1

Может быть, всё, что случилось со мной, – это и в самом деле сон. Странный, безумный, невероятно реалистичный, без конца и... Впрочем, я очень хорошо помню, как всё начиналось.

Я проснулся. В один миг, словно некая сила ударила изнутри в грудь и голову, подкинула над койкой. Сердце колотилось, как отбойный молоток.

Я открыл глаза. И замер.

Мир вокруг был... чужим. Стол с любимым компьютером исчез, исчезли книжный шкаф и стул с одеждой. Мой продавленный, но такой уютный диван превратился в низкую жестковатую койку. Плакаты с Вейдером и Палпатином исчезли тоже... И стены! То есть стены не исчезли, но неприятно склонились и поменяли цвет: вместо привычных обоев их покрывал матовый пластик. Потолок висел так низко, что я почувствовал лёгкий укол клаустрофобии. Кажется, я был в какой-то каюте.

Я сел на койке, опустил босые ноги на пол и почувствовал, как он мелко дрожит. Точно: корабль. Но как я здесь очутился? Помню, как пришёл с тренировки, повозился с курсовой, затем сел играть в любимую ролёвку, «Рыцарей глубокого космоса». Отличная игрушка, кстати, о войне хороших псиоников-дзингаев с плохими псиониками-хиссами... Помню, ставил какой-то свежий мод, скачанный с нового форума. Что же там было в readme.pdf?.. Не помню.

Почему-то мне сейчас казалось очень важным вспомнить описание мода: наверное, психика защищала себя, вытесняя более важные вопросы, на которые у меня, увы, не было ответов. Так или иначе, додумать я не успел: с негромким шипением, как в автобусе, отворилась дверь. Не вбок на петлях, как сделала бы нормальная, а круглыми половинками в стороны. Совсем как на «Вершине Зендера» – республиканском космическом корабле из игры...

Вот в этот-то момент я и понял, что сон окажется занятным. А когда увидел человека, стоявшего на пороге, подумал, что всё будет даже ещё интереснее, чем я предположил сначала.

– Ратис!.. – прокричал я сдавленным шёпотом, во все глаза разглядывая подтянутого молодого блондина с суровым лицом.

– А, ты проснулся, Мак, – произнёс он после небольшой паузы, словно ожидал от меня чего-то другого. Ратис зашёл в каюту, и дверь захлопнулась. – Надо уходить...

– Хиссы напали на «Вершину Зендера», – сказал я в унисон с его следующими словами. Он настороженно замолчал, а я машинально продолжил: – Нам придётся пробиваться к спасательным шлюпкам.

– Да... – протянул Ратис с очень странной интонацией.

Ратис Лого – персонаж той самой компьютерной игры, «Рыцари глубокого космоса»! И вёл он себя точно так же, как в игре, и произносил те самые реплики. Это было невероятно: сон, всего лишь сон – но какой же детализированный, глубокий, реалистичный!

Я чувствовал такой восторг, что подскочил на месте, ударился головой о низкий потолок и плюхнулся обратно на койку.

– Ты в порядке, Мак? – обеспокоенно спросил Ратис. – Давай я расскажу тебе, как надевать форму...

Ну да, всё верно: пошло обучение. Сейчас он расскажет, как открывать контейнеры...

Не слушая соседа по каюте, я встал и подошёл к зеркалу.

На меня смотрел... я. Обычный я. Довольно высокий молодой парень с серыми глазами и очень короткой стрижкой, студент, немножко спортсмен, немножко ролевик, немножко... раздолбай, если честно. Обычный я.

Мак. Вообще-то на самом деле меня зовут Максим. Раньше в играх я использовал ник Макс, но в последнее время сократил его до трёх букв. Ну что, значит, буду Маком... пока не проснусь.

«Стоп, – подумал я. – А ведь в игре-то я – Рейван! Тар Рейван. Величайший злодей этого времени, которому стёрли память и тем самым заставили перейти на сторону добра. И теперь мне предстоит...

Астила!

Я должен спасти Астилу Й’йен, одну из сильнейших псиоников Ордена дзингай».

Пол под ногами задрожал. Я подбежал к иллюминатору: величественный чёрный космос со всполохами редких звёзд, огромный шар планеты внизу.

– Сартум... – пробормотал я, прижимаясь лицом к стеклу. Или транспариту. Так, кажется, называется этот прозрачный материал.

– Да, мы над Сартумом, – встревоженно сказал мой напарник. – Но, Мак, мы должны торопиться. Надо уходить. Хиссы напали на «Вершину Зендера». Давай я расскажу тебе, как надевать форму. Ты должен подойти к контейнеру с вещами...

«Эх, – с досадой подумал я, – такой классный сон, а моё подсознание не может даже придумать более правдоподобных персонажей! Заладил по сценарию... Впрочем, Ратису всё равно умирать через пару минут: пожертвует собой в неравной схватке».

Тем не менее Лого был прав: терять время не следовало. Я метнулся к шкафчикам, стоявшим возле коек.

Через минуту я был одет, вооружён бластером и вибромечом, а также предельно собран: когда ещё доведётся сыграть с такой детализацией? Нет, я твёрдо собирался выжать из чудного сна всё, что он мог мне предоставить. Ратис только глазами хлопал, наблюдая, как решительно и умело я экипируюсь.

– Открывай дверь, – сказал я ему. – У тебя ведь есть коды.

Он странно поглядел на меня, кивнул и двинулся вскрывать заблокированный по тревоге замок. Пока расхождений с сюжетом игры не было.

Я поглядел на зажатый в руке бластер. И убрал его в кобуру. Нет, этот забег я отыграю с мечом, как положено настоящему форсеру – так в этой вселенной называли разумных, владеющих особой магией. Эту магию, точнее, псионику все называли просто – Сила. Изобретением оригинальных названий сценаристы явно не озаботились. Вроде бы по сюжету я ещё не форсер... Но я-то помню, кем был мой персонаж. И знаю, кем он станет. Я в задумчивости взял меч, рукоять приятно легла в ладонь, взмахнул клинком. Лезвие чуть слышно загудело.

Нет, только меч. Настоящей опасности мне не грозит, в крайнем случае проснусь. Зато будет что рассказать друзьям. Да и не факт, что в бластерной дуэли я смогу проявить себя лучше, чем в фехтовании: стрелять-то я почти совсем не умею, а мечами всё-таки занимался, пусть и на ролёвках.

Я переложил клинок в левую руку, а в правую взял подушку с койки. И встал слева от дверного проёма. Ратис как раз справился с замком.

– Ну, – сказал я, – понеслась, родимая.

Дверь наконец зашипела и стала открываться. Я ожидал, что Ратис, вроде как опытный солдат, тоже отпрыгнет в сторону, но он выхватил бластер и встал прямо в проходе. Героическая поза, весьма.

Ну-ка, где там гости дорогие? Точно. Из глубины коридора к нам направлялись двое хисских солдат. Ратис присел, поднял бластер и приготовился стрелять, но я опередил его.

– Граната! – заорал я дурным голосом, вышвыривая в коридор подушку. – ЛОЖИСЬ, уроды! Граната-а!

Хиссы послушно шлёпнулись на пол, ёлочкой: один налево, другой направо. Вряд ли это спасло бы их от настоящей гранаты: коридор был узок и лишён укрытий. Хотя у них ведь шлемы, какая-никакая броня... А, нет, смотри-ка, один без брони, офицер.

Это всё я думал уже на ходу, потому что выскочил за дверь и рванул к врагам. Помню, ещё подумал: что ж они с пола не стреляют?.. Затем пришло в голову, что в игре на такой случай просто нет моделей персонажей, каждый противник сперва должен подняться на ноги. Тот, что упал слева, уже успел вскочить, выхватить бластер... И я снёс ему голову вместе со шлемом одним мощным уверенным ударом. Примерно так конный рубит пешего. Если учесть, конечно, что виброклинок режет плоть, как обычный нож – подтаявшее масло.

Отрубленная голова ударилась о стену, отскочила и покатилась, расшвыривая по полу отвратительные тёмные пятна. В воздухе запахло сырым металлом. Безголовое тело уронило бластер, постояло ещё мгновение, затем опустилось на колени и наконец упало ничком.

Меня затошнило, меч выпал из рук. Это моя первая жертва в этом мире. Я стоял в полном ступоре и думал, что сон какой-то слишком реалистичный... слишком.

– Мак! – отчаянно донеслось сквозь вату в ушах.

Я обернулся. Вовремя. Второй хисс, офицер, целился в меня практически в упор, я не успел бы ни занести меч, ни тем более вытащить свой бластер. Всё, что мне оставалось, – это шагнуть к врагу и схватить его за руки.

Некоторое время мы боролись. Хисс пыхтел и строил угрожающие гримасы. Я мысленно блевал и думал, что, может, лучше сдаться? Я не убийца, я нормальный человек, я не смогу играть с такой «детализацией»! Желудок содрогался, во рту гуляла мерзкая горечь. Доли секунды казались часами, хисс понемногу меня одолевал. А когда в глазах вражеского офицера уже загорелись победные огоньки и он почти сумел направить оружие мне в живот, я увидел ещё один ствол. Бластер высунулся слева от моей головы и ударил огнём прямо в раскрытый от внезапного ужаса рот хисса.

Я разжал ладони. Сожжённое лицо врага смотрело на меня снизу вверх.

– За Республику! – сказал Ратис Лого, убирая бластер. – Молодец, Мак. Надо собрать трофеи и двигаться дальше. Нельзя терять времени.

– Тебе сказали, кто я на самом деле? – спросил я глухо, содрогаясь от рези в животе.

– Ты о чём? – удивился Ратис.

Я согнулся пополам, прислонился к стене горячим лбом. Меня рвало.

2

А потом стало легче. Как-то внезапно дошло, что если убиваю я, то могут убить и меня. Во сне ли, наяву... не важно. Инстинкт выживания взял верх над отвращением от убийства.

А выживание требует ресурсов.

Я разогнулся, вытер рот тыльной стороной ладони и полез обшаривать трупы. Два медпакета, набор электронных отмычек... надо бы освоить это нехитрое дело. Бластеры: один, по словам Ратиса, разбит, второй я отдал напарнику.

Он как-то неожиданно признал моё старшинство, хотя я был простым солдатом, а он – энсином, офицером. Похоже, к умелым мечникам здесь действительно особое отношение, на подсознательном уровне. С одной стороны, удобно, с другой... планка неожиданно оказалась задрана выше, чем я рассчитывал. Если и все остальные в этом мире начнут относиться ко мне как к сильному бойцу только потому, что я предпочитаю меч...

Впрочем, я ведь не знаю, какие отношения были у Ратиса со «мной» до момента попадания. Вдруг бывший Рейван успел зарекомендовать себя настолько отличным воином, что мой напарник, несмотря на разницу в званиях, предпочитает уступить первенство?

– Что дальше, Ратис? – спросил я, закончив мародёрствовать.

– Мы должны найти Астилу Й’йен и убедиться, что она покинет корабль живой! – не задумываясь, ответил Лого. – Поторапливайся, Мак!

Странно. Я смутно помнил, что об Астиле Ратис заговаривал только после сообщения от моего будущего лучшего друга, Гарра Наси. Но сообщения мы не получили. И солдаты хиссов подобрались к нашей каюте ближе, чем я ожидал... Впрочем, остальное пока всё по сценарию. Ну что ж, пойдём искать Астилу. Я-то знаю, что она уже покинула «Вершину Зендера», но как доказать это Ратису? Он упёртый служака, жизнь отдаст за... А ведь в игре Ратис отдал жизнь за меня.

Я с новым уважением посмотрел на напарника.

– Поторапливайся, Мак! – повторил Лого, притопывая от нетерпения.

В следующем коридоре мы нашли обломки консоли, разбитого робота и труп республиканского солдата. Наш арсенал пополнился бластерным карабином, медпакетом и какими-то запчастями. Я собирал весь хлам, какой попадался под руки, даже если не мог опознать его назначение – всё-таки картинки в игре не дают и сотой доли представления о том, как на самом деле выглядит предмет. Солдатский ранец сидел на спине как влитой, я начинал понимать удобство республиканской формы.

Ещё один отсек, ещё двое хиссов. Ратис прикрывал меня огнём, а я, прячась то за скамьёй, то за металлическими опорами, неожиданно легко подошёл на дистанцию удара мечом. Всё закончилось очень быстро, словно бластерные болты и не могли меня задеть. Два коротких удара, два окровавленных трупа... приступ головной боли и много ящиков с хабаром: кажется, мы зачистили кладовку.

Я нашёл нечто вроде бронежилета и с помощью Ратиса нацепил его поверх своей формы. Кроме того, теперь у меня были настоящие гранаты. Меня понемногу захлёстывало чувство непобедимости.

Так, теперь перекрёсток, на котором нас должны поджидать аж пятеро хиссов.

Я сделал Ратису знак оставаться за углом и беспечно выбежал в коридор. Двое!

– За Республику! – заорал я и ринулся на врага.

Очень медленно ринулся. Потому что знал, что из дальнего закоулка выбегают ещё трое солдат.

Я резко затормозил, всем своим видом показывая, что недооценил возможности противника, а затем развернулся и кинулся наутёк. Вслед мне стреляли, но не очень часто: хиссам куда интереснее показалось затравить одинокого республиканского бойца.

Я забежал за угол и приготовил гранаты. Ратис кивнул, доставая свои, но я покачал головой: что-то... какое-то непривычное чувство говорило мне, что хватит всего двух. Тяжёлые шаги приближались. Ближе, ближе... пора!

Не высовываясь из-за угла, я швырнул одну гранату, сразу за ней вторую. Чуть присел, как бегун на короткие дистанции, поудобнее перехватил меч. Странно: насколько я помню, по сюжету игры первый виброклинок доставался герою позже. Видимо, моё подсознание подыгрывает мне во сне. Эх, могло бы и настоящий, плазменный меч подкинуть...

За углом громыхнуло. Уверенные шаги сменились воплями боли. Я дождался второго взрыва и рванул в коридор.

Я бежал сквозь искры и клубящийся дым, скорее чувствуя, чем видя фигуры хиссов. Под осколки гранат попали трое наиболее резвых бегунов, я успел нанести удар двоим. А затем вылетел на перекрёсток, где стояли ещё двое. Один вскидывал длинный бластер, и я, не снижая темпа, рубанул его по рукам. Меч вошёл в броню и неприятно заскрежетал. Я вытянул клинок, обратным движением ударил рукоятью в затылок шлема, и хисс, выронив бластер, повалился на пол.

Второй уже поднял свой меч. Я расхохотался и, занося клинок над головой, прыгнул на врага. Мечи столкнулись, рассыпая снопы искр. Я почувствовал, как захлёбывается и стихает дрожь где-то в недрах рукояти: отказал вибромотор, мой клинок превратился в обычную полосу металла. Но сейчас меня это уже не смогло бы остановить.

Хисс склонился, пытаясь задавить меня массой. Некоторое время мы балансировали в шатком равновесии, затем я резко отступил в сторону. Хисс по инерции сделал пару шагов, но на ногах удержался. Я что было сил ударил его по шлему. Пошатываясь, враг развернулся и поднял меч, встречая мой следующий удар. И ещё один. И ещё.

Я бил, бил и бил куском металла, пока не почувствовал, как руки Ратиса удерживают меня за плечи. Я опустил мёртвый меч и посмотрел вниз. Переломанное тело в прорубленных доспехах валялось у моих ног. Дым в коридоре рассеялся, стало видно поле боя. Тех, кто остался жив после гранат и моего меча, добил бластером Ратис.

Мы победили.

А я почувствовал, что не только драться, но и собирать трофеи сейчас не могу. Меч выпал из дрожащих пальцев, я бессильно прислонился к стене и сполз на пол. Адреналиновый отходняк, будь он неладен.

Ратис деловито обшаривал трупы... а потом посмотрел на меня, хмыкнул и потянулся за медпакетом.

3

Стимулятор помог почти мгновенно. Надо будет разобраться со свойствами местных аптечек, думал я, под действием лекарств приходя в боеспособное состояние. В голове прояснилось, в груди гулял бодрый ветерок... И есть хотелось довольно сильно.

Ратис общался по наручному коммуникатору с чёрно-белой голограммой Гарра Наси. Я не слушал, смотрел на трупы республиканских и хисских солдат, удивляясь, как быстро освоился с видом крови и смерти.

– Нам надо спешить, – поведал Ратис. – Мы должны найти Астилу и пробиться к спасательным шлюпкам.

Вот кого превратности войны вообще не трогали. Ну да: эпизодический персонаж, ему помирать... Когда? Где? В следующем отсеке? Нет, там у нас...

И верно: в следующем отсеке сражались молодая дзин-гайка и форсер-хисс. Поединок на плазменных мечах в натуре я видел впервые и потерял несколько секунд, заворожённо наблюдая, как сталкиваются алый и голубой клинки.

Хисс был в тяжёлой броне и выглядел физически явно сильнее. Я подумал, что не хотел бы столкнуться с ним в бою. Но дзингайку разница в габаритах совершенно не смущала. Бой шёл с такой невероятной скоростью, что ловкость девушки давала ей определённое преимущество. Она умело парировала удары противника, отводила алый клинок своим ярко-голубым, контратаковала. Даже не знай я событий игры, всё равно поставил бы на неё.

– За Республику! – заорал над ухом Ратис и кинулся на помощь дзингайке.

Но всё закончилось прежде, чем он успел вмешаться. Быстрым и точным движением девушка полоснула противника по ногам. Хисс зашипел от боли и на мгновение опустил меч. В тот же миг дзингайка пронзила его горло своим клинком и отскочила на шаг, чтобы избежать ответного удара. Но алый меч уже погас, бездыханный хисс лежал у её ног.

Девушка, смахивая капли пота, повернулась к нам и торжествующе улыбнулась.

– Стой! – закричал я, внезапно вспоминая последующие события сюжета. – Назад!..

Ратис дисциплинированно затормозил, а вот дзингайка отреагировать не успела. Из примыкающего коридора выкатилась граната. Раздался грохот, более мощный, чем взрывы наших снарядов. Девушку... нет, уже только лишь её бездыханное тело отбросило к стене. Даже с моего места было видно, что дзингайка мертва.

Двух хисских солдат мы с Ратисом убили молча и очень быстро: мы становились неплохой командой, он прикрывал меня огнём, я выходил на дистанцию фехтования. Бластерные болты разносили ящики, оставляли в стенах проплавленные дыры, уходили в пол и потолок – куда угодно, кроме меня, словно я был заколдован. Сломанный вибромеч я заменил на обычный, но более длинный. Сейчас мне было всё равно.

По крайней мере, так я думал, пока не стал обшаривать мёртвых форсеров. С дзингайки удалось снять только некий прямоугольный прибор, который был опознан Ратисом как «вибрационная ячейка». Никак не могу понять, зачем обладателю плазменного меча нужны улучшалки для виброклинка? С другой стороны, девушка плюс «вибрационная ячейка» – что может быть натуральнее?.. А вот затем меня ждал настоящий сюрприз: меч хисса уцелел.

Я с трепетом поднял знаковое оружие. Рукоять была ещё тёплой и легла в мою ладонь как родная. Плазменный, световой, лазерный... Совсем как в «Звёздных войнах», только лучше. Потому что настоящий. И мой, мой!

– Осторожнее! – предупредил Лого. – Обращаться с форсерским мечом могут только...

Я поднял оружие прямо перед собой и большим пальцем правой руки сдвинул рычажок в верхней части рукояти. С привычным по фильмам и играм ласкающим слух фаната гулом выдвинулось и застыло в воздухе слепящее алое пламя клинка.

– Мак! – удивился Ратис. – Так ты владеешь техникой Одарённых?

Я молчал, наслаждаясь моментом. Потом осторожно поводил мечом из стороны в сторону. Клинок еле слышно гудел, послушно отзываясь на движения. Инерция у меча была почти нулевая, огненное жало казалось продолжением руки.

Не могло всего этого быть. Я точно помнил, что по сюжету первый плазменный меч появляется гораздо позже, в Анклаве дзингаев на Дуине, отдалённой тихой планете. Да и прочих несоответствий накопилось предостаточно. Неужели всё-таки так повлиял свежеустановленный мод? Но это делает моё знание грядущих событий почти бесполезным. Какая-нибудь перебалансировка, встроенные читы... А я никак не мог вспомнить описание.

Пламя перед глазами качнулось и загудело особенно громко. Я пришёл в себя.

– Нам надо спешить, – сказал Ратис. – Мы должны найти Астилу и пробиться к спасательным шлюпкам.

– Погоди, – сказал я. – Ты не понимаешь... Это же лучший сон в моей жизни! Погоди. Буквально полминуты.

Проверить боевой трофей было не на чем, кроме хисских солдат, и я несколькими ударами меча разделил на части ближайшее тело. Крови не было, пламя мгновенно прижигало раны. С каждым взмахом я чувствовал себя всё увереннее: управляться со светошашкой было не так уж и сложно. Конечно, опытного противника мне не одолеть, но был шанс, что простые солдаты врага предпочтут не связываться с тем, кого примут за форсера. Не нарваться бы на... А кстати.

Я наклонился и потыкал гудящим лезвием труп хиссафорсера. Да, меч вполне работал даже против тяжёлой брони, надо было только выбирать места на стыках. Я с сожалением подумал, что против Тара Медана мне не выстоять и секунды: у меня не было и малой доли того мастерства, каким обладала погибшая дзингайка.

Я повесил выключенный плазменный меч на пояс, а в руку взял обычный. Незачем лишний раз демонстрировать противнику свою ценность. Авось и удивим врага, когда он этого меньше всего ожидает.

– Пойдём, – сказал я Ратису.

Он поморгал и побежал за мной по коридору. Нас ждала схватка на мостике.

4

На мостике Астилы не было. В этом мод сюжета игры не искажал. Я выслушал соображения Ратиса, что теперь хиссы просто взорвут корабль, перешагнул через трупы и побежал дальше. Интерьеры космического корабля не вызывали у меня сейчас никакого интереса. Я устал от беготни и схваток, начал ощущать вес трофеев. Хорошо, что от идеи облачиться в тяжёлую броню я сразу отказался: конечно, мало кому не хотелось бы почувствовать себя космодесантником, но не ценой инфаркта или грыжи через пару сотен метров. А без умения носить броню что-то в таком роде меня и ожидало бы. Ощущения в спине, шее и пояснице так отвлекали, что я совсем забыл о том, что ждёт нас после мостика.

Точнее, что ждёт Ратиса.

– Там кто-то есть, – сказал мой напарник, указывая на дверь в конце коридора и побежал вперёд.

Я даже не заметил, когда он успел сменить бластер на клинок.

Дальняя дверь растворилась округлыми половинками. Из глубины отсека на нас неторопливо двигался высокий хисс. Даже издалека я видел, насколько высокомерное у него лицо. На ходу громила включил двухклинковый плазменный меч и уверенно прокрутил его в воздухе.

– Проклятье! – закричал Лого. – Ещё один Тёмный дзингай! Я задержу его, а ты двигай к шлюпкам!

И вот тут я сделал то, чем горжусь до сих пор. Я испугался. То есть я горжусь не тем, что испугался, а тем, что сделал потом.

– Стой, Ратис, – спокойно сказал я, хватая напарника за шиворот.

– Что?! – зашипел Лого, безуспешно пытаясь вырваться.

– СТОЙ, – припечатал я.

И Ратис замер, словно мои слова выключили у него волю. А я вразвалочку пошёл вперёд. И даже колени у меня совсем не дрожали.

Когда ты дёргаешься, противник вынужден действовать быстро и решительно. А когда ты спокоен, противник обычно тоже не видит смысла торопиться. Тар Медан, а это был именно он, и не торопился. Он шёл мне навстречу уверенной поступью хищника, помахивая своим страшным двойным мечом. Я видел, что хисс заметил рукоять у меня на поясе: глаза врага загорелись в предвкушении хорошей схватки.

Он был крут. Реально крут и невыносимо опасен, каким и полагается быть форсеру, взявшему Тёмный титул Тар – что означало «склонись или умри».

– Привет, Медан, – сказал я, стратегически останавливаясь шагах в пяти от двери. – Ты узнаёшь меня?

Он тоже остановился, удивлённо помолчал, затем рассмеялся.

– Нет, – презрительно сказал он хорошо поставленным баритоном. – Мне всё равно, кого убивать.

– Ты думаешь, лорд Каламит похвалит тебя за убийство собственного сына? – делано удивился я.

Ему было всё равно, кого убивать, – а мне было всё равно, что говорить. Я тянул время, надеясь, что мод... или подсознание, чёрт бы их всех побрал, не подведут.

– Лорд Каламит? – недоумённо спросил хисс. – Чьего собственного сына?

По порогу двери пробежала тонкая полоска света. Почти незаметная для того, кто её не ждал.

– Медан, Медан, Медан, – с оттяжечкой протянул я. – Медан, Медан, Медан... А ведь я тебя на коленях качал. Вот таким тебя помню. Вот такусеньким! Медан, Медан, Медан.

Теперь он рассмеялся иначе, словно понял, что над ним издеваются, и решил это издевательство пресечь. Не тратя время на слова, он взмахнул мечом и двинулся ко мне.

Я смотрел на порожек и ждал. А когда дождался, вскинул руку в пафосном жесте... Дверь загудела, взорвалась длинными искрами по всему проёму и захлопнулась. Перед самым носом Тара Медана. Как и положено ей по сюжету. Во обще-то в игре дверь закрывалась после того, как в отсек к Медану забежит Ратис, но будем считать, что я в очередной раз обманул сценарий.

Выдохнул я шумно и с невероятным облегчением. Ладно. Пусть этот маньяк хоть Каламиту потом наплетёт всякой ерунды о «сыне» и так далее. Ну, не придумалось мне ничего умнее в тот момент. Кому бы придумалось? Зато Лого остался жив.

Чтобы привести напарника в чувство, мне пришлось дать ему пощёчину.

– Я хотел... – пробормотал он, указывая на дымящуюся дверь, – я должен был... туда. Задержать.

– Задержать, погибнуть, – бодро сказал я. – Должен-передолжен. Республике пригодится такой солдат, как ты. А этого урода мы ещё сделаем. Со временем. Ну, к шлюпкам.

Я развернулся и почти силой потащил за собой несостоявшегося героя. Хотя почему «несостоявшегося»? Как будто Ратис без этого мало сегодня навоевал. А то, что я не дал ему сгинуть за дверью...

Мы почти добежали до прохода в следующий отсек, когда со стороны так удачно захлопнувшейся двери послышался странный звук. Где-то я его уже слышал... Уж не в первом ли эпизоде тех же «Звёздных войн»? Я развернулся и похолодел: тёмно-красное жало плазменного меча пробило металл на уровне моих глаз. Тар Медан не желал сдаваться: он резал дверь, как Квай-Гон и Оби-Ван на станции Торговой федерации.

– Да ты ж... – растерянно пробормотал я.

Оставлять за спиной такого хищника было по меньшей мере неразумно. Ну почему в оригинальной игре закрытая дверь считалась совершенно непроницаемой даже для форсеров?

– А! – воскликнул Ратис, радостно и бодро распрямляясь, как часовая пружина. – Это Тёмный дзингай! Я задержу его, а ты двигай к шлюпкам!

– Да ты заколебал! – отшвырнул я напарника от двери. – Не лезь к форсерам, я сам разберусь.

И снял с пояса меч.

Медан резал дверь неровным полукругом. Процесс шёл медленно, и, наблюдая, как кипит металл, я постепенно успокоился. Когда верхняя часть дуги была готова, но до полноценного отверстия, в какое может пробраться человек, дело не дошло даже близко, я включил меч. И начал резать дверь со своей стороны.

Хисс на мгновение замер, наверное, удивился. Затем я услышал его высокомерный смех, и резьба по металлу продолжилась. Наверное, враг решил, что я тороплюсь в драку с ним. Мы вскрывали дверь навстречу друг другу... только Медан проделывал нормальное отверстие, а я – маленькую форточку: резал выступ в верхней части проплавленной дуги.

Очень скоро небольшой кусок металла, срезанный мной, вывалился на пол и зашипел, остывая. Опасаясь внезапного удара или каких-нибудь Силовых фокусов, я отступил на шаг назад и заглянул в отверстие. С той стороны грозно сверкали тёмно-карие глаза хисса.

– А ты опасный, – одобрительно сказал я, не дожидаясь удара Силовой молнией или какой-нибудь аналогично неприятной псионикой. – Привет хозяину.

А потом сорвал с пояса гранату, взвёл её и зашвырнул в отверстие.

Лицо Тара Медана исчезло, и я увидел, как моя же граната летит обратно. Силой он её, что ли, подобрал?..

– Ратис! – заорал я, отшатываясь в ужасе.

Чёртов хисс... Переиграл меня! Накрыть гранату телом? Тогда хоть Ратис уцелеет...

Но напарник не сплоховал. Он подскочил к двери и закрыл отверстие в ней своим клинком. Обычным широким лезвием меча.

Граната ударилась о металл и отскочила обратно. В глубине отсека громыхнул взрыв.

Некоторое время мы стояли и вытряхивали шум из ушей. Потом я стал слышать, как за дверью ворочается закованный в броню враг.

– Пойдём, Ратис, – сказал я наконец. – Насовсем это его... не остановит.

5

– Это Гарр Наси через твой персональный коммуникатор, – сказал мой персональный коммуникатор голосом Гарра Наси. – Я отслеживаю твои перемещения через систему жизнеобеспечения «Вершины Зендера». Спасательная шлюпка Астилы уже отчалила. Ты последний выживший... Ты последний?.. Э-э-э...

Я аж засмеялся на бегу. Быть последним выжившим, конечно, неплохо, но выживать в компании всё равно гораздо приятней. Не знаю, то ли в дело вступил мод, то ли это моё вмешательство сломало логику сюжета... Ратис бежал рядом с таким странным видом, словно не вполне понимал, зачем я его спас. Насколько я помнил, мы приближались к следующей битве.

– В общем, вы двое – последние выжившие, – прорезался наконец Гарр. – Дольше ждать я не могу, срочно пробирайтесь к шлюпкам!

В коридоре нам попался одинокий хисс. В следующем отсеке – двое. Работать светошашкой оказалось неожиданно легко, словно я всегда только так и сражался. Минимум крови, никаких проблем, лишь заряд вражеского бластера опалил мне бедро. Я с интересом рассматривал прореху в штанине и сожжённые волоски. Кожа не пострадала, только чуть покраснела, как от лёгкого загара.

Нам везло. Мне везло. Видимо, зрелище полыхающего алым плазменного меча не на шутку смущало хиссов. Вот бы научиться отбивать им выстрелы...

– Осторожней! – предостерёг Наси из коммуникатора. – За следующей дверью целый взвод. Вам придётся придумать, как проредить их ряды.

Я помнил, что Гарр посоветует дальше, и, покосившись на апатично стоявшего рядом Ратиса, двинулся к компьютерному терминалу. В отсеке стоял деактивированный боевой робот, но я понятия не имел, что с ним делать, а вот компьютерные интерфейсы... Они одинаковы везде, где одинаковы использующие их люди.

Решение оказалось правильным. Я немного опасался, что не смогу читать текст на языке игровой, далёкой-далёкой галактики, но «сон» не подвёл и здесь: меню управления оказалось простым, понятным и по-русски. По крайней мере, таким оно прочиталось мной. Пара минут – и электрический кабель в соседнем отсеке взорвался, унося жизни солдат засадного взвода.

Путь к шлюпкам был свободен. Из трофеев я забрал только ионный бластер и прототип виброклинка. Скорее из жадности, чем из необходимости. Жаль, что большую часть хабара пришлось оставить, с ним мы не влезли бы в шлюпку.

Гарр встречал нас в следующем отсеке. Старый виртуальный знакомый в жизни оказался точно таким, как в игре: крепкий мужик с дурацкой причёской и повадками неврастеника. Увидев нас с Ратисом, он обрадовался, собрался было ляпнуть что-то пафосное, но заметил мой меч на поясе и застыл с раскрытым ртом.

– Некогда объяснять, – отмахнулся я. Одного «подвисшего» персонажа в партии более чем достаточно, я не собирался позволить Гарру уподобиться Лого. – Где спасательная шлюпка? Не будем ждать, пока хиссы нас подстрелят.

Шлюпка оказалась совсем маленькой. Как корабль «Восток». Ну, чуть больше, но всё равно на одного. Если с комфортом. А если на троих...

Мы сняли ранцы, затем скинули броню. Хотели выбросить длинные мечи, но как раз клинковое оружие спокойно уместилось под сиденьем. От запчастей я избавился без особого сожаления, наверное, потому, что пока не понимал их ценности. Выбросили оба больших медпакета. Гарр настоял оставить на палубе гранаты, во избежание случайной детонации во время полёта.

Мы торопились, я чувствовал приближение хиссов. Враги искали нас, методично обшаривая корабль. Не знаю как, но я чувствовал это. Просто знал. Знал, что, кроме нас, республиканских солдат на борту «Вершины Зендера» не осталось. Знал, что корабль обречён и скоро развалится в атмосфере. Знал, что Тар Медан жив и тоже идёт по следу.

Я сделался необычайно суетлив и напряжён, а товарищи чувствовали моё напряжение и суетились вместе со мной.

В общем, кое-как втиснулись и задраили люк. Сидеть было негде, я поставил ноги на пульт управления, горячо молясь, чтобы случайно не нажать на какую-нибудь кнопку самоуничтожения.

– Готовы? – спросил Гарр таким тоном, словно надеялся на отрицательный ответ.

Мы с Ратисом синхронно кивнули и стукнулись лбами.

Заверещала сирена, гулко лязгнул металл держателей. На мгновение накатила невесомость. Кровь ударила в голову, я даже подумал, что меня снова вырвет – вот был бы конфуз. Но всё обошлось: над головой громыхнуло пламя, и невесомость сменилась перегрузкой. Тяжесть возрастала и возрастала, а затем всё успокоилось: мы летели в открытом космосе. И приближались к Сартуму, понемногу сокращая орбиту.

В кабине стало жарче. То ли системы жизнеобеспечения не справлялась, то ли шлюпка начинала нагреваться об атмосферу. Пот струился по телу густыми жгучими потоками. Я думал, что если всё-таки сплю, то наверняка описался во сне. А если не сплю... то лучше бы я спал.

Ратис выглядел не лучше. Но... происходящее его будто совсем не волновало. Он словно никак не мог понять, почему и зачем остался жив, и тяготился своим незнанием настолько, что окружающий мир утратил для него смысл.

Шлюпку тряхнуло, затем ещё. В кабину проник визг сгорающей обшивки. Мы тормозили об атмосферу. Затем нас начало закручивать вокруг продольной оси.

– Перегруз! – сквозь шум прокричал Гарр.

– Давай балласт сбросим! – закричал я в ответ, но Наси то ли не понял шутки, то ли уже не расслышал.

Нас троих мотало всё сильнее и скоро начало бить о стены, пол и потолок шлюпки, если считать, что в беспорядочно вращающейся кабине всё это есть. Ратиса швыряло на меня, меня – на Ратиса, и оба мы валились на рассыпающего сдавленные проклятия Гарра. Один из ударов сорвал с креплений сиденье, под которым мы укрыли оружие, и нам пришлось судорожно прятать клинки на место. Я был уже настолько избит, что не успел даже толком представить, сколько бед может натворить бесхозный холодняк в наших обстоятельствах. Кабину опять тряхнуло, на этот раз особенно сильно, я почувствовал удар по голове... и отключился.

Мне снилась очень красивая девушка со строгим правильным лицом. Она заносила плазменный меч... Она сражалась. На мостике космического корабля среди серого тумана и серых искр девушка вела бой с кем-то, кого страшно боялась. Я не слышал звуков, но движения её изящных ног, очертания коричневой дзингайской робы, всполохи сталкивающихся огненных клинков – всё это завораживало меня, как диковинный смертельный танец.

Я видел дзингайку со всех сторон сразу, словно смотрел не глазами. Я знал, что это и есть Астила Й’йен. И ещё я знал, что сражается она со мной.

6

Проснулся я голодным, бодрым и полным решимости как можно скорее отыскать Астилу. Очень уж понравилась мне приснившаяся дзингайка. Странно, ведь если моё появление в далёкой галактике – сон, то получается, что я только что спал во сне, как Ди Каприо в фильме «Начало». Если на «первом уровне» мне так везло и всё удавалось, то на «втором», наверное, всё должно казаться совсем уж замечательным, куда замечательнее, чем есть на самом деле?

Но даже если Астила в жизни и не так красива, как мне приснилось, то всё равно очень недурна собой. Не то чтобы у меня были какие-то особые проблемы с девчонками там, на Земле... Не было у меня проблем. Но ведь по сюжету игры Астила, когда пролезла в мозги того, прежнего Рейвана, оказалась связана с ним через Силу. Мысль об этой связи меня, если честно, довольно сильно будоражила. Очень было интересно, как она здесь работает... Это ведь не то же самое, что «познакомился, подружился, ну и всё остальное». Это ведь – Сила! О подобных штуках в курсе «Межличностные отношения» не рассказывают.

Вот в таких мечтательных раздумьях я и поднялся с кровати. Низкой, жёсткой и довольно грязной, сиротливо приткнувшейся в углу... Ну и дыра! Одного взгляда на халупу, где я ночевал, было бы достаточно, чтобы самого ярого фаната голливудских космоопер заставить забыть о всякой романтике Силы и попроситься домой, в уютную родительскую квартирку. При этом, несмотря на явную заброшенность помещения, было понятно, что раньше оно могло считаться вполне приличным жильём. Довольно высокие по сравнению с корабельными потолки, широкие панели освещения, комфортная на вид мебель... Всё нечистое и заброшенное теперь.

Я осознал, что не мешало бы помыться и мне: парилка в спасательной шлюпке даром не прошла, да и плотно облегающее тело трико, в котором я спал, выглядело заношенным, несмотря на обещанные антибактериальные свойства.

«Интересно, где Гарр?» – подумал я, оглядываясь по сторонам. Насколько я помнил, именно Наси должен был приветствовать меня после пробуждения в трущобах Сартума... И тут же я понял, что в шуме, доносившемся из-за двери, проскальзывают очень знакомые ругательства.

Дверь распахнулась от прикосновения к сенсорной панели. Перед самым входом в нашу конуру кипела драка: Ратис с Гарром увлечённо мутузили друг друга. На стороне Наси были явный опыт в драках и беспрерывный поток изобретательных, деморализующих противника проклятий. На стороне Ратиса – молодость и... какое-то странное безразличие, словно ни ругань, ни пропущенные удары его нисколько не волновали. Зрители, разношёрстная толпа причудливых инопланетян и даже роботов, улюлюкали на все лады. В другое время при виде такого зоопарка у меня челюсть отпала бы, но сейчас были дела поважнее.

«Только не хватало нам привлечь внимание хисского патруля», – подумал я и, как был в белье, кинулся разнимать дерущихся идиотов. Затащить обоих в помещение оказалось легче, чем я думал: Наси поддался легко, не очень-то ему хотелось продолжать нелепую потасовку, а Ратис, похоже, вообще слабо осознавал происходящее и дрался, как зомби. Я просто схватил его поперёк туловища и затолкал в комнату.

Не успела захлопнуться дверь, как Лого, которого я на секунду выпустил из виду, снова двинулся на супротивника. Гарр, не успевший даже отдышаться в противоположном углу, закатил глаза и принял боевую стойку.

– Стой, Ратис! – крикнул я.

Но этот гад и бровью не повёл.

– Стоять, солдат!

Ноль реакции. Ну да, он же офицер...

– СТОЙ!

Вот это сработало. Ратис замер на месте как вкопанный, подумал немного и опустил сжатые кулаки. Никогда у меня раньше не было такого командного голоса. Что интересно: я рявкнул это «СТОЙ!» – и даже меня самого пробрало.

Неужто... псионика? Сила?

Всё-таки я – Рейван. Пусть не настоящий, но раз уж занял место настоящего... Да нет, ерунда, я ведь ровным счётом ничего не знаю о Силе. Не той, что в книгах, играх и фильмах, там-то всё просто – магия как магия. Но как она устроена на самом деле, как ею управлять?.. Откуда я мог это знать? С другой стороны, когда в твоей крови столько псионидов, как у Рейвана, некоторые умения приходят сами собой. Наверное.

Я с новым интересом посмотрел на «зависшего» Лого. Это что же, я теперь могу управлять людьми? Или дело только в самом Ратисе: создатели игры прописали его так, чтобы он служил мне идеальным помощником во время обучения, а потом благородно и беспроблемно сошёл со сцены? Интересно, а если попробовать приказать что-нибудь Гарру?

– Я вышел купить припасов, – возмущённо стал оправдываться Наси, неверно истолковывая мой прицельный взгляд. – А этот идиот, отрыжка банкора, выбежал следом и начал меня душить! Ни с чего, при всей толпе!

– Ты лишний, – проговорил Ратис, монотонно покачиваясь на месте. – В реестре партии нет свободного места.

– Ах ты!.. – задохнулся от ярости Гарр. – Да что вообще значит эта белиберда?! Он бормочет об этом реестре с начала драки.

А я так и шлёпнулся на кровать. И понял, что тоже задыхаюсь, только от смеха.

В игре, после гибели Ратиса, его портрет на экране выбора партии заменялся на портрет Астилы Й’йен. Что логично: место в интерфейсе не резиновое, а зачем держать персонажа, который всё равно погиб? И вот теперь, когда я умудрился этого персонажа спасти, Ратис просто не знал, что делать. Там, на корабле, он, как болванчик, повторял одни и те же фразы. А теперь и вовсе... «сломался».

Разработчики сценария просто не прописали ему полноценных человеческих реакций, и он, как умел, исправлял ситуацию. Для Ратиса не было предусмотрено места в жизни после «Вершины Зендера», вот он и пытался отвоевать это место. Обречённый персонаж хотел жить вопреки воле своих творцов!

Я перестал смеяться так резко, что прикусил кончик языка. Передо мной стоял живой человек из плоти и крови, я воспринимал его живым, мы сражались плечом к плечу! А теперь выходит, что...

– Да что с ним такое? – раздражённо спросил Гарр.

– Сила, – медленно сказал я. – Великая Сила говорит с ним. Он просто не может разобрать слова.

7

Проблема с Ратисом подействовала на меня угнетающе, и довольно сильно. Можно сказать, я впервые осознал свою ответственность за происходящее вокруг, за жителей мира, в который попал, за судьбу этого мира, если хотите. Можно сказать, что впервые... но это будет неправдой. Так остро – да, только сейчас. Но мысли о тех изменениях, что я вношу в накатанный сценарий, приходили ко мне и раньше. Теперь к ним добавилось понимание, что эти изменения могут завести... как далеко? Мне было жутко смотреть на зомби-Лого, и я заставил себя отвлечься на решение бытовых проблем.

Гарр всё-таки сбегал за едой. Мы наскоро перекусили чем-то вроде холодной сухой лапши, впихнули порцию в притихшего и безвольного Ратиса. Запили кисловатым безалкогольным пивом. Затем по очереди сходили помыться: душевая кабинка в нашей конуре не работала, и мы за пару кредов воспользовались гостеприимством Маалала, соседа-литонианца, такого же сквоттера, как и мы. Наси вкратце рассказал, как перетаскивал меня от места крушения шлюпки в этот жилой комплекс: как избавился от республиканской формы, как в обмен на бластер и пару мечей взял в аренду тележку-робота...

Я знал, что хисские патрули прочёсывают этот район, но надеялся, что столкнёмся с ними не слишком скоро. Утрата части оружия и припасов меня не беспокоила, главное – плазменный меч остался при мне. Гарр косился на характерную рукоять, хотя вопросов пока не задавал. Я знал, что только пока: подозрительная натура бывалого солдата возьмёт верх, но меня это сейчас слабо волновало.

Меня сейчас вообще мало что волновало, пришло странное... смирение с судьбой, что ли? Всё происходящее, все детали окружающего мира принимались легко и естественно, как давно знакомые и понятные. Я расплачивался электронными деньгами, хотя толстую короткую палочку, которая заменяла здесь кредитку, держал в руках впервые. Я запросто открывал и запирал двери, используя сенсорные панели. Я разговаривал с Маалалом, как на Земле с соседом по гаражам. Я знал, как пользоваться местным душем. Я совершенно бездумно, словно проделывал подобное много-много раз, подошёл к суетливому ватекку-старьёвщику и с первого раза выбрал из кучи хлама крепкий и лёгкий чёрный плащ с капюшоном. Он подошёл мне почти идеально, и я с облегчением спрятал лицо под нависающей складкой ткани. Дома, на Земле я всегда носил бейсболку с широким козырьком – прятался от камер наблюдения. Не потому, что чувствовал за собой какие-то грешки, просто не нравилось, что кто-то может сидеть в кабинете, ковырять в носу и наблюдать за моими перемещениями. Не ваше дело, вот и всё, не люблю вуайеристов.

Я решил не отступать от своих привычек и на Сартуме. Кроме того, в широких рукавах плаща отлично можно прятать плазменный меч – открыто носить такое заметное оружие на поясе я не собирался. Пришил небольшую петлю, засунул в неё рукоять, проверил, насколько удобно выхватывать меч – и остался доволен.

Жаль, негде и не с кем потренироваться... Вот бы спасти Астилу уже во всеоружии.

Я представил, как решительно и жестоко уничтожаю банду, захватившую Астилу в плен. Силовым ударом вышибаю двери на базу Чёрных мускаров, поджариваю Молнией охранников, с плазменным мечом наперевес прорубаюсь через толпы роботов и гангстеров, отражаю в противников их же бластерные болты...

Мечты, мечты...

Я, конечно, Рейван, но пока только в потенциале. Не будем зарываться раньше времени, как бы ни хотелось произвести впечатление на Астилу.

Впрочем, она-то знает, кем был я в прошлой жизни. И вряд ли обрадуется тёмному плащу с капюшоном, который скрывает лицо...

Я вдруг подумал, что мой выбор одежды вовсе не случаен. Неужели личность Рейвана, которую я, казалось бы, полностью заместил, всё же проявляется в подобных мелочах? И не только мелочах, ведь Сила явно хранила меня. Откуда ещё было взяться презрению к огнестрелу, внезапной ловкости в работе с мечом, умению словно проскальзывать между выстрелами, поразительному для меня самого бесстрашию... да просто везению, в конце концов.

Я задрал край плаща и задумчиво уставился на прореху в штанах. Обзавестись новыми пока не удалось, надо будет озаботиться чуть позже. А пока я смотрел на тёмно-розовое безволосое пятно на коже и думал, что, сложись обстоятельства чуть менее удачно, этот болт спалил бы мне ногу. Насквозь: кожа, мясо, кость...

– Царапина! – сказал Гарр.

Он сидел рядом, чистил свой бластер и теперь явно желал меня подбодрить.

– Царапина, – согласился я.

– Первый бой?

– Не первый, – покачал я головой. – Далеко не первый.

– Сколько тебе лет, солдат?

– Достаточно, – сказал я. – Только я не помню.

Он посмотрел на меня со смесью сочувствия и подозрительности. А зря. Потому что я и в самом деле понятия не имел, сколько мне лет.

Здесь.

Там, на Земле, уже не важно. Здесь... настоящий Рейван – опытный дзингай, прославленный генерал, лорд хиссов. Он никак не мог быть моложе тридцати. Или мог? Что я на самом деле знаю о «себе»? Да ни черта не знаю.

Забавно. У Рейвана амнезия – и у «Рейвана» тоже. Вернее, отсутствие Интернета под рукой.

Мне было бы чертовски интересно залезть в местную холосеть, но Гарр отговорил: мол, так нас легче будет выследить. Я не знал, говорит ли он правду или просто опять разминает свою знаменитую паранойю, но решил не рисковать. Тем более что в вопросах безопасности Гарру и в самом деле стоило доверять. Паранойя паранойей, но взгляд на главные вопросы у него был предельно реалистичный. Так, Наси сразу же заявил, что помощи от Республики нам ждать нечего: преодолеть блокаду, которую установил флот хиссов, не сумел бы никто. По словам Гарра, лорд Каламит искал Астилу, чтобы получить в своё распоряжение её уникальные способности в Силе. Ну и чтобы отомстить за гибель Тара Рейвана, ведь именно дзингайка возглавляла ударный отряд против бывшего предводителя хиссов.

– Каламит, бывший ученик Рейвана, не простит смерти учителя, – пафосно заявил Наси.

«А ведь ты ни черта не знаешь о хиссах, дружок, – подумал я. – Плевать Каламиту на Астилу, обойдётся он без знаменитой Боевой медитации и вполне удовлетворится гибелью дзингайки. А о том, что я выжил, новый лорд хиссов и вовсе пока не знает».

– Мы простые солдаты, – сказал Гарр, – если припрёт, сами уберёмся с планеты. А у Астилы Й’йен такого й’йенса... Тьфу ты! Такого шанса у неё нет: на неё охотится половина хисского флота. Республика сейчас ничем нам не поможет.

В этом солдат был прав. Нам приходилось рассчитывать только на самих себя, и я был очень рад, что в этой драке Гарр на моей стороне.

Правда, сегодня мне тоже удалось произвести на него впечатление. Когда речь зашла о поисках Астилы, я сказал, что дзингайка находится в плену у банды Чёрных мускаров. Гарр мгновенно насторожился, ведь никаких источников информации, позволявших так уверенно делать подобные предположения, у меня не было. А я предложил ему сгонять в Нижний город и убедиться. И сразу предупредил, что единственный лифт, который позволял спуститься на нижние ярусы, недоступен из-за блокады. Кроме того, в городе действовал карантин: администрация пыталась сдержать эпидемию болезни, название которой я, как назло, запамятовал.

Гарр вернулся ещё более впечатлённым и с ещё большей подозрительностью в глазах: все мои слова подтвердились. Поначалу он даже старался не поворачиваться ко мне спиной.

Отчасти я его понимал: бедняга Гарр и по сюжету игры на мой счёт всё время сомневался, а теперь даже сценарные шаблоны оказались порваны напрочь. Хорошо, хоть не впал в полный ступор, как Ратис.

А Ратис агрессии больше не проявлял, сидел с пустыми глазами в уголке. Иногда что-то бормотал, отвечал на простые вопросы, но выглядел совершенно потерянным. В общем, жизнь понемногу налаживалась. И я надеялся, что со временем Ратис придёт в норму, растормозится.

8

Я знал, что лидер Чёрных мускаров по имени Бейджик... то есть Мейджик выставляет Астилу в качестве приза за победу в «Больших гонках на свапах». Бандюган явно гордился своей добычей: ещё бы, рабыня-дзингайка! Но от мысли об участии в местном чемпионате мы отказались практически сразу. По очень простой причине: как выяснилось, я не умел ездить на свапе.

Не то чтобы совсем не умел, нет, метров сто мне проехать обычно удавалось, медленно, по ровной трассе и при условии, что в радиусе пары переулков не подвернётся ни единой живой души. Я резонно предполагал, что управление гоночным свапом – задача довольно сложная. А уж для меня – вовсе неподъёмная.

Гарр самоотверженно предложил занять моё место за рулём, но выдающихся результатов тоже не продемонстрировал. Ратис... Ну, понятно. Нанять профессионального гонщика было не на что. «Позаимствованный» на время тренировок свап мы незаметно вернули законному владельцу, что прибавило мне очков в глазах Наси.

Выиграть Астилу на открытии сезона нечего было и думать. К тому же я помнил, что после победы Рейвана на гонках всё равно следовала драка: разъярённый поражением Мейджик не желал расставаться со своей рабыней.

Таким образом, смысла делать два дела вместо одного я не видел. И предложил сразу, не отвлекаясь на «побочные квесты», разработать силовую операцию. Гарр начал было разглагольствовать на тему ценности для Республики каждой человеческой жизни...

– Гарр Наси, – остановил его я, – ты понимаешь, что мы сейчас думаем об освобождении одного из высших военачальников Республики из лап террористов?

Гарр мгновенно заткнулся.

Ярлыки, ярлыки... Правильный подбор ярлыков иной раз творит чудеса, похлеще этой вашей Силы. Не зря я в институте изучал социологию. Тем более что лорд Каламит, «мой» бывший ученик, отчаявшись найти «Рейвана», всё равно скоро отдаст приказ о тотальной бомбардировке планеты. Надо было сваливать по-быстрому, не забивая себе голову...

И тут я вспомнил о Мессии Бао. И Ластаре. И Данерусе. Вспомнил всех персонажей, с кем предстояло встретиться и подружиться Рейвану. И понял, что этих людей... и одного гоки, и ватекку... и, кстати, ещё ведь маленького робота... в общем, никого из них я на Сартуме не оставлю.

Может, на меня сейчас действовала та же предопределённость сюжета, реестр партии, о котором бормотал Ратис. Может, я сумел бы её перебороть, забрать только Астилу и втихаря улететь с обречённой планеты, бросив остальных на произвол судьбы. Не знаю. Но я этого не хотел. Я твёрдо решил, что заберу всех.

Так что от первоначального плана пришлось отказаться. Сперва я собирался выслать Мейджику со свитой пригласительный билет на вечеринку в одну из престижных кантин Верхнего города, а уже там незаметно освободить дзингайку. Ну что ж, красивые планы на то и красивы, чтобы оставаться нереализуемыми.

Оставалось действовать некрасиво.

Мы выбрали малозаселённый жилой комплекс подальше от нашего и начали террор. Ну как «террор»... так, мелкое хулиганство. Закоротили робота-уборщика, перебили панели освещения, подожгли пустующую квартирку. В общем, привлекли внимание «домоуправления».

Когда местная убогая милиция в составе трёх разномастно вооружённых сопляков всё-таки прибыла на место происшествия, мы её избили. Совсем слегка: надавали пинков и прогнали. Предварительно заставив всех троих раздеться догола. Пара скорострельных бластеров – весомый аргумент в таких случаях.

Опозоренные милиционеры обратились за справедливостью к оккупационным властям. На следующее утро к комплексу прилетел огромный «автобус» с дюжиной закованных в броню солдат. Тяжёлые бластеры, глухие шлемы, уверенные металлические шаги... Я бы переживал за судьбу немногих жильцов комплекса, но мы накануне переселили всех жильцов: денег от продажи милицейского обмундирования и оружия как раз хватило на их переезд в чуть более благополучное место. Ещё и на «смазку» хватило: в таких вопросах жадничать глупо.

Бронированные каратели, громыхая сбруей, ломанулись в пустой комплекс, двое остались снаружи. Угадаете, куда смотрели часовые? Правильно: внутрь. Ведь они должны были блокировать выход, а не вход. Разве кому-то по доброй воле захочется войти в зону полицейской операции?

Только нам с Гарром.

На открытую атаку хиссов я не решился, поэтому первым делом активировал по радио заранее закреплённую под порогом шоковую гранату. Знакомый ватекк-старьёвщик оказался просто кладезем разных забавных, полезных и не особенно законных сувениров, подозреваю, как и любой разумный его профессии. Зарубить плазменным мечом двух оглушённых, ошарашенных солдат оказалось очень просто. Меня даже слегка кольнула совесть, но доспехи наших жертв выглядели неотличимо от брони тех, кто пытался убить меня на «Вершине Зендера». Да и насмотрелся я на повадки оккупантов. Не было ни единого жителя Сартума, кто не вздрагивал бы при мысли о встрече с хиссами.

Можно сколько угодно рассуждать в духе «они же не все там плохие», или «их заставили», или «а вдруг у него дети»... Всё это пропаганда, которую вдалбливают, чтобы не ты убил врага, а он тебя. Пока ты вместо боевой работы сопли жуёшь.

Вот я и не стал жевать. Я выключил меч и принялся осматривать трупы. Ничего, сойдёт: доспехи на первом оказались повреждены незначительно, при минимальной косметической доводке будут выглядеть как новенькие.

Того, что кто-то из штурмового отряда может выйти наружу, я не опасался: Гарр надёжно заблокировал парадные двери комплекса, а чёрный ход давным-давно был завален строительным мусором. Пока хиссы сообразят, что абсолютно все помещения пусты и карать в здании некого, пока свяжутся по радио с наружным охранением, пока вскроют двери...

Так что мы довольно спокойно погрузили трупы в робота-тележку, которого снова арендовал Гарр. Прибрались за собой: надолго это хиссов не запутает, но хоть на сколько-нибудь. Гарр успел пошарить в «автобусе», но из достойного внимания хабара нашёл только немного мелочи. Планшеты хиссов мы решили не брать – ничего интересного у обычных солдат быть не могло, зато имелась вероятность подхватить какой-нибудь маячок... Ну его от греха. Закончив собирать трофеи, мы скорым прогулочным шагом растворились в ближайшем проулке, пока на шум не начали подтягиваться зеваки из числа местных полубомжей.

Броню с трупов снимали далеко от места боя, под заброшенным мостом. Снимали долго, пришлось повозиться. Без доспехов хиссы оказались молодыми, примерно моего возраста, ребятами.

– Обычные рекруты, – равнодушно пожал плечами Наси, – откуда-нибудь с Внешнего кольца. Ну? Бери за ноги.

Мы сбросили обоих в мрачную темноту за мостом. Я надеялся, что тела упадут где-нибудь на пустошах Нижнего города и исчезнут бесследно.

В своё убежище вернулись глубокой ночью, сгибаясь под тяжестью хабара. Забрали Ратиса от Маалала: я инстинктивно доверял пацифисту-литонианцу пригляд за нашим забагованным бедолагой, а нищий инопланетянин был только рад подработать сиделкой.

Я перебирал трофеи и думал, что всё равно предпочёл бы обойтись без смертоубийства: по сюжету подходящую форму можно было своровать на вечеринке, которую устраивала некая девушка-хисс. Одна беда: подходящих девиц в ближайших кантинах мне обнаружить не удалось. Выходит, два молодых парня были убиты только потому, что третий, то есть я, не смог найти девушку. Отличный заголовок для статьи в жёлтой газетёнке.

Ладно. Главное, что теперь у нас был доспех. К сожалению, из двух комплектов брони пришлось собрать один – грубовато я шашкой махал. В принципе, чтобы сойти за хисса, было достаточно и одного, так что остатки мы просто сдали старьёвщику на металлолом. Этот же торговец взял у нас трофейные пистолеты и клинки. Я видел, как плотоядно улыбался суетливый ватекк, подсчитывая барыши, но всерьёз торговаться было лень. Мелькнула мыслишка воздействовать на сознание старьёвщика Силой, но как мелькнула, так и улетучилась. Был бы я хоть потренированней в этих делах... Да нет, всё равно противно. Всё равно что просто ограбить старика.

А тяжёлый бластер ватекк покупать отказался наотрез. Я собирался избавиться от лишнего груза: огнестрельщик в команде имелся ровно один – Наси. Доверить же тяжёлый бластер Ратису было бы полным идиотизмом. Но старьёвщик упёрся, мол, слишком приметная вещица: на каждую из таких пушек ставился индивидуальный номер. Я плюнул на уговоры, заставил Гарра разобрать оружие, нашёл в недрах механизма гравировку и срезал её своим плазменным мечом.

Гарр смотрел на меня с большим подозрением.

– Я не форсер, – пояснил я. – Просто... раньше увлекался немного, пробовал на моделях. Давай-ка сразу и второй бластер.

Можно сказать, я почти не соврал: было время, на ролёвки по «Звёздным войнам» я выезжал регулярно. Потом как-то поднадоело, надо было диплом защищать, потом сестра потеряла работу, мама болела...

«Интересно, как они там без меня? – подумал я. И тут же спохватился: – Почему без меня? Скоро проснусь, выйду из этой дурацкой игры... Или не проснусь? Какой к чёрту сон!..» Я уже понимал, что не бывает таких снов и таких игр.

А что, если попадание – всерьёз? Пробуждение не наступит, «квест» не закончится? И сидеть мне в далёкой-далёкой галактике до конца своих дней, качая Силу, копя лут... угу, и пробиваясь обратно в лорды хиссов.

Нет. Предопределённости нет. Судьбы нет. Я сделаю то, что сочту правильным, и пойду по тому пути, который освободит меня.

«Сила освободит меня».

На мгновение мне стало страшно, но холод в сердце быстро прошёл.

– Собирай пушку, – выключая меч, сказал я Гарру, – пойдём торговаться.

Подчищенный бластер старьёвщик всё равно не купил. Но хотя бы согласился взять в залог. Выкупать оружие я не собирался.

Операция принесла нам кучу денег, возросшую огневую мощь и возможность прохода в Нижний город. А также чувство глубокого удовлетворения.

Жаль только, что пройти в Нижний город нам так и не удалось.

9

Разгуливать в хисской тяжёлой броне оказалось неожиданно легко. Она идеально легла поверх трико, имела встроенную вентиляцию и почти не мешала движениям. Вернее, только «стандартным» движениям. Сформулировать точнее я, наверное, не смог бы. Доспех словно обладал собственным упрямым разумом. И этот разум изо всех сил сопротивлялся любому проявлению нешаблонного боевого мышления.

Дело в том, что иллюзий на свой счёт я особо не питал: ну какие у меня шансы против профессиональных бойцов? Да никаких. До сих пор выручало знание событий игры, везение, ну и Сила. Всё-таки в этом мире я какой-никакой, а Рейван. А даже контрафактный Рейван – это потенциально гораздо круче, чем обыкновенный никто. Жаль, что скрытые возможности, в наличии которых сомнений уже не оставалось, проявлялись у меня как-то малопредсказуемо.

Если здесь всё сложится удачно, доберёмся до Анклава дзингаев на Дуине. Надо будет всерьёз отнестись к тамошним тренировкам... а не так, как я учился в институте. Потому что в институте как ни надрывайся, но без связей после диплома путь всё равно один – «свободная касса!..». А от дзингайского обучения зависит, верну ли я «свои» прежние способности и стану ли настоящим Рейваном или так и останусь слабаком, которому приходится рассчитывать только на военный опыт Гарра и собственную хитропопость.

Нет, изобретение всяких забавных, нестандартных, иногда даже подлых боевых приёмов – это очень интересное занятие. И приёмы эти выручали меня регулярно. Если без брони. А вот в броне... Она не позволяла ничего из моих милых фокусов. Переть на врага по прямой, постреливая из бластера, – пожалуйста. Изображать мобильную огневую точку – запросто, на локтях доспеха даже имелись специальные упоры для тяжёлых видов вооружения. Стоять на месте, удерживая позицию и принимая грудью шквал огня, – сколько угодно. Но, например, выкатиться из-за угла под ноги вражескому «пулемётчику» и зарубить его из слепой зоны доспех не позволял. Или на бегу оттолкнуться ногой от скошенной стены и атаковать противника тяжёлым ударом сверху, как я видел в одном фильме, – ни в коем случае. Сколько бы мы с Гарром ни экспериментировали, результат был один: сочленения брони словно застревали, подвижность резко снижалась... и я шмякался на пол, сдавленно ругая поганую хисскую «магию».

Но разумеется, ничего волшебного в доспехе не было. Просто набор грамотных конструктивных решений, тонкости реализации которых я, если честно, понимал довольно слабо.

Броня создавалась под обыкновенного, среднего рекрута: вчерашнего фермера, шахтёра или работяги с захудалой планетки Внешнего кольца. Именно в нищих периферийных мирах хиссы вербовали пушечное мясо для своей армии.

Глупо рассчитывать, что нередко голодный и очень часто малограмотный провинциальный босяк окажется умелым солдатом: ведь в гражданской жизни он особых талантов не продемонстрировал, так откуда же им взяться в жизни военной? Конечно, бывают исключения: находит человек себя именно на службе. Но такие прирождённые солдаты очень быстро выбиваются наверх, а жёсткие доспехи тут же заполняются новой порцией тупого и слабо мотивированного пушечного мяса.

Себя я тупым не считал, да и с мотивацией у меня был полный порядок. Даже более чем. Поэтому твёрдо решил, что использую этот чёртов самовольный «скафандр» только для того, чтобы получить доступ к лифту, ведущему в Нижний город. А там, на нижних ярусах, вернусь к форме одежды нормального форсера.

Но в лифт нас с Гарром не пропустили. Я то ли не знал, то ли совершенно забыл, что мало нацепить доспех и назваться хиссом. Необходима ещё соответствующая авторизация: подписанный оккупационным командованием документ, декларирующий цель прохода. Ну правда не помнил. Что нужны документы для прохода в Подгород, который лежал ещё ниже Нижнего, помнил. А вот тут... И ведь было это совершенно логично: везде и всегда оккупационные власти ограничивают свободу перемещения между районами. Понятно, что ограничения эти направлены на местных жителей, а самих захватчиков касаются в несравнимо меньшей степени. Но даже у нас, чтобы сойти за полицейского, недостаточно нацепить форму. Потребуется удостоверение, нагрудный знак с индивидуальным номером, документы на патрулирование... Хорошо, что постовой у лифта не полез копать глубоко.

– Привет, приятель, пропустишь нас в Нижний город?

– Проходите, какие проблемы. Только дай считать авторизацию.

– Ах ты! Забыл взять на базе.

– Извини, приятель, без карты пропустить не могу. Сам понимаешь.

Вот и весь разговор. Понимаю, конечно.

Мы с Гарром стояли на мосту через пропасть и задумчиво наблюдали за трафиком. Дело было вечером, делать было нечего. Достать авторизацию? Нет проблем: надо всего лишь посреди шумной площади перебить и ограбить хисский патруль, направленный в Нижний город. Или ещё лучше – напасть на военную базу, которая располагалась буквально в полукилометре от лифта. Что мне стоит? Я же Рейван.

Гарр предложил просто атаковать постового, но я предполагал, что в таком случае лифт окажется заблокирован где-нибудь в шахте. И заполнен ядовитым газом, например. Самому мне импонировал вариант с подкупом, но если каждый рейс подъёмника фиксировался где-нибудь в недрах компьютерной системы, а по-другому и быть не могло, то постовой не станет рисковать трибуналом. Взломать компьютеры военной базы? Для этого сперва надо раздобыть робота-взломщика модели 23–44, но легально купить его до встречи с Данерусом было невозможно, а ограбить магазинчик местной хакерши по имени Н’Джолл... Нет. Ни силой, ни Силой я с хорошими людьми обращаться не стану. Без крайней необходимости. Да и Гарр, мягко говоря, не поддержит.

Наси перегнулся через парапет и с досадой сплюнул. Слюна тут же сгинула в темноте, разделявшей ярусы Сартума. Вряд ли капля влаги даже долетит до земли. Я смотрел на машинки, легковые и грузовые, мельтешившие в грязном воздухе города-планеты. Где местные жители берут продукты? С таким населением они просто вынуждены полагаться на импорт. Если на верхнем ярусе хотя бы можно видеть небо и солнечный свет, то жители низов...

Но как они доставляют еду в Нижний город? В игре утверждалось, что единственная возможность сообщения между ярусами – это лифт. Но ведь это бред: никакой лифт не справится с такими объёмами поставок!

Я перегнулся вслед за Гарром и внимательно посмотрел в темноту. Там, под огромной широкой эстакадой, на которой мы грустили, смутно угадывались контуры каких-то построек, купола, дороги, многочисленные проблески тусклых огней. Сразу несколько городов, один над другим, как детская пирамидка, нанизанная на стержень из бесконечных маргастиловых и перпетоновых конструкций, мостов, эстакад, поддерживаемых левитаторами и чёрт знает чем ещё.

– Помнишь, как мы сбросили тех хиссов? – спросил я Гарра. – Интересно, что стало с телами.

– Гулы сожрали, – не задумываясь ответил напарник, – или убрали роботы-дворники. Нашёл о чём волноваться.

– Я и не волнуюсь. Мне просто кажется, что мы с тобой поддались инерции мышления.

– Это как? – с подозрением спросил Гарр.

Я ткнул пальцем в темноту:

– Вон он, Нижний город. Совсем рядом. И нас от него не отделяют никакие патрули. Мы упёрлись в этот несчастный лифт, потому что так было сказано... – «в сюжете игры», чуть не ляпнул я, но вовремя сдержался, – в хисских правилах. Но что нам те правила!..

– Предлагаешь спрыгнуть? – с иронией спросил Гарр.

– Нет. Предлагаю угнать грузовой спидер.

10

Нам даже не пришлось угонять грузовик. Мы просто пошли к доске объявлений у местной биржи труда и после недолгих поисков нашли подходящую вакансию. Похожий на раскормленного супер-Марио усатый владелец небольшого склада занимался поставками продуктов в кантины Нижнего города. Робот-пилот на одном из его грузовиков как раз сломался, хозяину срочно требовался живой водитель. Мы пришли к усатому, и я, лязгая вокодером брони, поручился за благонадёжность Наси, «друга хиссов, случайно оказавшегося в сложной жизненной ситуации».

Марио горячей любви к оккупантам явно не испытывал, но и отказать хиссу не посмел. Кроме того, Гарр согласился работать буквально за еду.

Дело было сделано. Я переоделся, попрощался с бормочущим Ратисом и подкинул кредов Маалалу. Гарр подобрал меня на полпути со стоянки, я влез в набитый какой-то мороженой дрянью грузовик, и мы отправились в Нижний город.

Вот так легко.

Мне начинало казаться, что большинство предстоящих проблем можно будет решить примерно так же просто. А затем, когда мы уже прилетели к кантине Вьяра и Наси отправился разгружаться, я пошёл проверить обстановку и первым же делом наткнулся на Мессию Бао.

Маленькая ватекка с громким прозвищем и тёмно-синей кожей стояла прижавшись спиной к задней стене кантины и держала руку под курткой. Казалось, девочка скрывает там бластер... Впрочем, нет: судя по степени оттопыренности, что-то не больше ножа. Перед Мессией угрожающим полукругом стояли трое вооружённых мечами рептилоидов, по-моему уже капитально поддатых. Хотя кто их знает, рептилоидов, может, они всегда такие.

Мелкая сволочь из банды Чёрных мускаров. Против такой своры у девочки с ножичком шансов не было.

– Эй, босота, – негромко окликнул я.

Все трое, сжимая мечи, синхронно повернулись в мою сторону. Захоти Мессия сейчас пырнуть кого-то, сделала бы это без труда. И даже успела бы убежать.

Но девочка никуда не побежала, словно собиралась помочь мне в драке с мускарами.

– Хотите, угадаю вашу расу? – спросил я бандитов. Казалось, они нервничают из-за того, что не видят под капюшоном моё лицо. Хотя кто может разобраться в эмоциях прямоходящих ящериц? – Никто. Ваша раса называется – никто. На моём языке это слово означает «пустое место».

Все обижаются на правду. Что люди, что серокожие рептилоиды, чья раса и в самом деле называется никто.

– Ты что, ублюдок, – прошипел тот, что стоял от меня дальше всех, – смерти ищешь?

– Не своей, ублюдок, – в тон ему ответил я. – А вот твою найду с удовольствием.

– Да ты хоть знаешь, кто мы такие?!

– Чёрные мускары. Жалкий выводок тупорылых ящериц, подчиняющихся человеку по имени Мейджик. Он правит вами, как стадом свиней, а вы служите ему, как и положено рабам.

Тут я подумал, что не знаю, есть ли в далёкой-далёкой галактике свиньи, а если есть, является ли сравнение с ними оскорблением.

Но и тона хватило. Все трое зашипели, затрясли клинками и двинулись на меня. Я нащупал в рукаве плаща свой меч, но доставать его не торопился: в узости прохода атаковать они могли только по одному. Гораздо важнее было отвлечь их от юной ватекки. Не знаю почему, но я остро чувствовал ответственность за её благополучие.

А девчонка, кстати, смелая, с огоньком. Вытащила из-за пазухи... и правда, ножик. Маленький, таким только пятки резать. И вот с этой игрушкой стала красться вслед за мускарами.

Не успел я с внутренним вздохом подумать, что втравить ватекку в настоящую драку никак нельзя, поэтому бандитов придётся гасить быстро и наглухо, как ящерки вдруг замерли на месте. И опустили мечи. И уставились куда-то сквозь меня.

– Что же вы остановились, свирепые гомосеки? – спросил я, чувствуя из-за спины острый запах псины. – Я так надеялся увидеть, как мой пушистый друг забьёт вас вашими же собственными оторванными руками.

Сзади удивлённо засопело какое-то огромное могучее существо. Ластар. Друг и телохранитель Мессии Бао.

Представитель расы гоки и в самом деле способен вырывать руки из плечевых суставов.

– Тебе повезло, – злобно заявил предводитель «свирепых гомосеков», явно не решаясь снова обозвать меня ублюдком. – Мы... мы слишком заняты сейчас. Срочное дело. Да. Но мы скоро увидимся. Ходи опасно!

«Спасибо за совет», – подумал я, провожая взглядом удирающих в ближайший закоулок бандитов. Как всё-таки хорошо, что дело не дошло до бойни! Страха во мне и в помине не было, просто я чувствовал неуместность ситуации. Не хотел обзаводиться привычкой месить всех подряд налево и направо. Не живут такие резкие и чёткие пацаны в реале, избавляется общество от беспредельщиков, и не важно, чьими руками: слуг закона или таких же, только чуть более вменяемых бандюганов.

А мускары – обыкновенные отморозки, даже по местным трущобным меркам. И жить им до встречи... со «мной».

Я скинул капюшон и улыбнулся подходящей Бао. Девочка выглядела раздражённой, и я знал почему.

– Зря ты вмешался, – сказала она, сверкая сердитыми карими глазами, – я прекрасно справилась бы с этими слабаками!

– Знаю, – спокойно ответил я, и девочка осеклась. – Конечно, ты справилась бы. Я же видел, что они не решаются напасть.

– Правда? А я... А ты точно видел? Ну да! Конечно, они меня испугались. Я... Тогда зачем ты вмешался? Это, знаешь ли, Сартум. Это, знаешь ли, не то место, где принято помогать друг другу.

– Я искал тебя, Мессия Бао, – сказал я, наблюдая, как удивлённо распахиваются её глаза. – И твоего друга Ластара. Привет, Ластар. Нет, не надо прикидывать, как половчее свернуть мне шею. Я друг. Я собираюсь нанять вас двоих в свою команду.

Какой смысл отпускать эту парочку, если всё равно знаешь, что они окажутся с тобой на одном корабле до конца приключения? Чем бы оно ни закончилось. Мне совершенно не улыбалось в соответствии с сюжетом игры отлавливать Мессию в Подгороде, спасать гоки из рабства, тащиться в канализацию... Не люблю канализации, знаете ли.

– Да, – говорил я совершенно искренне, – мне нужны хакер и рукопашник.

– Нет, – говорил я, ничем не рискуя, – либо обоих, либо никого.

– Да, – говорил я, соглашаясь на все условия: сказать по правде, Бао запрашивала удивительно мало, – гарантирую долю в добыче, питание и крышу над головой.

– Нет, – говорил я, понятия не имея, когда смогу выполнить обещание, – мы улетим с Сартума все вместе. Именно потому, что это не то место, где принято помогать друг другу.

Мы стояли на задворках кантины. Гоки вблизи оказался ещё огромней, чем в игре... и жутко вонял мокрой псиной. Казалось бы, откуда на нижних ярусах взяться дождю? Но дождик моросил, мелкий и вязкий, словно кто-то злой невероятно старательно плевал на нас с моста.

Переговоры шли... своеобразно. Мессия пыталась гоношиться, набивать себе с Ластаром цену, но я-то видел, что эта парочка купилась на предложение стабильной работы сразу и с потрохами. Как же, наверное, погано им тут живётся... Я смотрел на гоки и вспоминал «До свидания, овраг» Сергиенко – повесть о бездомных собаках. А потом смотрел на разгорячённо торгующуюся Мессию и думал, что всё будет хорошо. У нас у всех.

– Привет, Гарр, – сказал я в темноту за углом.

Наси, пряча бластер, выступил на свет. Ластар задрал верхнюю губу и очень тихо зарычал, но девочка взяла его за руку, и гоки тут же успокоился.

– Познакомься с нашими новыми бойцами.

11

– Зачем нам эта наглая девчонка? – в очередной раз пробормотал Гарр.

– Считай, что во мне проснулись отцовские чувства, – сказал я, делая очередной глоток.

Здешний коктейль мне определённо не нравился, но мы пришли сюда по делу.

– У тебя что, есть дети? – подозрительно спросил Гарр.

Я пожал плечами:

– Не помню.

– Не нравится мне эта твоя амнезия...

«Знал бы ты, что это за амнезия», – подумал я. А вслух сказал:

– Тсс. Вот и он.

Высокий, очень крепкий мужчина с холодными серыми глазами. Данерус Вольго, в прошлом кандаморский воин, теперь – наёмник на службе местного криминального авторитета Кадила Гнидда. Судя по тому, с какой лёгкостью он нёс за спиной многоствольный бластер, проблем с поддержанием формы у кандаморца не было.

Данерус знаком отпустил двоих сопровождающих, прошёл прямо к нашему столу и, безошибочно признав главного, не спрашивая разрешения, сел напротив меня. Тяжёлая пушка опустилась на сиденье. Гарр откинулся на спинку диванчика и опустил руки под стол, словно собирался выхватить бластер. Кандаморец окинул его насмешливым взглядом. Я сидел спокойно.

– Вольго, – сказал Вольго.

– Мак, Гарр, – так же коротко и сухо ответил я. – Мне нужны деньги.

– И?..

– Много.

– И?..

– Ты работаешь на Гнидда. Помоги нам получить кредит.

– Сколько?

Я придвинул к Данерусу салфетку с цифрами. Он несколько секунд рассматривал надпись, затем хрипло рассмеялся. Я скомкал салфетку и спрятал её в карман.

– Немало, – сказал Вольго, отсмеявшись. – Зачем тебе такие деньги и как ты собираешься их отдавать?

– Отдавать? – поднял я бровь.

Вот теперь мне явно удалось его зацепить. Он смотрел мне прямо в глаза с таким живым, весёлым интересом, что всякие сомнения в перспективах дальнейшего сотрудничества у меня развеялись.

Вертлявая официантка принесла коктейли. Разговор приостановился.

– Ты многого просишь от жизни, Мак, – сказал Вольго, едва мы снова остались одни.

– Я много даю взамен.

Он нахмурился. Глубокий шрам, пересекавший левую бровь, неприятно побагровел.

– Уж не собираешься ли ты купить меня? – обманчиво мягким голосом спросил Вольго.

– Купить? Кандаморца?

Ясное дело, это была предельно грубая лесть. Кандаморцы покупаются и продаются не хуже всех остальных, если разбираешься в курсе валют. А парень, что сидел сейчас напротив меня, давно созрел для покупки. И я очень хорошо знал, о какой валюте идёт речь.

– Что ты знаешь о нас? – резко спросил Вольго.

– Я знаю, что в вашем языке нет слова для понятия «герой». Каждый кандаморец воспитан так, чтобы быть героем, отдельное слово нужно только для того, чтобы обозначить труса.

– Ты говоришь на кандо’сс?

– Это простой язык. Но вот беда: я никак не могу запомнить произношение слова «скука». Ты знаешь такое слово, а, Вольго?

Гарр ёрзал рядом: он видел, что я дразню Данеруса, видел, что каждая моя подначка попадает в цель, – но не понимал внутренней механики этого разговора. Ничего, солдат, потерпи. Мне нужен этот надменный кандаморец с упрямым подбородком и кучей шрамов, потому что без него мы не выберемся с Сартума. Он нужен мне, чтобы угнать «Чёрный коршун», один из быстрейших кораблей Внешнего кольца. Он нужен мне, чтобы... чтобы заполнить клетку «интерфейса», чёрт бы побрал эту предопределённость!

– Ты не думал о том, что «скука» – не худшее из слов, Мак? – сказал Вольго, разглядывая меня на просвет через бокал с коктейлем. – Как тебе «смерть»? Или «поражение»? «Голод», «бессилие», «рабство»?

– «Слава», – ответил я, – «битвы», «подвиги», «боевой робот Кобра». «Честь Кланов».

Кандаморец вздрогнул и опустил бокал. Не думаю, что на Сартуме у него было много подобных собеседников. Теперь он психологически не смог бы отнестись ко мне несерьёзно.

– Кто ты? – глухо спросил Данерус.

– Человек, который мог бы найти тихое местечко на тихой планете и тихо доживать тихую жизнь.

Он гневно сжал челюсти. Я покачал головой, показывая, что не собирался оскорбить собеседника.

– Но я слишком хорошо знаю, что в этом мире слишком мало тишины. Всё имеет начало, и всё имеет конец. Даже Сартум, – сказал я, делая головой движение, словно указывал куда-то вверх.

Вольго задумался, затем, не отрывая рук от стола, указал пальцем в поток.

– Да, – сказал я, отвечая на вопросительный взгляд.

– Ты уверен?

– Да.

– Когда?

– Скоро.

– Откуда знаешь?

– Я всё расскажу тебе. Если ты достаточно устал от тишины.

Он опять замолчал, надолго. Гарр застыл, чувствуя важность момента: наш билет с Сартума принимал решение.

– Как ты собираешься прорвать блокаду? – спросил Вольго.

– «Чёрный коршун».

– Значит, дело всё-таки не в деньгах... – протянул кандаморец, удовлетворённо откидываясь на спинку.

– Гнидду передай, что я верну долг через стандартный месяц, – ответил я, не пытаясь спорить. – А на проценты он получит рабыню. Очень красивую и очень послушную. Бывшего рыцаря дзингай.

Как же всё-таки хорошо, что я предупредил Наси заранее! Как пить дать, пристрелил бы он меня прямо за столом. А ведь предложение было на редкость козырным: вряд ли кто-то в Обмене, преступном синдикате, членом которого являлся Гнидд, мог похвастать подобной рабыней. Кадил просто не мог не купиться на такой куш. Надо было только убедить Данеруса донести моё предложение в нужном свете, и я старался как следует заинтересовать кандаморца.

– Ты предлагаешь мне... – начал Вольго, но я перебил его:

– Нет. Я предлагаю только одно: снова стать хозяином своей судьбы.

– Что мешает мне убить тебя прямо сейчас? Или передать наш разговор Кадилу?

– Не знаю. Что?

Он хрипло рассмеялся:

– А ты... хорош, Мак. Очень хорош. Почти как кандаморец.

– Я воевал с кандаморцами, – ответил я спокойно, – и многому от вас научился.

– Как получилось, что я никогда о тебе не слышал?

– Слышал. Только не знал, что это я.

12

Разумеется, я не собирался объявлять себя Рейваном. Подозреваю, при таком известии Гарр застрелил бы меня прямо там, за столом кантины, он ведь считал, что именно Рейван виновен в бомбардировке Лесты-IV, родной планеты Наси. И в гибели его жены и сына. Так что назваться именем бывшего лорда хиссов – не лучший способ поддержать беседу.

Поэтому я и объяснил потом Гарру, что всего лишь блефовал: мол, природное любопытство не позволит кандаморцу выспрашивать конкретные имена – Вольго захочет разгадать эту тайну сам. А в процессе разгадывания, глядишь, и сроднится с нашей пёстрой командой... Наси сомневался: бывалый солдат обоснованно недолюбливал кандаморцев.

А через два дня мы получили деньги Гнидда. Я думал, что криминальный авторитет заинтересуется предложением, потребует меня на серьёзный разговор, но нет: Данерус просто принёс кредитку. Видимо, мой «кандо’сс» крепко задел кандаморца за живое, и тот был чрезвычайно убедителен в разговоре с боссом.

Ещё через час мы купили кантину Вьяра. Вольго помог и здесь, намекнув бывшему хозяину, что слишком упираться не следует. Впрочем, я не скупился, поэтому внакладе никто не остался.

От прежних сотрудников я начал избавляться по одному, выплачивая неплохие подъёмные. Ластара тут же нанял в охрану, Мессию посадил на бухгалтерию. Девчонка упиралась, утверждая, что ничего не понимает в финансах, но я заверил её, что работа временная и ненадолго. И живых денег на руки не давал – не был уверен, что малолетняя бывшая беспризорница удержится от доступных соблазнов.

Гарр регулярно мотался в Верхний город: я загрузил «Марио» срочными заказами, чтобы хозяину грузовика не пришло в голову отогнать его на ремонт. Перевозить в Нижний город Ратиса, конечно, никто не собирался: кантине предстояла яркая, но, увы, короткая жизнь.

Я сменил одежду, побрился налысо, пошёл в грязную букмекерскую контору в соседнем жилом комплексе и поставил довольно крупную сумму на предстоящие «Большие гонки на свапах». Ставил громко, демонстративно против Чёрных мускаров. Когда двое ошивавшихся поблизости членов банды решили со мной разобраться, я очень правдоподобно «испугался» и объявил, что в случае победы их гонщика устрою в своей кантине закрытую вечеринку. Только для членов уважаемой организации мускаров! Еда и напитки бесплатно! Всю ночь до утра – покер и ватеккские танцовщицы! Особое место для почтенного Мейджика! Особый стенд для кубков, медалей и прочих призов! Новый владелец кантины – благоразумный господин, желающий поддерживать хорошие отношения с наиболее влиятельной организацией Сартума!..

Очень скоро в кантину заявился сам Мейджик: лидер банды проверял обстановку. Обстановка явно понравилась. Не думаю, что человек, способный возглавить банду рептилоидов, может хоть кому-то полностью доверять, но я лебезил и кланялся, и приглашение он принял. В своей победе на гонках Мейджик нисколько не сомневался.

Так и вышло.

На самих заездах я не присутствовал: боялся, что Астила, которую Мейджик выставил в качестве главного приза, отреагирует на моё появление. Девушку держали в ошейнике-парализаторе, подавлявшем волю, но я знал, что опытная дзингайка в нужный момент сумеет от него освободиться, и не хотел рисковать. Да и не был я никогда фанатом гонок, поэтому знаю о событиях только с чужих слов.

Открытие сезона прошло скучно. Один из независимых гонщиков разбил свап во втором заезде. Другой сломал ножку за пару часов до начала гонок. Какая досада. Свап банды Вольных дикарей, главных врагов мускаров, взорвался в четвёртом заезде. Пилот уцелел.

Больше достойных конкурентов для Чёрных мускаров не нашлось, и меньше чем через час после награждения победителей в двери моей празднично разукрашенной кантины ломанулась шумная толпа ликующих рептилий. Виднелись среди мускаров и ариданцы, и пара ватекков, и всякая прочая нечисть, включая людей, но общее впечатление у меня было как от войны с саламандрами – куча пьяных орущих ящериц.

Я встречал дорогих гостей в идиотском сюртуке с длинными фалдами и в огромных цветастых очках под Элтона Джона. Я улыбался, поздравлял победителей, лебезил и кланялся, кланялся и лебезил. Я надеялся, что захмелевшие мускары начнут воспринимать кантину как свою законно завоёванную территорию. Рядовые члены банды выглядели достаточно тупыми, чтобы допустить подобную ошибку.

Мейджик явиться не соизволил. И клетку с Астилой, понятно, не привёз.

Время утекало час за часом, кантина уверенно превращалась в заблёванный хлев. Официантки отказались выходить в залы, я не настаивал и тихо распустил их по домам, заменив немногочисленным персоналом мужского пола. Мускары требовали дармовой выпивки – и получали её в любом количестве. Мускары требовали танцовщиц – и я рассыпал обещания, как зерно в пашню. Грохотали музыка и пьяные вопли, я не слышал уже ровным счётом ничего и подобострастно соглашался абсолютно со всем.

Мейджика не было.

Он появился, когда я уже почти отчаялся. Надо отдать должное: темнокожий лидер Чёрных мускаров умел произвести впечатление. Алая с золотыми нитями броня, открытый шлем с боевыми визорами, двое высоченных телохранителей с вибромечами. И медленно плывущая следом левитонная платформа. С клеткой. А в клетке – Астила Й’йен. Довольно высокая, стройная, в... в корсете. С безвольно опущенной головой. В рабском ошейнике.

Я впервые увидел Астилу наяву. И даже не мог позволить себе как следует на неё поглазеть.

Мейджик наблюдал за моими трепыханиями с высокомерным брезгливым удовольствием. Наверное, думал, что раскусил мой примитивный интерес к девушке. Не стану врать, будто совсем не испытывал примитивных интересов: всё-таки дзингайка была очень хороша. Особенно в корсете. Но и сводить всё на свете к дедушке Фрейду не надо: аргументация «по Фрейду» – верный признак идиота или шарлатана.

Нет, ну до чего поганый взгляд у этого бандита... Не сделал ли он с девушкой чего-нибудь непристойного? Да нет, не та вселенная: цензура бы не одобрила, игра не получила бы нужный рейтинг...

Ах ты, чёрт. Волнуюсь. Всё-таки очень волнуюсь, вот и лезет в голову всякий бред. Дело не в рейтингах и не в цензуре. Просто сама Астила не позволила бы себя обидеть, несмотря ни на какой ошейник.

Словно услышав мои мысли, девушка чуть заметно качнула головой. Или это платформу тряхнуло на порожке...

– Прошу сюда, господин Мейджик, – сказал я как мог угодливо, – вот, пожалуйста: стенд для демонстрации призов.

С будущими членами своей команды я чувствовал себя уверенно, а вот с чужими... чужих я понимал намного хуже. Бандит посмотрел на меня с презрительным сомнением, но в этот момент умный Гарр, переодетый официантом, заорал «Слава Чёрным мускарам! Мейджику слава!», толпа воодушевлённо подхватила вопль, и Мейджик, слегка поморщившись, согласился.

Когда клетку с Астилой установили на помосте в центре зала, я приказал официантам незаметно убираться из кантины. Операция подходила к кульминации. Мейджик толкал какие-то бессмысленные речуги о величии своей банды, банда орала и упивалась всё сильнее. Мессия заблокировала парадный вход, Ластар с тяжёлым бластером встал у чёрного.

– Подарок уважаемым господам мускарам! – объявил я. – Голошоу ватеккских танцовщиц!

В центре зала по кругу возле помоста загорелись призрачные тени, постепенно наливаясь объёмом. В каждой голограмме, как в водяном пузыре, извивалась маленькая полураздетая ватекка. Толпа встретила их появление рёвом восторга. Движения танца никак не сочетались с музыкой, которая била из динамиков, установленных по периметру кантины, но это уже никого не волновало. Пузыри с ватекками становились всё больше, сливались краями, росли в высоту, постепенно скрывая за собой помост с клеткой.

Аппаратуру для голошоу помог купить знакомый старьёвщик. Досталась она нам по дешёвке: я выбирал самую мощную и примитивную, с низким качеством изображения и убогой прозрачностью. За густой стеной пузырей сейчас можно было бы спрятать не то что одинокую рабскую клетку, а весь Владимирский централ.

Но мне нужно было спрятать только клетку. Когда стало ясно, что центр зала совершенно скрыт за пеленой голограммы, я нажал в кармане кнопку миниатюрного пульта управления. Установленный в центре помоста подъёмник, самый обычный, на котором из подвальной кухни доставляли заказы, зажужжал и пополз вниз. Там уже от нетерпения пританцовывал на месте Гарр, вооружённый местным аналогом болгарки. Мы предполагали по-быстрому вскрыть клетку, всей тусовкой забраться в грузовичок и умотать из Нижнего города до лучших времён. Пока всё шло по плану.

А потом клетка застряла. Мы самую малость не рассчитали ширину шахты подъёмника.

13

– Застряла! – тонко прозвенело в ухе. Затем несколько осторожных далёких ударов металлом по металлу: Гарр пытался разблокировать подъёмник. – Нет, Мак, её тут перекосило. Встала в распор! Попробуй поднять платформу.

Но нет: теперь эта сволочь отказывалась идти и вверх, лифт перестал слушаться пульта. Клетка с Астилой застряла наихудшим образом: Гарр не мог подступиться к ней из подвала, а я... Если только срезать плазменным мечом верхнюю часть прутьев.

И что потом? Пробиваться с безоружной девушкой через разъярённую толпу рептилоидов?

Я слегка запаниковал. Один, среди пьяных вооружённых отморозков, в идиотских очках на пол-лица... Я даже не знал, что было бы ужаснее: просто умереть или остаться в народной памяти в образе Элтона Джона. Впрочем, кто меня тут запомнит: порвут да сразу и забудут.

И вероятно, всех остальных убьют тоже: Мейджик мстителен и жесток, а выбраться с Сартума без меня ребята не сумеют.

И Астила... Астила попадёт в лапы Каламиту.

Я поднял глаза на марево голографических пузырей.

Можно уйти. Можно уйти прямо сейчас, незаметно, ничего не потеряв. Скрыться. Подготовить новую операцию. Ждать шанса. Времени почти нет, скоро Каламит отчается найти Астилу и прикажет провести тотальную бомбардировку планеты, но пара дней у нас в запасе найдётся. Я Рейван, я найду способ вернуть...

Я Рейван.

Я – Рейван.

Мейджик что-то почувствовал и забеспокоился. Он поднялся с почётного места на возвышении, быстрым шагом направился ко мне. Двое телохранителей следовали за своим боссом, рядовые мускары расступались перед ним. Я стоял неподвижно и наблюдал, как он приближается, внимательно рассматривает моё лицо, наконец протягивает руку и лёгким щелчком по дужке сбивает на пол очки.

В момент удара я инстинктивно прищурил глаза. Но тут же распахнул их, встречая взгляд босса. Не знаю, что его больше напугало: этот прямой взгляд или моя внезапная, оскаленная улыбка.

Мейджик отпрыгнул назад, скрываясь за спинами телохранителей и выхватывая бластер. Во всполохах голошоу и грохоте музыки вокруг застывали мускары. Рептилоиды доставали оружие, из боковых залов потянулись любопытные.

– Гарр, – сказал я негромко и отчётливо.

– Что у тебя, Мак? – мгновенно отозвался Наси.

– Поджигай.

– Мак, ты уверен? Мак!

– Немедленно! – сказал я, с интересом рассматривая чёрный зрачок дула, который Мейджик направил мне в лоб.

Я знал, что стрелять он не будет. По крайней мере, сразу. Он захочет причинить мне боль. Он захочет наказать меня за свой испуг и за наглую широкую улыбку, которая не сходит с моего лица. Он захочет узнать, на кого я работаю. Он захочет показать своей и прочим бандам, что крут, кровожаден и с ним лучше не связываться. Поэтому он будет держать меня под прицелом, пока...

И тут наконец-то в боковых залах быстро и почти слитно, один за другим прогремела серия взрывов. Мы опасались, что одновременное срабатывание такого количества взрывчатки обрушит саму конструкцию кантины, поэтому, закладывая заряды в толстые ножки столиков, установили детонаторы с небольшим разбегом по времени.

Я закрыл рот: взрывные волны слуху больше не угрожали.

Музыка оборвалась, но пузыри с призрачными ватекками продолжали кружить по залу. Из боковых помещений выбивались клубы дыма, кое-где метались языки начинающихся возгораний. Самодельная шрапнель посекла многих, но всех убить она не могла. Я слышал крики боли и ужаса, шипение покалеченных кусками металла и оглушённых рептилоидов.

В момент взрыва Мейджик инстинктивно присел и поднял бластер, словно хотел прикрыться им от опасности. А когда распрямился и поднял ствол, я был уже совсем рядом. И в моих руках злым огнём горел алый клинок.

И всё-таки я не успел: помешали телохранители. Я предполагал, что лезвия их мечей содержат коррозию, способную противостоять плазменному клинку. Но не рассчитал, что опыт фехтования и навык совместной работы позволят этим верзилам противостоять моей скорости.

Они прикрыли собой босса и некоторое время довольно убедительно атаковали. Затем один слишком высоко поднял руки, и я ударил его прямо сквозь ладони и рукоять вибромеча. Второй двигался на меня, тесня короткими и быстрыми ударами. Я отступал, парируя, пока нас обоих не скрыл один из летавших по залу голографических пузырей. Передо мной струились обнажённые части тела безмятежно танцующей ватекки, я не видел противника, и он не мог меня видеть. Мы оба доверились инстинктам, но на моей стороне играла Сила.

Хорошо, что на клинке плазменного меча не остаётся крови.

В поисках Мейджика я выскочил из голографического тумана и наткнулся на небольшую группу уцелевших мускаров. Небольшая группа – это десятка три. Многие ранены, некоторые просто пьяны. Все – крайне злы. Большинство – вооружены бластерами.

– Ласта-ар! – закричал я, падая на пол и откатываясь под защиту барной стойки.

Хлопнула выбитая панель двери чёрного хода. Послышался довольный рёв гоки. И сразу же басовитое: пыу-пыу-пыу!..

Ластар лупил по толпе из скорострельного бластера. Я выключил меч, накрыл голову руками и постарался сделаться как можно менее заметным, словно донецкий ребёнок, который прячется в подвале от укропского авианалёта.

В первый момент мускары растерялись, в следующий – побежали кто куда. Самые пьяные и целые – штурмовать огневую точку Ластара. Кто поумнее – в боковые залы. Остальные кинулись к главному входу.

Я перевернулся на спину и увидел, как в вентиляционные отверстия тяжёлых парадных дверей просунулись стволы сразу двух ручных бластеров: Мессия Бао азартно по-македонски расстреливала беглецов.

«Наглая девчонка, – подумал я, по-пластунски пробираясь между обломками мебели и мёртвыми телами. – Ведь говорил ей: сиди спокойно, не лезь под огонь, наша задача – тихое изъятие „товара”, а не драка. Это в игре ты полежишь на полу, пока остальная группа зачищает противника, потом встанешь и закинешься медпакетом. В жизни – ты останешься лежать».

Окончательно приводя в негодность модный сюртук, я закатился в боковую залу и вскочил. Двое мускаров прижимались к посечённым шрапнелью стенам, ещё один ворочался на полу, остальные были мертвы.

– Нам не обязательно драться, – сказал я. – Сложите оружие, и я сохраню вам жизнь.

Оба подняли клинки: площадь зала была слишком мала, чтобы хвататься за огнестрел.

– Зря, – сказал я, активируя меч.

Я не расист. Просто не люблю рептилоидов.

Убить пришлось всех троих: тупые ящерки не сдавались и продолжали атаковать, даже когда я перерубил их клинки, а подранок вытащил бластер и попытался выстрелить мне в спину.

Та же история повторилась в каждом из боковых залов, что я зачистил в тот вечер. Единственным мускаром, который сдался сразу и без подлостей, оказался механик-ватекк, вступивший в банду совсем недавно и, как я понял, не по собственному желанию. Я запер его в маленькой кладовке и пообещал отпустить после боя.

А бой продолжался совсем не так долго, как могло показаться изнутри. Ластар поливал центральный зал шквальным огнём, не давая противнику поднять головы. Прибежавший из подвала с карабином в руках Гарр вёл прицельный отстрел мускаров. С противоположной стороны резвилась Мессия. Я проскальзывал между бластерными болтами и одно за другим зачищал боковые помещения. Дело шло легко: я двигался намного быстрее пьяных и деморализованных противников, а плазменный меч... это убер-оружие.

Только теперь я по-настоящему начинал понимать, почему эта штука действительно заслуживает своего культового статуса. Удивительное, непостижимое со стороны чувст во: ты берёшь в руки невзрачную рукоять, сдвигаешь рычажок – и превращаешься в машину смерти. Ты просто шагаешь вперёд, рубишь чужие клинки, рассекаешь доспехи, словно они склеены из бумаги, переступаешь через павшие тела и отсечённые конечности, видишь гуляющие по стенам и испуганным лицам отблески кроваво-алого пламени...

Необъяснимо. Может, на меня и в самом деле снизошло нечто вроде ауры настоящего Рейвана, ведь никогда я не был опытным рубакой, только так, небольшой опыт истфеха. А теперь, в настоящем бою, вдруг оказался быстрее, сильнее, точнее, выносливее любого из своих противников.

Впрочем, и рядовые мускары до Виктора Кровопускова заметно не дотягивали. Думаю, в схватке на обычных клинках, один на один я мог потягаться с любым из них.

К концу зачистки адреналиновый кураж схлынул, пришла головная боль, война превратилась в работу. Пару раз довелось гасить небольшие пожары: не пришло ещё нашей кантине время сгореть. Мейджика я нигде не встретил, а копаться в обезображенных и засыпанных обломками трупах было некогда.

– Гарр, – сказал я, но, видимо, микрофон в ухе повредился во время боя. Пришлось кричать. – Гарр! Отбой! Всё кончено.

Наси услышал. Через некоторое время ему даже удалось остановить не на шутку увлёкшегося Ластара.

Мы сошлись в центральном зале, в стороне от безмолвно кружащихся пузырей с танцовщицами. Мессию никто не звал, но неугомонная девчонка пролезла под баррикадой и с деловым видом прохаживалась вокруг нас, гордо помахивая пистолетиками. Ластар смотрел на девочку с каким-то почти собачьим обожанием, склонив голову набок. Шерсть гоки на руках и животе подгорела от слишком долго работавшего «пулемёта», и к привычным уже запахам поля боя добавился аромат палёной псины.

Не то чтобы я на гражданке увлекался поджогами собак, просто всплыла такая ассоциация. На нервах, видимо.

– Ну что, дело сделано? – спросил Гарр, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Будем надеяться, – ответил я. – Хорошо поработали. Жаль, не удалось по-чистому, но... всё равно хорошо.

Я и сам чувствовал, что начинаю болтать без удержу. Адреналиновый отходняк, будь он неладен. Мужики деликатно сделали вид, что их предводитель молодец молодцом.

– А вы видели, как я их, а? – чуть прерывающимся голосом спросила Бао. – Бац, бац! Как в тире. Штук двадцать положила, да?

– Ха-ха! – начал было Наси. – «Двадцать»! Да ты, пигалица...

– Двадцать, – твёрдо сказал я. – Не меньше. А если и меньше, то совсем чуть-чуть.

– Ладно, – неохотно согласился Гарр. Наверное, вспомнил про «отцовские чувства». – Чуть-чуть так чуть-чуть. Пора заняться главным.

Мы посмотрели в центр зала. Помост скрывала призрачная стена голошоу.

– Срежем клетку сверху, – примерился я. – Нет смысла возиться с подъёмником. Отключи проекторы, Гарр. Да прострели блок питания, какая теперь разница... кантины у нас больше нет. Надо забрать Астилу и уходить.

А когда Гарр вырубил питание голопроекторов и помост снова стал доступен, мы увидели, что с противоположной стороны застрявшей в шахте клетки сидит на корточках Мейджик. Он был без шлема, лицо его казалось таким же перекошенным, как прутья решётки. Одной рукой он держался за крышу клетки, другой сжимал бластер, направленный в голову всё ещё бесчувственной Астилы Й’йен.

Под подошвой моего ботинка хрустнули огромные цветастые очки.

14

Мексиканская ничья. Так, кажется, называется ситуация, когда куча народа наставила друг на друга пушки, но выстрелить первым никто не рискует.

Гарр вскинул карабин, Ластар схватился за «пулемёт», и даже Мессия выхватила свои пистолетики. Мейджик целился в Астилу, мы целились в Мейджика... Я, впрочем, никуда не целился. И даже меч не активировал.

Некоторое время обе стороны смотрели друг на друга в неловком молчании. Теоретически рассуждая, у нас имелась возможность заморить противника голодом, но что-то говорило мне, что времени потребуется слишком уж много.

Мейджик просунул руку с бластером через прутья решётки и ткнул стволом в затылок Астилы. Голова дзингайки безвольно мотнулась: девушка оставалась под действием ошейника-парализатора. Красивая девичья головка, растрёпанные волосы...

Надеюсь, Астила кажется мне такой привлекательной не из-за того, что мы связаны Силой. Обидно было бы запасть на девчонку только потому, что так решило какое-то псионическое поле. Вот хотелось мне самому по себе ей понравиться, чтоб Астила не «судьбе» поддавалась, а тянулась ко мне...

Дзингайка в клетке, внешне оставаясь расслабленной и совершенно безвольной, вдруг открыла глаза. И посмотрела прямо в мои. И тут же снова зажмурилась.

Со стороны Мейджика заметить этот обмен взглядами было невозможно, уверен. Я непроизвольно сделал шаг вперёд.

– Стоять! – сказал бандит, снова тыча стволом в затылок Астилы.

– Мейджик, Мейджик, Мейджик, – укоризненным тоном сказал я, впрочем останавливаясь. – Мейджик, Мейджик, Мейджик. Положил бы ты пукалку.

Тёмное лицо блеснуло зубами.

– Ты, дзингайский выродок! Да как ты посмел?..

– Посмотри вокруг, – сказал я. – Вот так и посмел.

– Ты пришёл за девкой?

– За кем? – удивился я. Не хотелось мне подтверждать истинную ценность Астилы для нас. Привычка блефовать понемногу становилась второй натурой. – За этой, что ли? А ты глупее, чем я думал, Мейджик.

– Я – будущее этого мира! – высокопарно заявил бандит.

«Довольно унылое будущее», – подумал я, а вслух сказал:

– Ты – пустое место. Никто. Неужели ты до сих пор не понял, на кого мы работаем?

– Харзон... – прошипел бандит. Ствол в его руке нервно подрагивал, но я чувствовал, что стрелять в заложницу, свой единственный козырь, он не решится. – Харзон, слепой ублюдок!..

«Хорошо, – подумал я. – Пусть считает, что мы работаем по заказу лидера конкурирующей банды». С Харзоном, несмотря на уговоры Мессии, я даже встречаться не стал, не видел смысла. Ну, надеюсь, «слепой ублюдок» не слишком огорчится.

– Мейджик, Мейджик, Мейджик, – почти ласково сказал я, делая шаг вперёд. – Видишь, как всё просто? Но тебе повезло. Я разумный человек. Контракт с Харзоном уже выполнен. Тебе необязательно... умирать. Оставь оружие, шлюху – и уходи.

Зря я это сказал. Нет, не о «шлюхе»: Астила не какая-нибудь истеричная дура, военную хитрость простит, даже столь бестактную. Но и Мейджик далеко не дурак.

Бластер дрогнул, тёмные пальцы уверенней сжались на рукояти. Бандит разгадал мой блеф.

– Никто не отберёт то, что принадлежит мне, – сказал он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Теперь Мейджик пытался торговаться. Ладно. Поторгуемся.

– Я отнял у тебя твою банду. – Ещё шаг вперёд. – Я отнял у тебя твою власть. Что помешает мне отнять всё, что осталось?

– Я уже убивал дзингаев, – заявил Мейджик.

А вот сейчас блефовал он. Я чувствовал!

– Хороший мальчик, – одобрил я, ставя ногу на обломки барной стойки. – А меня? Меня убить сможешь?

За спиной глухо заворчал Ластар, ойкнула ватекка. От Гарра не донеслось ни звука: я был уверен, что у бывалого солдата в рукаве найдётся парочка козырей, но сейчас собирался обойтись без них. С самого начала пребывания в этом мире я уворачивался от выстрелов, почему не увернусь и теперь?..

– Опустите оружие, бойцы, – сказал я, медленно приближаясь к помосту. Каждый шаг по груде обломков – словно путь на Голгофу, возносил меня всё выше. Скоро я оказался на уровне крыши клетки, и Мейджику пришлось поднять голову, чтобы видеть моё лицо. – Ну, Мейджик? Убей меня, и ты уйдёшь свободным. Мои бойцы – простые наёмники, им нет до тебя дела. Убей и уходи. Или уходи просто так. Оставь всё и уходи. Слово дзингая: тебя не тронут. Выбор за тобой.

Он молчал, тиская бластер. Я подходил всё ближе и почти уже уверился, что успею подойти на дистанцию удара мечом, когда Мейджик всё-таки начал действовать.

То есть я сокращал дистанцию, забалтывал противника, но и он делал то же самое, причём эффективнее, и болтал гораздо меньше, оставаясь при этом в укрытии...

Много позже я понял, что именно это противостояние стало одним из самых важных уроков для меня. Наверное, есть вещи, которые в принципе невозможно вынести из курса конфликтологии. Ты запугиваешь противника, загоняешь его в угол, затем предлагаешь простой надёжный безопасный выход... Но противник, как назло, оказывается упёртым идиотом.

Причём идиотом храбрым и опытным в перестрелках.

Мейджик выстрелил с идеальной дистанции. Идеальной для него, конечно, не для меня. Он пружинисто распрямил ноги, вскинул руку с бластером и, сокращая площадь поражения, лёг корпусом на полукруглую крышу клетки. Я стоял перед ним, как мишень в тире, и думал, что даже в далёкой галактике бандиты в основном почему-то негры.

Мейджик спустил курок.

Чутьё моё в тот момент совершенно молчало, опасности я не ощущал и даже дёрнуться не успел.

15

Зато Астила дёрнулась. Напряглась всем телом, подняла голову и распрямилась. Брови девушки сошлись умилительной хмурой чайкой.

Крыша клетки, игнорируя заклёпки, сорвалась с державших её прутьев и устремилась вверх. Больше всего это напоминало взрыв газа в уличном люке. Металлическая плита ударила Мейджика в торс, голову, вытянутую руку. Заряд бластера безобидно ушёл куда-то вверх.

Сорванная крыша укатилась в дальний угол. На потолке кантины осталось влажное пятно. Я посмотрел на Мейджика: пару секунд он стоял ещё на ногах, а затем упал, молча и бескомпромиссно, как и подобает воину с оторванной головой.

«Дело сделано, – подумал я. – Надеюсь, больше таких живучих сюрпризов в кантине не осталось». Я повернулся к своей команде, театрально раскинул руки и поклонился.

– Астила! – донеслось снизу: Гарр уже карабкался по обломкам.

«Друг называется, – подумал я, – не может дать мне хоть минуту славы. Я всё-таки шашкой тут помахал будь здоров, как настоящий дзингай!..» Но, откровенно говоря, Наси был прав: всю операцию мы затеяли ради спасения Астилы, о девушке и следовало думать в первую очередь.

Я шагнул к клетке и протянул руку. Но дзингайка проигнорировала предложение помощи. Она ухватилась за вывернутые прутья и одним рывком выпорхнула из клетки. Первым делом сорвала и отбросила в сторону ошейник. Затем повернулась ко мне. Я улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой.

– «Шлюха»? – спросила девушка, яростно одёргивая корсет, хотя что там было одёргивать-то? – «Шлюха»?!.

Сердитая. И красивая.

– Нет эмоций, – сказал я. – Есть покой.

– Ты!.. – Она аж задохнулась от возмущения. – Ты не дзингай! Ты не можешь...

– Зато ты дзингай, – ответил я.

Забавно было наблюдать, как негодование от подколки борется в девушке с осознанием моей правоты.

– Ты прав... – протянула она наконец, по всей видимости собираясь разразиться нравоучительной тирадой.

Но этого я ей не позволил.

– Мак.

– Что?

– Моё имя, – терпеливо пояснил я. – Мак.

Именно Астила захватила в плен бывшего «меня». Разумеется, она знала, что на самом деле я Рейван. А я знал, что она знает. Но она-то не знала, что я знаю, что она знает!.. В общем, лучше сразу задать вектор общения поспокойней, а то ещё вообразит, что раз я «вспомнил», то надо меня того... этого.

Не люблю, когда люди понапрасну напрягаются. Тем более такие красивые.

– Я знаю, кто ты. – Астила покосилась на мой плазменный меч. – Надеюсь, ты не думаешь, что сможешь забрать меня в качестве трофея? Более глупой ошибки ты не мог бы сделать, даже если бы...

– Вообще-то я собирался вернуть тебе твой меч, – сказал я. – Но сначала давай ты всё-таки что-нибудь накинешь? А то ещё простудишься... Гарр меня потом со свету сживёт, правда, Гарр?

– Гарр Наси! – радостно воскликнула дзингайка, поворачиваясь к солдату. – Как хорошо, что ты здесь!

И Астила с Гарром принялись трещать о всяком-разном. Мне показалось даже, что девушка как-то подчёркнуто игнорирует и предложение одеться, и само моё присутствие. Может, потому, что во время разговора я слишком откровенно пялился на её голые плечи... и ноги...

Но ведь невозможно же не пялиться! Да и вообще мне нравилось смущение дзингайки. Не потому, что она дзингайка, а потому, что она мне нравилась. Правда, я не был уверен, что нравится она мне сама по себе, а не по сюжету... всё-таки в личном общении уж слишком высокомерная, намного заметнее, чем в игре. Неудивительно, что её так легко соблазнить Тёмной Стороной.

«Соблазнить». Ну что за мысли лезут в голову? Эти её плечи, такие голые...

И я, чтоб развеяться (и не мешать разговору старых знакомых), поскакал вниз по обломкам – за одеждой для Астилы. Мы приготовили для неё отличную робу: по-дзингайски скромную, а на вид почти как платье... Ну, так говорила Бао, а она, полагаю, в женской моде разбиралась несколько лучше меня и Гарра. И даже Ластара.

Неразлучная парочка увлечённо мародёрствовала. У чёрного хода скопилась уже целая груда железяк: мечи, стволы, детали доспехов, какие-то изогнутые алебарды... Бао обшаривала карманы убитых мускаров, Ластар грубо, нисколько не заботясь о сохранности тел, сдирал с трупов броню. Ободранные останки он, довольно урча, с невероятной лёгкостью отшвыривал в сторону. При виде такой животной непосредственности мне даже стало немного не по себе. Не из-за страха, нет, было бы чего бояться. Скорее из какой-то брезгливости, что ли. Всё это увлечённое мародёрство, хоть и служило доброму делу обогащения всей команды, выглядело очень уж... по-игровому. Тут буквально груды трупов, а у этих словно день рождения, Новый год и Восьмое марта в один день.

А потом я вспомнил «Вершину Зендера», как мы с Ратисом пробивались к спасательной палубе. И представил себя с гудящим плазменным мечом в руках, прорубающего путь... куда? К победе? К финальным титрам? Да не суть. Просто представилось вдруг, что это я с выпученными от жадности глазами ломлюсь куда-то, неизвестно куда, через десятки, сотни, тысячи врагов. И старательно обшариваю каждый зарубленный трупик.

Вот представил – и сам заржал.

Мессия покосилась неодобрительно: может, решила, что у меня всё ещё отходняк. Дитя трущоб, она-то смерти насмотрелась: в этом мире убивают так же легко, как сморкаются. А я – российский вчерашний студент. Не криминальный авторитет, не профессор всех наук, не крутой спецназовец, как обычно бывает в подобных историях. Потому что подобные истории обычно пишут заигравшиеся школьники, которых шпыняют одноклассники, игнорируют девушки и тихо презирают собственные родители. Школьники бегут от своих школьных бед... Я же никуда не бежал. И трупы-то до попадания видел только в играх, фильмах да по Интернету.

А сейчас стоял посреди последствий массовой бойни. Совершенно бессмысленной, случайной, никому не нужной. Которую сам же и устроил.

Смех горько застрял в горле. Я не хотел этого! Не хотел крови и смерти. Я просто... играл?

С помоста в центре зала на меня внимательно, как голоногая и голорукая туземная богиня, смотрела красивая строгая дзингайка Астила Й’йен. Я сдёрнул с обломков ближайшего столика скатерть и понёс в дар богине. Кусок плотной яркой ткани вполне сойдёт за плащ. Модная роба лежала в грузовичке, а у меня вдруг не осталось сил даже на переход до заднего двора. Я чувствовал, что нам следует как можно быстрее уходить из кантины.

16

Вольго потом рассказывал, что первый же вопрос, который задал Кадил, звучал так: «Твоих протеже работа?» Данерус на это пожал плечами и согласился: скрыть истинных виновников побоища в кантине было бы и невозможно, и незачем. По крайней мере, от Гнидда: патрули хиссов хоть и заглядывали в Нижний город, но на уличные разборки в нём плевали с высокой колокольни. Трущобная шпана месит друг друга – кого этим удивишь?

А вот Гнидд не мог не отслеживать происходящее у него практически под носом. Тем более что происходило нечто весьма необычное. Новая банда в составе всего-то пяти разумных на первом же ходу вынесла с криминального «рынка» могущественных мускаров... Вернее, ещё вчера могущественных, а сегодня уже не существующих.

Думаю, на Кадила произвело впечатление даже не то, с какой лёгкостью мы расправились с Мейджиком. Опытного криминального авторитета подкупила целеустремлённость наших действий: мы не присматривались к ситуации, не занимались для раскрутки мелким рэкетом, торговлей разбодяженной наркотой и налётами на торговых роботов. Нас не интересовали накопление начального капитала и вербовка пушечного мяса из отбросов Подгорода. Мы не пытались наладить связи с крупными игроками, не искали союзников и друзей среди прочей братвы. Мы заявили о себе самым ярким и бескомпромиссным способом: массовым убийством. Причём в качестве жертвы выбрали членов самой влиятельной местной банды, банды отмороженной, отлично вооружённой, ведомой общеизвестно жестоким и мстительным главарём. Мало того, ликвидация была проведена во время праздника, посвящённого самим жертвам. Какое изощрённое коварство, какое выразительное унижение, какой убедительный сигнал для прочих банд и их покровителей!

Вероятно, Кадил почувствовал в нас большой потенциал. Счёл, что мы с ним «одной крови». И стал нас рассматривать в качестве тех, на кого следует делать ставку в дальнейшем: ведь власть крупных авторитетов всегда опирается на власть авторитетов помельче.

Если бы Гнидд знал, насколько искренне я стремился избежать той бойни...

Но он не знал. И мы тогда ещё не знали, как сильно поможет нам стремительное восхождение по криминальной лестнице Сартума. Мы тогда вообще ни о чём особо не рассуждали, просто торопились убраться подальше от разгромленной кантины.

Ластар и Бао закончили погрузку трофеев в грузовик. Я выпустил из чулана пленного техника, показал ему наш резервный маршрут отхода – безопасный спуск в канализацию, всучил клинок и посоветовал больше на глаза не попадаться. Парень, похоже, до самого освобождения не очень-то верил, что уйдёт живым, и, радостно дрожа текками, ускакал в ароматную тьму.

– Ну что, народ, – сказал я, когда всё было кончено, – уходим?

– Там мускары, – заметил Гарр. Действительно, снаружи собралась довольно большая группа бандитов: мы перебили только ядро Чёрных мускаров, и теперь остатки банды пытались понять, почему оба входа в кантину заблокированы. – Я предлагаю разогнать этот сброд бластерным огнём, а когда...

– Нет, – перебил я. – Мы сядем в грузовик и спокойно вылетим через ворота заднего двора.

– А если мускары нас не пропустят?

– То ты побибикаешь. И они пропустят.

Так и вышло. Привычка уступать транспорту универсальна в любой галактике. Хотя солдатская привычка решать всяческие проблемы бластерным огнём тоже, наверное, универсальна.

Гарр уводил машину в Верхний город: при подготовке операции было принято решение прятаться там, где нас менее всего... Короче, особо не прятаться. Гоки с девчонкой, радостно переругиваясь, копались в трофеях. Тому, кто ещё вчера не был уверен, что ляжет спать сытым, сегодняшняя добыча действительно могла показаться великим богатством.

Мы с Астилой сидели в заднем отсеке. Девушка поджимала озябшие ноги и куталась в скатерть. На меня она смотреть избегала. Я встал, сдвинул крышку соседнего ящика с припасами и достал сложенную робу.

– Держи, – сказал я, протягивая дзингайке пакет. – Мне, конечно, очень приятно смотреть на... на то, что я вижу, но лучше всё-таки оденься и обуйся, там ещё калиги.

– Благодарю, – отозвалась девушка, скидывая скатерть. Сделала это она решительно, не стесняясь моего присутствия, словно считала себя одной из римских матрон, которые свободно переодевались при рабах. – Мне безразлично твоё удовольствие или неудовольствие. Мы здесь не для того, чтобы любоваться видами. Мы здесь для того, чтобы выполнить задание Республики.

– Размер нормальный? – Как бы Астила ни хорохорилась, но от моих слов всё-таки еле заметно покраснела, и я с интересом наблюдал, как гусиная кожа на её стройных ногах переливается синим и розовым. – Подходит?

Астила на мгновение замешкалась, доставая робу. Развернула, посмотрела на ткань, держа перед собой, сделала лёгкое движение руками, словно решила поднять одежду на высоту собственной головы, но тут же одёрнула себя. Я понял, что Астила мысленно примеряет цвет ткани к своим волосам, и улыбнулся: цвет подходил идеально.

– Вижу, вы не так уж плохо подготовились к операции, – сказала дзингайка строгим голосом.

Я пожал плечами:

– Мы хорошо подготовились. Насколько это было возможно. Иначе ты так и ехала бы в одном белье.

– Теперь, когда с вами я... – высокомерно начала дзингайка, торопливо накидывая робу.

– У, теперь-то всё будет совсем по-другому, – не дал я ей договорить, усаживаясь на своё место. И прежде, чем она успела возмутиться, продолжил: – Кстати, тебе ведь потребуется оружие. Я тут нашёл кое-что. Не посмотришь?

Двухлезвийный плазменный меч Астилы я снял с трупа Мейджика – бандит носил его на поясе, то ли подражая хиссам, то ли просто бахвалясь своей крутизной. Больше ничего полезного у него не нашлось, да мы и не собирались тратить время на обсуждение артефактов. Я Рейван. Я сам по себе такой артефакт, что...

Грузовик тряхнуло на очередной воздушной кочке, я вернулся в сознание и, ругая себя за несвоевременный выплеск гордыни, полез в карман. Астила успела просунуть руки в рукава, затянула пояс на талии, натянула мягкие сапоги-калиги и теперь опять хмурилась: ждала, когда я наконец покажу ей обещанное «кое-что».

Зверски хотелось как-нибудь по-идиотски пошутить... но я просто достал из кармана рукоять меча.

– Вот как! – воскликнула дзингайка, принимая оружие. Она быстро проверила какие-то рычажки, но активировать лезвия не стала. Мне показалось даже, что Астила вешает рукоять на пояс слишком уж быстро, словно слегка стесняясь своей радости. – А ведь я обыскала Мейджика. Но ничего не нашла.

– Я обыскал его раньше. Пока вы там болтали с Гарром.

– Не думаю, что действия командира следует характеризовать подобным образом, – ледяным тоном проговорила Астила. – Мы не «болтали», а я принимала доклад о текущих событиях. И если ты думаешь, что я утратила меч из-за собственной...

– Астила, – перебил я, откидываясь на переборку. – Мне всё равно, из-за чего ты там его утратила, понимаешь? Меч – это не «душа дзингая». Это просто меч. Утратила, нашла... Какая разница, пока ты остаёшься собой? И претендовать на лидерство никто здесь не собирается. Ты – дзингай, ты руководишь миссией, нет вопросов. Пока тебя не было... Я очень рад, что теперь ты с нами.

– Что с тобой? – спросила девушка, внимательно вглядываясь в моё лицо.

– Устал, – честно ответил я. – Вот только вдруг почувствовал, насколько устал. Я дрался там, в кантине. Очень много дрался... убивал. И... Мейджик: я ведь думал, что он меня застрелит. Спасибо, кстати, что вмешалась.

– Не за что. Это мой долг. В той ситуации я спасла бы любого на твоём месте.

– Надеюсь, – сказал я, слегка огорчаясь этому обстоятельству. Хотелось всё-таки немного побыть уникальным. – Не ожидал, что этот гад окажется таким быстрым.

– А чего ты хотел? – пожала плечами Астила. – Он всё-таки был Одарённым.

– Кто, Мейджик?

– Да. А как иначе он сумел бы возглавить банду этих... ящеров. Большинство тех, кто добивается власти и высокого положения, – Одарённые.

– Как ты?

– Конечно нет! Сильных Одарённых находит и забирает Орден – всех, кто захочет судьбы дзингая. А быть дзингаем не так-то просто, как ты думаешь.

– Ничего я не думаю... – пробормотал я, размышляя, что судьба дзингая и в самом деле куда сложнее, чем я предполагал.

– О да. Я заметила. Но ты ведёшь себя и не как хисс.

– Так я и не он, – опешил я, ленясь даже отреагировать на подколку.

– Тогда кто ты? – спросила девушка неожиданно серьёзным тоном, указывая на рукоять, висящую у меня на поясе. – Наси сказал, что ты простой солдат, но я не слишком часто встречала простых солдат, владеющих оружием дзингаев. Кто ты, Мак?

– Не знаю, – ответил я, понимая, что Астила, пользуясь моментом слабости, пытается вывести меня на откровенность. В каком-то смысле я её действия даже одобрял: что за командир, который не может влезть в душу подчинённого? Однако время задушевных бесед ещё явно не настало. – У меня амнезия. Кстати, мы уже подлетаем, скоро будем дома. Предлагаю к обсуждению дальнейших действий приступить после хор-рошего такого отдыха, а?

Но отдохнуть нам не дали.

17

Данерус, закинув ноги в сапогах на журнальный столик, сидел на моей кровати и крутил в руках какой-то брелок. Кандаморец был один и без своей уже привычной огромной пушки. Интересно, как он так быстро выяснил наш адрес? Впрочем, я подозревал, что он сделал это в первый же вечер после знакомства: профессиональный воин очень быстро приучается ценить разведку.

В комнате Вольго находился совсем недолго: я понял это по любопытным взглядам, которые он время от времени кидал по сторонам. Не бывает таких взглядов, когда интерьер хорошо знаком. Нет, Вольго знал, как много можно сказать о человеке по его жилищу, вот и высматривал в нашей конуре хоть какие-нибудь признаки индивидуальности. При этом хитрый кандаморец всячески изображал, будто прибыл в апартаменты давным-давно. И сидел, по-хозяйски развалившись, и морду выстроил скучающе-безразличную... В иной ситуации подобное хамство меня разозлило бы. Но Данеруса я с самого начала воспринимал в качестве члена команды, такой вот психологический момент. И относился к нему соответственно – как к подчинённому и подопечному. Внутренне, конечно. Но думаю, кандаморца такое отношение всё равно крепко сбивало с толку.

– А, Вольго, – приветливо кивнул я, забрасывая в угол сумку с оружием. Чтобы не привлекать внимания обитателей комплекса, трофеи распределили по всем членам группы, а тяжёлые клинки оставили в грузовике. – Наконец-то заглянул. Чай будешь?

– Нет, – характерным сипловатым голосом отозвался Данерус. – Здесь слишком тихо, а я в последнее время начал уставать от тишины.

Мы обменялись понимающими полуулыбками. Остальные члены команды сгрудились за моей спиной, и я, чтобы освободить проход, шагнул дальше в комнату.

– Ой! – воскликнула Мессия, разглядывая гостя. – А кто это?.. А! Это... Я знаю тебя! Ты тот... ну, этот...

– Мессия Бао, Ластар, – представил я. – Познакомьтесь с Данерусом Вольго.

– Можешь звать меня дядя Вольго, девочка, – приторно дружелюбным тоном предложил кандаморец.

– «Девочка»?! – вспыхнула ватекка, хватаясь за обе кобуры на поясе. – Да я... двадцать разумных!..

– Стоп, – вмешался я, понимая, что эти двое запрограммированы на конфликт, а гасить его некому, кроме меня. – Вольго, Бао – не девочка, а воин. Двадцать не двадцать, но... полагаю, в кантине ты уже побывал.

Данерус машинально кивнул.

– Мессия, – повернулся я к ватекке. – Вольго – союзник и будущий друг. Отнесись к нему с уважением. Захочешь ответить на подначки, начни и в самом деле называть его дядей. А лучше – дедушкой. Ему понравится, гарантирую.

Данерус расхохотался. Через некоторое время и Мессия расслабилась, сняла руки с бластеров и начала улыбаться.

– Ты определённо мне по нраву, Мак, – сказал Вольго, отсмеявшись. – Обещаю без крайней необходимости не задевать никого в твоей команде.

– В его команде? – гневно прозвучало от порога.

– Познакомься, Вольго: Астила Й’йен.

– А, вот и наша красавица дзингайка, – произнёс кандаморец, спуская ноги со столика. – Та самая, что ты обещал Кадилу? «Очень красивая и очень послушная рабыня-дзингайка», так ты говорил?

– Тактическая хитрость, – спокойно ответил я. – Ведь твой... хозяин всё же дал нам деньги?

– Мой... «хозяин» дал вам деньги, – кивнул Вольго, прекрасно распознав насмешку. – Просто он не знает, что дал вам деньги. А если всё пройдёт гладко, и не узнает.

«Вот как, – подумал я, – а Данерус куда хитрее, чем могло показаться. Значит, он просто „позаимствовал” немного кредов... А я-то думал, почему вдруг Кадил проникся нашей просьбой, переданной ему через третьи руки? Неудивительно, что Данерус со временем станет кандамором – военным и политическим вождём всех Кланов: товарищ умеет рисковать, с умом и красиво. И знает, на кого делать ставку».

– Чтобы всё прошло гладко, ты должен выполнять свои обещания, – сказал я в тон кандаморцу.

Завуалированную угрозу можно было безболезненно проигнорировать.

– Обещания?

– Никого не задевать без крайней необходимости.

– А, это... – лениво протянул Вольго. – Это как раз и была крайняя необходимость. Должен я был понять, кто на самом деле командует в вашей компании.

– Я, – твёрдо сказала Астила.

– Она, – так же твёрдо отозвался я одновременно с девушкой.

– Республиканцы, – высокомерно сказал Вольго, обращаясь к пространству между нами.

Тут он, конечно, переигрывал: у кандаморцев отношение к женщинам точно такое же, как к мужчинам, главное – быть воином. Ну, за понятным исключением вопросов брака и семьи. А уж на дзингаев ветеран Кандаморских войн наверняка насмотрелся и в их боевых способностях вряд ли сомневался.

Вот, кстати, и причина его полунапускной-полуреальной враждебности. Ведь армией Республики, которая нанесла поражение объединённым Кланам, командовали именно дзингаи.

Рейван.

Армией командовал «я». И прежнего кандамора, военно-политического лидера Кланов, убил тоже «я», причём лично. Понятно, почему Данерус относится к дзингаям с некоторым... холодком. И подсознательно пытается вбить клин между мной и Астилой, да и с остальной командой не прочь слегка рассорить. Совсем слегка, потому что он хитрец и махинатор, но уж никак не идиот.

Я покачал головой. А ведь Вольго будет единственным, кто с радостью примет известие о моей прежней личности. Остальные придут в ужас, а вот кандаморцу очень польстит возможность сражаться в одном строю с лучшим из известных ему полководцев и воинов.

Судя по всему, побоище в кантине, несмотря на ничтожный по галактическим меркам масштаб, настроило Данеруса на нужный лад. Он собирался отвести нас на встречу с Кадилом.

– Нет, – покачал головой Вольго, – не вас. Тебя одного, Мак. И я не советовал бы брать с собой эту игрушку. – Он указал на плазменный меч. – В особняке Гнидда особые меры безопасности.

18

От Гнидда мне требовалось получить только одно – «Чёрного коршуна». Один из самых быстрых кораблей галактики этого периода. И будущий дом для всей нашей команды.

Будь у меня выбор, я предпочёл бы просто угнать эту «птичку». Даже план продумывал, как убедить Данеруса сделать это за меня. Ну да, космическими кораблями я умею управлять ещё хуже, чем свапами и спидерами, при таких раскладах без участия товарищей не обойтись.

Вот только угонять «Коршуна» было совершенно бессмысленно: спрятать такую машину на Сартуме невозможно, криминальный босс выследит нас в течение часа, а сражаться со всей его армией наёмников и отморозков мне как-то не улыбалось, это вам не пьяных ящериков по кабакам резать. Поэтому улетать с Сартума следовало немедленно после угона корабля... Вот только чтобы выйти на орбиту и двинуться дальше, требовались особые коды запуска. Любое судно без этих кодов подверглось бы атаке со стороны флота хиссов, так что запрыгнуть в «Коршуна» и улететь – это был плохой, негодный план.

Я люблю планировать. Это настоящий Рейван, наверное, мог позволить себе опираться на Силу. А мои способности пока ограничивались умением быстро-быстро бегать с мечом наперевес и покрикивать на Ратиса. Вот и приходилось всё время продумывать какие-то схемы. Я вспоминал известные события игры, разные ситуации, возможные встречи – и проигрывал в голове варианты собственного поведения. Кое-что удавалось предусмотреть, кое от каких «побочных квестов» пришлось отказаться.

Одно дело – часами гонять по экрану нарисованную фигурку. Совсем другое – самому оказаться этой фигуркой. Приходилось «играть стратежно». И я продумывал свои дальнейшие действия, даже когда сидел в пассажирском кресле несущегося сквозь влажный туман Сартума спидера.

Спидер у Данеруса был не по-кандаморски шикарный, водил Вольго абсолютно безбашенно, пренебрегая правилами движения, безопасностью и элементарным здравым смыслом. Я понял, что в первом разговоре насчёт скуки попал в самую точку. Человек, которому есть ради чего жить, так гонять не станет.

– Страшно? – спросил Данерус, поглядывая на меня с высоты водительского места.

– Да.

– Нет. Тебе ещё не страшно. Подожди встречи с Кадилом, вот тогда тебе станет по-настоящему...

– Всё я знаю о Кадиле, – отрезал я, отворачиваясь к окну.

– Откуда? – спросил Вольго, явно поражаясь моей уверенности.

Похоже, прежних гостей Гнидда удавалось запугивать более успешно.

– Все бандиты одинаковы. Деньги и власть, власть и деньги. Если бандит хоть немного умён, а на дурака ты работать не стал бы, то обязательно имеет какое-нибудь милое безобидное хобби. Банкоров, например, разводить.

При последних словах кандаморец опять прибавил газу, и я понял, что теряю слушателя.

– Впрочем, нет, не банкоры... – сказал я задумчиво, словно и правда анализировал информацию, а не пересказывал сюжет игры. – Такой, как Кадил, любит роскошь... Корабли? Да. Дорогие космические яхты. И дорогие женщины. Он мог бы иметь любовь свободных женщин, но предпочитает рабынь: они куда лучше сочетаются с деньгами и властью.

Сейчас Данерус вёл машину спокойней, внимательно слушая мои слова.

– Гнидд любит убивать своих женщин. Потому что он просто любит убивать, а рабыни беззащитны, их убийство не доставляет проблем. Кадил не любит проблем, он никогда не сражался ради чести, только ради того, чтобы выжить и сделать ещё один шаг к деньгам и власти. Он вообще не знает, что такое честь воина, хотя искренне воображает себя аристократом. Уверен, у него в особняке есть пафосный тронный зал, а стены увешаны головами зверей, которых убили совсем другие охотники.

– Похоже, ты хорошо знаешь Гнидда, – хрипло произнёс Данерус, выворачивая штурвал.

Спидер лёг почти на бок, и мне пришлось обеими руками упереться в торпеду. Теперь я понимал, кто привил Вольго вкус к дорогим машинам. И кажется, мне удалось задеть ещё одну струнку в душе кандаморца.

– Мне легко знать Гнидда, – сказал я, – потому что я не сожалею ни о чём, что ждёт его впереди.

Вольго кинул на меня быстрый взгляд и снова уставился на трассу.

– Ты уверен, что Сартум... перестаёт быть тихим местом? – спросил он через пару километров.

– Да.

– Жаль... Ты мог бы неплохо устроиться здесь. Когда я прибыл в кантину, первым делом включил холотрансляцию для Кадила. Он крайне впечатлён вашей наглостью. Нечасто встретишь банду, которая так демонстративно выставляет свои... достижения.

«Ах ты чёрт, – подумал я. – Мы ведь собирались уничтожить следы побоища – поджечь кантину. Гарр с Ластаром целую систему в подвале приготовили. И забыли напрочь...»

– Но вы правильно сделали, что не стали задерживаться в кантине, – сказал Вольго. – Иначе мне пришлось бы... наводить порядок.

– Я знал, что ты не заставишь себя ждать. Ведь этот район контролирует Гнидд, верно?

– Верно. Но ему всё равно, чьими руками осуществлять контроль. А твой стиль ему явно понравился.

– Мы старались, – пробормотал я.

– И столько милых штрихов, – продолжал Вольго, явно забавляясь. – Каждый мускар тщательно добит, груда голых тел у чёрного входа... Настоящая карательная операция. Даже целой мебели не оставили. За что вы мстили хозяину?

– Не говори Кадилу, что кантина принадлежала мне, – мрачно попросил я.

– Не скажу, – согласился кандаморец. – Главное, сам не сболтни. Заочно ты Кадилу уже нравишься. Будет ошибкой испортить первое впечатление и показать, что ты не такой банкор, каким кажешься. И даже несколько умнее.

– Ну, спасибо.

– Он предпочитает более... прямолинейных исполнителей. Ты мог бы сделать быструю карьеру у Гнидда. Сперва наёмником, но после пары удачных операций он приблизит тебя к себе. Если, конечно, операции окажутся не только удачными, но и достаточно зрелищными. Как сегодня в кантине.

– Ты так делал карьеру у Кадила? – спросил я, всматриваясь в утренний туман за окном.

Дома в этом районе выглядели куда роскошнее бедняцких жилых комплексов, мы явно приближались к особняку Гнидда.

– Да, – ответил Вольго.

– А Зейло Корд?

– Корд... – процедил Данерус, только что не скрипнув зубами, – эта мразь...

– У тебя будет шанс поквитаться с ним, – пообещал я, думая, что не смогу ответить на вопрос, откуда знаю о Корде и его конфронтации с Данерусом. – И очень скоро.

– Ты слишком много знаешь. И слишком мало сожалеешь о будущем.

– Будущее слишком близко, чтобы у меня нашлось время на сожаления. Просто помоги мне с... с нашим делом.

– Уже помогаю, – сказал Вольго, закладывая крутой вираж.

Спидер, резко гася скорость, задрал нос и опустился на посадочную площадку. Салон накрыла тень – за нашей спиной захлопнулись створки массивных ворот. Машину встречали вооружённые охранники в тяжёлой броне. Крыша спидера зашипела и поехала вверх. Мне в лицо смотрели стволы сразу трёх скорострельных бластеров.

19

На удивление мало помню из первой встречи с Кадилом. Он показался мне совершенно... пустым. Да. Пустым человеком, неинтересным собеседником. И вся его пресловутая «мафиозность» выглядела как дешёвое подражание бандитским сериалам. Даже выразительный шрам у правого глаза показался мне каким-то нарисованным, до того старательно щеголял им Кадил.

Не знаю. Может, переговоры с Гниддом прошли почти в точности по сценарию игры, вот я и заскучал.

«Ты наделал много шуму».

«Спасибо, господин Гнидд».

«Будешь работать на Обмен?»

«Сочту за честь, господин Гнидд».

«От своих людей я требую полной лояльности».

«Вы ни в ком не найдёте большей преданности, чем во мне и моей бригаде, господин Гнидд».

Откуда вылезла эта поганая «бригада», я и сам не понимал. Видимо, почувствовал себя героем такого же дешёвого бандитского сериала. А может, это Сила в очередной раз подсказала мне оптимальный подход к собеседнику. Не знаю... Но Гнидду я явно понравился.

Он лично провёл мне экскурсию по особняку, и я увидел богатство, роскошь, рабов, тронный зал, головы зверей на стенах – всё, что так удачно «угадал». Увидел «Чёрного коршуна» и похвалил яхту вежливо, но безразлично: «Я собираюсь делать карьеру на Сартуме, под вашим руководством, господин Гнидд, а для этого корабли не нужны». Увидел и оценил охрану... Вероятно, настоящего Рейвана не смутили бы её количество и качество. Меня – смутили, но впадать в депрессию было некогда.

Кадил предложил мне взять под контроль уже знакомый район Нижнего города, тот самый, где располагалась разгромленная кантина. Я согласился, выразив опасение, что бывшему надсмотрщику за районом, Данерусу Вольго, это может не понравиться. Кадил поспешил развеять мои сомнения... с такой поганой ухмылкой, что я укрепился в мысли о необходимости срочно вытаскивать Вольго из этой клоа ки. Похоже, кандаморец, с его-то представлениями о воинской чести, в глазах Гнидда своё отыграл, теперь в фавор входил я... и другая восходящая звезда – карлик-убийца Зейло Корд.

Говорили, что Корд убил больше людей, чем М’донианская чума. Причём начал он с собственных родителей. Которые хоть и заслуживали наказания за то, что продали сыночка в рабство, но, как я подозревал, не от хорошей жизни продали. И уж точно не потому, что Зейло в детстве отличался повышенной благовоспитанностью. Будь моя воля, я с этим полутораметровым кровопийцей вовсе не встречался бы. Но в особняке Гнидда коротышка вёл себя почти как родственник хозяина.

– А, новый пёс Кадила, – так поприветствовала меня эта мразь.

Знаете, что я ответил?

– Да.

И прошёл мимо продолжать экскурсию. Пусть позлится, что не удалось вызвать ответной психологической реакции. Будь у меня такие комплексы, тоже, наверное, стремился бы всех задеть. Ну, как в Интернете: нормальные люди занимаются своими делами, а карлики бегают по страничкам и троллят, троллят, всё кого-то троллят... Так жизнь и проходит.

И я тоже прошёл мимо. Мне надо было получить доступ к космическому кораблю, а не разборку с очередным напыщенным идиотом.

Вопреки опасениям, Кадил не стал задерживать меня «для проверки прошлого»: договорились, что необходимые для вступления в Обмен формальности я пройду вместе со всей бригадой. Вернуться в особняк я обещал через два дня, мотивируя это необходимостью собрать людей и оружие. На самом же деле мне хотелось разобраться с кодами запуска.

И на обратном пути разговор с Вольго пошёл именно об этом.

– Данерус, – обратился я, – ты уверен, что Кадил не знает, что ты «одолжил» у него денег?

Кандаморец не отводил взгляда от лобового стекла спидера, но пальцы на штурвале сжались сильнее. Мне впервые пришло в голову, что машина может быть нашпигована жучками.

Да нет, Данерус дал бы понять это сразу.

– Кадил перестал платить мне столько, сколько я заслуживаю, – наконец ответил Вольго. – Это длится уже пару месяцев. Полагаю, будет справедливо, если я по-своему распоряжусь тем, что он мне задолжал.

– Данерус, – осторожно продолжил я. – Кадил уже списал тебя со счетов. Ты думал, что грабишь его незаметно. А он просто не хочет спугнуть тебя раньше времени. Думаю, очень скоро он избавится от тебя. И намерен сделать это моими руками. Или руками Корда. – Я на мгновение запнулся. – А затем, скорее всего, стравит уже меня с Кордом. У Кадила нет чести. Он получает удовольствие, заставляя убивать других.

– Если ты прав насчёт... – кандаморец указал большими пальцами вверх, в тёмное вечернее небо, – то это уже не имеет значения. Я задумал кое-что поинтереснее.

– Коды, – сказал я, честно говоря, радуясь, что Вольго так спокойно отреагировал на известие о моём предполагаемом участии в его ликвидации. – Нам нужны коды запуска. Не хочешь прямо сейчас залететь в магазинчик Н’Джолл?

Вот тут самообладание Данерусу изменило. Спидер дёрнулся, клюнул носом и въехал в груду строительного мусора. Повезло: на этот раз скорость была небольшая.

– Откуда?.. – хрипловато сказал Вольго. – Откуда ты и об этом знаешь?!

Откуда, откуда... Ты всё равно не поверишь.

Данерус давно собирался уйти от Кадила. И давно понял, что без кодов запуска сделать это будет невозможно. Поэтому он и заказал у местной девушки-механика, Н’Джолл, особо продвинутого робота-хакера модели 23–44, надеялся вскрыть компьютерную систему хисского гарнизона. Теперь этой удачной задумкой собирался воспользоваться я. Только пока не знал, как именно.

– Ещё не слишком поздно, – сказал я вместо ответа. – Тебе светиться не надо, посидишь в машине, а я заберу 23–44.

Мы стояли возле остывающего спидера. Повреждения были невелики, и я предложил Вольго включить затемнение стёкол и отправить машину в гараж на автопилоте.

– Слишком шикарная у тебя тачка. Слишком заметная. Гнидд узнает, что ты забрал робота.

Данерус огляделся по сторонам:

– Насколько я понимаю, ты предлагаешь временно обзавестись другой?

– Уверен, из тебя получится отличный угонщик, Вольго, – с удовольствием сказал я.

Через час мы с выкупленным у Н’Джолл роботом возвращались к команде. 23–44 возмущённо попискивал, не хотел трястись в захламлённом багажнике старенького спидера дешёвой модели. Но соображения секретности пока доминировали над правилами вежливости, и я надеялся на скорое прощение.

Времени было очень мало, и вторжение на хисскую базу я начал продумывать уже в машине. Вероятно, Вольго правильно понял мою задумчивость, потому что взял на себя и разгрузку, и маскировку спидера.

Когда мы подходили к дверям нашего жилого комплекса, общая схема операции уже примерно сложилась в моей умной голове. То есть дело-то было не столько в уме, сколько в памяти: «Рыцарей глубокого космоса» я проходил, наверное, раз пятнадцать, хотя и не всегда до конца. Но гарнизон-то был в первой части игры, помнил я его прекрасно.

Схема вторжения вырисовывалась хитрая, с камуфляжем, социальной инженерией, сразу двумя вариантами отвлекающих действий и даже спасением пленника-турика. Это если очень повезёт. И самое главное, я собирался обойтись без поединка с местным губернатором-форсером. Помирать нам рановато, а форсер ведь зарежет ни за грош, и кто вместо меня-Рейвана будет Галактику спасать?

В общем, я обдумывал операцию, выпущенный на свежий воздух 23–44 весело пиликал, а Данерус шагал следом и следил, как бы чего не вышло. Мы почти подошли к дверям нашей конуры, и я уже предвкушал торжество, с которым представлю общественности грандиозный план, когда резкая боль пронзила мой затылок. В глазах потемнело, я зашатался и упал на пороге квартиры.

20

Мне снилась очень красивая девушка со строгим правильным лицом – Астила Й’йен. Волосы её растрепались, отдельные локоны выглядели опалёнными, словно срезанные лезвием плазменного меча. В одежде, коричневой дзингайской робе, сияли прорехи. Девушке было страшно и одиноко в окружавшем её сером липком тумане, но она сражалась и, сражаясь, шла к цели.

Тёмный дзингай, убитый ударом клинка, упал к ногам Астилы. Теперь у неё оставался всего один, самый серьёзный противник. Тот, за кем она и прибыла на корабль.

И время, чтобы нанести единственный удар.

– Повторяю, Гарр: я его не бил, – хрипло донеслось через вату в ушах. – Но если хочешь, могу ударить тебя.

– Попробуй, кандаморец! Я с удовольствием закончу то, что не доделала армия Республики.

– Напал на Гарра – напал на меня, чужемирец!

– Что ты там скулишь, волосатый коврик? Я не понимаю твой шууригок.

– Гокитан... – прошептал я.

Интересно, откуда бы мне знать, что Ластар, уроженец отдалённого Кейергока, говорит на другом диалекте – на гокитане?.. Наверное, вычитал случайно в Космопедии, игровом справочнике, потом забыл, а вот теперь всплыло...

Да, но как я могу понимать языки гоки? И кандо’сс?..

– Тише! Он очнулся!

– Ой! Ну вот, я же говорила! Нашего командира, знаете ли, так просто не...

– Сколько я должна повторять: этой операцией командую Я! И я не позволю...

– Не ссорьтесь, девочки, – сказал я, переворачиваясь на бок. В голове гуляли гром и молнии, мокрая тряпка соскользнула со лба. – И мальчики. И роботы. Давайте жить дружно.

На этих словах меня снова вывернуло наизнанку. Затем ещё. И ещё. Как гномика из Gravity Falls.

В общем, через четверть часа я был более-менее в форме.

– Скажи своим друзьям, что я тебя не бил, – потребовал Данерус, когда я, пошатываясь от пережитого, собрал всех вокруг стола.

– Не бил. И теперь это твои друзья тоже. Потому что выбираться с Сартума нам придётся всем вместе, – ответил я на вопросительные взгляды команды.

Для большинства присутствующих слова «кандаморец» и «друг» сочетались с большим трудом.

– Ты нашёл способ улететь? – требовательным тоном спросила Астила. – А робот потребовался, чтобы проникнуть на хисскую военную базу?

Молодец, быстро соображает. Хотя наверняка они с Гарром всё это уже сто раз тут обсудили.

А ведь компресс-то на лоб она мне соорудила. Вот теперь и стесняется своей заботливости, изображает командира. Строгого и осведомлённого.

– Нет, – ответил я, отпивая чистой холодной воды из стакана, принесённого ватеккой. Голова ныла гулко и скорбно. – Нет. Времени на вторжение в местный гарнизон у нас уже нет: Каламит только что отдал приказ о тотальной бомбардировке Сартума.

Некоторое время все молчали. Данерус с чувством выругался на кандо’сс. 23–44 застыл в уголке у верстака: наверное, думал, что его теперь выгонят, раз робот-хакер внезапно перестал быть нужным.

– Откуда ты знаешь? – спросил наконец самый здравомыслящий из нас, Гарр. – Орбитальные бомбардировки – любимая забава Рейвана. Но этот подонок давно мёртв...

– Рейван никогда не стирал планеты в пыль, – ответил я резче, чем собирался. – Наоборот: он всячески берёг инфраструктуру Республики. Приказ об уничтожении Лесты-IV отдал лорд Каламит.

Гарр на время потерял дар речи. Но тут встрепенулась Астила.

– Да... – подтвердила она. – Мак прав. Я тоже почувствовала это, боль...

– Ты почувствовала боль, но это была моя боль. Я потерял сознание, потому что ощутил, как содрогается Сила. Каламит отдал приказ – и миллиарды живых существ оказались обречены. Великая Сила... дала мне знать о том, что произойдёт.

– Да. Да, наверное, это так. Сила велика в тебе, так и должно быть... Я хотела сказать, у тебя большой потенциал...

– Мы должны остановить Каламита во имя Республики!

– Остынь, солдат, – флегматично встрял Данерус, совершенно ковбойским жестом взваливая на плечо свой пулемёт. – Мы сейчас собственный понос остановить не сумеем. Наш единственный шанс – как можно скорее убраться с этого шарика. Встали, ну! Мы идём штурмовать базу.

Никто не двинулся с места. Потому что я не двинулся.

– Нет, не идём, – сказал я. – Сколько я был в отключке?

– С полчаса.

– Будем считать, потерян час. Развёртывание флота для удара по планете – семь часов. Плюс-минус.

– Откуда, почему семь? – резко отреагировал Наси. – Норматив развёртывания по коду...

– Потому что адмирал всеми силами будет затягивать исполнение приказа. Он захочет втихаря известить планетарные гарнизоны, дать Каламиту время передумать. А сам Каламит не станет его торопить. Он до последнего будет надеяться на то, что Астилу всё-таки поймают.

– Семь стандартных часов... – протянул Гарр. – Точнее, уже шесть. Всё равно не успеваем.

– Если пойдём на базу, не успеваем. Даже если получится быстро добыть коды, нам придётся ожидать проверки в особняке Кадила.

Команда озадаченно притихла.

– Не тяни, Мак, – спокойно отозвался Данерус. – Выкладывай свой новый план. У тебя же всегда есть какой-нибудь план, а?

– Есть, – ответил я. – Но вам он не понравится. Особенно тебе, Астила.

Пока народ торопливо собирался, я успел почистить зубы и даже перехватить половину рациона. Голова понемногу приходила в порядок, словно понимала, что сейчас, как никогда, потребуется хозяину. Гарр сбегал к Маалалу и предупредил, что до конца дня мы заберём Ратиса. Ластар перебирал стволы. Вольго, поднимая нужные связи, висел на холофоне. Мессия с дзингайкой готовились по-своему. Я переоделся в любимый плащ с глухим капюшоном, спрятал в рукаве меч. Понемногу возвращалась уверенность.

– Давай, Данерус, – сказал я, когда почувствовал себя готовым. – Врубай эту штуку.

Экран холофона засветился цианом, по панели запрыгали руны албетау. Через пару секунд над устройством развернулась маленькая голограмма.

– Да? – откликнулся Кадил, с недовольным лицом поворачиваясь к проектору. В голографическом виде криминальный босс заметно терял в пафосности. – Кто там? А, это ты, Мак!

– Здравствуйте, господин Гнидд, – сказал я очень вежливо.

– Откуда у тебя этот... Ах да! Понимаю. Ну что, ты готов приступить к работе?

– Готов, господин Гнидд.

– Хорошо, Мак. Ты уже собрал свою бригаду? Когда будете в особняке? Я могу прислать за вами спидер.

– Нет необходимости, господин Гнидд, спасибо. Сначала я ещё раз благодарю вас за возможность вступить в ряды Обмена. И прошу вас принять от меня небольшой подарок.

– Вот как? – с покровительственной заинтересованностью в голосе удивился Кадил. – И какой же?

Я протянул руку и повернул камеру так, чтобы она показывала угол комнаты. Тот, где извивалась и мычала сквозь кляп закованная в мета-кандалы Астила Й’йен.

– Я намерен преподнести вам в дар дзингайку, господин Гнидд. Дзингайку, которую очень хотел бы получить лорд Каламит.

21

По-настоящему хороший план не умирает никогда, даже если проваливается. Более того, именно провальные планы представляют наибольший интерес для истории. Удачные планы, сколь бы изящно ни были продуманы, никогда не выглядят красивыми в ретроспективе: ведь они столкнулись с грубой реальностью, где-то оказались искажены, где-то отстали от графика... утратили первозданную чистоту и ясность.

Провальные планы – совсем другое дело. Их грустное, несбыточное совершенство просто обречено притягивать внимание историков. Такие прожекты изучают в академиях и военных училищах, исследуют в самых громких и скандальных диссертациях, доводят до успешного завершения в книгах об альтернативной истории. Что может быть художественней, чем, например, немецкий план ядерной бомбардировки Нью-Йорка во время Второй мировой? Совершенно неосуществимый план – и потому-то такой притягательно красивый.

Нет, я не фашист и даже не симпатизирую. Я всего лишь собирался продать во вражеский плен друга, командира и очень привлекательную девушку. В одном лице.

Можно, конечно, возразить: мол, Каламит – не Обама и даже не Гитлер. А хиссы – не ЦРУ или гестапо. Но ведь это просто тонкости дефиниций и внешних проявлений, а суть примерно одинаковая. Что Югославию бомбишь, что Ливию, что Донбасс... что Сартум: бомбишь – значит, фашист. Фашист – значит, должен быть остановлен.

Вот только остановить Каламита я пока не мог. Приходилось хитрить.

– Боюсь, за такое ты меня никогда не простишь, – задумчиво сказал я, проверяя мета-кандалы.

– О да! – с чувством ответила Астила. – За такое... Может, кисти лучше за спиной сковать, одной парой наручников? А то как-то неубедительно смотрится.

– Нет. Тебе на этом столбе болтаться часа полтора как минимум. Я не хочу, чтоб ты себе суставы повыворачивала.

– Я дзингай, – высокомерно заявила Астила. – Если ты думаешь, что...

И в этот момент я заклеил ей рот липкой лентой.

– Эх, подруга, – сказал я, любуясь «пленницей». – До чего ж ты красивая... когда молчишь.

Девушка метнула в меня уничижительный взгляд, но довольно быстро осознала комичность положения и фыркнула. Глаза у неё были серые и на самом деле добрые. А когда наша командирша забывала изображать строгость, довольно даже смешливые.

– Мак, – прозвенел голос Данеруса. – Я засёк его маячок. Астилу пока не выводи, на площадке тебе ничего не угрожает: Кадил захочет убрать тебя только на борту корабля.

– Если захочет, – пробормотал я.

– Захочет, захочет, – успокоил меня Вольго. – Такой куш он делить не станет.

Это верно, я выторговал себе две трети награды, обещанной Каламитом за поимку Астилы. Однако дело было не в деньгах: для планетарного босса такой организации, как Обмен, сумма выглядела... да нет, значительной, конечно, но не настолько, чтобы переживать. А вот стерпеть наглость от новичка, даже очень эффективного новичка, – этого криминальный авторитет себе позволить не мог.

Данерус уверенно говорил, что с Гниддом на «Коршуне» будет только пилот по фамилии Удутт. И разумеется, Зейло Корд. «Не волнуйся, Мак, на тебя его хватит за глаза. Этот парень пятерых таких, как ты, вынесет не моргнув глазом. Ну, может, Кадил подстрахуется и угостит тебя особым коктейлем».

Яда я не боялся, потому что не собирался пить, но на всякий случай закинулся универсальным антидотом. Из оружия взял только плазменный меч. Гарр и Вольго прикрывали меня из укрытий по краям посадочной площадки.

Но встреча прошла без эксцессов.

«Чёрный коршун» с филигранной точностью приземлился в центре посадочного круга. Вне закрытого ангара небольшой кораблик казался ещё красивее своей безызбыточной функциональной красотой, свойственной мощным и хорошо продуманным машинам.

Зашипели выдвигаемые опоры, в перпетоновое покрытие ударили струйки газа. Дрогнула и припала к земле высокая рампа. Я поднял голову и в глубине шлюза увидел лоснящееся радостью лицо Кадила.

– Мак, мальчик мой! – воскликнул босс, не делая попытки выйти на аппарель. – Ты ли это?

– Здравствуйте, господин Гнидд, – сказал я тем же безэмоциональным голосом, какой привык использовать, изображая «бригадира»-отморозка. – Это я.

– Приподними-ка свой капюшон... и подойди ближе. А! Это и правда ты.

– Да, господин Гнидд.

– Прекрасно, прекрасно. Если бы ты знал, как долго я искал подходы к лорду Каламиту, пытался заслужить право на получение кодов запуска... И вот ты приносишь мне такой императорский подарок! Определённо, ты станешь ценнейшим пополнением в нашей организации! Где же... сувенир?

Я обернулся к зданию терминала и коротко свистнул. Крохотный частный космодром, который мы выбрали для операции, несмотря на заброшенность, сохранил большинство сервисных сооружений. В темноте одного из проёмов замигали огоньки: на площадку выехал робот-тележка.

– Мак, мальчик мой, – почти растроганно проговорил Кадил, наблюдая за приближением скованной дзингайки. – Это действительно она? У тебя определённо есть вкус.

«Что есть, то есть», – подумал я. Астилу мы приковали к металлической балке с заведёнными за спину руками. Кадил ведь обыкновенный садист: пусть порадуется, слегка возбудится – авось утратит бдительность. Насчёт вкусов Корда я ничего не знал, но подсознательно надеялся, что такая мразь, как Зейло, к женщинам должна быть безразлична.

Немного стыдно было использовать прелести Астилы подобным образом, но она сама горячо поддержала эту идею. Слишком даже горячо... Ох уж эти женщины с их извечной жертвенностью. Особенно дзингайки: и в роли соблазнительницы покрасоваться, и заветов Ордена не нарушить – «для дела ведь, не для удовольствия».

Старая, отброшенная вроде бы задумка подманить Кадила рабыней-дзингайкой использовалась второй раз. Тот самый «провальный план», судя по всему, отлично работал.

– Прекрасно, прекрасно, – откликнулся Кадил, по-прежнему обретаясь в глубине шлюза. – Прекрасный трофей. Надеюсь, ты не упустил возможности немного развлечься, а, Мак, шалунишка?

– Да, господин Гнидд, – неопределённо ответил я, внутренне содрогаясь от омерзения.

– Какой шалунишка! Ну же, заводи её на рампу. Лорд Каламит ждёт нас.

– Мак, ты в порядке? – прозвенело в ухе.

– Да... господин Гнидд.

– Помни, он не рискнёт приказать Корду обыскивать тебя в одиночку, – говорил Вольго. – Если на борту нет других телохранителей, ты в безопасности. Приготовь меч на случай...

Данерус болтал просто так, я не нуждался сейчас в психологической поддержке. Грамотно раскрученный план, как юла, вращался сам по себе.

Тележка с Астилой передними колёсами въехала на аппарель. Как и было уговорено, девушка старательно изображала глубокий обморок. Через пару минут рампа захлопнулась за моей спиной, и мы с Кадилом, оставив Астилу в шлюзе, прошли в главный холл. Я впервые видел «Чёрный коршун» изнутри. Вживую яхта оказалась и больше, и симпатичнее, чем в игре. Я не помнил ни ковра на полу, ни тонких матерчатых полотен, закрывавших часть стен. В цент ре холла стояли низкий столик и два полукруглых дивана. На первый взгляд корабль казался пустым. Я заглянул в носовой коридор, но смог заметить только мелькание неярких огоньков. Тем не менее в кабине явно находился пилот, вероятно, тот самый Удутт – «Чёрный коршун» уже отрывался от земли.

– Мак, мальчик мой, – обратился Кадил, открывая мини-бар в подлокотнике одного из диванов. – Присаживайся, будь как дома. Я ещё не закончил отделку корабля, но можешь поверить... Присаживайся, ну же.

– Спасибо, господин Гнидд.

Кадил широко развалился спиной к кабине, поэтому мне пришлось занять противоположный диванчик.

– Выпей, Мак, – сказал босс, протягивая стакан.

– Спасибо, господин Гнидд.

Без малейших колебаний я приложился к краю стакана. И начал дрожать кадыком и крепко сжатыми губами, делая вид, будто пью. Кадил одобрительно смотрел на меня, к своему напитку, впрочем, не притрагиваясь.

Спустя пять-шесть «глотков» я отставил стакан и вытер губы. Небольшое количество яда, которое могло впитаться через кожу, меня не пугало: с ним должен был справиться антидот. В остальном... приходилось рисковать. С момента попадания во мне открылись актёрские способности, о которых я раньше и не подозревал: ради выживания я был вынужден всё время изображать из себя... кого? Честно говоря, я уже и сам не знал, но кого-то весьма и весьма крутого.

А вот сейчас я чувствовал, что надо изобразить кого-то круто захмелевшего.

Я медленно помотал головой, словно пытался избавиться от душного ошейника. Опёрся обеими руками о столик. Наклонил голову и снова затряс ею.

– Что такое, Мак? – елейным голосом проговорил Кадил. – Тебе нехорошо?

– Нет, господин Гнидд, – сдавленно ответил я.

– Ну же, мальчик мой. Не стесняйся, ты так много работал в последнее время. Ты устал? Тебе наверняка хочется отдохнуть.

– Ты в порядке, Мак? – прозвенело в ухе.

– Спасибо, господин Гнидд. Я... в порядке.

Я откинулся на спинку дивана, поднял руки – и тут же опустил их, бессильно и обречённо. Мелькнула мысль, что слегка переигрываю, но публика в лице Кадила явно наслаждалась представлением.

– Ты устал, Мак, – сказал он. Радушная улыбка слетала с его лица, как шелуха с лука. – Ты устал. И начал делать глупости. Глупые, неправильные поступки. Говорить глупые, неправильные слова. Что такое, мальчик мой?

Я добросовестно похрипел горлом, изображая полную беспомощность и непонимание ситуации.

– Что такое? Ты хочешь что-то спросить? – Теперь в глазах Кадила не осталось ни капли прежней умильной доброты. – Может, ты хочешь спросить о нашем уговоре? «Два к одному»! Ты правда думал, что сможешь диктовать мне свои условия? Щенок!

Я приподнялся всем телом и сразу же обессиленно упал обратно.

– Как жаль. Как жаль, мальчик мой. Ты не оценил шанс, который давала тебе судьба. Шанс, выпадающий лишь раз в жизни. Со мной ты мог подняться к вершинам Обмена! А вместо этого вернёшься туда, откуда пришёл: вниз, вниз...

«Ну точно, – подумал я. – Сбросит с рампы „Коршуна”: Данерус не врал о привычках своего бывшего босса».

– Смешно, не правда ли? – сказал Гнидд. – Мы обязательно посмеёмся над этой историей вместе с лордом Каламитом. Думаю, он будет в весьма хорошем настроении, когда получит то, за чем прибыл на Сартум. – Кадил кивнул, глядя мне за спину. – Зейло, мальчик мой...

В затылок довольно болезненно упёрся некий твёрдый предмет. Холод металла я почувствовал даже сквозь ткань капюшона.

22

– Не здесь, идиот! – воскликнул Кадил, потрясая руками. – Не хватало ещё залить кровью весь холл.

– Ты всё равно собирался делать перестановку, Кадил, – послышался у меня за спиной специфический низкий голос Корда.

– Хватит! Если не хочешь со временем разделить судьбу этого щенка. Современная молодёжь совершенно разучилась слушать старших! В вас нет почтительности ни к возрасту, ни к положению, вы перестали ценить мудрость! Вы утратили страх перед гневом тех, кто даёт вам работу и хлеб! – Кадил помолчал, успокаиваясь. – Отведи его в шлюз, мальчик мой, прострели ноги и руки и сбрось с аппарели. Удутт откроет рампу.

Бластер от затылка убрался. Твёрдая маленькая рука схватила меня за шиворот и дёрнула вверх. Капюшон упал, надёжно закрывая глаза. Я сидел совершенно расслабленно, с отстранённым интересом размышляя, как именно существо ростом в полтора метра и весом от силы в сорок пять килограммов потащит к шлюзу немаленького меня.

Существо некоторое время безуспешно пыхтело, затем сдалось:

– Кадил.

– Ну что?

– Я убийца, а не грузчик.

– Что-о?!

– Помоги мне. Этот щенок слишком тяжёлый. Либо я пристрелю его прямо здесь.

– Проклятье. Кругом одни идиоты. Всё приходится делать самому... Удутт! Будь ты проклят. Удутт! Наконец-то. Что там с твоей требухой? Можешь включить автопилот?

– Да, босс, но тогда мы не сможем выйти на орбиту: я не успел ввести коды запуска, мы же получили их перед самым стартом, я не успел...

Надо же, как суетится. Интересно, какую вину он за собой чувствует?

– Не бормочи, Удутт! Ты вечно бормочешь... Ты можешь заставить корабль двигаться на одной высоте?

– Да, босс, главное – не подниматься выше определённого высотного эшелона, иначе автоматические орбитальные станции...

– Хватит бормотать! Настрой автопилот и немедленно возвращайся.

Торопливые шаги по дрожащему металлическому полу. Я немного подумал, дождался очередного толчка и сполз на бок. Наглость, конечно, но почему не прилечь, раз уж выдалась такая возможность.

Жаль, недолгая. Удутт вернулся очень быстро, они с Зейло подхватили меня под руки и потащили к шлюзу. Я старательно хрипел, волочил ноги, цеплялся плащом за каждый выступ, попадавшийся на пути, и в основном наваливался вправо, на сторону Корда.

К шлюзу мои палачи подошли взмокшими и злыми. У Корда запотели очки-консервы.

– Держи его, Зейло, – сказал Удутт, отпуская мою руку и поворачиваясь к панели управления. – Я открою рампу, а ты...

Я воспользовался моментом и всей массой повис на карлике. Бедный Зейло аж всхрапнул от тяжести и попытался меня оттолкнуть. Не тут-то было: я вцепился в него, как клещ, дрыгая расслабленными ногами и ожидая момента, когда он схватится за бластер. За спиной жужжала механика рампы, в расширяющийся зазор врывался тонкий свист ветра.

– Удутт, ублюдок, – тяжело отдуваясь, позвал наёмный убийца. – Помоги мне.

– Что? А...

И вот тут случилось то, чего я не ожидал. Должен был ожидать, но упустил из виду. Слишком сильно увлёкся игрой в захмелевшую безвольную жертву.

– Сейчас, Зейло, погоди! – прокричал Удутт.

И схватил меня за плащ. Ткань натянулась на спине, капюшон дёрнулся и упал назад. Открывая моё лицо. Совершенно трезвое, сосредоточенное, умное (надеюсь). С совершенно ясными, внимательными, умными (надеюсь) глазами.

– Ублюдок... – просипел Зейло. – Яд не подействовал.

– Что? – крикнул Удутт, очевидно принимая оскорбление на свой счёт.

Он снова дёрнул меня за шкирку, но я изо всех сил обхватил Корда поперёк туловища, прижимая его руки и не давая возможности достать оружие. Мы упёрлись лбами, я мог видеть отражение своих глаз в круглых линзах его очков. В принципе я мог бы активировать меч, но собирался дождаться более широкого открытия рампы и просто вышвырнуть маломерного Зейло за борт. Удутт мне особых опасений не внушал, его стоило и дальше использовать в штатном качестве пилота.

А потом Удутт, уже, видимо, начиная что-то понимать, ударил меня кулаком в затылок. Несильно, но меня качнуло вперёд, карлик-убийца воспользовался моментом и резко присел, выскальзывая из моих объятий.

Он упал на спину, выхватил оба бластера и выстрелил мне в лицо.

Не знаю, какова здесь была роль Силы, но в этот раз близкую опасность я предвидел. И тоже упал на спину.

Бластерные болты попали Удутту в голову и снесли её напрочь. Шлюз заполнился брызгами крови и мозгов, осколками костей, горелой трухой волос, но ветер тут же вынес всё это наружу.

Зейло Корд, карлик-убийца, перевернулся на мелко дрожащем металле рампы, направляя стволы в мою сторону.

А я всё-таки выхватил меч и, как кобра, вытягиваясь в прыжке, полоснул алым лезвием над самой палубой.

Отсечённые кисти рук, всё ещё сжимая пистолеты, упали на пол. Зейло беззвучно взвыл, извиваясь от боли. Он бился затылком о рампу, выгибаясь так, что вставал на мостик, и пытаясь зажать подгорелые обрубки. Но зажать их было уже нечем... Я машинально вскочил на ноги, отступил на шаг назад, деактивировал меч и в остолбенении смотрел на дело своих рук.

То был убийца, бесконечно заслуживающий смерти.

То был хладнокровный садист и психопат.

То был палач, собиравшийся изувечить меня и сбросить с высоты в несколько километров.

Но я никак не мог унять дрожь внутри себя, потому что не сумел найти варианта, исключавшего убийство.

Двойное убийство.

Я перевёл взгляд на труп Удутта. Рампа раскрылась уже довольно широко, и безголовое тело начинало скатываться к гудящему ветром проёму. Быстрее и быстрее... Я увидел, как мёртвый пилот падает с края аппарели и растворяется в облаках. И повернулся к Корду.

Карлик стоял на ногах и пытался... снять с пояса термальный детонатор! Страшное взрывное устройство разнесло бы весь корабль, только активировать его у Корда никак не получалось, и он лишь безрезультатно возил по поясу обрубками рук.

– Зейло, Зейло, Зейло, – укоризненно покачал я головой, испытывая в этот момент нечто вроде уважения к побеждённому, но отказывающемуся сдаваться противнику. – Зейло, Зейло, Зейло...

– Новый пёс, – как-то непонятно усмехнулся Корд, поднимая на меня блестящие линзы очков. – Никто не уходит от Зейло Корда. Я приду за тобой. Очень скоро.

– Стой, Зейло, – попытался остановить его я, понимая, что он собирается сделать. – Всё можно решить миром! Тебе незачем...

Он развернулся, оттолкнулся от аппарели и прыгнул за борт. Я ухватился за приваренную скобу, смотря, как карлик-убийца кувыркается над Сартумом, размахивая обрубками рук, словно подрезанными крыльями. Очень скоро он исчез из вида.

– Мак, что происходит? – прорезался в ухе голос Вольго. – Отвечай, Мак!

– Яд не действовал, – пробормотал я. – Профессор Плейшнер пятый раз выбрасывался из окна...

А потом я услышал металлический звук и повернулся на него.

Тележка, на которой мы доставили «пленницу» и о которой я совсем забыл, всё это время так и стояла в шлюзе. Теперь, когда рампа раскрылась практически полностью, сила тяжести перевесила силу трения, и маленькие колёсики робота сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее покатились к краю аппарели.

– Астила! – заорал я, холодея от ужаса, и кинулся за тележкой. Понимая, что уже не успею.

23

– Что так долго? – приветливо спросила Астила. – Я уж собиралась пойти проверить, как у тебя дела.

А я вспомнил, как похолодел, наблюдая падение тележки... пустой, к счастью. Если бы не присутствие Кадила, дал бы Астиле по шее, точно. Но Кадил присутствовал и даже находился в сознании, поэтому вместо «по шее» я ответил:

– Не хотелось отпускать Корда и Удутта, не позабавившись напоследок.

– Отпустил?

– Отпустил, – сказал я, демонстрируя рукоять плазменного меча. – Рампу я закрыл, не беспокойся. Автопилот?

– Да, – сказала дзингайка. – Я поставила в прогулочный режим, на полутора километрах, чтобы не привлекать внимание.

– А этот клоун?

– Да.

Умничка Астила подыгрывала мне с полувзгляда. Хотя при подготовке к операции пыталась даже протестовать: «Дзингаи не убивают своих пленников», гуманизм, толерантность, Тёмная Сторона Силы... Мне пришлось чётко-чётко пообещать девушке, что никакого вреда Кадилу я причинять не собираюсь. А психологическое воздействие – это не вред, это для его же пользы. Ну и для нашей, конечно.

Жаль, что сам «этот клоун» ценность позитивной реморализации пока явно не осознавал.

Я склонился над бывшим криминальным авторитетом и внимательно осмотрел его голову. На фоне свежего рассечения, украшавшего маковку Кадила, шрам возле правого глаза выглядел ещё более искусственным. Я надеялся, что оказаться вырубленным девушкой было достаточно унизительно для бандитского босса.

Босс смотрел на меня снизу вверх, стараясь выглядеть дерзко и вызывающе. Хотя смысл термина «отпустил» понял прекрасно.

– Кадил, Кадил, Кадил, – без эмоций произнёс я. – Что же так слабо? Всего один боец, на меня? И даже не форсер?

Я старался говорить почти механически, словно робот, имитирующий человеческие интонации. Так, чтобы пленник прочувствовал формальность этого разговора, мол, победитель даже не торжествует, настолько рутинна для него эта победа. Или же он и вовсе не умеет торжествовать... А как общаться с тем, чьи жизненные приоритеты настолько отличны от твоих?

Кадил сидел на полу, прикованный к столику. Астила не поленилась повредить своим мечом замки мета-кандалов: освободить пленника теперь можно было, только разрубив металл. Я опустился на диван, широко расставив ноги, так, чтобы голова Гнидда оказалась на уровне и напротив моего паха. Всегда полезно напомнить собеседнику, кто здесь альфа-самец.

– Кадил, Кадил, Кадил, – повторил я. А затем наклонился и одним движением содрал ленту, закрывавшую рот Гнидда. Вместе с изрядной частью щетины. – Я разочарован. Думаю, ты с самого начала знал, что обречён. И потому решил разозлить меня, намеренно выставив такое слабое сопротивление. Ведь ты знал, что мой народ считает оскорблением, когда против одного нашего бойца выставляют менее пятидесяти противников?

По лицу Кадила было понятно, что Зейло Корда он считал более чем достаточным «сопротивлением» для меня.

– И яд: ты ведь сознательно подобрал такой слабый яд, чтобы я распознал его наличие, но даже расстройства желудка не получил. Я прав? Ты надеялся, что я приду в ярость и казню тебя легко и быстро?

По лицу Кадила было понятно, что подобной «сознательностью» он похвастать не мог.

А я чувствовал, что меня опять захлёстывает актёрский кураж. Кажется, в этой игре мой персонаж получался не воином, а дипломатом... ну, болтуном, если честно.

Кадил не совсем верно истолковал мою задумчивость и, стараясь хоть в чём-то выглядеть хозяином положения, сообщил:

– Обмен не спустит тебе с рук покушение на одного из своих боссов.

– Какой Обмен? Уж не тот ли, который я собираюсь уничтожить в ближайшие пять лет?

– Что?..

– Этот сектор галактики отныне принадлежит мне. И мне лень договариваться с прежними хозяевами. Проще... «отпустить».

– Глупец! – с натужной высокомерностью рассмеялся Кадил, бегая глазами. – Никто не в силах противостоять мощи такой организации, как наша!

Я молчал, поигрывая рукоятью меча. Довольно скоро Кадил снова не выдержал:

– И как же ты собираешься?..

– Я убью всех известных главарей Обмена. Затем убью тех, кто придёт им на смену. И следующих. И следующих за следующими. И всех, кто подвернётся мне под руку.

– И невиновных?!. – воскликнула Астила, очевидно забыв об уговоре.

Она тут же прикусила язык, осознав оплошность, а я, наоборот, порадовался: если уж моя похвальба прозвучала достаточно убедительно, чтобы произвести впечатление на дзингайку...

Вообще-то Астила – удивительная умничка. Покруче любого спецназовца: освободилась от наручников и тележки задолго до того, как меня повели на расстрел, прочесала корабль, убедилась в отсутствии других охранников... вырубила Кадила. И всё это совершенно незаметно. С такой боевой подругой можно и в самом деле наехать на Обмен.

Если бы я этого хотел.

– Глупец... – повторил Кадил безо всякой уверенности в голосе. – Как ты представляешь себе это? Вот так взять и...

– Да как с тобой, – как можно равнодушнее прервал его я. – Тебя-то я «купил», как последнего... Хочешь сказать, будто другие боссы Обмена хоть немного умнее тебя?

Этого Кадил, разумеется, сказать не хотел: кто же признается, что считает себя глупее других?.. Только умный. А Гнидд был из тех людей, чей ум напрямую связан с властью и проявляется только в положении босса. Мы в один миг превратили криминального лорда целой планеты в беспомощного пленника – и Кадил резко поглупел:

– Руководители Обмена будут готовы!

– Ты тоже был готов.

– Многие из нас действуют инкогнито...

– Каждый из тех, кто попадёт ко мне в руки, – пояснил я, – перед смертью выдаст все свои контакты и связи. Как в ближайшие пару недель это сделаешь ты.

– Я... – протянул Кадил, явно прикидывая, что ждёт его в «ближайшие пару недель», и впечатляясь продолжительностью предстоящего аттракциона. – Ты не сможешь пытать меня!

– Это не потребуется. Ты всё расскажешь сам: Сила имеет большое влияние на слабые умы.

Кто бы знал, как давно я мечтал процитировать эту фразу!..

– Я защищён от Силового воздействия на разум, – гордо заявил приободрившийся Кадил. – Ваши поганые штучки на меня не подействуют.

– А, – глубокомысленно ответил я, – тогда другое дело. Тогда придётся пытать. – Выждал, пока пленник немного сникнет, и продолжил: – Хотя я так и так собирался пытать тебя: надо же чем-то заниматься во время перелётов. А уж если ещё и для пользы дела...

– Ты не стал бы сейчас договариваться, если бы планировал насилие!

– «Договариваться»? – сдержанно удивился я. – Но с тобой никто и не договаривается. Ты перестал быть договороспособным субъектом, как только попал ко мне в рабство. Теперь ты всего лишь вещь. Носитель информации. По моему опыту, извлекать информацию проще, когда носитель способствует этому процессу.

– Да откуда у тебя может быть такой опыт, мальчишка! – чуть ли не простонал Кадил, балансируя на грани отчаяния. С каждой репликой диалога он всё больше терял самообладание. Я был почти уверен, что влияю на собеседника не только интеллектуальной мощью, но и Силой... Вот только не понимал механизма этого воздействия.

– Сколько, по-твоему, мне лет? – спросил я, скидывая капюшон и наклоняясь к пленнику.

– Восемнадцать? Двадцать, двадцать пять?.. – предположил Кадил.

Я откинулся на спинку и громко, старательно заржал. Не потому, что Кадил ошибся (он как раз угадал). Просто смеяться мне сейчас совсем не хотелось, и я решил, что искусственный ржач будет выглядеть достаточно отвратительно, как и положено веселиться беспощадному психопату, намеренному (и способному) вырезать верхушку Обмена. Репутацию чрезвычайно талантливого отморозка, заработанную резнёй в кантине, следовало поддерживать, в том числе подобными театральными эффектами.

– Ты слышала, Астила? – спросил я, как следует отсмеявшись. – Этот идиот считает меня ребёнком. Кажется, я неплохо сохранился.

Откровенно говоря, я не знал возраста настоящего Рейвана. Он успел стать дзингаем высокого ранга, побывать в Неизведанных регионах, открыть Звёздную Шестерню, собрать и возглавить армию... Даже с учётом способностей, даруемых Силой, ему никак не меньше сорока, верно?

И Астила это знала.

И Кадил, впившийся в дзингайку взглядом, понял, что ей тоже смешно, искренне смешно. И осознал, что ошибся даже в такой простой задаче, как оценка моего возраста. Картина мира рушилась у него на глазах. Всё известное сделалось неведомым, всё понятное – туманным и непостижимым.

Гниль, фальшь, духовная слабость, которые я почувствовал в криминальном лорде при первой же встрече, пришли в движение, расширились и заняли место прежних властности, уверенности, надменности.

Кадил сломался.

24

Сэтого момента Гнидд сотрудничал с нами почти без фокусов. Только иногда проскочит искорка надежды... и тут же погаснет.

Как я узнал, что Кадил покорился по-настоящему? Просто чувствовал, Великая Сила всё охотнее даровала мне понимание других разумных. Как перк «Эмпатия»: нужные строчки в диалогах подсвечиваются синим или красным. Наверное, не очень корректное сравнение, ведь никаких готовых «строчек» никто мне не подсовывал. Я просто чувствовал, как следует строить разговор, чтобы попадать в нужные реакции любого собеседника.

Впрочем, вряд ли совсем уж любого: сомневался я, что и Каламита получится вот так же уболтать. Или даже Совет дзингаев на Дуине, куда я подумывал направиться сразу после побега с Сартума.

Но сперва надо было осуществить этот самый побег.

Мы записали приветственное послание лорду Каламиту, в котором Кадил демонстрировал, что на борту «Чёрного коршуна» действительно находится пленная Астила, и отправили холовидео на флагман Каламита «Люцифер». Я понятия не имел, с какого перепугу корабелы далёкой галактики называют свою продукцию именами падших ангелов из земного Ветхого Завета... Главное, что мы оказались достаточно убедительными: на «Люцифере» купились, скинули пакет с новыми кодами доступа (те, которые так и не успел ввести Удутт, уже устарели) и потребовали немедленной стыковки.

Мы запросили два часа на то, чтобы забрать с Сартума ещё нескольких пленников.

«Люцифер» отказал. В грубой форме. И пригрозил выслать звено истребителей.

Мы плюнули на осторожность и приказали Кадилу передать мой словесный портрет, не забыв уточнить, что я – «пленник» и нахожусь в бессознательном состоянии.

«Люцифер» молчал, очевидно, пока просьба не дошла до Каламита, затем согласился предоставить нам дополнительный час времени. Стало ясно, что Тёмный лорд хиссов опознал по описанию своего бывшего господина, Рейвана. Я представил себе лязгающий, торжествующий смех Каламита и содрогнулся.

Скованный Кадил отправился в грузовой отсек. «Чёрный коршун» метнулся к знакомому космодромчику. Астила оказалась пусть не блестящим, но вполне грамотным пилотом. Я смотрел на её уверенное обращение с пилотским пультом и думал, что она далеко не дура. И понимает, на что клюнул Каламит. И понимает, что я, отправляя на «Люцифер» свой словесный портрет, прекрасно знал, какую наживку подсовываю лорду хиссов. А это могло означать только одно: не такая уж у меня и амнезия.

Нет, я вполне сумел бы убедить девушку, что считаю себя вовсе не Рейваном, а каким-нибудь известным героем войны, сумевшим насолить Каламиту настолько, что тот... В общем, сумел бы. С момента попадания я уже наврал больше, чем за всю предыдущую жизнь. И даже Сила не помогла бы дзингайке распознать ложь: в этом смысле моя собственная Сила, кажется, превосходила все прочие, как банкор шизку.

Можно было бы соврать Астиле. Но мне не хотелось ей врать, отчаянно не хотелось.

– Не он, – сказал я, поймав очередной осторожный и настороженный взгляд девушки.

– Что? – спросила она, отворачиваясь к пульту.

– Я – не он.

– Ты о чём? – сказала Астила.

Я слышал нотку неуверенности в её голосе. И чувствовал червоточину страха в её душе: Сила показывала мне слабости собеседника, словно кровеносные сосуды на картинке из анатомического атласа. Насколько же, оказывается, легко тянуть за эти дрожащие струны!.. Чувствовать, как живое, разумное, наделённое собственными мыслями и желаниями существо реагирует на еле заметное воздействие в ключевых точках, уступает ничтожному по сути давлению, поддаётся твоей воле! Как же опьяняет эта... власть?

«Абсолютная власть»?

Я вспомнил, как оборвалось у меня сердце при виде падающей в бездну тележки, и мысленно влепил себе пощёчину.

– Астила... – обратился я, хватаясь за подлокотник пилотского кресла, чтобы не упасть при очередном манёвре. – Ты спрашивала, кто я...

В тесной кабине «Коршуна» мы были одни. Я видел, как дрожат руки Астилы, и надеялся, что это всего лишь вибрация форсируемых при крутой посадке двигателей яхты. Мне впервые пришло в голову, что Рейван, настоящий Рейван, внушал очень многим разумным не просто страх, а подлинный, глубокий, беспредельный ужас. Тот сон, где Астила сражалась в сером тумане... Тот страх, который глухо пылал в ней... И сейчас она находилась в полуметре от источника своих кошмаров, могла чувствовать моё дыхание на своих душистых растрёпанных локонах...

– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказал я, внезапно охрипшим голосом.

Дзингайка строго поджала губы... Пусть: во сне ли, наяву ли – она привыкла побеждать свой страх.

– И сам постоянно об этом думаю. Но я – не он.

Астила бросила на меня быстрый взгляд:

– Как ты можешь знать...

– Никто. Никто не может знать. Ты уверена, что досконально знаешь себя?

– О да, – вскинула голову девушка. – Я дзингай.

– Он тоже. Он тоже был дзингаем. Умным, храбрым, могущественным. Гордым... как ты сейчас.

– Не знаю, что ты задумал, – произнесла девушка, прожигая меня взглядом, острым настолько, что мне непроизвольно пришлось отодвинуться, – но если ты рассчитываешь, что Каламит...

– Нет! Никакого... Я не отдам Каламиту ни тебя, ни себя. Я собираюсь забрать ребят с Сартума. А затем отправиться на Дуин. И предстать перед Советом. Как можно быстрее.

Забавно: теперь, когда Астила знала, что я «вспомнил», полёт на Дуин превращался из возможности в неизбежность. Если раньше можно было попробовать отсидеться где-нибудь в отдалённом уголке галактики... Впрочем, кому я вру? Не было у меня такой надежды, никогда не было. С самого начала я понимал, что обречён на главную роль в этом спектакле... Потому что такова воля Силы? Вот уж кого не получится ни заболтать, ни обмануть. Так или иначе, Тёмным или Светлым, хоть тушкой, хоть чучелом, ты сыграешь предопределённую роль. Даже если таких ролей несколько, ты всё равно выберешь предсказанную последовательность действий, произнесёшь заранее написанные слова... И может, к финальному акту сохранишь живыми чуть больше друзей, которым иначе суждено было погибнуть. Разве это не стоит того, чтобы как следует потрепыхаться на сцене?..

«Чёрный коршун» выпустил посадочные опоры и сел на площадку. Астила всё ещё нервничала: касание получилось довольно жёстким. Я начал открывать рампу заранее и чуть не выкатился за борт.

Машинально отряхивая полы плаща, я смотрел, как от сервисных сооружений к нам торопятся Гарр, Данерус, Мессия и Ластар. И малыш Дватри – 23–44.

Ратиса с ними не было.

25

– Позже! – нервно прокричал Гарр, едва успев забежать на аппарель. – Всё объясню позже! Взлетаем!

Взлетали в страшной спешке: дарованный нам час истекал, как анамезон. Ухо невыносимо зудело, я выковырял из него давным-давно сдохшую рацию и отбросил липкий шарик в сторону.

Данерус с Ластаром тут же кинулись перебирать принесённые железяки: за время нашей операции на «Коршуне» их прибавилось, Вольго явно распотрошил старые заначки. Ватекка увела робота в коммуникационный отсек разбираться со схемами управления, маячками и прочим электронным наследством прежнего владельца. Гарр чуть ли не силой выгнал из кабины Астилу и уселся в пилотское кресло сам.

– Он тут вот что передал... – задумчиво сказала девушка, выходя в центральный холл и протягивая мне холодиск.

Смотреть запись я начинал без особого интереса. Как-то больше думалось о том, почему космическая цивилизация с двадцатитысячелетней историей до сих пор не перешла на твердотельные накопители. Ведь диски – это механика, а где механика, там механический износ, ненадёжность, потери информации... Где-то в каноне упоминались ещё и «ленты» с «кассетами» – вот уж совсем маразм! То есть я, конечно, знал про всякие чипы, дата-палки и прочие холокроны. Но не понимал, почему в мире «Глубокого космоса» твердотельные накопители не вытеснили механические носители полностью.

Кстати, вот бы найти настоящий холокрон... настоящего Рейвана. Насколько я помнил, эта игрушка сейчас находилась в ликатанском храме на планете Ликон. Забавно получилось бы: пообщаться с «самим собой». Интересно, признал бы меня Хранитель холокрона?

А Звёздные Голоса – признают?

Чёрт... А Шестерня? Звёздная Шестерня, огромная космическая станция, крепость и оружейный цех небывалой мощи. Ведь как-то же «я» ею управлял. Если отобрать у Каламита такое оружие, война закончится гораздо быстрее и куда меньшей кровью.

– Проклятый Каламит!.. – прошептала Астила, кусая губы.

И я вернулся от фантазий к просмотру холозаписи. Так, жилой комплекс, где мы прятались... Это же квартира Маалала. А это... Ох ты чёрт.

На записи, снятой камерой наблюдения, маленькие фигурки в тяжёлой хисской броне разбегались по коридорам. Запись шла без звука, фигурки бежали в полной тишине и оттого казались особенно целеустремлёнными.

– Они знали, что делают, – раздался голос Наси. – Вот смотри... Видишь? Просто блокируют двери и идут дальше.

Да. Все двери, кроме...

– Они забрали Лого, – сказал Гарр. – Проклятый патруль хиссов. Они пришли и забрали Лого.

Я смотрел, как солдаты штурмовым зарядом вышибают дверь в квартиру Маалала, двумя двойками врываются внутрь, как выводят покорного, с заплетающимися ногами Ратиса... и стреляют в грудь выбежавшему вслед взволнованному литонианцу.

– Откуда... запись? – спросил я, сглатывая внезапную горькую слюну.

– Дватри скачал из домовой сети, – отозвался Гарр. – Прости, Мак, я знаю, как ты заботился о напарнике... Мы были на космодроме и вернулись за ним слишком поздно.

– По наводке, – сказал я. – Они пришли по наводке. В нашу комнату они даже не сунулись.

– Это не местный патруль. Это десантная группа с «Люцифера». Смотри: шевроны на броне. Если Лого жив...

– Он жив, – резко оборвал я. – Я бы почувствовал.

– Он жив, – подтвердила Астила. – Просто так десантников не присылают. Каламит сейчас хватается за любой источник информации, который поможет ему найти... меня.

Мы с девушкой обменялись быстрыми взглядами: теперь, после намёка на выжившего Рейвана, приоритеты Каламита должны были круто поменяться. Гарр, если что и заметил, не смог бы понять источника напряжённости. Ему хватало существующих проблем.

– Конечно, он жив, – уверенно отозвался Наси. – Я ввёл новые коды, корабль на автопилоте. Через четверть часа выходим на траекторию посадки.

– Какой посадки? – в недоумении спросил я.

– На «Люцифер», – пояснил Гарр таким тоном, словно говорил о вещах предельно очевидных и давно решённых. К моему удивлению, Астила согласно кивала. – Значит, предлагаю зайти на нижнюю посадочную палубу, так будет ближе пробиваться к тюремному блоку. Ратис должен быть в комнате допросов, хиссы не станут терять время. Но до высших офицеров дело ещё дойти не могло, значит, охрана будет не слишком...

– Гарр! Гарр! – воскликнул я. – О чём ты вообще говоришь?!

Мгновение он смотрел на меня пустыми глазами, затем продолжил как ни в чём не бывало:

– Вольго с Ластаром пойдут первой двойкой...

– Нет, с Ластаром пойду я, – азартно возразила Астила. – Наше главное преимущество – скрытность, бластеры придётся использовать только в случае обнаружения. Вы с Вольго прикрываете нас огнём, робот обеспечивает взлом систем корабля. Мак с девочкой остаются на «Коршуне»...

– Лого не сможет передвигаться самостоятельно, потребуется госпитальный робот...

– Растягивать штурмовую группу недопустимо...

– Концентрация огня...

– Тёмные дзингаи...

– Камуфляж...

– Великая Сила...

Это было самое бредовое военное совещание в моей жизни. Причём активное участие в нём приняли и подтянувшиеся вскоре Вольго с гоки, и Мессия, и даже Дватри что-то там подсвистывал на двоичном. Лица у всех, кто их имел, были такие суровые и одухотворённые, что я поневоле вспомнил фильм «Место встречи изменить нельзя».

– «Верю, ждёт нас удача, – пробормотал я. – На святое дело идём: друга из беды вызволять».

Тут только гениальные стратеги вспомнили и обо мне.

– Что? – спросил Гарр. – Ах да... ведь Лого твой напарник, и ты отличный мечник! Ты пойдёшь в штурмовой двойке с Астилой! Затем...

– Два плазменных меча...

– Генераторы поля...

– Скорострельный бластер...

– Нижняя палуба...

– Пи-пи, фьють-фьють...

– Хиссы...

– Великая Сила...

– Великая Сила! – возопил я, вскакивая из-за стола. – Народ! Да что с вами со всеми?!

Пять пар глаз и бинокуляров с недоумением уставились на меня.

– Вы что?! – громыхал я. – Гарр, твою налево!.. Астила, Вольго – вы же опытные бойцы! Что вы несёте?! Какой штурм, какая высадка на «Люцифер»?!.

– Я никогда никого не бросал на заданиях и не собираюсь начинать, – задирая подбородок, продекларировал Наси.

– «Никогда ещё Воробьянинов не протягивал руку!» – огрызнулся я. Разворачивающееся безумие бесило настолько, что я не стеснялся цитировать заведомо чуждые этой вселенной источники. – Это что, по-вашему, компьютерная игра? Комикс? Китайский порномультик? Впятером атаковать линкор?!

– Эй!.. Фьють-фьють!.. – синхронно возмутились Бао и Дватри: каждый полагал, что именно его я не включил в подсчёт.

– Нет, впятером, – сказал я. – Потому что я в массовом помешательстве участвовать не собираюсь. И вам, идиотам, не позволю!

– Я командую миссией! – резко заявила Астила. – Да, мы рискуем! Но риск – благородное дело.

– Риск – это когда есть шанс победить. А у нас такого шанса нет, по крайней мере, сейчас нет.

– Мы не можем оставить Лого в лапах Каламита... – растерянно откликнулся Гарр.

– Можем. И оставим. Ратис – солдат, он по определению готов оказаться в плену. На «Вершине Зендера» он собирался погибнуть, чтобы задержать врага. Теперь ситуация ничем не отличается... кроме того, что Ратису не обязательно умирать.

– Но мы способны победить!

– Кого? Каламита, Медана, ещё неизвестно сколько форсеров? Боевых роботов, несколько тысяч хисских солдат? Как ты собрался побеждать, плазмы-то хватит? Расскажи для начала, как ты будешь преодолевать переборки. Что? Ты знаешь не хуже меня: первое, что сделают на линкоре, – заблокируют проходы между отсеками. И пустят газ. Или откачают воздух. И сделать с этим мы не сможем ничего, потому что мы не в игре, Гарр, мы не в игре!..

– С нами Астила!

– Отлично! Прекрасный подарок для Каламита. Напоминаю, именно за Астилой он и охотится.

Или охотился до того, как узнал про меня-«Рейвана». Два подарка вместо одного. А сам Наси – на сладкое адмиралу Золлу Раказу.

Команда смотрела на меня зло и как-то... озадаченно, словно на их глазах по кирпичикам разбирали прежде незыблемую и очевидную для них логическую конструкцию. Хуже всего, что для меня-то идея нападения на «Люцифер» выглядела откровенно тупой, приводимые ребятами доводы тоже казались нелепыми, а от этого и мои собственные контр аргументы звучали как-то по-идиотски! Невозможно спорить с дураком и не поглупеть, невозможно воевать с троллями и удержаться от превращения в такого же тролля...

Я подумал, что опять сломал какую-то предопределённую ветку сюжета: ну не бывает так, чтобы четверо разумных разумных плюс один робот одновременно сошли с ума и стали считать нападение на флагман хисского флота совершенно естественным шагом. Диалоги в «Рыцарях глубокого космоса» мне всегда нравились, и только сейчас я задумался о том, сколько же алогичного было заложено в поведение персонажей игры ради внешней драматичности.

Хорошо, что потихоньку-полегоньку, но градус воодушевлённого маразма спадал. Лица ребят вытягивались, глаза остывали, мозги включались в самостоятельную, внесюжетную работу.

– И всё-таки мы должны что-то придумать, чтобы спасти Ратиса, – нахмурилась Астила, очевидно съедаемая грузом ответственности.

Кто бы знал, как сильно эта тяжесть давила на меня самого...

– Лучшее, что мы сейчас можем сделать, – ответил я, – это не позволить Каламиту следующим ходом выиграть войну. Пока Республика держится, не всё ещё потеряно.

– Республика не выстоит, если позволит себе разбрасываться своими лучшими солдатами, – с какой-то тусклой пафосностью в голосе и позе заявил Наси.

– Гарр прав... – неуверенно подтвердила Астила.

– Тогда скажи, что я не прав. – Я склонился к дзингайке. – Зная то, что ты знаешь, скажи, что я не прав.

– Ты прав... Мак прав, отряд. Мы должны найти другое решение.

Ластар проревел печальные слова сожаления. Ватекка приуныла. Гарр пригорюнился. Робот притух. Астила скисла.

– И что мы будем делать? – спросил Данерус, которому синонимов не хватило.

Команде срочно требовалась новая цель: природа разумных не терпит пустоты целеполагания. Но прежде чем я открыл рот, запиликал встрепенувшийся Дватри. Гарр метнулся в кабину.

– Орбита! – крикнул Гарр из пилотского кресла. – Пятнадцать стандартных минут до посадочной глиссады.

– Ты сможешь уйти в гипер, делая вид, будто... – начал я, но Наси и без того уже дёргал тумблеры на пульте.

– Дуин? – спросил он, на глазах наполняясь привычным оптимизмом.

– Нет, – ответил я. – Не Дуин.

26

Отследить точку выхода из гипера по вектору прыжка – плёвое дело. По крайней мере, для локационных станций такого монстра, как «Люцифер». Направься мы прямиком в Анклав дзингаев, флот хиссов очень скоро прибыл бы следом. И тихий, мирный Дуин повторил бы судьбу Сартума.

Которая ещё не решена.

– Слушай, Гарр, – начал я, лихорадочно обдумывая новую идею. – У нас на борту есть такая штучка... ну, вроде буя? Чтобы можно было выбросить в космос и улететь, а она сама передаст холосообщение?

– Конечно, – уверенно ответил Наси. – Я бортовой реестр ещё не смотрел, но уж маячков-то на любом корыте полно.

– Астила! – заорал я. – Бегом в эту... ну, отсек, где вечно Мессия ошивается!

Это я от нервов, конечно: нигде ватекка не «ошивалась». Просто девочка пока не успела освоиться на корабле. А сейчас попала под горячую руку.

– Снимай, – сказал я. – Нет, просто стой здесь... Ну да, остановишь запись, когда я скажу «Прощай, Каламит», ясно? Астила, а ты делай вид, будто... Точно, именно вот так. Готовы, девочки?

Я поглубже спрятал голову в капюшон, глубоко вздохнул, откашлялся и кивнул ватекке.

– Каламит, Каламит, Каламит, – низким голосом проговорил я, глядя в объектив холокамеры. – Узнаёшь меня? Старый ученик... старый друг. Ты действительно думал, что меня так легко убить? Действительно думал, что способен занять место настоящего Владыки?

Я говорил подчёркнуто холодно и спокойно, а теперь поз волил себе короткий презрительный смешок. От этого звука ватекка даже вздрогнула, и я счёл своё актёрствование достаточно убедительным. Следовало торопиться, Гарр сейчас вёл радиообмен с «Люцифером», пытаясь выиграть немного времени, и я продолжил:

– Ты знаешь, какой будет кара за предательство... Но не сейчас. Нет. Я желаю, чтобы твоё ожидание было страшнее самого наказания. Я вернусь, Каламит, очень скоро вернусь с новой ученицей. Астила, поприветствуй будущий труп.

– Привет, будущий труп, – слабым голосом сказала дзингайка и снова уронила голову в безвольной покорности.

«Молодец, девочка», – с удовольствием подумал я. С каждым таким эпизодом, с каждым проявлением живого человеческого куража вместо серого дзингайского догматизма Астила нравилась мне всё больше. Наверное, члены команды и в самом деле постепенно подстраивались под своего лидера, то есть меня.

– Ты хотел величия, Каламит, – получишь забвение. Ты жаждал власти – я отсеку тебя от Силы. Очень скоро я вернусь с новым оружием и новым флотом. И уничтожу Сартум. Сотру на этой жалкой планете каждое здание, каждое растение и живое существо. Сартум жестоко заплатит за поддержку, которую оказал тебе.

Я перевёл дыхание. Важно было говорить ровно, не повышая голоса и вкладывая в слова подлинную ненависть и злобу. Если честно, я этих эмоций не испытывал, потому что меня-то с Каламитом ничего не связывало. А вот у настоящего Рейвана воспоминаний и эмоций должно было быть выше крыши – ну, их я и отыгрывал.

– А потом я приду за тобой, – очень отчётливо сказал я, склоняясь ближе к объективу. – Прощай, Каламит.

Впечатлённая представлением Мессия на мгновение замешкалась, но тут же спохватилась и вырубила камеру.

– Ну? – спросил я. – Как?

– Ну, знаешь ли, – с восторгом откликнулась Бао. – Ну, вообще! Знаешь, Мак, если б я не знала...

– Почему мне всё время приходится изображать рабыню?.. – пробормотала Астила, поправляя робу и пытаясь выглядеть ещё строже, чем обычно.

– Потому что любой мужчина мечтал бы иметь тебя в своей собственности, – ляпнул я прежде, чем успел подумать: кураж выветривался не сразу.

Астила окаменела.

– Кроме меня! – поспешно уточнил я. – Лично я готов рассматривать тебя исключительно в роли своей повелительницы и госпожи.

Ватекка фыркнула и сбежала из отсека. Астила раздула ноздри и очаровательно порозовела.

– Нет страстей, – любезно подсказал я, – есть безмятежность.

– И снова ты прав, Мак, – с показным спокойствием в голосе признала девушка. – Так что мы собирались делать с записью?

Я чертыхнулся, схватил камеру и помчался к Вольго. По крайней мере, на запись хватило одного дубля: времени оставалось совсем чуть.

Нам повезло, всё прошло гладко. Не знаю, что позволило нам скрыть приготовления к прыжку. Может, «Люцифер» не ожидал подвоха, может, Гарр удачно встал на фоне восходящего над Сартумом солнца... Наси до последнего забалтывал диспетчеров, а мы с Данерусом отстрелили радиобуй с записью, и «Чёрный коршун» сразу ушёл в гипер.

Не к Дуину.

К Наннете.

Я рассудил, что это единственная планета, которую Каламит гарантированно не станет подвергать бомбардировке. Несмотря на всю ярость, которую, как я надеялся, вызовет у него просмотр нашей милой видеооткрытки. Дело в том, что Наннета являлась единственным источником крайне необходимой обеим противоборствующим сторонам субстанции – парамеда. Без этого лекарства санитарные потери и хиссов, и Республики возросли бы до неприемлемых высот... Воевали в далёкой-предалёкой галактике чуть менее разумно, чем на Земле в Первую мировую, но кто я такой, чтобы оспаривать «факты канона»?

В общем, я надеялся, что на нейтральной Наннете Каламит злобу срывать не станет. Как выяснилось позднее, так и произошло. Более того: Сартум... Впрочем, не будем забегать вперёд.

Мы вышли из гипера в системе Наннеты, но садиться не стали. Я знал, что приметы «Чёрного коршуна» уже известны Каламиту и наш кораблик будут активно выслеживать по всему Внешнему кольцу. Особенно теперь, после того как я лично и крайне вызывающе подтвердил своё присутствие на борту. Кроме того, если бы мы сели в единственном космопорте единственного на планете города, электронная сигнатура корабля осталась бы зафиксирована в памяти здешних компьютеров. А это позволило бы Каламиту отследить наш следующий прыжок.

Поэтому мы не стали садиться. А сразу снова ушли в гипер.

К Гюйдену.

27

Из всего, что удалось мне в тот период «попадания», больше прочего горжусь спасением Сартума. Нет, мне тогда многое удавалось, даже как-то слишком. Наверное, если бы я остановился и задумался о причинах своего везения, удача покинула бы меня, ужаснувшись своей щедрости.

Но я ни о чём таком не думал. Просто пытался выжить, вот и всё. И большинство моих действий так или иначе, в той или иной форме было связано с этой необходимостью. Выживание, бегство... врастание в чужую шкуру. Никакое знание канона не могло подготовить меня к столкновению с реальностью далёкой галактики, даже если считать эту реальность чем-то условным. Лишь значительно позже начал я понимать, как много делал ошибок тогда, сколько лишних телодвижений совершил, сколько возможностей упустил.

Но главное – главное мне удавалось! Я удержал Каламита от бомбардировки Сартума!

Конечно, я не знаю, что и как на самом деле происходило «по ту сторону баррикад». Жизнь, в отличие от компьютерной игры, не предоставила мне симпатичного ролика в 3D-графике с красивыми ракурсами и ёмкими диалогами, глубоко раскрывающими мотивацию и поступки враждебных нам персонажей. Поэтому произошедшее на мостике «Люцифера» я реконструирую по редким воспоминаниям разумных, хоть как-то причастных к событиям. Объяснить побудительные мотивы Каламита и его адмиралов мне помогает логика. А там, где бессильна даже логика, всегда можно включить фантазию.

Что я и делаю.

Каламит был смертельно напуган моим посланием. Разумеется, угроза разбомбить Сартум тронула его меньше всего, учитывая, что он собирался сделать то же самое, причём как раз всерьёз. Плевать ему было и на гражданских, и на инфраструктуру, и даже на собственный гарнизон. Я и не рассчитывал пронять Каламита подобной угрозой, просто надо же было чем-то угрожать... Кроме того, я надеялся, что, заявив о своих намерениях, спутаю планы хиссов. Ну, как-то глупо бомбить тот же объект, который собирается бомбить противник, верно? Попахивает шизофренией, как у укрофашиков, которые на весь мир визжат, будто донбасские ополченцы сами обстреливают свои дома.

Однако в действительности Каламита спугнула не возможность моего нападения на Сартум, а совсем другая, брошенная вскользь фраза: я обещал «вернуться с новым оружием и новым флотом». Тёмный лорд мог представить единственный путь, которым, по его мнению, пошёл бы настоящий Рейван...

Точно. Каламит решил, что я собираюсь захватить Звёздную Шестерню. И со всей возможной поспешностью метнулся защищать своё главное достояние – верфь, крепость, источник Тёмного могущества... На месте Каламита и я бы напрягся. А на своём – мне и в голову не пришло на самом деле лететь к Ликону – Потерянному Миру. Тем более что я тогда понятия не имел, где этот мир находится.

Но Каламит-то считал, что мне-Рейвану координаты Шестерни известны! И отдал приказ о немедленном отбытии флота во главе с «Люцифером» на защиту Ликона.

Об орбитальной бомбардировке Сартума все забыли. А командующий флотом адмирал Золл Раказ напоминать не торопился. Он был алчной тварью, но далеко не маньяком.

Сартум был спасён.

Просто вдумайтесь: я, я, я! Я сохранил шесть миллиардов жизней!

Просто вдумайтесь. Вдумались?

Вот то-то.

В принципе на этом можно было и остановиться: забиться куда-нибудь в дальний уголок вселенной и до конца жизни гордиться собой. Но героизм – увлекательное занятие, затягивает похлеще героина. Мы отправились к Гюйдену-IV, на орбитальную станцию гениального механика-самоучки ариданца по имени Таникус.

Этот парень жил мелким шулерством и торговлей всяким хламом, который собирал на поверхности лун Гюйдена. В свободное время Таникус мастерил разные самоделки, чинил модное оружие расы ящериц-гагвинов... и отбивался от шандорёнцев.

Дрянной народ эти шандорёнцы. Поголовно бандиты, анархисты, шестёрки Обмена... В «Рыцарях глубокого космоса» спасать от них Таникуса приходилось аж два раза подряд. Я мысленно приготовился к очередной рубке, запасся таблетками от тошноты и головной боли, но Сила была милостива ко мне: для того чтобы спровадить шандорёнцев со станции, оказалось достаточно продемонстрировать им Кадила.

Бывший босс Обмена сыграл свою роль с минимальным инструктажем и максимальной самоотдачей. Величественно вышел из «Коршуна», величественно объявил станцию Таникуса своей собственностью, величественно дозволил струхнувшим шандорёнцам сдристнуть отседова к хиссовой бабушке, гопота малолетняя! И чтоб духу вашего здесь больше...

В общем, от бандитов мы избавились. Кадила упаковали обратно в мета-кандалы и отправили в грузовой отсек. А я, заработав репутацию хорошего-доброго гуманоида, пошёл общаться с хозяином станции.

Отличный он был парень, хоть и ариданец. Сразу как-то мы с ним законтачили, несмотря на видимое отсутствие общих тем. Я ведь даже в покер не играл, а Таникус только картами от скуки и спасался... Но я травил земные анекдоты, копался в развалах оружия и прочем хламе, предлага емом на продажу, и в ходе беседы выяснил, что перепрошивкой электронных сигнатур космических кораблей Таникус занимается регулярно и совсем недорого. Заодно и внешность «Коршуну» можно подрихтовать – отчего не помочь хорошему-доброму гуманоиду?

Я уточнил стоимость работ. И схватился за голову.

Парни выкатили наши трофеи, наскоро обсудили бартер. Сколько-то кредов добавил Вольго. Я страшно корил себя за то, что не успел перед отлётом с Сартума выпотрошить Кадила: сейчас снимать деньги с его счетов означало бы на всю галактику раскрыть своё местонахождение. Уверен, имелись у Гнидда и анонимные заначки, но как гарантировать, что обращение к ним не запустит какую-нибудь программную закладку? Криминальный лорд не мог обойтись без электронных мер предосторожности на подобный случай.

Мы были голодранцами. Даже с «Коршуна», который Кадил как раз собирался отправить на реконструкцию внутренней обстановки, снять было нечего.

Я подумал-подумал, да и продал Таникусу его же орбитальную станцию. А что такого? Ведь после стычки с шандорёнцами она считалась собственностью Обмена в лице Кадила.

По-моему, Таникус изрядно повеселился, «выкупая» собственный дом: ариданцу действительно было скучно отшельничать, а взаимное дружеское мошенничество – это куда забавнее, чем убивать время за пасьянсами.

Он перепрошил нам бортовой компьютер: теперь опознать сигнатуру «Чёрного коршуна» было невозможно. Ещё двое суток ушли на коррекцию формы пилонов, установку фальшконсоли по левому борту и перекраску полученной конструкции в радикально чёрный цвет. Ах да, отныне наш кораблик гордо откликался на имя «Варяг»: ну не смог я удержаться.

Жестяночно-покрасочные работы проводили всей командой. Таникус предоставил инструменты, общее руководство и неиссякаемый оптимизм. Кроме того, он нас ещё и кормил всё это время: мы даже жратвы толком не запасли перед отлётом с Сартума.

– Слушай, Тан, – сказал я, рассматривая «Варяг». – Ты ведь понимаешь... В общем, спасибо тебе. Не думай, мы очень скоро прилетим, и я заплачу по-настоящему.

Маленький ариданец привстал на цыпочки и обнял меня за плечи.

– Нормально-хорошо, Мак, – продудел он в дыхательную трубу. – Ты хороший-добрый гуманоид. Прилетай скоро-быстро.

Мне послышалось, будто Таникус негромко хрюкнул, но я не знал, что означает этот звук у ариданцев. Он протянул зелёную ладонь и вложил мне в руку небольшой, но увесистый мешочек, вроде кисета.

– Что? Не надо, Тан, зачем...

– Бери, Мак. За станцию. На сдачу.

Мы попрощались. И улетели.

На сдачу от «продажи» станции мне достались два кристалла для плазменного меча. Я не знал, что с ними делать, и отложил до лучших времён.

Которые приближались стремительно и неотвратимо: мы наконец-то прыгали к Дуину.

28

– Кто ты, Мак?

За последнее время я слышал этот вопрос столько раз, что уже перестал воспринимать его всерьёз. Какой смысл напрягаться, подбирать аккуратные слова и обтекаемые ответы, если собеседник изначально готов поверить в любую твою ложь, лишь бы не столкнуться с правдой?

– Не знаю, Гарр, – апатично ответил я. – А ты как думаешь?

– Вот об этом я и собирался с тобой поговорить, – заявил Гарр, решительно усаживаясь на соседнюю койку.

Неудачный момент он выбрал для серьёзного разговора: я очередной раз пересматривал запись похищения Ратиса. И честно скажу, грустил. Сила говорила мне, что напарник жив и здоров... точнее, что его состояние за прошедшее время не ухудшилось. Моя связь с членами команды становилась всё прочнее и, как бы это сказать, осознаннее. Я уже мог примерно чувствовать их местонахождение и даже настроение, а когда Мессия порезала ногу во время тренировки с виброклинком, «услышал» её боль так отчётливо, словно поранился сам.

Астила говорила, что так и должно быть: для Великой Силы не существует ни преград, ни расстояний. Ну, как для любой приличной магии в любом прилично прописанном каноне. Поэтому я был уверен, что правильно оцениваю происходящее с Ратисом: по крайней мере, его не пытали... пока. Вероятно, в суматохе переброски «Люцифера» на защиту Звёздной Шестерни о пленнике временно просто забыли.

Теоретически можно было продолжить подбрасывать Каламиту ложные цели, организовать такое информационное давление, чтобы Тёмный Лорд и дальше не нашёл времени заняться допросом Лого. Но я не знал ни где взять необходимые для этого ресурсы, ни как вообще подступиться к подобной задаче. Из институтских лекций по пиару ничего подходящего вынести мне не удалось, «Реклама в социальных сетях» тоже не подходила, а смысл курса «Высококонкурентная информационная деятельность» не понимал, кажется, сам лектор, доцент Канунников... Да и будь я даже спецом по всем этим «инфовойнам», как адаптировать земные подходы к далёкой галактике? Как обмануть форсера, и не абы кого, а самого Каламита?

Попросить совета у дзингаев? Но эти ребята, похоже, всю свою историю только тем и занимались, что сливали информационные войны: хиссам, регионалам, зачастую самим себе...

Это был момент слабости, один из тех моментов, когда ты остро сожалеешь о собственной неистребимой порядочности. Насколько проще всё было бы на Тёмной Стороне Силы! Раз-два, прокачался, нахапал плюшек, ништяков и роялей, благо, сюжетные убер-артефакты более-менее известны, – и пошёл месить Каламита. Замесил, уселся в тронном зале Шестерни, слева Астила в ошейнике, справа холокроны с порнухой... Красота!

Но не будет этого никогда. Потому что ты в сотый раз смотришь, как Ратиса уводят, а бедняге Маалалу стреляют в грудь, и сердце сжимается от тоски, и ясно, что частью этого зла ты стать просто не сможешь...

– Что? – переспросил Гарр.

– Да так... – отозвался я. – Говорю, Маалала жаль. Нормальный был мужик...

– Мак, – деликатно сказал Наси. – Я читал твоё досье на «Вершине Зендера». Там было написано, что ты понимаешь множество чужих языков. Что по-литониански означает Маалала?

– «Журчание ручья, поцелуи цветов», – не задумываясь перевёл я. Понятия не имел, что знаю литонианский... И замолчал.

– Это женское имя, – отчеканил Гарр. – Чисто женское. Тебя не смутило, что Маалала так охотно ухаживала за Ратисом? Она была самкой, Мак.

Да. Это я прокололся. И ведь Гарр наверняка подметил прокол с самого начала, но столько времени не подавал виду. Присматривался? Рассчитывал меня использовать, несмотря на явную подозрительность? Умный мужик, хоть и неврастеник. Бывалый.

– Поэтому я снова спрашиваю, – надавил умный бывалый неврастеник. – Кто ты такой, Мак?

Интересно, почему он всё-таки решил «заострить»? Логичнее было бы поднять вопрос моей идентификации уже после того, как он доставит меня в Анклав дзингаев: там кругом верные республиканцы, рыпнуться мне будет некуда.

Или Гарр действительно ко мне прикипел, проникся, убедился, что я свой... и теперь рассматривает дзингаев не как защиту от «замаскированного хисского лазутчика», а как возможную угрозу для меня?

А ведь у Наси, хоть и молодо он выглядит, сын чуть младше меня. Попробовать зайти с этой стороны? Ох и противно манипулировать друзьями... Астила поняла, что я – Рейван и при этом – не Рейван. Но Астила – дзингайка, для неё чудо – обыденность. А Гарр... Гарр не поймёт: он не Одарённый и загадочные пути Силы рассматривает сугубо гипотетически. А упомяни я слово «Рейван» – отреагирует сугубо практически. Кобура-то на поясе.

Прости, солдат. Очень скоро ты узнаешь правду. Но сейчас я предпочту воспользоваться преимуществами перка «Эмпатия»: не зря же я его столько времени прокачивал.

– Гарр, – твёрдо сказал я, поднимая голову. – Я не знаю, что ты хочешь услышать. И не знаю, что тебе ответить. Я полон ответами! Полон ответами на самые разные вопросы, понимаешь? Кроме этого. Я не знаю, кто я, кем был и кем стану. За этим-то знанием я и лечу на Дуин. И мне необходима твоя помощь, Гарр.

– Как я могу помогать тебе, если даже не знаю, с кем имею дело?!

– Мы прошли через столь многое... Ты всё ещё не научился доверять мне?

– Дело не в тебе, – упрямо выдавил Гарр. – Я вообще никому не верю, и у меня есть на это причины.

– Я – не он, – мягко сказал я.

– Что?

– Я не Золл Раказ.

Краска в один миг слетела с лица Наси. Думаю, в тот момент он всерьёз собирался схватиться за пистолет. Но мудрость возраста и опыта победила гнев растерянности.

– Откуда ты знаешь? – сдавленно спросил Гарр.

– Я полон ответами, – повторил я. – Пойми: всё, что мне известно, станет и твоим тоже. Оно уже принадлежит тебе! Надо только извлечь эти знания из моей головы. И тогда мы сможем спасти Республику.

– И что же у тебя там... в голове? – спросил Гарр.

Теперь сомнения боролись в нём с верностью республиканским идеалам, и последняя с очевидностью побеждала.

– Для этого мне и нужен Совет, – ответил я.

Строго говоря, я ведь не врал: найти по-настоящему полезное применение моему знанию канона и сюжета игры было бы невозможно без помощи дзингаев. Конечно, я не собирался раскрываться перед ними полностью. Что ни говори, эти ребята отличались редкой твердолобостью в некоторых вопросах... даже когда война уже по темечку их долбила. И кстати, настоящему Рейвану, когда он спасал галактику от кандаморцев, помогать не торопились. И может, тем и подтолкнули на Тёмную Сторону. И даже после этого так ничего и не поняли.

Ох, твою ж налево... Это что, мне теперь и Советом придётся вот так же манипулировать? Макс, Мак, недо-Рейван – а не заигрался ли ты?

– Мак, – хмуро проговорил Гарр. – Если ты пытаешься играть с нами...

– Кто за штурвалом?

– Астила, учит Бао пилотировать. А что вдруг?

– Гарр, – очень серьёзно обратился я. – Обещай мне одну вещь. Нет! Дай клятву республиканского солдата.

Я понятия не имел, существует ли такая клятва. Но на Наси подействовало.

– Какую? – спросил он, подбираясь телом и костенея лицом.

– Поклянись, что позовёшь меня с собой, когда придёт время вытаскивать твоего сына. Я не хочу, чтобы ты отправился на спасение Найила без меня.

Гарр откинулся на переборку, хватая ртом воздух.

Согласен: перебор. Слишком сильное лекарство я применил. И в непомерно большой дозе. Наси ведь был уверен, что его сын погиб во время бомбардировки Лесты-IV флотом адмирала Раказа. А тут такая радость: и я не Золл, и Найил жив...

Ладно. От инфарктов в далёкой галактике не умирают, тем более от счастья. Зато до самого Дуина Гарр был тих, задумчив и общественно бесполезен. Я сказал, что точное местоположение Найила узнаю позже, в Аклаве, и счастливый снова отец от реальности временно отключился.

Даже «Коршуна», извините, уже «Варяга» на маленький, закрытый от посторонних космодром сажала Астила. И сразу после приземления потащила меня в Совет дзингаев. Пыталась заставить умыться и поменять одежду, но я, хоть и умылся, так и попёрся в пыльном чёрном плаще: нравилось мне, как я в нём выгляжу – солидно, весомо, даже в чём-то грозно. Прям почти как настоящий хисс.

Приёма в Совете ждать пришлось совсем недолго: Астила загодя известила наземные службы Анклава о нашем прибытии. Растворились двери, мы спустились по широким ступеням на гладкий мраморный пол зала. Астила явно волновалась и пропустила меня вперёд. Я как-то неожиданно для себя самого тоже заволновался, даже потрогал для уверенности рукоять меча, которую так и носил в правом рукаве плаща.

– Уважаемый Совет! – возвестила девушка, останавливаясь за моей спиной. – Вот. Это он...

Я смотрел на Гроссмейстеров Ордена. Все четверо стоят полукругом на живописном фоне оконных проёмов, колонн, раскидистых местных деревьев... Мастер Ваялик, ватекк Шад Беден, маленький «чебурашка» Тиодар, темнокожий Ок. Все в сборе. Стоят и смотрят. Вроде и приветливо, но как-то очень уж пристально... Неужто не могут разобрать под капюшоном черты моего лица? Или и в самом деле... боятся?

Я шагнул вперёд, поднял голову и громко заявил:

– Я – Рейван! Я вернулся!

29

Всё-таки очень хорошо, что дзингаи не убивают своих пленников. А то ведь и в самом деле убили бы на фиг.

Астила потом рассказывала, что я продолжал смеяться, даже когда уже потерял сознание. Но как тут удержаться: уж очень смешные сделались лица у членов Совета в тот момент, когда я объявил себя вернувшимся Рейваном.

А за обморок мне не стыдно. Кто угодно потеряет сознание, если его начнут избивать сразу пятеро дзингаев. И если Астила хоть не особенно усердствовала, то эти сволочи Гроссмейстеры работали от души. Я и не предполагал, что в арсенале Светлых форсеров такое количество разнообразных (и очень действенных) силовых приёмов.

Потом, уже в тюремном лазарете, я даже проверял лицо: боялся, что стал выглядеть как Палпатин после встречи с Винду. Но нет, всё обошлось, а сломанные рёбра и челюсть мне заживили тоже с помощью Силы, даже следа не осталось. Светлые. Что с нас взять.

Пока я валялся в лазарете, Астила «отмазывала» меня от Совета, подробно рассказывая о событиях на Сартуме. Допросили и остальных членов команды. Это только в игре Гроссмейстеры истуканами стояли в своём живописном зале, выдавая квесты и дожидаясь, когда их разбомбит Каламит. «Мудрецы-идиоты» – довольно стандартный штамп.

А в реальности (или том, что здесь её заменяло) у Совета имелись и разведка с контрразведкою, и собственные параллельные гражданским полицейские силы, и даже некое подобие инквизиции. В узилище которой меня и закатали.

В камере три на три метра делать было нечего. Я пролёживал койку, иногда разминался, три раза в день съедал стандартный рацион. Пользовался удобствами. Охраняли меня сразу четверо рыцарей-дзингаев, крепких ребят, каждый из которых уделал бы меня и один на один без всякой Силы или меча. Позже я узнал, что Анклав, захватив в плен «Рейвана», срочно вызвал подмогу с ближайших планет, где имелось дзингайское присутствие.

В каком-то смысле такое внимание даже льстило. От души похихикал над Советом. Теперь сиди, щупай рёбра и скучай.

Не то чтобы я именно скучал... Я строил планы. Я ведь всегда их строил, глупо было бы отказываться от так хорошо себя зарекомендовавшей привычки. Конкретно сейчас я раздумывал над тем, как бы уговорить Совет на эвакуацию с Дуина. Теперь, когда я раскрылся перед Каламитом, события должны были ускориться, я чувствовал это. Великая Сила говорила со мной... вполголоса, да, слабым насмешливым шёпотом, но говорила, и я знал, что Каламит всерьёз напуган возвращением своего прежнего повелителя. С одной стороны, это было прекрасно: страх ведёт к суетливости, суетливость – к ошибкам, ошибки – к поражению. С другой стороны, суетиться начинала не дворовая кошка, потерявшая котят. И не мелкий гопник, собиравшийся по-лёгкому отжать мобилу, а вместо этого наткнувшийся на к. м. с. по боевому самбо.

Паниковать начинала крупнейшая военная сила в этой части галактики. Причём ядро этой силы составляли разумные, прекрасно знающие и самого Рейвана, и его образ мышления, и стиль ведения боевых действий... Хм. Пожалуй, даже и не так плохо, что я не настоящий Рейван. Будет шанс удивить Каламита и Раказа, когда я возглавлю наступление на...

Стоп, стоп, стоп. Это что же, я теперь и в Верховные сам себя записал?.. Неплохое самомнение для человека, только что пришедшего в себя на тюремной койке. Отчасти можно понять: в игре-то всё вертится вокруг тебя, ненаглядного, – вот и привыкаешь к чувству пупизма.

Впрочем, откуда я знаю? Может, в этой вселенной вне моего поля зрения ничего и не существует? Выгружаются из оперативной памяти пройденные уровни, модели персонажей и космических кораблей, строки диалогов... За стенами темницы – вечный мрак пустоты, и нет больше ни друзей, ни врагов, лишь тиканье программных таймеров, отмеряющих время, необходимое на имитацию допросов команды «Варяга»...

Мягко зашипели генераторы, силовое поле моргнуло и погасло. На пороге камеры стояла Астила Й’йен. Девушка была всё в той же скромной робе, что получила в подарок на Сартуме, и от этого простого наблюдения мне стало неожиданно приятно, и мир снова сделался вполне реальным.

Ну, скучно мне было трое суток в одиночной камере, понимаете? Одинаковое всё, даже силовое поле не моргает. Даже рационы всегда одни и те же. Я со скуки пытался пощупать мозги охранников Силой, но куда там... Без тренировки такие фокусы получались только с ключевыми «персонажами», теми, кто был со мной как-то связан. Да и то получалось слабенько: мыслей читать я не мог, только ощущения типа страха Каламита или... Возбуждения Астилы.

То ли она неверно истолковала взгляд, которым я рассматривал её свежевыстиранную, проглаженную робу, то ли действительно была рада меня видеть... То ли я, проецируя на девушку собственные мысли, принимал желаемое за действительное, а её свежий румянец был вызван совсем иными обстоятельствами.

– Привет, подруга! – сказал я, спуская ноги с койки. – Ты как, в гости или насовсем?

– Я за тобой, – строгим голосом ответила Астила. – Здравствуй... Мак.

– А. «Мак». Значит, всё-таки расстрел?

– Дзингаи не казнят своих пленников, – отчеканила дзингайка.

Ей вообще нравилось разговаривать прописными истинами и строчками из Свода.

«Свод» – это всего лишь коротенький (и довольно размытый) набор правил, по которым обязаны жить дзингаи. Правил поведения, но в первую очередь – всё же мышления. Понятно, что никакой особой мудрости создатели игровой вселенной изобрести не сумели, поэтому просто надёр гали цитат отовсюду, откуда только смогли: из фильмов, других игр, аниме... А бедным персонажам приходилось соответствовать.

– Спасибо, – прочувствованно брякнул я, хотя и секунды не думал, будто меня ждёт какое бы то ни было «наказание» Совета: в этой истории я и в самом деле ключевая фигура, что по игре, что в жизни. – Знаешь, ты вот сейчас это сказала, и у тебя лицо такое милое-милое... прямо как в аниме.

– Где? – с некоторым подозрением уточнила девушка, старательно игнорируя «милое-милое лицо».

– Хотя ты всегда милая, – сказал я, чувствуя, как после трёх дней в одиночке меня распирает желание трепать языком. – Очень милая. И ни на кого не похожая. Уникальная просто.

– Нет страстей, – очаровательно нахмурившись, сказала Астила, – есть безмятежность.

– Да какая там безмятежность... когда такие дела по всей галактике. Ну, не стой ты там. Садись, рассказывай.

Что мне в Астиле нравится (помимо всего остального), так это что она не ломака. Чувствует, когда цитирование Свода перестаёт работать, а официальное приглашение на Совет дзингаев можно ненадолго отложить в пользу товарищеского разговора на тюремной койке. Вздохнула, одёрнула робу и по-простецки плюхнулась рядом. И снова одёрнула робу: коленки прикрыть. Заметно было, как устала девушка за последние дни.

– Я тебе краткую версию изложу, ладно? – сказала она. – Нам всё-таки скоро уже надо идти. Там такое!..

Изложила Астила вот что.

Все ребята за меня поручились. Вся команда. Примерно одинаковыми если не словами, то смыслом, толком и интонациями. Один из заслуженнейших солдат Республики – и кандаморский наёмник, девочка-беспризорник – и гоки. Рыцарь-дзингай – и робот-хакер.

Их... нет, не допрашивали, разумеется, с ними беседовали. По одному. Никто, кроме Астилы, не знал о «моём» прошлом.

Все догадывались, что я – это не я.

Но никто не раскрыл своих подозрений Совету.

Никогда я настоящий в прошлой жизни не считал себя лидером или вожаком, даже в классе или институтской группе, нигде. Да, общался со всеми ровно, легко заводил приятелей... Но чтобы люди, знающие меня меньше месяца, оказались так единодушно готовы отстаивать меня на Совете дзингаев, сверхавторитетной в этом мире организации?..

Ладно бы Данерус, который совсем недавно воевал против Республики, да и плевать хотел на авторитеты. Или Ластар, который вообще гоки. Но Гарр? Астила?..

По некоторым оговоркам я понял, что Совет прекрасно разобрался в том, кто на самом деле рулил миссией, формально порученной Астиле. Разумеется, дзингайка даже не пыталась скрывать или искажать правду. И про плен, и про утерю меча, и про то, как мы выбирались с Сартума. И про всё-всё-всё.

Я надеялся, что хотя бы о своих чувствах ко мне девушка Совету не рассказала... Ну и ещё надеялся, конечно, что эти чувства на самом деле существуют. Пусть даже в виде смутных подозрений о том, что безмятежность страстям не помеха.

Впрочем, не думаю, что даже это могло теперь повредить моему свежесозданному образу.

В описании членов команды я представал средоточием всех и всяческих достоинств. То ли ребята выгораживали своего атамана, решив, будто мне действительно грозит жуткая опасность, то ли в самом деле поверили в мою исключительность.

В их представлении я был прекрасным бойцом, который мог схватиться с любым количеством (и качеством) противников, демонстрировал способности как к скрытной работе, так и к массовой рубке.

Я был благороден: всеми силами избегал схваток, которых можно было избежать.

Милосерден: всегда предлагал противнику мир, отпускал сдавшихся. Наверное, это про Корда с Удуттом.

Я был мудр: крайне грамотно организовывал засады и вообще проявлял недюжинный тактический талант.

Могуществен в Силе. Угу. И силён в Могуществе.

Отважен, хладнокровен и рассудителен. Без комментариев... Хотя чёрт его знает, отвага ведь разная бывает. Как и всё остальное.

Честен. Вот эта характеристика меня просто убила. Ведь каждый член команды прекрасно видел, какими методами я пользуюсь в общении с врагами... да и с друзьями тоже. Оказывается, вполне можно считаться порядочным человеком, если врать уверенно, постоянно, крайне бессовестно – но ради доброго же дела!..

В общем, снаружи я по всем параметрам соответствовал образу Светлого дзингая. Ну, такого, паладина, с нимбиком и сиянием вдоль всего организма. И самое главное – я соответствовал образу Рейвана-до-падения.

– Тогда чего они боятся-то? – спросил я в недоумении. – Я ж для твоего Совета – просто находка!

– Конечно, боятся, – со вздохом ответила Астила. – За тебя. Личность Мака, республиканского солдата с отдалённой планеты, создавалась объединёнными усилиями всех Гроссмейстеров Анклава. Кто может знать, что осталось под ней? Когда я... Когда ударная группа дзингаев захватила тебя, твой мозг был мёртв. И да: группа действовала под моим командованием!

– Я знаю, – кивнул я. – Не помню, но знаю. Твоей вины в том, что случилось, нет, только заслуга. Подвиг. Ты всё делала правильно, иначе меня здесь не было бы. Я знаю, что ты спасла мне жизнь с помощью Силы. Говорить «спасибо» сейчас было бы глупо, да?

– Да, – эхом откликнулась девушка.

– И... Астила, мне жаль твоих погибших товарищей.

– Они были дзингаями. Их убил не ты, а...

– Тар Рейван. – Я выделил голосом слово «тар».

И тут же осознал, почему противопоставляю его имя своему: потому что теперь имя Рейвана действительно становилось моим.

– Я понимаю, почему они так боятся твоего возвращения на Тёмную Сторону Силы... – проговорила Астила, имея в виду Совет. – Очень хорошо понимаю.

Руки девушки лежали на одеяле. Я осторожно накрыл её тонкие пальцы своей ладонью:

– Некуда мне возвращаться. И незачем. Всё, что мне нужно, сейчас рядом.

Она чуть вздрогнула и убрала руку. Тут же подскочила с койки, повернулась ко мне:

– «Я – Рейван!.. – негромко воскликнула дзингайка, передразнивая моё пафосное самопредставление в Совете. – Я вернулся!..» – И улыбнулась: – Пора, Мак. Гроссмейстеры ждут.

– Слушай, они правда так сильно напугались? – спросил я, шагая рядом с Астилой по коридорам Анклава.

– Не напугались. Дзингай не ведает страха.

– Но напряглись?

– О да. А как ты думал? Влетаешь в зал Совета, хватаешься за спрятанный меч, кричишь громким голосом...

– Так что ты им сказала о тех моих словах? Ну, когда... «Я – Рейван!..»

– Что-что... Сказала, что нет в тебе ничего от Тёмной Стороны. Никакой ты не хисс. Просто дурак.

30

Уверен, они понимали, что я не Рейван... или не совсем Рейван. Ведь Сила действительно позволяет заглянуть гораздо глубже любой психотерапии. Под личностью Мака, республиканского солдата с отдалённой планеты, должны были лежать руины настоящего Рейвана, но на самом-то деле я им никогда не был!

Память? Я помнил очень многое, подозреваю, кое в чём даже побольше того, чьё место занимал. Вот только демонстрировать полноту своих знаний Совету не торопился. Ну, так, мол, помню кое-что...

Связь с Силой? Мало ли в Бразилии донов Педро, а в далёкой галактике – Одарённых? Тем более что никаких особых талантов я не демонстрировал, так и оставался на уровне простейших фокусов, которые многие природные форсеры осваивали интуитивно.

Многократно подтверждённый членами команды дар предвидения? Так у прежнего Рейвана подобных талантов не наблюдалось. Кроме того, предвидением это казалось только с точки зрения Гроссмейстеров, а я-то опирался на обычное послезнание. Ну и немного на общую логику: события расходились с игровыми тем сильнее, чем дальше я удалялся от точки попадания, но характеры людей, особенности планет и организаций – всё это имеет слишком большую инерцию, чтобы отреагировать на изменения мгновенно.

Анализ крови, костного мозга и ликвора подтвердил физическую идентичность, пристальное рассматривание моей предельно честной и простодушной физиономии – внешнюю. Сомнений в том, что я именно Рейван, а не хитрая подделка, у Совета уже на было. Осталось разобраться с идентичностью душевной.

И я прекрасно понимал, что именно ищут и боятся найти во мне Гроссмейстеры.

– Я не вижу в нём Тьмы, – сказал мастер Шад.

После долгих, нескончаемо долгих дней разговоров, обсуждений, испытаний и проверок мне, казалось, было уже всё равно, к каким выводам придёт Совет, лишь бы эта круговерть поскорее завершилась. Да и знал я всё наперёд: никто не решится осудить последнюю надежду галактики. В смысле, меня. Другой возможности остановить Каламита с его Звёздной Шестернёй у Республики не наблюдалось.

Если у хиссов имеется «рояль» в виде полуразумной космической суперверфи, то у дзингаев обязательно должен появиться анти-«рояль». В виде меня.

Всё логично. Особой глубоко-космической логикой.

Поэтому даже Астила во время «следствия» напрягалась больше, чем я сам. Не то чтобы я совсем уж распустился или, допустим, хамил Совету... ну так, подхамливал, если честно. Уж очень меня бесил такой подход: мир, можно сказать, рушится, а мы стоим в красивых, подчёркнуто скромных робах, изображаем великих мудрецов и не делаем ровным счётом ничего. Разве что подвернётся какой-нибудь везучий попаданец – его-то мы на войну и отправим. Попаданцы же все дураки, это только мы тут умные.

Боязнь активных действий я отчасти даже понимал: опасность Тёмной Стороны Силы граждане Гроссмейстеры осознавали всяко лучше меня, а потому и старались лишний раз не дёргаться. Чем сильнее форсер, тем лакомей он для Тьмы. Только вы уж меня простите, но потратить жизнь на изучение дзингайства, чтобы свести всё к банальному безделью?.. Лучше уж на диване перед телевизором её провести.

Причём сам по себе каждый из членов Совета был личностью вполне героической: все в молодости воевали, все чего-то там добивались, многие бунтовали против начальства. Но стоило им собраться вместе – всё, пиши пропало: превращались в одуванчиков.

Я никак не мог этого понять. В любом коллективе, всегда, везде найдётся своя оппозиция. Запрещать оппозицию бессмысленно, в ней окажутся именно сильные дзингаи, которые сами кого хочешь запретят. Так не стой ты на пути подобного форс-мажора – возглавь его! И веди в ту сторону, куда тебе выгодней. Если и в самом деле полагаешь себя мудрецом.

Так я считал. И раздражение от пассивной позиции Совета нет-нет, но прорывалось. Причём Гроссмейстеры на каждый мой выбрык находили «разумное» объяснение: это потому-то, это посему-то, а это непременно приведёт Мака на Тёмную Сторону, но ведь он обязательно исправится, правда, Мак?

Правда, отвечал я. Вы же знаете, я не хисс, я просто... ещё не освоился.

Но ведь ты хочешь освоиться, Мак?

Конечно, отвечал я. Ещё бы не хотеть: судьба галактики, судьба Республики, судьба Силы...

Мы все негласно договорились использовать только моё «новое» имя. Никто не желал произносить имя Рейван, словно вслед за ним неизбежно подтянулось бы «Тар»... Слова интересовали Гроссмейстеров куда больше, чем дела.

И сегодня мы собрались в зале Совета, чтобы обменяться очередной порцией слов.

– Я не чувствую в нём Тьмы, – повторил мастер Шад, поджимая текки.

По традиции высказывались от младшего к старшему, избегая возможного давления авторитетом.

– Я тоже, – подтвердил Ок.

– И я, – неохотно признал мастер Ваялик. – Но мы знаем нашего... гостя всего несколько дней. В нём может быть сокрыто что угодно. Тёмная Сторона Силы коварна.

– Я тоже не чувствую в Маке проявлений Тёмной Стороны, – мягко сказал Тиодар.

– Я тоже, – пробормотал я.

Зря, конечно, прозвучало это так, словно я старше Тиодара, а ведь маленькому чебурашке было лет за триста. Кроме того, из четырёх Гроссмейстеров он относился ко мне благожелательнее всех, и это следовало ценить.

Честно говоря, я уже как-то привязался... да нет, ко всем Гроссмейстерам привязался. По отдельности каждый из них был неплохим парнем, даже грубоватый параноик Ваялик. Им просто не стоило собираться в структурную единицу, потому что неплохие парни сразу превращались в бесполезных: информацию придерживали, денег и снаряжения подкинуть не спешили, отговаривались туманными фразами... А «квесты» я себе и сам мог выдать.

– Полагаю, – продолжил Тиодар, – действия Мака со времени его... пробуждения говорят сами за себя. Как бы ни пытались мы избежать этого, боюсь, у нас нет сейчас иного выхода, кроме как попытаться пройти по лезвию плазменного меча.

«А он, оказывается, поэт, – подумал я. – Или уже понял, что Совет может препираться до бесконечности, но в итоге всё равно произведёт меня в оруженосцы». И сказал:

– Уважаемый Совет! Мне далеко до истинного понимания путей Силы. Но если другого выхода нет...

Гроссмейстеры переглянулись.

– Не забивай себе голову мечтами о славе и могуществе, – скептически пробурчал Ваялик. – Это верная дорога на Тёмную Сторону. Путь Света труден и долог. Готов ли ты следовать им?

Вот как объяснить в целом неглупому человеку, что о славе и могуществе я мечтаю в последнюю очередь? Тут успеть бы научиться хоть чему-нибудь полезному да свалить с обречённого Дуина на пятой скорости.

– Пойми, Мак, у нас практически нет выбора в данной ситуации, – мягко произнёс Тиодар. – И у нас, и у тебя. Слишком много дзингаев погибло в галактике, пытаясь остановить продвижение Каламита и его армий...

Вот стыдно было так думать, но я всё-таки подумал: «Жаль, что здесь у нас не MMORPG. Там выбор нашёлся бы. Какой-нибудь школьник-задрот, наизусть изучивший канон и готовый круглыми сутками „качать скиллы”»...

– Хиссы охотятся на нас, как на животных, – продолжал Гроссмейстер. – Засады, нападения... Наши братья гибнут там, где их удаётся найти. Боюсь, даже это отдалённое убежище очень скоро будет обнаружено хиссами.

– Вот об этом-то, уважаемые члены Совета, я и хотел с вами поговорить, – сказал я.

31

Думаете, они мне поверили?

Поверили, конечно.

И ничего не сделали. Так и продолжали стоять в зале Совета, обмениваясь правильными пафосными словами. Все мои «предвидения» о том, как Тар Каламит прилетит бомбить Дуин, захватит в плен кучу рыцарей и так далее, – всё было услышано, принято к сведению... и не оказало ни малейшего эффекта. Они не просто отказались предоставить в моё распоряжение такие ресурсы Ордена, как элементарная разведка, но и сами не сделали абсолютно никаких поползновений к их использованию. Я даже не стал спрашивать, какие мероприятия по эвакуации Анклава намерены предпринять Гроссмейстеры: ясно, что никаких. Сказано: галактику спасёт Избранный – значит, так тому и быть.

Оставалось отдаться на волю волн и как можно скорее завершить моё «обучение». Глуповато, конечно, звучало: нормальный человек учится всю жизнь. Но что мне было делать? Рассчитывать я мог только на краткий ликбез да на пробуждение «наследственной» памяти.

Я помнил, что в «Рыцарях глубокого космоса» утверждалось, будто герой становился оруженосцем, за несколько недель освоив то, на что другим приходилось тратить годы. Предполагалось, что он не знал о своём прошлом, о пробуждающихся навыках Рейвана...

А вот я знал. И надеялся на более осознанное восстановление способностей. Правда, и нескольких недель у меня в запасе не было: Каламит сейчас наверняка рвал и метал, ускоряя поиски. Причём искал он уже не Астилу или неких абстрактных дзингаев, а конкретно меня.

От мысли, что в любой момент на орбите Дуина может материализоваться небольшой такой, дредноутов на двести-триста, флот, волосы вставали дыбом по всему телу. И я определил для себя срок в одну-единственную неделю. Что успею – то моё. Что останется за бортом – расскажет и покажет Астила, потом, на «Варяге». Если Совет не признает меня оруженосцем... Ну, их проблемы. Я найду способ забрать с собой тех, кто стал мне дорог. И успею предупредить местных жителей.

Вот только вопрос: как я узнаю, когда пришла пора сматываться и предупреждать?

Дара предвидения у меня нет, на послезнание полагаться опасно и бессмысленно. Зато у меня есть команда. Никто, кроме Астилы, по-прежнему не знал о «моём» прошлом: я собирался ввести народ в курс дела поодиночке и только когда мы поглубже залезем в гипер, чтобы сбежать было некуда. Так что отношения мои с каждым из ребят оставались примерно прежними, даже потеплели благодаря единодушной поддержке, оказанной мне перед Советом дзингаев.

Мысленно перебрав варианты, я пошёл к Вольго.

– Привет, Данерус, – поздоровался я с порога, неодобрительно отмечая, как кандаморец валяется на койке, притащенной в маленький ангар-мастерскую «Варяга».

Делить каюту с Гарром Вольго отказался, ссылаясь на любовь к свободе и нелюбовь к храпу. Врал, конечно: кандаморский храп превзойти невозможно. Но я не собирался налаживать отношения двух старых солдат насильно.

– Ну, – лениво отозвался кандаморец: кандаморец изволил скучать.

– Помнишь, я обещал тебе подвиги и славу? – спросил я, присаживаясь на укрытый каким-то местным аналогом брезента свап.

Машинка досталась нам вместе с «Чёрным коршуном». Гнидд зачем-то держал её в ангаре. Вначале я собирался сбагрить свап Таникусу, но ариданец отказался брать, а потом продавать стало незачем. Вольго от нечего делать перебирал движки и прочую нутрянку.

– Ну? – слегка насторожился кандаморец.

– Подвигов пока не будет, – успокоил я его. – Совет берётся за моё обучение: собираются произвести в оруженосцы.

– Знаю, – вяло отозвался Данерус. – Все знают. И что? Я-то в дзингаи не собираюсь.

– Тебе уже поздно. И незачем. У тебя другой фронт работ. Значит, на своё обучение я отвёл неделю...

– Сколько?!

– Семь локальных дней, Данерус.

Вольго посмотрел на меня, как на умалишённого, но от вербального насилия воздержался.

– Нам очень повезёт, – уверенно сказал я, – если нам дадут это время.

Он на мгновение задумался:

– А. Ну, твои предсказания особой точностью пока не отличались.

– Будущее не предопределено. Мне, нам удалось спасти Сартум. Второй раз на такой трюк Каламит не купится, хоть как-то помочь Дуину мы сумеем, только как можно быстрее покинув планету.

– Нет доблести в спасении слабых. Зачем спасать миры, когда можно их завоёвывать?

– Чтобы было что завоёвывать, – спокойно ответил я. – Но до завоеваний нам пока далеко. У меня нет моей Силы, у тебя – твоих Кланов.

Будущий великий Кандамор вздрогнул и опустил сапоги на пол: я снова попал в нужную точку.

– У меня нет времени на долгие объяснения, Вольго, – сказал я, не давая собеседнику опомниться. – То, что должно быть сделано, сможешь сделать только ты. Слушай...

Данерус понимал с полуслова. Терминал Холосети он развернул уже в начале разговора, а к середине стал демонстрировать первые отобранные сообщения.

Идея была предельно проста. Раз дзингаи не желают обес печить меня доступом к своей разведывательной сети, я разверну собственную. А проще всего это сделать, используя открытые источники информации: официальные сообщения местных новостных каналов. Изменения в логистике, дипломатические визиты, крупные торговые заказы, колебания биржевых акций, мелкие и крупные происшествия с военными и гражданскими судами... трёп на локальных форумах. Последовательное перемещение флота из системы в систему скрыть невозможно, несмотря на любой гипер. А по маршруту Каламита можно понять, куда ведут его поиски. Ну, пусть не «понять», а всего лишь примерно догадаться. Нам ведь точный ответ и не требовался, достаточно было почувствовать, когда пора делать ноги.

Скажу честно: сам я такое предприятие не потянул бы. Я просто не знал механики этой вселенной. Что бы ни писали в каноне, понимания реального устройства далёкой галактики это не давало никакого. А вот местный житель Данерус, да ещё и провоевавший сорок стандартных лет... Дватри просеивал потоки данных, Вольго интуичил, отбирая те крупицы информации, что казались ему важными. И параллельно восстанавливал контакты с кандаморскими знакомыми, которых разбросало по галактике после разгрома при Кхортусе-V. Кто-то из бывших соклановцев Данеруса тоже работал наёмником, кто-то осел на дальних планетах, а кто и к хиссам подался... Глупо недооценивать старые связи.

Уверенности в работоспособности такого грубого метода не было и быть не могло. К счастью, всё то время, что я учился на дзингая, Каламит провёл в Шестерне: крепил обороноспособность орбитальной крепости... Не самыми приятными способами, но узнали мы об этом намного позже.

А пока... пока Данерус нашёл себе занятие по душе и выгнал меня из ангара. Астила торчала в Совете, Гарр – в двигательном отсеке «Варяга», Мессия шарилась по лавкам (я настрого запретил девчонке даже думать о том, чтобы что-нибудь украсть!), а Ластар охотился на местных степных собачек, которые в последнее время сделались назойливы и агрессивны, фермеры даже объявили небольшую награду за умиротворение животных, и гоки собирался «отработать проезд». Удивительное дело: о том, что это я работодатель и, согласно уговору, должен платить, странная парочка и не вспоминала.

В общем, заняться было нечем, а неделя предстояла долгая, так что я принял душ, включил в каюте подавитель шума и завалился спать.

Мне снилась... жаль, но не Астила.

Мне снилась гробница со Звёздным Голосом. Здесь, на Дуине. В «сенях», по колено в сером тумане стояли двое мужчин. Вернее, стоял лишь один из них, двухметровый громила с целой пока нижней челюстью: Каламит. Он воздевал руки, разглагольствовал о могуществе Тёмной Стороны... Второй человек не слушал. Меньше ростом, в тяжёлом плаще с глубоким капюшоном, он ходил, как тигр в клетке, с так низко опущенной головой, словно искал в сыром тумане что-то невероятно для него важное, искал мучительно и безнадёжно.

Это был Рейван. Это был я.

Я смотрел на себя-Рейвана долго, очень долго. А потом он остановился, повернулся и посмотрел прямо на меня.

Глаза в глаза, сквозь узкие прорези металлической маски.

«Только этого не хватало», – подумал я, просыпаясь.

32

– А зачем им знать о нашем сне?

– Совет должен знать, – упрямо настаивала дзингайка.

– Должен, не спорю, – согласился я. – Но всё-таки: зачем?

– Совет должен знать всё!

– Даже о том, когда ты ходишь в туалет?

– Если потребуется.

– Вот я и спрашиваю: в каких обстоятельствах Совету может потребоваться знать график твоих «а-а» и «пи-пи»?

– Никто не может заранее знать, где и как проявит себя Великая Сила...

– А ты довольно высокого мнения о своих какашках, м-м-м?

– ...Поэтому мы должны положиться на мудрость Гроссмейстеров и рассказать им всё.

– Даже о тех чувствах, которые ты начинаешь ко мне испытывать?

– Я не стану скрывать от Гроссмейстеров... То есть нет никаких чувств! И ничего я не испытываю, кроме желания как можно скорее приступить к...

– Я и не сказал, что испытываешь. Я сказал: начинаешь. Так что пойдём поведаем Тиодару о тонкостях словоупотребления? Уверен, по такому поводу он проявит особую мудрость...

Мы оба выдохлись и замолчали. Я думал, что несправедлив к Совету: и Тиодар, и остальные мастера именно что проявят мудрость, причём в любой ситуации, что бы мы им ни рассказали. Другое дело, что мудрость эта окажется для нас совершенно бесполезной.

– Общий сон не обязательно является проявлением Уз Силы, – возразила Астила. – Возможно, Сила просто пытается что-то сообщить нам подобным образом.

Я помассировал глаза ладонями: встали мы слишком рано, и сейчас сидели в «предбаннике» учебного корпуса, ожидая мастера Шада.

– Астила, – вздохнул я, – пойми, я ничего не скрываю от Совета. Я всего лишь не хочу давать Гроссмейстерам повод затянуть разговоры ещё на пару недель. Где-то там, – я указал пальцем в потолок, – прямо сейчас флот Каламита ищет нас. Меня. Ты знаешь почему. И чем раньше я приступлю к тренировкам, тем большее пространство для манёвра мы получим. Здесь нет ни коварного замысла, ни какого-то неуважения к Совету... Только прагматизм.

– Я боюсь, – неожиданно сказала Астила. – Наверное, я плохой дзингай, но я боюсь, что Сила пытается говорить со мной, а я никак не могу её понять и из-за этого рискую упустить что-то очень важное. А без мудрости Совета...

– Ты хороший дзингай, – ответил я, понимая, что девушка всё-таки приняла мои доводы. – Именно потому, что не стесняешься признаться в своей неуверенности. Плохой не признался бы. Побежал бы к Совету, опять переложил ответственность на чужие плечи. И так оно всё и вертелось бы по кругу, пока не прилетел бы Каламит.

– Рейван рассуждал так же. И пал.

– Но ведь ты спасла... его. И он совсем не намерен падать снова.

Девушка тряхнула непослушными каштановыми локонами, поглядела на меня искоса:

– Ты уверен?

– Конечно, – без тени сомнений ответил я. – Ты же знаешь, как Тёмная Сторона меняет людей. Кожа серая, глаза... рога опять же. Разве кто-нибудь полюбит мужчину с рогами?

– Почему нет? – удивилась Астила.

– Да я не о минотах! Вот ты, например, меня, например, с рогами, например, полюбила бы?

– Нет страстей...

– Пока нет. Но я же не тороплю: присмотрись как следует. Примерно до вторника.

Она улыбнулась, всё так же глядя в сторону. Меня нисколько не смущала её неуступчивость: в игре всё двигалось гораздо медленнее и лишь по воле сценаристов. А здесь я обладал намного большим контролем над ситуацией и... и, откровенно говоря, не хотел торопиться. Именно в общении с Астилой, в моих неспешных, неотвратимо-настойчивых ухаживаниях я особенно остро ощущал реальность вселенной, в которой оказался.

Астила Й’йен лечила меня от тоски по дому, от неуверенности в себе и в окружающем мире и в возможности спасти этот мир. Ничего иного я от девушки пока не получил, но был благодарен ей намного больше, чем другим девушкам... от которых получал иное.

– Ты – мой сон, – произнёс я очень-очень тихо.

– Что?

– Это мой сон, – сказал я громче. – Тот, что ты видела. Это не наш, не общий сон, только мой. Воспоминания Рейвана. Тебе нечего рассказать Совету, кроме того, что я иногда получаю крупицы его воспоминаний. А это Гроссмейстеры и так знают.

– Но почему я вижу твои сны? – спросила Астила. В моменты неуверенности она часто покусывала свою пухлую нижнюю губу, и от этого лицо девушки принимало обиженно-упрямое выражение. – Узы Силы часто формируются между учителем и учеником, да, но постепенно, на протяжении долгих лет обучения. А мы с тобой знакомы совсем недавно.

– Мы с тобой знакомы всю мою жизнь, – сказал я. – Настоящий Рейван умер там, на мостике. А я... Ты ведь спасла меня своей Силой. Я пришёл в этот мир только потому, что ты решила связать свою судьбу с моей.

Вот так манипулируешь людьми, манипулируешь, а потом прислушаешься к собственным словам – и ведь сплошную правду говорил... И девушка это понимала. Дзингайку не проведёшь, она Силой видит.

– Что они искали? – спросила Астила, имея в виду меня с Каламитом.

– Звёздный Голос. Древний навигационный компьютер.

– Зачем?

– Чтобы найти Звёздную Шестерню. Древнюю суперверфь.

– Зачем?

Я объяснил.

Объяснения заняли очень мало времени, дзингайка была понятлива. Иной раз мне казалось, что и кадрёж мой она видит насквозь. Но эту мысль я сразу отбрасывал: какая разница? Всё равно важен только конечный результат.

– В результате Тар Рейван получил эту самую суперверфь? – спросила Астила.

– Да.

– Республика не справится с могуществом Звёздной Шестерни?

– Нет.

– Мы должны...

– Да.

Некоторое время мы оба молчали. Я давал девушке время проникнуться торжественностью момента.

– Они не позволят мне отправиться с тобой на поиски Звёздной Шестерни, – сказала она, снова закусывая губу.

– Позволят.

– Если не рассказать о нашей связи через Силу, то оснований...

– Попроси у Совета права следить за мной, – пожал я плечами. – Скажи, что я тебе доверяю и склонен прислушиваться к твоему мнению... – я делано вздохнул, – даже в тех ситуациях, когда прислушиваться не стоит.

– Совет никогда на такое не пойдёт, – резко ответила Астила. – Приставить слежку к одному из дзингаев – это немыслимо. Даже к простому оруженосцу, если ты им, конечно, станешь, полагается относиться с уважением и доверием.

«Угу, – подумал я, – не пойдёт. Тебя, девочка, с самого начала отправили приглядывать за мной, чтобы ни в коем случае не оставить „искуплённого” Рейвана без присмотра. Тебя, девочка, с самого начала натаскивали на близость со мной... да не интимную, а товарищескую, солдатскую близость! Я должен был доверять тебе, рассматривать в качестве любимого командира... Да и небольшая влюблённость в тебя мне тоже не помешала бы, по мнению Совета.

А ещё тебя, девочка, давным-давно накачали догматами, ограничениями и самоограничениями, чтобы ты сама на меня не запала. Я же вижу, что ни черта ты не строгая зануда, не синий чулок и реакции у тебя нормальные, женские. Вон, губку кусаешь, зрачки расширяются... от примитивных моих домогательств. Льстят они тебе, мои домогательства, потому что и я нравлюсь, и не домогался тебя никто давным-давно, если вообще кто-нибудь пробовал. И посмеяться ты не прочь, и пофлиртовать... А нельзя, нельзя! Страх перед Тёмной Стороной не пущает. Идеальный вариант рабства – сама себя держишь в клетке. И я тоже идеальный вариант – влюблённый дурак с амнезией. Готовый на всё что угодно, потому что мозги, допустим, мне почикали, а Силу, Силищу-то куда девать? Мечта любой земной фифы».

Это как оно всё по задумке Совета должно было сложиться. И что самое обидное, на месте Гроссмейстеров я и сам действовал бы примерно так же: нормальный мудрец доверяет простым исполнителям свои грандиозные планы. Даже оскорбиться на коварство Совета не получается толком.

Хотя и не надо оскорбляться. Нет эмоций – есть покой.

– Нет неведенья, – сказал я, – есть знание. Не собираешься ты шпионить за мной. За боевым товарищем и предельно привлекательным мужчиной. Ты всего лишь оказываешь информационную поддержку нашему общему делу. Так же как сейчас окажешь образовательную. Совету это понравится, точно тебе говорю.

Астила кивнула и обернулась. Мы встали со скамьи, приветствуя подходящего мастера Шада.

– А-а-а! – сказал краснокожий ватекк таким довольным тоном, словно от души высыпался по меньшей мере полгода. – Моори л’л икку!

– Л’л ки иммо, – вежливо ответил я. – Здравствуйте, мастер Шад. Я пришёл поступать на дзингая.

33

С одной стороны, неделя учёбы вместо пяти с половиной лет – это просто праздник. С другой – лучше уж десять сессий с пересдачами, госы и защита, чем...

– Защита! Следи за защитой!

Я сплюнул кровавую слюну, откашлялся и поднялся на ноги. После четырёх часов тренировок с оружием губы у меня были разбиты уже в какой-то солёный студень. Надеюсь, свадьба не скоро – на заживление потребуется много времени. Хотя Шад и утверждал, что теперь мои способности к регенерации должны ощутимо возрасти, надо только научиться грамотно просить об этом Великую Силу.

Ох, тут не напросишься... И ведь так бодро всё начиналось!

Свод дзингаев я оттарабанил наизусть прежде, чем Шад успел задать вопрос. Причём даже напрягаться не пришлось, слова сами собой вылетали из памяти. Гроссмейстер начал задавать вопросы по толкованиям – я отвечал так же автоматически... Пока не сообразил вдруг, что целыми абзацами цитирую Космопедию, форумные темы и некоторые комментарии с Самлиба. Ватекк смотрел на меня с широко распахнутыми глазами, нервно подёргивая тентаклями.

– Мастер Шад, – проникновенно сказал я, – вы учили меня прежде, я стараюсь быть достойным своего учителя. Я страстно жажду знаний! Лишь бы эта страсть не подтолкнула меня к Тёмной Стороне Силы...

Тентакли поджались, Гроссмейстер отреагировал правильно и предсказуемо. Я «сдал квест» на прохождение теоретической части курса.

Справедливости ради скажу, что эффект суперпамяти мне с тех пор повторить так ни разу и не удалось. По крайней мере, в том объёме, что попёр из меня в первый день обучения. Сила не лишала меня никаких из обретённых способностей, просто некоторые на время убирала подальше.

Я «сдал квест» – «скилл» перестал быть востребованным.

Если бы всё остальное было так же просто!..

Очень быстро выяснилось, что в Силе я полный ноль. Ну, не полный, это я от огорчения так говорю. Чувствовать-то я Силу чувствовал, но управлять ею не мог.

Псионидам, глобально-разумным клеточным симбионтам, дающим доступ к Силе, я был абсолютно пофиг. Они объявили итальянскую забастовку.

Из всего арсенала возможностей в моём распоряжении оставались лишь те трюки, что удалось освоить в самом начале: ускорение, прыжок, предчувствие опасности, командный голос. Причём подавить волю хоть немного сведущего в Силе собеседника у меня уже не получалось. Я не мог зажечь свечу и погасить свечу. Не мог поднять самый лёгкий предмет. Не видел сквозь стены и даже сквозь закрытые веки. Молния из пальцев? Забудьте, карьера Палпатина (или хотя бы простого электрика) мне явно не светила. Физические проявления тоже оказались почти бесполезны: похожими способностями обладал любой начинающий дзингайчик.

Мастер Шад быстро и очень чётко объяснял мне принципы работы с каждым конкретным Силовым приёмом: как сосредотачиваться, как вызывать в сознании нужные образы, как направлять энергию в нужную сторону... По всей видимости, у Ордена имелись отработанные методики такого ликбеза, уж не знаю, на какой случай, вряд ли дзингаям каждую неделю приходилось восстанавливать навыки очередного Тёмного лорда хиссов с амнезией.

Вот только не был я никаким лордом и никаким хиссом. И за три часа инструктажа не сумел освоить ни-че-го.

– А-а-а, – отмахнулся мастер Шад. – Не беда! У каждого свой путь в Силе. Попробуем раскрыть твой потенциал через упражнения с клинком.

Лишь много позже до меня начало доходить, насколько, должно быть, неуютно чувствовал себя тогда ватекк. Ведь он учил молодого Рейвана и очень хорошо осознавал, о каком «потенциале» идёт речь.

Шад выдал мне защиту для глаз и тренировочный меч – внешне копия боевого, но место плазмы занимала безопасная голограмма. Из рукояти торчал длинный, прозрачный и тонкий, как смычок, стержень из неизвестного мне материала.

Этой-то арматуриной мастер Шад и избивал меня остаток дня. В первую же минуту учебного поединка я получил более сорока ударов, вернув лишь один, да и тот случайно.

Жестокая правда жизни в один миг лишила меня самодовольства. Я-то привык уже считать себя неплохим мечником, а оказалось, что всё это время убивал... практически безоружных. Великая Сила – великое оружие само по себе, никто из моих былых противников не имел и шанса. Лишь столкнувшись с настоящим форсером, я понял, насколько беспомощен против тренированного бойца.

Шад Беден, супермечником отнюдь не считавшийся, делал со мной что хотел и как хотел. Астила Й’йен, считавшаяся бойцом исключительным, а кроме того, чрезвычайно Одарённая в Силе... вот она меня как раз жалела. Нет, следующие четыре часа она лупила меня похлеще, чем ватекк, к которому присоединилась, но регулярно с грустным видом извинялась.

Приуныл и я. Меня колошматили в два смычка, так старательно, словно мстили за Тёмное прошлое. А всякий раз, как я начинал злиться, мастер Шад останавливал битву и толкал небольшую речугу на тему опасностей Тёмной Стороны. Астила согласно кивала и вставляла мотивирующе-одобрительные реплики, а также украдкой прикладывала к голове пальцы, изображая рога. Обзаводиться рогами и прочими хисскими атрибутами я не хотел и злиться понемногу переставал.

Через некоторое время я почувствовал, что и в самом деле не испытываю к своим мучителям никакого негатива. Издевательства не содержали в себе ничего личного: люди работали, я был для них всего лишь заготовкой детали. Раздражение ушло, осталась только грусть, светлая, как от многочасового прослушивания похоронного марша Шопена.

Шад с Астилой переглянулись – и завершили тренировку.

Почти не помню, как доплёлся до «Варяга». Астила под плечо волокла меня первую половину дороги, Гарр – остаток пути, до каюты.

Я рухнул в койку и взвыл от боли: на всём теле не было живого места. Почувствовал, как Наси стаскивает с меня сапоги... и заснул. К огромному счастью, без очередных сновидений о Рейване и Каламите, кошмаров на сегодня мне вполне хватило, благодарю покорно.

А проснулся я бодрым и... нет, не очень-то свежим: мыться надо сразу после тренировки, а не на следующее утро.

Нежась под струями настоящего водяного душа, я осматривал травмы. И ни одной не нашёл. Даже в мясо разбитые губы прекрасно зажили и теперь непроизвольно расплывались в улыбке: Сила помогла мне восстановиться после вчерашнего! Почуяли родимые мои псиониды, что их хозяина вот-вот кондрашка хватит, и забастовку предпочли свернуть.

Самая близкая аналогия, пришедшая мне тогда в голову, это Великая Отечественная. Я и читал, и слышал от многих людей, что у бойцов Красной армии в ту войну включались защитные резервы организма и почти никто из солдат не болел насморком или ангиной. Может, это всё и миф... даже наверняка: за четыре года всякое может случиться с человеком и его организмом. Но лучшего сравнения я найти не сумел.

А ещё вспомнил, как советское командование строго пресекало любые проявления мести со стороны наших солдат по отношению к поверженному врагу...

Теперь я понимал, почему Шад с Астилой так настойчиво гасили во мне злость: Тёмная Сторона могла дать мне столько же, если не больше сил, как и Светлая, и гораздо быстрее – но какой ценой?

Я думал о ростовщиках или банках, налево и направо раздающих «лёгкие» кредиты: без истории, без паспорта, без условий – только возьми, возьми, возьми!.. А потом, когда придёт пора расплачиваться, выяснится, что ты не удосужился прочитать небольшое примечание, напечатанное самым мелким, почти незаметным кеглем на оборотной стороне страницы. И в твою дверь постучатся крепкие парни из коллекторского агентства. С ходу пробьют тебе печень, засунут в рот кляп, запихают тебя в заблёванный багажник, отвезут в лес или подвал и там начнут...

Избивать меня начали с первых минут тренировки, без напутствий и разминки. Всё шло по прежнему сценарию: я заносил меч, натыкался на стремительную контратаку... и, потирая свежие синяки, поднимался с пола. Иногда сценарий очередного раунда чуть менялся: мне то «отрубали руку», то «душили», то «закалывали» в живот, грудь, горло, спину...

Было это и больно, и утомительно, и очень обидно. Вот только теперь я почему-то почти всё время улыбался. Наверное, больше внутрь себя, чем наружу. Там, внутри, в глубине каждой из моих клеток, маленькие ленивые псионидики учились заботиться о своём странном хозяине.

Хозяин явно желал быть забитым насмерть, а какой же симбионт допустит такое? Тем более симбионт разумный... и не искалеченный прикосновением Тёмной Стороны Силы.

Сам себе не мог поверить, но в один прекрасный момент фехтовальное мастерство моё вдруг резко пошло в гору.

34

Разумеется, я понимал, что стать по-настоящему сильным мечником мне уже не суждено. Слишком поздно начал, слишком мало у меня времени и способностей... слишком серьёзные испытания мне предстояли бы, реши я пойти этим путём. Но я и не собирался. Пока мне было достаточно почувствовать ту самую малость, которую никак не удавалось уловить прежде: свою принципиальную способность управляться с плазменным мечом.

– Сила любит тебя, Мак! – жизнерадостно приговаривал мастер Шад. – Не знаю, как ты раньше ничего себе не отрубил?!

А я знал: память Рейвана хранила меня от самых нелепых и опасных ошибок. Мне не удалось укокошить себя самого, а для начинающего форсера далёкой галактики это уже достижение. Но только теперь меч в моей руке превращался в оружие, способное убивать Одарённых.

Помните, как в институте говорили: «Забудьте всё, чему вас учили в школе»? Чушь собачья. Любая мелочь, от базовых стоек до подсмотренных в кино приёмов, каждая крупица опыта, полученного мной на ролёвках, хват рукояти, который довелось однажды видеть у знакомых сайберфайтеров, – всё шло в дело. Внезапно заработали приёмы, которые я ухватил на занятиях по историческому фехтованию. Не скажу, что заработали идеально, но перестали быть набором движений, которые Шад и Астила раньше просто игнорировали, обходя любую мою защиту.

Секрет оказался не в приёмах: боевое искусство Одарённых ничем особенным не отличалось от обычного земного фехтования. Если, конечно, не брать во внимание всевозможную акробатику, от попыток освоения которой я отказался сразу и наотрез. Вон, в «Звёздных войнах» граф Дуку прекрасно обходился без беготни по потолку (хотя мог, мог, собака!..) и при этом бойцом считался крутейшим. Значит, не так и важна вся эта киношная мишура. Единственный условно-акробатический трюк, который я решил использовать, – это прыжок Силы, позволявший резко сократить дистанцию до противника. Но прыгал-то я давно, как начал на «Вершине Зендера», так и продолжал... Не в прыжках заключался секрет победы.

Секрет заключался в... ну, можно назвать это предвидением.

Если объяснять попросту, дзингай рубился не с настоящим врагом. Дзингай фехтовал против некоего воображаемого противника, образ которого располагался в будущем. Всего на несколько мгновений в будущем, потому что даже самый мощный Одарённый не мог предвидеть ход боя дольше чем на несколько мгновений, но этого было достаточно.

«Бой с тенью». Твой меч парирует удар, который ещё не начат, ты наносишь удар туда, где противник только собирается оказаться... Вот и всё. Так просто, правда?

На словах всегда всё просто.

«Тень» Силы прекрасно работала, пока ты сражался с неОдарёнными. Как только в поединке сходились два форсера, ситуация менялась. Из двоих одинаково быстрых Одарённых побеждал тот, кто лучше заглядывал в будущее. Потому что он мог предвидеть ответ противника на свой ответ на ожидаемые действия противника – и изменить свой ответ. А самые продвинутые бойцы вообще умели управлять чужой «тенью», внушать ей ошибочное видение будущего. А самые-самые...

Вот теперь стало сложно. Даже на словах.

Давно, ещё на Земле я читал о физическом эффекте, который назывался как-то вроде «квантовая предопределённость». Читал, но ничего, конечно, не понял: надо было вместо социологии идти на технический факультет. Может, эту самую предопределённость Сила и использовала каким-то неизвестным мне образом. Сильно подозреваю, что версию с предвидением Шад с Астилой подсунули мне лишь потому, что я был не в состоянии понять и принять более корректное описание механизма. А ещё подозреваю, что они и сами не знали: у дзингаев, обучавшихся этим фокусам с малолетства, редко возникает желание копнуть поглубже. Магия как магия, фигли тут непонятного?..

Так или иначе, на исходе второго тренировочного дня, когда глаза мои закрывались от пота, боли и усталости, я позволил им закрыться. И... отбил серию из трёх ударов, которую проводил мастер Шад. Наугад, не вкладывая в защитные действия ни капли осознанности, отмахнулся палкой... Три звонких касания, ни одного нового синяка.

Я открыл глаза.

Мастер Шад стоял, опустив меч, и рассматривал меня с такой широкой улыбкой, словно запихал в рот целый бублик.

– Ну вот, – совершенно спокойно прокомментировала Астила, которая к тому времени утомилась меня лупцевать и присела отдохнуть. – Наконец-то. Молодец, Мак.

– Я же... я всегда молодец, – молодецки отозвался я, шатаясь от усталости.

Зверски хотелось ляпнуть что-то в духе «Я же Рейван», но Великая Сила подсказывала мне, что после такого заявления бить начнут ещё веселей. Впрочем, в следующем раунде я опять продемонстрировал фехтовальную импотенцию, и тренировку решили прекратить.

– Это нормально, – сказала Астила. – Ты должен свыкнуться с Силой в себе, полностью принять новое положение дел. Завтра утром ты всё вспомнишь, и тренировка пойдёт уже осознанно.

Дзингайка заглянула в каюту, когда я уже готовился ко сну, и принялась расписывать грядущие фехтовальные перспективы, причём говорила особенно строгим голосом. То ли вошла в роль наставника, то ли опасалась, что я вот прям сейчас нежным жестом схвачу её за руку и заведу душевные разговоры. Меня, однако, хватало лишь на вежливое мычание и мысли о том, что всякой девушке иногда полезно как следует обломаться. На её и косые, и довольно прямые взгляды я не реагировал.

Девушка вздохнула, строго попрощалась и ушла.

А наутро... Нет, не сразу. Но я вспомнил! Вспомнил то чувство отрешённости, спокойствия, всезнания какого-то... Невозможно описать поток протекающей через тебя Силы после того, как ты вышел из этого потока. А когда ты в нём, то и описывать незачем.

Я рассказываю о своих ощущениях только потому, что знаю, как о них принято рассказывать: ведь я читал канонические книги, Космопедию, обсуждения на форумах... Возможно, не будь у меня в запасе чужих описаний, мне не удалось бы зафиксировать свои. Возможно, суть Силы вовсе не в знании будущего, а как раз наоборот, в неведении. Возможно, всё, о чём здесь говорится, не имеет никакого отношения к действительной природе Силы, ведь я пишу эти строки, находясь вне потока. Не знаю. Не знаю и не считаю это важным.

Важно лишь то, что на третий день тренировок я начал сражаться как неопытный, неуклюжий, медленный, временами отчаянно тупящий – но всё-таки Одарённый.

35

Мастером я, понятное дело, не стал. И наверное, никогда уже не стану, ни за одну неделю, ни за два месяца, ни за тридцать три года. Зато я осознал другое: не обязательно быть мастером, чтобы сражаться с мастерами.

Моё тело обладало навыками того, настоящего Рейвана. Разум помнил правила ведения боя. Сила признавала меня тем, кто некогда уже повелевал ею. Единственное, что мешало всем этим компонентам собраться в «машину смерти», – это был я.

Никак у меня не получалось отойти в сторонку и не мешать «персонажу» делать своё дело. Астила с Шадом утверждали, что это как раз нормально и абсолютно все дзингаи в процессе самосовершенствования проходят такой же путь. Мол, Великая Сила сама всем управляет и лучше тебя знает, чего ты хочешь, если только дать ей возможность решать.

Думаю, это было очередное упрощение. Гроссмейстер Ок соглашался, но отводил глаза. Гроссмейстер Тиодар соглашался, но выражение лица имел как у чебурашки. Гроссмейстер Ваялик не соглашался и вообще был скептичен. Утром четвёртого дня обучения он впервые пришёл посмотреть на мой прогресс, взял в руки тренировочный меч, лениво взмахнул им... и словил от меня укол в плечо. Сразу после этого я получил десяток ударов, затем оказался «обезглавлен». Рассвирепевший старпёр пытался выбить у меня из руки меч, но оружие я сохранил и, судя по довольному взгляду Астилы, вообще держался неплохо. Ваялик ещё немного поворчал о бесполезности и аморальности современной дзингайской молодёжи и уполз зализывать душевную рану.

А я на свои физические травмы внимания к тому времени уже почти не обращал. Синяк и синяк, ссадина и ссадина – что такого? Поэтому, когда мастер Шад саданул меня телекинезом, я даже не сразу это осознал. Отлетел на пару метров, прокатился по песку и тут же вскочил, готовясь продолжать бой.

И осознал.

– М-м-м... – наливаясь блаженством, протянул ватекк. – Ты выдержал толчок Силы.

Я выдержал и следующий. И ещё один. А когда Шад в четвёртый раз попытался атаковать меня телекинезом, я сам вскинул руку ему навстречу.

Пуф! Гроссмейстера шатнуло, меня опрокинуло.

– А-а-а! – лоснясь от счастья, воскликнул ватекк. – Астила, ты видишь?

– Теперь попробуем иначе, – с нездоровым блеском в глазах заявила дзингайка, взмахивая мечом.

«„Учительница первая моя”», – подумал я, представляя девушку у школьной доски, в строгих очках и с указкой в руке. Картинка получилась слегка непристойная, и я поторопился вернуться к тренировке. Причём с пола вскочил, как Джеки Чан, с помощью подъёма разгибом, хотя раньше этим трюком не владел. Вот оно какое, могущество Силы! Ну, и образа симпатичной строгой училки.

Минуты пролетали... как минуты они пролетали. В смысле, течение времени я очень даже чувствовал. И старался извлекать пользу из каждого мгновения. Тренировки продолжались по четырнадцать часов в сутки, но теперь я понимал, что главной целью истязаний и самоистязаний является не столько фехтовальный ликбез, сколько раскрытие меня Силе.

Скоро я мог уверенно выполнять толчок Силы. Научился играть в напёрстки... с завязанными глазами. И уворачиваться от ударов и даже от выстрелов учебного робота – вот это было реально круто! Раньше-то я делал это неосознанно, наудачу. Начал гасить свечу, хотя зажигать пока не выходило. И видеть в темноте... не очень хорошо, так, только контуры. Задерживать дыхание на несколько минут – это было совсем легко, просто бесплатное приложение к Силовой медитации. Кстати, медитация оказалась отличной штукой: и успокаивала, и восстанавливала дыхание, и вообще приводила в порядок мозги и тело. На Земле я пробовал заниматься йогой, трансцендентальной медитацией... Ерунда это всё. Даже не близко.

Хотя откуда мне знать: ни в йоге, ни в Силе я пока особых высот не достиг. Нахватывался по верхам, самым доступным и необходимым на первое время приёмам. Сегодня, например, оттачивал технику маскировки.

Вернее, продолжал оттачивать. Вчера, сразу после тренировки, когда приличным людям полагалось бы отдыхать, я потащился за Мессией Бао. В хорошем смысле потащился: девчонка проводила большую часть своего времени на Дуине, шляясь по местным лавкам. Карманных денег мы ей выдавали мало, поэтому шопинг в основном сводился к разглядыванию, ощупыванию товара и пререканиям с продавцами. В смысле полаяться ватекка не брезговала даже с торговыми автоматами, а вот воровать не пыталась: то ли подействовало моё предупреждение, то ли сказывалось внутреннее благородство натуры вчерашней козетты.

Я ходил за Мессией несколько часов, и она меня не заметила. Думаю, я бы догадался, если бы девочка притворялась: эмоции членов команды были для меня почти открытой книгой. Но ватекка и в самом деле меня не замечала. Даже когда я стоял рядом с ней возле прилавка или обгонял по пути к «Варягу». Не видела, и всё. Смотрела прямо на меня, словно на пустое место, или смотрела в сторону, взгляд не менялся.

Это было потрясающе. Я исчез, растворился, постиг дзен. Всегда мечтал уметь превращаться в невидимку... Ограбить там банк какой-нибудь, ликвидировать какую-нибудь обаму... за девчонками в школе подглядывать.

Ну, я и начал воровать. Последовательно, в каждом из магазинов, что располагались на территории Анклава. Где с прилавка, где с полок, а когда обнаглел и уверился в своей неуязвимости, начал заходить в подсобные помещения и кладовки.

И меня никто не то что не остановил, даже не дёрнулся!

Всё награбленное складировалось в «Варяге», сразу за аппарелью: чтоб поближе было тащить обратно. Чем я и занялся на следующее утро, когда магазины были ещё закрыты: мне хотелось потренироваться ещё и в проникновении со взломом.

Не подумайте чего дурного, я всё вернул. А вечером снова начал воровать, намереваясь снова всё вернуть на следующее утро. Я ведь был на Светлой Стороне Силы и не собирался на самом деле превращаться в уголовника... хотя некоторые трофеи стоили столько, что и Кузьма с Демьяном призадумались бы.

Вершиной моей воровской карьеры стало открытое похищение оросительной системы из магазина траста «Центаури». Эта бандура была с меня ростом и весила шестьдесят кило! Сам не знаю, как дотащил её до «Варяга», наверное, на голом кураже.

Вернее, почти до «Варяга»: попался у самого входа на рампу.

Разоблачила меня молодая дзингайка, привлекательная, но довольно хамоватая особа.

– Эй ты! – властно прозвучало за спиной. – Оруженосец! Почему на тебе неподобающая одежда и где ты взял эту вещь?

«И куда вы меня тащите», – подумал я, опуская занесённую ногу. В первый момент ничего, кроме испуга, я не испытал, как и полагалось застигнутому на месте преступления вору. Затем вспомнил, что само моё обучение в Анклаве тщательно скрывалось от посторонних... А затем разозлился на свой испуг. И с облегчением поставил ороситель на землю.

– Эй ты! – в том же тоне откликнулся я, всем корпусом разворачиваясь к женщине. – Дзингай! Какое тебе дело до моей одежды и кто ты такая, чтобы спрашивать о моих вещах?

Вот тут уже я её напугал: реакция на простой по сути вопрос оказалась слишком агрессивной. Женщина отпрянула, но тут же собралась, развернула плечи и подалась вперёд, выставив ногу в позиции превосходства:

– Моё имя Чилл, я рыцарь-дзингай Ордена! – заявила она, раздувая ноздри. – И здесь, на священной земле Анклава, я имею право задавать любые...

– Тише, рыцарь Чилл, тише, – мягко остановил её мастер Тиодар, на моих глазах проявляясь... из ниоткуда. Буквально из воздуха: только что его тут не было, могу поклясться Великой Силой.

Ага. Значит, я тренировал маскировку, а хитрый «чебурашка» смотрел, как я её тренирую. И ведь в самом деле решит, что я ворюга. Интересно, а видел ли он, как я этим утром...

– Не беспокойся, – кивнул Гроссмейстер мне. – Методы твои сомнительны, но намерения добры. Ты подходишь к своим... занятиям ответственно. Возможно, даже слишком ответственно. Уверен, сейчас ты сделаешь то же, что сделал сегодня утром, м-м-м?

– Может, завтра? – спросил я, уныло представляя, как поволоку всю наворованную груду вещей обратно.

– Прямо сейчас, – так же мягко возразил Тиодар. – А ты, рыцарь Чилл, уйми свой гнев: этот человек – всего лишь гость нашего Анклава, не оруженосец.

«Не оруженосец». Какой изящный способ, не соврав, создать впечатление, будто я не имею никакого отношения к Одарённым. Если Чилл не совсем дура, через некоторое время она поймёт, как её разыграли. Надеюсь, это случится не раньше, чем тайна личности Рейвана перестанет иметь значение.

– Извините меня, мастер Тиодар. – Чилл склонила голову. «Чебурашку» здесь в самом деле любили и уважали. – Я не была уверена, что этот человек...

– И ты меня извини, слушай, – вмешался я, утирая трудовой пот. – Натаскался за день этих железяк, слушай, срываюсь. Без обид?

– Конечно, – ответила Чилл. Тиодар улыбался снизу вверх. – И ты меня. Я проявила качества недостойные дзингая.

– Да что там, – рассмеялся я, взмахнув рукой. – Я б и сам хотел в дзингаи, слушай. Вот однажды...

С Чилл мы расстались почти приятелями, разговор вышел добрый и краткий, только-только чуток передохнуть. А затем я начал перетаскивать ворованное обратно по магазинам и незаметно раскладывать по местам. Всё, кроме оросителя: если честно, просто не хватило сил. Некоторые лавки оказались уже закрыты, так что проникновение со взломом я сегодня всё-таки потренировал.

В трудах меня грела мысль о будущем члене команды – Тахани. Женщина-кошка с планеты Моррор, несмотря на сложный характер, должна была стать одним из лучших бойцов в команде.

Если я действительно был в игре.

Так или иначе, в полном соответствии с сюжетом «Рыцарей глубокого космоса», Тахани на днях напала на своего учителя, после чего перешла на Тёмную Сторону и сбежала.

Вернее, это она так думала. Потому что я твёрдо собирался вернуть женщину-кошку к Свету. Сразу после экзамена.

Который сам себе устроил на последний, седьмой день обучения.

36

Правда, никто, кроме меня, не знал, что это экзамен: я просто попросил Гроссмейстеров и Астилу позаниматься со мной в течение целого дня. Каждый должен был рубиться до десяти касаний с любой стороны, каждые полчаса мне предоставлялся двухминутный перерыв на медитацию. Силой можно было пользоваться без ограничений, за исключением фатальных приёмов. Вот и все правила.

Разумеется, просто так Совет на подобное увлекательное мероприятие не согласился бы. Разумеется, я завербовал себе союзников: подначил мастера Ваялика, напомнив о том оскорбительном для его гордости уколе в плечо, мастера Шада, заявив, что лучшей проверки его педагогическим талантам и быть не может, особенно с учётом необходимости реабилитироваться за того, прошлого Рейвана, и мастера Тиодара, честно намекнув, что дальше продолжать обучение не собираюсь. По отдельности каждый из них был вполне вменяемым парнем. Или по меньшей мере управляемым.

А «экзамен» я провалил. Ну, с точки зрения стороннего наблюдателя. Потому что каждый из поединков закончился десятью прикосновениями чужого меча к моей бедной испуганной тушке.

Зато сам я почти ликовал. Потому что ближе к вечеру, как загадывал и надеялся, всё ещё был способен стоять на ногах. И если в начале дня пропускал десять ударов всухую, то теперь отвечал в среднем двумя: по три-четыре доставалось Шаду или Оку... н-да, и по-прежнему ни одного – Астиле. И толчки Силы не наверняка валили меня с ног, и сам я нет-нет да и умудрялся подловить уставшего противника.

А они уставали. Если в начале дня Гроссмейстеры, за исключением разве что Тиодара, гордо пренебрегали даже отдыхом, то ближе к вечеру начали использовать и Силовую медитацию. И мечами размахивали не так уверенно, и дышали всё более неровно. Даже Ваялик, поначалу избивавший меня со вкусом, с чувством, толком, расстановкой, довольно скоро как-то сдулся и присмирел.

В общем, вымотал я Совет. И Астилу заодно.

Не то чтобы это дало мне какой-то особенный прирост в боевом мастерстве, знание новых важных приёмов, глубокое понимание чего-то там... Да этого мне и не нужно было, я прекрасно понимал бессмысленность такого подхода. Любой бой на реальных, не тренировочных плазменных мечах заканчивался с первым же серьёзным ударом, так что наработка выносливости приоритетом не являлась точно. Зато мои учителя нащупали путь, способный раскрыть Силовой потенциал тела и разума бывшего Рейвана, а именно к этому я и стремился.

Не к великим прорывам. Даже не к большим достижениям, нет. А к маленькому, постепенному, незаметному со стороны переходу из категории «почти никто» в категорию «может быть, когда-нибудь, если жив останется».

Программа-минимум была выполнена: я победил самого себя. Сказать, будто «отныне Великая Сила бурлила в его крови» и так далее... ну, глупость же. Просто теперь я чувствовал себя чуть менее беспомощным против слабого или среднего форсера, чем раньше. И был уверен, что планомерные тренировки сделают меня ещё сильнее. Если у меня, у всех нас будет время для планомерных тренировок.

– Мастер Тиодар, – обратился я, отведя в сторону утомлённого долгим днём коротышку. – Я благодарен вам за всё, что вы для меня сделали. Очень благодарен...

– Ты уходишь, – спокойно констатировал Тиодар.

– Скоро.

– Многое ещё не сделано.

– Слишком многое.

– Мы не можем тебя отпустить.

– Знаю.

Тиодар тяжело вздохнул.

– Когда? – спросил он, понурив огромные седые уши.

– Не сейчас, – ответил я, чувствуя острое нежелание расставаться с Анклавом. Втянулся в ежедневные избиения? Не знал за собой мазохистских тенденций... – Мне надо забрать кое-кого.

– Тахани.

Вот как он догадался? Ах да: мой разговор с Чилл. И наверняка сумел проследить связи в Силе. Хитрый, умный «чебурашка»... как и все они по отдельности.

– Да, – просто ответил я.

– В действительности она не Тёмная.

– Знаю. Потому и хочу её забрать.

– Ты справишься.

– Надеюсь. Я... я всё-таки хотел бы, чтобы Орден как можно скорее...

Он поднял трёхпалую ладонь:

– Мак. Ты всё ещё считаешь, что наш старый знакомый прилетит сюда? Даже после того, как ты покинешь Дуин?

– В прошлый раз... – ляпнул я. И осёкся.

– Сартум? – вежливо подсказал Тиодар.

– Нет, – сказал я, принимая решение. – Нет. Спасение Сартума – случайная удача. В этом есть и моя заслуга, но в целом это просто стечение обстоятельств. В прошлый раз, – я выделил голосом слово «прошлый», – Каламит разбомбил Сартум. А затем и Дуин. Когда меня уже давно не было на планете.

– «В прошлый раз»? – внешне совершенно бесстрастно переспросил Гроссмейстер.

– Да, мастер Тиодар, – ответил я, твёрдо встречая его прищуренный взгляд.

«Чебурашка» помолчал.

– Чего тебе не хватило тогда? – спросил он наконец, даже не пытаясь конкретизировать «прошлый раз», чем резко прибавил уважения в моих глазах.

Настало время помолчать мне. Не рассказывать же о всех пробегах по «Рыцарям глубокого космоса»... в том числе за Тёмную ветку. Может, и стоило, мастер Тиодар оценил бы иронию. Просто было немного стыдно.

«Отныне буду играть только паладинами, – подумал я. – Если вообще доведётся когда-нибудь играть». На экране компьютера все герои – просто разноцветные пиксели. А здесь они живые. И мне больно думать, что очень скоро Каламит сотрёт их в пыль. Даже если здесь и сам я – всего лишь один из пикселей.

– Семь дней – это слишком мало, – сказал Тиодар. – Не знаю, кем ты считал себя... прежде, но надеюсь, ты не рассчитываешь на победу в прямом столкновении с Каламитом.

– Нет, – помотал я головой. – Совсем нет. Для победы над Каламитом этой недели не хватит.

– Мак, – вкрадчиво произнёс маленький Гроссмейс тер, – согласно стандартному галактическому календарю, продолжительность недели – пять дней. Не семь. Пять. Кто ты, Мак?

Чёрт. И ведь я прекрасно знал этот факт, да забыл, забыл напрочь! Вот почему Данерус так странно на меня тогда посмотрел...

– Если я скажу, что на моей родной планете в неделе семь дней, вы поверите?

– Да, Мак, – сказал Тиодар. – Конечно, поверю.

Мы расстались почти друзьями. Я ещё раз настоятельно рекомендовал эвакуировать Анклав. Гроссмейстер подарил мне какой-то уникальный кристалл.

На «Варяге» я достал рукоять боевого плазменного меча. Вытащил новый кристалл, долго следил за игрой света на его тупых гранях. Потом спрятал камешек в кисет к двум подаркам Таникуса: я не знал, что делать с кристаллами.

Неожиданно захотелось напиться, но я лишь поужинал, принял душ и, избегая вечерней болтовни команды, лёг спать.

В эту ночь мне ничего не снилось.

37

А на следующее утро моя активная подготовка к походу на Тахани столкнулась с неожиданным, но очень решительным саботажем.

– Нет, этого я не могу тебе позволить, Мак.

– Не можешь, – согласился я, проверяя оружие, – а придётся. Слушай, а как всё-таки в эту штуку кристаллы ставятся?

– Нет! – взвилась Астила. Не будь девушка дзингаем, сказал бы, что она в тихом бешенстве. Или в ужасе. – Я командую этой миссией, и я...

– Какой конкретно миссией ты командуешь?

– Значит, нам нужно получить миссию...

– Взять квест... – пробормотал я.

– ...Получить задание от Совета Ордена! – поправилась Астила, которая давно уже поняла, что слово «миссия» меня забавляет. – И действовать согласно плана!

– Вот зараза, – выругался я, раздражаясь уже и сам. – Ну что за канцелярит из тебя попёр опять? «Согласно плана», «согласно плана»... «Плану»! Дательный падеж.

– Не пытайся переводить разговор, Мак, – сказала Астила, успокаиваясь на глазах. Похоже, моё раздражение странным образом умиротворило девушку, словно она с самого начала пыталась убедиться, что имеет влияние на мои эмоции. – Мы не можем действовать без задания Совета.

– Нам не нужно получать задания от Совета, – терпеливо объяснил я. – Великая Сила лучше меня знает, чего я хочу, верно? Значит, и желания Совета она тоже знает. А мы – проводники её воли.

– Такие рассуждения о Силе приведут тебя на её Тёмную Сторону.

– Если что и приведёт, – огрызнулся я, – так это чьё-то высоконравственное нытьё. И бездействие. Которое выбрал твой любимый Совет.

– Совет не бездействует, Мак! Он разрабатывает стратегию, которая позволит нам решить проблему с...

– Очнись! Очнись ты уже! Совет самоустранился от решения любых проблем, он тупо дожидается орбитальной бомбардировки! При этом каждый из Гроссмейстеров прекрасно понимает, что происходит и что их ждёт. Но все вместе они – это просто «двигатель сюжета». Не игроки, понимаешь?

– Не понимаю, – внезапно севшим голосом ответила Астила. – Но догадываюсь... Я пойду к Тахани вместе с тобой. Или вместо тебя! Один удар мечом...

– Не-а. Тебя она просто заморозит.

– Но почему?

– По сюжету, – объяснил я, вспоминая события игры: сражаться с Тахани Рейвану предстояло в одиночку, без вариантов.

– Вы ссоритесь, как старая семейная пара, – прозвучал из интеркома насмешливый голос Вольго. – Я слышал, в гостинице Анклава есть свободные номера.

– Зависть – плохое чувство, Данерус, – отозвался я, избегая взгляда Астилы. – А волноваться в твоём возрасте надо с особой осторожностью. Скажи-ка лучше: вы машину вывели?

– Спускайся, – сказал кандаморец и отключился.

– Что же это за «сюжет» такой, на который ты так часто ссылаешься? – с преувеличенной сдержанностью спросила Астила, пока мы с ней шагали к рампе.

Подколка Вольго неожиданно точно попала в цель, в нашем с девушкой разговоре действительно звучало нечто... слишком личное.

– «Сюжет»... – отозвался я. – Так в моём родном мире называют власть Силы.

Астила посмотрела на меня с большим сомнением. Так бы я тему потихоньку свернул, а теперь пришлось продолжить:

– А эта власть редко проявляет себя прямо: Великая Сила лишь указывает нам возможный путь. Иногда пройти по нему очень сложно... иногда слишком сложно не пройти. Можно попытаться «сломать» сюжет. Именно это приведёт тебя на Тёмную Сторону.

– Какая забавная ересь.

– У каждого народа свои суеверия, – мягко сказал я. – Для Силы не существует ни расстояний, ни размеров, ни преград, ни времени. Она знает всё – и прошлое и будущее. Она знает всё, что нам предстоит.

– И всё-таки...

– Никто не говорит о предопределённости, – прервал я девушку. Вдохновение не кончалось, грех было упускать такой момент. – Нет. Сюжет сломать нельзя: он написан тем, кто вне нашей власти и нашего понимания. Но в рамках любого сюжета можно сыграть немного иную роль, сымпровизировать. Всё это уже заложено в «сценарий», нам надо лишь найти альтернативный путь. И победить. И остаться в Свете.

– Мак... – протянула Астила. – Тахани – полноценный рыцарь, она же просто убьёт тебя.

– Ещё не рыцарь. На Тёмную Сторону Силы её привёл неудачный экзамен на звание рыцаря. И никого она не убьёт. Максимум покалечит.

Пока девушка переваривала своеобразное утешение, я первым спустился с аппарели.

Снаряжённый свап стоял у самой рампы «Варяга». Из сентиментальных соображений я передумал продавать болид и попросил Гарра и Данеруса переделать гоночную машину в более гражданский вариант. За пару дней парни укрепили днище, смонтировали новую открытую кабину с креслами, два багажника и раму безопасности. Свап потерял в скорости и внешнем виде, но выиграл в практичности.

– А запас хода? – спросил я, осматривая машину со всех сторон.

– Хватит, – лениво отозвался Вольго. – Лучше убедись, что этот мальчишка умеет управляться с винтовкой. Если бы ты доверил поддержку мне... Куда проще и надёжней было бы ударить из огнемёта. Ну, по пещерке, где сидит эта твоя баба-кошка.

– Вот поэтому я и доверил огневую поддержку Наси. Ты же маньяк, тебе лишь бы кого-нибудь из огнемёта... А Тахани мне нужна живой.

– Зачем она тебе?

– Люблю кошек, люблю баб, – в тон кандаморцу ответил я, спотыкаясь о брошенный возле посадочной ноги «Варяга» ороситель. – Привет, Гарр. Готов?

– Безусловно, – уверенно заявил солдат, демонстрируя новенькую шоковую винтовку с электронным оптическим прицелом. – С двух километров, как в упор, никаких проблем.

– Проблемы будут, – мелодичным голосом пообещала подошедшая Астила.

Я подумал, что слишком уж она спокойна, по крайней мере внешне. И ходит плавно, и разговаривает подчёркнуто умиротворённо. Несмотря на то что утро начала практически со скандала.

Неужели Астила просто-напросто боится? За меня? А ведь своей осторожностью в оценках собственных способностей я действительно мог внушить ей страх... Ну да, Тахани пусть не топовый, пусть без формального титула, но рыцарь-Паладин, считай, танк. А я в лучшем случае рыцарь-дятел... К счастью, тоже без титула. Но ведь побеждать «бабу-кошку» я и собирался совсем не в лобовой атаке.

На ноге заныл ушибленный мизинец. Чёртов ороситель... Так и не оттащил я его обратно в магазин... Стыдоба, так и до Тёмной Стороны рукой подать.

– Тахани – падший, но дзингай, – продолжала Астила. – Она почувствует нападение и сумеет избежать его.

– Это лучшая винтовка, которую можно было найти на Дуине! С двух километров...

– Ха! Винтовка! Ею только в зубах ковырять. Мы-то не стеснялись использовать настоящее оружие, поэтому и гоняли вашу Республику по всем системам, пока...

– А в итоге мы разгромили ваши Кланы, как...

– Гарр, Вольго, успокойтесь! Мы обсуждаем насущную проблему, а не события прошлых войн и...

Прошлое. Все преступления, даже совершённые «понарошку», для тренировки. Все ошибки, допущенные тобой и твоими товарищами. Любая небрежность, любое проявление лени, головотяпства, поверхностного отношения к делу... Всё возвращалось. Пусть даже в виде ушибленного пальца на ноге.

«Карма»? Нет. Великая Сила. В которой Тахани действительно была намного мощнее меня, и как мечник, и как форсер.

Астила сумела посеять во мне зерно сомнения. Не упоминанием того очевидного факта, что любой дзингай с минимальной подготовкой сумеет почувствовать и увернуться от снайперского огня. Нет, на этот счёт я иллюзий не питал и собирался использовать огневую поддержку лишь для рассеивания внимания будущей противницы, чтобы чуть полегче было укрощать её врукопашную.

А теперь вдруг задумался: один удар, всего один удачный взмах плазменного меча может поставить крест на моей карьере «спасителя галактики». Что заставляет меня так бездумно следовать «сценарию»?

И я решил отступить от плана с винтовкой.

38

Ребята всё равно малость сомневались, но согласиться пришлось: ключевым элементом нового плана всё-таки был я.

Равнину преодолели в молчании. Свап шёл ровно и легко, сказывался избыток мощности гоночных моторов. Я немного опасался наткнуться на бродячую банду кандаморцев, которые пошаливали в этих местах, но вокруг всё было чисто.

Когда мы уже подлетали к холмам, Наси не выдержал.

– Но откуда, Мак? – спросил он, выруливая к условленному месту. – Откуда тебе знать, что всё сработает по задуманному?

– Ниоткуда. Будущее не предопределено. Я не подстраиваюсь, а творю его сам.

– Чудная речь, – с усмешкой заявил Вольго, спрыгивая на землю. – Столько пафоса. Как тебе удаётся делать вид, будто ты и правда веришь в эту белиберду, Мак?

– Хватит, – довольно сухо вмешалась Астила. – Мак говорит правду. Великая Сила может раскрыть грядущее.

– Ха! Сила... – скептически отозвался Данерус.

– Ах, Сила!.. – с новым воодушевлением воскликнул Гарр.

«Ну да, – подумал я. – Только не хватало ему начать сомневаться в моей информации о сыне. Спасибо, Астила поддержала».

– Давайте работать, – сказал я вслух. – Сила много чего может раскрыть, и в ближайшее время мы этим воспользуемся. А пока помогите мне открыть багажник.

Спустя четверть часа я остался один. Проверил антигравитационную платформу: левитоны работали, груз держался надёжно. Всё-таки жаль, что я не настоящий дзингай, а то мог бы таскать любые тяжести вообще без платформ. Но что есть, то есть.

Делать было нечего, только ждать. Я разминал мускулы, вспоминал Силовые приёмы, примерялся к оружию. Через полчаса Данерус сообщил, что свап на месте. Я подвёл платформу к краю невысокого обрыва и... и снова стал ждать.

Сейчас парни должны были начать дразнить Тахани, выманивая её за собой. Данерус даже предлагал обстрелять падшую дзингайку издалека, но это могло привести к более серьёзным последствиям. Нам надо было на время убрать темпераментную неофитку Тёмной Стороны из грота, а не устраивать войсковую операцию.

Всё шло как и задумывалось. Тахани медитировала, парни шатались неподалёку, изображая туристов. Вольго поддерживал связь со мной и Астилой, которая страховала их неподалёку. Выдвигать дзингайку в первые ряды я не хотел: была вероятность, что Тахани почувствует чужую Силу и отреагирует менее предсказуемо. А вот если женщина-кошка всерьёз рванёт за нарушителями её уединения, скорости свапа может и не хватить, лучше уж иметь под рукой «запасный полк». Я надеялся, что вырубить Астилу за пределами «сюжетных» возможностей у Тахани не получится: сама ситуация с внезапной и неотвратимой заморозкой всегда казалась мне явной халтурой сценаристов игры.

Проверить эту теорию мне не удалось: пара шатающихся зевак очень быстро вызвала раздражение медитирующей кошки, и Тахани понеслась карать осквернителей.

Осквернители прыгнули в свап и отлетели на пару сотен метров.

Тахани убрала клыки и вернулась в грот.

Осквернители припёрлись на прежнее место.

Тахани понеслась карать.

Отлетели.

Вернулась.

Припёрлись.

Понеслась.

Отлетели...

С каждым раундом Вольго с Наси уводили издёрганную Тахани на всё большее расстояние. Переделанный свап гоночным совсем не выглядел, да и Гарр водил не слишком быстро, поэтому в какой-то момент увлечённая погоней дзингайка удалилась от грота на несколько километров. В обратный путь Тахани отправилась без Силового ускорения, думаю, девушка просто устала. И я наконец решился.

Пять минут на то, чтобы подвести платформу к гроту, минута – спустить груз, ещё одна – установить и проверить работоспособность системы.

Всё было готово. Я сел на колени и приступил к неглубокой медитации.

Только сейчас я начал ощущать, насколько неприятно находиться в этом месте. Светило солнышко, зеленела травка, в отдалении чирикали какие-то весёлые местные птеродактили... а в душе моей воцарился сумрак. Воздух здесь стоял неподвижно, сухо стянув кожу на лице и кистях рук. По телу словно бегали искорки статического электричества, но не снаружи, а внутри, ближе к желудку. Казалось, я слышу басовитый подземный гул, который воспринимался не ушами, а всем телом, как мрачная фоновая музыка в фильмах ужасов, когда ничего вроде бы и не происходит, но ты уже понимаешь, что героине по-любому трындец.

Но я был не героиней. А героем. И держал себя героически. В конце концов, я ведь знал, что это место «намолено» Тёмной Стороной Силы, и мне, Светлому дзингаю, странно было бы ожидать здесь приятных ощущений.

Я глубоко вздохнул, пониже натянул капюшон и застыл неподвижно. Из-за ближайшего холма приближалась Тахани. Сперва я её не видел, лишь почувствовал в Силе. А когда увидел, поразился её походке.

Дома, на Земле, у нас жил кот по прозвищу Паштет. Рыжий вор, негодяй и знаменитый на всю округу жиголо. Мы с Паштетом, единственные мужики в доме, уважали друг друга, к маме и сестре кот относился покровительственно. Все любили эту сволочь, несмотря на гонор и привычку драть шторы. Когда появилась возможность переехать в Россию, мы предпочли оставить телевизор, но кота забрали с собой.

На новом месте Паштет освоился так же легко, как на старом. И привычек не поменял. Каждые пару недель через форточку он уходил на войну. Возвращался голодный, грязный, битый-драный-рваный, но до ужаса довольный собой. И вот его-то походка, усталая и в то же время высокомерная, слегка настороженная («А будут ли меня здесь по-прежнему любить и кормить?..»), злорадная и зловещая, походка существа, от души поднагадившего всем соседям... вот эту-то кошачью походку напомнила мне поступь Тахани.

Изящная была поступь. Не как у Астилы. В движениях женщины-кошки и в самом деле проскальзывало что-то звериное. Она выглядела хищником, целеустремлённым в своей хищности... и растерянным во всём остальном.

Девушка увидела меня несколько позже, чем я её, сразу выпрямилась и ускорила шаг. К гроту она уже почти подбежала, замедлившись всего за несколько метров.

– Кто ты и что делаешь здесь?! – громко и уверенно крикнула она, агрессивно задирая верхнюю губу и вскидывая тяжёлый подбородок.

Я подчёркнуто медленно поднял голову. Лицо моё оставалось скрыто в глубине капюшона, голос звучал глухо и торжественно.

– Я – Тахани, – сказал я. – А это – мой грот. Место моего Тёмного могущества.

– Нет! Это я Тахани. И это...

– Нет, я! Видишь, у меня и меч красный. Когда я убил своего учителя, К’тонту, то понял, что обратной дороги нет. И теперь сижу здесь, в одиночестве, упиваясь своим Тёмным могуществом. Как полный идиот.

Тахани зарычала и схватилась за рукоять меча:

– Как?! Как смеешь ты... ты!..

– «Наглец, нечистым рылом... – вежливо подсказал я, – здесь чистое мутить питьё?»

– Я – твой приговор! – зарычала Тахани.

И как и положено начинающим любителям погулять по Тёмной Стороне, потеряла голову и кинулась в бой.

Она даже меч активировать не успела, как сработала установленная мной система. Нет, не бомба. Бомбу дзингайка почувствовала бы. А вот оросительную систему, стибренную мной в магазине траста «Центаури», всерьёз не восприняла. Или не заметила: с устатку, да в присутствии ещё одного форсера...

Раздвижные баки оросителя вмещали два с половиной кубических метра жидкости. Гарр перенастроил систему на плотный поток, и теперь две тысячи литров воды ударили женщину-кошку в грудь, ноги, лицо... Она даже попыталась подпрыгнуть: стандартный рефлекс Паладинов – попытка одним рывком сократить расстояние до противника. Поток сбил девушку в воздухе, ударил о каменные плиты грота, закрутил, ослепил, ошеломил.

Я прыгнул с места, точно тем же прыжком Силы, ударом ноги выбил из её ладони так и не активированный меч. Девушка сплюнула воду и раскисшую грязь, зарычала, закашлялась, как Паштет, отхаркивающий комочек шерсти. Довольно бодро попыталась вскочить, но я кинулся сверху и, перевернув дзингайку на спину, с размаху уселся ей на живот. Тахани тяжко охнула, из её расширенных от напряжения ноздрей выплеснулись ещё две струйки воды. Лезвие моего меча застыло в сантиметре от её горла.

Девушка-кошка смотрела на меня не моргая, прищурив и без того узкие жёлтые глаза.

– А ты знаешь, что К’тонта жив? – спросил я, для убедительности склоняясь чуть ниже.

Мягкий горячий живот под моими ягодицами ощутимо напрягся: пресс у девушки был будь здоров.

– Ч... что? – поразилась Тахани. – Но я же видела...

– Это была часть твоего испытания, – сказал я очень спокойно, почти ласково, полностью исключая театральные эффекты из голоса и позы. – Мастер К’тонта полагал, что ты должна научиться контролировать свой гнев.

Девушка смотрела на меня и молчала. Глаза её расширились, в зрачках плясали алые отсветы моего клинка.

– Значит... – протянула она, подрагивая губами. – Значит, К’тонта жив, я просто... я...

Женское тело подо мной задрожало, мышцы пресса расслабились.

Я выключил меч, протянул руку и почесал Тахани за ухом.

39

А на обратном пути, когда все перезнакомились, успокоились, затолкали себя в тесный свап и, в общем, уже расслабились, нас атаковали кандаморцы.

Грузовой спидер, три байка, дюжина бойцов. В других обстоятельствах я, наверное, испугался бы. А сейчас даже не успел, до того грамотно нас окружили.

Для засады банда выбрала довольно удобное место: участок дороги, с обеих сторон ограниченный скалами. Грузовик – широкая, даже на вид тяжёлая лохань – стоял прямо по курсу так, что увидеть его можно было не раньше, чем взгорок перейдёт в спуск. За кормой свапа, вне поля зрения, но явно рядом стрекотали двигатели байков.

Разворачиваться было негде, да и гоночный свап не под развороты заточен. Таранить? При такой разнице масс выйдет себе дороже. А главное, при любом раскладе, какой бы «фронт» противника мы ни попытались атаковать, всё равно оказывались на обратном скате: кандаморцам будет очень удобно расстреливать мельтешащие на фоне неба фигурки. Самая тактически проигрышная для нас ситуация.

Как трое Одарённых пролопоушили засаду? Очень просто: форсеры тоже люди, даже если иногда немного кошки. Я прекрасно помнил о кандаморской угрозе, но относился к ней как к «побочному квесту», которых с самого начала старательно избегал. К сожалению, конкретно этот «квест» оказался самоберущимся. После поражения в войне многие кандаморцы сбивались в банды, терроризировали окраинные миры... Что могли противопоставить профессиональным бойцам мирные колонисты?

А вот у меня команда была замечательная.

Едва заметив засаду, Гарр не стал тормозить. Вместо этого он развернул свап почти на месте. Рассчитанная на гонки по прямой машина дёрнулась и завалилась на левый борт, мы горохом посыпались из открытой кабины. Теперь от летящих со стороны грузовика бластерных болтов мы были прикрыты днищем свапа. Правда, вряд ли надёжно: несмотря на проведённое Данерусом укрепление конструкции, левитоны не очень-то приемлют плотный огонь.

Парни времени не теряли: откатились по краям пере вёрнутой машины, Вольго слева, Гарр справа, и открыли ответную пальбу. Прицелиться было невозможно, поэтому огонь они вели скорее беспокоящий.

Астила с Тахани тоже действовали слаженно: вскочили на ноги, пригнулись, выхватили мечи и...

– Стоять! – крикнул Гарр, на мгновение отвлекаясь от винтовки.

Его не слушали, обе дзингайки рвались в бой.

– СТОЯТЬ! – гаркнул я своим особым, «командным» голосом, и вот тут девчонки застыли.

Что удивительно, на некоторое время стихла и пальба: мой вопль на мгновение подавил всех присутствующих на поле боя. Жаль, но противник сразу же опомнился, в нашу сторону опять понеслись болты.

– Не вздумайте! – сдавленно крикнул Гарр, быстро перезаряжая винтовку. – Только не наверх, снимут, как в тире!

Астила хмуро кивнула. Тахани оскалилась и зарычала. Я как после падения встал на четвереньки, так и стоял. Мыслей не было никаких: выбежишь на взгорок – и правда постреляют, причём сразу с двух сторон.

– Что делать?! – крикнул я. – Гарр, что делать?!

– Жди гранату! – вместо него ответил Данерус, с явной неохотой отрываясь от пальбы.

– Что?

– Гранату, сопля дзингайская!

– Какую ещё гранату?

– Разберёшься, – прохрипел Вольго, возвращаясь к более интересному для себя занятию.

Я посмотрел на дзингаек. Астила кивнула, опустилась на одно колено и застыла, высматривая что-то в небе. Тахани, подрагивая всем телом, быстро переводила взгляд со склона на склон. Я не знал, что мне делать.

Наверное, поэтому и отреагировал первым, когда на фоне неба проявился вдруг тощий силуэт ариданца с бластером.

Думаю, более искушённые в правилах ведения боя кандаморцы отправили прибившегося к банде дурачка на разведку, в качестве пушечного мяса. И потерять не жалко, и долю в добыче отдавать не придётся. Так или иначе, ариданец выбежал на взгорок и сразу же вскинул бластер.

Я был единственным в группе, кто не знал, что делать. Можно сказать, пребывал в лёгком трансе после падения со свапа. Увидев бандита, я машинально включил меч.

Естественно, в человека со светящимся алым клинком ариданец и выстрелил.

Естественно, я отбил выстрел. Так же бездумно, как включил меч: тренировки даром не прошли.

Отражённый от клинка болт сверкнул в тени скал и ударил ариданца в грудь. В голове полыхнуло болью: Сила укоряла меня за очередную смерть. Бандит молча укатился к своим товарищам-байкерам. Со стороны это могло выглядеть так, словно разведчика подстрелили из огнестрела. А наличие у нас бластеров означало, что любой, кто попытался бы штурмовать нас от взгорка, сам оказался бы в положении мишени.

Данерус действительно отлично понимал тактику своих соплеменников. Привыкшие грабить фермеров кандаморцы пришли к выводу, что столкнулись с достаточно грамотным сопротивлением... и в нас на самом деле полетели гранаты.

Думаю, если бы Иисус был дзингаем, он с лёгкостью закидал бы фарисеев, собравшихся побить блудницу, их же собственными камнями... Правда, Евангелие вряд ли выиграет от превращения в подобный кроссовер. А вот в нашей ситуации наличие в команде дзингаев сказалось крайне благоприятно.

Первую же прилетевшую из-за взгорка гранату, обычную осколочную лимонку, Астила небрежным взмахом Силы отправила в сторону грузовика. Спустя секунду такой же фокус проделала Тахани. Я знал, что дзингаи умеют... ну, не останавливать время, конечно, а как бы замедлять процесс срабатывания запала. Поэтому преждевременного взрыва не опасался.

Так и вышло: в узости дороги хлопнули два разрыва, днище свапа прикрыло нас от осколков. Девчонки переглянулись: Астила сосредоточенно, Тахани – с торжествующим рыком. Я почувствовал всплеск боли: кого-то из кандаморцев зацепило осколками.

Но расслабляться было некогда: бандиты из грузовика, очевидно, решили, что гранаты были нашими. И отреагировали ответной любезностью. Прилетела светошумовая. И сразу, не успев разорваться, отправилась на другую сторону, на встречу с байкерами.

Теперь двустороннее блокирование дороги сработало против кандаморцев. Я дождался хлопка, за взгорком полыхнуло белым, Сила мягко толкнула меня в спину. Не отдавая команд, не произнося ни слова, я рванул с низкого старта.

Байкеры точно успели увидеть и меня, и обеих дзингаек. Наверное, они даже успели испугаться. А вот сделать ничего уже не смогли.

Три байка, по два седока. Разведчик-ариданец уже валялся на краю дороги с развороченной грудной клеткой. Пятеро остальных тоже кончились очень быстро, буквально за несколько секунд.

Тяжело дыша, я опустил меч. В голове металась боль, то скребла по затылку, то колола в глаза. Что ж такое?.. Неужели мне теперь за каждое убийство придётся?..

– Мак! – резко одёрнула меня Астила. – Не время. Там идёт бой!

– Да, – сказал я, выпрямляясь. – Обойти сможете?

– О да, – ответила девушка, мгновенно понимая нехитрую идею манёвра. – Тахани останется с тобой, тебе пока опасно...

– ВЫПОЛНЯТЬ! ОБЕ! – рявкнул я так сурово, что сам себя напугал.

Девчонок как ветром сдуло: помчались обходить противника с тыла. Я развернулся, вскинул меч и, стараясь не замечать свежие трупы, в пару прыжков вернулся на самую вершину взгорка.

Чертовски круто быть дзингаем, уж поверьте.

Я просто стоял посреди пыльной грунтовки, один над всем миром, как Родина-мать с мечом в руке, как гигантский и невероятно наглый громоотвод, как Паштет против швабры... Стоял, смеялся и отбивал выстрелы.

Бандиты с грузовика сконцентрировали почти весь огонь на мне: ведь это так чётко соответствовало первоначальному плану засады... если не считать, что в ловушку попал форсер. Данерус с Гарром и здесь отработали грамотно, задробив стрельбу, чтобы не задеть Астилу с Тахани.

А дзингайки обошли скалы и спокойно вырезали всех оставшихся кандаморцев, кроме главаря.

...На торговую площадь Анклава мы въезжали таким представительным караваном, что я почувствовал себя почти лордом Гумунгусом. Грузовик, управляемый Гарром, тащил повреждённый свап на буксире. Я сидел на металлической крыше, грыз яблоко и периодически оглядывался на эскорт: Данерус и девушки оседлали трофейные байки.

Трофеев было много, в основном оружие и броня. Мы отобрали лучшее, включая синий и красный плазменные мечи: лидер бандитов, кандаморский наёмник по имени Гарракеш, похвалялся убийством двоих дзингаев. Остальной хабар мы продали. Избавились и от захваченных спидеров, а вот свап оставили: я привязался к верной лошадке и собирался привести её в порядок во время перелётов.

Денег мы заработали много, и я, желая улучшить карму, отказался от вознаграждения, объявленного фермерами за головы кандаморцев. Оставалось надеяться, что немногочисленных оставшихся бандитов поселенцы передавят самостоятельно.

Связанного Гарракеша, несмотря на мольбы и угрозы, я отдал фермерам. Толпа сошлась над кандаморцем, а когда схлынула, на раскисшей от крови земле не осталось ни клочка плоти. Слишком многие пострадали от местных недоницшеанцев.

Сила молчала, я не почувствовал ни боли, ни сожаления.

Наверное, следовало передать арестанта в Анклав. Но ведь дзингаи своих пленников не казнят.

40

Тахани вписалась в команду абсолютно естественно, от прирождённого хищника я ожидал куда больше проблем. Но вопреки опасениям, характер у девушки оказался лёгким, манеры – приятными, а внешность – уютной. Не то чтобы вчерашняя самопровозглашённая хисс вдруг стала любимицей всего коллектива, но никаких трений со старыми членами команды я не почувствовал. Даже Гарр с Вольго цапались чаще, хотя в последнее время приучились уважать друг друга.

Оба они, кстати, приняли Тахани сразу. Данерус, несмотря на возраст, наличие жены и некоторую ксенофобию, так и вовсе слегка подфлиртовывал с девушкой. Гарр просто любил и уважал дзингаев, априори воспринимая их в качестве учителей и командиров.

А для Тахани переход на «Варяг» стал избавлением: она опасалась... не насмешек, нет. Дзингаи в этом смысле отличные ребята, дразнилками не злоупотребляют. И всё же она чувствовала свою вину за падение на Тёмную Сторону.

С моей точки зрения, падение было инцидентом совершенно пустяковым, раз уж для искупления хватило небольшого разговора по душам. Великая Сила со мной, очевидно, не соглашалась: как ни крути, грот Тахани действительно пропитался Тьмой. Настолько, что Совету пришлось направить опытного Гроссмейстера для очистки территории.

Возможно, я и в самом деле недооценивал серьёзность всех этих падений, искуплений... Между прочим, кошечка-то наша за время своего отшельничества успела мочкануть нескольких местных фермеров, их тела так и валялись возле грота. По земным меркам заработала на пожизненное. А здесь – ничего, только на Совете слегка пожурили, да и то не за убийства. Дескать, ступай, прелестное дитя, зубри Свод и больше не греши.

Поселенцы тоже не издали ни звука насчёт суда или хотя бы компенсаций. Я вспоминал их молниеносную, целеустремлённую жестокость в расправе над Гарракешем и не знал, что и думать. То ли в далёкой-далёкой галактике дзингаи, как Стивен Сигал, были над законом, то ли вступление в команду «Варяга» само по себе рассматривалось в качестве достаточно сурового наказания.

Тахани отпустили ко мне без звука, по первой просьбе. Кроме того, за девушку поручилась Астила, обещала присматривать. С моей помощью.

«Кто б за мной присмотрел», – подумал я, поудобнее усаживаясь за стол. На столе стояла небольшая пластиковая коробка с предметом, мысли о котором не давали мне покоя с того самого момента, как я понял, что воспоминания Рейвана не торопятся проникать в мою голову.

Маска. Та самая кандаморская маска, которая помогла настоящему Рейвану вспомнить о зловещем Императоре хиссов, скрывающемся в Неизведанных регионах. Красно-серый, потёртый и не слишком чистый, ничем не примечательный кусок металла.

Астила отдала мне её в ночь перед отлётом, когда я вызвал девушку на серьёзный разговор и объяснил, что брать чужое – это самый верный путь на Тёмную Сторону, правда-правда. Она сдержанно удивилась, я хладнокровно попросил отдать мне маску. Улетали мы навсегда, тянуть дальше было бессмысленно: если артефакт был спрятан на Дуине (а где ему ещё быть?), самое время его откопать.

Астила признала, что артефакт действительно совсем рядом, но боялась, что маска заставит меня вспомнить того, Тёмного Рейвана...

Я дал железобетонное, нет, перпетоновое слово, что надену броню не раньше, чем буду совершенно уверен в своей способности удержаться на Свету. И вот теперь сидел в запертой изнутри каюте, рассматривая привет из прошлого. Испытывая сильнейшее желание плюнуть на опасения и обещания и надеть маску.

Что я рассчитывал вспомнить? Понятия не имею, ведь это была чужая маска. Просто какая-то мысль, какое-то тревожное предчувствие не давало мне покоя. Только сейчас я начинал понимать смысл выражения «возмущение в Силе». Это хуже начинающейся зубной боли, неприятней невидимого комара в комнате, противней грязного человеческого волоса на дне только что съеденной тарелки аппетитного свежего борща. Потому что ты не можешь назвать причину своего раздражения. Просто «что-то» не даёт тебе покоя. «Что-то» происходит, назревает, движется, а ты ощущаешь неправильность происходящего, но ничего не можешь сделать или даже понять, ведь у тебя нет знаний о природе Силы...

Надеть маску, получить абилку? Слишком просто. Я уже убедился в непростой природе окружающего мира, в его готовности подбрасывать сюрпризы, не объяснимые правилами знакомой мне игры.

Возможно, всё дело в установленном моде. Возможно, «Рыцари глубокого космоса» всего лишь открыли мне ворота в реально существующий мир, отличающийся и от игры, и от «канона»...

А возможно, меня просто сводит с ума пресловутое «возмущение». Силы-то во мне полно, даже Тиодар признал, а вот пользоваться умею не особо.

Я решительно поднялся из-за стола, взял коробку с маской и убрал её в ящик. Слишком рано. Если меня всякие там «возмущения» настолько выбивают из колеи, хвататься за знания настоящего Рейвана тем более рано. Пока займёмся более насущными задачами. Например, подрихтуем многострадальный свап. Ведь именно для этого мы сейчас летели к Гюйдену-IV, в гости к Таникусу. Ну и малость прибарахлиться: после продажи кандаморских трофеев у нас наблюдался избыток кредов, а магазинчик Тана щеголял действительно достойным ассортиментом.

Я покинул каюту. Двери на корабле закрывать было не принято, кроме тюремной клетки Кадила в грузовом отсеке. Интересно, как он там, не голодный, не скучает? Зайти проверить?.. Да нет, работать «вертухаем» сегодня была очередь Ластара, а гоки к своим обязанностям относился добросовестно, не то что лентяй Данерус...

С такими мыслями я и вышел в центральный холл. Ватекка раскладывала пасьянс, Тахани медитировала в своём закутке. Я кивнул Ластару, потрепал по загривку 23–44 и направился в кабину пилотов.

– Привет, Мак, – поздоровалась Астила, рассматривая меня с некоторым сомнением, вероятно опасаясь за маску. – Как спалось?

– Отлично, – ответил я. – Настроение бодрое. Форма одежды – парадная.

Девушка успокоенно кивнула и опять уставилась на приборы: повышала свой пилотский уровень.

– Ты вовремя, – сказал меня Наси. – Вот что значит дзингайское чутьё!

От кого другого я бы принял эти слова за троллинг, но Гарр был совершенно искренен. Паранойя плюс жизнерадостный наивняк – беспроигрышное сочетание. Шучу. Отличный он был мужик, просто жизнью издёрганный. Я твёрдо собирался помочь ему вытащить сына с Бесхедана, из Академии хиссов. Уж эту часть игры я помнил отлично.

Но сперва – Гюйден-IV.

– ...Три, два... – продекламировал Гарр, – и-и-и... Выход!

Гипер вспыхнул и рассыпался гаснущими разноцветными отрезками. В тот же миг я вскрикнул от внезапной рези в голове. Астила охнула, ощутив мою боль.

Мониторы выхватили орбитальную станцию подсвеченной рамкой, но я смотрел не на мониторы, я смотрел в Силе.

Станция сочилась смертью.

41

– Живых там нет, – нахмурился я. – Только трупы.

– Проклятые шандорёнцы! – отозвался Гарр, ни на мгновение не усомнившись в моих словах. – Бедный Таникус! Они всё-таки до него добрались... сволочи!..

– Мы должны зайти на станцию и разобраться, что там произошло, – строго поджала губы Астила. – Гарр, возможно причалить в одностороннем режиме?

– Конечно. Док полностью автоматизирован. Сейчас.

Гарр повернулся к пульту и занялся приборами.

– Причальный маяк в порядке, – сказал он через несколько секунд. – Есть подтверждение. Мак, ты бы взялся за рейлинг: угол неудобный, нас будет трясти.

– Нет... – сказал я, не слушая.

– Ну, как хочешь. Моё дело предупредить.

– Нет.

– Что «нет»? – настораживаясь, спросила Астила.

– Это не шандорёнцы, – медленно протянул я. – Я чувствую... Тьму. Гарр! Это ловушка! Быстро уводи нас в гипер!

– Что-о?!

– Мак прав! – подхватилась Астила. – Уходим!

– Куда?

– Наннета! – ляпнул я первое, что пришло в голову. – Быстро!

– Сейчас! – закричал Гарр, поддаваясь всеобщему безумию.

То есть не всеобщему, конечно, но два напуганных, орущих тебе в уши дзингая – это вполне сойдёт за глобальную катастрофу. Как выяснилось буквально через несколько мгновений, напуганы мы были не напрасно.

Гарр не мог уйти в гипер сразу: сперва требовалось отвернуть «Варяг» от станции. Несмотря на небольшую массу нашего кораблика, на малой скорости манёвр требовал времени. Достаточно много времени, чтобы на мониторах загорелось пять или шесть ярко-красных точек.

Истребители. А вслед за ними из радиотени Гюйдена, знаменитого газового гиганта, способного скрыть целую армаду, выступил «Люцифер». Или не он, потому что наш бортовой компьютер не успел зафиксировать сигнатуру вражеского корабля. Вольго потом объяснял, что не сумел выявить факт передислокации хисского флагмана из открытых источников: в системе Гюйдена не было крупных поселений, способных оставить достаточный информационный след в Холосети.

И всё же я уверен, что это был «Люцифер». Я почувствовал Тёмное присутствие на его борту. Тар Каламит ждал нас у Гюйдена.

Вероятно, это было простым совпадением: Каламит постепенно отследил наши прыжки к Наннете, затем сюда... Значит, следующим будет Дуин.

Я смотрел, как точки истребителей разделяются на два звена, обтекают орбитальную станцию, сокращают расстояние. На мгновение показалось, что проще будет сдаться сейчас... Из оцепенения меня вывел щелчок интеркома.

– Эй, детишки, что у вас там творится? – прозвучал недовольный голос Вольго.

– Данерус! – отреагировала Астила. – Бегом в башню, заводи турель!

– Что это ты вздумала командовать, девочка?

– БЕГОМ! – заорал я.

Интерком хрюкнул и заткнулся. Гарр вздрогнул, но интенсивности работы с пультом не снизил. Астила быстро прошла в угол кабины, изящно плюхнулась в позу лотоса, положила руки на колени и закрыла глаза.

– Ты что делаешь? – спросил я, хотя уже и сам догадался.

– Моя Боевая медитация поможет нам... – мелодично начала девушка, но я не дал ей договорить:

– Не вздумай! Каламит засечёт твою Силу, и про анонимность корабля можно будет забыть.

– Он и так почувствовал, что на корабле дзингаи.

– Плевать! – огрызнулся я. – Здесь на каждом углу по дзингаю!

– Но мы не выстоим против истребителей!

– Истребители нужны, только чтобы задержать нас, «Люцифер» будет использовать луч захвата! Гарр, ты можешь?..

– Понял, – коротко бросил Гарр. – Прикроюсь станцией.

Пол и стены мелко дрожали. Я не видел всего поля боя, но догадался, что корпус «Варяга» принимает первые удары.

Снова щёлкнул интерком:

– Ну что, детишки, один готов, – довольным голосом сообщил Вольго. – Но долго я их не удержу.

– Скоро, – отрывисто сказал Гарр. – Ещё немного.

– О нет, я всё-таки должна... – пробормотала Астила, закрывая глаза.

Я подскочил к ней, наклонился и залепил пощёчину.

– Забудь! – закричал я в изумлённо распахнутые глаза девушки. – Сядь и не отсвечивай, забудь, что ты Одарённая.

Молчи, молчи, молчи, мысленно говорил я Астиле. Потому что сейчас нас ловят, как ловили бы любой случайный кораблик. И есть шанс, что нас приняли за обычных контрабандистов, на возню с которыми Каламит и размениваться не станет. А если Каламит тебя засечёт, за нами будет охотиться не один его флагман, а весь флот. И будь уверена, поймает очень быстро. И ты попадёшь в плен. И Каламит перетянет тебя на Тёмную Сторону Силы. Пытками и ложью. А я не хочу, чтобы тебя пытали, и не хочу, чтобы...

Вот что я хотел сказать Астиле. Но не сказал. Потому что долгие пафосные монологи во время боя декламируют только идиоты. И то лишь в театре либо в кино.

Либо в играх.

Я так и стоял над Астилой, мы смотрели друг другу в глаза, и думаю, девушка многое в них могла прочитать, безо всякой связи в Силе. «Варяг» крепко тряхнуло, я повалился на Астилу.

И как-то внезапно понял, что не сдамся ни при каких обстоятельствах. Просто не смогу, даже если вдруг снова захочу. Не брошу эту «игру», даже если она и в самом деле всего лишь игра.

– И-и-и... гипер! – сказал Наси.

Я скатился с Астилы и поспешно вскочил. За «окнами» пилотской кабины сияли разноцветные радиусы гиперпространства. Напряжение короткого боя ушло, звуки стихли, кораблик снова дрожал привычной рабочей дрожью.

– Отличная работа, команда, – сказал я преувеличенно суровым тоном, избегая смотреть на дзингайку. – Повреждения?

– Ерунда, – заверил Гарр, проверяя приборы.

– Пустяки, – довольно подтвердил интерком. – Это и боем-то назвать нельзя. Вот когда мы сражались с Республикой, наши могучие боевые корабли рассекали...

Я протянул руку и отключил динамик.

– Наннета? – спросила Астила преувеличенно суровым тоном, тоже избегая смотреть в мою сторону.

– Как заказывали, – ответил Наси преувеличенно доброжелательным тоном. И даже почти без ехидной улыбки.

– Нас там наверняка ждут.

– Согласен, – признал Гарр. – Несмотря на нейтральный статус системы, Тар Каламит не мог не оставить хотя бы небольшую группу наблюдателей.

– Нет, – сказал я. – Каламит об этом и думать не станет. Такие вопросы решает Золл. Адмирал Раказ.

Наси неуютно передёрнул плечами и замолчал. Я подумал, что команду надо как можно скорее информировать о моём прошлом в качестве Рейвана, иначе кое для кого эта новость окажется слишком большим ударом.

Как же мне был сейчас нужен хоть кто-нибудь, с кем можно поговорить открыто, посоветоваться. Опытный человек, без дзингайской или хисской дури в башке...

– Гарр, – сказал я, – в системе Наннеты есть ещё какие-нибудь планеты, станции, что-то в этом роде?

– Серко, – ответил Наси, сверяясь с навикомпьютером, – но это просто раскалённый кусок камня. Затем Лавмон, газовый гигант, девять лун... Зачем тебе?

– Выходим как можно дальше от Наннеты, где-нибудь у одной из этих лун. Имитируем контрабандную операцию... Откуда мне знать? Ну, пошумим в эфире, сделаем вид, что передаём товар на другое судно. Затем уходим за газовый гигант и прыгаем к Кейергоку.

– Кейергок? Ластар будет доволен.

– Не думаю, – посомневался я. – Но мы здесь не для развлечений собрались.

Уходя из кабины, я включил динамик.

– ...И огромная планета лежала перед моими глазами, – сказал интерком. – Кристаллы замёрзшего газа облаками вырывались из пробоин, лучи турболазеров сверкали в бездонной черноте космоса, истребители шли в строю плотнее, чем лежат волосы на твоей голове. Наши гигантские боевые корабли перемалывали флот Республики, мои воины готовились к высадке на... Ты слушаешь?

42

Кейергок поразил меня ещё до посадки: вся поверхность его суши выглядела как земная тайга на снимках из космоса. Сплошной слой тёмной зелени, ты смотришь и понимаешь, что эта зелень – живая. Ни городов, ни степных проплешин, ни пустынь, за исключением нескольких небольших горных районов.

Я представил, насколько полно, должно быть, дышится в таком бесконечном лесу... Бесконечном не только в горизонтальном смысле. Деревья шрогир были невероятно высоки, леса Кейергока простирались на километры над землёй, цивилизация гоки была тонким слоем размазана по верхним кронам гигантских деревьев шрогир, и на нижние уровни, в Джунгли Тьмы, рисковали спуститься лишь самые отважные охотники племён.

Я задумчиво посмотрел на Ластара. В отваге товарища сомневаться не приходилось, но осилит ли он в одиночку вытащить из темноты Джунглей серого дзингая по имени Вулли Исидо?

По всему выходило, что не осилит. Тащиться в джунгли самому мне, если честно, было просто страшно, а отправлять с гоки других членов команды – совестно. Кроме того, предстояло решать кучу проблем с родным племенем Ластара: сын вождя был несправедливо изгнан с Кейергока из-за каких-то там варварских суеверий. Конечно, со временем и эту кривду мы выправим, обязательно... только не сейчас.

Огромный гоки поймал мой взгляд и, не зная, как его истолковать, тихонько заревел-заскулил. Я понимал все три основных диалекта гоки, наследство от настоящего Рейвана, но сейчас Ластар не произносил ничего конкретного. Просто мучился неизвестностью перед ожидаемой встречей с племенем.

– Что такое, Эль? – спросила Мессия.

Добрая девочка, несмотря на все выпавшие на её долю жизненные трудности. Настоящую, природную доброту не скроешь за манерами уличного оборванца. Сам я, пожалуй, не смог бы относиться к гоки с позиции старшинства: уж очень здоровая была зверюга. А маленькая ватекка – запросто, заботилась о Ластаре, как старшая сестра.

Интересно, есть в далёкой-далёкой галактике настоящие ксенопсихотерапевты? Можно было бы сделать весьма прибыльную карьеру.

Я представил гоки лежащим на кушетке, ноги не помещаются, шерсть не отличить от пледа, и как он рассказывает о проблемах с отцом, например... И не разберёшь: то ли плакать, то ли смеяться.

– Эй, не надо так улыбаться, Мак! – сказала Мессия, переливаясь возмущённой бирюзой. – Это, знаешь ли, Кейергок. Ну да! Это то место, где Ластар родился и вырос. Можно подумать, ты сам по Родине не скучаешь. А? Вот.

– Скучаю, ещё как, – ответил я. – У нас, дзингаев, ностальгия – национальная черта характера.

– Это как?

– А вот так. Сядем в обнимку с ручным гоки, напьёмся спиртосодержащих напитков из саморазогревающегося чайника и ностальгируем, ностальгируем!..

– Какое безобразие!

– Не говори. Кстати, Ластар, пойдём поговорим, что-то мы с тобой давно не безобразничали.

Не думаю, будто гоки всерьёз поверил, что я увожу его, чтобы банально нажраться. Хотя также не думаю, что он отказался бы. Да я и не предлагал, сейчас мне был нужен вдумчивый, трезвый разговор.

Забегая вперёд (и отступая от темы), отмечу следующий факт: с момента попадания в далёкую галактику мне ни разу не удалось по-настоящему напиться: Сила в крови почти сразу нейтрализовала любой алкоголь. Эта реакция, так же как головная боль и тошнота при убийствах, оказалась уникальной, только моей, другие дзингаи пьянеть могли, а некоторые и любили. Полагаю, в подобных мелочах проявлялась моя чужеродность для этого мира.

Впрочем, вернёмся к нашему разговору с Ластаром.

Это был один из тех моментов, когда я особенно остро радовался, что он не успел дать мне клятву пожизненной верности, как предполагалось по сюжету игры. На мой взгляд, такая клятва ничем принципиальным не отличалась от рабства, а меня бесила даже сама подобная идея.

Во-первых, рабство неприемлемо само по себе. Готовность дзингаев мириться с рабством, потому что, видите ли, Оодан – не Республика, казалась мне отвратительной. Я понимал логику такого отношения: неготовность воевать с рабовладельцами-каиллами и все прочие обоснования, которые так любят приводить на форумах «малолетние знатоки канона». Понимал, но принять не мог. Брезговал. И логикой, и дзингаями (в этом их проявлении), и «знатоками».

Во-вторых, я не хотел запрограммированной, вынужденной верности, боялся её. Верность почти всегда иррациональна, предательство почти всегда прагматично. С точки зрения прагматики мне нечего было противопоставить Каламиту: ни флота, ни армии, ни могущества в Силе. Только немножко послезнания... плюс верность команды. Иррациональная.

Возможно, я и за Астилой ухаживал... не всерьёз, потому что не был уверен в свободе её будущих чувств. Если вообще можно говорить о свободе чувств у дзингаев.

Хотя тот же Исидо – живой пример. Осталось за ним сбегать.

– Слушай, Ластар, – сказал я, закрывая дверь в каюту. – Мы ведь с тобой никогда толком и не разговаривали.

Он согласился.

– Ты ведь знаешь, что у меня есть особый... дар, предвидение?

Он снова согласился.

– А что иногда это предвидение работает не только в будущее, но и в прошлое, знаешь?

И опять он согласился.

А когда человек (или гоки) согласился три раза подряд, на четвёртый он скажет «да» автоматически. По крайней мере, так меня учили. В принципе не так уж и плохо учили, наверное...

В общем, непростой был разговор. Пару раз даже показалось, что Ластар собирается выдернуть мне руки, но всё обошлось. Мы обсудили его брата, отца, его деревню. Поговорили о работорговле, которой занимается на Кейергоке траст «Центаури» и которую непременно надо прекратить.

Нет, Ластар, мы и прекратим. И изгоним «Центаури». И вообще всё наладим. И ты станешь вождём, обязательно. Хотя, может, и не станешь: я не могу обещать тебе то, в чём не уверен, а я не уверен даже в том, что мы все выживем.

Видишь, я честен с тобой, Ластар. У меня нет сейчас ничего, кроме честности и чести. И друзей. Чью честь я ни на миг не подвергну сомнению... даже если кого-то из них обманули, изгнав из племени.

Сядь на место, Ластар. СЯДЬ! Хорошо, вот так. Я тебе не враг. Не я тебе враг! Мы всё исправим, я обещаю. Только не сейчас. Наведём порядок и в Джунглях, и на Кронах, восстановим твоё доброе имя... да, Ластар. Я знаю, что ты пытался остановить работорговлю и вожди изгнали тебя с планеты. Я очень многое знаю.

Я только не знаю, как нам забрать из Джунглей человека по имени Вулли Исидо. Он бывший дзингай, твоё племя называло его Лысым Призраком...

Что? Конечно, у меня есть план! У меня есть даже несколько планов... Для их осуществления ты мне и нужен, Ластар.

Что значит «не нужен»? Что значит... «позвать Исидо по радио»?!.

43

«Адвокатское товарищество „Соми, Матаяма, Ор’ри и партнёры” извещает Илли Вусидо. Адвокатское товарищество „Соми, Матаяма, Ор’ри и партнёры” извещает Илли Вусидо. Просим немедленно прибыть в представительство товарищества в Хигок для уточнения условий предварительно достигнутых договорённостей. Все расходы компенсируются, транспорт для покидания планеты предоставляется за счёт товарищества. Адвокатское товарищество „Соми, Матаяма, Ор’ри и партнёры” извещает...»

Эту скучную запись, начитанную мелодичным голосом Мессии Бао, мы крутили по новостному каналу локального сегмента Холосети уже вторые сутки. Несмотря на столичный статус, Хигок оставался захолустной лесной деревушкой, рекламное время стоило совсем недорого.

Оставалось надеяться, что Вулли услышит объявление и правильно его истолкует: имена бывшей жены и лучших друзей, тоже бывших, сложно оставить без внимания. Если нет... Ну, у нас в запасе оставалась целая пачка заготовленных мной планов.

Ни один из них не опирался на попытку договориться с нынешними вождями племени. Работорговцы – предатели собственного народа. Теоретически как раз такими персонажами велела манипулировать сама Сила, но практически мне было слишком противно проделывать это. Не то чтобы я не сумел придумать способа обойти тонкости сюжета, просто любая ошибка привела бы только к худшим последствиям, а к силовому варианту лучше быть готовым изначально, чем по факту необходимости. Тем более что на данный момент моя команда представляла собой достаточно мощную боевую единицу: три дзингая, два стрелка, прекрасно знающий местность скаут-гоки плюс робот поддержки и ватекка за консолью управления операцией. Я был уверен, что пробраться в Джунгли Тьмы у нас получится достаточно легко. Вот только там, внизу, придётся разбираться с хищниками, кандаморцами, воинами племён и всякой насекомой сво лочью. А ещё где-то по дороге должны были в поисках меня болтаться трое Тёмных дзингаев... В общем, переться в Джунгли не хотелось категорически.

Но Вулли никак не приходил. Мы скучали, тренировались, по сто раз обошли местные лавчонки, вывесили кучу объявлений от имени «Соми, Матаямы, Ор’ри и партнёров», познакомились с ватеккским охотником Акадом Перреной... Кстати, Перрене я посоветовал отправиться на Оодан, намекнув, что в песчаных пещерах скрывается редкая и престижная добыча – каменный дракон.

Вольго с Дватри шарили по сети, анализируя перемещения флотов. Мне пришло в голову, что Каламит примерно знает планеты, где может оказаться Рейван, ведь в своё время они облетали их вдвоём. Даже если лорд хиссов и не станет целенаправленно блокировать именно эти миры, теперь раскрытие своей личности перед Каламитом уже не казалось мне такой разумной идеей.

Интересно, сколько ещё подобных ошибок успел я наделать?.. Я впал в стандартный, многократно осмеянный грех попаданца – высокомерие по отношению к аборигенам. Окружающий мир демонстрировал мне неразумность такого отношения на каждом шагу, но спохватился я только после слов Ластара о возможности вызова Исидо по Холосети.

Небольшой холодный душ. Который привёл меня к следующему логичному шагу: необходимости интенсифицировать тренировки. Благо у меня опять было сразу двое учителей.

Астила с Тахани учили меня использованию Силы и технике боя на плазменных мечах. На Земле я немного занимался истфехом и примерно представлял разные школы. Для себя выбрал испанскую дестрезу. «Итальянка» со своими перемещениями по прямой была малопригодна: агрессивная и жилистая Тахани превосходила меня в скорости, регулярно и легко «отрубая» вытянутую в уколе переднюю руку. Японское кендо, с которого по идее создатели игры и передрали «стиль» боя на плазменных мечах, оказалось вообще катастрофой: оно требовало высокой степени концентрации на оружии, тем самым делая бойца открытым для воздействия Силой.

Вероятно, я просто не в полной мере понимал технику, логику, философию этих школ, и серьёзный мастер достиг бы совсем иных результатов. Но разбираться было некогда. Поэтому единственным вариантом оставалась дестреза.

Ангар «Варяга» превратился в спортзал. Я отрабатывал стойки, выпады, варианты защиты, характерные для дестрезы (и внутриигрового стиля син: мод) перемещения по окружности. Откровенно говоря, большую часть техники приходилось изобретать на ходу... А ещё более откровенно, изобретательством занималась в основном Астила. Она терпеливо и последовательно адаптировала особенности син: мод к моим скромным возможностям. Хотя сперва и ворчала, что такому дуболому, как я, гораздо лучше подошёл бы стиль них: мо: мод.

Звучало это довольно обидно, потому что приставка «них: мо» означала бой без меча, подручными предметами. Но уже через два дня ворчанье прекратилось: девушка осознала, что я перестал быть для неё беззащитной жертвой. Теперь меня мог достать не каждый из её выпадов, более того, некоторые из моих ударов достигали цели.

Дестреза шатко-валко, но работала.

Против Астилы. А вот Тахани ничтоже сумняшеся задавливала меня грубой силой. Всё-таки син: мод не очень-то подходит против агрессивного и мощного противника. Кроме того, мне не хватало чисто физической выносливости: женщина-кошка умела вымотать меня минут за десять. Никакими медитациями исправить это было невозможно, и дзингайки настояли на том, чтобы я начал бегать.

Теперь утро моё начиналось с пятикилометрового кросса, в буквальном смысле по верхушкам деревьев. Именно на них крепились массивные деревянные платформы, на которых и размещалось то, что заменяло Кейергоку цивилизацию. Включая космопорт и факторию траста «Центаури» с прилегающими площадями. Где я и бегал, стараясь не свалиться с платформы. Затем в течение дня я выдерживал по три двухчасовые тренировки на мечах. В остальное время занимаясь медитацией с Астилой, борьбой с Данерусом, кулачным боем с Гарром и дразнилками с Мессией. Ластара в тренировочный процесс не вовлекали: во-первых, я его чисто физически опасался, во-вторых, бедняга тосковал по дому, а депрессивный гоки – это не лучший выбор в качестве спарринг-партнёра, уж поверьте.

Я надеялся со временем поучиться и у Вулли, но старый дзингай на наш зов не торопился, и планы силового проникновения в Джунгли Тьмы обретали в головах команды всё большую конкретность.

Оказалось, очень странно наблюдать, как самостоятельные взрослые люди, чей боевой опыт был несоизмеримо выше моего собственного, так безоговорочно принимают мой взгляд буквально на каждую из встреченных на пути проблем. Хотя я далеко не всегда мог даже просто обосновать формальную важность этих проблем.

Верность всегда иррациональна. Но не настолько же.

Примерно так я и рассуждал, когда утром пятого дня возвращался с пробежки вокруг фактории. Светило раннее солнце. Лёгкий ветерок приятно освежал разогретое тело. В мире царила густая лиственная свежесть, чистота и безмятежность.

А на древесной дороге, отсекая мне единственный путь в космопорт, стояли три человека в масках и серо-чёрных костюмах Тёмных дзингаев.

44

– Лорд Каламит передаёт привет, – сказал я прежде, чем успел подумать: инстинкты трикстера включились сами по себе. – Почему так долго? Я жду вас в этой дыре вторую неделю.

На мгновение, самое короткое, мне показалось, что уловка сработала. Затем маска стоявшего первым дрогнула, словно скрытый под ней рот резко и злобно выдохнул, глаза главаря сузились. Остальные двое охотников за головами тоже подобрались, сжимая в ладонях рукояти мечей.

– Ты слишком долго бегал от нас! – заявил главарь. – Но теперь твоё бегство...

– Бегство? – агрессивно удивился я. – Я же сказал, что дожидаюсь вас вторую неделю. У тебя что-то со слухом? Или с мозгами?

Так, запутать не удалось. Напугать... тоже не удалось. Подобрались ещё больше, мягко двинулись навстречу. Эти охотнички знали, кого стерегут на лесной платформе.

Почему я их не почувствовал? Расслабился? Пожалуй, нет. Скорее всего, дело было в том, что мне попались довольно слабые форсеры, почти сливавшиеся с фоном. Именно такие обычно переходили на Тёмную Сторону, едва отведав Силы и убедившись, что недостаточно хороши в ней.

Простой, быстрый и неправильный выход из депрессии – водка. Из слабости – Тьма.

А мне-то какой выход искать? Драться?.. Хорошо хоть без меча я теперь вообще никуда не выхожу, даже в туалет. И сейчас оружие со мной, в кармане тренировочной ветровки.

Как же не хочется влезать в махач с этой гопотой...

Попробовать стравить их между собой? Будь я мастер манипуляций... Да нет, и тогда не хватило бы времени.

Заявить, что я лорд хиссов? Максимум рассмеются. Они заряжены, запрограммированы на атаку, да и внешность настоящего Рейвана мало кому известна. Доказывать свою личность всё равно придётся делом, сиречь боем.

Перекупить? Не получится. Они рассчитывают не на кредиты, они хотят власти, положения, возможно, административных привилегий в армии хиссов. Слабак жаждет доказать свою силу, и эта жажда куда могущественней обыкновенной алчности.

Впрочем, пусть они и слабаки, но их трое. Сомнут массой. Опять же, с выносливостью у меня так себе, долго не продержусь. А ведь ещё неизвестно, как они фехтуют. Вдруг среди них настоящие рубаки?

Эх, сюда бы моих амазонок...

– Теперь тебе никто не поможет, – злорадно усмех нулся главарь. – Мы отнесём твою голову лорду Каламиту и...

– Так, я не понял, – сказал я, разводя руки в жесте быкующего гопника: локти поджаты к бокам, распальцовка, всё как положено. – Ты вот ща на кого вафельник разинул, перхоть Тёмная? Ты вот это вот чё ща выдал, я тя спрашиваю? В себя поверил или чё?

И разлапистой приблатнённой походочкой двинул прямо на главаря. Подчёркнуто не пытаясь протянуть руку за мечом: авось и они активировать оружие торопиться не станут.

Несвятая троица явно училась работать в команде: двое пристяжных синхронно разошлись в стороны, обходя меня с флангов. Предводитель вроде как даже отступил на шаг назад, затягивая меня поглубже в окружение. Ситуация была хуже не придумаешь.

Вернее, придумать можно: если бы дело происходило где-нибудь на открытом пространстве, посреди пустыни. Или хотя бы закрытом, но чтобы стены были настоящими стенами. А не условными границами платформ. С которых так легко падать.

Я всё в той же нелепой быдляцкой манере двигался на главаря. И смотрел на окружающий мир через Силу. Будь мои противники чуть поопытнее и развивай не только грубую ударную мощь, легко разгадали бы мой план.

Однако не разгадали. Я дождался момента, когда бегство по всем расчётам делалось невозможным, вытянул левую руку в сторону и Толчком Силы смахнул одного из нападавших с платформы.

Ни крика, ни пыли. Улетел, как не рождался. До земли здесь было километра четыре, но бандит имел хорошие шансы быть съеденным зверьём в кронах ещё в полёте. Вероятно, я даже почувствую что-то вроде лёгкого приступа головной боли.

Минус один. Двое остальных наконец активировали мечи и перестроились, явно собираясь атаковать меня с двух сторон.

– Вы ещё можете бежать, – сказал я своим обычным тоном. Необходимости запутывать противника быдляцкими замашками больше не было. – Уходите. Я не буду вас преследовать.

Разумеется, они промолчали, сосредоточенно отжимая меня от единственного возможного пути бегства.

Единственного, если не считать прыжка «за борт».

Я мысленно ухмыльнулся и стал отходить назад, к краю платформы. В глазах главаря коротко и ярко сверкнула радость: он предвидел победу. Они боялись меня, несмотря на своё численное преимущество, несмотря на могущество Тёмной Стороны. И теперь увидели возможность лёгкой победы.

Сбросить жертву с платформы. Логично? Логично. И совсем не важно, что это решение подсказано аналогичным приёмом самой жертвы.

Я медленно пятился и ждал «внезапного» нападения. Оно и не замедлило.

Как только я оказался на самом краю платформы, главарь повернулся боком, отвёл руку с мечом за спину, вскинул ладонь другой и ударил меня толчком Силы.

Вот где сказалось превосходство тренировочной методики Ордена. Пуф! Я успел на долю секунды быстрее.

Сила ударила в Силу. Моё кунг-фу оказалось сильнее: главаря Тёмных дзингаев опрокинуло на древесный пол платформы. Я прыгнул и ударил. Он вскинул руку, но моё лезвие пришлось ниже, перерубило его предплечье и вошло в грудь.

Хисс умер мгновенно.

– Ты всё ещё можешь уйти, – сказал я третьему.

И разумеется, он не ушёл.

Хотел бы я рассказать, как легко и эффектно расправился с последним противником... Как бы не так: именно он и оказался тем рубакой, встречи с которым я опасался с самого начала.

Хисс пошёл на меня быстро, но без суеты и особенной запальчивости. Физически он выглядел несколько меньше своих товарищей, вероятно, поэтому и делал ставку на фехтование.

А фехтовал он классно. Лучше меня. Если бы он не опасался неожиданно кусачей жертвы, вполне мог бы реализовать преимущество техники и опыта. Но он опасался. И вместо решительной атаки, которая могла с ходу преодолеть мою защиту, затеял обмен ударами, финтами и изящными связками.

Я старался подражать экономной, высокомерной и эффективной манере старых мастеров. Хисс, пожалуй, тоже практиковал что-то вроде син: мод... Мы оба двигались по окружности, против часовой стрелки, не имея преимущества друг перед другом. Пару раз я пробовал воздействовать на оппонента Силой, но он слишком хорошо закрывался, и я оставил эти попытки. Так мы и кружили, пытаясь переиграть противника.

Понемногу накапливалась усталость. И раздражение, прежде всего на самого себя: подловили, как мальчишку. Кой чёрт меня дёрнул бегать в одиночестве, даже без средств связи? Чуток подкачался и сразу начал задумываться о силовых решениях? Пожалуйста: «игра» тут же отреагировала на желания «игрока». Ожидал стандартного прохождения – получил его на «Вершине Зендера», хотел логических за гадок – вот тебе Сартум, болтовни – Нижний город, крафта – станция Таникуса, гриндилки и кача – Дуин с его степями, Анклавом и бандитами... А взял в руки меч – умри от меча?

Я парировал очередную красивую, изящную, поверхностную серию ударов, сместился вправо, ответил такой же неглубокой связкой.

Смешно. Будь на моём месте настоящий Рейван, уж он не стал бы играть по правилам потакающего игроку мира. Он творил свой мир, всегда и во всём, даже подчиняясь Своду или попав в рабство к Императору хиссов. Он бы...

Да что, собственно, «он бы»? Настоящий Рейван этим серо-чёрным уродцем побрезговал бы, тут и Астиле проблем-то на один хороший выпад, и Тахани...

Тахани. Женщина-кошка элементарно проламывала мою недодестрезу. За счёт превосходства в силе и агрессивности.

Я новым взглядом посмотрел на противника.

Ну да. Не сказать, что прям совсем заморыш, но я и ростом выше, и заметно массивнее, и вымотался гораздо меньше Тёмного дзингая... вот этот ресурс мы и пустим в дело.

С этого момента рисунок боя изменился. Я продолжал наворачивать круги вокруг противника, но теперь вкладывал в свою дестрезу больше чисто физической мощи. Я начал уставать быстрее, но и запас выносливости у меня был намного обширнее, чем у противника. Всё чаще его изящные блоки оказывались не способны остановить мои удары, всё чаще приходилось ему прибегать к дополнительным перемещениям, всё активнее вкладываться в контратаки.

Втроём или даже в паре с кем-то ещё он меня «сделал» бы, но сам по себе син: мод Тёмного дзингая был недостаточно эффективен против элементарной грубой силы. Тем более что грубой силой управлял тонкий ум.

Ну, это я так сам себе льстил, потому что был собой доволен: я всё-таки подобрал ключик к чужому замку. Бой переходил в эндшпиль, маска дзингая намокла от пота, глаза бегали, движения замедлились. Он устал и всё время старался разорвать дистанцию, что при моём превосходстве в росте сделать было не слишком легко.

Теперь я почти полностью контролировал ход дуэли. И скажу честно, внутренне стал воспринимать её как некую дополнительную тренировку. Помню, я ещё так лениво раздумывал, когда же Астила с Тахани спохватятся моему долгому отсутствию и пойдут на поиски?

Раздумывал-раздумывал и, как вообще было мне свойственно, дораздумывался.

Когда мой последний противник устал настолько, что начал опускать переднюю руку и уже откровенно от меня бегать, за спиной послышался треск прутьев. Я изобразил атаку, отпрыгнул вбок и развернулся.

Из-за края платформы появилась макушка серо-чёрного капюшона, лоб, очень злые глаза... и наконец на древесный настил вскарабкался тот самый Тёмный дзингай, который первым улетел «за борт». Никаких особенных повреждений, кроме порванной одежды, я на нём не заметил: видимо, по пути умудрился уцепиться за густые ветви, удержаться и потом выбраться. Бандит рывком вскочил и активировал плазменный меч.

45

– Молодёжь!.. – осуждающе произнёс старый дзингай, с таким выражением лица рассматривая свой меч, словно собирался протереть зелёный плазменный клинок тряпочкой.

– Как же я рад тебя видеть, Вулли! – с чувством сказал я. – Ты не представляешь.

– Почему не представляю? Представляю. Мне всегда все рады.

– Блин, – выругался я, рассматривая ехидного лысого старикана. Адреналин потихоньку отходил, меня переполняли ностальгия, дружество и прочие трогательные чувства. – Вот один в один, как я тебя запомнил, такой ты и есть!

– А что, мы разве встречались? – осторожно поинтересовался Исидо. – Что-то с возрастом память... хе-хе.

«Ну да, с возрастом», – скептически подумал я, оглядывая поле боя.

Главарь тёмных дзингаев так и остался единственной моей «добычей» в тот день. Двух остальных убил Вулли. Первого, того самого «акробата», сумевшего вернуться на платформу, он зарубил в спину. Без колебаний и разговоров. Просто выступил из тени, где за мгновение до этого совершенно точно никого не было, и даже через Силу я никого не видел, и Тёмные дзингаи, судя по их поведению, тоже не видели!.. В общем, Исидо вышел из лесу и ударил хисса в спину. Ярко-зелёное лезвие пробило человека насквозь. Некоторое время хисс стоял на ногах, пошатываясь от удивления, затем лезвие исчезло, и уже мёртвый охотник за головами рухнул на пол.

– А, – махнул рукой Исидо, стоя над трупом, как де дуля с палочкой над стайкой прикормленных булкой голубей. – Хе-хе. Я случайно, молодой человек, не держите зла на старика.

Не успел я от души подивиться сему эпичному троллингу и порадоваться нежданному спасению, как сцена продолжилась. Только что хиссов было двое на меня одного, теперь картина изменилась диаметрально. Последний живой, тот самый искусный фехтовальщик, решил избавиться от лишнего противника и в качестве более простой жертвы избрал внезапно возникшего старичка. Тактически он был, пожалуй, прав: я знал, что кровь, насилие, убийства служили топливом Тёмной Стороны Силы, так что хисс имел неплохие шансы восстановить растраченную на меня энергию.

Он прыгнул на Исидо с такой отчаянной яростью, что, несмотря на небольшие габариты, сбил того с ног.

– Эй, эй, полегче! – закричал Вулли, дрыгая ногами по древесному полу платформы. – Тут вообще-то люди ходят.

Хисс нанёс быстрый рубящий удар сверху вниз, но Исидо как раз пытался встать и поскользнулся, снова упав на бок. И как-то так получилось, что плазменный меч, которым старый дзингай размахивал для равновесия, совершенно случайно отвёл чужой клинок в сторону.

– Ай!.. – воскликнул Вулли. – Ты что делаешь? Так и зашибить недолго!

Уже что-то осознавая, но ещё не имея воли изменить схему боя (ну, то есть кинуться наутёк), хисс попытался уколоть барахтающегося на полу Исидо красивым длинным выпадом. А старикан, словно издеваясь и над моей, и над всеми прочими дестрезами в мире, обвёл своим клинком клинок противника, и – раз!.. – отсечённая кисть хисса, всё ещё сжимая рукоять меча, полетела в сторону.

Последний из Тёмных дзингаев зажал обрубок руки, упал на колени и завопил от ужаса. Исидо ещё немного побарахтался для виду, а когда убедился, что желаемый комический эффект достигнут, поднялся на ноги таким естественным, плавным и уверенным движением, что от маски немощного старика и следа не осталось.

– Не... не надо, – проныл хисс, глядя на Вулли снизу вверх.

Исидо потянулся, как сытый кот, и совершенно спокойно зарубил его ударом в шею.

– Как же не надо? – хмыкнул он, обращаясь уже ко мне. – Хе-хе. Надо.

Я придерживался иной точки зрения, но скорее интуитивно, чем логически. А потому спорить не стал.

– Собери-ка их мечи, – указал Исидо. – Хе-хе. Мне, молодой человек, тяжеловато стало нагибаться.

Я повиновался. Старикан дождался, пока я сброшу трупы в густую зелень за краем платформы, и уверенно зашагал по тропе, ведущей ко входу в факторию и космопорту.

– У меня есть корабль, – сообщил я, пристраиваясь следом.

– Да ты везунчик, – ответил Вулли.

– И пассажир.

– Пассажир?

– Помнится, в прошлый раз ты высказывал желание убраться с Кейергока.

– Прошлый раз?.. Хе-хе.

Ситуация меня и в самом деле забавляла: по сюжету «Рыцарей глубокого космоса», единственными, кто знал личность Рейвана, были Астила и как раз Исидо. Со временем (и при довольно неприятных обстоятельствах) правда всё-таки всплыла, что стало изрядным шоком для остальных членов команды. Тогда старик по факту взял на себя руководство экспедицией, а своё прежнее молчание объяснил нежеланием вмешиваться в чужие дела. Мало ли, почему Тёмный Властелин скрывает, что он Тёмный Властелин. Может, ему автографы раздавать надоело.

В общем, дедуля был надёжный и с юмором.

Я оглянулся по сторонам, понизил голос так, почти до шёпота, и буквально одними губами проговорил:

– Я Рейван.

– Ась?

– Рей-ван. Тар Рейван.

– Ох. Да неужто тот самый?

Я кивнул.

– Боюсь, – уверенно сказал Исидо, – боюсь-боюсь! Хе-хе.

– Я теперь Светлый, – произнёс я, прекрасно уловив издёвку. – И мало что могу. Амнезия у меня.

– Амнезия. А. Хе-хе. Ну да. Тогда понятно.

– Я бы справился.

– Конечно, справился бы. Уж прости старика, что помешал тебе справляться. Если б я не помешал, ты бы – ух!.. всех перебил бы.

Что-то напрягало меня в его манере разговора... Нет, сарказма я не боялся, тем более такого примитивного. С первых же слов я воспринимал Исидо как старого знакомого и старшего товарища: другие шли за мной, а Вулли сам мог указать мне дорогу. Но сейчас старикан как-то переигрывал, что ли, словно... словно играл чуточку не свою роль. Или в непривычных декорациях.

Впервые выбрался в факторию? Глупости: это на словах он «двадцать лет безвылазно» в Джунглях Тьмы просидел, а на деле ещё как вылазно. Вон и одёжка свежая, и выбрит прилично – от цивилизации явно не отрывался.

Отходняк после боя? Снова чушь: это для меня был бой, а для старого авантюриста – как в булочную прогуляться, он этих Тёмных дзингайчиков за свою жизнь столько небось нашинковал...

– Не знаю, – отозвался я, по инерции продолжая разговор, – я постарался бы обойтись... постарался бы не убивать безоружного.

– Что? А, ну да, ну да, конечно. Надо было отпустить, пусть бы он пошёл к Каламиту, рассказал, где тебя искать... Это я оплошал, прости старика.

– Откуда тебе известно, что Каламит ищет меня?

– Так он всех Светлых ищет, – не моргнув глазом соврал Вулли.

Соврал, соврал, точно говорю. А когда я почувствовал, что Исидо врёт, то понял и причину, по которой он врал.

Наконец-то пришло прозрение. Я резко остановился, закрыл глаза и потянулся Силой. И улыбнулся.

– Астила, Тахани... и Гарр? Да, Гарр, – громко сказал я, оборачиваясь в сторону ближайшего поворота лесной дороги. – Можете выходить. Ну как, очередной экзамен сдан?

46

Чего ты стоишь без команды? Почти ничего. А с командой? Да тоже, в общем, не слишком много.

Я смотрел на ребят, собравшихся за обеденным столом в центральном холле корабля, и думал, что совершенно не соответствую этой разношёрстной компании. Настоящий Рейван был гением – в тактике, стратегии, дипломатии... Каждый, кто сидел в этой комнате, играл какую-то важную роль в его планах. Так решила Сила, и Рейван сумел услышать её желания. Он подбирал разумных, как элементы пазла, как струны в органе: убери одного, и картинка утратит цельность и смысл, а музыка – мелодику и гармонию.

А мне вся эта странная тусовка досталась «по наследству», и я не знал, что с ней делать, – не знал, чего хочет Сила. Я не был гениальным стратегом, тактиком... музыкантом, художником, поэтом. Вчерашний студент, сегодняшний мелкий клерк, завтрашний отец семейства, с пивным животиком и в вялых тапочках...

Я был никем. Совсем не та личность, что способна спасти галактику. Совсем не тот вожак, какой нужен этой команде. Прямо скажем, команде не из худших.

Ведь у них даже хватало наглости подстраивать своему вожаку «экзамены».

Как выяснилось, Исидо вышел из Джунглей уже на вторые сутки после начала нашей трансляции. Хитрый жилистый старик, пренебрегая лифтом гоки, преодолел четыре километра вертикали своим ходом, по стволу одного из шрогиров. Я всё понял правильно: путь этот для Вулли был привычен давно, он регулярно наведывался в Хигок и факторию, покупая еду, «огненную воду» и прочие припасы. И естественно, имена бывшей жены, Ор’ри, и старых друзей, Соми и Матаямы, не могли не привлечь его внимания.

– Я же смотрю новости, развлекательные программы... хе-хе... – пояснил Вулли таким целомудренным тоном, что я немедленно заподозрил его в просмотре каких-нибудь совсем уж дрянных программ. Зрелый мужик, двадцать лет в джунглях, один... среди гоки.

Впрочем, не моё дело. Главное, что старикан пришёл в космопорт. И очень быстро выяснил, кто заказал передачу. И начал за нами следить. А его самого выследили Астила и Тахани. И вступили в... как бы это поточнее... в агрессивные переговоры: Исидо хотел уйти, дзингайки попросили задержаться.

К счастью, обе стороны случайного конфликта тупостью не отличались и решили дело миром. Вулли дал принципиальное согласие вступить в обычные, неагрессивные переговоры. В обмен на право присмотреться ко мне издалека.

Он знал, кто я такой: в прошлый раз я посещал Кейергок в компании Каламита и в статусе повелителя хиссов. Полагаю, пошумели мы тогда так, что обижаться на несколько чрезмерную осмотрительность Исидо было бы просто глупо.

Он следил за мной издалека... и выследил троицу Тёмных дзингаев. Моя команда собиралась ликвидировать угрозу, но старик уговорил их дать мне шанс потренироваться в условиях приближенных к боевым.

Остальное вы знаете. Думаю, не так уж плохо я выступил: мастерство явно росло, а мелкие огрехи... Ну, всё ведь закончилось хорошо. И теперь в моей команде был ещё один дзингай. Правда, не Светлый и не Тёмный, «серый». Это как Светлый, только ему разрешено иногда пользоваться не только Сводом, но ещё и мозгами.

Шучу. Дзингаи далеко не дураки. И хиссы не дураки. И вообще никто не дурак. Кроме меня. Был бы умным – забился бы в самую далёкую щель самой далёкой планеты галактики, сидел бы там тихо и не отсвечивал. Так нет же, лезу в самый центр, по сути, чужой разборки. От одной войны вовремя сбежал, тут же в другую вляпался. И хуже всего: не понимаю, почему так происходит. Это же так просто, так логично: пройти мимо чужих проблем, плачущего чужого ребёнка, чужой войны... А не получалось. Хиссам Сила заменила совесть, мне, похоже, совесть заменила мозги.

Самого меня от моей светлости временами просто тошнило. В буквальном смысле, после убийств. И даже иногда перед, как получилось, когда Каламит собирался уничтожить Сартум. Я не понимал, почему веду себя как дзингай с промытыми мозгами, мне всё время казалось, что члены команды вдруг поймут, что никакого глобального хитрого плана у меня нет и быть не может! И тогда они... Нет, не взбунтуются, я же никого не держал насильно. Просто начнут откалываться, один за другим уходить по своим делам...

Как-то у знаменитого скрипача Паганини во время концерта оборвалась струна. Он продолжил играть на оставшихся трёх. Затем лопнула ещё одна, но Паганини и это не остановило. Закончил он концерт, играя на единственной уцелевшей струне.

Мне не хватило бы всех в мире струн.

А если каждая из них не начнёт звучать по собственной воле...

– Вулли, – позвал я негромко.

Слово совершенно потонуло в звуках импровизированной пирушки и гула двигателя, но Исидо выбрался из-за стола с такой готовностью, что я понял: он давно ожидал приглашения к разговору. Через пару шагов серый дзингай вспомнил, что надо изображать пенсионера, и ко мне подошёл уже охая и покряхтывая.

– Неплохой кораблик, юноша, – похвалил он. – И неплохая каюта, после двадцати лет в лесной избушке... хе-хе. Ты знаешь, чем угодить старику.

– Пойдём, Вулли, – сказал я.

Довольно мрачно сказал, потому что предвидел необходимость долгих поисков способа залезть в душу очередному собеседнику. А Исидо – не девочка-ватекка и даже не кандаморский наёмник. С ним будет... сложно.

Так я думал сначала.

А потом мы почти до утра просидели в навигацкой. И вышло так, что это не я залез в душу к старому дзингаю, а вовсе даже наоборот.

Разговаривать с Вулли оказалось неожиданно легко: после обмена «верительными грамотами», когда мы дали понять друг другу, что достаточно информированы, он взял беседу в свои руки. Видимо, почувствовал мою усталость, измотанность бесконечным бегом из ниоткуда в никуда. Растерянность, неготовность к продолжению борьбы... Понял, что я на грани слома и депрессии. Что нуждаюсь в старшем товарище, что готов передать лидерство нашей странной миссии... кому угодно.

Вулли выслушал меня. Я и не подозревал, что так остро нуждаюсь в том, чтобы снять маску. Нет, об «игре» я ему не рассказал, кому же захочется услышать, что его считают компьютерным ботом? Ещё решит, что у меня крыша поехала от Тёмной Стороны. Я всего лишь сказал, что занимаю чужое место. И не знаю, что с этим делать.

Вулли дал мне два совета. Первый: перестать скрывать от команды свою-чужую личность. Второй... О втором я не расскажу, слишком личное.

Расстались мы под утро. Я прошёл в свою каюту, разделся и рухнул в койку.

Знакомый сон пришёл сразу. Я опять оказался в гробнице со Звёздным Голосом. Передо мной стоял человек в тяжёлом плаще с глубоким капюшоном – Рейван. Он смотрел мне прямо в глаза немигающим взглядом красно-серой металлической маски.

Рядом с Рейваном, плечом к плечу встал второй человек. Двухметровый громила по имени Каламит.

Падшие дзингаи смотрели на меня, я смотрел на них, не в силах пошевелиться, не в силах бежать из этого страшного сна, из беспощадного серого тумана.

Рейван плавно опустил руку, и в его ладони загорелся алый огненный клинок. Мгновением позже свой меч активировал и Каламит.

47

Я проснулся с глазами полными слёз и долго лежал на спине, не решаясь сморгнуть или пошевелиться. Затем почувствовал, что на пороге каюты еле заметной тенью стоит Астила.

– Дуин, – прошептал я одними губами, вслушиваясь в дыхание дзингайки.

Очень медленно и тихо она прошла в каюту и присела на край моей койки. Мы долго молчали. Слёзы текли по скулам тонкими ручейками яда, головная боль понемногу стихала. Затем Астила положила руку поверх моей напряжённой ладони... как тогда, в Анклаве, только роли поменялись.

– Я слышала твой крик, – сказала девушка.

– Только ты?

– Надеюсь.

– Дуин... – произнёс я беспомощно.

Сила говорила со мной: Каламит нанёс удар по планете. Погибли разумные.

– Я знаю. Ты был прав.

– Что толку в правоте! Идиоты...

Она чуть сжала пальцы:

– Нет. Великая Сила...

Я застонал, не желая слушать. Девушка некоторое время утешала меня рассуждениями о мудрости Гроссмейстеров, неисповедимости путей, о том, что большая часть Совета успела эвакуироваться, несмотря на видимое, показушное нежелание это делать. А я думал о жизнях, которые не сумел спасти: поселенцы, шахтёры, администраторы, фермеры... рядовые дзингаи.

Постепенно тупая болезненная тяжесть в голове отступала, слёзы высохли. Я приподнялся на койке, опираясь спиной о стену каюты. Астила испуганно отпрянула, видимо, приняла моё движение за реакцию на какие-то из её слов.

– Поясни, – брякнул я наобум, делая вид, будто и в самом деле слушал.

– Я говорю, разумных должно было погибнуть совсем мало: Анклав расположен в слабонаселённом месте, вряд ли Каламит станет устраивать орбитальную бомбардировку всей поверхности планеты.

– Да, это верно, – вяло признал я, вспоминая Дуин из второй части игры. Вроде не так уж сильно там всё было покоцано, даже внутренние помещения Анклава в основном уцелели. – Слушай, а зачем ему вообще...

– Что?

– Зачем Каламиту Дуин?

– Мак, ведь ты сам говорил, что...

– Я помню, помню! – воскликнул я, окончательно просыпаясь и отбрасывая уныние. – Всё я помню. Но ты подумай: ни тебя, ни меня на Дуине уже нет... Хотя ты как раз не важна... Извини, Астила, ты мне, мне крайне важна. Дорога и практически взаимно любима.

Девушка покраснела как маков цвет и отняла руку.

– А вот Каламиту по-настоящему нужен только я, Рейван, – нахмурился я, восстанавливая телесный контакт. Дзингайка дёрнулась, но ладонь не убрала. Наверное, мысленно повторяла Свод. – Нет, подруга, я знаю, что ты меня никому теперь не отдашь... даже Каламиту...

Высокомерное молчание: девушка чувствовала, что за глуповатой трепотнёй прячется нежелание произносить вслух нечто куда более неприятное.

Я вздохнул, сел ровно и, как за соломинку, держась за горячие пальцы, сказал прямо...

Стоп, вру. Прямо сказать всё равно бы не получилось: Астила-то в «Рыцарей глубокого космоса» не играла. Вернее, как раз играла, но, как бы это поточнее... изнутри.

Чёрт бы побрал эти солипсические закавыки! Я уже весь извёлся, пытаясь отличить игру от реальности, а реальность от сна, и даже во сне меня преследовали те же самые кошмарные образы падших дзингаев. И хоть бы тот Рейван, который во сне, не пытался напасть на того Рейвана, который я. Нет, он там с Каламитом заодно, сволочь. Ну почему мне просто бабы не снятся, а? Я когда попал? Уже давно. Даже когда Астила снилась, и та исключительно с плазменным мечом.

Я поднял руку девушки на уровень своих глаз, в очередной раз поражаясь мягкости и нежности её тонких пальцев. Ведь опытный рыцарь-дзингай должен очень много времени проводить в тренировках, ладони поневоле затвердеют. А у неё – такие податливые, словно... словно девушке нравится быть со мной слабой.

– Астила, – обратился я, не решаясь поцеловать руку дзингайки, хотя момент был более чем подходящий, – помнишь, те рыцари, которых Совет вызвал меня сторожить? Ну, те четверо, которые в тюрьме стояли?

– Не тюрьме, а... Ну да, помню, конечно. Я со многими знакома.

Ну надо же, умилился я, неужто пытается во мне ревность вызвать? Но девушка как ни в чём не бывало продолжила:

– Только не четверо. Совет тогда вызвал более двадцати рыцарей. Лучших бойцов из доступных поблизости. Надеюсь, это знание не переполняет тебя гордостью.

– Нет, – медленно покачал я головой, – не переполняет. Совсем наоборот.

Астила вопросительно подняла бровь.

– Понимаешь, – стал объяснять, – я только сейчас вспомнил... Вернее, сегодня ночью Великая Сила открыла мне будущее.

– Мы победим? – сразу же спросила девушка с таким выражением, словно на самом деле собиралась уточнить, как мы назовём будущую дочку.

– Видеть трудно, – ответил я, хитро прищуриваясь. – В движении всегда будущее.

– Зато я вижу, что тебе по-прежнему слишком нравится дурачиться, – сухо сказала Астила, пытаясь отобрать руку.

Я сжал её ладонь чуть крепче и посмотрел прямо в глаза:

– И это тоже.

– Что?

– И это будущее я видел.

– Что?..

– Тебя. Меня. Нас.

Девушка одновременно и напряглась, и чуть обмякла. Понятия не имею, как у них это получается.

– Я тренированный дзингай, – произнесла она, изо всех сил стараясь включить фирменное высокомерие. – И не могу понять, о чём ты говоришь. Ты не мог бы постараться чуть больше внимания уделять фактам, а не своим... подростковым фантазиям?

– Так точно, – ответил я, отпуская её руку и наслаждаясь мгновенно промелькнувшим обиженно-упрямым выражением на красивом лице девушки. – Вот тебе факты. Тар Каламит напал на Анклав вовсе не потому, что хотел уничтожить Совет. И не меня он искал.

– Но почему?!

– Потому что я заявил о намерении вернуть себе мантию Тёмного лорда. Что, по мнению Каламита, Владыке хиссов делать на Дуине?

Астила размышляла секунды три.

– Звёздный Голос, – почти шёпотом произнесла она. – Ты говорил о Звёздных Голосах... Но ведь мы так и не сходили в руины!

– Во-первых, я забыл, – совершенно честно признался я, – во-вторых, и не собирался.

– Но теперь Голос уничтожен. И Каламит разрушит все остальные. На тех планетах, где вы с ним побывали.

– С чего вдруг?

– Но... ведь он считает, что ты будешь заново искать координаты Шестерни.

– Ничего подобного, – возразил я, вставая с постели и с удовольствием разминая ноги. – Ничего подобного, подруга. Он считает, что я и так знаю координаты.

Дзингайка посмотрела на меня с некоторым сомнением. Затем до неё дошло.

– Каламит не знает о твоей амнезии!

– Верно.

– Но тогда получается, что... Тогда зачем ему преследовать нас по тем планетам, где расположены Голоса?

– Незачем, – покладисто согласился я, думая о воле Силы, сиречь особенностях сюжета. – Он и не преследует.

«Он ждёт меня на Звёздной Шестерне, – подумал я. – И выбирается „на улицу” лишь по крайней необходимости. Или когда получает сведения о местонахождении своего бывшего повелителя».

Или после четвёртой посещённой планеты.

Кажется, так работают скрипты в игре? «Люцифер» должен перехватить наш кораблик сразу после четвёртой посещённой планеты, верно? Или, точнее, после четвёртого обнаруженного Звёздного Голоса, а просто планеты не в счёт... Твою ж налево, начал забывать детали сюжета игры!

Или моё вмешательство окончательно доломало этот самый сюжет... Точно помню, что любовную линию с Астилой требовалось закончить до столкновения с «Люцифером», потом дзингайку захватывает в плен Каламит и обращает на Тёмную Сторону. Вернуть девушку к Свету будет возможно, только если заранее влюбить её в себя. Так, кажется?

Забегая вперёд, скажу, что мир вокруг оставался прежним, моё послезнание ничего в нём не сломало. Конечно, дальнейшие события пошли другим путём, ведь и команда «Варяга» действовала иначе, чем в игре, и наши враги были вынуждены реагировать совсем по-другому. Да и просто память иногда подводила, сама по себе, как у всех нормальных людей. Чем дальше двигалась наша история, тем меньше я знал о будущем. Это не пугало, странно было бы ожидать чего-то иного.

Но в тот момент я запаниковал: показалось, что такое грубое вмешательство в сюжет как бы... ну, не знаю, стирает мою собственную личность. Вроде того, что случилось с Ратисом. В общем, испугался я.

И разумеется, уставился на девушку. Рядом ведь больше никого не было.

Опомнился я, лишь когда понял, что Астила под моим взглядом стремительно краснеет. Уж не знаю, что она там себе вообразила, но я вдруг почувствовал, что ровным счётом ничего страшного с моей многострадальной личностью не происходит. Нормально всё было, и с личностью, и со всем остальным.

Наверное, для этого и нужны другие люди: чтобы каждое мгновение иметь возможность убедиться в собственной нормальности. А будь я Тёмным, считал бы наоборот.

«Всё-таки хорошо, что в этой вселенной такое тугое нижнее бельё, – подумал я, быстро присаживаясь на койку, чтобы не шокировать девушку своей нормальностью. – Надо как можно скорее пройти романтическую линию. Если нам и в самом деле суждена встреча с „Люцифером”, такие дела нельзя откладывать на потом».

– Что? – не выдерживая моего взгляда, спросила Астила удивительно нестервозным голосом.

– Два десятка рыцарей-дзингаев, – сказал я.

– Мак, мне тоже очень жаль, что они погибли, но мы должны...

– Нет.

– Что «нет»? – не поняла девушка.

По-моему, не такого развития разговора она ожидала.

– Они не погибли. И это плохо.

Астила вопросительно посмотрела на меня, и я продолжил:

– Очень плохо. Потому что это означает, что теперь у меня вообще нет никаких шансов победить Каламита на борту Звёздной Шестерни.

48

– А ты собирался одолеть Каламита, юноша? И наверняка в честном бою? Хе-хе. М-да.

– Не подкалывай, Вулли, – кисло отозвался я, – и без тебя тошно.

– Я по-прежнему не понимаю, почему нам следует атаковать Каламита именно в его крепости? – вмешался Гарр.

– Потому что это не просто крепость. Это... место его Тёмного могущества.

Вообще-то атаковать в месте Тёмного могущества ещё глупее, чем просто в крепости... По другую сторону круглого стола поджала уши Тахани. Но ничего не сказала: наверное, всё ещё испытывала стыд за себя-Тёмную.

Я вот себя-Тёмного нисколько не стыдился: ведь это был совсем другой Рейван. Хотя и несколько мандражировал, никак не решаясь раскрыться. Но сколько верёвочке ни виться... Пора.

– Товарищи, – обратился я, решительно поднимаясь из-за стола. – Я пригласил вас, чтобы сообщить пренеприятное известие. Я...

– Погоди, Мак, – отмахнулся Наси. – Давайте всё же разберёмся в оперативной ситуации. Почему все так уверены, что исход войны решит один поединок? Если эта его крепость... Шестерня, верно? Если речь идёт о секретной военной верфи, то в качестве наиболее очевидного варианта следует рассматривать крупномасштабную атаку силами Республики.

– О, ты недооцениваешь могущество Силы, Гарр! – горячо возразила Астила. – Пока Каламит и Шестерня едины, победить их невозможно.

– Ну да, и, кроме Мака, справиться с Владыкой хиссов конечно же некому, – скривился Гарр. – При всём уважении, Мак, ты – всего лишь начинающий оруженосец, но Совет принуждает тебя вступить в схватку с сильнейшим Тёмным лордом. Почему? Это не нормально!

– Никто меня ни к чему не принуждает, – ответил я, продолжая нависать над столом. Поза выходила довольно глупая. – Кроме того, проблема не в самом Каламите, не так уж он и силён.

– Да? И кто же из хиссов прошлого когда-либо превосходил Каламита?!

– Я, – неожиданно для самого себя ляпнул я. – Рейван.

В кают-компании на несколько секунд воцарилась гнетущая тишина, даже Дватри перестал пиликать свои бесконечные мелодии. Тахани растопырила уши и слегка оскалилась. Данерус, вопреки своей привычке лезть вперёд, тихонько сидел в углу: чувствовал, что разговор пойдёт непростой, и, как вообще любил делать, желал насладиться всеобщим замешательством.

– Arrroo ggkh jrrg... – очень тихо пробормотал Ластар.

– Тише, тише, Эль, – растерянно сказала ватекка, поглаживая друга по волосатой руке.

Гарр выдавил из себя короткий смешок. Затем, осознав, насколько вымученно это прозвучало, разразился принуждённым смехом. Руки при этом он очень быстро и плавно переместил под стол, поближе к набедренным кобурам. Но я очень точно чувствовал, что стрелять ему совершенно не хочется.

– Ох, ну надо же, – великодушно ухмыльнулся Вулли. Хитрый старикан, очевидно, пытался свести мои слова к шутке. – Сам Тар Рейван, какая честь для нас.

– В самом деле, Мак! Опять твой нелепый юмор. – Астила. И эта туда же.

Двое из команды, кому точно известна тайна моей личности. И оба пытаются спасти положение. Ладно Астила, я за ней с момента знакомства увиваюсь, поневоле должна была проникнуться. Но Исидо? Ведь пару дней как знакомы, чем же я успел заслужить подобную лояльность?

– Спасибо, ребята, – поблагодарил я почти растроганно. – Но нет. В эти игры нам играть уже некогда. Да и устал я играть с вами втёмную. Нет, Вулли, серьёзно, я принял твой совет.

– Ну вот, – отозвался серый дзингай. – А я так надеялся, что ты не сумеешь его понять... Хе-хе. Специально слова подбирал понепонятнее.

– Ты старый пердун, Исидо, тебе положено быть загадочным, – сказал я максимально вежливо, цитируя самого Вулли из игры.

– Не заговаривай нам зубы... Мак, – процедил Гарр. – Кто ты на самом деле?

Я подумал, что, пожалуй, хватит нависать над столом, сел и положил ладони на столешницу. Наси неуютно поёрзал, но рук с бластеров убирать не стал: НЛП плохо работает со взрослыми людьми, даже если считать их кем-то вроде NPC.

Вероятно, именно в таком отношении и заключается главная проблема НЛП.

Я повернулся к дзингайке:

– Астила.

– Да! – вскинулась девушка с таким обречённым видом, словно давным-давно ждала, когда я наконец попытаюсь переложить ответственность на неё.

– Скажи, кто я. Нет, Астила, правду!

– Рейван, – сказала дзингайка. – Бывший... Тар Рейван.

– Спасибо, – кивнул я. – Вулли?

– Хе-хе. Рейван ты, Рейван. Кем тебе ещё быть, с таким-то характерцем...

– Исидо! – чуть не взвыл Гарр. – Ты-то откуда можешь знать?!

– Мы встречались на Кейергоке. В прошлый раз, когда этот румяный юноша ещё носил маску и приставку «тар». Ну, ну, Мак, не обижайся на старика.

– И не подумаю. Ты старый пердун, тебе положено быть занозой в заднице.

Незаметно, понемногу, слово за слово атмосфера разряжалась. Чуть расслабилась Астила, хитро улыбался Исидо. Наси по-прежнему держался за кобуры, но ожесточённость во взгляде слегка утратил.

«Ладно, – подумал я, – с Гарром ситуация терпит». Предстояло решить вопрос с остальными членами команды. Я примерно представлял их реакцию, но одно дело – представлять, а совсем другое – испытать на себе.

Так, кто тут у нас самый выдержанный... и при этом не дзингай?

– Данерус Вольго.

– Да, Мак, – сразу же отозвался кандаморец, выдвигаясь из тени. – Тебе ведь не особо нравится, когда тебя называют Рейваном?

Некоторое время мы молчали, упершись друг в друга взглядами. Затем Данерус рассмеялся.

– Да, – сказал он фирменным сиплым голосом, – конечно же я знал.

– Откуда? – спросил я, чувствуя себя довольно глупо.

– Отовсюду, Мак. Ты так гордился своей ужасной тайной, что... это было даже забавно.

Я помолчал, обдумывая бесчисленное множество разговоров, в которых мог проколоться. Мог, более чем мог.

– Ты со мной, Вольго?

– Республика славно надрала нам задницу при Кхортусе-V, – медленно проговорил Данерус. – Мы гордимся той битвой. Мы гордимся такими врагами, как дзингаи. И дзингаев вёл ты, Рейван. Если ты оказался в состоянии привести к победе над нами Республику, это сборище слабаков и пацифистов... Я с тобой, Мак. Я с тобой до конца.

Говорить слова благодарности было бы глупо. Поэтому я промолчал. И обратился к 23–44. Надо было сбить пафос момента, а маленький робот показался мне прекрасной мишенью для безответных острот.

– Ну что, Дватри, – произнёс я почти ласково, – ты знаешь, кто я?

– Ты Мак-Рейван. Конец утверждения, – просвистел робот.

– И что ты думаешь?

– Запрос не может быть корректно интерпретирован. Просьба уточнить запрос. Конец утверждения.

– Ты со мной, Дватри?

– Я 23–44 робот, я принадлежу хозяину. Конец утверждения.

– Вообще-то твой хозяин – Данерус Вольго.

– Формально да, но принадлежу я тебе, Мак-Рейван, – неожиданно отбрасывая все и всяческие формальности, заявил робот. – Разумеется, я с тобой.

Я прекрасно понимал двоичный. Я совершенно не понимал роботов.

И перевёл взгляд на Тахани.

– И я, – быстро ответила женщина-кошка, подрагивая всем телом. – Я с тобой. До конца. Ты вернул меня с Тёмной Стороны. Я... Кажется, я всегда знала, кто ты, Мак. – Она перевела дух, облизывая вздёрнутую верхнюю губу. Сверкнули белые клыки. Мимические мышцы волнами гоняли короткую шёрстку лица. Мне безумно захотелось протянуть руку и почесать Тахани под её массивным подбородком. – Не знала, нет... Ар-р-р! Как сложно подобрать слова. Сила? Сила сказала мне?

– Не Сила, – покачал я головой, – всего лишь память. – И, радуясь своей предусмотрительности, сунул руку за пазуху. – Ты помнишь мой голос, Тахани. Вероятно, помнишь мою походку, запах... Но моего лица ты не видела. А вот это ты помнишь?

Я не стал надевать маску Рейвана. Просто поднял её перед своим лицом и подержал достаточно долго, пока не увидел через прорези, как расширились узкие, кошачьи глаза.

– Ты... – прошептала Тахани. – Ты...

– Сартум, Обмен, Кзоз...

– Ты!..

Женщина-кошка вскочила, тело её била крупная дрожь. Когда-то давным-давно я, Рейван, тогда ещё Светлый, с группой дзингаев освободил совсем юную Тахани из жестокого рабства у мелкого бандита по имени Кзоз...

– Ты! – снова воскликнула она и выбежала из кают-компании.

Астила придержала меня за руку.

– Тсс, Мак, – негромко сказала она, – не надо. Дай Тахани прийти в себя и помедитировать. Не ходи за ней.

Голос дзингайки звучал слегка напряжённо, и я с тихой гордостью понял, что девушка ревнует.

– А ты знаешь подход к женщинам, – хрипло рассмеялся Данерус.

И я понял, что Вольго ревнует тоже, хоть и, слава богу, в другую сторону. Ну да, Тахани сразу понравилась кандаморцу... Вот только сложно было забыть, что именно кандаморцы разорили её родную планету, Моррор. И перебили четыре миллиарда челокошек.

Нет, ничего Данерусу не светит. А мне... Да нет, Тахани мне очень симпатична, я вообще кошек люблю. Теоретически можно представить...

Да что за чёрт! Тут рядом Астила сидит, живая, горячая, без клыков, когтей и шерсти, и у нас с ней всё вроде как складывается вполне трепетно, а я, сволочь такая...

– Вам всем должно быть стыдно! – услышал я тоненький суровый голосок. – Такой важный момент, знаете ли, а вы, мужчины...

– Мессия Бао! – обратился я громко и решительно, в клочья разрывая сомнительное очарование «такого важного момента». – Ты – со мной?

– Да! – закричала упрямая девчонка ещё громче. Хлебом не корми, дай с кем-нибудь пободаться.

– Тебя не смущает моё прошлое? – спросил я обычным голосом.

Некоторое время ватекка адаптировалась к изменению тональности разговора, затем её тёмно-синяя кожа просветлела.

– Ничего меня не смущает, – ответила наконец Мессия. – И вообще! Знаешь ли, я уже привыкла, что ты Рейван.

Я переглянулся с Астилой, затем непроизвольно с Гарром, и осторожно поинтересовался:

– Когда это ты успела привыкнуть?

– Но ты же сам признался, – с неподражаемым простодушием объяснила девочка. – Когда мы записывали то видео для Каламита. Ты что, уже не помнишь?

Вот так. Все всё знают. И все молчат. Как на каком-нибудь укропском ток-шоу, где абсолютно все присутствующие прекрасно осознают, что они убийцы, фашисты и пидорасы, но огласить этот факт почему-то стесняются. Даже друг другу.

Я перевёл взгляд на Ластара.

– Uurggrur! Gahr ggkh! – проворчал гоки.

Девочка взяла своего огромного друга за шерстяную лапу, погладила ласково и успокаивающе.

– Gahr rwygaaa, Ластар, – сказал я, ото всей души радуясь, что не получал от него клятву верности.

Вот принёс бы он мне пожизненную присягу, как бы я теперь понял, что Ластар идёт за мной по своей воле, а не вопреки? Нет, мне нужна сознательная... даже не верность, а союзничество.

Пауза затягивалась, и мне вдруг пришло в голову, что положительное решение вопроса вовсе не предопределено. Гоки – далеко не люди, кто знает, что у него там в голове...

Пауза продолжала затягиваться, и я начал лихорадочно вспоминать канон: не натворил ли чего-нибудь Тар Рейван в первый свой визит на Кейергок. Ничего не вспоминалось. Гоки молчал.

– Большой Эль, – негромко позвала ватекка. – Вспомни, Мак вытащил нас с Сартума. И вообще, знаешь ли... Он ни разу ни в чём нас не предал!

«Что ж за жизнь у тебя была, девочка», – подумал я, помимо воли проникаясь несвоевременным сочувствием. То ли взгляд у меня сделался совсем умильным, то ли Мессия понимала своего командира лучше, чем могло показаться... В общем, девочка отвела гоки в угол, пошушукалась с ним секунд пятнадцать, и Ластар провозгласил, что пойдёт со мной до конца.

– Нет, – твёрдо сказал я, отыгрывая небольшую месть за свои недавние сомнения. – Не до конца. Если я попытаюсь свернуть на Тёмную Сторону, ты не позволишь мне, Ластар. – И я обвёл зал суровым взглядом прирождённого лидера: – Слышите? Пусть каждый из вас помнит, что стоит на кону. Если станет очевидно, что я снова пал во Тьму, вы должны остановить меня. Даже если для этого потребуется меня уничтожить.

– Ты уверен, что мы сумеем тебя уничтожить? – с большим сомнением в голосе спросил Гарр.

– Ты уверен, что падение будет очевидным? – с большой тревогой поинтересовалась Мессия Бао.

– Ты уверен, что твоё падение волнует меня сильнее, чем победа? – с глубокой иронией уточнил Данерус.

– Ты уверен, что каждый из нас успел тебе что-то задолжать? – с ухмылкой во весь рот осведомился Исидо.

– Я, – тихо сказала Астила. – Я остановлю тебя. Но этого не потребуется.

49

«И всё-таки за что же они все так меня любят? Неужели я и в самом деле достоин любви?» – думал я.

Или не думал. Уже не помню. Я вообще слабо запомнил детали происходившего в то время. Дело шло к развязке, я чувствовал это в воздухе, в воде... в вакууме.

Известие о «моём» прошлом сильно всколыхнуло команду. Нет, ни о каком бунте или даже просто волнениях и речи не шло. Просто все как будто... приуныли. Народ понимал, что в жизни нашего сплочённого коллектива настают новые времена, неразрывно связанные с жизнью всей галактики, но оттого не менее сложные. Даже те, кто с самого начала знал об истинной сущности своего предводителя, выглядели растерянными. С каждым я разговаривал, долго, часто, задушевно. Собирал новые и новые «военные советы». Отчаянно тренировался, валялся на койке, строил планы.

По всему выходило, что в прямом столкновении с Каламитом ловить мне нечего. Особенно теперь, когда в плену у Тёмного лорда оказалось намного больше рыцарей-дзингаев, тех самых, что были призваны в Анклав с соседних планет стеречь возродившегося «Рейвана»... Каламит убивал пленных дзингаев и использовал их тела как своеобразные батарейки, аккумуляторы Силы, способные и мгновенно залечить раны, и придать бодрости в бою. В «Рыцарях глубокого космоса» таких батареек у него было, насколько я помнил, пять или шесть. Теперь, согласно оценке Астилы, плюс ещё два десятка.

Как сражаться с бессмертным?

Когда пошли первые успехи в нелёгком дзингайском ремесле, иногда казалось, будто со временем я смогу «прокачаться» до нужного для победы уровня. Но и тогда иллюзии быстро проходили. В моей реальности таких чудес не предполагалось. Другие – предполагались, а вот таких – нет, я чувствовал.

Порой мне думалось, что мы напрасно пропустили почти все побочные квесты. Ну, баланс там, шмаланс... А чего вы хотите? Все приуныли, и я приуныл, вот и лезли в голову унылые мысли.

Помню, как плёлся в грузовой трюм кормить Кадила (пришла моя очередь по графику) и вдруг подумал, что совершенно перестал воспринимать происходящее как часть игры. Вроде бы и помнил свою прошлую жизнь: как учился, работал... Помнил маму и сестру и всё остальное. Как ставил на комп «Рыцарей глубокого космоса», тоже помнил... А потом вдруг начинало казаться, что никакого прошлого «настоящего» мира нет и никогда не было. А сам я – действительно Рейван. С амнезией и сопутствующими глюками. Или того хуже – обычный провинциальный солдат по имени Мак, которому в голову случайно залетели ошмётки воспоминаний истинного Рейвана. Ведь смерти нет, есть только Сила. Великая Сила, для которой не существует ни расстояний, ни времени... И ни малейшей проблемы запихать в чей-нибудь мозг осколки чужой личности.

Например, личности земного парня по имени Максим.

До сих пор не могу представить, как ребята отреагировали бы, попытайся я рассказать им свои мысли. Ну, будто считаю их персонажами.

Дзингаи не убивают своих пленников. А вот в психушку отправить – это запросто.

– Сколько вы собираетесь держать меня здесь? – спросил Кадил.

Спросил с явным раздражением в голосе, ведь обещание пытать нашего заложника я, естественно, не выполнил, и прежняя борзотень понемногу отвоёвывала свои позиции в характере Гнидда.

– Сколько сочту нужным, – ответил я безразличным тоном, оглядывая трюм на предмет возможной подготовки к побегу. Всё выглядело как всегда. – Завтра очередь Вольго. Я скажу ему, что ты заскучал без физкультуры.

Вопреки ожиданиям, завуалированная угроза впечатление произвела слабое. Видимо, Данерус то ли понемногу начинал разделять моё паладинское мировоззрение, склоняясь к Светлой Стороне, то ли уже просто ленился пинать бывшего босса.

Так или иначе, Кадил не оставлял попыток разговорить меня. А в самом деле, куда бы его сбагрить? Не можем ведь мы таскать бандита с собой бесконечно.

Сдать органам правопорядка? Так все органы от Каламита попрятались. Да и босс Обмена выйдет на свободу от силы через пару часов. Причём с немалым знанием и о «Варяге», и о команде, и обо мне.

Перевоспитать? Фантастика. Ненаучная.

Вышвырнуть в открытый космос?

Я задумчиво уставился в стену трюма, за которой быстрыми всполохами звёзд бушевал гипер. Нет, не смогу. В игре смог бы: подумаешь, крохотный ущерб для кармы. Но здесь-то всё по-настоящему.

А что, если каждый игровой сеанс... Что, если всякий раз, как ты начинаешь новую игру, где-то возникает новая реальность, новый отдельный мир? Для тебя – игровой, для персонажей – совершенно настоящий.

И любой выбор, Тёмной ли, Светлой ли стороны, одинаково каноничен. Говорят ведь: сколько фанатов – столько и миров. А что, если это не просто шутка? Вот вернусь – а в Космопедии в качестве канонического описан совсем иной вариант событий, где Рейван погиб на Шестерне, а Каламит правил галактикой долгие столетия, аж до самого вторжения из Неизведанных регионов. Когда там Император хиссов собирался вторгнуться по канону?

Ах да, я же только что установил, что канона не существует. И, вернувшись на Землю, даже не смогу вспомнить истину, которая была истиной прежде.

До чего ж я крут: канон отменил. Удобно. Вот бы так с Каламитом. Зажмурился – и проблемы забылись.

Да и от Кадила избавиться не помешало бы.

Я сфокусировал взгляд на бывшем криминальном авторитете. Авторитет почуял неладное и втянул голову в плечи.

– Кадил, Кадил, Кадил, – промолвил я медленно и глухо, – от тебя ведь одни проблемы.

– К-какие проблемы? – неуверенно спросил Гнидд.

По инерции спросил: не успел выйти из полурежима полуатаки. Был бы поумнее, заткнулся бы и не мешал мне впадать в солипсическую депрессию.

– Не проблемы, – согласился я, – геморрой. Я желаю тебя забыть, Кадил.

Прозвучало довольно нелепо, но общий смысл бандит уловил и растерянно замолчал. Наверное, испугался, что я всё-таки принял решение его грохнуть. Насколько проще всё это было в игре: Кадил погибал при бомбардировке Сартума, мои ручки оставались чистыми...

С другой стороны, что, если воспоминания о сюжете игры, которые я так умело выдаю за предвидения Силы, не являются чем-то незыблемым? Меняются вместе с будущим, которое здесь создаю я сам? Не окажется ли в итоге так, что мне будет достаточно вспомнить некий финт сюжета, чтобы финт стал фактом? Усилием воли выкатить на сцену рояль... До чего же заманчивая мысль!

Мне вдруг стало весело. Сам не знаю отчего. Это была спокойная, неяркая весёлость, хорошо сочетающаяся с выражением «мозги набекрень». Или, допустим, «крыша поехала». Или даже «совсем ты, Макс, долбанулся со своим „Глубоким космосом”, иди спать уже».

Я посмотрел на Кадила, удивляясь тому, как искренняя открытая улыбка пугает плохих людей гораздо сильнее угроз.

– Хорошо, Кадил, – сказал я тем же отстранённым тоном, – в ближайшее время найду тебе достойное применение. Мы идём на Оодан.

Не знаю, что там вообразил себе порядком струхнувший бандит. Может, опасался быть проданным в рабство к каиллам или нечто в подобном роде, не важно. Я запер люк в трюм и, посмеиваясь, направился в пилотскую кабину.

Несмотря ни на что, я хотел победить. Хотел остановить Каламита, завоевать Астилу... Хотел вернуться на Землю. Пришло время пустить в ход ещё несколько из моих хитрых планов. Зря, что ли, я их продумывал?

Забегая вперёд, скажу, что всеобщее предчувствие близкой развязки оказалось верным: наша история выходила на финишную траекторию. Но в тот период, в тот вечер и долгое время после него мне не давала покоя совсем другая мысль: что, если я и сам – всего лишь обыкновенный персонаж, в силу непонятного и неприятного программного сбоя возомнивший себя попаданцем из другого мира? И возвращаться мне некуда?

50

Из гипера выползали с максимальной осторожностью, вдали от стандартных точек выхода: боялись напороться на флот хиссов. Но в системе всё было тихо, никаких признаков блокады, роботов-разведчиков или кораблей преследования, никаких возмущений в Силе. Тар Каламит непременно прилетит сюда, но позже, когда я сам сочту это нужным.

Если, конечно, всё пройдёт как задумано.

– И всё-таки, – в очередной раз завёл свою шарманку Гарр, – почему именно Оод-Бурк?

После «вечера откровений» Гарр превратился в настоящего зануду. Он и раньше-то не блистал в общении, а теперь и подавно. Каждую свободную минуту таскался за мной следом, контролировал. Пытался оспорить каждый приказ... Впрочем, приказывать я не любил, предпочитал действовать уговорами. Так он и обычные, бытовые предложения пытался оспорить. Примерно вот так:

– Ну-с, молодые люди. Что у нас на десерт? Я старый пердун, хе-хе, я люблю сладкое.

– Народ, а давайте мореллианского мороженого навернём? Давно не ели.

– Постой, Мак. Почему ты вдруг решил, что в нашей ситуации лучшим выбором окажется именно мороженое? И именно мореллианское? А?..

Я сдерживался только колоссальным усилием воли. Такие разговоры могли продолжаться до бесконечности. Вернее, до тех пор, пока не вскипал кто-либо из остальных членов команды. Гарр затыкался, усаживался где-нибудь в уголке и чавкал своей порцией, старательно подозревая меня в измене, переходе на Тёмную Сторону и во всех остальных грехах, сколько б их ни было в лоре далёкой галактики.

Утомляло меня его нытьё – жуть! Не скажу, будто с другими ребятами всё шло совсем уж гладко, нет: определённое напряжение чувствовалось. Всё-таки бывший лорд хиссов, какая честь для нашего скромного собрания!.. Но я вёл себя вполне обычно, потому что, если честно, не умел вести себя по-другому, и народ быстро почувствовал, что ровным счётом ничего во мне не изменилось.

Ну, хоть пилотировал Гарр по-прежнему великолепно. Вот и теперь посадка прошла без сучка и задоринки. Мы даже отхватили последнюю свободную площадку в столице, ту самую, что запомнилась мне по игре, увели из-под носа у какого-то другого челночка. Конкуренты, вежливо матерясь, ушли на посадку в Клюз-Бурк, а мы направились было на выход, как я вдруг спохватился. И заставил Наси связаться с диспетчерской службой космопорта.

– Главное, не открывай грузовой отсек, – строго-настрого предупредил я Гарра. Тот покосился на меня с очередным подозрением, но я, перелистывая страницы портового чартера, уже взялся за микрофон. – Диспетчер? Дайте мне Жору. Да, Ижор Оль, руководитель службы погрузки. Нет, мне всё равно, я не открою отсеки, пока не поговорю с ним. ВЫПОЛНЯТЬ!

Диспетчер хрюкнул и затих. Через пару минут в эфире прорезался квакающий голос тэльмиша:

– Ну? Кто звал меня?

– Жора?

– Н-ну?

– Слушай внимательно, земноводное, – сказал я, заранее возмущаясь тупостью собеседника. В игре этот хам по ошибке направлял на наш кораблик партию шизок, мелких назойливых грызунов. А затем нагло отказывался исправлять свою ошибку. Не то чтобы я не любил животных... Я хамов не любил. – Итак, у тебя там партия шизок, номер ящика не помню, сам разберёшься.

– Кто такой ты?!. – попытался вякнуть Ижор.

– ЗАХЛОПНИ ПАСТЬ, жаба! – рявкнул я. – И запомни, эти шизки – не наш груз. Если ты попытаешься «по ошибке» загнать их ко мне на борт, я тебя придушу, не до смерти, жаба, нет! А затем переловлю этих шизок и по одной засуну тебе в задницу, на виду у всего космопорта, ты понял?!

– Понял, – квакнул динамик и отключился.

Я не хотел срываться. Наверное, действительно накопилось напряжение.

В город выходили тихо: ребят напугала моя вспышка ярости. Если честно, меня она и самого напугала, но что поделать: я – Светлый, а не святой. На всякий случай решил компенсироваться всякими добрыми делами, какие подвернутся по пути.

Первым делом я как следует налюбовался здоровенным вьючным принто, стоявшим возле самого выхода из космопорта. Воняла эта тварь жутко, но вела себя скромно и даже пугливо. Всегда хотел покататься на такой. Жаль, некогда. И несолидно.

– Мак, – наконец не выдерживая, позвала Астила, – не пора ли нам?..

– Да, – сказал я, отряхивая ладони. – Идём. Просто, знаешь, всегда хотелось... Я вообще зверюшек люблю.

– Мм, – глубокомысленно согласилась дзингайка.

Последнее время она стала заметно сдержаннее со мной.

Наверное, не хотела, чтобы окружающим показалось, будто она поддерживает меня не только из соображений всеобщей пользы. В каком-то смысле девушку можно было понять, но сердце моё всё равно переполняло жгучее желание казаться милым.

Я направился к зданию Лиги охотников, к одиноко и печально стоящей возле него женщине.

– Наташа! – воскликнул я, называя первое пришедшее на ум имя, потому что, разумеется, забыл настоящее. – Наташа, ты ли это?

– Нет, – настороженно ответила женщина. Была она молода, не особенно хороша собой и довольно простодушна на вид. – Ришанна. Ришанна Циф.

– Ришанна! – воскликнул я прежним радостным тоном, хлопая себя по лбу. – Прости, Ришанна, столько лет прошло! Ты не помнишь? Я Мак, я служил с твоим мужем и гостил у вас... года три назад. А это мои друзья – Астила, Тахани, Исидо. Нет, мы проездом. Как там старый вояка?

– Дорио... он умер две недели назад, – ответила женщина, и её толстые губы задрожали.

– Ох, старина До... – сказал я, обвисая лицом. – Как же так... А я надеялся повидаться снова, вспомнить былое. Как это случилось?

Ришанна, проникаясь доверием, рассказала, как её муж добыл на охоте какой-то особо ценный череп минидрака, местной рептилии, а затем ушёл в новый рейд и не вернулся. Тело Дорио, обобранное до нитки, нашли охранники песчаного харвестера. Бедная женщина подозревала в убийстве местную троицу гоуронцев, завсегдатаев Гильдии охотников.

– Да, – сказал я с искренним сочувствием, – старина До... Он всегда был так доверчив. Послушай, я не знаю, чем тебе помочь, но ты не думала взять детей и убраться с Оодана?

– Думала, но...

– Деньги?

– У нас ничего не осталось, – призналась Ришанна, – всё ушло Дорио на снаряжение. Мы так надеялись, что охота станет прибыльным занятием.

– Ну, что-то же он успел добыть, – глубокомысленно заметил я. – Кстати, не покажешь ли трофей?

Ришанна покопалась в поясной сумке и протянула мне... Чёрт его знает, по виду – череп то ли козла, то ли барана. Будто я хоть немного разбирался в инопланетной охоте!

– Бедный Дорио, – сказал я, жестом Гамлета поднимая череп. – Ришанна, с моей стороны бестактно лишать тебя такой памяти о муже, но... Как ты думаешь, тысячи кредов будет достаточно?

– Ты... ты хочешь купить череп?

– Ну да. Понимаю, что тысяча – это совсем немного, но...

Женщина, чуть не рыдая, кинулась мне на шею.

Парадокс: я прекрасно помнил, что Рейван выкупал этот проклятый череп за триста кредов, при этом ещё сто можно было накинуть сверху, от широты души. Суммы-то я помнил, а имя Ришанны забыл. Парадокс.

Зато теперь семейство Циф переберётся с Оодана на какую-нибудь более дружелюбную планету. И у них даже останутся деньги для обустройства на новом месте.

Нет, я не святой. Но всё-таки Светлый.

– А ты соришь кредами, юноша. Хе-хе.

– Не волнуйся, Вулли, тебе голодать не придётся.

– Ты ведь не служил с её мужем? – утвердительным тоном спросила Астила.

– Не служил, – согласился я.

– Ты ведь не гостил у них три года назад? – обвиняющим тоном спросила Астила.

– Не гостил, – признался я.

– Хотел подешевле выманить этот череп? Кстати, зачем он тебе?

– Он и пары сотен не стоит. Повесим в кают-компании, как считаешь?

Мы шагали по пыльной кривой улочке Оод-Бурка. Городок, несмотря на статус планетарной столицы, выглядел дыра дырой. Никак у меня в голове не укладывалось: с одной стороны – левитоны, бластеры и космопорты, с другой – бомжи в рваных халатах, унылые мазанки и стены на подпорках из камней. «Стамбул – город контрастов»...

Я прикидывал безопасный маршрут: не хотелось раньше времени напороться на очередную троицу Тёмных дзингаев, которая должна была поджидать меня где-то неподалёку, – я не избегал боя, просто время ещё не пришло. Исидо с Тахани молча шли следом, стараясь не выглядеть телохранителями.

Некоторое время молчала и Астила. Затем спросила:

– Мак, почему ты всё время лжёшь?

– Ну, нельзя же было заявить тётке, что я Рейван, – примирительно ответил я, выговаривая последнее слово одними губами.

– А зачем тебе вообще было что-то объяснять? Ты мог подойти, поздороваться и спросить, чем она торгует. Если уж тебе пришла такая охота поиграть в благотворительность.

«А ведь тут Астила права на сто процентов», – подумал я. Трикстерство трикстерством, но привычка хитрить иной раз работала против меня самого, я начинал выстраивать сложные многоходовки там, где достаточно было просто спросить.

– Ты права, – просто сказал я, искоса поглядывая на девушку.

– Ложь ведёт на Тёмную Сторону! – воскликнула Астила, воодушевляясь неожиданным успехом. Вероятно, уже настроилась на долгий утомительный спор, а я вдруг с ходу капитулировал. Какое разочарование. – Ложь, хитрость, обман...

– Нет, – сказал я, – а вот это не так.

– Что значит «не так»? – взвилась девушка. – Вспомни Свод.

– Не так – значит, не так. На тёмную сторону может привести ложь. А может и правда. Может привести хитрость. Но может и излишнее простодушие. Не важен путь. Важно, кто идёт по этому пути. И как идёт.

– Ага! Значит, ты идёшь по пути лжи, потому что...

– Так же, как прошёл по нему Совет, когда стирал мне личность? – огрызнулся я. – Или как это сделал К’тонта, когда притворялся убитым в поединке с Тахани?

Женщина-кошка непроизвольно рыкнула за спиной.

– Мак прав, Астила, – сказала она, мягко грассируя. – Ложь моего прежнего учителя пошла мне на пользу.

– Но ты пала на Тёмную Сторону! – резко ответила Астила.

– И Мак вернул меня к Свету. С помощью... с помощью другого обмана! Неужели ты думаешь, что мне не страшно снова пасть во Тьму? Но я гляжу на нашего лидера и понимаю, что если он способен устоять перед всеми искушениями, то смогу и я. Может, и тебе стоит последовать моему примеру, Астила?

– Нет. – Астида гордо подняла голову. – Я не собираюсь лгать.

– Так же, как не собиралась лгать, называя меня чужим именем, – негромко заметил я.

– Вот теперь я окончательно понимаю, что ты вернулся, – посмеиваясь, сказал Исидо.

51

Все эти размолвки, по большому счёту, ничего не значили. Мы постоянно подкалывали друг друга и этим держали себя в тонусе. И неуклонно двигались к своей цели, даже если не всегда чётко понимали, что это за цель. Вот, например, сейчас я собирался купить ХК-74.

Что или, вернее, кто такой ХК-74? Разумная машина. Причём машина не стиральная и даже не губозакатывательная, а смерти: один из наиболее опасных роботов-убийц, известных галактике. С виду наша будущая покупка казалась обычным протокольным роботом, даже слегка проржавелым. Зато с точки зрения результативности...

ХК-74 отличался уникальной даже по здешним рояльным меркам брутальностью. Ему ничего не стоило выкосить бластерным огнём целый посёлок только для того, чтобы добраться до единственной заказанной цели. Снайперское оружие, бластеры, ракеты, взрывчатка, средства электронной борьбы – всем этим убийца владел в совершенстве. Равно как и тактикой партизанских и диверсионных операций, разумеется, в рамках программы: человек всегда превзойдёт машину в изобретательности и изощрённости. Бывшие владельцы чудо-робота регулярно погибали внезапной, противоестественной и весьма мучительной смертью: ХК-74 обладал довольно специфическими взглядами на такие нелепые для машины понятия, как «лояльность» или «ценность органической жизни».

Ценил он, помимо собственной, лишь одну жизнь в галактике...

И я испытывал не вполне подобающую Светлому, но всё равно глубокую гордость от осознания того факта, что именно я, Рейван, в своём Тёмном прошлом собрал и настроил ХК-74. На базе аналогичной, но менее совершенной модели боевого робота.

Кроме того, мне чрезвычайно грело душу название модели: с автоматом Калашникова я успел подружиться на Земле, теперь предстояло подружиться с его не менее полезным и надёжным почти тёзкой.

На надёжность ХК-74 я рассчитывал особо. Я собирался отправить его убить Тара Каламита.

– Это не по-дзингайски! – привычно заартачилась Астила, когда я впервые представил команде свой нехитрый план.

– Сказала предводительница ударной дзингайской команды, – не менее привычно огрызнулся я, намекая на обстоятельства пленения Рейвана: в тот раз роль Астилы предполагалась именно ассасинская.

– Мы шли в бой открыто!

– Ну и дураки, – сказал я, завершая спор. Хотя и помнил, что ни о какой открытости в той операции и речи не шло.

В общем, народ с интересом воспринял идею устранения хисской угрозы посредством специализированного механизма. Разумеется, все сомневались, что какой-то робот сможет завалить Тёмного лорда... Да я и сам сомневался. Но попробовать стоило. Тем более что этого конкретного робота Каламит знает, помнит и, как я надеялся, не откажет себе в удовольствии попытаться отомстить за былые унижения. И тем самым сделает себя более уязвимым.

– «Биопузырь».

– Нет, досточтимый покупатель, – с преувеличенной вежливостью, почти вкрадчивостью поправил меня Шлю Ийон, владелец роболавки. – Это протокольный робот новейшей модели ХК-74. В прекрасном состоянии, обладает знанием множества языков, этикета и церемониальных манер. А также...

Хитрый литонианец почуял лёгкую добычу: наконец-то в его магазинчик зашёл покупатель, настроенный приобрести этого «тупого, изношенного, бесполезного, упрямого» робота. К сожалению для продавца, я всё ещё был расстроен недавней полуссорой с Астилой.

– Две тысячи, – сказал я хмуро.

Шлю Ийон аж поперхнулся своей рекламой.

– Досточтимый покупатель, должно быть, оговорился? Конечно же досточтимый покупатель имел в виду...

– Досточтимый покупатель имел в виду две тысячи кредов, – повторил я. Не прибегая к помощи Силы: мне хотелось очередной раз продемонстрировать дзингайке преимущества социальной инженерии. – Я дам тебе две тысячи, и ты будешь очень рад избавиться от улик в лице этого робота.

– Каких ещё улик?! – вскинулся продавец, забывая произнести «досточтимый покупатель». – Этот протокольный робот совершенно легально приобретён мной на Рюгенской ярмарке-выставке наряду с множеством прочих...

– Этот робот получен тобой в уплату долга, – сказал я, пренебрегая диалогом. – От твоего дружка, менеджера со склада «Центаури». Как бишь его звали?..

Ийон дёрнулся, но вовремя прикусил язык. Я лениво потянулся за планшетом и для вида пролистнул пару страниц:

– А звали его... твоего друга звали... м-м-м... Мак давит на мозги...

– Почему «звали», досточтимый покупатель? – осторожно поинтересовался литонианец.

Я с крайне удивлённым видом посмотрел на встревоженного собеседника:

– Шлю, Шлю, Шлю. Ты что же, в самом деле думал, будто можешь украсть персонального робота у самого господина... Впрочем, не важно, без имён, без имён. Ты правда думал, что после такого можно остаться в живых?

– Я ничего ни у кого не крал! – быстро возразил «Шлю, Шлю, Шлю», бегая расставленными по краям широкой головы глазами. – Вы ничего не докажете!

– «Докажете»? – Я удивлённо переглянулся с оскалившейся Тахани, с тихо хехекающим Исидо и продолжил почти ласково: – Да с чего ты взял, будто кто-то собирается что-то доказывать? Ты видишь перед собой целых четверых инкв... впрочем, не важно, без званий. Четверых... м-м-м... досточтимых покупателей. С плазменными мечами, без званий. И заикаешься о каких-то доказательствах?..

– Но, досточтимый... досточтимый...

– Шлю, Шлю, Шлю, – произнёс я сочувственным тоном. – А ведь по Оод-Бурку, где-то совсем рядом бегают ещё трое... м-м-м... покупателей. Тебе очень, очень повезло, что я нашёл тебя первым, да, Шлю?

Литонианец машинально кивнул, о тройке Тёмных дзингаев, которые выслеживали здесь Рейвана, он явно слышал.

– Две тысячи, Шлю, – сказал я твёрдо. – Я покупаю у тебя не робота, я покупаю повышение по службе. А ты приобретаешь спокойный сон. Не говоря уж о... – Я, кутаясь в плащ, неопределённо покрутил в воздухе указательным пальцем.

Из магазинчика мы уходили уже впятером. Знакомство с ХК-74 я на всякий случай отложил до корабля, и робот-убийца, старательно притворяясь негодным ржавым хламом, ковылял сзади рядом с Исидо. Было у этих двоих старичков нечто общее, определённо было.

Мелькнула у меня идея заказать Ийону дополнительное обслуживание, но, помнится, сам ХК-74 весьма нелестно отзывался о технических талантах своего бывшего владельца. Да и не хотелось портить такой эффектный выход. Не могу сказать, что очень ограбил Шлю: насколько я помнил, в игре цену можно было сбить до двух с половиной тысяч кредов, и продавец всё равно оставался в выигрыше. Мне просто хотелось перехитропопить местного делягу. Ну и перед Астилой выпендриться.

Последнее удалось не вполне: девушка всё ещё на меня дулась. Объективных причин для размолвки не было, и я понемногу приходил к довольно неприятным выводам.

Дело в том, что истинная природа меня-Рейвана в игре выяснялась лишь после столкновения с «Люцифером». Именно на мостике крейсера адмирал Золл рассказывал Гарру Наси, кто я такой. И именно в том бою Астила должна была попасть в плен к Каламиту...

Который немедленно приступил бы к обращению дзингайки на Тёмную Сторону.

Всего этого не произошло. Мы избежали встречи с «Люцифером», по крайней мере пока. По совету Вулли я раскрыл свою тайну команде, и откровение не стало ключевым, поворотным моментом сюжета. Народ волновался, но волноваться в тиши и безопасности кают-компании, когда лидер команды честно раскрывает свои секреты за круглым столом, – это совсем не то же самое, что узнавать внезапные новости от врага, в бою или под пытками.

Всё прошло несравнимо более легко, чем могло бы. Всё прошло без потерь, надрыва и драмы.

Игровые «скрипты» в очередной раз не сработали. И теперь Астила переживала лёгкую форму «синдрома Ратиса». Её тянуло на Тёмную Сторону Силы.

Во всяком случае я не мог найти иного объяснения её внезапной неуживчивости.

От всех этих мыслей я так устал, что возиться с ХК-74 не стал, указал место в ангаре и ушёл. Даже ужином пренебрёг.

Меня ждал уже привычный тягостный сон.

Гробница, серый туман по колено, всполохи Звёздного Голоса. И двое падших дзингаев с пламенем в руках. Словно ждали давным-давно.

Они шагнули мне навстречу, одновременно занося клинки. Я стоял слишком далеко и удара мог не бояться, но всё равно непроизвольно шагнул назад. Туман всколыхнулся под ногами, лизнул сапоги, вцепился в щиколотки ласковой мёртвой хваткой, приковывая меня к месту неизбежной гибели. Даже сквозь голенища я почувствовал давление и жадное дыхание серого тумана и застонал от неожиданной и безысходной боли.

Тар Рейван и Каламит приближались, и я против собственной воли защитным жестом стал поднимать на уровень груди руку с мечом.

Во мраке гробницы загорелся третий алый клинок.

52

Астилу продолжало «штормить» уже третий день подряд, но тут я ничего поделать не мог, интуитивно стараясь быть с ней просто поделикатней. Разговор об игровых скриптах... извините, разговор о воле Силы был запланирован несколько позже. А пока я сосредоточился на свежеприобретённом члене команды.

Нет, я не стал забалтывать ХК-74, добиваясь откровений о своём-рейванском прошлом. Зачем? Ведь я и так прекрасно помнил, что робот-убийца запрограммирован на узнавание своего прежнего хозяина. С последующим восстановлением формально стёртого ядра памяти.

Что в этом ядре поназаписано, с тем и будем разби раться.

А пока я разобрал самого робота. Буквально: с помощью Гарра, Данеруса и Мессии развинтил на отдельные запчасти – руки, ноги, голова... Кстати, настоящим потрясением для меня стал тот факт, что у роботов в далёкой галактике многие детали соединяются на шплинтах. То ли роботы-убийцы для местных не хай-тек, то ли создатели игры тоже... кхм-кхм... гуманитарии. В общем, не знаю, что и думать.

К счастью, для намеченного плана такие мелочи значения не имели. Я собирался как следует перебрать ХК-74, чтобы убедиться в отсутствии вражеских закладок. Всё-таки машинку собирал не кто-нибудь, а сам Тар Рейван.

К сожалению, из технических талантов Владыки хиссов мне в наследство не досталось ровным счётом ничего. Поэтому пришлось созывать консилиум.

По механике ХК-74 выглядел довольно прилично. По крайней мере, никто из команды ничего подозрительного не обнаружил, а разношёрстный жизненный опыт моих товарищей позволял надеяться, что потенциальные проблемы будут замечены. Обошлись чисткой и смазкой движущихся частей, хотя мне показалось, что материал дисковых подшипников в суставах робота особенного ухода и не требовал – металл скользил по металлу как по маслу.

Вторую половину задачи отдали на откуп Дватри. Маленький робот подключился к внешним вычислительным интерфейсам и последовательно перебирал банки памяти своей «жертвы» в поисках программных закладок. Я, конечно, не ожидал услышать от ХК-74 что-то вроде «вы смотрели порно с ювоками, поэтому мы зашифровали ваш жёсткий диск и ждём выкупа по ХолоСМС на короткий номер...», но предпочитал подстраховаться.

Этот мир уже подкинул мне столько сюрпризов, открытий и откровений, что к очередным пакостям судьбы я начинал относиться как к чему-то не просто неизбежному, а почти желанному.

Вот и теперь: Дватри шарился в чужих электронных мозгах, Вольго отслеживал новостные каналы, дзингайки медитировали, Исидо спал. Мессия, которой злые взрослые настрого запретили шататься по окрестным лавкам, играла в карты с Ластаром.

Мне было скучно. И я, понятное дело, отправился на войну.

Ну, не совсем на войну: пришло время устроить славному кишлаку под названием Оод-Бурк небольшую зачистку. Тёмная троица охотников за головами терпеливо дожидалась моего появления.

– Гарр, – окликнул я засевшего за нави-компьютер пилота. – Не желаешь прогуляться?

– А? – вскинулся Наси, машинально хватаясь за пистолеты. – Что?

Я рассчитывал устроить тихую партизанскую вылазку, если честно, хотелось проверить себя в настоящем бою с форсерами. Гарр был нужен в качестве прикрытия на всякий пожарный. Примерно как в ситуации с Тахани, с той разницей, что кошку-дзингайку было бы сложно отвлечь снайперской винтовкой. А местные трое Тёмных были несравнимо ниже уровнем. Кроме того, я запланировал кое-какие дополнительные сюрпризы: ослабевшему «бывшему Рейвану» поневоле приходилось выдумывать способы повысить свою боевую состоятельность. В общем, предполагался очень скромный выход, почти как у Наташи Ростовой.

Как бы не так. Не успели мы с Гарром добраться до аппарели, как вся команда (за исключением роботов, естественно) ломанулась за нами вслед. И каждый был вооружён, экипирован и настроен на новые приключения. Когда успели?.. Я взял только Астилу и Исидо. Ну и Гарра, конечно. И мы пошли резать Тёмных.

Строго говоря, я не собирался их именно резать. Но, понимаете, так получилось, что... Короче, всё как обычно.

Настоящий Оод-Бурк был и намного больше и ощутимо более запутан, чем запомнилось мне по игре. Переулок, в котором поджидали нас Тёмные и который до этого мы обходили стороной, располагался примерно между кантиной и заведением одного местного гангстера-каилла. Нашли легко.

Я стоял посреди продуваемой насквозь улочки, широко расставив ноги и низко опустив голову. Колючий злой ветер фронтира гнал пыль и сухие травинки, трепал полы плаща.

– Уходите, – хрипло сказал я, скрипнув песчинками на зубах. – Пригоршня кредов не стоит вашей крови.

– Лорд Каламит передаёт привет, – ответил хисс, стоявший первым. Голос из-под маски звучал глухо, узкие глаза сверкали злобой.

– Он всегда передаёт привет, – согласился я. – Ты не задумывался, почему он не пытается сделать это лично?

– Я знаю, кто ты! – пафосно проговорил бандит. – Твой путь закончится здесь, на Оодане.

У меня возникло ощущение, что собеседник меня не очень-то слушает, а больше заботится о пафосности собственных реплик.

– У меня нет имени, – сказал я, зловеще усмехаясь. – Но вы всё ещё можете уйти. Сколько заплатил Каламит? Я дам вдвое больше.

Вместо ответа, предсказуемо и неизбежно, троица активировала мечи. В отличие от своих коллег с Кейергока здешние тёмные сделали это не особенно синхронно, чему я весьма порадовался.

Кажется, ко мне понемногу приходило настоящее понимание фехтовального мастерства...

Так я подумал в тот момент. А в следующий предводитель охотников за головами рванул с места настолько быстро, что я даже не успел включить собственный меч. Рефлекторно вскинул руки и ударил воздух перед собой толчком Силы, наугад, не целясь.

К счастью, хватило и этого. Неожиданно прыгучего бандита сбило прямо в воздухе и отшвырнуло назад, к его приспешникам. Он тут же вскочил. Тряпичная маска повисла на одной петле, хисс сорвал её и пафосным жестом отбросил в сторону.

– Лорд Каламит предлагает большую награду за тебя живого, – закричал он, снова активируя погасший меч. – Но нам хватит и меньшей награды!

Лицо у злодея оказалось совсем молодое, даже симпатичное.

– Вы всё ещё можете уйти, – напомнил я.

Вместо ответа, уже не пытаясь решить бой одним прыжком, охотник за головами двинулся на меня.

– Давай, сопляк, – сказал я со вздохом сожаления, отводя руку в сторону таким жестом, словно тянулся к кобуре с верным кольтом, – сделай мой день.

Место встречи было выбрано не просто так: Наси заранее поднялся на крышу фактории «Центаури» и присмотрел такую позицию, чтобы хиссы могли подходить ко мне только по одному, в стиле «кто на новенького, уноси готовенького». Так, цепочкой, они и потянулись.

Главаря я разделал буквально в несколько движений. Короткий обмен ударами, блоками, парень попытался толкнуть меня Силой, на мгновение потерял концентрацию... Я заколол его коротким выпадом в упор в обиженно и сосредоточенно поджатые губы. Пару кратких мгновений в глазах хисса ещё теплилась злоба. Затем тело с развороченной головой рухнуло к моим ногам.

Ничего я не почувствовал. Так, слегка кольнуло в затылке.

Может, всё дело в том, насколько сильно ненавидит меня противник? И Сила «наказывает» болью и тошнотой в зависимости от того, сколько усилий надо было приложить, чтобы избежать чьей-то смерти? Но тогда и в предстоящей схватке с Каламитом потребуется...

Я едва успел опомниться, чтобы встретить атаку второго хисса. Фехтовал он чуть лучше главаря, но моя недодестреза не подвела и здесь. Некоторое время я отбивал удары, не пытаясь контратаковать, чувствовал себя хозяином положения, хотелось как следует потренироваться в реальных боевых условиях. Затем провёл пару осторожных атак. Всё получалось.

Всё у меня получалось! Я становился настоящим мечником, способным работать не только по обычному, практически беззащитному противнику, но и против других форсеров.

И не успел я додумать эту замечательно приятную мысль, не успел перейти в решительное наступление, как хисс всё-таки удивил меня.

Он был заметно ниже ростом и последние несколько серий отработал на нижнем уровне, по ногам и животу. Я привык к представлению об открытости головы противника и теперь, естественно, собирался ударить именно туда. Но стоило мне очередной раз остановить его атаку и вознести руку для решающего удара, как хитрый гад вдруг сам упал на землю, перевернулся и откатился в сторону.

Я на долю секунды застыл от удивления... Сам не знаю, как отбил следующую атаку. Нет, не меча. Третий хисс, о котором я на время забыл, выстрелил в меня из бластера. На одних рефлексах, каким-то странным быстрым движением клинка, до неестественного хруста в суставе вывернув кисть, я отбил ярко-красный болт.

К счастью, противник выстрелил второй раз. Думаю, такой нехарактерный для форсеров способ хитрого совместного нападения отрабатывался в этой группе заранее, на случай если добыча окажется неожиданно кусачей. Как я сейчас. Потому что второй болт я отправил прямо в грудь стрелку. А затем шагнул вперёд и ударил успевшего вскочить противника своим мечом. Он заблокировал атаку, но я бил с такой безрассудной силой, что просто снёс его защиту. И развалил последнего хисса пополам, как казак, шашкой до седла.

Никакого седла, конечно, на сцене не было. Зато теперь имелось три убитых хисса.

– Молодец, Мак, – неохотно похвалила Астила. – Ты явно прогрессируешь.

– Точно, – поддакнул Вулли. – Ещё немного потренируешься, и можно будет выпускать тебя даже против шизок. Почти без риска. Хе-хе.

– Куда... Как нам избавиться от трупов? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

Несколько случайных зевак на всякий случай немедленно испарились.

Я не особо волновался насчёт местной полиции, как бы она здесь ни называлась. Оодан – пожизненный «Дикий Запад», со всей подобающей атрибутикой и отношением к закону. Но и оставлять убитых посреди улицы... это уж как-то совсем не по-человечески.

– Грувы приберут, – сказал Гарр, деловито обшаривая покойников, – что ты как из другой галактики... О, хисский пистолетик! Я повожусь на досуге? Тут ячейки для модернизации.

– Бери, конечно, – рассеянно согласился я. – А мечи? Мечи целы?

Голова разболелась ужасно. От убийств, от напряжения, от внезапно появившейся идеи о возможности одолеть Каламита...

Я закрыл глаза и прислушался к Силе: не летит ли к Оодану страшный чёрный корабль...

Но Сила молчала. Каламит сидел на Звёздной Шестерне, и я не чувствовал в окружающем нас пространстве непосредственной угрозы от него. Зато совсем рядом, буквально в двухстах метрах почувствовал множество разумных, занятых бесполезным, но очень приятным делом – употреблением спиртных напитков (и соответствующих аналогов для безразличных к спирту рас).

Приятным для них, мне-то радости алкоголизма сделались недоступными. Просто захотелось посидеть в компании с расслабившимися сопартийцами. И поглазеть на пьяных идиотов, каких полно в любом кабаке. Ничего не делать, никуда не бежать, ни о чём не думать.

Сила молчала, а я, как Данерус, устал от тишины. И потащил ребят в кантину. И первым, на кого мы там наткнулись, оказался старый знакомый – ватекк-охотник Акад Перрена.

А второй – Элагея Й’йен. Мать Астилы.

53

– Астила... она не лжёт. Твоя мать действительно умирает.

– О, как же ты всё-таки наивен, Мак!

Ну да, сходил в кантину, называется. Развеялся.

И как только я умудрился забыть, что в здешнем злачном месте нам подвернёся эта самая Элагея Й’йен!..

Астила была дочерью профессиональных охотников за сокровищами. Исключительные способности в Силе проявились у неё в раннем детстве, и мамаша с лёгким сердцем спровадила рыдающую девочку на воспитание в Орден дзингаев. Астила так никогда и не простила её, и я эту обиду вполне мог понять. У нас ведь тоже полно таких... Бабы-дуры, ради личной жизни рады от детей избавиться, а потом на старости лет скулят: «Астила, доченька, как я рада тебя видеть, папенька твой на охоте окочурился, да и сама я помираю...» И хотя понимаешь, что это всё манипуляции, а только кровь – не водица, очень сложно отказать родному существу в эмоциональном отклике. Тем более что Астила по жизни барышня пылкая, чувствительная, в монашеский дзингайский стереотип невписуемая.

А ведь я всеми силами стремился избежать неприятных ситуаций. Психологически неприятных, вроде детских, особенно обидных трагедий, от которых Астилу может потянуть на Тёмную Сторону. После хорошей драки, как показала недавняя стычка с охотниками за головами, наша нервная дзингайка только успокаивалась и даже веселела, но всякие личные переживания...

– Ты совсем не знаешь людей, – сказала девушка, явно чуть не плача. – Ты меня не знаешь... не понимаешь меня совсем!

– Тебя невозможно понять, – вкрадчиво сказал я. – Ведь ты так прекрасна! Ты просто... ну, буквально: Светлая Сторона Силы, воплощённая в идеальной форме прелестнейшей из разумных. Вот.

– М-м-м, Мак... Как приятно. Ты правда так думаешь?

– Конечно. Правда-правда!

– Опять врёшь! – совершенно непоследовательно заявила Астила. – Ты... ты как она, как моя мать. Она никогда меня не любила... Меня все, все ненавидят!..

И девушка, закусив губу и стараясь не сорваться на бег, быстро покинула навигацкую.

Уфф. Неужели всё-таки «синдром Ратиса»?.. Вот как её удержать на Свету, когда сама здешняя вселенная против меня? А пойдёшь утешать – только хуже сделаешь.

Я потянулся к Силе... Так и есть: Астила валялась на койке в своей каюте и, вероятнее всего, рыдала.

Ладно, потом посоветуюсь с Исидо, он Тьмы не боится, даже женат был. А пока...

– Ну, как дела? – спросил я, входя в ангар, который у нас по совместительству выполнял роль мастерской.

– Рейван разрушил сверхсекретную базу дзингаев на Дуине, – с мрачным удовольствием отозвался Вольго, отрываясь от панели Холосети.

– Да нет, я о нашем пациенте.

Слухи о «моих» очередных военных преступлениях успели мне порядком надоесть. Мало того, что новостные агентства в далёкой-далёкой галактике врали похлеще, чем Fox News, так немалая часть потребителей этого бреда ещё и не понимала, что место Рейвана давным-давно занял некий Каламит.

Хисс? Хисс. Лорд? Лорд. Так какая разница?

Экономия мышления в полный рост.

При всём при том, подозреваю, большинство обитателей галактики вообще ничего не знали ни о существовании Рейвана, ни о его героических приключениях. Живёт себе какой-либо фермер на планетке Внешнего кольца, растит себе какую-нибудь картошку или кукурузу, детей нянчит... Пока очередному Каламиту не потребуется зачем-то превратить очередную мирную планетку в очередную пустыню застывшей лавы.

Совсем как на Земле: пока у тебя во дворе не начали взрываться снаряды укропского «Града», ты, как идиот, повторяешь: «Всё нормально». Повторяешь и повторяешь, повторяешь и повторяешь... А затем вдруг, в одно мгновение становится слишком поздно.

Я вспомнил свой двор, турники за гаражами, бабушек у подъезда... Смешно: раньше ненавидел этих сплетниц. Вспомнил, как даже зимой держал открытым окно, чтобы Паштету было удобно взбираться в квартиру по газовой трубе. Футбольную площадку, на которой мы с пацанами по вечерам гоняли мяч... Теперь вместо неё воронка и груды бетонного мусора. На новом месте тоже есть площадка, но я уже не играю: сверстникам футбол не интересен, а со школотой корешковать несолидно.

«Чёрт-те что в голову лезет», – подумал я, понимая, что Вольго мне всё это время что-то объясняет. Причём подробно, в деталях и лицах, тыкая то пальцами, то ключом в элементы разобранного робота. И 23–44 что-то там подсвистывает...

– Стоп, – сказал я, стряхивая оцепенение. – Тонкости меня не интересуют. Мы можем собрать его прямо сейчас?

– Да, – ответил Вольго.

И по-моему, он слегка обиделся. Суровому кандаморцу явно не хватало общения. Ну куда это годится: у старого вояки столько интересных историй на языке, а я их все уже слышал, и не по разу. И о боевых роботах, и о разведчиках иззер-тонгах... А тут ещё обещанные «битвы» и «подвиги» никак не проявляются, сидит себе бедный Данерус, железяки перебирает да форумы сёрфит.

«Что за жизнь? – подумал я, передавая кандаморцу очередную деталь. – Гарр, Астила, теперь ещё и Вольго. Так со всеми перессорюсь на ровном месте». И всё-таки первоочередная проблема – это дзингайка. Надо любой ценой удержать её от сползания на Тёмную Сторону.

– Слушай, Данерус, – обратился я, желая припасть к источнику мудрости. – Ты ведь женат...

– Не советую, – сухо отозвался кандаморец и последующие вопросы на эту тему игнорировал.

ХК-74 мы дособирали в тишине, зато быстро.

– Радушное приветствие, – произнёс робот-убийца, злобно посверкивая свежепротёртыми окулярами. – Рад служить новому мастеру.

– Круто, – восхитился я, рассматривая нового члена команды. – Другого слова нет: круто.

– Осторожный запрос: что вы имеете в виду, мастер?

– Твою манеру разговора.

По пути от магазина роботов до «Варяга» я сознательно воздерживался от общения с ХК-74, боялся, что буду радостно опознан как Рейван где-нибудь посреди улицы. Поэтому настоящее знакомство пришлось отложить до того момента, как робот будет проверен, очищен и собран.

– Недоумение: «манера разговора»? Мастер, очевидно, желает, чтобы я вёл себя более агрессивно? Выражаю готовность немедленно устранить любого, кто угрожает благополучию мастера. Или любого, кто раздражает мастера. Или хоть кого-нибудь.

– А ты довольно злобный механизм, – усмехнулся я, наслаждаясь беседой.

– Грубая лесть: мастер, вы так мудры, так проницательны... для органического недоразумения.

– Что ещё за «органическое недоразумение»? – грозно спросил я. – Нас, основанных на углероде двуногих... короче, органических разумных ты отныне будешь называть только биопузырями. За исключением меня: я для тебя – мастер. А в торжественных случаях – повелитель. Понятно?

Что поделать, в игре робот-убийца занимал штатное место комика-тролля. Мне всегда хотелось подыграть этому персонажу... ну, вот как сейчас: разрешив использовать козырное ругательство, «биопузырь».

– О-о-о, мастер! – проскрежетал ХК-74, от восторга забывая анонсировать очередную реплику. – Наконец-то меня понимают! О, счастье! О, радость!..

– «Хозяин подарил Добби носок...» – процитировал я. – Давай-ка сперва проверим твои когнитивные функции. Модель?

– Исполненный достоинства ответ: робот протокола дробь робот-убийца серии «Хозяин кошмаров», модель ХК-74.

– Отныне будешь Хикки. Какой сегодня год и день?

Через пару минут стало ясно, что с когнитивными функциями всё в полном порядке.

– Знакомься, Хикки, – сказал я, формализируя включение в команду нового бойца. – Это 23–44, он тебя диагностировал.

– Бип-бип, би-ип!

– Высказывание: заткнись, ты, пискливый уплотнитель мусора!

– Би-и-и-п, бип! Бип!

– Тихо. Оба.

– Лицемерное согласие: слушаюсь, мастер.

– Этот биопузырь – Данерус Вольго.

– Рвение: о, мастер, когда вы прикажете мне уничтожить биопузырь Данерус Вольго?

– Эй ты, железяка!..

– Не сегодня, Хикки. Вольго нам ещё пригодится.

– Слушаюсь, мастер. О, вы коварны и деспотичны, как и подобает мастеру, мастер!

– Есть такое дело.

До меня только теперь начало доходить, почему в игре Рейван постоянно требовал от ХК-74 прекратить называть его мастером. А заодно почему мои оппоненты так бесятся от многократного повторения их имён...

– Хикки, Хикки, Хикки, – проговорил я наугад, – Хикки, Хикки, Хикки.

– Умеренно встревоженный запрос: да... мастер?

Так я и думал: мгновенно распознал мою «контрартподготовку». Вот же хитрая сволочь, несмотря что железяка. Ну да, какие-то базовые приёмы психологической войны убийце знать необходимо, такой своеобразный тет: мод, стиль непрямого боевого воздействия, только для роботов.

– Хикки, – повторил я, – надеюсь, мы поладим. Будет жаль снова в тебе разочароваться.

– «Снова»?

– У меня есть для тебя мишень, – сказал я, не слушая. – Важная мишень, тебе понравится. Но сперва придётся проверить тебя в деле.

54

Да, я задумал помирить Астилу с её матерью. Насколько я помнил из игры, выполнение этого «квеста» очень снижало уровень тревожности девушки... ну, и должно было капитально улучшить отношения со мной.

Чтобы обеспечить семейное примирение, требовалось приволочь Элагее холокрон её погибшего мужа. Сущий пустяк, если не считать того, что папа Астилы был убит каменным драконом – гигантской, чрезвычайно опасной рептилией. И соответственно, фамильная реликвия теперь валялась где-то среди костей и прочего мусора в драконьей пещере, той самой, где по странному стечению обстоятельств располагался ооданский Звёздный Голос.

То ли «Сила не знает случайностей», то ли разработчики сэкономили на локациях.

Чтобы пробраться в пещеру, требовалось завалить дракона. Чтобы завалить дракона, надо скооперироваться с Акадом Перреной, знакомым нашим охотником, который уже заминировал площадку перед входом. Чтобы выманить дракона на мины, надо подогнать к пещере небольшое стадо принто. Чтобы принто за тобой пошли, надо раздобыть их любимый корм. А это лакомство можно достать только в посёлке касканов, местных отморозков. Для проникновения в посёлок надо отправиться в пустыню, перебить там кучу касканов, забрать их одежду... Ах да, ещё добыть где-то карту территории...

Короче, это всё казалось мне слишком сложным. И рискованным. И вообще не особенно интересным.

И я, как обычно, решил сократить путь.

– Да, но как ты без карты найдёшь пещеру каменного дракона? – поинтересовался Наси. – К тебе что, возвращается память Рейвана? Что ещё ты вспомнил, а?

– Спокойно, – ответил я. – Незнание многих фактов элементарно компенсируется знанием немногих принципов. Гарр, бери свап и дуй к магазину Шлю. Купишь вот что...

Мы купили самого примитивного, лишь бы двигался, астроробота и засунули в него солидный заряд мощнейшей взрывчатки, динадия, который приволок Данерус – кандаморец очередной раз задействовал свои криминальные связи. Снаряд, несмотря на умеренные размеры, выглядел крайне внушительно, я даже опасался обрушения пещеры, но Вольго с Гарром гарантировали, что этого не произойдёт. Что-то там насчёт соотношения бризантности к фугасности, не помню. Робота обернули в шкуру принто и убедились, что он умеет ехать по прямой. Большего и не требовалось.

Для выхода за пределы поселения пришлось купить охотничью лицензию в офисе «Центаури». За право получить заветный документ тётка-офицер потребовала от меня выполнить какой-то очередной злодейский «квест», и я с лёгким сердцем согласился, заведомо не собираясь исполнять обещание. К этому времени я уже настолько привык забивать на сюжет, что даже не стал думать о возможном сбое в «скриптах», воле Силы и так далее. На радостях от моей аморальной сговорчивости (и за небольшую дополнительную плату) офицерша предоставила сведения о координатах маячка, установленного на спидере Перрены: все легальные охотники должны были использовать такой.

Деньги наши понемногу таяли, но теперь я имел координаты пещеры. И всё остальное, необходимое для проведения операции.

Астилу я оставил на попечение и утешение Исидо с Тахани, Мессию засадил учить уроки – мы тут организовали девчонке что-то вроде домашней школы, нельзя же ребёнку без образования. Ластар дежурил по кораблю. С собой я взял только мужиков и Хикки.

Сила очень громко подсказывала мне, что без неприятностей всё равно не обойдётся, а лучшей проверки для нашего новичка, чем небольшая заруба с касканами, и не придумаешь. Отправлять на убийство неподготовленного робота мне совесть не позволила бы. Мы подобрали ХК-74 отличную бластерную винтовку, ещё раз проверили все механизмы и прицельные приспособления, оттестировали программное обеспечение.

«Мы» – это означает, что ребята работали, а я руководил. Полагаю, никто особых иллюзий насчёт моих несуществующих талантов не питал, но все молчаливо делали вид, будто я и правда хоть что-то понимаю во всей этой технике.

Ну и ладно. В крайнем случае, свап у нас быстрый, авось да вывезет.

Ехали с ветерком, забирая всё выше и выше от уровня условного моря. Вопреки опасениям, пустыня жаром не дышала, оба ооданских солнца светили вяло, неохотно. Мы закрыли лица масками от песка, и разговоры в пути утихли сами собой.

Дорога заняла от силы час.

Свап, разгоняя тонкие песчаные вихри, взлетел на очередной бархан, и нам открылось углубление между двумя дюнами – вход в пещеру дракона. Поодаль стоял спидер Перрены, а рядом с машиной – и сам ватекк. Охотник возился с ящиками, очевидно, перебирал оборудование.

– Давай к нему, – сказал я, трогая Данеруса за плечо. – Только не гони, спокойно двигай.

– Республиканец... – пренебрежительным тоном пробормотал нерусский любитель быстрой езды, но скорость всё-таки снизил.

Местность просто разила Тёмной Стороной Силы. В глубине пещеры дремал дракон, я чувствовал мрачное тепло его сердец.

– А-а-а! – радостно воскликнул Перрена, убирая бластер в заспинную кобуру. – Это ты, Мак, это ты! А я уж начал опасаться... Рад вас видеть, друзья!

– Привет, Акад! – поздоровался я, спрыгивая на песок. Встреча с благожелательным ватекком, как всегда, подняла мне настроение. – Ну что, поохотимся на драконов?

– Откуда ты... Ох, Мак, хитрец. Кто разболтал тебе? Азаф? Или Чморик?

– Ты сам, Акад, ты сам... Кстати, я не связывался бы с гоуронцами, та ещё сволота. Слышал о Цифе?

– Знаю, дружище, знаю. Но что можно сделать без доказательств, что можно сделать?

«Всегда можно что-то сделать, – подумал я, – вопрос в цене».

В такие моменты мне невыносимо хотелось податься в Тёмные.

– Выгружайтесь, парни, – сказал я вслух.

– М-м-м! А, это же твоя команда, Мак. Вижу, купил охотничьего робота?

– Да прям. Обычный протокольник, вместо грузчика.

– Возмущённый протест: о, мастер!

– Цыц.

– Понимание: понял.

– Вольго, где наш драконий сувенир?

– Пойдём, Гарр, выгрузим снарягу. Нашему мальчику хочется почувствовать себя большим командиром.

– Не могу поверить: я вынужден хоть в чём-то согласиться с кандаморцем!..

Дело шло своим чередом. Перрена расписывал прелести минного поля, на которое надо выманить дракона. Я указывал на куда большую эффективность самодвижущейся бомбы. Акад настаивал на неспортивности моего предложения. Я фыркал: как будто мины хоть немного спортивней. Ватекк упирал на то, что мины уже расставлены. Я парировал: потом и соберём, даже сэкономишь.

В конце концов, убедившись в решимости нашей команды, охотник сдался. Мы ещё раз проверили телеуправление, установили завёрнутого в высокоароматную шкуру принто робота напротив входа, отогнали машины за бархан и нажали кнопку на пульте. Шкура колыхнулась, робот зажужжал и бодро поехал к входу в пещеру.

– Горестное негодование: о, брат мой, страдающий брат, идущий на верную гибель! Почему мы, несравнимо более совершенные создания, должны умирать во благо биопу зырей?

– Потому что мы, биопузыри, вас и создали. И успокойся уже, это просто шасси, вместо мозга там динадий.

– Затаённая обида: умолкаю.

Все застыли в тревожном ожидании. Я закрыл глаза.

В глубине пещеры шевельнулась огромная зубастая злая туша. Дракон почуял запах своего любимого блюда.

– Клюнул... – сказал я негромко.

– Что? – повернулся Вольго. – Говорил же, надо было на робота камеру поставить.

– Незачем. Я и так вижу.

– А, ну да. Ох уж эти всезнайки-дзингаи...

– М-м-м. Мак, ты что, дзингай?

– Типа того.

– А-а-а, тогда, я считаю, правильным будет отдать драконий жемчуг именно тебе. Драконий жемчуг – это...

– Я знаю, Акад, спасибо. Давай не будем делить шкуру неубитого...

Тьма пещеры озарилась холодным светом, как от тысячеваттной ксеноновой лампы. По ушам ударил звук разрыва, плотный, но на удивление мягкий, я ожидал куда худшего. На площадку у входа выплеснулась струя песка, камней, мусора, каких-то костей, обрывков ткани и... кажется, крови.

Я запоздало подумал, что холокрон отца Астилы в такой мясорубке мог и не уцелеть. Досадно было бы... Но теперь меня неудержимо тянуло посмотреть на плоды своей охоты. Живая Тьма в пещере погасла, осталась только общая мрачная «намоленность» места.

Отряхивая одежду от песка, мы поднялись на ноги, переглянулись и побежали вниз по бархану. Кажется, радостное послевкусие пусть не совсем честной, но всё-таки победы разделяли все.

– Хикки, – крикнул я на бегу, – оставайся здесь, стереги машины!

Я точно знал, что дракон убит. Но всё равно испытывал страх, влияние Тёмной Стороны.

Старательно не хватаясь за оружие, мы вступили под своды пещеры. Сперва вонь показалась мне невыносимой, но обоняние быстро притупилось.

Прямо в центре зала, среди острых камней и груд мусора лежала огромная туша дракона. С развороченными взрывом шеей и грудной клеткой, с полуоторванной головой. Думаю, в пасти зверя свободно могла бы поместиться «газель». Хвост дракона терялся где-то в глубине пещеры.

– М-м-м! – радостно промычал Перрена. – Славный трофей.

– Забавная ящерка, – хрипло согласился Вольго, но было заметно, что и он впечатлён.

Следующие полчаса ушли на осмотр пещеры. Мы нашли большое количество хлама, несколько изуродованных тел в различной степени разложения... Из клочьев одежды одного из трупов Гарр выудил искомый холокрон. Я в очередной раз порадовался, что не стал брать с собой Астилу.

Затем Акад показал мне, как резать тушу дракона. Минут пятнадцать я честно орудовал мечом и наконец получил обещанную жемчужину: невзрачный кусок тяжёлого камня. Он отправился в кисет к остальным кристаллам: ведь я по-прежнему не знал, как тюнинговать свою шашку, необходимости не возникало.

В самом дальнем углу пещеры чернел постамент, в котором, как нам было уже известно, скрывалась аппаратура Звёздного Голоса – компьютер управления, банк знаний, проектор голографического интерфейса. Не хотелось мне включать эту штуку, сам не знаю почему. Не хотелось, а надо было: ни одного Голоса я до сих пор не встречал, грех упускать такой случай.

– Ну что, Акад, – сказал я, прикидывая, как бы поделикатнее спровадить ватекка прочь от ненужного ему зрелища. – Это была славная охота, я очень благодарен тебе. Теперь, если не возражаешь...

И в этот момент от входа донеслись звуки бластерных выстрелов, крики, разрыв гранаты... и грохот разлетающегося на куски металлического тела.

55

И опять в моей истории сложилась ситуация, когда о некоторых событиях и фактах можно судить только по косвенным признакам. Я не знал тогда и не знаю сейчас, какое стечение обстоятельств привело к инциденту у пещеры дракона. А в тот момент, когда наша бравая четвёрка охотников пряталась за надёжными каменными стенами, стало ясно лишь, что враги снова выследили нас.

Это показалось даже логичным: если я мог узнать координаты маячка Перрены, почему другие не могли? Выяснить, что я искал Акада, было проще простого в офисе «Центаури», а рассчитывать на молчание офицерши... Не настолько я наивен.

Оставалось понять, кого Сила принесла. Из заскриптованных вариантов вспоминался только Зейло Корд, но он был давно мёртв... Вот уж кого я с удовольствием прирезал бы вторично за Хикки!

Надеюсь, электронные мозги ХК-74 уцелели, потому что новое тело-то я ему всегда найду. Головной боли и дискомфорта, как всегда при угрозе сопартийцам, я не чувствовал, и это внушало надежду, что робот выживет.

– Мак, – негромко позвал Перрена, – нам надо уходить, да, уходить из пещеры.

– Что такое? – спросил я бездумно, отвлечённый мыслями о судьбе Хикки.

Вместо ответа, ватекк тронул меня за плечо, а другой рукой указал вверх, на свод пещеры.

Я сразу всё понял. Наверное, уже и сам почувствовал, только сконцентрироваться не успел.

– Сколько у нас времени?

– До первой гранаты, – вмешался Данерус. – Нас раздавит камнями при любом сотрясении.

Вольго с Наси деловито проверяли винтовки, готовились пойти на прорыв. Во мне всё на дыбы вставало при мысли о необходимости идти под огонь, на простреливаемую, ничем не прикрытую площадку у входа. А вот оба солдата, хотя восторгов тоже явно не испытывали, отнеслись к предстоящему самоубийственному броску как ко вполне приемлемой неизбежности.

Жаль, другого выхода из пещеры не было.

Я прислонился спиной к шершавой туше дракона, закрыл глаза. До чего же здесь мрачно, Тёмная Сторона скрывает всё... Где-то за невидимой пеленой копошились разумные. Пять, шесть... не могу сосчитать. Касканы? Нет, не знаю, я же их пока не встречал. Но вряд ли, среди осаждавших я чувствовал носителя Силы. Яркой, немалой Силы. Каламит? Нет, точно не он, его агрессивную ауру нельзя спутать ни с чем. Этот тоже был Тёмным, но гораздо слабее.

Хотя на меня-то Силы незваного гостя хватит с запасом.

– Два бластера, – донёсся до меня хриплый голос Данеруса, – какой позор. Перрена, что у тебя?

– Только это, друзья, только это.

– Ха! Пистолетик... Ты даже не взял взрывчатки?

Я открыл глаза и увидел, как виновато разводит руками Акад. Логично: когда мы полезли в пещеру, дракон был уже мёртв.

Доверили охранение одному роботу, только из ремонта. Сами себя загнали в ловушку. Идиоты.

Я, я идиот.

– С нами дзингай, – с несколько чрезмерным воодушевлением сообщил Капитан Оче... то есть лейтенант Наси. – Сколько бы ни было негодяев, никто не остановит Одарённого!

– Кроме другого Одарённого, – пробормотал я, думая о том, что былая подозрительность очень быстро испаряется при запахе жареного. – Я выйду.

– Что?! Нет, Мак, тебя же сразу...

– Это за мной, ребята, – сказал я, непроизвольно подражая умиротворяющей манере Перрены, – это за мной. Там форсер, он захочет поединка.

– Откуда ты знаешь? Ты же не собираешься?..

– Знаю. Не собираюсь. Мне надо понять, что делать дальше.

Стены пещеры еле слышно потрескивали: незаметно глазу крошился камень, плиты начинали медленное, неумолимое движение друг относительно друга. В воздухе висел цементный запах невесомой тонкой пыли.

Похоже, времени у нас оставалось совсем немного. Независимо от того, решимся ли мы выйти навстречу новой опасности.

Я надвинул капюшон пониже и, изгоняя из разума все посторонние страхи, шагнул к выходу. Хотелось, конечно, вообразить себя великим воином, единым с Силой, обладателем идеальной защиты... Ну да, размечтался. Сейчас прирежут, и не пикнешь.

Так, успокоился! Это ещё не битва, просто первое знакомство...

И снова я ошибался: знакомство оказалось далеко не первым.

В дальнем конце площадки, широко расставив ноги и поигрывая рукоятью двойного плазменного меча, стоял старый приятель – Тар Медан.

– Ты всё-таки вышел, – произнёс он с той же высокомерной ухмылкой, что запомнилась мне по прошлой встрече на борту «Вершины Зендера». Видимых травм на ученике Каламита разрыв гранаты не оставил, как и предполагалось. – А я уж думал, ты снова попытаешься сбежать.

– Сбежать? – удивился я. – Медан, Медан, Медан. Знал бы ты, каких усилий мне стоило заманить тебя в эту пустыню.

После этих наглых слов он выпрямился, и я увидел, что попал в цель. Не знаю в какую. В какую-то. Если стрелять достаточно долго, куда-нибудь да попадёшь.

Вероятно, Медан и так испытывал определённые сомнения в своём контроле над ситуацией. Например, как это ему удалось найти меня так легко, если до этого я успешно скрывался от всего флота Каламита? Или же прошлая встреча запомнилась Тёмному дзингаю послевкусием особенно унизительного поражения, ведь в тот раз я развёл его по-настоящему примитивным приёмом...

– Здесь нет корабельных переборок, щенок, – сказал он резко, и я понял, что угадал: в хиссе действительно жила та старая обида, – тебе некуда будет спрятаться.

– Надеюсь, Каламит не слишком ругал тебя, – сказал я ещё более мягким, почти сочувственным тоном. – Это же так унизительно, да и авторитет падает. От людей-то позор не скроешь, люди всё видят. Идёшь по Шестерне, а за спиной смешочки: «Тот самый Медан, который облажался над Сартумом». Ох, сынок, сынок...

Медан дёрнулся, как от пощёчины. И активировал свой жуткий меч.

– Погоди! – воскликнул я, словно прозревая. – Я думал, ты прилетел присягнуть мне на верность.

– Сегодня ты сдохнешь, щенок! – прошипел он.

Даже шипение у этого парня выходило какое-то самоуверенно-снисходительное, я аж заслушался. Никакого страха во мне не осталось, всё вытеснил трикстерский кураж, и было понятно, что Медан чувствует эту весёлую отвагу.

– Агрессия всегда от неуверенности в себе, – авторитетно заявил я. – Медан, Медан, Медан. Ну чего ты так боишься? Я ж не чужой человек, на коленях тебя качал вот таким. Вот такусеньким! А ты? Пришёл бы по-людски, сели-обсудили... Зачем ты вот этих с собой приволок? Да, за дюной, справа, выходи!

После томительной трёхсекундной паузы зашуршал ссыпающийся песок. Послышалось возмущённое хрюканье, затем над вершиной бархана проявились остроконечные головы троих... нет, четверых гоуронцев.

– Спускайтесь, – приказал я. – И не дрожите так, матрос свинёнка не обидит.

Четверо... Откуда четвёртый? Трое – это явно банда Чморика, свиномордые горе-охотнички, которые убили мужа Ришанны Циф. Но кто такой этот лишний, где ещё у нас в игре были гоуронцы?.. Идёт чуть в стороне и сзади, но трое бандитов на него всё время полуоборачиваются, словно ждут команды. Местные вооружены традиционными алебардами, а этот на вид не вооружён. Либо оружие скрытое, типа того пистолета, что поднял Гарр с трупа хисса-ассасина... А, нет, за спиной болтается широкий топор на короткой рукояти.

И тут из-за бархана, сверкая на солнце металлом, показался двурукий одноногий боевой робот. И меня осенило!

– Вистула! – воскликнул я презрительно. – Ты что, Медан, настолько не уверен в своих силах? На кой ты приволок сюда Титул Смерти?

Все пятеро, и ученик Каламита, и гоуронцы, просто застыли в изумлении, даже робот, казалось, заледенел. Ещё бы, само существование Титула Смерти, сверхсекретной организации политических убийц, предполагало смерть для проникшего в тайну чужака. Значит, ученик Каламита нанял Вистулу, одного из Канцлеров, а тот привлёк к работе первых подвернувшихся наёмников классом ниже.

Так?

Вистула с Меданом обменялись крайне тяжёлыми взглядами.

«Ага, – подумал я, упиваясь вдохновением инсайта, – а убивашек-то приволок явно не Медан».

– Каламит, Каламит, Каламит, – пробормотал я громко и отчётливо, воздевая глаза к небу и картинным жестом прикладывая ладонь ко лбу. – Каламит, старый друг, неужели я так ничему и не научил тебя? Ты всё-таки решил прикончить беднягу Медана, да ещё чужими руками... Какой позор!

Вистула с Меданом обменялись крайне подозрительными взглядами.

Ну, давай, Макс, давай! Ещё немного, и ты их перессоришь, как пиндосы натравили хохлов на русских... Ну же! Дайте мне хоть какую-нибудь реакцию, от которой я смогу плясать дальше, а Сила подскажет, куда надавить...

На Гроссмейстера я, конечно, не тянул, Сила вела меня совсем в других начинаниях: психология вместо боёвки. А ну как и получится...

Тар Медан презрительно рассмеялся.

– Ты снова ошибся, – сказал он, взмахивая гудящим мечом.

– Ты ошибся... Рейван, – тихо похрюкивая, повторил Вистула.

– Ты ошибся, пёс, – громко проговорил... Зейло Корд.

Живой и по-прежнему наглый карлик-кровопийца стоял на склоне противоположного бархана, отряхивая одежду от песка. Руки охотника за головами были затянуты в чёрные перчатки. Очевидно, Зейло успел выправить протезы... вот ведь живучая падаль.

Я испытал парадоксальный подъём чувств, словно и в самом деле предвкушал будущую месть за убийство Хикки.

– Зейло! – покачал я головой. – Зейло, Зейло, Зейло. Ты не поверишь... но я рад тебя видеть.

– А меня? Меня ты видеть рад, мальчик мой?

Я перевёл взгляд. Из-за спины Корда, медленно перебирая ногами по песку, выглядывал криминальный экс-лорд Кадил Гнидд. Который сейчас по идее должен был сидеть в трюме «Варяга».

– Так, стоп, – сказал я, рассматривая измождённую, небритую, но торжествующую морду Кадила. – Хватит внезапных появлений утраченной родни. Если сейчас из-за кулисы вылезет кто-то ещё, нам всем придётся петь и танцевать до конца фильма.

56

Если честно, в тот момент я был почти совершенно уверен, что брежу. Вроде и капюшон не снимал, и воздух в горной местности свежий, а вот как-то напекло маковку. У Оодана два солнца, здесь даже люди старятся быстрее.

Поэтому к дальнейшим событиям отнёсся легкомысленно. Расслабленно отнёсся и расслабленно поинтересовался, что они собираются делать.

Нет, граждане, я понял, что убивать... Великая Сила, какие же вы самонадеянные идиоты! Но всё-таки: как конкретно? Ну, допустим, кто из вас попробует первым?

Первым (и, как он твёрдо считал, последним) собирался попробовать Тар Медан. Мои надежды на грызню за «право первой ночи» среди интересантов быстро рассеялись. Зейло Корд при всей своей отмороженности на ученика Каламита взъедаться не собирался. Вистула с хрюшками и роботом, как я предположил, прибыли засвидетельствовать результат: похоже, Каламит не очень-то доверял рапортам своего подручного. Кадил вообще сидел за холмиком поближе к спидерам, изредка высовывался, потирал лапки и сообщал что-нибудь в духе «Мак, тебе крышка, мальчик мой!..».

Я потянулся Силой, ощупал пространство возле спидеров и свапа... Да нет, никуда он не сбежит, Прыжком догоню. А не догоню, так в Оод-Бурке выловлю.

Самому бы живым выбраться. И ребят вывести.

Дать знать Астиле и остальным? Не успеют добраться.

Сломать машины Силой, запереться в пещере и ждать, пока пустыня убьёт осаждающих? А ты умный парень, Макс, я и не догадывался.

Просто тянуть время? Угу, как же. И так вон сколько протянул, надеюсь, ребята успели за это время хоть что-то придумать.

– Медан, Медан, Медан, – сказал я, наблюдая, как вальяжно выходит в центр площадки моя смерть. – Ты можешь уйти. И тогда мне не придётся тебя убивать.

– Бери меч, щенок, – ответил он, разминая плечи. – Я тренировался у самого Тёмного Владыки!

– А я БЫЛ Тёмным Владыкой, – парировал я, с удовольствием наблюдая, как осёкся Тар Медан.

– Ничего, – вмешался Зейло. Какой всё-таки низкий у него голос, аж жуть. – Ничего, пёс. Ты убьёшь хисса, я убью тебя. Я ведь обещал прийти за тобой.

– «Пёс», «щенок»... – скривился я. – Вы что, братья? Или в этой галактике все будущие трупы делают на одной фабрике?

– Раз, – начал отсчёт Зейло, поблескивая очками-консервами.

Он всегда начинал подготовку к убийству со счёта. Доберётся до трёх, швырнёт дымовуху и пристрелит меня.

Это он так полагает.

– Зейло, – сказал я, лихорадочно продумывая, как воспользоваться предстоящей суматохой, – почему ты всегда компенсируешься басом?

– Два.

– Ты же карлик, у тебя голосовые связки должны быть совсем коротенькие, значит, и голос должен быть высоким. Как у кастрата. Ты кастрат, Зейло? Что с тобой сделали, когда родители продали тебя в рабство?

Даже отсюда было видно, как резко побледнел Корд. Он растянул губы, собираясь сказать «Три!», я напряг мышцы и нервы, собираясь прыгнуть...

– Ты ничего не забыл, Зейло? – послышался насмешливый голос Медана.

– Я... подожду, – ответил Корд, справляясь с гневом.

Жаль.

Непригодившийся адреналин ударил в колени.

– Да ты дрожишь, Рейван!

– Наконец-то ты осмелился назвать меня по имени, – усмехнулся я. – Может, перед смертью ты успеешь понять, от чего привык дрожать Рейван.

– От страха, – мгновенно спроецировал Медан.

Он всё ещё не начинал бой, вышагивал короткими кругами, угрожал, вычерчивал красивые фигуры плазменным клинком. Он боялся меня.

Либо... либо и сам тянул время.

Там, в игре, Медан прибывал на Оодан в сопровождении ещё двоих тёмных дзингаев...

Я запрокинул голову и рассмеялся тем лязгающим смехом, каким в своё время запугивал Гнидда. Сила показала мне, как бедный Кадил вздрогнул от этих звуков и присел за спидер Перрены.

– Стой здесь, Медан, – сказал я, отсмеявшись. – Я возьму меч. Твоя смерть окажется совсем позорной, если я убью тебя голыми руками.

Я развернулся и, оставляя за спиной слегка ошалевших врагов, спокойно прошествовал в пещеру. Плазменный меч, разумеется, всё это время прятался у меня в рукаве.

– Ну что, Мак, что? – встревоженно спросил Акад. Он слышал весь разговор, но, как и Гарр с Вольго, не мог понять его смысла.

– Всё плохо, – ответил я, утирая холодный пот. Рукоять меча выпала из плаща, я машинально подхватил её Силой, вернул в ладонь. – Они все заодно, у них задумано согласованное нападение. Медан делает вид, что хочет поединка...

– Ты уверен?

– Нет.

– Тогда с чего ты решил, будто...

– Медан втягивает меня в бой, остальные... Похоже, Каламит больше не желает рисковать: я перестал быть безымянной угрозой. Мы не справимся.

– Мы прикроем тебя огнём, – решительно сказал Наси. – Ты убежишь, мы забаррикадируемся в пещере, а ты приведёшь...

– Трое Тёмных, – покачал я головой. – Они перекрыли выходы в пустыню, как раз на такой случай.

– Ты их видел?

– Нет, замаскированы в Силе.

– Тогда как?..

– Простая логика, – слегка покривил я душой: не рассказывать же о своём знакомстве с игрой.

Эх, насколько более простой теперь казалась последовательность действий в «Рыцарях глубокого космоса». Перебить кучу касканов, добыть карту, корм для принто, вместе с Перреной взорвать дракона на минах...

Я попытался вернуть меч в подрукавный карман, рукоять опять выскользнула из потной ладони. Снова поймал Силой.

Уронил, уже сознательно.

Поймал.

Поднял голову и прислушался к еле слышному скрипу камней.

– Эй, Рейван, – донеслось снаружи насмешливое, – тебе не надоело сидеть в своей конуре?

– Слушай, Акад, – медленно начал я, на всякий случай понижая голос, – а ты мины выкопал? Ну, те, что ставил на дракона?

Дальнейшее обсуждение заняло меньше минуты: все мы единогласно решили рискнуть. Оставалось сущая ерунда – дотянуться Силой до пульта управления подрывом, который беспечный ватекк, разумеется, оставил в своём спидере.

Забегая вперёд, скажу... Хотя куда тут забегать-то?

Короче, всё у меня получилось.

Ребята ушли в дальний угол пещеры, я встал у оскаленной пасти дракона, там, где можно было видеть площадку перед входом. Я смотрел, как на ней, теряя терпение, всё ближе ко входу подбираются осаждающие. Я то распалял в себе жажду схватки, то гасил её, привлекая Тара Медана всё ближе и ближе, а за ним непроизвольно тянулись и остальные. Затем я закрывал глаза и обращался к Силе, пытался нащупать в ней спидер Перрены... В этом мне снова помог Кадил, мутное пятнышко его страха служило отличным якорем.

Спидер был найден, и были найдены вещи в грузовом его отсеке, но я не знал, как найти пульт и как нажать кнопку на нём: Акад подробно описал устройство, но он мог видеть лишь глазами... И тогда я, отчаявшись, наблюдая, как всё ближе подходит Медан, как всё ярче пылает его двойной клинок, сомкнул огромную немую ладонь Силы.

Мне повезло: сжимая всё подряд, я сжал то, что было нужно.

Первый же разрыв, прогремевший у самого входа, отшвырнул меня в глубь пещеры. Я ударился спиной о тушу дракона, падение остановилось.

– Мак! – закричал сзади Данерус.

Его крику вторили вопли снаружи, затем всё заглушили новые разрывы. Я чувствовал вздрагивание земли, гибель живых существ, каждая смерть отражалась во мне вспышкой боли.

Спустя несколько долгих секунд канонада закончилась. Клубящаяся на площадке пыль затмила солнечный свет. Меня подхватили крепкие руки друзей.

– Получилось! – в самое ухо закричал Гарр. – А, Мак?! Ты слышишь?!

– К сожалению, слышу, – ответил я, морщась от боли, на этот раз в ухе. – Стой, не выходи! Куда, Данерус?! СТОЙ!

Мы все, не сговариваясь, отпрянули от входа: новую угрозу мгновенно почувствовал каждый.

– Вперёд, друзья! – завопил Перрена. – То есть назад, друзья!

И мы так быстро, как только могли, ломанулись в дальний угол пещеры, к постаменту Звёздного Голоса. Там, где мы только что праздновали условную победу, рушились каменные плиты свода.

Грохот и сотрясения земли длились недолго, хотя и очень громко. Наконец всё закончилось. Я провёл рукой по лицу, стирая с носа и губ густую пыльную кровь.

Мы оказались замурованы в пещере дракона.

57

Мне хотелось заговорить с ними, я открывал рот, но не мог выдавить ни звука. Они шли ко мне, не шли – плыли в сером тумане, впереди – Рейван, чуть отставая – Каламит. Тяжёлый алый свет клинков приближался.

Я пытался отступить, но не слушались ноги. Пытался принять защитную стойку своей нелепой «дестрезы», но тело двигалось слишком медленно, словно рукоять плазменного меча и маска, которую я так и сжимал в другой руке, вдруг сделались неподъёмными. Серый туман врастал в меня, лишая воли и желаний.

Чувствуя, что задыхаюсь, я рванулся изо всех сил, в отчаянии попытался ударить туман мечом, чтобы хоть немного ослабить эту обманчивую белёсую пелену, вдохнуть хоть глоток воздуха...

– Мак, проснись! Проснись, Мак!..

– А я и не сплю, – пробормотал я, открывая глаза.

Впрочем, их можно было закрывать обратно: вокруг стояла кромешная тьма.

– Живой, – послышался сиплый голос Данеруса. – Как всегда.

– Мы... мы в пещере?

– Нет, в жопе ксенотекса. В пещере, болван, где ещё?!

– Тише, кандаморец, дай ему прийти в себя. Ты наша последняя надежда, Мак.

– Где-то я это уже слышал, – сказал я, приподнимаясь на локтях.

Тут же в зрачки мне ударил болезненно яркий луч фонаря.

– Включаю свет, – жизнерадостно и запоздало сообщил Перрена. – Как ты себя чувствуешь, Мак?

– Погаси, весь кислород сожжёшь!..

«Что я несу?..»

– Что ты несёшь! Друзья, кажется, он ударился сильнее, чем мы предполагали. Давайте...

– Всё нормально, – выдохнул я, окончательно приходя в себя.

Немного света от фонаря, немного общения с Силой, и пещера перестала быть тёмной.

Мы тесным кругом сидели у дальней стены, в куче костей, мусора и камней. По левую руку мрачно молчал постамент Звёздного Голоса. Середину зала так и занимал дохлый дракон, который уже начинал понемногу пованивать: судя по тому, что для трупного разложения времени прошло маловато, это выделялись кишечные газы. Голова, шея и передние лапы дракона оказались под камнями.

Я кое-как поднялся и, убедившись в целости своей телесной оболочки, пробрался к завалу.

Завалило капитально. Свод пещеры обрушился лишь у входа, зато целыми плитами. По плотности камень больше походил на гранит или базальт, чем на вероятный в этих местах песчаник. Меня даже посетила мысль о бетоне, каком-нибудь суперпрочном античном бетоне, ведь помещение для Звёздного Голоса строила древняя цивилизация ликат, а эти ребята могли позволить себе расточительность.

Сволочи.

Хотя если и надо кого винить, то в первую очередь себя.

Привык, понимаешь, на дурачка... Знание канона, наглость, балабольство. А стоило противнику в первый раз отнестись к тебе всерьёз, подогнать достаточные силы... – вон, наёмниками не побрезговали... – и ты влип. Думал, всех и каждого перехитришь?

Ну, справедливости ради, в этот раз я выкрутился не за счёт хитрости. А как раз наоборот. И я даже знаю почему: Вистула, Канцлер и один из лучших бойцов Титула Смерти, славился тем, что в одиночку хаживал на каменных драконов. Его отправили брать Рейвана – мог ли он вообразить, что великому Рейвану для охоты потребуется взрывчатка?.. Вот и помчался на минное поле, и остальных за собой потащил: чтобы понадёжнее перекрыть выход из пещеры.

М-да. Вот и перекрыл. И Медан не почувствовал мин... потому что я, не имея доступа к детонатору, о минах и не думал.

Противник переиграл сам себя. А я вместо привычных трикстерских фокусов предпринял нечто тупое, очевидное... и победил.

Ну, по идее. То, что мы оказались замурованы, – это уже следующий вопрос. Главное, что стрелять в нас и резать плазменными мечами прямо сейчас никто больше не собирается.

Сила подсказывала мне, что снаружи остались живые, но значительной, непосредственной угрозы больше нет. Пройдёт совсем немного времени, я восстановлюсь от последствий удара и контузии, смогу оценить происходящее более точно...

А пока я стоял перед грудой каменных плит, перегородивших выход, и чувствовал, как свежо становится во внешнем мире. По пещере гулял лёгкий сквозняк, камни сложились не совсем плотно, я даже слышал какие-то звуки: то ли стоны, то ли ветер пустыни. Было ясно, что обвал по крайней мере не лишил нас воздуха. Питаться мы будем тушей дракона, а пить – собственные горючие слёзы. Когда-нибудь, через много веков или тысячелетий, будущие археологи откопают завал и найдут останки четверых незадачливых...

Интересно, успею ли я сварганить холокрон? Не то фуфло, что потерял здесь отец Астилы, а настоящий, в который хиссы помещали свою душу. Один, изготовленный Таром Рейваном, сейчас должен быть на Ликоне. Потом его найдёт другой великий хисс, Тар Мортус, и сделает слишком далекоидущие выводы. Было бы забавно изготовить холокрон Светлого Рейвана – контрхолокрон: Сила непременно подсунет его какому-нибудь туповатому дзингаю с добрым сердцем...

– Ты ведь дзингай, – негромко сказал Гарр, вставая рядом со мной. – Ты владеешь Силой.

– Угу, Сила освободит меня, – пробормотал я. – Гарр, я не смогу поднять эти плиты, потому что...

– Позови Астилу, – просто предложил он.

Я машинально схватился за передатчик... который, разумеется, оставил в свапе. И только потом сообразил, что Гарр говорит о Силе.

– Вы с ней связаны, – так же спокойно и негромко пояснил он, – Астила услышит тебя.

– Да... – ответил я, поддаваясь уверенности его слов. – Да, сейчас... я попробую.

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь.

В то же мгновение стоны, которые были слышны через щели в завале, сменились криками ужаса и боли. Звучали выстрелы и характерное жужжание плазменных мечей, кажется, один или два разрыва гранат.

Я так и стоял перед грудой камней, вслушиваясь в порыкивание Тахани, деловитое «хе-хе» Исидо... и мелодичный голос Астилы.

Как быстро! Ведь я толком и позвать её не успел, даже если не учитывать время, необходимое на дорогу к пещере. И тем не менее снаружи шёл бой, решительный и быстрый.

Данерус широкими шагами подбежал к выходу, затем, видя общую радость, к нам присоединился и Перрена. Мы стояли, упираясь руками в холодные камни, и жадно вслушивались в звуки боя.

Но он закончился очень скоро, я толком и порадоваться не успел. А потом плиты завала задрожали, и мы отпрянули назад. В лицо ударил свежий воздух вечерней пустыни.

– Мак! – закричали с той стороны. – Гарр, Данерус, ребята! Вы там?!

– Да там они, девонька, там. Хе-хе. И Мак твой там. Видишь самую глубокую и тёмную дыру, значит, он там. Где ему ещё быть-то.

– Мы здесь! – заорал я, очухиваясь от радости встречи. – Привет, Астила, Вулли!..

– А я?!

– И ты, киса!.. – завопил я ещё громче, потому что рядом со мной ликовали Гарр и Перрена и даже вечно суровый Вольго почти приплясывал от нетерпения. – Доставайте нас!

– Отойдите от входа!.. – приказал голос Астилы.

Грохотали каменные плиты, поднимаемые Силой. Работали настоящие, не мне чета, дзингаи. Работали и негромко ругались: вонь туши начинала доставать и их закалённые Сводом души.

Наша сторона планеты медленно погружалась в неровную, вялую ооданскую ночь. Ребята разбирали камни, начиная, ясное дело, с верхних глыб, и скоро в зияющем провале мы смогли видеть звёзды.

Через полчаса мы были на свободе. Все, не исключая и Акада, принялись активно радоваться и обниматься, словно не виделись долгие годы... Или уже считали друг друга погибшими.

Астила стояла чуть в стороне, зачем-то сжимая в ладони рукоять плазменного меча. Впрочем, я давно заметил, что многие форсеры находят странное успокоение в прикосновении к своему оружию. Да и сам я, что греха таить, любил эти штуки: с мечом в руках действительно чувствуешь себя непобедимым...

Увы, лишь до строго определённого момента.

Освободившись от дружеских объятий, я подошёл к кусающей губы девушке.

– Астила.

– Мак... – сразу же отозвалась она, словно ждала сигнала.

– Астила...

– Зачем ты полез в эту пещеру, идиот?! – воскликнула она вдруг.

И немедленно, столь же внезапно кинулась мне на шею.

Мы не поцеловались. Я хотел, но она увернулась и просто положила голову мне на плечо. Я уткнулся лицом в её шею, вдыхая запах растрёпанных волос и разгорячённого свежего тела. Узкий упрямый подбородок девушки давил мне на ключицу, но я терпел лёгкую боль, как наказание за... ну, за всё.

Обнимать Астилу было ужасно приятно. А потом она сказала:

– Ну-ка, убери руки.

– Не могу, – честно ответил я.

Она вздохнула, щекоча мне шею дыханием:

– Тогда подними их выше... ещё. Да, здесь.

– Здесь не так интересно. Давай я ещё раз попробую там, а ты...

– Обойдёшься, – сказала девушка, отстраняясь.

Она вернула на пояс меч, который, оказывается, так и сжимала в руке, поправила волосы и спросила вновь:

– Так зачем ты полез в эту дурацкую пещеру?

– Так получилось, – ответил я. – Их было слишком много... и слишком сильных. Мы не справились бы.

– Но зачем ты вообще отправился в пустыню? О, Мак, как ты можешь не понимать: от тебя зависит судьба всей Республики, судьба всего, что...

– Вот, – сказал я, доставая из поясной сумки холокрон.

– Это ещё что?

Я объяснил.

Некоторое время Астила молчала, рассматривая вещицу, не решаясь взять её в руки. Затем всё-таки взяла, покачала на ладони, словно оценивая вес. Здесь, в низине меж двух барханов, света было уже совсем мало, и девушке пришлось взобраться повыше, чтобы рассмотреть холокрон. Я последовал за ней.

– И ты действительно отправился убивать дракона, только чтобы вернуть мне эту штуку? – наконец спросила она.

– Ну да, – ответил я с максимальным простодушием, интуитивно понимая, насколько Астиле приятно чувствовать себя целью подобного безумства. Потом решил, что даже правда (при всей её правдивости) иногда нуждается в уточнении, и добавил: – Вернее, не тебе, а твоей маме.

– Элагее?! – Дзингайка аж вскинулась. – Но... почему?

– Понимаешь... мне Сила подсказала.

– Что подсказала? Отдать холокрон моего отца, последнюю память о нём, этой... этой... моей матери?!

А всё-таки хорошо, что уже стемнело.

– Нет, – терпеливо сказал я. – Отдать его тебе. Чтобы ты отдала его своей матери.

– О... как мудро. Но зачем?

Я посмотрел вниз, на всё ещё веселящуюся среди разбросанных по площадке трупов команду. Мы с Астилой говорили хоть и шёпотом, но на повышенных тонах. На всякий случай я отошёл подальше ещё на несколько шагов. Дзингайка последовала за мной.

– Астила! – воскликнул я решительно, словно кидаясь в холодную воду. – Тёмная Сторона Силы!

– Где? – с поразительным терпением в голосе уточнила девушка, оглядываясь по сторонам.

– Нет, я не о том... Ты должна отдать холокрон матери, чтобы сделать альтруистичный поступок и тем самым вернуться к Свету. Ведь ты же что-то чувствуешь последние дни?

– Да.

– Во-о-от!..

– Чувствую себя дурой. Что связалась с тобой.

– Да нет же, Астила! Слушай, я серьёзно... Понимаешь, Сила говорит мне, что у тебя есть нехилый такой шанс пасть на Тёмную Сторону.

– У всех есть. Чем выше могущество дзингая в Силе, тем громче зов Тьмы. А я одна из лучших...

– Ты вообще лучшая. Но я не о том. Понимаешь, нас ведь, ну, наш «Варяг»... Нас должны были захватить.

– «Люцифер»? – удивлённо спросила Астила. – Ты предупреждал. Но ведь не захватил.

– Да, – кивнул я, мучаясь выбором точных, но при этом по возможности необидных слов. – То есть нет, не захватил. Но воля Силы...

– Да что ты вообще знаешь о воле Силы?

– Что ты должна попасть в лапы Каламиту, – сказал я обречённо. – И он будет тебя пытать. Ты долго будешь сопротивляться, но потом всё равно сдашься. И... Короче, вот.

– О, да ведь мы никуда не попали. Если не считать, что ты ОПЯТЬ влип в передрягу, а я ОПЯТЬ тебя спасаю.

– Воля Силы... понимаешь, Сила предвидела, что ты попадёшь в плен и окажешься во Тьме. И теперь... Астила, слушай... я же сейчас не шучу. Я за тебя боюсь.

– Тогда это ты на пути к Тёмной Стороне, – довольно логично заявила девушка. – Именно страх туда и ведёт.

Как-то не так беседа складывалась: всё обо мне да обо мне. Надо было как-нибудь половчее перевести разговор на Астилу.

– А ты сама? Ты сама ничего такого не чувствуешь?

– Чувствую, – задумчиво подтвердила Астила. – Уже чувствую.

– Что чувствуешь? – вскинулся я.

– Как тупею. От общения с тобой.

Вот почему, когда девушка по-настоящему нравится, ты никак не можешь подобрать убедительных и остроумных слов?!

– Астила, – сказал я прямо. – Ты же последние дни просто сама не в себе. Ты кидаешься на всех, грубишь, постоянно перемены настроения. Ну что с тобой происходит?

– А ты правда переживаешь из-за этого? – каким-то необычно сдержанным тоном спросила дзингайка.

– Ну да... Я же не могу отпустить тебя на Тёмную Сторону.

Девушка встряхнула головой, каштановые локоны рассыпались, словно смеясь. Медленно и протяжно покачивая бёдрами, она подошла ближе и положила руки мне на плечи.

– Ты шут, – сказала Астила, глядя мне прямо в глаза. – Дурак ты. Даже жаль, что такой милый.

– Что? – произнёс я, тая под этим взглядом.

– Тёмная Сторона всегда рядом с нами, – очень серьёзно проговорила девушка. – Она только того и ждёт, чтобы мы оступились. Но не в этот раз, нет. Никакой Тьмы. Просто у меня были «дела».

– Какие дела? – переспросил я, чувствуя себя очень глупо.

– Обычные, Мак. Обычные женские «дела». И никакой Тёмной Стороны.

58

Сила неумолимо сметала с доски лишние фигуры.

Мы пересчитывали трупы. Четверо гоуронцев... Вистулу и вовсе разорвало пополам. Зейло Корд. На этот раз и в самом деле мёртвый. Я проверил его руки: действительно оказались протезами. Как он выжил при падении на Сартуме, мне так и не довелось узнать, на этом эпизоде Зейло покинул нашу странную историю навсегда.

Я сплюнул и перешёл к следующему покойничку.

Тар Медан. Исковерканный кусок плоти в доспехах, оторванные ноги, сожжённое лицо. Даже в посмертии он не утратил высокомерного изгиба шеи. Осматривая труп, я поневоле вспомнил первую нашу встречу на «Вершине Зендера», заброшенную в отсек гранату... и пробормотал:

– Не думал, что это его остановит...

– Вот ЭТО его остановило. – Тахани продемонстрировала рукоять плазменного меча, весело скаля зубы.

Вибриссы у девы-кошки были почти незаметные, гораздо короче, чем у земных котов. Но топорщились они сейчас так же гордо, как у Паштета, когда тот приволакивал похвастаться очередную задушенную крысу или голубя. Я ещё раз проверил труп: так и есть, глубокий и страшный след клинка на спине. Ну, хоть не загрызла.

– Дзингаи не убивают своих пленников, – строго сказала Астила.

– Он пытался напасть... – сверкая белыми клыками, отозвалась Тахани.

– Да у него даже ног не было!

– Молу это не мешало... – глубокомысленно заметил я.

– Кому? – с подозрением переспросила Астила.

– Не важно, – сказал я. – Другая вселенная.

Мне вдруг вспомнилось, как Совет дзингаев наказал Тахани после возвращения в Анклав...

Никак. Её лишь мягко пожурили. В том числе за убийство нескольких дуинских крестьян, на свою беду проходивших поблизости от её пещерки. Как хотите, а было в таком отношении к не-Одарённым что-то двуличное. Что-то от Тёмной Стороны.

Может, и правда: объективной разницы не существует?

Я поднялся, отряхнул с коленей песок. Покрутил в руках меч Медана. Нет, куда мне такую дуру. Да и не умею я с двухклинковым, глупее буду смотреться только... вон, с топором Вистулы.

– Где его боевой робот? – спросил я подошедшего Исидо. – Здоровый такой, ну, вы видели.

– Марк-Два? Да вон он. Хе-хе. Что осталось.

И в самом деле, чуть дальше от входа в живописном беспорядке валялись обгорелые куски металла. На последствия подрыва на минном поле это походило слабо, и я решил, что робота добивала уже команда.

Мы одолжили у Акада фонарь и направились дальше. Останки ХК-74 обнаружились не доходя до стоянки спидеров, шагов за полсотни.

– «Бедный Йорик», – сказал я, поднимая из песка металлическую «голову» с потухшими глазами. – Быть или не быть.

– Что-то у тебя все «бедные».

– Я знал его, Вулли, – заявил я с пафосом, трагическим жестом вытягивая руку с импровизированным черепом. – Это был робот бесконечного остроумия, неистощимый на выдумки. Он тысячу раз...

– Да это ж Хикки, – бесцеремонно прервал меня Исидо, – все его знали. Странный ты сегодня... – Он подумал и на всякий случай добавил: – Хе-хе.

– Починить ведь можно?

Старик пожал плечами:

– Процессор на вид цел. Сенсоры... Что-нибудь подберём.

– А шасси?

– От любого протокольника. Ведь именно так ты его и собирал, Р... р-р-р... Мак. Хе-хе.

– Хорош подкалывать, – мрачно отозвался я, понижая голос и оглядываясь по сторонам: мы стояли достаточно далеко от остальной команды. – Сам прекрасно знаю, что на Тёмного лорда не тяну.

– Да ты, сынок, и на Светлого... хе-хе. Где ж было твоё знаменитое предвидение, когда ты в эту западню полез, а?

– Западня, западня... Надеюсь, Акада ты не подозреваешь.

– Нет, – отмахнулся Исидо. – Перрена твой – дурак, конечно, но честный.

– Все у тебя дураки кругом.

– Не все, хе-хе, далеко не все. Ну, так и быть, расскажу тебе одну историю, а может, притчу. Давным-давно слыхал я об одном молодом дзингае...

– Который ушёл из Ордена, потому что один упёртый старик указал ему не ту дорогу. Да не смотри на меня так, Вулли! Знаю я все твои истории. Я не знаю, что делать!

Исидо смотрел на меня достаточно долго и тяжело, чтобы я в очередной раз задумался о его возрасте. Затем сказал:

– Никто не знает, что делать. А кто скажет, что знает, тот соврёт. Так что ты не в лучшем и не в худшем положении по сравнению с остальными. Я не могу указать тебе дорогу. И даже та... те знания, которые ты выдаёшь за предвидение Силы, ничего тебе не скажут.

– А если подскажут, то не в том направлении? – уныло спросил я.

– Никто, кроме тебя, не может решить, какое направление то, Мак. Ты напрасно ждёшь от меня совета.

– Но почему?

– Потому что ты ждёшь не совета, а прямых указаний. – Исидо покачал головой. – Никто, Мак. Никто, кроме тебя.

– Понимаю, Вулли...

– Но если бы я был на твоём месте, – продолжил старик тем же кротким тоном и с тем же одухотворённым выражением хитрого лица, – то прямо сейчас поискал бы Кадила. Хе-хе.

«Я чертыхнулся. И бросился к стоянке спидеров».

Предвидения Силы – чертовски полезная штука. Даже когда в кавычках. Но во многих случаях мозги гораздо надёжней. Даже, наверное, в большинстве случаев.

Среди трупов не было Кадила. А на стоянке не было нашего свапа. Я сложил два и два, мысленно дал себе хорошего пинка и побежал решать очередную внезапную проблему. Теплилась надежда, что тело Гнидда осталось где-нибудь под завалом.

Конечно, его там не было. Его нигде не было: бывший криминальный лорд успел удрать.

– Быстро! – заорал я ребятам. – Быстро возвращаемся к «Варягу»: Бао с Ластаром там одни, Кадил забрал наш свап. Бегом!

И все побежали к спидерам. Включая Перрену, который, как я уж понял, вообще был рад подключиться к любой интересной движухе, особенно если не вполне понимал её смысл.

Мне это было на руку: я предполагал, что ватекк не станет возражать, когда мы экспроприируем его спидер. Догнать быстроходный, несмотря на переделки, свап нечего было и мечтать, но я надеялся воспользоваться хотя бы холосвязью. Если Мессия с Ластаром забаррикадируются на «Варяге», опасаться им нечего... Да нет же, этот гад не просто так сбежал с корабля! Бывший владелец не мог не знать каких-то тайн собственной яхты, что-то типа секретного люка, через который и просочился на волю. А я, идиот в белых перчатках, не озаботился выжать из него эту информацию, снова прочистоплюйствовал!

С такими мыслями я и добежал до стоянки, в один прыжок залетел в спидер Перрены и...

Все остальные пронеслись мимо, дальше в пустыню. Причём бежали так сосредоточенно, что я как-то не сообразил их окликнуть, остановить, удержать... В общем, пока я хлопал глазами, члены команды (с временно примкнувшим к ней Акадом) скрылись за следующим барханом.

«Похвальное рвение, – подумал я, – но до Оод-Бурка они не добегут».

И, выскочив из спидера, помчался догонять друзей.

Бежал я быстро, спасибо Силе, и в несколько длинных прыжков взлетел на самую вершину бархана. Никакой угрозы в окружающем пространстве не ощущалось, взошедшая над горизонтом Бундане осветила пустыню.

В её протяжном холодном свете я увидел цепочки следов, ведущих в низину, сгрудившихся там друзей... и стоящий между дюнами «Варяг» с опущенной аппарелью. Из проёма как раз высунулся Ластар. Некоторое время он слушал Астилу, которая что-то взволнованно ему выговаривала, затем поднял голову, увидел меня и приветственно помахал своим чудовищным энергетическим арбалетом.

59

А я-то удивлялся, как это наша троица дзингаев примчалась так быстро, едва я попытался позвать Астилу через Силу? Всё оказалось гораздо проще.

Она почувствовала мой страх намного раньше, ещё когда Медан с Кордом напали на ХК-74 и я услышал взрыв. Может, я не всегда мог понять, о чём говорит мне Сила, но интуитивно-то чувствовал, что опасность нам грозила настоящая, и внутренне испугался даже сильнее, чем сам тогда осознал. Постоянное шутовство и бравада помогали обмануть противников... и даже себя самого, но Силу обмануть невозможно. Астила слушала Силу и услышала моё отчаяние.

Услышала и прилетела. Только не верхом на спидере, а вместе со всем «Варягом». И это решение оказалось чрезвычайно удачным.

Потому что в дюнах, окружавших пещеру дракона, нас действительно поджидали тёмные дзингаи, которых привёл с собой Тар Медан. Только их было не двое. Их было двенадцать. Это если считать только убитых. А я помнил явный избыток форсеров на Шестерне и в Бесхеданской академии хиссов, поэтому был абсолютно уверен, что кое-кто успел удрать в пустыню. Раз уж Медан до такой степени плюнул на свою знаменитую гордыню, что привёл на разборку наёмников...

Я даже примерно мог оценить количество оставшихся в живых: не меньше десяти разумных. Собственно, я их даже почти чувствовал, и остальные дзингаи в нашей команде оценку подтверждали, несмотря на Тёмную Сторону, которая «всё покрывает». Вот только отлавливать беглецов нам было некогда, пришлось положиться на касканов, суровую пустыню и злонамеренную волю случая. Выслеживали нас явно второпях: даже сверхвлиятельный и сверхопытный Вистула не нашёл никого лучше, чем местная троица пятачков-отморозков. Скорее всего, и Медан привёл с собой лишь тех, кого удалось наскрести по дороге: вряд ли среди этой швали могли быть бойцы достаточно умелые для того, чтобы автономно выжить в условиях Оодана.

Хотя, конечно, два десятка даже очень слабых форсеров... меня бы они убрали. И Гарра с Данерусом. А Перреной закусили.

Поэтому я был особенно рад наличию у нас с Астилой связи через Силу. Дзингайка, в ситуациях прямой угрозы слабо подверженная склонности к рефлексии, подняла яхту, прилетела на выручку по сигналу свапа и расстреляла «засадный полк» Медана из бортовых турелей «Варяга».

Дзингай, хисс... главное – у кого турболазер.

Я на скорую руку осмотрел места, где прятались Тёмные. Смотреть было особо не на что: песок как песок, только переплавленный в стекло. Кое-где из мутной и неровной поверхности торчали ошмётки то ли одежды, то ли биологических тканей... Да нет, в такой молотилке искать нечего.

– Переволновалась, – сказал я, отворачиваясь от печального зрелища.

– Кто? – уточнила Астила.

– Ты. За меня переволновалась.

– Пф!..

– Ага. Вон как лупила, полпустыни расплавила.

– О, я сидела за штурвалом, – с совершенно неискренней чёрствостью в голосе сообщила девушка. – В турелях отработали Бао с Ластаром.

– А, эти да, – согласился я, вспоминая аналогичный эпизод в кантине на Сартуме. – Ударники производства.

«Накрутила ты ребят, – подумал я, – вот они и „отработали”».

Мы с Астилой встретились глазами, тут же отвели их... снова потянулись взглядами друг к другу...

Щёлкнул динамик.

– Эй, голубки, – произнёс сиплый голос Вольго у меня в ухе. – Поднимайтесь. Я его засёк.

Похоже, Кадил умудрился сломать угнанную машину. Отметка маячка на экране ползла еле-еле, гораздо медленнее, чем должен был двигаться хоть и переделанный, но всё-таки гоночный свап.

– Сколько от нас?

– Восемьдесят два километра.

– Гарр! – вместо ответа, крикнул я в коридор. – Целеуказание!..

– Принял, – мгновенно отозвался пилот, и «Варяг» качнуло, как на волне.

Ясное дело: консоли навикомпьютера синхронизированы, а Наси с Вольго, несмотря на постоянные внешние препирательства, неплохо притёрлись друг к другу. Вчера – враги, сегодня – братья по оружию... а ведь у Гарра кандаморцы сожгли родную планету.

На Земле я никогда не был солдатом, но думаю, вряд ли смог бы завести товарищеские отношения с тем, кто совсем недавно гвоздил мой дом крупнокалиберной артиллерией и жёг детей на улицах реактивными миномётами. Либо со мной что-то не так, либо с этой вселенной.

Я стоял в тесной кабине, держась за спинку пилотского кресла, и думал о голливудской стерильности окружающего мира. Здесь всё слишком легко и слишком просто, словно творцы-сценаристы-писатели никогда в жизни не видели настоящей смерти. Здесь убивали людей, убивали миллиардами... Но при этом на «Чёрном коршуне» не было ни душа, ни туалета.

Вернее, в игре не было. А на самом деле, конечно, были. Совмещённый санузел в помещении между медотсеком и проходом к грузовому трюму.

«А кстати!..» – подумал я. Но сходить уже не успел. Мы нашли Кадила. Его труп, дочиста обобранный, лежал вниз головой на склоне бархана. Песок уже начал засыпать ноги. Ещё пара часов, и, если не подсуетятся местные зверюшки, пустыня скроет всё.

– А-а-а!.. – протянул Перрена, переворачивая тело. – Рейдеры касканов.

– А это точно... ну да, это точно Кадил.

– Где наш свап? Гнидда мне не жалко! То есть мне его жалко, но, знаете ли, это же Гнидд! А вот наш свап...

– Не части, девочка. Ваша вечная республиканская суета...

– Gaaw kgh ma aa kgah?

– ...И придержи свой коврик-переросток, пока я...

– Тише, Данерус, – шикнул я. – Нашли время лаяться. Акад, что скажешь?

– Касканы, – уверенно повторил Перрена. – Думаю, ваш Кадил угодил в засаду – эти парни любят одинокие спидеры. Стреляли, думаю, из-за того холма. Видишь, ветряное русло? Если уж вписался в поворот, свернуть здесь больше некуда. Касканы засекли его ручными сенсорами или на слух, успели занять позицию.

– Но почему он двигался в глубь пустыни? – раздувая ноздри, спросила Тахани. – Совсем в другую сторону от Оок-Бурка.

– Думаю, он шёл в Клюз, – ответил охотник. – Я так понял, у вас имелись некие разногласия. Но это, разумеется, не моё дело.

– Тебе лучше не знать, Акад, – спокойно откликнулся я. – От нас тебе ничего не угрожает, но у Кадила остались друзья. Будет хорошо, если ты очень быстро всё забудешь...

Тот поспешно кивнул.

– ...После того как поможешь нам выследить касканов.

Я совершенно не нуждался в Акаде как в следопыте, маячок свапа устойчиво пеленговался навикомпьютером. Просто хотелось, чтобы ватекк почувствовал себя частью спасательной операции, а не соучастником карательной.

– А-а-а! – воодушевлённо воскликнул Перрена, припадая к песку, как ищейка. – Сейчас!

Судя по следам, касканы запрягли в наш свап... принто. То ли не смогли разобраться с управлением, то ли слишком сильно повредили машину. И теперь уходили на восток.

Мы настигли их уже незадолго до рассвета. Караван оказался длинный, возможно, это переселялось или кочевало целое племя. Огромный по сравнению с разбегающимися внизу человечками «Варяг» лихо развернулся перед самым носом каравана и завис в небе, грозно поигрывая турелями. Как и ожидалось, касканы немедленно разбежались по окрестным дюнам и залегли. Вопреки ожиданиям, они открыли по нам ружейный и бластерный огонь. Некоторое время корабль терпел обстрел, затем пару наиболее наглых точек мы подавили из крыльевых лазерных пушек, и остальные на время притихли.

Я спрыгнул на песок с хищно раскрытой аппарели, метров с пяти, вслед за Астилой и Тахани. Исидо с Данерусом остались прикрывать нас из глубины шлюза и координировать огонь.

– Привет, девочка, – сказал я, в полуприседе подходя к упряжной принто и стараясь не делать резких движений. – А я тебе ням-ням принёс.

Здоровенная волосатая туша задумчиво смерила меня совершенно коровьим взглядом, принюхалась к протянутой руке и потянулась за лакомством. Я порадовался, что всё-таки захватил в Анкорхеде упаковку корма для принто и немного напрягся: уж больно массивная была зверюга, для такой задавить человека – одно неловкое движение.

Принто ткнулась мордой мне в пальцы, требовательно повозила широкими мокрыми губами. Я скормил ей пластину корма. Зверюга благодарно фыркнула и заработала челюстями. Потихоньку принто шла за мной, примитивные кожаные постромки натягивались и увлекали свап. Машина мягко покачивалась на левитонах. Она была доверху нагружена каким-то касканским скарбом, тюками, шкурами и верёвками.

Понемногу скармливая принто корм, я выводил упряжку за дальние дюны, прочь от остального каравана. Дзингайки страховали меня по бокам. Астила красиво хмурила брови, Тахани скалилась и явно рвалась в строго-настрого запрещённую ей драку. Изредка из-за барханов раздавались ружейные и бластерные выстрелы, Мессия с Ластаром азартно отвечали огнём, скотина даже ухом не вела.

Всё шло гладко. Мы увели принто подальше и срезали постромки, «Варяг» на прощание причесал верхушки дюн, развернулся, подобрал нас вместе со свапом и улетел.

– В Оод-Бурк, – приказал я. – Забираем по дороге спидер Акада и в Оод-Бурк.

Гарр, не отрываясь от пилотской консоли, упрямо покачал головой:

– Ты же сам говоришь: тебя ищет К... Кхм-кхм... Тебя ищут. Предлагаю заправиться в Клюз-Бурке и уходить: там космопорт гораздо больше, легче затеряться в трафике.

– Акад, дружище, – обернулся я к ватекку: в наши разборки с «кхм-кхм-Каламитом» его уж точно вовлекать не следовало, – ты уверен, что твой спидер в ангаре поместится? Может, сходишь перенайтуешь свап? Если совсем никак, сдвинь верстак к дальней переборке, там полозья такие... А Ластар тебе поможет.

Перрена понятливо кивнул и ускакал по коридору. Полагаю, он уже кое о чём догадывался. И догадывался очень о многом. Но... членом команды охотник не был. И никакого особенного, Силового родства я к нему не испытывал. При этом я не боялся, что Акад что-то такое критичное о нас разболтает: не знал он ничего критичного, а болтать предпочитал исключительно о пустяках. Так что я собирался тепло попрощаться, дать немного денег и рекомендовать пару лет поохотиться где-нибудь на Кейергоке, пока всё не уляжется.

Жаль, что с деньгами у нас... Ну, тем больше поводов действовать согласно задуманному плану.

– Мы идём в Оод-Бурк, – твёрдо повторил я. – Нельзя до бесконечности «теряться в трафике».

– Наш гениальный стратег что-то задумал, – с парадоксальным снисходительным уважением пробормотал Данерус.

Всю беседу он так и подпирал спиной переборку, в разговор не вступал и, по-моему, ожидал сигнала на ликвидацию свидетеля. А теперь расслабился и наконец позволил себе высказаться.

– Да, Данерус, – кивнул я, – именно так. И гениальному стратегу потребуется твоя помощь.

– Естественно, – усмехнулся Вольго, не соизволив даже высокомерно пожать плечами: чувствовалось, как льстит ему быть необходимым. – Республика! Куда вы без нас, кандаморцев.

Астила, сидевшая в кресле второго пилота, на мгновение оторвалась от управления, фыркнула и снова склонилась к пульту.

– Это верно, Данерус, – вкрадчиво проворковала Наси. – Когда Республике снова захочется основательно надрать кому-нибудь задницу, куда же мы без вас.

– Вас было в пять раз больше, чем нас, – сипло и величественно произнёс Вольго, спохватываясь и вспоминая более привычный модус операнди. – У вас было больше кораблей, больше солдат, больше снаряжения. За вас сражались дзингаи. И мы всё равно заставили Республику трепетать, прежде чем...

– ...Прежде чем мы пали! – в унисон с кандаморцем закончил я.

Все присутствующие уставились на меня. Кажется, зря я ляпнул это «мы».

– Опять твоё Предвидение Силы? – донеслось из коридора. – Бедное, бедное дитя! Столько предвидений! Хе-хе. И как это они у тебя в голове помещаются?

Все присутствующие уставились в коридор, но Исидо уже сбежал.

– У Республики были деньги, – медленно проговорил я, остро сожалея о своей недавней расточительности. – Много-много денег. Данерус, тебе придётся снова поднять старые связи.

– Почему тебе всегда нужны деньги, Мак? – в тон мне спросил Вольго и, не дождавшись ответа, продолжил: – Сколько?

– Думаю, тысяч двести, – ответил я. Каноническая стоимость «Чёрного коршуна» составляла что-то около полутора сотен тысяч, так? – Если очень повезёт... Нет, вряд ли мы сумеем уложиться в меньшую сумму.

– Это много, Мак. Даже для меня. Но, думаю, месяца за два...

– Завтра, Вольго. Или послезавтра.

Кандаморец молчал довольно долго.

– Часть суммы я смогу достать. Остальное... Кхм. Почему бы тебе не попросить денег у твоей подружки?

Я покачал головой: Орден дзингаев, как и всякий приличный орден, мягко говоря, не бедствовал, но бюрократия, бюрократия... Хватит, наобжигался.

– Исключено. Эти... благородные люди будут возиться ещё дольше. И всё равно ничего не решат.

– Эй! – крайне сдержанно возмутилась Астила, не отрываясь от пилотской консоли.

– Данерус, ты ведь наверняка знаком с каиллами?..

– Ха! Ты не знаешь, во что влезаешь! Каиллы! Впрочем, если речь идёт не о ссуде, а, допустим, о разбойном нападении...

Кандаморец вопросительно уставился на меня, и, каюсь, я призадумался.

– Зачем тебе деньги, Мак? – торопливо спросил Гарр, которому концепция разбойных нападений явно претила. – Да ещё так много!

– «Люцифер» идёт к Оодану.

– Как? Когда? Что мы будем делать?!.

– Через гипер. Очень скоро. У меня есть план.

– У тебя всегда есть план, – вставил Вольго.

– У меня всегда есть план, – спокойно подтвердил я. – Но нет денег на его осуществление.

Некоторое время все присутствующие пребывали в задумчивом унынии.

– Как жаль, что мы не успели выпотрошить Кадила! – посетовал Гарр. – У него, должно быть, полным-полно тайных счетов по всей галактике. Да нет, Мак, я помню о закладках, секретности... но сейчас-то это уже не важно. Как жаль, что мы не успели его выпотрошить!..

– Республиканцы! – хмыкнул Вольго. – Слюнтяи и белоручки. Это вы не успели. А я – успел.

И все присутствующие уставились на Вольго.

60

Говоря, что «успел выпотрошить», Данерус имел в виду лишь то, что узнал у Кадила номера и коды его счетов. Ну, как узнал... выбил. Разными забавными кандаморскими методами.

Но сами счета он не обчистил. Не смог бы, даже если захотел бы, слишком много кредов на них скопилось. Кадил долгие годы грабил целую планету, и не самую захудалую.

Помню, ещё на Сартуме, сразу после попадания, я всё удивлялся: вроде и роботы кругом, и автоматические заводы по производству всего на свете, и энергетика какая угодно, и космос с его бесконечными и бесплатными ресурсами под рукой... а коммунизма всё нет. Откуда же эта повсеместная привычная нищета, откуда бомжи, насилие, вечная драка за жалкие полтора креда, за ношеную одежду, объедки с барских столов?.. А теперь понимаю: сколько бы ни производило общество материальных благ, всё равно всё отберут богачи, олигархи и прочие бандиты. Отберут и поделят меж собой, как и положено шариковым. Потому что ничего больше они не умеют и уметь не хотят, только отбирать чужое. Все их бизнес-школы, всемирные банковские сети, вся их поганая «экономическая реальность» – это просто наглая, развёрнутая система грабежа нормальных людей.

Или не людей. Но в этом смысле ватекки и ариданцы ничем особенным не отличаются, разве что работать любят ещё меньше.

Потому что как любить свой труд, если точно знаешь, что его плоды у тебя всё равно отберут такие вот гнидды?

Так что за «кандаморские методы» я Данеруса не осуждал: каждому олигарху полезно иной раз заняться пошивом рукавичек или ощутить холодное дуло бластерной винтовки, упёртое в его упитанную тушку.

Я осуждал Данеруса совсем за другое. Этот самовлюблённый идиот додумался проверить выбитую из Гнидда информацию. Залез в Холосеть и понавводил номера счетов, пароли, идентификационные коды... Деньги были на месте. Денег было... хоть покупай небольшой флот. Одна проблема: обращение к сетевым банкам засекли. Если уж на Земле придумали финансовую разведку, было бы странно, если бы её не придумали в далёкой галактике. Теперь Каламит в курсе, что мы на Оодане. И летел в гости.

Я знал это. Я это чувствовал. Там, среди звёзд, в густой чёрной пустоте, на мостике несущегося сквозь гипер «Люцифера», скрестив руки на груди, стоял мой злейший враг, которого я никогда прежде не видел и предпочёл бы не видеть никогда. И очень скоро он должен был прилететь.

Грозила ли Оодану орбитальная бомбардировка? Сомневаюсь. Сила подсказывала мне, что Каламит захочет личной встречи. Я так много раз обманывал нового лорда хиссов, то прорывал блокаду, то ускользал из всевозможных засад, отправлял оскорбительные видеопослания... ученика убил, опять же. И наёмников. И вообще вёл себя вызывающе, дерзил, проявлял явное неуважение к обществу. Можно было понять определённое недовольство нашего Тёмного партнёра.

А вот я подобными комплексами не страдал ничуть, потому и к личной встрече не стремился.

– Нам нужен корабль, – возвестил я на общем сборе в кают-компании «Варяга».

Наш летающий домик стоял в Оод-Бурке: вернулись для дозаправки, загрузки припасов, ну и так, потусоваться.

– У нас есть корабль, – нехарактерным для неё рассудительным тоном заметила Тахани. Похоже, на какое-то время утолила охотничьи инстинкты. – Мы находимся в нём прямо сейчас.

– Нам нужен корабль, – повторил я. – Ещё один корабль. И большое количество динадия. Или любой другой мощной и компактной взрывчатки.

Пару секунд все молчали.

– А, – отреагировал Вулли. – Хе-хе.

– «Люцифер»? – спросила Астила.

– Брандер? – уточнил Гарр.

– Наш гениальный стратег изобрёл очередной гениальный и, что особенно ценно, абсолютно новаторский план, – сказал Вольго, который всё ещё дулся на меня за недавнюю взбучку. – Одна беда: не сработает. На любом боевом корабле имеется система, позволяющая оценить характер чужого груза. Ты пересмотрел развлекательных каналов, малыш, никто не подпустит твой брандер на дистанцию эффективного подрыва. Его просто расстреляют.

– И у тебя есть план лучше.

– Абордаж! – хрипло выпалил кандаморец, напряжённо наклоняясь над столом. – Малой группой, пробиться на командный пост, решить исход войны одним ударом. Вот путь славы и доблести! Вот путь, достойный...

– Помнится, этот путь славы и доблести мы уже обсуждали.

– А... Ну да. Я и забыл.

«Ничего ты не забыл, кандаморец, – подумал я, вспоминая то полубезумное совещание, когда вся команда в едином порыве собиралась штурмовать флагман хиссов над Сартумом, – просто ты настоящий кандаморец. Ты – будущий Великий Кандамор. И кажется, ты устал от тишины даже сильнее, чем я предполагал. Вот только придётся потерпеть её ещё немного».

– Значит, не абордаж, – резюмировал я вслух. – Возвращаемся на исходную позицию. Итак, устанавливаем на борту заряды с мощной взрывчаткой, ориентируем корабль так, чтобы...

– Ты понимаешь, что Каламит в любом случае ощутит твоё отсутствие... или присутствие на борту? – негромко осведомилась Астила.

Девушка чувствовала меня намного лучше, чем остальная команда, и явно заподозрила нечто вроде... самопожертвования? Да, вроде того.

– Убедили, – покладисто кивнул я, наконец понимая, что проще дать ребятам сперва выпустить пар, а уж затем переходить к серьёзному разговору. – План с брандером отменяется. Давайте ваши предложения: как будем Каламита валить. Пара свободных часов у нас есть.

Предложения иссякли гораздо раньше. Поместились они в трёх основных категориях:

а) Предельно реалистичные: «Спрятаться в пустыне и за месяц прокачать Мака до лучшего бойца в галактике» (Тахани).

б) Возвышенно-оптимистичные: «Собрать огромный флот: народы вселенной не могут не откликнуться на зов свободы!» (ясное дело, Гарр).

в) Прочие: например, «подослать Каламиту отравленную проститутку» (вау... то есть Бао, знаете ли, крошка Бао!..).

Изобретательскому азарту поддались все, кроме Ластара, который возился с останками ХК-74, и Исидо, который сидел с хитрой мордой и только подхехекивал на особо увлекательных вывихах сюжета. Идеи я прилежно записывал, затем каждая подвергалась критике, каковую ни одна и не пережила.

– Итак, – подвёл я итог, откладывая планшет, – ставок больше нет. Возвращаемся к плану с брандером.

Не буду пересказывать всю болтовню. Не так уж много её и оказалось: за время нашей одиссеи все как-то привыкли, что в жизнь претворяются лишь те планы, что составил я. Даже если их реализация традиционно оказывалась весьма далека от эталонной.

М-да. В общем, суть была такова. Мы покупаем второй кораблик. Набиваем его динадием. Соединяем брандер с «Варягом». И пытаемся со всей этой фигнёй взлететь.

Пока всё просто. Если динадий вдруг не сдетонирует. Хотя, если сдетонирует, мы об этом не узнаем.

– Авантюра, – одобрил Вулли. – Может и сработать.

– Всё равно к линкору нас не подпустят, – упрямо сказал Вольго.

– Подпустят. Как сказала Астила, Каламит почувствует моё присутствие на борту. Он жаждет личной встречи.

– Каламит не станет рисковать кораблём, – заметил Наси. – И ты забываешь о Золле Раказе. Опытный адмирал. Нет, он убедит Каламита не подпускать «Варяг» к своему флагману.

Я мимоходом подумал, что Гарр всё ещё переживает из-за предательства своего бывшего командира, но рефлексировать было некогда, пришлось переходить ко второй части плана.

Основная опасность «Люцифера» для нас заключалась не в турболазерах или истребителях, осторожный Кадил оснастил свою яхту замечательно мощными дефлекторными щитами. Пусть даже и с повреждениями, но уйти в гипер мы успеем. Проблема заключалась в дальнобойном тяговом луче флагмана хиссов, который мог затянуть нашу яхту в ангар «Люцифера».

Однако с учётом динадия проблема эта становилась обоюдоострой. Либо Каламит рискует и врубает луч – тогда мы позволяем подтянуть себя поближе, скидываем автоматический брандер и ныряем в гипер. Либо «Люцифер» начинает расстреливать нас издалека – тогда мы просто уходим, до следующей встречи.

Знаю, знаю, жалкий плагиат: Лея Органа в гостях у Джаббы Хатта, термальный детонатор и так далее. Вопросы интеллектуального приоритета волновали меня крайне слабо, лишь бы сработало.

Основная, коварная тонкость плана заключалась в том, чтобы взять на борт не слишком много динадия. Уловили? Именно. Взрывчатки должно быть достаточно, чтобы повредить линкор, но мало, чтобы его не уничтожить.

Я чувствовал Каламита. Я был уверен, что во втором случае Тёмный лорд рискнёт, потому что будет уверен в ошибочности моего расчёта. Он рискнёт, потому что будет знать, что его флагману не угрожает ничего более серьёзного, чем временная потеря хода.

В случае подрыва брандера Рейван в твоих руках плюс неделя ремонта. В любом другом – Рейван в твоих руках. Кто б не захотел рискнуть, ничем по сути не рискуя?

Так я ребятам и объяснил.

Тут, конечно, все заговорили громко и неодобрительно. Тут, конечно, выяснилось, что план мой не сработает. Потому что одно, другое, третье, и вообще я просто самоуверенный дурак, которому почему-то всё время везёт, но никому не может везти вечно!

Когда народ выдохся и возражения иссякли, я объяснил, что план, ясное дело, черновой, детали будем дорабатывать все вместе. Но к приобретению взрывчатки и брандера лучше приступить как можно скорее.

– На какие шиши? – осведомился было Вольго, но тут же спохватился: – Ах да. Ну, тогда нам придётся прогуляться за кредитами.

Прогулка до банка «Центаури» заняла меньше часа и прошла без инцидентов. Я сознательно плюнул на остатки осторожности и выгреб всё, что могла предоставить местная убогонькая «сберкасса». Даже не побрезговал воспользоваться Обманом разума, чтобы обойти ежедневное ограничение на перевод средств.

Получили мы почти полмиллиона кредов. Деньги эти всё равно оставались виртуальными, записанными на палочки-кредитки, но рук с мечей и бластеров мы на всякий пожарный не снимали.

Добыть динадий неожиданно помог Перрена. Он как раз собирался переехать на Кейергок и спешно избавлялся от избытков имущества. Откуда у охотника запрещённая взрывчатка, я не уточнял: видно, невозможно было жить на Оодане и не обзавестись полукриминальными связями. Гильдия охотников праздновала упокоение задолбавших всех своей отмороженностью гоуронцев, и сделка прошла незаметно для посторонних глаз.

К сожалению, динадия у Акада оказалось не много. Достаточно, чтобы на некоторое время вывести из строя посадочную палубу или, допустим, рубку, но слишком мало, чтобы лишить шестисотметровый линкор подвижности на разумный срок.

Разумный – это чтобы нам хватило времени добраться до Ликона, отключить защитное поле Звёздной Шестерни и вызвать флот Республики. Ну, что поделать, не собирался я геройствовать и решать все проблемы галактики в одиночку.

– А-а-а! – отмахнулся Перрена. – Я всё тебе отдал, Мак, больше нет. Но если ты заглянешь вот по этому адресу...

Ударили по рукам и разошлись. Я чувствовал, что Каламит всё ближе, и торопился. Старый знакомый Ижор Оль получил небольшую взятку и занялся погрузкой. Мы закрепили первую партию взрывчатки в грузовом трюме и отправились «вот по этому адресу». Затем к полуслучайно знакомым шахтёрам. Затем в «Центаури».

Везде было пусто. Динадий на Оодане, как йод на Украине – в лютом дефиците.

Отчаявшись, я пошёл к Первому Каиллу, влиятельному местному бандюгану. После долгих уговоров он согласился привезти взрывчатку контрабандой. Крайне дорого (плевать!), но не раньше чем через месяц.

Хорошо, что я для брутальности брился налысо, а то бы все волосы выдрал от отчаяния. Такая ничтожная мелочь срывала такой великолепный план!

Снова пришлось задействовать контакты Вольго. Мы полезли в Холосеть искать возможные варианты в Клюзе. Городок был совсем рядом с Оод-Бурком: прыгнуть, загрузиться, уйти с планеты...

– Сразу посмотри вторичный рынок кораблей, – попросил я. – Какую-нибудь баржу под брандер... Хотя занимайся лучше взрывчаткой, я сам посмотрю. Астила! Помоги мне посмотреть тут кое-что...

Вы не поверите: меня снова ждала неудача. Ни в Оод-Бурке, ни в Клюзе, ни в Новом Бархане, нигде на этой чёртовой захолустной планетёнке не было в продаже подходящей нам посудины!

– О, если немного подождать... – неуверенно протянула Астила.

– Каламит будет на орбите через пять-шесть дней.

– Раньше, – заметил Гарр.

– Нет, – помотал я головой. – Я его чувствую.

– Его ты чувствуешь, – согласился Наси. – Но флот всегда высылает вперёд авангард из наиболее быстрых кораблей.

Я откинулся в кресле, закрыл глаза и улыбнулся. Нет, я не пытался обратиться к Силе, мозгов она не заменит. Зато может подтолкнуть в правильном направлении.

– Убедила... зараза всемогущая, – пробормотал я.

– Что?

– Я говорю: взлетаем.

61

Последнее, что успели мы сделать перед отлётом, – это отдать матери Астилы холокрон.

Дзингайка рассталась с реликвией неожиданно легко. Словно чувствовала, что жизнь её входит в некий новый, чрезвычайно важный поворот, за которым многое из прошлого перестанет казаться дорогим и желанным. Наверное, так оно и было. Я только надеялся, что потом, если, не дай Сила, что-нибудь сложится не по-задуманному, девушка не станет винить во всём меня.

Так или иначе, мы заскочили в кантину, символически сбросили кожу, вернулись на «Варяг» и уже через час ушли в гипер. Традиционно: к Наннете. Я собирался засветить уже известный Каламиту идентификационный номер корабля в промежуточной точке, пусть хоть немного, но собьёт загонщиков со следа.

Мы вышли где-то ближе к орбите Лавмона, запросили посадку в Тоярусе и даже перевели часть платы за посадочное место. После чего забежали за одну из ближайших лун и с лёгким сердцем прыгнули к Бесхедану.

Ага, к той самой знаменитой прародине хиссов, где располагалась та самая знаменитая Академия.

Вы спросите: если в галактике миллионы планетных систем, почему я не нашёл варианта поумнее?

А я и сам не знаю.

Помню, что в тот момент не мог подумать ни об одной другой планете, кроме тех, что были прописаны в «Рыцарях глубокого космоса». Видимо, как бы я ни пытался вообразить себя «над игрой», некоторые ключевые, фундаментальные ограничения мира сдерживали и меня самого.

Кроме того, я ведь обещал Гарру вытащить из лагеря хиссов его сына, Найила. И это, вероятно, самое благородное объяснение, какое я могу придумать постфактум.

Нет, я правда собирался его вытащить. И видел, как тщательно, словно за соломинку, держится за это обещание Гарр. Но когда на одной чаше весов находятся жизни миллиардов разумных, а на другой – благополучие одного-единственного дурачка, возомнившего себя Тёмным... Выбор, полагаю, очевиден. Да и проиграй я главную схватку, Найилу всё равно крышка: как любая нормальная банда, хиссы не любят перебежчиков. Найдут, сабелькой по горлышку – и в гравитационный колодец.

Так что вместо того, чтобы ломиться в Академию, мы занялись более насущными делами.

Я смотрел на проплывающий под нами Бесхедан со странным чувством. С виду – вылитый Марс, ржаво-коричневый, пустынный, холодный. Разве что побольше и немного светлее – кое-где мутно блестели нашлёпки водяного льда. Но внешнее слабо меня трогало: от планеты просто разило Тёмной Стороной Силы.

– Ты тоже чувствуешь это? – негромко спросила Астила, становясь рядом со мной возле узкого смотрового иллюминатора.

– Намоленное место, – согласился я. – Думаешь, здесь будет легче укрыться?

– Да... Тьма скрывает многое. Надеюсь.

– И не надейтесь, голубки, – сипло донеслось из-за спины: Данерус готовил аппаратную к предстоящей посадке. – Кораблик мы засветили, теперь не отсидимся. В галактике на каждый йель по сто шпионов...

– ...Ришелье, – закончил я совсем уж тихо.

– Что?

– Да так, – пробормотал я, думая, что сейчас совсем не время тосковать по Земле. – Каламит слушает свою разведку. Но не доверяет ей, презирает. Он Тёмный лорд, он вообще всех презирает. Пройдёт немало времени, прежде чем он снова отчается найти меня сам.

– Как ты можешь это знать?

«Потому что теперь владею Силой. И начинаю очень хорошо понимать, как она меняет восприятие».

– Просто знаю, – сказал я вслух, посмотрев на Астилу.

Она встретила мой взгляд, понимающе кивнула в ответ. Она знала, о чём я думаю.

Да. Насколько проще всё было дома, в привычном мире машин, логистики, причинно-следственных связей. Собери мощную армию, наклепай побольше танков и самолётов, пушек и ракет. Земные боги на стороне больших батальонов, а вот Сила не знает ни размеров, ни расстояний.

Я по привычке возлагаю надежды на технику: брандеры, взрывчатка... Всё решится совсем иначе.

«Владею Силой»? Нет. Это я сам ей принадлежу. И не важно, что продолжаю называть её сюжетом, сценарием, авторским произволом... это всего лишь инерция несовершенного сознания. Нет никаких сценариев и сюжетов. Есть только Сила.

Понимание пугало. И в то же время немного успокаивало: ведь если есть Сила, то смерти нет. А умирать совершенно не хотелось.

Гарр вёл машину аккуратно, нежно: в «трюме» тщательно закреплённый на левитонных «поддонах» ждал своего часа динадий. «Варяг» задрожал, соприкасаясь с атмосферой. Нас встречал холодный, неприветливый воздух Бесхедана. Нас ждал главный и единственный космодром главного и единственного заметного поселения на планете.

Шадое произвёл на меня гнетущее впечатление. Обычный портовый городишко, в меру грязный, в меру распутный... Несмотря на стальные тона и переливающиеся повсюду огоньки, было в нём что-то от декораций средневековой детской сказки, в которой жители запирают двери на три засова и не рискуют спать по ночам, ведь во тьме разгуливают страшные волки-людоеды...

По Шадое бродили не волки, нет, здесь развлекались студенты Академии хиссов. Развлекались по-своему: соревновались в способах наиболее извращённого и болезненного убиения прочих разумных. Жизнь окружающих, с точки зрения хисса, не стоила ничего.

Нет, встречались среди здешних Тёмных и гуманисты – они ограничивались унижениями, избиениями, грабежом и прочим насилием. Но всякий нормальный урод прекрасно понимает, что истинной доблести полумерами не сыскать.

Возможно, это прозвучит цинично, но не могу сказать, что очень уж сочувствовал мирному населению Шадое. Контрабандисты, проститутки, фарца, наёмники, ворьё и жульё всех мастей – кто ещё мог остаться в колонии, обслуживающей хисскую кузницу кадров? Так что термин «мирняки» в отношении этой публики мог использоваться лишь условно.

– Держимся вместе, – предупредил я ребят. – Место нехорошее.

– Не учи кандаморца раздавать и выхватывать, – ухмыльнулся Данерус, который не без оснований полагал себя экспертом по нехорошим местам.

«Ну да, – подумал я, оглядывая команду, – кого ни возьми, у всех своя история. Эдак сравнишь: а я-то, братцы, ещё о-го-го какой везунчик, спасибо призраку советской власти за относительно счастливое детство! Вот был бы я нормальным попаданцем, захватил бы по-быстрому верховную власть в галактике да и начал бы строить коммунизм. Так нет же: всю дорогу по кочкам, буеракам, трущобам. Прямо белка в колесе сансары.

Рейван в круговороте Силы. Раз за разом: дзингай – хисс – дзингай, герой – предатель – герой... „попаданец – попаданец – попаданец”?»

Что за бред. Я помотал головой, отгоняя морок, и вернулся к более насущным задачам.

В Шадое постоянно прибывали абитуриенты, желающие учиться в Академии хиссов. Вступительные экзамены в это милое учебное заведение, равно как и педагогический процесс, отличались своеобразным брутальным очарованием, так что смертность среди абитуры зашкаливала. А где дохлые студенты, там и пожитки дохлых студентов.

Мои расчёты оправдались: подходящая на роль брандера посудина нашлась почти сразу и очень недорого, всего за двенадцать тысяч. Бармен одного из здешних злачных мест занимался выкупом и перепродажей корабельного имущества. Он и сторговал нам препозорную на вид полуяхту-полубаржу, гордо носившую имя «Тёмный повелитель».

Я подумал и переименовал будущего смертника в «Ла Фудр». Без всякой задней мысли, если честно. Не так часто в жизни выпадает возможность дать новое имя кораблю, да ещё и космическому, так зачем отказывать себе в удовольствии.

– Даже жалко, – сказал я, проводя ладонью по граням переднего обтекателя. Для этого пришлось встать на цыпочки: по антропоморфизации «Ла Фудр» уступал «Варягу», но звездолёт есть звездолёт.

Кораблик был откровенно некрасив. Теперь, когда он перешёл в нашу собственность, мне вдруг расхотелось отдавать его на заклание, пусть и ради благороднейшей цели – собственного выживания. Наверное, как-то так чувствовал себя капитан Блад, отдавая приказ затопить «Арабеллу».

– Чего тебе жалко, этого уродца? – просипел Данерус, безуспешно пытаясь разогнуть один из сегментов застрявшей в корпусном отсеке посадочной ноги. – Ладно, хисс с тобой, приварим на промежуточное шасси.

– Сверху?

– Нет. – Кандаморец сложил ладони, показывая схему: – Днище к днищу. Гравитация на брандере всё равно ни к чему. Между кораблями поставим прокладку на пиропатронах, но надо будет проверить новый баланс, иначе Гарр не осилит рассчитать гипер.

– Поручи это Дватри, – рассеянно посоветовал я.

– Ха! Не учи кандаморца. Ластар! Где там урна на колёсиках? Увидишь, скажи, чтоб подкатил.

– Давай я эту хрень мечом выпилю, – предложил я, заглядывая под брюхо «Ла Фудра»: нога застряла капитально, кажется, металл заварился при посадке.

– Нет. Зачем портить корабль?

Во как. Стоило мне проявить сентиментальность по отношению к обречённому судёнышку, как суровый кандаморец разделил мои эмоции. Против собственных привычек и воли, явно неосознанно, но разделил. Ладно бы у него постепенно весь характер менялся, мягче становился, добрее там. Ничего подобного: вон, колкости в адрес Гарра отпускать не забывает.

Гипер он не осилит рассчитать. Чего там рассчитывать, в этом гипере?

Гипер?..

– Слушай, Вольго, – заговорил я торопливо, боясь упустить забрезжившую идею. – А если вместо того, чтобы переть напролом, просто разогнаться вместе с «Ла Фудром» в гипере, там его сбросить, и пусть он выходит прямо на «Люцифера», а?

Данерус отвлёкся и посмотрел на меня с такой иронией, что я тут же почувствовал себя дураком. Хотя я теперь очень часто себя так чувствовал, и не обязательно потому, что говорил или делал нечто глупое.

– Сила? – каким-то совершенно гопническим тоном спросил Вольго. – Сила есть?

– Самому еле-еле.

– Вот то-то и оно.

– Да объясни ты толком, не томи.

– Мак, – сказал кандаморец, – или кто ты там на самом деле... Я за всю военную карьеру не встречал более достойного врага, чем ты. Но сейчас мне иногда кажется, что ты вообще не из этого мира. Думаешь, будто вариант с тараном из гипера до сих пор не приходил никому в голову?

Для дальнейшего обсуждения привлекли наших дзингаев. Всё, как всегда, оказалось просто и, увы, бесперспективно.

Попасть разогнанной болванкой из гипера в объект реального пространства было вполне возможно. Подтверждением этому факту служили случаи, когда обычные корабли, неверно рассчитав точку выхода, влетали в звезду, планету или случайно подвернувшийся кусок космического мусора. Вот только вероятность такого события оказалась невероятно мала: намеренно попасть в цель, уступающую размерами той же звезде, было практически невозможно. Если речь шла об активно маневрирующем корабле, да ещё и с Каламитом на борту, то невозможно вдвойне.

За единственным исключением: если траекторию выхода болванки мог подправить Одарённый, владеющий соответствующей техникой Силы. Я о подобных техниках если и слышал, то не задумывался, но звучало логично. Собственно, и Сила как таковая – это управление вероятностью тех или иных событий, может быть, даже на молекулярном, атомном или кварковом уровне.

Поверхностное знание канона, которое я старательно выдавал за предвидение, тут оказалось бесполезным. Астила, Тахани и Вулли ничем подобным не владели. И даже не смогли вспомнить хоть кого-то из Ордена, кто владел бы им. Так что вопрос с гусарским тараном из гипера мы сочли закрытым. И вернулись к схеме «троянский конь».

Её я теперь непроизвольно рассматривал с точки зрения теории вероятностей. Которую я, если честно, не знал, зато проходил курс соцстатистики, поэтому разницу между «не повезло» и «сам себе Буратино» примерно представлял.

Мы с Гарром сидели в грязноватой кантине и лениво потягивали какую-то местную бурду. Пришло время сдержать обещание, данное республиканцу, вытянуть его сына из Академии.

Кабак бурлил вяло, время настоящего, висельного веселья ещё не пришло, основные фигуранты либо только просыпались, либо дорабатывали смену в Академии. Несколько довольно смирных (явно не из числа отличников боевой подготовки) хиссов-студентов, пара местных забулдыг, отдельный столик для игроков в покер – вот и вся компания.

– Ты уверен, что нам не надо покрутиться здесь, порасспрашивать? – вполголоса уточнил Гарр. Он, по старой солдатской привычке, везде стремился провести рекогносцировку. И очень огорчался, что я сдерживаю его разумные (в иных обстоятельствах) порывы.

– Абсолютно, – ответил я, прикладываясь к стакану.

Угу, приучил народ, что все задачи стараюсь решить болтовнёй и хитрозадостью, вот Наси теперь и недоумевает.

– Но как же иначе мы проникнем в Академию?

Я проследил взглядом за игроками в покер, стол которых стоял в глубине кантины. Вот счастливые люди (и нелюди): всех забот – кто у кого вырвет лишнее очко. Живи да радуйся. А тебе тут приходится галактику спасать, причём буквально против собственной воли. И большая головная боль этого самого спасения заключается в том, чтобы просто умудриться не влезть в какие-нибудь очередные неприятности.

– Гарр, – сказал я, возвращаясь мыслями к напарнику. – Меньше всего нам сейчас надо проникать в Академию.

Он посмотрел на меня с не самым приятным прищуром:

– Но мой сын?..

– Дело в том, – стал объяснять я, игнорируя недовольство собеседника, – что если мы сейчас начнём «крутиться» и «расспрашивать», то обязательно найдём именно то, что ищем. Либо хисский медальон, тем или иным способом, либо Айкуру. И тогда количество задач, которые нам придётся решать, возрастёт многократно.

Наси мне не верил, и я это видел, и он знал, что я это вижу. Думаю, он и сам мучился своим недоверием, потому что разумных причин для этого не было: слишком много раз доказал я свою преданность делу. Гарру не хватало маленького (для меня) и огромного, принципиально непреодолимого (для него) триггера: спасения Найила.

И конечно, на этот случай у меня тоже был план, отличный от предусмотренного сценарием. Зачем ввязываться в драку со студентами, пытаясь добыть медальон, необходимый для входа в здание Академии? Зачем вступать в многомудрые беседы с местным проректором Айкурой, зачем проходить какие-то нелепые экзамены, переться в гробницы каких-то древних Тёмных лордов, сражаться с какими-то локально-великими хиссами?..

Даже не потому «зачем», что меня с большой вероятностью замочат на первом же из шагов этого славного пути. «Зачем» – потому что, ну, серьёзно, зачем? Далёкая-предалёкая галактика и её далёкие-предалёкие обитатели неплохо прочистили мне мозги. Я ведь и школу закончил почти с медалью, и институт хорошо. Я умел учиться. Заставь меня, вон, к покеру приобщиться, и там не оплошаю. Просто не хочу.

Один из игроков, молодой человек в форме, раздражённо швырнул на стол кредитку и откинулся на спинку стула. Двое других, ариданец и ватекк, переглянулись так быстро и с такими невинными выражениями морд, что сомнений в не самом чистом характере игры у меня совершенно не осталось.

А ведь я и шулером бы стал первоклассным. Жаль, здесь в казино ставят детекторы Силы, форсерам играть нельзя. Всё, буквально всё продумано до нас: и брандеры, и ограничения на карточную игру...

– Куда ты всё время смотришь? – раздражённо осведомился Гарр, сидевший спиной к покерному столику. – Что, поиграть захотелось?

– Нет, – помотал я головой. – Просто завидую. Как у них всё легко: проигрыш, выигрыш... А в реальном мире совершенно ничего не меняется.

– По-моему, у нас есть дела поважнее, чем зависть к бездельникам.

– Расслабься, Гарр, – умиротворённо откликнулся я, наблюдая, как проигравший человек выбирается из-за стола. – Надо же иногда и отдохнуть.

– И поэтому мы сидим здесь третий час в этих идиотских капюшонах?

– Да. Поэтому мы сидим здесь третий час в этих идиотских капюшонах. Но если тебе жарко, предлагаю выйти проветриться.

Игрок прошёл к выходу мимо нашего стола, злобно зыркая по сторонам. Он явно искал повода сорвать на ком-ни будь раздражение. Я порадовался, что так предусмотрительно выбрал сегодня эти плащи, пусть и в самом деле чертовски жаркие.

– Я солдат, – с достоинством сообщил Гарр. – Мне доводилось терпеть и не такое.

– Нет, серьёзно, нам пора уходить.

– Что?..

– Не поднимай голову. И что бы ни случилось, не влезай в... в беседу. Твой сын только что вышел из кантины.

62

Жизнь в далёкой галактике и в самом деле научила меня многому. Например, тому, что не всякую задачу обязательно решать в лоб. То есть что, например, не обязательно пробиваться в Академию, если можно относительно спокойно дождаться, когда искомый объект отправится в увольнение.

Наверное, следовало предупредить Наси. Но уж слишком достало меня его постоянное нытьё. «Люциферу» не удалось захватить нас в положенный момент, раскрытие ужасной тайны личности меня-Рейвана произошло гораздо менее драматично, чем должно было.

Скрипты с триггерами лояльности не сработали, вот в чём штука.

Теперь вместо однократного ударного аккорда мне приходилось разыгрывать долгую, осторожную гамму. Следующая нота – это возвращение Найила на Светлую Сторону.

А как проще всего привести человека в чувство? Правильно: надо начать с доброй затрещины.

Погружённый в мысли о проигрыше Найил не замечал преследования. Мы шли за парнем не слишком далеко, не слишком близко. Сбежать ему было некуда: из Шадое ко входу в Академию вёл единственный, очень предсказуемый путь. Когда мы добрались до одного из заранее намеченных участков, узкого тёмного проулка, я сделал Гарру знак приотстать, в несколько быстрых шагов нагнал Найила и схватил его за плечо.

В то же мгновение он скинул руку и развернулся ко мне лицом. Сын Гарра был высок, широк в плечах и, судя по готовности к агрессии, не слишком уверен в себе. Сверкнул плазменный меч, Найил ударил меня сверху вниз.

Я блокировал его клинок своим. Некоторое время мы пыхтели в упорном клинче, затем голова Найила вошла в соприкосновение с волосатой ладонью гоки.

– Спасибо, Ластар, – поблагодарил я, проверяя пульс юноши и подбирая выпавший из его рук меч. – Не хотел бы я попасть под такую оплеуху... Давай грузить его.

– Найил! Сын!.. – закричал наконец-то опомнившийся Гарр.

– За ноги.

– Что?

– Бери Найила за ноги, – повторил я, стараясь передать взволнованному отцу своё спокойствие. – Ты ведь не собираешься оставить его лежать посреди улицы? Давай, затаскиваем вот за этот...

– И побыстрее! – заметила Бао, свешиваясь с водительского сиденья. Мы не стали выдумывать ничего нового и арендовали на пару вечеров робот-рефрижератор для развозки продуктов. – Это, знаете ли, не самое умное занятие – торчать здесь, грузить...

– Бесчувственного мальчика, – пробормотал я. – Успокойся. Это Шадое. Здесь всем на всё плевать.

На «Варяг» добрались без происшествий. Гарр сидел в грузовом отсеке и всю дорогу держал сына за руку. Я с мрачной иронией думал о том, насколько холодной окажется их встреча после того, как Найил очнётся.

Стонать и ворочаться парень начал ещё в рефрижераторе, но окончательно пришёл в себя, лишь когда Вулли дал ему понюхать какую-то гадость из флакончика.

– Фух... – с отвращением выдохнул парень, распахивая глаза.

Он обвёл мутным взглядом наши лица, не задерживаясь ни на ком конкретно, и схватился за место на поясе, где должен был висеть меч.

– Ищешь это? – дружелюбно спросил я, предъявляя изъятое оружие.

К чести парня, тянуть руки он не стал. Сфокусировал взгляд и снова начал осматриваться.

– Найил!.. – не выдержал наконец Наси.

– Чудно, – сказал парень, впиваясь глазами в отца. – Папаша. Так и думал, что пора тебе появиться на горизонте.

– Найил, сынок...

– «Сынок», угу, – процедил хисс, отворачиваясь. – Спохватился.

– Ведь я думал, что ты мёртв!

– Продолжал бы так думать. Ты что, полагал, я буду рад встрече? «Смотрите, разумные! Пропащий папочка спешит на помощь заблудшему сыночку! Ну да, он бросил нас с мамой умирать на Лесте, но кого это волнует?!»

– Я не бросал вас! Моя тактическая группа прибыла слишком поздно, Леста лежала в руинах, а твоя мама... Я держал её на руках, пока... – Гарр запнулся, с силой втягивая воздух. Лицо его заметно потемнело. – Я искал тебя! Клянусь, искал повсюду, где только мог!

– Да хватит! – в тон отцу выкрикнул сын. – Ты бросил нас задолго до того. Всю войну нам пришлось выживать самим, а ты один раз прилетел на побывку и сразу сбежал снова!

– У меня не было выбора! Я был нужен...

– Ты был нужен дома! Нужен, когда начались бомбардировки, а я попал в плен.

– Ты... Найил!..

– Знаешь что, – прищурился парень, сосредотачиваясь. Ну да, пар выпустили, можно и о прорыве на свободу подумать. – Это уже не важно. Теперь у меня новая семья...

– Хиссы? Нет, нет! Хиссы убили твою мать, хиссы разрушили Лесту...

– ...семья, которой я по-настоящему нужен.

– Настолько, – хмыкнул я, поигрывая рукоятью трофейного меча, – что твоя новая семья убила твою новую подругу.

В кают-компании установилась гнетущая тишина. Я предупредил друзей, что собираюсь раскрыть Найилу кое-какие из видений Силы, но не сказал, что конкретно. Впрочем, ребята уже настолько привыкли к моей манере без единого слова неправды пудрить мозги, что за правильность их реакций я не волновался.

– Что? – тихо спросил Найил. – Что ты сказал?

– Твоя новая родня убила Сатоли.

– Ты лжёшь, тварь, – прошипел парень с той же сдержанной яростью в голосе.

– Она любила тебя, – продолжил я, игнорируя оскорбление. – И раскаивалась, что уговорила вступить в Академию. Сатоли считала, что переход на Тёмную Сторону – это худшая ошибка в вашей жизни.

– Чушь. Кто ты такой и как можешь это знать?

– Она собиралась улететь с Бесхедана. Нет, вместе с тобой, конечно. Ты наверняка замечал признаки.

– Чушь...

– Она любила тебя, – безжалостно повторил я. – Ректор Дрен видел это. И считал, что Сатоли «тормозит твой прогресс». Ведь ты никогда не стремился стать лучшим хиссом. Ты стремился только быть с ней. А для Тёмной Стороны нет ничего страшнее настоящей любви.

Парень сжал челюсти так крепко, что, казалось, был слышен хруст зубов. Я и не собирался бодаться с упрямым ослом, я рассчитывал довести его упрямство до такого градуса, чтобы оно перегорело само.

– Можете быть свободны, – повернулся я к команде. – А тебя, Гарр, попрошу остаться.

Первый психологический удар мы нанесли достаточно сокрушительно, теперь пришло время более интимной работы. Ребята вытекли из кают-компании мгновенно.

– Ректор Академии Позо Дрен сказал тебе, будто Сатоли пропала без вести во время миссии в Долине Тёмных лордов, – сказал я, когда мы остались втроём. – На самом деле это он убил её.

– И ты, конечно, можешь это доказать?

– Нет, – спокойно ответил я. – Доказательства ты найдёшь сам. В сундуке, в покоях мастера Дрена лежит планшет.

– И я должен поверить в его подлинность?

– Нет. Верить ты ни во что не должен.

– Даже в то, что вы меня отпустите? – напряжённо усмехнулся Найил.

– А... зачем нам тебя удерживать? – старательно удивился я. – Ты что, хочешь остаться в команде?

– Команде?.. – переспросил парень, покосившись на отца.

Я сделал вид, будто не понял реплики:

– Нет. Даже не думай. Быть в моём экипаже – это слишком большая честь. И слишком большая ответственность. Ты пока не готов.

– А мой замечательный папаша, выходит, готов? Да он даже не Одарённый!

– Сила может всё, – сказал я, радуясь, что сумел зацепить гордыню собеседника. – Но лишь в руках того, кто способен дать ей достойную цель. Сама по себе Сила... бессильна.

– Я хисс! С Силой я обретаю могущество!

– Нет. Страх.

– Что?..

– Голая Сила способна дать тебе лишь неуверенность. Вспомни своих сокурсников в Академии: они живут в вечном страхе. Временные союзы, предательства, постоянное ожидание удара в спину, бесконечная грызня за престиж...

– Они слабы, – сгоряча заявил Найил, следующей же фразой подтверждая мою правоту. – Когда я поднимусь выше...

– И станешь выпускником? – вкрадчиво перебил я. – Хорошо. Вспомни старшекурсников. Ты хочешь сказать, будто среди них всего этого меньше?

Парень упрямо выдвинул нижнюю челюсть:

– Это... это просто студенты. Академия и должна подготовить нас к... Сделать нас сильными!

– Как сделала сильной Айкуру? Кстати, когда она в последний раз подкатывала к тебе с предложением «тактического союза»?

Тут я попал в самую точку: Найил на мгновение замер, губы его чуть расслабились, словно парень хотел, но не желал позволить себе улыбнуться.

– Уж она-то точно сильна, разве нет? – слегка насмешливо продолжил я. – Всегда такая спокойная, уверенная в себе... Нет? Ученица Дрена, второе лицо в Академии... И зачем бы ей искать союзников среди студентов? Да ещё и для заговора против учителя.

Сейчас я читал мысли Найила как раскрытую книгу. Айкура, падшая дзингайка, могла произвести много разных впечатлений, но только не впечатление уверенности в себе. Вряд ли заговор против Позо, в который Айкура вовлекала Рейвана по сюжету игры, ограничивался одним бывшим Тёмным лордом... Вот только Найил, судя по его реакции (и тому факту, что парень всё ещё жив), от совместного нападения на ректора отказался.

– Интересно, – задумчиво произнёс я, – а сам Позо, наверное, ничего не боится? Ведь на этой планетке он уж точно сильнее всех, наверное, уж ему-то бояться нечего?

Наблюдая за бурей чувств на лице собеседника, я дал время осознать мои слова. Осознание шло небыстро, но верно.

– Найил, сын, – негромко позвал менее терпеливый Гарр. – Послушай, послушай, он знает, о чём говорит!

– Тебе-то как об этом судить?! – подался вперёд Найил, с явным облегчением находя выход своей агрессии. – Что, ну что можешь знать о Силе ТЫ?! И почему я должен доверять словам... неизвестно кого?!

Я неторопливо сунул руку за пазуху. Парень напрягся, но я вытащил не оружие.

Маску. Маску Рейвана.

– Нет никакого смысла стремиться наверх, – сказал я, задумчиво оглаживая её угловатые, стёртые временем и битвами края, – потому что с каждой ступенькой страх лишь увеличивается. Ты пройдёшь по этой лестнице и однажды окажешься на самой вершине... Вершине храма, вершине мира... Поднимешь взгляд ещё выше, но увидишь там только пустоту. И с тех пор станешь видеть её во всём. И во всех. Пустоту. Страх. Пустоту.

Да, вдохновение попёрло! Ну, чуточку плагиатствую, но ведь для доброго дела! И вообще, наверное, очень искренним у меня этот мини-монолог получился, потому что Найил застыл в кресле, переводя взгляд с моего скорбного, отстранённого лица на маску и обратно.

Вот интересно: такое множество людей знало Рейвана и по Ордену, и по войне, но в лицо меня никто не признавал. Зато маска раскрывала глаза каждому встречному.

Далёкая-далёкая галактика. Мир символов, мир без памяти.

– Я – Рейван, – сказал я, убирая маску.

Как и положено хиссу, Найил жаждал склониться перед авторитетом: следовало дать ему такую возможность.

– Рейван... – хрипло выдавил парень. – Ну да, как же. Мой самоправедный папаша в компании лорда хиссов? Сомневаюсь...

– Это правда, Найил. Он – Рейван, – закивал Гарр, интуитивно находя нужную интонацию (и сразу снова теряя её). – Но он больше не Рейван! Он вернулся к Свету.

– Но Рейван мёртв!

– Рейван жив, – усмехнулся я. – Рейван жил, Рейван будет жить.

– Здесь, на Бесхедане... Вы планируете атаку на Академию?

– Мы прилетели за тобой, Найил, – ответил я, упиваясь собственной паладинистостью.

– Ну да, как же... Ты только что говорил, что не собираешься оставлять меня в команде!

– Не собираюсь. Зачем мне Светлый, который ненавидит себя за попытку стать Тёмным? Нет, ты останешься в Академии. У тебя здесь друзья. Может, для них ещё не всё потеряно. Оставайся и вытащи тех, кого сможешь. Главное, будь осторожен, чтобы Дрен и Айкура...

– С чего мне помогать тебе? И с чего мне вам верить? Вы до сих пор не предоставили никаких доказательств!

– Ты найдёшь их сам, – терпеливо напомнил я. – Ведь это последний элемент мозаики, который необходим тебе, чтобы наконец признать правду. Правду, которую ты знаешь давным-давно.

Он некоторое время молчал, затем всё-таки не выдержал:

– И ты позволишь мне просто уйти? На что ты рассчитываешь: что я буду свято хранить твою тайну?

– Нет, – ответил я, вставая из-за стола. – На твой инстинкт самосохранения. Позо уничтожит тебя сразу же, как узнает тайну... Рейвана. Ведь ректор Академии такой же трус, как любой другой хисс. И так же старается завоевать себе хоть немного престижа.

– Он просто придёт и убьёт тебя, – мрачно сказал Найил. – Вот и весь престиж.

– Я – Рейван, – с лёгкой скукой в голосе, словно разговаривал с капризным ребёнком, повторил я. – Ничего не будет «просто». Ты уже немного знаешь Дрена: он не самоубийца. Первым делом он вызовет сюда Каламита, затем отправит против меня студентов Академии. Включая тебя. После того как я убью вас всех...

– Кхм, – кашлянул Найил.

– Он это сделает, сын, – подыграл мне Гарр. Кажется, тоже почувствовал, что перевербовка идёт успешно. – Он – Рейван. Он пережил такое... Ты даже не представляешь.

– И что затем? Убьёшь мастера Дрена? Да ещё когда он будет вместе со своей ученицей?

– Ты так говоришь, словно это составляет хоть какую-то сложность. Нет, Найил. Меня ждёт куда более могущественный противник.

Он понял намёк сразу и недоверчиво посмотрел на Гарра. Тот коротко кивнул. А я возликовал окончательно: парень начал искать поддержки в «навсегда отвергнутом» отце!

Не всем дано рваться к вершине (или тому, что объявили вершиной). Сам великий и ужасный Рейван разрешил Найилу перестать притворяться «альфа-самцом», и Найил с пусть скрытой, но огромной радостью ухватился за это разрешение.

Оставалось указать парню новый пункт назначения. Оставалось дать парню выйти из ситуации, сохранив лицо.

– Убивать – легко, – сказал я с отстранённой задумчивостью. – Тяжело – терять. – И повернулся к Найилу: – Ты всегда теряешь тех, кто тебе дорог. Независимо от того, на какой ты стороне. Возможно, дело не в стороне... Но если ты останешься во Тьме, то потеряешь последнее, что у тебя осталось. – Дождавшись машинального кивка, я продолжил: – Время, когда ты мог позволить себе подчиняться чужому выбору, прошло, Найил. Теперь тебе пора делать выбор самостоятельно. Это всё, что мы тебе сейчас предлагаем. Не спасение с Тёмной Стороны. Не свободу, её не существует. Не доказательства, что Сатоли убита Дреном, их ты найдёшь сам. Мы предлагаем тебе только право выбора.

– Я – хисс... – с классической неуверенностью упрямца ответил парень.

– Хиссы – это зло, Найил! – горячо воскликнул Гарр.

– Но я – хисс!..

– Нельзя просто так взять и перестать быть хиссом, – согласился я. – Но нам не помешает свой человек в Академии. А ты не привык останавливаться на полпути. Очень знакомая черта, правда, Гарр?

– Я ничего вам не обещаю, – отрезал Найил, решительно поднимаясь.

– Мы не ждём от тебя никаких обещаний.

– Я...

– Мы просто надеемся, что гордимся тобой не напрасно.

– Гордитесь?

– Я горжусь тобой, Найил, – сказал Гарр. – Ты не представляешь... Когда всё закончится, нам надо... поговорить. Не уверен, что всё пойдёт по-прежнему, но попытаться стоит. Я отправлюсь на Лесту, мы сможем встретиться там. Когда всё закончится.

Парень молчал с полминуты.

– Тар Каламит? – спросил он наконец.

– Ты же всё понимаешь, – ответил я, качая головой.

– Я хочу...

– Нет. У каждого свой путь. У каждого своя задача. Твоя – понять, где правда. А по мере понимания разберёшь ся сам. Только постарайся, чтобы Позо ничего не заподозрил.

Найил задержался у нас ещё на полчаса, возможно, час. Мы обговаривали какие-то смутные, малозначащие детали, договорились о способах связи, я вернул Найилу меч... До самого конца встречи парень оставался сдержанным и настороженным: достойный сын своего отца.

Мы с Гарром стояли у аппарели и смотрели вслед уходящему с космодрома Найилу. Он шёл не оборачиваясь, чуть сутулясь. Провожать несостоявшегося хисса было бы почти так же глупо, как вести его за ручку. Я вспоминал «Семнадцать мгновений весны», Штирлица и пастора Шлага на лыжах. О чём думал Гарр, не знаю, но, вероятно, тоже о непростой судьбе шпионов.

– Мак... – позвал Наси, не глядя в мою сторону.

– Он справится.

– Может, нам следовало...

– Он твой сын, Гарр. Он справится.

– Да. – Наси поколебался, затем всё же добавил: – Мы могли бы взять его с собой.

– Нет, – ответил я. – Пусть хоть кто-то из семьи Наси останется жив.

Гарр помолчал, развернулся и, цокая каблуками, стал подниматься по аппарели. Уже почти скрывшись за рампой, он остановился и, не оборачиваясь, проговорил:

– Спасибо, Мак. Ты знаешь...

– Знаю, – ответил я, чувствуя себя очень взрослым и наконец-то полностью уверенным в лояльности Гарра.

А затем я пошёл проверять, как там дела на «Ла Фудре», у Данеруса с Ластаром. Сварочные работы были в самом разгаре.

А утром следующего дня мы получили сообщение от Найила.

63

Академия готовилась к приёму дорогого гостя: Каламит летел на Бесхедан. Не знаю, выследил он меня через Силу или всё-таки подсуетилась разведка, это не имело значения. Рано или поздно «Варяг» должен был примелькаться, рано или поздно моя незримая связь с бывшим учеником Рейвана должна была дать свои вполне зримые плоды.

Решительная встреча приближалась.

Мы ускорили работы на «Ла Фудре». Навикомп деактивировали в Шадое, затем перегнали кораблик на заброшенную стоянку в предгорьях. Никто не питал иллюзий: скрыть приготовления от разведки хиссов не удастся. Расчёт был на то, что удастся замаскировать характер этих приготовлений. В порыве вдохновения я разместил на местной доске объявлений в Холосети предложение о покупке торпедного аппарата и двух торпед. И уже через два дня Ластар, строя глупую морду, щедро заплатил за них ариданскому контрабандисту.

У контрабандиста бегали глазёнки. Аппарат выглядел свежевырезанным из какого-то разбитого корабля, в обеих торпедах отсутствовали боеголовки. Собственно говоря, там отсутствовали и движки. И автоматика управления тоже. И вообще я сомневался, что две этих чёрных, грозных на вид трубы являлись именно торпедами, а не частью какой-нибудь местной канализации.

Думаю, ариданец уходил довольный: как же, опустил лоха на крутые бабки. А я дождался его срочного отлёта с Бесхедана и устроил поиски кидалы, естественно, с нулевым результатом. А затем приступил к выбору следующего поставщика: на этот раз мне якобы нужна была взрывчатка для боевых частей торпед.

В ретроспективе все эти хитрости могут показаться довольно наивными. Но в тот момент я рассчитывал, что приобретение динадия будет выглядеть мотивированным. Мол, старательный дурачок гоки подвёл командира, теперь командиру приходится срочно готовить «Варяг» к скрытной торпедной атаке. Можно было надеяться, что штаб адмирала Раказа сделает верные (точнее, нужные мне) выводы.

Просто так брандер к линкору никто не подпустит. Торпеды пригодятся, только если Золл внезапно окажется идиотом и забудет врубить щиты. Абордаж... романтично, но бесперспективно. Подставить «Люцифер» под удар объединённого флота Республики? Сюжет не позволит, его величество сюжет... её величество Сила.

Согласно заветам дедушки Палпатина, я накручивал один авантюрный план на другой, пытался ставить на всех лошадей сразу. Хотя некоторые из лошадок нравились мне больше прочих.

Ремонт ХК-74 оказался неожиданно простым. Некоторые запчасти для шасси пришлось позаимствовать у купленного по цене металлолома серийного робота протокола. Но большая часть деталей, из тех, что мы собрали возле пещеры дракона, оказалась вполне в состоянии служить и дальше. Да, возникли какие-то там проблемы с согласованием управляющих цепей сервоприводов, пришлось дорабатывать блок интерфейса «головы»... Ремонтом руководил безотказный умница Дватри, и я не особо вникал в это иногалактическое хакерство. Главное, что уже через сутки после того, как мы всерьёз взялись за дело, удалось вернуть Хикки в строй.

Когда первичная самодиагностика успешно прошла, я выдохнул с большим облегчением. Конечно, рассчитывать на то, что голову любого робота можно просто так взять и приставить к телу любого другого робота, как неоднократно показывалось в фильмах, было бы нелепо. И всё же подобная степень унификации не могла не радовать.

– Хикки, – сказал я, склоняясь над пациентом. – Ты живой?

– Высокомерное возражение, – проскрежетал робот, поднимая шторки фоторецепторов. – Живой? Жизнь есть способ существования биопузырей. О, мастер, для меня было бы оскорблением...

– Значит, живой, – резюмировал я, ласково щёлкая болтуна по железному лбу. – Всё помнишь?

– Контрольные суммы банков памяти корректны на девяносто восемь и семь процента.

– Хорошо. Для начала мне от тебя потребуются координаты одной планетки...

Да, я с самого начала не собирался искать систему Боверли, где на орбите планеты Ликон располагалась Звёздная Шестерня. Вернее, собирался, но не путём методичного открывания Голосов. И потрошить архивы Ордена смысла не видел, тем более что дзингаи меня в них ещё и не пустили бы. Нет, я рассчитывал добыть информацию из базы данных ХК-74, ведь Рейван собирал робота-убийцу на Шестерне и неоднократно посылал его на самостоятельные миссии. Значит, адрес пункта отправления должен быть Хикки известен.

Когда нашего железного друга разнесли на Оодане, я, если честно, слегка взволновался. Но тогда всё заслонили другие тревоги. И вот теперь Хикки стал вполне работоспособен и вменяем. И выложил координаты Ликона по первому же запросу.

Мы с Гарром проверили: всё сходилось. И звезда была на месте, и количество планет совпадало с требуемым, и гиперпространственные маршруты вроде нашлись. Дыра дырой, конечно, потому и не привлекала особенного интереса. Мало ли во Внешнем кольце таких обыкновенных, ничем не примечательных планеток? Кому они нужны в этой переполненной чудесами галактике?

Мне, Рейвану.

И ему, Каламиту.

Поэтому я должен успеть добраться до Шестерни прежде, чем это сумеет сделать он. После брандерного удара, когда «Люцифер» потеряет ход, у нас будет совсем мало времени на прыжок к Ликону. И я очень надеялся, что восстановленный ХК-74 тоже использует это время с умом.

Торпеды, брандер, робот-убийца... План в плане в плане. Хоть какой-то из них должен был сработать, не так ли?

Так я думал. А её величество Сила, как всегда, внесла свои коррективы.

Мы успели смонтировать на брюхе «Варяга» установочные крепления для брандера. Прежде всего надо было гарантировать надёжность работы зажимов, но не менее важным казалось обеспечить всей этой конструкции нормальный внешний вид, иначе наблюдатели адмирала Раказа поймут, что кораблей на самом деле два. Мы натянули скрадывающую размеры маскировочную плёнку, проверили работу пиропатронов и автоматики, пару раз поднялись над пустыней – проверяли управляемость этой фантасмагорической конструкции. Не поверите: оно летало. И даже довольно манёвренно. Кадил не поскупился на движки для своей любимой игрушки.

На ночь решили остаться в предгорьях, не хотелось светить новую конструкцию в космопорте Шадое. Встреча с поставщиком динадия была намечена на завтра, и я с чистым сердцем и головой полной планов отправился спать.

И провалился в знакомый, холодный, безразличный серый сон.

Двое врагов приблизились ко мне уже почти на расстояние удара мечом. Ещё шаг, всего один шаг в призрачном, лишённом расстояний мире.

Я думал, что первым в бой пойдёт Рейван, но Рейван замедлил своё плавное движение, как бы уступая право на убийство ученику. Каламит сделал этот последний роковой шаг и занёс клинок.

Вряд ли во сне можно адекватно воспринимать события. Вряд ли то, что происходило со мной в далёкой галактике, вообще можно воспринимать адекватно. Но в тот момент я чувствовал, я с мертвенной уверенностью знал, что этот удар станет для меня последним. Во сне, в «игре»... Сейчас я не различал, не мог различить грани реальности, даже если бы захотел.

Страх, проводник и порождение Тёмной Стороны, охватил меня. Нечем было прикрыться, некуда бежать.

У меня не было рук: я не мог поднять их на свою защиту.

У меня не было ног: всё растворилось в стелющейся по полу серой мгле.

И тогда, словно погружаясь в свой безмерный и бесконечный ужас, я отпустил стержень упрямства, который держал меня всё это время.

Я упал. Я вжался в землю. Я спрятался в сером тумане. И серый туман, перестав быть врагом, укрыл меня от тёмно-алого света вражеских клинков. Я стал невидим и недостижим. И почувствовал, как изумлённо застыли Рейван с Каламитом.

Надо было решать, что делать дальше. Но прежде чем я позволил себе дышать и осмелился поднять взгляд на мрачные тени с плазменными мечами, чьи-то тонкие сильные руки схватили меня за плечи.

– Мак! – закричала в лицо мне Астила. – Быстро вставай! Он здесь!

– Почему вы меня всё время будите и трясёте?.. – пробормотал я, спуская ноги на пол. – Кто здесь?

– ОН здесь. Каламит на орбите!

64

Некоторые ситуации в моей жизни повторялись раз за разом, словно Сила подталкивала меня к выбору правильной ветки в диалоге, а я никак не мог понять, куда тыкать мышкой. То ли нужный навык не прокачал, то ли флаги в скриптах не сработали... Наверное, это и в обычной, реальной жизни точно так же. Но почувствовал и понял я это только здесь, в мире, который стал для меня настоящим с самого начала, а я всё зачем-то уговаривал себя, будто нахожусь в игре.

Нет. Игры закончились: на орбите Бесхедана висел флагман Каламита.

«Люцифер» вывалился из гипера в гордом одиночестве, без эскадры сопровождения. Очевидно, кто-то так сильно торопился на свидание со мной-Рейваном, что плюнул на осторожность.

А у меня не было флота, которого следовало бы опасаться одинокому линкору. У меня даже полноценного брандера не было: мы не успели купить динадий, а если бы и успели купить, то не имели времени загрузить его на «Ла Фудр». Оставалось надеяться, что хватит того количества, которое хранилось на «Варяге».

Или попытаться снова сбежать.

– Успеем! – сквозь зубы пробурчал Наси. – Не запросто, но... Я вытяну, даже с этой бандурой под брюхом!

– Взрывчатки хватит? – спросил я, нисколько не сомневаясь в способности Гарра «вытянуть». Ну, в очередной раз сбежим, а дальше-то что? Такого удобного случая, когда «Люцифер» без эскорта, может больше не подвернуться.

– Должно хватить, – сипло сказал Данерус. – Но на серьёзный урон не рассчитывай.

– Выбить движки сумеем? – спросил я, думая, можно ли классифицировать это как «серьёзный урон».

– Нет, – качнул головой кандаморец.

– Сумеем, – вмешался Гарр.

– Нет.

– Сумеем! Движки – это не только движки. Это аппаратура согласования, генераторы... Сутки потери хода я гарантирую.

– Если очень повезёт.

– Если очень повезёт, – согласился Гарр, лихорадочными движениями переключая что-то на пульте.

В кресле второго пилота сосредоточенно отслеживала показания приборов Астила.

Перегруженный корабль тряхнуло.

– А если не повезёт? – спросил я.

– То не повезёт, – покладисто откликнулся Вольго.

– Великая Сила не знает... – начала было Астила.

– Всё она знает, – отмахнулся я, хватаясь за спинку кресла. – Гарр! Курс на сближение.

У крейсера класса «Светоносный» три основных движка и четыре вспомогательных. Вынести такое хозяйство с помощью жалких четырёх контейнеров динадия, а именно столько хранилось у нас в трюме ещё с Оодана, конечно, было невозможно. Но сделать так, чтобы экипаж корабля некоторое время не мог пользоваться энергетикой приводов, вполне реально.

Особенно если точку приложения взрыва выбирает дзингай. Особенно если дзингаев целых четверо. Считая одного недо. По одному на контейнер.

Может, наших объединённых умений и не хватило бы на то, чтобы протаранить «Люцифер» разогнанной болванкой из гипера. Но уж скинуть брандер так, чтобы тяговый луч затащил его именно в главное уязвимое место линкора, на стыке дорсальной и вентральной структур...

– Ластар! – заорал я, кидаясь к стыковочному отсеку.

Грузовых экзоскелетов, как в фильме «Чужие», у нас не было, приходилось полагаться на гоки. Первый ящик Ластар приволок в одиночку, и мы с Исидо, проклиная тесноту и избыток искусственной гравитации, приняли его на левитонном поддоне через заранее прорезанное в крыше «Ла Фудра» отверстие. Придумать хоть какое-то подобие грузового лифта никому и в голову не пришло, на Бесхедане нам казалось, что времени ещё полно.

Теперь время поджимало. Гарр объявил тридцатиминутную готовность к сбросу брандера. Я попросил его выиграть ещё хоть четверть часа, иначе мы рисковали не набрать достаточное ускорение для выхода в гипер. Что-то там с глиссадой... угловыми курсами...

В этих вопросах я предпочитал Гарру доверять. Отличный пилот, опытный тактик, он не только выведет нас куда надо, но и сумеет создать у противника впечатление, что мы движемся против собственной воли. Поэтому я вернулся к динадию: оставалось перегрузить, закрепить и снарядить запалами ещё три здоровенных ящика.

– Ластар! – снова закричал я, по пояс высовываясь в проём. Физиология гоки не позволяла использовать те радиостанции, что у нас были, приходилось общаться голосом. – Ластар! Ну, где ты там застрял?!

Гоки молчал. Я разозлился уже всерьёз, подтянулся на руках, втащил себя на «Варяг» и побежал к грузовому трюму. Удивительно: обычно нехватку времени я ощущал как бы более душой, а сейчас – скорее разумом. Словно торопиться особо и не следовало.

И только добежав до отсека, где хранился наш запас динадия, я всё понял. Партия была проиграна ещё до её начала.

Огромный волосатый гоки растерянно стоял посреди грузового трюма, в окружении трёх вскрытых контейнеров с динадием. Вернее, из-под динадия. А пол-отсека неровной беспокойной массой покрывали...

Шизки. Очень много шизок. Ровно столько, сколько требуется, чтобы заполнить три здоровенных ящика. Обшитых изнутри звукоизолирующими панелями. Шизки подпрыгивали, попискивали и поскрипывали. Многие из них уже добрались до выхода в коридор. В воздухе стоял густой аромат многодневного крысиного дерьма.

Я посмотрел на Ластара. Ластар – на меня.

– Двадцать пять минут, – голосом Гарра сказал интерком. – Как погрузка?

Я заглянул в один из контейнеров. Помимо звукоизоляции там имелась тщательно протянутая система подачи воздуха, с фильтрами и, кажется, даже с увлажнителем.

– Вот же продуманная сука... – пробормотал я.

– Что? Кто?

– Жора, – машинально ответил я. – Ижор Оль. Суперкарго в Оод-Бурке.

– Да что у вас там творится? – раздражённо сказал интерком. – Двадцать четыре!

Вместо ответа, я развернулся и, оставив выбитого из колеи Ластара разбираться с квохчущей пушистой биомассой, кинулся обратно на «Ла Фудр». Исидо в моё отсутствие времени зря не терял и уже закрепил первый контейнер в заранее намеченном месте.

Я рванул боковую крышку, содрал кожу на пальцах, чертыхнулся, вспомнил о замках... Динадий был на месте. Все заряды, все взрыватели. Видимо, первую партию груза Ижор подменить не сумел. У нас оставался один-единственный контейнер взрывчатки.

– Двадцать ровно! – прокричал интерком.

Двадцать минут. Двадцать минут до момента, когда мы будем захвачены силовым лучом. Ещё есть время уйти...

– Что происходит? – очень спокойно спросил Исидо.

И я очухался.

– Вулли, больше динадия у нас нет, только этот ящик!

– О-о-о! – радостно сказал старик. – Какая отличная новость!

– Что? – непонимающе спросил я.

– Спина у меня уже не та, – пояснил Исидо. – А тут, понимаешь, погрузка-то закончена. Хе-хе. Пойдём-ка на «Варяг», юноша. – Старый хитрец всегда умел приводить людей в чувство.

Мы залетели в кают-компанию, я объявил полувиртуальный «военный совет»... Не буду расписывать подробности. Не потому, что лень. А потому, что подробностей оказалось совсем немного.

Я в двух словах объяснил ситуацию: нас кинули, как последних лохов, взрывчатки всего один ящик. Бежим или рискуем?

Команда единогласно решила рискнуть.

Вот, собственно, и всё. Четыре контейнера динадия давали нам крошечный шанс, теперь он уменьшился в четыре раза. У нас оставалось восемь минут, мы вышли на финальный отрезок траектории, которая должна была загнать «Варяг» в ловушку. Все члены экипажа сделались спокойны и деловиты, как и полагается в такой самоубийственный момент. Данерус проверял оружие. Ластар казнился чувством вины, Мессия грызла разнообразно накрашенные ногти. Роботы предавались взаимо- и самодиагностике. Исидо с Тахани нюхали Силу, периодически подсказывая Гарру коррекции курса. Астила готовилась впасть в Боевую Медитацию. В коридорах отмечали долгожданную свободу полчища шизок.

Я сидел на полу в позе лотоса и думал, что влипли мы капитально. Надо бежать, бежать! А мы в едином порыве мчимся навстречу гибели. Так крысы идут за дудкой гаммельнского Крысолова, так люди тянутся погладить котиков... Что же это за странное чувство тащит нас на убой? Ведь шансов нет, нет, хватит обманывать себя, нет шансов, мы все умрём, всё пропало, впереди смерть, лишь смерть и забвение, вечное забвение и пустота, мёртвая пустота и...

Краем сознания я чувствовал в Силе присутствие Каламита и понимал, что это его внушение давит мне на мозг. Вряд ли он работал целенаправленно, скорее «вещал» широким фронтом, но на волне, которую легче всех мог поймать именно Рейван. Я видел это по тому, что у друзей признаков паники не наблюдал. Можно было попросить Астилу «врубить» её знаменитую Боевую Медитацию, но не хотел этого делать. Пусть уж Каламит расстарается, авось вспотеет раньше времени, авось упустит что-то важное в горячке ментальной атаки.

«Я выдержу», – думал я, намеренно поддаваясь давлению.

«Пусть давит, гад», – думал я, посмеиваясь.

«Лишь бы не заметил динади...» – думал я и тут же одёргивал себя.

Вероятно, именно из-за этой пассивности я сделался незаметным в Силе. Наверное, Каламит бесился у себя на мостике, рассыпая беспорядочные удары, пытаясь понять, где же прячется его старый друг и старый враг. А я сидел в уголке кают-компании, безразличный и покорный судьбе. Невидимый, словно укрытый в сером тумане.

А затем мы попали в зону действия тягового луча.

– Есть захват, – сказал Гарр. – Они нас взяли!

– Купились, – констатировал кандаморец, щёлкая затвором тяжёлого бластера. – Вот ур-роды.

– Давай, Гарр, разворачивайся брюхом! – воскликнул я, всё-таки немного поддаваясь страху.

– Нельзя.

– Разворачивай!

– Нельзя! Они поймут. Они поймут, что мы собираемся сбросить часть конструкции.

– Гарр!..

– Успокойся, Мак, – негромко и веско проговорил Вулли. От его пенсионерских пришепётываний сейчас и следа не осталось. – Мы в захвате. Менять план поздно. Теперь осталось выполнить его.

– Да... – прошептал я, заставляя себя успокоиться.

Вулли с Астилой обменялись быстрыми взглядами: значит, понимали причины моего незначительного, но всё же срыва. Мне стало чуть легче, не так стыдно.

Теперь Гарр отсчитывал другое время: до запуска процедуры расстыковки. Мы собирались отстрелить «Ла Фудр», автоматически взводя на нём взрыватели. А сам «Варяг», прикрываясь от тягового луча корпусом брандера, должен был уйти в гипер.

Фокус заключался в том, чтобы набрать скорость достаточную для прыжка, при этом исключающую для «Люцифера» возможность увернуться от столкновения с брандером. Причём и столкновение это должно было состояться в строго рассчитанной точке корпуса линкора. Пилотского мастерства такая многоплановая задача требовала высочайшего. И надо признать, Гарр справился безупречно.

Точными и быстрыми движениями, не прекращая отсчитывать время, он вывел «Варяг» на курс столкновения. Мы имитировали борьбу с тяговым лучом, форсировали движок яхты, трепыхались из стороны в сторону. В последний момент Гарр рванул кораблик, переворачиваясь в тени «Люцифера», как рыба в нефтяном пятне, кверху брюхом.

– Позиция! – закричал Наси, перекидывая ладонь на управление гипердвигателем.

– Есть! – в то же мгновение отреагировал Данерус, зажимая тангенту дистанционного подрыва.

Я машинально отпихнул в сторону какую-то особо дружелюбную шизку и схватился за ножные перила: пиропатроны должны были не только разделить корпуса двух кораблей, но и оттолкнуть от нас «Ла Фудр» с достаточным импульсом, чтобы устремить судёнышко в правильном направлении. Неосторожный человек мог получить контузию. Кроме того, через пару секунд ожидался экстренный гипер, а это тоже весьма сомнительное удовольствие. Я ещё и рот разинул пошире: мало ли, вдруг перепад давлений или просто громко хлопнет...

В наступившей относительной тишине был слышен лишь щелчок тангенты. Затем ещё один. И ещё. Раздражённое пыхтение Данеруса, вскрик Астилы... Щёлк-щёлк-щёлк.

Ничего.

Пиропатроны не сработали. «Ла Фудр» оставался единым целым с «Варягом».

И это единое целое, корчась и содрогаясь в объятиях тягового луча, неумолимо проваливалось в пасть «Люцифера».

65

По идее надо было радоваться: подорваться на одном ящике динадия – это гораздо лучше, чем сразу на четырёх. По идее. А по факту всё равно. «Варяг» так и так разнесёт на атомы, а «Люцифер» лишь слегка поцарапает, чистая победа для Каламита.

Это я, скажем так, фиксирую мысли, пронёсшиеся у меня в голове сразу после того, как отказ системы сброса брандера стал очевиден. Потому что привычка искать хоть какие-то плюсы во всём подряд превратилась у меня уже в часть натуры. Вот я и пытался их найти. Но нет, эти сволочи никак не находились.

Ижор Оль подменил часть груза – это явный минус, первый.

Пиропатроны не желали пиропатронить – это второй.

Минус на минус... Не-а, никакого плюса. Ни малейшего.

И в тот момент, ужасаясь предстоящему накрытию медным тазом, я сделал совершенно логичный, в чём-то даже гениальный вывод: должен быть третий минус! Уж он-то точно даст желанный плюс!

– Сброс? – спросил я Данеруса. Даже почти спокойно спросил.

– Нет, – скупо и окончательно отозвался кандаморец.

– Гипер? – обратился я к Гарру.

– Исключено, Мак! – дёрнулся он, как от удара: ещё бы, такой манёвр, и всё впустую.

Но я не отступал:

– Движки?

– Форсирую! Не хватит!

– Разворачивайся.

– Что?..

– Разворачивайся, Гарр! – заорал я. – По лучу, туда! За корпус к рубке, за рубку! Рубка, мостик, там, там! С тыльной стороны, понял?!

Самое удивительное, что идею совершенно правильно понял не только Гарр, но и все остальные, кто слышал эту мою истерику. По крайней мере, так они потом утверждали. Может, просто не хотели обидеть.

С другой стороны, Наси-то и в самом деле понял задумку. И реализовал её с потрясающей эффективностью.

В одно движение, синхронно развернув корабль и переложив вектор управления, он направил нос «Варяга» в сторону «Люцифера», в то место корпуса, откуда целился в нас чёрный раструб генератора тяги. Притяжение луча сложилось с импульсом движка. Нас швырнуло вперёд с такой силой, что искусственная гравитация не успела скомпенсировать рывок, и я опрокинулся на спину.

Следующие несколько секунд я описываю по воспоминаниям других очевидцев. Потому что провёл это время барахтаясь на полу...

А затем всё было кончено. Ну, не то чтобы всё, а только наш самоубийственный манёвр.

Думаю, офицеры адмирала Золла крепко струхнули, когда увидели происходящее. «Варяг» понёсся к «Люциферу» с таким энтузиазмом, что это наверняка выглядело как попытка тарана.

Но тарана, конечно, не случилось. В последний момент, когда до столкновения оставались считаные метры и я уже опасался заградительного огня турболазерных батарей, Гарр опять сманеврировал. «Варяг» к тому времени набрал достаточную инерцию, чтобы преодолеть захват тягового луча. И он его преодолел!

Мы вывернулись в последний момент, распластавшись над самой обшивкой корпуса, дёрнулись в сторону, клю нули носом, ушли куда-то влево, в мёртвую зону, туда, где нас не могли видеть приборы и наблюдатели «Люцифера». Будь у Золла поднято хоть одно звено истребителей, нам не удалось бы скрыться от их глаз. Но истребители оставались на взлётных палубах, готовые к бою, но удерживаемые на цепи. Полагаю, Каламит опасался случайного попадания в «Варяг»: я-Рейван очень нужен был ему живым.

Отсутствие лишних глаз и дало нам возможность, метнувшись над корпусом линкора, выйти к его корме. А затем, когда на вражеском мостике стало ясно, что от тягового луча мы ускользнули, и адмирал Раказ приказал поднимать звенья перехватчиков, было уже поздно.

Нет, если бы наш самый быстрый в галактике «Варяг» собирался просто оторваться и уйти, ничего у нас не получилось бы. Неповоротливый на вид «Люцифер» развернулся бы легко и быстро, снова нацелил бы свой луч... В крайнем случае, в дело вступили бы турболазеры.

Но мы никуда не бежали. Мы вспорхнули от кормы линкора к основанию его надстройки, затем, резко сбрасывая скорость, выше, ещё выше, вдоль тёмно-серых бронеплит.

Всё дрогнуло, заскрипело-заскрежетало... и вдруг стихло. Я поднялся наконец с пола и, пошатываясь на расплавленных адреналином ногах, проковылял в пилотскую кабину.

Наси, так и вцепившись в рычаги управления, сидел в своём кресле. Рядом, оцепенело глядя в одну точку, застыла Астила. Я наклонился вперёд и внимательно посмотрел во фронтальный иллюминатор.

Металл, ещё металл, тёмный край неба с безумными холодными звёздами... незнакомые с этого ракурса, но вполне узнаваемые контуры мостика...

Наша кошмарная конструкция, бобик верхом на барбосе, плотно примостилась на тыльной стороне надстройки «Люцифера», в самом центре «слепого пятна».

Гарр сделал почти невозможное: повторил фокус Хана Соло из фильма «Империя наносит ответный удар».

– Великая Сила... – прошептал я, не находя больше слов.

В тот же миг Сила отозвалась страшным эхом ярости, ненависти и голодной тоски. Я буквально присел от этого ментального шквала. И спустя мгновение понял: Каламиту доложили, что цель потеряна. И он не поверил. Он чувствовал, он ЗНАЛ, что я-Рейван где-то совсем рядом.

Какое счастье, что «всё скрывает Тёмная Сторона»! Будь Каламит чуть менее разъярён, то сумел бы собраться с мыслями и вычислить моё местоположение.

А может, и не сумел бы. Я ведь на самом деле понятия не имею, что там происходило на мостике «Люцифера». Я, пользуясь фантазией и логикой, лишь восстанавливаю картину событий, которые так навсегда и остались для меня загадкой.

66

На подводных лодках в таких случаях объявляют тишину в отсеках. А мы просто так онемели, безо всяких объявлений. Сидели, смотрели друг на друга молча и довольно тупо. У Гарра тряслись руки. У меня, наверное, тоже, но я не мог сейчас отличить уходящий адреналин от мелкого дрожания корпуса.

«Люцифер» уносил нас на своей шкуре неизвестно куда. Долго продолжаться такие прятки не могли, очень скоро нас обнаружат роботы-ремонтники или поднятые с палуб истребители. Или сам Каламит потушит свою ярость и всё-таки разберётся в Силе.

Но сейчас... сейчас наилучшей тактикой выживания казалось отрубить все источники излучения на корабле и сидеть в багряном аварийном полумраке, как в сонном сером тумане, притворяясь несуществующим.

У ХК-74 загорелись глаза: робот собирался нарушить общее молчание.

– Хикки!.. – сдавленно прошипел я, иррационально пугаясь дребезжания металлического голоса. – Молчать!

Глаза снова вспыхнули и погасли.

– Нас никто не услышит, – сказал Данерус непривычно сдержанным голосом.

– Да и не просидишь всю жизнь в тишине, – тоже очень тихо отозвался Исидо. – То есть просидишь, хе-хе, но это будет очень скучная жизнь. И короткая.

– Мы должны действовать! – сдавленно воскликнула Астила, заправляя на место растрепавшиеся каштановые локоны.

Некоторое время все молчали, странное оцепенение охватило не только меня. Или это команда по привычке подхватила настроение своего предводителя.

– Действовать... – протянул я, содрогаясь от осознания своего влияния на общество. – Действовать. Действовать...

– Мы можем оторваться, – сказал Гарр, колупаясь в своих приборах. – Но не в гипер.

– Да... – кивнул я, прикидывая вероятность обнаружить где-нибудь поблизости астероидное поле или любое другое укрытие. – Оторваться... Действовать...

– И не с грузом.

– «Ла Фудр»? – быстро спросила Мессия. – Мы должны его отстыковать? А почему... То есть я думала... он же должен был отстрелиться, да? Я думала...

– Проверить пиропатроны! – воскликнул я, стряхивая с себя оцепенение. Стало немного стыдно цепенеть, когда даже эта пигалица что-то там... действует. Как говорит мой любимый земной писатель Дубчек, «ничего ещё не кончилось!». Мы починим систему сброса брандера, выждем подходящего момента и отстыкуемся от «Люцифера».

– Технически мы не пристыкованы... – заметил Гарр.

Но это уже ничего не меняло. С того момента всё вернулось на круги своя: мы снова сосредоточенно занялись выживанием. Правда, пошло оно не совсем так, как предполагалось вначале.

Стараясь не шуметь, мы добрались до шлюза и проверили пиропатроны. Согласно объяснениям Вольго, всё оказалось банально до одури: при разработке самодельной системы кто-то не учёл действие тягового луча. Контактный блок выгнулся не в ту сторону... В общем, не суть.

«Кто-то» скромно потупил наглые зенки и уступил мне право вернуть контакты на место. На всякий случай я ещё и ветошь запихал между корпусом блока и люком, чтоб уж точно больше не отъехал. Точнее, не самим люком, а краем отверстия в корпусе, которое мы прорезали... мы прорезали...

– Слушай, Данерус... – протянул я, лихорадочно обдумывая варианты. – А ведь мы можем... Мы можем отсюда добраться до корпуса «Люцифера»?

Удивительно, но мой новый план сразу понравился всем. То ли устала команда со мной спорить, то ли и правда надоело бегать от Каламита.

Я собирался предпринять нечто крайне наглое: под прикрытием сдвоенного корпуса «Варяга» и «Ла Фудра» прорезать обшивку линкора. И запустить внутрь ХК-74. С тяжёлым бластером. Или с ящиком взрывчатки на левитонной платформе. Или с тем и другим одновременно. Тут мнения разделились.

Вольго считал, что робота-ассасина следует использовать согласно назначению. Гарр резонно возражал, что с Одарённым уровня Каламита такие игры – лотерея, а вот разгерметизация и частичное разрушение рубки куда более реальная цель. Исидо философски отмечал превосходство тотального подхода: сначала рвануть динадий, а Каламита выслеживать в поднявшейся суматохе. Но этот вариант предполагал необходимость отправить Хикки на самостоятельные действия за линию фронта... И хотя раньше я обдумывал такой план вполне серьёзно, сейчас неожиданно внутренне воспротивился.

Пока суд да дело, решили приступить к первому этапу операции: прорезать дыру в обшивке «Люцифера». Я волновался из-за возможных корпускулярных щитов и прочего, но более опытные товарищи эти сомнения отмели. С лёгкими, хотя и несколько нервными усмешками.

Мы готовились к выходу наружу через нижний шлюз «Ла Фудра». Скафандров на «Варяге» не оказалось (одно из множества упущений), и было решено работать под прикрытием маскировочной плёнки, соединявшей нашу яхту с брандером. Плотный материал по всем прикидкам должен был удержать достаточное для работы количество воздуха. Времени до нашего обнаружения в любом случае оставалось совсем мало, решили не мудрить и на случай прорыва плёнки протянуть шланг для нагнетания избыточного давления.

Задуманное предприятие могло показаться чистой авантюрой. Впоследствии я осознал, что на самом деле именно этим оно и являлось – чистой, наглой, безумной авантюрой. Как почти всё, что делалось мной и командой с самого начала. Как само моё пребывание в далёкой галактике.

Но в тот момент... никакой рефлексии! Ну, почти никакой. Всё выглядело естественным и почти безальтернативным. Оба робота выбрались в открытый космос через шлюз, перетянули часть плёнки и, соблюдая максимально возможную тишину, закрепили её магнитными зацепами на мрачной, кавернозной обшивке «Люцифера». Мы следили за процессом через камеры и, убедившись в условной герметичности импровизированного «колокола», пустили воздух. Плёнка сразу раздулась, принимая форму сегмента сферы. Края конструкции наверняка травили наружу, но мы решили, что этим пока можно пренебречь. Вся операция заняла от силы минут пятнадцать, даже меньше. Теперь потрудиться предстояло дзингаям.

Первыми в «колокол» вышли Исидо с Тахани. Я волновался, они – ничуть. Натянули дыхательные маски (давление снаружи всё-таки было намного ниже, чем в корабле), шагнули через порог шлюза и, словно всю жизнь расхаживали по обшивкам космических кораблей, с ходу приступили к работе.

Загудели плазменные мечи, дзингаи склонились над «операционным полем». Сияющие клинки коснулись металла. Я смотрел в иллюминатор на поджатые кошачьи уши Тахани, отблески огня, летящие искры... Всё выглядело невероятно красочно и совсем не опасно.

– Надеюсь, место выбрано удачно. – Астила положила руку мне на плечо. – Следующие мы.

Я наклонил голову, потёрся ухом о её тёплую ладонь. Удивился тому, как неслышно она подошла, несмотря на магнитные набойки, которые мы все держали теперь включёнными постоянно. Потом подумал, что один Одарённый не может подойти к другому Одарённому совсем уж незаметно... особенно если между ними такая связь, как между нами с Астилой.

– Следующие мы, – подтвердил я. – Но мы не выбирали ни место, ни... Ничего мы не выбирали.

Может, мы вообще ничего и никогда не выбираем. Может, если тебе предназначена девушка... вот эта, с каштановыми волосами и забавно сморщенным носом, которая щурится от искр и держится за твоё плечо, как за соломинку... то всегда чувствуешь её. Через бесконечное расстояние между нашими галактиками, через бесконечно долгие века, через саму реальность.

– Ой, я маски забыла! – воскликнула Астила. Так по-домашнему, что я не нашёл что ответить.

Она сняла руку с плеча, повернулась на пятках и ускакала в глубь шлюза, в аварийную темноту. Я смотрел ей вслед, радуясь, что даже в сложившейся кризисной ситуации не утратил способности к тонкому чувственному наблюдению за жизнью. Затем в тёмно-красном сумраке загорелись два ещё более красных окуляра.

– Предостережение: не стреляйте, мастер, это я. В моих базах знаний утверждается, что в условиях неопределённости биопузыри склонны к необоснованно резкой...

– Я знаю, Хикки. Я не собирался в тебя стрелять.

– Грубая лесть: до-обрый мастер, хоро-оший мастер.

– У меня и бластера-то нет, – пояснил я, всё ещё витая в несвоевременных мыслях о девушке. – Я ведь дзингай.

Робот закатил шторки фоторецепторов.

– Парадокс, – проскрежетал он по слогам с явным презрением в голосе. – Были же хиссы как хиссы, и вдруг все сразу стали дзингаи.

Что-то такое земное, знакомое прозвучало в его словах, что я не выдержал и засмеялся. Робот замолчал: то ли оскорбился, то ли пребывал в недоумении. Смеялся я тихо, сдержанно, но так долго, что сам у себя диагностировал истерику. Лёгкую, вполне объяснимую обстоятельствами. И прошла она так же просто, как началась.

– Да, Хикки, – сказал я, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Все дзингаи. Я – дзингай, Астила – дзингай... Астила...

– Тонкое наблюдение: вы много думаете об этом биопузыре женского пола, мастер.

– Да, Хикки. Много думаю.

– Предостережение: о, мастер!..

– Знаешь, что такое любовь? – перебил я его. – Любовь – это выстрел по коленям цели на расстоянии 120 километров из снайперской винтовки «Текнодет» с прицелом тройного увеличения.

– О-о-о! Мастер!.. – почти провыл ХК-74, явственно охреневая от своей же собственной цитаты: естественно, этот диалог из игры я помнил наизусть и не собирался упускать случай набрать «очков влияния» на робота. – О, счастье! О, радость!..

– Цыц.

– Да, мастер.

– Ты старый солдат, Хикки, – сказал я, отчётливо сознавая, что не просто так подошёл ко мне робот. Он ведь долго стоял в темноте, выжидая момента, когда я останусь один... боялся предстоящей операции. Поэтому я не стал шутить о «не знаешь слов любви», а сказал прямо: – Тебя ждёт вершина твоей карьеры.

Он молчал, настороженно поблескивая окулярами.

– Каламит, – сказал я. – Более крутой мишени у тебя ещё не было. И уже не будет.

– А вы, мастер? – немедленно осведомилась эта наглая консервная банка.

– А я слабее Каламита, – честно признал я. – Но меня-то ты всё равно не можешь убить – программные ограничения.

– Лицемерное сожаление: да, мастер... Но не беда, я компенсирую это массовым убийством биопузырей на мостике «Люцифера». О, наслаждение!..

Я покачал головой:

– Хикки, Хикки, Хикки... Массовыми убийствами ты лишь обесцениваешь свой дар. Кто вспомнит десятки, сотни, даже тысячи твоих жертв через сто лет? Никто. Никому нет дела до рядовых.

«И в этом мире рядовые – все, кроме самых сильных Одарённых, – подумал я, – включая меня. Как это ни обидно».

– Ты должен убить Каламита, Хикки. Только Каламита. Это твоя главная и потому единственная задача. Не разменивайся на случайные убийства, на протокольного робота не обратит внимания никто, а вот робота-убийцу нейтрализуют задолго до...

В бронестекло иллюминатора резко постучали. Я вздрогнул и обернулся.

– Смена, молодой человек, смена! – донеслось с той стороны.

Голос Вулли звучал неестественно: для лучшей звукопередачи он прижался респиратором к стеклу и сейчас явно ухмылялся под маской. Ах да, я же отключил радиосвязь...

– Извини, Хикки, – сказал я, не в силах отвести взгляд от пространства снаружи. – Инструктаж закончим после. Астила.

– Хорошо, – ответила девушка.

На этот раз я почувствовал её приближение. И молча протянул руку за дыхательной маской.

Мы надели респираторы, впустили в шлюз Тахани с Исидо, а сами вышли наружу.

Впервые в жизни я стоял на поверхности космического корабля, в открытом космосе. Ну, почти открытом: от гибели в безвоздушном пространстве нас отделял тонкий слой плёнки. Оставалось верить, что материаловедение в далёкой галактике продвинулось несколько дальше уровня земного целлофана.

Давление в «колоколе» было намного ниже стандартного. Закрытые пластырем уши ломило знакомой самолётной ломотой. Я чувствовал, как, несмотря на заранее закапанный глицерин, высыхает жидкость в глазах.

Мы с Астилой посмотрели друг на друга, синхронно сморгнули и сделали первый шаг по обшивке «Люцифера». Гравитация здесь была ниже, но магнитные набойки держали крепко, умно ослабляя натяжение поочерёдно для каждой ноги.

Всего пара метров отделяла нас от выбранной под разделку плиты. Я видел глубокие выемки, оставленные плазменными мечами предыдущей смены, принайтованный ящик со взрывчаткой, контейнеры для обрезков: вынутый материал нельзя было выбрасывать в пространство, на космических скоростях даже мелкий кусочек металла мог серьёзно повредить «Варяг», пойди хоть что-то не так.

Обшивка звездолёта – совсем не то же самое, что внутренние переборки. Резать её намного сложнее и утомительнее. Мы с Астилой обменялись жестами, распределяя фронт работ. Я пристроился у края разреза, включил плазменный меч, сосредоточился...

И услышал звук, который никак не мог слышать. Потому что звук – это колебания воздуха. А в безвоздушном пространстве колебаться нечему. Тем не менее я отчётливо, не столько ушами, сколько всем телом чувствовал низкий, уверенный визг двигателей. И доносился он снаружи, через тонкую плёнку, отделявшую нас от вакуума.

– Что за бред... – пробормотал я в маску респиратора. – Истребители... Астила, он поднял истребители!

Судя по расширившимся глазам девушки, звук движков мне не примерещился. К сожалению.

– В шлюз! – так же невнятно, как я сам, прокричала дзингайка.

И мы кинулись к «Ла Фудру».

Но не успели.

Визг истребителей усилился, приближаясь. Обшивку под ногами встряхнуло, как куклу в зубах весёлого пса. Я повернулся, хватая Астилу за протянутую руку.

Впереди громыхнуло короткой очередью. Пластырь и разреженная атмосфера «колокола» смягчили удар по ушам. Со стороны «Ла Фудра» в нас полетели какие-то ошмётки, свет разрывов на мгновение осветил обшивку линкора и внутреннюю поверхность плёнки. Испуганно обернувшись и задрав голову, я тут же понял произошедшее.

Наконец-то сработали пиропатроны.

67

Если что-то может пойти не по плану, оно пойдёт не по плану. Если что-то не может пойти не по плану, оно всё равно пойдёт не по плану. Поэтому идеальный план должен быть таким, чтобы желаемая цель с равной вероятностью достигалась и в случае его успеха, и в случае провала.

Примерно такие мысли прокрутились у меня в голове в тот момент. Умные, совершенно бесполезные и очень-очень мимолётные. Потому что события продолжали развиваться с убийственной быстротой.

Сработавшие пиропатроны не только разделили сцепленные пуповиной кораблики, но и оттолкнули их друг от друга. «Ла Фудр» присел на посадочных стабилизаторах, «Варяг», напротив, приподняло и стало относить в сторону от линкора. Плёнка натянулась, даже в разреженной атмосфере «колокола» было слышно, как скрипит и тянется материал.

Я ещё крепче ухватил Астилу за руку и кинулся к шлюзу брандера. Впрочем, ещё неизвестно, кто кого подгонял, опасность девушка видела не хуже меня.

Цокая набойками, шатаясь, мы бежали к «Ла Фудру». Когда до шлюза оставалась всего пара шагов, линкор снова тряхнуло. Мы невольно остановились, удерживая равновесие.

Не знаю, что там произошло. Видимо, Гарр в пилотском кресле пытался удержать яхту, но в системе из трёх космических кораблей, под огнём истребителей, среди взрывов... Видимо, ему просто не удалось ничего сделать.

Громада «Варяга» развернулась у нас над головой, край яхты упёрся в пилон «Ла Фудра», и брандер, вспарывая посадочными ногами обшивку линкора, стал надвигаться на нас. Входной люк шлюза сразу сделался далёк и недоступен, а вектор бега мгновенно поменялся на противоположный – очень не хотелось оказаться раздавленными.

Два дзингая – это сила. Бежали мы, несмотря на разреженную атмосферу и прочие странные обстоятельства, быстро. И вполне могли бы от «Ла Фудра» убежать. Но тут кончилась «беговая дорожка» – прямо перед нашими ногами оказалась вырезанная в обшивке выемка, за которой трещала и трепетала туго натянутая плёнка «колокола».

Деваться было некуда, и мы с Астилой, не сговариваясь, прыгнули в выемку. Тут только я заметил, что дзингайка потеряла респиратор. Дышала она тяжело, но быстрым кивком дала мне понять, что пока справляется.

«Ла Фудр» грохотал всё ближе. Я запоздало схватился за тангенту связи. Сквозь разноголосый шум в ухо вломился срывающийся голос Гарра:

– Генерал! Приём, генерал!..

Даже нарушив бессмысленное теперь радиомолчание, Наси не хотел называть меня по имени.

– Генерал Кеноби на связи! – принимая игру, которая вряд ли кого-то могла обмануть, сдавленно закричал я в маску. – Га... Пилот Альфа, пилот Альфа, приём!

Последовал чрезвычайно краткий обмен радостными и возмущёнными воплями. Я вообще очень слабо помню происходившее в те драматические минуты. И почти не знаю, как принимал те решения, которые принимал.

Нас действительно обнаружили.

Удержать «Варяг» было невозможно.

Добраться до шлюза «Ла Фудра» мы не успевали. А если бы и успели, это ничего не дало бы: переход между кораблями уже отсутствовал.

И хуже всего: крыло истребителей «Люцифера» разворачивалось на второй заход.

Мы лежали в выемке, вжавшись в застывшие потёки металла на дне. Обшивка линкора содрогалась – «Ла Фудр» продолжал своё движение. Где-то далеко за пределами «колокола» надсадно визжали движки истребителей. Всё происходящее заняло намного меньше времени, чем его описание.

– Уходи, Альфа, – выговорил я онемевшими вдруг губами.

– Что?!. – отозвался наушник.

Я встретился глазами с Астилой. Зрачки её расширились, девушка всё так же тяжело дышала...

– Да, – сказала она одними губами, тут же поджимая их знакомым решительным жестом.

– Уходи, – повторил я. – Альфа! Улетайте! Уводи «Варяг», улетайте!

– Генерал, я вас не брошу!..

– Улетай, Гарр, это приказ! Ты знаешь, что делать, ты... солдат! Улетай, спасай команду, делай что должен, немедленно!

– Мак!..

– Это приказ! Отбой! – крикнул я, сдирая пластырь и вытряхивая из уха зёрнышко рации. – Отбой...

Барабанная перепонка отозвалась болью, словно мою голову пытались выжать через ухо. Мою пустую голову.

Что же я наделал?

– Мак, – просипела Астила, хватая меня за руку. – Что теперь...

Я еле слышал её голос в разреженном воздухе: «Ла Фудр» приближался, крушил плиты обшивки, и сотрясение металла чувствовалось всем телом. Было ясно, что девушке тя жело дышать, и я подумал, что надо бы отдать ей свой респиратор. Но дзингайка, не отпуская моей руки, покачала головой, сосредоточилась, как всегда делала во время медитации... и румянец вернулся её щекам, синева отступила от искусанных губ. Астила раскрыла глаза и слабо, но ободряюще улыбнулась.

Что же я наделал...

«Что же я наделал», – снова и снова жужжало в голове.

Будь я писателем, обязательно отложил бы описание последующих событий на потом. А сейчас вставил бы какой-нибудь занимательный флешбэк о своей жизни на Земле, о детстве, котиках, учёбе, первых влюблённостях и так далее и тому подобное. «Жизнь промелькнула перед глазами» или как-то так.

Ну, раз законы жанра обязывают... А впрочем, к чёрту ваши законы! Я ведь не писатель. Я дебил, умудрившийся остаться без скафандра на внешней поверхности вражеского космолёта. Самостоятельно лишивший себя всякой надежды на спасение. Да ещё и втянувший в эту фатальную передрягу любимую девушку. Которую, кстати, до сих пор даже ни разу не поцеловал.

Поэтому я просто, безо всякой литературности расскажу, что было дальше.

А дальше было вот что.

Привлекая внимание Астилы, я сжал её ладонь, вынул из рукава плазменный меч и указал вниз, на дно выемки. В ответ она достала свой меч.

Всё было предельно ясно: успеем прорубиться внутрь «Люцифера» – будем жить. Какое-то время. Нет – нет. Помру нецелованным.

Мы переглянулись, расставили ноги и руки, упираясь в неровные края выемки, занесли рукояти мечей...

Громыхнуло. На этот раз совсем иначе, глуше и тяжелее, словно звук шёл из нутра самого «Люцифера». Скрежет сминаемой обшивки прекратился. В первый миг я инстинктивно обрадовался этому: значит, движение «Ла Фудра» остановилось. А в следующий момент понял почему: несостоявшийся брандер оторвался от поверхности линкора. «Ла Фудр» относило в космос. Как очень быстро стало ясно, вместе с нашим «колоколом».

Всё заняло буквально несколько секунд. Плёнка натянулась так, что её поверхность стала почти плоской, зажимы по краям заскулили и начали отказывать один за другим, всё быстрее и быстрее. Застывая на лету, полетели тугие брызги гермогеля. Первая узкая щель превратилась в разинутый рот, через который в открытый космос с сиплым хохотом утекала наша разреженная, но удивительно родная мини-атмосфера.

В растерянности и отчаянии я посмотрел на Астилу: мало ли, сам я в космосе новичок, не всё понимаю... Судя по распахнутым глазам дзингайки, дело было дрянь.

Я повернулся к «Ла Фудру»: кораблик величественно уносило к звёздам.

Посмотрел на край «колокола»: «колокола» больше не существовало, плёнка разошлась по всей длине сектора и готовилась улететь вслед за брандером. Давление падало, я чувствовал, как лопаются первые капилляры в коже.

Что должно быть дальше? Респиратор поможет продержаться какое-то время, затем кровь хлынет носом, сразу разлетится застывшими каплями... Нет, в космосе сразу ничего не остывает, это миф, значит, и я сразу не остыну, потому что теплообмен... Какой теплообмен, о чём я думаю?! Астила!

Я взглянул на девушку. Глаза её были плотно закрыты, губы сжаты в тонкую решительную линию.

У неё ведь даже маски нет!

Я схватил одной рукой её за плечо, другой сорвал со своего лица респиратор... предварительно сделав глубокий вдох про запас.

Астила раскрыла глаза. Я видел, как сухо блестят белки: нарастающий вакуум пил влагу. Девушка оттолкнула протянутую маску, словно перестала понимать происходящее. Кричать было уже бессмысленно, объясняться жестами тоже. Я снова попытался натянуть на девушку респиратор, она опять оттолкнула мою руку, маска вывернулась из пальцев, улетела не знаю куда...

«Она же задыхается, наверное, мозг начал умирать!..» – мелькнуло в мыслях.

И тогда я сделал единственное, что пришло мне на ум: схватил Астилу обеими руками, притянул к себе и изо всех сил прижался ртом к её плотно сжатым губам.

«Живи, любимая!» – пронеслось у меня в голове.

А может, и не пронеслось. Кажется, это я уже после придумал. Когда со стыдом и тайным удовольствием вспоминал описываемые события.

Над нами трепетал уносимый в никуда «колокол», под нами грозно дрожал вражеский звездолёт, вокруг нас воцарялся окончательный вакуум. А мы стояли посреди открытого космоса, без скафандров и надежды на спасение, слившись в первом и, очевидно, последнем поцелуе.

Не поверите, в тот момент я был совершенно и бесповоротно счастлив.

68

Затем мы, конечно, задохнулись, замёрзли и умерли, я загрузился с последнего автосохранения...

Ха! Поверили? Зря.

Хотя, если честно, проскользнула у меня такая мысль. В тот последний момент, перед самой гибелью. Мол, сейчас, раз! – и всё закончится, всё закончится, закончится...

Но ведь я держал в руках девушку своей мечты. И целовал её в губы, пусть пока и плотно сжатые. Ни одна история не имеет права заканчиваться на такой сладостной и щемящей ноте, даже если все остальные ноты в гремящей вокруг какофонии сплошь трагичные и безысходные.

Губы Астилы дрогнули. И, уступая моему натиску, начали раскрываться. Медленно, сперва почти неохотно. А уже через пару секунд мы с дзингайкой целовались взахлёб и взасос. Вцепившись друг в друга так, словно оставались последними людьми в мире.

В каком-то смысле так оно и было. Помню, я даже подумал, что умер. И всё вокруг – только лишь предсмертный бред.

Но Астила обмякла в моих объятиях, поцелуй длился и длился... а воздух в наших лёгких никак не заканчивался. И кровь у меня не закипала от нехватки давления, и глаза не лопались. И жуткий космический холод почему-то никак не желал ощущаться. Я стоял зажмурившись, дышал, жил. Только пониженная гравитация отдавалась в затылок и виски густыми толчками крови.

Я открыл глаз. Пока только один, правый. Левый открывать было немного страшно, потому что... Короче, я открыл глаз. И скосил его. И увидел зрачок. Расширенный от изумления и, надеюсь, возбуждения.

Ужасно жаль было разрывать поцелуй, но необходимость прояснить обстановку пересилила. Продолжая держать девушку в объятиях, я немного отстранился от неё.

Астила как Астила. Лёгкий румянец, несмотря на полопавшиеся сосудики кожи. Карие глаза, одновременно испуганные и сердитые, удивительно. Растрёпанные каштановые волосы. Губы... распухшие. Когда это я успел так перестараться?

Дзингайка не пыталась разомкнуть объятий, но что-то в её взгляде намекало на необходимость решения более актуальных задач. Я, как мог, огляделся по сторонам.

Мы по-прежнему стояли в выемке обшивки, как в неглубоком окопе. Ни «Варяга», ни «Ла Фудра», ни следов плёнки, защищавшей нас от вакуума... ничего. Голая поверхность звездолёта. Я не очень разбирался в архитектуре капитальных кораблей, но понимал, что мы находимся на тыльной стороне мостика. Насколько я помнил, длина «Люцифера» составляла около шестисот метров... Да, пропорции вроде верные.

Осмотр, сопоставление размеров, даже сами рассуждения давались мне сейчас поразительно легко, словно флагман Каламита, условно превратившись в «землю», лишился своего грозного флёра: ну линкор, ну звездолёт, дело житейское. И плиты как плиты, кое-где даже неровно подогнанные. В общем, чувства были странные, смешанные. Наверное, примерно так блохи относятся к своей собаке.

Я поднял взгляд к звёздам. В рисунке созвездий, конечно, не было ничего знакомого. Звёзды теснились на здешнем угольно-чёрном небе, вне атмосферы сияли ярко и остро, настолько остро, что, задержав на одной из них взгляд, я быстро почувствовал боль в глазах.

Системной звезды, Эхедота, видно не было. Очевидно, её закрывал Бесхедан, над тёмной стороной которого мы сейчас находились. Я огляделся в поисках планеты, но с этой точки мог видеть только мостик и вентральную структуру «Люцифера». Небесные тела рукотворного и искусственного происхождения скрывали друг друга, как гигантская матрёшка, и в этот удивительный момент, обнимая любимую девушку посреди бесконечного океана пустоты, я как-то особенно пронзительно ощутил себя русским.

Астила вздрогнула в моих руках, и я опомнился:

– Холодно? Что такое?

– О нет, – покачала она головой. – Нет... совсем не холодно. – И тут же спохватилась: – А тебе?

Если честно, мне-то как раз было зябко, но момент подвернулся просто до ужаса романтичный...

– Мне тепло, – сказал я. – Ведь ты рядом.

Она улыбнулась, светло и мимолётно, словно каждый день слышала от меня нечто подобное и успела привыкнуть всем сердцем, но сейчас думала совсем об ином.

– Контроль Дыхания, – сказала девушка, оглядываясь по сторонам. – И Силовой Барьер...

– Что?

– О, когда мы...

– Стой! – воскликнул я, радуясь возможности угадать по-настоящему хоть что-то связанное с Силой. – Ты хочешь сказать, что поставила барьер? Когда начало срывать «колокол», ты медитировала, да? Это ты нас сейчас спасаешь!

– Да... – протянула она, отстраняясь. – Мм... Нет, Мак. Никого я не спасаю. То есть...

– Астила, – сказал я с удивительным для себя самого терпением, отчётливо понимая, что растерянное мычание девушки вызвано вовсе не обстоятельствами нашего «кораблекрушения»: что для неё, человека галактической цивилизации, какие-то там шестисотметровые космические линкоры или какие-то там звёзды! Нет. Девушка растерялась, как и положено всякой нормальной девушке, от первого поцелуя. Моего поцелуя. Это чувство грело душу, я и сам был растроган, а потому мягок. – Астила, не хочу тебя нервировать, но мы стоим в открытом космосе. Причём снаружи корабля. Я никуда не денусь, честно. Даже если захочу... Но я не захочу. Объясни толком, что ты делала перед тем, как всё вот это началось.

– Что «это»? – спросила дзингайка, очаровательно розовея и явно пытаясь выиграть время.

– «Нет страстей», – напомнил я, немного выпуская её из объятий. – Итак: Контроль Дыхания?

Удивительно: полчаса назад я не смог бы представить себе подобную сцену, а сейчас всё происходящее казалось чуть ли не обыденным. Мы так и стояли в выемке, держались за руки и разговаривали. Миленький военный советик, только в открытом космосе.

Астила действительно медитировала «на ходу», перед тем как мы лишились атмосферы. Прежде всего она всё-таки задействовала Боевую Медитацию – хотела помочь своим и помешать чужим. Я по-прежнему чувствовал ярость Каламита и не сомневался, что Тёмный лорд успел засечь уникальное умение девушки.

А вот экипаж «Варяга» почти не ощущался. Ну да, «для Силы нет расстояний». И всё же было ясно, что наш кораблик благополучно ушёл в гипер и сейчас находится где-то очень далеко.

Мы остались совсем одни. Где-то по краям сознания и видимой полусферы космоса витали истребители хиссов, за надёжной бронёй мостика бесновался Каламит... А мы остались одни.

Непонятно, как живые.

О такой дзингайской технике, как Контроль Дыхания, я знал из игры, Силовой Барьер тоже где-то встречался... Теоретически вполне можно было представить, как сочетание этих техник позволяет заменить скафандр. Проблема заключалась в том, что я-то ничем подобным не владел. А Астила клялась и божилась, что эту свою Силу на меня не распространяла: сперва, оставшись без маски, не подумала, а потом... Я и так как-то выжил.

Ну да, перепугалась она за меня. Крепко перепугалась. Но этот факт, хоть и более чем приятный, ничего не объяснял.

Мы объединили усилия и осторожно, стараясь не встревожить Силу, пощупали пространство вокруг.

Нас определённо окружала некоторая область с воздухом и относительным теплом. Объяснить происходящее Астила не сумела, я – тем более.

– Видимо, ты как-то спроецировал мой Барьер Силы... – произнесла дзингайка, кутаясь в плащ. Довольно беспомощно произнесла: то ли от неуверенности в гипотезе, то ли от холода.

Несмотря на чудеса Силы, корпус «Люцифера» всё же понемногу вытягивал тепло, и я отдал девушке свою хламиду. А теперь и сам начал замерзать.

– Подвинься, – сказал я, подсаживаясь на край окопа, под бок к дзингайке.

Она поделилась краем плаща. Невозможный в вакууме, но явно слышимый ухом визг истребителей понемногу стихал, мир становился уютней. Мы как-то непроизвольно обнялись и замерли, тесно прижавшись друг к другу, как котята на завалинке.

Каштановые локоны были подобраны и заколоты шпилькой. Я потянулся, втянул запах волос. Он был неожиданно свежим и чистым.

– Что ты делаешь? – спросила Астила, не пытаясь отстраниться.

– Я знаю, почему мы живы, – прошептал я в её розовое ушко.

– Что?!

Я мягко придержал девушку за плечи, не давая развернуться. И так же кротко сказал:

– Мы с тобой связаны, Астила. А для Тёмной Стороны нет ничего страшнее настоящей любви.

Эту фразу я придумал уже очень давно, собирался использовать в обольстительных целях, но как-то всё не собрался. Теперь вот пригодилась.

Девушка вздрогнула и заворожённо замерла.

Сперва я собрался испытать глубокий стыд, а затем понял, что говорю чистую правду. Или, по меньшей мере, думаю, что говорю чистую правду... Но ведь это одно и то же.

Я обнял Астилу крепче. Я хотел сказать ей, что связь между нами – это совсем не из-за Силы... То есть сперва, конечно, из-за Силы, но... Разве в Силе дело! Что может ка кое-то энергетическое поле знать о настоящей... Нет, я не о том. Я хотел сказать Астиле, что пузырь, который спасал нас от холода и удушья, имеет своей причиной совсем простое, всем известное явление, преображённое Силой в прочнейшую из оболочек...

Я так много хотел ей сказать!

Но прежде чем я успел раскрыть рот, «Люцифер» вздрогнул от сотрясения запущенных механизмов. Махина звездолёта всколыхнулась, словно по металлу корпуса могла пройти волна. Нас смахнуло на дно окопчика, накрыло плащом.

Когда мы выпутались из-под ткани и сумели хоть немного осмотреться, стало ясно, что «Люцифер» движется. Сперва это было заметно по смещению звёзд, затем из-за края корпуса выглянул мрачный диск Бесхедана.

Линкор развернулся. Субъективно казалось, что сделал он это почти на месте, но было ясно, что корабль набирает скорость, по широкой дуге удаляясь от планетарной гравитационной ямы. Помрачневшая Астила мои выводы подтвердила.

Прошло, наверное, с полчаса. Мы сидели на дне окопа, укрываясь плащом, и смотрели на медленно вращающиеся вокруг нас звёзды. Угольно-чёрное небо казалось материальным объектом вроде кулисы в театре – протяни руку и коснись, приобщись к великой и близкой тайне мироздания...

А затем мир вокруг нас тревожно и разноцветно чихнул, вытянулся в струнку и утратил осязаемость. Огоньки звёзд превратились в тонкие и очень ровные струйки огня.

«Люцифер» вышел в гипер.

69

«Кто с нами в одном окопе, тот и русский», – думал я, вспоминая прочитанную на Земле книгу, уже забыл название, и посматривая на Астилу. Девушка куталась в плащ и упиралась ногами в противоположный край выемки, сетка лопнувших сосудиков на её лице понемногу рассасывалась. Несмотря на невероятность происходящего, мне сейчас очень хотелось прогуляться по обшивке линкора, процокать набойками по металлу, заглянуть в иллюминатор, махнуть ручкой какому-нибудь ошеломлённому мичману-хиссу... Дзингайка настрого отговорила.

Плотность звёзд в этой части галактики была намного выше, чем на привычном мне земном небе. Теперь все они превратились в полосы, медленно и уверенно, как чрезвычайно надменные червяки, скользящие к неведомой точке где-то за кормой «Люцифера». Я уже много раз видел гипер – в фильмах, играх, из пилотской кабины «Варяга»... а сейчас наблюдал вживую.

Удивительно, насколько быстро человек адаптируется почти к чему угодно. Я смотрел на буйство разноцветных линий над головой, особенно яркое на фоне подчёркнуто чёрного неба, и думал, насколько же краски гипера превосходят способность человека изобразить и воспринять эти краски. Мы находились в иллюзорном, мнимом, вывернутом наизнанку мире, пространстве-вне-пространств, нигде-и-никогда... Казалось, ничто не могло подготовить моё восприятие к такому опыту, однако я был совершенно спокоен и даже умиротворён.

– О, я не знаю, что происходит, – хмуря брови, сказала Астила. – Но давно поняла: сам факт того, насколько близок ты к Силе, но при этом слабо тренирован, может привести к ужасным последствиям. И для тебя, и для всех вокруг.

– Нет смерти. Есть Великая Сила. Не бойся.

– Я говорю не о себе!

– Здесь больше никого нет, – сказал я, демонстративно оглядываясь по сторонам. – Но ты можешь предостеречь меня от ошибок. Просто моргай: один раз, когда дело пойдёт к Тёмной Стороне, дважды – когда к Светлой.

– Ты задался целью вывести меня из себя?

– Нет. Ты же дзингай – «ясность мыслей» и всё такое.

Девушка решительно тряхнула волосами:

– Пойми, ситуация предельно серьёзна.

– Именно поэтому, – меланхолично отозвался я.

– Что «поэтому»?

– Последствия ужасны. И ситуация предельно серьёзна. Настолько, что нам оставаться серьёзными уже смысла нет.

– Но мы не можем прятаться здесь вечно! – воскликнула дзингайка.

– У нас в Бакардии прятки – национальная игра.

– Где? – с некоторым подозрением переспросила она. – Конечно, я читала твоё досье... С какой планеты ты родом?

– С Кейергока. Я же гоки, ты что, не видишь?

– Ну надо же, – съязвила Астила. – А я-то думала, ты каилл, замаскированный под человека. С миссией захватить Республику... – Она осеклась и посмотрела на меня с таким глубоким недоумением, что у меня аж холодок по спине пробежал.

Да, я часто использовал в разговорах фразы из игры, но теперь и Астила произносила реплики, которые по сценарию принадлежали мне, Рейвану! И кажется, сама почувствовала чужеродность этих фраз в своих устах.

– Слишком сильно... – медленно произнёс я.

Тишина вокруг стояла мёртвая, даже корпус линкора, казалось, перестал дрожать.

– Что?

– Связь... Связь между нами слишком сильна. Намного прочнее, чем должна была быть.

– «Должна была»? Ты снова говоришь о воле Великой Силы!

Я непроизвольно оглянулся по сторонам, словно нас могли подслушать:

– Астила... Нет, я не о том. Как ты считаешь, возможно ли нарушить предначертанное? Ну, сломать эту твою волю этой твоей Силы?

Если я всё-таки в мире игры... Любая программа – явление хрупкое, а я так долго издевался над «скриптами»... Единст венный неверно переданный параметр, какая-нибудь бесконечная рекурсия, не знаю... и движок сломается! «Программа выполнила недопустимую операцию и будет закрыта».

Я вскинул голову, пытаясь высмотреть в разноцветной мешанине гипера признаки того, что вселенная собирается схлопнуться.

– Нет хаоса, – напомнила Астила негромким, но напряжённым голосом: чувствовала моё смятение, – есть гармония.

– Есть гармония... – эхом откликнулся я, – если есть Сила!

– Что ты говоришь, Мак? Как можно сомневаться в существовании Силы, когда ты сам...

– Когда я сам... когда я сам. Когда я сам!

– Да что с тобой! – воскликнула дзингайка, хватая меня за холодные пальцы. – Мак, очнись, это гипер влияет... Нет эмоций, Мак!

Некоторое время мы почти боролись: я словно пытался выскочить из окопа куда-то наружу, девушка тянула меня к себе, удерживая на краю. Затем я опомнился:

– Астила!

– Мак!

– Астила...

– Что, Мак? Ты в порядке?

– Астила, – сказал я, спрыгивая в окоп. Магнитные набойки цокнули по металлу, меня повело в сторону: искусственная гравитация вне корпуса периодически «гуляла». Девушка придержала меня за рукав. – У нас мало времени.

– Для чего? – с сомнением уточнила дзингайка.

– Мне так кажется, – достаточно нелогично пояснил я, не желая отвлекаться на детали. – Нам надо спешить. Я всегда мог вернуть тебя с Тёмной Стороны только одним способом, в каждом прохождении... даже если это программа и она сломана, должно быть что-то настоящее. – И, бухаясь перед девушкой на колени, воскликнул: – Я люблю тебя, Астила!

– Наконец-то, – выдохнула дзингайка, рассматривая меня сверху вниз.

– Что?

– А я всё ждала: когда же ты наберёшься смелости сказать хоть что-то прямым текстом. Это самое длинное и многоэтапное объяснение в моей... о котором я когда-либо слышала.

– Но ведь... А как же «нет страстей» и всё такое? – спросил я, чувствуя себя уникально глупо. Отбитые колени ужасно саднили.

– Я люблю тебя, Мак, – просто ответила Астила. – Давно и всем сердцем.

– Ты... ты больше не боишься чувств?

Дзингайка рассмеялась. Не снисходительно или надменно, а как союзник и соучастник.

– После всего этого? – сказала она, обводя вселенную движением головы. Каштановые локоны снова сбежали из-под шпильки. – Нет, Мак. Лишь твоя любовь позволяет мне почувствовать себя в безопасности.

Я молча уткнулся лицом в её колени.

– Кроме того, – продолжила девушка, положив тёплую ладонь мне на голову, – ты ведь найдёшь способ вытянуть нас из этой передряги. О, а потом – втянуть в следующую. Да, Мак?

– Да, Астила... – прошептал я, не смея оторваться от её тепла.

Я так много хотел бы рассказать о том, что происходило между нами в ту ночь! Рассказать, похвастаться... Но, во-первых, настоящий мужчина ничем таким не хвастается, даже в мемуарах. А во-вторых, я похвастать и не могу: ничего такого не было. Мы просто сидели в окопе, в спасительном пузыре Силы. Любовались протяжным фейерверком гипера. Кутались в плащ, согревая друг друга бережным теплом взаимности. Держались за руки. То молчали, то говорили. Обо всём, что только могло прийти в голову. Теперь, когда состоялось самое важное объяснение в моей (и, надеюсь, её) жизни, казалось невероятно важным узнать всё-всё, каждую мелкую деталь, которой только можно было поделиться.

Будь у меня доступ в Интернет, я показал бы ей свою страничку... Смешно. Раньше заходил чуть не каждый день, выкладывал фотки, следил, что происходит в жизни бывших подруг... а сейчас не могу вспомнить название любимой соцсети.

Смешно. И здорово, что мы могли общаться без всего этого хлама. Теперь невозможно сослаться на мёртвые застывшие картинки, спихнуть с себя груз ответственности за выбор самых точных слов и необходимость следить за выражением лица собеседника. Теперь не нужно соревноваться в количестве «лайков», с раздражением блокировать рекламу или подсознательно готовиться к очередной атаке туповатых троллей. Теперь можно просто говорить. Тем более что заняться нам всё равно больше нечем.

Во мне словно шлюзы открылись, и я рассказывал Астиле о своей жизни на Земле, о двухэтажном кирпичном доме, который мы делили с другой семьёй: половина их, половина наша. О футбольной площадке во дворе, о наглом и добром коте Паштете, о маме и сестре, о том, как началась война, причём задолго до того, как на наш городок начали падать первые снаряды. О том, как я пытался записаться в ополчение, о переезде в соседнюю, большую, могучую и спасительную страну, частью которой всегда себя чувствовал. О работе и учёбе в институте, о тётке, которая хоть и припахала меня на огороде, но всё равно самая отличная тётка на свете...

Астила слушала, верила и не верила и снова верила, потому что хоть и читала моё досье, но слишком сильно хо тела поверить. Думаю, она понимала больше, чем признавалась самой себе, но всё это не имело теперь никакого значения: она слушала, а когда я уставал говорить, говорила сама.

Она рассказывала мне о жизни на И’оланде, о матери и отце, о том, как попала на обучение в Орден... Обо всём том, что я и без рассказов помнил из Космопедии, но даже не мог вообразить всех подробностей, тонкостей, милых маленьких деталей. И никто не смог бы их вообразить и описать, я уверен в этом, ни один в мире сценарист или писатель не смог бы... Нет на свете разумного, который сумел бы понять всё, что связало нас тогда: разговоров, историй, объятий и поцелуев, отчаяния и нежности, которыми мы делились в ту ночь на обшивке «Люцифера», в ночь под блистательным небом гиперпространства, без воздуха и надежды, зато вдвоём и с любовью.

А когда речь зашла о каком-то из прошлых моих увлечений (не о девушках, нет! Всего лишь о каком-то хобби, уж и не вспомню о каком) и я совсем было собрался рассказать о земном своём пристрастии к «Рыцарям глубокого космоса», мне вдруг пришло в голову, что положение наше вовсе не так безнадёжно, как мы почему-то решили.

Ведь плазменные мечи оставались при нас. И мы вполне могли завершить начатое, всё-таки прорезав ими обшивку «Люцифера».

70

Слой металла оказался намного толще, чем я ожидал. Мы устали, вспотели, но хотя бы согрелись. Я опасался, что горящая броня сожжёт остатки воздуха, однако всё обошлось. То ли металл плавился без окисления, то ли мы и правда дышали не столько кислородом, сколько Силой.

Кстати, Астила совершенно не испытывала ни голода, ни жажды, ни желания спать. Что с неё возьмёшь, настоящая Одарённая. А вот я очень даже испытывал. И три вышеперечисленные потребности, и кое-что ещё.

– Будь ласка, – попросил я, выбивая чечётку магнитными набойками, – отвернись.

Девушка сообразила быстро. Сдержанно, с достоинством хихикнула и отвернулась.

Я торопливо просеменил к краю области, которую интуитивно (ну, Силой, Силой, конечно) воспринимал как границу нашего «пузыря»...

Первым человеком Земли, вышедшим в открытый космос, был Алексей Леонов. А я, наверное, оказался первым во всей вселенной разумным, помочившимся не просто в космос, но ещё и в гипере. Причём Леонов-то был в скафандре, а у меня и так неплохо получилось.

Пересекая границу «пузыря», жидкость быстро застывала, рассыпаясь серебристо-жёлтыми осколками, снежинками и крохотными льдышками. Большая часть этого облачка так и зависла в гравитационном поле «Люцифера», остальную унесло куда-то в пространство.

– Мак, нам следует поторопиться, – напомнила Астила. – Что ты так долго?

– Извини, терпел долго, – отозвался я, застёгиваясь. – Кроме того, я ведь должен был пометить этот мир.

– Что значит «пометить»?

– Как Паштет. Показать другим котам, что здесь моя территория... Да не хмурься ты! Это не Тёмная Сторона во мне говорит, это просто глупый юмор.

– Иногда мне кажется, – строго сказала девушка, впрочем слегка расслабляя брови, – что в твоём понимании природы Тёмной Стороны нет ничего, кроме глупого юмора.

– А мне иногда кажется, что сама идея Тёмной... сама идея Силы – чья-та глупая шутка.

– О! Ну-ну.

– Я потом тебе объясню, – отмахнулся я, думая, будет ли у нас это «потом». – Давай резать. По идее всего ничего осталось.

Предчувствие не обмануло: очень скоро мой меч пробил обшивку насквозь. Из отверстия ударила струя воздуха: внутреннее давление было намного больше, чем в «пузыре». Я отпрянул, Астила опять придержала меня за рукав. Мы переглянулись, обрадованно и встревоженно, не зная, что ждёт нас впереди.

Скоро давление более-менее выровнялось, а края вырезанного отверстия остыли. Мы по очереди, страхуя друг друга от неловких движений и возможных опасностей, проникли в «Люцифер». Дыру над головой закрыли первым подвернувшимся куском жёсткого пластика, который держался теперь за счёт разницы давлений. В принципе это было не обязательно, герметичные переборки и двери и так удержали бы внутреннюю атмосферу. Просто хотелось хоть теперь, хоть в чём-то не облажаться и всё сделать аккуратно. А может, избыток кислорода ударил в голову.

Мы находились в сухом, тёплом и невыносимо уютном техническом отсеке. Вдоль стены стояли какие-то ящики, напротив них призывно серела дверь. Самая обыкновенная дверь. В этом маленьком помещении всё казалось совершенно обыденным, особенно после красот гиперпространства. И очень хотелось думать, что дальше нас ждёт предельно обычная жизнь, полная абсолютно заурядных событий и напрочь лишённая неприятных встреч.

– Ты чувствуешь? – шёпотом спросил Астила.

– Да, – ответил я. – Ну, мы ведь и не собирались отсиживаться в чулане.

Если честно, идея отсидеться мне очень даже импонировала, но Астила была права: Каламит понял, что мы где-то совсем рядом, я чувствовал это в Силе. Может, гипер как-то экранировал нас от взоров Тёмного Владыки, не знаю. Было ясно, что теперь начнутся поиски, на корабле поднимется суматоха...

– Астила! – воскликнул я, ощущая, как в глубинах опьянённого кислородом мозга вскипает очередной гениальный план. – Нам не надо прятаться! Помнишь, как было на Сартуме?

Как известно всякому малолетнему знатоку канона, некоторые тактические ходы в далёкой галактике пользуются особой популярностью: отрубание конечностей, таран мостика, фальшивые пленники... Именно последний вариант мы и собирались разыграть. Только не сразу. Потому что хисской формы у нас ещё не было.

Но появилась она очень быстро: мы чуть-чуть приоткрыли дверь, дождались, когда мимо чулана продефилирует одино кая девица подходящей комплекции. Астила, не тратя время на чинопочитание, вырубила невезучую офицершу одним ударом, и мы затащили жертву в чулан.

Всё было тихо.

– Отлично! – сказал я. – Раздеваем.

Стянуть с девицы форму Астила мне не позволила, всё сделала сама: ревновала. Пережитое робинзонство сблизило нас и, видимо, дало девушке повод считать меня своей собственностью. Эта женская черта, похоже, совсем не зависела от галактики.

Через пять минут Астила выглядела так, словно служила на «Люцифере» с момента его схода со стапеля. Даже форма села как-то по-родному, даже лицо посвежело, словно не было бессонной ночи, голода, холода, тяжкого труда и удушья.

Я ощупал свою щетинистую физиономию, с сомнением думая о возможности побриться с помощью плазменного меча.

– О нет, – остановила меня Астила. – На этот раз изображать пленника придётся тебе.

Для проформы подождали ещё немного. Подходящих офицеров мужского пола возле чулана не гуляло. Пришлось со вздохом признать правоту дзингайки.

– На дорожку, – указал я на ящики.

Посидели, переглянулись, встали и решительно вышли в коридор.

И тут я осознал, что понятия не имею, чего мы вообще собираемся добиться этим маскарадом. Почему-то изначально казалось важным просто проникнуть в расположение врага, но зачем, куда идти и, главное, что делать там, куда придём?.. Странное очарование момента овладело и Астилой: обычно рассудительная девушка даже не поинтересовалась моими дальнейшими планами.

В тот момент я так растерялся, так не хотел выглядеть в глазах Астилы идиотом, что в ответ на вопросительный взгляд лишь энергично кивнул, нахлобучил капюшон многострадального плаща и зашагал по коридору. Дзингайка последовала за мной справа чуть позади. Думаю, со стороны мы должны были смотреться достаточно убедительно: форсер и сопровождающий его офицер. Конечно, в случае возникновения каких-либо недоразумений всегда можно прибегнуть к Контролю Разума и прочим дзингайским фокусам, но мы заранее договорились использовать Силу как можно реже: где-то совсем рядом бдил Каламит...

Шестисотметровый корабль кажется очень шестисотметровым, когда сидишь на его обшивке. Изнутри всё куда прозаичнее. К тому же мы находились в самом узком месте – в надстройке.

Скоро коридор резко свернул влево и упёрся в двери лифта. Без малейших колебаний я протянул руку и жмякнул кулаком в панель вызова. Вообще-то пользоваться корабельными лифтами я не умел, как-то не приходилось пока, но мной сейчас владело то возвышенное вдохновение, которое всю дорогу помогало проворачивать самые немыслимые и наглые комбинации.

Астила хмыкнула, очевидно собираясь прокомментировать мою решительность, но не успела: лифт дзинькнул, дверь с шипением ушла в сторону. Немолодой офицер, стоявший в кабине скрестив руки, с удивлением поднял на нас глаза. Дзингайка напряглась: наша связь в Силе хорошо позволяла чувствовать душевные порывы друг друга.

Прежде чем девушка успела что-то предпринять, я вскинул голову и, изображая острый лордоз, шагнул вперёд. Движение вышло настолько резким, что офицер непроизвольно отшатнулся, вжавшись спиной в заднюю стену лифта и опуская руки по швам.

Не обращая на него внимания, я так же резко развернулся на пятках и встал точно по центру кабины, по-хозяйски расставив ноги. Астила скромно пристроилась сбоку.

Пока ситуация была под контролем. Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, что делать дальше. Следовало нажать какую-нибудь кнопку на панели управления... Я скосил глаза: панель управления выглядела даже менее понятной, чем интерфейс восьмой винды. И почти такой же убогой, как интерфейс Самиздата.

Теоретически я мог бы здесь со всем разобраться... Но как будет выглядеть Владыка хисс, садящийся на корточки перед набором кнопок? Попросить о помощи Астилу? Так она и сама не знает, куда нам ехать...

К счастью, ситуация разрешилась сама собой: двери с шипением закрылись, лифт вздрогнул и поехал. Я предпочёл сделать вид, что всё идёт по плану, хотя из-за искусственной гравитации даже не смог понять, вверх мы движемся или вниз.

Поездка заняла секунд десять. Кабина замерла, передо мной лежал ещё один коридор, такой же серый и непримечательный, как предыдущий. Но куда более опасный.

Это стало ясно шагов через десять, после того как мы покинули лифт. Астила шла рядом, пожилой офицер плёлся следом, как привязанный, но молчал. По-моему, дзингайка смогла как-то намекнуть старикану, что я большая шишка из Одарённых.

Очень скоро выпал повод подкрепить намёк делом.

Когда коридор повернул направо, нашим взглядам открылся довольно широкий зал. Многолюдный и шумный. У меня аж сердце замерло, когда я увидел, сколько здесь народу. Офицеры, штурмовики, какие-то гражданские... каждый занят своим делом. Не стану врать, будто все вдруг обернулись в нашу сторону, но определённый интерес у ближайших мы вызвали.

Будь моя воля, развернулся бы и с воем убежал подальше. Но логика путешествия волокла меня вперёд, как Кольцо всевластия Фродо Бэггинса.

Против собственных инстинктов и страхов я шагнул вперёд. Той же наглой, вызывающе надменной походкой заведомого альфа-самца. Всё больше и больше присутствующих начинали обращать внимание на нашу странную группу. Думаю, ещё немного, и кто-нибудь непременно приступил бы к нашему разоблачению, хотя бы из чистого служебного долга... Но тут какой-то зазевавшийся офицерик с планшетом в руках двинулся нам наперерез.

Ну, не конкретно нам. Судя по всему, парень нас даже не заметил, до того увлёкся чтением. А вот во мне сработало что-то такое...

Только потом до меня дошло, что всё это время, с момента выхода из чулана, я старательно отыгрывал модель поведения Тара Медана. Стоящего над законом и вне морали высокорангового Владыки, которому никто не рискует задавать вопросы...

Прежде чем нормальная, человеческая часть моего сознания успела вмешаться, я взмахнул рукой. И Толчком Силы смёл несчастного офицерика со своего пути. В точности так, как в игре это однажды проделал Медан на мостике «Люцифера». И кстати, насколько я помнил хронологию событий, здесь это уже произошло... Вряд ли «солдатское радио» обошло вниманием такой случай!

Ростом мы с Меданом почти одинаковы, капюшон скрывает лицо, походка и манера держать себя сильно отличаться не должны... Всем ли на корабле известно, что ученик Каламита недавно склеил ласты на Оодане?

Эти мысли пронеслись в моей голове за доли секунды, пока я, не сбавляя шага и не меняя вектора движения, пересекал помещение. Голоса в зале стихли мгновенно, лишь негромко стонал пришибленный, кажется, не столько от боли, сколько от изумления, что остался жив. Под моим сапогом хрустнул оброненный планшет. Люди расступались, как воды моря перед Моисеем, никто не решался задержать взгляд.

Так, в тишине мы и покинули зал. Просто вышли с противоположной стороны и углубились в следующий коридор. Астила неслышно скользила рядом, сзади почтительно ковылял пожилой офицер из лифта. Я не знал, зачем он за нами увязался, но не решался прогнать, чтобы не нарушить магию момента... Однако пригодился старикан буквально за следующим поворотом. Когда выяснилось, что мы добрались до входа в тюремный блок.

71

Двое ребят в хисской броне совершенно синхронно, как роботы, опустили тяжёлые бластеры и расступились, пропуская нас внутрь. То ли слухи на «Люцифере» распространялись быстрее, чем можно было предположить, то ли вид у меня был по-настоящему властный... Тогда я даже удивиться толком не успел, как понял, что часовые отступили по приказу пожилого офицера. Может, он изначально сюда и направлялся? Повезло.

«Всё-таки меня ведёт Сила», – подумал я. Не без самодовольства подумал... Хотя чем уж гордиться, когда тебя «ведут».

Двери с шипением закрылись за спиной. Да, в тёмно-сером пластике здешних коридоров определённо виделось что-то знакомое. Так, значит, если мы пришли от лифта... Стоп, лифт в другой стороне... Хотя в игре же не было там никакого зала. Ага, но кто сказал, будто лифт должен быть только один? Корабль боевой и большой, естественно, все системы дублируются... Выходит, мы зашли с другой стороны, оттуда, где в игре была неоткрываемая дверь. Тогда второй лифт прямо по курсу, справа будет небольшой пандус и всякие технические помещения, а ещё...

И тут только до меня наконец дошло, что именно так упорно тянуло меня сюда, в тюремный блок, о существовании которого прежде я и не задумывался.

Ратис Лого. Мой первый товарищ и соратник в этом мире. Человек, о котором я помнил всё это время... а вот теперь забыл.

Помещения тюремного блока казались абсолютно пустыми, как вымерли, и о конспирации можно было не заботиться. Я остановился, на мгновение закрыл глаза и прислушался к Силе.

Смутные ощущения превратились в уверенность: теперь я точно знал, где находится Ратис.

Астила молчала, я не стал ничего ей говорить. Просто двинулся в нужном направлении, девушка заскользила следом. Мы шли в молчании, и очень скоро обострённым от напряжения слухом я уловил мерное шелестение силовых полей.

Встретить охрану я не опасался, чувствовал, что в блоке никого нет. Мы спустились по пандусу, свернули за угол. Цель приближалась. Следующий поворот открыл перед нами узкое и довольно мрачное помещение, слабо освещённое излучением силовых полей. По левой стене располагались тюремные камеры. С некоторым трепетом я шагнул вперёд и заглянул в первую.

Совершенно незнакомый сине-зелёный ариданец поднял на меня угрюмый взгляд фасетчатых глаз.

– Bila haen ss katwe... – пробормотал пленник, привставая на койке. – Goot num?

Я озадаченно покачал головой.

– Nanu, – сказал ариданец, теряя интерес и отворачиваясь к стене.

Судя по лексикону, кроме интереса, терять парню было уже нечего. Я не стал тратить время и прошёл к следующей камере.

Ставки росли: здесь ариданцев было уже сразу трое. Насколько я помнил игру, эти ребята сошли с ума от пыток и после освобождения нападали на спасителя. Вряд ли они могли составить нам с Астилой серьёзные проблемы, но лучше никаких проблем, чем даже несерьёзные.

Мы перешли к соседней камере. На полу грудой тряпья валялось тело незнакомого, но бесспорно мёртвого гоки в ручных и ножных кандалах. Выглядел он так, словно подвергся длительному и жестокому избиению, в некоторых местах шерсть казалась даже подгоревшей.

Следующая камера: спящий шандорён. Какая отвратительная рожа!

Дальше. Ух ты, снова ящерка: никто. В смысле, один из расы, чьи представители формировали костяк банды Чёрных мускаров на Сартуме.

Я начинал чувствовать определённую последовательность, некую связь...

Ещё шаг. Двое ооданских грув. Мёртвых. И, судя по запаху, лежат они тут уже не первый день. Зачем оставлять трупы в тюремном блоке?

Стараясь дышать ртом, я прошёл к следующей камере. А вот эту харю я вижу не в первый раз.

Ижор Оль, суперкарго космопорта Оод-Бурка повернул голову на звук. Некоторое время он пытался сфокусировать взгляд на наших лицах. Наконец ему это удалось.

– Т-ты!.. – выдавил тэльмиш, отталкиваясь от пола ногами и отползая к дальней стене. Руки пленника висели плетьми вдоль тела. – Ты!.. Не надо...

– Жора... – сдавленным шёпотом пробормотал я, подступая к границе силового поля и ужасаясь тому, насколько хреново выглядит старый знакомый.

– Не надо... – сказал пленник, – пожалуйста, ты, пожалуйста, не надо больше!

Он всё повторял и повторял своё «не надо», так что мне даже стало немного страшно. Сестра у меня психолог и видела настоящих сумасшедших... Хотя я ведь тоже их видел: все эти «славаукраинцы», вся эта зигующая шваль... Но как справиться с тем, свидомитским безумием, я знал: голодом и огнемётами. А что делать с разумным, утратившим разум под пытками...

Я отпрянул от камеры Ижора и, стараясь не слишком задумываться о судьбе бывшего супергрузчика, шагнул дальше. И наконец нашёл, что искал.

Человек, сидевший на койке, поднял голову. Был он небрит и грязен, был он понур и пустоглаз.

– Ратис! – прошептал я, приступая к жужжащему силовому полю так близко, как было возможно. – Ратис Лого!

Он смотрел на меня совершенно отсутствующим взглядом, перекатывая по слюнявым губам нелепо-добродушную улыбку деревенского дурачка.

Мне на мгновение показалось, что я в дурном сне. Неужели мы опоздали?! Да, парень и на Сартуме был... не совсем в себе, но теперь я видел полного идиота.

Он был без обуви, из одежды на нём оставалась только стандартное флотское бельё. Следов побоев и пыток я не заметил, но кто знает, на что тут способны роботы-палачи...

– Ратис! – позвал я, в отчаянии повышая голос.

Неожиданно Лого подскочил с койки и семенящей походкой подбежал ко мне.

– Ратис! – сказал он, изгибаясь в коленях и заглядывая снизу вверх. – Я Ратис! Я лишний!

– Ты что, что ты... – растерянно пробормотал я. И вдруг понял, что пленник пытается рассмотреть моё лицо.

Не скидывая капюшон, я наклонил голову так, чтобы оказаться на свету. Ну же, парень, узнавай старых товарищей. Не знаю зачем, но ты нужен мне в здравом рассудке.

– Ратис, – приплясывая на босых ногах с нестрижеными ногтями, повторил пленник. С той же дебильной интонацией... – Я лишний, я Ратис, мне нет места, я лишний... – И вдруг одними губами, переводя взгляд с моего лица на притихшую рядом Астилу и обратно, прошелестел: – Мак, Й’йен...

Я отпрянул от решётки.

Он притворялся! Всё это время Ратис притворялся сумасшедшим, вероятно, чтобы избежать особенно жестоких пыток. Чтобы не выдать Астилу и меня.

– Сейчас, – сказал я, осматривая эмиттеры силового поля. – Сейчас мы тебя вытащим, держись. Астила, как тут?.. Где-то здесь должен быть терминал...

От волнения я забыл место, которое в игре проходил раз десять, не меньше... И кажется, моё состояние передалось Астиле. Потому что, вместо ответа, она выхватила меч и, включая его прежде, чем рука успела распрямиться для удара, перерубила оба эмиттера.

Синее поле полиняло и исчезло. Ратис неуверенно стоял в камере, переминаясь на носках. Я схватил его за плечи, притянул к себе и, против воли морщась от запаха давно не мытого тела, крепко обнял. Секундой позже он ответил, неуверенно, словно боялся сломать мне спину.

– Я знал, – еле слышно сказал Ратис. – Знал, что вы придёте за мной.

– Ты не знал, – ответил я, разрывая объятия, – ты верил. Это иногда куда важнее.

Ни малейшего признака безумия в глазах Лого теперь не наблюдалось. Глаза как глаза, суровые и живые, солдатские. Даже губы поджались в уверенную линию. Передо мной стоял потрёпанный пленом, но крепкий и решительный офицер Республики.

– Спасибо, – сказал он, сопровождая слова коротким уставным кивком.

– Ты как? Ты... нормально?

– Вполне.

– А как твоё... На Сартуме ты казался не в себе.

– Всё в порядке, – ответил он. – У меня было время разобраться. Корабль наш?

– Нет, – помотал я головой, спохватываясь: промежуточная цель, освобождение старого друга, была достигнута. И что нам делать дальше?

– Выдвигаемся, – вмешалась Астила.

И я даже слегка позавидовал той военной простоте и чёткости, с которой эти двое понимали друг друга.

– Ратис, – снова обеспокоился я, – ты точно в порядке?

– Да, – сдержанно кивнул он, обходя меня по короткой дуге. – Теперь мне требуется оружие.

Ах да, в противоположном углу анфилады должны быть два контейнера со снаряжением для подавления беспорядков! Надо же, как уверенно он двигается, а ведь на Сартуме был словно младенец. То ли тюрьма пошла на пользу, как нашим земным революционерам, то ли... эпизодический персонаж осознал себя живым человеком?

Невероятно. От начала до конца это всё невероятно... И в то же время логично, тоже от начала до конца. Будь в логике сюжета хоть какие-нибудь дыры, косяки, рояли... мне стало бы легче. Наверное. Потому что сейчас у меня с Ратисом ситуация почти зеркальная: живой человек чувствует себя персонажем. Спасибо, хоть главным.

Пока я в очередной раз предавался рефлексии, Лого, осторожно и уверенно переступая босыми ногами и заглядывая за каждый угол, добрался до контейнеров. Заметно было, насколько плотно и всесторонне обдумывал он возможный побег, каждый свой будущий шаг. Выходит, безумие прошло достаточно давно. Надо будет обязательно расспросить парня о времени, проведённом в плену. Я понимал, что обстоятельства были сильнее, но всё равно чувствовал глубокий стыд, что так надолго бросил боевого товарища.

Лого присел на корточки, уверенно нажал обеими ладонями на контейнер. Замок скрипнул и поддался. Через несколько секунд Ратис повернулся к нам сразу с двумя бластерами в руках и с такой сурово-плотоядной ухмылкой, что я мысленно пририсовал ему плакатик с надписью «Теперь у меня есть автомат». Парень собирался всерьёз навёрстывать упущенное.

А затем ухмылка исчезла, лицо Ратиса огрубело и замерло. Он вскинул оба ствола, целясь куда-то мне за спину. В тот же миг раздался звук включённого Астилой плазменного меча.

– Я так и знал, что вам хватит глупости заявиться на мой корабль за одним из своих, – прозвучал насмешливый властный голос. – Вот только не знал, за кем именно.

72

Угу, в первый момент я тоже подумал, что это Каламит. И обернулся.

Перед нами стоял тот самый попутный старикан. Стоял в вызывающей позе высокого командира, заложив руки за спину и надменно вздёрнув подбородок, без какой бы то ни было растерянности во взгляде. Ни два бластера, направленные в грудь, ни гудящий клинок не производили на него видимого впечатления.

И всё-таки, хвала Силе, это был не Каламит. Сказать, что меня попустило, – ничего не сказать.

«Интересно, почему он без знаков отличия?» – мимоходом подумал я, удивляясь, что раньше не обратил на это внимания, всё-таки привычка смотреть на местные «звёздочки» у меня, человека из иного мира, отсутствовала напрочь. А вслух сказал:

– Золл. Давно не виделись. Ты постарел.

– Адмирал Раказ, – с ехидцей поправил меня старикан. На своё изображение в игре он совершенно не походил: и намного старше на вид, и лицо совсем другое, более тёмное, что ли. – С твоего позволения... Рейван.

«Моё» имя он выговорил очень чётко, с победным нажимом в голосе. Краем глаза я видел, как дёрнулись стволы бластеров. К чести Ратиса, он продолжал целиться в адмирала. Астила, понятное дело, даже не поморщилась.

– Тар Рейван, – лениво уточнил я, с удовольствием отмечая, как расширились зрачки собеседника. – Ты постарел, Золл. И кажется, поглупел.

Но опытный и изворотливый адмирал удар держать умел и опомнился быстро:

– Значит, слухи о твоей амнезии...

– Я похож на разумного с амнезией? – делано удивился я.

– Говорили, что Совет дзингаев...

– Совет со мной, – безапелляционно заявил я. Что характерно, избегая прямой лжи. – Думаю, ты узнаёшь мою спутницу. Астила Й’йен сопровождает меня по прямому распоряжению Совета. Ты действительно думал, что Тар Рейван не сумеет подчинить себе это сборище пацифистов?

Он хотел возразить, но сдержал себя: видимо, инстинктивно почувствовал, что опять будет перебит. Я любезно пришёл на выручку:

– Ты думаешь о Дуине? – Судя по промелькнувшей по его лицу тени, я снова попал в точку. – Кем-то приходится жертвовать. Я всегда позволял этому дураку Каламиту делать за меня грязную работу, это ты должен помнить, Золл.

Сейчас я чувствовал душевное состояние собеседника. Все факты складывались один к одному: моя уверенность в разговоре, видимая наглость проникновения на корабль, спокойствие Астилы... Адмиралу было о чём задуматься. Я видел, как мучительно он оценивает ситуацию: неужели Тёмный лорд действительно вернулся? Настоящий Тёмный лорд, а не одержимый калека Каламит.

Нет, я не надеялся вот так с ходу перевербовать адмирала Раказа. Этот человек слишком давно, глубоко и прочно был на Тёмной Стороне. Предатель, негодяй, массовый убийца и садист... Такого не перевербуешь, предлагая обратиться к Свету. Но можно попытаться предложить ещё большую Тьму. Особенно если цель общения сугубо тактическая.

Будь во мне хоть капля Тьмы, вероятно, этот фокус удалось бы провернуть. Но, увы, Паладин во мне вырос уже до таких пропорций, что едва не царапал нимбом потолок. И, к сожалению, Золл это понял. Не думаю, что он ожидал увидеть меня Тёмным, но перестроился мгновенно.

Может, опытный интриган и обманул бы меня на словах, мимикой... Вот только я смотрел ещё и Силой. И чувствовал, что адмирал лишь играет.

– Тар Рейван! – воскликнул он, подаваясь вперёд с доброжелательным, почти угодливым выражением лица. – Наконец-то я дождался возвращения истинного Владыки!

А я смотрел на него и не знал, что делать дальше.

– Мак, – окликнула Астила, которая, несмотря на всю нашу связь, была куда меньше сосредоточена на адмирале, а потому оказалась внимательней к остальному миру.

– Лорд Рейван, – продолжал Раказ, – теперь, когда вы вернулись за своей законной мантией Тёмного Владыки, поз вольте мне доложить вам о состоянии...

– Мак!

Я наконец спохватился. И понял, что пытается сказать девушка.

– Ратис! – закричал я, непроизвольно копируя интонацию Астилы.

И снова Лого отреагировал так, словно ситуация была отрепетирована давным-давно. Резко шагнул вперёд, саданул Раказа ногой в пах, а затем развернул согнувшегося от боли адмирала и просунул левую руку ему под мышку. По тому, как вздёрнулась голова Золла, я понял, что дуло упирается ему в подбородок. Зажатый в правой руке бластер Лого приставил к виску адмирала.

Я уже слышал топот множества ног, сбегающих по пандусу, поэтому быстро включил меч и встал слева от Ратиса, готовый как прикрывать его от выстрелов, так и укрываться за ним. Астила поколебалась, но тоже заняла позицию с другой стороны.

«А ведь самое удобное место для ловушки, – подумал я, – тюремный блок. И даже обвинить некого, сами залезли».

Я даже не успел как следует разозлиться на Золла, который, выходит, всё просчитал и вёл нас аж от лифта, если не раньше, сумел вызвать подмогу, а теперь, падла, грамотно протянул время.

Топот в коридоре сделался близок и одновременно вкрадчив, словно к нам решило подкрасться стадо железных дровосеков. Я выдохнул, поднял руку для Толчка Силы... и неожиданно для себя внутренне расслабился.

Всё будет хорошо. Я привык считать себя неумёхой и слабаком, всего бояться, выкручиваться из столкновений за счёт хитрости и знания канона. Но сейчас со мной была Астила – один из лучших бойцов своего поколения. И Ратис Лого – опытный, умелый и крайне целеустремлённый солдат. У нас был заложник, ценнее которого на «Люцифере», пожалуй, и не найдёшь. Да и сам я – хоть и эрзац, но всё-таки Рейван!

«Всё будет хорошо», – снова подумал я. И не стал шарахать Силой первых двух штурмовиков, появившихся из-за угла с лёгкими карабинами наперевес.

Всего их было шестеро, крепких ребят в броне непривычного покроя. Несмотря на грозный вид, настоящего страха во мне они не вызвали. Потому что сам я их пугал куда серьёзней.

Нет, это мне не Сила подсказала. Я просто видел неуверенные позы штурмовиков, подмечал, как неловко их руки перехватывают оружие... Эти бравые ребята отлично годились для подавления тюремных бунтов, но в противостоянии с парочкой форсеров чувствовали себя далеко не так уверенно. Думаю, в иных обстоятельствах мне удалось бы разойтись с ними миром.

Но обстоятельства сложились так, как сложились. Две группы людей на мгновение застыли в напряжённом недоумении, затем Ратис крепче упёр дуло бластера в подбородок адмиралу, тот захрипел, штурмовики вскинули оружие...

– СТОЯТЬ! – заорал я. – СТВОЛЫ НА ПОЛ, РУКИ ВВЕРХ!

Великая Сила – великий стимул. Двое даже послушались. Остальные дрогнули, опустили бластеры, но тут же опомнились. Вряд ли они собирались стрелять: мы прикрывались заложником. Скорее всего, в задачу этой группы входило задержать нас до подхода более серьёзных сил.

Хорошо быть дзингаем: я совершенно не воспринимал шестерых штурмовиков с огнестрелом в качестве серьёзной силы.

Последующая схватка заняла всего несколько очень коротких и простых секунд. Я прыгнул, Астила прыгнула, я зарубил двоих, Астила зарубила троих, последний штурмовик выстрелил, я увернулся, Астила его зарубила. Всё. И даже приступ головной боли в этот раз прошёл очень быстро. И Ратис не успел выстрелить ни разу. А может, боялся зацепить нас.

Астила осталась контролировать противника и коридор, а я повернулся к Лого... Адмирал Раказ лежал на полу, зажимая ладонями дымящуюся рану в животе.

– За Республику, – сказал Ратис Лого. Без всякого сожаления в голосе. Разве что с лёгким огорчением: вот, мол, не уберёг ценного заложника от случайного выстрела.

Я склонился над адмиралом. Тот был жив и смотрел на меня снизу вверх, скрежеща зубами и стараясь выдерживать надменное выражение лица. В глубине раны бултыхалось варёное мясо кишок.

– Ты... не уйдёшь, – прошипел он сквозь сжатые зубы. – Во всей галактике... тебе некуда...

– С чего ты взял, что я собираюсь куда-то уходить? Это мой корабль. Это моя галактика.

– Но лорд Каламит...

– Это мой Каламит.

– Мак, – вмешался Лого. – Мы должны...

– Да. Золл...

– Послушай меня, Рейван! – прохрипел он, кривя тонкие губы от усилия. – Сейчас мне нечего скрывать, перед лицом смерти я раскрою тебе главный секрет...

– Золл, Золл, Золл, – перебил я его. Почему нет: в этой драматической сцене все друг друга перебивали. – Прекрати придуриваться. Кровотечения у тебя нет, попросишь у Каламита зелёнки... ну, парамед попросишь, один хрен. И все твои секреты я уже знаю. Ратис, мы можем взять его в качестве заложника? Нет?..

Конечно, эта идея сводила на ноль мои слова о нежелании сбегать: иначе зачем бы мне понадобился живой щит. Но теперь я уже не заботился о производимом на Раказа впечатлении, понтовался больше по привычке. И с лёгким сердцем позволил Лого вырубить адмирала точным ударом ноги. Вообще-то Ратис намеревался добить раненого, но тут уж я воспротивился: от трибунала всё равно никуда не денется, а так хоть расскажет Каламиту, какой я дерзкий и особо опасный, авось тот от ярости наделает ошибок. Впрочем, это всё рационализация: я просто не хотел больше никого убивать.

Лого хмыкнул, но моё командирство признал. Астила гуманизм одобрила тем более.

Умница дзингайка уже успела раздеть одного из штурмовиков подходящей комплекции. Пока Ратис заковывал себя в броню, мы с девушкой оттащили в его бывшую камеру бесчувственного Раказа, а чтоб адмирал не скучал, туда же закинули трупы.

Заметать следы было абсолютно бессмысленно, все это понимали. Просто в очередной раз сработала инерция мышления. Мне не давала покоя мысль о том, почему Золл рискнул пойти за нами сам. Случайность встречи в лифте я решил сомнению не подвергать, но не мог найти разумных причин провожать нас в тюремный блок, а затем вставать на пути отхода. И ладно бы вместо тюремной охраны нас блокировал всамделишный спецназ, с нормальным оружием, обученный сражаться с Одарёнными... То ли у адмирала не было времени вызвать настоящую подмогу, то ли он был уверен, что до настоящего боя дело не дойдёт.

Мы поднялись по пандусу, повернули налево...

– Стоп, – остановился я. – Мы туда не пойдём.

– Мак, нам нужен лифт, – сказала Астила, нервно поправляя волосы.

– Ты помнишь, там полно народу, – напомнил я, против воли любуясь девушкой.

Удивительно, как у неё получается так хорошо выглядеть. Наверное, всё дело в спокойном выражении лица и сдержанном образе мыслей – большая редкость у женщин, поневоле выделяет из толпы.

– Мак... Рейван, как там тебя на самом деле, – вмешался Ратис. – Это самый короткий путь. Мы достаточно хорошо вооружены, чтобы прорваться к лифту с боем.

– Нет.

– Нас некому будет остановить. Два дзингая и...

– Нет, – отрезал я. – Мы пойдём к другому лифту. Направо.

Я не боялся ещё одной схватки, сколько бы ни было человек в том зале. Большинство из них даже не носило оружия: обычные штабные офицеры и гражданские чиновники. Я не боялся схватки, но не хотел увидеть залитый кровью коридор. Хватит с меня головной боли, тошноты и угрызений совести, а то начинал чувствовать себя забеременевшей по пьяни малолеткой.

И тут мне пришло в голову, что смелость Раказа могла быть вызвана очень простой причиной: штаб Каламита отслеживал мою галактическую одиссею и пришёл к выводу, что в любых ситуациях я стараюсь найти мирное решение. Вероятно, адмирал надеялся, что и в тюремном блоке сумеет свести вопрос к пустой болтовне, как минимум до подхода корабельного спецназа.

Ну что ж, «пацан к успеху шёл».

А мы побежали к лифту. Игровое знание архитектуры «Люцифера» меня не подвело: длинный пустой коридор упирался в знакомую дверь. На правах командира я бежал первым, чувствуя, насколько устал от этих бесконечных салочек. Безумно хотелось найти укромный уголок и пусть если не завалиться спать, то хоть помедитировать, восстановить силы...

До лифта оставалось метров пять.

Дверь дрогнула и с шипением пошла вверх.

Я увидел сапоги. Затем полу плаща...

Дверь поднималась всё выше, так медленно, словно время заледенело от ужаса.

Из глубины кабины навстречу мне шагнул Тар Каламит.

73

Нас разделяло всего несколько шагов. Двухметровый, бугрящийся мышцами гигант в оранжево-коричневом комбинезоне наклонил татуированную голову, и я на долю секунды вообразил, будто Каламит признаёт моё главенство.

Но он лишь пригибался, чтобы не удариться о притолоку. Затем распрямился, и я чуть не задохнулся от осознания, насколько этот монстр превосходит меня физически. С такой формой ему, кажется, и плазменный меч для победы не очень-то и нужен.

– Рейван! – проскрежетал гигант.

– Тар Рейван, – автоматически поправил я, содрогаясь от металлического звука его голоса.

Думаю, он бы ухмыльнулся, если бы ему было чем ухмыляться. Но нижнюю челюсть, некогда срубленную «моим» мечом, Каламиту заменяла титаферовая пластина. А в качестве голосового аппарата трудился синтезатор речи.

– Ты ничто, – сказал Тёмный Владыка. – Мантия повелителя хиссов моя по праву!

– Да пожалуйста, – чуть прищурился я. – Хоть мантия, хоть юбка, хоть шапочка с помпоном. Это свободная галактика.

Он помолчал, сверля меня гневным взглядом. Я понемногу приходил в себя: угрожает – значит, боится. Если по-настоящему грамотно выстроить диалог, может быть...

– Нет, ты не Владыка, – резко заявил Каламит. – Думаю, ты даже... ты не Рейван! Я вижу твой страх, вижу твою слабость!

– Тебе бы рентгенологом работать... – пробормотал я, понимая, что на этот раз болтовнёй точно не отделаться: Тёмный лорд принял решение.

И Тёмный лорд не подвёл:

– Совет дзингаев совершил глупость, сохранив тебе жизнь. Я не допущу подобной ошибки. Мы закончим это по древней традиции хиссов: учитель против ученика, как предрешено!

– Договорились, – согласился я, надеясь, что Астила поняла мои невербальные сигналы (дрожащие колени). – Все дороги ведут на Оодан! Мы встретимся в пустыне, как положено учителю и ученику! Так гласит Пророчество! В дюнах, вдали от недостойных глаз будет определено право...

Вместо ответа, Каламит включил свой меч.

– Я задержу его, бегите! – абсолютно синхронно прокричали Астила и Лого.

Старые героические инстинкты сложно вытравить.

– НАЗАД, идиоты! – заорал я в ответ, разворачиваясь и толкая их обеими руками.

И мы ломанулись обратно по коридору.

В жизни не демонстрировал такой прыти!

«„Туда бежали – за ними гнались, – думал я, задыхаясь и не рискуя оглянуться, чтобы не упасть, – обратно бегут – за ними гонятся”...»

Кожей спины (и всего остального) я чувствовал ярость Каламита. Вернее, Силой, конечно: человеческий мозг, за неимением более точных выразительных средств, передавал опасность в виде такого своеобразного жжения где-то сзади. В тот момент я забыл подходящий термин, но частые посетители Интернета слышали его наверняка.

Думаю, нечто похожее испытывали и Ратис с Астилой. Дзингайка бежала первой, так что насчёт вероятной засады можно было быть спокойным. Лого, хоть и отягощённый бронёй, почти не отставал. Я замыкал и поневоле ожидал, что Каламит вот-вот, буквально вот-вот...

В игре этот бычара перемещался более чем стремительно, несмотря на внушительные габариты. А здесь... понемногу отставал. Когда мы добежали до выхода из тюремного блока, топот его кованых сапог остался за двумя поворотами. Впрочем, все понимали, насколько призрачна эта передышка.

Мы переглянулись, глубоко вздохнули, и Астила хлопнула по панели управления дверью, отделявшей нас от знакомого зала.

Если честно, я почти не помню, как мы прошли через него. Примерное представление может дать сравнение в духе «как горячий нож сквозь масло». Но только если масло было подсолнечным, потому что в память мне впечатались лишь брызги, кровавые брызги, которые разлетались во все стороны от нашей маленькой дружной компании. Я не хотел убивать, но, понимаете, суета, спешка...

Справедливости ради скажу, что мы промчались через зал настолько быстро, что зацепили только тех, кто оказался непосредственно на пути и сдуру потянулся за табельным оружием. Раказ не успел организовать настоящий заслон, так что опрокидывать корабельный спецназ нам не пришлось.

Ещё несколько секунд бега – и мы оказались перед заветной шахтой. Удивительно: лифт ждать не пришлось, дверь отворилась почти сразу. Мы ворвались в кабину, кажется, все одновременно.

– Вверх! – прохрипел я, упираясь ладонями в колени и пытаясь хоть немного отдышаться. – Мостик! Захватим корабль!..

Ну, не пришло мне тогда в голову ничего умнее, а ребята ждали команды. И мы отправились захватывать мостик.

Подъём продолжался примерно полторы секунды. Лифт остановился так резко, что меня подкинуло к самому потолку. Ратис помог мне подняться на ноги.

– Что случилось? – спросил я, прикладывая руку к стенке кабины и чувствуя, как мелко дрожит пластик.

– Стоим, – рассудительно объяснил Ратис.

– Они отследили лифт! – Астила лихорадочно тыкала в кнопки панели управления.

– Погоди... – медленно произнёс я. – Да не суетись ты! Он уже не поедет.

– Что будем делать?

– Выбираться. – Я внимательно стал осматривать потолок.

Пластик и металл кабины взрезали очень быстро, это вам не броня обшивки.

– Мак, сначала ты, – сказал Ратис, когда в потолке зазияла дыра, способная пропустить человека. Я не стал спорить: офицер флота наверняка лучше знал, как положено проводить аварийную эвакуацию. – Затем Астила. Вдвоём вытаскиваете меня. В шахте есть скобы, поднимаемся по ним. Пошли!

Подсаживать меня не пришлось: снова пригодился Прыжок Силы. Я склонился над отверстием и только собрался позвать Астилу, как...

Кабина под ногами вздрогнула и ощутимо провалилась, сантиметров на пять. Я инстинктивно ухватился за скобу, действительно торчавшую из стены в небольшом углублении.

«Главное – не смотреть вниз, – напомнил я себе, – главное – не смотреть вниз!..»

В тот же миг кабина ухнула вниз, унося Астилу и Ратиса. Я, дрыгая ногами, повис на одной руке, затем сумел ухватиться за скобу второй.

Лифт исчез далеко внизу. Физического контакта со стенками шахты кабина не имела, поэтому ни искр, ни грохота, ни прочих спецэффектов наблюдать не пришлось. Упал – и пропал.

Я завис над пропастью. Пока не догадался поставить ноги на скобу. Физически стало легче. Морально – не спрашивайте. Даже волноваться за ребят сейчас сил не было: основные переживания сводились к вопросу, что делать дальше.

Угнать истребитель и свалить куда подальше? Я не умею пилотировать.

Затаиться? Ха-ха. От Каламита затаишься...

Разжать руки и спрыгнуть в шахту? Нет уж, слишком был бы роскошный подарок для врага.

Всё-таки пробиваться к мостику? Ничего умнее придумать я не мог, поэтому решительно выдохнул, сделал суровое выражение лица и начал подниматься по скобам.

Запыхался я уже метра через полтора: сказывались голод, бессонная ночь, схватки и беготня. Остановился передохнуть, закрыл глаза... и вздрогнул так, что чуть не разжал ладони: из глубины шахты донёсся чудовищный рёв, полный ярости и боли.

Не буду кокетничать, нагнетая интригу. Расскажу то, что узнал позже.

Каламиту хватило ума высадить дверь, залезть в шахту и отправиться вслед за нами по тем же технологическим скобам, которые использовал я. В это время кто-то из дежурной смены Службы безопасности, не вполне понимая происходящее, заблокировал лифт. А затем и вовсе отключил силовое поле. Кабина, понукаемая искусственной гравитацией, бодро ушла вниз. И смела Каламита со стены шахты.

Не знаю уж, как лишённый голосовых связок Тёмный лорд умудрился издать такой кошмарный рёв. Возможно, Сила в очередной раз поиграла с моим слуховым нервом, транслируя то, что невозможно было передать иным способом. Так или иначе, я понял, что Каламит ранен.

Но, к сожалению, жив.

Потому что он как-то связался с дежурным офицером... или тот самостоятельно сообразил, какую страшную ошибку допустил. И кабина лифта снова пришла в движение. Теперь она направлялась вверх.

Я ухватился за скобы, вжался в углубление, зажмурился...

Огромный металлический параллелограмм пронёсся мимо с такой скоростью, что от перепада давления у меня из ноздрей хлынула кровь, а слух вообще пропал. По спине словно асфальтовый каток прокатился. Плащ завернуло на голову, и я запоздало испугался, что он вполне мог зацепиться за какой-нибудь выступ или болт.

К счастью, габаритами я Каламиту уступал капитально, поэтому увернулся удачно и не получил ни царапины. Кроме того, душу чрезвычайно грело осознание того факта, что Астила жива и в полном порядке: Сила дала мне это понять, когда запертая в кабине дзингайка полным ходом возносилась к мостику. Рядом с девушкой тлел более слабый огонёк Ратиса. Очевидно, не-Одарённый офицер всё-таки пострадал при падении.

– Держитесь, ребята, – пробормотал я, более для того, чтобы проверить собственный слух.

Слух отсутствовал. Я сплюнул кровь, вытер губы рукавом и задумался.

Что-то никак не давало мне покоя. Какая-то непонятная мысль на самом краешке сознания... Звук? Да нет, я же оглох...

Посмотрел вверх. Метров тридцать – сорок – и вот он, заветный ярус. Напрягая воображение, можно было различить там дно кабины лифта. Доберусь. Высоко, утомительно, но доберусь.

На всякий случай я осмотрел шахту в поисках возможного привала. Довольно близко, метрах в пяти надо мной серела дверь какого-то промежуточного этажа.

Хорошо. Передохнули, пора дальше.

Сам не знаю, что заставило меня посмотреть вниз. Мерно, как терминатор, перебирая руками и ногами, оранжево-коричневый Каламит поднимался по скобам. Он был совсем рядом, и я понял, что здесь, в шахте, убежать от него не сумею.

74

Я взвыл от ужаса и рванул вверх. Сперва скачками, как незаконнорождённый, но весьма тренированный отпрыск макаки и Джеки Чана. Затем адреналин уступил усталости, силы оставили меня. Каждая следующая скоба давалась всё тяжелее.

Каламит приближался.

В отчаянии я посмотрел по сторонам, думая, чем бы запустить в преследователя. В наличии имелись только маска Рейвана за пазухой, кисет с кристаллами для плазменного меча и собственно меч. Ах да, ещё плащ. И сапоги.

Какова вероятность победить Тёмного лорда броском сапога? Риторический вопрос, учитывая, что его не смогла уконтрапупить даже кабина лифта. Можно было, пользуясь преимуществом высоты, попробовать рубануть хисса мечом, но что-то мне подсказывало, что и такая попытка окажется первой и последней. Насколько я помнил игру, клинок у Каламита был длиннее стандартного раза в два, да и тыкать им снизу вверх куда удобнее, чем махать наоборот.

Преодолев ещё пару скоб, я понял, что окончательно выбился из сил. Тут, как оно часто бывает в жизни, страх сменился куда более продуктивным состоянием, которое называется «нечего терять». Я решил спрыгнуть на Каламита и, по возможности, утянуть его за собой. А в падении откусить, например, нос. А что? Челюсть я ему однажды отрубил, глядишь, так по кусочкам и одолею Тёмного Властелина.

Каламит был уже очень близко, я видел его помятую забрызганную кровью голову с фиолетовыми полосами татуировки, злобный блеск глаз... Оставалось прикинуть, как и когда лучше спрыгнуть.

Тут меня посетила достаточно трусливая, но для разнообразия разумная мысль: а с чего я вообразил, будто своим прыжком смогу нанести Каламиту хоть какой-то вред? Не факт, что удастся даже просто скинуть его со скоб. А если и получится, так ведь этот бугай преспокойно задушит меня при падении, а затем ещё и без особых проблем смягчит своё приземление Силой.

От таких рассуждений (и близости врага) я вспотел, влажные ладони пришлось просунуть под скобы, чтобы хоть как-то удержаться. Отчаяние накрывало меня мутной волной, как Кальмиус на пляже возле Шевченко. Я то хватался за меч, то готовился спрыгнуть и ударить ногами всё так же мерно перебирающего конечностями Каламита.

А затем Сила намекнула мне, что следует как можно живее втянуть голову в плечи. Не словами, понятно: я лишь испытал вдруг острое желание сделать это. И как положено настоящему Одарённому, немедленно сделал.

Сразу два бластерных болта ударили в стену шахты над моей головой. Звуков я по-прежнему не слышал, но сразу понял, в чём дело. И верно: дверь промежуточного этажа была открыта, на краю стояли двое штурмовиков, которые целились в меня из тяжёлых бластеров.

С неистребимой любезностью Сила дала мне понять, что уж следующий-то залп придётся точно в цель: штурмовики пристрелялись.

Тут я вовсе запаниковал. И попытался сделать то, что делал в любой опасной ситуации: ударить противника Толчком Силы.

Конечно, молнии из пальцев – это значительно эффектнее и просто круче. Но молнии я не умел. Если честно, пробовал, но ничего не получалось. А тут вдруг...

А тут вдруг у меня и Толчок тоже не получился. Потому что я вскинул ладонь к штурмовикам, сосредоточился... и вторая рука соскользнула со скобы.

И я с мужественным воплем полетел в шахту вниз головой. И в полёте всё-таки выпустил накопленную, но не пригодившуюся Силу в Каламита.

Не то чтобы я всерьёз надеялся его свалить. Наверное, просто вспомнил лягушку, которая взбила масло. «Нечего терять» упорно продолжалось, поэтому в удар я вложился от души.

И Каламит ответил. Выбросил руку, словно зиговал падающему мне, и ухнул навстречу точно таким же Толчком Силы. Только куда более мощным.

Столкновение выбило из лёгких воздух. Как на гигантском батуте, меня отшвырнуло вверх и под углом, к стене шахты, проволокло по ней. Кажется, я бился о металл головой, кажется, повредил руки... Это было уже не важно. Потому что Каламит перестарался: энергия броска зашвырнула меня в открытую дверь промежуточного этажа, туда, где толпились штурмовики.

Двоих ближних, тех самых стрелков, я сбил с ног в первый же момент. Пространство перед лифтом было совсем узким, остальные бойцы сгрудились в нём достаточно тесно, чтобы эти двое вломились в группу, как кегли, вызвав замешательство и невозможность вести огонь.

Помню, что первым делом я извинился. Затем вскочил. Кости казались целыми, боль ушла куда-то за край сознания и двигаться не мешала. Дверь, которую некому стало удерживать, гулко захлопнулась за спиной.

В Силе царила мёртвая тишина, ни проблеска, ни огонька, словно живые разумные окончательно превратились в мишени. Глаза медленно фокусировались на боевых скафандрах корабельного спецназа. Скафандры плавно поднимали бластеры. Я потрясённо, не отдавая себе отчёта в собственных действиях, вытянул из рукава меч и совершенно механически приступил к подавлению противника.

Будь у них скорострелки, всё могло сложиться иначе. Искусство отражения болтов плазменным мечом – это именно искусство. Которым я владел далеко не достаточно, чтобы противостоять беглому и плотному огню.

Но у штурмовиков были обычные тяжёлые бластеры. И целились они очень конкретно, совершенно не пытаясь скрыть своих мыслей. Думаю, эта группа просто не была заточена на работу против форсеров, так что схватка оч-чень напоминала поединок с тренировочными роботами. Я шёл на врага, с каждым шагом отправляя обратно очередной бластерный болт, и спецназ откатывался всё дальше и дальше по коридору, оставляя на грязном полу убитых и раненых. Подранков я добивал короткими точными уколами в сочленения брони, не из кровожадности, просто не мог позволить себе получить выстрел в спину.

В той стычке я отнял двенадцать жизней. Каждая смерть отзывалась во мне всё большей болью, под конец избиения плащ на груди промок насквозь: кровь хлестала из ноздрей в такт ударам сердца. Столкновение с Каламитом словно сняло последние шоры с моих глаз, не-Одарённые перестали выглядеть серьёзными противниками, способными не то что остановить, но даже сколь-нибудь серьёзно притормозить форсера.

Разумеется, Великая Сила немедленно приготовилась снова щёлкнуть зазнайку по носу.

Когда слух и спокойствие вернулись ко мне, коридор с перебитым спецназом остался далеко позади. Гулкое, яростное пятно Каламита приближалось, но, кажется, у него возникли проблемы с открытием двери на этаж, так что некоторый запас времени имелся. Сейчас я был в отсеке... верно, по правую руку обнаружился вход в тот самый чулан, откуда мы с Астилой начали проникновение во вражеский тыл. Против воли, пытаясь найти хоть какую-то тёплую и родную константу в окружавшем хаосе, я вспомнил подтянутую изящную фигурку дзингайки, её непослушные каштановые волосы, тонкие нежные пальцы, манеру покусывать пухлую нижнюю губу, строгий и удивительно тёплый взгляд...

Только теперь до меня дошло, почему Астила так напряглась в лифте: разумеется, она узнала адмирала Раказа. И ничего не стала предпринимать, доверилась моей фанфаронской решительности, сделала вид, будто всё в порядке вещей. Но ведь и Золл не мог не узнать знаменитую дзингайку, однако принял ту же игру.

Удивительно, как легко умные и опытные люди иной раз поддаются самонадеянной наглости глупца.

Я усмехнулся, оставляя за спиной вход в чулан, ещё раз повернул направо и... упёрся в тупик. Проход был наглухо закрыт тяжеленной, даже на вид непробиваемой плитой металла. То ли брандмауэр, то ли элемент противовакуумного шлюза, то ли хисс его знает, что такое! Судя по свежему блеску в местах соединения плиты с полом и стенами, опустили её совсем недавно, не будь я так занят более насущными вопросами, наверняка почувствовал бы сотрясение.

Спокойствия враз поубавилось. Я вытер всё ещё кровящие ладони о плащ, прикинул возможность взрезать плиту мечом. По всему выходило, что не успею: кажется, Каламит всё-таки выломал дверь и торопился на свидание.

Период возвышенного оптимизма в очередной раз сменился приступом паники, в последние сутки эта синусоида стала привычной, в чём-то даже приятной. Низшая точка графика как бы предвещала неизбежный скорый взлёт.

Я огляделся.

Нет, никаких предпосылок для взлёта: ни взвода рыцарей-дзингаев, ни пары автоматических турелей, ни даже вентиляционного отверстия, куда можно было бы нырнуть, чтобы через пару минут выбраться... где? Где выбраться?!

Я заметался по аппендиксу коридора. Если позволить Каламиту зажать меня в тупике, можно смело считать, что партия проиграна. Он задавит меня, как щенка, тупым превосходством в силе и Силе. Чтобы понять это, мне более чем хватило впечатлений от столкновения в шахте. Никакая игра не может дать подобных ощущений, иначе никто не играл бы в такие игры.

– Успокойся, Мак, – пробормотал я, лихорадочно обдумывая варианты. – Ты – Рейван, ты справишься...

Слова эти прозвучали настолько жалко, что я содрогнулся от презрения к собственному страху и слабости. И побежал обратно по коридору: оставалась надежда спрятаться в чулане, пересидеть там, пока Каламит пройдёт мимо, и потом ломануться к лифту...

Дверь чулана завибрировала и прогнулась внутрь от тяжёлого удара. Я высунул голову из-за ящиков, за которыми пытался укрыться. Было ясно, что наивная попытка исчезнуть не удалась.

Из коридора донёсся скрежещущий, металлический, беспредельно жестокий хохот. Дверь, кроша пазы, затрепетала под натиском Каламита.

– Астила!.. – пискнул я в полном отчаянии, инстинктивно хватаясь за единственную доступную соломинку: ведь не случайно Сила соединила нас.

И Астила отозвалась. Тёплая волна прошла по всему моему телу и ударила в голову, так, что я фыркнул и непроизвольно рассмеялся. Сочувствие, ободрение, надежда, решимость добиться победы любой ценой, уверенность, что цена не окажется слишком велика, – всё это и много большее было в той энергичной волне.

Впервые ощутил я на себе действие знаменитой Боевой Медитации. Она была... Она сразу привела меня в чувство. Я оттолкнул в сторону некстати накренившийся ящик и выбрался на середину комнатки.

Нет, я не собирался принимать последний бой: Боевая Медитация не превратила меня в обезумевшего берсерка-суицидника. Она лишь очистила мой разум от ила, мусора, дряни, нанесённых усталостью и страхом.

Следующий мой ход был очевиден.

Я поднял взгляд к потолку, к пластиковой заплате, которой мы с Астилой совсем недавно закрывали прорезанное в броне отверстие.

К тому моменту, как Тар Каламит выбил дверь и с горящим клинком в руке ворвался в чулан, я снова стоял на обшивке «Люцифера», под психоделической цветомузыкой открытого гиперпространства. Из отверстия фонтанировал воздух, но давление быстро иссякало. Ни удушья, ни холода, ни страха я не ощущал. Кровь подсохла, руки перестали дрожать.

Связь в Силе объединила нас с Астилой в одно целое: мне удалось перенять её «ноу-хау» и самостоятельно поставить силовой щит. Теперь я стал недосягаем для врагов. Я жил, я дышал, я смеялся.

Ровно до тех пор, пока в отверстии не показалась уродливая голова с фиолетовой татуировкой и запёкшейся кровью на макушке.

75

Узы Силы.

К сожалению, они работают в обе стороны.

С Астилой мы были связаны, поэтому Светлая Сторона Силы даровала нам возможность выжить в гиперпространстве. Вместе мы стали чем-то большим, срезонировали, подхватили и увеличили мощь друг друга, поставили и поддерживали силовой щит.

Но и с Каламитом мы резонировали: не случайно я чувствовал его через полгалактики, угадывал перемены настроения, предвосхищал движения, которые совершал Тёмный лорд в поисках меня и Астилы. Когда-то «я», Рейван, был его ближайшим другом и учителем... Наверное, между учителем и учеником, если один по-настоящему учит, а другой по-настоящему учится, неизбежно устанавливается особая связь. Тёмная Сторона соединила нас незримой пуповиной, дала преследователю возможность повторить трюк преследуемого.

Когда я сбегал на обшивку, Каламит был рядом – и я позаимствовал часть его силы.

Когда Каламит решился пойти следом – он черпал мою. Уверен, Тёмный Владыка, несмотря на всю свою одержимость, понимал, что делает.

Он выпрыгнул из прорезанного в обшивке отверстия резким уверенным движением, страшноватым в исполнении существа таких размеров. Огляделся, втянул носом не существующий здесь воздух. Глаза его сузились: всё ещё человеческая психика непроизвольно пыталась защитить своего носителя. И Тёмный лорд увидел меня.

Я попятился, отступая от окопа, прижался лопатками к металлической листовой антенне дальней связи, одной из многих, там и тут торчавших на поверхности «Люцифера». Даже стоя в углублении, Каламит выглядел выше меня.

– Тебе некуда бежать... Рейван! – проскрежетал он, выпрямляясь во всём своём Тёмном величии.

– Это большой корабль! – крикнул я в ответ. – Я могу бегать всю ночь! И даже не запыхаюсь! А ты?

Тёмный лорд гулко расхохотался. Выглядел он именно так, как должен выглядеть человек, побывавший под кабиной лифта: грязь, запёкшаяся кровь, рваный комбинезон... Хисс лишился части комбинезона, лицевая пластина выглядела исцарапанной, татуированная кожа на лбу в нескольких местах повисла лохмотьями. Судя по неровному, какому-то измятому черепу, у Каламита была пробита голова, но по-настоящему сильного форсера не смогла остановить даже травматическая трепанация.

Не буду врать, это было страшно. Что можно сделать с человеком, который пережил такое и не потерял способности двигаться? Ровным счётом ничего.

Но оказалось, что и мне было чем удивить этого монстра.

– Тебе по-прежнему есть чем меня удивить, Рейван, – заявил Каламит, озираясь по сторонам. – Ты стал слаб и жалок, теперь я вижу это отчётливо. Но как ты научился сдерживать гипер? Здесь невозможно существовать!

– Ты не знаешь могущества Тёмной Стороны, – совершенно автоматически ляпнул я.

– В тебе нет ни карата Тьмы, – парировал он.

Я замялся, на всякий случай состроив многозначительную гримасу. Теперь мы говорили тише: напряжение встречи несколько спало, всполохи гипера гуляли по обшивке корабля, умаляя нервозность.

Уникальность обстоятельств неожиданно выделила нас двоих из триллионов разумных, странным образом объединила, придала беседе оттенок задушевности, какой-то даже интимности, что ли. Необходимость в крике отпала. Старые товарищи, заклятые враги стояли и рассматривали друг друга.

Мне наконец стало видно, что падение в шахту не прошло для Каламита совсем уж бесследно: движения его стали несколько скованны. Гигант с особой осторожностью переступал ногами, и я предположил, что на его сапогах нет магнитных набоек. В отличие от меня Тёмный лорд не готовился к прогулкам по открытому космосу.

Эта мысль неожиданно привела меня в бодрое расположение духа. Разумеется, травмы и отсутствие набоек не могли нивелировать разницу уровней, просто нервная система, порядком расшатанная злоключениями, с радостью ухватилась за первый же повод сбросить стресс: пришло время очередного взлёта психологической «синусоиды».

– Кто ты? – проскрежетал Каламит, почувствовав моё неожиданное веселье. Понятия не имею, что именно рассмотрел во мне Тёмный Владыка. – Кто ты?!

В первый миг я отшатнулся от звука его голоса, но металл антенны, холодивший спину даже сквозь плащ, заставил меня опомниться. Сам не знаю, как это получилось, но я склонился так, словно общался с ребёнком. Странная смесь восторга и отчаяния говорила сейчас вместо меня.

– Привет, малыш, – будто со стороны услышал я собственный голос. – Хочешь знать, кто я? Докладываю: я был хорошим другом твоего папы. Мы вместе прошли через тот ад на Селле, в кандаморском лагере смерти. Надеюсь, тебе никогда не придётся испытать такого.

Каламит посмотрел на меня очень-очень странным взглядом. Но ничего не ответил, и я продолжил:

– Когда двое мужчин попадают в такую ситуацию, да ещё на такой срок, ты поневоле начинаешь брать на себя ответственность за другого. Если бы я не выжил там, сейчас кто-то другой разговаривал бы с моим сыном.

«Что дальше?» – подумал я, лихорадочно продумывая дальнейшее развитие диалога. Но память, простимулированная Силой, сама выталкивала нужные слова.

– У меня для тебя кое-что есть, – сказал я, хватаясь за первое, что подвернулось под руку: висевший на поясе мешочек. – В этом кисете лежит кристалл, который добыл твой прадед во время Первой кандаморской кампании. Он нашёл его в маленькой пещерке на планете Ноксвилл в секторе Теннесси. Этот кристалл твой прадед добыл в тот день, когда отбывал на планету под названием Париж.

В галактике тысячи секторов, миллионы планет. Никто не может помнить все их названия, правда?

– Твой прадедушка пользовался мечом с кристаллом каждый день, до тех пор пока не выполнил свой долг. Потом он вернулся к твоей прабабушке, разобрал меч, а кристалл положил в банку из-под коффы, где тот и лежал до тех пор, пока правительство Селла не вступило во второй конфликт с кандаморцами. Правительство призвало твоего дедушку, и твой прадедушка передал этот кристалл твоему дедушке, на счастье.

Каламит слушал.

– К сожалению, твоему дедушке не так повезло, как твоему прадедушке, – вдохновенно вещал я. – Он был рыцарем-Паладином и погиб вместе с другими дзингаями, возглавляя десант на флагман кандаморцев «Вотер Бей».

Каламит слушал внимательно. Я сделал внушительную паузу, затем сказал с особенной вескостью:

– Твой дед смотрел смерти в лицо. Он знал о ней. И ни у кого из тех дзингаев не было иллюзий: они знали, что никто не уйдёт с того корабля живым. И поэтому за три дня до атаки твой дед попросил одного штурмовика по имени Виноки, ватекка, которого он никогда не видел прежде, передать своему маленькому сыну, которого он сам никогда не видел, свои золотые... свой уникальный кристалл.

Каламит слушал очень внимательно.

– Тремя днями позже твоего деда убили кандаморцы, – скорбно поведал я. – Но Виноки сдержал слово. Когда закончилась война, он прилетел к твоей бабушке и привёз твоему отцу, который тогда был совсем маленьким, кристалл. Он здесь, в кисете. – Я похлопал себя по поясу. По идее надо было распустить завязки и продемонстрировать рекомый предмет, но очень уж не хотелось отвлекаться. – Этот кристалл был в мече твоего папы, когда его челнок сбили над твоим родным селом, Аммосипиквантисимусом. Твоего папу взяли в плен и посадили в кандаморский лагерь. Он знал, что если бы кандо’сс увидели у него кристалл, то конфисковали бы его. Но твой папа считал, что кристалл принадлежит тебе. И он не хотел, чтобы эти наёмные твари хватали своими немытыми кандаморскими лапами то, что принадлежит его сыну. Поэтому он нашёл место, где мог бы надёжно спрятать кристалл: у себя в жопе!

Была у меня слабая надежда, что Каламит оценит, насколько без запинки произнёс я название Аммосипиквантисимус. Всё-таки ностальгия по родному дому, то, сё... Но Тёмный лорд просто слушал, слушал подозрительно внимательно.

– Пять долгих лет он носил этот кристалл у себя в ж... – рассказывал я, слегка теряя уверенность в правдоподобности этой занимательной истории, – а потом умер. От дизентерии. А кристалл отдал мне, и я прятал этот кусок камня с острыми краями в своей ж... ещё два года. А потом, через семь лет, меня отпустили к моей семье.

Металл антенны холодил спину. Логика повествования волокла меня за собой с неодолимой силой.

– И вот сейчас, малыш, – торжественно заключил я, – мне пришлось прибыть на «Люцифер». Чтобы передать этот кристалл тебе.

– Мой отец был торговцем, – проскрежетал Каламит. – Дед – простым фермером. Прадед – тоже фермером. Никто из них не сидел в кандаморских лагерях, никто не пользовался плазменным мечом. Я первый Одарённый в своём роду.

– Твой отец был великим дзингаем! – горячо возразил я, машинально вступая в спор, более из принципа, чем в поисках истины. Отказываться от совершенно идиотской, но увлекательной семейной истории не хотелось: пока продолжалась беседа, не могло начаться месилово.

– Кто ты, Рейван? – с задумчивой, почти тоскливой интонацией проговорил Каламит. – Что ты такое? В тебе была гордость, Рейван, в тебе была ярость. А теперь ты превратился в бормочущее ничтожество. Пришла пора стереть тебя с лица галактики!

– Мы связаны, Каламит! Я – учитель, ты – ученик. Исчезну я – исчезнешь и ты!

– Мне давно не у кого учиться, – ответил он, медленно снимая с пояса меч. – Ведь тебя уже нет... «Рейван».

Полосатые звёзды гипера спиралями завернулись вокруг корабля, шизофренические краски расплылись дрожащими потёками. Невероятный мир, который я совсем недавно с таким нахальством пытался «пометить», словно смеялся над жалкой букашкой, примостившейся на поверхности крохотного кусочка металла. Ситуация обострилась, и чувства мои тоже. В мрачных словах Каламита, в неторопливом, будто неохотном приготовлении к последнему бою я увидел не ярость, не жажду власти, не предвкушение окончательной победы.

Тёмный лорд был до глубины своей Тёмной души разочарован. Всё это время он искал встречи с настоящим Рейваном. Умным, хитрым, могучим гением войны, державшим галактику в кулаке так крепко, как не удавалось никому до него. С противником, победа над которым увенчивается славой, но и поражение – отнюдь не позор, и даже смерть – вполне приемлемый итог жизни. Каламит мечтал собственной рукой устранить последнюю угрозу своему владычеству. Доказать всем, и в первую очередь себе, что это он, Каламит, – избранник Силы. А вовсе не Рейван, его бывший учитель, друг и командир!

И вот сейчас, когда одержимость Тёмного Владыки достигла наивысшей степени, Сила опять посмеялась над ним, подсунула беспомощного имперсонатора, лишила возможности поставить впечатляющую, неоспоримую, окончательную точку в истории долгого напряжённого противостояния. В глазах Каламита я был почти, почти Рейваном – тем глубже оказалось разочарование, тем мрачнее гнев на судьбу.

Оставалось лишь избавиться от досадного недоразумения.

«Люцифер» вздрогнул под сапогами. Первый удар был нанесён вполсилы, и я парировал его довольно уверенно. Два алых огненных клинка соприкоснулись лишь на мгновение и тут же отпрянули. Вероятно, теперь Каламит узнал о моих боевых возможностях всё, что хотел. В глазах хисса проступила вдруг такая сокрушённая безучастность, что мне его даже стало немного жаль.

Вот когда окупились многочасовые избиения на Дуине и кроссы на Кейергоке. Теперь я бегал вокруг антенны, отмахиваясь от редких и жёстких выпадов Каламита, а тот следовал за мной каким-то подчёркнуто неспешным шагом и всякий раз нагонял. С тем же отстранённым видом наносил очередной удар, вроде бы проламывая защиту... и не доводил дело до конца. Мечи искрили и гудели, моя дестреза на бегу работала плохо, но каждый раз я то ставил блок, то уворачивался, то просто отступал, и длиннющий клинок Тёмного лорда не мог найти свою жертву.

Сперва я был уверен, что хисс таким способом предоставляет мне возможность последний раз проявить себя в бою, так сказать, уйти с честью. Затем вспомнил, что сентиментальность хиссам не очень-то свойственна. И наконец подметил, с каким напряжением и осторожностью двигается враг.

В горячке боя понять причину этой заторможенности было нельзя, и я решил, что вижу последствия столкновения с лифтом. Решил – и возликовал!

Не поймите меня неправильно: даже покоцанный Каламит уделал бы меня в одни ворота. Нечего было и мечтать прорвать его защиту, подойти на расстояние удара... Не собирался я подходить! Я собирался сбежать. Опять и снова.

Ага, правильно. Подгадать момент, когда Каламит окажется по другую сторону широкой антенны, и метнуться в окоп, к отверстию в обшивке. Спрыгнуть в знакомый, уютный, горячо любимый чулан, хоть головой вниз. А потом заварить дыру изнутри, как угодно законопатить её, чтобы враг остался вне корабля навсегда!

Мной овладело настолько лютое предвкушение торжества, что Каламит, явно почувствовав его, упустил очередную возможность для атаки. Усталое безразличие в его глазах сменилось подозрением, он внимательно посмотрел на меня... и вдруг перевёл взгляд на заветный окоп.

76

Тёмная Сторона Силы помогает своим адептам скрываться от Светлых. Но верно и обратное: Свет слепит тех, кто ушёл в Тьму. Будь я хоть немного сдержанней в эмоциях и мыслях, Каламиту ни за что не удалось бы настолько чётко осознать мой порыв.

Но он понял всё. И когда я Прыжком Силы метнулся к спасительному отверстию, ударил в спину.

Волна Силы оторвала меня от обшивки, пронесла по... по безвоздушному пространству и приложила о металл грудью и животом. Силовой щит и толстый плащ смягчили удар, но сотрясение всё равно оказалось достаточным, чтобы лишить меня сознания. Последним, что я почувствовал, была резкая боль в сломанных рёбрах. Затем воцарилась тьма.

Я лежал на спине и смотрел в низкий потолок гробницы. Серый туман рассеивался и уже не мог ничего скрыть.

Рейван, зыбкая фигура в плаще, склонился над своим незадачливым двойником. Прорези знаменитой маски рассматривали меня с недоумением и любопытством. Не знаю, как я это понял, но как-то вот сумел: Сила сделалась говорлива и легка в общении, словно наконец отчаялась вразумить меня и решилась предоставить право самостоятельно выбирать путь к гибели.

Тем же обострившимся чутьём я слышал, как Рейван спрашивает меня о чём-то крайне важном, и не мог понять ни слова. Пол гробницы содрогался, затылком я ощущал знакомый далёкий гул. Мир вокруг рушился и распадался, мрачные тени метались по стенам, спасительный серый туман, так долго служивший границей с Тьмой, сдавался ей.

Рейван распрямился, отчаявшись получить от меня ответ. Медленно отвёл руку, и в холодной пустоте снова загорелся тёмно-алый клинок. Я собирался включить свой меч, парировать удар... и нащупал за пазухой на груди жёсткие грани маски.

Зыбкая фигура застыла с занесённым надо мной мечом. Две идентичные маски рассматривали друг друга.

Затем Рейван что-то спросил. И я отозвался, выкрикнул фразу на том же незнакомом языке, не понимая ни вопроса, ни собственного ответа.

Повисло долгое, тягостное молчание. Из тьмы за спиной Рейвана проступило знакомое лицо: Каламит, ещё без металлической пластины, с нормальной человеческой челюстью. Два хисса застыли в безмолвном споре. Наконец Рейван выключил меч, наклонился ко мне... и протянул ладонь в перчатке. Не вполне сознавая происходящее, не раздумывая ни секунды, я ответил на рукопожатие.

Сильный рывок поставил меня на ноги.

Я стоял, сжимая в ладони рукоять меча, чувствуя, как холодная маска врастает в кожу. Артефакт Тёмной Стороны... Он хранил в себе страх и боль, ненависть и ярость, жажду власти и презрение к простой человеческой слабости. Всё, что так долго не давало мне примерить на себя этот потрёпанный временем и битвами кусок металла.

Я прикоснулся к Тёмной Стороне – по-настоящему, впервые. И понял, что больше не нуждаюсь в её вкрадчивом шёпоте.

Одним резким движением я сорвал маску и отшвырнул в сторону. Вместе с приросшей кожей, вместе с чужим лицом, чужой судьбой. Кровь струилась, застилая глаза, как липкий холодный пот, и я с усилием проморгался.

Тёмный лорд Рейван уходил. Я чувствовал сотрясение пола. Сгорбленная спина растворялась в сером тумане.

История Тара Рейвана подошла к концу. Начиналась новая.

Невыносимо ныли сломанные рёбра. Я распахнул глаза.

Гипер смеялся в лицо, рассыпая серпантин звёзд. Тушу «Люцифера» била крупная дрожь. По обшивке линкора, широко и неуверенно расставляя ноги, шёл Тар Каламит. Сдерживая боль, я поднялся ему навстречу.

Мы остались совсем одни.

– Тар Рейван! – проскрежетал Каламит, останавливаясь в нескольких шагах от меня.

– Тёмный лорд Рейван мёртв, – сказал я, чувствуя смятение врага. – Я служу Свету.

– ЧТО ТЫ ТАКОЕ, РЕЙВАН?!

Я провёл ладонью по лицу. Кровь уже свернулась.

– Ты всегда задавал неправильные вопросы, Коло, – сказал я, называя хисса его настоящим именем. – Хочешь узнать, как сын и внук простых фермеров оказался столь могуществен в Силе? Хочешь?! Я ТВОЙ ОТЕЦ, Коло!

– Нет, – сказал он, леденея глазами. – Нет... Нет!..

– Загляни в своё сердце, и ты поймёшь, что это правда! Это я привёл тебя на Тёмную Сторону! Я тебя породил, Каламит... я тебя и убью. Должен убить!

Он вскинул меч и расхохотался жутким, гулким смехом, словно радуясь, что беседа наконец свернула на привычные рельсы.

– Твой Свет ничто перед могуществом Тёмной Стороны, Рейван!

– Загляни в своё сердце, – настойчиво повторил я. – Что толку в могуществе Тёмной Стороны, если ты потерял власть над ней? Мы связаны, Каламит, твоя Тьма – лишь отражение моей!

Я ожидал очередного крика, скрежета, рёва. Но хисс, похоже, мгновенно осознал справедливость моих слов. И ринулся в бой.

Он был сильнее меня. С Тьмой ли, без Тьмы. Он просто был сильнее.

Очень скоро Каламит прижал меня к антенне и принялся осыпать градом быстрых и мощных ударов. Я блокировал, парировал, уклонялся, но переломить ход боя в свою пользу, естественно, не мог.

Некоторые истории, вне зависимости от степени их новизны, получаются слишком короткими.

Я чувствовал, что совсем устал. Пользуясь преимуществом в росте и длине клинка, Каламит бил сверху, я блокировал, шипел от боли в рёбрах, уступая натиску, встал на одно колено... Каламит наносил удар за ударом, грубо прорубая мою защиту, не давая ни секунды отдыха. Было ясно, что очень скоро я не успею подставить клинок под атаку. Или даже просто не смогу поднять оружие.

Я ждал этого момента, как избавления. И когда он наконец наступил, когда огромный, разъярённый, бугрящийся мышцами и злобой гигант высоко занёс клинок для последнего удара...

Корабль содрогнулся. Протяжный стон прокатился по металлу звездолёта. Обшивка под ногами задребезжала так, что мне пришлось стиснуть стучащие зубы. Круговорот звёзд остановился, разноцветное небо на мгновение замерло, краски смешались, сливаясь в одну невозможно яркую вспышку.

«Люцифер» вышел из гипера.

Тёмно-алый клинок отправился в последнее путешествие – ко мне, к моей беззащитной усталой плоти...

И тут искрящийся рой мошкары ударил Каламита в лицо и грудь.

Моча, бедная моя моча, заледеневшая в холоде безвоздушного пространства! Облачко крохотных кристаллов, подчиняясь гравитации, так и сопровождало корабль. И теперь, когда «Люцифер» перешёл в обычное пространство, жёлтые снежинки по инерции продолжали двигаться с релятивистской скоростью.

Думаю, большую часть энергии мочи Каламит сумел погасить, ведь силовой щит никуда не делся. Но и того, что отразить не удалось, хватило с избытком.

Жёлтая шрапнель хлестнула Тёмного Владыку с такой силой, что его сбило с ног. Хисс, лишённый страховки магнитных набоек, кувыркаясь, полетел вдоль обшивки.

Полёт был печален и недолог: метров через десять тело Каламита врезалось в основание телеметрической фермы, проломило тонкий металл и упокоилось под сложившейся конструкцией.

Всё было кончено. Тар Каламит умер. Я победил.

Мы победили.

Я дрожащей рукой выключил меч, опёрся спиной на металл антенны. Не было ни сил, чтобы подняться, ни Силы, чтобы позвать Астилу. Мои форсерские способности оказались истощены настолько, что даже на окружающее пространство впервые за очень долгое время я смотрел просто глазами.

Мир вокруг был чист, пуст и прекрасен.

Строгое, иссиня-чёрное полотно космоса, щедро истыканное проколами звёзд, казалось каким-то особенно родным после безумного половодья гипера. Далёкое системное солнце заливало тёплым светом планету внизу. Я присмотрелся, но, понятное дело, очертания материков мне ни о чём не говорили.

И всё же я очень хорошо знал планету, над которой плыл сейчас «Люцифер».

Ликон. Ликата-прайм. Потерянный мир.

Столица давно павшей Бессмертной Империи, родная планета древних Строителей – ликат. Они изобрели силовые мечи, поработили полгалактики, построили Звёздные Голоса, Шестерню... и тихо исчезли. «Исчерпали генетический потенциал расы», что бы ни значила эта странноватая формулировка.

К счастью, не бесследно: на поверхности Ликона всё ещё прозябало несколько анклавов, населённых деградировавшими ликатами. Мне предстояло наладить с ними контакт, чтобы получить доступ к Храму Древних.

Дедка за репку, Жучка за внучку... Увы, Сила не строила простых декораций: Храм поддерживал силовое поле, которое приводило к крушению любого корабля без кодов доступа, оказавшегося поблизости от планеты. Ликаты считали, что это послужит отличной защитой для...

А вот и она. Звёздная Шестерня. Циклопических, даже по меркам далёкой галактики, размеров космическая станция. Завод, способный в неограниченных количествах строить боевые корабли. Крепость, черпающая энергию и материю для производства непосредственно из системной звезды, Боверли. Гордость древних ликат, построенная и поддерживаемая энергией Тёмной Стороны, некогда вотчина Тара Рейвана, затем – Каламита.

Я категорически не хотел вступать в поединок с Тёмным лордом на Шестерне, как предполагал сценарий игры: хозяин станции черпал в ней свою Силу, становясь практически неуязвимым. Настоящий Рейван мог победить Каламита, а вот у меня шансов не было.

Хорошо, что всё решилось иначе.

Ёрзая спиной по антенне, я поднялся на ноги. В организме болело, кажется, всё, что могло болеть. «Люцифер» совершал какой-то манёвр: убаюканный искусственной гравитацией вестибулярный аппарат молчал, движение угадывалось по смещению звёзд и планеты относительно корабля.

Ликон был совсем близко. Шестерня, которая двигалась по одной орбите с планетой, выглядела отсюда совсем маленькой, но я знал, что на её фоне «Люцифер» кажется пылинкой. Даже здесь ощущалось мрачное давление Тёмной Стороны, питавшей станцию.

Зябко передёрнув плечами, я повернулся к окопу, сделал «шаг».

Груда металла, так удачно похоронившая под собой Каламита, вздрогнула и зашевелилась.

77

– Да когда же ты сдохнешь!.. – пробормотал я, с отчаянием понимая, что забыл удостовериться, в самом ли деле Каламит погиб под обломками.

Тёмная Сторона, всё дело в Тёмной Стороне. Мы вышли из гипера совсем рядом со Звёздной Шестернёй, и, видимо, её тень на время затмила мне разум.

Или и в самом деле оживила хозяина станции.

Несостоявшаяся могила Каламита ходила ходуном. В сторону, превращаясь в мини-спутник «Люцифера», отлетел кусок фермы, за ним второй. Картина была страшнее, чем слипающийся по каплям терминатор. К тому моменту, как я начал собираться с мыслями, Каламит полностью освободился из-под завала и встал во весь рост. Выглядел он совсем уже кошмарно. Ледяная струя в клочья разорвала комбинезон на груди, окончательно изуродовала лицо, искорёжила пластину-челюсть... Меня передёрнуло, когда хисс повернулся: судя по кровавым провалам глазниц, Каламит лишился ещё и зрения.

Сперва я даже обрадовался. Потом понял, что для Одарённого такого уровня слепота не станет большой помехой. Так что рёбра – это вообще ерунда.

Тёмный Владыка издал несколько негодующих звуков, затем протянул руку к бесполезной теперь пластине и сорвал её с креплений. Открылись осколки верхних зубов, нёбо, беззащитная изувеченная плоть развороченного горла.

– Ты действительно думал остановить меня этим, Рейван? – прорычал вмонтированный в позвоночник динамик, в такт словам пульсируя багровым светом.

– Скажи спасибо, что я по-большому не сходил! – машинально отозвался я.

Без пластины голос у Каламита оказался значительно чище, скрежет ушёл, уступив место механически-чёткой артикуляции. Мне парадоксальным образом полегчало.

– Очень скоро «Люцифер» причалит к Звёздной Шестерне, – продолжал Каламит. – Там, в средоточии Тёмной Стороны, моё могущество восстановится и не будет иметь предела!

– Значит, мне придётся остановить тебя прежде! – пафосно ответил я, понимая, что, похоже, это и в самом деле придётся сделать.

И мы, как в дурном сне, где приходится множество раз переживать одни и те же события, двинулись навстречу друг другу. И даже успели достать и включить мечи. И даже скрестить их.

А затем «Люцифер» тряхнуло так сильно, что нам обоим пришлось схватиться за первые попавшиеся под руку куски металла, приваренные к его обшивке. Я увидел, что диск Ликона разворачивался под нами с угрожающей быстротой. Корабль рыскал по курсу, описывая носом нестабильные окружности. Не знаю, как линкор выдерживал чудовищные динамические нагрузки, но его корпус дрожал так, что у меня клацали зубы, а из носа опять начала сочиться кровь.

Сомнений не было: «Люцифер» попал под действие защитного поля Храма и входил в атмосферу планеты. В тот момент я понятия не имел, почему такое стало возможно, ведь флагман Каламита не мог не иметь кодов доступа для свободного прохода к Шестерне.

– Мы падаем! – закричал я хиссу. – Корабль падает на планету!

Вместо ответа, он опять замахнулся мечом.

– Мы погибнем, идиот! – крикнул я, парируя удар. – Сгорим в атмосфере!

Тщетно. Каламит продолжал свою войну.

Не знаю, на что он рассчитывал. Может, лишившись глаз, просто не желал видеть происходящего? Может, готовился погибнуть, но забрать меня с собой?

Так или иначе, вернуться в корабль я уже не мог: приходилось не только отбиваться от настойчивого и безумного врага, но и удерживать себя на поверхности корпуса. «Люцифер» трясло так, что я всерьёз опасался сорваться с обшивки. Кисть руки пришлось просунуть между прутьями фазовой решётки, а ногами обвить основание антенны. Каламит удерживал себя примерно так же, но на его стороне было преимущество в росте и длине клинка: он атаковал меня почти без опаски получить ответный удар.

Я устал так, как не уставал никогда в жизни. Невозможно осознать подобную усталость, пока не испытаешь её сам. Не знаю, что придавало мне сил. Наверное, единожды сдавшись там, в сером тумане сна, я утратил способность сдаваться.

К счастью, атаки хисса быстро перестали быть точными и понемногу теряли силу. Каламиту тоже приходилось несладко, корабль трясло всё жёстче.

Мне казалось, что в далёкой галактике техника не должна испытывать проблемы, свойственной земным кораблям, – нагрев при входе в атмосферу. По крайней мере, не помню, чтобы «Варяг» хоть раз столкнулся с чем-то подобным. Но очень скоро я понял, что с «Люцифером» что-то не так.

Он не нырял в атмосферу, а падал как бы плашмя. Курс громадного корабля стабилизировался, рысканье прекратилось, гул двигателей сделался глуше и надсадней. С задней поверхности надстройки не был виден нос, догадываться о происходящем можно было только по отблескам пожара, медленно разгоравшегося на нижней полусфере.

Сейчас я наблюдал явление, которое у Земли не удавалось увидеть вживую даже космонавтам!

Космический корабль по роду службы обладает огромной кинетической и потенциальной энергией. С этой точки зрения даже такой крошечный агрегат, как посадочная капсула «Союза», можно сравнить с разогнанным до предельной скорости тридцативагонным товарным поездом.

Возьмите паузу: сравните «Союз» с «Люцифером».

И при посадке эту энергию надо как-то израсходовать.

Можно внутрь – тогда корабль расплавится, а его содержимое сгорит.

Можно наружу... Да, лучше, конечно, наружу.

Проблема в том, что молекулы воздуха, которых полным-полно даже в самых верхних, разреженных слоях атмосферы, ударяются о поверхность корпуса, отскакивают в направлении движения корабля, бьются о другие молекулы и передают им свою скорость. Перед машиной возникает подушка перегретого газа.

Когда я говорю «перегретого», я имею в виду «раскалённого и очень плотно сжатого». Как при взрыве. Фактически падающий на планету корабль гонит перед собой настоящую ударную волну.

А когда газ входит во вкус и разогревается по-настоящему, с атомов начинает «сдувать» электроны. И газ превращается в плазму, что ещё менее забавно.

Поэтому сидеть верхом на горящем космическом корабле страшно до одури. Даже если не брать в расчёт, что корабль падает на планету, а рядом пытается достать меня мечом бесноватый Тёмный Владыка. И то, что Каламит намеревался сгореть вместе со мной, утешало довольно слабо.

Хотя всё-таки немножко утешало.

Я вцепился в антенну, отбивал атаку за атакой и думал, почему же «Люцифер» не в полной мере задействует свои посадочные системы. Технологии далёкой галактики земным конструкторам и не снились, здешние щиты рассеивали энергию трения о воздух каким-то неизвестным мне, но крайне эффективным способом.

Вряд ли командование линкора, кто бы там его ни принял после выхода из строя адмирала Раказа, мечтало погубить корабль так глупо. Значит, «Люцифер» искалечен защитным полем Шестерни слишком сильно, чтобы уцелеть при аварийной посадке. И все мои отчаянные потуги выжить заведомо лишены смысла.

От этой мысли я начал работать клинком ещё усерднее, чисто назло воле Силы. Каламит, впрочем, и сам выдохся, теперь наша дуэль всё больше начинала напоминать потешную драку резиновыми колотушками в ЦПКиО имени Щербакова.

Рукотворная заря разгоралась под кораблём. Свечение раскалённого воздуха становилось нестерпимым. Я смутно надеялся, что широкий корпус укроет меня от плазмы, но надежды оказались напрасными: Ликон приближался, языки густого пламени охватывали «Люцифер», лизали корму, тянулись к надстройке.

Линкор вдруг перестал дрожать. Я бросил быстрый взгляд вниз: кипящая лава атмосферы полностью скрыла корму и дорсальную структуру. Мы тонули, рубка медленно погружалась в огненное море.

Становилось трудно дышать, пот заливал глаза. Я чувствовал жар... но только в своём воображении. Как ни странно, никакого по-настоящему физического дискомфорта пока не ощущалось. Каламит, судя по всему, страдал тоже не больше обычного. А я так надеялся увидеть, как Тёмный лорд, подобно вампиру, сгорает и рассыпается чёрным масляным пеплом! Но нет, наша дуэль, торжество сюрреализма над реальностью, продолжалась. Устало гудели клинки, вяло ярилась Сила. Мы оба никак не могли отцепиться от своих «якорей», поэтому поединок уверенно перешёл в стадию траншейного тупика.

Через четверть часа первые языки огня коснулись моих сапог.

Спустя ещё несколько томительных минут я начал тонуть.

Не в адском океане огня. В обшивке.

«Люцифер» плавился, металл становился текучим. Я по-прежнему не ощущал жара. Каламит, собака, тоже.

Когда я почувствовал, что погрузился в металл примерно по щиколотку, фазовая решётка, мой «якорь», уступила температуре. В ладони остался бесполезный обломок раскалённой арматуры. Я швырнул им в Каламита, слепой хисс легко отразил бросок. Его антенна тоже расплавилась. Теперь мы оба держались за счёт того, что буквально вросли ногами в обшивку, буря раскалённого воздуха уже не могла выкорчевать нас.

Огонь охватил мои ноги по колени, я тонул в лаве, содрогаясь от внутреннего ужаса, восторга и осознания собственной сверхъестественной неуязвимости. Бёдра, живот, грудь... Я плескался в безграничном океане огня, погружал в него ладони, наклонялся и пытался вдохнуть.

Инфернальное пламя рвалось всё выше и очень скоро поглотило нас с головой. Мир вокруг скрылся в переплетении алого, багрового, пурпурного, кумачового, рыжего, рубинового и всех прочих оттенков, тонов и полутонов красного цвета. Я с удивлением обнаружил, что прекрасно обхожусь без зрения, Её Величество Сила помогала отражать удары врага, впрочем редкие теперь.

Думаю, стороннему наблюдателю это могло бы показаться даже красивым: две объятые пламенем фигуры посреди озера расплавленного металла, огненные росчерки плазменных клинков, безмолвная и яростная битва хтонических богов... И ведь не поверит же никто!

Я чувствовал, как неравномерными толчками приливает к голове кровь. Корабль снова трясло, плазменные смерчи клубились под мышками и между ног, вихри пламени оборачивались вокруг головы, как диковинные тюрбаны. Мир превратился в кроваво-алую контурную карту, наблюдаемую лишь в Силе. Входя в плотные слои атмосферы, «Люцифер» снова утратил устойчивость и начал вращаться вокруг своей вентральной оси. Огненный шторм волнами гулял по обшивке, мы держались лишь потому, что завязли в тягучем металле, как мухи в смоле.

Затем как-то легко и быстро, буквально в один момент, пламя схлынуло и исчезло. Я чувствовал себя абсолютно целым и невредимым, ну, если не считать старых травм.

«Люцифер» замедлял вращение: то ли команда сумела справиться с неполадками, то ли корабль, сбрасывая скорость, перевёл избыток энергии в излучение и нагрев воздуха получил возможность хоть как-то управлять стабилизаторами.

Кое-где ещё светились, остывая, особо пострадавшие элементы конструкции, но в целом корпус выглядел прилизанным, как причёска стиляги. Жар сгладил выступы, фермы антенн и технологические сооружения, затянул впадины... включая пресловутую дыру в обшивке. Думаю, чулан и соседние помещения выгорели дотла.

Я поневоле вспомнил невезучую офицершу – донора формы для Астилы. Погибла? Успела развязаться и сбежать? Теперь это не имело значения: несмотря на явные потуги восстановить управляемость, корабль всё равно падал на Ликон.

Я задрал голову... и оказалось, что смотрю вниз: сейчас линкор тонул в атмосфере кверху брюхом. Взгляду открылась синева океана с огромным островом прямо под нами, тёмная зелень джунглей, жёлтый песок пляжей... Казалось, я могу видеть мельчайшие детали. После миллиона оттенков красного разнообразие цветов стало истинной отрадой для глаз.

«Жаль, Каламит ослеп, такую живопись не увидит!..» – подумал я.

И тут же спохватился. И очень вовремя. Потому что Каламит, очевидно уловив шевеление моей мысли, немедленно спохватился тоже и опять попытался атаковать. Я с лёгкостью отразил всё ещё сильные, но беспорядочные удары.

Самая длинная и нелепая дуэль в истории этого мира шла своим чередом.

Полагаю, Тёмный лорд представлял себе последнюю битву несколько иначе. Хотя мне-то грех смеяться, я вообще собирался обойтись без неё. И будем честны, попадись непокоцанному Каламиту – там бы и лёг. Мне очень, очень повезло, что Астила одолжила мне свою Силу, что хисс решил выпендриться, предлагая поединок вдали от своих «консервированных» дзингаев... Что он встретился с лифтом... затем с мочой... затем всё горело и плавилось... а теперь...

А теперь мы падали на Ликон.

Падение утратило свой безнадёжно-истерический характер, корабль стремился к поверхности уже почти степенно, медленно проворачиваясь вокруг оси. И всё же было ясно, что это не плановая посадка, а именно крушение.

Я отбивал вялые атаки Тёмного лорда и крутил головой, пытаясь угадать, куда мы в конце концов шлёпнемся. Последним, что удалось мне заметить, прежде чем край корпуса закрыл остров, была стоящая на холме высокая пирамидальная конструкция: Храм Древних.

78

Рассуждения о кинетических, потенциальных и всяких прочих энергиях исключительно уместны в уютной тиши кабинета. Сядешь в глубокое кресло перед открытым окном, раскуришь трубочку душистого табачку!.. Торопиться некуда, целый день впереди.

А мне сегодня некогда было пускать колечки.

Изувеченный линкор доживал последние мгновения в последнем полёте. Планета неслась навстречу со скоростью...

Хотя по космическим меркам скорость была не так уж и велика. Я, понятное дело, не мог оценить её в км/ч, но думаю, не быстрее падающего земного самолёта.

Странно, раньше я и на скутере лишний раз гонять опасался, а теперь поездочку в один конец верхом на звездолёте воспринимал как нечто почти естественное и не такое уж страшное. Не стану врать, будто почувствовал себя бессмертным и неуязвимым. Но понимаете, довольно сложно не впасть в грех гордыни после того, как переживёшь вакуум, гипер, вхождение в плотные слои атмосферы и поединок с сильнейшим форсером современности. Сейчас мне приходило в голову, что, наверное, даже сама дуэль была бессмысленна: совсем не факт, что мне мог повредить меч Каламита, вряд ли температура клинка превосходила жар огненного шторма.

Тёмный лорд, как и я, по щиколотку застрял в остывающей обшивке. Атаковать он больше не пытался, лишь размахивал мечом и строил угрожающие рожи. В отсутствие челюсти выглядело это странно, а если забыть о боевых возможностях калеки, даже слегка комично. Синтезатор речи периодически моргал багровым, но слов я разобрать не мог: вокруг по-прежнему грохотал ураганный ветер.

Мне стало жалко Каламита. Я показал ему язык, дождался долгой серии гневных всполохов и отвернулся. Сила хранила меня: внезапный удар я не пропустил бы.

Поверхность была совсем рядом. «Люцифер», поворачиваясь вокруг оси, в очередной раз вынес нас наверх. Корабль опять начало трясти, зажатые в тиски остывшего металла ноги дёргало так, словно шестисотметровый великан собирался выдернуть их из суставов. Я, как мог, пытался компенсировать рывки, с переменным успехом предугадывая их направление. Делать это было сложно, и с каждой секундой падения всё сложней. Именно необходимость уделять всё внимание удержанию равновесия и помогла мне не испытать особого страха, когда «Люцифер» наконец соприкоснулся с землёй.

Точнее, с Ликоном.

А совсем точно... Я мог только предполагать, с чем он там соприкоснулся.

Гигантская машина обладает гигантской инерцией. Это означает, что даже при столкновении с планетой мгновенно остановиться «Люцифер» не мог. Несмотря на всю свою жёсткость, все свои силовые поля, титафер и гравикомпенсаторы, он начал сминаться. Ну, примерно как наполненный водой воздушный шарик, капитошка, сброшенный с двенадцатого этажа. С поправкой на масштабы, ясное дело. Только шарик превращается в лепёшку мгновенно, и со стороны это выглядит как маленький взрыв, а «Люцифер», благодаря всем своим силовым полям, титаферу и гравикомпенсаторам, сминался несколько медленней. И поэтому я не растворился во вспышке, мощь которой, по идее, должна была превышать силу любого ядерного взрыва на Земле. Нет. Всё прошло намного банальнее.

Момент столкновения я почувствовал больше Силой, чем организмом. Бац! Приплыли. Даже звука удара услышать не удалось. Сперва обшивка пошла волнами, затем меня выдернуло из сапог и понесло куда-то в даль светлую.

Там, в оказавшейся очень близкой светлой дали, я и потерял сознание.

Невыносимо ныли сломанные рёбра. Я лежал на спине и смотрел в низкий потолок гробницы.

Не клубился серый туман, не гудели плазменные клинки, никто не пытался заглянуть мне в лицо. Знакомый мир гробницы был совершенно пуст.

Я кое-как перевернулся на живот, с трудом и кряхтеньем поднялся на колени, затем встал во весь рост. Огляделся по сторонам.

И не смог понять, что же здесь так сильно впечатляло меня прежде. Гробница – только звучит грозно и внушительно. Сейчас, когда туман окончательно рассеялся, она выглядела именно так, как ей и полагалось, – небольшой печальной пыльной комнаткой с косыми серыми стенами. В дальней стороне слабым тонким контуром светилась дверь. Я проверил оружие, отряхнул плащ и направился к выходу.

Магия сна навсегда покинула это место: шаги звучали глухо и поверхностно, словно я шёл босиком по сухому песку. Идти было немного больно, ноги казались отсиженными.

«Астила!..» – подумал я, как думал теперь в любой затруднительной ситуации.

Но ни Астила, ни кто-либо ещё не мог проникнуть сюда. Мне предстояло найти выход самостоятельно.

Когда до него оставалось не больше пары шагов, дверь распахнулась. В лицо ударил слепяще-яркий белый свет.

Я лежал... Нет, не на спине.

Ничком. Лицом в какой-то жёлтой грязи. Во рту бултыхался мутный привкус горелого металла. Болела голова, болели рёбра, остро болели ноги. Воздух врывался в лёгкие, неся с собой безошибочно вонь пожара.

Я приподнялся на руках и застонал: ноги ниже колен полоснуло словно ржавой пилой. Кое-как, сдерживая проклятия, удалось перевернуться.

Обе ступни были босые и распухшие, щиколотки вывернуты под причудливым углом. Пальцев ног я не чувствовал, зато чувствовал всё остальное. Это радовало, потому что означало, что позвоночник был в порядке.

Первым делом я убедился в работоспособности меча, затем, как мог, осмотрелся.

Пейзаж выглядел вполне апокалиптичненько, хотя описать его точно я затруднился бы, это была мешанина всего на свете. Груды исковерканного металла, грязь всех оттенков грязи, какие-то гнутые балки, скукожившиеся от жара листы пластика, обломки громадных перпетоновых колонн... Вокруг меня высились исковерканные дырявые стены, образуя абстракционистское подобие глубокого колодца. Узкое небо было затянуто дымом пожаров, в воздухе висели мелкие хлопья копоти и пыль. Если честно, окружающее не слишком впечатляло: после шизофренического калейдоскопа гиперпространства и путешествия сквозь огненный шторм меня было сложно удивить подобной картиной. Она была кошмарна, но логична. А грань логики я давно переступил, не очень-то и заметив её.

Моросил мелкий дождь, который в иных обстоятельствах мог показаться противным. Я некоторое время ловил губами редкие капли, затем подвернул полы плаща, устроился поудобнее и погрузился в медитацию.

Ждать спасения пришлось недолго. Вернее, это только «ждать» не пришлось, а вот «спасение» задерживалось – меня нашли штурмовики.

Сперва я услышал далёкие, искажённые шумом огня и вокодерами голоса, лязг металла, скрежет раздвигаемых обломков. Очень скоро сквозь дым стали видны резкие контуры тёмно-серой хисской брони. Надежда на появление солдат Республики умерла, практически не родившись.

Я стиснул зубы и, превозмогая боль в сломанных ногах, кое-как отполз к уцелевшему фрагменту каменной стены. Прислонился к ней спиной, вытащил меч и приготовился к очередному последнему бою. По здравом размышлении спрятал меч в рукав: выхватить всегда успеется, а так оставалась возможность уболтать штурмовиков, притворившись одним из хиссов.

Но то ли народ в поисковом отряде подобрался грамотный, то ли внешность моя наконец примелькалась... Увидев меня, выходившие из пролома в дальней стене штурмовики мгновенно разбежались в стороны, охватывая дно колодца с трёх сторон, и наставили на меня стволы бластеров.

Бластеры выглядели скорострельными. Штурмовики – потрёпанными, но решительными. Никто из бойцов не встал в полный рост, каждый занял позицию за одной из деталей пейзажа. Очевидно, на этот раз я всё-таки столкнулся с настоящим «противодзингайным» спецназом.

– Не двигаться! – качая исцарапанным шлемом, крикнул штурмовик, занявший позицию чуть позади остальных.

– Идиоты, помогите мне встать! – заорал я, пытаясь звучать максимально надменно.

Но вместо грозного крика изо рта вырвался только какой-то сиплый клёкот.

– Не двигаться! – повторил командир, затем вокодер щёлкнул и замолчал.

Некоторое время прошло в тишине, нарушаемой только треском огня и приближающимся откуда-то издалека смутным гулом. Я смотрел на хиссов, которые целились в меня и, вероятно, обменивались неслышимыми репликами, идентифицируя мишень. Очень скоро я вспомнил, что там, где бесполезны глаза, может пригодиться Сила. Но прежде чем удалось сосредоточиться и потянуться к разуму командира, штурмовики синхронно и как-то очень неприятно закостенели. И вдруг...

– Осторожно, – сказал я, – сейчас вылетит птичка.

Далёкий звук сделался визглив, грозен и совсем близок.

Пролом в стене дрогнул, рассыпаясь дождём перпетоновых, металлических, пластиковых обломков. И в узкое пространство колодца вдвинулся тупой нос «Варяга».

Фальшпанели, установленные ещё Таникусом, отвалились, камуфляжная краска облупилась и осыпалась. Родной наш кораблик сейчас выглядел очень крепко измочаленным, но по-прежнему стойким, как оловянный солдатик, бодрым и даже каким-то наглым.

А главное – спасительным. Установленные по бортам подвесные турели развернулись, хищно дрожа спаренными орудиями. В левой сидел Ластар, в правой – Мессия Бао.

Штурмовики оценили новую угрозу, забыли про обессиленного меня и кинулись в стороны, как тараканы на общажной кухне. Ватекка помахала мне рукой, сладострастно оскалилась и вцепилась в рукояти управления огнём.

Помню, в тот момент я даже не задумался о своей безопасности. Так и сидел у стены, блаженно улыбаясь, когда ребята открыли огонь. Ураган турболазерных болтов пронёсся по стенам колодца, окончательно разнося их в труху. Первые очереди Ластар с Мессией явно взяли повыше, опасались зацепить меня.

Штурмовики залегли, где успели, кое-кто даже пытался отстреливаться. Бессмысленный героизм. Ребята постепенно переносили огонь ниже, аккуратно выжигая хисскую заразу. Я прикрыл лицо от осколков рукавами плаща.

Через пару минут всё было кончено. Узкий колодец стал широченной, заваленной строительным мусором воронкой. Штурмовики превратились... Штурмовики испарились.

Когда осела пыль, я увидел, что «Варяг» медленно опускается ко мне. Вблизи он выглядел даже более потрёпанным, чем показалось мне в первый момент. Через транспарит кабины было видно, как сосредоточенно орудует за пилотским пультом Гарр Наси. Он поднял голову лишь на секунду, чтобы поприветствовать меня коротким кивком. Я не обиделся: такая посадка требовала высокого мастерства и концентрации внимания.

Рампа дрогнула и пошла вниз. На аппарели, держась рукой за скобу, стоял Вулли Исидо с ярко-зелёным клинком в руке. Рядом с ним подпрыгивала какая-то любопытная и бесстрашная шизка.

– Да ты везунчик! – бодро крикнул старикан, выключая меч. – А я уж было начал волноваться, хе-хе.

– Не совсем, Вулли! – прохрипел я в ответ, указывая на распухшие босые ноги.

– Молодёжь, молодёжь!.. Потерпи, Мак, я сейчас.

– Стой, Исидо! – закричал я, размахивая руками. – Не прыгай, ты же старый пердун!.. Спешить некуда.

Он меня не услышал, но понял. Прыгать не стал, только кивнул и ушёл в глубь шлюза.

«Варяг» раскинул опоры и тяжело уселся в горелую грязь. Я с умиротворённой полуулыбкой смотрел, как с аппарели соскакивают Ластар, Мессия, Данерус Вольго... Они бежали ко мне, что-то спрашивали. Девчонка прыгала от радости и пыталась гладить по голове. На чумную землю сиганули из «Варяга» и две или три шизки. Забавные зверюшки казались мне сейчас символом чего-то до невозможности родного, вроде Паштета.

Ластар взял меня на руки, как младенца. Я взвыл от боли и запаха псины. Огромный гоки сразу всё понял и подхватил меня под мышки, так чтобы переломанные ноги ничего не касались.

– Скорее в лазарет, в лазарет... – бормотала ватекка, прыгая рядом. – А, Мак? Ты видел, как мы их? Бах, бах!.. Осторожней, Эль, у него же обе ноги сломаны!

– Не суетись ты, шизка, – на самом краю сознания слышал я непривычно добродушный голос Данеруса. – Вулли пошёл за парамедом, с Маком всё будет нормально. Если, конечно, ты...

Договорить он не успел. До гостеприимной аппарели оставалось всего несколько шагов, когда по воронке пронёсся вихрь Силы такой мощи, что у меня зашевелились волосы.

«Варяг» качнуло, приподняло в воздух и, как детскую игрушку, отшвырнуло в сторону.

79

Я смотрел на Каламита и удивительно остро, до самых печёнок понимал смысл поговорки «Краше в гроб кладут». Тёмный лорд и раньше отличался, скажем так, своеобразным обаянием, но теперь...

Он обгорел. Сильно, почти весь. Комбинезон выше пояса отсутствовал полностью, кожа висела безобразными копчёными лоскутами. Пояс и некое подобие штанов на нём ещё оставались, но было видно, что ткань обуглилась и вросла в плоть.

Крайние фаланги почти на всех пальцах отсутствовали, но Тёмный Владыка крепко сжимал рукоять меча горелыми пеньками, из которых кое-где контрастно торчали белые обломки костей.

Я до последнего не решался поднять глаза на лицо врага, но всё же заставил себя. Оно превратилось в обугленную копотно-чёрную маску, почти гладкую, как обшивка «Люцифера» после огненного шторма. Ни глаз, ни носа, ни зубов – не осталось ничего. Синтезатор речи заплыл горелым мясом гортани и равномерно пульсировал багровым цветом – слепой Владыка хиссов, сам того не осознавая, постоянно кричал от боли.

Только сейчас я понял, что и сам раскрыл рот, непроизвольно и безмолвно подражая чужому крику.

За моей спиной гулко выдохнул Ластар. Запах псины усилился.

– Не отпускай! – просипел я ему, лихорадочно нащупывая меч в рукаве. – Держи меня... Да, под мышками держи! И поворачивай, понял? Всё время лицом к нему.

Была надежда, что если Каламиту досталось никак не меньше, чем мне, то... Допустим, можно попробовать...

Он шагнул к нам, ударом ноги отшвыривая с дороги подвернувшуюся шизку.

В тот же миг опомнившийся Данерус сорвал с плеча бластер и, выступая вперёд, открыл огонь. Он успел сделать всего два выстрела. Первый болт Владыка хиссов отразил взмахом меча. Второй ушёл высоко вверх: Каламит протянул головёшку-руку и Силой выхватил у кандаморца оружие. Вернее, не совсем выхватил. Данерус носил свой тяжёлый бластер на портупее из двух широких ремней, перекинутых через плечи. Каламит тянул оружие – оружие тянуло хозяина. Кандаморца рвануло так, что я почувствовал через Силу его потрясение. Затем импульс боли стих – придушенный сбруей Вольго потерял сознание.

Тёмный лорд подтянул к себе систему «человек-оружие», приподнял и отшвырнул в сторону. Ну да, он только что проделал подобный фокус с немаленькой космической яхтой, что ему центнер-другой? Каламит горел заживо, ослеп, невыносимо страдал – для Тёмной Стороны лучше топлива не найдёшь.

Данерус пролетел метров пять, ударился об острый край разрушенной перпетоновой колонны и безвольно стёк на землю. До пролома в стене, за которым бушевали языки пламени, кандаморцу оставалось совсем чуть. Повезло.

Державший меня Ластар непроизвольно отступил на шаг назад.

– Стой спокойно, – прошипел я, хотя так и подмывало протрубить ретираду. – Спокойно стой! И держи меня. Повыше!

Отважный гоки тоскливо провыл уверения в готовности стоять до конца. А я лихорадочно прикидывал возможность адаптировать свою технику к новым обстоятельствам. Можно же как-то приспособиться, изменить стиль...

Каламит обгорел очень сильно... Не хиссы, а сплошь дрова какие-то... Раньше он, помнится, звездолётами не разбрасывался... Да нет, ерунда, я же сам Одарённый, меня так не швырнёшь... Тёмная Сторона, Тёмная Сторона... Нас и здесь неплохо кормят. Ну и что, что Тёмная Сторона? Ярость яростью, боль болью, а физику-то никуда не денешь, физика у тебя, дружок, покоцана так, что двигаешься с трудом, я же вижу... Нет, шалишь, ещё повоюем! Нам бы с Ластаром день простоять да ночь... И с Мессией тоже, конечно...

Где Мессия?!

Маленькая ватекка, разумеется, от драки не бежала. Она бежала к Каламиту, старательно постреливая из ручного пистолетика. Маломощная гражданская пукалка плевалась вялыми гражданскими болтами. Некоторые даже попадали: на злодейски-чёрной коже Тёмного лорда вспыхивали пепельные искры новых ожогов. На груди, животе... вот на левом плече...

Каламит не реагировал: думаю, он уже утратил способность ощущать такую мимолётную боль. Он двигался навстречу Мессии и, оказавшись на расстоянии удара, взмахнул мечом.

Ватекка взвизгнула и отшатнулась. Клинок должен был отсечь ей кисть руки, но вместо этого перерубил бластер, лишь самую малость не дотянувшись до пальцев. Мессия запустила во врага остатком окончательно бесполезного теперь пистолетика.

Каламит неторопливо вернул меч на пояс, протянул руку и схватил девчонку за текки. Она закричала, пронзительно и беспомощно, когда Тёмный лорд оторвал её от земли. Мне оставалось лишь представлять, насколько болезненно это для её вида. Представлять – и чувствовать мучения ватекки через Силу.

Всё смешалось в моих ощущениях: боль Мессии, отчаяние Ластара, ярость Владыки хиссов...

– Каламит! – закричал я, не зная, что делать дальше. – Теперь ты воюешь с детьми? Я думал, тебе нужна мантия Тёмного Владыки! Так приди и возьми её!

Он согнул в локте вытянутую чёрную руку, приблизил лицо ватекки к своим незрячим глазницам и на мгновение застыл. Девчонка, извиваясь от боли и ненависти, царапала ногтями по животу врага. Конечно, без всякого эффекта.

Насмотревшись и сделав для себя какие-то выводы, Каламит одним мощным движением отбросил вопящую ватекку к Данерусу. Мессия упала на по-прежнему бесчувственного кандаморца, но, кажется, сознания не лишилась. Проверять её состояние мне было не с руки, потому что Каламит повернул ко мне угольную пустыню лица, приподнял голову и сказал...

– Бу-бу-бу! – сказал Каламит. – Бу. Бу. Бу-бу. Бу-бу-бу-бу, бу-бу, бу-бу-бу-бу-бу!

– Чего?.. – Я потрясённо понял, что синтезатор речи Каламита то ли разбит, то ли слишком сильно подгорел.

– Бу. Бу-бу! – ответил Каламит, надменно задирая голову. – Бу-у-бу, бу-бу-бу. – Вероятно, чувствуя, что звучит несколько неубедительно, он поднял руку, указывая на меня головёшкой пальца, и добавил: – Бу-бу-у, бу!

– Впечатляет, – усмехнулся я. – И вообще, интересное предложение. Я тоже считаю, что наши противоречия вполне можно разрешить без...

Тёмный лорд так решительно и агрессивно шагнул ко мне, что в предстоящем способе разрешения противоречий сомневаться не приходилось. Ластар напрягся, я напрягся... и сразу расслабился: нет страстей – есть безмятежность.

Каламит медленным, страшным, неотвратимым жестом протянул руку к поясу. Сейчас он возьмёт меч, активирует клинок, мы сойдёмся в по-настоящему последней схватке...

Каламит схватился за пояс. Ещё схватился. И снова схватился...

Меча на поясе не было!

– Ищешь это? – донёсся до моих ушей тонкий голосок, и мы с Каламитом синхронно повернулись на звук.

На краю пролома, эффектно кривляясь на фоне разгорающегося пожара, лыбилась Мессия Бао. Одной рукой она уцепилась за колонну, а в высоко поднятой другой держала плазменный меч Каламита. Характерную форму рукояти даже с такого расстояния спутать было невозможно.

– Что, съел, урод? – обидным голосом закричала девчонка. – А вот не будешь... А вот будешь знать! Пока ты там меня за текки, ага! А я раз – это, знаешь ли, не на ту напал, урод!.. Вот я сейчас тебя, знаешь ли... – И она перехватила рукоять таким жестом, словно собиралась активировать оружие.

Каламит протянул ладонь к ватекке...

– Мессия, бросай меч! – заорал я, прозревая замысел Тёмного лорда.

– Что, Мак? Нет... Ну, нет же!..

Каламит тянулся к девчонке, он собирался вернуть себе оружие, он концентрировал Силу...

– Бросай! – завопил я ещё надрывней. – В огонь, в провал, ну! БРОСАЙ!

Мессия крутанулась на пятках, свесилась над провалом и швырнула рукоять в огонь. Над полем битвы пронёсся исполненный чудовищной злобы вой Каламита. Рывок Силы превратился в Толчок. Девочку, как пушинку, смело с обрыва.

А я стоял на коленях и не мог дышать от боли. Нет, не потому, что почувствовал смерть ватекки, жива она была, жива. Успела за что-то там ухватиться и теперь с визгом болталась над той самой пропастью, куда только что отправила меч Каламита. Мне было больно, потому что Ластар, услышав Силовой приказ «БРОСАЙ!», непроизвольно его выполнил. Ноги мои подломились, как сдутые воздушные шарики, острые края исковерканных костей прорвали мясо, мучительная волна взметнулась вверх по нервам... А осознавший свою вину Ластар метался между командиром и подругой, не зная, к кому спешить на помощь.

– Иди... – прошипел я сквозь зубы. – К Мессии... Спасай девчонку!

Я чувствовал, что ватекка держится из последних сил. Чёрт с ним, со мной, не пропаду. Каламит всё равно теперь без оружия.

Когда-то я собирался откусить ему нос, мол, слишком сильного врага следует побеждать по частям. Смешно, ведь примерно так и вышло. Я юлил, прятался, убегал – и на каждом шаге «откусывал» от Каламита по кусочку его силы.

Ну же, Мак! Ты в этой игре главный герой, осталось одно, последнее усилие!

«Как едят слона?..»

Я сосредоточился, как мог отогнал слепящую боль, вытряхнул из рукава меч и приготовился встретить врага. Кажется, Тёмный Владыка успел опомниться. С мечом или без, зрячий или слепой – он оставался опаснейшим хищником.

Балансируя на коленях, я снизу вверх смотрел, как приближается чёрный страшный человек. Мой собственный меч казался теперь бесполезной игрушкой, почти как пистолетик Мессии. Обгорелое тело Каламита не боялось бластерных болтов – что, если и плазменный клинок окажется не в силах его разрубить? Я ведь даже с кристаллами этими дурацкими, усилителями меча, так и не разобрался, поленился, идиот. Попробовать Толчок Силы, попытаться стряхнуть Каламита в пропасть? Куда мне сейчас... Я еле на ногах держусь, ещё одного болевого шока не выдержу. Да и он далеко не дурак, чтобы попасться на такой очевидный трюк.

Тёмный лорд был совсем рядом.

Я поднял оружие, потянулся дрожащим пальцем к кнопке активации...

Каламит взмахнул ладонью. Рукоять меча выскользнула у меня из рук, как перелётная птица. Хисс поймал её спокойным небрежным жестом.

– Бу. Бу. Бу-бу? – насмешливо проскрежетал Каламит. – Бу, бу, бу... Бу-бу!

Сам не знаю, что со мной произошло. Видимо, перегретый злоключениями мозг так быстро перебирал варианты, что случайно нашёл верное решение. Я вспомнил Оодан. И потянулся к мечу Силой, схватил его и рванул в свою сторону. Каламит предвосхитил мой порыв, вцепился в оружие обеими руками и потянул к себе, к самому центру живота, естественным жестом человека, не желающего расставаться с дорогой игрушкой.

И тогда я сжал невидимую ладонь Силы.

Кнопка активации клинка сработала. Алый огненный шампур вырвался на волю, пронзая Каламита насквозь.

– Кхх... – прохрипел хисс. – Бу-бу-бу... Кхх...

– Ну же, падай! – закричал я шёпотом. – Падай, ну?!.

Но он не падал. Так и стоял, удерживая обугленными ладонями включённый меч, всё сильнее и сильнее сжимая рукоять, пока она не заскрипела под этим чудовищным напором.

А затем металл корпуса лопнул, начинка рукояти искрошилась, и клинок погас.

Каламит разжал ладони, высыпая на землю обломки меча. Поднял голову так, словно ему было чем посмотреть мне прямо в глаза. В животе Тёмного лорда зияла дыра, сквозь которую были видны языки пламени.

Из оружия у меня оставались только зубы. У Каламита... Двухметровый монстр сам по себе был оружием. Он сделал шаг, ещё один. Движение давалось ему с трудом.

– Падай, – сказал я.

Он шёл упрямо и неотвратимо, вколачивая ноги, как сваи, в пепел и грязь. Я смотрел на приближение смерти и испытывал парадоксальное уважение к его неспособности сдаться. Уважение... и зависть, что ли? Да нет, чему тут завидовать?

Только теперь я понял, почему правоверные Светлые, даже одолевая врага, иногда вдруг ломаются и переходят на Тёмную Сторону.

Эта мысль оказалась на диво освежающей. Собственная боль забылась, я так и стоял на коленях, поэтому из чистого упрямства наклонился вперёд, словно и в самом деле хотел этого столкновения.

Мы сражались за судьбу галактики. А внешне это почти ничем не отличалось от драки двоих калек за сытное место на паперти. Отброшены костыли и тележки, сорваны накладные язвы, выпучены глаза, сжаты в кулаки корявые пальцы...

Каламит был уже совсем близко. Его штормило на каждом шаге, обрывки горелой кожи опадали с тела, обнажая ослизлые комья мускулов.

– Падай, ну! – в который раз произнёс я. – Падай...

– Бу. Бу-бу! – воздевая обугленную руку и раскачиваясь на ходу, презрительно проскрежетал Тёмный лорд. – Бу-у, бу-бу-бу-бу-бу!..

– Падай, падай, падай! – заорал я, не зная, как ответить на оскорбление, не унижая себя. – ПАДАЙ!..

Чёрный хисс сжал кулак для удара, поднял ногу...

Раздался душераздирающий писк. Из-под ног Тёмного лорда выпорскнула придавленная шизка. Встрепенулась, отряхнулась и, обиженно вереща, поскакала куда-то в мешанину грязных обломков.

А я смотрел, как летит на землю поскользнувшийся Каламит.

Падал он, как небоскрёб, неторопливо, степенно, веско. Даже руки, чтобы смягчить удар, не выставил: то ли уже не мог, то ли не вполне осознавал происходящее. Случается такое с вестибулярным аппаратом, когда смотришь на мир только Силой.

Вздымая клубы горелой пыли, Каламит ничком грянулся о землю. Я оцепенело смотрел на его затылок, такой близкий и такой беззащитный...

Затылок шевельнулся. Я машинально схватил последнее, что оставалось в моём распоряжении, – кисет с кристаллами для плазменного меча. Сорвал с пояса, вскинул на верёвке, занёс для удара...

– Буууу?.. – донеслось снизу.

Моя рука застыла.

– Бу-бу, – неразборчиво простонал Каламит, ворочая лицом в грязи, – бу-бу-бу, бу-бу, бу-бу. Бу, бу, бу, бу. Бу-бу... бу, бу, бу, бу, бу-бу. Бу, бу, бу, бу, бу-бу, бу, бу-бу, бу, бу, бу, бу, бу-бу. Бу, бу, бу-бу-бу, бу, бу-бу.

– Каламит, Каламит, Каламит, – покачал я головой. Во рту пересохло, голос скрипел. – Финальная речь Главного Злодея? Долго репетировал?

Он приподнялся на руках:

– Бу, бу-бу, бу, бу. Бу-бу, бу, бу. Бу, бу, бу-бу, бу, бу, бу-бу-бу. Бу, бу, бу-бу-бу, бу, бу, бу. Бу-бу. Бу, бу, бу, бу, бу, бу-бу... Бу, бу-бу, бу. Бу, бу, бу, бу, бу, бу, бу-бу, бу, бу, бу, бу, бу-бу. Кх, кх. – Упираясь горелыми ладонями в землю, он «посмотрел» мне прямо в лицо: – Бу-бу. Бу-бу? Бу-бу, бу, бу, бу-бу, бу-бу?

– Нет, – ответил я, поднимая кисет выше. – Я Светлый, а не идиот.

Обугленная кожа головы лопнула под первым же ударом. Повреждённый череп сдался, затрещали кости, брызнула сукровица.

Я ударил снова. И снова. И снова.

Кисет, как набитая копейками нищенская мошна, превратился в кистень.

Во мне не было сейчас ни злобы, ни ярости, я лишь пытался погасить чужую злобу и чужую ярость. Галактика слишком долго жила под их гнётом. С каждым ударом, с каждым проломленным фрагментом черепа я чувствовал, как уходит боль, как отступает Тёмная Сторона. И продолжал бить, потому что не хотел позволить ей вернуться.

Не могу сказать точно, сколько продолжалось избиение, но жизнь Каламита прервалась задолго до того, как кисет выпал из моих рук. Я захрипел и опрокинулся на спину.

80

Прошло сто миллионов лет. Я, как князь Андрей, лежал на спине и смотрел в высокое небо Ликона. Сперва оно было затянуто дымом пожарищ почти полностью, но постепенно смрад рассеивался. В светло-синей глубине мельтешили смутные искорки.

Ещё через сто миллионов лет я услышал голоса.

– Он здесь! Подтверждаю, Мак обнаружен!

– Сюда, ребята! Ты был прав, Ластар.

– Gghar! Wagga, khma uuma hagr!

– Тогда лучше займись девчонкой.

– Эй! Я-то как раз в порядке! И вообще, знаешь ли...

– Тогда займись Ластаром и не лезь вперёд старших. Стой!

– Ну что ещё?

– Ты помоложе, шизка... Что он говорит?

Пауза.

– «По кусочкам».

– Что?

– Он повторяет: «по кусочкам». И знаешь ли, смеётся.

– Вижу, что смеётся. Он у нас вообще большой весельчак.

– Привет, ребята, – изобразил я непослушными губами.

– Астила! – вместо ответа, заорал Данерус. – Сюда! Он жив. – И гораздо тише: – Вроде как...

– Всё нормально, ребята, – пробормотал я. – Я в порядке. Сейчас полежу ещё немного, и мы полетим дальше. Дальше, дальше...

– Не двигайся. У тебя ноги сломаны. Исидо, скорей!

– Хе-хе! Я и не знал, что они могут гнуться под таким углом. Живописно, хе-хе. А это ещё кто?

– Откуда мне знать? Там вместо головы – кашица.

Пауза.

– Эх, молодёжь! Когда роешься в помойке, не удивляйся, если наткнёшься... Да это же Каламит! Ну что, юноша, поздравляю, поздравляю. Задачка решена, хе-хе. Не ожидал.

– Не трогай ему ноги, Исидо, ты что, ослеп?! Парамед неси!

– Не кричи на старика. Принесут твой парамед, не волнуйся. Дай прикоснуться к живой легенде.

Лёгкий импульс бодрости в теле. Лёгкое прояснение в мозгах.

– Ну как, полегчало?

– Спасибо, Вулли.

– Не за что, юноша, не за что. На полчасика хватит, а там уж... А вот и девонька твоя.

Знакомое милое лицо склонилось надо мной. Каштановые волосы рассыпались, закрывая небо. Такой роскошный был вид... Зачем меня все тормошат?

– Мак! Мак! Ты слышишь меня? Мак!

– Конечно, слышу, – отозвался я.

– Uggah rraw? Kagah ooma khg rraw?

– Не сейчас, Эль! Ты что, не видишь, у них же... ну, любовь, да? Не лезь.

– Как ты, Мак? – спросила Астила крайне спокойным голосом, словно ей вовсе не хотелось зареветь у меня на груди.

– Астила, – ответил я трагическим тоном, – миелофон у меня. Я им ничего не сказал.

– Снова бредит.

– Да что с ним?

– Ты не Одарённый, хе-хе, ты не поймёшь.

– Не умирай, Мак! Не вздумай умирать... Я... я не смогу без тебя!

– Не вздумаю, – покладисто согласился я. – Ты ведь без меня не сможешь. Помоги подняться.

– О, у тебя ноги!..

– У всех ноги. Ноги, крылья... Помоги подняться.

Она потянула меня за протянутые руки, с другой стороны пособил Данерус, но тут же отошёл в сторону, из неожиданной деликатности. Кажется, я и в самом деле плоховато выглядел.

Стараясь не смотреть на свои щиколотки, я привалился к Астиле. Сидеть было неудобно, слишком я вымотался.

– Очень больно? – спросила она, явно пытаясь говорить не очень обеспокоенно.

– Нормально, – отмахнулся я. – Теперь – нормально. Как ребята?

– Нормально, – так же сдержанно ответила дзингайка. – Живы все.

– Ратис ранен?

– Пара царапин.

– «Варяг»?

– В ближайшее время не взлетит. Мы оставили роботов охранять его.

– А «Люцифер»?

Девушка широким жестом обвела вокруг:

– Вот – «Люцифер».

– Но как же... Я думал, это Храм Древних...

– О, и он тоже. Теперь уже не разберёшь.

– Вы загнали линкор прямо в Храм?! – прозревая, воскликнул я.

– Тсс. Не дёргайся, сейчас будут носилки... Ну да, загнали. Ты сказал захватить мостик, мы и захватили.

– Но штурмовики?

– Мы перекрыли десантные шахты.

– Но хиссы?!

– О, ну, набралось там с дюжину Тёмных... С одним даже пришлось повозиться. Всё нормально, Мак.

– Как Наси узнал, куда лететь? – спросил я, укладывая снова начинающую тяжелеть голову на уютное плечо.

– Координаты Ликона? Ты же сам хранил их в Хикки. Мак, у тебя отказывает память? Как ты себя чувствуешь?

– Нет... Я не о том. Как Гарр узнал, что «Варяг» не пострадает от защитного поля?

– О, никак, – логично объяснила девушка. – Я связалась с ним, когда мы зачистили мостик, предложила выйти где-нибудь за орбитой Пассандры и ждать, что будет с нами.

– А он?

– Согласился. И подсказывал, как управлять «Люцифером». Я ведь до сих пор никогда не пилотировала линкоры, тем более в одиночку.

– Как же ты решилась таранить Храм?

– Ты этого хотел, – спокойно ответила Астила. – Я только слушала Силу.

Чувствуя себя виноватым и счастливым, я уткнулся носом и губами в её шею. Кожа Астилы была жаркой и чуть влажной. Волосы сладко щекотали мне лицо. Девушка быстро огладила меня по голове, словно проверяя наличие травм.

– Астила... – проговорил я. – Понимаешь, я ведь был на обшивке... Мы с Каламитом, понимаешь...

– Успокойся, Мак. Тёмный Владыка мёртв. Ты победил. Ты победил.

– Нет, не я. Мы все. «По кусочку», хисс бы побрал...

– Успокойся, Мак. Всё кончилось.

– Мне очень жаль, что я подверг тебя такому риску, – сказал я, переходя в стадию лихорадочного изобретения очередного плана. – Но ничего ещё не кончилось: осталась Звёздная Шестерня. Сейчас мы что-нибудь придумаем с моими ногами, захватим корабль... Так, мне ещё надо добыть новый меч, в Храме должно быть полно...

– Не надо добывать! – где-то на краю сознания пискнула маленькая ватекка. – Я же нашла меч Каламита, вот! А? Ну чего, хороший меч, рукоять большая, я же говорю... И ещё треугольник какой-то. Там же, за сломанной стенкой валялся...

– У Каламита остались адмиралы, лейтенанты, приспешники... у всех злодеев есть приспешники, – продолжал я, ничего не слушая. – Значит, так. Если их не остановить, они продолжат дело... Значит, незаметно высаживаемся на Шестерне, первым делом находим... Главное – всё сделать быстро! Понимаешь? А затем...

– Мак, – остановила меня Астила. – Мак!

– А? Что?

– Мак, всё закончилось. Всё.

– Но Шестерня!..

– Гарр связался с флотом Республики. Мастер Тиодар и адмирал Гозолио сейчас завершают атаку на Шестерню. Шестой и Первый флоты Империи уничтожены полностью, Пятый отступает, остальные рассеяны по Внешнему Кольцу. Адмирал Ахтан застрелился. Станция сведена с орбиты и падает на Боверли. Бесхедан блокирован, Орден высадил десант в Шадое, но оттуда пока сведений нет. Впрочем, это уже не важно.

– Но как же... Как же без меня?

– Храм разрушен, защитного поля больше нет. Тар Каламит убит, высший командный состав Империи уничтожен частью на «Люцифере», частью на Шестерне. Прости, что мы так долго не могли тебя найти: я вела Боевую медитацию, координируя действия флота. Прости.

– Сто миллионов лет...

– Что?

– Всё хорошо, Астила. – Я снова обмяк в её объятиях. – Всё хорошо. Как же всё это хорошо...

Я, крохотная частичка бесконечной и безграничной войны, обнял девушку... как девушку. В конце концов, не только же галактики спасать, заслужил я хоть немного самого обыкновенного, низменного и высокого, мужского и просто человеческого счастья?

– Что... Что ты делаешь?

– Ничего не делаю, – честно ответил я. – Это так, просто. Астила...

– Что, Мак?

– Я хочу спать.

– Спи, – строго и светло ответила Астила, прижимаясь подбородком к моей макушке. – Гарр с Тахани сейчас подгонят носилки. Спи, Мак. Всё кончилось.

КОНЕЦ

Впрочем, почему сразу «КОНЕЦ»? Что за нелепое слово? Это же как в кино: когда начинаются финальные титры, большинство зрителей сразу встаёт и торопится поскорей выйти из зала. А лично я всегда досиживаю до упора. Не только потому, что с хорошим фильмом жаль вот так сразу расставаться...

Просто иногда, уже после титров, хитрый режиссёр вставляет ещё одну сцену, знаете, такой как бы.