1. Позиция — или следы

Несколько лет назад выпивал я с четырьмя или пятью самыми могучимиволшебниками империи — с кем не бывает, — и Деймар рассказал одну историю.Мы сидели в библиотеке Черного замка, только что разобравшись кое с чемопасным и таинственным, и наш хозяин, Морролан, выставил ящик отменногобелого вина "Дескани". Там была Сетра Лавоуд, Чародейка горы Дзур, иАлиера, кузина Морролана, и, кажется, Некромантка — и, разумеется, Деймар.

Мы болтали и пили, и чем больше пили, тем меньше у меня в головеоставалось от рассказанного. Но я помню, что как-то разговор перескочил наобряды приема в разные Дома. Ну, всякие там испытания и прочие штуки,которые заставляют проделывать всякого перед тем, как объявить, что онтеперь полноправный член Дома, или взрослый, или официально имеет правоназываться кровожадной сволочью, в общем, сообразно высшим ценностям Дома.

Такие обряды есть во всех Великих Домах, за вычетом текл и джарегов,и все они различны. Драконлорды — Морролан и Алиера — поведали онеобходимости принимать сложные тактические решения во время боевыхдействий. Сетра устроила исторический экскурс по испытаниям, какие были входу у дзуров, тиасс и иоричей — уж кому, как не ей, свидетельнице всейэтой истории. Я описал некоторые традиции колдунов Востока, в частности,ту, благодаря которой обзавелся джарегом, сидящим у меня на плече иотпускающим телепатические шпильки.

Деймар оказался на удивление умелым рассказчиком для парня, который,кажется, никогда не мог с точностью сказать, где проходит грань между еговоображением и действительностью. Подробностей не помню, но помню, чторассказ мне понравился. И один момент крепко запал мне в память. Потомукак спустя несколько лет я вдруг вспомнил о нем и включил в план —собственно, о чем и собираюсь сейчас поведать.

Вот, собственно, фраза, о которой идет речь: "и в процессе я долженбыл скрыться от Державы". Наверное, я к тому моменту порядочно напился,потому что никак не отреагировал, но — переходим к моменту нынешнему,когда за мной охотился весь Дом Джарега, а я всю свою энергию тратил нато, чтобы прожить хотя бы еще один день, — внезапно, вспомнив эти слова,проснулся посреди ночи и вслух воскликнул:

— Клянусь грудями и пятками Вирры!

Я сидел в сырой мрачной каморке без окон, спиной к каменной стене, ив голове у меня крутились варианты. Потом я встал и зашагал по комнатке.Она была слишком тесной, так что я вышел наружу и зашагал взад-вперед покоридору.

"Так, — через некоторое время мысленно сообщил я Лойошу, — что-то вэтом есть."

"Мыло и хорошая кровать должны помочь, босс."

"Это может снять меня с крючка у джарегов."

Мысленное молчание. Потом:

"Правда?"

"Возможно."

"Что..."

"Найди Деймара. Пусть встретится со мной там, через дорогу," — велеля.

Лойош не ответил. Я открыл дверь в дальнем конце коридора, и онвылетел наружу, а с ним и его подруга Ротса. Через минуту она вернулась изашипела на меня. Да, иногда я рад, что мы с ней не можем нормальноговорить друг с другом; впрочем, ей это общаться не мешает.

Не знаю. Если б я не шел повидаться с сыном, я бы мог и не решить,что пора рискнуть и поставить на кон все. Сам гадаю. Может, оно ничего ине изменило бы, но о таком всегда задумываешься. Потом.

В общем, так. За пару дней до того, как я вдруг проснулся и вспомнило Деймаре, я как раз направлялся в Южную Адриланку, в дом моей бывшейжены, чтобы повидаться с сыном — и тут меня попытались убить. Предупредилменя Лойош.

"Босс, — сказал он, — там впереди двое, прячутся. Драгаэряне. И вродес оружием Морганти."

Нет, он не добавил "они хотят тебя убить", а еще он не уточнил, чтовода мокрая, а камни твердые (ну и что вода твердая — тоже не сказал,впрочем, это не имеет значения).

Я остановился. Эта часть Южной Адриланки застроена домиками, которыестоят вдоль неширокой дороги, но отделены от нее цепью раскидистыхдеревьев. Полагаю, их тут посадили, чтобы листва перехватывала запахискотобойни. Но даже и так, на этой дороге даже в те дни, когда ветер неюжный, сразу понимаешь, почему мало кому нравится этот район города. Яотступил за одно из деревьев и мысленно связался с Лойошем.

"Надо же. Интересно, чего они хотят?"

"Может, это имперские представители, которые хотят подарить тебеостровное королевство?"

"Вот и я примерно так подумал."

"Как бы ты сказал: ага, конечно."

"Далеко они?"

"С полсотни ярдов."

"То есть прямо перед домом Коти?"

"Угу. И еще..."

"Что?"

"Там еще один, просто подпирает стенку."

"Но это же совершенно..."

"Цвета Дома Дракона, босс, и золотой полуплащ."

"А вот это уже другое дело."

Да уж, дилемма. Убийцы — а я не сомневался, что они убийцы, потомучто я не идиот — прямо перед домом, где живет мой сын. Я могу обойти их стыла и поохотиться на охотников, но это значит — устроить бойню прямо усебя перед дверью, и не в переносном смысле. Да, там Коти, и она конечноже в состоянии о себе позаботиться. Но убийство не проходит незамеченным.Иногда даже здесь, в Южной Адриланке. А еще там драконлорд, имперскийгвардеец, при исполнении. То есть джареги меня не могут убить — здесь исейчас; но и я не могу разобраться с ними, по той же причине. Так чтовывод однозначный: как бы мне ни хотелось их прикончить, похоже, лучшее,что я могу сейчас сделать — просто пройти мимо.

Но если они следят за моим домом (проклятье, не за моим, а за домоммоей бывшей жены), это значит, я не смогу навещать их, не подвергая себяопасности.

"Босс, ты никогда не мог навещать их, не подвергая себя опасности."

"Ага, знаю."

"А откуда гвардеец?"

"Норатар. В смысле, наследница Драконов, не мальчик. Ставлю шестьдохлых текл, это она организовала там пост золотых плащей, чтобы Коти имальчик были в безопасности."

Я хихикнул, представив себе, что сказала Коти по поводу такой защиты.О да, я охотно подслушал бы этот разговор. Правда, он наверняка былтелепатическим. Жаль, что нельзя подслушать чужую мысленную связь.

Пока я прятался, изучал и прикидывал. А правая рука моя сама собойлегла на рукоять Леди Телдры — о ней чуть позже. Я расслабился, опустилруку и задумался.

Да, иногда я думаю. Может, это и не самая сильная моя сторона, но ястараюсь время от времени дать себе шанс.

Вот не месте той пары убийц, при имперском гвардейце прямо там, где,как я полагаю, должна появиться цель — что бы я сделал? Ну, это легко:найти другую точку и соответственно другой "флажок", как говорят у меня наисторической родине. И где же? Ну, в идеале, где-нибудь, где нет имперскихгвардейцев. Да, но что, если мне очень, вот очень нужно достать этоготипа, а подходящего "флажка" на примете нет? Возможно — да, возможно — ябы попробовал организовать все так, чтобы гвардеец отвлекся на некотороевремя, достаточное, чтобы попытаться нанести удар. Сложно, запутанно,дорого и рисковано. Однако возможно.

Нет, сам бы я так делать не стал, но возможно, эти двое рискнут. Вконце концов, их двое, а работу эту обычно делает один — убийцы вообщеобычно работают в одиночестве. То, что за мной послали двоих, безусловно,делало мне честь. Однако, как сказал один товарищ на Звезде Палача — хотяэто и делает мне честь, но я бы предпочел пропустить церемонию.

"Что скажешь, Лойош?"

"Ты и сам знаешь, что я скажу, босс. Уходи, сейчас же."

"Угу. Убеди меня."

"Если бы я мог тебя убедить, ты не стал бы спрашивать. Так что давай,кончай уже."

На это ответить было нечего. Лойош приземлился мне на правое плечо,Ротса — на левое, а я развернулся и ушел туда, откуда пришел. Черезнесколько сот футов свернул в переулок и задними дворами добрался почти доКаменного моста, который ведет обратно в город. Впрочем, мост я пересекатьне стал, а свернул на север, на улицу, чье название так и не узнал. Черезнесколько минут справа обнаружилось обветшавшее здание с параллельнымивертикальными полосами над дверью, что среди выходцев с Востока обозначало- "здесь сдаются комнаты на ночь".

"Да на улице паразитов меньше, чем там, внутри, — заметил Лойош. — Ибезопаснее, пожалуй."

Я не ответил.

Заплатил за комнату толстой неряшливой бабе, что сидела в креслерядом с дверью. Она в ответ хрюкнула нечто, долженствующее обозначатьномер.

— А что, на дверях правда есть номера? — поинтересовался я.

Она поморщилась и открыла рот пошире. Зубов во рту не хватало.

— Вверх по лестнице, вторая дверь направо. Если ты с багажом, тащисам, — добавила она, хотя это было совершенно излишне, ибо, во-первых, онавидела, что багажа при мне нет, а во-вторых, если бы даже и был, ей бы яего не доверил.

Здешних "номеров" шлюхи низшей категории избегают из брезгливости.

Она сердито взирала на меня — полагаю, так, по привычке; но когда яшевельнулся, из-под плаща показалась рукоять шпаги, и взгляд ее сразуутратил всякое раздражение. О да, если мне снова понадобится заговорить сней, она будет само радушие.

Комната ничем не обманула ожиданий. Проверил кровать. Спал я и вхудших местах. Скажем, на голой земле. Еще там был пустой кувшин для воды,из чего следовало, что где-то рядом есть колонка, так что и правда моглобыть хуже. Окно было достаточно просторным, чтобы протиснулись Лойош иРотса, однако закрыть его было нечем, как и перекрыть падавший снаружисвет. Ну разве что вогнать гвоздь в стену прямо над ним и повесить плащ.Может, и правда заглянуть к кузнецу? Еще там имелись стул, маленькийстолик и таз. Стул казался достаточно прочным, так что я сел и расслабилсяна полчасика, размышляя о гвоздях и прочих материях.

"Босс, тут и правда полно насекомых."

Я вздохнул и поднялся.

Говорите, я не могу колдовать, потому что при мне амулет, который непозволяет обнаружить меня с помощью магии? Так, да не так. Не совсем так.Я добыл из кармана кое-какие листья, положил в жестяной таз и поджег.Колдовать я сейчас не могу, но никто не запрещал мне пользоватьсязнаниями, которые пока еще сохранились в моей голове, и знания этипозволяли изгнать из комнаты большую часть нежеланной живности. Теперьосталось разве что погулять снаружи пару часиков, пока листья...

"Босс! Кто-то в коридоре."

Я замер, не успев коснуться дверной ручки.

По коридору то и дело кто-то перемещался, входил и выходил, но Лойошна такие мелочи не отвлекался бы.

"Проверь окно."

Он нырнул на подоконник, высунул голову.

"Хреново, босс: там еще двое."

"Двое? Двое снаружи, и еще один внутри? Трое? Да что тут вообщетворится-то?.."

"Перед дверью может быть и больше одного, босс. Точно сказать немогу."

Я осмотрелся — где бы тут спрятатьтся. Да, знаю, негде, но вдруг.Случаются же чудеса. Даже и со мной. Можно выпрыгнуть из окна — там двое,и если мне повезет, Лойош и Ротса смогут их отвлечь, пока я оправляюсьпосле такого прыжка, чтобы, в общем, не дать мне умереть. Но это еслиповезет — а главное, я совсем не был уверен, что вообще протиснусь сквозьэто окно. Можно подождать и попробовать разобраться с тем или теми, ктосейчас готовится вынести мою дверь... ну и тут опять же должно повезти.Будь там, за дверью, я — я бы просто ее взорвал и ворвался внутрь до того,как осядет пыль. Черт. Будь это фарс, я спрятался бы под кроватью. А будьэто крутой боевик, я бы...

Хммм.

Потолка-то комната не имела, лишь оголенные балки, а в несколькихфутах над ними крыша.

"Босс, ты серьезно? Это и есть план?.."

"У тебя есть идея получше?"

Я встал на кровать и подпрыгнул, уцепившись за балку. Подтянулся ивскарабкался на нее, что оказалось куда труднее, чем следовало бы. Либо ятут в Адриланке поправился, либо на мне слишком много лишнего железа, откоторого я отвык. Но я забрался туда и встал на балку, придерживаясь дляравновесия за стропило.

Лойош и Ротса взлетели ко мне, и тут дверь взорвалась, сотрясениемедва не сбросив меня с балки.

Сверху мне было видно немногое. Лишь то, что их двое, у одногокинжал, а у второго палаш Морганти. Вернее, не видел — там было слишкомтемно, чтобы понять, что металл не отражает света; однако это не имелозначения. Я просто ЗНАЛ, что это Морганти. Даже имея на шее КаменьФеникса, из-за которого я практически оглох во всем, что касаетсяволшебства или псионики — когда Морганти так близко, не узнать его нельзя.

Они ворвались в комнату, готовые убивать, остановились, осмотрелись.Я затаил дыхание, крепче держась за стропило. Они подошли к окну,выглянули наружу. Тот, что с кинжалом, пожал плечами. Второй развернулся,поднял взгляд, увидел меня, открыл рот — и оба моих сапога врезались ему взубы. Из окна он не вылетел — жаль, я надеядся, — однако я четко расслышалхруст от соприкосновения его черепа с подоконником, а это значило, что онем я пока могу не беспокоиться.

Второй также развернулся ко мне. Свершив героический прыжок, я,разумеется, упал, а потому откатился в сторону, чтобы оказаться вне егодосягаемости, а тем временем на него напали Лойош и Ротса, шипя и кусаясь.Пока страх и природная отрава джарегов делали свое дело, я вскочил,восстановил равновесие и швырнул тазик с горящими листьями ему в лицо, апотом извлек собственный кинжал и всадил ему в горло, метя в основаниемозга. Некогда натренированным движением я отступил в сторону, чтобыизбежать необходимости лишний раз обращаться к прачкам, если кое-чтопопадет на мою одежду. Второй по-прежнему валялся на полу без сознания. Навсякий случай я всадил кинжал и ему в глотку, уверенности для. На сей разклинок остался в ране.

Потом я сам выглянул из окна, взглянул на тех двоих на улице и развелруками, мол, ну а теперь что? Они развернулись и удалились.

На самом деле мне очень хотелось нанести завершающий штрих —спуститься вниз и потребовать у хозяйки новую комнату, потому как в моейполно паразитов, таз прохудился, а дверь сломана. Однако делать этого я нестал. Просто спустился и, не обращая на нее внимания, вышел вон. Если унее есть хоть капля соображения и пара нужных знакомств, она продаст палашМорганти на черном рынке и с чистой совестью уйдет на покой.

Я свернул налево, то есть не в том направлении, куда удалились тедвое.

Интересно, как они меня нашли?

Пройдя пару кварталов, я остановился, прислонился к стене и позволилсебе вздрогнуть от того, что случилось. Не знаю, сколько я там стоял идрожал. Две минуты. Может, пять.

Смеркалось.

Я находился в Адриланке уже несколько месяцев. Слишком долго длятого, за кем охотятся профессиональные убийцы. Лойош уже устал напоминатьмне, как глупо здесь оставаться. Я не мог не согласиться с ним, даже дотого, как джареги у порога дома Коти подтвердили это. Цена за мою головусоблазнила бы любого.

Я должен был покинуть город, но не желал этого делать. Здесь мой сын,а я видел его лишь несколько раз. Здесь мои друзья, которых я вообще почтине видел. Здесь моя жизнь... нет, уже нет; теперь здесь моя смерть. Ужпростите за высокий слог, но иначе и не выразишься.

"Кончай хныкать, босс."

"Я не хнычу. Я вспоминаю."

"Тогда кончай вспоминать в подобном ключе."

"Может, нам пора вернуться в Сурке и повидать деда."

"Хорошая мысль."

"Или снова вернуться на Восток."

"Тоже неплохо."

"Или прогуляться к горам Канефтали."

"Всегда мечтал побывать там."

"Или..."

"Ай, босс, перестань. Раз уж ты просто собираешься ждать здесь, покатебя не прикончат, хотя бы не изображай..."

"Черт, Лойош. В старости мы становимся сентиментальными, правда? А,ладно, забудь. Я не говорю, что мы останемся здесь..."

"Нет, ты просто не собираешься уходить."

На это я ничего не ответил. Следовало бы мне научиться этому ещераньше, сколько месяцев сэкономил бы. Если не лет.

"Ха," — заявил он.

Ротса, которая уже с минуту кружила над нами, снова приземлилась мнена плечо, переступая с ноги на ногу — так она обычно давала понять, чтопроголодалась. Мы добрались до лавки пекаря, где я заплатил слишком многоза пару слишком сладких булочек, фаршированных слишком скромными ломтикамикетны. Ученик пекаря всячески пытался не смотреть на оружие, что висело уменя на боку. Разговаривать с ним я не стал. Купил еще на уличном лоткекружку слабого пива и зашагал прочь, не забывая глядеть по сторонам.

Вскоре я отыскал улицу, что вела в так называемый парк — в ЮжнойАдриланке под этим именем числился большой пустырь, заросший травой исорняками, с кучками низких кустов и несколькими неухоженными деревцами. Уодного из них я и устроился, спиной к стволу, перекусил и скормил остаткибулочек Лойошу и Ротсе. Хорошее место — здесь никто не мог подкрасться комне так, чтобы мои дружки не заметили бы. Хотя учитывая, что я и такнаходился посреди района, где обитали выходцы с Востока, особая опасностьмне и без того вроде как не угрожала.

Покончив с едой, я немного расслабился. Из города дул приятныйветерок, и в кои-то веки Южная Адриланка не благоухала бойнями, чторасполагались на юго-востоке. Мысли мои сами собой возвращались кразговору с Лойошем, а я упрямо отпихивал эти мысли в сторону. Сейчас мненадо подумать, как именно меня отыскали в том клоповнике. Способов сделатьэто было очень уж мало, и каждый — достаточно плох. Либо же тутиспользовали то, о возможности чего я вообще не подозревал, а это ещехуже.

Ладно, давай-ка расслабимся, рассмотрим все возможности по очереди, ивычислим...

"Босс, за тобой следят," — сообщил Лойош.

"Да? — Я осмотрелся. — Где? Кто?"

"В том конце парка. Заклинание дальновидения. Драгаэрянин, цветаджарегов."

Дыхание мое замедлилось, сердце пропустило удар. Так, готовность,готовность, готовность. Я находился в Южной Адриланке. Посреди кварталоввыходцев с Востока. Я покинул тот клоповник и кружил по задним дворам ибезымянным переулкам так, что сам почти заблудился. Джареги никак не могливыследить меня. Без вариантов.

Вот только они выследили.

Я не потянулся за оружием. Даже не шевельнулся. Пока.

"Я должен его увидеть, — отозвался я. — И пошли Ротсу полетать поокруге, вдруг он там не один."

"Уже, босс."

"Хорошо. Начали."

Цвета взвихрились хороводом, некоторые исчезли, а взамен появилисьновые. Все расплылось, потом зрение снова восстановилось и я увидел того,о ком мы говорили. Мы приблизились. Он смотрел на что-то у себя на ладони,затем переводил взгляд туда, где ожидало мое тело.

А потом на мгновение взгляд его метнулся вверх, ко мне. Тольковзгляд, и только на мгновение — но этого было достаточно. Я вернулся всвое тело.

"Лойош, прочь отсюда — и ты, и Ротса!"

"Босс, что..."

"Выше и дальше, держите дистанцию! Живо!"

Я почувствовал, как Лойоша пробрало волной страха, и мог лишьнадеяться, что Ротса все поняла так же хорошо.

А я тем временем, похоже, уже встал на ноги и обнажил Леди Телдру. Яшел к джарегу. Я знал, что рядом, вероятно, еще один убийца. Или не один.Я очень на это надеялся. Вдруг на меня нашло настроение прикончить их —всех, которые решатся проявиться. Соображения у меня едва хватило, чтобывелеть Леди Телдре сканировать окружающее пространство на предмет мелкойряби вокруг объектов, каковая значила бы, что тут есть кто-то подзаклинанием невидимости. Мелочи, знаете ли, могут стать очень крупныминеприятностями, если только их упустить из виду.

Джарег развернулся и удрал. Чрезвычайно невежливо с его стороны.Догнать его я не смог бы, и я категорически не собирался метать ЛедиТелдру. Я осмотрелся, нет ли рядом кого-нибудь еще, кого я мог бы убить.Увы — ни одного джарега в поле зрения. И вообще никого.

Ну да, когда оружие вроде Леди Телдры покидает ножны, так оно обычнои бывает. Самый тупой и недалекий болван вдруг понимает, что рядом что-тоочень и очень плохое. А всякий, у кого есть хоть зачатки псионическогочутья, ощутит, что все легионы Бездны Кошмаров карабкаются наружу, хоромраспевая "Стенания Багряного Дома". Так что — да, рядом никого не было.

"Босс, что происходит?"

"Вы где?"

"В полумиле над городом, почти над океаном. Что..."

"Вот там пока и оставайтесь."

"Босс..."

"Ненадолго."

Я снова осмотрелся, повнимательнее. Покружил по парку, чтобыудостовериться, что за кустами и деревьями никто не прячется.

"Что происходит, босс?"

"Чайная церемония у пушистых котят."

"Босс..."

"Жди."

Все мои чувства обострились до предела, нервные окончания шевелилисьпрямо под кожей. В таком состоянии "на грани" есть свои радости, однако ябы охотно обошелся без них. За деревом слева что-то шевельнулось. Я шагнултуда, держа наготове Леди Телдру, которая в нынешней ситуации предпочлаформу короткого меча. Долбанная белка. Внимание, внимание, еще внимание.Кто-то тут все же был. Совсем рядом.

Обнаженная Леди Телдра у меня в руке, и все-таки кто-то здесь был, накраю парка, перемещаясь между деревьями и кустами, стараясь не попадатьсямне на глаза. Не уверен насчет мозгов, но характер у этого типа имелся. Онтам один? Рано гадать.

Но между нами почти сотня футов, и прикрыться ему — или им — нечем.Идти на меня в открытую? Не посмеют, а если и посмеют, я только за.Никакое заклинание невидимости, никакая иллюзия не обманет Леди Телдру,когда она настороже. К самостоятельной волшбе она, быть может, и неготова, но обнаруживать и разрушать чужие чары способна лучше кого бы тони было. Так что я просто ждал.

Сколько ждал — не знаю. В такие минуты, когда стоишь с оружием вруках, готовый ко всему, очень трудно отсчитывать время. То, что ощущаетсячасами, в действительности обычно укладывается в пять минут.

В общем, запахло дымом. А потом я увидел этот дым, струящийся в моюсторону: густые, плотные клубы, достаточно плотные, чтобы укрыть за собоютого, кто желает подобраться ко мне до того, как я смогу его увидеть. Иведь ему не нужно использовать чары против меня — достаточно наложить насебя заклинание, которое позволило бы ему дышать в дыму и видеть сквозьнего. Ему? Да, я надеялся, что ему, а не им. Если их там больше одного,могут быть трудности. Убийцы-джареги обычно работают поодиночке; но, как яуже говорил, иногда за дело берется пара. А я только что получилподтверждение, что иногда их бывает и четверо. Четверо, во имя всегосломанного!..

"Босс?"

"Оставайся там, Лойош. Здесь я разберусь."

Бывает время, когда... нет, объяснять не стану. Я просто развернулсяи побежал прочь от дыма так быстро, как только мог. Да, я знал, что оченьдаже может быть, что как раз этого они от меня и ожидали, или ужеподготовили бегущему мне хороший прием. Чешуйчатая задница Барлана!Хороший трюк они со мной провернули, нечего сказать. Кремень, огниво,кучка сухих листьев и заклинание ветра. Теперь меня свалит любой бандит сдубинкой.

Бегун из меня не лучший, а у драгаэрян вообще ноги подлиннее, чем унас, бедных маленьких людей; но всегда оставалась надежда, что никто меняне преследует. Посреди парка была лужа от вчерашнего дождя — достаточнобольшая лужа, чтобы замедлить мое продвижение. Я качнулся вправо, чтобыобогнуть ее, и прямо передо мной оказался длинный низкий куст, идеальнаяпозиция, чтобы спрятаться. На всякий случай в последний миг я сменилнаправление и перепрыгнул через него, приземлившись на ноги. И,разумеется, там он меня и ждал — именно там, где и должен был. Будь у менявремя, я всплеснул бы руками — ну право, как часто убийцы появляютсяименно там, где их ждут?

Но времени у меня не было.

Парень был проворный, и весьма. Одним движением извлек длинный меч —Морганти, — а в другой руке у него блестел кинжал, и судя по движениям, онпрекрасно знал, как ими пользоваться. Меч обрушился быстрой дугой слева,на уровне головы; я отступил и принял удар на Леди Телдру, выхватываяиз-за спины боевой нож, но он был чертовски проворен и очень хорош, исперва в мою правую руку что-то как бы тупо ударило, чуть пониже плеча,потом пришла боль, острая и резкая, а потом рука онемела и Леди Телдраосталась лежать на земле. А меня охватила паника. Ну, почти.

Он атаковал двумя клинками сразу; я отступил, потянулся за шпагой —но правая рука моя бессильно болталась. Он промахнулся, атаковал снова,обоими клинками с одного сектора, на сей раз сверху-справа. Я не знал, чтопозади. И оглянуться не мог. Лойош и Ротса были очень, очень далеко.Правая рука, а я правша, не действует. А у него меч Морганти и длинныйбоевой клинок. И самое главное, Леди Телдра валялась на земле, а явынужден был отступать от нее все дальше. Парень, может, был и не лучшимубийцей из всех, с кем я встречался, но как боец — чертовски хорош.

Я начал волноваться.

Он ударил, я отступил назад-и-влево. Теперь оба клинка работали сразных направлений, и я с трудом ускользнул от кинжала. Правая рука быламокрой — что значило, во-первых, что нервы сохранили чувствительность, аво-вторых, что кровотечение продолжается. Я метнул в него нож, целясь вгрудь. Попал, причем острием — недурно для броска левой снизу, однакоклинок вошел недостаточно глубоко, чтобы нанести заметную рану, и тут жевыпал. Это замедлило его продвижение на мгновение. Хорошие новости: примне полно разнообразных метательных штуковин, причем размещенных так,чтобы задействовать их именно левой рукой, поскольку предполагалось, что вправой у меня более серьезный аргумент. Я послал в него три звездочки,одна оцарапала ему щеку, и он снова замешкался. Как там моя правая рука,могу ли я сделать ей хоть что-нибудь? Пока нет. Так что я продолжалотступать влево, надеясь кружным путем добраться до Леди Телдры; если ясумею ее поднять, она, я знал, исцелит меня.

Он, однако же, понял, что я собираюсь сделать — что было во всехсмыслах огорчительно — и двинулся наперерез. Впервые я как следует егорассмотрел: узкое лицо, серые как смерть глаза, широкие плечи, а волосыподрезаны практически в "ежик". Оба мы молчали.

Я метнул в него сразу горсть дротиков — он не мог знать, что нанестина них отраву, как в былые времена, я так и не удосужился, — и извлек ножиз сапога. И тем же движением скользнул ему навстречу, поставив на конвсе, чтобы всадить клинок в его правую руку, надеясь, что неожиданность инепривычный угол позволят мне, срезав дистанцию, избежать лезвия этогопроклятого меча.

И я попал! Нож вошел куда надо, однако что-то одновременно задело имой правый бок; кажется, меня туда пырнули. И все же я хорошо, правильноугостил его руку с мечом, и Морганти медленно, как в колдовском ритуале,выпал из его разжавшейся ладони и полетел на землю. Столь же медленно яизвлек свой нож из его плеча, а он — кинжал из моего бока.

Я подумал — насколько вообще в таких ситуациях можно думать, — чтосейчас он либо попробует подобрать свой меч, либо, что более вероятно,просто еще раз пырнет меня кинжалом в левой руке. Удара кулаком в горло яне ожидал.

Я вогнал нож ему под подбородок, снизу вверх, а он одновременно сэтим вколотил правый кулак мне в горло. Причем ударил правильно — всмысле, с его точки зрения, — и очень, очень сильно.

Я выиграл. Ура мне.

А теперь осталось срочно придумать, как вдохнуть немного воздуха.

Колени его подкосились, он начал оседать; кажется, только сейчас мечМорганти коснулся земли. Не знаю. Все мое внимание было сосредоточено намоем собственном горле; мозг вопил, что ему срочно необходим воздух,пожалуйста, прямо сейчас.

С размозженным горлом можно протянуть минуту. Может, две. И то — еслиты в хорошей форме, а взмыленный и измотанный смертельной схваткой я ужточно в лучшей форме не был. И сколько мне осталось, пока все почернеет ия сдохну? Двадцать секунд, двадцать пять? Кажется, Лойош что-то сказал. Незнаю, времени на него у меня уж точно не оставалось.

Первая мысль была о Леди Телдре. Но перед глазами все плыло, я незнал, куда двигаться, а все остатки магического чутья, которые могли быподсказать мне, где она, сейчас хором вопили о воздухе.

А правая рука моя все еще бездействовала.

Нет, серьезно. Это уже проблема.

В руке у меня был нож. Боевой нож, с хорошим лезвием. Отлично режет иполосует животы и лица. Он не предназначался для уколов и проникающихударов, но острие все-таки имел — не верите, спросите у того парня,который только что его попробовал.

Если другого выхода нет, всегда можно перерезать себе глотку.

Никогда, никому и ни за что не порекомендую подобный вариантвечернего времяпропождения. Слушать, как кто-то часами монотоннодекламирует эпическую поэму на незнакомом языке, когда ты голоден и срочнохочешь отлучиться в сортир — все равно лучше, чем резать себе глотку. Ну,по крайней мере, не хуже. К счастью, времени задуматься над тем, что яделаю, у меня тоже не оставалось; иначе я, пожалуй, не решился бы.

Сам не помню как, я уже рухнул на колени, перед глазами расплывалисьчерные кляксы. Пальцами левой руки я нашарил нужное место — учитывая, чтов той же руке был зажат нож, я изрядно порезал себе шею справа, что ужедавало бы повод почувствовать себя идиотом — потом, когда я все этоосознал. Пальцы ощупывали шею. Спокойно. Воздуха! Вот глотка — от кадыкавниз, — воздуха, сейчас, сейчас, дышать, дышать, дышать!..

Я вогнал острие вглубь. Больно. А самое сложное — не просто воткнутьнож куда надо, но и НЕ воткнуть его слишком глубоко. Не так уж великаглотка, а сразу за ней — артерия, и если я зацеплю ее, то к черным кляксамв глазах добавится красная струя, а дальше не будет уже ничего. И что ещехуже (хотя в тот момент я об этом совершенно не думал) — янаитщательнейшим и скрупулезнейшим образом изучал анатомию драгаэрян,однако поленился проверить, велика ли разница в данных аспектах междудрагаэрянином и человеком. Однако я уже упомянул, что об этом я в тотмомент не думал. Просто времени не было; и тем более — не оставалосьвремени на штудии.

Но, поскольку сейчас я все это рассказываю, с делом я справился.

Я держал нож воткнутым в собственную глотку, потом чуть повернул егов ране, расширяя дыру для притока воздуха. Очень больно. Я наклонилсявперед — так кровь вытекала бы наружу, а не попадала внутрь, в легкие,чтобы я не закашлялся.

И выдохнул.

Подведя черту: ничего приятного тут не было. Совсем.

И все-таки, первый глоток воздуха был настолько хорош, что я дажеудивился, как это я раньше ничего такого не делал.

Потом я чуть не упал лицом вниз, но с торчащим из горла ножом,который удерживал вскрытой мою глотку — такое стало бы тактическойошибкой. Я напомнил себе, что если сейчас же не предприму на сей счетопределенных действий, то просто истеку кровью. И значит, все страдания отперерезания собственной глотки окажутся напрасными, а такогоиздевательства над собой допустить я не мог. Разумеется, если рядом все жеошивается второй убийца, и он сейчас меня достанет — все это тоже былозря. А ничего, что помешало бы этому гипотетическому убийце, у меня подрукой уже не было.

Но задачи следует решать по мере поступления.

"Босс!"

Сосредоточиться на членораздельном ответе я не мог. Правая рука неработала, левая ослабела и продолжала слабеть. И еще я помнил, что у менярана в боку; где — неясно, а это также плохой признак. Но я чувствовал,уже — чувствовал, что Леди Телдра рядом, может, всего в шести футах. Ядвинулся к ней, на коленях, стараясь поменьше шевелить ножом в ране, и ужепочти у самой цели колени мои тоже отказались работать и подкосились, амир завертелся. Я лежал на боку, наклонившись вперед, чтобы кровь непопадала в горло, и полз, отталкиваясь ногами, и перекатился, оказавшисьна ней, а потом кровь все же полилась мне в горло и я закашлялся, что былоуже совсем невыносимо, вот только ничего этого я не помню. Я знал, когдаокружающий мир превратился в коридор белого света, что она может меняисцелить. Я знал, ведь она раньше делала подобное; но ведь тогда я держалее в руке. Сможет ли она сделать это сейчас, когда я просто лежу на ней...

Интересный вопрос, решил я.

Туннель схлопнулся.

2. Следы — или дыры

Потом был довольно продолжительный период, о котором я ничего незнаю. После уже вычислил, что либо второй убийца меня так и не нашел,либо, что вероятнее, не понял, насколько я беспомощен, и счел, что у негонет никакого желания разбираться в одиночку со мной и Леди Телдрой.

Еще одна возможность — что он отправился за помощью, — мне в головутак и не пришла.

Я уронил нож, который держал, однако Леди Телдра, видимо, исцелиламеня достаточно быстро и дыхание не прервалось. В какой-то момент яосознал, что просто созерцаю пустое небо, а еще почувствовал, что рядомЛойош и Ротса. Меня немного мутило, и я понимал, что если попробую встать,мне будет очень плохо, так что я просто лежал. Не так уж просто вспомнитьвсе эти подробности "после того как".

"Босс?"

"По-моему, мы..." — тут я испугался, вспомнив о Леди Телде, но тут жепонял, что именно она и есть та жутко неудобная штука, которая врезаласьмне в спину. Перекатился набок. Правая рука чувствовала себя как обычно,так что я поднял ее. В рукояти чувствовалось тепло, она словновибрировала. Правда, доверять собственным ощущениям я на тот момент мог нетак чтобы очень.

"По-моему, мы в порядке," — наконец заявил я и закрыл глаза.

Через некоторое время поймал себя на том, что весь дрожу.

"У меня идет кровь?"

"Не думаю."

Левая рука у меня тоже работала, и я потянулся к собственному горлу.Оно болело, но пальцы остались сухими. Хм, а смогу ли я сделать что-нибудьпо-настоящему сложное — например, сесть? Попробовал. Мир вокругзакружился, однако через какое-то время все успокоилось.

Время от времени Лойош с Ротсой по очереди взлетали, обозревалиокругу сверху и снова возвращались — и пока один был в воздухе, второйследил за мной, словно я был гнездом с яйцами.

"Думаю, мы можем сделать вывод, что их тут нет," — сказал я.

"Хорошая догадка, босс. Так что случилось?"

Попытался встать, но сумел лишь привстать на колени. Вложил ЛедиТелдру в ножны и, опираясь обеими руками о землю, все же поднялся. В двухшагах лежало тело парня, который почти оказался достаточно хорош. Ах, этоубийственное "почти". Выкинул его из головы и попытался сделать шаг. Менямутило, мир кружился и покачивался, но все же минуту спустя я, кажется,обрел способность ходить. Сделал шаг. Получилось. Рискнул сделать ещеодин.

"Босс?"

"Не отвлекай меня, я пытаюсь идти."

Еще через несколько шагов я почувствовал, что почти здоров — длячеловека годков этак семидесяти, который отродясь не держал в руках ничеготяжелее ложки. И все-таки я мог двигаться. Я добрался до той точки парка,где все это началось, потому что оттуда имелся хороший обзор во всестороны. Уже стемнело, но огни города, отражаясь от затянутого вечнымитучами небосвода, немного подсвечивали панораму.

Я стоял там, тяжело дыша, и пытался прикинуть следующий ход. Затеммысленно проговорил:

"Не знаю, как они меня нашли, но..."

"Босс, ты точно в порядке?"

"Да нормально я. Там была неприятная минута, но меня больше беспокоитпервая попытка..."

"Первая? А сколько их там было?"

"Двое, я думаю. Но..."

"Думаешь?"

"Почти уверен. Но..."

"Почти уверен? Ты сам сколько раз говорил насчет "почти"..."

"Лойош, помолчи чуток. Я пытаюсь кое-что тебе объяснить. Беспокоитменя первая попытка. Ну, в смысле, вторая — первая здесь, в парке."

"А, ну тогда хорошо. Я рад, что тебя не беспокоит то, что тебепришлось перерезать собственную глотку. Подумаешь, эка невидаль..."

"Целью были вы, не я."

Длительное молчание, потом только:

"Ой."

"Мне следовало это предвидеть. Ослабить меня, очевиднейший вариант. Апри второй попытке парень специально метил в правую руку, весь планстроился на том, чтобы я выронил Леди Телдру. Они знали обо мне слишкоммного, чтобы стать опасными."

"Надо нам быть поосторожнее," — отозвался Лойош.

"Мне нужно где-нибудь спрятаться, залечь на дно на несколько дней,пока я не поправлюсь."

"Но если они могут тебя отыскать..."

"Ага. Надо понять, как они это сделали."

"А ты не хочешь понять это до того, как мы окажемся в замкнутомпространстве с ограниченной зоной видимости?"

"Правильно. Хорошая мысль."

"И?.."

"Заткнись. Я думаю."

"Я счастлив, что ты продолжаешь открывать для себя нечто новое."

На это я ничего не ответил и продолжал стоять посреди парка, вхолодной ночи — слабый, дрожащий, с разбегающимися мыслями. И пыталсясложить их воедино.

Однажды Сетра Лавоуд отыскала меня далеко за городом, проследив заЛойошем. Но она — Сетра Лавоуд; мог ли кто-то еще повторить этот трюк? Я,конечно, могу спросить у нее, однако это предполагает иные опасности.Мысленно я составил список таковых: волшебство требует связи с Державой, аамулет, который я ношу, созданный из черного и золотого Камня Феникса,вроде как препятствует этому. Есть еще некромантия, однако она, по-моему,лишь один из специфических разделов волшебства. Древняя магия? В ней я неэксперт, но ни разу не слышал, чтобы она использовалась для чего-то стольтонкого, как поисковые чары. Псионика и колдовство? Им противодействуетвторая половина моего амулета.

Что ж, возможно, кто-то сумел найти способ разыскать конкретноЛойоша. Но если так...

"Лойош?"

"Может быть, босс. Если это случилось, например, пока я спал. Но еслибы кто-то попробовал наложить чары на меня или Ротсу, я заметил бы."

"Работу Сетры ты не заметил."

"Так на то она и Сетра."

"Придется спросить у нее, да?"

Мне не нравилось, что они выбрали целью Лойоша. Совсем не нравилось.

Дул ветер, холодный и свежий, с запахом сосновых игл. Леди Телдраотдыхала в ножнах, но я и так чувствовал ближнее окружение — парк и частьприлегающих улиц. Загадочное ощущение — оказаться одному в месте, гдевсегда столько народу. Словно бы само время замерло, затаило дыхание,ожидая того, что должно сейчас произойти. Лойош и Ротса опустились мне наплечи и тоже замерли, недвижны. Все вокруг опустело, ибо я обнажил ЛедиТелдру, столь явно воплощающую первозданную жуть, что в парке и на улицахрядом с ним никого не осталось.

И с чего вдруг я настолько перепугался?

А из-за того, полагаю, что они настолько близко подобрались к тому,чтобы меня прикончить, что единственной альтернативой немедленной смертиоказалось перерезать собственную глотку.

Бронзовая табличка неподалеку извещала, что место это именуется "паркКодай". Понятия не имею, кто такой Кодай. А неплохо, наверное, иметь паркимени себя. Надеюсь, кем бы этот Кодай ни был, он заслужил такую честь. Ядаже не подозревал, что здесь действительно парк — всегда думал, что этопросто место, которое никто пока не застроил. А хорошо, что есть парки,правда?

Где-то вдали отдавалось эхо то ли плача, то ли воплей. Кто-то кого-товоспитывал в особо жесткой форме. Но это было далеко, и я мог не уделятьим внимания.

Не знаю, сколько я так вот там простоял. Четверть часа, может,больше. Однако потом снова появились прохожие, кто-то даже пересек парк.Скоро тело найдут. Возможно, закричат; возможно, предпочтут не обратитьвнимания. Могут также оповестить гвардейцев Феникса, а те могут дать себетруд заняться трупом или не делать этого.

"Босс?"

"Да, нам пора уходить."

"И поскорее."

"Вопрос в том, куда?"

"Что ж, босс, давай для начала просто удалимся из парка."

"Да, но мне нужно хотя бы направление."

"Да выбери ты... стоп. Что-то..."

"Лойош?"

"Что-то к нам движется."

"ЧТО-ТО, Лойош?"

Это не к добру, решил я, и снова коснулся рукояти Леди Телдры. Если яснова вытащу ее из ножен, возможно, рухну на месте. Или нет.

Лойош сказал:

"Это... а."

Я тоже ее увидел. Собака — большая белая псина, она приближалась,виляя хвостом. Эту собаку я уже видел, причем относительно недавно, иостался на месте. Она обнюхала мои сапоги, ткнулась носом в ладонь и сновазавиляла хвостом.

— Привет, Овтла, — вслух проговорил я. Голос мой оказался сиплымшепотом, словно у меня что-то произошло с горлом. Хотел было откашляться,но сообразил, что сейчас, пожалуй, делать этого не стоит. Попробовалпроизнести еще несколько слов: — Если б я знал, как ты меня нашла, может,это помогло бы мне понять, как джареги сделали то же самое?

Нет, говорить было не больно. Просто голос звучал неприятно.

Овтла, кажется, была очень рада встрече со мной. Я же испытывалсмешанные чувства. Очень, очень плохо, что меня смогли найти. Однако Овтла- одна из дружков колдуна — Чернокнижника, — которого я мог причислить ксвоим друзьям. Ну, вроде того. И что более важно, я был сейчас совершенноне в том состоянии, чтобы обороняться или удирать. Так что я решил простоподождать, что будет дальше. Лойош хлопнул крыльями и зашипел на Овтлу, ата вспрыгнула на задние лапы и попыталась то ли откусить ему голову, то липросто лизнуть в нос. Я попятился — прыгни дружелюбная псина мне на грудь,я бы тут же и свалился.

Следом должен был бы появиться кот. Я осмотрелся.

"Вон там, босс, рядом с кустом."

Ага, теперь и я увидел. Кот ко мне приближаться не стал, будучиполностью поглощен собственным кошачьим туалетом.

А потом появился и он сам. В темноте я видел не слишком хорошо, ноего узнал. Он окинул меня взглядом, я кивнул.

— Здравствуйте, господин Талтош, — проговорил он.

— Как вы меня нашли?

— Пора бы вам перестать тратить столько времени на пустые слова, —заметил Чернокнижник.

Я молча ждал, наконец он пожал плечами.

— Вас нашли по воле императрицы.

Губы у меня пересохли.

— Вы ведь это серьезно?

— Да. Она воспользовалась Державой.

— И что, джареги в тот же день нашли меня совершенно случайно?

— Нет. Она опасалась, что на вас нападут.

— И была права.

— Она не знала, выживете ли вы.

— Ага, я тоже.

— Джареги вас нашли?

— Вроде того, — согласился я.

— Их было больше — тех, кто искал вас, — сообщил он.

— Было?

— Вы не замечали, что мы с вами похожи?

— Как же, замечал — человек, темные волосы и усы.

— Вот вы сами и ответили.

— Вы встретили джарегов?

— Троих. Неподалеку отсюда. На них наткнулись Овтла и Сиренг. Уодного был клинок Морганти.

Если вы внимательно следите за событиями, это было как раз когда тоттип сбежал позвать на помощь друзей.

— О да, Морганти, — сказал я. — Что-то многовато такого оружиявсплыло в последнее время. Следовало бы его запретить.

— Оно запрещено.

— А, ну да. Ничего личного, но я рад, что тем троим повстречались вы,а не я. А то я сейчас не в форме...

— Да, вижу.

Я кивнул.

— Они наверняка были бы очень расстроены, узнав, что уничтожили не тудушу.

Чернокнижник кивнул.

— В самом деле, неприятное чувство. Хорошо, что я избавил их отподобной тяжести.

— Так вы не знаете, как они меня нашли?

— Нет. Вы весь в крови.

— Ваша наблюдательность...

— И сколько тут вашей?

— Много.

— Ясно. Вы как?

— Могу стоять на собственных ногах, что уже хорошо, учитываяобстоятельства. В остальном — не особенно.

Он замолчал, зато оба его дружка снялись с места. Они принялиськружить по парку, туда-сюда. Я проводил их взглядами — да, точно, вместособаки и кота вдруг появились волк и дзур. Как они это делают?..

Чернокнижник проговорил:

— Я не могу исцелить вас, пока вы носите амулет.

— Ну да.

— Разве что оказать первую помощь.

— Спасибо, Леди Телдра уже об этом позаботилась.

— Леди... а, ну да, конечно. Вы же знаете ограничения?

— Сделаем вид, что нет, и вы мне о них расскажете.

— Подобное устройство может...

— Подобное устройство?

Чернокнижник пожал плечами.

— Всякое устройство энергомагического преобразования.

— Энер... э... ну ладно.

— В общем, оно способно работать таким образом только после того, какполучит энергию.

— Получит энергию, — повторил я. — Под каковой вы понимаете — кого-тоубьет, уничтожит его душу?

— Да, — ответил он.

— Но это же бессмысленно. Когда я пользовался Чароломом...

— А вы в то время носили амулет?

— Хм.

— Если бы она могла брать энергию Державы, ей бы не требоваласьподпитка.

— Так что если я найду безопасное место и сниму амулет, она сновабудет в полном порядке?

— Возможно. Все зависит от того, насколько она проснулась, инасколько склонна запасать энергию заблаговременно, чтобы использоватьпозднее. Таких подробностей я не знаю.

— Для выходца с Востока вы и так знаете об этом немало.

— Всего лишь пытаюсь служить ее величеству.

Проглотив замечание, которое звучало бы вульгарно, я проговорил:

— Да уж понимаю. Так как же джареги меня отыскали?

— Извините, не знаю.

— Ну вот, я-то думал, что вы знаете все.

— Не все. Даже не половину всего. Просто многое.

— Я заподозрил, они каким-то образом наложили чары на моих дружков.

Он прищурился, взглянул на Лойоша. Ротса хлопнулы крыльями изашипела, Лойош зашипел на нее, она притихла.

Минуту спустя Чернокнижник сказал:

— Нет.

Я очень, очень хотел спросить "вы уверены?" — но не стал этогоделать, его бы это просто обидело. И тихо выругался.

— Что такое?

— Мне очень, очень нужно понять, как джареги меня разыскали. Тогда ясмог бы, ну, помешать им сделать подобное снова. Я бы предпочел избежатьследующего нападения, даже если сумею оправиться от нынешнего.

Он пожал плечами.

— Я бы предположил, что за вами пустили "хвост".

— Это вряд ли.

— Почему нет?

— Потому что за этим мы следим.

— В таких вопросах я не эксперт, но разве нельзя пустить "хвост" зачеловеком, который следит за этим?

— Это чертовски трудно, разве что задействовать чертову уйму народу.

— А у джарегов есть уйма народу?

— Э...

— Да?

— Вы и правда думаете, что это так просто?

— Не знаю. Вы были где-то, где они могли ожидать вашего появления?Где-то, где они могли бы повесить этот "хвост"?

— Да, но...

— Хмм?

— Клянусь Дорогами Мертвых! Чтобы обойти нас, им бы понадобилосьпять, нет, шесть разных наблюдателей, все под иллюзиями, чтобы выглядетьлюдьми. Каждому заплатить за несколько дней, чтобы дождались, пока я тамнаконец появлюсь, плюс оплатить волшебника. Да вы имеете представление,сколько это стоило бы?

— В общем, нет, — согласился он.

— Много.

— А достаточно ли они хотят вас прикончить, чтобы столько потратить?

Я не ответил. Само собой, достаточно. "Хвост", неужели все такпросто? Меня поймали у дома Коти, повесили "хвост", устроили нападение вклоповнике, а когда не получилось — снова повесили "хвост", чтобы устроитьеще одно чуть позднее?

Кто-то вложил в это много золота. Именно МНОГО.

"Лойош, что думаешь?"

"Я поверил, босс. Ты их и правда разозлил. Но ты их знаешь лучше, чемя."

О да. Я их разозлил, это правда.

— Вы передадите ее величеству мою глубочайшую благодарность?

— Она велела передать, что благодарности тут не нужны. Вам дарованимперский титул, а значит, это ее обязанность — прислать помощь, когдапотребуется, и если она заблаговременно узнает."

— Ну да. Скажете ей спасибо, ладно?

— Скажу.

— И — да, вам тоже большое спасибо.

— Рад служить ее величеству.

— Да, конечно. Кстати о. Как вы полагаете, может ее величествовластью своей запретить джарегам, ну, убивать меня и все такое?

Он покачал головой.

— Она и хотела бы. Она, разумеется, не находится в неведенииотносительно вашего положения. Но это внутреннее дело Дома, а значит, онане вправе вмешиваться.

— Но вправе прислать помощь?

— Это другое. Вас пытались убить, а это незаконно.

— Но...

— Если бы они были столь любезны, чтобы признать, что они пытаютсявас убить, она могла бы велеть им не делать этого.

Я покачал головой и тут же пожалел об этом.

Его кот и собака — сейчас уже просто кот и собака — вернулись; собакасвернулась у его ног, а кот потерся о ногу, сел рядом и принялсявылизывать нужные места. Лойош зашипел на кота — наверное, просто дляпорядка. Кот и ухом не повел.

— Вам нужно безопасное место, — заметил он.

Я кивнул.

— Это следующий пункт моего списка. Сразу после того, как я придумаю,где его искать.

— Я могу проводить вас во Дворец.

Я покачал головой.

— Это последее место, где я хотел бы оказаться.

— Тогда, может, стоить проверить, с какой скоростью и на какоерасстояние вы сможете удалиться от Адриланки?

— Нет, я должен быть здесь. А значит...

— Почему?

— Что — почему? Почему я должен быть здесь?

— Да.

"Он задает правильные вопросы, босс."

"Заткнись."

А вслух сказал:

— Они угрожают моему сыну.

— Мы присматриваем за ним, и за вашей бывшей женой.

— А я устал убегать от них. Хочу с этим покончить.

Он открыл было рот, потом закрыл и кивнул.

А я проговорил:

— Мне нужно остаться в Южной Адриланке, хотя бы пока мне не станетлучше. Драгаэряне здесь редкость, джареги не исключение. Здесь мне легчеспрятаться, а джарегам — труднее меня найти.

— И как, сегодня получилось?

Я пожал плечами.

— Ну хорошо. — Убедить Чернокнижника мне, похоже, не удалось. — Есливы знаете такое безопасное место...

— Я все еще думаю... о!

"Неплохо, босс. Вроде безопасно. Относительно."

"Спасибо за поддержку."

— Вы нашли нужное место?

— Думаю, да.

— Сопровождение нужно?

— Тут рядом ведь сейчас нету джарегов?

— Нету.

— Тогда не нужно, спасибо. Посторонних лучше в это не посвящать. Непримите за неуважение к вам или к ее величеству.

— Как пожелаете. В таком случае желаю вам удачи, господин Талтош.Вернее, граф Сурке.

И он ушел, а следом и его дружки. Я глубоко надеялся, что он был правнасчет джарегов, ибо если они все-таки здесь есть — я вскоре окажусьпоследним болваном. И продлится это очень недолго.

Я двинулся на восток, потом повернул на север. Шагал медленно, новсе-таки мне стало немного лучше. Помимо всего, я был голоден. Очен, оченьголоден. Чем больше я обо всем этом думал, тем больше мне казалось, чтоЧернокнижник прав — это просто толпа джарегов, которая следовала за мной"хвостом" и наносила удары при первой же возможности. Нет, большие боссы вэто дело не вкладывались. Просто группа, так сказать, "единомышленников".Такая большая? А почему нет, награда за мою голову была достаточно велика,чтобы восемь или девять "единомышленников" решили объединить усилия,помочь друг другу и потом разделить призовые. Трудно, конечно, вообразить,что в группе такого размера доверие друг к другу продержится до тойстадии, когда одно слово, и всех отправят на Звезду. Собственно, главнаяпричина того, что убийцы работают в одиночку, в том и состоит — неважно,насколько давят имперские юстициарии, но физически невозможносвидетельствовать о том, чего не знаешь.

И все же — да, пожалуй. Иногда просто приходится прыгать "на авось".Иногда даже приходится принять, что невозможное не столь уж невозможно,как это казалось прежде. Я размышлял об этом и обо всех возможныхследствиях, медленно и с муками пробираясь по Южной Адриланке.

Затратив час на десятиминутную дорогу, мы добрались до местечка,которое называлось Петлей (почему, объясню как-нибудь в другой раз). Чтобыизбежать главных улиц, я выбрал Телячий переулок. Дома здесь былидеревянными трехэтажками, старыми и шаткими, каждый служил приютомвосьми-девяти семьям — и еще все они воняли. Вокруг были разбросаны грудыотбросов, между которыми шныряли крысы, а посреди улицы попадались костры,на которых домовладельцы, рискуя пожаром, пытались слегка уменьшитьколичество мусора. В некоторых домах одно время размещались лавки, носейчас там тоже жили люди. На некоторых располагались условные знаки,свидетельствующие о наличии кузнеца, сапожника, лекаря, портного и прочих.Я миновал дом, где когда-то жил мой дед, но останавливаться не стал; нехотел видеть, во что он превратился.

Чуть дальше располагался крошечный домик с палаткой со стороныфасада, непохожий на окружающие массивные строения и нелепый сам по себе.Вход в палатку был прикрыт красно-синим лоскутным одеялом в цветочек. Домколдуна или колдуньи часто метят определенными символами, какими именно —зависит от культуры, к которой принадлежит носитель колдовского дара; ноколдун, которого в округе хорошо знают, в символах не нуждается.

Я сдвинул одеяло в сторону и вошел.

Она сидела, подобрав ноги, на странном безногом стульчике, большепохожем на подушку со спинкой, и читала. Когда я вошел, она поднялавзгляд. Ей было лет пятьдесят, но выглядела она старше: морщинистое лицо,поредевшие волосы, почти все седые. Глаза — глубокие, пронзительно-карие —сперва оценили Лойоша и Ротсу, потом клинок у меня на боку, а потомуделили внимание и моему лицу.

— Ты ведь тот мальчишка Талтош, да?

— Да, Тетушка, — сказал я. Голос все еще оставался скрипучим. Сновазахотелось откашляться, и снова я вспомнил, что делать этого сейчас нестоит.

— Чай будешь?

— Да, пожалуйста.

Я молча сидел, пока она копошилась с заваркой. Она приготовилакрепкий травяной чай, в котором чувствовалась толика корицы и апельсина. Яждал, пока она не пригубит свою чашку; оценивающий прищур ее не отрывалсяот меня. На лоб упала прядь седых волос.

Я пил чай и глотал, не чувствуя никаких неудобств. Спасибо тебе, ЛедиТелдра.

— Итак, — минуту спустя проговорила старуха.

— Спасибо за чай, Тетушка.

— Что ты мне принес?

— Золото.

Она фыркнула.

— Золото золотое или медное?

Добыв империал из кошелька, я передал ей монету. Она изучила ее иявно старалась не показать удивления. Наконец Тетушка все же позволиласебе улыбнуться. Почти все зубы у нее были целы, хоть и пожелтели.

— Ты голодный?

Я сумел небрежно кивнуть, делая вид, что далеко не столь голоден, какна самом деле. Она исчезла, потом снова появилась с большой миской и сплошкой куда более скромных размеров.

— Ого! — воскликнул я. — Это то, о чем я подумал?

— Вероятно.

— Да кто ж здесь выращивает красные грибы?

— Я, — сообщила она и передала мне миску. Я взял грибок, окунул вчесночное масло и откусил. Жар разлился по моему языку и небу; я расплылсяв широкой улыбке. Красные грибы когда-то давным-давно выращивал мой отец,и после я не встречал никого, кто занимался бы этим. Он подавал их слегказапаренными, политыми чесночным маслом, с луком-шалотом. У Тетушки онибыли просто запаренными и с чесночным маслом отдельно, самое оно. Вкрайнем случае можно и без чесночного масла. Лицо мое покраснело, явспотел и съел еще один грибок.

Пожалуй, только сейчас я вспомнил, что одежда у меня вся в крови.

— Тетушка, — проскрипел я, — мой внешний вид...

— Сперва поешь, — отрезала она с таким видом, словно вынужденаобъяснять несмышленому мне прописные истины. Спорить я не стал.

Ожоги от красных грибов (к счастью, они поражают только рот, негорло) пробирают мгновенно, до костей, а еще они накапливаются, так что кпятому грибку мой рот готов был выдать любые сведения, какие только япожелаю от него получить, если только он будет знать, что сказать.Тетушка, однако, принесла лангош, и это немного помогло.

— Спасибо, — проговорил я.

Она фыркнула.

— У меня тут не прачечная. Хочешь почиститься, найди другое место.

— Знаю, Тетушка.

— Тебе нужно отдохнуть.

Я кивнул.

— Но ко мне ты пришел не за этим. И не за красными грибами. — Онафыркнула так, словно красные грибы для любого здравомыслящего человекаявляются единственным достойным поводом навестить ее.

Я покачал головой.

— Итак?

— Мне нужно безопасное место, — отозвался я. — На пару-тройку дней,пока я не поправлюсь.

Она смотрела на меня не мигая.

— Как твой дед?

— С ним все хорошо. Он на востоке — по эту сторону гор. Природа,уединение. Ему нравится.

— Передашь ему мой поклон?

— Охотно.

Она призадумалась; я ожидал ее решения.

Позвольте кое-что объяснить. Нанести смертельный колющий удар нетак-то просто. Да, я знаю, в театрах подобное демонстрируют сплошь ирядом, вот только улица — это не сцена. Воткнуть в человека кусок сталиможно, но не стоит ожидать, что от этого он умрет. Люди обычно не хотятумирать, и тела их сконструированы, чтобы оставаться живыми. Если у тебяколющий клинок вроде шпаги или, еще лучше, короткий меч, и ты можешьпоразить сердце — что ж, тогда все в порядке, если удар будет идеальным.Вот только длинным оружием очень трудно воспользоваться незаметно, чтобызастать мишень врасплох — а если удар не будет внезапным, все можетпревратиться в бой, в схватку, а такого нам не нужно, потому что в боюничего идеального не бывает, то есть всегда что-то может обернуться нетак. Потому-то "работу" в основном делают ножами, а чтобы убить кого-тоножом — нужно точно знать, что и как.

Между схваткой и убийством много различий. Обычно во время схватки ястараюсь наносить раны, которые замедлят противника, или выведут его изстроя, или хотя бы просто помешают ему биться со мной. Поэтому я делаюставку на режущие удары — в лицо, в руки, в живот или в ноги, раны эти несмертельны, но сильно мешают противнику претворять в жизнь его собственныепланы. В бою очень редко выпадает случай нанести идеальный смертельныйудар. Собственно, суть убийства — в том, чтобы мишень оказалась напозиции, где можно нанести один идеальный удар и поразить жизненно важнуюточку. И даже тогда зачастую клиент не умирает на месте — он просто лежит,парализованный, пока не истечет кровью или не откажут жизненно важныеорганы. Я к тому, что "момент смерти" — выражение не слишком точное.Просто обычно это не слишком важно. Доберись клинком до мозга, и клиентмертв, даже если он еще немного дышит. Как правило, этого вполне хватает.

Но у меня нет распорядка перемещений по городу, и конечно же я несогласился бы встретиться в заране оговоренном месте, то есть кто бы низахотел меня убить, в идеальную позицию ему меня было бы трудно загнать.Работать в таких условиях трудно. В подобном случае, если бы я вообщесогласился на такое задание, я бы просто запасся терпением и подождал,пока клиент (а клиент — я, если вдруг кто не понял) не совершит ошибку. Ноджареги очень хотели видеть меня мертвым, а я достаточно хорош, чтобыусложнить ситуацию еще сильнее. Так что кто-то просто распустил слушок,что любой, кто воткнет в меня клинок Морганти, получит кучу бабок. Импришлось немало потратиться на наблюдателей, и подготовились, чтобыпринять сигнал, когда те меня заметят.

И нужен я джарегам не просто мертвым, а мертвым окончательно.Морганти, одна царапина — и все. Неважно, куда пришелся удар, ты все равномертв. Окончательно мертв. Мертвецки мертв. И в зависимости от того,насколько силен клинок, это будет очень быстро.

В результате имеем толпу дилетантов, которые просто пытаются меняприкончить. Отсюда два вывода: во-первых, будет еще много таких вот менеечем искусных нападений, а во-вторых, раньше или позже один из них менядостанет, если только я немедленно не уберусь из города. Также это значит,что все ключевые места, где я мог бы оказаться, уже под наблюдением.Контора Крейгара, дом Коти — с них станется взять под колпак даже Черныйзамок и гору Дзур.

Почему я так подробно это объясняю: все это я не предполагал, а зналточно. Просто не до того было. Да, жизнь штука непростая.

И я знал, что прямо сейчас мне нужно безопасное место на несколькодней. Отдохнуть, восстановить силы. Ненадолго. Место, где они меня ненайдут. Хотя бы до тех пор, пока я не стану достаточно силен, чтобы,возможно, пережить следующую попытку.

Да, я вычислил, что рано или поздно меня достанут, но это совершенноне причина облегчать им работу.

Такие вот дела.

Она подняла руку, посмотрела на меня, опустила.

— Ты не можешь снять этот свой амулет даже на минутку, чтобы я тебявылечила?

— Нет, Тетушка. Если сниму, меня найдут.

Она фыркнула.

— Тогда трех дней недостаточно. Ты и так едва держишься на ногах. Тыпоступил глупо, и с каждым часом это становится еще глупее, и тебе нуженотдых.

— Ага, — согласился я.

Она задумалсь.

— Твой дед хотел бы, чтобы я тебе помогла.

— Ты его хорошо знала?

— Достаточно хорошо, чтобы знать — он хотел бы, чтобы я тебе помогла.

— Рад слышать.

Она кивнула.

— Хорошо, малыш Талтош. Я укрою тебя на два дня. А там посмотрим.

— Тетушка, ты знаешь, от кого прячешь меня?

— И знать не хочу, — отозвалась она. — Пошли.

3. Дыры — или планы

Она вывела меня из палатки, и через минуту мы были перед безыскуснымдеревянным складом всякого железного барахла. Мы вошли внутрь. У Тетушкибыл ключ, что породило несколько вопросов, ответов на которые я такникогда и не узнал, но зато нам не пришлось будить письмоводителя. Мыпрошли через весь склад насквозь и вышли через заднюю дверь в такой узкийпереулок, что боками я задевал стены. Впрочем, по нему нам пришлось пройтилишь несколько шагов, а потом была еще одна дверь и ведущие вниз ступени.Минуту спустя я почувствовал запах керосина, и появился свет. В руке у неебыл фонарь, а находились мы в узком проходе грубой каменной кладки. Шаговчерез тридцать-сорок слева появилась деревянная дверь. Она открыла ее иповесила фонарь у двери.

— Вот здесь и устроишься, — проговорила она. — Я принесу тебе пищу иводу, и ведро, чтобы тебе не нужно было выходить.

— Хорошо.

— И пару одеял.

— Замечательно.

Она сморщилась.

— Сними одежду. Я позабочусь, чтобы ее выстирали.

— Совсем замечательно.

Она фыркнула.

— Не делай глупостей, малыш Талтош. Вернее, не делай ДРУГИХглупостей.

— Попробую, Тетушка. И практически уверен, что не стану ничего делатьхотя бы до тех пор, пока не получу одежду обратно.

Она перевела взгляд на Лойоша, который спокойно восседал на моемправом плече, и кивнула. Они переговаривались. Не псионически, просто — вобщем, переговаривались. Наверное, если бы я получше разобрал, о чемименно говорят эти двое, мне бы это не понравилось, так что я не стал испрашивать. Разделся, отдал ей окровавленные шмотки. К счастью, как разплащ-то оказался чистым, так что мне не пришлось демонстрировать Тетушкеосновную часть своего арсенала. Сбрую она увидела и решительно не замечалаее, пока я расстегивал застежки.

Да, да — под плащом у меня ваша сбруя, такая система ремешков назабавных липких застежках, и к ней у меня тоже пристегнуто кое-что остроеи убийственное, все понятно?

Она ушла. Я сидел спиной к стене, почти раздетый, закрыв глаза. Черезнекоторое время Тетушка вернулась с ворохом одеял и ведром, затем сноваудалилась, не сказав ни слова.

"Босс?"

"Да?"

"Ты правда можешь сидеть тут два дня и ничего не делать?"

"Я от этого свихнусь, но совсем по-другому. Пожалуй, в моем нынешнемположении это шаг вперед."

"Даже не думал, что ты на такое способен."

"Не стоит недооценивать мой инстинкт самосохранения."

"Босс, я тебя сколько лет знаю, а? У тебя этого инстинкта отродясь небывало."

"Заткнись, Лойош."

Я расстелил одеяла на твердом полу, улегся и расслабился, отчего менясразу пробила дрожь. Справился и с этим. Закрыл глаза. Сон не шел, но этобыло не страшно. Хорошо было уже вот так вот просто лежать. Лежал я такчаса два, может, больше, и пожалуй, временно отключился.

Потом сел, опираясь спиной о стену и вытянув ноги.

"Босс?"

"Да?"

"Мне скучно. И Ротсе скучно."

"Привыкайте. Помнишь, когда я сидел за решеткой?"

"В который раз?"

"В самый первый. Было примерно так же."

"Напряжно?"

"Точно."

"И долго?"

"Лойош, даже если ты начнешь считать часы, быстрее не будет."

"А что тогда?"

"Могу открыть дверь. Вы выберетесь наружу, полетаете, поклюетечей-нибудь труп. А я останусь здесь."

"Вот так вот оставить тебя здесь?"

"Лойош, на ближайшее время я намерен бездельничать. Нет смысла и вамдвоим заниматься тем же самым. Весь смысл в том, чтобы ничего неслучилось."

"Смысл-то я знаю, босс."

"Ну так летите."

Я шагнул к двери, приоткрыл ее и выпустил их.

"И будь осторожен," — велел я.

"Вот уж кто бы говорил," — отозвался он.

Я вернулся в комнату, снова развалился на одеялах, закрыл глаза и ещедовольно долго просто бездельничал.

Ладно, расслабьтесь. Я не собираюсь расписывать в подробностях, как ябездельничал следующие два дня. Довольно и того, что я это испытал, нетсмысла переживать заново. Сидеть и ждать, в жизни случается и такое.Немного помогало то, что в эту тюрьму я попал по собственной воле; я знал,что в любой момент могу уйти.

Назавтра Тетушка вернулась и принесла мою одежду. Одетым я чувствовалсебя лучше и уютнее, чувствовал, что мне ничто не угрожает — да, я знаю,что это глупо.

Одеваясь, я спросил:

— Почему я не могу колдовать или обмениваться псионическимипосланиями, но по-прежнему способен общаться со своим дружком?

— Думаешь, я разбираюсь в Камнях Феникса?

— Да, — ответил я.

— Так вот, я не разбираюсь.

— Значит, ты так быстро его опознала, просто выдав первый попавшийсявариант?

Она сморщилась, потом проговорила:

— Ты связан со своим дружком.

— Да.

Лицо ее дернулось; я понял, что она подбирала слова, чтобы описатьнечто, не слишком пригодное для выражения в словесной форме.

— Если ты снимешь амулет, я покажу, — предложила она.

— Лучше обойдемся так.

Она кивнула. Нахмурилась.

— Когда ты общаешься со своим дружком, это скорее как говорить сосвоей рукой, нежели общаться псионически.

— Со своей рукой я говорю не словами.

— Да я вообще удивляюсь, как ты их выучил.

Ладно, сам напросился.

Она продолжала:

— Псионические послания у эльфов идут через эту их штуку — Державу, —так им проще. Или напрямик, разговор сознаний, как у нас. В любом случаетут вопрос настроить свое сознание, чтобы оно соответствовало настройкесобеседника.

Я был прав, она многое об этом знала. Было бы любопытно — во многихсмыслах — послушать ее разговор с Деймаром. Увы, это удовольствие было мненедоступною

— Кажется, пока понимаю, — отозвался я.

— Камень Феникса вмешивается в эту настройку и изменяет колебания,которые источает твой мозг на псионическом уровне, так что никто не можеттебя услышать, ну и сам ты ни до кого не можешь дотянуться.

— А когда я говорю с Лойошем?

— Он не воспринимает колебания твоей псионической энергии. Он самчасть того, что их производит.

Некоторое время я пытался понять, что все это начит, потомпроговорил:

— Ладно, значит, знать кого-то достаточно хорошо, чтобы псионически сним связаться — это значит, знать достаточно хорошо, как работает егоразум, чтобы позволить моему собственному разуму настроиться на него,тогда как моя связь с дружком фактически позволяет ему думать вместе сомной.

— Да.

— Поэтому он может помочь мне с заклинаниями.

— Да. У колдунов все наоборот.

— Я не...

— Ша. Когда ты с кем-то переговариваешься, ты должен научитьсяизменять излучения своего мозга так, чтобы настроиться на чужой. А когдапереговариваешься со своим дружком, ты должен научиться разделять свои иего мысли, чтобы слышать и отсылать слова.

— Понял... — сказал я. — Ну, не то чтобы понял, но теперь я знаюбольше, чем раньше. Спасибо.

Она фыркнула, кивнула и ушла.

Она приходила еще несколько раз, мы разговаривали кое о чем еще.Некоторые моменты представляли определенный интерес, но этот —единственный, который как-то связан со всем, что мы обсуждаем сегодня, такчто, боюсь, остального вы так и не узнаете. Если вас это задевает,изложите ваши предложения в письменной форме. Превратите их взавуалированные угрозы и отошлите на гору Дзур, Сетре Лавоуд. Потомскажете, что получилось.

Я сидел, отдыхал, восстанавливался. Мысленно прокручивал варианты —как они меня выследили, как мне в будущем этого избежать. Начал былосоставлять список всех своих врагов, но бросил: слишком длинный,безнадежно. А глупая часть меня — та, которая застряла примерно вшестилетнем возрасте, — возопила, что так нечестно.

Честность многое для меня значит. Повстанцы из выходцев с Востока,твердят о равенстве. Адвокаты-иоричи — о справедливости. Не уверен, чтосколько-нибудь понимаю эти концепции — кажется, обе они лежат вне моейкомпетенции, или у меня мозги устроены не так, как надо, чтобы с нимиработать. Но вот честность меня всегда заботила. Собственно, в некоторомроде ради нее я и делал так долго то, что делал: нет никакойсправедливости в том, чтобы прикончить бедного сукиного сына, которыйкрысятничал у своего босса; и это уж точно не сделает его и босса равными.Однако такое всегда казалось мне честным: он знал правила, он знал, чемрискует.

Да-да, я преступил правила. Я угрожал имперскомму представителю ДомаДжарега и свидетельствовал перед Империей. Но дело в том, что у меня небыло выбора. Они угрожали Коти, я боялся и был в ярости. Теперь, много летспустя, все это выглядит несколько иначе, однако я по-прежнему непредставляю, что еще я мог тогда сделать.

Так что один из моих внутренних голосов громко вопил, что этонечестно. Обычно я слишком занят, чтобы обращать на него внимание. Илистараюсь оказаться слишком занятым. Но сейчас, в подземелье, где не былоничего, кроме голых стен, голос этот время от времени вырывал меня изпрострации.

Ладно, забудем. Вам об этом слышать незачем. Прошу прощения: я несобирался заставлять вас выслушивать мои жалобы. Это трудно, я знаю.Однако я просто рассказываю, что произошло — все, полностью, а значит, нетолько "что", но и "как", и это тоже важно, понятно вам?

Я также поразмыслил над тем, что узнал насчет Леди Телдры. То есть язаставляю ее голодать, не позволяя ей уничтожать души? То есть мне надо,ну, в общем выйти и просто пустить ее в ход? Не уверен, что смогу. И недумаю, что она бы это одобрила. Однако это объясняло, почему я нечувствовал себя лучше — в смысле, почему она исцелила меня толькочастично. Я опустошил ее. В голове у меня возник образ водяного колеса,какие нередко встречаются на северных рудниках: вода закончилась — ибольше не крутится, сколько ни старайся. Никогда бы не подумал сравнитьЛеди Телдру с водяным колесом, но, очевидно, некое сходство имело место.

То есть мне однажды понадобится, чтобы она что-то совершила — а онане сможет. Неприятная перспектива.

Я заснул, и во сне видел водяные колеса — сперва я на них поднимался,а потом сам крутился в колесе вместо воды. Сны бывают такие глупые.

Время от времени хозяйка приносила хлеб и сыр, а однажды несколькожестких перченых сосисок и красные грибы — каковым я порадовался, хотя мойрот и возражал. В основном я бездельничал, и активно старался не думать.Лойош просто летал над городом и чувствовал себя превосходно, хотя и нежелал этого признавать. Но главное, он был рад, что я хотя бы ненадолгооказался в безопасном месте. Да, мне это тоже было по душе. Ни друзей, ниврагов, ни богов. Просто четыре голые стены и звуки собственного дыхания.

Помогло ли это? Да, в какое-то мере. Когда ты весь истощен, избит иедва на части не рассыпаешься, разум куда более охотно смиряется сперспективой покоя и ничегонеделанья. Иногда. Время от времени. Можновыдержать.

Что я ХОТЕЛ сделать, так это взять Леди Телдру, найти стольковысокопоставленых джарегов, сколько смогу, и прикончить столько их,сколько успею, пока они не свалят меня. Я очень, очень хотел такпоступить. И у такого хода имелись свои преимущества: если уж я устроютакую резню, вряд ли они смогут пустить в ход клинок Морганти, а обычнаясмерть в моем положении уже, считай, победа.

Правда, грустно — победа в виде смерти?

Вот только Коти и мальчик... если я так поступлю, не сомневаюсь, чтоджареги займутся уже ими: либо до того, как прикончить меня, в порядкеугрозы — либо уже после, чтобы отомстить.

А этого я допустить не мог.

Я сидел там — расслабленный, собранный, злой, спокойный.

Итак, что породило искру идеи? Разочарование, скука, гнев? Сны оводяных колесах? Полубессознательное стремление к честности?

Не знаю, да и неважно, полагаю. Хотел бы я заявить, что идея мнеприснилась, ибо в ней имелось определенное очарование — но это не так. Ямного спал, много отдыхал, а по сути бездельничал. Я даже не думал так ужактивно о том, что буду делать дальше — или, вернее, старался думать о чемугодно, только не об этом. Пока. Я сидел там уже два дня, и мне скоро порабыло двигаться дальше, то есть — принимать решение, которое я пока еще небыл готов принять. Знать, что я скоро выйду из этого подземелья, само посебе было сочетанием предвкушения и страха. Да, хорошо бы выйти и глотнутьсвежего воздуха, но... понятно что.

Так или иначе, но именно тогда меня и осенило. Именно тогда все иизменилось. Потому что если находишься в положении, которое совершеннонеприемлемо, и потом вдруг появляется способ, как исправить дело — вопросо том, пробовать ли, и задавать не стоит. Даже если способ совершеннобезумный.

Я лежал на спине, сцепив пальцы за головой, и смотрел на грубуюкладку потолка. Потом задремал, а потом вспомнил, что сказал Деймар в тотдавний вечер. Нет, мне это не приснилось — скорее я вспомнил и проснулся.Слысл уловили, да?

В общем, у меня родилась идея, и я шагал по коридору, складываявоедино кусочки головоломки, а когда собрал достаточно — велел Лойошуотыскать Деймара.

Дело будет нелегким, хитрым, возможно — безуспешным, и однозначнонеприятным. Но в общем и целом не так уж плохо, если сравнивать снеобходимостью перерезать собственную глотку.

Я был уверен, что смогу совершить невозможное.

Я был уверен, что смогу продать то, что нужно продать.

Вопрос, как всегда, упирался в последствия. Как я могу одновременнозащитить себя и раскрыться, если я понятия не имею, от кого защищаться? Аесли это невозможно, то хотя бы как мне выяснить, от кого я вынуждензащищаться?

Когда дед обучал меня человеческому искусству фехтованию, он раз заразом повторял, что действиями противника управлять невозможно — всегдаследует быть готовым, что он выберет любой вариант из доступных ему, ибыть готовым ответить соответственно. Он пытался научить меня понимать,насколько это важно — уметь приспосабливаться к изменяющимсяобстоятельствам. Но главное, он всегда повторял, что действиями противникауправлять невозможно. А однажды добавил:

— Но есть одно исключение.

— Какое?

— Открыться для идеального удара в сердце.

— Но ведь тогда я буду мертв, Нойш-па.

— Да, Владимир. Поэтому мы так и не поступаем.

Такая в общем суть. Если не можешь управлять сектором, ОТКУДА придетудар — можно ограничить область, КУДА его направят, так? Откройся сам, исможешь подготовиться ответить любому, кто нанесет туда удар. В принципевыполнимо, при некоторой осторожности.

Понадобится свести вместе нескольких высокопоставленных джарегов иразыграть с ними нужную партию. Безусловно будет задействовано волшебство.Как его обойти? Амулет? Нет. Леди Телдра? Не самая великая волшебница извсего известного мне оружия, но кое на что она способна, когда надо.

Вот только — да-да, — стоит предположить, что воспользоваться ею я несмогу. Есть ли способ — ага. Куда труднее зачаровать живое существо,нежели неодушевленный объект — кстати, поэтому сперва научилисьтелепортировать вещи, и лишь потом людей, не знали? теперь знаете. Азначит, возможно, я сумею отыскать способ это провернуть.

Стоп, минутку. Замри. Совсем другая идея. Черный замок? Будет весьмаизящным решением в нужный момент появиться в Черном замке, где джареги непосмеют меня тронуть, иначе кто-то окажется в таком же положении, как ямного лет назад. Изящно, многообещающе; но — нет, не получится, в этоймозаике есть еще один фрагмент. Морролан. Его я в то же положение загонятьне имею права. Разве что не будет совсем никакого варианта, который смогбы с разумной вероятностью увенчаться успехом...

А вариант такой есть. И вероятность успеха тоже есть. Возможно, дажеразумная. Если только я смогу придумать...

Ресурсы. Мне нужны ресурсы, и в изрядном числе. И те, что можнодержать под руко, и другие, которые ходят и говорят. С последними всегдасложнее. И кого позвать? Коти? Нет, ее я в дело втянуть не могу, не втянуви мальчика, а этому не бывать.

Киера или Крейгар. Или сразу оба. Старые друзья. До сих пор готовыпомочь мне, несмотря на всех на свете джарегов, и связи у них настолькоглубоки, что возможно — да, возможно один их них сможет достать мне то,что нужно.

Идея, понимаете ли, состояла из двух разных фрагментов. Часть первая:убедить джарегов, что они не хотят убить меня. Часть вторая: остаться вживых до завершения первой. А это непросто, потому что даже если всесработает, пойдут слухи — а без слухов никак, — о том, что я делаю. А яоттоптал любимую мозоль многим, очень многим в Доме Джарега. Инымисловами, обязательно найдется кто-то — а может, и несколько таких"кто-то", — кто плюнет на все договоренности и постарается не выпуститьменя живым. Слишком многие меня не любят.

В общем, часть первую я более или менее проработал, а вот вторая покавызывала затруднения. Еще немного покружив по коридору, я понял, что свторой частью задачи мне не совладать, пока я не пообщаюсь с Крейгаром илиКиерой.

Ну что ж.

Еще раз проверил камеру, которая служила мне приютом — не забыл ли ятам что-нибудь. Никакого желания возвращаться сюда у меня нет. Проверилкинжал в сапоге, метательный нож в рукаве и железки в сбруе. Прицепил кпоясу шпагу, а прямо перед ней — Леди Телдру. Плащ со всем содержимым.Снова осмотрел камеру, мысленно сказал ей "спасибо". Затем Ротсаустроилась у меня на правом плече, и я вышел в коридор, а потом оставилпозади сырые нездоровые ароматы подземелья и вступил в вонючую атмосферуЮжной Адриланки.

Заглянул к Тетушке, попрощался. Она фыркнула, кивнула и спросила, ненужно ли мне что-нибудь еще.

— Тут неподалеку есть местечко, где бы я мог привести себя в порядок?

— По той стороне улицы, девятая дверь. Над ней нет знака, но онисдают комнаты, и там есть колонка и душ. Пары монет хватит, а будутвопросы, скажи, что ты от меня.

— Ладно, хорошо. Спасибо. Да, у вас случайно нет листьев коэля? Уменя весь вышел.

— Коэль вреден для здоровья.

— Знаю. Но смерть еще вреднее.

Что-то проворчав, она поднялась, заглянула в дом и через минутувынесла небольшой кожаный мешочек.

— Шесть медяков.

Я дал ей серебряную.

— Сдачи не надо.

Она кивнула.

— Удачи тебе.

— Спасибо.

По названному ей адресу оказался клоповник вроде того, где я недавнобыл. Я вошел, молча положил перед хозяйкой два медяка и поднялся наверх вдушевую, после посещения которой почувствовал себя более готовымвстретиться с миром. Ну или хотя бы с Деймаром. Вода была холодной. Восколке зеркала, висящем на стене, я внимательно изучил себя. Ну что ж, яостался самим собой, только на шее появился маленький белый шрам.

Когда я велел Лойошу передать Деймару о встрече "там, через дорогу",я имел в виду местечко, на которое наткнулся пару недель назад, гуляя поЮжной Адриланке. Называлось оно "Лен и племянницы", там подавали кляву сбулочками. Булочки — так себе, зато клява просто великолепная, а главное,ароматы выпечки и прессованного кофе перебивали наружную вонь. Так что яспустился на три ступени, вошел в зал с семью абсолютно одинаковымикруглыми столиками, и перед тем, как сесть за один из них, сделал глубокийвдох. Были заняты еще два стола, за каждым сидела пожилая пара. Люди,разумеется — в смысле, те, кого драгаэряне именуют выходцами с Востока,такие же, как я. Сами драгаэряне зовут себя людьми, а я, как правило,слишком вежлив, чтобы их поправлять.

Люди за столами были если не теми же, что и в тот раз, то по крайнеймере того же типа. Взглянул, и сразу понимаешь, что они тут всю жизньсидят. Даже не знаю, как к этому относиться. По мне, это бездарная тратадрагоценных минут собственной жизни — сидеть тут вот так и сплетничать. Сдругой стороны, может, тут что-то и есть. Не знаю.

Клавдия — одна из племянниц — принесла мне кляву и рогалик с кремом,как всегда, не сказав ни слова. Не привыкла она видеть людей, которые быоткрыто носили оружие, и не знала, как ко мне относиться. В первый раз,когда я сюда заглянул, Лен попросил меня убрать меч, пока я сижу у них; ясмерил его взглядом, и он тут же отошел проверить, все ли в порядке скассой. Да, я определенно доставляли им некоторые неудобства — но что онимогли поделать? Вот-вот. Что до меня, мне было все равно. Я плохой, да?Если и так, это мне тоже все равно.

Клява сегодня получилась даже лучше, чем в прошлый раз. Рогалик —тоже неплох, но мозги у меня сейчас крутились слишком активно, чтобыуделить им то внимание, которого они заслуживали. Я следил за дверью,ожидая Деймара, что было глупостью — может пройти несколько часов, покаЛойош его отыщет, это если он вообще в городе.

"...и в процессе я должен был скрыться от Державы", так сказалДеймар.

Все граждане Империи связаны с Державой. Что позволяет импользоваться волшебством, узнавать точное время — а также, если вдруг укого-то имеются сведения особой важности или категорический недостатокмозгов, мозно связаться с императрицей, мгновенно и непосредственно.Амулет на моей шее был достаточно силен, чтобы я даже не чувствовалДержавы, если находился достаточно далеко от нее, однако же сама Державамогла меня найти.

Я знал два способа скрыться от Державы. Можно отказаться отгражданства; не-гражданина Держава найти не сможет — но и волшебствоне-гражданину будет уже недоступно. Второй способ представяет собойкраткосрочное решение: сконцентрироваться, очистить сознание, ни о чем недумать — вообразить большой, черный, пустой колодец. Как-то я проделалтакое, просто желая проверить, смогу ли я. Но не думаю, что мне подобноепод силу, если я окаэусь в пасности. В любом случае, оба этих способа мнесейчас не помогут — и Деймару не помогли бы, а значит, существует третий.А если так, возможно, тут есть связь с тем, что Тетушка говорила насчетнастроиться на чужое сознание, что выглядело разумным, с учетом моегоопыта в волшебстве и познаний в колдовстве. А раз так, возможно, этоименно то, что мне нужно, чтобы колесики завертелись.

Очень много "возможно". И если где-то ошибусь, я труп. Но если ничегоне делать, я все равно труп, раньше или позже — как минимум последние днимне это доказали со всей очевидностью.

Я сделал знак Клавдии. Она принесла еще клявы, все так же не глядя наменя. Наверное, в головах у выходцев с Востока творится что-то странное,когда рядом возникает кто-то вроде меня — они шкурой чувствуют, что вродебы я один из них, и в то же время нет. Если задуматься, я чувствую то жесамое. Когда я в прошлый раз был на Востоке, я выяснил... ладно, забудем.Ожидая появления Деймара, я вспоминал много о чем, и даже рассказал самсебе, как дошел до жизни такой, но пересказывать это еще раз не вижунужды.

Я доел второй рогалик — этот был с земляникой — и как раз приложилсяк четвертой чашке клявы, когда раздался хлопок потревоженного воздуха, иДеймар уже сидел передо мной прямо в воздухе, скрестив ноги и паря внескольких футах над землей. Лойош подлетел ко мне.

Деймар осмотрелся.

— А почему у тебя в руках оружие?

Я поднялся с пола и спрятал кинжал.

— Слишком долго объяснять, — объяснил я.

Снова уселся на стул, Деймар вежливости ради воспользовался соседним.В зале к тому времени осталась лишь одна пожилая пара за столом, и оба онивсеми силами не обращали внимания на происходящее по соседству. Лен иКлавдия, напротив, широко распахнутыми глазами уставились на Деймара, нокогда я взглянул на них, оба сделали вид, что очень заняты.

Я снова повернулся к Деймару и улыбнулся.

4. Планы — или разговор

— Тут что, так редко бывают люди? — спросил он.

Я не стал утруждать себя объяснением, кто такие люди, потому что, какя уже упоминал, я слишком вежлив. И просто сказал:

— Бывают — но не такие, которые вдруг ни с того ни с сего возникаютпосреди комнаты.

— О. А почему нет?

— Так не принято, — пояснил я. — На Востоке.

— О.

Лойош устроился на моем левом плече, Ротса на правом. Я заказал клявудля Деймара, а когда ее принесли, он проговорил:

— Рад тебя видеть, Влад.

— И я тебя, — соврал я.

— Когда ко мне прилетел Лойош, я подумал, что ты хочешь меня видеть.

— Правильно подумал.

— Он позволил мне прочитать у себя в сознании место назначения, такчто я телепортировался.

— Да, — сказал я.

— Так я был прав?

Я кивнул.

Он откинулся на спинку стула, дернул шеей и изобразил внимание.

— Я хотел кое о чем тебя спросить, — проговорил я.

Он кивнул.

— Ладно, слушаю.

— То есть ты хочешь, чтобы я тебя спросил, так? — с непроницаемойфизиономией уточнил я.

Он пожал плечами.

— Не знаю, тебе решать. Я сейчас особенно ничем не занят и нетороплюсь. Располагай моим временем.

Объяснять Деймару соль шутки значило бы попусту тратить время, такчто я проговорил:

— Я тут вспомнил кое-что, о чем ты говорил несколько лет назад. Мысидели в Черном замке, и ты упомянул ритуал вступления в Дом Ястреба,который тебе когда-то пришлось пройти.

— Не помню такого, — отозвался он. — В смысле, ритуал я конечно жепомню, но не помню, чтобы мы о нем говорили.

— Все мы тогда были слегка пьяны.

Он кивнул, ожидая продолжения; глаза широко раскрыты, взглядсосредоточен на мне. Он умеет изображать полное сосредоточение на цели ирассеянную отстраненность, и все это — одновременно и одним взглядом. Незнаю, как это у него получается. Впрочем, Деймар умеет много такого, чтонормальному человеку — или драгаэрянину — и представить невозможно.

— Ты тогда что-то сказал о том, что должен был скрыться от Державы.Можешь объяснить подробнее?

Я не пытался предугадать, что он на это ответит. А то навернякавыиграл бы.

— Зачем тебе об этом знать? — спросил он.

— Просто любопытно, — отозвался я.

Не верю, что в этом мире — или в каком-то ином — кто-то счел бы моислова разумным ответом, учитывая все обстоятельства. Деймар, однако же,просто кивнул.

— Ладно. Так что в точности ты хочешь знать?

— Как ты это сделал?

Он дернул шеей, словно я спросил у него, сколько будет два плюс два.

— Связь с Державой осуществляется по определенным псионическимканалам. Ты просто закольцовываешь эти каналы вокруг себя и держишь так —столько, сколько нужно скрываться.

— И все?

— Да.

— Даже не думал, что это так просто.

Он кивнул.

— Именно так и есть.

— Что ж, отлично.

— Еще что-нибудь?

— Да. Как перенаправить псионический канал?

Он моргнул, снова дернул шеей, нахмурился.

— Влад, ты что, шутишь?

— Вспомни, — намекнул я, — я все-таки выходец с Востока.

— А, ну да, конечно. Просто. А это что?

— Клява, — сказал я. — Ты ее раньше пил.

— Правда? А. И мне понравилось?

— По-моему, да.

Он кивнул и отпил еще.

— Итак, — проговорил я, — перенаправь псионические каналы, и тыневидим для Державы. А я могу это сделать?

— Ну, дня начала тебе нужно определить нужные каналы, а дальше простовопрос... хм. — Он посмотрел на меня, бровь его вздернулась. Уверен, онпопытался влезть мне в голову и проверить мои псионические способности,или силу, или что-то в этом роде. А когда ему это не удалось, он созадаченным видом спросил: — Камень Феникса?

Я кивнул.

— Не могу проникнуть сквозь него и объяснить. Можешь снять?

— О, это было бы плохо. Меня кое-кто ищет.

— Ищет тебя? Я не...

— Чтобы прикончить. Если я сниму Камень Феникса, они найдут меня, апотом прикончат, и мне будет очень неприятно.

— А. — Он призадумался. — А почему они хотят тебя прикончить?

— Деймар, мы уже когда-то об этом говорили. Это джареги. Я ихоскорбил.

— Ах да, я и забыл. А извиниться ты можешь?

— Разумеется. Трудность в том, чтобы они это извинение приняли.

— А. Кажется, они не слишком склонны прощать. Я это помню.

— Точно. Однако я начинаю подозревать, что возможен вариант.

— Да?

— Может быть.

— И какой?

— Я поэтому тебя и спрашиваю, как скрыться от Державы.

Он снова дернул шеей.

— И как же то, что ты скрылся от Державы, поможет убедить джареговпринять твои извинения?

— Не то, что я скрылся. Но именно Держава — то, благодаря чемубольшинство драг... людей общается псионически. Ты — нет, я знаю, но почтивсе остальные переговариваются именно с помощью Державы. А значит, еслиможно скрыться от Державы, можно точно так же проникнуть в эти каналыДержавы.

— Проникнуть?

— Псионически выделить эти каналы и с помощью волшебства отобразитьих, чтобы направить, к примеру, ко мне.

— Но тогда ты... а! — Глаза его распахнулись еще шире, потом оннахмурился. — А это разве законно?

— Возможно, и нет. Так что если не возражаешь, объясни.

Он передернул плечами.

— Ладно. В общем дело простое: когда ты распознал каналы, ты просторасширяешь свой поток сознания, придаешь им форму — и...

— Стоп, помедленнее.

— Влад, насколько ты знаком с основами псионических действий?

— Не настолько.

— А с принципами работы волшебства?

— Примерно так же. Я им просто пользуюсь.

— Ладно. Ты понимаешь Море Хаоса?

— Я знаю, что оно такое. В смысое, я знаю, что там хаос.

— А ты знаешь, что такое хаос?

— Ну, вроде того.

— Это одновременно материя и энергия, и...

— Погоди. Что это значит?

— Это значит... — Он остановился, нахмурился и словно бы попробовалзайти с другой стороны. — Хаос — это бесформенность. Овеществленнаяслучайность.

— Э...

— Держава — это устройство, которое придает размерность бесформию,тем самым сквозь Державу волшебством открывается доступ к хаосу.

— Деймар, вот это "придает размерность" имеет какой-то смысл?

— Я так полагаю.

— Ладно. Пожалуйста, объясни, как это связано со способом скрыться отДержавы. А вернее, с распознаванием каналов, по которым можно связаться сДержавой.

Он так и сделал, и после еще пары чашек клявы я понял, что сам я сперенаправлением каналов вовек не справлюсь. Трудно сказать, хватает лимне для этого псионической мощи, но однозначно не хватит искусства. Еще якуда лучше понял взаимосвязь физики и волшебства, а также волшебства ихаоса. И еще у меня начала болеть голова.

Но сам принцип перенаправления каналов я понял достаточно хорошо,чтобы убедиться — план мой может сработать. Мне, собственно, не нужносамому управлять каналами, вот в чем штука. Вернее, нужно — но только одинраз, а тут можно и слегка сжульничать, на это я готов был пойти. Смысл втом, что это должно быть возможно, а раз это возможно, то я смогу этосделать. Потому что я знаю людей. Людей вроде Деймара.

Когда он закончил объяснять, я проговорил:

— Спасибо тебе, Деймар. Я весьма тебе благодарен, что ты уделил мневремя. А теперь позволь, я расскажу тебе, что я собираюсь сделать, а тымне скажешь, сработает ли это.

— Хорошо.

Он выслушал, глаза его широко распахнулись.

— Как это я сам никогда о таком не задумывался? — только и сказал он.

Очевидный ответ я проглотил, и просто проговорил:

— Потому что не владеешь и колдовством, и волшебством. Мало ктосочетает оба этих умения. Морролан в принципе мог бы такое придумать,только ему бы и в голову не пришло пойти на подобное. Так что, сработает?

— Я бы смог.

— Да, но смогу ли я? С помощью того, о чем упомянул?

— Не вижу причин, почему нет.

Я кивнул.

— Вот и хорошо. И еще раз спасибо.

— Всегда пожалуйста, — ответил он. — Я могу тебе еще чем-нибудьпомочь?

— Да, — сказал я, — можешь, и многим. Но не прямо сейчас.

— А когда же?

— Я с тобой снова свяжусь.

— Хорошо. Я буду открыт в течение нескольких минут каждый час.

— Спасибо, — кивнул я, — вот только...

— А, да. Ты же не сможешь со мной связаться.

"Значит, принется мне еще разок слетать в Памларский университет?"

"Если у тебя нет идеи получше."

"По части идей у нас не я."

"Правильно, ты по части слетать и найти Деймара."

Лойош в ответ обозвал меня невежливыми словами.

Деймар исчез с хлопком воздуха, отчего Лен снова недовольно на меняпокосился. Потом он снова телепортировался обратно.

— Ой, — проговорил он, — это ведь невежливо? Мне не следовало такпоступать?

Иногда у меня не находится подходящих слов.

На сей раз Деймар воспользовался дверью.

Я оставил для Лена с племянницами несколько монет на столе и удалилсярешить срочную проблему, которая меня беспокоила вот уже две чашки клявыкак. А потом прошел с полмили и нашел очередной клоповник. Лойош и Ротсаобследовали местечко снаружи и со всех сторон, вроде как безопасно.

"Итак, босс, по поводу плана..."

"Ага. Дай мне еще немного подумать."

"Ладно."

Минуту спустя:

"Босс?"

"Рано, Лойош."

"Ладно."

Потом:

"Ты мне только одно скажи: заклинание сработает?"

"Деймар только что сказал, сработает."

"Знаю. Заклинание сработает?"

"Так-то ты мне помогаешь?"

"Работа такая."

Дал хозяину пару монет, запалил в комнате очистительный дым и сновавышел наружу. Чуть погулял, но на улице мне стало неуютно, и я вернулся вклоповник, устроившись у входа рядом со столом; сидящий там хозяинвсячески меня не замечал. Подождал, вернулся в комнату, потушил тлеющиелистья. Осталось только проветрить комнату; я открыл бы окно, да толькооно и без того не закрывалось.

Сел на кровать. Встал. Покрутился по комнате. Снова сел. Прислонилсяк стене. Ударил кулаком о ладонь. И сказал:

"Так, Лойош, думаю, у нас может получиться."

"Босс, ты точно знаешь, о чем говоришь?"

"Ага. Есть шанс, что я смогу снова жить, как прежде. Это, конечно,если меня не убьют."

"Ну, тебя почти убивали в ситуациях и покруче."

"Ага."

"Что нам нужно?"

"Чтобы джарег думал как орка."

"Это возможно."

"Да, и чтобы он при этом смотрел на мир как ястреб."

"Это уже сложнее."

"Есть способ. Может быть. Нам понадобится кое-что... и даже многое.Первое: добыть кучу наличности и найти Киеру."

"С чего начнем?"

"Неважно. Ладно, давай ограбим сокровищницу Дома Джарега."

"Хоть сейчас!"

В ответе Лойоша ощущался явный восторг. Даже не помню, когда онговорил со мной с таким энтузиазмом — разве что намекая, что если я сейчасже не пригнусь, то стану трупом.

Кстати, я чувствовал себя так же. Дело не в последних днях,разумеется — надеюсь, это-то из моего рассказа понятно. Джареги охотятсяза мной уже много лет, и хотят не просто прикончить меня, а покончить сомной окончательно. Уничтожить мою душу, оружием Морганти. И все это времяя оглядывался через плечо, убегал, слишком напуганный, чтобы где-нибудьзадержаться хотя бы ненадолго. Я узнал, что пока меня не было, моя бывшаяжена родила и теперь у меня есть сын. Я сражался с личными демонами ибезразличными богами, бродил по строениям, которые не могут существовать,и вершил невозможное. Я выяснил, что у меня есть предназначение, и послалэто предназначение куда подальше. Я убегал, дрался, скрывался, строилпланы. Я устал. А сейчас — может быть, может быть. После всего этого"может быть" звучало драгоценнее платины и било в голову не хуже"Пьярранского тумана". За все эти годы — первое "может быть". Я держалего, обеими руками, поворачивал туда-сюда, внимательно изучая. Я почтиготов был даровать ему имя и накормить за свой счет.

О, дивное, великолепное "может быть".

А теперь пора сделать его настоящим.

Я снова надел плащ и пошел запускать весь процесс.

Первый шаг был простым, просто несколько долгим. Надо было пересечьпочти всю Южную Адриланку, а потом перейти на ту сторону реки. Мнерассказывали, что до того, как телепортация стала общераспространенной, погороду разъезжали сотни и тысячи экипажей, но сейчас они остались толькорядом с Дворцом, и запрашивают слишком много, чтобы возить слишкоммедленно по слишком коротким маршрутам. Двуколок несколько больше, однакомне просто не нравится сидеть открытым всему свету (и всем взглядам), ипри этом не управлять ходом событий. Так что либо лошадь напрокат, либособственные ноги; верхом я уже когда-то ездил, так что и этот вариантисключался.

За последние годы я привык ходить пешком, и не видел в этом ничегоплохого. Просто это требовало много времени. Адриланка, если вы вдругникогда там не были, город немаленький. Только после полудня я наконецдобрался до той части города, где когда-то был важной персоной — той самойчасти, где меня с наибольшей вероятностью заметят те, кто желают проделатьс моим организмом много неприятных вещей. Лойош и Ротса медленными кругамипарили надо мной, готовые ко всему.

Чувствуя, что сердце мое забилось чаще, я попыталс расслабиться.Сделать предстояло многое, и многое могло пойти неправильно; сейчас невремя идти в поводу у эмоций.

В четырех здешних заведениях я когда-то оставлял условные сообщения,что хочу встретиться с Киерой. На сей раз я оставил четыре одинаковыхпослания: "Передайте Киере, что коротышка жаждет яблок".

Тогда-то и произошло кое-что, и потом это оказалось важным — хотятогда я этого и не понял.

Крюк — небольшой райончик в западной части города, у самого краяНижней Киероновой. Джареги там не работают. Я оставил сообщение взаведении под вывеской "Корзинка фруктов" и увидел, как пара гвардейцевФеникса тащит за шиворот пацаненка. Он носил цвета орков — если и естьДом, который я ненавижу, то это именно они. Но он был совсем мальчишкой.Драгаэряне — не люди, так что года несопоставимы, однако выглядел он почтировесником моего сына. Наверное, это-то и решило дело.

В общем, я шагнул им наперерез.

— Двигай отсюда, усы, — бросил один из них, даже не останавливаясь, именя это разозлило. Я открыл кошель, добыл свой перстень и показал им. Апотом вдосталь насладился реакцией: широко распахнутые глаза, разинутыерты, и по-моему, они даже побледнели.

Женщина-гвардеец проговорила:

— Прошу прощения, господин, я не знала...

— ...что выходцам с Востока даруют имперские титулы. Ну да. Милостьюее величества, я граф Сурке. В чем обвиняют мальчика?

— Карманник, господин.

Один взгляд — сразу видно, виновен.

— Мы можем выполнять наш долг? — спросил ее напарник.

Я задумался.

— Пока нет. — Обратился к мальчишке. — Как тебя зовут, мальчик?

— Асиявн, господин.

Так похоже на имя мальчика-теклы, с которым нас многое связывало. Янахмурился, повернулся к гвардейцам. Хотел было сказать "отпустите его",но передумал. Мне ведь понадобится собрать много всякого...

— Возьмите с него оттиск и отложите арест.

— Надолго?

— Год и один день. Если за этот срок он ничего не совершит, ничего небыло.

— Как скажете, милорд.

Сняв с пацаненка псионический оттиск, они удалились. Мальчишка,однако, выглядел слегка испуганным. И проговорил:

— Вы ведь просто могли освободить меня.

— Ага, — согласился я. — Но теперь я смогу тебя найти и стребоватьдолжок.

Он перепугался еще сильнее и готов был смазать пятки.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

— Пока что — ничего, — ответил я. — Но в будущем мне можетпонадобится помощь. Что ты умеешь, кроме как шарить по карманам?

— Нырять, и немного искать упавшее в воду.

Я усмехнулся.

— Правда? Что ж, если мне однажды понадобится ныряльщик, водолаз иликарманник, как тебя найти?

Он назвал несколько местечек, где обычно проводит время, а я сообщил,что искать его, возможно, будут джареги. Потом отпустил.

Просто немного повезло, как оно обычно и бывает. Ему. А мне, какпотом оказалось, немного помогло.

Ну а пока я вернулся к вопросам организации связи со своей старойприятельницей Киерой Воровкой.

Долгий, медленный и утомительный путь — добраться до каждого изместечек, где нужно было оставить сообщение, не рискуя при этом сверхнеобходимого. Но поскольку там не произошло больше ничего интересного, этучасть я описывать не буду и просто скажу, что я все сделал, и когдазакончил, изрядно проголодался. И готов был слопать и яблоки, и что-нибудьеще. Держась больших улиц и по возможности смешиваясь с толпой, я прошелмимо Круга Малак до Ветреного рынка, а оттуда свернул на север к крошечнойзабегаловке (которая так и называлась, "Крошка"), где подавали отменную, апорою даже великолепную кетну, перченую и панированную. А главное, тамнапротив имелась такая же крошечная кондитерская, где делали великолепныепеченые яблоки с корицей и начинкой из мороженого, в положенный сезоняблоки были свежими, в остальное время — сушеными. Киера нередко слышала,как я расхваливаю сие лакомство, и я был уверен, что она поймет намек.

Хорошая новость: она поняла. Плохая новость: сообщение до нее дошлораньше, чем я предполагал, и насладиться кетной я, увы, не успел.

Улыбнувшись, она поцеловала меня в щеку. Каким-то образом Киерасделала вид, что ей при этом даже не пришлось наклоняться, даром что онапочти на голову выше меня.

— Здравствуй, Влад.

— Киера, ты чудесно выглядишь. Совсем не изменилась.

Шутка. Вроде как. Драгаэряне живут пару тысячелетий, если кто-товроде меня их не прикончит. Киера либо не поняла шутки, либо предпочлапропустить ее мимо ушей, и спросила:

— Ты тут в безопасности?

— Не так чтобы. Но мне надо было тебя повидать.

Она осмотрелась.

— Может, найдем другое местечко?

— Лойош и Ротса наблюдают, надежнее нигде не выйдет. И если даже менязаметят, джарегам трудно будет что-то здесь подстроить. Хотя... ладно,неважно.

— Что — хотя, Влад?

— Пару раз они уже попробовали без всякой подготовки. Просто напали,надеясь на лучшее. Как видишь, я жив.

— Вид у тебя бледный. Тебя задели?

— Немного.

— Влад, тебе надо быть осторожнее.

— Ага, конечно.

— Ладно, тебе лучше знать.

— Это ты еще с Лойошем не общалась.

Она вежливо хихикнула.

— Так что у нас творится?

— Кто-то пытается меня убить.

— Да, вся организация.

— Я другое имею в виду. Я знаю, что они за мной охотятся, но кто-тоеще делает это куда усерднее.

— Продолжай.

— На меня несколько раз напали, просто так.

— Ты уже сказал.

— Грязная работа — просто нашли меня и попытались замочить. Так неделают.

Киера кивнула; она сама не убийца, но знает, как осуществляютсятакого рода дела.

— Давай дальше.

— И если я не ошибаюсь насчет того, что происходит — что возможно, ноне слишком похоже, — там работает как минимум восемь человек. И этоджареги, а не наемные орки. Я имею в виду, им платят.

— Восемь?

— Восемь. Следуют за мной, нападают сразу вдвоем, а потом следуют замной на следующую позицию. Вот так.

— Восемь?

— Самое малое.

— Это...

— Знаю.

— Думаешь, тут что-то личное?

— Быть может. Кто-то за этим стоит, и стоит все это удовольствиеэтому кому-то очень сильно недешево. Неудачная инвестиция. Неудачная игра.

Она кивнула.

— И кто этот кто-то, как ты думаешь?

— Понятия не имею. И выяснить никак не могу.

— Я могла бы поспрашивать.

— И?

— Да, ты прав. Вероятно, бесполезно.

— В общем, — проговорил я, — так я и решил встретиться с тобой.

— Что тебе нужно? Влад, ты же знаешь, я для тебя сделаю все, чтотолько смогу. Так что же?

— Пара моментов. Во-первых, мне надо хорошенько встряхнуть джарегов.

— Ты о чем?

— Мне нужно, чтобы говорили они не только обо мне. Обо мне, конечно,пойдут слухи — точно знаю, парочку собираюсь запустить сам, — но в то жевремя должно произойти кое-что, что отвлечет их внимание. Что-то крупное,серьезное. Мне нужно, чтобы обо мне думали, и в то же время смотрели вдругую сторону.

— Что ж, ты всегда можешь прикончить кого-то из больших боссов.Обычно срабатывает.

Я поморщился.

— Возможный вариант, но мне ужасно не нравится убивать кого-то простоэффекта ради.

— А еще я могу украсть казну Дома Джарега.

Я хихикнул.

— В прошлый раз, если помнишь, такое совсем не сработало.

Она развела руками.

— Ладно, я еще подумаю.

— Что тебе еще нужно? — спросила Киера.

Я глубоко вздохнул.

— Когда-то в давние времена — давние по моему счету...

— То есть несколько лет назад?

— Да. Лет восемь или девять назад. А собственно случай, о которомречь, был еще сотней лет ранее...

— Погоди. О чем ты?

— Просто. Так вот, лет восемь назад ты упомянула нечто, что произошлостолетием ранее.

— Постоянно забываю, какая хорошая у тебя память.

— У меня ужасная память, Киера.

— Ты очень хорошо помнишь странные мелочи. Ладно, так о чем речь?

— Ты упомянула феникса, сделанного из золотого жадеита.

— Я?

— Да.

— Я что, была пьяной?

— Немного.

— Ладно. И что?

— Ты рассказывала о запоре на выставочном шкафу.

— Да, помню этот замок.

— И ты упомянула зачарованную отмычку.

— Должно быть, я вдрызг напилась, — сказала Киера.

Да, мне нужна была зачарованная отмычка Киеры.

Сейчас объясню.

Историю эту мне рассказала Киера, и вероятно, имена и названия в нейневерные, потому что она выпила лишку и скорее всего специально ихпереврала. Но это нормально, все равно имена нам не нужны; я упоминаю оних просто чтобы вы поняли, как это было. Если вдруг имена и такое прочеене понравятся вам, пропускайте, не в них суть.

Дело не в жадеите. Золотой жадеит, конечно, прекрасен, а три четвертифунта этого материала — сами по себе немалая ценность, даже после того,как Нескаффи приложил к ним свой гений и руки. Но украсть жадеит было лишьфинальным штрихом. Был некто Скаанил, который с ума сходил по всему, чтоносило бы отпечаток работы Нескаффи. Все затеял Скаанил, поэтому и жадеит.

Поэтому основным моментом был запертый выставочный шкаф.

Недев, хозяйка жадеитового феникса, имела прекрасный вкус и кучуденег; шкаф создал Тудин из Трихольма, а значит, единственной, кто мог быего украсть, оставалась Киера, если бы только она согласилась взяться заэту работу. Она согласилась.

Чары на замок накладывала Хеффеска из Долгого озера, так что Киераобратилась к Литре.

"Литра" было не настоящим ее именем; она приняла его лет пятьсотназад, когда переехала в Адриланку. Никто не знал, откуда, никто не знал,кем она была прежде. Смуглая кожа и острые черты лица намекали на ДомЯстреба, однако сейчас она, разумеется, была джарегом. Принятое ею имя"Литра" было драгаэрским вариантом сариольского слова, которое значило"спереть".

Литра обитала в районе Капитанского угла, в окружении ветхих домишекмелких лавочников. Ее собственный дом ничуть не выделялся на их фоне,однако фактически обитала она в полусотне футов ниже уровня улицы, иименно в этих подземельях и работала. Со времен Междуцарствия онасчиталась одной из лучших в том, что делала.

Так что Киера выложила ей все подробности: положение и размещениештырьков, положение нажимной плиты, вес молота, — а также сложноесочетание заклинаний, которые обеспечивают целостность запора, проверяютличность всякого, кто пытается его открыть, и дают сигнал тревоги, когдазапор открывается.

Литра внимательно выслушала и сообщила:

— Всегда хотела поработать с Хеффеской.

— А я всегда хотела поработать с Тудином, — согласилась Киера.

— Три дня, — сказала Литра.

— Тогда через три дня я снова здесь.

Она вернулась через три дня, добыла жадеит, передала его тому, кто еенанял, а еще через неделю отсеченная голова Скаанила лежала на улице перед"Оружием Неустрашимой", где вела дела волшебница, которая наняла Марио.

Вот это и рассказала мне тем вечером Киера, изрядно приняв лишку.Некоторые разговоры не забываются.

— Ну в общем да, выпила ты изрядно.

— Ладно. Так что с отмычкой?

— Ты не возражаешь, если я ее одолжу?

Она посмотрела на меня.

— Даже не знаю, с чего начать.

— Ты хочешь спросить, зачем.

— Да, ты прав. Зачем?

— Не хочу тебе говорить.

— И как это я не догадалась?

Я улыбнулся.

— Ладно. Надолго она тебе нужна?

— Не очень. Неделя, максимум.

— А какова вероятность, что я получу ее обратно?

— Достаточно хорошая. А если вдруг обнаружишь мой мертвый и бездушныйтруп и обыщешь его, вообще стопроцентная.

— Вот так, да?

— А разве когда-то бывало иначе?

— Да в общем нет.

Прикрыв глаза, она посмотрела на меня.

— Намекни хотя бы.

— Возможно, я сумею разобраться с джарегами, — сказал я, потому чтоКиера имела право это знать — и потому, что я хотел увидеть ее лицо, когдабудут сказаны эти слова.

— Правда?!

О да, лицо ее было именно таким, как я и желал. Мне это начиналонравится.

— Может быть, — проговорил я. — Пока не уверен, но — да, может быть,я сумею избавиться от этого груза. Дело непростое и мне понадобитсяпомощь, но — да.

Она кивнула, глаза ее сияли.

— Как?

— Предложу им кое-что. Такое, что они захотят заполучить еще сильнее,чем мою голову.

— Не могу себе такого представить.

— А у меня воображение хорошее, — ответил я.

Она снова осмотрелась, потом повернулась ко мне.

— Конечно, это деньги, но денег потребуется очень много. Тысобираешься вломиться в сокровищницу драконов?

— Ничего столь грубого или невозможного.

Минуту или две Киера изучала меня, потом проговорила:

— Либо это афера, либо новое дело.

— Афера — всегда временная.

— Да, это я и собиралась сказать. Так что за дело?

— Помнишь, я сказал, что не хочу тебе говорить?

Она открыла рот, собираясь продолжить спор, потом передумала исказала:

— Ладно.

— Так я могу воспользоваться отмычкой?

— Ты уверен, что не будет лучше, если я просто открою замок?

— Я уверен. Может, она мне и не понадобится. Если все пойдет так, какя надеюсь, то не понадобится. Но если понадобится, тебя не... ладно,неважно. Я уверен.

— Ладно. И как тебе ее лучше всего передать?

— У тебя есть на примете хорошие тайники?

— Несколько. Кожевенную мастерскую Фильсина знаешь?

— Видел.

— Обойди с тыла, встань у двери, сделай три шага влево. На уровнеколена в стене есть незакрепленный камень. Завтра к этому времени отмычкабудет там.

— Спасибо, Киера.

— Удачи тебе.

Снова поцеловала меня в щеку и ушла.

Я знал, что я хочу сделать дальше. Не мог придумать, как именно, и поплану это совсем не было необходимо, но я хотел навестить бывшую жену исына — ведь если я в итоге погибну, то надо хотя бы попрощаться. Однакоджареги наверняка следят и за ней, и за домом.

Хотеть не вредно.

Я узнал, что у меня есть сын, когда ему было года четыре. Такоеслучается, когда убегаешь, спасая свою шкуру — собственно, именно это однаиз причин, почему мне надоело убегать. Одна из очень важных причин. Вот увас есть дети? Это очень, очень важно. Вы не поймете, насколько важно,пока не появятся. Ему уже восемь, а я видел его всего несколько раз. Впрошлый раз, когда я пришел к ним, он улыбнулся и побежал ко мне, раскрывобъятия.

Лойош безмолвствовал, пока я изобретал безопасный путь, как повидатьКоти и Влада Норатара — и так и не изобрел. В конце концов я вздохнул исказал:

"Ладно, пора двигаться дальше."

5. Разговор — или сделки

Народу в заведении было по-прежнему немного, на меня никто не обращалвнимания.

"Так что дальше, босс?"

"Мой старый приятель Процентщик."

"Денежный мешок?"

"Точно. А потом в ювелирный."

"Босс, встречаться с Процентщиком опасно."

"А что бы ты предложил взамен, Лойош?"

"Можешь просто ограбить ювелира."

"То, что мне нужно, украсть нельзя. Кроме того, тут нужны таланты,которыми я не обладаю. А в ювелирном мне нужно то, чего у ювелира нет. Аденьги мне нужны не для ювелира, это, э, страховка."

"Босс, ты что-то слишком разошелся."

"А ты мне подыграй."

"Все-таки мне кажется, что куда проще ограбить кого-то, чем идти кденежному мешку."

"Нет," — заявил я.

Он ничего не сказал, но мне показалось, что он опечален.

"Ах вот как," — проговорил я.

"Что?"

"Я только что понял. Все эти годы в бегах, когда мы грабили дорожныхразбойников — тебе это нравилось, да?"

"И что?"

"Тебе нравится грабить."

"Ну, если у кого-то что-то есть, и оно тебе нужно..."

"Я понимаю. Но сейчас мы делаем совсем не это, Лойош. Все это нужнопроделать правильно. Дело непростое и может еще усложниться. Импровизациейя рисковать не могу."

"Ладно," — ответил он.

"Рад, что ты даровал мне позволение."

"Эх."

Лойош и Ротса вылетели наружу и сообщили, что там безопасно. Язашагал — быстро, но не слишком уж быстро — на север, к гавани, затемподнялся на Смотровую, спустился по Холму Печатников и вошел в Малые ВратаСмерти, так сказать, с черного хода. В некотором роде.

Малые Врата Смерти — тот еще район. Как говорят, один из самыхнеприятных уголков города. Репутация не то чтобы вовсе незаслуженная, нослегка преувеличенная. Насколько я понимаю, пару сотен лет назад тутбушевала весьма мерзкая война между двумя группировками за власть надтерриторией. Долгая, кровавая — и Дому Джарега она обошлась очень дорого ив смысле финансов, и из-за имперского внимания. Когда все наконецзакончилось, заведений джарегов в районе почти не осталось, так что небыло и причин поддерживать порядок на улицах. Так что уличной преступностиздесь хватает, но если ты открыто носишь оружие и выглядишь способным себязащитить, можешь тут разгуливать хоть днем, хоть ночью и ни о чем особенноне беспокоиться. Ну разве что об убийцах-джарегах, которые по чистойслучайности за тобой охотятся...

В прежние времена я пару раз бывал у Процентщика, однако мне пришлосьпотратить немало времени, чтобы пробраться по узким перекрученным улочкам,большая часть которых не имела названий, и достичть нужного места. Ужетемнело, когда я наконец опознал уродливый домишко некогда белого цвета.Два этажа, три двери.

"Как, Лойош?"

"Вроде порядок, босс."

Остановившись перед средней дверью, я хлопнул в ладоши три раза.Потом еще два и еще два. Подождал с полминуты, ушел и гулял поокрестностям минут двадцать, а затем вернулся уже к правой двери. Подождалпару минут, дверь открылась, я вошел. Небольшая, квадратная и плохоосвещенная комнатушка, два удобных кресла, стол. Одно из кресел занималПроцентщик, я присел на второе. Когда я в первый раз оказался тут, обратилвнимание, что мое кресло мягче и уютнее, чем его — а еще из него дольшепришлось бы вставать. Такого рода вещи следует примечать. Кстати, зримоеподтверждение, что Процентщик совсем не дурак, если даже выглядит как...

Хм. Как бы его точнее описать?

Вот представьте на минутку, что вы идете по лесу и проходите мимохижины лесника. Хлопаете в ладоши, входите — и обнаруживаете вединственной по-деревенски простенькой комнатенке персону в полномпарадном одеянии Дома Феникса: золотой камзол с высоким воротником,широченным подолом и пышными рукавами, ботфорты с отложными отворотами, ивсе такое. Примерно так же и с Процентщиком. Нет, носил он черно-серыецвета джарегов, но это были шелк и бархат, с толикой кружев на шее изапястьях, а сапоги его сверкали даже при тусклом свете двух настенныхсветильников. По кольцу, а то и по паре на каждом пальце, весь обвешанкулонами-подвесками, уши проколоты в нескольких местах и аналогичныеоперации проделаны над лицом, чтоб было куда приспособить еще несколькоблестящих цацок — обычай этот, как мне рассказывали, ушел в прошлое вместес Междуцарствием.

В остальном же Процентщик был молод, чуть пониже среднего; худоелицо, мощный подбородок, острый нос. И очень белые зубы, которые ондемонстрировал при любом удобном случае. Лично мне кажется, что такая вотзадержка перед встречей не имеет никакого отношения к безопасности, апросто ему нужно время, чтобы переодеться. Не знаю.

— Привет, Влад. Хочешь чего-нибудь?

— Нет, спасибо, — ответил я.

— Полагаю, тебе нужны звонкие денежки?

Я кивнул.

— Сколько?

— Двести.

— Когда?

— Через тридцать часов, если не возражаешь. Хотя если можешь, лучшебы прямо сейчас.

— Через тридцать часов — два-двадцать за два. Сейчас — два-пятьдесятза два.

— Ладно. Сейчас.

Он добыл чернильницу, перо, песок и чистый бланк. Я заполнил его ипередал Процентщику.

— Что-нибудь еще? — спросил он.

— Да, есть один момент.

— Да?

— Ты разбираешься в деньгах.

— Спасибо.

— Я имею в виду, ты знаешь, как деньги работают — и среди джарегов, иза пределами этого круга. Ты понимаешь суть финансов.

— Именно так. В основном я знаю, как управлять перемещением денег,чтобы они в итоге оказались где-то еще, но без разглашения точногоисточника их появления.

— Да-да. Но ты понимаешь коммерцию Дома Джарега и общий объемприбыли?

— Весь объем? Нет.

— Нет, не весь, но...

— Влад, к чему ты клонишь?

— Предположим, у меня на уме есть новая схема коммерческогопредприятия.

— Для джарегов?

— Да.

— И достаточно крупная, чтобы они, э, чтобы она повлияла на твоеположение?

— В точку.

Он присвистнул.

— Ну, это должна быть...

— Ага.

— Ладно, допустим. И что?

— Кто в Совете обладает властью принять такое решение?

— Такое — решением большинства. Остальным придется соблюдатьдоговоренность. Хотя было бы умнее каждому из них дать по ломтику пирога,если ты сумеешь это устроить.

Я кивнул.

— Главный вопрос, собственно — кто сейчас главный? Чьей поддержкоймне прежде всего нужно заручиться?

— Понятия не имею. Вот это уже совсем не мое.

— Ладно, я просто спросил. До встречи в следующий раз, когда мнеснова понадобятся звонкие денежки.

— Береги себя, Влад.

— О да, обещаю.

Оставил Процентщика за столом думать о будущем и вышел на ночныеулицы Адриланки.

"Босс, ты же знал, что он не в курсе."

"Ага. Мне просто нужно пустить слухи сразу в нескольких местах."

"Ну да, ты ж у нас самый хитрый. Ладно. Сейчас к ювелиру, да?"

"Это я пока отложу. Лучше сперва сделаю кое-что другое, потому чтоесли не сработает, я прямо сейчас сверну все и не буду зря тратитьвремени."

"И что же?"

"Загляну к старому другу."

"К которому из?"

"К тому, который хочет меня прикончить."

"Босс, это не слишком сужает возможный выбор."

Я старался избегать освещенных улиц, безопасности для — во всякомслучае, так мне было уютнее. Путь был долгим, на юг и немного на восток, ипришлось пересечь несколько плохо знакомых мне районов; вот там мне былоне совсем уютно.

Когда за тобой охота, времени нет ни на что. Когда передвигаешься,ожидаешь засады за каждым углом; когда залегаешь в нору — чувствуешь, какони вычисляют, где ты спрятался. Это изматывает, и некоторое время спустяты начинаешь видеть...

"Босс, кончай хмыкать. Куда мы идем?"

"В безопасное место."

"Это сарказм?"

"Ага."

"Просто спросил."

Здесь дома были попросторнее и побогаче, многие — посреди отдельныхотгороженных участков. Джарегов стало поменьше, зато прибавилосьпатрульных гвардии Феникса. Очень подозрительных патрульных: перстень симперским знаком мне пришлось показывать дважды.

Остановился я, немного не доходя до внушительного особняка за высокойоградой, с парой настороженого вида парней в цветах Дома Джарега у ворот.На них были плащи, оружия не видно — но либо это охранники, либо параслучайных прохожих вдруг остановилась у ворот и безо всякой причиныприобрела весьма настороженный вид.

"Босс, это..."

"Ага."

"И нам надо?.."

"Ага."

"Ладно. Внаглую, или тихо?"

"Ага, вопрос непростой. Сам как думаешь?"

"Если наглость не сработает, тихо уже не проползешь — бдительностьповысится. А если тихо не проберешься, наглеть будет уже поздно."

"Отлично, Лойош. Ты точно сформулировал вопрос."

"Подбросишь монетку?"

"Проверь периметр со всех сторон, давай посмотрим, можно ли вообщепробраться тихо."

"Мне доложить, или ты со мной?"

"Я с тобой."

Напротив и чуть в стороне было местечко между двумя домами поменьше,где я, завернувшись в плащ, вполне мог слиться с местностью. Я нырнул тудаи замер, Ротса переминалась с лапы на лапу у меня на плече, а Лойош взмылв воздух. Я расслабился, погрузился в полусонное состояние и открылсознание для передаваемых Лойошем картин. Несколько пар охранников,отвратительно бдительных; небольшие шарики на ограде, с интервалом менеепятнадцати футов; почти невидимые искры по дверным проемам; расплывающиесяпрямоугольники поверх окон. И решетки, толстые и прочные. Замок на дверяхчерного хода. Киера справилась бы с этим замком. Леди Телдра в моих рукахсняла бы заклинания, но при этом все охранники забили бы тревогу, что, всвою очередь, превратило бы тихое проникновение в резню.

Я вернулся в собственное тело. Вернулся и Лойош.

"Значит, внаглую?" — спросил он.

"Точно."

"Тогда пошли."

"Минутку. Мне сперва надо набраться наглости."

"С каких это пор, босс?"

На это я отвечать не стал, вынырнул из тени и потопал прямо к двумджарегам, что подпирали ворота.

Парни были хороши. Один шагнул вперед, не обнажая оружия; второйнемедленно принялся изучать окрестности и, я не сомневался, предупредилеще кого-то. Неопытные охранники либо перегибают палку, либо упускаютчто-нибудь, в обоих случаях мимо них можно проскользнуть. Да, на сей разнаглость была правильным выбором.

Я подошел к тому, что поменьше — он все равно был на голову выше меня- на дистанцию чуть поменьше, чем нужно для меча, но побольше, чем длякинжала. Опытный боец расстояние чувствует, не прилагая к томудополнительных усилий. Смысл тут не в том, что делал я, а в том, что онпрекрасно знал, что и как нужно. Бесстрастный взгляд того, кто делал"работу". Ни страха, ни любопытства, никаких сторонних чувств. Его боссспособен был обзавестись хорошими помощниками, и так и сделал.

— Мне нужно повидать вашего босса, — сказал я. — Сообщите ему, чтоВлад Талтош здесь и желает встречи.

Несмотря на мощный самоконтроль, глаза его чуть расширились. Да, онслышал обо мне, а значит — знал, что здесь и сейчас может стать оченьбогатым. Я видел, как крутятся колесики у него в голове, взвешивая все"за" и "против": платили ему не за это, да и справиться со мной не так ужпросто.

Но — куча денег есть куча денег.

Я медленно распахнул плащ и положил ладонь на рукоять Леди Телдры;выдвинул ее из ножен на четверть дюйма и спрятал обратно. "Короткийвзгляд" Леди Телдры в достаточной степени прочистил ему мозги, на губахохранника возникла тень улыбки и он сообщил:

— Ваше послание доставлено.

И как раз когда он закончил сию речь, появилось еще четверо.

Я сделал вид, что мне все равно, мол, стою-жду.

Вполне естественно, что они прислали подкрепление, неважно,согласится босс меня принять или нет. Надо же его защитить, пока онрешает, хочет ли он меня видить.

"Босс? Мне что-то неуютно."

"Мне тоже. Но я должен его увидеть. Они сами меня боятся, вот ивызвали усиление."

"Я знаю, но..."

"Но ты прав. Проверь окрестности."

Лойош остался на месте, в воздух взлетела Ротса. Парни вокруг меняпроводили ее взглядом, потом снова сосредоточили внимание на мне. Оружия,однако, ни один не доставал.

"К нам идут еще трое, босс. Нет, уже пятеро. С той стороны дома."

"Черт."

"Полминуты, и будут здесь," — добавил Лойош.

Вслух я сказал:

— Передайте тем, кто на подходе, пусть вернутся, или я начнунервничать. Ваш босс либо встретится со мной, либо нет. Больше защиты непотребуется в обоих случаях.

Он смерил меня взглядом.

"Они идут, босс."

— Последнее предупреждение, — сообщил я.

Стражник передо мной потянулся к кинжалу.

"Морганти!" — мысленно возопил Лойош, в чем не было никакой нужды;это чувство не спутаешь ни с чем.

Потом все завертелось очень и очень быстро.

Первой моей мыслью было — проклятье, я вовсе не хотел, чтобы всезакончилось вот так; второй — да сколько же этих проклятых штук в этомгороде? А дальше мне стало совсем не до того, чтобы связно думать.

Лойош вцепился кому-то в лицо, я метнул нож в другого, а потом, четкопомню, случилось страшное — я потянулся в плащ за звездочкой, а ее там небыло.

Подсознание попыталось сообщить мне, что к таким делам я сейчас неготов — ни телом, ни душой. Но мне было не до споров, и я просто отбросили эту мысль.

Перекатился по земле, вскочил на ноги, плащ мне больше был не нужен ия расстегнул его и швырнул кому-то в лицо, быстро развернулся — один изних шел на меня с мечом, и я ринулся к нему, срезая дистанцию, он заделмою левую руку чуть пониже плеча, но я воткнул кинжал ему в горло, потомЛойош завопил "в сторону", я уклонился, что-то просвистело надо мной, явыхватил шпагу и отступил еще на шаг.

Трое все еще оставались на ногах. У одного текла кровь из двух ран наруке, а двое яростно отмахивались от Лойоша и Ротсы, которые танцевалипочти на расстоянии удара клинка, ныряя и снова взмывая выше. Трудносражаться с летающим противником; хорошо, что они на моей стороне.

Левой рукой я обнажил Леди Телдру. Присутствие столь мощного оружияМорганти мгновенно заполнило окрестности и врезало по мозгам всем имеющимтаковые. Мозги, в смысле. Она приняла вид боевого ножа с широкимлистовидным клинком, и в ладони сидела как родная.

— Лицом вниз, — велел я, — или пущу в ход эту штуку.

Лойош и Ротса отлетели чуть в сторону, чтобы дать им возможностьсделать выбор. Я очень, очень постарался скрыть, насколько у меня дрожатруки. И колени. А еще сильно болел бок, который, как я полагал, ЛедиТелдра уже исцелила.

— Сейчас же, — намекнул я. Я очень надеялся, что намек до них дойдет,потому что если нет, им сейчас будет плохо, да и мне, вероятно, не лучше.

Оружие легло на землю, а следом и они сами. Как раз тут и появилосьподкрепление. Кинжал Морганти валялся на мостовой, я пинком отправил егоподальше. Лойош и Ротса заняли место у меня на плечах, и я проговорил:

— Я просто хочу поговорить с вашим боссом. Если он не желает менявидеть, я уйду. — И добавил: — А если он все же согласится, так устроитьна меня засаду можно и в особняке.

Они все так же смотрели на меня.

— Пожалуйста, — проговорил я. И улыбнулся максимально тепло идружелюбно.

По опыту знаю, вежливость совсем не знак слабости, когда в рукахВеликое Оружие.

Один из новоприбывших — бледный тип, почти без шеи — кажется, был тутглавным. После паузы, которой как раз хватило, чтобы два сознанияобменялись сообщениями, он сказал:

— Ладно, можете войти.

Я замешкался. Могу ли я ему поверить? Подкрепление все еще стояловокруг, и их было много. Тут, словно в порядке намека, часть развернуласьи удалилась. Тогда ладно. Я спрятал в ножны Леди Телдру и шпагу, подобралплащ и кивнул:

— Спасибо.

Двое проводили меня внутрь, остальные вернулись на пост. Лежащие наземле поднялись и, не тратя времени на ругань в моей адрес, вслух илимысленно, помогали встать раненым. Тот, кого я достал в горло, похоже,встать уже не сможет.

Дверь открылась, меня встретил еще один боевик, одетый как дворецкий.Он и вел себя как дворецкий. Может, я бы и поверил, что он дворецкий иничего более, если бы не взгляд.

Особняк имел впечатляющий вид. Я уже был здесь когда-то, и тогда былвпечатлен не меньше. Меня провели по длинной белой винтовой лестницевверх, в помещение, которое, наверное, было кабинетом — книги, стол,несколько кресел, сколько-то небольших скульптур, дорогих картин ипси-эстампов, — только вот размерами оно было ближе к бальному залу, чем ккабинету. Ну хорошо, я немного преувеличиваю. Но кресла выгляделиудобными. Я выбрал то, что в стороне от стола, и встал рядом, ожидая.Дворецкий удалился, двое сопровождающих остались — не то чтобы наблюдая замной, но и не выпуская из виду.

Все вместе, как старые друзья, мы стояли там и ожидали, пока явитсятот, кого чаще называют Демоном. С моей левой руки на пол капала кровь;что ж, очко в его пользу, согласен. Что там на столе? Чисто, несколькобумаг, перо в держателе и вроде как пачка бумажных носовых платков. У негочто, насморк? Парочка смятых в стороне казалась использованными.Интересно, а я смогу спереть один из них так, чтобы охранники не заметили?Я оперся о край стола.

— Отойдите, пожалуйста, — подал голос охранник.

Я послушно вернулся на место, носовой платок скрылся в рукаве.

В таких вот встречах время ожидания — хороший признак вашегонынешнего статуса. Сейчас не прошло и двух минут. Он вошел небрежно, какбудто совершенно не беспокоился насчет того, что я, возможно, явился егоприкончить. Демон подошел к креслу, что стояло рядом со столом, но не заним; сел и кивнул мне на противоположное. Я опустился в кресло, он махнулохранникам; они отошли так, чтобы свободно видеть нас, но не слышать.Наверное, поэтому у него такой большой кабинет.

— Господин Талтош, — сказал он.

— Демон.

— Чего-нибудь хотите?

— Нет, спасибо.

— И почему это вы всегда приходите именно ко мне?

— Потому что знаю, что вы не попытаетесь меня прикончить.

— Разве?

Я улыбнулся.

Он пожал плечами.

— Попытаться стоило. Вы кого-нибудь убили?

— Не уверен. Возможно, одного.

Демон тихо выругался, впрочем, без особой экспрессии.

— Я пытался не убивать, но видите ли, я очень хотел остаться в живых.Это для меня было более приоритетной задачей.

— Вас многие недооценивают, Талтош.

— Знаю.

— Ладно. У меня билеты на концерт сегодня ночью, так что перейдем кделу.

— У меня есть коммерческое предложение.

— Так-так.

— Для вас лично и для Дома Джарега.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Очень выгодное. Правда. Настолько выгодное, что в знакпризнательности вы забудете обо всех разногласиях, которые имели местомежду нами.

Он внимательно смотрел на меня, и через минуту проговорил:

— Предложение должно быть чрезвычайно выгодным.

— Так и есть.

— Расскажите.

— Что, если бы вы могли подслушивать псионическое общение?

Брови его вздернулись.

— Такое было бы полезно.

Я продолжал:

— Что, если бы вы могли предлагать такую услугу?

— Что ж, да. Выгодное дело.

— И что, если бы вы также могли предлагать обратную услугу, защиту отподслушивания?

— Прекрасно. Вы меня заинтересовали. Вы сможете это сделать?

— Думаю, что да.

— Думаете?

Я пожал плечами.

— Если вдруг окажется, что не смогу, вы ничего не теряете.

Демон проговорил:

— Понадобятся доказательства. Конкретные доказательства. Достаточнохорошие, чтобы не только убедить меня, что это работает, но также и чтовсе это невозможно подделать. И независимое подтверждение всего этого. Отволшебника, которому я доверяю.

— Да, я примерно так и предполагал.

— И сколько времени вам потребуется, чтобы представить этидоказательства?

— Несколько дней.

— Не могу гарантировать вашу безопасность на протяжении этогопериода.

— Вы имеете в виду, что не станете.

— Именно так.

Я кивнул.

— Я и не ожидаю никакого аванса до того, как я представлюсоответствующую технику и доказательства, что она работает. Если кто-томеня достанет до того, как я закончу — что ж, нам обоим не повезло. Но яхочу, чтобы вы пообещали: если я сделаю все, как сказал, вы отменитенаграду за мою голову.

— Тут нет никакого подвоха?

— В смысле, что это окажется так сложно, что на практике неприменимо?Или что империя забьет тревогу? Или, ну, какая-то другая причина, котораязаставит вас пожалеть о сделке после того, как?

— Именно.

— Никаких подвохов. Это часть сделки. Вам судить, довольны ли выкачеством работы.

— Вы мне доверяете и в этом?

— Это еще одна причина, почему я пришел к вам.

Он кивнул.

— Даю слово.

— Прекрасно.

— Несколько дней, вы сказали?

— Ну если меня до тех пор не убьют, нескольких дней хватит.

— Что вам потребуется для испытаний?

Я пожал плечами.

— Кто-то вне помещения, который свяжется с тем, кто в помещении.Кто-то, с кем он — вы — можете общаться, то есть, полагаю, вы должны егознать. Вы, но не я — мне не следует знать, с кем вы говорите. Вы, илилюбой из вас. Можем провести два-три испытания, подтверждения для. Вприсутствии волшебников, которые поймут, что именно я делаю, и смогут этовоспроизвести. Вероятно, лучше, чтобы вокруг было не слишком много народу.И мы...

— Почему?

— Простите?

— Почему где-то в пустыне?

— Не в пустыне, пустыня нам не нужна. Просто чем меньше народу вокруге будет общаться мысленно, тем чище получится испытание.

— И легче?

— Не уверен. Возможно.

— Значит, где-то вне города?

— Да. И, желательно, не в чьих-нибудь владениях, чтобы избежатьполитических сложностей. Для меня идеальным местом было бы уютноепомещение где-нибудь вне города, чтобы рядом не было посторонних, но неслишком далеко, потому что добираться мне придется пешком. Западнее илисевернее лучше, чем восточнее — проще добраться. Но это не так уж важно.Место выбираете вы.

— А как насчет защиты?

— Для меня? Никакой. Вашего слова достаточно.

— Хорошо. Что еще?

— Ничего. Что нужно вам?

— Как вы и сказали, как минимум три испытания с тремя разнымиперсонами.

— Хорошо.

— Кроме того, я бы предпочел испытание, где я не принимаю чужоепослание, а сам передаю. Трудностей не будет?

— Нет, сработает точно так же.

— Ладно.

— Что еще?

Демон нахмурился.

— Дайте подумать.

— Сколько угодно, — отозвался я. — Это первое безопасное место, где яоказался за последнее время.

Он ухмыльнулся и проговорил:

— Ладно. Я выбираю место. И если все сработает, вы чисты. Нет, ясделаю больше: запрещено будет трогать вас, вашу семью и друзей, пока выне сотворите чего-нибудь неприемлемого.

— Более чем разумно, — проговорил я, ибо так это и было.

Он кивнул.

— Большего сделать не могу. Добраться туда — ваше дело.

— Как скажете.

Он склонил голову и еще раз взглянул на меня.

— Талтош, мне вы нравитесь. Если бы я мог обеспечить вашубезопасность в течение нескольких дней, я бы так и сделал. Однако как быэто вас ни расстроило — есть люди не просто жадные, но еще и такие,которые очень вас не любят.

— А ведь я такой хороший парень.

— Все дело в равновесии. Если все получится, вычеркнуть вас из списка"убить при встрече" будет несложно. Но как минимум двое членов Советадолжны быть свидетелями демонстрации — насколько я их знаю, они пожелаютлично там присутствовать. Я пожелал бы.

— Само собой.

— А значит, они должны чувствовать себя в безопасности.

— Это я понимаю.

— Вы готовы рассмотреть вопрос заложников?

Возможных заложников у меня только двое.

— Нет, — ответил я.

— Я и не сомневался. — Он задумался. — Ладно. Во-первых, ваши, э,крылатые спутники могут подождать на улице или над улицей, в общем, внепомещения, пока мы не закончим.

"Босс! Не..."

— Договорились, — кивнул я.

Демон указал на висящую у меня на боку Леди Телдру:

— И это также останется снаружи.

— Нет, — сказал я.

— Так не пойдет, — проговорил он.

— Вы достаточно знаете о таком оружии, чтобы понять, что иначе простонельзя.

— Я вам доверяю, — сказал он. — Наверное, так же, как и вы мне. А этозначит — недостаточно, чтобы позволить вам находиться в одном помещении слюдьми, которых вы ненавидите, когда при вас Великое Оружие.

"То есть нас выставить вон ты не возражаешь, но..."

"Я не возражаю оставить вас именно там, где вы мне понадобитесь. Асейчас заткнись."

— А как вам такой вариант: в комнате все равно будут волшебники.

Демон кивнул.

— Возможно, один из них сумеет придумать связующее заклинание, чтобыудержать ее в ножнах? На час, дольше нам и не потребуется.

Он нахмурился.

— Достаточно сильное заклинание, чтобы Великое Оружие осталось вножнах, даже если, э, оно этого не полжелает? Хм. Если волшебникдостаточно силен и у него есть время на подготовку, да, пожалуй,выполнимо.

— Хорошо, — согласился я. — Уточните у ваших людей. Должен быть тот,кто знает, с чем они имеют дело, и сможет дать вам ответ.

— И вы на это согласны?

— Да.

Он кивнул.

— Думаю, мы можем это устроить.

— Тогда хорошо. Вам нужно еще что-нибудь?

Он подумал, потом покачал головой.

— Когда выберете место, свяжетесь со мной?

— Да. Предполагаю, что сообщение, переданное вашему приятелюКрейгару, до вас дойдет.

Я кивнул.

— Ну а как связаться со мной, вы знаете. Предупредите меня часов затридцать, этого хватит.

— Отлично.

Я поднялся.

Демон улыбнулся.

— Влад, было бы неплохо, если бы вы снова вернулись в Организацию.

— Жду не дождусь, — отозвался я. — А сейчас, мое вам почтение.

— Взаимно, — кивнул он.

Я выпрямился, поклонился и вышел из комнаты.

6. Сделки — или болтовня

Пока я шагал к выходу, спина у меня чесалась, но Лойош и Ротсаприсматривали плотно. В воротах я поймал взгляд невысокого стражника,который ранее говорил со мной. Я хотел было спросить, как там егоприятель, но он мог подумать, что я издеваюсь, а переубеждать его у меняне было ни времени, ни сил, так что я просто прошел мимо.

"Босс?"

"Да?"

"Ты правда можешь это сделать? То, что сказал Демону?"

"Деймар сказал, что да."

"Но ты сможешь?"

"Думаю, попробуем и посмотрим."

"Босс..."

"Думаю, что да. С небольшой помощью и кое-какими инструментами."

"И ты полагаешь, Демон сдержит слово?"

"А ты как думаешь?"

"Что дальше?"

"Как следует выспаться, пока я буду это обдумывать."

"И поесть?"

"Ну да. Раньше, когда меня пытались убить, я дрожал от страха; асейчас у меня просто просыпается дикий аппетит. Что бы это значило."

"Это значит, что нам надо найти что-нибудь съедобное."

"Ты прав."

В том клоповнике в Южной Адриланке я ничего не оставлял, так что мыпросто вернулись немного назад, в Малые Врата Смерти, где имелся неплохойвыбор гостиниц, а также полно уличной снеди. Мне нравится уличная еда. Внынешнем случае мне досталась лепешка с ягнятиной, луком, морковью, перцеми цельными чесночинами, а еще я взял бутылочку дешевого вина, запить этоогнедышащее сочетание. Я снял комнату в общежитии, скрытом за поворотомнекоего безымянного переулочка. Мы поднялись в номер. Пожалуй, никто изнас троих не был в должной степени настороже, хотя и следовало бы — посленедавней схватки-то; впрочем, ничего не случилось. Иногда перерыв простослучается сам собой, когда ты этого не заработал.

Я разделся, лег прямо поверх одеяла и укрылся плащом — не очень ядоверял постели в смысле всякой живности. Закрыл глаза, и тут-то началвесь дрожать и вспотел. После схватки прошло уже больше часа, я провелбеседу с Демоном, преодолел не самый приятный район города — а менянакрыло только сейчас? Я даже глаза закрыть толком не мог, тут же откудани возьмись приходило кошмарное ощущение обнаженного клинка Морганти ивысверки стальных лезвий в темноте. Глупо, правда?

Засыпал я долго.

А проснулся полностью настороже и немного обеспокоенный, тут жепотянулся за оружием.

"Все в порядке, босс. Все тихо."

Я кивнул и поднялся. Привел себя в порядок, оделся.

Напротив располагалась кофейня. Я купил кружку самого дешевого кофе,надеясь продержаться, пока не найду клявы. А затем начал долгий пешийпоход, Лойош и Ротса летали в вышине — и в итоге достиг Круга Малак, гдерасполагался магазинчик, над которым я шефствовал несколько лет.

Остановился в дверях галантерейной лавочки напротив, понаблюдал. Этобыл мой старый район, и магазинчик был частью моего прежнего деловогопредприятия, о котором знали все нужные люди. Иными словами, обезопасности следовало забыть. Лойош ничего не сказал, но я чувствовал,как он нервничает, отражая мое собственное состояние. Минут через десять ясказал:

"Ладно, думаю, все нормально."

"Ладно, босс."

Стоящего за стойкой я не узнал.

— Ты кто такой? — спросил я в порядке знакомства.

Молодой, из Дома Джагалы, он не понимал, как ответить выходцу сВостока, который открыто носит клинок и не пресмыкается переддрагаэрянами. И пока он размышлял, я проронил:

— Ну?

— Найер, — сказал он. — Я тут помогаю.

— Хорошо, Найер. В таком случае можешь помочь мне.

Там я несколько потратился, но приобрел два боевых ножа, триметательных, шесть звездочек, два кинжала и четыре дротика — последниесовершенно бесполезны, пока я не найду нужных веществ, чтобы сделатьнемного нейротоксина. Когда-то я таскал побольше железа, но и это былосущественно больше, чем я имел при себе последние несколько лет.

Осторожно выбравшись наружу, я вернулся обратно в Малые Врата Смерти,в ту же комнатку. Было еще рано, платить дополнительно мне не пришлось.

Часа три я потратил, размещая все новые игрушки там, где я смог бы ихлегко достать, но они не звенели бы при ходьбе. Да, этот навык требуетпостоянной практики. Кто бы мог подумать.

По завершении я имел краткий спор с хозяином, который требовалдополнительной платы за комнату. Он гремел и ругался, а я холодно взглянулна него. Холодный взгляд победил. Ему повезло: если бы холодного взглядаоказалось недостаточно, пришлось бы сверкнуть глазами. А затем я сновазашагал к Кругу Малак, прекрасно зная, как глупо мне появляться там. Ноочень уж много нужного мне располагалось именно в том районе, так чтовполне стоило именно оттуда начать то, что, как я предполагал, окажетсябесплодным поиском.

"Мне нужна временная база, Лойош. Там, где джареги с некоторойвероятностью меня не найдут, и откуда было бы достаточно близко до всехнужных мне мест, чтобы я не тратил все свое время на перемещения."

"Я уже это слышал, босс."

"Ага."

"Последние несколько месяцев."

"Ага. Но сейчас это несколько более срочный вопрос."

"Хорошо. Значит, сейчас мы без проблем найдем такое место, верно?"

"Помощи от тебя никакой."

Я остановился у фонтана, провел рукой по бортику, задумался. Да уж,хуже места не придумаешь, так близко от моей старой конторы...

"Босс, нет!"

"Да, Лойош, да. Там они меня искать не станут."

"Само собой, им и не придется."

"Это сработает, Лойош. Я когда-нибудь по этой части ошибался?"

"На этой неделе, в смысле?"

"А даже если они и узнают..."

"КОГДА узнают."

"Им все же будет чертовски непросто достать меня там. Простоидеальная позиция."

"Да, вот только тебе придется оттуда уйти, а телепортироваться ты неможешь."

"О туннеле не забыл?"

"А ты готов поставить все, что у тебя осталось, что о нем большеникто не знает?"

"Ну прямо уж так и все. Просто многое."

"Босс, это глупо."

Раз уж Лойош уперся, продолжать разговор было глупо. Я прошел дальшеи свернул на Медную улицу. Вот напротив мой старый магазинчик. Глубокийвдох, аккуратно осмотреться, перейти дорогу, и вот она, лавчонка, гдепо-прежнему торгуют "Летним ветром" и "Сладкой водицей" — лучшие сортагрез-травы по лучшей цене в этой части города.

Помещение было небольшим, а травный аромат мог бы быть приятным, небудь он столь концентрированным. Но я вдохнул лишь единожды перед тем, какнырнуть в завешенный шторкой дверной проем и оказаться в задней комнате состолами, стульями, картами, запахом пота и вышибалой с холодным взглядом,который в любую секунду мог вспыхнуть. Нет, этого мне не надо, могу невыдержать. Так что под прицелом двух десятков взглядов я шагнул к нему итихо сказал:

— Передайте Крейгару, здесь Влад. — И улыбнулся. — Если невозражаете.

Руки мои намеренно оставались на виду и в стороне от тела.

Он замешкался, перевел взгляд на напарника, который меня не слышал.Кажется, они обменялись мысленными сообщениями, потом оба пожали плечами итот, с кем я говорил, снова повернулся ко мне и проговорил:

— Обождите здесь.

Я кивнул и исполнил требуемое. Это было нетрудно, разве что междулопатками немного свербило.

Долго ждать мне не пришлось, спустился Особо Крутой парень и сделалмне знак подниматься по лестнице в контору, которая когда-то была моей. Ядолжен был пройти мимо него, открывая ему незащищенную спину с восьмидюймов, идеальная позиция для удара. Да, Лойош и Ротса бдили, да, во главеконторы ныне был тот, кому я полностью доверял.

И все же подниматься было непросто.

Храбрость моя была полностью вознаграждена на верхней ступенькелестнице, когда передо мной появилась широкая ухмылка на лице старогодруга. А заодно и он сам.

— Влад!

— Крейгар. Я поверить не могу, что вижу тебя.

— Входи! Клявы?

— Клявы, — повторил я, — о, да пребудешь ты в райской обители Барланасреди поющих самоцветов.

— Скучновато как-то.

Он самолично провел меня мимо пары своих телохранителей в кабинет,бросив через плечо "Кляву!" Не в первый раз я задался вопросом, трудно лиему общаться с подчиненными, которые в упор его не замечают. Затем он селза мой — вернее, за свой — стол; я опустился на стул напротив, но подвинулего так, чтобы вытянуть ноги.

— Ну, Крейгар, как идут дела?

— Хорошо. Дохода чуть меньше, чем при тебе, но зато куда меньшенеприятностей.

— И никаких пограничных споров?

Он подмигнул.

— Моих дел никто не замечает.

— Мило.

— А у тебя как? Новости есть?

— Думаю, я могу найти вариант, как закрыть основной вопрос.

— "Основным вопросом" ты называешь...

— Ага.

Он присвистнул.

— Чем я могу помочь?

— Для начала, позволь мне остаться здесь.

— Здесь? В конторе?

— Я свернусь в уголке.

Принесли кляву. Я отпил глоток, и день стал лучше.

— Влад, ты серьезно?

— Серьезно. Мне нужно рабочее место. Место, где джареги меня несмогут достать.

— Здесь? Это, по-твоему, место, где джареги тебя не смогут достать?

— Ну в общем да.

— Влад, ты свихнулся еще в дороге, или это случилось уже когда тыприбыл в город?

— Крейгар, кто работает в твоей конторе?

— Джареги, Влад. Знаешь, такие люди, которые хотят тебя убить.

— Ага, и многие из них делали "работу"?

— У меня в конторе? Нет, но...

— А они делают то, что ты им скажешь?

— Я...

— Да?

— Если только узнают...

— Как говорит Лойош, когда узнают. Узнают, да. И тогда им придетсяустраивать на меня покушение в самом неподходящем для этого месте.

— Но каждый раз, когда ты отсюда уходишь...

— Крейгар, второй выход, помнишь? Я о нем знаю.

Он нахмурился, словно я наступил ему на ногу.

— И долго?

— Максимум несколько дней.

Он покачал головой.

— Ладно. Велю убраться в моем старом кабинете, сейчас там кладовка.Это конечно безумие, разрешить тебе тут спрятаться — но ты еще крепчесошел с ума, если намерен это сделать.

— Спасибо, — проговорил я.

— Знаешь, я сам не верю, что меня из-за тебя так и не убили. Ни разу.

— Что ж, посмотрим, сможем ли мы как-то решить этот вопрос, пока нестанет слишком поздно.

— Вот спасибо, Влад.

— Ну а зачем еще нужны друзья?

— Как идет работа?

— Какая работа?

— Твой вариант, как выбраться из-под удара.

— А. Ну, это сложно. Если коротко: я изобрел коммерческоепредприятие, настолько выгодное, что Демон пообещал очистить меня от всехобвинений, если я смогу доказать, что это работает.

— Правда?

— Он так сказал. А я доверяю ему примерно так же, как любому в егоположении.

— И какой план?

Я замешкался, а он поспешно проговорил:

— Нет, это пропустим. Что тебе нужно, чтобы оно заработало?

— Крейгар, ты правда меня об этом спрашиваешь?

— Да. Я пригласил тебя остаться здесь, а сейчас спрашиваю, что тебенужно. Сегодня вечером я уроню камень себе на ногу, а завтра начнупитаться живыми теклами.

"Эй, это..."

"Заткнись."

— Что ж, это честно, — согласился я с Крейгаром.

— Так что тебе нужно?

— Ты знаешь, где можно достать яйцо ястреба?

Он нахмурился.

— Яйцо ястреба. Тебе, я так понимаю, нужно яйцо, ну, магическогоястреба, а не просто яйцо какой-то там птички.

— Точно.

— Спрошу у Деймара.

— Ага. Я надеялся обойтись без этого.

Он хихикнул.

— Да, понимаю. Я, конечно, могу поискать еще где-нибудь...

— Нет-нет. Деймар так Деймар, я ему сказал, что мне, возможно, будетнужна его помощь.

— Тогда моя совесть чиста. Раз уж мне придется смириться с тобой, тыкак-нибудь смиришься с Деймаром. Еще клявы?

— Всегда.

— Хочешь, чтобы я с ним связался?

— Да, Лойош будет тебе благодарен.

"Это точно, босс."

— Что ему передать?

— За час до полудня в задней комнате у Мертуна.

— Сделаю. Деньги нужны?

— Нет, спасибо, пока хватит.

Он приказал доставить послание, потом мы сидели и уютно молчали,ожидая, когда принесут кляву, а потом так же уютно сидели и молчали,наслаждаясь оной. Клява была хороша, и я чувствовал, как уходитнапряжение, которое столь долго копилось во мне.

Мне понадобится яйцо ястреба.

В разных краях он носит имя терноястреб, овражный ястреб,схроноястреб или хохолятник. Имперские природоведы выделяют сточетырнадцать подвидов крылатых хищников, которых в народе называютястребами. Терноястреб обитает во многих краях, включая адриланкскую пущу.Гнезда он вьет в колючих зарослях, самцы сторожат яйца и птенцов, а самкиохотятся. Иные природоведы полагают, что когда-то давным-давно, по волеслучая или чьей-нибудь еще, атира скрестилась с неким крылатым хищником.Быть может. Что, однако, не вызывает сомнений, так это факт, что принормальных условиях подобное существо не могло бы выжить в такой средеобитания, если бы не странная природная девиация, которую мы именуеммагией.

Как и с прочими магическими созданиями, невозможно сказать, какие изего способностей естественные, а какие сверхъестественные. Один момент,снова же, сомнений не вызывает: именно с помощью магии терноястреб прячетсвое гнездо. Поэтому-то так непросто искать его в лестой чаще, заглядываяв каждое гнездо, чтобы в итоге отыскать то единственное яйцо из тридцати,которое ответит на мысленный зов — да, у меня есть нужное свойство.

Поиски не слишком опасны, при условии, что исследователь обладаетнекоторыми псионическими способностями — достаточными, чтобы отпугнутьптицу от гнезда, пока проверяет яйца, и разумеется, имеет достаточныйзапас здравого смысла, чтобы выжить в пуще два-три дня, необходимые наэтот поиск.

Все это я знал, потому что читал "Птицы Юго-Востока" Жескиры, и чтовспомнил, привел дословно. Если вас это задевает, изложите вашипредложения в письменной форме. Превратите их в завуалированные угрозы иотошлите в Черный замок, лорду Морролану. Потом скажете, что получилось.

— Яйцо ястреба, — повторил Крейгар, помолчав. — Слышал я о них, нотак толком и не понял, что они такое и зачем нужны. Это для колдовства?

— Не совсем.

— Для какого-то извращенного волшебства?

— Ну, почти.

— Псионика?

— Вроде того.

— Влад...

— Я не эксперт.

— Начинаю подозревать, что так и есть.

— Заткнись. О яйце ястреба я знаю, что его откладывает ястреб оченьособого подвида, и что его может использовать колдун, чтобы воспроизвестикратковременный эффект круга, и что псионики пользуются им разнымиспособами, и...

— Эффект круга?

— Круг — это из колдовства. Для умножения сил.

— То есть ты не уверен, что оно делает или что оно вообще такое, нознаешь, что тебе нужно яйцо.

— Ага.

— Ну ладно. Что еще тебе нужно?

Я покачал головой.

— Много всякого.

— Тогда, полагаю, начать надо уже сейчас.

— Я уже встретился с Демоном.

— Да, ты сказал.

— Перед тем, как я к нему вошел, он попытался устроить, чтобы меняприкончили. Для импровизации, без всякой подготовки, вышло не так плохо,могли бы и достать.

— Я слушаю, Влад.

— За последние три дня это уже четвертый раз.

— Четвертый?

— Ага. Все — импровизации, увидел-ударил, так что я сумел выжить,но...

Крейгар внимательно на меня посмотрел.

— Тебя зацепили, да?

— И крепко зацепили. Но я выжил.

Он кивнул.

— Ладно. К чему ты ведешь, Влад?

— Я намекаю, что трупы уже есть. И могут быть еще, пока все это незакончится.

— Как в старые времена.

— Да, — согласился я, — как в старые времена.

— Влад, ты в порядке?

— Если повезет, через несколько дней буду.

Он кивнул.

— Еще по кляве, и переключаемся на вино?

— Лучше бы между ними что-нибудь пожевать.

— Пирожки с пареной кетной.

— Только что съел парочку не самых лучших.

— Значит, я закажу самых лучших. Поставщик у меня хороший.

— Но сперва — еще клявы.

— Меня одолевает искушение потребовать отчет.

— А потом послать меня выяснить массу невозможных мелочей неизвестноо ком, и желательно через пять минут, а лучше еще вчера?

— Точно так.

— Ты сильный, ты с искушением справишься.

— Ладно.

Кто-то, просунув голову внутрь, спросил Крейгара, может ли некто спереизбытком согласных звуков в имени отложить выплату на неделю. Крейгарвелел накинуть процент сверху.

Я выпил еще клявы. Когда-то этим занимался бы я. Странное чувство — восновном, конечно, облегчение, но также и печаль по ушедшему безвозвратномиру.

— Вроде как скучаешь по всему этому, а, Влад?

— Кончай изображать из себя телепата и закажи пирожки с кетной.

— Как скажешь, босс.

— Эх, — вздохнул я.

Он велел кому-то из своих принести корзинку пирожков с кетной ибутылку "Каавны". А когда все это доставили, велел посыльному принестиподушку и пару одеял. Парень даже не моргнул, просто кивнул и вышел.

— Я даже и не подумал бы, Крейгар.

— Ты о чем?

— Да так, не обращай внимания.

Плечи у меня обмякли — странно, я и не чувствовал, как онинапряглись. Рука дернулась, как будто за кинжалом, хотя я совершенно несобирался его доставать. Ну и с чего вдруг все это?

— А теперь — вино.

Еще пару часиков мы лениво попивали вино, болтали о том о сем,наперебой вспоминали хорошие и плохие дни, и вообще просто сидели иотдыхали. Глупо такое описывать, но я уже много лет не проводил время втакой приятной компании. Да, сделать предстояло многое, и сейчас мызанимались вовсе не этим.

Но.

Именно в это время свершилась совсем не магическая магия. Именно втечение этих пары часов. Даже когда в желудке плескалось полбутылки вина —когда я поднялся, разум мой стал чист и ясен. Я был настороже и тверд,точно как когда-то — даже думать не хочу, сколько лет прошло с тех пор. Японимал, как же мне повезло в той схватке с подручными Демона. Я долженбыл раньше понять, к чему все идет, и либо дать задний ход, либо нанестиудар раньше. Я был не в лучшей форме. Я был не в лучшей форме вот ужемного лет.

Пора начинать быть.

"Рад это слышать, босс."

"Что именно, Лойош?"

"То, что ты понял, как ты облажался."

"А почему ты раньше молчал?"

"Полагаю, именно это вы, млекопитающие, называете шуткой?"

"Вроде того, да."

"Босс, ты же знаешь, что сделать ничего не мог."

"Раньше тебя это не останавливало."

"Рад, что ты вернулся, босс."

"Спасибо."

"Ну по крайней мере частично вернулся."

"Угу."

Как правильно заметил Лойош, я по крайней мере частично вернулся —вернул прежнего, опытного себя.

Да, я с удовольствием провел бы время с сыном. И еще былаиссола-менестрель, рядом с которой я мог чувствовать, насколько хорош мир- слушая ее песни, перекатывая на языке капли загадочных ликеров, я охотнопоговорил бы о мальчике-текле, которого мы оба знали. Много приятных вещейесть в мире. Но именно это мне сейчас было нужно, я чувствовал это.Чувствовал прилив прежней злой радости, чувствовал, что я не просто щепка,которую волнами несет по течению. Если надо, я мог плыть против течения. Аможет, даже и построить дамбу.

Я попрощался с Крейгаром, спустился по лестнице, потом еще по одной инырнул в туннель. Он вывел меня в относительно безопасную частьокрестностей. Никаких признаков, что за мной следят, не было, так что я,насколько сумел, смешался с толпой и двинулся к заведению под вывеской"Мертун: дегустация лучших вин". Я выбрал именно его, потому что оно былопросторным, здесь почти всегда толпился народ и сюда можно было войтипрямо с улицы. Когда-то — я тогда был существенно моложе — я время отвремени заглядывал сюда просто чтобы полюбоваться, что произойдет, когданапыщенный высокородный драгаэрянин, выходя отсюда с задранным носом,столкнется с другим напыщенным высокородным драгаэрянином, который простопроходит мимо. Забавно, знаете ли. Во всяком случае, было забавно в тедалекие года. С тех пор я стал старым и скучным.

"Заметь, босс, это ты сказал, а не..."

"Заткнись, Лойош."

Мы вошли, избежав столкновений с напыщенными высокороднымидрагаэрянами; я подошел к хозяйке, вручил ей несколько серебряных монет испросил:

— Задняя комната свободна?

Она неодобрительно смерила меня взглядом и ответила:

— Сам бери.

Вместо чашек я взял пару стаканов — предпочитаю, если возможно, питьиз стеклянной посуды, когда-то заразился этим делом у Морролана. И ещеприхватил бутылку местного белого, к "лучшим" я бы его не отнес, но онобыло неплохим и недорогим. Затем перебрался в заднюю комнату, а Лойош иРотса проверили, что никто не уделял нам нежелательного вниманпия. Яплеснул себе немного вина и присел, ожидая Деймара.

"Просто напрашивается произнести речь насчет того, сколь многим мыбудем друг другу обязаны, когда все это закончится."

"То есть когда ты беседовал с Демоном, мы ничем друг другу обязаны небыли?

"Были. Поэтому я и не произношу речь."

Я отпил еще вина. Руки мои совсем не дрожали. Хорошо.

Пунктуальность никогда не была сильной стороной Деймара; он появилсяпочти час спустя, как всегда, зависнув со скрещенными ногами в паре футовнад полом. Я, разумеется, подпрыгнул, но к счастью, в тот миг стакана уменя в руке не было.

— Вот, возьми, — я налил вина и ему. — Спасибо, что отозвался.

Деймар взял свой стакан и внимательно его изучил, подняв к свету. Яне раз видел, как Морролан делает то же самое. Но при виде Морролана состаканом в руке я чувствовал, что он наслаждается игрой света настеклянных гранях сквозь толщу вина; когда так поступает Деймар, у неготакой вид, словно он прикидывает, каким должно быть призматическоезаклинание, чтобы получить тот же оттенок из чисто белого света. Затем онопустил стакан и сделал большой глоток, как если бы ему просто хотелосьпить. Почти уверен, выбери я бутылку самого лучшего вина, было бы то жесамое.

— Итак, Влад. Что тебе нужно?

— Что бы ты сделал, если бы тебе понадобилось яйцо ястреба?

Он нахмурился.

— Яйцо ястреба? Ну, нашел бы гнездо...

— Нет. Яйцо ЯСТРЕБА.

— А. А зачем оно тебе?

Я не ответил.

— А, правильно. Должно быть, это связано с тем, о чем мы говорили впрошлый раз.

— Ага, — согласился я.

— Что ж, раньше они у меня бывали, — сказал он.

— А еще достать можешь?

— Разумеется, — ответил Деймар. — Но может понадобится некотороевремя. Где я могу тебя найти?

— Мою контору помнишь?

— Да. А разве там теперь не Крейгар?

— Он предложил мне воспользоваться его гостеприимством.

— А, понятно. Тогда я принесу его туда.

— Буду весьма признателен.

— Что-нибудь еще?

— Да. Ты когда-нибудь слышал о жезле Уцерикса?

Глаза у него округлились.

— Ну да, разумеется. Вообще-то он как раз у меня.

— Да ну? — изобразил я удивленный вид.

— Точно так.

— Что ж, это очень удобно. Ты не возражаешь, если я одолжу его нанесколько дней?

— Мне опять же понадобится некоторое время, чтобы до него добраться.Он в... — Деймар нахмурился, подумал немного, потом продолжил: — внеудобном месте.

Я даже думать не хотел, сколь воображаемым или многомерным должнобыть место, которое Деймар считает неудобным. Просто ответил:

— Тут особой спешки нет. Если сумеешь принести его завтра илипослезавтра, нормально.

— Ладно, — ответил он. — Еще что-нибудь?

— Да. Поговори со мной.

Деймар озадаченный — любимое состояние.

— О чем?

— О чем угодно. О чем-нибудь, что никак не связано со всем этим — сджарегами, с яйцами ястребов, да неважно с чем. Просто поговори.

— Хм. Даже не знаю, что сказать.

Интересно, такое от него кто-нибудь когда-нибудь слышал?

— А ты все же попробуй, — проговорил я.

Он некоторое время молчал, потом сказал:

— А можешь ты, ну, задавать вопросы, ну или еще как-то?

Что ж, это честно, пожалуй.

— Ладно, — согласился я. Подумал. — Что тебя заботит, Деймар?

— В смысле?

— Что для тебя важно?

— Зачем тебе это знать?

— Предположим, что это важно.

— Хм. — Лицо его стало странным. — Это правда важно?

— Да. Правда.

— Мне нравится изучать.

— Что изучать?

— Да что угодно. Все, что, — он замялся, — все, что позволило бы мнесидеть спокойно.

— Кажется, понимаю.

Деймар кивнул.

— Так что вся суть — тот миг, когда ты что-то вдруг понимаешь?

— Не только, — ответил он. — Еще и весь предшествующий путь. Собиратьфакты, связи между ними. Это мне тоже нравится. Ты знаешь, что яосквернитель?

— Нет, этого я не знал.

Он кивнул.

— Потому-то мне это и нравится. Выискивать частицы прошлого ипонимать, как все было на самом деле.

Я задал еще несколько вопросов, он ответил. Через некоторое время япроговорил:

— Да, это поможет.

— Чему поможет?

— Моему проекту. Мы о нем говорили в тот раз.

— Да, помню. Но какой именно части твоего проекта это поможет?

Полагаю, его склонность делать выводы самостоятельно отключилась,добравшись до вывода, что я не желаю об этом говорить. Или его неинтересовало, что я о чем-то не желаю говорить. Или он вовсе не заметил.Возможен любой из перечисленных вариантов.

— Мне нужно, чтобы кое-кто думал как ястреб, — проговорил я. — Мнеказалось, тут все-таки нужно больше, чем быть непостоянно раздражительными горделиво-скрытным.

Деймар задумался.

— Да нет, — ответил он, — по сути, это все.

"Босс, ты это видишь? Деймар — и чувство юмора. Кто бы мог подумать."

"А ты уверен, что он шутит?"

"Хм."

— Ты мне очень помог, — проговорил я. — Спасибо.

Уголок его рта чуть вздернулся — не уверен даже, что мне это непоказалось.

— Всегда пожалуйста, — ответил он и, не меняя выражения лица, исчез сраздражающе громким хлопком перемещенного воздуха.

"Что ж, босс, это было полезно."

"Да."

"Серьезно?"

"Серьезно."

"Ну как скажешь. Что дальше?"

"Дальше мне нужна юридическая консультация."

"Серьезно?"

"Нет. Почти."

"Уже лучше," — заметил Лойош.

7. Болтовня — или волны

Лойош был неправ. Я к тому, что там не произошло ничего смешного,опасного и даже сколько-нибудь интересного. Я просто добрался до Дворца,где нашел адвоката-иорича по имени Перисил, с которым ранее имел дело. Позавершении обычного обмена любезностями, он спросил, что мне нужно.

Я сказал:

— Я изобрел способ подслушивать псионические переговоры. И мне нужноудостовериться, что это незаконно.

Он моргнул.

— Вам нужно, чтобы это было незаконно?

— Если я собираюсь продать его... неважно. Можете найти причину,почему это противозаконно?

Он закашлялся.

— Даже несколько, наверное.

— Отлично. Люблю иметь наготове несколько вариантов. Сможете сделатьвыжимку?

— Это не моя сфера компетенции.

— Я знаю. Но мне нужна помощь.

Мы еще какое-то время препирались, потом он проговорил:

— Думаю, то, что вам нужно, это имперское коммерческоезаконодательство.

— Хорошо. Можете подсказать мне эксперта по имперскому коммерческомузаконодательству?

Иорич покачал головой.

— Нет таких экспертов. Оно слишком сложное.

— Тогда...

— Вот. Дайте я сам взгляну.

Откопав у себя на полках нужный фолиант, Перисил перелистал его,кивнул и указал мне нужный абзац.

— Э...

— Я объясню, — сказал он.

Выслушав подробности связей между имперскими секретами и коммерцией,я кивнул.

— Да, подойдет. Я могу одолжить у вас эту книгу?

Перисил вложил закладку на нужное место и передал мне фолиант. Япоблангодарил его и оплатил затраченное на меня время. Никогда еще невыкладывал столько исключительно за то, что сидел и слушал то, что мнеговорят. С другой стороны, работали у меня "бабочки", которые именно такими зарабатывали, причем как бы не побольше.

Лойош и Ротса сопроводили меня до туннеля, который вел в мою контору- то есть, теперь уже в контору Крейгара.

Который и спросил:

— Мне заказать чего-нибдудь поесть? Прости.

— Ублюдок, — проговори я и сел обратно. — Да, я заплачу. Йеско?

— Лучше оттуда, где ты никогда не ел. На всякий случай.

— Хорошая мысль.

В итоге нам досталась большая миска риса с шафраном и утятиной.Никогда такого не пробовал; очень вкусно. Лойош, тот и вовсе заявил, чтобымы отныне только этим и питались. Мы сидели, ели, болтали — а мне вдругстало грустно: насколько же мне не хватало таких вот моментов, когда мы сКрейгаром просто сидели и болтали о чем-нибудь; и как бы там все ниобернулось, подобных моментов у нас будет не слишком много. А потомвыкинул все это из головы: такие размышления до добра не доведут, а в моемслучае тем более. В руках у Крейгара появилась бутылка белого вина изГвинчена, я такого раньше не пробовал. Он положил ноги на мой стол.

— Много всякого мы вместе разгребли, а? — проговорил он.

— Заткнись.

Он явно удивился, но ничего не сказал.

— Мне надо придумать, как повидать сына, — сказал я.

Он прикусил нижнюю губу.

— А это нельзя отложить до пока все не кончится?

— Слишком велик шанс, что я тогда буду мертв.

— Это на тебя не похоже, Влад.

— Что не похоже, фатализм? Я всегда был фатализмом.

— Нет, ты всегда говорил, как фаталист — но никогда так недействовал.

— Зараза, — выдохнул я.

Он подмигнул и разлил вино по стаканам. А потом замолчал и дал мнеподумать.

Каждый раз, когда что-то в Доме Джарега меняется, все начинаютнервничать и оглядываться по сторонам. Все сделки резко сокращаются впоисках равновесия между "нарваться на неприятности, которых ты не ищешь ине можешь себе позволить" и "показать слабость". Насколько ты позволишьсоседям надавить на себя? Насколько ты сам сможешь надавить? Где провестичерту? Как только все обо всем договорились и дела устаканились, все членыОрганизации расслабляются, потому что теперь можно просто вернуться кмирным делам, пока не придет следующая волна, но это уже более-менееограниченный и управляемый процесс, просто надо договориться о правильномразделе пирога, кому сколько.

Я намеревался устроить довольно большую волну.

Чуть позднее Крейгар поднял стакан, отсалютовал мне, выпил ипредоставил мне решать, какой будет следующий шаг.

Прошу прощения. Предоставил НАМ решать, каков будет следующий шаг —ибо Лойош, как оказалось, имел немало что сообщить относительно моей идеи.Впрочем, ничего особенно полезного. Подробности опущу. В итоге мы сновапрошли в туннель, я нашел тайничок Киеры и, как обещано, отмычка уже былатам. Она очень удобно устроилась у меня в ладони — обычная на видкрючкообразная штучка, небольшая и на ощупь холодная. Может, я бы ипочувствовал в ней магию, не будь у меня на шее Камня Феникса. Я былуверен, что она сработает, простой поворотной отмычкой я и сам умелпользоваться. Хотелось рассмотреть ее получше, но дело было снаружи, азначит — небезопасно, так что я вернулся в туннель и снова оказался вконторе у Крейгара.

В вестибюле за делами присматривала пара крепких парней. Они кивнулимне, я — им. Шагнул в комнатку, где мне предстояло спать, и остановился,не веря собственным глазам. А спустя минуту проговорил:

— Здравствуй, Коти.

— Здравствуй, Влад.

— Как ты узнала, что я тут?

— Крейгар прислал сообщение.

— А. А где...

— С ним Норатар.

Я кивнул, не зная, что сказать. Она сообщила:

— Мы попробуем устроить, чтобы ты повидал его, но я хотела...

— Я понимаю, — кивнул я. — Хорошо. Э, может, присядешь?

— Может быть.

Найти пару стульев было несложно. Но я очень хорошо почувствовал,какое между нами расстояние, когда мы поставили их в пустой комнате.

— Твой дом охраняет имперский гвардеец.

Губы ее сжались, она кивнула.

— Я над этим работаю.

— И там была пара джарегов.

— Постой, ты что, был там?

— Ага. Три дня назад.

— Они пытались тебя убить?

— Ага.

— Перед моим домом?

Я кивнул.

— Там, где живет мой сын.

Выпустил подлокотник и расслабил руку. Это было нелегко.

Ноздри ее раздувались, я чувствовал, как она сопоставляет информацию:угроза ей, угроза Владу Норатару. Коти стиснула зубы.

Я сказал:

— Я работаю над этим, но...

Остановился на этом "но" и замолчал. Минуту спустя она проговорила:

— Прости, Владимир, но пытаться увидеть его для тебя сейчас опасно.

Я кивнул.

Глаза у Коти глубокие, тепло-карие. Я сказал:

— Я начал один проект. Мне надо его завершить.

— Проект связан с теми слухами, которые до меня дошли?

— А что говорят слухи?

— Что там замешана куча денег.

Вряд ли мне стоило жаловаться на слухи, раз уж я сам потратил столькосил, чтобы запустить их.

— И поэтому ты пришла сюда?

— Нет, я пришла сюда увидеть тебя.

— Ладно.

— Владимир, над чем ты работаешь?

— У меня есть план. Если все сработает, джареги от меня отстанут. Рази навсегда.

Мне пришло в голову, что даже если план не сработает — оно уже тогостоило, увидеть этот ее взгляд.

— Ты можешь это сделать? — спросила она.

— Думаю, да.

— Я могу помочь?

— Да. Отправляйся в надежное место, пока все не закончится. Берегисебя и мальчика. Так вы сбросите с моих плеч громадную тяжесть, и темсамым поможете мне.

Уверен, предлагая помощь, она имела в виду несколько другое, однакоминуту спустя кивнула.

— Я останусь у Норатар.

— Идеально, — согласился я. Потом: — Как мальчик?

— Так же хорошо, как и в том месяце. Может, скучает по тебе.

Улыбка сама по себе всплыла у меня на губах.

— Хорошо.

Ответная скупая улыбка обозначала, что она изображает "и вовсе это несмешно". Длилось это с минуту, потом я отвел взгляд, и она тоже.

И хватит об этом, ладно?

— Как вообще дела?

Коти сообщила мне массу подробностей, в основном насчет ВладаНоратара, о которых я упоминаю, потому что они доказывают, насколько этозамечательный ребенок, но поскольку дело это глубоко личное, придется ваммне поверить. Наконец, она сказала, что ей пора уходить.

Я кивнул.

— Рад, что ты пришла.

— Я тоже, — ответила она.

Я старался не смотреть ей вслед, это лишь усугубило бы все. А когдаона ушла, я долго сидел, смотря в никуда. Можно было разве что сказатьЛойошу спасибо за то, что молчал, но в этом не было необходимости. Иснова, хотя уже по другой причине, я долго не мог заснуть.

Посмотрим вот с какой стороны: организация вроде той, что у джарегов,работает, поставляя всякие штуки, которые люди желают иметь, но закон имэтого не дозволяет, либо же их незаконные варианты дешевле или лучше.Согласно репутации джарегов, насилие используется лишь случайно иэффективно. Говорю как тот, кто многие годы отвечал за это самое насилие:насчет эффективности — чистая правда, насчет случайности — некотороепреувеличение.

Насилие имеет четкие причины. Имеет четкие причины и преувеличение.Люди, которые ежедневно преступают закон, не слишком беспокоятся насчетврезать кому-нибудь по морде рукоятью кинжала или сломать ему ногулепипом. Ты либо учишься относиться к этому как к чему-то случайному,потому что все время имеешь с этим дело, или ты имеешь с этим дело, потомучто имеешь подходящую для такого натуру; или и то, и другое. А еще,поскольку нам — прошу прощения, уже не "нам", — нельзя положиться наИмперию в плане того, чтобы все члены организации следовали установленнымправилам, приходится и этот вопрос взять на себя. И наконец, в том редкомслучае, когда кто-либо не принадлежащий к Дому Джарега вдруг серьезнопереходит им дорогу, очень полезно иметь репутацию безжалостных сукиныхсынов. Когда противник перепуган, обычно уже нет нужды на самом делетворить с ним то, чего он так боится.

Вот как работает насилие, и вот почему в интересах джарегов —преувеличивать его. Стоит, однако, помнить, что насилие стоит денег — илинадо заплатить тому, кто возьмет на себя эту работенку, или потому что егосуществование мешает делам, или же и то, и другое.

Понимаете ли, главный интерес джарегов — деньги. Деньги позволяютлучше жить, блюсти собственную безопасность, и даже демонстрировать всем икаждому, насколько ты хорош или важной личностью являешься, если для тебяэто имеет значание. Насилие или угроза насилием — это способ защититьденьги; но именно деньги тут важны. На это-то я и полагался.

На самом деле все, однако, не столь просто.

Допустим, у вас в управлении ссудная касса, несколько игорных домов ипарочка борделей. Кто-то приходит на вашу территорию, портит игру, грабитбордель и угрожает вашим людям. А потом приходит к вам и желает загладитьсвою вину, предложив некоторую сумму денег. Вряд ли стоит ожидать, что вывозьмете эти деньги. Деньги, конечно, хороши, но не в том случае, если всевидят, как вы позволяете этому кому-то вытереть об себя ноги и уйти живым.Такие быстро вылетают из дела. И нередко — навсегда, послужив нагляднымпособием своим преемникам и работникам анатомического театра.

Само собой, виновник может предложить так много денег, что вы,пожалуй, передумаете и возьмете их, приняв извинения. Но это должна бытьцелая куча денег. И не горстка монет на столе, а нечто сравнимое сокрестными возвышенностями — пусть не горой Дзур, но хотя бы с БелойВершиной.

В такой вот примерно позиции оказался я, только вот у меня не былозолотых гор. Зато, надеялся я, у меня есть нечто столь же хорошее.

А если я ошибался, скоро это станет ясно.

Спал я достаточно хорошо, чтобы по пробуждении осознать — в последниегоды мне редко удавалось столь качественно выспаться. Хорошо. Пробужденноеобоняние учуяло запах клявы, что заставило меня заглянуть в кабинетКрейгара, который вместо "доброе утро" что-то проворчал и кивнул мне нанакрытый стакан. Клява была все еще горячей.

Не помню, чтобы Крейгар по утрам бывал столь неприветлив, однако,возможно, это просто потому, что тогда боссом был я, а может, тогда ему неприходилось вставать в такую рань. Так или иначе, он ничего не сказал, ая, допив кляву, занялся наведением блеска и заточки на все свое железо.Закончив, немного потренировался — из левого рукава в правую руку, излевого сапога, из плаща с обеих рук, через плечо справа... М-да, практикимне определенно недоставало.

Через пару часов навыки несколько улучшились — некоторые умениявосстанавливаются достаточно быстро. Крейгар повесил на стену мишень, чтопозволило мне побросать ножи в противника, который не пытался меня убить;вполне успешно.

В общем и целом я чувствовал себя несколько лучше насчет собственнойспособностью выжить. И как раз размышлял над тем, каким должен быть мойследующий ход, когда ход этот сделали сами джареги.

Я имею в виду, что с точки зрения безопасных мест, я полагал, что моедостаточно надежно: в конторе у Крейгара добраться до меня им никак, развечто подкупить кого-то или внедрить своего человека. О, полагаю, джарегимогли бы устроить полноценную войнушку со штурмом здания или вообще еговзорвать, но будем серьезными: они так не работают. Империя оченьрасстраивается. Поэтому — да, я полагал, что тут вполне безопасно; а чтоЛойош мысленно возражает, так он делает это почти всю свою жизнь.

Я как раз ходил взад-вперед по комнатке, где провел ночь, обсуждая сЛойошем подробности плана, когда услышал за дверью возбужденные голоса итяжелые шаги. Коснувшись рукояти Леди Телдры, я побежал на звуки.

Шестеро людей Крейгара стояли перед столом, за которым сидел Мелеставдо того, как я убил его^[1]. Двое с обнаженными клинками, остальные спотупленными взорами. На полу кровь. Много крови. И тело.

— Так, — сказал один из них, — тут он в безопасности. Найдите лекаря.

ОН?

Я шагнул поближе, наткнулся на взгляд одного из телохранителей ибыстро передумал. Просто спросил:

— Это Крейгар?

Телохранитель имел тонкие губы, высокий лоб и мощные плечи. Помолчав,он кивнул.

— Как он?

— Удар в спину, задето сердце. Еще дышит. Послали за лекарем.

— Как они его вообще заметили?

Он передернул плечами.

— Где они его поймали?

— На Круге Малак.

Я шагнул вперед, на сей раз меня пропустили.

Крейгар лежал лицом вниз. Да, он еще дышал, но удар был смертельным.Кому и знать, как не мне — опыта у меня в этих делах достаточно. Вопросвремени, и времени этого осталось всего ничего. Пожалуй, врач тут уже непоможет. Довольно трудно прикончить кого-то ударом ножа, чтобы вот так раз- и все. Да, я такое делал, и не так уж редко, но дело это все равнонелегкое. Тот, кто поработал здесь, точно знал, что делает.

Одно долгое, долгое мгновение я просто стоял, замерев, и смотрел нанего. Потом всколыхнулся. Умирает, но еще не мертв. Может быть, можетбыть... Я обнажил Леди Телдру, телохранители резко развернулись.

— Спокойно, — заметил я, — это просто в порядке предосторожности.Уберите телепортационный блок.

Словами этими я их не убедил. И не склонил на свою сторону. Одиноткрыл было рот, но я велел:

— Нет времени на споры. Сделайте как я сказал.

Все так же держа Леди Телдру, я снял амулет с шеи и убрал в футляр.Что-то начал говорить Лойош, потом замолчал — он тоже понял, чтобесполезно.

Да-да, прямо сейчас, в разных местах по всей Адриланке, волшебники —и, вероятно, наемные волшебницы — одновременно выдохнули: ага, вот ты где.

Ну и пусть.

Я вызвал перед мысленным взором лицо, голос, а главное, общеемироощущение. Она невысокая, раздражительная — и очень хорошо разбираетсяво многих материях.

"Влад? Я сейчас довольно-таки занята..."

"Алиера, Крейгар ранен. Умирает."

"Да? — отозвалась она. — И?"

"И я должен его спасти."

"Желаю удачи."

"Алиера."

"Что?"

"Это же Крейгар."

"Я рада, что ты понял."

"Алиера, его ранили, потому что он мне помогает."

Молчание. Телепатический вздох.

"Ты рядом с ним?"

"Да."

Хлопнул перемещенный воздух, и она сказала вслух:

— Ладно, пусть так. Но ты мне должен.

Еще до конца этой фразы телохранители Крейгара обнажили клинки.Небрежным жестом Алиера отправила их в короткий полет к дальней стене. Яне о клинках говорю, а о телохранителях.

— Все в порядке, — сообщил я им. — Она пришла, чтобы помочь. — И,Алиере: — Должен тебе? А как насчет твоей собственной жизни?

— Моя жизнь ничего не стоит, — ответила она. — Это унизительно.

Телохранители поднялись. Оружие в руках, взгляды прикованы к Алиере,но с места они не двигались.

— Ладно, — согласился я, — буду должен.

Она кивнула.

— Парни, — сказал я, — уберите оружие, ладно? Я серьезно. Не дразнитедракона, добром это не кончится.

Тип с кривыми ногами и густыми бровями ответил:

— Ну ладно.

Оружие исчезло, однако Алиера внимания на них уже не обращала: онашагнула вперед и опустилась на колени рядом с Крейгаром. Осмотрела его,покосилась на меня:

— И еще ты платишь за то, что мое платье очистят от крови.

Я ничего не ответил. В частности, удержался от замечания, что какминимум при мне одежда Алиеры многажды бывала заляпанной кровью (почтивсегда — чужой). Вместо меня это заметил Лойош, но его слышал только я.

— Неплохой удар ножа, — заметила Алиера. — И еще на нем упокойноезаклинание.

— Упокойное? — переспросил я. — Ты это только что выдумала?

— Термин, не заклинание.

— Отменно, — оценил я. — В смысле термин, не заклинание. Можешьсделать так, чтобы он не умер?

— Нет, если будешь меня отвлекать, — отозвалась она.

Пальцы ее ткнулись в спину Крейгара в нескольких местах рядом сторчащим ножом. Потом ладонь Алиеры скользнула ему под грудь, плечинапряглись. Я ощутил вихрь энергии волшебства, что напомнило мне снованадеть амулет, после чего я уже этого не чувствовал. Вернул в ножны ЛедиТелдру.

"Отличный трюк, босс. Они точно узнали, где ты находишься, потом тыхитро исчез снова, но остался на месте. Так ты их обдурил."

Я не обращал на него внимания, а Алиера не обращала внимания вообшени на что, продолжая работу — которая состояла в исследовании пальцамитела вокруг раны; по крайней мере это была понятная мне часть. Я разжалкулаки. Через минуту снова разжал кулаки. И замер, наблюдая.

У меня шея затекла, пока я старался одновременно не мешать Алиере инаблюдать, что она делает. Последнее было бесполезно, ибо на видимомуровне она не делала ничего. Разумеется, на самом деле Алиера твориламногое, и я надеялся лишь, что этого хватит. Лойош переступал с ноги наногу у меня на левом плече. Иногда это значит, что он нервничает; иногда —что сам успокаивает меня. Не уверен, что разница есть, но сам он еечувствует, сейчас он меня успокаивал.

Весьма кстати.

Крейгар закашлялся; я счел это положительным признаком, однако Алиеравыплюнула нечто совсем не подобающее высокородной госпоже, относительнодурацких легких.

На лестнице началось шевеление, внезапно сверкнуло с десяток клинков- включая мои, как я заметил уже после того, как. Причиной беспокойстваоказался лекарь, которого тут же и отослали туда, откуда он прибыл. Мыубрали оружие. Алиера не прекращала работать. И шепотом ругаться. Я виделлишь ее спину, но готов был держать пари, что она свирепо оскалилась.

Минуты три спустя она остановилась и покосилась на меня.

— Я его теряю.

— Неужели ничего нельзя...

— Можно. Убери всех вон отсюда.

Когда Алиера переходит на такой тон, лично я не спорю. Остальные нанее неприязненно посмотрели, но послушно вымелись вон. Кажется, противмоего присутствия она не возражала, так что я остался. Как только ониушли, Алиера проделала несколько манипуляций со своим ожерельем и отделилаот него маленький круглый камешек темно-синего оттенка, какие узнал бывсякий, кто знаком с древним волшебством. Ну и я, разумеется. А потому немог не рассмеяться:

— Хорошо, что ты всех выгнала, Алиера. А то неправильно было бынарушать закон в присутствии толпы головорезов-джарегов.

Она сверкнула очами.

— Влад, ты хочешь, чтобы его спасли, или нет?

— Да, миледи, заткнулся, миледи.

Она снова занялась Крейгаром.

Я шагнул поближе. Она коснулась камешком его спины и снова надавилапальцами на рану, камень потемнел и окрасился красным, по гладкойповерхности пробежали всполохи.

— Что?.. — выдохнул Крейгар и заорал.

— Лежи смирно, — велела Алиера. — А еще лучше, поспи пока.

Голова его снова рухнула на пол. Алиера выдохнула нечто глубокоодобрительное.

— Возможно сотрясение мозга, — проговорила она, — если бы только...ладно, неважно.

Минут десять спустя я внес свою лепту в процесс: нашел салфетку ипромакнул пот со лба Алиеры. Всегда рад помочь.

— Смерть — это процесс, — заметила Алиера.

— Да, — согласился я.

— В некотором роде он, можно сказать, мертв. Но на самом деле егосердце просто не может перекачивать кровь. Так что мне придетсяискусственно поддерживать кровообращение, пока я его восстанавливаю.

Нож приподнялся на дюйм. Она продолжала работать.

— Мало кто из волшебников смог бы одновременно восстанавливатьсердце, сращивать кровеносные сосуды, поддерживать работу прочих органов иследить, чтобы нервные окончания в мозгу не начали отмирать. Это непросто.Так, чтобы ты знал.

— Я знаю, — заверил я.

Еще через несколько минут она вынула нож из раны и отложила всторону. Сразу потекла кровь, но Алиера коснулась раны пальцем, и оназакрылась. Потом она положила поверх раны ладонь и замерла.

А синий камешек где-то в процессе исчез.

Потом Алиера отодвинулась и выпрямилась.

— Готово.

— Он все еще без сознания.

— Я усыпила его. Вопли меня раздражают.

— Но ты же можешь его разбудить, правда?

— Да, но он тогда ляпнет что-нибудь, я его прикончу — и получается,что потела зря.

— А. Ну тогда спасибо тебе.

Она кивнула, поднялась, сделала неопределенный жест в сторонуКрейгара и исчезла. Он шевельнулся.

— Ох, — выдал он.

— Да уж я думаю. Потерпи, сейчас вернусь, не шевелись.

Я заглянул в соседнюю комнату — собственно, кабинет Крейгара — исообщил его людям, что можно уже выходить. Они так и поступили, а чтосмотрели на меня несколько странно, так мне ли привыкать.

Крейгар повернулся набок, попытался встать, но не смог. Двоеподручных подхватили его и усадили в кресло. Выглядел он очень и оченьбледным.

— Помнишь, я велел не шевелиться? Ты не послушался.

— Что случилось? — спросил он.

Плечистый тип поднял нож и показал Крейгару. Он впился в неговзглядом, но в руки брать не стал. Потом посмотрел на меня:

— Промахнулись?

Я покачал головой.

— Алиера.

— Что, правда? — Он хохотнул и тут же сморщился. — Ей навернякапонравилось. Что ты ей пообещал?

— Что она сможет тебя убить, когда ты мне больше будешь не нужен.

— Что ж, разумно.

— Крейгар, как они тебя заметили?

— Влад, ты же меня замечаешь. Иногда. В конце концов. В смысле, я жене полный невидимка, просто это не так просто.

— Угу. Я всегда думал... ладно, неважно. Болит?

— На самом деле нет. Скорее судорога, чем настоящая боль. Но я дикоустал. Алиера оставила инструкции?

— Нет.

Он фыркнул.

— Ну разумеется. Что ж, если я сыграю в ящик, можешь забирать токресло, которое ты мне оставил.

— Кто это был? Кто тебя отработал?

— Мне-то откуда знать? Удар был в спину.

— Кроме как помогая мне, ты ничего в последнее время не делал такого,чтоб кого-то достать?

— Да не помню такого.

— Ладно.

— Влад, если тебе сейчас сорвет крышу, толку не будет.

— Я не собираюсь...

— Как рука?

— Какая рука?

Усилием воли я заставил себя отпустить эфес шпаги. А рукудействительно свело судорогой, до боли.

— Рука нормально, — сказал я.

— Ага, конечно. — Он скривился. — Как и моя спина. Глупо беситьсяиз-за того, что они попытались меня прикончить. Они знают, что я тебепомогаю, они хотят добраться до тебя. Так все и происходит. — Он попыталсяпожать плечами и снова скривился.

— И вовсе я не бешусь.

— Ага, и усы у тебя не растут, — согласился он.

Я сообщил ему, кто он есть; Крейгар кивнул.

— Дай мне нож, — сказал я.

Он взглянул на меня.

— Можешь выяснить, кто это был?

— Обычно они не защищаются от колдовства. Стоит попробовать.

— Ладно, Влад. Но не думаю, что это нам что-нибудь даст, навернякапросто наемник.

— У меня есть пара мыслишек.

— Ладно, бери.

— Моя лаборатория в порядке?

— Да кому она сдалась-то.

— Значит, скоро увидимся, — сказал я.

Он кивнул и закрыл глаза.

Я развернулся, остановился, взглянул на него, сидящего за столом.Воспоминания роились в моей голове, пермежаемые разными мыслями. Сам незнаю, сколько я так простоял. Потом решил, что если он откроет глаза иувидит меня на пороге, нам обоим будет неудобно. Да убережет меня Барланот всяческих неудобств.

Я вышел и направился к лестнице черного хода.

Когда эта контора еще принадлежела мне, я устроил в подвале особоеместечко для занятий колдовством, которое называл на традиционныйвосточный манер непонятным мне самому словом. Там все осталось примернотаким же, как было, с поправкой на несколько слоев пыли. Несколько минут ястоял там, купаясь в старых воспоминаниях.

"Босс, прошло немало времени. Ты уверен, что справишься?"

"Так-то ты мне помогаешь, да?"

"Ты зол, и собираешься сотворить заклинание. А это..."

"Лойош, я в порядке. Ты..."

"Босс, такая у меня работа."

Помолчав, я согласился.

"Да, ты прав. Ладно."

"Не торопись, босс."

"Ладно. Но у нас не так уж много времени."

"Полчаса потерпит."

"Хорошо."

Так что я присел прямо на пыльный пол, прислонился головой к стене исделал вид, что сплю. Ну хотя бы они не пустили в ход Морганти. Ужечто-то. Журкая вещь — оружие Морганти. Так джареги хотят поступить сомной. Умертвить, умертвить окончательно, чтобы моя душа не отправилась нареинкарнацию или во Врата Смерти, а просто была уничтожена. Конец всего.Пустота. Я не мог с этим смириться. Ни за что.

Помню, в двести сорок первом году был тип по имени Фалот. Изсиловиков, больше спеси, чем здравого смысла, и когда он не смограсплатиться с долгами, то намекнул, что если его не оставят в покое, онобратится к империи. Что еще хуже, когда его не оставили в покое, он так исделал. Чем доставил многим серьезным людям много серьезных неприятностей.

Как оказалось, столько денег ему было нужно главным образом для того,чтобы покупать подарки своей любовнице-креоте с весьма дорогостоящимивкусами. Когда джареги начали ему угрожать, он принялся ходить к ней вразное время и разными маршрутами, и даже телепортироваться, чтобы былонадежнее. Только вот телепортироваться сам он не умел и специально платилволшебнику, который жил в квартале от него. Я поймал его прямо у домаэтого волшебника. Это случилось очень быстро. Как и должно быть. Я имею ввиду, это ВСЕГДА должно происходить быстро, потому что совсем не надо,чтобы у цели появился шанс нанести ответный удар. Но с клинком Моргантиработать следует чрезвычайно быстро, потому что исходящую от него мощьчувствует даже слепоглухонемой. Его и хранить-то следует только вспециально зачарованных ножнах, а обнажив — пускать в ход как можнобыстрее. Ножны были у меня на левом боку, для удара наискосок. И я ударилдостаточно быстро, сквозь левый глаз прямо в мозг, наверняка. Выглядел онудивленным. У них всегда удивленный вид.

Я не знаю, кто и как в итоге достанет меня, но почти уверен, что и уменя тогда будет удивленный вид. А если это окажется Морганти, после небудет уже ничего, ничего, ничего...

"Хорошо, Лойош, пожалуй, я готов."

"Тогда поехали, босс."

8. Волны — или магия

Вычистив жаровню, я засыпал в нее свежего древесного угля из ведра.Нашел свечи и установил их, черные и белые, вокруг жаровни. Потом сняламулет. Ну, они ведь и так знают, где я, правда?

"Лойош, не следи за заклинанием. Следи за тем, что снаружи — чтобыникто не появился, нарушив мое уединение, в общем, чтобы мне тут ненавредил никто посторонний, ты понял, в общем."

"Хорошо, босс. Но..."

"Да?"

"Ты уверен, что справишься, босс? Последний раз ты такое делал многолет назад..."

"Да нормально все. Заклинание-то простое."

Особого запаса ингридиентов не сохранилось, однако такому заклинаниюмного и не нужно. Я нашел все необходимое и выложил в ряд перед жаровней.

Раз уж я вернул себе связь с Державой, именно ей я воспользовался,чтобы разжечь уголь и запалить свечи, двигаясь по кругу в противоположномнаправлении. Взял нож — левой рукой, за клинок, рукоятью над огнем. Впламя отправились фенхель и тмин, а с ними щепотка розмарина — этот простопотому, что он приятно пахнет. Очень похоже на кулинарию. Ну, на самомделе совсем не похоже, но часть ингридиентов совпадает.

Я сидел перед жаровней, наблюдая за тлеющими углями и вдыхая дым. Ножбыл тяжеловат, но это потому, что я сам мелкий — во всяком случае, еслисравнивать с драгаэрянами. Клинок в моей руке потеплел. Я касался кровиКрейгара, дым смешивался с потом и кожным салом того, кто последним держалв руках это оружие.

Дыхание мое было ровным и глубоким: вдох через нос, выдох через рот.Дыхание колыхало пелену темно-серого дыма, который клубился над жаровней,смешанный со следами того, кто убивал за деньги, точно как я — как якогда-то, — вот только если ты убиваешь, в смысле, выходишь из дому ивтыкаешь в кого-то клинок, есть ли разница, почему именно ты это делаешь?Сквозь дым плыли разные "почему", а перед взором моим стоял уже не пыльныйподвал. Я ушел, заблудился в собственной голове, в коридоре "почему". Длятого, кого ты только что прикончил, никакие "почему" уже не имеютзначения. Деньги. Честь. Долг. Или радость осознания что ты, хотя бы намгновение, становишься самой важной персоной в чьей-то жизни. Знавал ятаких. Работал с ними. Нанимал их. И кто я сам после этого? Дурацкийвопрос. Я потянулся и создал связь со своей целью, сделал ее плотной.Некоторые вещи просто приходится делать — или так, или живи под прессомимперии. Я не хотел так жить, и выбрал то, что должен был. Может, этотпарень тоже был таким. Или, возможно, он убил по одной из иных причин.Неважно, а впрочем, как раз нет, важно — это важно, потому что я долженбыл отыскать его, поймать его, привести ко мне, превратить струйкитемно-серого дыма, щекочущие мне ноздри, горло, глаза — в воздухе, в своемсознании, плывущие, скользящие, позволяющие Деланью случиться, и вот нетуже сердцебиения, дыхания, тела, а есть только знание, кто он и что онтакое. Ничто и нигде, все и везде, и вот он, образ, который оформился вмоем сознании еще до того, как я осознал, что он уже там.

Нет, "образ" не совсем правильное слово. Скорее ощущение, вкус егоприсутствия. Не так уж много, но уже что-то. Все, что мне оставалось, такэто...

Ой.

На этом этапе я превращал ощущение присутствия в псионическийотпечаток, помещенный в кристалл. Вот только я напрочь забыл подготовитьэтот кристалл перед ритуалом. Что называется, долгое отсутствие практики.

Я мог бы сказать, что держал заклинание, одновременно пытаясьсообразить, что делать, да только это и в малой степени не описывает,насколько трудно одновременно сохранять связь со столь туманной материей,как чужое сознание, и при этом собственно думать. Я, конечно, мог развеятьзаклинание и потом повторить его заново, но для этого я слишкомразозлился. Рванув завязки кошелька, я достал из него монету. Ей ивоспользовался.

В итоге все прошло как нужно, я развеял заклинание и позволил себеощутить усталость и смущение. Лойош проявился в моем сознании, но ничегоне сказал. Все-таки у него прекрасно развит инстинкт самосохранения.

"Что-то было, Лойош?"

"Тебя засекли, босс, но нападений не было."

"Вот и ладно."

"А может, наденешь эту штуку?"

"Сейчас. Сберегу тебе один перелет."

"Давай поскорее, босс. Они наверняка уже что-то готовят."

"Ага, — кивнул я, — как всегда."

Подождал еще несколько минут, как раз до начала следующего часа. Мы сДеймаром не все успели обговорить, но возможно, он, как обычно в этовремя, открыт для связи. Я потянулся и — да, вот он. Когда его щиты неподняты, это все равно, что забросить удочку в озеро — и рыба идет наприманку сама, если в этом озере она вообще водится. (Да, я однаждырыбачил. Не понравилось.)

"Привет, Влад. Тебе что-нибудь требуется?"

"Если ты не занят, мне нужно найти кое-кого. У меня есть..."

"Псионический отпечаток, помещенный в кристалл?"

"На самом деле, в однодержавковую монету."

"А? А почему в монету?"

"Эксперимент. Всегда хотел попробовать это заклинание с чем-то кромекристалла, подвернулась возможность."

"Хорошо. Ты где?"

"В своей старой конторе."

"Буду там."

Я уже хотел сказать спасибо, но его присутствие уже пропало из моегосознания. Я снова надел амулет и почувствовал, как плечи сразу немногорасслабились.

"Эй, босс, а как насчет второго заклинания?"

"Второго... черт. Напрочь забыл."

"И ты собираешься снова затевать то же самое?"

"Не знаю. Может, попрошу помощи у Морролана. Сейчас не хочу и думатьоб этом."

Лойош не стал развивать тему, а я поднялся наверх, намереваясьвстретить Деймара.

Проверил, как там Крейгар — спит в кресле, но вроде порядок. То идело проходили его люди, также проверяя самочувствие босса. Взгляды их яне взялся бы оценить однозначно, однако там не было явной враждебности. Ноесли единственная причина, почему меня не трогали, было распоряжениеКрейгара, а он сейчас не в том состоянии, чтобы его подтвердить, а еслиони еще и сообразят, что именно из-за меня он сейчас не в том состоянии —может получиться интересно.

Ага, интересно в стиле "ой, а вот я и мертв, и душа моя навсегдауничтожена, как интересно".

За главного остался тип по прозвищу Продан. Я сообщил ему, что долженпоявиться такой парень по имени Деймар, он со мной и мы собираемсявыяснить, кто хотел видеть Крейгара в числе покойников.

— Хорошо, — ответил он и сел рядом со столом Крейгара.

Признаться, меня впечатлило, насколько хорошо Крейгар справляется смоей прежней территорией — лишь теперь, когда его вывели из строя, янаконец осознал, насколько плотно тут все на него завязано. Мысленносделал себе пометку: ни слова ему об этом не говорить. Однако это такжезначило, что с хорошей вероятностью никто из его людей не предаст меня, неубьет и вообще не будет делать всяких неприятных вещей.

В соседней комнате стояли несколько мягких стульев, прямо напротивстола — за которым в памяти моей до сих пор сидел Мелестав. Я позволилсебе минутную слабость и как следует обругал покойника. Ненавижу, когдакто-то, кто мне нравится... ладно, забудем. Минута прошла, не дослабостей. Тем более что по лестнице уже взбегал Деймар — я узнал шаги ещедо того, как он появился на пороге.

— Привет, Влад.

— Деймар. Вот. — Я бросил ему монету. Он ее не поймал, но левитировалсебе в ладонь еще до того, как она звякнула об пол. Полагаю, именнопоэтому он ее и не поймал, просто чтобы пустить в ход свое умение.

Деймар внимательно изучил серебряный кружок и сказал:

— Хм.

— Годится?

— О, безусловно. Удивительно, как четко в нее лег отпечаток.

— Хорошо.

— Зовут его Хавриц. Сейчас он в местечке под названием "Парадныеворота" в Малых Вратах Смерти, выпивает с парой других джарегов.

Он молча смотрел на меня.

— Деймар.

— Влад?

— Ты очень хорош в своем деле.

— Я знаю.

— Готов прогуляться к Малым Вратам Смерти?

— А телепортироваться никак нельзя?

— Пока на мне эта штука, нет.

— Э, а снять ты ее не можешь?

— Об этом, Деймар, мы уже говорили.

— А, да. Ну тогда пройдемся пешком. Но если тебя увидят?

— Ага. Можешь набросить на меня покров?

— Конечно.

Я снял амулет, чтобы он мог пустить в ход заклинание. Вокруг всесловно поплыло, потом взгляд снова стал четким.

— Странно, — проговорил Деймар.

Прошу прощения, стоит кое-что пояснить.

Самый простой способ, чтобы тебя не увидели — заклинание невидимости,которое заставляет свет как бы огибать тебя. Чем лучше у тебя сволшебством, тем меньше радиус искривления, и соответственно тем меньшевероятность, что кто-то заметит искажение; но даже у плохонькоговолшебника оно получается довольно простым и эффективным. Главнаятрудность в том, что если рядом проходит персона, достаточно искушенная вволшебстве, под этой невидимостью ты будешь выделяться как кетна придворе. Даже когда на мне амулет, Леди Телдра способна выявитьскрывающегося под заклинанием невидимости, если она уделит этому хотьтолику внимания. Воспрепятствовать обнаружению можно, если окружить себяполем, которое поглощает колдовскую энергию. Это нелегко, потому чтотребуется погрузиться в сознание и обернуть... ладно, не суть важно. Этоправда сложно. Я на такое не способен. Другое дело — Деймар.

— Что — странно?

— Твоя голова — в ней стена.

— Стена? Какая еще... а, да. Ты прав. Но об этом я не хочу говорить.

— Ладно.

Я снова надел амулет. Мы вышли наружу, а я то и дело смотрел насобственную левую ладонь.

"Когда-то я уже вспоминал это и снова забывал."

"Что, босс, возвращение воспоминаний?"

"Ага."

"Сейчас, наверное, не лучшее время."

"Это да."

Лойош и Ротса присматривали за нами сверху. Я шел за Деймаром, следя,чтобы ни в кого не врезаться, и надеялся, что я действительно невидимка,хотя таким я себя совсем не чувствовал. Мы повернули на север поТогдашней, а улочка эта была довольно-таки узкой, приходилосьуворачиваться от прохожих, которые понятия не имели, что мне тут тоже надопройти. Так что я пристроился буквально в затылок Деймару. Идти предстоялоне так уж далеко, но чувствовал я себя самым преглупым образом, шагая следв след за Деймаром. Все-таки хорошая штука невидимость. Во многихотношениях. Иногда.

"Парадные ворота" располагались над мясной лавкой. Пришлось поднятьсяна три ступени над улицей, и мы вошли в длинный узкий зал, половину стенызанимала пивная стойка. Ротса вылетела обратно на улицу, намереваясь ждатьтам, а Лойош спрятался у меня под плащом. Когда мы вошли, Деймаросмотрелся еще до того, как мои глаза привыкли к полумраку, и заметил:

— Вон там, у дальней стены.

— Хорошо. Сделай меня опять видимым.

— А ведь так было бы забавнее.

Деймар не переставал поражать меня. Во многих отношениях.

— Забавнее, — согласился я, — но не столь эффективно.

— Ладно, — сказал он, и воздух перед моими глазами на мгновениевскипел. Мы приблизились к столу.

Троица джарегов не упустила нашего приближения, но за оружием никтоиз них не потянулся. Мы остановились в шести футах от стола, они все также сидели.

— Хавриц, — сказал я.

Тип с коротко подстриженными рыжеватыми волосами склонил голову исузил глаза.

— Я могу что-то для тебя сделать, Талтош?

— Рад, что я личность узнаваемая, — проговорил я. — Да, можешь. Ктотебе заплатил за убийство Крейгара?

Ничего. Ноль реакции.

— Боюсь, ты меня с кем-то путаешь, — отозвался он.

Я вопросительно взглянул на Деймара.

— Есть, — ответил Деймар.

Все трое взглянули на него. Лойош выбрался из-под плаща и устроился уменя на плече.

— Тогда прости за вторжение, — сказал я, улыбнулся, поклонился иразвернулся к выходу, внимательно прислушиваясь к любым подозрительнымзвукам. Таковых не последовало, и мы благополучно выбрались на улицу.Деймар снова сделал меня невидимым.

— Надеюсь, этого достаточно, — вздохнул я, — второй раз нам такоготрюка не провернуть.

— Достаточно?

— Я надеюсь, имя, которое ты добыл, достаточно продвинет меня к цели.

— Продвинет к цели? Я знаю имя того, кто его нанял.

— Я знаю. И надеюсь, что этого достаточно.

— Не понимаю. Разве тот, кто его нанял, не тот, кто тебе нужен?

— Нет. Я хочу знать, кто нанял того, кто нанял того, кто его нанял.

— Что-то слишком сложно.

— Так ведут дела джареги.

— Почему?

— Убийство — штука незаконная, ты в курсе?

Он замешкался, подумал, потом кивнул.

— Империя буквально рыдает, когда кого-то убивают за деньги, а потомутакое поведение она всеми силами пресекает. Соответственно те, комуподобное все-таки требуется, вынуждены предпринимать некоторые усилия,чтобы Империя не узнала, что именно они отвечают за все. Я не слишкомбыстро излагаю?

— Нет-нет, пока все понятно.

— Потому все так сложно. Тот, кто отдал приказ, не желает, чтобыстало известно, что приказ отдал именно он, так что он велит кому-то найтикого-то, чтобы тот нанял того, кто сделает "работу".

— А. — Деймар задумался. — Да, тут есть смысл.

— Я рад. Так какое имя ты узнал?

— Йестак. Знаешь такого?

— Ага.

— И знаешь, на кого он работает?

— Ага.

Йестак работал на Таавита, известного также как Пресс. Прессзаправлял солидной частью Адриланки от Южных холмов до Смотровой, ичастично до Террасы. Часть выручки он отдавал типу по имени Красно,который состоял в Совете. О Красно я знал не слишком много; когда-то такуюинформацию собирал для меня Крейгар, но сейчас это, разумеется,исключалось. Проклятье. Я размышлял над сложившейся картиной, пока мывозвращались, и Деймар, что удивительно, хранил молчание и не мешал мнедумать.

До конторы Крейгара мы добрались без происшествий. Деймар спросил,может ли он еще что-нибудь для меня сделать, я прикусил язык и сказал"нет", а потом вежливо его поблагодарил, потому что он как раз такой. Каки я сам.

Поднялся наверх, повидать Крейгара. Там его не было. Я уж былоиспугался, но один из крейгаровых парней выглянул из-за угла и проговорил:

— Продан велел тебе передать, что мы отнесли босса домой.

— Домой?

— Ага.

— А я могу?..

— Босс сказал, что он всегда рад тебя видеть, если захочешь.

Сердце мое снова забилось нормально.

— Мы можем тебя отвести, — добавил он.

Я сразу же вообразил себя, идущего по улице неизвестно куда, вокружении парней, которые смогут безбедно жить до скончания дней, простовоткнув в меня клинок, или даже отойдя в сторонку, чтобы позволить сделатьэто другим.

— Охотно, — ответил я.

Он кивнул и позвал еще троих, и они проводили меня вниз по лестнице инаружу.

"Для того, кто боится джарегов, ты что-то слишком много и частофланируешь перед ними."

"Я их совершенно не боюсь. Брось, Лойош, это не смешно. В прошлый разя был невидимкой. А сейчас у меня есть защита."

"Если у тебя есть защита."

На это ответа у меня не было.

Идти пришлось недалеко; минут через десять мы уже входили в узкиймногоквартирный дом на улице Пирожников. Вошли в парадную дверь, Проданповернул к первой двери направо. Хлопнул в ладоши, затем открыл дверь.

Первой моей мыслью было — куда ж он деньги-то тратит? Уж не вобстановку личных апартаментов так точно. Крейгар лежал на кровати,каковая представляла собой один из трех предметов здешней мебели; двадругих были стулом и столом, и цена каждому, судя по виду, была шестьмедяков в базарный день.

— Понятно, почему ты столько времени проводишь в конторе, — заметиля.

— Здесь я не живу, Влад. Здесь я просто иногда сплю.

Я кивнул.

— Ну да. А в другом логове, разумеется, хранишь весь свой выводоклюбовниц, полную галерею шедевров Катаны и большой винный погреб.

Он взглянул на меня, потом снова повернул голову и уставился впотолок. Крейгар лежал на спине, не шевелясь, однако взгляд его был четкими ясным.

Затем он выдал соответствующий ответ.

— Нет, так я не сгибаюсь, — отозвался я. Взял стул, придвинул ккровати и сел, скрестив ноги. — Ну, как самочувствие?

Крейгар ответил нецензурно.

— Рад слышать, — сказал я.

— Ты не ради моего самочувствия сюда заявился. Что нужно?

— Я здесь ради твоего самочувствия.

— Ага, конечно.

Я пожал плечами.

— Могу придумать еще что-нибудь, если хочешь.

— Да, хочу. Это поможет мне выздороветь.

— Прекрасно. Одолжишь шесть ложек восточного красного перца?

— Нет.

— Ну и ладно.

— Влад, ты помнишь, когда звание джарега что-то значило? Когда живабыла честь, и...

— Крейгар.

— Да?

— Ты о чем вообще?

— Проверяю, удастся ли тебя убедить, что я умираю.

— Ты почти убедил меня, что у тебя бред. Годится?

— Лучше, чем ничего. Что ты выяснил?

— Насчет чего?

Он с усилием повернул голову ко мне.

— "Работу" делал тип по имени Хавриц.

— А нанял его кто?

— Мне откуда знать?

— Влад...

— Йестак.

— Не знаю такого, — проговорил Крейгар. — А значит, навряд ли могоскорбить его мамочку.

— Пресс, — намекнул я ему.

— А, — отозвался Крейгар.

— Ага, — согласился я. — А это значит, Красно.

— Нет, — сказал Крейгар, — это значит, Терион.

— Чего?

— Пресс когда-то работал на Териона, и они до сих пор связаны.

Я хотел было спросить Крейгара, как он это выяснил, но передумал.Именно такие подробности он выкапывал для меня до того, как я оставил емутерриторию "в наследство"; какой смысл бросать нужное и полезное занятие?

Однако же. Терион.

Не так давно, во время неприятностей в Южной Адриланке, я уже почтирешил прикончить его. Даже начал планировать, но в итоге события пошлииначе, и пришлось оставить эту мысль. Все усложнилось, я должен был...ладно, неважно. Это отдельная история.

Суть в другом: я уже несколько лет с ним сталкиваюсь. Мыкатегорически друг другу не по душе, и продолжаем мешать друг другу.Сейчас он нанес удар по Крейгару — и удар был бы окончательным, не будь яблизко знаком с одним из ведущих имперских экспертов в целительной магии.

И внезапно я уверился, что именно он выложил такую кучу денег наохоту за мной. Потому что он — мог. Доказательств у меня не было, но язнал, что я прав.

Этот тип меня утомил.

— Терион, — повторил я. — Кажется, он слишком уж сует нос в моюжизнь. Как думаешь, это личное?

— А какая разница?

— Может быть существенно. Тактически.

Он пожал плечами и сморщился, в который раз забыв, что сейчас делатьэтого не стоит.

Терион. Постоянно возникает и встает на пути. Он меня не любит. Иможет серьезно помешать тому, что я как раз затеял.

Лойош мысленно заметил:

"Ну, мы можем, наверное, прикончить его."

...ты всегда можешь прикончить кого-то из больших боссов...

Ну да, а дальше? Мне придется прикончить и Красно, вдруг ониприятели? А я вообще могу убить настолько большую шишку? И что произойдетпотом? Иногда убийство становится естественным пиком в сложнойпоследовательности событий, но куда чаще оно в этой последовательностинаходится где-то посередине, ибо порождает последствия. Всякое действиеимеет последствия. Когда я просто брал деньги за "работу", это были не моипоследствия, и я на сей счет не беспокоился — меня использовали, какинструмент.

Однако же здесь все иначе. Все вертится вокруг меня, и все, чтослучится, будет моими трудностями. Убить Териона — такое может, насколькоя понимал общий расклад, запустить цепочку событий, которые для меняобернутся так же паршиво...

...как если его не убить.

Но я уже упоминал, что мне нужно поднять большие волны в котлеОрганизации. Чтобы отвлечь джарегов от меня.

Ну что ж, две причины за то, чтобы его прикончить. Против девяноставозможных.

"Ладно, — сказал я, — давай его убьем."

Молчание. Потом:

"Босс, ты серьезно?"

"Ага."

"Я ждал этого дня целую жизнь. Я горжусь тобой. Я знал, я верил, чтокогда-нибудь..."

"Заткнись, Лойош."

"Затыкаюсь, босс."

Посмотрел на Крейгара.

— Тебе что-нибудь нужно?

Продан негромко кашлянул. Я взглянул на него.

— Прошу прощения, — сказал я.

Он кивнул. А Крейгар отозвался:

— Все нормально, Влад. Просто не нарывайся пока на неприятности,ладно? — Потом он нахмурился. — Хотя нет, забудь. Я передумал. Нарывайсяна неприятности. Они мне сейчас по душе.

— Нарываться — это я могу, — пообещал я.

— Дай знать, как получится.

— О, ты услышишь, — заверил я и покинул его квартирку.

Парни, которые привели меня, так же и доставили обратно.Неприятностей не было, но я видел, как они напряжены. Хорошо было сноваоказаться в конторе у Крейгара, там безопасно. Безопаснее. Немногобезопаснее.

"А мне больше нравится гора Дзур, босс."

"Мне тоже. Но она расположена далековато для нужного нам дела."

"Какого дела?"

"Убить Териона."

"А, ну да."

Я сидел и пытался придумать, как именно провернуть подобное, и тут комне подошел один из крейгаровых парней.

— Поставшик велел спросить, не нужно ли вам чего-нибудь, — проговорилон.

У меня была на уме пара шуточек, но парень был здоровый, оченьширокоплечий, в мешковатой одежде, под которой, точно знаю, можно спрятатьмного чего интересного; и непохоже, чтобы у него было развито чувствоюмора.

— Как тебя зовут?

— Дерагар.

Я кивнул.

— Слышал когда-нибудь о типе по имени Терион?

Он кивнул.

— Я знаю, кто он.

— Можешь выяснить, где он живет? Куда ходит, когда именно? Что он...

Парень уже протягивал мне бумаги. Я взял. Три страницы, плотноисписанные мелким каллиграфическим почерком. Просмотрел. Любимые питейныезаведения, что он там предпочитает заказывать. Друзья-любовницы, гдеживут, где с ними встречается. Кто стрижет ему волосы, кто шьет одежду.Телохранители и их адреса... И еще многое, очень многое.

— Ага, — кивнул я, — что-то вроде такого.

— Что-нибудь еще, сударь?

— Как ты узнал... Крейгар?

— Получили сообщение еще до вашего появления, сударь.

— Быстрая работа, — одобрил я.

— Мы выполняли ее вместе, по кусочкам.

— А он хорошо организовал дело, — заметил я.

Дерагар кивнул.

Даже страшно стало, насколько хорошо Крейгар меня знает. Но этого явслух уже не сказал.

— Ладно, — сказал я, — я пока все это внимательно изучу, а потомснова вызову тебя. Дерагар, верно?

Он кивнул.

Я вошел в кабинет Крейгара, сел было за стол, но передумал ипридвинул стул сбоку. Внимательно изучил информацию, которую добылДерагар.

"Что скажешь, босс?"

"Хочу, чтобы Крейгар встал на ноги. Тогда я бы попросил его связатьсяс Марио."

"Настолько хреново?"

"Ага. Телохранители, которых мне не подкупить, защитное волшебство, ион избегает четкого расписания. Возможно, открыт для колдовскогонападения, но достать его будет непросто, потому что защита от псионики унего в наличии. Очень сложно."

"Тебе приходилось решать сложные задачи, босс."

"Давно не практиковался."

"О да."

Я снова вернулся к бумагам.

"Как полагаешь, если я очень-очень вежливо попрошу Алиеру, она мнедаст адресок Марио?"

"Зная, что он тебе нужен, чтобы кого-то убить? Без вариантов, босс."

"Да, ты прав, наверное. Так, следующая мысль: а могу ли я разобратьсяс джарегами и не трогать Териона?"

"Может быть," — протянул Лойош, глубоко и страстно убежденный.

"Ага, — согласился я, — значит, нет. Но главное — все же сделка сджарегами, не Терион."

"Трудно будет ее завершить, если тебя убьют."

"Ну да, это... погоди. А может, и нет."

"Да ладно тебе, босс. Подделать собственную смерть? Ты полагаешь,такая банальность сработает, с такими-то людьми?"

"А если это не будет подделкой?"

"Босс, что ты... в смысле, как с Мелларом?"

"Ага."

"Это очень, очень плохая идея."

"Ага."

Когда-то — кажется, две вечности назад, — когда все было гораздопроще, я разобрался с очень сложной задачей, устроив убийство Алиерыклинком Морганти, поставив на то, что Великое Оружие Алиеры, ИскательТропы, защитит ее душу. У нас все получилось. Теперь и у меня появилосьВеликое Оружие, Леди Телдра — и я подумывал, что смогу сделать то жесамое. Изобразив собственную смерть, я могу получить резерв времени испокойно заняться своим планом, не беспокоясь, что джареги пытаются меняубить.

Я пытался не думать о том, что мне для этого придется любезноподставиться под удар клинка Морганти. Ну, Алиера ведь пошла на такое,даже глазом не моргнув; она что же, храбрее меня?

Вообще говоря, да. Куда храбрее. Но может быть, и я смогу. Можетбыть.

"Знаешь, босс, если это вообще сработает, оно сработает когда угодно.И тогда незачем специально что-то менять..."

"Алиера говорила, что ей пришлось пообщаться с Искателем Тропы, чтобыподготовить его."

"Босс, а ты можешь общаться с Леди Телдрой?"

"Ну, нет, не совсем. В смысле, иногда кажется, что..."

"Босс."

"Ты же сам сказал, что это рискованно."

"Даже по твоим меркам рискованности это просто дурь, босс."

Что ж, я и правда был рад, что он меня убедил отказаться от этоговарианта.

"Лойош, я должен что-то сделать. Сидеть вот так вот посреди Адриланкии ждать, пока меня прикончат, это..."

"...именно то, что ты делаешь вот уже несколько месяцев."

Я медленно выдохнул.

"Наверное, ты прав. Просто сейчас появился шанс покончить со всемэтим и выбраться из этой мясорубки."

"Знаю."

Я вздохнул.

"Что ж, выберем трудный путь."

"Как всегда, босс."

9. Магия — или неприятности

Трудный путь. Ага.

Если коротко, то "складывать всю мозаику по кусочку", "рисковать бытьубитым" и "клинки наголо и напролом". Такой вот путь.

Ну и ладно.

"Дай угадаю, босс: тебе снова нужно поболтать с Деймаром."

"Скоро. Я хочу удостовериться, что четко вижу следующий шаг. И мненужны яйцо ястреба и жезл."

"Для чего?"

"Яйцо? У меня не хватит мощи для заклинания — для подслушивающегозаклинания. Яйцо даст мне прилив псионической мощи."

"А жезл?"

"Один из вариантов, способных мне помешать, включает усыпляющеезаклинание. Жезл помешает пустить в ход часть таковых."

"Часть таковых, — повторил Лойош. — А остальная часть?"

"Листья коэля."

"А."

"А еще, со следующим нашим шагом события пустятся вскачь и ритм ужезадавать будем не мы."

"Ну конечно, босс. Вплоть до нынешнего шага мы целиком и полностьюуправляем всем."

"Заткнись."

Итак: у меня есть достаточно звонких аргументов, есть отмычка, а яйцоястреба и жезл скоро будут. Я открыл полученный у Перисисла свод имперскихкоммерческих законов (том девятый, как оказалось) и снова перечитал важныйфрагмент. Не самое занимательное чтиво.

Я все еще занимался этим, когда пришло уведомление, что Деймар прибылв контору и хотел бы меня видеть. Сотворив безмолвную благодарственнуюмолитву Вирре, я велел впустить его.

Деймар вошел, не обращая внимания на окружение из крутых парней, иподошел ко мне. Отказался от прохладительных напитков и положил передомной бурое яйцо, почти круглое и размером где-то с четверть моей ладони.

— Это оно? — спросил я.

— Нет, — отозвался Деймар, — это деревянная статуэтка дракона внатуральную величину.

"Ух ты, босс. Деймар и сарказм."

"Слышу. Мой мир только что встал на уши."

Я взял яйцо, внимательно его изучил. Теплое — очень похоже на яйцо,из которого давным-давно вылупился Лойош. В руке оно чувствовалось почтиневесомым и очень хрупким, словно я мог сокрушить его одним движениемпальцев. Снова положил на стол.

"Лойош, можешь ты что-нибудь почувствовать — там, внутри?"

"О да."

"Ты чувствуешь много — чего там в нем есть? Энергии? Потенциальнойпсионической мощи?"

"Ага, босс. Очень много."

— Оно сохранит свои свойства не дольше нескольких дней, — предупредилДеймар.

— Этого хватит, — ответил я. — Хм. А у тебя случайно нет второготакого же? Мне бы попрактиковаться с этим заклинанием.

— Когда оно тебе нужно?

— Как насчет завтра?

Он покачал головой.

— Ладно. И так сработает. Спасибо.

— Я еще что-нибудь могу для тебя сделать?

— Жезл.

— Я смогу достать его, э, в общем, еще до завтра. Я о нем не забыл.Это все?

Я замешкался. Эх, если б я вспомнил о том заклинании раньше, когда ябыл без амулета. Могу, конечно, снять его снова. Или попросить Морролана.

Но Деймар был уже здесь, и...

— Я не уверен, что ты сможешь тут чем-нибудь помочь, — проговорил я.

Он вопросительно изогнул бровь.

— Я имею в виду, — продолжил я, — что ты ведь не колдун. А такиештуки как раз хорошо получаются с помощью колдовства. Но я сам не могу,амулет мешает.

— Ты же его снимал несколько часов назад, — заметил Деймар.

— Ага, не меня нашло умопомрачение.

— А. А ты никак не мог сотворить то свое колдовство, пока был безамулета?

— Нет, это было неподходящее время, поскольку сочетание мистическихполей — ну, в общем, тут замешаны восточные религиозные мотивы.

— Понятно. Так что же ты хочешь, чтобы я сделал?

— Устроить тонкое воздествие кое на кого, чтобы он этого незаподозрил.

— А. — Деймар с минуту поразмыслил. — Войти в его сознание ровнонастолько, чтобы помочь ему принять нужное тебе решение?

— Где-то так. Чтобы он кое-что придумал, и при этом искренне полагал,что придумал это сам.

Вид у Деймара был заинтересованным.

— Пожалуй, я смогу. С кем ты хочешь это сотворить?

Я достал из кармана бумажную салфетку, которую стащил у Демона состола. Деймар взглянул на нее.

— И что он должен придумать?

— Здание на мысу, где когда-то стояла Киеронова Сторожевая башня. Ондолжен решить, что это идеальное место, чтобы встретиться со мной. Какдумаешь, ты сумеешь внушить ему это, чтобы он не забил тревогу?

Деймар смотрел прямо мне в глаза.

— Влад, я думаю, что смогу, но я не уверен. Буду весьма тебепризнателен, если ты позволишь мне попробовать. Это, ну, это было бывеликолепно.

Я ему и правда должен.

— Ну конечно, — согласился я.

Через пару минут Деймар вышел так же, как и вошел — ногами, как вселюди. Интересно, это его раздражало? Надеюсь, что да. Хотя бы немножко.Да, такой вот я плохой.

"Ладно, — сообщил я Лойошу, — предположим, что это сработает. Поразаглянуть к ювелиру."

Вариант с сопровождением я отклонил и воспользовался туннелем.Проверил, чтобы шпага не застряла в ножнах, и вообще как там поживаютпервоочередные сюрпризы из той коллекции железок, что у меня с собой.Подождал, пока глаза после туннеля привыкнут к свету. Лойош и Ротса ужелетали снаружи и сообщили, что все в порядке, и я снова вышел на людные,грязные и пугающие улицы Адриланки. Перешел улицу, прошел квартал, свернулналево, потом направо, прошел еще некоторое расстояние — и оказался передоптовой лавкой в длинном ряду дешевых многоквартирных домов из желтогокирпича.

Атек уже на протяжении многих лет имеет дело со скупкой иперепродажей краденых ценностей. Особенно ювелирных изделий. Я это знаю,империя знает, и уверен, что перепачканная детвора, играющая на улице вкости-и-кексы, тоже в курсе. А Атек знал меня: когда-то нас познакомилаКиера. Он не был ее любимым скупщиком, но зато располагался ближе всего кмоей конторе. Кстати, сегодня я был здесь совершенно не по этой причине.

— Господин Талтош, — сказал он. Судя по нервному виду, Атек знал, чтоза мной охота. Он был из Дома Джагалы, копна белых волос и вечные морщины.

— Закрой лавку, — велел я.

Он нервно кивнул, вышел из-за стойки, запер дверь и вернулся застойку, обходя меня на максимальной дистанции, словно ядовитую рептилию.Разумеетя, пара ядовитых рептилий как раз и сидела у меня на плечах, ивозможно, у поведения ювелира имелись основания.

— Господин? — спросил он.

— Мне нужно кольцо — простое, платиновое, без украшений.

— Да, господин, у меня есть...

— Нет, мне нужно ОСОБОЕ кольцо, — сообщил я, внимательно следя за еголицом.

Во Дворце, на третьем этаже Императорского крыла, есть пыльные покои,где, по традиции, хранятся имперские реликвии. В покоях три двери: однаведет в коридор, вторая — в каморку с рабочим инструментарием уборщицы, атретья — в крошечный чуланчик, где раз в год Начальник Верховных архивовраскладывает все бумаги, относящиеся к реликвиям, и проверяет, чтобы ихсодержание совпадало собственно с наличествующими реликвиями.

Все остальное время эти покои используются небольшой группойимперских агентов. Их командир — личность которого держится в строжайшемсекрете — отчитывается непосредственно перед ее величеством. Никакихособых документов у агентов нет, за вычетом того, что каждый носит насреднем пальце левой руки простенькое платиновое колечко без всякихукрашений.

В кольцах этих нет никакой особой магии, лишь уникальная встроеннаяметка. Заклинание разработал Косадр, и каждым кольцом он занималсясамолично. Согласно мнению лучших адептов тайного знания, воспроизвестиэто заклинание невозможно. Когда я впервые о них услышал — отдельнаяистория, — я спросил у Сетры, и она подтвердила. Как для вас, не знаю, адля меня это достаточно убедительно.

В первую домицу месяца валлисты двести пятьдесят первого годацарствования Зерики Четвертой, некий лорд Бристо-Камфор из Дома Дзура,сотрудник Реликвии Третьего этажа, был найдет мертвым за лавкой ростовщикав полутора милях от Императорского дворца. Кто-то вогнал ему кинжал подподбородок снизу вверх, поразив мозг. Других ран на теле не было и ничегоне пропало, за вычетом кольца.

Реликвия Третьего этажа провела расследование, то же самое сделалОтряд особых заданий (им руководит некий Папа-Кот, старый знакомый,который меня не слишком любит). Как всегда в таких случаях, обе группы впервую очередь беспокоились о том, чтобы соперник их не опередил, чемсобственно о результате. Через несколько недель след вывел на джарега,который стоял за ростовщиком. Фиттра из Реликвии Третьего этажа знала, чтодля джарегов намеренное убийство имперского агента — дело совершеннонеслыханное; опять же, ни один джарег не позволит, чтобы "его" трупвалялся рядом с местом, где он ведет дела. Из всего этого следовало, чтоискать нужно где-то в другом месте. К этому времени Отряд особых заданийлюбезно вышел из игры, оставив следствие в единоличном владении РеликвииТретьего этажа.

Возможно, джареги не знали, что перед ними имперский агент. Возможно,организовал все это кто-то другой, а джарегов просто наняли. Возможно.

Но когда убивают имперского служащего, империя склонна смотретьсквозь пальцы на весь ущерб, причиняемый в процессе расследования. Вданном случае пострадали многие, начиная с ростовщика и его хозяина.

В итоге Реликвия Третьего этажа получила ответ: будущий шуринБристо-Камфора затеял с покойным спор относительно сервировки праздничногостола на предстоящей свадьбе, и убил его. Кольцо же снял с тела случайныйпрохожий, и найти его не представляется возможным — остается лишь ждать инадеяться, что оно однажды где-нибудь да всплывет.

На самом же деле случилось совсем другое. Уж конечно не эта дичь сбудущим шурином дзурлорда. Убийство и ограбление запланировали иосуществили именно джареги — да, тот редкий случай, когда Организациявсе-таки убивает имперских представителей любого рода. Тут замешаны иличные мотивы, и особые обстоятельства, в которые я не буду углубляться —тем более, что хотя я однажды и выяснил многое о том, как это произошло,но всех подробностей так и не узнал, в частности, как им все же удалосьспрятать все концы от империи.

Все это я узнал исключительно благодаря знакомству с Киерой, а Киеразнает все. Суть в том, что кольцо исчезло. Чему джареги были очень рады,но в общем-то это не имело особого значения, все равно никто не знал, гдеоно.

Ну, ПОЧТИ никто.

Он немного побледнел.

— Я...

— Будь осторожен, Атек. Если ты соврешь, я расстроюсь.

Он проглотил и замолчал. С таким видом, как будто вообще не намеренговорить. Ни с кем и никогда.

— Очевидно, — продолжал я, — ты знаешь, о каком кольце я говорю.

Он кивнул.

— И столь же очевидно, — добавил я, — что все знают, что оно где-тогуляет, однако ты имеешь некоторое представление об этом "где-то".

Он неуверенно кивнул.

— И дабы завершить очевидное, у тебя есть причина, по которой ты нехочешь, чтобы кольцо оказалось у меня. Возможно, если ты назовешь этупричину, мы можем что-нибудь придумать.

И улыбнулся самой теплой и дружелюбной улыбкой.

— Господин, — сказал он. Что было знаком уважения, но никоим образомне ответом.

— Продолжай, — предложил я.

Кажется, он не мог.

Я поинтересовался:

— Тебе что, кто-то велел не отдавать кольцо мне?

Он покачал головой.

— Тебе велели его спрятать?

Он снова покачал головой.

"Ну же, босс, спроси его, тут замешаны материальные причины,магические или духовные."

"Заткнись, Лойош."

— Оно у кого-то, кого ты боишься?

Он кивнул.

"Один — ноль."

"Заткнись, Лойош."

— Это джареги?

Снова кивок.

"Два — ноль."

"Лойош!.."

Следующим моим вопросом было:

— Ты этих джарегов боишься больше, чем меня?

Над этим ему пришлось задуматься. На какое-то время. Я дажепозавидовал.

— Нет, — наконец согласился Атек.

— Так у кого кольцо?

Он захлопнул рот с видом "режь, не скажу". А я ведь мог бы ипроверить.

Пришлось аккуратно думать, как быть дальше. Слишком сильно давить наАтека — значит, испортить отношения с некоторыми людьми; с другой стороны,куда ж им дальше портиться-то, в моем случае? Я обдумывал вопрос и так, иэтак, пока он стоял, ожидая моего приговора.

Я очень хорошо знал, что само обладание этим колечком — преступлениевысшей категории. И он тоже знал. И, возможно, тот, у кого кольцо сейчаснаходилось. Вы, конечно, спросите — почему, если эта штуковина стольопасна, а Атек знал, у кого она, тот тип вообще оставил ювелира в живых?Вот и я спросил. Да, конечно, обычно таких, как он, просто так не убивают,у персон вроде Атека всегда есть защита, иначе они не были бы в деле. Ноне тогда, когда в игре столь опасная тайна.

Если только тот, у кого кольцо, не знал, что Атек в курсе, что оно унего.

Ага. Вот это все объясняет. Ну по крайней мере то, что Атек не хочетмне говорить, и то, что он еще не отправился за Водопады. Значит, нынешнийхозяин кольца — кто-то пугающий, кто-то, кого Атек знает, но сам он не вкурсе, что Атек знает, что кольцо у него...

— Значит, — проговорил я, — в деле уже и Левая Рука Джарегов, а?

Он не ответил; ответ был написан на его лице.

Да, это должна быть Левая Рука: волшебницы. Они не знают, какработает Атек, не знают о его связях с ювелирными штучками. Для них онпросто продажная шкура и скупщик краденого. А Атек, естественно, сам дикобоится того, что узнал — боится, что кто-то проболтается, что у него естьинформация, которая может стоить ему жизни.

И вот он я, этот самый кто-то, как заказывали.

— И кто же из Левой Руки? — спросил я. — Раз уж я все равно знаю,можешь просто...

— Не знаю, — сказал он.

— Как ты узнал?

— Имперские допрашивали меня, заставили провести поиск.

— Волшебство?

Он кивнул.

— У меня нюх на драгоценности и ювелирные изделия. Я могу найти их,даже если никто больше в городе не может. Я могу найти...

— Да-да, я знаю. Так ты его нашел?

— Да, нашел. Поймал лицо и местоположение. Имени прочесть не сумел,но узнал, что она из Левой Руки.

— А почему ж ты имперским не сказал?

— Решил, что это небезопасно. — Он фыркнул. — А еще мне непонравилось, как они меня спрашивали.

Я кивнул. Скупщик краденого, работающий на Организацию, не выживет,если у него нет стержня.

— Я не могу защитить тебя от Левой Руки, — сказал я.

— Знаю.

— Но и они тебя не смогут защитить от меня.

Атек думал над этим — долго думал; я ему в этом не мешал. Наконецпроговорил:

— Хорошо. Твое предложение.

— Двадцать.

— Тридцать.

— Договорились.

Я передал ему сумму, на которую можно досыта кормить целую семью втечение нескольких месяцев, и он сказал:

— Если его никуда не перепрятали, оно в заднем кабинете в гостинице всамой конце Западной. Там книжный шкаф на три полки, тайник в заднейстенке.

Что ж, довольно точное описание.

— А тайник в задней стенке имеет ловушки или сигнализацию?

— Я не видел, но я бы и не узнал.

— Ну ладно.

Лойош и Ротса проверили, все ли в порядке на улице, я вышел наружу,добрался до туннеля и снова оказался в конторе Крейгара, где наткнулся наожидающего Дерагара.

— Вам что-нибудь нужно? — поинтересовался он.

— В дальнем конце Западной есть гостиница.

Он кивнул.

— "Черная роза". Она под Левой Рукой.

— Именно. Можешь кое-что для меня там проверить?

— Что именно?

— Мне бы нужно пару минут побыть одному у них в заднем кабинете.Насколько это будет трудно?

Он кивнул.

— Потребуется волшебство.

Я вытащил из кошелька пятнадцать золотых империалов и переда ему.

— Вполне достаточно, — согласился он. — Пока я не ушел, заказать еды?

— Было бы отлично.

— В таком случае скоро вернусь.

Через полчаса передо мной стояли жаренная с имбирем кетна, вино ипохлебка "Запретный лес", и жизнь стала куда приятнее.

"Так ты доверяешь этому парню, босс?"

"Думаешь, еда отравлена? Я ничего дурного не чувствую."

"Ну, теперь уже всяко поздно."

"Крейгар ему доверяет."

Через пару часов появился Дерагар.

— Выяснил? — спросил я.

— Нужно когда открыта, или когда закрыта? — уточнил он.

— Неважно. Когда проще.

— Значит, когда открыта. Это избавляет от всяких разностей на дверяхи окнах, и отключает фоновое слежение с помощью волшебства.

Я кивнул.

— Слушаю.

Он добыл свернутый лист бумаги и выложил на стол передо мной. Это былподробный чертеж — предположительно, внутренностей этой самой "Чернойрозы".

— Два креста — волшебницы, постоянно сторожат дверь кабинета. Окон вкабинете нет, значит, вход либо через парадную дверь, либо через черныйход. Черный ход заперт и запечатан — волшебством и сигнальными системами,- и открывается только особым поставщикам и по отдельному запросу.

— Две волшебницы, — повторил я. — Точно третью не пропустил?

Он взглянул на меня.

— Хороший ответ, — решил я. — Ладно, продолжай.

— На двери в кабинет так называемая Печать Ферни. Печать Ферни,это...

— Я с ней знаком, — проговорил я. Серьезная защита.

Он кивнул.

— Также на самой дверной ручке десятисвечовая сигнальная система,завязанная на колокольчик у стойки, и еще что-то в самом кабинете, но чтоименно, мой волшебник не может сообщить.

— Так. Понятно.

— Это все, — сказал он.

— Это немало, — признал я. — Хорошая работа.

Он кивнул.

— Кетна еще осталась?

— Угощайся.

Так он и сделал, а я пытался придумать, как туда войти. Волшебство непроблема — при мне Великое Оружие по имени Леди Телдра, то есть у меня всееще есть, пусть в немного измененной форме, то, что некогда было золотойцепью, которую я называл Чаролом. Трудность с волшебницами. Они-то небудут мирно стоять и ждать, пока я войду в кабинет и как следуетосмотрюсь. Это не говоря уже о прочих, кто будет в гостинице.

— Ты уверен, что когда открыто, будет проще? — спросил я черезнекоторое время.

Прожевав кетну, он утер губы тыльной стороной ладони.

— Плюс две в кабинете, плюс одна у стойки, и еще неизвестно скольковолшебства дополнительно.

Ну да, плюс одно мое появление там будет сигналом к началу вечеринки.Может, я конечно, и уложу их всех, но прямо сейчас мне вовсе ни к чему,чтобы Левая Рука висела у меня на хвосте с той же яростью, что и Правая.

— Ладно, — проговорил я.

Дерагар снова вернулся к тарелке.

"Не могу дождаться и послушать твой план, босс."

"Заткнись. — Я задумался. — Ну, можем войти и попросить встречи сначальницей, и они..."

"Узнают, кто ты, и тут же прикончат тебя, чтобы получить награду.Пока у нас все совпадает, босс. Что дальше?"

"Я вообще-то думал, что она согласится со мной встретиться."

"А у меня и мысли такой не возникло. Держу пари, у них тоже небудет."

"Я мог бы замаскироваться."

"Первое, что они сделают — это проверят тебя волшебством и наткнутсяна Камень Феникса."

"Могу его снять."

"О, тогда тебя найдут и прикончат джареги еще до того. Отличныйплан."

"Ладно, умник. У тебя какой план?"

"Безжалостно над тобой измываться, пока ты не придумаешь что-нибудьполучше."

"По-твоему, это работает?"

"Еще как."

На это я возразить ничего не мог.

Что я хотел, так это вломиться, убить всех, кто попадется под руку, ибез помех обыскать тайник. Но даже без содействия провидческого дараЛойоша было понятно, что так не получится.

Разумеется, всегда можно было отойти на запасную позицию: попроситьпомощи у Киеры. Опять. Бежать к ней всякий раз, когда мне нужно что-тоукрасть. Ненавижу. Но если иначе никак — что ж, придется наступить нагорло своему "ненавижу".

"Ну да, босс, сейчас для тебя самое время быть гордым."

"Заткнись."

Может быть, некоторые дела не по плечу одинокому выходцу с Востока.Может быть. Не могу сказать, что мне и эта мысль по душе.

"Босс, какая разница, что тебе по душе, если именно так и..."

"Лойош, если от тебя нет никакой иной пользы..."

Я замолчал. И хихикнул.

"Босс? Босс, что тут смешного? Что-то ты мне не нравишься."

Три часа спустя он повторял, что тут нет ничего смешного.

"Вперед", — велел я и открыл дверь. Лойош и Ротса влетели в "Чернуюрозу". Я досчитал до десяти, потом вошел, держась поближе к стене. Внутришипели и искрили заклинания, мельтешили люди — драгаэряне, — штук этакдвадцать, если не тридцать. Волшебницам было очень трудно попасть вджарегов и не зацепить никого из клиентов. Когда я подошел к кабинету,дверь открылась; я прижался к стене. Из кабинета вышла женщина; когда онаминовала меня, я скользнул ей за спину, и вот я внутри.

Шкаф и три полки, точно как описано. И, предположительно, настроеннаяволшебницами сигнализация на этих полках. У меня был легкий путьобезвредить все эти заклинания — достать Леди Телдру, удар, и онапозаботится обо всем остальном. Самым непосредственным образом, ведь еерукоять обматывает та самая золотая цепочка, которая когда-то былаЧароломом, понятно, да? Трудность в том, что как только клинок выйдет изножен хотя бы на полдюйма, все вокруг, включая волшебниц за дверью, этосразу же почувствуют, и естественно им станет не до охоты на ехидныхкрылатых рептилий.

Так что я прижался к этому шкафу всем телом, дружески обнимая его.Если вдруг кто забыл, на мне ведь амулет из Камня Феникса.

Потом я осторожно убрал книги с нижней полки, переставив их насоседние — в задней стенке как раз имелось подходящее утолщение. Нашелтайник, откинул крышечку, заглянул. Надеясь, что все неприятности яотключил, сунул руку внутрь и нащупал колечко. Что ж, пальцев на рукеосталось столько же, сколько и было — четыре; кольцо же спокойно лежало наладони. Я закрыл тайничок и поставил книги на место.

А потом выскользнул из кабинета, снова пробираясь по стеночке.

"Все, Лойош, убирайтесь."

"Босс, мы с тобой больше не разговариваем."

"Ну как скажешь. Ты же сам знаешь, что тебе это нравится."

Я выбрался на улицу. Прошагал четверть мили, и Лойош с Ротсойприземлились мне на плечи. Лойош укусил меня за ухо — чувствительно, но итолько. Я похлопал по кошельку.

"То есть кольцо у тебя," — заметил Лойош.

"Ага."

"И это все ради него?"

"Нет," — ответил я.

Лойош ничего не сказал. И не надо.

Джареги снова взлетели и закружились надо мной; я вернулся в конторуКрейгара, осмотрел кольцо. Интересно, оно настоящее? На вид — простенькоеплатиновое колечко, и только. Ни пометок, ничего.

Я пожал плечами. Прояснится и это.

Потом спрятал кольцо обратно в кошелек. Если повезет, амулет, которыймешает разыскать меня, прикроет и любые попытки разыскать это кольцо. Анет, так я все равно покойник.

Придвинул кресло, сел, вытянул ноги.

"Видишь ли, Лойош, есть кое-что, чего ты не понимаешь. Все..."

"О, это уже интересно."

"Заткнись. Все боссы Организации — все и каждый, и так было с самогоначала существования Дома Джарега — по-настояшему обожают одно: строитьсвою систему, строить Организацию как таковую. Так они обретают власть иположение, обретают безопасность, обретают богатство."

"И чего я тут не понимаю, босс?"

"Обретать — не значит иметь."

"О."

"Штука в чем: понимает ли это Демон? Вот что важно."

"Ты это имел в виду насчет заставлять джарега смотреть на мир, какястреб?"

"А ты, оказывается, запомнил, — отозвался я. — Ага, мне нужно, чтобыДемон сосредоточился на подробностях и упустил весь расклад."

Достал девятый том имперского коммерческого законодательства ипопытался перечитать нужный кусок, но буквы расплывались.

"Что такое, босс?"

"Крейгар."

"Да, понимаю."

"Это было близко. Я по лицу Алиеры видел, насколько близко."

"Тебе надо поесть, босс."

"Только что ел."

"Это было несколько часов назад и до веселья."

"Я не голоден, Лойош."

"Ладно."

Я боялся признаться сам себе, как же я перепугался, когда увидел, чтоКрейгар лежит в луже собственной крови; или когда увидел, как Алиера нанего смотрит. Нет смысла снова и снова пережевывать эти воспоминания.Снова поднял массивный юридический фолиант, снова попыталсясосредоточиться, снова отложил.

Слишком много крутится у меня в голове, решил я. Слишком многое иодновременно. Не только в Крейгаре дело, хотя та картина долго еще будетстоять у меня перед глазами; но на мне сейчас одновременно зависло двакрупных проекта. Убить Териона — и заставить джарегов отвязаться от меня.В прошлом, когда я брался за подобные проекты — в смысле, крупные,наподобие убийства, — я отрабатывал их только по очереди. Теперь я,похоже, понял, почему именно так.

"Надо бы поесть, Лойош."

"Правильно, босс."

Вскоре Дерагар выложил на стол хлеб, сыр, вино и жареную речнуюселедку, на которые я с аппетитом набросился. Он присоединился к трапезе ивыглядел польщенным, когда я одобрил его выбор сыра. О чем-то мы говорилиза едой, но о чем именно — убейте, не припомню.

Зато я его внимательно изучал. Широкие плечи, квадратная голова седва намеченной благородной челкой, удивительно мощные запястья. Видтакой, словно может голыми руками сломать клиенту любую кость на выбор.Чем-то он напоминал мне парня по прозвищу Палка, мы когда-то были знакомы.Не внешне, но у Дерагара был такой же, прекрасно мне известный,обманчиво-полусонный вид. И еще он был похож на кого-то другого, но я немог понять, кого именно.

Я спросил:

— Дерагар, а ты в свое время — несколько лет назад — не работал наменя? Боюсь, я тебя не помню.

— Не напрямую, — отозвался он. — Я был сборщиком у Гасто, пока — ну,вы знаете.

— Да, знаю. А как ты вообще докатился до нынешней работы? Ну, всмысле, помогать мне.

Он посмотрел на меня.

— А, ну да.

— Работа — присматривать за вами.

— Ну конечно.

— Для вашей же безопасности, я имею в виду.

— Ага. А что случилось с Гасто?

— Ну, сперва ему перерезали горло, потом...

— Нет-нет, я не о том. Я имел в виду, почему? Кому он наступил намозоль?

— Не знаю. Может, борьба за сферы влияния. А могло быть и личное.Никто не рассказывал.

— Ладно.

Тут вошел один из крейгаровых карней и передал мне запечатанноепослание. Я взял, посмотрел на него.

— Только что доставили, — сообщил он.

— Кто доставил?

— Посланник.

— Хм. Ладно.

На внешней стороне дорогими синими чернилами было выведено "В.Талтошу". Я взломал печать, развернул послание, прочел: "Приходи, могупомочь."; вместо подписи был изображен стилизованный силуэт дзура.Знакомая подпись.

"Ловушка, босс?"

"Ни за что."

"Откуда ты..."

"Лойош. Никто, никогда и ни за что не станет подделывать ЭТО. Неттаких идиотов."

"А. Ну да."

Если я что-нибудь в чем-нибудь понимал, послание было настоящим.

Значит, у меня оставалась одна сложность: придумать, как добраться догоры Дзур, обители Сетры Лавоуд.

10. Неприятности — или успехи

Очевидным выбором была телепортация, только вот необходимым для нееусловием было то, что я в последнее время делал слишком уж часто: снятьамулет, который делал меня невидимым для ищущих меня джарегов и неуязвимымдля всякого заклинания (главным образом, конечно, враждебного). Согласен,конечно, сейчас при мне Леди Телдра, которая может защитить меня отразличных смертоносных заклинаний, даже примененных издалека. Однако жеесли я сниму амулет, кто-то может и изобрести способ пробраться мимо нее.И меня уже начинала раздражать такая картина. Я очень хотел, чтобы весьмой план сработал, хотя бы для того, чтобы избавиться наконец от этогоВиррой проклятого амулета. Мне уже надоело таскать на шее этот камень.

Я придумал еще несколько способов, как попасть на гору Дзур, неснимая амулета; увы, на их осуществление требовалось от трех дней до трехнедель. Дерагар сказал, они пока не слишком продвинулись в поисках бреши вброне Териона, однако несколько сообщений разбросаны там и сям, и естьнадежда на ответ. Я проворчал нечто условно одобрительное и продолжилнапрягать свои мозги в поисках быстрого и безопасного маршрута к гореДзур, что было неплохой разминкой, ибо такого не существовало.

Ну разве только...

Я улыбнулся. А почему бы и нет?

— Дерагар, — проговорил я, — не желаешь телепортироваться в Черныйзамок?

— Как-то не очень, — отозвался он, — предпочитаю, чтобы моя шкура намне и оставалась.

Я достал из кармана кольцо — нет, не платиновое, которое только чтодобыл; другое, перстень-печатку, дарованный мне как носителю имперскоготитула, — и передал ему.

— Покажешь там это. В качестве доказательства, что ты от меня.

— А им что, не все равно? Почему?

— Доверься мне.

— Ладно. А потом что?

— А потом ты передашь послание лорду Морролану.

И я сообщил ему это послание. Дерагар явно удивился, но повторил всеслово в слово; я кивнул — да, он ничего не перепутал.

— Что-то еще? — спросил Дерагар.

— Когда закончишь, попроси его, чтобы он тебя телепортировал обратнок конторе. Так меньше вероятность переломать себе кости.

— Я могу ему довериться, что он доставит меня сюда, а не куда-нибудьна милю в океанскую глубь?

— Да, — ответил я. — Вероятно. Почти наверняка. Да.

Не уверен, что я полностью его убедил, но Дерагар кивнул и вышел. Яприготовился к ожиданию.

"Что ж, босс, недурственно."

"Рад слышать."

Видите ли, лорд Морролан э'Дриен — тип столь претенциозный, чтоименует свою обитель Черным замком, — имеет в хозяйстве башню с окнами, икаждое из этих окон может стать порталом куда ему заблагорассудится,включая и места, которые не существуют в одной с нами реальности — и неспрашивайте меня, пожалуйста, что это значит на самом деле, я цитируюНекромантку. Суть в том, что это НЕ телепортация. И даже не волшебство.Это нечто совсем иное. Я ранее пользовался этими окнами, и Морролан, всилу самых разнообразных причин, обычно готов мне помочь, когда я в этомнуждался.

Не прошло и получаса после отбытия Дерагара, как воздух передо мнойзаискрился. Через несколько минут передо мной висело кольцо из золотыхискр диаметром чуть побольше моего роста. Я шагнул в него.

Ага. Помните, я сказал, что это не может быть ловушкой?

Все дальнейшее потребует некоторых объяснений.

В общем, я ступил в водопад золотых искр, а потом все случилосьбыстро. Слишком быстро, чтобы я успел отреагировать. Слишком быстро дажедля Лойоша.

Ненавижу такие моменты.

Вот что я восстановил уже потом. Представим себе некоего выходца сВостока, который — вот идиот — шагнул в некромантические врата, мысленновитая в облаках, и само собой, никакого оружия наготове. Первымпредупреждением, что тут что-то нечисто, было безошибочное ощущение,которое всегда сопровождает обнаженный клинок Морганти. Если вы никогдатакого не чувствовали, вам повезло. Это давящая серая жуть обрушивается,обволакивает — хотя нет, не просто обволакивает, она пожирает, разрывает вклочья... нет, описать это невозможно. Ничего подобного Морганти несуществует.

Тут же Лойош воскликнул: "Босс!"

Но конечно, было уже слишком поздно.

Определенно, некая даровитая личность вычислила, что если я захочупереместиться, не снимая амулета, единственный вариант — некромантическиеврата; а у Морролана, действительно, таковые есть; и соответственно былорешено — и правильно, — что рано или поздно я захочу ими воспользоваться.Я, конечно, вычислил правильно: записку от Сетры никто не подделывал.Вместо этого они взяли под наблюдение башню Морролана, ожидая, когдаоттуда откроются врата в контору Крейгара. В этот самый миг они открылисвои врата, в которые я и вошел.

Ну, конечно, все на самом деле не столь просто. Им нужен был опытныйнекромант. Даже думать боюсь, во что это обошлось. Но это было правильноевложение денег, в том смысле, что я появился именно там, где нужно, и тамже находился парень с мечом Морганти, готовый ударить и прикончить меня —окончательно, навеки и безоговорочно.

Я успел заметить меч, и вроде как этот меч держал некто высокий,одетый в серое и черное.

Я успел заметить, как он плавно-размазанным движением шагнул вперед ивзмахнул мечом, сверху вниз и влево.

Я успел понять, что сейчас будет.

Я успел испугаться — так, как не боялся никогда в жизни, — и как тыни тренируйся, от страха такой мощи тело просто замирает на месте.Конечности костенеют, невозможно вздохнуть, даже разум впадает в ступор ине в силах сформулировать желание оказаться где-то в другом месте; хочетсяпросто свернуться в клубок и закатиться в какую-нибудь норку.

Странно, что в такие моменты одновременно переживаешь сразу столькоразного и противоречивого. Никуда дернуться уже не успеваешь, затоуспеваешь четко осознать каждое из этих чувств.

Страх, о котором я уже говорил.

Следом за ним — гнев: на джарегов, за то, что меня убивают; на себя,за то, что попался; и сколь бы это ни было глупо, на Морролана — за то,что именно его использовали, ставя эту ловушку.

А самое странное — волна спокойствия, настолько мощная, что она смылавсе остальное и, кажется, хлынула откуда-то изнутри меня, из места, окотором я ранее и не подозревал, и я даже успел почувствоватьрасслабляющий поток, который подхватил меня до того, как...

Глупый маленький клинок — длинный меч по форме, но мелочь по сутисвоей — рвется ко мне, жадной и голодной красной волной, однако так быстроменяется на бледную боязливую зелень, что хочется смеяться, хотя конечноже я не смеюсь. Отбросить его в сторону, на долгую-долгую четвертьмгновения стиснуть его метафорическое горло, просто чтобы показать, что ямогу сделать. За ним бесформенная, пульсирующая жизнью масса, и признаю,она весьма меня искушает — недавние усилия ослабили меня, — но ОН впрошлый раз был недоволен, так что я пропускаю голод мимо себя и сквозьсебя, подаюсь вперед лишь ненамного, и меня омывает холод, я радуюсь тому,что сделано, и особенно — тому, от чего воздерживаюсь.

Время застывает, время не дышит. Ни движения, ни звука — все замерло,время ожидает, ибо ожидание есть суть существования, ибо вселенная есть неболее, чем промежуток между событиями, так было и будет вовеки. И вожидании этом — настройка, но не телесная, эмоциональная или духовная; этонастройка на чувства, на самый способ восприятия ощущений. Безвременноевремя меняет форму, и вот я там и злесь, и ОН здесь и там, и мы навекиразделены и связаны, отдельны — и едины так, как бессильны выразить слова.Именно самая нераздельность наша делает нас разными; уникальность нашегосуществования держит нас вместе. И когда приходит это понимание, снованачинается движение, медленно, рывками, не очень уверенное, куда надлежитдвигаться.

И тогда оформляется мысль, в виде слов — не направленная, но за этимимысленными словами слышен голос, знакомый и дружеский: "Сетра передаетпривет", и меня омывают волны удовольствия — обо мне не забыли.

Я ткнул острием Леди Телдры в сторону волшебницы, которая стояла,закаменев, позади и над телом, которое все еще сжимало меч Морганти втеперь уже безжизненных руках.

— Что это за грязное волшебство? — спросила она.

— Вполне обычное грязное волшебство, ничего особенного.

— Ладно, я просто спросила.

— У меня на сапогах кровь, — проговорил я. — Ты знаешь, насколько яненавижу пачкать сапоги в крови? Меня очень, очень это расстраивает.Теперь придется часами тереть, тереть, тереть, чтобы отскоблить вседочиста. Или придется заказать новые сапоги — и ждать, пока их сошьют, аэто уже дни. Ты это нарочно сделала, заляпала мои сапоги кровью, да? Я ужесказал, насколько я ненавижу пачкать сапоги в крови?

— Тогда ты занялся неправильной работой, — ответила она. — Тысобираешься пустить в дело эту штуку, или так и будешь тыкать ей мне влицо всю следующую неделю?

— Я еще не решил, — ответил я.

Что ж, признаю: я был впечатлен. Вести себя храбро, когда тебясобираются прикончить — это чего-то да стоит. А если в руках у противникаклинок Морганти, это стоит куда большего. А уж когда тебе в шею упираетсяострие Великого Оружия... лично я так не могу.

Ладно, однажды я вроде как почти сделал то же самое, но тогда я былочень, очень зол.

В любом случае, я был впечатлен.

— Как тебя зовут?

— Дисака.

— Это именно то, о чем я думаю? Тебя просто наняли для работы,простая разовая сделка?

Она кивнула.

— Когда?

— Очевидно, несколько дней назад они попытались прикончить тебя, ноне смогли. После этого.

— И как ты это сделала?

Она открыла рот, снова закрыла его, покосилась на Леди Телдру ипожала плечами.

— Он рассказал мне об окнах Морролана, так что я настроиланекромантическую иллюзию и перенаправила энергию перемещающего заклинанияна себя.

— Чертовски хорошая иллюзия.

— Поэтому мне пришлось оставаться здесь, чтобы ее поддерживать.

— То есть ты просто ждала, пока окно начнет работать?

— Да. Последние два дня.

— И сколько тебе заплатили?

— Много.

— Где мы? В смысле, физически.

Бровь ее шевельнулась; "окна" пропали, а вместо них вокруг были стенытемного дерева, все в сучках. Комната стала несколько уже, у дальней стеныстоял стол, а на нем — несколько стульев.

— Что-то знакомое, — заметил я.

— "Голубое пламя", задняя комната.

— И верно.

Взгляд ее не отрывался от клинка Леди Телдры. Рука моя началауставать, и тут я понял, что она приняла форму более тяжелого оружия, чемто, каким обычно пользуюсь я.

Я опустил клинок.

— Ладно, свободна.

Она кивнула и даже сумела скрыть облегчение, причем даже повернуласьспиной ко мне, покидая комнату. Если эта Дисака хоть чем-то на меняпохожа, сейчас она найдет себе тихий уединенный уголок и закатит большую идолгую истерику. На что у нее есть все основания.

Я вложил Леди Телдру в ножны.

"Босс."

"Да."

"Это было жутко."

"Да."

"Что случилось?"

"А как все это выглядело для тебя?"

"Ты двигался быстрее, чем это вообще возможно. И меч сам тащил засобой твою руку. А как для тебя, босс?"

"Как... даже не знаю. Словно я был кем-то еще. Словно я был где-тоеще."

"Так и было, босс. Примерно минуту я не мог до тебя достучаться. Иничего не мог поделать. Можешь больше так не поступать?"

"Не могу обещать, Лойош. Я был собой и говорил со мной, и я был ею."

"Ею? Кто такая она?"

"Леди Телдра. Та самая, которая была личностью — и которую убили."

Я открыл дверь. Ротса вылетела наружу, снова метнулась ко мне. Япрошел "Голубое пламя" насквозь, не обращая внимания на клиентов иперсонал; у выхода задержался, выпустил наружу Лойоша и Ротсу, и получивот них "добро", вышел и потопал к конторе Крейгара.

"Ну что, босс, попробуем еще раз?"

"Да, думаю, надо..."

Тут я и остановился, и прислонился к стене. Меня не вывернуло намостовую, как когда-то, но чувствовал я себя примерно так же. А потомзадрожал. Затем выругался — безмолвно, но с величайшей искренностью, —проклиная главным образом самого себя, за то, что замер тут посреди улицыи не могу двинуться с места.

Я чувствовал, что Лойош полностью настороже.

По прежнему опыту я знал, что чем больше сражаться с собственнымисудорогами, тем дольше они продолжаются. Так что я стоял посреди улицы иждал, пока все схлынет, положившись на удачу и Лойоша. Люди — в смысле,драгаэряне — обходили меня стороной, всячески отводя взгляды.

Спустя целую вечность по внутренним часам и примерно несколько минут,если поверить Державе, я снова смог ходить. Я вернулся в контору Крейгара,стараясь шагать ровно и натянув на физиономию бесстрастную маску, добралсядо выделенного мне чуланчика, сполз по стене, потом уселся на пол и сновазадрожал.

Если вы были в подобной передряге, вы меня поймете. Если нет, темлучше для вас.

Так продолжалось еще какое-то время. Потом я вышел, спросил Дерагара- еще не вернулся; уточнил, как там Крейгар. Ему уже лучше, хорошо. Тутпоявился тип, которого я еще не имел чести знать, и сказал:

— Господин Талтош, там драконлорд, который желал бы переговорить свами.

— А... он не назвался?

— Морролан.

— Хорошо. Пригласите его наверх.

— Я так и сделал. Он отказался.

Я хмыкнул.

— Ну разумеется. Войти в контору джарега — да ни за что на свете!Если только у него не будет соответствующего настроения. Ладно, сейчасспущусь.

"Босс, а ты уверен, что это действительно Морролан?"

"Да. Леди Телдра узнала Черный Жезл."

"Леди... ну ладно."

Я сбежал вниз еще до того, как Лойош придумал следующий вопрос, накоторый я пока не мог ответить.

— Я ждал тебя, Влад, — начал он.

А мне внезапно жутко захотелось расхохотаться. С трудом совладал ссобой, потому что не хотел свалиться в истерику.

— Ага, — ответил я. — Прости. Кое-что навалилось.

Морролан как будто собирался спросить, что именно, однако вместоэтого скользнул по мне взглядом; не уверен, что именно он увидел, иликакой вывод сделал из увиденного, но сказал он только:

— Джареги пытались тебя убить, Влад?

— Ага. Получили доступ к твоей башне и, когда я собирался шагнуть воврата, перенаправили меня в другое место — и там уже ждали.

— Воспользовались моей башней?

— Да. Весьма бесцеремонно с их стороны, не находишь?

— Кто?

— Он уже вроде как мертв.

— Волшебник?

— Нет, ее я отпустил.

— Кто она?

— Понятия не имею.

— Влад...

— Она сказала, ее зовут Дисака. Учитывая обстоятельства, сомневаюсь,что это правда.

Глаза его сверкнули. Он медленно проговорил:

— Хорошо, я ее разыщу. Или поручу Некромантке. Как ты выбрался?

— Некромантка, — повторил я.

— Что?

— Некромантка. Чернокнижник. Волшебница в Зеленом. Голубой Песец. Вотпочему у них у всех вместо имен — прозвища с большой буквы, а кое у когодаже с двумя? Это нечестно, почему у меня такого нет?

Он предложил вариант.

— Ну вот, я-то к ним всей душой...

— Влад, как ты выбрался?

Я коснулся Леди Телдры.

— Она проснулась, — просто ответил я.

Глаза его расширились.

— Ты уверен?

— Угу, — кивнул я. — Учитывая, что имею дело — ну, ты понял — соружием, которое могущественнее богов, и с линиями предназначения, которыестарше империи, и когда узнаешь все это вместе со вспышкой туманныхполуоформленных воспоминаний за миг до того, как меч Морганти чуть непопортил мою любимую шкуру, — конечно же я уверен, а почему тыспрашиваешь?

— Влад...

— Думаю, да. Я передал ей слова Сетры, и чувствовалось, что онауслышала. Понятно?

— Понятно.

Я не мог сказать, что он думает или чувствует; полагаю, он и сам незнал. А потому предложил:

— Может, переместимся куда-нибудь в более подходящее место?

Морролан осмотрелся, губы его неодобрительно скривились.

— Верно, — согласился он. — Ты хотел попасть на гору Дзур, правильно?

— Да.

— Я провожу тебя.

— Хорошо.

Снова — искры, в которые мы вошли, и передо мной открылось окно, и яшагнул в него, и мы оказались на горе Дзур. Прибыли мы прямо к двери, закоторой, насколько я помнил, был выход на западный склон. Отсюда я мог бы,если бы захотел, любоваться раскинувшейся вдали Адриланкой — ночью, когдатучи поднимутся повыше, а город будет озарен тысячами огней. Имел такоеудовольствие. Красиво.

Морролан зашагал в другом направлении, и я последовал за ним.

Думаю, чтобы изучить лабиринты внутри горы Дзур, надо прожить хотя бывполовину меньше Сетры. Странно, что пока разбираешься с узкими икороткими коридорами, неожиданно возникающими лестницами и дополнительнымивыходами в комнатах, которые выглядят так, словно там есть только вход,все это кажется относительно небольшим — вполне можно уложить в памяти заодин обход, казалось бы. И только раза с третьего или четвертого на тебярушится осознание, насколько же громадная это гора, а ты — всего лишьмуравей, который ползает где-то внутри нее.

Наверное, у Морролана память на такие подробности лучше, чем у меня;он благополучно привел меня в небольшую гостиную, где на диване возлежалслуга Сетры, Такко. При нашем появлении он открыл один глаз, увидел меня,потом Морролана, после чего что-то проворчал и воздвигся в вертикальноеположение. Затем поклонился Морролану и сказал:

— Я сообщу ей.

Морролан кивнул и устроился в кресле; я занял соседнее.

Минут пять мы сидели и молчали, а потом раздался голос Сетры:

— Итак, Влад, что ты натворил на этот раз?

Я встал, поклонился и сказал:

— Тут скорее что я собираюсь сделать.

Она опустилась в кресло, сел и я. Такко поставил рядом с Морроланомбокал вина, второй вручил мне. Взглянул на Сетру, та чуть заметно качнулаголовой; он развернулся и зашаркал прочь.

— Хорошо, — проговорила она, — давай послушаем.

Я рассказал ей примерно то же, что и Киере — насчет плана скоммерческим предложением для джарегов и подслушиванием псионическогообщения. Она внимательно слушала; Морролан в процессе несколько раз ерзал,издавая звуки, которые можно было интерпретировать как отвращение,недоверие или разочарование. Но когда я завершил, он сказал:

— Мысль неплохая.

Я внимательно взглянул ему в глаза: он что, смеется? Нет, похоже, они правда так полагал.

Повернулся к Сетре:

— Ты сказала, что можешь помочь.

Она кивнула.

— Что тебе нужно?

— Э... — проговорил я. — Так даже и не скажу. Ты сказала, что можешьпомочь...

— Могу. Но что тебе нужно?

— Ну, для начала, хорошенько выспаться.

— С этим охотно поспособствую, — чуть улыбнулась она. — Что еще?

Таков, я вдруг понял, еще один из трюков Сетры. Она хочет заставитьменя думать, потому что то, что я придумаю сам, подойдет для меня лучшетого, что подскажет она. Сетра Лавоуд, что тут еще скажешь. Она, какобычно, была права, и как обычно, этим меня и раздражала.

Я прошелся по списку. Отмычка Киеры, параграф из свода имперскогокоммерческого законодательства, яйцо ястреба, кольцо, баритон и всепрочее. Мысленно проиграл весь план, часть за частью. Это заняло какое-товремя, но оба они терпеливо ждали.

— Не вижу, — наконец признался я Сетре. — Как насчет небольшогонамека?

— Влад, ты что думаешь, я с тобой играю?

— Ну, разумеется, ты играешь, Сетра. Ты всегда играешь. Сколько ятебя знаю — все, что ты делала, так или иначе было игрой. Когда столькоживешь, единственный способ не сойти с ума — это относиться ко всему насвете, как к игре, а потом играть в эту игру так, словно это жизненноважно. Я знаю это и совершенно не возражаю. Играть ведь можно и всерьез.Так как насчет намека?

Какое-то мгновение я думал, что она сейчас взорвется, но потом простонахмурилась.

— А ведь ты, наверное, прав.

— Да, иногда такое бывает даже со мной. Ну а теперь, в третий разповторяю, как насчет небольшого намека?

Она улыбнулась.

— Ну хорошо. Намек, значит. Какая часть в твоем плане все еще зыбкаяи не оформленная?

— Да никакая. Кроме... ну да, верно. Как выбраться, если я прыгну соскалы. Можешь помочь?

— Я знаю механика, который может показать тебе, как построить то, чтотебе нужно. Или каменотеса, если именно это ты задумал.

Я моргнул.

— Сетра, откуда ты узнала? Я же никому не говорил...

— А я и не была уверена, пока не сказала. Но зная твой образ мыслей,и учитывая дошедшие до меня слухи, а потом еще и то, что мне рассказалДеймар — что ж, такой вариант выглядел разумным.

— Погоди, что тебе рассказал Деймар? Когда?

— Сегодня. Он просто восторгался кусочком работы, который выполнилдля тебя. Так что я сложила все вместе, и...

Я выругался.

— Кому он еще мог проболтаться?

— Никому. Я крепко впечатала в него желание ни с кем, кроме меня,этого вопроса не обсуждать.

— А. Ну, тогда хорошо. Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

— Но даже зная это, ты должна была догадаться...

— Почему ты хотел именно это место? Да. Как я уже сказал, я не былауверена.

— Вид у тебя самодовольный, — заметил я.

— И не зря, как ты полагаешь?

Я покачал головой.

— Ты продолжаешь поражать меня.

— Мне будет грустно, когда я больше не смогу этого делать, — ответилаона.

— Ну да, потому что я тогда буду мертв. Что ж, спасибо тебе.

— Так кого ты выбираешь?

— Каменотеса.

Она кивнула, нашла клочок бумаги и черкнула коротенькую записку — имяи адрес. Подом сказала:

— А вот мне кое-что от тебя нужно.

Я кивнул и изобразил внимание.

— Вернее, не так. Я кое-чего хочу.

— Различие тонкое, но существенное. Ладно, слушаю.

— Хочу попробовать кое-что с Леди Телдрой.

Я внимательно изучил ее бледное узкое лицо, обрамленное темнымиволосами. Иногда, как сейчас, глаза у Сетры словно поглощали свет, а неотражали его; выглядело это неприятно.

— Что попробовать?

— Достичь ее.

— Э. Могу я спросить, зачем?

— Потому что Ледяное Пламя связано с судьбой империи, а Леди Телдрасвязана с судьбой богов, и мне было бы полезно иметь хотя бы намек, какони соприкасаются.

— Сетра, я хочу это понять?

— Нет. Но ты хочешь, чтобы я попробовала достить Леди Телдры.

— Только не без меня, — проговорил я.

— Ну разумеется. Ты будешь держать ее. Более того, так будет гораздолучше.

— Ну тогда ладно. Да, я передал твое сообщение.

— Хорошо.

Глубоко вдохнул, медленно выдохнул.

— Сейчас?

— Если не возражаешь.

Я поднялся и вынул ее из ножен; она приняла свою изначальную форму —длинного ножа с недостаточно массивной крестовиной и недостаточно тяжелойдля должного равновесия рукояткой; ножа, который лег в мою руку какродной, хотя я так и не осознавал причину, почему. Наверное, с ВеликимОружием всегда так.

Сетра также встала и обнажила Ледяное Пламя. Морролан чуть напрягся;забавно, а как воспринимает все это Черный Жезл?

Раньше, когда Сетра при мне доставала из ножен Ледяное Пламя, этобыло... ну вот примерно как стоять невооруженным прямо перед дзуром, лицообдает горячим дыханием, сверкают громадные острые клыки и вообще он яснодает понять, что наиглубочайшим образом недоволен лично тобой. Нет, снастоящим дзуром я в такое положение ни разу не попадал, но общая мысль,полагаю, понятна.

Сейчас, однако, это было иначе — примерно как находиться футах вдвадцати от спящего дзура. Двигаться совершенно не хочется, боишьсявздохнуть лишний раз, но в общем и целом, если повезет, ты вполне можешь вэтот раз убраться живым.

Леди Телдра. Вот в чем разница.

Сетра приблизилась и подняла Ледяное Пламя острием ко мне.

— Скрестим клинки, — проговорила она.

— Слушай, — сказал я, — я, конечно, знаю, что ты это ты, а я всеголишь я, но...

— Давай, Влад. Я знаю, что делаю.

— Ну ладно.

Покосился на Морролана, надеясь что-либо понять по его поведению.Будь он испуган, я, пожалуй, счел бы собственное беспокойство болееоправданным. Вот только его лицо неприятно напомнило мне Деймара, которыйстолкнулся с чем-то, что может оказаться интересным. Ассоциация сия мнесовсем не помогла, и я снова обратил внимание на Сетру. Она терпеливождала с Ледяным Пламенем в руке — не то чтобы в защитной фехтовальнойпозиции, но близко к тому.

Я набрал полную грудь воздуха, выдохнул и коснулся Леди Телдройклинка Ледяного Пламени.

Сетра распласталась у дальней стены.

Все вокруг меня, иными словами, вся гора — вздрогнула, и будь у меняноги, я бы тоже упал.

Чувствовал я себя ужасно. Неописуемо ужасно. В обоих смыслах.

— Я не нарочно, — сказал я.

Сетра поднялась, с совершенно круглыми глазами, и проговорила:

— Влад?

— Сетра, что случилось?

— Как раз хотела спросить у тебя. Ты только что полетел через всюкомнату, и вся гора содрогнулась?

Сетра выглядела потрясенной. Потрясенная Сетра — от такого на когоугодно трясучка нападет. Мы оба посмотрели на Морролана; тот кивнул:

— Да.

— Значит, именно это и случилось, — сообщил я Сетре. Голос мойдрожал, и я решил пока помолчать. Интересно, а я смогу подняться на ноги?

"Босс?"

"Ну, Лойош, тут уж точно не моя вина. Это все Сетра."

— Сетра, — проговорил я, — а на что ты рассчитывала?

Ага, помолчишь тут.

— Я надеялась почувствовать Убийцу Богов...

— Ее зовут... — начал я.

— Прости. Леди Телдру.

Я кивнул.

Сетра сказала:

— Когда ты сказал, что ты не нарочно...

— Это не я.

— Я верю. Но...

— Нет, я не о том; Я этого не говорил.

С трудом поднялся и все-таки добрался до кресла.

— О, — только и ответила она, а потом села рядом со мной. —Интересно, — добавила она. Что, пожалуй, стоило считать одним извеличайших преуменьшений за всю историю Драгаэрской империи.

Интересно. Ага.

Я убрал Леди Телдру в ножны.

Я не желал слишком много думать о том, что сейчас случилось, или отом, почему я не умер час назад, или — в общем, не желал думать ни о чем,кроме той задачи, которую сам себе поставил. А вся вселенная словнотолкала меня задуматься над чем-нибудь другим.

— Вселенная, — сообщил я Сетре, — может предаться любым угодным ейполовым извращениям сама с собою.

— Что?

— Так, ничего.

Морролан кашлянул, и мы оба посмотрели на него.

— Да? — спросил я.

— Что бы вы ни сотворили, отчего вы оба разлетелись в разные стороны,а гора вздрогнула, — медленно проговорил он, — я бы хотел предложить,чтобы больше вы такого не повторяли.

— Хорошая мысль, — проворчал я.

11. Успехи — или угрозы

— Больше и не нужно, — сказала Сетра. — Я получила, что хотела.

— Шмякнулась в стену? — уточнил я. — Я бы мог тебе это устроить итак.

— Нет, не мог.

— Что ты получила? — спросил Морролан.

Сетра взглянула на него, глаза ее блестели. Сердцебиение моеучастилось, словно я был в опасности. Сетра Лавоуд со слезами на глазах?никогда такого не видел, не помышлял увидеть, и от этого я чуть не рухнул,как если бы гора снова вздрогнула.

Морролан смотрел ей в глаза.

Если бы кто-нибудь в тот момент спросил меня, чего я хочу большевсего на свете, "разобраться с джарегами" — было бы ответом номер два; впервую очередь я пожелал бы убраться из комнаты. Но встать и уйти было быкак-то неловко.

— Телдра и правда там, — проговорил Морролан.

Сетра кивнула.

— Мы это и так знали, — сказал он.

— Да, однако...

— Ладно. — И он отвернулся. Кажется, ему очень не хотелось сейчасвстречаться со мной взглядом, и меня это устраивало. Последующие десятьсекунд молчания были, пожалуй, самыми неуютными в моей жизни — и это сучетом того, что минимум дважды меня убивали.

— Прости, — наконец проговорил Морролан. — Просто меня это задело.

— Знаю, — отозвалась Сетра. — Меня тоже.

Я смотрел на дальнюю стену комнаты. Какая-то она неприятно пустая,там определенно нужно повесить какую-нибудь картину. И какая же подойдет?Скажем, корабль в море. В штормовых валах. Да, самое оно.

— Хорошо, — заявил Морролан, и я буквально видел, как он откладываетвопрос на соседнюю полку мысленного шкафа, чтобы поразмыслить над ним вболее удобной обстановке. Мне бы так. Хотя, наверное, можно научиться... —Давайте пока обсудим вопрос Влада?

— Ты что, тоже собираешься мне помочь?

— Нет, конечно, — фыркнул он. — Так что тебе нужно?

Кажется, губы его слегка кривились, но он твердо сдерживал усмешку.

— Как я уже сказал, мне нужно отдохнуть. Все остальное более-менееулажено. Особенно после того, как Сетра указала мне адрес мастера.

— То есть все остальное, что тебе нужно для того, что ты там задумал,у тебя уже в наличии?

— Не совсем. Еще одну штуковину должен принести Деймар.

— Прости.

— Не стоит.

— Что еще тебе нужно?

— Что-нибудь, что сделает густую тучу дыма, и такого, чтобы егонельзя было просто развеять порывом ветра, который сразу же призовут.

— Большую тучу?

— Не слишком. Футов сорок диаметром вполне подойдет.

— И в каком виде?

— Такое, чтобы Лойош взял эту штучку лапой.

— А долго должен держаться дым?

— Чем дольше, тем лучше.

— Если дольше двух минут, будет трудно.

— Значит, две минуты.

— Не хочешь рассказать, зачем тебе такое?

Я пожал плечами.

— С заклинанием будут трудности, но я должен справиться, для этого уменя есть яйцо ястреба и волшебный баритон. Однако...

— Что-что? — переспросил Морролан.

— Неважно. Такая штука. Но события могут обернуться не лучшимобразом, и я пытаюсь заранее подобрать способы, как выжить в каждом извозможных случаев. Большая туча дыма в кармане может оказаться полезной.

— Хорошо. Будет тебе дым.

— Спасибо.

— Что еще?

— Плащ.

— Так у тебя же есть... ну ладно, и что в этом плаще особенного?

— Он должен быть с жестким каркасом.

— Влад, могу сразу сказать, летать без помощи волшебства...

— Летать я и не собираюсь. Просто чтобы приземление вышло помягче,если придется прыгать с утеса. Вероятно, он мне не потребуется.Зачарованная отмычка у меня уже есть, а чтобы понадобились и плащ, иотмычка — такого варианта я придумать не могу. Но лучше не рисковать. Обовсем прочем я лучше промолчу, потому что если сейчас начну пересказыватьподробности, ты будешь надо мной смеяться и назовешь идиотом, и вообщеоткажешься участвовать во всей авантюре.

— Ладно, — ответил Морролан. — Плащ, который замедлит падение. Тебенужен плащ с каркасом на швах, надежной горловиной и подбивкой или жесткимворотом вокруг шеи.

— Годится.

— Ему нужны другие особые свойства?

Он спрашивал насчет мест для сокрытия оружия, и поскольку Морролан неодобряет скрытого ношения оружия, я решил, что в данном случае это неимеет значения.

— С плащом я разберусь, — кивнул он. — Есть у меня знакомые.

— Спасибо.

— Когда он тебе нужен?

— Скоро. Завтра или — какой, кстати, завтра день?

— Фермица.

— Ну или к раннему выходню.

— Это нетрудно, — кивнул он.

— Спасибо.

— Еще что-нибудь?

Я покачал головой.

"Босс?"

"Больше ни о чем я Морролана просить не могу."

"Ну как скажешь."

— Влад, — проговорила Сетра.

— Да?

— Ты намереваешься пережить эту авантюру?

Подумав, я счел, что она заслуживает честного ответа.

— Мне нужно наитщательнейшим образом все подготовить, а за мнойохотятся слишком многие в Доме Джарега. Те, кто достаточно хорошо менязнают, чтобы представлять собой угрозу — как правило, сами пачкать рук несклонны; а тех, кто готов попытаться, я могу застать врасплох. Но этовесьма ненадежное равновесие, не знаю, сколько оно еще удержится. Мненужно бы еще день-два. Думаю, шансы неплохие.

— Знаешь, Влад, — заметила она, — кто-нибудь из нас мог бы покапрогуляться с тобой. Чтобы помочь тебе остаться в живых.

— Видишь ли, есть вещи, которых я сделать не смогу, если рядом будешьты или Морролан.

— Ладно. Это лучше, чем бегство?

— Определенно — да, Сетра.

— Тогда хорошо.

Морролан поерзал, но говорить ничего не стал. На что я отозвался:

— Да, знаю. Я упрямый болван.

— Ты выходец с Востока, — возразила Сетра.

— Драгаэрянин так не поступил бы?

— Дзурлорд мог бы, — сказал Морролан. — Или драконлорд.

А я заметил:

— Если ты желаешь мне сообщить, что поведение мое не подобает текле,этим ты вряд ли убедишь меня вести себя иначе.

— Я не уверена, что тебе следует вести себя иначе, — отозваласьСетра.

— То есть тебе нравится попытка покончить со всем этим раз инавсегда?

— Да, если у нее есть разумные шансы на успех.

Я не спросил у нее, что значит "разумные".

Она прикусила губу, и минуту спустя я поинтересовался:

— Ну, что еще?

— Если бы я могла помочь еще чем-то, — вздохнула она.

Я поднялся, прошел к дальней стене, вернулся обратно. На полке справарасполагалась коллекция керамических кубков — разноцветных, в разныхстилях, и на каждом оттиск-эмблема, какой я раньше нигде не видел.Несомненно, она имела важный и значимый смысл. Некоторое время я смотрелна них. Кстати, именно из этой коллекции был сосуд, который вручил мнеТакко — насыщенно-пурпурный, высокий и тонкий, на изящной ножке.

Я отпил еще вина, развернулся. Сетра и Морролан продолжали тихопереговариваться о чем-то, не имеющем ко мне отношения. Я зевнул. И тут доменя дошло, как же давно я по-настоящему не спал в удобном и безопасномместе. Очень давно. Невероятно давно. И устал я так, как не уставал ни наодном из прежних деловых проектов.

А вслух проговорил:

— Насчет выспаться...

— Да, конечно, — сказала она. — Такко, пожалуйста, проводи господинаТалтоша в гостевые покои.

Он на мен и не взглянул, просто развернулся и двинулся прочь,указывая дорогу. Он скорее шаркал, а не шагал, и вроде бы никуда неторопился, но мне и не приходилось его подгонять. Несколько короткихпереходов, и мы подошли к нужной двери. Открыв ее, он проворчал нечтопонятное лишь интуитивно.

Я поинтересовался:

— Я так толком и не понял, как ты предпочитаешь, чтобы тебя называли- Чаз или Такко?

Голос его был похож на скрип могильной плиты.

— Зависит от того, к кому обращаются.

— Да к тебе же.

— Я и тот, и другой.

— Не понимаю.

— Знаю, — отозвался он, развернулся и двинулся обратно. Яотодвинулся, давая ему пройти, но недостаточно быстро, и он задел меняплечом. Леди Телдра шевельнулась в ножнах — на самом деле шевельнулась,нет, она не желала вырваться на свободу, скорее подпрыгнула вместе сножнами, шлепнув меня по ноге. В тот же миг Ротса спрыгнула с моего плечаи отлетела на несколько футов назад, потом снова вернулась. Краем глаза язаметил, что она яростно трясет головой.

Такко отшатнулся, глаза-бусинки его широко распахнулись — в первыйраз я увидел его таким. Ротса уселась мне на плечо и тихо зашипела.

— Кто ты? — спросил я.

— Спите покойно, господин Талтош, — отозвался он, с величайшимпрезрением произнеся мое имя. Я не отводил от него взгляд, пока егошаркающие шаги не затихли за углом.

"Босс?"

"Понятия не имею. Что случилось с Ротсой?"

"Не знаю. Она не может это выразить."

"А что ты понял? Это может быть важно."

"Только что ее словно что-то ударило."

"Физически?"

"Нет."

Я вошел в комнату. Когда-то я уже был здесь — кажется, в прошлойжизни. Да, именно так, учитывая, сколько раз с тех пор меня чуть неприкончили... Кувшин с водой, весь в синей и белой мозаике; на картинеджарег все так же сражается с дзуром. Наверное, я разделся и забрался впостель, но как это случилось, совершенно не помню.

Помню, что потом проснулся, и в постели было тепло и мягко. Оченьтепло, очень мягко. Который час, я не знал, и мне было плевать.Удовлетворенно вздохнув, я снова погрузился в сон.

Когда я проснулся во второй раз, постель была все так же хороша.Чтобы оценить все ее прелести, надо многие годы кряду спать на земле, илив клоповниках, или на одеяле под дверью чужой конторы. Никому непосоветую. Задержись я в постели еще минут на пять, наверное, я бы осталсятам навсегда, так что пришлось встать.

Дух превыше плоти, и пусть никто не назовет меня слабым.

Ночью кто-то приходил, наполнил таз водой и зачаровал ее, чтобы онаоставалась горячей. А также доставил ночной горшок. Еще имелось мыло —необычное, жидкое, очень приятное — и чистое полотенце. В те мгновенияжизнь моя была как никогда близка к идеалу.

"Это Такко."

"Что?"

"Это он принес воду и мыло."

"Я охотно бы и дальше не знал, что он заходил в мою комнату, когда ясплю."

"Прости, босс."

Я оделся и некоторое время посвятил, проверяя, что все ножи, дротикии звездочки приведены в надлежаший вид и находятся там, где им следуетбыть. Лойош в который раз напомнил мне о завтраке, и в итоге я с нимсогласился.

Я открыл дверь и увидел пришпиленную к противоположной стене записку."Влад, — сообщалось там, — завтрак накрыт в малой гостиной. Сетра. P.S.Налево, первый поворот направо, первая дверь направо. С."

Последовав подробным указаниям, я обнаружил в искомом месте хлеб,сыр, блюдо с яблоками и кувшинчик сладкого кофе со льдом. Я сел застоликом и принялся завтракать, временами скармливая джарегам крошки сыра.Еще передо мной оставалась задача — как вернуться в Адриланку; впрочем, насей счет я не слишком беспокоился, Сетра что-нибудь устроит.

Тут вошел Морролан и передал мне маленький узелок. Я развязал его; втряпицу была завернута стеклянная колбочка.

Некоторые вещи по природе своей тяготеют к волшебству. Иных я не знаю- я много чего не знаю, — но если вдруг нужно произвести много дыма, этонесложно. Разжечь костер, заставить его дымиться, собрать дым туда, гдеему следует находиться, и запечатать.

Сложнее, если потом нужно заставить дым занять определенную область,а затем оставаться там вопреки любым ветрам. Я понятия не имею, как этосделать, но говорят, это тоже несложно.

Разумеется, для Морролана это было несложно.

— Быстро ты, — сказао я.

Он кивнул.

— Плащ тоже готов?

Плащ был готов и он показал мне, как его правильно надевать, и большея на это времени тратить не стану, потому что в конечном итоге он мнедействительно не понадобился. Я упоминаю плащ, потому что важен сам факт,что Морролан этим озаботился — для меня, во всяком случае, это было важно.

— Ты что, над ним всю ночь сидел?

— Нет, мой портной.

— И ведь серый, джареговский.

Он улыбнулся.

— Вполне соответствует.

— Я тебе должен, — сказал я.

— Ты так говоришь, словно это в первый и единственный раз.

— Тоже верно.

— Хочешь вернуться в Адриланку?

— Окно?

Он кивнул.

— Да, пожалуйста. Если не хочешь сперва позавтракать.

— Нет, спасибо. Я дал обет не брать в рот ни крошки съестного дозавершения этого вопроса.

— Чего?

— Говорю, я уже поел.

— Ладно.

Некромантические врата проявились перед нами искрами золота, Морроланскрылся в них, я шагнул следом. В башне мы не задерживались: он указал наокно, в котором отражалось мое временное местопребывалище в контореКрейгара, и проговорил:

— Буду на связи, Влад.

Я кивнул и шагнул в окно, и на сей раз неожиданностей не было. Вотвсегда бы так.

Я выглянул, нет ли Дерагара; он еще не явился. За столом сиделнезнакомый тип — на том самом месте, где я с грустью до сих пор мысленновидел Мелестава. Спросил у него, как Крейгар, он буркнул нечто в целомположительное. Клявы не было, однако в наличии имелся свежезаваренныйкофе, а к нему мед. Я налил себе чашечку и прихлебывал потихоньку, вздыхаяо кляве.

Где-то к началу второй чашечки появился Дерагар. Я кивнул ему накаморку, где разместился, благо пара стульев имелась и там.

— Вижу, ты сумел вернуться своими ногами.

— На этот раз — да. — Он вернул мне перстень, я поблагодарил кивком.

— Что-нибудь выяснил?

— Насчет чего?

Я коротко взглянул на него.

— А. Ключ — некий тип по имени Чеша.

— Который отвечает за безопасность Териона?

Дерагар кивнул.

— Он мог бы все устроить, если бы захотел.

— А есть причины думать, что он захочет?

— Может быть. Мой знакомый знаком со шлюхой, которая полагает, что уЧеши есть мыслишка когда-нибудь в будущем переменить свое положение.

— А менее четко можно?

— Конечно. У меня мог бы быть знакомый...

— Заткнись.

Он улыбнулся. Ладно, пожалуй, насчет отсутствия у него чувства юморая был неправ. Что и хорошо, и плохо.

А Дерагар поинтересовался:

— Это босс вас шпилькам научил, или сам подхватил у вас?

— Нас обоих тренировал старый наставник-сариоли. Что-нибудь еще?Других слабых мест нет?

— Больше я не нашел.

— Что ж, ладно. Посмотрим, захочет ли Чеша поболтать со мной.Попробуй его уговорить.

— Каков предпочтительный метод?

— Используй свой дар убеждения.

— Тогда после этого он будет не в состоянии помочь нам.

— Не этот дар убеждения.

— А другого у меня нет.

— Скажи ему, кое-кто хотел бы с ним встретиться. Тайно. Скажи, он сэтого может немало поиметь, и что мы все организуем в безопасном месте.

— Безопасном для него?

— Для нас обоих.

Дерагар нахмурился.

— Это трудно.

— Знаю.

— Идеи есть?

Я пожал плечами, задумался на мгновение.

— Он выбирает место, ты выбираешь условия, он решает насчет числасопровождающих, ты указываешь, где им устроиться.

Он кивнул.

— Да, пожалуй, так он согласится.

— Если нет, мы готовы принять любую разумную альтернативу.

— Разумную альтернативу, — повторил он, словно наслаждаясь страннымпривкусом слов. — И как выходец с Востока освоил столь гладкую речь?

— У меня есть умные друзья. И они заставили меня прочесть много умныхкниг.

— Что ему сказать относительно причин для вашей встречи?

— Не говори ему, что это я; передай, что это твой начальник.

— Мой начальник.

— Ага.

— А если он все же спросит, кто это?

— Будь загадочным.

— А если спросит, зачем?

— Будь еще более загадочным.

— А если будет настаивать?

— Дай ему уклончивый ответ. И двадцать золотых.

Дерагар присвистнул, а я пояснил:

— Загадочность его заинтересует, и золото подстегнет интерес. Еслизолото не понадобится, оставишь себе.

— А если понадобится?

— Что-нибудь придумаем.

— Хорошо. Желаемое время встречи?

— Если через час, меня устроит. Но это должно быть сегодня, максимумзавтра. Время поджимает.

— Сделаю что смогу.

— Этого достаточно.

— Умные друзья, да?

— Да.

— Много умных книг.

— Именно.

— Понял.

Он вышел, неслышно прикрыв за собой дверь. Я плотно сжал веки,запрокинул голову, снова открыл глаза и медленно выдохнул.

И погрузился в ожидание.

Немного потрепался с Лойошем, выпустил их с Ротсой полетать и размятькрылья, впустил обратно. Ожидание продолжалось.

Дерагар вернулся часа через два.

— Знаете, — заметил он, — не будь на вас этой штуки, которая мешаетпсионической связи, у меня бы не так болели ноги.

— Включу этот момент в твою премию.

— Хороший ответ.

— Итак?

— Встреча назначена.

— Хороший ответ. Когда?

Он замешкался, вероятно, проверял точное время.

— Через час и двадцать три минуты.

— Каковы соглашения?

— Трое с каждой стороны. Один снаружи, двое внутри за столом прямо увыхода из кабинета. Общий столик на четверых, так что мы можем поиграть вгляделки. Потанцуем, чтобы проверить, что все по правилам.

— У выхода из кабинета. Он уверен, что сможет о себе позаботиться.

— Ну, — заметил Дерагар, — он сможет.

— Знаю. Где все будет?

— Местечко зовется "Морозный шар", чуть севернее порта.

— Знакомый район. Что ж, хорошо.

— Мне подобрать людей?

— Да.

— Скольких?

— Ты и еще двое. Сыграем честно.

— Думаете, он будет играть честно?

— Понятия не имею.

— А если нет?

— Сымпровизируем.

— Сымпровизируем.

— Именно.

— Много умных книг.

— Да.

— Ладно.

"А мы, босс?"

"А что вы? С вами-то я и могу рискнуть и сыграть честно."

"Нет, где будем мы?"

"Ротса снаружи, а ты — со мной, до начала встречи."

"А потом?"

"За дверью."

"Босс... ну ладно."

Дерагар вызвал пару крепких парней и велел им обождать у пивнушкинедалеко от того места, куда выходил тайный проход. Я прошел по туннелю,встретил всю троицу, и мы зашагали по улице. Парадный выход в стиледжарегов, под прикрытием крепких парней и все такое. В этом районе городамы не слишком выделялись.

"Босс?"

"Да."

До "Морозного шара" было примерно с полчаса, так что мы добралисьраньше оговоренного срока. Местечко выглядело симпатичным, оформлениенапоминало о корабельной рулевой рубке — в стиле Дома Орки, не иначе.Дерагар ждал со мной снаружи, а парни вошли и осмотрелись. Потом вышли,кивнули, мы вошли, а один из них остался снаружи.

Через некоторое время появилась пара джарегов, осмотрелась, увиделанас, кивнула и снова вышла. Он явно тоже решил послать людей загодя. Увы,в этом мире доверие встречается нечасто.

Я сидел за столом с Дерагаром и другим парнем, которого звали Нески.Он почти ничего не говорил, впрочем, мы с Дерагаром тоже сейчаспомалкивали. Я заказал бутылку вина, но лишь смочил губы.

Через некоторое время Дерагар, который наблюдал за дверью, прищурилсяи сказал:

— Они здесь.

То же самое мысленно повторил Лойош.

Я не стал оборачиваться, а Лойош добавил:

"Он разговаривает с хозяйкой."

"Хорошо."

"Она идет по залу, открывает кабинет. Он входит."

Я поднялся, развернулся и последовал за ним в кабинет. Внутри стоялстол из темного, отполированного до блеска дерева. Хозяйка зажгла камин,хотя было совсем не холодно. Джарег покосился на Лойоша, качнул головой.

"Босс."

"Лети."

Он вылетел из кабинета, затем ушла и хозяйка, и мы остались наедине сджарегом, который сидел за столом напротив и, прищурившись, изучал меня.Между нами было всего четыре фута. Он и правда был о себе высокого мнения.

— Господин Чеша?

— Ты Талтосс, да? — Имя мое он произнес неправильно, и не думаю,чтобы это сильно его заботило. Похоже, он не слишком обрадовался, увидев,что именно со мной ему предстояло встретиться; я попытался не слишкомрасстраиваться.

— Да, — ответил я. — Я хотел бы поговорить с вами о...

— Вот скажи, почему бы мне просто не прикончить тебя?

— Ну, хотя бы потому, что у вас нет клинка Морганти, а иначе вам незаплатят.

— Ты уверен, что у меня нет клинка Морганти?

— Ну, знаете, мало кто таскает при себе такую вот штуку просто так,на всякий случай.

— Но не ты.

— Ну, я особый случай.

— Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы вы дали мне подобраться к Териону.

— Этому не бывать, — сказал он.

— Что ж, — проговорил я, — давайте обсудим.

— Тут нечего...

— О, перестаньте. Всегда найдется что обсудить.

— Я не стану болтать с...

— Не надо, не говорите так. Вы меня расстроите. Полагаю, деньги васне очень интересуют, иначе вы слушали бы иначе. И полагаю, о личнойверности также речь не идет, не та персона Терион. А значит, вопрос можнообсудить.

— Тебе следовало бы развернуться и уйди прямо сейчас.

— Или что? Вы действительно хотите отказаться от предложения, котороедаже не выслушали? Да, конечно, за меня обещают гору золота, но чтобы егодобыть, вам потребуется оружие Морганти, а мы уже выяснили, что у вас...

Он потянулся под плащ и очень медленно извлек длинный тонкий кинжал.Я знал, что это Морганти, еще до того, как серый клинок появился на свет.

"Босс?"

"Знаю."

— Но разумеется, — вслух обратился я к ним обоим, — я мог иошибиться.

Он не двинулся, даже не направил кинжал в мою сторону. Просто держалего в руке.

— Проваливай.

— Или что? — повторил я. — Вы пустите в ход эту штуку? Здесь исейчас? — Левой рукой, легким движением, я выдвинул из ножен Леди Телдрупримерно на дюйм. — Если вам так угодно, что ж, давайте сразу же покончимс этим вопросом и больше вы мне этой ужасной штукой угрожать не будете.

Он смотрел мне прямо в глаза; я ждал.

— Или же, — выдержав соответствующую паузу, добавил я, — мы можемсперва кое-что обсудить. А по завершении, если пожелаете, можетепопробовать осуществить все те угрозы, которые вы имели в виду, анесчастному и беспомощному мне, разумеется, нечего и сказать в ответ, о,горе мне.

Не отрывая взгляда, Чеша что-то проворчал и спрятал клинок. Я вернулв ножны Леди Телдру.

— Значит, это правда. Я слышал, что у вас... — Он не договорил,указав подбородком.

— Верно, — согласился я. — А теперь вернемся к основному вопросу.Почему для вас неприемлемо позволить мне подобраться к Териону?

— Потому что вы мне не нравитесь, — отозвался он.

— Что ж, с этим спорить не собираюсь. Что еще?

— Я вам не доверяю.

— Тогда вы знаете меня и вполовину не так хорошо, как я Териона. Иливас, кстати говоря.

Он смотрел на меня так, как будто глаза его были оружием, каковым онине являлись. На меня сверкали очами мастера этого дела, и как бы ни былЧеша хорош в иных вопросах, его сверкающий взгляд не заставил бы меня дажепочесаться.

— Хорошо, — проговорил он, — даю вам минуту. Что вы можетепредложить?

— Все, что есть у Териона.

Очи его все так же сверкали.

— Его территорию, его связи, его...

— Почему вы полагаете, что я не получил бы всего этого, если бызахотел? Я бы сам мог его убить.

— Потому что все будут знать, что это вы. И у вас будет репутация "онпредал босса, чтобы получить его территорию".

— А так у меня ее не будет, вы полагаете?

— Вы открываете брешь, я наношу удар. Я не получаю его территории, авы просто занимаете освободившуюся позицию. И никаких ведущих к вамследов.

— Интересно, как это я открою для вас брешь, чтобы не осталосьникаких следов?

— А вот над этим нам и надо поработать, — ответил я.

Он изогнул бровь, во взгляде его недоверие смешивалось с презрением.Но это меня не расстроило, ибо я знал, что он у меня на крючке.

— А что получаете вы? Он вам просто не нравится?

— И это тоже. Терион давно уже сидит у меня занозой в одном месте, имне, признаться, надоело. А еще он только что попытался прикончить моегодруга. Но что еще важнее, я сейчас работаю кое над чем, а он, весьмавероятно, мне помешает.

— Над чем это таким вы работаете?

— Пытаюсь организовать магазин, где будут торговать ведрамине-ваше-дело-чего по оптовой цене.

Клянусь, он почти улыбнулся.

— Ладно.

— Так как мы это сделаем?

— То, что о вас рассказывают, правда? Что у вас есть ручной джарег?

— Ручным я бы его не назвал. Он работает со мной. К чему вы клоните?

— Один из телохранителей дико их боится. Если джарег на него кинется,он потеряет сознание.

— А напарник?

— К нему есть подход.

— Деньги?

Чеша покочал головой.

— У меня есть кое-что на него.

— А к вам это не приведет?

— Я намерен обвинить во всем именно того парня.

Я подумал.

— Вы так и так собирались его прикончить, да?

— Раньше или позже.

— Личное дело?

— Да.

Я кивнул.

— Значит, мы в игре?

— Когда действуем?

— Завтра.

Он широко раскрыл глаза.

— Слушайте...

— Можно послезавтра, но это предел.

Чеша застыл, потом нахмурился и проговорил:

— Вообще говоря, может и получиться. А сегодня можете?

— Сегодня?

— Да. Нынче же вечером.

Пожалуй, это честно, решил я. Раз уж я взялся подгонять, немудрено ив ответ получить то же самое. Но расклад мне подходил. Я глубоко вдохнул,медленно выдохнул.

— Согласен.

Он кивнул.

— Как с вами связаться?

— Дерагар, парень, с которым вы договаривались о встрече. Передайтедля него сообщение, оно дойдет и до меня.

— Куда передать?

— Вам знакомо "Голубое пламя"?

— Это где готовят перченые колбаски?

Признаться, этот тип уже почти мне нравился.

— Да, — ответил я. — Он будет там.

— Хорошо. Что-то еще?

— Нет. Хотите, чтобы я ушел первым?

Он кивнул. Я поднялся, открыл дверь и вышел. По спине у меня то идело пробегали мурашки, но под плащом незаметно. Я двигался медленно;уверенности для, все-таки на меня смотрели и его люди, и моителохранители; а также и потому, что мурашки на спине — такая штука,которую нельзя, ни в коем случае нельзя показывать посторонним.

12. Угрозы — или связи

Лойош опустился мне на плечо, а Дерагар, Нески и третий парень, чьегоимени я так и не узнал, окружили меня.

"Ротса говорит, чисто, босс."

Мы вышли на улицу и двинулись обратно к конторе Крейгара. Идтиобратно было неспокойнее — полагаю, потому что уже не над чем былораздумывать. В контору мы вернулись через потайной ход — не хотелось,конечно, вести туда других, но еще меньше мне сейчас хотелось разгуливатьодному перед конторой. Плохо для карьеры, знаете ли.

Затем я велел Дерагару отправляться в "Голубое пламя" и ждать, покатуда доставят адресованное ему сообщение.

— Хорошее заведение, — заметил он.

Я кивнул.

— Закажи себе что-нибудь соответствующее. За мой счет.

— Буду на связи.

— И не дай себя убить, — велел я.

Он кивнул и удалился. Даже не пикнув. Где Крейгар откапывает такихребят? Кстати, о Крейгара; отпустив Дерагара, я снова спросил, как там он.Нормально, ответили мне. А безопасно ли у него там? Возможно, ответилимне. Как в старые добрые времена.

"Ну, что скажешь, Лойош?"

"Насчет?"

"Он сделает как договорились, или подстроит мне ловушку?"

"Пятьдесят на пятьдесят, босс."

"Ну, думаю, все-таки наши шансы чуть получше. Не намного, но все же.Он хочет получить эту территорию, а это его шанс."

"Если бы мы могли ему доверять."

"Ну да."

Я забился в свой уголок и, чтобы хоть чем-нибудь заняться, наточилвсе ножи. Потом предложил чего-нибудь пожевать; Лойош согласился. Дажеудивительно. Шутка. Один из крейгаровых ребят сходил на улицу и вернулся сгусиным супом. То есть эта штука называлась "суп", но там почти нечувствовалось жидкости — гусятина, овощи, весьма острые приправы ивермишель, которая хрустела на зубах, хотя все прочее было скорее жидким.Лойош категорически одобрил блюдо, хотя сообщил, что для Ротсы онопоказалось островатым. Я заметил, что всему виной слабый организм самки;не уверен, что Лойош стал ей это передавать.

Покончив с супом, я некоторое время сражался с желанием прилечьвздремнуть. Стараться стало куда проще, когда появился Дерагар.

— Готово, — сообщил он, — все устроено.

Я кивнул.

— Что мне нужно знать?

— Знаете угол Ундаунтры и Мозаичной?

— Да.

— На Мозаичной, второй дом от Ундаунтры, есть местечко. Кирпичный домс вишневым парадным. В доме две квартиры, в нижней каждую фермицу играют вшеребу. По мелочи, но ему нравится.

— Помню. Но, кажется, Терион туда заглядывает не в очень-то четкоевремя?

— После семи и до десяти вечера.

— Довольно широкий промежуток.

— Знаю.

— И появляется не каждую неделю.

— Сегодня он там будет.

— Ладно. Район я знаю. Могло быть и лучше, но сойдет. Народу на улицев любом раскладе будет немного.

— Я проверил местность. Переулок рядом, переулок напротив, здание ксеверу высокое и прямо перед ним водяной бак. Достаточно большой, чтобы заним спрятаться. От переулка восемь шагов до двери, от переулка напротив —двадцать, от бака — двенадцать.

— Моих шагов или твоих?

— Ваших.

Я мысленно увеличил вознаграждение, которое собирался ему выплатить.

— Какого цвета бак?

— Тускло-серебристого.

— Хорошо, — согласился я.

— Господин Талтош, вы хотите, чтобы это сделал я?

Я призадумался, потом покачал головой.

— Нет. Это моя задача. Справлюсь.

Я очень на это надеялся. За свою карьеру наемного убийцы, а также дотого и после того, я прикончил многих. Но нынешний случай — особенный.

Я вытянул ноги и попытался расслабиться, прикидывая то и это, исопоставляя все возможные факторы. Через несколько часов я наконец-то рази навсегда разберусь с этой сволочью по имени Терион. Либо прикончу его,либо мне уже не о чем будет беспокоиться. Положительный момент: если унего с собой нет оружия Морганти, своей смертью я в последний раз нарушупланы Организации.

Что-то в последнее время вокруг стало мелькать многовато клинковМорганти. Империи следует этим озаботиться. Наверное, стоит обратиться кимператрице — в письменной форме, превратив предложения в завуалированныеугрозы. Через неделю посмотрим, что получилось.

Мы покинули контору через потайной выход и избрали обходной маршрут,так что до места добрались часам к пяти. Мы — это Ротса, Лойош и я;Дерагар предложил пойти со мной, но я отказался, потому что есть вещиочень, очень личные. Я осмотрелся. Дерагар все правильно описал, воттолько не упомянул, насколько открыт ближний перегулок. Он скореенапоминал неширокую улицу, чем переулок, и спрятаться там было негде. Домавыстроены в том диком стиле, когда камни обтесывают, чтобы они большепоходили на кирпичи, и перекладывают древесиной, как бы предавая болееуютный вид. Чисто, вроде как уютно, и ни малейшего закутка. Зато бак былна месте — выше меня, много шире меня, со стороны улицы колонка и сточныйжелоб. Я встал рядом, на глаз прикинул расстояние, которое мне оставалосьпреодолеть. Лойош и Ротса расширяющимися кругами парили в вышине.

Народу на улицах было не слишком много, что и к лучшему — я легко могслиться с окружением. Серые оттенки старой краски слегка помогали, хотя ине являлись необходимым условием.

Обычно я предпочитаю готовиться к "работе" несколько дней, а то инедель; рассчитываю точное время и место, подбираю оружие, точно выверяюподход и отход. Нынешнее дело будет импровизацией почти наполовину; немогу сказать, чтобы это сильно меня волновало.

Скажу одно. Все эти лишние телодвижения в смысле повышенного вниманияк подробностям и тщательнейшего планирования каждого шага нужны не толькодля того, чтобы "работа" была сделана правильно, нет. Просто однаждыслучается так, что надо просто действовать и сделать максимум того, на чтоты способен; и именно все эти лишние телодвижения — залог того, что тебесовершить правильный ход чуть легче и естественнее, чем другим, менееподготовленным. Примерно так же игрок в мяч даже самые легкие подачистарается перехватить самым идеальным способом: с такой привычкой именноон с наибольшей вероятностью возьмет самый неберущийся мяч и заставитбукмекеров рвать на себе волосы.

В левом рукаве у меня как раз и находился мой самый любимый клинокдля такой работы: длинный тонкий стилет. Помните, я говорил, как труднокого-то прикончить одним колющим ударом? Так вот, если знаешь, как — этоуже совсем другое дело. Если, скажем, можешь сразу добраться до сердца,как тот тип, что достал Крейгара; или поразить мозг, как умею я.

Извлек клинок, внимательно его осмотрел, тихо выругался; напрочьзабыл зачернить лезвие, чтобы не блестело. Снова вложил в ножны. Потом японял, что, скорее всего, одним ударом я его не достану. Просто не тотуровень проработки, который мне обычно требовался, чтобы просчитать точноеместо и угол удара. Слишком много неизвестных. Я не знал, будет лидостаточно светло, когда Терион появится, а если нет — какое здесь вообщеосвещение. Я почти ничего не знал. А значит, идеальное "увидел — ударил —убил" навряд ли осуществимо. Глупо строить идеальный план в неидеальныхусловиях. И придется мне отработать в стиле бандита-орки, которому тип вприпортовой таверне дал авансом целых десять империалов.

Ну и ладно. Зато у меня имеются некоторые преимущества: Лойош, Ротса,точное знание цели — и еще тот факт, что я много, много лучше любого избандитов-орков.

Я осмотрелся еще раз.

Есть у торговцев — даже высшего разряда — одна общая черта:предсказуемость. Если они не живут в апартаментах над собственныммагазинчиком либо в задней его части — а многие поступают именно так, — тогде-то в шесть вечера они закрывают лавку, уходят домой и до утра уже наулице не мельтешат. По мне, это глупо, но им такой распорядок по душе. А вэтом районе обитали именно торговцы, то есть с приближением темноты улицыпрактически опустели. А я предпочитаю работать либо в очень большой толпе,либо как раз когда никого нет.

В должное время на город опустилась ночь, воздух был прохладным, новлажным — в Адриланке такое случается. Я закутался в плащ, чтобысогреться, и тут же вспотел. Настроение у меня начало портиться; нуничего, авось смерть Териона это исправит. Обычно убийство мне настроениене поднимало, а вот разработка плана и подготовка собственно к "работе" —еще как, в них я утешение всегда и находил. Что до убийства, можносказать, что оно на мое настроение не влияло вовсе. Возможно, сегоднябудет иначе. Я очень на это надеялся.

"Босс, с каких это пор ты так беспокоишься о настроении? В кого тыпревращаешься, и как мне это остановить?"

"Уладим это дело, и все остановится."

"Ну да, а если не сможешь, будет уже неважно."

"Это я как раз и хотел сказать."

Адриланка вокруг меня шипела, стонала, гудела и бормотала; я ждал.

Я люблю этот город. Хотя порой он бывает безобразен, воняетскотобойней и раздражает, как стадо орков посреди улицы.

Поднялся ветер, бросив прядь волос мне в глаза; так, а вот об этом язабыл. Поспешно связал их в хвост. О чем я еще забыл за эти годы?

Ротса устроилась у меня на левом плече.

Много лет Терион действовал мне на нервы. Запугивал меня, причинялмне вред. Я просто хотел, чтобы его не было. А сейчас он попытался убратьКрейгара. Но мое желание увидеть его мертвым не значило, что я лучше готовк тому, чтобы его убить; а то, что я не готовился к его убийство должнымобразом, не значило, что я не хочу видеть его мертвым. Примерно так, да.

Время сочилось медленными каплями, как всегда — как бывало раньше —на обычной "работе", вроде той, которую я когда-то делал а деньги, когда яжил иной жизнью, которая сейчас, с высоты прожитых лет, выглядела проще,хотя тогда простой совсем не казалась и, вероятно, разница на самом делене так уж велика. Но ожидание — часть работы, та часть, которую всегдаследует учитывать. Когда время ожидания подходит к концу, когдаприближается момент М, приходит возбуждение — и, в то же время,спокойствие; все становится четче и яснее, и когда момент наконецнаступает, сознание и тело к нему полностью готовы. В те дни я ни разу неработал с трехчасовым ожиданием, предпочитая подобрать другое время,другое место, другой способ.

Я вытер вспотевшие ладони.

Снова прикинул, не взять ли стилет, но отказался и достал из ноженшпагу. Дело не будет чистым. А чтобы его не смогли оживить, надо повредитьспинной мозг; тут тоже не до чистоты.

Шпагу я прижал к боку острием вниз.

Терион показался, насколько я мог судить, к восьми часам или занесколько минут до. С флангов его прикрывали двое, которые, судя по виду,знали свое дело.

"Все, начали," — сказал я, и Лойош и Ротса снялись с моих плеч. Вмоих ушах еще шумел поднятый их крыльями ветер, а они уже вышли на цель.

Теперь главный вопрос — это засада на Териона, или все-таки на меня.

Оказалось, что все-таки на него, и все прошло нормально.

Это слишком конспективно? Желаете подробностей? Их не будет. Это небыло ни красиво, ни элегантно, ни чисто. Совсем не похоже на расклад,когда вся подготовка проведена загодя и идеально просчитана, ничего неоставляя на волю случая. Совсем не похоже.

Если любопытство все же мешает вам заснуть, скажу вот что: как толькона сцене возникли Лойош и Ротса, один из телохранителей с воплями бросилсябежать по улице, а второй отступил, так что Лойош и Ротса занялисьТерионом, которого я поймал врасплох. Так что шансов у него не было, ивсе-таки это не было чисто.

Он меня узнал, и когда я нанес смертельный удар, выглядел онудивленным.

Если вы вдруг конспектируете, добавлю вот еще что: один из признаков,насколько чисто проделана "работа", в прямом и переносном смысле — этоколичество крови, когда все кончено. Если все прошло правильно — скажем,один удар сквозь глазницу в мозг, мой любимый — на руке и капли крови неостанется, потому что в план входит "не пачкаться". Это чрезвычайно важно,ведь если на маршруте отхода после свершения антиобщественного действиявдруг попадется гвардеец Феникса, отсутствие крови на руках не даст емуповода взять под стражу подозрительного выходца с Востока.

А вот грубая работа — всегда, в общем, грубая.

И эта была грубой.

Когда все кончилось, задерживатся я не стал. Шпагу я вытер особственный плащ, которому уже было все равно. И оружие оставил при себе;в конце концов, Терион успел обнажить свое оружие, и если все-таки делобудет расследовано и мое имя всплывет, у меня найдутся аргументы длязащиты в суде.

Держась в тени стен, переулками, я ни с кем не сталкивался, да ипрохожие не обращали на меня внимания. Даже Лойош вел себя тихо. Добралсядо входа в туннель, миновал свою старую лабораторию, поднялся по лестницеи ввалился в комнатку, где плюхнулся в кресло. Тут я понял, что весь дрожуот усталости.

Вошел Дерагар, скользнул по мне взглядом. Я не мог пошевелиться.

Он спросил:

— Где вы покупаете одежду?

Тут я вспомнил, что при себе у меня есть только теплые вещи, совсемнеподходящие для Адриланки. Я назвал ему адрес, потом он уточнил моиразмеры; я назвал те, которые помнил, и вручил ему империал. Он кивнул иудалился. Кровь с сапог я так и не отчистил — и хорошо, а то сейчаспришлось бы повторить.

Я плюхнулся на пол.

"Ты в порядке, босс?"

"Не уверен."

"Тебе следует поесть."

"Желудок не примет. Подожду."

Териона больше нет. Все. Тип, который столько лет был моим мучителем,превратился в кучу мяса и костей. Я не жалел; сожаление отстояло такдалеко от всех одолевавших меня чувств, что сообщениями они могли быобмениваться разве что с помощью конной почты. Но чувствовал я себястранно. Словно это должно было быть сложнее, или каким-то более значимым.Я попробовал разобраться, почему я так себя чувствую, и вдруг понял, чтосо мной такого никогда не бывало. В смысле, я никогда прежде не убивалсугубо потому, что хотел убить. Я убивал бесстрастно, когда мне платили; яубивал в сердцах, потому что был зол; я убивал в отчаянии, потому что наменя напали. Но никогда не выходил за охоту за кем-то по личным причинам,все подготовив и убив, словно это "работа".

Ларис, как бы я ни ненавидел его, сам меня вынудил. Меллар, которыйподошел, пожалуй, ближе всех к тому, чтобы разделаться со мнойокончательно, был "работой". Лораан в первый раз был скорее несчастнымслучаем, а во второй сам начал за мной охотиться. Иштван полез сам.Боралиной охотился за Коти.

И так далее.

Странно.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул, открыл глаза — и заметил, что в углустояло нечто аккуратно свернутое. Плащ — джареговский серый, — которыйподарил мне Морролан, а на нем стояла шкатулка, в которой лежали кольцо,яйцо ястреба и зачарованная отмычка. Да, все потихоньку складывалось.

"Ладно, босс, что дальше?"

Сердце мое забилось чаще, когда я понял, что наконец подбираюсь ктому, что мне нужно.

"Дальше я подожду, пока принесут чистую одежду, потому что в этой яскоро с ума сойду."

"Ну вообще-то..."

"Заткнись, Лойош."

Выглянув, я добрался до шкафа, в котором когда-то хранилось то, чтомне сейчас требовалось; я порадовался, обнаружив, что все это находится,где и лежало всегда, в той же самой жестяной коробке. Я принес коробку вкомнатку, которую уже мысленно именовал своей, вынул необходимыепринадлежности и принялся аккуратно счищать кровь с сапог.

Руки занимались старым привычным делом, а мысли удалилисьдалеко-далеко, куда — неважно, так что об этом я рассказывать несобираюсь. Когда сапоги стали чистыми, я несколько успокоился и был готовк следующему этапу.

"А какой следующий этап, босс?"

"Лечь подремать."

Полностью мне заснуть не удалось, но отдых помог. Подремал часок, атам появился Дерагар и принес брюки и рубашку, на которых не было крови. Япереоделся, подогнал завязки; новая одежда сидела вполне удобно.

— Что дальше? — спросил он.

— Пока не уходи, у меня будет еще задание.

— Хорошо, — кивнул Дерагар и удалился в приемную.

Одежда, которой он меня снабдил, выглядела недурно. Чуть болеестильно, чем я привык, черная тесьма вдоль брючного шва и манжеты нарукавах; но я совершенно не возражал. Некоторое время потратил наперекладывание всего своего инвентаря. Если умеешь скрытно таскать присебе целый арсенал, ты не только можешь быстро достать любой нужныйпредмет, но этот арсенал еще и ощущается не настолько тяжелым, какимдолжен быть. Я когда-то очень хорошо умел такое.

Повертел в руках то, се и это, проверил, как оно извлекается изпотайных мест, а также и то, что я хорошо помню, где у меня чтоприпрятано, и кивнул.

"Что ж, займемся делом."

А дальше, пожалуй, мне предстояла самая опасная часть операции. Явынужден был довериться другому, более того, совершенно незнакомомучеловеку. Вернее, драгаэрянину. Ну, вы поняли.

Я велел передать послание тому каменотесу, которого рекомендовалаСетра. Час спустя он явился, рослый валлиста с толстыми мощными пальцами,которые, судя по виду, совершенно не годились для тонкой работы. Но повнешнему виду судят только идиоты.

Я рассказал ему, что я хочу получить, где именно и когда. Онсогласился, что соорудить лестницу — дело в целом простое. Я вручил емумешок денег и сообщил со всей возможной вежливостью, что если онкому-нибудь шепнет хотя бы одно лишнее слово, Сетра весьма рассердится.Кажется, он мне поверил, потому что следующие минут десять я вынужден былвыслушивать его пространные заверения, клятвы, обещания и возраженияотносительно того, что он никогда, ни за что и ни при какихобстоятельствах не совершит ничего, что вызовет неудовольствие Сетры, ну ивсе в том же роде. Наверное, не стоило вообще поднимать этот вопрос.

Когда он наконец ушел, я с ног валился. А поскольку было уже поздно,то сразу лег спать.

А едва продрав глаза, услышал вопрос Лойоша:

"Что нас ждет сейчас, босс?"

"А ты угадай."

"Клява?"

"Хорошая догадка."

"А потом?"

"С клявой ты попал в точку, думаю, сможешь и дальше угадать."

"Чайная церемония у пушистых котят?"

"Уже была."

"Босс, у тебя есть яйцо ястреба, плащ со встроенным каркасом, кольцои зачарованная отмычка. И ты хочешь, чтобы я угадал, что должно бытьдальше?"

"Еще у меня есть ножны."

"Ножны у тебя всегда есть."

"Верно. И ты слышал, о чем я просил того типа."

"Да как же я могу... а, ну да. Ножны."

"Ага."

"Ты же не планируешь..."

"Угадай."

"Лучше не буду."

"И все-таки."

"Ржавый якорь?"

"Ржавый якорь? Лойош, зачем мне ржавый якорь?"

"Тебе не нужен ржавый якорь. Тебе нужно достать ржавый якорь."

"А. — Я рассмеялся. — Отменно. Это лучше, чем все, что я прикидывал.Ржавый якорь. Прекрасно."

"Так ты это планировал, босс?"

"Не задавай риторических вопросов."

Он заткнулся.

Я ненадолго задумался, потом сообщил:

"Есть хорошая новость."

"Какая?"

"Деймар нам сейчас не понадобится."

Широкая гавань Адриланки (или Порт-Адриланка, для старшего поколениядрагаэрян, или Порт-Киерон, для самого старшего) простирается от устьяреки Адриланки чуть-чуть на восток и изрядно на запад. Чем дальше кзападу, тем скромнее и меньше верфи на пристанях, портовые доки и якоря.Океанские корабли на востоке, пузатые торговые суда посредине, а мелкиеверфи и речные лодки (соответственно уменьшающиеся в размерах) на западе.

Западный край ограничен утесом, изрядная часть которого в началеМеждуцарствия рухнула в океан вместе с Киероновой Сторожевой башней. Передутесом возвышается нечто, именуемое в зависимости от наблюдателя небольшимостровком или грудой острых скал, которые некогда были тем самым утесом.Называются они, в полном соответствии с богатым воображением драгаэрян,Киероновыми скалами.

Существует своего рода игра, в которую играют небольшие рыбачьи лодки(за исключением самых маленьких, само собой, одно- или двухвесельных,которые можно просто затащить на берег). Суть игры — найти якорную стоянкуподальше от Киероновых скал. Чем лучше стоянка, тем меньше шанс, что ветраи волны, играя в одной команде со скалами против лодок, одолеют;проигравшие рыбаки остаются в худшем случае без лодок.

Игра продолжается вот уже лет четыреста, и хотя со временем народприспособился и за десять лет разбивается лишь несколько лодок, скопилосьих там с начала Междуцарствия весьма немало.

И разумеется, когда лодки разбиваются, теряются и их якоря. Теряются- значит лежат где-то на дне гавани и ржавеют. Если кому-то вдруг покакой-либо причине понадобится такой якорь, все, что нужно — этопредложить горсть медяков одному из беспризорников, которые обитают назападном краю гавани и очень хорошо умеют доставать всякие затонувшиевещички со дна реки или моря.

Я послал Дерагара отыскать спасенного мной пацаненка, Асиявна,который совершенно не боялся заглянуть в контору к джарегам. Я сказал ему,что мне нужно. Он, видимо, решил, что я не в своем уме. Я назвал емусумму, которую готов заплатить, и пацаненок быстро умчался, опасаясь, какбы я не пришел в себя.

Через пару часов он вернулся и принес как раз то, что я заказал —ржавый якорь. Я достал кошелек, взвесив якорь в руке.

— Как все прошло?

Он пожал плечами.

— Да легко, сударь.

— Легко? А как ты его достал?

Он моргнул.

— Нырнул, сударь, с веревкой. Нашел один, привязал, вылез на берег ивытащил.

— Ты можешь нырнуть так глубоко?

— Сударь, там всего-то футов восемь. Это же прямо у скал.

— А. Хммм. Я думал, там глубже.

Бросил ему кошелек.

— Я с тобой свяжусь, если мне еще что-то понадобится.

Он поклонился, очень вежливо, и ушел. А я смотрел на ржавый якорь,который добавился ко всему инвентарю в моей комнатке. Дерагар такжевзглянул на него и проговорил:

— Не буду даже спрашивать, зачем он нужен, а то вдруг вы случайнорасскажете.

— Мудрое решение. Как там Крейгар?

— Он сегодня уже самостоятельно сел.

— Отлично!

Дерагар кивнул.

— Что-нибудь еще?

— Пока нет.

— Ну, я тут, если что, — сказал он.

"Так, Лойош. Переходим к следующему пункту."

"А для него нам Деймар нужен?"

"Смотря какой считать следующим."

"Думаю, начать надо с самого сложного, босс."

"Чтобы тебе не пришлось летать к Деймару?"

"А тебе не пришлось с ним общаться."

"Справедливо."

Я надел особый плащ — не потому что он особый, а потому что на нем небыло крови. На плечах он ощущался странно, однако я покрутился передзеркалом в кабинете Крейгара, вид вполне пристойный. Проверил грудуокровавленного шматья, не оставил ли я там острых железок, и спустился полестнице. Остановившись в лаборатории, я воспользовался удобнойвозможностью спалить все это тряпье, и лишь потом выбрался наружу, наулицы Адриланки, где бродила смерть и сопутствующие неприятности.

По территории, которая когда-то была моей, бродили теклы, торговцы и,изредка, высокородные драгаэряне; сплетничали на рынке у Круга Малак,смеялись и бросали медные монетки уличному жонглеру, спешили на свиданиеили деловую встречу. На миг мне стало жаль старых добрых времен, а потом яи сам заторопился по собственным делам.

Плащ был потяжелее старого, шевелился не как обычно и издавалнеобычные звуки. Но поскольку сейчас мне не требовалось соблюдать полнуютишину, меня это устраивало. Прохожие особого внимания не обращали, иладно.

Лойош и Ротса парили в вышине, курсируя туда-сюда, наблюдая за всеми,кто обращал на меня особое внимание либо же следовал за мной.

Все как всегда.

И Терион мертв.

Подушечкой указательного пальца я погладил рукоять Леди Телдры;зачем, сам не знаю. Просто захотелось.

Неподалеку имелась лавчонка, в которую я никогда не заходил, нопоскольку таких по всему городу были сотни — я знал, что там должно бытьто, чего я хочу. Я вошел; корица, тонколист, чеснок и многие другие сразупринялись сражаться за особое внимание со стороны моего носа. Я позволилсебе с минутку понаслаждаться. В Южной Адриланке смешанных магазинчиковнету, а вот в городе — вполне. Этакая помесь бакалеи со скобяной лавкой,вернее, с той ее частью, что касается кухонных принадлежностей. В подобныхмагазинчиках я могу бродить часами и растратить там все сбережения, еслине поостерегусь. Сейчас я был осторожен. Эх, где-то моя старая кухня...

"Босс, только не говори, что ты собираешься сейчас все бросить,встанешь к плите и примешься что-то готовить."

"Не собираюсь."

"Ну тогда ладно."

"Это, как говорят игроки в шеребу, для последнего круга."

Я выбрал апельсин и ножичек с выемчатым лезвием — маленький, спрятатьв кошель. Еще раз осмотрел ассортимент, улыбнулся и взял еще однуштуковину.

Между старицей Адриланки и пустыней Сунтра растут деревья, которые,говорят, впервые привез в империю Пильмаска Землепроходец (личность скореелегендарная, чем историческая), а произрастали они изначально в некоейчасти Востока, о которой я никогда не слышал (и которая тоже может бытьсугубой легендой). На этом дереве растут бобы, именуемые сложносоставнымсловом на Сариоле, хотя само дерево, как все полагают, происходит сВостока.

Эти бобы сбраживают, жарят, перемалывают (не уверен насчет точнойпоследовательности) и делают еще что-то; в результате получается вяжущаяязык, горьковатая горячая жидкость "шоколад". Его можно подсласлитьнесколькими разными способами, или использовать как есть, по вкусу.

С шоколадом можно творить многое, и он является частью многих культурВостока — даже тех, где об этом дереве и не слышали. Все потому, что естьтакая штука как "торговля", и шоколад в этой торговле явно крутится взаметных объемах.

И вот если упомянутый шоколад смешать с медом и прозрачнымдистиллированным алкоголем, добавить еще парочку приправ и выдержать какследует — получатся тонкая и сладкая штучка. Ее ставят на праздничный столс фруктами, а то и вместо них. Те, кто умеют делать эту штуку —по-настояшему, — недурственно зарабатывают, снабжая ей драгаэрянскиекулинарные лавочки.

Увидев бутылку, я улыбнулся, кивнул и сказал:

— А вот это в самый раз.

"Не понял, босс."

"Тебе и незачем, Лойош."

"Но... ладно."

Итак, берем.

И последнее, что я купил там — небольшая фляжка, как раз для скромнойпорции шоколадного ликера. Удобно держать при себе. Я оставил хозяинулавки солидные чаевые и пожелал всего наилучшего.

13. Связи — или музыка

У письменного сообщения перед псионической связью есть несколькопреимушеств. Три самых распространенных таковы: бумага с подписью имеетболее официальный вид в суде; написать можно кому угодно, тогда как дляпсионического общения нужно достаточно знать адресата; и, наконец, еслиснять препятствующий псионической связи амулет, джареги тут же узнают твоеместопребывание, и им будет куда легче исправить изъяны в твоей анатомии спомощью оружия Морганти. Готов согласиться, что третий аспект актуален длякрайне малого числа персон.

По Адриланке там и сям разбросаны "конторы" (иные из них — попростукрошечные уличные навесы), окрашенные желтыми полосками. В любой из нихнайдется быстроногий гонец, готовый за небольшую плату доставить письмокуда угодно в пределах города. Был слух, что у того, кто придумал исходнуюсхему, были трудности с азартными играми, которые переросли в трудности снеуплатой долгов, а итогом стало то, что хозяин почты стал лишьсовладельцем собственной сети. Так это или нет, но хозяин этот наверняказаработал кучу денег, равно как и совладельцы-джареги, потому что почтарастет и расширяется, и по городу возникают все новые и новые "конторы".

До ближайшей было с четвертью мили. Я заглянул туда, черкнулсообщение для леди Саручки, покровительницы таверны "Ярнов бал" и"Музыкальных чертогов", и отослал его куда следовало.

Вернулся в контору, быстро перехватил хлеба, сыра и сосисок. Лойошпожаловался на необходимость дважды в день питаться одним и тем же. Яперечислил ему деликатесы, которые мы пробовали в последние дни, нопоскольку все это давно было съедено, он остался при своем мнении. Япообещал, что когда закончим дело, отпразднуем достойной пирушкой. Онзаметил, что с хорошей вероятностью я тогда уже буду мертв. Я предложилему в этом случае пожаловаться на нарушение изначального договора. Ответбыл невразумительным.

Затем он спросил:

"Ну что, пора связаться с Деймаром?"

"Да, все поводы этого не делать у нас закончились."

Пробежался по списку. Плащ, кольцо, отмычка, жезл уже в пути — вобщем, почти все.

Сердце мое колотилось. Что-то в последнее время оно зачастило стакими приступами, передохнуть бы. И желательно по эту сторону Водопадов.

Черкнул записку, отдал Лойошу. Он вздохнул и улетел, отнести ееДеймару. Я снова взялся за свод имперского коммерческого законодательства,проверить, достаточно ли хорошо я помню нужный раздел. Попытался вслухпроцитировать, не подглядывая в текст; получилось. Еще раз; сноваполучилось. Взял пару листьев коэля из тех, что купил у Тетушки, нашелмиску и рукояткой кинжала истолок их в порошок.

В приемной началась суета; я решил, что это объявился Деймар. Кто-тосунул голову в кабинет, вероятно, собираясь об этом сообщить, однако тутДеймар сам отодвинул его и вошел. В руке у него был трубчатый футляр —дюйма четыре в диаметре и почти четыре фута в длину. Сердце мое сновазаколотилось: он принес то, что мне нужно. А значит, в плюсах то, что яприблизился к последнему кругу игры, а в минусах — то, что я приблизился кпоследнему кругу игры.

Он передал мне футляр.

Еще до появления людей и драгаэрян, в столь стародавние времена, окоторых не помнят даже ветра и холмы, в тайных пещерах под горами древнийнарод сариоли создавал артефакты завораживающей красоты, беспредельногоизящества и невообразимой мощи.

Все это правда, и совершенно не имеет отношения к делу. Вещь,именуемая жезлом Уцерикса, была создана в Адриланке неким ястреблордомпару сотен лет назад. Создание могущественных магических приспособлений,как правило, имеет в основе одну из трех причин: желание произвестивпечатление на любимого человека; сотворение чего-то совсем другого инесчастный случай в процессе; либо же побочная разработка, имеющая цельюпросто поддержать нечто, что создатель считал более важным. С жезлом — какраз третий случай.

Уцерикс был одержим идеей, что заболевшую или раненую плоть вполнеможно научить самоисцелению — то, над чем волшебники трудятся уже болеедесяти тысяч лет. Подход Уцерикса состоял в стимуляции нервной системы всочетании с информацией о состоянии тела, записанного в клеточнойструктуре; после нескольких лет общения с Алиерой я даже почти понимаюпримерно половину этих слов. Уцерикс создал жезл для расшифровки клеточныхструктур и удобства ради вложил в него чары, которые помогали ему незаснуть в процессе работы.

После того, как он умер от полного истощения, нарушения пищеварения ибессонницы, жезл вместе со всем прочим его имуществом перешел кединственному его выжившему родичу: его племяннику, Деймару. Выяснил я всеэто много лет назад и, помню, уже тогда отметил, что жезл может оказатьсяполезной штуковиной.

Один из концов трубки был глухим, на втором имелась крышка. Я снял ееи извлек содержимое: длинный стержень, стеклянный на вид, хотя это было нестекло.

— Вот он, Влад.

— Угу.

— Знаешь, как пользоваться?

Я кивнул.

— А зачем он тебе?

Я взглянул на него. Взгляд этот содержал в себе послание,напоминание, что я уже сообщил ему все, что намеревался сообщить.Послание, однако же, до него не дошло; Деймар просто ждал.

Я вздохнул.

— А ты как думаешь?

Он покачал головой.

— Уже несколько дней пытаюсь сообразить. Со своим амулетом ты всеравно ничего не сможешь определить.

— Я знаю.

— Ты будешь снимать амулет?

— Нет.

Он нахмурился.

— Хочешь, чтобы я угадывал?

— Нет.

— Хорошо.

— Гадать тебе не придется.

— Разве только ты боишься внезапно заснуть.

— Именно так. Ночей не сплю, мучимый этим страхом.

Он кивнул, потом нахмурился.

— О, понятно. Да. Страх заснуть заставляет тебя не спать, и ты небоишься внезапно заснуть. Да. Забавно, правда. Я понял.

— И хвала всем богам.

— Так что ты все же не хочешь мне объяснить?

— Когда закончится, расскажу.

— А если ты умрешь?

— Тогда не расскажу.

— Да, полагаю, не расскажешь.

— Спасибо, что одолжил жезл, — проговорил я. — Завтра до заката я сэтим закончу, так или иначе.

— Хорошо. Тебе что-нибудь еще нужно?

— Разве что как следует выспаться.

— А, ну что ж, удачи.

— Спасибо.

— И удачи с — ну, в общем, со всем остальным.

— Спасибо.

Он развернулся к выходу; я сказал:

— Деймар?

Он развернулся.

— Хмм?

— Спасибо тебе.

Он кивнул и вышел, немного ссутулившись, тяжелой походкой. Увижу ли яего еще раз?

"Босс, перестань."

"Ну что такое. Я в опасной ситуации, меня могут убить. Я что, не могупоискать в этом хоть один плюс?"

Я сел, прислонился к стене, закрыл глаза. Было бы хорошо напоследокпообедать у Валабара. А еще лучше — поговорить с сыном. И с Коти. Что я...нет, хватит, болван ты этакий. Так или иначе, все это уже сброшено сосчетов. Просто подумай, как хорошо станет, когда тебе останется решитьтолько этот вопрос, Влад. Так что кончай дурить и работай.

Ха. Лойош так меня вышколил, что я и без него справился.

Мысленно еще раз проиграл весь план, шаг за шагом, выискивая всеварианты, которые могут пойти не так, и придумывая, как мне поступить,чтобы исправить — если не все, то хотя бы большую часть.

И в общем-то все сложилось не так уж плохо. Да, оставались места, гдебыло скорее "вероятно", чем "именно так", но почти на каждое из них у меняимелось прикрытие.

"Думаю, Лойош, у нас получится."

"Я тоже так думаю, босс, но мне не нравится, что я буду не впомещении."

"На самом деле это даже лучше."

"Да, ты уже говорил. Но я не понял, почему."

"Потому что ты остаешься именно там, где ты мне нужен."

"Знаю. Но где именно и зачем?"

"Снаружи. С вот этой игрушкой в лапе, готовый пустить ее в ход."

Я указал на маленькую прозрачную колбу, которую вручил мне Морролан —стандартную военную дымовую гранату, волшебную лишь частично и потомуочень надежную.

"То есть ты боишься нападения вне помещения?"

"Точно. И если так случится, то я буду карабкаться на утес повысеченным в скале ступеням, и не смогу сам защититься."

"Понял," — передал он.

Дерагар, хлопнув в ладоши, отворил дверь.

— Господин Талтош, к вам посетитель.

— Что, самая ослепительно прекрасная иссола, какую ты только раньшевидел?

Он кивнул.

— Значит, вы ее ожидали. Что ж, мое мнение о вас выросло на несколькопунктов.

— Хорошо. Теперь я смогу спокойно заснуть, и жезл мне не понадобится.

— Жезл?

— Неважно. Пригласи ее сюда.

— О, конечно.

Я поднялся.

— Привет, Сара, — проговорил я, — спасибо, что заглянула.

Она крепко обняла меня, а потом чмокнула в макушку.

Многие говорят, что музыка таит в себе магию; некоторые утверждают,что в магии есть музыка. Не знаю. По мне, это одна из тех умных фраз, накоторые окружающие мудро кивают, вот только когда пытаешься найти в нихпрактический смысл, толку нуль. Может, я и неправ; не моя территория.

Именно к музыке, однако, магия применялась почти в первую очередь,это правда — по крайней мере, так сказала Сетра, а значит, это ближайшеепрактическое воплощение истины; и почти так же долго магические искусстваусиливаются с помощью музыки. К нынешним временам некоторые стали в этомделе экспертами.

В общем, если даже забыть о глупых афоризмах, есть масса чар длямузыки, и масса музыкальных инструментов, которые умеют зачаровывать. Умногих иссол такие есть, и леди Саручка не исключение. Как-то онаупомянула зачарованный баритон, которому не может найти применения — ейнеинтересно ни играть на нем просто так, ни вливаться в оркестр, где нуженименно такой. Как правило, она играет на таких инструментах, чтобыодновременно и петь; и хотя я видел, как она выступает вместе с другимимузыкантами, но не больше чем с четырьмя одновременно. Как-то она сказала,что важно не количество музыкантов, а размер сцены; она предпочитает"интимные уголки", что, как я понимаю, соответствует малому размеру.

Исходные чары, которые накладываются на музыкальный инструмент,включают, разумеется, способность играть на нем. Насколько я понимаю, чемлучше понимаешь музыку, тем лучше они работают — а еще лучше, если точнознаешь, как играть именно на этом инструменте. Что-то в этом роде.

Ну и поскольку речь изначально шла о равновесии, чем лучше ты играешьна инструменте, тем лучше для тебя работают заклинания, которые используютинструмент для усиления волшебства, тем лучше работает само волшебство. Нуи чем лучше ты как волшебник — в общем, понятно.

Сара заполучила — не вдаваясь в подробности, как именно — баритон,который делал и то, и другое; заклинание позволяло любому нормально игратьна нем, а чары даровали музыканту полный контроль над псионическимдейством. В общем, теперь, полагаю, понятно, зачем я хотел воспользоватьсяим.

Если у тебя нет нужных умений, ты нанимаешь того, у кого они есть; аесли не можешь — находишь способ изобразить их наличие. Порой я думаю, чтотак и состоялась моя карьера.

— Всегда пожалуйста, — проговорила она, передав мне футляр синструментом. — Вот то, что ты просил.

Я взял его, но открывать не стал.

— Присаживайся.

Так она и сделала, потом осмотрелась.

— Это здесь ты сейчас живешь?

Я сел напротив, расслабился, скрестил ноги. Она сидела ровно, однаковыглядела столь же расслабленной.

— Я тут не живу, скорее остановился ненадолго. До завтрашнего дня.

— Да?

— А потом все уладится.

— Что уладится?

— Если все сработает, мне незачем будет больше убегать.

— Влад, правда?

— Да.

— Ты можешь уладить вопросы с Домом Джарега?

— Есть хороший шанс.

— И что ты собираешься делать?

— Ты имеешь в виду, после того как? Ну, я подумывал...

— Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду.

Я вздохнул.

— Все сложно. Тут задействованы внутренние течения джарегов, а такжетайная магия, в которой я плохо разбираюсь, и имперское коммерческоезаконодательство, в котором я разбираюсь еще хуже.

— Ты сказал, если все сработает.

— Ага.

— А если нет?

Я не ответил.

— Ох, — вздохнула она.

— Как я уже говорил, есть хороший шанс.

— И тебе нужен зачарованный баритон?

Я кивнул.

— Для чего-то мистического и тайного.

— Ага.

— Я думала, ты не можешь творить магию, пока на тебе амулет.

— Я его сниму.

— А это безопасно?

— Нет. Но есть причина полагать, что я смогу уцелеть.

— Мне не нравится, когда ты напускаешь на себя загадочный вид. Этозначит, что ты не хочешь рассказывать подробности, потому что тогда яузнаю, насколько план идиотский.

Я попытался сохранить неподвижную физиономию. Получилось не так чтобыочень. Сара внимательно на меня посмотрела, затем проговорила:

— Хорошо.

— Что слышно о том мальчике-текле?

— В том месяце получила весточку. Ему лучше. Справляется с рутиннойработой, делает кое-какие уроки, и даже иногда вставляет пару слов заужином.

— Хорошо.

— Может, если все уладится, заглянем к нему.

— О да, в Малом утесе меня обожают.

Она улыбнулась

— Посмотрим.

А я мысленно вернулся к дням, проведенным в той деревушке. Странно.Меня тогда чуть не убили, и чтобы выбраться из этой передряги,потребовались все мои усилия и куча удачи. Но сейчас, вспоминая все это, яплохо понимал, почему так сильно беспокоился. Ведь тогда все былонастолько легко, настолько просто. Меня хотели убить, я сражался. Я выжил.Просто. Да, это не совсем так; это фокус, который разум всегда проделываетс воспоминаниями. Но ведь именно они — то, что остается от прошлого.

— Влад?..

— Да. Что ж, если все уладится, и когда я уделю достаточно временисвоему сыну — после этого можно и прогуляться в Малый утес.

Она улыбнулась.

— Ну вот и план.

"Босс?"

"Да?"

"Ты сказал ей, что снимешь амулет."

"Да."

"А Деймару сказал, что не будешь."

"Да."

"И кому ты соврал?"

"Обоим."

"Мне не нравится, когда ты напускаешь на себя загадочный вид," —сообщил он.

"Знаешь, есть причины и помимо."

"Ты меня успокоил."

Сара достаточно хорошо меня знала, чтобы уловить, когда я общаюсь сЛойошем, и хмыкнула. Потом снова стала серьезной.

— Чем я могу тебе помочь?

— Баритон — это уже немало.

— Ты знаешь, как им пользоваться?

— Э. Я думал, с ним это само собой получится.

— Да, но чем лучше ты на нем играешь, тем лучше...

— Сара, я вообще его в первый раз вижу.

— Хочешь, покажу хотя бы как его держать. Уже поможет.

Я кивнул.

— Отлично. Все, что я смогу сделать, чтобы... ну, ты поняла.

Она кивнула.

— Открывай.

С футляром я справился. Внутри оказалась блестящая штука из светлоймеди, вроде толстой трубы, скрученной в хитрую спираль, с узлами-клапанамитам и сям. Судя по виду баритона, удобного способа держать его просто несуществовало. В руках, впрочем, он оказался куда легче, чем выглядел.

— Переверни, — велела она, — держи на коленях. Позволь-ка...

Она поднялась, встала у меня за спиной и поправила инструмент у меняна коленях.

— Отвлекаешь, — заметил я.

— А ты сосредоточься.

— Ну да.

— Нет, вот так. Рот сюда. Правую руку сюда. Запястье поверни, воттак. И нажимай на клапана.

— Это неудобно.

— И не должно быть.

— А сейчас отвлекаешь.

— Сосредоточься на неудобствах. Второй рукой поддерживай инструмент,пальцы тут и тут.

— У меня мизинца недостает, ничего?

— Неважно, левой рукой его просто поддерживают, упрись безымяннымпальцем вот в это колено. Да, правильно. Кстати, что стало с твоиммизинцем?

— Дзур хотел позавтракать моей рукой и почти промахнулся.

— Ладно. Так, теперь ртом сделай вот так.

— Ты серьезно?

— Да. Когда играют, надо в него не просто дуть...

Следующие полчаса были дико неуютными и приятными, но в итоге я сумелзаставить эту штуку издавать какие-то звуки даже без помощи заклинаний.Нет, не слишком приятные звуки, называть это музыкой я не собираюсь. НоСара была вся внимание, и даже сообщила, что та странная боль, которую яощущаю чуть пониже ушей, свидетельствует, что я все делаю правильно.Обескураживающая мысль. Мы еще немного занялись инструментом, и я мог покрайней мере нажимать на правильные "клапана", как она их называла. Саразаявила, что заклинанию это поможет.

— Неплохо, — сказала она.

— Ты прекрасный учитель.

Я подумал, не поцеловать ли ее здесь и сейчас, или хотя бы спросить,можно ли; но все было очень сложно. Во-первых, мы принадлежали к разнымрасам, я не был уверен, что она думает по этому поводу — я и в себе-то небыл полностью уверен. Во-вторых, я не окончательно забыл о Коти, и она этознала. В-третьих, завтра я могу быть уже мертв. Будь у меня времени вдостатке, сложности эти можно было бы решить, а вот так, в спешке и налету — не стоит.

Или, ну, даже не знаю, может, я просто боялся выглядеть смущенным,если она скажет "нет". Я убрал инструмент обратно в футляр, чтопотребовало дополнительного урока, но на нем мы останавливаться не будем.

— Я могу еще чем-нибудь тебе помочь? — спросила она, разорвав тишинудо того, как таковая стала неуютной.

Я покачал головой.

— Нет, все в порядке.

— Ты со мной свяжешься, когда это окончится?

— Первым же делом, — пообещал я.

— Спасибо, — сказала Сара и поднялась. — Мне пора идти.

Я кивнул.

— Влад... — начала она, потом покачала головой и не договорила.

— Ага, — отозвался я, — ты хотела пожелать мне удачи.

Она вроде как улыбнулась.

— Да. Удачи.

Поцеловала меня в макушку и вышла из кабинета.

"Босс."

"Да. Я выше этого."

"Не уверен, но пусть."

"Эх."

"Ладно, что дальше?"

"А дальше отправить сообщение Демону, что встреча будет завтра, пустьназовет время и место."

"То есть мы готовы?"

"Не совсем, но все равно будем действовать."

"Завтра?"

"Да, завтра у нас насыщенный день."

"Надо что-нибудь съесть."

"Сон мне нужен больше, чем еда. Но надо снова прогуляться наружу.Черт. Далеко топать."

"Важное дело, я так понимаю?"

"Ну, от этого зависит все остальное, если ты об этом."

"В таком случае, сперва точно надо подкрепиться."

"Ну ладно. Сперва подкрепимся."

"Знаешь, босс, как-то я не привык, чтобы сразу случалось столькохорошего. Разобраться с Организацией, убить Териона, а тут еще и еда."

"Не переживай, привыкнуть к такому я тебе не дам."

"Развожу крыльями от удивления."

Дерагар охотно снабдил нас съестным, в качестве вознагражденияпопросившись за стол. Он принес печеную фелву в кориандро-сливовом соусеиз закусочной Ярада — что-то меня потянуло на всякую крылатую дичь.Последнее Лойош откомментировал словами, которые я не склоненпересказывать. Дичь получилась неплохой, хотя "Ярад" располагалсядалековато от конторы и она успела несколько остыть. Дерагар такжевыставил на стол бутылку "Дескани", чем напомнил мне один давний вечер,который в некотором смысле начал всю эту историю. Важнее, однако, то, чтовино было само по себе хорошим и прекрасно сочеталось с фелвой. Интересно,Дерагар разбирается в вине лучше, чем большинство драгаэрян, или емупросто повезло? Спросить об этом, оставаясь в рамках вежливости, я, однакоже, не мог, а потому промолчал.

Пищу мы принимали в уютной тишине. Дерагар смотрел, как едят Лойош иРотса, но ничего на сей счет не сказал, равно как и они.

Покончив с трапезой и прикончив вино, я вручил Дерагару пару монет ивелел купить тачку и кое-какую одежку, чтобы я сошел за крестьянина. Такжепередал ему сообщение для Демона, насчет завтра.

Дерагар вздернул бровь, чем внезапно напомнил мне Крейгара, и вышелвон.

Я сидел на неудобном стуле, скрещивая ноги так и сяк, вытягиваясь ивставая, и так пока он не вернулся. Это было недолго, может, с полчаса.

— Кажется, будет весело, — заметил он.

— Не так весело, как ты полагаешь.

— А посмотреть можно?

— Нет, не сейчас.

Он пожал плечами, снова напомнив мне Крейгара.

— Ну ладно.

— Где тачка?

— Внизу.

— Хорошо.

"Босс, а зачем тебе тачка?"

"Чтобы дополнить маскировку под крестьянина."

"Правда? Только для этого?"

"Правда. Только для этого."

"Но ведь тачка пустая."

"Ты часто проверяешь, пустая ли тачка у прохожего?"

"Хм. Ладно."

Я быстро превратился в бедняка-крестьянина, которому не повезлооказаться еще и выходцем с Востока. Хорошо, что у меня не было зеркальца.Завершая маскарад, размазал в ладонях грязь и немного запачкал одежду ифизиономию.

Потом прихватил Ротсу, Лойоша и лойошевы шуточки, и мы вчетверомснова воспользовались туннелем — теперь уже с тачкой. В кои-то веки я неслишком боялся нападения, никому и в голову не пришло бы, что ЭТО — я.Такую маскировку не надевают даже под страхом смерти.

Не сомневаюсь, тачка — вполне пристойный механизм, но именномеханизм. А механизмы, как полагаю лично я, существуют только для того,чтобы кое-как сделать то, что можно отлично сделать с помощью волшебства.Нет, наверное, есть еще какие-то плюсы, иначе никаких механизмов вовсе несуществовало бы. Потому что — а зачем? Ну да, ладно, может, не вседостаточно хорошо владеют волшебством, или не настолько богаты, чтобыоплатить работу волшебника. Еще попадалось мне утверждение, что некоторыевещи проще и естественнее делать именно трудным способом; не уверен, чтоготов на это купиться.

Имея я хоть малейшее представление, насколько трудно толкать этупроклятую одноколесную штуку по улицам Адриланки, я бы переделал весь планс самого начала. А когда я вспомнил, что у текл обычно в тачке еще и нечтотяжелое, то просто зауважал их; мысленно сделал себе заметку — при случаесообщить об этом Коти. Если смогу, да. Дополнительным плюсом было то, чтоуже минут через десять я весь взмок и вонял как самый натуральныйкрестьянин, отчего чувствовал себя почти в безопасности. Хотя будь выбор —жить такой жизнью, или Морганти, я бы пожалуй грудью прыгнул на Морганти.Или нет. Или да. Может быть.

Хорошо, что такой выбор мне не представился.

А еще от этих штук столько шума, что голова трещит.

14. Музыка — или договора

Протащившись по Нижней Киероновой дольше, чем хотелось бы, я оказалсяв районе, где можно было спокойно расстаться с тачкой, что я и сделал, апотом продолжил двигаться по Киероновой.

Идти стало много легче, и хорошо, потому что мне предстоял далекийпуть, который стал бы слишком далеким, если бы мне пришлось еще толкатьперед собой эту штуку вверх и вниз по склону. Район из бедняцкого стал(affluent), затем крестьянским (почти то же самое, что бедняцкий, номеньше мусора и больше простора), а потом вдали появилась парочка замков иодин очень большой одноэтажный особняк прямо передо мной.

Об этом особняке стоит рассказать подробнее.

Нашел я его не так давно — не сам, помогла одна... персона, но это несуть важно. Однако я побывал внутри и неплохо его изучил. Изначальнопостроил этот особняк валлиста по имени Тетиа, как мне было сказано, "впорядке эксперимента" — так люди объясняют, делая что-то, над чем потомвсе смеются. В общем, отдельная история.

Строение было просторным и в целом пустым, и там было помещение сдлинным столом и удобными стульями. То и дело сей особнячок брали в арендуна несколько часов или дней торговцы или высокородные господа, желаяуладить возникшие между ними разногласия не таким насильственным путем,какой в обычае у знакомых мне персон. Если забыть об остальной частиособняка — и лучше так и сделать, если рассудок вам сколько-нибудь дорог,- помещение это очень даже уютное. В южной стене есть несколько большихокон из небьющегося стекла. Из окон открывается вид на океан, точно каккогда-то с Киероновой Сторожевой башни. Вид и правда восхитительный.

Прибыл я туда уже вечером, было темно, вокруг ни одного огонька;особняк пустовал. Он обычно пустует. Не знаю, что бы я делал, случись внем кто-то именно сейчас. Сбежал бы из города? прикончил всех нежеланныхсвидетелей? сел бы и зарыдал? Именно это место в моем плане было из тех,где мне пришлось положиться на удачу; и пока удача была со мной.

Пора приниматься за работу.

На дверях и окнах было изрядное количество сигнализации, заклинаний ипрочих устройство, так что пожелай я вломиться внутрь, мне пришлось быпотрудиться более чем изрядно. Я справился бы, особенно с помощью Киеры,но надобности такой не имелось.

"Ну что, Лойош?"

"Никого поблизости нет, босс. Чисто."

"Ладно."

"А что, если память тебя подвела? В смысле, если ты не помнишь все,что внутри, так хорошо, как тебе кажется?.."

"А я сперва взгляну, Лойош. Внутрь. Через окно. Оно, знаешь ли,прозрачное с обеих сторон. Потому что стеклянное. Стекло — это такаяштука, которую люди специально изобрели..."

"Заткнись, босс."

Мы обошли особняк вдоль стены, океан был у меня за спиной и внизу. Ячувствовал запах моря, слышал, как волны плещутся о Киероновы скалы.Заглянул в окно, быстро прикинул, что и как, перепроверил. И выбрал нужноеместо.

"Босс, ты же знаешь, это совершеннейшая дичь."

"Нет, если сработает."

Стеклянные окна — признак богатства. Нет, сами по себе они не такиедорогие; приличный волшебник, имея в своем распоряжении песок и некотороеколичество времени, может создавать стекла любых размеров и форм. Простоони стеклянные, а следовательно — бьются. И разбитое стекло в окнеприходится заменять на новое. Так что через некоторое время стоимостьзамены стекол становится весьма впечатляющей.

Если только не потратиться еще сильнее и не зачаровать их нанеразбиваемость.

Проверки для я вмазал по окну кулаком. Оно едва вздрогнуло.

"Итак, как же..."

"Смотри и учись," — отозвался я.

Пробежал пальцами по месту соединения окна и стены — в камень вделанадеревянная рама с небольшими хитрыми выступами, чтобы окно оставалось наместе.

На деловом языке это зовется "слабое место".

Дело продвигалось куда медленнее, чем я ожидал, и соответственновремени ушло несколько больше. Пришлось выскребать эту странное клеевидноевещество между стеклом и деревом, и всякий раз, когда нож натыкался настекло, раздавался звонкий скрип, не то чтобы совсем уж неприятный, но язастывал, боясь, что стекло сейчас треснет. Потом вспомнил, что ононебьющееся. Почему я, собственно, всем этим и занимался.

В конце концов я сделал, что хотел: окно теперь вылетело бы от одногохорошего толчка, а дальше я оказываюсь всего в паре футов от края утеса, иступени уже врезаны в камень.

"А теперь спать," — сказал я.

"Да, только до того еще пол-ночи тащиться обратно в город."

"Это ты мне говоришь?"

Возвращение заняло хоть и меньше половины ночи, но было долгим иутомительным. Мы вернулись, снова воспользовались туннелем, и я, никому несказал ни слова, просто ввалился в свою кладовку и рухнул на одеяла,мгновенно заснув.

Той ночью, или, скорее, уже к утру, мне снилось что-то странное. Всехподробностей не помню, только что там были тачки, ну а поскольку ко всемуостальному отношения это не имеет, лучше не углубляться.

Проснулся от резкого прилива сил, какой всегда бывает в тот день,когда должно случиться нечто важное. Сами небось знаете, просыпаетесь имысленно изрекаете: "Вот и пришел тот самый день", или хотя бы, "Начали".Я поднялся, даже не пикнув; Лойош смотрел мне в глаза. Сказать он ничегоне сказал, я просто чувствовал его страх и предвкушение, которые полностьюотражали мои собственные — и ничего удивительного в этом не было.

Встал, воспользовался личной умывальной комнаткой Крейгара — когда-тоона была моей, — оделся. Руки мои не дрожали, ладони были совершенносухими. Аккуратно проверил весь свой арсенал, остры ли клинки, правильноли расположено оружие и могу ли я извлечь его так, как задумано. Время отвремени я поглаживал рукоять Леди Телдры — такое может стать досаднойпривычкой, но уж очень она меня успокаивала.

"Завтрак, босс?"

"О да. И клява. С полным желудком я лучше просыпаюсь."

"Это правильно."

Я вышел в приемную, надеясь, что Дерагар уже там и я смогу послатьего за едой и клявой. Он там был, как и Продан — но были они не одни.

— Крейгар!

— Ну вот, сегодня ты сразу меня заметил.

Выглядел он бледным и больным, но спокойно сидел в старом креслеМелестава.

— Ты как?

— Пока еще не готов к смерти. А ты?

— Я, возможно, к этому ближе, чем ты.

— Возможно.

— Мог бы и не соглашаться так быстро.

— Как твои трудности?

— Почти решены.

— Я слышал, с Терионом произошел несчастный случай.

— Ага, я тоже.

Он кивнул.

— Дерагар очень мне помог, — добавил я.

— Ай, бросьте, — ответил Дерагар.

— Да, я хорошо его вырастил, — сказал Крейгар.

— Ты...

Посмотрел на одного, на другого. Ну да.

— А, — только и смог заметить я.

Крейгар подмигнул.

— Может, ты отправишь его принести нам завтрак и кляву, а я покапопытаюсь привести в порядок свое мировоззрение.

Крейгар и Продан синхронно кивнули.

— Мы в общем-то тебя и ждем. Хотя для нас это будет уже обед.

Дерагар закатил глаза, еще больше напомнив мне Крейгара.

— Так что?

— Для Влада — булочек и побольше клявы. А что я люблю, сам знаешь.Возьми что-нибудь получше, — велел Крейгар.

— Горячие плюшки? — спросил он меня.

Я кивнул.

— Ладно. Свое добавлю к общему списку, и платите вы.

— Иного я и не ожидал, — хмыкнул Крейгар.

Монеты перешли из рук в руки, Дерагар удалился. Крейгар попыталсявстать, не сумел и с отвращением покосился на меня. Я помог ему подняться,он зашипел от боли, но с моей поддержкой добрался до собственногокабинета. Когда он опустился в кресло, я спросил:

— Ты уверен, что опасность миновала?

— Ты это о чем?

— Исключительно о твоей ране. Что наш мир не самое безопасное местодля боссов Организации, я знаю и сам.

Он фыркнул и ответил:

— Утром меня видел лекарь, он сказал, что все будет в порядке. Он,кажется, считает Алиеру божеством.

— Алиера согласилась бы.

— Угу. Но она отличный спец. Только не говори ей, что я так сказал.

— Еще бы, она ж меня в порошок сотрет.

— С нее станется. Жаль, я не слышал вашего разговора, когда ты ееубалтывал спасти меня.

На это можно было ничего не отвечать, что я и сделал,многозначительно улыбнувшись. Зато я сменил тему и несколько разосведомился о его самочувствии, пока Крейгар не начал злиться; потом и этутему мы оставили позади. Он хотел поговорить о моих планах, вдруг он можетпомочь — но я не хотел, а помочь он не мог, в смысле, не более, чем ужепомог, одолжив мне Дерагара. Он хотел поспорить, и я понимал, что ончувствует; однако развивать этот вопрос Крейгар не стал и кивнул.

Дерагар вернулся и принес кляву, которая всегда возвращала меня кжизни, и несколько плюшек, с которыми жизнь стала стоить своего громкогоимени. Нет, отставить шутки: жизнь есть жизнь, она всегда этого стоит.Даже если иногда в ней больше неприятностей, чем самой жизни.

Ну и кого я обманываю? Больше всего хочется мне жить именно тогда,когда на горизонте одни неприятности. Разве у других не так? Нет, полагаю,все же нет. Некоторые все время жалуются на жизнь, даже когда на то нетоснований; лично я всегда оставляю таких вариться в собственном соку,только пусть держатся от меня подальше. Ну, конечно, если это не кто-то изблизких, с ними все иначе.

Я что, когда-нибудь утверждал, что я непротиворечив? Или, кстатиговоря, что непротиворечивость есть добродетель? Я просто рассказываю, чтопроизошло и что я тогда думал, потому что именно за это мне заплачено. Инезачем слишком углубляться. Когда все свои силы тратишь на то, чтобыоставаться в живых, здесь есть один положительный момент: нет времени нато, чтобы думать обо всякой ерунде, которая того не стоит.

Свежевыпеченные плюшки и клява — вот об этом подумать стоило. Проданудалился, у него были дела, и мы трое наслаждались плюшками и клявой вуютной тишине.

А когда закончили, я спросил:

— Сколько сейчас времени?

— До полудня еще час, — многозначительно взглянул на меня Крейгар. —Когда все начнется?

— В течение двух часов выясним.

— То есть точно ты не знаешь?

— Я оставил точное время и место на усмотрение клиента, чтобы емубыло спокойнее.

Крейгар потер кулаком подбородок.

— То есть по-настоящему подготовиться ты не можешь.

— Ну вообще-то место я уже подготовил. — Крейгар вопросительновздернул брови, и я добавил: — Я вроде как знаю, какое место он выберет.

— Точно знаешь?

Я пожал плечами.

— Точно я в этом раскладе не знаю ничего, но именно насчет этой частине особенно беспокоюсь.

— Я спросил бы, — вздохнул он, — но ты же не расскажешь.

— Правильно.

— А ты получишь очередную возможность продемонстрировать собственнуюизворотливость.

— Ты тоже читаешь умные книги?

— Чего?

Я покачал головой и вытер пальцы о подол рубашки. Мы пили кляву иболтали, о чем — не помню, однако вряд ли о чем-то очень существенном. Кполудню прибыл посланник с запиской. Мне, от Демона.

Я прочел, кивнул, снова сложил ее и задумчиво побарабанил по бумажкепальцами.

— Итак? — спросил Крейгар. — Это оно?

— Ага.

— И?

— Одно хорошо, второе не очень.

— Хмм?

— Это там, где я хочу, но в шесть вечера. Ну и на что мне убитьследующие шесть часов?

— И то, — хмыкнул Крейгар, — ты ведь уже поел.

Я предложил ему заняться весьма неудобосказуемыми вещами; он заметил,что сей способ времяпрепровождения по крайней мере работает. Дерагар всемисилами сдерживал смех.

Лойош переминался у меня на плече, он тоже нервничал. Крейгар добылиз ящика стола набор камней с'янг, но я покачал головой; он пожал плечамии убрал их.

— Что ж, — сказал он, — хочешь обсудить какие-нибудь части плана?Заполнить какие-нибудь промежутки? Может, там есть глупости, над которымия могу посмеяться?

— С этим справляется Лойош, — ответил я. — В смысле, смеется надомной.

— То есть все как обычно.

— Почти.

— А что ты будешь делать, если не сработает? В смысле, вот так вотпросто умрешь? У тебя есть запасной план?

Снова я подумал насчет варианта — взять Леди Телдру и убить побольшеврагов, пока они не прикончат меня. Но...

— Нет, — проговорил я.

Он ждал.

— Крейгар, к чему ты клонишь?

— Хотелось бы иметь хоть какую-то причину верить, что все это было незря.

Выглядел он непривычно серьезным.

— Гарантировать не могу. Но через несколько часов ты так или иначевсе узнаешь.

— Ага. Влад, тебе никогда не приходило в голову, что если тебя все жеубьют, следующим буду я?

— Вообще-то нет. А с чего ты так решил? Раз уж они до сих пор тебя нетрогали — ну, Терион попытался, но...

— Не в Терионе дело, Влад. Подумай. Я был у тебя вторым номером. Вовсем помогал тебе. Почему я еще жив?

— Потому что тебя трудно убить.

— Для них — не настолько.

Я задумался.

— Полагаешь, тебя специально оставили в живых, потому что решили, чтоты приведешь их ко мне?

— Ага, полагаю.

— А почему раньше не сказал?

— Я об этом и не думал, пока не оказался лежащим в койке и не в силахпошевелиться. Удивительно, насколько это прочищает мозги.

— Ну да, — кивнул я, — знаю.

Брови его снова вопросительно взметнулись, но отвечать я не стал.

— Демон, — проговорил я, — согласился, что если все сработает, вопросзакрыт.

— Ага, — ответил Крейгар. — Ты говорил. Для тебя — закрыт. Не дляменя.

Я высказал теологически невероятное предположение, потом вздохнул:

— Об этом я и не думал.

— Я тоже, — отозвался он, — до сегодняшнего дня.

Я заметил, что прикусил нижнюю губу, и попытался расслабиться.

— Влад, не пойми меня неправильно. Я не возражаю рисковать для тебяшкурой — я уже лет пятнадцать этим занимаюсь. Но мне хотелось бы иметьпредставление, зачем.

Я попытался что-то сказать, но не смог.

— Ладно, — проговорил я наконец, — я собирал...

— Погоди минутку, Влад.

— Что еще?

— Я и не думал намекать, чтобы ты из-за меня все отменил.

— А. Но причину поступить так ты назвал неплохую.

— Я просто интересуюсь, почему ты так уверен, что Демон тебя несдаст.

— А, это.

— Да, это. Это ведь вроде как ключевой момент плана, правда?

— Демон, насколько я его знаю, хочет получить весь процесс, ужслишком громадные деньги тут завязаны. Не верю, что он готов имипожертвовать.

Он покачал головой.

— Я просто боюсь, что ты слишком доверчив.

— Я что?..

— Слишком доверчив.

— Крейгар, за все годы, что ты меня знаешь — назови хоть одного, комуя доверился напрасно.

— Мелестав, — проговорил он.

Я сморщился. Больное место все еще болело.

— Знаешь, Крейгар, в чем меня только не обвиняли — но никак не ожидалуслышать, что я слишком доверчив.

— А напрасно, — отозвался он. — Ты именно такой. И это видят все,кроме тебя самого.

Дерагар наблюдал за нами, словно за игривыми котятами — я непременносделал бы что-нибудь с этим его восхищенно-терпимым видом, не будь болеесрочных дел.

— Слишком доверчив, — повторил я. — Ну да, это обо мне. — Возвел очигоре. — Признаю: я доверяю людям, полагая, что они останутся верны себе. Ипока вполне с этим работал.

— Ладно, Влад, давай рассмотрим факты.

— Факты? Ты, наверное, совсем потерял надежду, если обращаешься кфактам. Ну ладно, слушаю.

— Во-первых, ты доверял мне.

— Это, кажется...

— Ты доверял мне еще до того, как достаточно меня узнал.

— И что я тебе тогда доверял? В смысле, с самого начала?

— Да почти все, чем занимался.

— Например?

— Имя твоего связного в службе безопасности Морролана. УбийствоЛораана. Убийство Лариса лично тобой — империя охотно узнала быподробности...

— Ты что, действительно собирался кому-то это рассказать?

— Нет, конечно, Влад. Речь о другом — о том, что ты слишком доверчив.

— Тогда я был молод.

— А сейчас, значит, нет? Тебе же меньше пяти сотен лет, правда? Длялюдей это молодость, не помню, как там для вас.

— Эх, — вздохнул я. — Что еще?

Он продолжал приводить примеры моего предполагаемо доверчивогоповедения, некоторые — действительно имевшие место, а я продолжал спорить,пока наконец не устал от всего этого и не сказал:

— Так, Крейгар, и из-за всего этого ты уверен, что Демон — или кто-тоеще в Организации — намерен тебя убить, как только все это завершится?

— Я не сказал, что я уверен, Влад.

— Но ты так думаешь?

— Скорее всего, нет.

— Погоди. Ты так не думаешь?

— Вообще-то, нет.

— А почему?

— Я даю очень хороший доход. Убери меня, и потеряют все, кто выше.

— Но тогда зачем же ты... стоп. Ты все это делаешь просто чтобы мнебыло не так скучно ожидать следующие шесть часов, ты, скотина?

— Уже не шесть часов, — подмигнул он.

"Ладно тебе, босс, недурно разыграно, признай."

"А ты знал это с самого начала, да?"

"Босс, кому станет лучше, если я отвечу на этот вопрос?"

— Мне вдруг захотелось кого-то убить, — заявил я.

— Может, у тебя и будет такая возможность, — отозвался Крейгар.

— Может быть.

— Не проголодался?

— Нет. Сколько времени мы убили на этот спор?

— Часа полтора.

— Добираться мне туда около часа.

— Собираешься прибыть раньше времени?

Я покачал головой.

— Нет. Точно в назначенное время.

— Сколь доверчиво с твоей стороны.

— Крейгар, ты же не всерьез, правда? В смысле... а ну кончайхохотать, шутник нашелся.

Все еще фыркая, он двинул бровью в сторону Дерагара, который вышел изкабинета и тут же вернулся с бутылкой "Пьярранского тумана".

— Что? — возмутился я. — Церемония последнего глотка, мол, если яумру, то умру со вкусом доброго вина на языке? Крейгар, ты серьезно?

— Заткнись и пей, Влад.

— Как скажешь, босс, — отозвался я.

Мы пили вино и не говорили ни о старых временах, ни о новых. Вообщени о чем. Как бы я ни смеялся над глупыми церемониями, вино было очень,очень хорошим; по языку оно скользило как родниковая вода, но оставлялоцелую симфонию вкусов и оттенков аромата, которые дали мне возможностьподумать не только о том, что я, возможно, скоро умру. Или, что ещеважнее, насколько я ненавижу ждать.

Крейгар, кажется, ценил это так же, как и я. Дерагар — возможно,однако по нему сказать это было невозможно.

После второй чашки я сказал "хватит", потому как не в моем положениизатуманивать сознание даже самым лучшим вином. И поднялся.

— Ладно, я выдвигаюсь.

— Рановато, — возразил Крейгар. — Ну, если ты и правда собираешьсяприбыть точно в назначенное время.

— Мне еще надо остановиться по дороге.

— Ну ладно, — сказал он. — Удачи.

Большую часть монет я выложил из кошелька и оставил на столе,письменно сообщив Дерагару, что это его премия. Там было изрядно, однакоон заслушил. Я же вскоре доберусь до собственного банковского счета. Илинет.

Футляр с баритоном я повесил через плечо.

Проверил, что отмычка там, где должна быть, а также фляжка, апельсин,кольцо, ножик, стеклянная колба, жезл и яйцо. Накинул плащ. Еще разпрошелся по всему арсеналу, который взял с собой, дабы убедиться, что всена месте, все под рукой, и я помню, что у меня где.

Воспользовался секретным проходом — почти наверняка в последний раз,- и не стал тратить времени на то, чтобы попрощаться со своей старойлабораторией.

Если выживу, решил я, первым делом закажу себе новую одежду. Такая,чтобы лучше на мне сидела и лучше выглядела. Да, это я и сделаю.

Хотя нет, первым делом — хороший обед. Быть может, у Валабара. Да,определенно в "Валабаре".

Сосредоточься, Влад. Сперва — дело, и все такое. Остальное потом, всепотом.

День потихоньку клонился к вечеру, но до темноты оставалось ещедалеко. На рынке было много текл в ярко-синем, желтом и красном, а иногдаодетых с полным пренебрежением к цветам собственного Дома. Интересно,почему только теклы столь свободно позволяют себе такое? И почему я раньшене обращал на это внимания? Большинство драгаэрян ходят в цветах Дома,потому как традиция? Или требование общества? Или им так удобнее? Не знаю;я всегда носил серое и черное, потому что все в Организации так поступали,и не задавал вопросов. Приди мне этот вопрос в голову раньше, спросил быКрейгара — как раз такие вещи мы вполне могли обсуждать часами за вином ипеченьем.

Но сейчас уже слишком поздно.

Хватит, Влад.

Влад. Я по происхождению фенариец, но мое имя — Владимир — происходитиз соседнего королевства. Коти всегда звала меня "Владимир". Что-тозаботливое было в том, как она это произносила.

Коти.

Сара.

Выдохнул сквозь стиснутые зубы и зашагал дальше. В рыночных рядах явроде бы заметил Деверу, дочь Алиеры, которая смотрела на меня. Я почтиостановился, но когда снова туда посмотрел, ее не было; либо я обманулся,либо она не хотела сейчас со мной говорить. Она весьма необычный ребенок,но, пожалуй, сейчас эту тему лучше не поднимать. Я выкинул это из головы ипродолжал идти, пока не достиг Императорского дворца.

Я оставил себе некоторый резерв времени, но если никого из нужных мнеперсон не окажется на месте, могут быть неприятности. Нехорошо опаздыватьна встречу, которую сам же и организовал.

У входа в крыло Дракона мне преградила путь пара стражников.Выражение их лиц было менее чем одобрительным.

Я предъявил свой перстень, приведя их в некоторую растерянностьнасчет того, как надлежит ко мне относиться. И пока они это решали, ясообщил:

— Граф Сурке просит встречи с лордом Каавреном. Если он занят, —добавил я, — подойдет и кто-нибудь из его заместителей.

Они позволили мне пройти.

Крыло Дракона в Императорском дворце почти такое же запутанное, какпереходы в горе Дзур, но там куда больше народу, которым можно задаватьвопросы, и некоторые даже готовы ответить. Я добрался до кабинетакапитана, где узнал, что Кааврен готов принять меня немедленно —несомненно, из-за моего имперского титула и все такое. Вот и хорошо. А ещехорошо, потому что императрица выслала мне подмогу, когда меня почтиубили, и потому что я смог спасти мелкого орку от ареста. Интересно, начто еще годится этот титул.

Я многое могу рассказать о лорде Кааврене, которого за глаза именуют"Папа Кот" — так уж вышло, что знаю о нем я немало; но большая часть этогосейчас ни к чему. Важно то, что в имперской иерархии он носит как минимумдва разных плаща, и оба позволяют ему командовать теми, кто обладаетправом использовать насилие по воле империи. Кабинет, где он меня принял,был связан с его званием капитана Императорской гвардии — есть и другое,куда более интересное.

Кааврен сидел за столом, прямо как когда-то я. Он поднялся ипоклонился строго определенным образом.

— Граф Сурке, — сказал он.

— Господин капитан, — отозвался я.

— Могу я что-нибудь вам предложить?

— Да, пожалуйста. Горячей воды, чайное ситечко, если таковое у васнайдется, и два стакана.

Бровь его приподнялась.

— Мне понравится этот напиток?

— Прошу прощения. Нет. На вкус он... в общем, поганый. Но вам я его ине предлагаю.

— Хорошо, — отозвался он, явно заинтересовавшись.

Он распорядился; появились два стакана. В один я высыпал толченыелистья коэля, залил горячей водой, обождал, процедил через ситечко вдругой стакан и уже очищенное выпил. Пожалуй, я соврал; вкус был не такойуж поганый — скажем, если бы эта штука не так отчаяно пыталасьпритвориться горьким чаем, получился бы довольно крепкий горький чай.Ясно? Вот-вот.

— Полагаю, — проговорил он, — сюда вас привело не желание приготовитьэтот напиток.

— Да, верно, — сказал я, — прошу прощения.

Пожалуй, впервые в жизни в течение одного разговора я дваждыизвинялся перед драгаэрянином.

— Итак, чем могу служить? — спросил он.

— Вероятно, вам нелегко это говорить.

— Бывало и похуже.

— Мне кое-что от вас нужно.

Он шевельнулся на стуле и сузил глаза.

— Мне кажется, господин Тал... то есть граф Сурке, что тот долг я ужеоплатил.

— Не спорю.

— Тогда назовите иную причину помочь вам.

— Политические интриги.

— Продолжайте.

Я замешкался. Как-то не подумал, что для того, чтобы получить нужноемне, сформулировать это надо так, чтобы не разозлить его. А следовало бы.Пришлось осторожно подбирать слова.

— Скажем, есть некоторый отдел — к примеру, имперское подразделениепо охране правопорядка, — которое желает получить некоторое преимуществонад соперничающим отделом все той же империи. Как по-вашему, стоитподобное небольших усилий со стороны его руководителя?

Он ничего не сказал, даже не пошевелился. Но после долгого молчаниявсе же уточнил:

— Какого рода преимущество и какие именно усилия?

Я поднялся, извлек из кошелька платиновое кольцо и положил на стол.Он взял его, посмотрел на кольцо, потом на меня.

— Как вы его достали?

— Я никого для этого не убивал, — заверил я, ответив на вопрос,которого он не задавал.

— Но знаете, кто убил?

— Нет, только где оно в конце концов оказалось. А я достал.

— Хорошо, — проговорил он, — слушаю вас внимательно.

— Я хочу заявить о преступлении, — сообщил я.

15. Договора — или испытания

Мы отдали друг другу честь, и я покинул Дворец, для чего сновапотребовалось некоторое время. С улицы Дракона я срезал через Двухольм,чтобы на краю города снова выйти на Киеронову дорогу. Там как раз былонеплохое место для засады, так что я не спешил и проявил осторожность;Лойош сообщил, что там безопасно.

Я продолжил путь. В Императорском дворце я был так близко к Державе,что знал, который час; пока все по плану. Я снова проверил оружие,сосредоточенный строго на цели, на том, чтобы спокойно туда добраться. Шагза шагом, так это работает. Каким бы ни был текущий шаг, надо приложитьвсе усилия, чтобы сделать его, потому что если нет, то следующего уже небудет. А в нынешнем случае "следующий шаг" состоял из многих таких — шагза шагом, переставляя ноги, левой, правой, левой, правой. Надеясь, что незаметят. Потому что если меня убьют сейчас, прямо перед... так, хватит.

Адриланка осталась позади, а я все еще был жив. Пока неплохо, каксказал на середине полета тот тип, что падал с утеса.

"Так, Лойош. Взлетай и смотри хорошенько."

Я свернул с Киероновой и вскарабкался на пустой каменистый бугорсправа.

"Босс?"

"Слишком многие джареги знают, куда я направляюсь. Лучше зайдуогородами."

"Неплохая мысль. А не заблудишься?"

"Если и так, у меня остался резерв времени."

"Все предусмотрел, да, босс?"

"Да уж надеюсь," — отозвался я.

Вскарабкавшись на бугор, я двинулся "огородами", то есть в обходчерез каменистые возвышенности и редкие рощицы. К счастью, во время своихскитаний я стал экспертом по дикой местности, и она теперь меня никапельки не пугает, и в этом предложении сразу две неправды.

Как ни странно, я не заблудился. В итоге вышел на невысокий холм иприсев между валунами, принялся наблюдать за особняком у его подножия.Скоро здесь будут решаться важные вопросы. По крайней мере — важные дляменя.

Я открыл кошель и выложил на землю прозрачную колбочку.

"Лойош?"

"Ясно, босс. Скажи только, когда..."

"Ну да."

Я немного подождал — а потом еще немного, и еще, не думая уже ни очем важном. Заодно облегчился; не то чтобы это срочно требовалось, но ядавно выяснил, что иметь в сложной обстановке полный мочевой пузырь — этотакое неудобство, без которого лучше обойтись.

Шло время. Я встал поразмять ноги, передумал и снова сел. И такнесколько раз. Во всем надо искать светлые стороны.

Наконец, на дороге внизу появились четверо в цветах джарегов. Одногоя узнал: Демон. Интересно, это кто ж так хорошо знает особняк, чтобытелепортироваться непосредственно внутрь. Могут ли тут быть сложности?Понятия не имею. Но поскольку сложностей не было, можно сказать, что этоневажно.

Я встал, отряхнул с себя пыль и потопал вниз, к месту встречи.

Само собой, один из парней Демона меня заметил и что-то сказал — но ябыл слишком далеко и не расслышал. Демон остановился, повернул голову,увидел меня и подождал.

— Разумная предосторожность, — были его первые слова, когда я подошелдостаточно близко.

— Огорчительно, что вы так хорошо меня знаете.

Он пожал плечами.

— Вы же знаете, я уже несколько лет пытаюсь вас убить.

Я кивнул.

— Тоже правда. А вы, сударь, как всегда пунктуальны.

— Пройдем? — предложил он и вежливо прошел первым, и что было ещеболее вежливо, отправил передо мной своих телохранителей, тем самымизбавив мою спину от изрядного количества мурашек. На самом деле этоничего не доказывало — простая вежливость, как я уже сказал.

"Все, Лойош."

"Босс..."

"Скоро увидимся."

Лойош и Ротса покинули мои плечи и улетели.

Следом за Демоном я вошел в особняк. Мы прошли по длинному коридору.Первая дверь направо вела в прихожую с гигантским камином и дверью, а заэтой дверью располагалось то помещение, где была назначена встреча. Есливы следите, наверняка заметили, что при окнах, выходящих на океан,прихожая должна быть слева. Извините, такая уж архитектура.

Демон отворил дверь и прошел в прихожую; его телохранители устроилисьу стены напротив камина. Если телохранителей будет столько, сколько япредполагал, или хотя бы вполовину от этого числа — им здесь будеттесновато.

Демон кашлянул.

— Да, верно, — сказал я. Сбросил плащ с левого плеча и приподнялруку, ненавидя себя за этот шаг. Но — надо, значит, надо.

Один из телохранителей достал нечто, похожее на кусок серебряногошнура, и подошел ко мне, нервно облизывая губы. Кажется, ему это нравилосьне больше, чем мне. Он покосился на Демона, явно собираясь с духом. А ещенапоминая себе, какую премию ему за это пообещали.

Он обмотал шнур вокруг рукояти Леди Телдры и вокруг моего пояса,затянул тугой узел. Потом сделал неопределенный жест и очень быстропопятился. Пахло от него страхом; признаю, меня это в некотором родепорадовало.

Я ничего не почувствовал, только что возникло неопределенное чувство,что чего-то не хватает, или словно свет в комнате стал самую чуточкутусклее, чем за миг до того. Только это был не свет, а нечто иное.

— Час, — проговорил Демон, — как договаривались.

— Как договаривались, — эхом откликнулся я.

И вслед за Демоном вошел в ту самую комнату.

— Кто-то уже явился? — бросил Демон через плечо.

— Вряд ли, сударь. Но я не так уж долго ждал.

Он быстро покосился на меня, встретил мой взгляд и небрежно пожалплечами.

Помещение, где мы находились, было тем самым, которое я выбрал —единственно возможным. Там был длинный лакированный стол и больше стульев,чем нам понадобилось бы. Чего я загодя не мог предвидеть, так это своеготочного местоположения — но решил, что это не слишком важно. Во всякомслучае, я очень на это надеялся.

Демон указал, что мне следует сесть во главе стола, а сам устроилсясправа. Интересно, это он любезности ради, в знак уважения, или простохочет в случае чего иметь возможность быстро добраться до моей правойруки? Возможно, и то, и другое. Но таким образом я оказался спиной к окну,в наилучшем положении из всех возможных. Если так пойдет и дальше, может,я еще и переживу сегодняшний день. Я снял с плеча футляр с баритоном,поставил на стол рядом и сел.

Следующим явился Полетра, кивнул Демону, взглянул на меня, потомдернул головой в сторону своих телохранителей, которые вышли за дверь ивстали снаружи. Полетра опустился на стул слева от меня — почти напротивДемона, но на один стул дальше. Осмотрелся. Шея у него была длинная итощая, почти как у рептилии. Я попытался не передать эту мысль Лойошу,чтобы он не обиделся.

— Неплохое местечко, — заключил Полетра, завершив осмотр.

А я спросил:

— Соберется весь Совет?

— Нет, — ответил Демон. — Только то количество, которое нужно, чтобыпринять решения.

— И сколько всего?

— Шестеро. Трое членов Совета, и разумеется, каждый из нас нанялсобственного волшебника. Не то чтобы, как вы понимаете, мы друг другу недоверяли.

Я хихикнул, потому что именно этого требовала ситуация.

— И вы трое можете говорить от имени всей Организации? Надеюсь, выпростите мне некоторую нервозность относительно данной темы, просто именнов этом суть нынешнего дела.

— Разве? — вопросил он. — Я-то полагал, что суть дела в том, чтобыдобыть мне кучу денег, а все остальное просто удобное приложение.

— Простите, что разочаровал вас.

Вошла женщина, кивнула Полетре, а Демону уважительно поклонилась; онпривстал и ответил тем же. Три волшебника, сказал он, но не счел нужнымупомянуть, что как минимум один волшебник будет волшебницей из Левой Руки.Если бы я подумал как следует, мог бы и сам догадаться. У джарегов — всмысле, у Правой Руки — очень немного волшебников высокого ранга.

Конкретно эта волшебница, взглянув на меня, вежливо кивнула. Когдадрагаэрянка, а уж тем более одна из Сучьего патруля, проявляет ко мневежливость, моя доверчивая натура начинает проявлять подозрительность. Ноя все равно кивнул в ответ.

— Это, — проговорил Демон, — госпожа Уздей, волшебница.

Я счел, что фраза "никогда о вас не слышал" будет в данной ситуацииневерной, и изобразил головой нечто среднее между кивком и поклоном; когдая был молод, нередко практиковался в подобном перед зеркалом, заставляясебя изображать дипломатическое поведение, вместо того, чтобы быть самимсобой — ну, вы поняли. Она ответила точно таким же кивком-полупоклоном;возможно, она тоже знала толк в лицедействе.

— Комната зачарована, — сообщила Уздей.

Демон, вздернув брови, взглянул на меня, но я сохранял спокойствие.Он повернулся к ней:

— Что за чары?

— Довольно тонкие. Они — часть самого помещения. Любой в этой комнатеменее склонен к действию и более склонен к сотрудничеству. Летаргическоенастроение.

— Можете их снять?

Она нахмурилась, прикрыла глаза.

— Готово, — сообщила волшебница.

— Хороший ход, Талтош, — сказал Демон.

Я пожал плечами.

Следующим появился еще один незнакомый мне тип в цветах Дома Джарега- невысокий, он очень напоминал мне Шоэна, вплоть до прилизанных изачесанных назад волос. Несколько колец на руках и как минимум три цепи нашее, а к цепям прицеплено что-то еще, спрятанное под жилетом. Оностановился на пороге, взглядом обежал комнату, остановился на Уздей исузил глаза.

— Так, — проговорил он, не дожидаясь начала церемониальногопредставления.

Уздей, сидящая лицом к двери неподалеку от Полетры, встала исверкнула очами в ответ.

— Иллитра, — сплюнула она, словно это имя было проклятием.

— Что ты здесь делаешь? — вопросил он.

Демон кашлянул.

— Я, однако, и не знал, что вы знакомы.

— Встречались, — отозвался Иллитра, не отводя взгляда от волшебницы.

— Да, — подтвердила та. — В последнее время не убивал детей?

— Нет, — ответил он. — А что, есть подходящие на примете?

Уздей презрительно фыркнула; кажется, подобному обучаются все в ЛевойРуке.

— Скажи-ка, — проговорил Иллитра, — ты все еще...

— Довольно, — тихо сказал Демон.

Иллитра пожал плечами; кажется, подобному обучаются все в ПравойРуке.

— Это господин Талтош, — произнес Демон.

Иллитра чуть поморщился, наверное, его не устроило "господин". Мнезахотелось запихнуть нечто большое и тупое в ротовое отверстие этогоорганизма, однако я решил не давать волю чувствам. Он также скрыл своетеплое и дружелюбное отношение ко мне, в чем вполне преуспел.

Потом вошла троица джарегов, у которых буквально на лбу былоначертано "наемные костоломы". Осмотрелись, один обернулся и нарочитокивнул; вошел незнакомый джарег в дорогом и явно сшитом на заказ одеянии изанял одно из свободных мест, улыбнувшись Демону — то ли из искреннейприязни, то ли этот тип был хорошим актером. Фартия, как представил егоДемон, был столь любезен, что уделил быстрый взгляд и мне. Какая честь,надо же. Наверняка Фартия один из волшебников — он не мог быть членомСовета, хотя пусть меня отправят на Звезду, если я понимаю, как это узнал.Но тогда телохранители это не его, а того, кто придет следом. Костоломывышли, я ждал.

Два остальных волшебника продолжали сверкать друг на друга очами, ноИллитра сопроводил это усмешкой; можно заключить, что эту партию выигралон. Кто из присутствующих волшебников на кого работает — я не знал, однакомне этого и не требовалось. Мое заклинание ведь не трюк, оно действительнодолжно было сработать, то есть я продемонстрирую именно то, что обещал;жаль только, что я так и не смог проверить его в деле. Так уж сложилось.

— Многие еще должны быть? — спросил я.

— Еще один, — сообщил Демон.

Тут он и прибыл. На деловые встречи джареги являются так же точно,как дзурлорды на поединок. Этот снова оказался совершенно незнакомой мнеличностью. Пожилой и тихий джарег походил на захолустного барончика,наслаюдающегося тихой рыбалкой в пасторальной глубинке, где теклы всегдаприветливы. Мест таких, насколько мне известно, не бывает, но выглядел онименно так. Демон представил его как Диянна, он удостоил меня мрачногокивка. Нельзя и помыслить, чтобы Диянн проявил неуважение к кому-либо.

Такие джареги, признаться, меня пугают.

Диянн опустился на стул рядом с Демоном, телохранителей в помещениине осталось. Сердце мое снова заколотилось.

Так долго. Так близко к цели. Очень близко. Все, что осталось —завершить работу, и я был почти уверен, что они попытаются. Я огляделсидящих за столом. Кто и откуда нанесет удар? Открылся ли я для удара всердце, как предполагал, или совершил худшую и последнюю ошибку в своейжизни? Впрочем, сейчас уже не время беспокоиться об этом. Уже несколькодней как не время. Я поставил на кон собственную голову, когда встретилсятем вечером с Демоном. А сейчас просто следует разыграть задуманное.

К черту.

Демон смотрел на меня; я перехватил его взгляд.

— Нервничаете? — уточнил он.

— С чего бы?

Он почти улыбнулся. Вина никто не принес, и я пока не решил, радуюсья этому или сожалею; мне бы совсем не помешало сейчас выпить, но вряд ли ясумел бы взять стакан так, чтобы руки не дрожали.

Дожидаться идеального мгновения, чтобы нанести удар — сколько угодно;но сейчас было иначе. Такого, как сейчас, со мной вообще еще не бывало.

"Кончай переливать из пустого в порожнее, босс."

Я не ответил. Но Лойош, даже находясь снаружи, заговорил со мнойименно тогда, когда мне это было нужно. Я уронил плечи, расслабил спину.

Демон обвел взглядом сидящих за столом.

— Итак, договор, — без дальнейших вступлений проговорил он, —во-первых, мы еще раз подтверждаем, что до завершения нашего обсужденияникто не будет убивать господина Талтоша или причинять ему вред. Всем всеясно?

Весьма высокопоставленные джареги подтвердили, что им действительновсе ясно, чем, пожалуй, несколько облегчили мое положение.

Демон кивнул и продолжил:

— Хорошо. Мы даем ему один час, чтобы доказать, что его идеяработает, причем работает надежно, и достаточно практична для нас, чтобы сее помощью получать много денег. Если так и есть, контракт на негоразрывается, он сохраняет свою душу и свою шкуру в целости, и пока оннамазывает хлеб маслом с нужной стороны, охоты за ним быть не должно. Всемвсе ясно?

Кивки.

— И все вы отвечаете за своих людей?

Опять кивки.

— Нет, — сказал Демон, — простите, но мне нужно четкое выражениевашего согласия.

Каждый из высокопоставленных джарегов подтвердил, что намереваетсясоблюдать оговоренные условия. Затем Демон повернулся ко мне:

— А совокупно мы говорим от имени Совета. Этого достаточно, господинТалтош?

— Да, — во рту у меня внезапно пересохло.

— Тогда можете приступать.

Я поднялся.

— Все вы подготовили кого-то, кто пошлет вам сообщение?

Три босса кивнули. Волшебники — по крайней мере двое из них — сумелискрыть свое пренебрежение друг к другу, перенаправив его на меня.

— Предполагаю, — продолжил я, — вы также приняли меры, чтобы я несмог подслышать сказанного никаким материальным способом. Стоит такжеучесть, что заранее я не знал, кто именно, за вычетом милорда Демона,будет находиться в этой комнате. Ваши волшебники будут отслеживать всеиспользуемые заклинания, и таким образом смогут описать и воспроизвестиискомую технику.

Я снова оглядел их. Внимание и членов Совета, и волшебников былососредоточено на мне. Диянн оставался бесстрастен, но в его глазах мерцалатакая же жажда наживы.

— Будут ли вопросы до того, как я начну?

— Да, — сказал Фартия. — Когда вы приметесь за дело, как глубоко вывлезете в голову босса?

— В голову я вообще не полезу, — ответил я. — Разве что скользну посамой поверхности сознания, только чтобы отследить само установлениепсионической связи, в ту или в другую сторону. Если даже он оченьсосредоточится, вспоминая имя своей первой любовницы — я не смогу егопрочесть, если только он не станет именно это имя передавать.

За столом прозвучала пара вежливых смешков, потом он добавил:

— А если вы лжете?

— Вы ведь будете отслеживать технику, так что сами поймете. Если явру, договор недействителен.

Он хмыкнул и кивнул.

— Еще вопросы?

Вопросов не было. И хорошо, потому что сердце мое снова заколотилось.Что-то слишком часто с тех пор, как все это началось.

Я извлек жезл, положил на стол. Открыл футляр с баритоном, досталинструмент. Хорошо бы эффекта ради сейчас изобразить, как я егонастраиваю, но поскольку я не мог сколь-либо правдоподобно даже изобразитьэто, то просто пропустил. Зрители не делали замечаний насчет предлагаемогоим концерта, хотя уверен, что таковые напрашивались; но — работа естьработа.

Достал яйцо и аккуратно положил рядом с баритоном.

— Все эти вещи не являются необходимыми, — проговорил я, — если вашесознание сильнее, чем мое. Но нам, хлипким выходцам с Востока, без нихникак. — И пока никто не возразил, продолжил: — Суть здесь в чем: яйцоувеличит мою мысленную силу в достаточной степени, чтобы я смог сотворитьзаклинание. Это приспособление, — указал на жезл, — преобразуетпсионическую энергию в форму, необходимую для заклинания, а этотинструмент, — кивнул на баритон, — чарами усиливает само заклинание.Уверен, что вы, волшебники, сами все поймете, как только я возьмусь задело, в противном случае не очень понимаю, зачем вы здесь. Однако я хотелпросто объяснить, что вы сможете достичь того же эффекта без этихприспособлений. А вернее, вы сами это увидите.

И кстати, для сведения: все это было чистой правдой, разве что жезлбыл тут на случай, что кто-то попробует наложить на меня сонноезаклинание, что было одним из самых вероятных вариантов "как все можетпойти не так".

— А теперь каждый из вас — то есть вас троих, господа, я не оволшебниках, — должен будет получить сообщение. Вы не знаете, что этобудет за сообщение. Я не знаю, с кем вы уговорились о передаче такового.Когда мы покончим с первым испытанием, каждый из вас получит второесообщение от кого-то еще. И наконец, каждый из вас сам пошлет сообщениекому-то. К этому моменту ваши волшебники смогут быть полностью уверены,что сумеют воспроизвести искомое заклинание.

Тип по имени Фартия спросил:

— Как вы такое придумали?

— У меня есть знакомый ястреб, — сказал я, — он однажды рассказал,как скрывался от Державы. И мне пришло в голову, что если можно с помощьюпсионики скрываться от Державы, а мощью Державы можно усиливатьпсионические способности, то... Ладно, выражусь иначе. Для мысленной связинекоторые используют псионику, но в основном делают это с помощьюволшебства. А мне стало интересно, нельзя ли с помощью легкого мысленногоуправления поймать каналы волшебства.

Зрители зашевелились; я видел, что волшебники заинтересовались.

Фартия заметил:

— Но для такого нужны сильные природные способности к псионике и годытренировок.

— Поэтому я и задействую этот инструментарий, — согласился я, кивнувна разложенные передо мной приспособления. — Но держу пари, вы сможетевоспроизвести все это с помощью волшебства. Другими словами, волшебствоповторяет действие псионики, повторяющей действие волшебства. Вот это-товам и предстоит отследить.

Теперь они мои, без вопросов. Я видел, как в заполненных волшебствоммозгах проворачиваются колесики.

— Еще вопросы будут?

И поскольку никто не подал голоса, я кивнул.

— Хорошо. По очереди, будьте любезны. Кто будет первым?

Демон пожал плечами.

— Могу и я.

— Пожалуйста, скажите вашему собеседнику, чтобы подождал секунддесять, прежде чем отсылать сообщение. Мне нужно немного подготовиться,чтобы создать заклинание. — Если оно вообще сработает, но будемоптимистами.

Он кивнул.

Я снял висящий на шее амулет, убрал в резную шкатулочку из тиковогодерева, и сразу смог точно сказать, который час.

Итак, вот я сидел в одном помещении со своими врагами, включая однуиз волшебниц Левой Руки, и только что снял вещицу, которая в основном ипомогала мне все эти годы остаться в живых. Я прекрасно себя чувствовал,спасибо, а в чем дело-то?

Я взял жезл, оживил его, снова положил на стол; никто пока меня неубил. Я чувствовал, как в моей голове раскручивается поток, странный, нововсе не неприятный. Пальцы рук и ног щекотало изнутри. Полная готовность,полная сосредоточенность.

Взял яйцо ястреба и раздавил его.

Однажды Деймар, "наблюдая", как я тружусь над колдовским заклинанием,понял, что я просто играю с псионической энергией, и решил мне "помочь",передав мне некоторое количество добавочной энергии. И чуть не сжег мнемозги. А еще это было похоже на сегодняшний утренний прилив сил, когда яповторил себе, что сегодня — тот самый день; только все происходило у меняв сознании. Я был могуч, я мог переворачивать мир одной силой мысли.Кстати, вполне возможно. Я чувствовал себя больше, крепче, словно я сейчасмогу взглядом метать молнии и убивать нежелательных персон. Кстати, тожевариант.

А еще у меня вся ладонь оказалась в липкой жиже. Эх, если б можнобыло сперва сварить это яйцо вкрутую... УвЫ, тогда не сработало бы.

Тут я вдруг испугался, осознав, что эффект долго не продлится, а ятут сижу и непонятно чем занимаюсь, а ведь там уже небось передаютсообщение, черт, если я его пропустил...

Нет. Я снова четко ощущал время, яйцо раскололось всего мгновениетому назад. Все в порядке — в голове бурлит поток чужой силы, а вокругвраги, и если я не пересчитал и перепланировал каждого из них, то япокойник, так или иначе. В общем, все в порядке. Думаю, вы меня поняли.

Я взял баритон, не вытирая с ладони яичное месиво, и без подготовкидунул в него. Начал перебирать пальцами, и вот я уже не управлял нипальцами, ни дыханием, зазвучала музыка. Удивительно — я даже испугался ичуть не упустил заклинание. Потренироваться с этим загодя я не мог, иразумеется, в таком раскладе неважно, как тщательно подготовленоостальное, если именно отсутствие практики может запороть все дело.

Но я справился. Я играл, или вернее, играл инструмент, используя мойрот и мои липкие пальцы, тогда как сознание оставалось свободным. Иописать это я могу лишь следующим образом: я сосредоточил свои мысли так,как если бы они были отделены от меня, и направил их через инструмент.Лучше описать не могу, если сами занимались чем-то подобным — вы меняпоймете, а если нет, что ж, рекомендую попробовать. Я знал, ЧТО хотелсделать, инструмент превратил это в КАК, а мой пропитанный мощью мозгпредоставил необходимую энергию. Ты делаешь это, и наблюдаешь за тем, какты это делаешь, а потом ты просто отсылаешь собственный разум в свободноеплаванье, но при этом направляешь, куда именно он должен приплыть.Пожалуй, это не свободное плаванье, это струящийся из инструмента поток,ты наблюдаешь, ты ведешь, ты ждешь, и ноты музыки окрашиваются в пурпур, инити заклинания срастаются с пальцами, и ты ведешь его, как если бы этобыли твои собственные руки, и...

В общем, проще сделать, чем описать. Магия, собственно техника, быларазработана еще до меня, мне оставалось лишь сосредоточиться и в то жевремя держать сознание открытым, как при мысленной связи. И все. Ну да.

Усилием воли я дышал медленно и размеренно — вдох через нос, выдохчерез рот — не так, как принято для игры на инструменте, но как приколдовском ритуале. В конце концов, колдовство — это средство управленияпсионической энергией, точно так же, как волшебство есть средствоуправления хаосом. Но если их скрестить, случается странное. Я подобноеуже встречал — что неудивительно, если долго иметь дело с кем-то вродеМорролана.

Все это подчинено одному общему принципу: иногда, ожидая, что кто-товоспользуется либо одним умением, либо другим, а он задействует сочетаниеобоих...

Однако не стоит забегать вперед.

В общем, я стоял перед тремя крупными шишками и тремя волшебниками,управляя мощными потоками псионики и волшебства, и пытался держатьсознание раскрытым и расслабленным. И я добился своего, более того, дажеизобразил, что это не слишком трудно, разве что в самом начале чутьвздрогнул. Довольно впечатляющее достижение, верно?

Короче, не спрашивайте меня относительно средней части, я сам точноне знаю, как это сработало.

Я больше не видел, что делают сидящие за столом; амулет я снял, Лойошостался снаружи, и я не обращал особого внимания на происходящее вокругменя. Слова Крейгара о доверчивости прыгали где-то снаружи, однако ятвердо заявил, что меня нет дома. Кстати, так примерно и было.

Что-то попытался сказать и Лойош, но свободной толики внимания,которую я мог бы уделить ему, не нашлось.

И я почувствовал — намек, легчайший шепот. Пожелал сделать его четче,примерно как когда вы слышите неразборчивый шелест и напрягаете слух,чтобы расслышать лучше, но не можете. А я смог. Вот чем мне нравитсямагия: напрягся, и сработало. Где-то в отдалении баритон изменил тон ипринялся наигрывать нечто мягко-расслабляющее. А что он играл до того?Понятия не имею, мне было не до того. Мне и сейчас не до того, простоизлагаю все как помню, потому что, уверен, это как минимум частичносвязано с тем, что в итоге произошло.

Просто не требуйте от меня слишком многого, ладно?

Короче говоря: все получилось. Я стоял и чувствовал легкое шевелениев сознании, как если бы кто-то говорил со мной, вот только говорил он, вобщем, не со мной. Просто шевеление. Голос без голоса, если угодно. Краемуж не знаю чего я уловил, что наступила непонятная тишина, и понял, что япрекратил играть.

Опустил инструмент и посмотрел на Демона.

— "В саду на западной стороне участка, милорд, хватит места еще длятрех деревьев, если аккуратно расположить их."

Лицо его оставалось бесстрастным; он кивнул.

Я глубоко вздохнул; времени у меня — только пока не развеется эффектот яйца.

— Кто следующий? — спросил я.

— А вам нужно это знать? — спросил Иллитра.

Я кивнул.

— На ком-то я должен сосредоточиться. Я же не могу следить за всемипсионическими переговорами в империи. Это было бы, полагаю, слишкомутомительно.

— Когда вы...

— У нас не так много времени, — прервал я. — В смысле, это вот яйцо —своего рода допинг, потому что я не эксперт ни в псионике, ни вволшебстве. Действует оно недолго, надо торопиться. Дайте закончить, потомя отвечу на ваши вопросы. Кто следующий?

— Я готов, — проговорил Диянн.

— Хорошо, — сказал я. — Помните, пожалуйста, на счет "десять".

Диянн на миг сосредоточился, потом кивнул. Я снова доверил рот ипальцы баритону и начал играть мотив. По крайней мере я полагаю, что этобыл мотив; я его не слушал, и уж точно не направлял. Диянна я знал кудахуже, чем Демона, что с точки зрения испытания было куда чище, но напрактике несколько сложнее. Пришлось держать глаза открытыми и наблюдатьза ним, следить за ним, воображать себя у него в голове.

Я не знал его; мне и не нужно было его знать. Кстати, я и не хотелего знать. Мне просто нужно было на нем сосредоточиться. Его знала музыка- заклинание струилось в воздухе, мои легкие, пройдя через инструмент,стремились к нему, обвивали его, проверяли, касались; он не знал и нечувствовал, и ему уж точно не понравится, когда он потом узнает, что яделал и насколько близок был, чтобы прочесть его мысли. Я изначальносказал правду, но очень уж с тонкими материями мы имели дело, а открыватьчужаку свои мысли не любит никто.

Как-то я чуть не всадил нож в глаз Деймару за то, что он проделалтакое с одним из моих людей. Тогда у меня были люди. Тогда и убивать былопроще.

Неважно, неважно. Если это сработает, я даже порадуюсь, что оставилего в живых.

Цель. Сосредоточиться. Музыка, музыка, я почти вижу ее, обвиласьвокруг его головы, слилась с его кожей, незримыми линиями связав его,меня, кого-то неизвестного и опять меня; открыть. Надо открыть, не сделатьчто-то, а позволить этому случиться.

И — да, вот оно.

Я снова остановился. Одного не ожидал — как быстро это, однако,утомляет. Вдох, выдох.

— "Новая выставка пси-эстампов Руско огорчительна, но хорошо уже то,что он не опускает руки."

Джарег кивнул, слегка улыбнулся и проворчал:

— Мне всегда нравится, когда кто-то пытается прыгнуть выше головы.Очень хорошо.

Уздей покосилась на него, они обменялись кивками, а потом онапродолжила сверкать очами в сторону Иллитры. Потом я понял, насколькосмешно это выглядело, но в тот момент меня больше занимали иные вопросы.

— Что ж, хорошо. — Я перевел взгляд на Полетру. — Если вы готовы...

— Нет, — проговорил он. — В этом нет необходимости. Вы меня убедили.

— В таком случае, — сказал я, — я могу...

Только это я и успел сказать до того, как взорвалась дверь. А потом,как говорится, все завертелось.

16. Испытания — или враги

Я потянулся к Леди Телдре, но Иллитра шевельнул рукой, и голова моясклонилась вперед, так как я изобразил, что меня свалил внезапный сон.Строго по плану, видите? Где-то в подсоздании прозвучало — "ура, угадал!"

Не так трудно, в общем, ведь вариантов было всего четыре: быстрыйудар Морганти, но за этим я следил; цепи; паралич — или сонное заклинание.Они выбрали сонное. Меня это устраивало.

Однако Иллитра был как раз из тех, кто уже застегнутый плащдополнительно закалывает булавкой, потому как сонным он не ограничился.

Я не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Баритон упал на пол с тупымметаллическим звоном; почему-то мне захотилось, чтобы здесь оказался мойприятель Айбинн и услышал этот звук. Я надеялся, что не попортилодолженный у Сары инструмент, это было бы весьма некстати. Впрочем,окажись я парализован с баритоном в руках, вышло бы еще хуже.

Сердце мое продолжало биться — и билось так громко, что отдавалось вушах. Точно помню. Сон, да, конечно, очевидное заклинание. Но и паралич —столь же очевидное, они не собирались рисковать. Они хотели убить меняоружием Морганти, и коль скоро единственный способ сделать это надежно —перед ударом усыпить меня и парализовать, — что ж, это они и сделали.

А еще я мог говорить — полагаю, эту степень свободы они намеренно мнеоставили.

— А ведь я вам доверился, — проговорил я. Изображать спящего уже неимело смысла. Кроме того, паралич меня застал врасплох и глаза сами собойоткрылись.

Демон покосился на меня, однако отвечать не стал. Он сел поудобнее,уделяя внимание происходящему. Вероятно, именно он решил воспользоватьсяобеими заклинаниями. Слишком уж хорошо он меня знал. Надо будет воткнутьчто-нибудь острое в жизненно важную часть его организма. Если толькопрелставится случай.

Я оставался недвижим, ибо выбора здесь не имел, но мысли моипустились вскачь. Я кое-что понимал в волшебстве. Я знал, что не так ужпросто держать кого-то парализованным. Это требует концентрации, и еенеобходимо удерживать, или клиент выскользнет.

Волшебство, оно такое, понимаете ли. В колдовстве главное — собратьэнергию, чтобы сотворить заклинание. В волшебстве энергии хватит вбуквальном смысле на все, что угодно, вопрос в том, как с ней обращаться?Как заставить ее работать, сделать то, что вы хотите, а не развеяться вничто — или, еще хуже, взорваться прямо вам в лицо, и возможно, от этоговзрыва пострадают и персоны, окружающие упомянутое лицо.

Слово "заклинание" не совсем верное, или как минимум двусмысленное. Вколдовстве "заклинание" — это сокращение для "последовательность действий,необходимых для сбора энергии, необходимой для конкретного воплощения, содновременной ее настройкой на это воплощение". В волшебстве "заклинание"обозначает последовательность действий, слов или даже рисованных графиков,которые помогают сосредоточиться на правильном способе воплощениянекоторого результата.

Ясно? Надеюсь, что да. А то завтра лектор непременно спросит. Шутка.И, пожалуйста, не спрашивайте меня о чародействе, потому что судя поизвестным мне персонам, если задать вопрос пяти чародеям, получитсяминимум шесть ответов.

Суть в том, что я знал: ему придется раньше или позже развеятьзаклинание. Как-то при мне Морролан держал заклинание паралича в течениеполучаса, попивая вино и обсуждая последние достижения в областиприродоведения, но Морроланов не так уж много. Ему придется развеятьзаклинание.

И тогда у него будут сложности.

Когда заклинание рухнет, мне ничто не помешает воткнуть ему кинжал вглаз. Согласен, я не могу достать Леди Телдру, но ведь при мне хватает идругого оружия. И уж если за такое берутся, на выходе хотят получитьпокойника, а не бой. А это значит, что заклинание паралича должнопродержаться лишь до того момента, как...

Ага.

Один из телохранителей извлек нож, и я сразу ощутил, что этоМорганти. Как-то отстраненно я оценил, что это мой любимый "рабочий"инструмент — длинный тонкий стилет. Интересно, он собирается воткнуть егомне в левый глаз, в качестве иронического привета? Они, в конце концов,достаточно хорошо изучили меня и наверняка знали, как я люблю работать. Ябы на их месте поступил именно так.

Но — нет, он предпочел более стандартный подход, снизу вверх подподбородок. Он нанес удар.

Однако, видите ли, в мозгах у меня по-прежнему кипел целый океанпсионической энергии, и не было никакого смысла растрачивать ее попусту.Иногда наслаждаешься процессом, а иногда просто делаешь то единственное,что можешь — и если это не столь элегантно, что ж, так тому и быть.

Клинок замер в пяти дюймах от моей кожи.

— Сложности? — уточнил я.

Парень взглянул на Полетру, тем самым дав мне понять, из чьих он. Нето чтобы это имело значение.

А Полетра сказал Демону:

— Вы были правы.

— К нему может прибыть подкрепление, — заметил Демон.

— Блок установлен, — сообщил Фартия. — Никакой телепортации ни сюда,ни отсюда.

— Некромантические врата? — спросил Демон. — У него по крайней мередвое знакомых, которые могут такое провернуть.

— Прикрыто, — отозвалась Уздей. — Если кто-то начнет пробиваться, ядам знать. Этого не сделать быстро.

— Вот это да, — заметил я. — Сколько вокруг магии. Надеюсь, никто непострадает.

На меня они внимания не обращали. Разумеется, я бы поступил точно также. Я — цель, моя задача — умереть. И я не могу сказать ничего, что бы этохоть на толику изменило.

Со своей стороны я, конечно, видел все иначе. Но даже если я не могпринимать активного участия в разговоре, оценить, насколько он интересен,мне вполне было по силам.

— Хорошо, — проговорил Полетра. — Тогда сперва убейте его зверей.

— Их нет, — произнес кто-то позади меня, — они улетели, как только мывошли.

— Понятно, — сказал Демон и задумчиво взглянул на меня. У негоопределенно были вопросы, однако он понимал, что если задаст их мне, тоответов не получит. Потом он посмотрел на того, кто был у меня за правымплечом, и поинтересовался: — Надолго хватит этого его защитногозаклинания?

— Не могу сказать, — ответил волшебник по имени Фартия, который успелобойти меня со спины. — Он использует чистую псионическую энергию,вероятно, от яйца ястреба. Щит довольно прочен, может продержаться инесколько часов.

— Несколько часов я его не удержу, — сказал Иллитра.

Демон нахмурился.

— Кто-нибудь, — поинтересовался он, — догадался принести цепи?

— У меня есть веревка, — предложил Полетра.

— Не годится, — ответил Демон. — У него слишком много клинков. Намнужны цепи, кандалы, наручники, с замками.

— Могу доставить их сюда в две минуты, если снимете телепортационныйблок.

— Нет, — сказал Демон.

— А далеко простирается блок?

— Не очень. Пара сот ярдов, — сообщил Фартия.

— Тогда десять минут.

— На столько меня хватит, — отозвался Иллитра.

Десять минут. Что я мог сделать за десять минут? Очень немного,учитывая, что я по-прежнему оставался недвижим.

В прошлом я проворачивал дела, которые предполагали точнейший расчетвремени, и всегда этим гордился. На сей раз я был доволен, что мне нетребовался точный расчет — как будто в расписании предусмотрен получасовойрезерв.

Понимаете, я ведь раздавил яйцо. В голове у меня плескался целыйокеан псионической энергии — и хотя в чистой псионике мне далеко домастерства, я довольно прилично владею колдовством. А колдуны используютименно псионическую энергию.

Потому-то я пока и оставался в живых — я в буквальном смысле словадержал нож силой мысли. Забавный фокус, а? На самом деле надолго меня нехватило бы, но этого они не знали. Если б они не столь твердо решили, чтоя должен быть убит именно клинком Морганти, то это же самое парализующеезаклинание они могли задействовать, чтобы остановить мое сердце. Возможно,тогда я мог бы использовать псионическую энергию, чтобы поддерживатьсердцебиение. Возможно. Сделай они так, и одновременно пусти в ход нож —вот тогда у меня, пожалуй, возникли бы трудности. И разумеется, если бы ссамого начала меня попытались убить, а не усыпить — я был бы мертв еще дотого, как осознал это.

Но они желали, чтобы это был именно Морганти, а не допускать к своемугорлу один нож я мог довольно долго. Иными словами, я был не стольбеспомощен, как они думали.

— Только не думайте, что он беспомощен, — проговорил Демон. — Незнаю, что он там запланировал, но знаю, что это он предусмотрел. Он всегдапредусмотрителен. Будьте осторожны.

Сволочь.

Мордоворот тем временем внезапно развернулся и снова попыталсяпырнуть меня стилетом, однако мой дед не воспитывал идиотов; я крепкодержал барьер.

Когда они из боевиков Полетры вернулся с цепями, замком ибесстрастной физиономией, я сумел лишь остаться в живых и не более того.Так что я сидел, неспособный пошевелиться, а они подняли меня на ноги —сам-то я сделать этого не мог, — и я был весьма доволен, что при этом онираспрямили мою спину, потому как если бы я и дальше сидел скрюченный в трипогибели, выглядело бы это абсурдно.

Они сковали кандалы с наручниками передо мной, несколько замковдовольно щелкнули. Потом водлшебник освободил меня и одновременно коснулсякаждого из замков; амулета на мне не было, и я узнал простенькие чары —зачаровать предмет, который должен оставаться в определенном положении,это вовсе не то же самое, что поступить точно так же с живым существом.Как я уже говорил: одно дело, наложить заклинание на предмет, и совсемдругое — на живое существо. По крайней мере пока оно остается живым.Кстати сказать, почти все мои знакомые согласны, что это совсем не лучшийспособ случайно убить кого-то, и уж если надо кого-то прикончить, естькуда более простые и надежные варианты, нежели ошибиться с заклинанием,призванным делать нечто совсем иное.

— Думаю, нам надо убрать его отсюда, — сказал Демон. — Что бы он низапланировал, это должно произойти здесь.

Пожилой джарег, Диянн, который все это время молчал, поинтересовался:

— Почему?

— Я этого не понимал, но когда он оговаривал условия для встречи, онхотел, чтобы это было здесь — в этом здании, в этом помещении. Я долженбыл раньше догадаться. Возможно даже, он что-то сотворил с моей головой,чтобы я выбрал именно это место. Если он что-то подстроил, это будетздесь. Так что давайте его выведем.

Что ж, я никогда не утверждал, что Демон идиот.

Они потащили меня к двери, а значит, пора было и мне делать свой ход.В голове у меня по-прежнему бурлила энергия, но я чувствовал, что ее сталопоменьше. Зато и тип со стилетом Морганти больше не пытался меня пырнуть.Люблю, когда никто не пытается меня ничем пырнуть.

Двое парней, которые волокли меня, свое дело знали, хватка их былажелезной. Надо от них избавиться, прежде чем переходить к следующемупункту плана. Я как раз над этим размышлял, и тут Полетра вдруг велел:

— Подождите.

Они замерли, я продолжал висеть между ними.

— Талтош, — проговорил он, — в чем твоя игра?

Придумать ответ, который хоть чем-то помог бы мне, я не мог, так чтопросто промолчал. Редкий для меня случай, но бывает и так.

Все мы неподвижно стояли, а он взглядом пытался пронзить мой череп.Забавно, учитывая обстоятельства. Впрочем, он, разумеется, не преуспел.

— Во что ты играешь, Талтош?

Я хранил молчание.

— Твои маленькие дружки ничего не делают. Почему? Ты всегда... —Голос его прервался, он сверкнул глазами. — Демон прав. Ты что-тозапланировал.

Я проговорил:

— Почему бы вам просто не отпустить меня? Сделаем вид, что всегоэтого не было.

— Ты хоть понимаешь, почему мы это делаем, ты, недобитый выходец снедобитого Востока?

Ну вообще-то да. Более того, я этого ожидал.

— Можете меня просветить, — предложил я.

— Ты знаешь, что ты сделал. Все знают, что ты сделал. И ты так и неусвоил свое настоящее место, выходец с Востока. И мне не нравятся волосы утебя на лице, и твоя ухмылка. А кое-кто из тех, кому ты во время оноперешел дорогу, были моими друзьями. Деньги? Думаешь, деньгами можнокупить прощение за все, что ты сделал?..

— Э, прошу прощения, вы о чем-то меня спросили? Я тут слегкаотключился.

Демон пожал плечами.

— Тут он говорит от своего имени. Мне, Талтош, вы всегда нравились.Но дело есть дело.

Да, дело есть дело. Для джарегов и для орков. Они сейчас думали какорки, что случается нередко. Если все сработает, они также будут смотретьна мир как ястребы.

Потому что у ястребов есть одна черта. Они могут засечь норску за двемили, но на парня с силком и внимания не обратят. С ястребами фокус не втом, что они видят, а в том, чего НЕ видят.

А тем временем, сожми Полетра челюсти хоть немного крепче, он пожалуйсломал бы себе зубы.

— Мы можем узнать, что ты запланировал. Мы сделаем тебе больно, оченьбольно. Мы можем изобрести для тебя такую боль, какую ты и в худшихкошмарах не встречал.

— Даже не знаю. У меня были довольно-таки яркие кошмары. Когдазакончим, я расскажу, что у вас получилось.

— Тащите его, — велел он.

Хотел бы я сказать, что это был хладнокровный расчет, заставить егоделать именно то, что мне требовалось; однако такое будет враньем. Мне отнего ничего не требовалось. Если бы он просто ушел, меня устроило бы это,а мы с Лойошем потом всласть поспорили бы — именно благодаря моимтщательным приготовлениям они в итоге не понадобились, или я простотрудился зазря. Нет, я издевался над ним просто потому, что он менядостал.

Но он сделал то, что сделал. А значит, как говорил старина Наппер,неважно.

Да, старина Наппер. Хороший был парень. Пока в него не воткнуликлинок Морганти.

Вирра.

Никаких сомнений, никаких оплошностей, никакого самосожаления. Все впрошлом. И я знал, что где-то глубоко-глубоко внутри мне это нравилось. Ябыл доволен, ненавидя себя за это — и делал то, что надо было сделать.

Когда ладони их снова стиснули мои предплечья, я поджал ноги, так чтовесь мой вес им приходилось тащить. Я не мог дотянуться до Леди Телдры, немог и садануть локтем в живот одному из них, а тем более сразу обоим.

Но мне и не нужно было.

Они крепко держали меня, я не мог вырваться, большие пальцы с тыльнойстороны предплечий, остальные пальцы — в том направлении, куда им нехотелось меня выпускать. Так что я напряг ноги и рванулся к ним, назад,всем весом и руками против их больших пальцев, и на мгновение высвободилсяиз захвата.

И рванулся между ними, в окно, что было позади меня.

Оно вылетело, как если бы его ничто и не держало на месте — как оно ибыло, — и я выкатился наружу. Приземлился на правое плечо, что мне оченьне понравилось, от удара задохнулся — и за счет инерции от прыжкаперевалился через край утеса.

Падать было высоко. И, как мне показалось, довольно долго — уверен,что на самом деле это было не так, чувства бывают обманчивы. Падая, якрутил головой туда-сюда, но толком ничего так и не увидел. Разве тольковспышки цвета — серые камни, селеная вода, оранжево-красное небо. А может,это воображение заполнило оставшиеся в памяти пробелы, не знаю. Я падал.Помню, что подумал — не будь на мне цепей, я мог бы воспользоваться темхитрым плащом, замедлить падение и при толике везения приземлиться,вернее, приводниться в более удачном положении.

"Босс?"

"Пока неплохо."

А потом был удар.

Вода куда тверже, чем полагают многие. Ну, наверное, упади я накамни, вышло бы хуже, но я раньше уже падал на камни; если веритьвоспоминаниям, особой разницы нет. Сознания я не потерял, однако не могусказать, что погружаясь в воду, я полностью осознавал происходящее. Аучитывая цепи и все мое вооружение, погружался я довольно быстро.

Дышать. Да, это задача. Амулета на мне не было, а заклинание, котороепозволяет дышать под водой, в принципе несложное. Трудность в том, чтоиспользовать волшебство здесь и сейчас, значило привлечь к себе большевнимания, чем следовало бы. Чтобы найти меня, им потребуется какое-товремя — и мне нужно было все это время. Но что еще важнее, вполуоглушенном состоянии я не мог заставить свое сознание очиститься идостаточно сосредоточиться, чтобы пустить в ход хоть какое-то волшебство.А если бы я в тот момент взорвался, пытаясь сотворить заклинаниеподводного дыхания, то почувствовал бы себя глупо.

Кроме того, я планировал несколько иное, а сейчас было категорическине время пытаться перехитрить самого себя. Так что я вернулся к исходномуплану.

Хотелось бы, конечно, заявить, что цепи я сбросил секунд за пять, ноя не настолько хорош. Даже с отмычкой Киеры, припрятанной в воротнике, этозаняло у меня почти минуту. Пришлось изрядно покрутиться, чтобы достать дозамков.

А вода, кстати, была холодной. Очень холодной. Я в курсе, что не такуж далеко к востоку от Киероновых скал есть местечко, где выходцы сВостока любят плавать в теплые деньки. Что могу сказать — они покрепче,чем я. В общем, так или иначе, цепи булькнули на дно, легкие моиразрывались, а внутренний голос хмыкнул: знакомое состояние, правда? Ну,по крайней мере, сейчас мне не пришлось резать собственную глотку. Я снялс пояса шпагу, вынул ее из ножен, сунул один конец ножен в рот и дунул внего, приподняв второй конец над поверхностью. Так уж вышло, что я знал,насколько здесь глубоко, благо как раз недавно расспросил пацаненка,который принес мне якорь.

Признаюсь: первый вдох, когда легкие снова наполнились воздухом, былстоль же сладок и отраден, как и осознание, что собственную глотку резатьне пришлось. Если вдруг вам такое когда-нибудь выпадало.

Задача решена.

По крайней мере эта задача решена. Осталась еще трудность, что я —внизу, в нескольких футах под водой, а за мной охотятся толпящиеся наверхуубийцы.

"Босс?"

"Как там дела наверху?"

"Сухо и тепло, босс. А у тебя?"

Сам напросился.

"Лойош, что там..."

"Стоят, смотрят вниз с утеса и спорят, какое заклинание поиска лучшезадействовать."

"Хорошо. Спорят, значит."

"Установили блок против телепортации."

"Да, знаю."

"Нет, новый, еще плотнее."

"Хорошо. Держитесь подальше. Что-то там они подготовили, чтобы убитьтебя и Ротсу, и этого беспокойства мне сейчас совсем не нужно."

"Понял, босс. Уже пора?"

"Почти."

"Ладно, я готов."

Я снова спрятал отмычку Киеры в воротник. Поворотная выпала иутонула, ну и ладно.

Я сидел на дне морском, дышал сквозь специальные ножны. Несколько летя таскал их, сомневаясь, пригодятся ли мне они (в этом смысле) еще хотьраз — и вот, пригодились. Итак, я скрылся под водой, знал, что они скоронайдут меня, всю округу накрывал блок против телепортации, и способа уйтиот поискового заклинания у меня не было.

Никаких сложностей.

Под черепом у меня все еще бурлила псионическая мощь — она потихонькутаяла, но еще оставалась. И пока они не выудили меня из воды, я с тем жеуспехом мог сотворить что-нибудь полезное. Я не мог сломать заклинание нашнуре, который удерживал в ножнах Леди Телдру, не мог и развязать узлы(когда-нибудь пробовали развязывать мокрый узел в очень холодной воде?).Но я мог послать свою мысль вдоль шнура, сквозь узел, прослеживая каждыйизгиб — и когда я это сделал, ослабить его стало проще простого —ослабить, еще ослабить, и вот узла уже нет.

Она прыгнула мне в ладонь, и я поднялся и приподнялся над водой, водаручьями текла с волос.

"Все, Лойош, пора."

"Есть, босс."

Я отбросил ножны шпаги и вылез из воды. Леди Телдра стала такой,когда была, когда я увидел ее впервые — чрезвычайно длинный нож с узкимпрямым клинком и очень маленькой крестовиной. И, разумеется, с обмотаннойтонюсенькой золотой цепочкой рукоятью. На миг я снова убрал ее в ножны.Снял плащ и отбросил его, потому что он весь промок и отяжелел. Теперьсбруя у меня на плечах была открыта всему свету, демонстрируя закрепленныев ней разнообразные клинки. В данных обстоятельствах — оно и к лучшему.

Как вскарабкаться на утес? Что ж, так уж сложилось, что всего лишьфутах в тридцати или тридцати пяти в каменное ложе утеса недавно вбилинекоторое количество ступенек. "Недавно" — это вчера. Простые скобы-упоры,а получилась целая лестница в скале. Удачная подробность, правда?

Карабкался по ней я чуть больше минуты.

Почему, спрашиваете вы, при этом меня не видели?

А вот тут-то и случилось самое интересное: как только я вылез изводы, опустился густой и тяжелый дым — дым, который, похоже, совершенно неподдавался легкому ветерку. Мне правда везло в тот день?

Я чувствовал, как в дым уходят противодействующие заклинания, ирешил, что до того, как они все же разберутся с дымом, у меня осталось неочень много времени. Ну вот и хорошо. Я открыл шкатулочку, достал амулет иповесил на шею. Я больше не мог чувствовать магию. Тут-то дым и рассеялся,и появились джареги. Три босса, три волшебника и десять наемныхголоворезов.

А на утесе стоял я, почти что рядом с ними, и держал Леди Телдру,которая снова сменила форму и теперь напоминала шпагу, легкая и удобная,она ощущалась продолжением моей руки. Наемных головорезов было жаль,когда-то я сам был таким.

Лойош и Ротса опустились мне на плечи, глядя и шипя на окружающихменя джарегов. Прямое нарушение моих приказов. Наглядная демонстрация,много ли толку от тех приказов.

Ну и ладно.

А теперь мне просто нужно было выжить.

Острие Леди Телдры описывало маленькие круги, а я поворачивался,чтобы все поняли, с чем имеют дело.

— Итак, — проговорил я, — все в сборе. Кто начнет веселье?

— Живым ты не уйдешь, — процедил Полетра.

— Да? Что ж, с кого начнем?

— Хорошо сделано, — заметил Демон. — Но даже если вы сейчас уйдете,это всего лишь отбросит вас на исходную позицию.

— Милорд, вы желаете сделать мне иное предложение?

— Да, — проговорил он. — Давайте с этим покончим. Забудем о Морганти.Мы...

— Нет! — воскликнул Полетра. — Я хочу увидеть этого...

— Это деловой вопрос, а не личный, — негромко, но властно отрезалДемон.

Я сказал:

— Слушайте, может, вы уладите это между собой, а я вернусь позднее.Назнач...

И тут в диалог вмешался новый голос:

— Граф Сурке?

Колени у меня обмякли; не от страха, от облегчения. Оно захлестнуломеня как волна, как поток, и я с великим трудом сохранил спокойствие,отвечая:

— Да, это я.

17. Враги — или позиция

"Босс. Оружие."

"А, да."

Я быстро убрал в ножны Леди Телдру, не было смысла дергать ей у негопод носом.

— Я Кааврен, капитан Императорской гвардии. Вынужден попросить всехвас сдать оружие.

Диянн, самый тихий, шагнул к нему. Кааврен привел с собой десятка тригвардейцев, которые успели окружить всю компанию. Дианн проговорил:

— Я безоружен. Могу я спросить, в чем дело?

Я кашлянул.

— На это могу ответить я.

Все внимание вновь обратилось на меня.

Демон сказал:

— Талтош. Так. Ну и?

Я процитировал по памяти:

— "Всякий, кто ради материальной выгоды в виде денежных средств либоиных материальных ценностей, или ради иной выгоды, например, продвиженияпо службе либо получения иных нематериальных благ, подвергнет рискубезопасность Империи путем использования приемов или технологий,описываемых во второй и третьей частях выше, подлежит наказанию всоответствии с одним или несколькими пунктами раздела девять, приведенногониже". Здесь позвольте мне перейти сразу к пункту шестому раздела девять,потому что "лишение титула Дома" для вас мало что значит, а уж несколькоударов кнута и подавно. А вот это хороший кусочек: "Лишение всех доходов,собственности, накоплений и прочих имущественных прав, что может быть потребованию Имперских юстициариев также распространено на на членов семьи исоучастников преступления".

Я улыбнулся.

— Вот примерно так. Как нетрудно догадаться, "третья части выше"довольно сложная, но то, что вы только что пытались сделать — подслушиватьпсионическое общение...

— Но безопасность Империи тут совершенно ни при чем! — воскликнулПолетра.

Я пожал плечами.

— Ну если вы сможете убедить в этом юстициариев, тогда конечно же нипри чем.

Полетра заявил:

— Но это же ты...

— Я?

— Ты нас этому научил!

— Да? А я что, получил за это деньги? Или хоть что-то, материальноеили нет? Мне так представляется, что я никакой выгоды не получил, хотяможете попробовать подсчитать сами.

— Нет, ты получил... — И он заткнулся, а лицо его, и так не слишкомприятное, исказилось. Заявить в лицо имперскому гвардейцу, что онипланировали меня убить — не лучший вариант, а даже если и так, это бы емуне помогло. Потому что я не получил ничего. Ни встречного удовлетворения,ни выгоды. Потому что они меня предали.

Судя по виду Демона, он пытался сдержать усмешку.

— Хорошо, — проговорил он, — половину вашей игры я вижу. Всесостояние и собственность, и право копать, пока они не найдут все, иотберут это и еще больше. Кнут понятен. А где пряник?

Я кивнул ему: он действительно хорошо меня знал. Повернулся кКааврену и предъявил перстень с печаткой:

— Господин капитан, — произнес я, — сим удостоверяю себя какимперского графа Сурке. И взываю к своему праву отсрочить осуществлениеправосудия. Тем самым прошу и требую временно отложить этот арест.

— У вас есть такое право, милорд, — согласился Кааврен, лицо его былосовершенно бесстрастным. — Каково время отсрочки?

— Вплоть до моей смерти или длительного исчезновения, — сказал я.

— Как пожелаете, милорд, — проговорил Кааврен. — Но я обязан снятьполный отпечаток личности всех этих... персон, дабы в случае вашей смертимы знали, где искать.

— О, разумеется, — кивнул я, — приступайте.

Полетра сверкнул очами, скрипнул зубами и хрипло поклялся сотворитьсо мной то, что, как он прекрасно знал, было не в его власти; Демон почтичто рассмеялся и заметил:

— Хорошо разыграно, Талтош.

Диянн просто кивнул. Этот тип и правда меня пугал. Если бы я с самогоначала пошел к нему, а не к Демону, все это не сработало бы так хорошо.

Но нет смысла гадать.

— Еще что-нибудь, граф Сурке?

Я покачал головой.

— Нет, капитан, благодарю вас.

Прочие джареги — головорезы и волшебники — просто бесцельно топталисьна месте, не зная, что им следует делать сейчас. Я прошел мимо, смотряпрямо перед собой — поймай я чей-нибудь взгляд, наверняка не удержался быи позлорадствовал, а это вредно.

Я вернулся на тропинку и снова прошел мимо утеса. Вернулся впомещение, подобрал сарин баритон, осмотрел его и огорчительно покачалголовой. Засохшее яйцо в клапанах и небольшая вмятина сбоку. Придетсяперед ней извиниться. Но если повезет, когда она услышит рассказполностью, то не слишком расстротя. Прихватил и жезл Деймара.

Оглядел комнату, чувствуя себя при этом, готов согласиться, несколькосамодовольным.

"Босс, у тебя получилось!"

"Похоже на то."

Убрал баритон в футляр, повесил через плечо и снова вышел наружу. Какраз начинало темнеть, но тропинка к утесу вполне оставалась видна. Япрошел по ней, глядя на океан. Джареги и гвардейцы удалились.

Тут-то на меня и напали.

На сей раз предупредил меня не Лойош; я почувствовал сам. Красиво,тонко, точно нацелено, смертоносно и бесполезно. Судя по тому, чточувствовал я, удар наносил могущественный волшебник, который знал, что яснял амулет, но не знал, что я надел его снова. Нападение я ощутил какнацеленное в голову острие. Защитное поле моего амулета настолько мощное,что я даже Державу ощущал, только когда находился чуть ли не рядом с нею;а значит, настолько сильный удар, чтобы я его почувствовал,свидетельствовал, что против меня пошел кто-то очень, очень сильный.

Мне не стоит жаловаться: первый же полный идиот, которого отправят замоей головой, пожалуй что и добьется успеха.

"Босс? Это было..."

"Ага. Можешь сказать, откуда?"

"Прости, слишком быстро было."

Ну ладно. Это должен быть кто-то рядом. Значит — один из тех трехволшебников, что были на встрече. Знай я, кто, может — что-то и сделал бы.

Тут я и осознал всю иронию ситуации. Если бы я мог найти волшебника,мог бы с помощью только что подтвержденной техники подслушать, перед кемон отчитывается, и узнать, кто за всем этим стоит. Только яйца ястреба уменя больше не было, да и без амулета жить мне останется очень недолго.

А пока единственное, что я сделал, это отошел шагов на десять от краяутеса. Волшебник должен был знать, что удар цели не достиг, и что он будетделать теперь? Я не знал, но не собирался облегчать ему задачу, вдруг онсумеет вызвать достаточно сильный ветер, чтобы сбросить меня вниз. Я,конечно, только что пережил падение в воду с высоты, но оно не настолькомне понравилось, чтобы повторять его еще раз.

Я вздрогнул. Только сейчас я осознал, что после купания весь промок изамерз. Я надеялся, что не подхвачу воспаления легких, потому что, похоже,мне нельзя будет снять амулет, чтобы вылечить его, а это чертовски глупыйспособ умереть.

Продолжаю выдумывать глупые способы умереть. Как будто есть хоть одинумный, кроме как от старости.

Что же дальше? И где, интересно, я просчитался, почему на меня напалисразу после того, как я решил, что со всем этим покончено? Впрочем,внимания второму вопросу уделял не слишком много — слишком осложнялобстановку этот чертов волшебник. Что он предпримет дальше?

"Лойош, попробуйте с Ротсой поискать, кто тут неподалеку может такимбаловаться."

Он не ответил, но взлетели они мгновенно.

Я обнажил Леди Телдру.

Леди, не знаю, какие у вас способности в плане волшебства, но если высможете определить, откуда пришел удар, прямо сейчас это было бы чертовскиполезно.

Ничего.

Стоп. Это шуточки воображения, или мое внимание сосредоточилось нанаправлении?

"Лойош, проверь справа, под теми деревьями."

Да, это не воображение. Общение получилось странным, совершенно несловесным — но это было общением, и будь у меня время, я бы дажепорадовался, может, даже улыбнулся.

Я двинулся навстречу заклинанию. Попытался ощутить, насколько далековолшебник, но не смог. Я шагал, и во мне начала разгораться злость.Достаточно злости, чтобы начать делать глупости. Может, я был зол в томчисле и на себя, за то, что после всего этого я по-прежнему оставалсямишенью. Не знаю. Но я был зол, и если эту злость найдет себе выход,кто-то сильно пожалееет.

"Туда, босс!"

Я зашагал быстрее.

И вот склон закончился, и там была она, футах в пятидесяти от меня,отступающая спиной вперед. Уздей. Она посмотрела на Леди Телдру, на меня —и внезапно пропала. Попыталась убить, а потом исчезла, не желаявстречаться с последствиями? Нет, правда, разве это достойное поведение?

Впрочем, она не телепортировалась. Как выглядит телепортация, я знаю;тут была не она.

"Лойош?"

"Да, босс. Запах чувствую. Мне?.."

"Пока нет. Она двигается?"

"Только что сдвинулась на несколько футов и остановилась. Если нехочешь, чтобы я напал, могу просто нагадить ей на голову."

"Занимательное предложение, но пока не давай ей обратить на себявнимание."

"Опять не даешь поразвлечься."

Что она будет делать? Я осмотрелся. Рядом ничего тяжелого, что онамогла бы уронить мне на голову, и нет никаких признаков собирающейся бури,в которой может зародиться разряд молнии, чудесным образом поразивший быменя. И я уже не на краю утеса. Завалить меня валунами? Так их тут тоженету. Как она будет играть, зная, что амулет уже у меня на шее?

"Может задрать лапки и сдаться."

"Помощи от тебя никакаой. Я должен четко знать, где она, чтобы ЛедиТелдра разобралась с ее невидимостью."

"А она может? На расстоянии, в смысле?"

"А вот сейчас и посмотрим."

Интересно, блок против телепортации еще действовал? Вероятно. Сейчасбыло бы неплохо, чтобы мне на выручку заявился Морролан, но даже он непробъется сквозь хороший блок без серьезной подготовки, а позвать его ясейчас никак не мог.

Может быть, из-за блока она до сих пор и сидит здесь? Может быть, онане хочет больше ничего предпринимать насчет меня, но не может убраться?Или, может быть, у нее есть план. Или, может быть, она пытается егоизобрести, и мне надо срочно что-нибудь предпринять до того, как она этосделает.

Может быть, сплошные может быть. Которые могут быть смертельными.

Вы уже поняли, да? Сидите здесь в кресле, пьете что у вас там налитои пытаетесь не захихикать, небось, думаете, ах, этот болван Влад, ну какже он не понял, что будет? Что ж, скажу одно, господа умники: когдаслышишь чужую историю — думать куда как проще, чем когда болтаешься всамом сердце ее, понятно?

В общем, я весь сосредоточился на невидимой волшебнице, и тут позадименя появился невидимый убийца. Он был хорош; я его не увидел и неуслышал. Лойош тоже. В обычных условиях столь простая штуковина, какзаклинание невидимости, мало на что годится. Но помните, как я говорил,что на подготовку надо потратить определенное время, чтобы сделать всеправильно? Я до сих пор так полагаю, но — да, они провернули чертовскихорошую работу, имея на подготовку от силы минут двадцать.

Вот как все сработало. Уздей пустила в ход боевое заклинание,предполагая, что оно не сработает и лишь насторожит меня. Потом наложилапростенькую невидимость и немного погуляла, чем заставила меня отправитьЛойоша и Ротсу искать ее и, таким образом, убрала их с дороги. Нооставалась еще Леди Телдра, да? Обнаженная, у меня в руке, и если естьситуация, когда никто не захочет связываться со мной, так это когда янастороже и держу ее.

И вот, пока Лойош, Леди Телдра и я дружно сосредоточились на поискахволшебницы — достаточно сильно сосредоточились, чтобы Леди Телдра уже"присматривалась" к ее невидимости, — мы в упор упустили то, что было вшести футах от меня, впереди-слева. Потому что именно там оказался тоттип, когда я внезапно почувствовал оружие Морганти и он проявился.

Я, разумеется, отреагировал, и...

Как скрыть присутствие клинка Морганти? Вот вариант, о котором якак-то никогда не думал: когда рядом есть другой, более мощный. Я не имеюв виду Леди Телдру — она часть меня, и соответственно на меня действуетсовсем не так, как на остальных. Нет, я имею в виду иное: тот, чтовнезапно проявился впереди, маскировал другого, который был сзади.

Задумка была превосходная.

Я и не подозревал, что сзади кто-то есть, пока не стало слишком,слишком поздно. Фактически когда у меня над ухом кто-то застонал.

Я развернулся — и сразу узнал оружие и увидел, что парень, которыйего держал, падает на колени, с перекошенной от боли физиономией. Клинокон уже выронил. Он неподвижно замер на четвереньках, и я понял, почему онне сумел меня прикончить: из спины у него торчал тяжелый нож.

Я быстро развернулся к первому, но он благоразумно пятился, уходя запределы удара.

А футах в тридцати позади был незнакомый мне тип. В цветах ДомаДжарега, и как будто он как раз что-то метнул. Скажем, тот самый нож,который торчал из спины парня, который чуть не воткнул клинок Морганти мнев спину.

Какого?..

Лойош и Ротса, разумеется, со всех крыльев мчались ко мне, а потомЛойош доложил:

"Волшебница ушла, босс. Телепортировалась."

Я не ответил. Взгляд мой перебегал между типом, бросившим нож, ипарнем в двух футах от меня, на четвереньках, с кинжалом Морганти на землеи ножом в спине.

Больно, наверное.

Симпатию свою я, однако, легко поборол, уделив чуть больше вниманиянезнакомцу, который только что спас мне жизнь. Потом шагнул вперед,наступив сапогом на кинжал Морганти — гарантии для, — и Леди Телдрапробила еще одну дырку в спине убийцы, и он умер, не успев и пикнуть. Ясказал ей, что сейчас можно подкормиться, случай моему настроению вполнеподходил.

Снова взглянул на спасителя и проговорил:

— Дай-ка угадаю. Тебя послал Крейгар?

Он покачал головой.

— Киера?

Снова отрицание.

— Тогда кто же?..

— Эта честь принадлежит мне, — сообщил Демон, появившийся чуть позадинего в сопровождении двух телохранителей. — Я защищал свои финансовыеинтересы.

— Отличный бросок, — сообщил я тому типу.

— Спасибо, — кивнул он, — я тренируюсь.

Демон продолжал двигаться ко мне, и теперь его сопровождали трибойца. Все они наблюдали за Леди Телдрой. Интересно, они попросят меняспрятать оружие в ножны, или уже поняли, что это пустая трата слов?

— Полагаю, — сказал Демон, — нам стоит поговорить.

— Думаю, да, — согласился я.

— Желаете пройти внутрь? — спросил он.

Я покачал головой.

— На воздухе мне удобнее.

— Хорошо.

Он покосился на телохранителей и чуть заметно кивнул, ониотодвинулись за пределы слышимости, хотя и продолжали бросать значительныевзгляды на оружие в моей руке. Демон опустил взгляд на труп у моих ног, наменя и слегка улыбнулся.

— Не правда ли, хорошо, что наши интересы снова совпадают, — заметилон.

— Если совпадают.

Я пока не собирался отправлять Леди Телдру в ножны; он предпочелэтого не замечать.

— А как же иначе, сами подумайте.

— Да вот и думаю. Может, я что-то упустил. Может, вы убили одного изсвоих людей, чтобы втереться в доверие.

— Думаете, я бы на это пошел?

— Нет. Это совсем не ваш стиль. Но уверенности у меня нет.

— Бросьте, — ответил он. — Вы ничего не упустили. Вы устроили всетак, что теперь в моих — наших общих — интересах, чтобы вы подольшеоставались в живых. Полетре это дико не по душе, но он далеко не так глуп,каким представляется. Факт есть факт, и он его принимает.

— А остальные? В частности, Диянн?

Демон кивнул.

— С вами все будет в порядке, если вы не наделаете ошибок. Однако недумайте, что можете делать с нами, что пожелаете. Я знаю Диянна. Если вызайдете слишком далеко, он способен перерезать себе глотку, лишь бы и выне ушли живым.

— Да, я примерно так его и оценивал. Надеюсь, прямо сейчас делатьэтого он не будет.

— Не будет.

— Хорошо. А с моей стороны Дому Джарега нечего бояться. Мой план наближайшие десятилетия — никогда и ни в чем более не пересекаться сОрганизацией.

— Хороший план. Примерно так же настроены и мы относительно вас.

— Похоже, не все, — заметил я, глядя на покойного.

— Нет, — покачал головой Демон.

— Вы точно уверены, что это не Полетра? Так разозлился или испугался,что рявкнул приказ, не подумав, к чему это приведет?

— Я уверен, — ответил он, — можете мне поверить.

Люблю людей с чувством юмора.

— Почему вы так уверены? Вы сказали, он не из ваших людей — ладно, нопочему вы думаете, что это был не кто-то из остальных?

— По-первых, потому что никто из нас не пошел бы на такоесамоубийство, после того, как Совет отдал приказ. А во-вторых — потому чтознаю, кто это был.

— Ах вот как? И вы мне расскажете, или намерены обменять этуинформацию на что-нибудь?

Он пожал плечами.

— Вы и сами все поймете, не сразу, так чуть позднее. Это волшебницы.

— Левая Рука? А им-то я что сделал?

— Худшее, что только могли: дали возможность.

— Не...

— Уздей.

Я пожал плечами.

— Ну да, она из Левой Руки, знаю. Но ее ведь наняли...

— Нет, не в том дело. Она, похоже, была и ухом, и мозгом. И быстродоложила обо всем наверх. — Он хихикнул. — Жаль, мы не пустили в ход вашуновую технику и не подслушали; было бы проще.

Я покачал головой.

— Не понимаю. О чем она доложила?

— Влад, для умного парня вы иногда поразительно глупы.

— Если я глуп, то как...

— Даже не начинайте.

— Ладно, тогда объясните.

— Этот процесс. Это ведь их профиль работы.

— Полагаю, да.

— И возможностей открывается просто море. Потому-то мы сразу захотелизаполучить и его, и вас.

— Я на это и рассчитывал.

— Да, на это вы и рассчитывали. Умно. А только что убили Териона, иэто несколько вывело нас из равновесия. Кто-нибудь более подозрительный,нежели я, мог бы подумать, что вы имеете какое-то отношение и к этому.

— Что, разумеется, не так.

— Что, разумеется, не так.

Я проговорил:

— Итак, все сработало. Но — вы говорите, Левая Рука?

Он кивнул.

— Они, конечно, тоже сразу купились на этот процесс. Но иметь его —хорошо, а еще лучше — когда с этим процессом у них не будет соперников.

— Каких еще... ой.

— Ага.

— Так, давайте проверим, правильно ли я понял. Они убивают меня,империя обдирает половину Совета до нитки, джареги — Правая Рука — вглубокой... яме, а Левая Рука имеет технику и все доходы с нее.

— Угу.

— Я должен был это предвидеть.

— Угу.

— Для умного парня я иногда поразительно глуп.

— Ага, — согласился он.

— Но разве Организация не начнет действовать по своим каналам, ну,как бывает в таких случаях?

— Может быть. А может быть, и нет. Если будет ясно, что вся силатеперь у них — тогда нет. Если мы решим, что сможем свести с ними счеты,то да.

— Значит, безобразие продолжается.

— Ага.

— И я по-прежнему в глубокой... яме, как и раньше.

— Ага.

— Думаете, я смогу с ними договориться?

— Это правда, что вы убили сестру Критнак?

— Вы же знаете, что правда.

— Морганти?

— Это был в некотором роде несчастный случай.

— Не думаю, что вы сможете с ними договориться.

— Ладно.

Я задумался, не прикончить ли мне Демона здесь и сейчас, простопринципа ради. У меня в руках Леди Телдра, и скорее всего телохранители неуспеют на помощь. Но тогда джареги снова начнут за мной охотиться, потомучто нельзя убивать члена Совета без дозволения остальных членов Совета, идля меня глупо было бы нарушать один из неписанных законов Дома Джарега.

Снова.

Наконец я убрал Леди Телдру. Демон, отдам ему должное, и бровью неповел. Просто сказал:

— Должен заметить, даже при всем этом, вы придумали отличный план ивоплотили его в дело.

— Вообще-то, — сказал я, — в плане остался еще один незавершенныймомент.

— Да?

Я извлек из кошеля фляжку, апельсин и ножик с выемчатым лезвием.Вырезал в апельсине отверстие и, использовав все свое умение и ловкостьрук, накапал в апельсин ликера.

Демон наблюдал за мной с отстраненным интересом.

Убрав нож, я подержал апельсин еще секунд десять, потом высосалтолику ликера через только что прорезанное отверстие.

Боги Дорог, как же он был хорош!

Я предложил апельсин Демону. Он вздернул бровь, пожал плечами, взял иотпил.

— Довольно неплохо, — заметил он.

Я кивнул.

— Это старинный традиционный напиток с Востока. Обычно егоупотребляют, празднуя победу.

Он вернул мне апельсин, и я глотнул еще.

— Не уверен, насколько велика ваша победа, — заметил он. — Учитываявсе обстоятельства.

Я пожал плечами и снова приложился к апельсину.

— Полагаю, скоро узнаем, — ответил я.

— И то верно. Спасибо за напиток.

— Спасибо за спасение.

— Берегите себя, Талтош. Мы, возможно, еще увидимся.

— Возможно, — сказал я.

Он развернулся и удалился. Я смотрел ему вслед, пока он и еготелохранители не пропали из виду. Потом снова подошел к краю утеса,любуясь пейзажем.

Я накапал в апельсин остаток ликера. Им я должен был отпраздноватьзавершение работы, мою свободу. Что ж, наверное, в некотором смысле это иесть свобода.

А завершение работы стало началом следующей.

Опустошив апельсин, я запустил его с утеса на Киероновы скалы.Несомненно, птицы полакомятся тем, что в нем осталось. Темнело, ветерменялся.

Я стоял на утесе и смотрел в океан. Подо мной из воды воздвигалисьКиероновы скалы. Имей я склонность к мелодраматическим самопожертвованиям,прыгнул бы сейчас с утеса. Я вовсе не против мелодраматических поступков,когда ситуация того требует, но жертвовать собой и тем, что мне дорого, ненамерен.

"Босс?"

"Ага."

"Значит, дело еще не кончено. И теперь надо заняться Левой Рукой."

"Ага."

"Так что все это будет продолжаться?"

"Нет."

"Нет?"

"Нет."

"Почему?"

"Потому что мне это надоело."

"Потому что..."

"И потому что под домом у Коти были джареги, и мне надоело не иметьвозможности видеть своего сына."

Я немного прошел вдоль края утеса. Годы и годы я провел в бегах. Ярассчитывал, что нынешний план либо покончит с бегами, либо покончит сомной. Так какой смысл менять план?

Ветер дул мне в лицо, и плащ картинно развевался бы у меня заплечами, если б он не был насквозь мокрым и если б я его не сбросил.Хотите, считайте это метафорой. А еще мне не было бы так холодно, но этоне столь важно, как раз и навсегда отказаться от картинного "ветер в лицо,плащ за плечами". Далеко позади загорались огни Адриланки. Я мог шагатьвсе дальше и дальше, разумеется. Шагать, уйти прочь — и бежать, бежать,бежать.

Я мог сделать это еще на той неделе.

"Босс?"

Коснулся пальцем рукояти Леди Телдры, остановился, посмотрел наплещущиеся внизу волны.

"Да?"

"Ты что собираешься делать?"

Я снял амулет, взвесил его в ладони. Потом взялся за цепочку и какследует раскрутил над головой.

"Босс!"

Я выпустил его и сопроводил взглядом вдоль всего полета — с утеса,через полосу пляжа и в темно-зеленые морские волны.

"Идем, — сказал я. — Возвращаемся в город. Мне нужен плащ."