Глава 1

Эстан

В широченных, видавших виды штанах с заплатками и не слишком чистом халате я драила посуду, щеголяя подобием вороньего гнезда на белокурой голове. Картинка, прямо скажем, ещё та — маленькая девчонка субтильного телосложения сидит внутри гигантской посудины с тряпкой в руках...

Волосы я просто не успела причесать, ибо проспала, а вот лицо — очень даже успела измазать щедрыми пятнами жирной сажи...

Сижу, значит, чищу котелок самозабвенно, и вдруг заходит принц...

В том, что он принц, по понятным причинам, я ничего особенного не видела.

Мало что ли аристократов я повидала на своем веку?

Третий сын — не наследник, но целый герцог, и при этом такая внешность, что эсская скульптура от зависти удавится. Высокий широкоплечий блондин с серебристо-серыми глазами и чувственными губами...

Неудивительно, что об Эстане ходило огромное количество противоречивых, но, по большей части, неприличных слухов в щедрой творческой народной переработке. Слухи эти нет-нет, да и залетали в наши края прямо в благодатные уши сплетниц нашей забытой Светом школы.

А что он на кухне делал? Водички попить зашел...

Кухня в Школе Святого Иглатия самая обыкновенная, но в красивом трехэтажном особняке с флигелями и собственной конюшней на фамильных землях правящего дома.

Сами по себе земли не очень примечательные. Ну, не случилось в здешних краях никаких грандиозных сражений, покрывших вековой славой великих воинов, или чего другого столь же запоминающегося.

Испокон веков в Ризе жили отшельники, да простые крестьяне-верноподданные. Собственно и школу основал настоятель местного монастыря — отец Иглатий. Глубокая провинция, одним словом.

Однако места здесь живописные. Особняк взгромоздился на вершине холма и виден практически из любой точки местности. Вокруг роскошные королевские леса. Недалеко высокий белокаменный монастырь со стрелами узких окон и острыми шпилями башенок.

В долине за монастырем — милый аккуратный городок Риз с пряничными домиками и оптимистично выкрашенной городской ратушей. А внизу за холмом глубокое озеро — чистое и прозрачное, с уточками да лебедями. Идиллия... Но вернемся на кухню.

Тесноватое помещение на цокольном этаже с огромными кастрюлями и котлами. Всего два окна, и те без занавесок. Тщательно беленая печь (гордость тети Салины — нашего главного повара) и линейка струганных столов вдоль кирпичной стены, которая сплошь увешана полками со всевозможной кухонной утварью.

Нет. Начало какое-то сумбурное получается. Пожалуй, лучше заново и по порядку. Вспомнить бы еще, за какие грехи я в тот день на внеплановое дежурство по кухне угодила...

А! Точно! Вот как было дело...

— Мия, у тебя в кармане обнаружили сыпун-траву. Ты не хочешь это прокомментировать?

Кабинет старшей воспитательницы заперт изнутри, поэтому бежать некуда. Ключ лежал в кармане, к сожалению, не моем. Лучшим способом защиты в такой ситуации я посчитала нападение.

— А по какому праву вы обыск устраиваете?!!

Госпожа Танея откинулась на спинку добротного кожаного кресла, скептически барабаня пальцами по глади старинного письменного стола, на котором высились кипы пергаментов с последними предэкзаменационными тестовыми заданиями для учеников.

— Какой обыск? Все добровольно вывернули карманы.

— В первый раз слышу, что хранение сыпун-травы — преступление! — фыркнула я в ответ.

«Добровольно» мы выворачивали карманы, «приглашенными» по одному «на ковер» в это уютное помещение, под тяжелым взглядом охранника.

Ковер, кстати, красивый, даритской ручной работы. Пока шло «дознание», я его успела разглядеть во всех подробностях, впрочем, как и громоздкие стеллажи с пыльными фолиантами или бархатные портьеры на высоких окнах. За время учебы этот кабинет посещался мной чаще, чем собственная комната.

Шум-то подняли! Нужно было всё выбросить, зря я ее пожалела. Траву, конечно, не Тиону же...

— И как ты это объяснишь? Хранила-хранила, хранила-хранила, а потом р-раз — и в чай чужой уронила, да? Нечаянно, конечно... Споткнулась, упала, карман расстегнулся... Кружка Тионы рядом оказалась, ты и не заметила, как добрая часть этого твоего, с позволения сказать, «травяного сбора», прямо в эту кружку и высыпалась. Так?

— Госпожа Танея, Вы, как всегда, на удивление проницательны... именно так все и было!

Я посмотрела на воспитательницу своим лучшим «честным-пречестным» взглядом (впрочем, она ему ни капли не поверила) и как можно правдоподобней продолжила:

— Это вообще цепь каких-то нелепых случайностей и совпадений. Судите сами. Сначала госпожа Тиона Дрент со своей свитой Данну донимали — называли ее прислугой и судомойкой. Та ведь на жизнь вынуждена сама зарабатывать, не то, что эта элитная публика — внучка королевского конюха и дочка купца с подпевалами — аристократки в седьмом колене, кружевные перчатки на руках — ну как в них посуду мыть? Потом Данна, опять же «случайно», споткнулась о ножку в атласном башмачке. А у бедняги в руках тарелки как раз были, и они непостижимым образом полетели именно на платье Тионы. Та, конечно, истерику закатила по поводу испачканной юбки. Из жалованья Ланны стоимость битой посуды вычли и отправили испорченное платье застирывать. Но платью почему-то и тут не повезло, оно оказалось протравлено кислотой, — так не видно, а при стирке ткань расползлась. Итог: Тиона получает от отца новое платье, ее отец предъявляет Школе претензии, а Ланна остается без месячного жалования. Такая вот полоса невезения у Ланны, представляете?

— Ага... Теперь понятно, — кусая губы, чтобы не расхохотаться, и стараясь сохранить строгость в голосе, выдавила госпожа Танея. — Какого цвета новое платье Тионы?

— Зеленого! — злорадно отозвалась я.

— Что же, — помечтала вслух Воспитатель, — хорошее сочетание... Зеленое платье, зеленая сыпь по всему телу... Одна проблема, Мия. Сыпь продержится дня три, а Тионе завтра речь говорить, кто-то из королевской Семьи с инспекцией приедет. Может, сама королева, может, из младших принцев кто-нибудь, а приветствие будет звучать из уст девушки в зеленом платье с прыщами ему в тон...

— Эээ... Ну, если проблема только в этом, то я могу двинуть речь!

От такой наглости госпожа Танея растерялась на целую каплю, но тут же вернула меня с небес на землю.

— Нет, дорогая, двигать ты будешь мочалкой по тарелкам. И котлы тебя явно заждались. Все будут на празднике, а ты, как обычно, Золушку изобразишь. Нужно же кличку оправдывать?

Философски рассудив, что месть — удовольствие, а за удовольствия нужно платить, я с самого утра поплелась на кухню.

Наша школа, если я еще не говорила, находилась под личной опекой Королевы, именно поэтому я сюда и попала. Раз в пять лет кто-нибудь из королевской семьи приезжал с инспекцией, да еще и на выпускной традиционно целый аристократический отряд прикатывал. По слухам, в этот раз ждали младшего сына монаршей четы.

Школу выскоблили, вылизали, застелили парадную лестницу ковровыми дорожками. Еще не успевшую зазеленеть траву выкрасили в ярко-салатовый цвет, а деревья и забор побелили силами учеников факультета «Управления элитными домами и Организации светских мероприятий», заодно показав первогодкам на практике подготовку к этим самым мероприятиям...

На сарай, безжалостно разрушенный неумолимым временем, накинули полотно с изображением нового сарая, нарисованного по спецзаказу пятью безработными художниками. Директор школы явно молился про себя, чтобы инспектору не пришло в голову подойти поближе к кособокому строению... Двор заново вымостили свежим кирпичом в рекордные сроки... В общем, ничего нового, всё как всегда...

Ровно в полдень взревели трубы, и в ворота на всех парах вкатила черная с позолотой карета в сопровождении десятка бравых гвардейцев в парадных мундирах верхом на элитных вороных жеребцах. Пуговицы на мундирах сверкают — аж глаза слепят!

Дверку кареты услужливо распахнул наш привратник Дерутий, по такому случаю сменивший обычный тускло-синий затертый фрак на изысканный бархат темно-вишневого цвета — одно это зрелище многого стоило!.. Но тут я получила половником пониже спины от тети Салины, спрыгнула с широкого подоконника и вернулась к своим непосредственным обязанностям.

Меня ждал огромный котел, пришлось положить на бок эту гигантскую посудину и практически забраться внутрь со смесью песка и золы — ничто больше этот нагар не берет! Возникло искушение наплевать на все предосторожности и использовать магию, но я привычно подавила этот порыв и терпеливо заёрзала тряпкой по чугунному боку.

Позже Эстан рассказывал, как его занесло к нам на кухню. После бестолкового блуждания по коридорам, аудиториям и общежитию у принца пересохло в горле (подозреваю, — от попыток перекричать «экскурсовода», коим выступил магистр физического развития господин Тирий, вполне способный заткнуть за пояс самую болтливую базарную торговку), и, проходя мимо кухни во время инспекции столовой, принц решил попросить водички.

Разумеется, протоколом предусмотрено, чтобы воду ему подавали привозную — минеральную из источника в Пограничных горах, в фужере даритского хрусталя и, непременно, на серебряном подносе. Беда в том, что принц протокола не знал.

Он просто заскочил на кухню, спросил у выпучившей глаза тети Салины, где питьевая вода, потом взял (о, ужас!) оловянную кружку, зачерпнул воды из бочки, выпил, сказал спасибо, подмигнул мне и выскочил обратно в столовую.

К слову сказать, магистр Тирий и не заметил отсутствия главного экскурсанта, продолжая захватывающий рассказ о том, где, как именно и чем питаются воспитанницы в Школе.

Столбняк с тети Салины сошел только после глухого покашливания (глухим оно было, потому что я старательно кашляла внутрь большого котла, который, к тому же, выдавал совершенно жуткое эхо, превращая обычный кашель в утробный хрип подыхающего дракона).

Она села на табурет, ничего не замечая вокруг — такой человек стоял перед ней, говорил с ней, пил воду из ее бочки!

Ха! Знала бы она, кто ей котлы чистит... Наверное, вообще заикаться бы начала. Особенно, при воспоминаниях о применении половника в целях, никак не связанных с кулинарией.

Я потерла упомянутую «цель» и тоже глубокомысленно уставилась на наш закопчённый потолок. Причиной несвойственного мне приступа мечтательности была вовсе не фамилия Эстана — она на меня, в отличие от тети Салины, впечатления как раз не производила, а вот его изумительные глаза цвета осеннего неба...

Тиона так и не узнала, кто ей обеспечил веселую зеленую сыпь, но была бездоказательно уверена, что это — моих рук дело. Даже не знаю, почему это пришло ей в голову.

Предъявить она мне ничего не могла. Старшая Воспитатель — дама не болтливая, все проблемы предпочитает решать лично, сор из избы не выносит, а Тиона ей нравилась не больше, чем мне. Так что, не считая внеочередного дежурства, можно сказать, что мне всё сошло с рук.

Наш факультет целительства вообще пользовался славой самого безалаберного. Люди у нас учились талантливые, творческие, и нереализованная творческая энергия нещадно требовала выхода.

Как и все гении, юные целители делились на две категории — одни пытались навязать обществу свои правила, другие от этого самого общества самоустранялись.

На деле это выражалось в том, что половина факультета занималась активной общественной жизнью, проводили благотворительные акции, типа «Вылечи юродивого бесплатно — Выиграй золотой стетоскоп в подарок», или митинги — «Целители за сенат!», или создавали больницу для беспризорников.

Я относилась к другой половине. Вопреки законам математики, она была меньше первой.

С детства не любила всякие сборища, предпочитала книги и потихоньку занималась магией, чтобы не потерять навыков. Хотя в Тальсске уже лет тридцать, как магию с определенными ограничениями разрешили, память о Черной Инквизиции не давала носителям Дара спать спокойно.

Раньше я жила в другой стране, где магию признавали и искусством, и наукой. Где во главе государства стоял Маг, и если старший сын или дочь (власть передавалась прямым наследованием по старшинству независимо от пола) не обладал магической силой, власть переходила не к нему, а к следующему в списке наследования, этой силой обладавшему. В итоге именно этот закон и привел к неприятностям — старшие дети бывают очень обидчивы...

В общем, так вышло, что до четырнадцати лет меня учили тому, что уже четыре года я вынуждена скрывать и практиковаться тайком, по ночам. Об этом знала только Дасма.

Впрочем, Дасма знала обо мне всё. Мы делили одну комнату в общежитии больше четырех лет, и она была единственным моим близким человеком.

Училась Дасма на факультете «Управления элитными домами и организации светских мероприятий». Экономка и тамада в одном флаконе, только на порядок дороже.

После лекций Дасма бежала на работу, в один из богатых домов — гоняла горничных и изводила повара. По крайней мере, я себе примерно так представляла ее должностные обязанности.

Еще она периодически занималась подготовкой балов, праздников и других светских мероприятий. Видела я её только по ночам и в редкие выходные дни, когда нас отпускали по домам.

А домом все четыре года нам служило школьное общежитие. Комната небольшая, но уютная — Дасма создала в ней своеобразный антураж, который напоминал сразу и логово лесной ведьмы, и палату принцессы — мои травы сушились пучками, свисая с потолка; склянки, баночки и прочая лекарская посуда занимала две полки шкафчика, остальные пять полок оккупировали книги.

При этом шторы, покрывала и даже коврик — в нежных розово-бежевых тонах. На окне — красные цветущие бегонии, даже каменная кладка и портал камина выкрашены в миленький розовый цвет. У случайных посетителей нашего обиталища, как правило, начинался приступ когнитивного диссонанса, но нам нравилось.

Обычно я валялась здесь на кровати, наслаждаясь тишиной, с книжкой в руках. Но сегодня Дасма заявилась домой раньше, чем я ждала, и какая-то возбужденная — каре-зеленые глаза горели, как болотные гнилушки, рыжая челка топорщилась над покрасневшим лицом, пухленькое тело подпрыгивало от нетерпения, напоминая мячик. В коробке, зажатой в руках, также прыгали пирожные... Похоже, всю дорогу до дома она просто бежала.

— Мы едем в столицу!!! — выпалила Дасма с порога, плюхнув коробку с пирожными на белоснежную скатерть деревянного столика, стоящего между нашими двумя кроватями.

Как будущий профессиональный целитель я знала, что с теми, кто внезапно свихнулся, не спорят, поэтому кивнула:

— Хорошо. Только компот допью.

Лежать на кровати, потягивая отвар лесных ягод и перелистывая страницы новой книжки, еще пахнущей типографией, было так чудесно, что вторжение лучшей подруги в мой уютный мирок казалось актом военной агрессии.

Дасма, игнорируя язвительное замечание, отобрала кружку:

— Потом допьешь! У меня такие новости! Такие новости!!

Дасма залпом выпила мой компот!!!!

— Ага, — с грустным вздохом вырвалось из моей груди, — допью, похоже, придется варить новый. Это последняя кружка была...

— Да забудь ты о компоте! Я нашла нам работу в Тилисске!

— Заманчиво, — без тени интереса в голосе произнесла я, разочарованно откладывая книжку — почитать уже не получится, пока она не выскажет всё, что хочет.

— И что это за работа? В столичной больнице появилась вакансия дежурной по горшкам? А в отделении для душевнобольных не хватает праздников? Тогда, конечно, наши кандидатуры пройдут вне конкурса.

Дасма мужественно выдержала паузу. Вздохнула. Отодвинула табурет из-за стола. Села. И уже спокойно сказала:

— Ты уже вторую неделю не в себе, поэтому я прощаю тебе твое хамство. Так вот. Сначала обо мне. В Летнюю Резиденцию требуется экономка. Я отправила резюме и рекомендации. Через неделю после выпускного явка на собеседование.

— Это, конечно, замечательно, — скептически протянула я, принимая вертикальное положение, — но с чего ты взяла, что возьмут именно тебя?

— Потому что я лучшая! — просто и скромно ответила моя подруга, и в этот момент даже я обрела уверенность, что именно так всё и будет.

— Теперь ты. Требуется ученик придворного мага.

— Ясно... — из меня исторгся ироничный смешок, — Дасма, я как раз готовила на завтра жаропонижающую настойку. Хлебни из того горшка два-три глоточка. Если через полчашки не поможет, допьешь всё.

Я ткнула пальцем в сторону рабочего комода, на котором действительно настаивался отвар от жара для завтрашнего итогового зачета по лечению травами.

Вообще этот комод — единственная собственность Дасмы, доставшаяся ей от дальних родственников, но она благодушно разрешала мне пользоваться им в качестве рабочего стола, так как посягать на гордость будущей домоправительницы — белоснежную скатерть с ручной вышивкой — было категорически запрещено под страхом смерти.

— Ну знаешь, Мия, я, между прочим, для тебя старалась, в смысле, старательно подслушивала. Отбор состоится через две недели. Участники, прошедшие во второй тур, должны явиться в Летнюю Резиденцию седьмого числа Цветущей Луны. Вот.

— Чудно! Надеюсь, это затеяно не для того, чтобы выманить меня из укрытия?

Это было бессмысленное брюзжание, но легкая примесь страха в нем все же присутствовала. Глупо и совершенно иррационально, согласна, но поделать с этим я ничего не могла.

— Угу. А против паранойи у тебя настойки не завалялось? Хлебни и ты пару глоточков.

Дасма меня знала очень хорошо... временами, к моему сожалению.

Она вздохнула и с присущей ей кипучей энергией закружилась по комнате. Вынула фарфоровые чашки из подвесного шкафчика, высыпала пирожные в плетеную корзиночку. Зачерпнула из кадки остатки колодезной воды (я почти всю воду истратила на отвар и компот, а наполнить кадку забыла) и плеснула в чайник, который примостила привычным движением на каменный выступ еще не остывшего камина, продолжая при этом деловито меня отчитывать.

— Никто тебя не ищет, ты мертва, как и все остальные. Пять лет не ловили, а теперь вдруг начали? Ты простая деревенская девочка, благодаря счастливому несчастному случаю попавшая под покровительство неизвестного (тебе, кстати, тоже) аристократа, который оплатил твое обучение и проживание в Школе. На носу выпускной и ты решила попробовать себя на новом поприще. Ты легко пройдешь во второй тур.

— Почему?

— Потому что ты лучшая! — Она даже остановилась на мгновение, чтобы придать словам больше веса.

— А! Ну да! Как-то я об этом не подумала. Конечно. Железный аргумент. Не поняла главного — какого упыря мне это нужно?

Куда она клонит, конечно, ясно, и я в очередной раз прокляла свой длинный язык.

— Ну, ты же хотела проникнуть в магическое сообщество Тальсска, чтобы разобраться, кто стоял за твоим дядюшкой при Перевороте, найти союзников и намылить ж... морды всем силам зла.

— Я этого хотела? Когда?

Ну вот — опасения мои подтвердились. Дасма не забыла...

— Когда мы ту бутылочку крепленого из погреба декана приговорили, — заботливо напомнила подруга, чтобы не забывала еще и я.

— Пьяная была. Ничего не помню.

— Нуу... Что у трезвого на уме...

— Я подумаю.

— Подумай. Отборочный тур в городской ратуше семнадцатого Зеленой Луны.

— Я туда не пойду.

— Не ходи. Начало в полдень в Голубом Зале. Не опаздывай, когда не пойдешь.

Ну вот, как жить с человеком, который знает тебя, как облупленного?!!..

Кроме чтения и дружеских перепалок, еще одним любимым развлечением по выходным были прогулки. Я часто седлала Колокольчика и отправлялась в лес.

Колокольчик — моя собственность, родился слабеньким, больным. Заплатив несколько лунов, я его выходила, и Школа переписала жеребенка на мое имя, то есть на имя Мии Погорельской...

Теперь в лоснящемся молодом жеребчике трудно было узнать прежнего тускло-рыжего заморыша, которого хотели прирезать сразу после рождения. Только голос остался прежним — высоким и звонким, за что сей красавец и получил свое имя.

Стунька, наш конюх, заканчивал уборку в конюшне — размашистыми бросками перемещал содержимое последнего денника в погнутую тачку. Занятие привычное, доведенное до автоматизма. Он погрузился в свои мысли и заметил меня только, когда я подошла уже вплотную. От него разило потом и чем-то немного крепче молока.

— Опять на рыбалку? Мне привезешь на уху?

Я частенько подкидывала ему часть улова в обмен на молчание о тайных ночных отлучках. Он обязан отмечать, когда лошади возвращаются в конюшню, дабы соблюдалась дисциплина. В комнате меня покрывала Дасма, а на конюшне — Стунер. Мужик он бывалый, хоть и любит прикладываться к бутылке, но меру во всем знает, а главное — на него можно положиться в случае чего.

— Извини, у меня другие планы. На ночь можешь нас не ждать, закрывай конюшню.

— Что, наконец-то хахаля в городе нашла? — обрадовался он, вытирая пот со лба рукавом выцветшей крутки.

Вот всем нужно всё знать! Даже конюх лезет в мою личную жизнь.

— Может быть... — загадочно ответила я, решив не разочаровывать народные массы.

— Да... Жаль! — вздохнул Стунька и снова взялся за лопату.

Я улыбнулась, затянула последний ремень и вывела Колокольчика из ворот конюшни.

С погодой мне везло. Сухо и не жарко, так что до Типина я добралась быстро.

Село, в котором мы с тетей жили в эмиграции, было довольно большим, но, как и все порядочные ведьмы, мы поселились за частоколом, в лесу, в заброшенной сторожке.

Раньше там жил лесник, но границы Заповедника изменили, отделив селянам немного больше лесных угодий, чтобы они могли избежать искушения охотиться на королевских землях, и к нашему появлению сторожка пустовала.

Пустовала она и сейчас. Похоже, убирать бурелом некому. Это хорошо, значит, никто после нас там не жил. Впрочем, не удивительно. Кто бы покусился на старый развалившийся уже почти домик с оторванными ставнями и прогнившей крышей?

Я порадовалась, что оставила Колокольчика у коновязи в придорожной харчевне, через эти завалы он бы не прошел.

Замок открылся от моего прикосновения, но с таким натужным скрипом, что я вздрогнула. Дверь послушно распахнулась, я вошла в помещение, которое некогда служило мне домом. Новым домом, где пришлось выстраивать новую жизнь, так непохожую на предыдущую.

В нос ударил запах сырости и плесени. Повсюду лежал толстенный слой пыли, под потолком дремала летучая мышь. Слезы встали в горле колючим комом — ладно, было и прошло.

Стараясь больше не смотреть на следы запустения, я подошла к печи, нашла нужный кирпич, начертила на нем кусочком угля нужную руну.

Кирпич отъехал в сторону, открыв нишу. С опаской (вдруг там гадюка поселилась?) сунула руку и извлекла приличных размеров сверток, за которым и пришла. Развернула мягкую кожу, проверила — всё на месте.

И уже не оглядываясь, ушла, не удосужившись закрыть дверь, — чем быстрее домик разрушится окончательно, тем лучше для меня. Появилась мысль всё сжечь, но до Типина всего полторы версты, набегут с вёдрами, ручей-то вон, рядом совсем, а мне шум ни к чему.

До заката я успела заглянуть к тёте. Старое селянское кладбище раскинулось в пролеске за пригорком. Могилка заросла, но в этот раз у меня не было времени привести всё в порядок. Я сунула сторожу несколько мелких монет, чтобы он все сделал сам.

Постояла с ней, поговорила...

Все же это она меня спасла — в мальчиковой одежде провезла через границу. В отличие от других членов семьи, ее лица никто не знал, да и то, что она гостила у нас, когда все случилось, никому из ныне живых известно не было.

Сестры Кёрти похожи, а я похожа на маму, так что все принимали меня за дочь Сияны.

Впрочем, здесь ее знали как Дарэну. Имена ведь тоже пришлось поменять. Я свое просто сократила от звучного «Ясмия» до скромного «Мия», а тетя Сияна взяла имя бабушки по материнской линии. Учитывая пережитое, в горькой насмешке над судьбой мы назвались Погорельскими.

Жилось нам неплохо. В Типине всегда была работа, без куска хлеба мы не сидели. Потом мальчишка принес болотный мор. Тётя выходила его, не допустила распространения заразы — магия исцеления давалась ей лучше всего. Только себя излечить она уже не сумела.

А через луну после похорон в заповедник нагрянула королевская охота. Придворные пажи, молодые дворяне на роскошных лошадях, своры породистых гончих. Шальной олень с огромными от страха глазами вылетел мне навстречу, а за ним следом — стрела, она попала мне в плечо. Теряя от боли сознание, я смутно запомнила лишь чьи-то испуганные серые глаза...

Потом — госпиталь и школа. Кто-то заплатил за все годы обучения вперед. Мне было четырнадцать, я осталась одна на всем свете, а тут появился кров, пища и интересная учеба, и я решила изображать деревенскую девочку, так удачно подставившуюся под стрелу неизвестного аристократа.

Я положила на холмик букет первоцветов. Подумала и наложила на него легкое заклинание неувядания. Потом попрощалась с тётей и пошла забирать Колокольчика.

От широкого жеста владельца харчевни (переночевать с сезонной скидкой в компании клопов и тараканов) я отказалась — погода стояла хорошая, переночую где-нибудь под сосенкой в Заповеднике — не впервой.

Я любила Заповедник — сосновый бор с примесью маленьких елочек, ковер сухой хвои под ногами. Остановилась у ручья, расседлала и привязала Колокольчика, сварила нехитрый ужин и с чистой совестью легла спать.

А вот утро началось нестандартно.

Я проснулась оттого, что кто-то неподалёку насвистывал песенку. Мелодия знакомая и симпатичная, я ее знала. Там еще слова такие забавные, про пастушка и пастушку, которые, поглощенные друг другом, напрочь забыли о вверенных им овцах.

Примерно одно деление я соображала, не птичка ли это чирикает, а когда всё поняла, то подпрыгнула, как на пружине, мгновенно распахнув глаза. И тут же плюхнулась обратно. Ущипнула незаметно себя за ногу. Нет, не сон. Хотя очень похоже на мои сны в последнее время. От неожиданности я ляпнула:

— А ты что тут делаешь? — и осеклась.

Ой! Разговариваю с ним, будто мы старые друзья, а он-то обо мне понятия не имеет, к тому же он — принц, еще как арестуют за неуважение к короне.

С другой стороны, его титул на лбу не написан, к моему счастью титулы вообще редко на лбах пишут, так что я знать его в лицо не обязана.

Вот его отца — это да, его каждый подданный в лицо знает, у меня самой в кармане несколько таких портретиков, отчеканенных на серебре и меди. А делать монеты с королевскими третьими сыновьями еще ни одно государство не додумалось.

Так что передо мной неизвестный молодой человек благородного, правда, происхождения (вот это как раз на лбу написано), что, впрочем, все равно не дает мне права ему «тыкать».

Принца, однако, ситуация откровенно забавляла:

— Прелестно! — усмехнулся он. — Вообще-то вопросы здесь задаю я. Кто ты и что делаешь в королевском Заповеднике с оружием? Здесь только королевские охоты разрешены.

— Оружие?!!

Точно! У меня же лук с собой, правда, со снятой тетивой и в чехле.

— Вы из лесного дозора и арестуете меня за незаконный сон под королевской сосной? Оружие, кстати, для самообороны, вдруг нарвусь на грабителей или других каких подозрительных граждан, а так, вообще, я до Риза еду, и единственный объект моей охоты — копченый окорок. Могу угостить.

Эстан улыбнулся. Рада, что ему весело. Потому что у меня ощущение, что я несу полнейшую ахинею.

— Как Ваше имя, грозная воительница, странствующая по лесам Тальсска?

— Ми...ня Золушкой зовут, — ляпнула я. На всякий случай. Да и зачем ему мое имя?

Эстан расхохотался:

— Серьезно? Тогда меня зовут... Кир Рабаз... Точно! Маркиз Кир Рабаз. Мы тут с принцем Эстаном и другими придворными приехали уток пострелять, они на озере, а я прогуляться решил.

— Приношу свои извинения, маркиз, мне как дочери простого охотника не следовало разговаривать с Вами в таком непочтительном тоне. К сожалению, реверанс в брюках делать проблематично, но я постараюсь! — я не поленилась, встала и присела, вместо юбки использовав полы костюма для верховой езды — кстати, вполне приличное одеяние, из зеленого бархата, приятельнице купили родители, да маловат костюмчик оказался, вот и уступила мне его по сходной цене. — Простите, Света ради, сирую и убогую.

— Знаешь, Золушка, уж слишком гладкая у тебя речь для дочери простого охотника.

Тут я заметила, что в руках у него сухие ветки, которые он, видимо, собирал по округе, пока не обнаружил нарушителя. А теперь он уселся и принялся разводить костер. На моей поляне! Правда, я вовремя припомнила, ЧЬЯ это поляна на самом деле.

— Воды принесешь? Чаю захотелось! — сунул он мне мой же собственный котелок.

Я послушно потянулась за котелком, нечаянно скользнув пальцем по его руке. Словно искра проскочила! Я вздрогнула и испуганно глянула на него. Озорные серые глаза смотрели на меня очень внимательно. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, отдернула руку и очень быстро потопала к ручью.

В этот момент со стороны озера долетел звук охотничьего рога. «Кир Рабаз» вздрогнул, свистнул, из подлеска выбежал лохматенький рыжий конек, принц вскочил в седло и развернулся в сторону охоты.

— Осторожно тут, — бросил он мне на прощание, — не дай Свет под шальную стрелу попадешь, еще руку прострелят или плечо, — и исчез за деревьями по едва заметной тропе.

А я стояла, как дура, с пустым котелком в руках и размышляла, что он имел в виду, и почему при наших встречах все время присутствует эта идиотская посудина.

* * *

Диплом я защитила, но оставалось еще сдать несколько экзаменов по практическим навыкам.

Остро вставал вопрос о выпускном платье. Денег у меня не было. Точнее, были, но в Тилисске, у ростовщика. А в Ризе я жила на стипендию и случайные заработки. Нужно было срочно раздобыть средства на новое платье, выпускной через две недели, а наряд еще шить придется.

Вообще-то в платьях я хожу редко. Не имею привычки в юбках путаться. Что делать? Воспитана нестандартно. Носиться карьером по просторам герцогства, лазить по стенам родового замка и ловить с пирса морскую рыбу в платье, знаете ли, не очень удобно.

Отец был занят государственными делами, мать руководила всем поместьем, так как отца вечно не было дома. А моим воспитанием лет с семи занимался старший брат Тайн. Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Нянек я не слушалась, а с братом мама меня отпускала — ответственность он впитал с ее молоком — будущий герцог, как-никак. Золотая пора, с нетерпением ожидаемая всеми девочками-подростками, пора красивых и дорогих платьев и первого трепетного выхода в свет должна была настигнуть меня пятнадцатой осенью. Но та осень так и не пришла в наш дом.

В Тальсске долго косо смотрели на женщин в брюках. У нас дамы победили в борьбе за практичность еще лет пятьдесят назад, а тут Черная Инквизиция за такие вещи жгла бедолаг на кострах.

Долгие годы девушки только грезили о свободе движения, пока госпоже Малинике Лашене, придворной портнихе, не пришла в голову счастливая мысль о юбке-брюках.

Через полгода она впервые показала эту одежду на ежегодном Смотре Моды, по этому поводу долго шептались, но в один прекрасный день на прием в юбке-брюках, коротеньком жакетике и маленькой шляпке появилась сама королева, тогда еще молодая и смелая. После этого мода на женские брюки, как пожар, захватила сначала столицу, а потом все Тальсское королевство.

Теперь половина женщин в городах гуляла в брюках самых разных цветов и фасонов, строго регламентировалась лишь длина — она могла быть только двух видов — «приличная» и «неприличная». Да еще ширина штанин — они должны быть достаточно свободными, чтобы не напоминать мужские панталоны. Брючки в обтяжку носили только публичные женщины, такой покрой уже считался цеховым знаком.

Впрочем, о чем это я? Платья у меня, конечно, были. Целых два!!!

Одно я шила на похороны тети Сияны. И хотя фасон, а главное, цвет меня вполне устраивали (я вообще считаю, что подобные мне невысокие и тощ... то есть изящные девушки с длинными золотистыми волосами бесподобно выглядят в черном, особенно, с глухим монастырским воротом и длиной до пят), но дело в том, что когда я его надевала в последний раз, мне было четырнадцать, и с тех пор я немного... эээ... выросла... в некоторых местах, и сейчас решительно не вмещалась в прежний размерчик.

Вторым платьем был балахон из мешковины. История его обретения менее трагична, чем предыдущая, но не менее впечатляющая.

Золушкой меня прозвали за бесконечные внеочередные дежурства по кухне. А когда кто-то предложил в драмкружке постановку, то роль главной героини отдали мне без споров. После спектакля, прошедшего, надо признать, с приличным успехом, мне и подарили на память это, с позволения сказать, «платье»... Жмоты! Нет, чтобы «принцессное» подарить! Подумаешь, — его Тиона только на спектакль одолжила! Оторвать пуговицу — и «воображала» сама бы отказалась от него!

Впечатляет мой гардеробчик? Вот и меня тоже.

Я выковырнула из копилки через дырочку несколько монет. Поглядела на них, вздохнула и ударила красивую глиняную хрюшку об пол. Отделила черепки от монет. Глянула в окно и после этой необходимой предосторожности произнесла заклинание. Черепки сползлись вместе и снова соединились в хрюшку. Правда, ухо у нее оказалось повернуто в обратную сторону, но это мелочи.

Пересчитала деньги и вздохнула. Срочно нужно что-то придумать.

— Мия Погорельская! — заорал в открытое окно нашей комнаты рыжий мальчишка лет двенадцати. — Вас батька зовет! Зорька телиться собралась, а у нее двойня. Он сказал, что договорился.

— Иду!

Вовремя же! Она могла еще несколько дней ходить. Целители не только людей лечат, но и животных. А за хорошую породистую корову заплатят не меньше, чем за иную худосочную дамочку! К тому же Зорька мне нравилась, и именно я определила, что у нее двойня (пришлось магией потихоньку воспользоваться). Так что инструменты в сумку — и вперед, а заодно попрактикуюсь перед экзаменом, как раз завтра «Практические аспекты акушерской помощи» сдавать.

* * *

Утро семнадцатого Зеленой Луны накануне отборочного тура я встретила вместе с солнцем — не спалось совершенно. Я не удержалась и еще раз пропустила между пальцами легкую шелковистую ткань цвета красного золота. На нее ушел весь мой коровий акушерский гонорар.

Зато мать Ланны, известная в городе портниха, обещала сшить мне платье абсолютно бесплатно. Думаю, Ланна матери про сыпун-траву рассказала. Впрочем, мы и до этого случая дружили на почве общих интересов — мытья посуды и чистки печи, только Ланна за деньги это делала, а я — из-за сложного характера. Ведьма, что говорить...

Кстати, о ведьмах. Как должна выглядеть кандидатка в придворные маги? Из всей ведьминской униформы в наличии только балахон Золушки... Да еще метла, пожалуй... Она, правда, вся в навозе — я ею денник убираю. И совковая лопата в придачу.

Воображение живо нарисовало меня гордо парящей на совковой лопате, в развевающемся мешке из-под картошки (из него платье для спектакля и делали), и в остроконечной шляпе... Картинка, конечно, колоритная, но явно не для слабонервных. Кроме того, шляпы все равно нет, левитировать я способна только мелкие предметы, а усидеть на черенке лопаты без седла будет, пожалуй, проблематично.

Поэтому пришлось остановиться на образе «девочка-доярка» — заплела две косички и перекинула их на грудь, обтянутую расписным сарафаном длиной до щиколоток. Из-под подола торчали ноги в берестяных шлепанцах. На этот нехитрый наряд остатков скудных сбережений едва хватило. И вот она перед вами — Мия Погорельская собственной персоной!

Без четверти по полудню на площадь городской ратуши сбежалось народу — не протолкнуться! Заявки подали около тридцати человек, но на каждого кандидата приходилось пять-шесть болельщиков, сочувствующих и просто любопытных.

Все толпились у главного входа, нервно покусывая губы, теребя одежду или неестественно хохоча от любой, даже самой сомнительной, шутки приятеля.

Я внимательно, если не сказать подозрительно, приглядывалась к каждому (всё же годы подполья давали о себе знать). Контингент собрался самый разношерстный. От элегантных немолодых дам в бархатных платьях с серебряной или золотой вышивкой, увешанных фамильными безделушками, до простых смертных, многие из которых с виду напоминали обычных бродяг. Так что мой маскарад пришелся очень даже к месту.

Занудный распорядитель в парадной ливрее с лицом, словно утром он проглотил морского ежа, уже почти охрипшим голосом выкрикивал имена кандидатов из списка.

Те поднимались по каменным ступеням ратуши, которые по случаю торжественности момента застелили красным ковром, и, дрожа, исчезали в распахнутых настежь кованых дверях. Что происходило с ними потом, история умалчивает, но после испытания, видимо, предусматривался другой выход, так как никто из претендентов назад не вернулся.

Я знала, что моя фамилия где-то в конце списка, но очередь двигалась гораздо быстрее, чем можно было предположить, поэтому, услышав «Мия Погорельская!», я вздрогнула.

Мандраж подкрался незаметно, удобно устроившись где-то между пупком и подбородком... На деревянных ногах я поднялась по ступенькам, прошла вдоль длинного, плохо освещенного коридора, увешанного портретами членов городского совета разных времен.

По указанию пожилого служителя поднялась на второй этаж и нерешительно отворила массивную деревянную дверь «Голубого Зала» с огромной надписью наверху «ОТБОРОЧНЫЕ ИСПЫТАНИЯ».

Происходящее живо напомнило мне недавнюю защиту диплома: длинный деревянный стол, покрытый алым сукном, и скучающие лица комиссии. Судя по их кислому выражению, на самородок из провинции они не наткнулись.

Членов магической лиги было трое. Старец с длинной бородой — теоретик, как пить дать. По лесам и кладбищам долго с такой растительностью не побегаешь — в лесу будет за коряги цепляться, на кладбище — репей собирать. Скорее всего, сидит где-нибудь в лачуге, обложившись фолиантами, и сочиняет одну из тех зубодробительных книг, по которым натаскивали нас с Тайном.

Зубодробительными они были не только по содержанию (не люблю заумные вещи, все ведь можно описать простым языком), но и по весу — если хорошо стукнуть, от зубов и вправду мало что останется.

Второй член комиссии — прямая противоположность первому, общего — только пол. Мужчина лет сорока, крупный брюнет с косичкой, на кисти руки — шрам от ожога. Практик. Возможно, даже боевой маг.

И последняя — женщина средних лет — копна каштановых волос с седой прядкой и фарфорово-белая кожа. Насчет нее у меня никаких соображений не было, может, она, вообще, секретарь.

— Мия Погорельская? — не поднимая глаз от списка, вяло произнес брюнет с косичкой.

— Ага.

Старичок с отсутствующим видом кивнул в сторону маленькой стальной коробочки со стеклянным окошком, в котором вдоль делений лениво покачивалась стрелка.

Ясно. Одно деление — один квант. Это энергетическая единица, «эквивалентная силе стандартного заклинания телекинеза на квадратный сотень поверхности тела объекта воздействия со стандартно заданными величинами массы и объема, необходимой для его перемещения на десять сотней по поверхности со стандартным коэффициентом трения».

Брр... Ужас, какой! Неужели я это еще помню? Формулировки магистр Белоний, наш с Тайном наставник, вдалбливал до механического воспроизведения. А придумывали их одуванчики вроде этого бородатого дедушки.

Приборчик, кстати, интересный и дорогой. Шкала в нем выставлялась разная, в зависимости от нужной чувствительности, так как сила, по крайней мере, в теории, потолка не имеет. Называлась эта штука «Магиметр Фалта». У нас был такой — как иначе понять, кто из семьи Даром обладает? Сгинул при пожаре, как и все остальное.

— Девочка, представь, что можешь сдвинуть этот предмет только силой мысли, — едва не зевая, попросила женщина, — и двигай.

Я честно думала сдвинуть «этот предмет» на пару сотней, но не рассчитала. Недостаток практики дал о себе знать. Переборщила.

Прибор слетел со стола и больно стукнул по лбу дремлющего старичка в мантии. Женщина подняла магиметр с пола, потрясла им и без лишних нежностей швырнула обратно на стол. Я скосила глаза — стрелка ушла за сто делений и так там и осталась.

Нда... Об этом нужно было подумать — его настраивали на самую высокую чувствительность, чтобы выявить малейший всплеск магии, а я по нему со всей дури — удар, равносильный кувалде. Сбила им всю настройку. Теперь его только мастер починить сможет, а оставшихся кандидатов придется по старинке проверять, рамкой и маятником.

— Извините... — выдавила я. За свой идиотизм было очень стыдно.

— Ничего, деточка, — растеряно пробормотал старичок, — вы прошли во второй тур. Вас будут ждать в Летней Резиденции шестого цветыня, — и замахал руками, давая понять, что аудиенция закончена.

* * *

Золотистая ткань просто ласкала кожу. Сегодня последняя примерка, завтра это великолепие будет готово. После портнихи я пошла к обувщику, прикупила роскошные сандалии из сплошных ремешков и легкой подошвы за пять лунов, а оставшиеся пол-луна потратила на позолоту для этих самых сандалий.

Я радостно вздохнула — подаренная Дасмой год назад зеленая брошка-ящерка и легкий шелковый зеленый палантин подчеркнут мои кошачьи глаза и завершат картину совершенства.

Вчера я осветлила на тон и без того светлые волосы, чтобы увеличить контраст с платьем, зато все остальное — натуральное. Жаль, Эстан такую красоту не увидит, хотя королева ежегодно присутствует на официальной части выпускного вечера своей подшефной школы, так что вполне можно помечтать, что и принц приедет с ней вместе — мечтать же не вредно? До выпускного оставался один день.

С утра почему-то школа стояла на ушах. Спросонья я не поняла, откуда столько шума, и, не раскрывая глаз, спросила Дасму:

— Там что, карнавал душевнобольных? Закрой ставни, мне фанфары спать мешают!

— Спа-аать?!!! — возмущенно заорала Дасма. — Полдень на носу, в школу половина королевского двора съезжается. Наш оркестр с утра щеки рвет, репетирует. Её величество торжественный прием благотворительный проводит по поводу выпускного! Сама, говорят, будет.

Меня пружиной выбросило из кровати. А вдруг... я хоть посмотрю на него... по старинному праву котов при дворе. Я же больше ни на что не претендую, правда?

— А твои источники не в курсе, кто еще из Семьи приедет? — самым безразличным тоном спросила я.

Дасма сделала вид, что вопрос действительно задан из праздного любопытства. Мы вместе четыре года, поэтому не надо объяснять, когда стоит промолчать. Она пожала плечами и нарочито небрежно сообщила:

— Точно не знаю. Говорят, королева малышку Синну с собой берет. Может принц Эстан еще подъедет. Через две чашки нас выстроят на площади, вот тогда и будет видно.

Две чашки! Я увижу его через две чашки!!!

Как и следовало ожидать, нас выстроили в ряды у парадного входа заранее, нарядив предварительно в мантии выпускников. Промариновали делений сорок.

Когда робкое недовольство учащихся, изнывающих от жажды и голода, холода и жары, комаров, физической усталости и отсутствия зрелищ, уже грозило обернуться настоящим бунтом, грянули, наконец, фанфары.

На площадь выскочили два лакея в красных ливреях (обычно они работали магистрами физического развития и труда, сменив квалификацию только на день выпуска), раскатили ковровую дорожку до высокой трибуны, пышно украшенной яркими лентами и цветами, а на растяжке между двумя кленами заигрывал с легким весенним ветерком напутствующий лозунг: «В добрый путь, дорогие выпускники!».

К дорожке подкатил запряженный четверкой вороных роскошный золотой экипаж в сопровождении лощеных гвардейцев на рослых, серых в яблоко, скакунах. «Лакеи» распахнули дверки. Из экипажа выпрыгнула снежно-белая лохматая собачонка. Она забегала вдоль дорожки, нетерпеливо потявкивая.

Затем, опираясь на руку нашего «трудовика», вышла красивая ухоженная женщина лет пятидесяти — Гилта, королева Тальсска. По правде, мне приходилось видеть ее и раньше, когда тальсская делегация приезжала к нам на празднование дня рождения моего отца. Поэтому меня, где-то глубоко внутри, окатил неприятный холодок, особенно когда Гилта как-то странно глянула в мою сторону (впрочем, возможно, это снова любимая паранойя).

Последней, держась с достоинством светской львицы, на дорожку спустилась девчушка лет тринадцати — принцесса Синна, и шебутная собачонка с восторженным визгом запрыгнула ей на руки. Королевский экипаж с гвардейцами укатил в сторону конюшен под звучные раскаты оркестра.

Королева в сопровождении фрейлин, прибывших следом, а также директора школы и градоправителя, которые все время ожидания шушукались в сторонке, как две подружки, прошествовала к трибуне.

И всё? Он не приехал. Я отчаянно вглядывалась в лица придворных. Его здесь не было.

Сердце, с утра певшее от надежды, резко провалилось в глухую тоску. Я не слышала, что говорила королева, что вещал наш директор, как наставлял нас градоправитель... Все было в каком-то тусклом тумане, из которого я вынырнула только от «дружеского» локтя под ребра:

— Ты что, уснула? Тебя вызывают!

Подняла глаза. Директор помахивал красивым, еще пахнущим краской, дипломом — над ними пол луны трудился городской типографский цех. Свеженапечатанный, с моим именем, выведенным причудливыми буквами, знак того, что я не зря потратила последних четыре года... А я ничего не чувствую.

— Мия Погорельская! — с нажимом, видимо, второй раз, повторил директор.

Чья-то нетерпеливая рука (узнаю чья — превращу в гусеницу!) выталкивает меня из строя. Я в черной мантии с белым воротничком, в идиотской шапочке с кисточкой, чуть не падая от толчка, подлетаю к лестнице и чинно поднимаюсь на трибуну.

Директор с недовольной миной, но торжественно, передает мне долгожданный документ. Все аплодируют и радостно кричат (наконец-то от меня избавились), и я возвращаясь обратно, старательно наступила на ногу непрошенному помощнику.

И все? Я ожидала от себя большего восторга по поводу окончания школы. При мысли о самостоятельной жизни начинались спазмы в животе. Ладно, где наша не пропадала, тем более что на ближайшее время занятие у меня есть, меня в Летней Резиденции ждут. И если бы не беспричинная, заунывная тоска, все было бы, в общем, не так уж и плохо.

Дасма щебетала, как птичка, на дверке шкафа висело платье, принесённое Ланной еще утром, а я с тоскливым выражением лица вытянулась на своем родном матрасе, в мантии выпускницы, закинув затекшие от полуторочашечного стояния ноги на спинку кровати.

— Я пойду, а ты валяйся тут одна! — продолжала подруга непрерывный разговор, больше похожий на монолог.

— На моей новой службе придворные связи могут оказаться полезными. К тому же один симпатичный виконт строил мне глазки. Мия, вставай, я не хочу быть единственной потрясающей красоткой на балу. С таким количеством мужчин мне не справиться. Пойдем, хоть вдвое разбавишь, а то бедолагам только с Тионой общаться останется! Меня же на всех не хватит!

Я улыбнулась. Дасма ростом не выше меня, но при этом приятной полноты, не выходившей, впрочем, за пределы разумного. Так что при маленьком росте и женственных формах она производила убойное впечатление на мужчин, а те, кто не замечал её сразу, падали к ногам чуть позже, погребенные под девятым валом обаяния и деловитости этой огненно-рыжей особы.

Каре-зеленые глаза лучились озорством, Дасма напоминала маленькую пухленькую фею из детской книжки. И во что бы то ни стало решила доиграть роль крестной Золушки и выпихнуть-таки меня на бал.

— Удачи с виконтом! — только и ответила я.

— Совсем забыла. У меня для тебя подарок на день рождения.

Ну, конечно, какая фея без хрустальных туфелек?!

— День рождения завтра!

— Я знаю, когда у тебя день рождения! — задушила мой протест на корню подруга.

— Согласись, отмечать его завтра было бы странно и двусмысленно, учитывая обстоятельства. К тому же мой подарок завтра будет не нужен. Открывай!

Она протянула красиво завернутую коробку, украшенную сбоку кокетливым бантиком. Я развернула и ахнула — хрустальная подвеска на шелковой зеленой ленте — изогнувшийся в прыжке дракон.

— Дасма, это...

— Похож, правда? — довольно заурчала она. — Только у настоящих Ледяных Драконов глаза должны быть синие, а у этого — зеленые.

— Не обязательно, — еле слышно отозвалась я, борясь с приступом слабости, — все зависит от хранителя...

— То есть, если у тебя глаза зеленые, то...

— Дасма, мы не будем это обсуждать. Ладно, уговорила, — пойду. Зря ты, что ли, столько сил затратила на организацию этого вечера, будь он неладен.

— Организованный под моим руководством вечер «неладен» быть не может, пора бы запомнить, — рассмеялась Дасма и помогла мне натянуть сногсшибательно красивое, струящееся по всему телу, но очень узкое в некоторых местах платье.

* * *

Выпускные балы отличаются тем, что обычно там всем весело, а я выделялась из толпы мрачной миной. Впрочем, стоять столбом у мраморной колонны в Парадном Зале с полным бокалом в руках и смотреть со стороны на это сборище уже пьяненьких и пустившихся напоследок во все тяжкие однокурсниц, было даже забавно.

Выпускницы пили красное игристое на брудершафт с преподавателями. Танцевали с молодыми дворянами из королевской свиты, которые не сумели преодолеть искушения разделить общество прекрасных, подвыпивших и не очень принципиальных девушек. Все остальные члены монаршей делегации давно укатили в резиденцию градоправителя на прием в честь королевы, — прилежный чиновник устраивал их всякий раз при посещении Риза кем-нибудь из Семьи.

В диковатом угаре праздника как рыба в воде плавала моя подруга, — общалась, знакомилась с нужными людьми (которых почему-то знала в лицо заочно и отличала по именам) и одновременно следила за количеством закусок и работой официантов. Дасма в таких делах феноменальна. Неудивительно, что ее рвали на части потенциальные работодатели.

Я поймала себя на дурацкой мысли, что злюсь на принца. Ничего более идиотского придумать невозможно! Он обманул мои ожидания, хотя и не давал повода ожидать от него чего-либо. Я сама решила, что он приедет на выпускной, хотя для этого не было никаких оснований.

И что я себе придумала? Виделись мы полтора раза. Вряд ли моя милая, но вполне заурядная, наружность могла очаровать его настолько, чтобы думать обо мне больше двух делений, тем более чтобы запомнить, где он меня видел, и потом прибежать ко мне на бал... Смешно и нелепо, но обидно.

И тут внезапно над самым ухом прозвучал тихий знакомый голос:

— Скучаешь?

Бокал выскользнул из дрогнувших пальцев и хрустально-алкогольным фонтаном разлетелся по мраморному полу. Это совершенно неправдоподобно, но Эстан меня нашел!.. Или ему все равно, он меня не узнал?..

— Старый халат и мешковатые штаны тебе тоже шли, как и та зеленая амазонка, но в платье ты просто бесподобна, Мия. Или все же Золушка?

Ответить ничего путного не получалось, ибо мой речевой центр напрочь парализовало. Он посмеялся над моей растерянностью и добавил:

— А знаешь, сажа на носу придавала тебе определенный шарм.

— Раз ты так считаешь, схожу на кухню — измажусь!

Всё плыло перед глазами, как в тумане. Он меня запомнил! Подошел ко мне! И даже узнал мое имя...

Мы танцевали, потом говорили, потом опять танцевали. Я почти не пила, но голова кружилась не переставая. Тут-то он во всем и признался:

— Это я тебя подстрелил тогда.

Я была уверена, что небольшой шрам на открытом плече не мог бросаться в глаза, тем более прикрытый легким палантином, но, вероятно, тому, кто о нем знает, он виден хорошо. Эстан провел по нему пальцем так нежно, что у меня чуть сердце не выскочило. Поэтому я не сразу осознала, что он говорит. А когда до меня дошло...

— Что?!!

— Это я был тем «полудурком», который оставил тебе эту отметину.

— Почему полудурком? Это же несчастный случай!

— Так это ты сама меня так назвала, когда всё случилось, — рассмеялся он, — хотя ты абсолютно права. Мне было шестнадцать, я хотел выглядеть опытным охотником, вот и выстрелил, не глядя, на звук. Полудурок и есть.

— То есть ты меня узнал? Это ты все организовал, эту учебу...

— Смеешься? Я перепугался, не знал, что делать, — ты без сознания, в плече стрела торчит, кровь... Ужас, в общем. Потом люди сбежались, утащили тебя куда-то перевязывать, затем отправили в госпиталь. Начали твоих родственников искать. Оказалось, твоя единственная тетка умерла, и ты одна-одинешенька. Вот школу королевскую и предложили, чтобы хоть как-то вину загладить. Школу основали задолго до моего рождения, как раз для тех, кто в трудной ситуации оказался или талантлив, а возможности учиться нет... А потом меня с инспекцией отправили, на кухню заглядываю, а там ты котел трешь, я тебя узнал сразу. А ты меня, наверное, тогда и не запомнила даже. В общем, извини за шрам.

— Сказки любишь, Кир Рабаз? Чревато стрелять вслепую, того и гляди, в лягушку попадешь.

— На лягушку ты не похожа, — улыбнулся принц.

— А на принцессу? — усмешка над собой вышла какой-то грустной, но Эстан не Дасма, он ничего не заметил.

— На принцессу — больше, чем на лягушку. Только настоящие принцессы в наше время — товар дефицитный. Их даже в королевских дворцах не найдешь, не то что в провинциальных школах.

Я только улыбнулась. Много ты понимаешь в принцессах...

— А откуда ты взялся? Я не видела тебя на официальной церемонии.

— Так ты меня искала? — самодовольно заулыбался принц.

— Нет, вот еще! Просто удивлена твоим внезапным появлением.

— На гвардейцев смотреть нужно было. Я — капитан королевского полка.

— А мундир где?

— Да снял я его, жарко здесь. Слушай, это что за девица во мне уже дырку взглядом просверлила?

Тиона начисто забыла о десятке потенциальных поклонников, что кружили вокруг нее, как мухи вокруг совсем не меда. Ну, понятно. Стильная, модная и (никуда не денешься) симпатичная девушка так и притягивала к себе взгляды.

Однако сама Тиона была не в состоянии оторваться от изумленного созерцания непостижимой в ее понимании картинки: Его Высочество принц Эстан Стайл и какая-то замухрышка Мия Погорельская танцуют вместе уже третий танец и до того поглощены друг другом, что ни на кого вокруг не обращают внимания.

Это было неслыханно! Как могло вообще такое произойти! С ее точки зрения, рядом с принцем должен находиться кто-то более достойный... например, Тиона Дрент...

— И не только в тебе! — с сарказмом заметила я. — Смотри, как пятнами пошла, на этот раз красными. Опять я виновата останусь.

— Может, ну их всех? — предложил слегка раздосадованный таким вниманием принц. — Пойдем, прокатимся по городу, у тебя вроде конь есть?

Я согласно кивнула, меня саму начинал напрягать нездоровый интерес окружающих:

— Хорошо, только мне нужно переодеться. Давай встретимся возле конюшни делений через пятнадцать.

До рассвета мы изучали географию города, болтали обо всем подряд и ни о чем конкретном, спорили и упражнялись в остроумии.

Колокольчик слушался принца беспрекословно, словно знал его всю жизнь. Я сидела впереди и не могла понять, как мне удается улавливать смысл слов, ведь Эстан придерживал меня за талию, и, когда он что-то говорил, его губы почти касались моей щеки.

Мы распрощались у конюшни, когда красным краем солнце уже медленно выползало из-за горизонта. Эстан хотел проводить меня до дверей общежития, но я заметила, что все свечи в моей комнате горят.

Ну еще бы, сейчас войду, и навалятся всем гуртом. Черные инквизиторы по сравнению с нашими девчонками — просто дети, выясняющие, кто спер совочек в песочнице. Допросу подвергаться не хотелось, поэтому я благоразумно решила переночевать на сеновале, — не впервой. Ближе к полудню все разъедутся, а я высплюсь и пойду к себе.

Расчет оказался верен. Когда я, наконец, пробудилась, в школе стояла непривычная тишина — младшие курсы уже две недели как на каникулах, абитуриенты еще не поступили, а мой выпуск большей частью разлетелся по предложенным местам работы со свежеиспеченными дипломами и пятью солами подъемных в карманах.

Впрочем, оставшихся вполне достаточно для того, чтобы отравить мне жизнь на пару чашек. Так что я порадовалась предусмотрительности Дасмы, которая «забыла» закрыть окно нашей комнаты. Ветки старой яблони очень удобно упирались прямо в подоконник, чем я и воспользовалась.

Подруга ничуть не удивилась моему неожиданному появлению в раме. Она, напевая, паковала сумки.

— Твои школьные вещи я сдала, подъемные в кошельке на кровати, еле выпросила, — сообщила моя бесценная соседка, — садись, ешь.

На столе томилась в ожидании тарелка с курицей, предусмотрительно стянутая с банкета, да еще кусок персикового пирога и, конечно, кружка свежеприготовленного ароматного киселя. Обожаю Дасму! Но на ее требовательно-вопросительный взгляд я ответила однозначно:

— Без комментариев!

Живот скрутило от одного запаха сочной куриной ножки, но сейчас я не могу обсуждать ночное приключение даже с лучшей подругой, еще сама не поняла ничего.

— Фы фыфа фефеф?

— Чего? — тревожно уставилась на меня Дасма, пытаясь определить, не инсульт ли так повлиял на мою речь.

Я прожевала мясо и повторила:

— Ты когда едешь?

— Сегодня, — облегчённый вздох подруги вышел очень заметным, — дилижанс уходит с площади в три после полудня. Я уже внесла аванс за одно место до столицы.

Дасма влезла в широченные брюки болотного оттенка и теперь натягивала жакет, стараясь впихнуть в него объемную грудь. Этот цвет, тусклый на ком-нибудь другом, изумительно шел к ее рыжим волосам и глазам цвета травяного настоя.

— Так ты все же прошла конкурс? — удивилась я.

Не то, чтобы я не верила в единственную подругу. Но, согласитесь, резюме отправляла не только она. Единственное, что играло в ее пользу — специалисты такого класса обычно уже имеют хорошие рабочие места, и менять их считается дурным тоном — это как бросить свою семью.

— Как раз сегодня получила подтверждение. Королеве доложили, кто прием организовывал, и меня пригласили на испытательный срок, — пояснила Дасма, раздумывая перед зеркалом, застегивать или нет верхнюю пуговицу жакета.

— Мое резюме их впечатлило, а тут еще выпал шанс показать свою работу, так сказать, лицом. Так что перед тобой новая экономка Летней Резиденции их Величеств. По крайней мере, на период испытательного срока, — пуговицу решено было оставить расстегнутой.

Бедные пассажиры дилижанса... Парочка семейных скандалов гарантирована...

Вообще-то, это о-очень престижно — ее новая работа. Но Дасма же не просто так хвалилась, что она лучшая. Она действительно лучшая! С пятнадцати лет начала работать в богатых домах. Сначала горничной, а затем и управляющей. С шестнадцати организовывала балы и прочие мероприятия. А к восемнадцати годам стала самым востребованным в Ризе специалистом, три богатейших дома в городе спорили за право нанять ее.

То, что она скромно называет «резюме» и «рекомендации», — на деле толстая папка. Так что новое место она получила вполне заслуженно. С чем я искренне ее поздравила.

— Комнату дают?

— Да, на период испытательного срока во флигеле с другой прислугой. А через три луны, если все в порядке будет, получу собственные апартаменты во дворце. Жаль, что монархов наших пока не увижу — они еще пару лун в Ризе будут... Впрочем, туда, вроде бы, Эстан собирается, — как бы невзначай обронила Дасма. А я сделала вид, что оглохла.

— Ладно, я тоже через неделю должна в Резиденции появиться. Если, конечно, пройду по конкурсу, там десять человек на одно хлебное место.

— Пройдешь, я же говорю, что ты лучшая.

— Да если и не пройду — невелика важность. Меня эта работа интересует только, как средство установления связей в магическом сообществе Тальсска. Так что главная цель — задержаться настолько, чтобы успеть обзавестись нужными знакомствами и начать расследование.

— Поехали со мной! Колокольчика сзади привяжем.

— На твоем экипаже лошадей менять будут, а Колокольчик своим ходом долго не продержится. Так что лучше мы сами, верховые прогулки полезны для здоровья. На третий день доберусь спокойно, причем буду птичек слушать в дороге, а не заунывные песни извозчика. Репертуар у них своеобразный — такое ощущение, что половина из них только с каторги вернулась, а другая — не сегодня-завтра собирается туда. Ты их последний хит слышала?

Я откашлялась и затянула мерзким заунывным голосом, подражая среднестатистическому вознице:

— Слышала, — ответила Дасма, — когда к тетке ездила, забулдыга на козлах ее всю дорогу орал... Хорошо, хоть до Тилисска ехала, не дай Свет с таким аккомпанементом до Веллионского моря тащиться, как моя кузина год назад. Тогда, правда, другой хит был:

— Святое не трожь!! — улыбнулась я. — Эта песня способна вышибить слезу у самого закоренелого душегуба. Так, может, лучше ты мне компанию составишь? Лошадку мы тебе купим, подъемные нам дали.

— Трястись в седле двое суток? В дилижансе следующим вечером я уже на месте буду. А в уши я ваты натолкаю.

Мы еще немного поболтали, потом я проводила подругу на площадь и посадила в экипаж. Подтянулись остальные пассажиры. Сумки, чемоданы и сундуки разложили по багажным отделениям неказистого, но вполне добротного экипажа с облупившейся краской и скрипучими колесами.

Потом появился извозчик. Настроение у него было крайне веселое (причина веселья булькала в оттопыренном кармане). Я понадеялась, что лошади — животные умные, дорогу до столицы уже выучили, потому что на их «рулевого» надежды мало.

Кое-как вскарабкавшись на козлы, жизнерадостный покоритель пыльных дорог тряхнул вожжами и что-то громко завопил. Лошади шарахнулись и с места понеслись бодрой рысью. «Этот вопль у них песней зовется», — поняла я, расслышав слова: «А я колпак ночной потуже натяну...». Счастливого пути, подруга. Надеюсь, вата у тебя с собой...

Глава 2

Грабель

Школьные вещи Дасма честно сдала завхозу под роспись, а собственных вещей у меня и двух сумок не набралось. Тогда я совершила набег на кухню, где тетя Салина, вытирая слезы рукавом блузы, снабдила меня припасами, забив сумки до отказа. Я утешила ее тем, что буду часто писать, а может, даже, заеду погостить. Мы обе понимали, что это вранье, но...

День клонился к логическому финалу, пришлось еще отвести Колокольчика к кузнецу. Но я была рада наконец-то покинуть Риз и планировала переночевать на берегу реки Звонкой.

Через чашку после заката я сидела у костра, наслаждаясь покоем и новым, непривычным еще, состоянием свободного и взрослого человека.

Поплавок печально покачивался на воде, но, так как на уху я уже наловила, отсутствие клева не раздражало. На огне закипал ароматный рыбный супчик, на палочках скворчали кусочки окорока, жизнь казалась прекрасной, особенно перспектива поужинать в тишине, чем Свет послал.

Река легким журчанием подпевала шелесту листьев ивняка, вгоняя меня в медитативное состояние. Локтях в двадцати начинался лес, где осины и березы чередовались с елями и сосенками, глубже количество последних увеличивалось, а на фоне вечернего неба лес казался зубчатой стеной неприступного замка.

Быстро темнело. Уха булькала в котелке, распространяя вокруг себя бесподобный аромат. Я отвязала снасть с длинной ветки, служившей удилищем, смотала и убрала в коробочку «для рукоделия». «Рукоделием» называлась начатая три года назад монограмма на носовом платке, до сих пор еще до половины не вышитая, да прилагавшиеся к ней несколько иголок и моточки цветных ниток. Для снасти там самое место — она идет в ход гораздо чаще.

Я поставила защитный контур от плотоядно зудящих комаров, достала хлеб, сыр, любимую большую ложку, сняла с огня уху и только собралась насладиться заслуженным ужином, как позади раздалось деликатное покашливание:

— Девонька, не угостишь бродягу?

В кругу света от костра нарисовался занимательный персонаж: на копытцах, в красных штанах, расписном жилете, перепоясанным красным кушаком. На голове, слегка съехав на бок, лихо сидела шляпа с мятым петушиным пером, обнажая слева маленький рожок, черным острием торчащий из светло-каштановых прядей. Довершали картину перекинутый за спину ранец и узловатый посох в кривых пальцах.

Ростом гость был от силы три локтя, поэтому я не испугалась, а, скорее, удивилась. Не каждый же день к тебе из лесу выходят настоящие Кин-кая. Оторопело уставившись на представителя сей древней расы, протянула ему ложку:

— Угощайся, путник.

— Спасибо, добрая девушка, — и он в три капли опустошил котелок с долгожданной ухой!

Я молча проглотила досаду — вместо свеженькой жиденькой ушицы придется окороком с хлебом ужинать.

Плохо же я знала Кин-кая! Так как правила гостеприимства в меня вбивали с детства, я с вымученной улыбочкой протянула этому типу шашлычок:

— Не желаете?

Маленький нахал, конечно, желал. Он слопал всё моё жареное мясо. И бессовестно спросил:

— А вина не найдется?

У меня была заначка — приличных размеров фляга. Но когда я достала кружку, он вырвал флягу у меня из рук и в три глотка всё выпил.

Досада сменилась научным интересом. Меня охватило любопытство: сколько же еды он способен съесть, учитывая довольно хрупкое тело... Может, у него желудок, как у собаки, растягивается?

И я предложила последнее, что осталось, — кусок окорока, полголовки сыра и краюху хлеба. Все это тут же исчезло без следа, повергнув меня в изумление. Наконец, гость сыто икнул и удовлетворенно спросил:

— А одеяла у тебя нет, добрая девушка? У меня от сырости кости ломит!

С некоторым опасением я протянула ему скатку, меня беспокоила мысль, что одеяло отправится следом за ухой и окороком.

Обошлось. Нахал только завернулся в него и спросил с хитрым прищуром:

— Кто ты, благодетельница?

— Мия. Целитель. Сирота, — выдала я краткую версию официальной биографии.

Он скептически хмыкнул и покачал головой. Затем сгреб с земли горсть пыли и подбросил в воздух. Пыль заискрилась золотом и неестественно медленно осела...

Человечек уставился на меня в крайнем изумлении и пару делений глядел, не отрываясь. Потом неожиданно вскочил и поклонился, да не просто так, а по всем канонам этикета. Снял смешную шляпу правой рукой за левый край и опустил ее, только предварительно прижав к сердцу (символически это должно демонстрировать расположение и почтение).

— Ясмия Ростон. Племянница Радикта Второго и дочь Винтока Ростона. Считается погибшей пять лет назад при взрыве Самола. Фактически — королева Ростона по праву Дара и Крови.

И только тут я вспомнила, что Кин-кая обладают способностью видеть Истину. И разыгрывать перед ним спектакль «Что за чушь! Я девочка из глухого села» совершенно незачем.

Между лопаток скользнул холодок. Мрачно выслушав гостя, я кивком позволила ему сесть, что он и сделал, и резонно поинтересовалась:

— А Вы-то, собственно, кто?

Он внимательно изучал меня хитрым глубоким взглядом.

— Что Вы знаете о войне Раскола, принцесса, и ее последствиях?

Хм, озадачил... Впрочем, если для того, чтобы нормально представиться, ему необходим экскурс в историю Вэдлора, то помочь ему в этом не трудно, надо, всего лишь, припомнить параграфы из моего учебника «История Народов», посвященные Противостоянию, со дня окончания которого минуло несколько тысяч лет.

— Я знаю только то, что есть в учебниках. После Войны Раскола эссы как раса перестали существовать. Десятки Первых, оставшихся в живых, ассимилировались среди людей Островов, породив смешанную расу — дайвов. Дайвы живут несколько меньше эссов, уже не так ослепительно красивы, как их предки, хотя в сравнении с людьми кажутся вечными и прекрасными. Через пару тысяч лет дайвы вернулись на земли предков, заселив весь север Континента до Пограничных гор. Запад, восток и юг материка заняли люди, прибывшие с Островов, пострадавших от перемены климата. Расселение людей происходило неравномерно, вновь прибывшие племена занимали земли, пустовавшие после войны. Последними стали уходить под воду острова Тиолов. Когда это дикое племя стало искать новое пристанище, Континент уже был занят. Так началась Огненная война...

— Ну, конечно, про Огненную войну знают все, — довольно закивал Кин-кая, — как известно, в результате жестоких битв тиолы захватили север континента, основав Тиоль-Хаар, а позже вытеснили остатки дайвов за Пограничные горы и основали Тиоль-Тунн. Дайвы превратились в кочевников. А государство тиолов с Верховным Жрецом во главе росло, обретая мощь. Этому немало способствовал культ Огненного Дракона... Впрочем, Вам об этом должно быть известно больше, чем мне. Но почему-то совершенно упускается из вида, что эссы, а затем дайвы не единственные разумные расы Вэдлора. Раскол затронул и нас. Война чуть не в пыль стерла половину континента, а нас осталось слишком мало, чтобы жить обособленно. Кайетские волки ушли в горы, а мы, Кин-кая, приспособились жить с людьми. Мы наделены природной магией, и люди всегда считали нас чем-то вроде домашних, земных божков, так что на жизнь жаловаться не приходилось — за наши услуги хорошо платили. Может быть, так было бы и по сей день, но Тиоль-Тунну показалось мало Долины Дайвов, и тиолы вновь развязали войны с соседями — Ростоном и Тальсском. Я не буду Вам пересказывать Войну Драконов. Собственную историю Вы лучше меня знаете. В итоге Тиоль-Тунн потерпел поражение в Ростоне и всерьез взялся за Тальсск. Однако с наскока атаковать не получилось, в результате они потеряли Верховного Жреца и один Огненный Зуб. Новый Верховный владыка попробовал другую политику. Старые добрые войны, где лицом к лицу сталкиваются две армии, были забыты. Теперь, сохраняя маску дружелюбия, Тиоль-Тунн методично разваливал государства противников изнутри. В Тальсское королевство проникли приверженцы культа Дракона, некроманты Тиоль-Тунна. Они вербовали сторонников, повсеместно насаждали темную философию. Чтобы противостоять им, появился Орден Очистителей.

— И началась эра Черной Инквизиции, — подхватила я. — Вашу историю я тоже знаю. Сначала ловили шпионов, потом объявили вне закона любую магию и по королевству заполыхали костры...

— А после магов взялись за нас, — вздохнул Кин-кая, — у магов был шанс спастись, для этого построили убежище... Хранители Мудрости — так они себя называли — тайно работали в городах и селах, вывозили людей, подозреваемых в колдовстве, спасали бесценные книги и артефакты. У нас же не было такого Убежища. Я выжил только потому, что тесно сотрудничал с Хранителями и мог рассчитывать на их помощь. Но я был не единственный. Остальные посчитали людей недостойными дружбы Древних. И Кин-кая сохранились только в соседних королевствах — те, кто успел сбежать. Так что в Тальсске я, наверное, последний Кин-кая. Имя мое Градианаан Бельтамбус. Среди магов меня называют Грабель, — улыбнулся он, — смешное сокращение, один мой друг придумал лет семьдесят назад, прилипло — не отдерёшь теперь... И внук у него такой же, — вздохнул Кин-кая, — не любит Древние языки, считает их слишком длинными, всё подряд сокращает... Да...

— А сейчас вы как живете? — помолчав, спросила я.

— После реставрации Стайлов нас не трогают, разрешили в заповедных местах селиться. Но нас мало осталось. Инквизиторы объявили нас нечистью, и хотя Церковь реабилитировала древние расы и магию, но отвечать за каждого подданного ни король, ни Пресветлейший не могут и гарантировать, что я не получу топором по голове от ретивого не в меру пастушка, тоже. Так что от людей мы сейчас держимся подальше.

— Градиа...н.

— Грабель. Зачем Вам язык ломать? Я привык уже к этому имени.

— Грабель... — с облегчением согласилась я, — а почему вы ко мне пришли? Я ведь тоже человек.

— Вы — необычный человек. У Вас есть артефакт, один из древнейших на этом свете, и Вы вправе его носить. Я это почувствовал.

— Вы знаете, что это? — тревожно уточнила я.

— Скорее, догадываюсь, — улыбнулся человечек, — и немало удивлен, что Вам удалось сохранить его...

— Вы про меня все знаете, — вздохнула я, — столько лет держала все в тайне, и вот...

— Не бойтесь, Наследница, я на Вашей стороне. Вам ведь нужны союзники, госпожа Ясмия?

— Называйте меня Мия, пожалуйста. Зачем мне союзники?

— Чтобы остановить Тиоль-Тунн, разумеется. Жрецы Верховного Владыки уже в Гройладе, нынешний король — просто марионетка в его руках. Вам разве не известна история Переворота? Вы знаете, почему погибла Ваша семья?

Я вздрогнула, заново осмысливая воспоминания, которые не собирались щадить мою душу. Наоборот. Мне казалось, с каждым днем они не увядают, а становятся все ярче и точнее, обретают новые детали и смыслы... К ним больно было даже прикасаться — как к открытой ране... Но пришлось.

...Мне исполнилось тринадцать. Отец подарил роскошного жеребца — мою первую собственную лошадь. Все готовились к вечернему торжеству. До главного события оставался еще весь день, поэтому я оседлала подарок и отправилась на прогулку.

Мама была занята, Тайн тоже, и меня сопровождала тетя Сияна, мамина младшая сестра. Мы с ней дружили, своих детей у нее не было, и все материнские чувства она тратила на племянников, а я была ее любимицей.

Мы остановились верстах в пяти от Самола, когда земля содрогнулась от страшного взрыва. Лошади испугались и понесли, я соскочила на землю, едва не сломав шею. Мерин тети скинул ее через полверсты. К счастью, она почти не пострадала. Догнать лошадей мы не сумели и пошли домой пешком, терзаемые неуемной тревогой. Мы даже говорить не могли, боялись нарушить тишину, как будто слабая надежда рухнет, если произнести хоть один лишний звук.

На горизонте вместо замка висел столб черного дыма. Уцелела только моя воздушная хижина на дереве за пределами замковой стены. По счастливой случайности там же оказалась родовая книга магии, я по ней училась и как раз вчера унесла в свое убежище, чтобы повторить пройденное в спокойной обстановке. Ирония судьбы.

Эта страшная картина никогда не померкнет в моей памяти. Все мои родные погибли мгновенно, тела их так и не нашли. Хоронить было некого — казалось, от этого огня все живое воспламенилось в мгновение ока и оставило после себя лишь кучки пепла, разносимые ветром по обугленным развалинам старинного родового замка, построенного десяток поколений назад знаменитым на весь Свет героем Войны Драконов.

Всю ночь тетя тихо плакала, стараясь не разбудить меня. Но я не могла спать и плакать тоже не могла. А наутро герцог Лерид нашел нас в домике на дереве. Он и сообщил, что предыдущей ночью при загадочных обстоятельствах умер король Ростона, его жена и маленький сын.

Герцог ехал призвать отца на королевство... Опоздал. Являясь доверенным лицом Радикта Второго он привез Ледяной Зуб и отдал его мне, поклявшись хранить тайну о том, что я выжила. Затем он помог тете вывезти меня в Тальсск в мальчиковой одежде и предложил сменить имена. А во дворце моих предков сел Скионт.

— Знаете, Грабель, — задумчиво сказала я, — а ведь у меня сегодня день рождения. Я его не отмечаю уже пять лет. И только сейчас поняла... Этот пожар, взрыв... Я слышала о таком заклинании, но мне не приходило в голову всё сопоставить. Тогда я еще не понимала, а потом старалась не думать — слишком больно. Это ведь «Огненная Ярость», да? Жертвоприношение девственниц — близнецов с магическим даром дает колоссальный выброс энергии, из нее образуется шар чистой плазмы, направляемый на любую цель с любого расстояния. Главный признак — отсутствие останков сгоревших, даже кости превращаются в пепел.

Слова давались с болью, но без слез, хотя они наполнили глаза, стали комом в горле. Но я не плакала по-настоящему пять лет и, наверно, просто разучилась.

— Единственное, что утешает — смерть мгновенна, — тихо, почти уже шепотом, рассуждала я, — они даже ничего не успели понять...

— Я сожалею, что Вам пришлось это пережить, — мягко сказал он, — но вы должны понимать, что с тех пор, как Ледяной Зуб оказался у Вас, Вы себе не принадлежите...

— Ростон меня похоронил, я не уверена, что должна ему что-либо, — горько усмехнулась я.

— Мне кажется, Вы скоро измените мнение, госпожа Ясмия Ростон, наследная королева. Только не обижайтесь на старика, что я лезу в Ваши дела... А знаете, у меня для Вас подарок. Какой день рождения без подарка, да? К тому же я должен как-то отблагодарить Вас за сытный ужин. Редко встретишь столь гостеприимных людей. Вы знаете, у нашего народа особая магия. Она родилась задолго до появления людей и гораздо раньше, чем появились Стихийные Драконы. Когда все закончится, а я уверен, что закончится хорошо, — оно поможет вам вернуть былое великолепие своей земле.

Я хотела возразить, что совершенно не намерена возвращаться в Ростон и воевать с Огненным Драконом, но Кин-кая снисходительно улыбнулся и... исчез, оставив на опавшем одеяле сиротливое кольцо из чистого янтаря...

* * *

Вечером следующего дня я рискнула переночевать в заведении с оригинальным названием «Приют голодной ведьмы». Не знаю, что имели в виду авторы этого замысловатого бренда — то ли позиционировали себя, как узкопрофильное заведение для магов, то ли, вспомнив сказки о злой колдунье, предпочитали питаться случайными постояльцами. В любом случае, название мне подходило.

Забегаловка оказалась стандартной, ни в меню, ни в декоре помещения тематика заведения никак не прослеживалась. Ужин подали вполне сносный, а ночлег прошел без происшествий.

Веселье началось утром, когда на завтрак мне предложили облитые крепким чесночным соусом якобы бараньи ребрышки. И тут мне сразу открылся тайный смысл названия. Только очень голодной ведьме придет в голову сотворить баранину из собачатины, причем безо всякой магии. Округлые ребра, кое-как прикрытые вязкой подливой, слабо напоминали плоские бараньи и взывали к мести за безвестно сгинувшего Шарика.

Решив оторваться по полной программе, я подошла к хозяину и поинтересовалась, не имел ли он ввиду магов из Стабиндара, когда готовил завтрак. Насколько мне известно, эта нация питалась вообще всем, что плавает, растет или шевелится, а уж собачатина там считалась самым изысканным деликатесом.

Но Стабиндар — государство не очень большое, а населения там — как на всем оставшемся континенте. У нас же дефицита пищевых ресурсов, вроде бы, не наблюдалось, в связи с чем у меня возникло здоровое подозрение, что на мне решили сэкономить. Об этом я и сообщила трактирщику.

Экономный не в меру хозяин то бледнел, то краснел, пока я живописала планы грандиозной рекламной кампании, которую совершенно бесплатно разверну в обоих городах, соединенных дорогой, по которой и ездят его основные клиенты, используя малочисленные реальные и куда более многочисленные выдуманные связи.

Особенно этим трактиром, в моем понимании, должно заинтересоваться министерство охраны здоровья как заведением, производящим исключительно «вкусную и полезную» диетическую пищу.

Причем, начало обещанной рекламы я решила не откладывать в долгий ящик и, здраво рассудив, что остальным клиентам должно быть интересно, где им предлагают лечиться от чахотки народными методами, добавила громкости «хвалебной» речи, для полноты картины присовокупив левитацию подозрительной тарелки на раздаточную стойку прямо через весь зал.

Когда я покидала гостеприимные двери «Приюта голодной ведьмы», мои сумки лопались от харчей, которые добросердечные хозяева вручили мне в качестве гонорара за обещанную рекламную компанию. Точнее, за ее отмену. Ведьме голод больше не грозил. Теперь я могла прокормить двух Кин-кая, и даже самой кое-что осталось бы.

Следующую ночь я провела у костра в лесочке, чтобы больше не рисковать. Провела совершенно без происшествий, даже скучно, и наутро тронулась в путь по удобному мощеному булыжником тракту. А значит, пригород уже близко. Никто не стал бы мостить дорогу слишком далеко от города.

Я задумчиво жевала куриную ногу, трясясь в седле, и обозревала проплывающие окрестности. Лес все чаще сменялся сочными зелеными лугами, на которых паслись коровки. То тут, то там попадались небольшие деревеньки с белеными домиками и ухоженными огородами, на которых копошились трудолюбивые крестьяне.

Я постоянно обгоняла тяжелые телеги, груженные товарами местного производства, а значит, в Тиллиске открылась традиционная летняя ярмарка.

Что только не везли крестьяне в город: кули с репой и прошлогодним картофелем, связки залежавшегося с зимы лука, жбаны с молоком, сметаной, колобками масла, моченую бруснику в бочонках, ящики с любопытными курами, мешки с недовольно визжащими поросятами, пучки дикого чеснока и папоротника, гирлянды сушеных грибов, копченые окорока и связки колбасы, корзины с яйцами.

Поток телег сгущался и серьезно тормозил движение по тракту. На подступах к городу торговля развернулась уже вовсю. Запах копченых колбас смешивался с ароматом цветов и не очень свежей рыбы. До начала ярмарки еще пара дней, но стихийно образованные ряды уже шумели, спорили, торговались и били по рукам. Гвалт стоял вокруг невероятный.

Отдельно взятые везунчики, распродав весь товар, собирались домой, прикупив подарки семьям — книжек, бус, платочков и конфет, из которых особенным спросом пользовался «цветной горох», его покупали целыми пакетами на радость детям.

А еще — пряники, петушки, сахарная сдоба. Мужчины могли осчастливить себя новым кушаком или «настоящим» багатским кинжалом (сделанным, скорее всего, в Стабиндаре).

У меня разбегались глаза, вся оставшаяся дорога до столицы превратилась в сплошной торговый ряд. Я ехала шагом, а вокруг, обтекая Колокольчика, как волнорез, неиссякаемым потоком шли люди, скрипели телеги, иногда переворачивались тачки с товаром, когда кто-то не выдерживал и пытался ускориться, не рассчитав своих сил.

Вдруг, в голове словно невидимый звонок тренькнул. Похоже, мне-таки удастся проверить новое заклинание «бычок-смоляной бочок» в полевых условиях. Я только недавно его изобрела.

Рука незадачливого воришки намертво прилипла к кошельку, а другая, онемев, повисла плетью вдоль тела. Я глянула вниз и удивилась. Карманником оказался симпатичный и не старый еще брюнет в неприметном сюртуке с заплатками, в стоптанных башмаках и с пухлой тряпичной сумкой через плечо. Он глядел на меня умными глазами приятного коньячного цвета с лукавой искоркой в глубине не менее удивленно.

— Совсем обнаглели! Среди бела дня с ведьм кошельки режут!

— На госпоже не написано, кто она, — иронично отозвался воришка, обнаружив в себе море обаяния, — если бы я знал об этом факте, то госпоже ничего бы не грозило. Не угодно ли Вам будет меня отпустить, мне еще весь день работать!

Я невольно улыбнулась, мне понравился этот странный тип.

— А если я стражу позову?

— О, госпожа ведьма, ну зачем беспокоить нашу доблестную городскую стражу? Бедолаги и так сегодня загружены по горло! К тому же придется заявление писать, а эта процедура несколько чашек займет.

Он окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом и улыбнулся, словно что-то понял обо мне. Но я не дала подружке паранойе поднять голову. И тут пленник предложил:

— Давайте лучше я встречной услугой компенсирую моральный вред, причиненный мной исключительно по недоразумению?

— Зачем мне услуги вора?

— Пусть госпожа не спешит. Город у нас большой, произойти всякое может. Мое имя Амис. Понадобится Вам встречная услуга — подойдите к любому нищему и скажите, что госпожа ведьма ищет Амиса, и Амис найдет Вас в тот же день. По рукам, госпожа?

— Хорошо! — легко согласилась я, не зная, правда, какая услуга мне может понадобиться от вора, но...

Едва заметное движение Воли, и Амис свободно протягивает мне руку, чтобы скрепить сделку рукопожатием.

— Эй, браслет-то не трогай!

— Простите, госпожа ведьма, привычка, — насмешливо хмыкнул Амис, но вернул браслет. И буквально через деление он исчез в толпе с такой скоростью, что я расхохоталась. Столица начинала мне нравиться.

Глава 3

Дайон

Тилисск встречал гостей радушно распахнутыми воротами, в связи с ярмаркой входная пошлина не взималась, так что я сэкономила. Стража, лениво дремавшая в будке, даже взглядом не повела в мою сторону.

Столица показалась мне шумной, грязной и суетливой. Я не была здесь уже года три, но ничего принципиально не изменилось.

Красивые центральные улицы, прямые, как натянутые струны, оглушали гулом голосов, окриков, смехом и бранью. В некоторых местах приходилось буквально протискиваться сквозь народ, чтобы просто пройти к нужному дому. Дома, кстати, большие, каменные, с изразцами и скульптурами на фасаде. Кое-где я видела целые стены, недурно расписанные неизвестным уличным художником.

Аккуратные дворики с клумбами и скамеечками, мощеные дорожки, кованые двери с серебряными колокольчиками, иногда с чеканкой, иногда с висячими фонариками, которые в ночное время зажигали жильцы.

Зато переулки — узкие, кривые и мрачноватые, чем дальше от центральной площади, тем мрачнее и грязнее, потому как булыжники с мостовой исчезали уже через пять локтей, заменяясь на засохшую грязь.

Сточные канавы, в основном, закрыты, за исключением специальных колодцев возле каждого богатого дома, но журчание выдавало их с головой...

Куда бежали эти ручьи, я старалась не думать, но речка Горная, на берегах которой и возвышался Тилисск, впадала в Сию уже не чистой ледниковой водой, а мутным вонючим потоком...

И это несмотря на бодрые рапорты министра по окружающей среде, который признавал экологическую ситуацию нормальной, но на предложение хлебнуть водички из Горной ниже столицы неизменно отвечал отказом. Что поделать, в наши грустные времена еще не научились лечить холеру и дизентерию без вероятности летального исхода.

Публика толклась на улицах самая разная, понаехали со всего королевства. Среди них, однако, всегда четко узнавались местные. Как правило, одеты они дороже и по последней моде, но самое главное, выражение их лиц — снисходительно-пренебрежительное.

В ярмарочной суматохе по выщербленным булыжникам сновали туда-сюда экипажи, окатывая зазевавшихся прохожих грязью из-под колес. Изредка до слуха доносился свисток городской стражи, безуспешно гнавшейся за очередным вором, а может, за нерадивым торговцем — кто знает.

Позже оказалось, что деньги, которые я не заплатила за въезд, все же придется отдать. И виновата в этом снова ярмарка.

Остаток дня я потратила на поиск сначала приемлемого, а позже — хоть какого-нибудь места для ночлега.

Все гостиницы забиты битком, их владельцы сдавали в аренду даже сараи. Причем за сумму, превышающую стоимость приличного двухместного номера в обычный, не ярмарочный, день.

Я грустно пересчитала наличность. Серебро закончилось, тратить два сола из оставшихся четырех на третьесортную ночлежку с тараканами было обидно до слез, а за меньшую сумму в городе уже ничего не найдешь.

Я почти смирилась с необходимостью ночевать в сквере на скамеечке, как вдруг какая-то добрая душа предложила нам с Колокольчиком прекрасный денник на два лица — мое и лошадиное... Причем, за стоимость всего-то трехдневного проживания в скромной гостинице.

Я печально посмотрела в честные голубые глаза мародера и... согласилась. Конюшня однозначно лучше скамеечки, там хоть крыша есть, да и коня покормят. А если повезет, я на сеновале посплю.

Не повезло. Сеновал уже был сдан пятерым дюжим молодцам, выдававшим себя за братьев. Несмотря на то, что они настойчиво зазывали меня составить им компанию, я предпочла провести ночь с настоящим жеребцом. Принесла большую охапку сена, соорудив какое-то подобие постели прямо на полу, не постеснявшись устроить кучку повыше, чтобы конь случайно мне что-нибудь ночью не отдавил, и заговорила засов от несанкционированного проникновения.

Колокольчик, конечно, был несколько шокирован, что его любимая ненаглядная хозяйка лежит там, где по всем законам природы должна находиться еда, но, потыкавшись мордой мне в лицо, понял, что уходить я не собираюсь, и смирился.

Утром я кое-как продрала глаза. Скрюченное всю ночь тело теперь нещадно ныло и никак не желало разгибаться. К тому же я обнаружила, что вчера неплотно закрыла сумки, чем воспользовался мой конь, нескромно съев остатки хлеба.

Злая, невыспавшаяся и голодная, я выползла в коридор. Увидев бочку, из которой брали воду для лошадей, я обрадовалась, умылась, повытаскивала сено из волос и, наконец-то, соизволила оглянуться. Солнце играло пылинками, судя по всему, день катился к полудню.

В конюшне никого не наблюдалось, кроме нескольких лошадей, при взгляде на которых у меня появились странные подозрения. Я подошла к деннику вплотную, чтобы рассмотреть одну из них сквозь прутья решетки, и онемела.

Колокольчика я считала красавцем — его мать редкой породы ниязских верховых, мне он казался воплощением грации и изящества, но по сравнению с экземпляром в этой конюшне он выглядел просто замухрышкой.

Шерсть на жеребце переливалась от бархатно-черного до сине-голубого оттенка, а шее позавидовали бы даже лебеди. Идеально расчесанная грива волнами струилась едва не до копыт. По соседству дремали еще три точно таких же коня... Подобных я видела один раз, и это была... (мама моя!!!) упряжка королевы!

Одно из двух — или король держит своих лошадей в чьей-то частной конюшне, что является полным абсурдом, или...

Я наскоро привела себя в порядок, переоделась в чистое платье, собрала волосы и осторожно выглянула наружу.

Так и есть! Конюшня пряталась в тени роскошного дворца «П» — образной формы с флигелями и гостевыми домиками и массой других подсобных помещений. Территория Летней Резиденции огромна, а вчера в темноте меня провели через заднюю калитку.

Так вот кого мне напомнил старый конюх-мародер — Тиону! Пока она пыталась устроиться в Ризе гувернанткой, ее дед неслабо наваривался на аренде не принадлежащих ему государственных площадей. Вот уж семейка, не дай Свет с ними ещё какие-нибудь дела иметь!

Я рассудила, что монарх сейчас в Ризе, поэтому в Резиденции всем заправляет прислуга. А кто управляет этой самой прислугой? И я пошла искать Дасму.

Нужный флигель нашла быстро, но Дасмы там не было. Мне посоветовали поискать на заднем дворе.

Шла на звук (голос у моей подруги командный, громогласный) и забрела на мощеную площадку внутреннего дворика, где под навесом возле длинного деревянного стола Дасма и распекала растерянную девушку в униформе служанки за недостаток чернил и бумаги.

Увидев меня, экономка прервала монолог, но обещала закончить позже. Затем степенно подошла ко мне с непроницаемым выражением лица и отвела за угол. Только там она кинулась обниматься.

— Умница, что приехала! Ты далеко остановилась?

— Ближе, чем ты могла бы предположить. В королевской конюшне, этот пройдоха конюх сдал мне ее за пол-луна.

Выслушав подробности, Дасма рассмеялась и уверила, что деньги нахальный тип мне обязательно вернет, так как в противном случае окажется на улице.

— Ты почему сразу ко мне не пришла? — сделала выговор подруга.

— Ну, все-таки Резиденция, охрана и всё такое, боялась, не пропустят... А этот... дед Тионы провел меня через калитку для торговцев, у него ключ был, ну, где зеленщик, мясник, молочница проходят. Смех смехом, но сюда может любой злоумышленник попасть.

— Я поговорю с начальником охраны, — серьезно пообещала Дасма, — а ты пока иди в комнату, вот тебе ключ. Только лошадь переведи в гостевую конюшню. Не думаю, что охрана обрадуется постороннему жеребцу в личной конюшне короля. Через три чашки я освобожусь и мы прогуляемся по городу, а пока отдохни, у меня ванна есть, вымойся с дороги.

— Эстан здесь? Ты говорила, он сюда направлялся.

— Принц рано утром уехал с посольством в Стабиндар, какие-то военно-политические вопросы решать, так что, увы...

— Не очень то и хотелось, — буркнула я, попрощалась с Дасмой и пошла во флигель, чтобы отдохнуть на настоящей постели.

Дасма неплохо устроилась — скромные апартаменты экономки были в три раза больше нашей с ней комнаты в общежитии, да еще с кухней.

Маленькая уютная прихожая со встроенным шкафом и зеркалом в полный рост. Две небольшие комнатки — спальня и гостиная.

В гостиной старенький, но добротный диванчик, кресла и низкий столик на изразцовых ножках, шелковый пуфик, плюс пузатый буфет, набитый разной мелочью. Два протертых гобелена на противоположных стенах и розовые шторы, изящно подколотые булавками. Дасма уже успела приложить свою руку к интерьеру. На подоконнике ухоженные комнатные розы и герань, а книги в углу перевязаны бечевкой. Их разложить еще не успела.

Кухня маленькая, но в идеальном порядке. Всё начищено до блеска и расставлено по местам — посуда в шкафчиках, полотенца стопками на полочках, кастрюли, сковородки — развешаны на стенах. Посередине — круглый стол, покрытый родной, до боли, белоснежной скатертью с вышивкой.

Заглянула в спальню. У стены — громоздкий платяной шкаф, напротив — огромное окно, завешанное плотными бордовыми шторами. Кровать — широкая и на вид мягкая, с шелковым расшитым покрывалом в тон со шторами, прикроватные тумбочки с туалетными принадлежностями моей подруги. Я открыла шкаф и вытащила на свет полотенце и купальный халат.

Дасма не соврала — в наличии и ванная комната с медной ванной на гнутых львиных ножках и даже два крана с холодной и горячей водой — блаженство!

Решив подробнее изучить сию инженерную конструкцию, я прикинула направление труб и дошла до двери, где, по моим расчетам, таилась разгадка неслыханного удобства.

Точно, за дверью оказалась котельная и две емкости, в которые вода поднималась из вырытого здесь же колодца с помощью механического насоса на тяге в одну ослиную силу, сиротливо и понуро крутящую колесо. Под одной из них постоянно горел слабый огонь, другая стояла в стороне.

Следил за работой всей этой системы бодренький старик, но в данный момент он играл в карты с поваром и не обратил на меня никакого внимания.

Да, дисциплинка здесь на высоте... Это Дасма еще толком не начала работать, через несколько дней все радикально поменяется, или я не знаю свою подругу!

Решив, что инженерного самообразования на сегодня достаточно, я набрала горячей воды, наплюхала жидкого мыла из коллекции Дасмы и с наслаждением вымылась. После чего завернулась в тяжелый и необыкновенно мягкий халат и прямо в нем завалилась на широкую кровать отсыпаться за все уличные и конюшенные ночевки.

Дасма пришла через три чашки, разбудила меня, помогла привести в порядок спутанные невысохшие волосы и мы отправились на запланированную прогулку в бодром настроении.

Первым делом завернули к ростовщику на Скобяную улицу в дом под номером три. Ему принадлежало два этажа и подвал, который он оборудовал под хранилище.

Расписка лежала у меня в кармане, изрядно потертая на сгибах и несколько потерявшая вид за время хранения в тайнике нашей с тётей избушки. На потертой странице значилось, что «Дарэна Погорельская и Мия Погорельская отдали в рост пятьдесят солов под пять процентов годовых».

Так как я находилась в стране, можно сказать, инкогнито, необходимо было спрятать выдававший меня артефакт в надежное место. А что может быть надежней подвала ростовщика, у них ведь самые крепкие двери и самые сложные замки.

Ростовщики несут личную ответственность за вверенное им имущество и поэтому система безопасности у них всегда по высшему разряду. К тому же мне, на первое время, все равно нужны деньги, я планировала забрать проценты и солов пять снять с вклада.

Вечернее солнце ещё припекало, но уже мягко и ненавязчиво. Ростовщик — мужчина в возрасте, с блестящей лысиной и тремя подбородками, дремал за стойкой, лениво отгоняя мешавшую ему муху пухлой пятерней. Увидев нас, он и глазом не повел, только неохотно буркнул:

— Девушки, вышивальная лавка напротив.

— Мы знаем, — громко ответила я, чтобы наверняка разбудить его, и положила на стол Ледяной Зуб и кольцо Кин-кая, — сколько стоит оставить на хранение артефакты?

— В свинцовой коробочке, чтобы нельзя было обнаружить? — уточнил оживившийся ростовщик, поправляя тесноватый сюртук.

— Да, пожалуйста. Только коробочек должно быть две.

— Двадцать лунов.

— Это за луну хранения? — опешила я.

— Инфляция, девушка, что сделаешь, — печально вздохнул пройдоха, изобразив крайнюю степень сочувствия. Его холеная физиономия с трудом справлялась с такой задачей.

— Я ничего делать не буду, через дорогу еще ростовщик есть, он наверняка больше пяти не возьмет... — торговаться в этом городе можно везде, и мне это положительно нравилось. — Ещё у вас мой вклад и я, пожалуй, заберу все свои пятьдесят солов, чтобы уж с одним человеком работать...

— Э... Вы про Сетнака? — мгновенно взбодрился мужичок. — Да что вы, девушка, у него же система защиты такая, что любой начинающий воришка в подвалы пролезет! А у меня хранилище добротно сделано, если только регулярная армия с землей сравняет, но и то не факт, что двери открыть смогут... Там даже сигнализацию недавно поставили. Четыре собаки на территории, да еще профессиональная охрана круглосуточно! А у Сетнака — одна брехливая собака без зубов и сторожа — сын с зятем... — он задумался, чем еще поразить мое воображение, и выдал: — А еще, у меня вклады застрахованы! Сам Бахтар Ланорский крыш... ой, то есть, страхует!

— Зато Сетнак не просит по двадцать лунов за хранение, — упрямо стояла я на своем.

— Двадцать? Кто сказал «двадцать»? Вам послышалось! Семь, пусть мои дети голодными останутся.

На том и сошлись. Обезопасив артефакты и разжившись деньгами, мы с Дасмой пошли-таки на ярмарку, где я сразу прилипла к лотку с книгами. У скучающего продавца нашлась книга «Механика магического действа», о которой я давно мечтала, и недавно вышедшая из королевской типографии «Молекулярная магия». Ещё я прихватила старенькую, но актуальную брошюру «Некоторые аспекты психоэнергетического целительства».

Оставив у книжника полтора сола — целое состояние (книги — удовольствие недешевое!), мы с Дасмой переместились в ряды с готовой одеждой и тканями. Слегка прибарахлились, набрали сладостей и отправились через площадь обратно в Резиденцию.

Тут-то я и заметила некую странность. Нищие ко мне не приставали, а подозрительные и совершенно не подозрительные (как самая опасная категория из всех) граждане обходили меня стороной. Обнаружив такое дело, я повесила кошелек небрежно, нарочито показывая свою безалаберность.

Оценив мой маневр, один юркий босяк с перекрестка двух главных и самых многолюдных улиц улыбнулся во весь беззубый рот и, вежливо приподняв пыльную расплющенную шляпу, поклонился чуть ли не до земли, явно подражая изысканным манерам аристократов:

— День добрый, госпожа ведьма!

Ах, вот оно что! Я расхохоталась.

— И Вам незлого дня. Амису привет!

Бродяга помахал мне рукой и скрылся в подворотне, сверкая босыми грязными пятками.

Наткнувшись на недоуменный взгляд Дасмы, я с энтузиазмом поведала о знакомстве с представителем местной воровской братии. Глаза моей подруги прямо-таки на лоб вылезли.

— Мия! Амис — король воров Тилисска, за его поимку с поличным обещана награда в сто золотых, — и она ткнула пальцем в потрепанный ветром и дождем пергамент с королевской печатью, пришпиленный прямо к фонарному столбу. На нем красовалась сомнительной художественной ценности, но вполне узнаваемая физиономия моего давешнего знакомого, а под рисунком огромными буквами надпись: «Награда — 100 золотых!».

— Неизвестно, у кого в этом городе больше власти — у Стайлов или у твоего знакомого, — продолжила назидательную мысль Дасма, — и он тебе должен?!! Невероятно!

— Сто солов?! — задумчиво протянула я, разглядывая выцветший рисунок. — Надеюсь, его слово стоит дороже, не хотелось бы продешевить. Если он такой известный тип, зачем лично кошельки режет, ему же должны все воры проценты платить.

— У него своя школа, — со знанием дела пояснила подруга, — видно, проводил, так сказать, практические занятия.

— Ага, на тему «Как договориться с ведьмой», — захихикала я, — ох, и везет же мне на монархов — то принц, то король воров!

— Подобное к подобному, — глубокомысленно изрекла подруга, когда мы сворачивали с центральной улицы во дворы, срезая путь до Резиденции втрое.

— Угу, хоть ты об этом не напоминай.

— А что, еще кто-то осведомлен? — удивилась она, знавшая лучше всех, как ревностно я храню тайну происхождения.

— Ну, есть добрый человек. Точнее, не совсем человек... — и я рассказала о Кин-кае.

Дасма размышляла всего минуту, мы как раз вышли на улицу Цветов, а отсюда до Резиденции уже рукой подать.

— Сдается мне, не так все просто, моя дорогая, — наконец, сказала она, — жди сюрпризов в ближайшем будущем. Надеюсь, хороших, но готовься к чему угодно.

— С чего ты это взяла? — встревожилась я.

— Не знаю... так, ощущение...

И я всерьез забеспокоилась. Дасма считала, что не обладает Даром. Но почему-то ее «ощущения» всегда реализовывались.

Так что я только вздохнула и приготовилась к неожиданностям, которые, и правда, не заставили себя долго ждать.

На следующий день мы завтракали на кухне, точнее, я завтракала, а Дасма металась между окном в гостиной и мной.

— Сегодня второй тур, ты не забыла?

— С тобой забудешь! Четвертый раз за утро напомнить не стесняешься, дай поесть спокойно... Да сядь ты, наконец! Это же у меня отбор, не у тебя. Что ты суетишься?

— Ты толпу у Восточных Ворот видела? — возбужденно кричала она из гостиной. — Твои конкуренты уже собрались. Там один тип, при взгляде на которого у тебя аппетит сразу отобьется... А вон тот парнишка ничего, симпатичный.

Я не выдержала и присоединилась к ней у окна в гостиной. Отсюда лучше всего просматривались Восточные Ворота, где и в самом деле шевелилось народное море.

Я проследила взглядом в направлении, указанном подругой. Ну да, симпатичный парень, хотя рядом с Эстаном просто потеряется... а кто аппетит отобьет?..

Я его не столько увидела, сколько почуяла... словно чешуйчатая рептилия скользнула по позвоночнику и забилась в сердце... Несмотря на жару, он стоял, закутанный в плащ с ног до головы, от его фигуры тянуло зловещим холодом. Внизу живота разлился противный липкий страх.

— Дас... — жалобно прошелестела я, — не пойду я туда и точка.

— Ты что, Мия, как не пойдешь? — неестественно высоким от волнения голосом пискнула Дасма.

— Тот тип в плаще... Это некромант.

— Глупости! С чего ты взяла?

Она еще раз внимательней вгляделась в подозрительного типа.

— Ты не поймешь. Знаю, и все.

— Даже если и так, — упрямо накинулась подруга, — чего тебе бояться? Тебе было двенадцать лет...

— Тринадцать.

— Пусть тринадцать. Маленькая девочка, кто на тебя внимание обратит, к тому же ты считаешься погибшей.

— С некоторых пор нет.

Я вернулась на кухню в слабой надежде все же закончить завтрак. Но отделаться от Дасмы всегда было непросто.

— Кин-кая в союзе с тиолами? Не смеши. Ты взрослая девушка, тебе девятнадцать.

— Восемнадцать!

— Тьма! Ну, восемнадцать. Взрослая тетенька. Девочка крестьянского происхождения, из милости монарха воспитанная в школе. Да кто в тебе разглядит, что ты... Короче, этот тип не по твою душу.

Она сложила руки на груди и вонзила в меня свой цепкий взгляд.

— А зачем он здесь? — нарочито уткнувшись в яичницу, вопросила я.

— А ты не хочешь это выяснить? — тон подруги приобрел еле заметный оттенок негодования. — Вчера собиралась весь Тиоль-Тунн раздавить, а сейчас испугалась одного вшивого некроманта. Если так боишься, я пойду и кочергой его зашибу, вряд ли его череп прочнее, чем у простого смертного.

— Не надо кочергой, — вяло улыбнулась я, — ответь только, как ты у него за двести локтей вшей разглядела?

Дасма была права, этот страх — не мой, это ужас испуганной десятилетней девочки, впервые столкнувшейся с некромантом. Я уже давно не она, и я справлюсь. По крайней мере, хочется в это верить.

— Хорошо, — я решительно бросила вилку, — будет вам деревенская девочка.

Разворошив весь гардероб, я извлекла на свет костюм «провинциалка в столице». Простая юбка крашеного льна, поверх белая туника с расшитым воротом и манжетами, нарядный поясок из красной ткани в тон юбке и вышивке.

Все ценные украшения сняла, их и было-то всего ничего — золотые сережки с сапфирами (мамин последний подарок) и кулон на тонкой золотой цепочке. На шею же повесила красные стеклянные бусы (купила их вчера просто так, как сорока). А волосы заплела в любимые две косички.

Дасма, обнаружив меня в этом наряде, упала на диван, содрогаясь от хохота. А я тем временем натянула легкие деревянные сандалии и, подумав, прихватила с собой леденец на палочке из сладостей, купленных вчера на ярмарке. Операция под кодовым названием «Покорение столицы провинциалкой» началась!

Чтобы не вызвать лишних подозрений, пришлось пробираться на улицу через знакомую заднюю дверь у конюшен. Обогнув Летнюю Резиденцию справа, я свернула в безлюдный переулок с нервными пугливыми кошками, которые завидев меня, бросились врассыпную. Далее я появилась уже с другой стороны роскошного дворца Резиденции, органично растворившись в толпе жаждущих приобщиться к магическому искусству.

Очередь толклась у кованых ворот Восточного Входа, от которых вглубь Королевского Сада тянулась красивая, отсыпанная белым гравием, дорожка. А по бокам от нее неприхотливые «драконьи глазки» приветливо махали гостям яркими фиолетовыми и розовыми лепестками. Дорожка терялась среди разросшихся необхватных исполинских деревьев, тоже цветущих и гудящих пчелами. Гулять здесь было бы сплошным удовольствием, но кандидаты в маги пришли не для этого.

— Ой, а тут дают чево? Тута в маги принимают или не тута? — вклинилась в толпу «девочка с леденцом».

— Куда без очереди, быдло, прешь? — изящно сквозь зубы высказалась очень высокая и оттого казавшаяся более худой, чем на самом деле, дамочка в платье желтого цвета, оттенка «вырви глаз — уже не понадобится». Особенно колоритно оно смотрелось на фоне ее бледной до синевы кожи. С детства люблю сочетание желтого и голубого. Напоминает солнышко на небе.

— Тетенька, Вам вредно нервничать, в Вашем возрасте от «нервув» может гипертонический криз случиться... Вот моя бабуля...

— Какой криз? — не поняла моего завуалированного оскорбления желто-голубая особа и по-настоящему впилась в простолюдинку настороженным прищуром, словно только что меня обнаружила.

— Удар, говорю, будет, как у моей бабули, — охотно пояснила мысль «девочка с леденцом». — Жара, вы «нервнячаете», так и до беды недалеко. Вам бы присесть, тетенька, в вашем возрасте вредны стрессы...

Бедолаге было от силы лет двадцать восемь, маскировалась она под восемнадцать, а в итоге выглядела на все сорок пять, учитывая расплавляющуюся на жаре штукатурку, не иначе как мастерком наложенную на лицо.

В конце концов, она смиренно уселась на любезно предложенную мной чурочку, валявшуюся неподалеку. А я вернулась к изучению этой выставки уникумов.

Первым делом присмотрелась к парню, на которого обратила внимание Дасма. Чуть выше среднего роста, смуглый, черноглазый брюнет с косо срезанной челкой, скорее всего, сам ножом обкорнал, хотя это и соответствовало последним тенденциям моды. Подозрительно изящные, почти музыкальные руки... Кто он такой? Такие кисти обычно у благородных, но что благородному делать в этой очереди?

Рядом симпатичная румяная пышечка примерно моих лет интенсивно, но безуспешно, строила ему глазки. При этом она что-то оживленно обсуждала с соседкой по очереди — брюнеткой с фарфорово-белой кожей и немного лошадиными чертами лица — девушка явно с запада королевства. Вот эти приятельницы никаких подозрений не вызывали, моя склонная к паранойе душа даже не шелохнулась.

Далее — стриженый под «горшок» светловолосый, с рыжинкой парень, нос картошкой, крепенький и коренастый, скорее всего «от сохи», внимательно слушал бестолковую трескотню брюнетки и пышечки и смущенно улыбался, когда пышечка случайно бросала в его сторону взгляд.

Неприметные с виду братья-близнецы, то есть неприметными они были бы по отдельности, а вдвоем, наоборот, сразу привлекали внимание, невзирая на тусклый соломенно-серый цвет волос и невыразительные желтые глаза, ибо похожи были, как две абсолютно одинаковые горошины. Для пущего эффекта они иногда производили одновременные движения руками или поворачивали головы в одну сторону.

Молоденький, лет семнадцати, толстенький мальчик, косился на окружающих с недовольной миной. Прямые каштановые прядки обрамляли по-детски круглое личико, вызывая неистребимое желание угостить конфеткой. Паренек заметно страдал от жары, его лоб уже обильно блестел градинками пота.

Одиноко стоял только мрачный тип, которому, похоже, жара не помеха, поскольку из-под капюшона выглядывал разве что кончик носа. А вот холод от него шел почти физический. Парадоксально, но служители Огненного Дракона почему-то вызывали у меня именно эти ощущения. Я порадовалась, что благоразумно спрятала Ледяной Зуб, иначе этот тип его наверняка бы учуял.

Смотреть на некроманта мне не хотелось совершенно, и я, отвернувшись, тут же наткнулась на другой любопытный взгляд. Брюнет с музыкальными руками разглядывал меня беззастенчиво и с явным интересом, но не как парень смотрит на девушку, а как энтомолог разглядывает редкий вид насекомого. Похоже, его ничуть не убедил костюм наивной провинциалки.

Я не замедлила ответить ему тем же, то есть нагло в упор уставилась на него. Но этот «энтомолог» ни капли не смутился, наоборот, заулыбался открыто и озорно. Мои губы тоже невольно расплылись в улыбке (боюсь, натянутой и деревянной, но уж как получилось), и я принялась старательно разглядывать кованые узоры ворот, а затем однообразный рельеф стены, которой обнесена Резиденция со всех сторон.

Паранойя настойчиво стучалась в голову, но я мужественно ее не впускала. Хватит мне одного некроманта. Если я каждого встречного подозревать начну, свихнусь окончательно.

Наконец, спустя вечность ожидания, на дорожке со стороны дворца показалась высокая изящная женщина лет сорока в просторной ярко-голубой мантии — что-то вроде цеховой униформы мастеров бытовой магии, боевики носили темно-синюю.

Ну, вот и наша наставница. Кудряшки цвета платины легкомысленно рассыпались по плечам. Круглое приятное лицо сияло, как новая монета. Два бравых стража в бордовых камзолах распахнули Восточные Ворота, и наставница важно вышла к нам, жестом потребовав тишины.

— Приветствую Вас, ребятки! — она обвела притихшую толпу оценивающим взглядом.

— Да-ас... Послал Свет ученичков. Ладно, идите за мной.

Дружной гурьбой мы ввалились в пределы вожделенной обители, вытянувшись вдоль дорожки извилистой разноперой змеей. Но до самого дворца нас так и не довели. Мы прошли за наставницей до конца Королевского Сада, где она остановилась, указывая на длинный невзрачный деревянный домик, скучавший в тени исполинских ветвей, защищенный от северного ветра надежной кладкой стены.

— Это гостевые палаты для претендентов, — сообщила наставница, — прошу вас, размещайтесь строго по списку, который огласит господин Насагн.

Она ткнула пальцем в низенького пожилого помощника Дасмы, которого я видела в первый день прибытия. Гладко прилизанные волосы, камзол с иголочки, идеально круглые чистые ногти, начищенные башмаки и сумка из кожи буйвола через плечо, из которой он и вынул упомянутый список.

И, конечно, мне в соседки досталась наша «Леди Совершенство» в желтом платье. Ну, уж нет! Я лучше с Дасмой — и привычнее, и уютнее, и за четыре года мы научились друг друга не раздражать.

А эта «тётенька» выводила меня из себя всем своим видом, уж больно повадками Тиону напоминала. Тоже, поди, себя считает незаконнорожденной дочерью заезжего герцога, как наша Тиона, — правнучкой короля, согрешившим с матерью её деда-конюха.

После показательной экскурсии вдоль довольно узкого коридора предполагаемого жилища и раздачи ключей с привязанными на пеньку номерками от комнат, наставница снова собрала всех на улице и громогласно объявила:

— Мое имя Элойна, для вас — Светлая госпожа Элойна. Кто будет путать — превращу в жабу на сутки. Я не шучу! — и парочка незадачливых весельчаков в толпе тут же притихла. — Сегодня размещайтесь в комнатах. Летний душ и туалет за домом. Обед через чашку. Ужин в восемь. Питаться будете в малой столовой, входить через черный ход. Дорогу вам покажет господин Насагн. По дворцу не болтаться, страже даны указания, посторонних не впускать, так что любопытных арестуют, как бродяг или шпионов. Завтра в девять встречаемся у Восточного Входа. Кто опоздает — может сразу собирать вещички. Вопросы есть? Нет? Отлично. До свидания!

Уф. Мегера удалилась торопливым шагом, а мы разбрелись «размещаться» по комнатам под руководством суетливого господина Насагна.

Мою потенциальную соседку звали Орисяной (про себя я тут же именовала ее Орясиной). Как я и предполагала, она оказалась дочерью кухарки и гостившего у господ барона (переоценила я титул ее предполагаемого папаши).

Нет, поймите меня правильно. Я вполне допускаю, что ей как незаконнорожденной туго приходилось, — общество Тальсска в этом отношении довольно щепетильно. Но, согласитесь, это не повод обливать окружающих таким количеством презрения.

У Дасмы тоже отца нет, да и мать умерла, тетка ее воспитывала, но она же такой не стала. И сама себе, между прочим, добыла место под солнцем, так как понимает, что ей никто никогда ничего просто так не даст.

А эта особа вместо того, чтобы пробиваться самой, доказать личную ценность, когда на происхождение внимания уже обращать не будут, выбрала более простой и легкий путь — обиделась на весь мир вообще и на людей в частности.

Правда, образование она получила хорошее. Кстати, в моей школе. По специальности шеф-повара, перспективной и весьма недурно оплачиваемой, при наличии таланта, конечно.

Интересно, как ей это удалось? Я на свою кухню её бы и близко не пустила, если только на приготовление творога или сыра — от ее вида все молоко должно моментально скисать.

И вот мы с Орисяной остались вдвоем в предоставленных апартаментах. Вытянутая тусклая комната рядом с общим входом, и поэтому постоянно слышны шаги, голоса и звонкий хлопок входной двери. Две железные кровати с продавленными матрасами. Еще влажное постельное белье аккуратной стопочкой высится возле подушки, обтянутой наперником в подозрительных темных пятнах. Слева от входа платяной шкаф с не закрывающейся дверкой, а справа — вешалка прибита так высоко, что только «Орясина» и сможет достать.

Между кроватями у окна добротный деревянный стол с единственным стулом. Когда Орисяна поставила на него походную сумку с вещами, он издал жалобный вздох, и больше мы его трогать не рискнули — задвинули под стол.

На узком подоконнике чудом выжившая герань. Окно задернуто выцветшей коротенькой занавесочкой на провисшей веревке.

— А у тебя нет вещей? — удивилась Орисяна.

— Я... э... в городе поселилась у подруги. У нее жить и буду, так что располагайтесь, как вам будет удобно.

Не дожидаясь лишних вопросов, я выскользнула за дверь прогуляться. Летний душ обнаружила сразу за домом, как и обещала Элойна, тьфу, Светлая госпожа Элойна. Сортир модели «домик для медитаций» прислонился к чахлому деревцу неподалеку.

Путем нехитрого дедуктивного анализа установила, в какой комнате в гордом одиночестве поселился предполагаемый чернокнижник — он сразу заменил занавесочки на своем окне плотной непроницаемой черной тканью.

Потом прошлась по Королевскому Саду среди фиолетовых цветочков, вдыхая их пьянящий аромат. Насладилась изысканными трелями певуна — это крошечная серая невзрачная птичка, но так красиво поет, что заслушаешься. Еще потешила свою паранойю, прислушиваясь под окнами к разговорам потенциальных конкурентов, и вернулась обратно.

Орисяна уже закончила распаковывать вещи. Прилежно развесив их в платяном шкафу, она скучала на кровати, сложив ручки. Я присела на вторую кровать, не представляя о чем с ней говорить. От тягостного неловкого молчания меня спасла улыбающаяся физиономия одного из близнецов, возникшая в дверях:

— Девчонки, обедать пойдем?

— Идем! — искренне порадовалась я.

Завтрак был недавно, но слишком легкий, к тому же, я его так и не доела, а мой растущий организм настойчиво требовал чего-нибудь существенного. «Орясина», то есть Орисяна, поплыла за нами в столовую молчаливой тенью.

Я тем временем завязала разговор с братьями. Звали их Сонир и Босир, на год старше меня, окончили мастеровое училище в Гри по классу ювелирного дела. Потомственные мастера: и отец, и дед, и прадед — ювелиры, но в свете новых тенденций в образовании, родители решили дать сыновьям возможность закончить государственную школу, в дополнение к домашнему обучению.

На испытаниях первого тура оба выжали одинаковое количество — сорок семь квантов, чем меня поразили, но не количеством, а тем, что одинаково. Вполне приличный бытовой уровень, а учитывая их специальность, я тут же предложила изготовить мне парочку амулетиков, и в обсуждении тонкостей этой процедуры мы не заметили, как добрели до столовой.

Столики накрыты, а с кухни пахло так, что сводило желудок. Мы выбрали свободные места. По соседству расселись подружки-хохотушки, толстячок, крестьянин и мрачный тип в плаще. Точнее, уже без плаща.

Я краем глаза принялась его изучать. На вид лет двадцати пяти, но это ни о чем не говорило. Маги, при должном умении, могут выбрать себе любой подходящий возраст. Если иллюзия — скоро развеется, если молодильные заклинания или зелья — то надежнее, если просто остановлено старение — высокий уровень волшебника, такие и живут лет до двухсот пятидесяти.

Правда, несмотря на молодость, выглядел он как-то потрепанно, со шрамом на лице и пустым взглядом бесцветных водянистых глаз. Жутью и холодом от него несло за версту. Я поежилась, про себя удивляясь, как другие ничего не замечают.

— К вам можно присоединиться?

На последний свободный стул за нашим столом (по иронии судьбы почему-то оказавшийся именно рядом со мной) довольно-таки бесцеремонно плюхнулся улыбчивый брюнет — «энтомолог».

— Меня зовут Дайон. Инженер-оружейник. Можно Черный Волк.

— Мия. Целитель.

— Сонир.

— Босир. Мы ювелиры. Можно, Обормоты.

— Орисяна, — томно промурлыкала моя соседка, — кулинар.

Пара вышколенных королевских лакеев, наконец-то, принесла недурной овощной суп, на который все тут же с энтузиазмом накинулись. Утолив немного первый голод, я решила завязать безобидную светскую беседу с заинтриговавшим меня типом.

— Дайон, а что такое инженер-оружейник, что-то вроде кузнеца? — сомнение должно было явственно читаться во взгляде, которым я окинула его стройную фигуру. Парень хоть и спортивный, но скорее легкоатлет, чем силач, куда ему молот тягать.

— Нет, — усмехнулся он, внимательно следя за каждым моим движением, — кузнецы работают по моим чертежам. Ты видела когда-нибудь боевой арбалет?

Видела... Еще бы! Один такой у меня под кроватью лежит, впрочем, знать об этом первому встречному необязательно.

— Видела как-то. Тяжеленная такая штука, стреляет один раз, потом тетиву натягивать нужно, очень неудобно.

— Вот, а я создал конструкцию, которая позволяет за долю капли взводить арбалет чуть ли не одним пальцем, даже девушки легко справляются. Правда, из-за дополнительных блоков и рычагов эта штука, — снова усмехнулся он, — стала еще тяжелее. Это моя дипломная работа была.

Выдавать свои познания в этой области я посчитала неразумным, поэтому похлопала ресницами, тщательно подражая пустоголовой Тионе, и восхищенно сложила ручки:

— Ой, как интересно... Это, наверное, очень сложно?

Но Дайон на это не купился и вновь глянул так, будто видит меня насквозь. Паранойя привычно заворочалась в голове подлой змеей, норовя куснуть исподтишка. Очевидно же, паренька не убедила моя роль «девочки из леса». Или переигрываю, или не доигрываю...

Впрочем, актриса из меня всегда была никудышная. Даже в школьном спектакле я органично смотрелась именно потому, что обе ипостаси моей героини — посудомойки и принцессы, были мне неплохо знакомы, так что «играть» почти не пришлось. Попадись тогда роль тыквы, получилось бы значительно хуже.

Так. О чем это я? В черных глазах скользнула искра веселья.

— Не труднее целительства, думаю, — после долгой паузы, во время которой я и передумала всю эту чепуху, произнес Дайон. — Просто у каждого свои таланты. Вот у вас, Обормоты, какие шедевры?

— А, — рассмеялся Сонир, — на дипломную работу мы сделали точную копию королевского венца. Работа сложная, возились полгода, половину времени убили на поиск информации об оригинале. Ранних рисунков не сохранилось. После Обретения Венца, ну, когда Бриана младенцем в Тайсторе короновали, осталось несколько зарисовок, где он с этой штукой на голове. С них, да с письменных источников эскиз и срисовали.

— Делали, как себе, — подхватил близнец, — сколько пота пролили... А комиссия потом не знала, то ли дипломы нам выдать, то ли в тюрьму отправить за подделку государственных символов, венец же должен быть в единственном экземпляре. Тут, к счастью, у короля юбилей грянул, и администрация училища отправила его как подарок. Дипломы нам дали, но пригрозили, если поймают за подобным занятием, лишат лицензии.

— Да, старались, делали, — продолжил Сонир, — а теперь он пылится где-нибудь на полке с другими никому не нужными сувенирами.

— Вот еще, — хохотнул Босир, — король же свою корону в чистку сдает — ну там камни замшей протереть, перхоть вытрясти... Не ходить же с непокрытой головой — свои-то ладно, а если какое посольство нагрянет? — вот надевает наше произведение.

— Ты еще скажи, что наша — для особо торжественных случаев, ну там свадьба, похороны, ежегодное обращение к народу.

— Тогда точно в шкафу пылится, — вздохнул Босир, — таких случаев пока не предоставлялось!

— Что, реально не отличить? — не поверил Черный Волк.

— Если рядом поставить — сам король перепутает! — уверенно и с гордостью ответил Сонир.

— Мы любим копии делать, — объяснил Босир, — нет, свои разработки, конечно, тоже есть, но, копируя мастеров прошлого, повышаешь собственное умение, развиваешь навык.

— А после искусственного старения можно загнать антиквару как раритет! — не обращая внимания на пинок брата, закончил Сонир.

— И часто вы так... эээ... развлекаетесь? — аккуратно спросила я.

— Мы?! — братья посмотрели на нас самыми «честными» глазами. Знаю я этот метод, сама частенько пользуюсь. — Никогда! — это Босир тщательно замазывал следы братского прокола, но сквозь все его старания рельефно проступала сермяжная правда. — Мы говорим, что так можно делать, но мы не делаем. Мы — законопослушные мастера!

— Всё, — рассмеялась я, — больше не хожу в антикварные лавки, лучше сразу у Обормотов заказать — дешевле обойдется!

— А твоя дипломная? — постарался сменить тему Сонир, когда очень кстати принесли горячее.

— Ну, это и вполовину не так забавно, как ваша история. Называется моя работа: «Этиология болотного мора в свете последних научных открытий». Вы слышали о микробах?

— Ну да, это такие мелкие живые существа, которые живут повсюду. На любой поверхности и практически в любой среде... Кроме, наверное, огня и всяких алхимических веществ. Я читал об этом в трудах Боллина, — просветил собравшихся Дайон к моему немалому удивлению.

Дело в том, что открытие Боллина не подвергалось широкой огласке, церковь боялась очередной смуты — ведь божья кара оказалась всего-навсего следствием паразитирования микробов. С моей точки зрения, противоречия не было — какая разница, чем пользуется Бог в качестве орудия, чтобы направить детей своих на путь истинный, если результат все равно тот же?

Масла в огонь подлила доктор Ситанара Грамали, доказавшая серией опытов, что возбудителями части болезней, в том числе и болотного мора, являются строго определенные виды микроорганизмов, и попыталась начать их классификацию. Я воспользовалась ее материалами как первоисточником и подтвердила ее работу своими результатами, отправив на тот свет три десятка лабораторных крыс.

К болотному мору у меня был личный счет, но всё это выкладывать неподготовленной публике чревато. Побледневшая больше, чем обычно, Орисяна и так уже с нездоровым подозрением ковыряла вилкой ароматное жаркое, словно ожидала оттуда атаки невидимых монстров.

— Вот, у нас в школе был мелкоглаз, я с его помощью за ними наблюдала, — осторожно пояснила я.

— А что такое мелкоглаз? — заинтересовался Босир (или продолжил уходить от ненадежной темы собственных отношений с антикварами).

— Это, как небозор, только смотрят не на звезды, а на разные маленькие вещи, и он их увеличивает. Дайвы изготовили линзы по схемам Боллина, и у нас появился собственный мелкоглаз.

— А что, они правда повсюду? — не унимался Босир. — И даже в наших чашках с десертом?

В этот момент на стол ухнули поднос с десертом — глубокие чаши с горкой взбитых сливок, при виде которых Орисяна издала характерный сдавленный звук и с жалобным «извините» пулей вылетела вон из столовой.

— Да, нежные желудки у нашего дворянства, — хихикнул Сонир, слышавший рассказ о происхождении моей соседки, и принялся с аппетитом уничтожать содержимое десертной чашки.

Делений через десять мы последовали за Орисяной, правда, спокойным прогулочным шагом. На братьев новость о микробах впечатления не произвела — дескать, раньше ели все подряд и не заморачивались, нечего и теперь начинать. А для меня и Дайона сей факт новостью не был. Что подняло в моей голове новый рой назойливых вопросов. Но, похоже, они возникли не только у меня.

— Ты откуда, Мия? — черные глаза вопросительно и нахально смотрели мне в лицо.

— Из деревни, — ответила я таким же прямым нахальным взглядом под названием «попробуй, докажи обратное», — дочь деревенской ведьмы. А ты?

— А я вообще из леса, — даже не пробуя притворяться, ответил парень, — сын охотника.

— Угу, сын охотника, читающий труды Боллина, — не удержавшись, съязвила я.

— Ты же не думаешь, что твоя легенда более правдоподобна, «девочка с леденцом»?

Мы схлестнулись взглядами, как клинками, и я первая сдалась.

— Хорошо, предлагаю не касаться этой темы.

— Да, пожалуйста, — как-то облегченно согласился он.

Мы уже шагали по белой дорожке Королевского Сада, как-то упустив момент, когда братья нас покинули. Солнце палило нещадно, но здесь в тени исполинов было прохладно. Дайон жестом предложил присесть на широкий пенек, аккуратно срезанного когда-то старого дерева.

— У тебя огромный потенциал, — прежним тоном начал Дайон, — сколько выжала? На полную?

— На полную не получилось, магиметр сломался. А ты видишь потенциал? Довольно редкий талант.

— У меня прорва редких талантов, — улыбнулся он, — одним из которых является безграничная скромность. Так это ты была? Наслышан об истории в Ризе, комиссия потом оставшихся полтора десятка претендентов маятником проверяла. Я к приборам бережно отношусь, выдал девяносто, и хватит...

— Да я тоже так хотела, не рассчитала. Слушай, а про остальных что скажешь?

Прямо перед нами на ярко освещенной зеленой полянке Босир и Сонир увлеченно гоняли импровизированный мяч из скрученных тряпок.

Подружки-хохотушки жеманно шептались в сторонке, делая вид, что заняты клумбой с редкими сортами таниций, а на самом деле внимательно наблюдали за близнецами. Пышечка, правда, изредка бросала в нашу с Дайоном сторону досадливые взгляды.

Семнадцатилетний парнишка все еще страдал от жары и поэтому устроился в тени раскидистого дерева, прислонившись спиной к толстому стволу. Периодически он промокал пот белоснежным платочком.

Рыжий крестьянин поначалу скромно стоял неподалеку, но потом братья позвали его к себе, и он с удовольствием присоединился к игре.

— Ну... Девчонки квантов двадцать-двадцать пять, не больше. Близнецы ближе к полтиннику, вполне приемлемый бытовой уровень, особенно, если пользоваться цацками. Орясина эта, тьфу, Орисяна, и десятка не выжмет, думаю, первая уйдет. Рыжий паренек где-то на уровне тридцатки, а толстячок — тот интереснее, он и восемьдесят даст, после меня и тебя самый сильный, но опыта совсем нет, впрочем, научить можно, главное, способности имеются.

— А таинственный господин со шрамом? — осторожно поинтересовалась я.

Дайон помрачнел и как-то косо на меня взглянул, но ответил:

— Я не чувствую его потенциала, с ним вообще история какая-то странная. Потенциал есть и неслабый, но я его не вижу, словно он закрыт для просмотра. И холодом от него веет каким-то могильным, даже жутковато.

Ну что же, попробуем... Не век же прятаться, а этому человеку, мне показалось, я могла доверять. Да, симпатия еще не повод, но надо же с чего-то начинать?

Я собралась с духом и, тщательно подбирая слова, тихо заговорила:

— Я тебе отвечу, почему тебе так кажется... И правильно, кстати, кажется. Наш общий знакомый — некромант, служитель Огненного Дракона.

И замерла, изучая реакцию собеседника, готовая ко всему, вплоть до возгласа: «Как ты нас вычислила, паршивка?!» и немедленной попытки меня придушить скрюченными пальцами... Но нет, Дайон всего лишь смертельно побледнел и взглянул на меня глазами, полными странной боли:

— Ты в этом точно уверена?

Его голос как-то треснул... Да, мне явно удалось шокировать парня.

Я только грустно кивнула в ответ, борясь с навалившимися детскими воспоминаниями.

...За год до трагедии, разрушившей жизнь Ростона и мою собственную, на королевскую семью было совершено покушение. В деле были замешены некоторые приближенные Радикта Второго, но без поддержки Тиоль-Тунна им не на что было бы рассчитывать.

Когда заговор раскрыли, во главе оказался щупленький старичок с благообразной бородкой. Казнили его за городом — повесили, а труп сожгли, но по дороге его попытался отбить отряд из десятка зомби, поднятых им загодя и ожидавших сигнала.

Как они были настроены, ума не приложу, ведьмака в тот момент уже заблокировали, видимо, хватило одной мысли. Я находилась в карете, отец вез меня домой после визита к венценосным родственникам, так как он лет с десяти таскал Тайна и меня по государственным делам, задача повесить колдуна по пути для него не казалась странной, он считал, что я должна пройти «школу жизни».

Конечно, в бой меня никто не звал, охрана живо успокоила нескольких мертвяков, оставшихся на ногах после нейтрализующего заклинания отца, а остальные попадали, как перезрелые груши.

Признаю, «школа жизни» в тот раз вышла излишне показательной, мне несколько месяцев потом снились кошмары. А через год кошмар наступил наяву. Но польза от этой встречи была несомненная — я видела в реальности метод нейтрализации мертвяков и навсегда запомнила ауру того старичка, бледно-серую, источавшую могильный холод.

— Уверена. Был в моей жизни опыт, который позволяет это утверждать.

— У нас за это сжигали еще до Черной Инквизиции.

— Может, сожгли не всех, но я думаю, что он — гость из Тиоль-Тунна. Или связан с ним.

— Границы с Тиоль-Тунном закрыты двести лет, хотя контрабандисты прекрасно пользуются морем для доставки дурмана и «сладких грез». Возможно, ты и права, но тогда что он здесь делает, его легко обнаружат?

— Придворный маг — высокая должность, позволяющая влиять на политику государства. А при необходимости — сменить неугодную власть, — довольно жестко прокомментировала я. — А что до обнаружения, то я сильно сомневаюсь, что госпожа Элойна когда-нибудь видела в своей жизни не то что некроманта, но и банального вампира, коих в каждом крупном городе по несколько штук бродит. Он же не знал, что здесь будет тот, кто с ними раньше встречался.

— Смена власти, говоришь? — скептически покосился на меня Дайон. — Не слишком ли?

— В Ростоне получилось. Они привели к власти старшего брата короля, свою марионетку без Дара, но с амбициями. Скионт родился не магом, а по законам Ростона наследником может быть только волшебник — на то есть особые причины. И бедолага обиделся, что родители его ущемили в правах на престол, дав только герцогство, кстати, самое крупное в стране. Не знаю, кто кого нашел, то ли Скионт некромантов, то ли наоборот, но факт остается фактом — Радикт погиб, все прочие наследники тоже, а на престол взошёл, впервые за историю, обычный человек. А Ростон теперь за это расплачивается. Я не хочу, чтобы то же самое повторилось здесь.

— Да, дочь деревенской ведьмы, ты неплохо разбираешься в истории и политике, — иронично заметил Дайон, и я только сейчас поняла, что, разволновавшись, наболтала лишнего.

Мое воображение опять услужливо подкинуло картинку: Дайон с перекошенным лицом тянет когтистые скрюченные пальцы к моей шее с воплем: «Ты и так слишком много знаешь!».

Но нет, он только грустно смотрел на меня и улыбался как-то по-доброму, видимо, заметив в моих глазах легкий всплеск паники.

— Я подозревал что-то в этом роде, но не был уверен. Я не видел в своей жизни еще ни одного некроманта, хотя с вампирами общаться приходилось. Интересно, в какой деревне ты получила столь полезный жизненный опыт?

— Мы же договорились не обсуждать эту тему, «мальчик-из-леса»! — я сосредоточилась на увлекательной игре в тряпичный мяч, чтобы не выдать себя еще чем-нибудь. — У меня тоже большие сомнения, что ты в простой семье охотников воспитывался, я же молчу... Если только в семье охотников за вампирами... Лучше скажи, что делать?

— Может, не такой уж он и монстр, он же еще ничего плохого сделать не успел.

— У него довольно высокий уровень, иначе его бы здесь не было, а это значит, что он прошел посвящение — коллективный ритуал с жертвоприношением. Как правило, жертва — это девушка или ребенок... Эй, с тобой все в порядке?

Он слушал слишком внимательно. В чёрных глазах снова на мгновение сверкнула боль, да такая пронзительная, что даже у меня сердце ёкнуло. Впрочем, на спокойном выражении лица этот факт никак не отразился. Упырь подери, ему явно известно больше, чем он говорит, только что именно? И кто он такой на самом деле?..

— Нельзя просто так взять и обвинить человека в некромантии! — Дайон поспешил развеять мои догадки иронией, но глаза выдавали его с головой.

У меня возникло странное ощущение, будто мы общались на двух уровнях: внешний — легкая беседа и шуточки, внутренний — глубокий диалог души с душой, где я впервые переживала истинные чувства другого человека, как свои собственные. Это было так странно, но так притягательно, что я не могла себя заставить оторваться.

— Нужны доказательства или хотя бы основания, более веские, чем твои слова, «девочка-из-деревни», — невозмутимо продолжал Черный Волк, — я постараюсь проверить твою информацию, ты ведь во флигеле живешь?

— О, уже и справки навел?

— Навел немного, — не стал отрицать очевидное Дайон, — жди завтра в гости.

— Только осторожнее, — серьёзно предупредила я, снова заглянув в его странные глаза, — это не игра, это опасно.

— Ты даже не представляешь, до какой степени!

Да нет, кажется, представляю... Но почему? Кто он — человек, которого я через полчашки знакомства вдруг почувствовала так, будто побывала внутри него?

Он ушел, не попрощавшись, а я так и осталась сидеть на пеньке в компании путаных мыслей и любимой паранойи.

Глава 4

Первая битва

В девять утра, под серым моросящим дождиком, мокрые кандидаты на хлебную должность снова толпились у Восточного Входа в полном составе. Светлая госпожа Элойна появилась капля в каплю, как хронометр, со стороны Резиденции, причем совершенно сухая.

Когда она подошла ближе, причина этой странности стала очевидна — над головой наставницы покачивалась «завеса» — довольно изящное заклинание, выглядит как прозрачная воронка, которая втягивает в себя любой предмет, угрожающий носителю «завесы».

Допустим, если мне придет в голову запустить в госпожу камнем, воронка поглотит угрозу в мгновение ока. Это защитное заклинание, но я никогда бы не додумалась использовать его столь прозаично.

— Все пришли? — с некоторым разочарованием сказала она, словно надеялась, что погода сыграет ей на руку и придут не все, а только самые стойкие. — Что ж, пройдем в лабораторию.

Мы дружно пересекли двор вслед за наставницей в сторону Восточного Флигеля, прошли просторную галерею с гигантскими окнами и красочной росписью на потолке, религиозного, кажется, содержания. Затем нас провели в просторный зал, вдоль стен которого выстроились деревянные стеллажи, упирающиеся в потолок. Полки были до отказа заставлены склянками, банками, коробками, ящичками и прочей причудливой тарой с загадочным содержимым или без него.

Свет проникал через единственное, но большое окно в пол, которое, видимо, со вчерашнего жаркого дня все еще было завешано плотными портьерами. Госпожа Элойна одним движением руки раздвинула их в разные стороны, обнажая мутное стекло, явно не дайвского производства. Впрочем, света от затянутого тучами неба вполне достаточно.

Сам зал рождал во мне сильное чувство «дежа вю», так как смахивал сразу и на школьный кабинет алхимии, и на кабинет фармацевтики. Начищенная до блеска плитка на полу отзывалась грохотом наших шагов. Тишина наступила только тогда, когда мы уперлись в два длинных стола, которые примыкали к высокой кафедре. Возле каждого — по пять стульев, два с боков и один с торца. В общем, как в школе, даже учебная доска в наличии.

По знаку наставницы мы расселись по местам, причем близнецы, Дайон, Орисяна и я, не сговариваясь, выбрали один и тот же стол, а место в торце проворно занял Черный Волк.

Светлая госпожа Элойна поднялась за кафедру и, дождавшись тишины и внимания, сообщила:

— Детки, вот что я вам сейчас скажу... Первая шестерка на вылет видна вполне отчетливо, но пусть все будет честно. Три задания — качнуть маятник, зажечь свечу, прорастить семя. Кто справиться хотя бы с одним — остается.

Орисяну вызвали первой. Она напыжилась так, что покраснела, и пыжилась делений двадцать. Даже закралось опасение, что ее действительно хватит удар. В итоге, так ничего не сдвинув с места, в слезах она бросилась из аудитории, надо полагать, собирать вещи.

Мне её стало жалко — и так самооценка занижена (иначе к чему эти истории про папу-барона?), а эта неудача раздавит ее окончательно. С другой стороны, каждый должен найти свое место в жизни, а место придворного мага явно не для Орисяны.

Следом за первой ласточкой собирать вещи отправились две подружки-хохотушки и деревенский парень. Остались мы с Дайоном, близнецы, толстячок (его, кстати, звали Гройдан) и некромант.

Я легко выполнила все задания, на этот раз тщательно контролируя силу, чтобы, не дай Свет, не спалить здесь всё начисто. Дайон немного провозился с зерном, но справился, остальное далось ему без проблем. Гройдан смог качнуть маятник, а братья по очереди зажгли свечу.

Последним на кафедру поднялся некромант. На предложение Элойны представиться он ответил: «имя Рейнер, кличка Гриф». Свеча полыхнула высоким иссиня-черным пламенем, маятник, как бешеный, завертелся против солнца, а зерно на глазах изумленной публики покрылось пушистым слоем белой плесени. Глядя на это, Элойна заметно побледнела, но промолчала.

— Всё, детки, на сегодня вы свободны, обучение начнется с завтрашнего дня. Через три луны я оставлю двоих лучших. Жду вас всех к девятой чашке. И не опаздывать!

Довольные собой мы, наконец, разошлись. Дайон, сославшись на дела, тут же исчез, даже словом не успела с ним обмолвиться.

Братья же увлеклись творческим спором насчет структуры амулета от стрел. Мне, правда, удалось подкинуть им идейку о собственной лавке, и они даже не заметили, как я свернула прямиком к Северному Флигелю. Дасма на работе, вся в делах, а шпионить средь бела дня за Рейнером мне наглости все же не хватило... опасно...

Так что я вернулась домой, а точнее, в наши с Дасмой апартаменты и с наслаждением плюхнулась в пропитанную ароматными маслами тёплую ванну, захватив с собой томик «Молекулярной магии».

Делений через сорок, напевая песенку, я вышла из ванной, на ходу заворачиваясь в полотенце, и тут же с визгом влетела обратно.

— Придурок! Я же почти голая!

— А я почти ничего и не видел!

— Почти? Идиот!

Я, наконец-то, справилась с толстым длинным халатом Дасмы и повторила попытку. Дайон развалился в кресле, положив ноги в полосатых носках на шелковый пуфик.

— Спасибо, хоть ботинки снял, — недовольно буркнула я, — эй, а как ты вошел?!!

Дайон пожал плечами, с хлопком исчез из кресла и, самодовольно улыбаясь, материализовался на диванчике в том же положении.

— Позер! — фыркнула я. — А стучаться не пробовал? Иногда помогает.

— Я стучал, ты не слышала. А на улице дождь, между прочим, вот и решил подождать тебя в более комфортной обстановке. Кстати, здорово ты здесь устроилась, помыться пустишь?

— Ты пришел в ванну напрашиваться или по делу?

Я села в кресло, незаметно поправляя волосы так, чтобы они выглядели эффектней, но поняла, что он это заметил, и бросила.

Лицо Черного Волка мгновенно стало серьезным.

— Наш «друг» с утра отсутствовал.

— Знаю, я видела, как он в город уходил. Хотела за ним последить, да передумала.

— А я не передумал и зашел к нему с легким несанкционированным обыском. Так вот, ты была нрава. Просматривать кадры умеешь? Я кое-что интересное обнаружил. Может, ты это прокомментируешь?

— Запечатлел? Давай!

Дайон прижал пальцы к моим вискам и прикрыл глаза. Я тоже сосредоточилась на Внутреннем Оке, настраиваясь на его волну.

И вот, как на экране, где-то внутри чуть выше переносицы картинка — полка с книгами... Древнеродольские руны, они мне знакомы — «Некронума», «Састиярд». Потом письмена древних релливов, на основе которых сложился континентальный язык, — «Дарование жизни» и «Дарование смерти». Несколько книг с закорючками тиолов, на их языке я не читала, хотя отдельные руны вполне узнаваемы. Далее — узелки и коробочки, судя по названиям, компоненты зелий: корень верьюлы, череп кошки молотый и тому подобная чепуха.

Еще картинка — обтянутая змеиной кожей шкатулка с россыпью драгоценных камней на крышке...

Более чем достаточно. После разговора с Грабелем я перелистала родовую книгу магии и обнаружила, что отец оставил в ней немало заметок о чернокнижниках. Сейчас они пригодились.

Я вернулась в реальность и взглянула на Дайона. На его лице застыла тревога, а еще напряжение — над верхней губой выступили бисеринки пота.

— Как ты к нему зашел? Тоже трансгрессировал? — с сомнением уточнила я.

— Не нужно меня совсем за идиота держать! — обиженно фыркнул парень. — Если я захочу покончить жизнь самоубийством, то попросту брошусь на меч — не так хлопотно и гораздо менее мучительно. Универсальная отмычка и отражающее заклинание творят чудеса. Защитный контур не заметил ни меня, ни мою магию. Сомневаюсь, что он ожидал чего-то подобного, иначе бы лучше подготовился. Возможно, он действительно думает, что в безопасности. А ты что скажешь?

— Что мы крупно влипли, — уверенно кивнула я, — это не рядовой адепт, эта рыбка крупнее. Не дальше Третьего круга. Если он, и правда, не заметит твои следы, то ты родился во второй раз.

— С чего вдруг такие выводы?

— «Некронуму» может открыть некромант не ниже Третьего круга, Четвертому в лучшем случае оторвет пальцы, а более дальних по кускам собирать придется. Так что больше так не развлекайся, по крайней мере, без моей страховки.

— Ага, еще тебя там не хватало! — буркнул Дайон, отсаживаясь обратно на диванчик. — Думаю, моей квалификации вполне достаточно, чтобы как-то решить эту проблему без девушки.

— Откуда у тебя такая самоуверенность, если ты живого чернокнижника впервые видишь? И я не девушка... — в чёрных глазах вспыхнул интерес, бровь иронично взметнулась, сбив меня с мысли, — то есть... Девушка! — взвыла оскорбленная подозрениями невинность. — Но при этом серьезный маг, (несколько нагловато, учитывая мой реальный уровень, но по-другому с этим нахалом разговаривать нельзя), и прошу относиться ко мне соответственно.

— Ладно, «серьезный маг», какие идеи будут? Нам вдвоем с ним не справиться, — улыбаясь, примирительно заметил Дайон.

— Я вполне могу обойтись вообще одна! — заявила я, лишь бы не уступать. — В конце концов, у меня к ним личные счеты, а тебе, как ты верно заметил, он ничего плохого пока не сделал!

Я ожидала очередной колкости, но Дайон почему-то молчал и даже не смотрел в мою сторону. Я почувствовала неловкость, а затем чувство вины, хотя и не поняла за что. Но внутри всё как-то сжалось, и снова возникла эта боль... чужая, но знакомая... как своя...

— Пять лет назад у меня была семья, — тихо заговорил Дайон, — мать, отец, брат и две сестренки-близняшки. Однажды сестры пропали, а когда их нашли... (трое суток искали)... мать сошла с ума, а их хоронили в закрытых гробах. Нам сказали, что это были сектанты, что их принесли в жертву, что в жилах не осталось ни капли крови... Мать так и не пришла в себя, умерла через год, отец пережил ее всего на несколько лун. Мы с братом остались вдвоем. Я уже знал, кто это сделал, а позже узнал и для чего. Непосредственных исполнителей все равно бы не нашли, да их имена значения не имеют...

— Когда это было? — я решила прервать монолог, который с таким трудом ему давался.

И он ответил, хотя мог бы не отвечать, я и так знала точный день и чашку. «Огненная Ярость» — очень мощное заклинание, требующее особой жертвы — девственниц-близнецов с магическим Даром... Жизнь Дайона поломалась в тот же день, что и моя. От осознания этого факта почему-то стало спокойней. Как будто появился человек, который вправе разделить мое одиночество и боль. Человек, который поймет...

— В одном ты прав. Соваться к нему — самоубийство. Он нас по стенке размажет одним пальцем. Я слышала, Черная Инквизиция насовсем не умерла, остался какой-то государственный орган.

— Комитет обеспечения магической безопасности? — как-то язвительно усмехнулся Дайон. — Да, есть такой. Только настоящих профи там не осталось. Те специалисты, что есть, справятся разве что с деревенской бабкой, наводящей порчу на соседскую корову. Методики сохранились, но правильно применить их никто не может.

— А магический совет? Элойна в него входит. Там, наверное, опытные маги.

— Ты забыла историю Тальсска? Эти «опытные» не умнее тебя или меня. Есть идея получше. Что ты слышала о Хранителях Мудрости?

— Ну, примерно то же, что и все... Во времена Черной Инквизиции маги создали тайное общество, занимались спасением людей, книг и артефактов, выявляли и воспитывали талантливую молодежь. Но их убежище невозможно обнаружить, по крайней мере, Инквизиции это не удалось.

— Почти все верно, за исключением одной детали — Хранители располагают хорошо натренированными боевыми группами. Вот кому вполне по силам скрутить из нашего знакомого симпатичный бараний рог. Кроме того, у них хорошо развита агентурная сеть. Их агенты есть во всех крупных городах Тальсска, к тому же я знаю, по крайней мере, одного из них...

— Правда? — я с надеждой подалась вперед. — С ним можно связаться? Где он?

— Вообще, это довольно сложно. Придется задействовать целую схему связей, паролей, явок... Но, по большому секрету, я попробую узнать, где его найти в настоящий момент.

— И где? — у меня даже губы пересохли от волнения.

— Сейчас проверю...

Дайон со значением закрыл глаза, как бы сосредотачиваясь на Внутреннем Оке, но меня упрямо не покидало ощущение какого-то подвоха, уж больно он напоминал деревенскую гадалку, вот-вот скажет: «А сидит он, милка, в казенном доме...».

Хм, почти угадала, Дайон открыл глаза и замогильным голосом произнес:

— А находится он сейчас в Летней Резиденции Стайлов, рядом с симпатичной девушкой, блондинкой, кстати!

— Что?! — меня откинуло обратно на спинку кресла.

— Не надо нервничать, это я, — черные глаза искрились смехом.

— Если это шутка, то не очень удачная.

— Ну, мне это часто говорят, — уязвлено отозвался он, — но я действительно из ордена хранителей, Бакалавр боевой магии, Дайон Талур. Синюю мантию предъявить, или так, на слово поверишь?

— Да с чего я тебе должна верить? — вскипела я праведным гневом и даже вскочила для пущей убедительности. — Хотя заметно, конечно, что обучение ты получил, но не у чернокнижников ли?

— Не сходится, — нисколько не смутившись, продолжал посмеиваться Дайон, — если бы я был чернокнижником, то ты вряд ли все еще стояла бы передо мной живая и здоровая, Ясмия Ростон, наследница ростонского престола по Праву Дара и Крови.

Я почувствовала, будто из меня вырвали легкие, и рухнула обратно на пятую точку.

— Сам догадался или подсказал кто? — моим тоном можно было «мясо заморозить», но на Дайона он не произвел никакого впечатления, его забавляла сложившаяся ситуация.

— И подсказали, и догадался. Во-первых, несколько дней назад я встретил одного старого знакомого, практически друга семьи. Сожрал, параз... ительный едок, всю мою недельную пайку.

— Мелкое прожорливое трепло! — возмутилась я.

— У него физиология такая, ему много нужно есть. Он существо магическое, много энергии тратит! — заступился Дайон за приятеля. — Да не бойся, он знает, кому можно говорить, кому — нет. Грабель сказал, что наследница жива и сейчас в Тальсске. Но мне и в голову не могло прийти, что я тебя встречу. Дальше — чистые наблюдения и элементарная логика. Ты хорошо знаешь историю и политику, особенно — Ростона, лучше, чем Тальсска. Имеешь большой магический потенциал, образована, соответствуешь внешнему описанию, данному Грабелем: маленькая, хрупкая блондинка с глазами зеленого цвета. К тому же очень неплохо разбираешься в некромантах, даже лучше меня. Хотя у меня уже есть за плечами определенный опыт, а ты только вчера школу закончила. Как ты думаешь, какой из пунктов оказался для тебя самым провальным? Даже если бы я не встретил Кин-кая, все равно бы у меня появились к тебе вопросы, уж больно нескладная легенда — «девочка-с-леденцом», уж извини.

Он был абсолютно прав. Вот идиотка! Но я сама этого хотела, разве не так? Ой, уже и не знаю. Одно дело рассуждать о возможностях, совсем другое — столкнуться с реальностью, по сути — ввязаться в войну, на этот счет я иллюзий не питала. Стало страшно, как перед прыжком со скалы...

Самол стоял на морском берегу и однажды Тайн «поймал» меня «на слабо», сам-то он не раз прыгал с высоты в тридцать локтей, глубина приличная, дно лагуны — чистое... Только это не успокаивало, внутренности словно стянуло в единый ком, даже дышать было трудно... А Тайн рассмеялся. И тогда я прыгнула...

Теперь снова те же чувства, только вряд ли меня встретит прогретая вода лагуны. Я набрала в грудь воздуха и спросила:

— Как вызвать одну из боевых групп хранителей?

— Интересно? Приходи вечером, я устрою сеанс голосовой связи.

— Дайон, так ты мне врал? — вдруг дошло до меня.

— Да нет, не врал... Просто не уточнил кое-какие детали, — этот противный тип откровенно наслаждался моей растерянностью, — хранителем была моя бабушка со стороны отца, кстати, первая женщина — боевой маг. Родители — обычные люди, а вот все её внуки оказались носителями Дара. В десять лет приступили к моему обучению, а потом и Ариста. Исанну с Лиадой решили пока не трогать, им тяжело давалась разлука с родителями, решили подождать лет до пятнадцати. Впрочем, прожили они только тринадцать.

— Мне в тот день тоже исполнилось тринадцать.

— Я знаю.

— Тогда ты знаешь...

— Что твою семью убило заклинание? «Огненная ярость», верно?

— И в тот же день убили короля с женой и маленьким сыном... «Невидимый мор». Во дворце был предатель.

— Мне тогда казалось — жизнь остановилась, — помолчав, произнес Дайон, и его слова снова отзывались во мне, как мои собственные, родной знакомой горечью, — до совершеннолетия два года, родители мертвы, графство разваливалось. Магистр Кейсон оформил опеку на меня и Ариста... Когда брату исполнилось восемнадцать, я отрекся от титула, передал ему поместье и с головой ушел в учебу. Кстати, я действительно инженер-оружейник, закончил экстерном училище в Гри. Магу полезно иметь дополнительную специальность.

— А здесь ты зачем появился? Ты сам бакалавр боевой магии, для чего тебе идти в ученики к Элойне?

— Вот еще, — высокомерно фыркнул Дайон, — у меня здесь свои интересы. Я выявляю людей с хорошим магическим потенциалом, поэтому не мог упустить такую возможность. Обидно было бы оставить талантливого человека на скучной службе при дворе.

— Угу, а у вас веселье прямо брызжет — некроманты, вампиры... Значит, вербовщик?

Дайон театрально склонил голову.

— А мне понравилась бы скучная работа, — мечтательно вздохнула я, — платят хорошо, живешь долго, никакой войны и ответственности.

— Да? И какого упыря тебя принесло тогда в Тиллиск? Скучную работу можно было и в Ризе найти, в центральной лечебнице.

— Хотела разобраться, что тогда произошло, но не знала, как это сделать, с какого конца браться. Ясно только, что нужно искать опытных магов, выходить на тех, кто лучше меня всю картину видит.

— Считай, уже вышла, а дальше что?

Хороший вопрос!

— Если бы я знала! Понимаешь, я хочу домой, но дома нет — просто груда обугленных камней. Эта страшная махина раздавила отца и дядю, а они были сильными — как мужчины, как личности, как маги. Что против такой силы могу я, если не смогли они? Меня не воспитывали для власти. Меня не растили для войны. Я не должна была становиться наследницей. Понимаешь? Это какая-то дурацкая ошибка, нелепая случайность! Вся моя задача заключалась в том, чтобы составить хорошую партию какому-нибудь нужному человеку, родить ему детей. Я не просила об этой ноше! И, наверно, я не гожусь для неё! И почему именно я?!

— Но так вышло, — глядя прямо в глаза, тихо сказал Дайон, — придется смириться и действовать. Всё просто — если не ты, то кто?

Он всё понимал, я это видела. Понимал, как мне страшно, как тяжело. И понимал также, что у меня нет выбора. Наша странная связь крепла на глазах, и мне это нравилось. Впервые я не чувствовала одиночества. В глубине души я соглашалась с каждым его словом, но беда была в том, что я не хотела смириться.

— Никто не ведет войну в одиночку. Мне восемнадцать лет. Никто, почти, никто не знает, кто я. Да, у меня есть небольшой капитал, приличное образование. Я могу просто выйти замуж и воспитывать детей, жить спокойной и мирной жизнью... Ведь могу?

— Мечты... — с горечью улыбнулся Черный Волк, словно я опять попала в точку. Как будто он тоже мечтал втайне о мирной жизни, несмотря на весь свой боевой пыл, — но знаешь, ты упустила одну маленькую деталь. Война уже здесь, это вопрос нескольких лун, максимум — одного года. И мирно жить никто не сможет. Возможно, ты — единственная, кто способен это остановить.

— Я?!! — почти всхлипнула маленькая, сжавшаяся в испуганный комочек где-то в моей душе, девочка, — ты посмотри на меня — кому я могу противостоять? Я одна!

— Ты одна?!! — возмутился он. — Ты — королева Ростона, законная, по праву Дара и Крови, так, кажется, у вас это называется? Если только бросишь клич, за тобой пойдут тысячи... Впрочем, выбор твой. Захочешь драться — приходи вечером к Восточному Входу, познакомлю с боевой группой. Нет? Ну, на нет и суда нет. Только, боюсь, твоя мирная жизнь надолго не затянется. И с детьми не торопись — вряд ли им понравится жить под властью Верховного жреца!

Так жестко со мной еще никто не разговаривал. Но каждое слово зияло безжалостной правдой, и мне нечего было возразить.

* * *

Вечер наступил как-то очень быстро, и после недолгих душевных метаний я все же пришла к Восточному Входу, правда, опоздав делений на десять. Дайон не сказал ни слова, будто и не ждал другого, только улыбнулся, мол, «я не сомневался, что придешь».

В сумерках, когда в окнах Резиденции постепенно загорались огни, а звуки затихали, мы пробрались к королевским конюшням в сопровождении любопытного и говорливого кота Шакса, который семенил за нами на толстых лапках. Его упитанное тельце больше напоминало шарик — спасибо сердобольным работникам кухни, — но все равно двигался он довольно проворно и комментировал наше тайное перемещение громкими гортанными звуками, не имеющими ничего общего с нормальным кошачьим «мяу».

— Заткнешься ты или нет?! — выдавила я злобным шепотом.

Дайон только улыбнулся. Он шел впереди с вместительной сумкой наперевес — интересно, что у него там такое? Защитные амулеты?

Маленькая деревянная дверь конюшни тихо скрипнула. Шакс выдал очередную трель, но моментально заткнулся и бросился вприпрыжку вон, как только Дайон как-то по-звериному фыркнул на него. Я боялась, что наша возня разбудит конюха, но тот сладко спал на сеновале и ничего не слышал. Мы прокрались мимо него в темный угол манежа буквально на цыпочках.

Дайон открыл сумку и достал походную лампу. Тихое короткое заклинание, свеча внутри нее вспыхнула, озарив неровным светом сосредоточенное лицо Черного Волка.

Следом за лампой из сумки посыпались более интригующие предметы: свечи (белая, зеленая, красная и синяя), огромный, с кулак, кусок кварца. Но самым загадочным были незнакомые мне руны блеснувшие серебром по канту круглого зеркала.

Волк снисходительно улыбнулся, заметив, как я таращу глаза, буквально открыв рот, и уверенной рукой расставил свечи вокруг зеркала четко по сторонам света.

«Север — стихия Воздуха — свеча белая. Юг — стихия Воды — свеча синяя. Восток — стихия Огня — свеча красная. Запад — стихия Земли — свеча зеленая» — всплыли академические знания, переданные нам с Тайном педантичным наставником.

— А это катализатор, — пояснил Дайон, аккуратно опуская кусок кварца в центр зеркала.

Я жадно впитывала каждое движение. Еще бы! Это мое первое присутствие при открытии портала голосовой связи, хотя услугами Королевских центров связи пару раз я пользовалась, когда нужно было Дасму на учебу вызвать.

Правда, те порталы гораздо сложнее: переговоры ведутся из специальных кабинок (довольно тесных, надо сказать), говорить приходится в бездушную жестяную трубку, где голос искажается почти до неузнаваемости, а в ответ она изрыгает нечленораздельные шипящие и свистящие звуки. Сразу видно, что заведуют этими чудо-будками обученные на экспресс-курсах маги не самого высокого пошиба.

Короче, как эта штука работает, я не знала, но очень надеялась выяснить. И Дайон принялся объяснять насчет звуковых волн, кодирования информации и каких-то мембранных уровней, однако я не поняла и пятой части пространных объяснений на жутком техническом языке, уразуметь который способен только другой такой же «технарь».

Признав свою безнадежную несостоятельность в этих вопросах, я смирилась с ролью банального наблюдателя за процессом.

Чудным заклинанием из двух коротких слов Дайон заставил огонь вспыхнуть, пламя от свечей заискрилось, огненным ветром ударив в несчастный кварц, который засветился розоватым светом. В этот момент зеркало неожиданно будто растеклось черной лужей, а над ним запарил розовый камень.

— Привет, братишка!

Я просто подпрыгнула (хотя вернее было бы сказать, что меня отбросило в сторону), потому что голос из «лужи» звучал так, будто человек сидит рядом со мной.

— Привет, Арист. Учитель в Талуре?

— Нет, он с утра в Гри уехал. Случилось что-то, или просто по мне соскучился? — по ироничному и нахальному тону я поняла, что братья — два сапога пара.

— Нет, скучно точно не было. Мы тут одного подозрительного типа нашли, из Тиоль-Тунна.

— О!

— Мия считает, что он не дальше Третьего круга.

— Еще раз «О!»... А эта твоя Мия так в них разбирается?

— Поверь мне, разбирается.

— Я не его! — глупо выдала я, и, похоже, густо покраснела, но скорее с досады на свою бестолковость.

Голос радостно рассмеялся:

— Получи, братишка! Так вот чем ты там занимаешься, пока я работаю в поте лица? И кто у нас такая, Мия?

— Ясмия Винток Ростон! — отчеканил Дайон.

— Угу. Тогда я — королева Тальсска. Дайон, вы там напились или чего-то нанюхались? Какая Ясмия Ростон? Та, что погибла при взрыве Самола? Охотно верю...

— Да нет, брат, она вот здесь, сидит передо мной живая и довольно упитанная.

— Упитанная?! — возмутилась я. — Да у меня фигура — газель позавидует!

— А я смотрю у вас там и впрямь не скучно, — продолжал веселиться Арист. — И что? В самом деле она? Наследница? Дайон, это точно? Но это сенсация!

— Скажешь об этом хоть слово кому-нибудь, кроме учителя, я наложу на тебя «избранную немоту»!

— Обижаешь! Я же не дурак. Это же почти военная тайна.

— В том-то и дело, что не почти, а действительно военная тайна. Свяжись с Сайном, мне понадобится их помощь. И прекрати зубы скалить!

— Я? — изобразил оскорбленную невинность Арист. — Я в жизни не был так серьезен.

— Да-да, — отмахнулся Дайон, — свяжись с Сайном, говорю.

— Понял, сейчас выйду на учителя, а потом Лепре позвоню.

— Координаты записал?

— Конечно. Отключаюсь.

Легкий щелчок — свечи погасли, исходя серебристым дымком, а черная лужа вновь обернулась зеркалом.

— Связисты, — усмехнулся Дайон, и в глубине его глаз заплескалось тепло, красноречиво показывая, как он на самом деле скучал по брату. — Система выстроена так, что если тебя вызывают, в голове раздается сигнал, «звонок», по которому ты улавливаешь телепатическую волну, только сами мысли прочесть не можешь, просто знаешь, кто тебя вызывает. Настраиваешь портал голосовой связи и можешь говорить. Дома такой стоит собранный, стационарный, а у Лепры и учителя — портативные, походные, вроде моего. Их еще собрать и настроить нужно, потом транспортник «вешать», в общем, чашки две-три это займет, если у Сайна других срочных дел сейчас нет.

— Сайн — это кто? И что за Лепра? Почему не Чума и не Туберкулез?

Последняя моя фраза Дайона изрядно развеселила.

— Сайн — командир боевой группы, Лепра — это связной. Его имя не имеет отношения к проказе, просто собственное имя такое длинное, что пришлось сократить.

— Как Грабелю? Этот тоже Кин-кая?

— Нет, не Кин-кая, но я хочу, чтобы ты с ним познакомилась лично, поэтому больше ничего не скажу. Знаешь, иди, поспи лучше. Когда будет «звонок», я тебя разбужу. А то неизвестно, как эта ночь пройдет, лучше силы поберечь, могут пригодиться.

— Что, прямо здесь спать? — вопросила я, растерянно озирая манеж.

— А чем тебе не нравится? Нормальное мягкое сено... нет, можешь, конечно, и домой пойти.

— Ну уж нет! А вы без меня все провернете?.. А ты точно не чернокнижник, во сне не прибьешь?

— Это шутка, или ты мне действительно не доверяешь? — насупился Волк.

— Доверяю... Наверное...

— Умница, особенно мне нравится «наверное». Ладно. Не хочешь спать — будем играть в карты. У меня колода есть.

— Упырь с тобой, раздавай.

* * *

Конечно же, я уснула и проспала не меньше двух чашек, уютно свернувшись калачиком на душистом сене в уголке.

— Мия, вставай, гости пришли! — раздался над ухом голос Дайона, безжалостно вырвав меня из объятий принца как раз в тот самый момент, когда Эстан собирался сказать что-то важное.

Веки наотрез отказывались разлепляться, и я «повесила светлячка» — маленький шарик чистой энергии, озаривший синеватым светом интересную компанию, которую Черный Волк провел через Транспортный портал. Он помог мне подняться и торжественно представил, мимоходом отряхивая мою одежду от сена.

— Наследница Ясмия Ростон.

— Рад, — коротко и просто отозвался старец с аккуратно подстриженной бородкой и молодыми глазами с хитринкой, одетый в пыльный дорожный плащ, — магистр Кейсон.

— Мой опекун и учитель, — вставил Дайон.

За Кейсоном — три личности подозрительной наружности, надо полагать, пресловутая боевая группа, по очереди выходили вперед и представлялись мне, словно я принимала их во дворце, облачившись во все регалии.

Сайн — мужчина огромного роста и завидной ширины плеч, весь в шрамах от ожогов (не поделил артефакт с саламандрами — объяснил мне позже Дайон), плотная кожаная куртка, наверняка заговоренная от стрел, короткий меч у бедра.

Маленькая изящная молодая женщина с хвостом светло-рыжих волос и проницательным взглядом синих глаз — Уя, или Лиса.

Последний член троицы был нечеловечески красив, по той простой причине, что человеком не являлся. Не был он и Кин-кая. Я впервые в жизни видела живого дайва. Тьфу! Будто я их мертвыми видела! Я имела в виду, что раньше видела дайвов только на картинках. Продолжительность их жизни — до тысячи лет, вечные, по нашим понятиям. И что он здесь забыл?

Но он стоит передо мной и улыбается. К его смуглой коже можно прикоснуться. Длинные черные волосы, даже в тусклом свете «светлячка» отливают блеском не хуже даритского шелка, на челке и висках аккуратные косички. Дорожный плащ почему-то до колена (но, может, тысячу лет назад так было модно?), за плечами торчат две обтянутые кожей рукоятки мечей. Оторваться от огромных небесно-голубых глаз с длинными густыми ресницами просто невозможно...

Интересно, дайвы все такие? Теперь я понимаю, почему мужчины их так недолюбливают. Ревность и соперничество. Впрочем, нам, человеческим женщинам, тоже ничего не светит — если мужчины дайвы такие красавцы, то каковы же тогда дайвены?

Он насладился моим восхищением, затем поклонился и представился на родном языке, (что-то вроде «оксаон силифьваэннаэннэн»), потом перевел на континентальный — «Легкое Прикосновение Ветра К Щеке».

— Впрочем, — улыбнулся он, — меня уже лет семьдесят как Лепрой зовут, один приятель в шутку ляпнул, так и прилипло.

Смешно. Не один Грабель, видать, пострадал от «трудностей перевода».

После всех церемоний мы, наконец, перешли к конструктивному разговору (или заговору?).

— Какие у нас планы? — зевнула я в кулак, все еще борясь с приступом дремоты.

— Ты идешь досыпать, а мы с Грифом разбираться, — сообщил Дайон командным тоном.

— Здорово! — тут же взвилась я. — Показал меня, как зверюшку в зоопарке, и все? А как на дело идти, так меня — досыпать? Это я его, между прочим, обнаружила!

— Ростон нам не простит, если с тобой что-нибудь случится, — попытался отшутиться Дайон. — Ты уж извини за прямоту, дилетантка, ничего не умеешь и почти ничего не знаешь, тебя еще нельзя выставлять против Третьего круга.

Сон мгновенно как рукой сняло.

— Во-первых, Ростон меня похоронил и забыл, так что этот аргумент не принимается. Во-вторых, может, я и дилетант, но о некромантах знаю побольше тебя, а ты идешь...

Тут я заметила единодушное выражение их лиц — снисходительно-сдержанное. Будто я ребенок, который канючит, чтобы дали конфетку.

— Ну, ребята (может, если сыграю по их правилам, прокатит?), я же не прошусь прямо в драку? Я просто в сторонке постою. Ладно?

И меня поставили в сторонке. Поручили охрану центральных ворот, чтобы не случилось какой-нибудь неожиданности, вроде десанта некромантов на черных драконах или нападения толпы боевых слонов. В общем, деликатно отодвинули от места боевых действий.

Лиса накинула на Резиденцию и окрестности Сонные Чары... И началось!

Бум! Бабах! Вспышки, искры, грохот! Прямо мимо меня просвистел чей-то шальной плазмоид. Я едва успела присесть. Огненный шар с угрожающим ревом пронесся над головой. Обдав жаром и едва не спалив волосы, он со всего маха врезался в несчастное дерево, мгновенно вспыхнувшее, как факел. Я крутанула головой и заметила, что в Королевском Саду горят еще несколько деревьев, отчего стало светло, почти как днем...

И тут костлявая рука страха сжалась на моем горле, не давая дышать. Меня просто парализовало от ужаса. Они шли и шли при свете пламени, а я застыла столбом и не могла даже рукой пошевелить...

...Сколько трупов в принципе может поднять один некромант? Пять? Семь? Десять?..

Десять поднял тот благообразный старичок в Ростоне. Он был сильным магом, но все же по сравнению с Грифом он просто щенок.

На ворота довольно резво, учитывая их состояние, наползали зомби всех мастей и видов: полуразложившиеся собаки, две раздутые коровы, мужчины и женщины разной степени свежести. Сточные канавы Тилисска предоставили некроманту богатый материал для работы. Я сбилась со счета на третьем десятке, но они меня не видели, у них была другая цель.

И только дохлая ворона на сумасшедшей скорости неслась мне в лицо. Она послужила спусковым крючком. Время вдруг сорвалось с места, но понеслось уже в ускоренном темпе...

Для начала я завизжала, как курсистка, обнаружившая мышь, и с перепугу шарахнула по дохлятине мощным плазмоидом. Птица испепелилась еще в полете, осыпав меня горячими ошметками.

На мой визг зомби развернули не блиставшие красотой и свежестью лица в мою сторону. От смердящей толпы отделились собаки и с мерзким оскалом двинулись ко мне...

Что делать-то? Плазмоидов на всех не хватит, довольно затратная штука. Нейтрализующее заклинание требует хотя бы деления времени, а у меня нет и десяти капель. А собаки уже сгруппировались для смертельного прыжка. Ну, всё, — умру молодой и красивой...

Я побежала к Западному Флигелю, не видя дороги, как одержимая, но краем глаза заметила мелькнувшую наперерез тень. Собаки покатились одним рычащим и визжащим клубком, который вскоре рассыпался, явив миру огромного, с пони, черного пса. Тела трех безвестных барбосов, которых он только что уложил, не подавали признаков жизни, если так можно сказать о трупах, но двое полуразложившихся кобелей неизвестной породы все еще продолжали скалиться...

Все почему-то замерли. Зомби тоже уставились на нас с черным псом бессмысленными пустыми глазницами. Наша команда перекрыла путь к Резиденции, но приказа атаковать, видимо, не поступило...

Матерый кобель, с почти оголенным черепом, хищно двинулся вперед. С его лап свисала гниющая кожа с кусками мяса, обнажая кость. Даже меня, несмотря на профессиональную устойчивость, подташнивало.

Мой черный защитник не рычал, он собрался и ждал момента... Сейчас, сейчас я тебе помогу... В такой ситуации главное — взять себя в руки. Все мое существо превратилось в натянутую струну. Я боялась лишний раз моргнуть от напряжения, чтобы не сбить настройку.

Внутренним Оком я просканировала поле боя. От каждого зомби тянулась мерцающая тонкая, как паутинка, нить. Вот она, связь с некромантом.

Руки как-то сами собой выдали знакомую вязь, почти на автомате (спасибо изнурительным тренировкам!), слова сплетались в единую канву с рисунком жестов. Это должно сработать, непременно должно сработать...

И зомби, словно учуяв неладное, утробно завыли и ринулись к источнику опасности. Мне нужно завершить заклинание, порвать нити, соединяющие их с кукловодом. Я ускорила движения втрое, но ничего бы не вышло, если бы Черный не бросился в бой.

Пока он успешно держал оборону, впиваясь окровавленной пастью в мертвую плоть нападавших, я рвала невидимые нити. Сперва — собаки, они навалились на Черного первыми и пытались перегрызть ему позвоночник. Я старалась не всматриваться в картинку и тем более не думать ни о чем, кроме дела.

Готово — одна за другой собаки попадали на землю. Теперь — коровы и люди...

Доли капель тянулись как смола, рядом Черный сражался неистово и отважно, но уже хромал на переднюю лапу, на плече зияла рваная рана.

Нейтрализованные трупы горстями оседали на землю, как подкошенные... Один за другим, но так медленно... В глазах уже темнеет, руки не слушаются... Еще чуть-чуть, и я потеряю сознание, а зомби все еще наседают...

Утробный рык моего защитника... Взрывы и треск зарядов у Резиденции... Энергия, вытекала из меня, как из дырявого ведра — еще связь, еще...

Вдруг все разом стихло. Хромой безглазый старик, чудом державшийся на ногах, повернул голову в сторону хозяина, я отчетливо вижу, как тает связь, и старик валится на землю. Внезапно чувствую дикую слабость, словно разом все напряжение внутри отпустило. Тусклое зарево рассвета меркнет, но, к своему удивлению, я падаю в чьи-то заботливые руки...

Глава 5

Трехглавый замок

Очнулась я у Дасмы на диване в гостиной. Моя подруга вытаскивала из закромов вместительного буфета бинты, ножницы и антисептики. Остро пахло спиртом — рядом на столике стояла початая склянка.

— Хорошую сторонку ты выбрала постоять, — сквозь зубы просипел Дайон.

Я повернулась на голос. Дайон левой рукой осторожно ощупывал разодранное правое плечо, тихо матерясь.

— Что с Грифом? — сразу спросила я, но в попытке резко сесть чуть не упала обратно — в глазах снова потемнело.

— Лежи, не дергайся, — скомандовала через плечо Дасма, не прерывая поисков.

— Сильный, гад. Но вроде справились. Ничего не слышно.

— Погоди, ты что, не знаешь?! — оторопела я. — Тогда где ты был? О! — дошло до меня. — Ты маг-перевертыш — та большая черная собака.

— Я льстил себе, что похож на волка, — обиженно скривился Дайон.

— Извини, в темноте не разглядела...

Зато сейчас отчетливо разглядела, каких усилий ему стоит держаться. Судя по испарине и мертвенному цвету лица — боль чудовищная.

— Трупный яд! — вспыхнула внутри мысль. — Эти твари зубов не чистят!

Превозмогая слабость, я полезла за своими настойками в походную сумку. Воспользовалась приготовленными Дасмой бинтами, обработала и перетянула рану пациенту, наложила заклинание на соединение поврежденных тканей и на нейтрализацию инфекций и перевязала. Эти последние крохи Силы дались мне с боем, затошнило, закружилась голова... Но дело нужно было довести до конца, поэтому я стиснула зубы, пока мою слабость никто не заметил.

— Дайон, а зачем ты перевернулся? Полоснул бы их парой плазмоидов, вместе бы справились.

Я перебирала в сумке бутылочки со снадобьями, запечатанными заклинанием от порчи. В общем, я взяла с собой немного — так, на всякий случай. Предусмотрительная Дасма без слов принесла с кухни пару чашек, но тут же вернулась обратно, загремев посудой.

— Да у меня сил даже на трансгрессию не осталось, — устало усмехнулся Дайон, — не то что на плазмоид. Первая же атака исчерпала меня до дна, я «Щитом» наших прикрывал. Потом Лиса меня сменила, а тут ты завизжала. А у меня и оружия нет, кроме пары ножей — лишнего старались не брать. И какой от меня толк при таком раскладе? Перекинулся и к тебе, еле успел...

— Выпей! — я протянула ему чашку с настойкой собственного изобретения.

— Что это? — подозрительно принюхался он.

— Чрезвычайно полезное лекарство, как раз для таких случаев.

— Выглядит мерзко, а запах еще хуже.

— Пей, говорю! — я решительно всунула чашку ему в руки. — Что мне, тебя уговаривать? Не хочешь — не надо, свалишься с сепсисом — после смерти не являйся, подушками закидаю.

Черный Пес, то есть Волк, безнадежно вздохнул и одним глотком опрокинул жидкость внутрь. Потом вдруг как-то посинел и закашлялся.

— Ты уверена, что эта гадость мне пойдет на пользу? — отдышавшись, спросил он, — ничего нет повкуснее, на мяте там, или на ягодах?

— Извини, вкусные лекарства не держу — не тот эффект.

Дасма тем временем вернулась с кухни и молча сунула нам по чашке бульона. Потом присела за столик, любуясь с умилением, как мы пьем, и елейным голоском произнесла:

— Может, вы и меня посвятите в свои великие тайны, господа супермаги? Сплю. Ночь. Стук в дверь. Открываю — стоит молодой человек в крови, ты у него на руках обвисла, как тряпка. Воняет, как в операционной факультета целительства. А теперь вы мило беседуете, пока я, недостойная вашего высокого внимания, собираю по комнате перевязочный материал и грею бульон... ЧТО СЛУЧИЛОСЬ, ЗАДЕРИ ВАС УПЫРИ?!

Я даже подпрыгнула, чуть не опрокинув на себя бульон. Дайон только грустно улыбнулся:

— Уже...

— Что, «уже»? — не поняла Дасма.

— Уже задрали, — вяло пояснила я. — Дас, ты с вопросами до утра потерпеть не можешь? Я сейчас под стол свалюсь.

— До послезавтрашнего? Ты в таком виде минимум сутки проспишь. Иди в постель. А вот ты, — повернулась она к Дайону, — мне на все ответишь.

— Плесни спирта из той скляночки, и я тебе все расскажу! — торжественно пообещал Черный Волк.

— Не сметь! — закричала я, ловко умыкнув прямо из-под его руки открытую бутылку со спиртом. — Он пятикратной очистки! Дасма, дай этому алкоголику водки, у меня там есть, во фляге с надписью «для компрессов».

— Ты еще здесь? Спать немедленно! — рявкнула Дасма.

Я с удовольствием послушалась приказа, отправилась в комнату, улеглась в постель и уснула под угасающие в сознании звуки допроса с пристрастием.

* * *

Когда сознание вернулось ко мне — трудно сказать. В приоткрытую дверь я видела Дасму и Дайона, они пили чай и вполголоса мирно беседовали, иногда посмеиваясь. Я выскребла себя из постели и выползла к ним. Очевидно, я сама смахивала на зомби, с нездоровым оттенком лица и красивыми синяками под глазами.

— Ты в порядке? — с изрядной долей сомнения в голосе спросил Дайон.

— Да, кажется... — не слишком уверенно ответила я, — сколько я спала?

— Почти сутки.

— Что произошло? — я плюхнулась на диван рядом с ним. — Только сначала, ты уже все выяснил?

— Угу. Сначала, так сначала. Я выманил Грифа из домика, прикинувшись студентом-недоумком, который напился до такой степени, что не в состоянии дверь открыть. Он не ожидал нападения, но отреагировал моментально, — на нас посыпался огненный град, я еле успел «Щит» поставить. Туда основной удар и пришелся, а мне разного рода силовые защиты тяжело даются. Вот Лиса — та по ним специализируется. Она увидела, что я едва держусь, и перехватила чары, а я на твой визг кинулся. Лиса атаки глушила, а остальные пытались связать Силу Грифа, и, в конце концов, это им удалось. После блокировки Сайн и Учитель забрали Грифа через портал в Трехглавый замок, а Лепра с Лисой взялись за уборку.

— Мы, наверное, весь замок перебудили...

— Нет. Сонные Чары надежные. С Дасмы вон снимать пришлось, иначе не открыла бы... А утром никаких следов уже не осталось.

— Ничего себе! — удивилась я. — А три десятка трупов на центральной аллее?!

— Лепра их к тому времени... «вернул в природу», так он это называет. В прах обратил и развеял.

— И что теперь? Меня еще за прогулы не уволили?

— КОМБ и магический совет с утра из домика не вылезают. Самое интересное Сайн забрал с собой, но оставшегося хватило, чтобы власти на уши поставить. Так что Элойне не до тебя. Она на допросах, пытается объяснить, как некроманта не заметила, а если заметила, почему не доложила.

Я с благодарностью приняла предложенную Дасмой кружку бодрящего отвара, выпила несколько глоточков и спросила:

— И какую официальную версию выдвигают наши доблестные стражи магического равновесия?

Дайон расплылся в ехидной ухмылке.

— Чернокнижник попутал заклинания, произошло моментальное самовозгорание. Кучка пепла прилагается.

— А где они его взяли? — поперхнулась я от смеха.

— А, — беззаботно махнул рукой Дайон, — там, где ты ворону испепелила... Маловато, конечно, для такого здорового парня, но остальное, видать, ветром унесло... Кстати, тебе от Сайна благодарность. Если бы зомби подоспели, то Гриф точно ушел бы, итак еле взяли...

— Да не за что, обращайтесь, если снова нужно будет «в сторонке постоять», — вяло ответила я, борясь с настойчивым желанием снова прилечь. — Дай мне вон тот пузыречек.

Дайон перегнулся через спинку дивана и достал с буфета пузырек с коричневой жижей внутри. Я накапала в ложку несколько капель и, морщась, мужественно проглотила.

— Есть на свете справедливость! — обрадовался он. — Не один я твою дрянь глотаю, сама тоже прикладываешься. Теперь хоть не так обидно. Только почему себе — пару капель, а мне — полчашки?

— Так радуйся, — улыбнулась я, — значит, о тебе забочусь больше, чем о себе... Столько лекарства потратила! Сама, между прочим, готовила!

— Из чего, интересно?

— Лучше не спрашивай.

— Что, секретные ингредиенты?

— Нет... точнее, да, по причине слабой нервной системы и желудков клиентов.

— Что бы я еще раз...

— У тебя жар, отек и краснота?

— Ничего подобного, — бодро признал Дайон.

— Тогда какие претензии к целителю? Еще вчера тебя покусали собаки, причем не простые, а сдохшие, неизвестно когда и неизвестно от чего. А сегодня уже рана затянулась, без малейших признаков воспаления... Лучше бы спасибо сказал.

— Извини... Просто зелье действительно мерзкое было.

Головная боль, наконец, отступила, и я начала связно мыслить.

— Теперь мы впятером остались?

— Что? Впятером? — Дайон не сразу сообразил, о чем я. — А, нет. Не совсем. Обормоты показали кое-кому амулеты и талисманы собственного производства. Этот кто-то заинтересовался и дал денег. Теперь они открывают собственную лавку магических изделий. Я им даже литературы подкинул из нашей библиотеки, для повышения квалификации... Взамен они клятвенно пообещали снабжать нас, то есть лично тебя и меня, пожизненно матрицами и заряженными амулетами совершенно бесплатно. Что касается меня, то я не вижу смысла здесь задерживаться. И тебе того же советую. Элойна, согласись, не твой уровень, да и зачем тебе весь этот королевский двор? Всю жизнь прыщи заговаривать? Приворотно-отворотные зелья готовить? У тебя, кажется, другие планы были, а с этой ерундой прекрасно и Гройдан справится. Хочешь пройти более серьезное обучение?

— Ты меня приглашаешь...

— В Трехглавый Замок, — он как-то нездорово радостно светился, — пойдешь со мной?

— Через портал? А...

— Колокольчик останется здесь, — ничего не попишешь. Но ты его будешь навещать, когда захочешь.

Ура! Я не только Колокольчика навещать буду, но и Дасму, и, главное, Эстана, когда он вернется... Наивная. Тогда я не представляла, что такое экспресс-натаскивание боевого мага — спать времени не было, не то что по гостям ходить. И, конечно, радостно согласилась.

— Когда идти надо?

— Завтра. Иди еще поспи, вон какая зеленая.

— Пусть поест сначала! — возразила Дасма.

Меня при мысли о еде даже передернуло.

— Не трогай ее, — рассмеялся Дайон, — в нее сейчас ничего не влезет. Но ты не бойся, через несколько чашек восстановится окончательно и съест все, что не приколочено.

— С собой не сравнивай, — проворчала я, уходя в комнату на слабых ногах, — я в еде разборчива, и есть буду только вкусную и полезную пищу. Это собаки от нечего делать все подряд грызут, особенно крупные и язвительные.

— Я — волк! — обиделся Дайон.

— И волки тоже.

— Знаешь, Дасма, а накорми-ка ты лучше меня! — предложил собака-волк Дайон, преданно заглядывая ей в глаза.

Что ответила моя подруга, я уже не помню, так как в этот момент голова коснулась подушки, и я провалилась в черную яму без сновидений.

* * *

После завершения всех формальностей, как то: заполнение стандартного бланка обязательства-согласия на обучение, заготовка самых необходимых ингредиентов для заклинаний и прочих мелочей, вечером следующего дня мы с Дайоном шагнули в транспортный портал из тихого переулка за центральной площадью.

Синее марево межиространственного субстрата давило на уши назойливым гулом, но не долго. Вскоре мы очутились на мощенном булыжниками дворе Трехглавого Замка, где с первого взгляда стало ясно, отчего Инквизиция так и не сумела обнаружить тайное Убежище магов.

Трехглавый Замок был построен высоко, в восточной части Галлидских Гор, на плато, надежно защищенном неприступной скалой со спины, а спереди — обрывом в адскую пропасть. Так что проникнуть сюда способен только маг, владеющий точными координатами, и только через засекреченный транспортный портал.

Я поднялась на крепостную стену по крутым каменным ступеням и с опаской глянула вниз — высота головокружительная, у подножья зеленел непроходимый Галлидский лес, изрезанный блестящими лентами рукавов полноводной реки Галл иды, известной своим непредсказуемым нравом. Так как питается река потоками горных ручьев, то вода в ней очень холодная, причем в любое время года.

В общем, подобраться непосредственно к Горам, конечно, можно, что само по себе задача не из легких, — поход через непролазную дикую чащу, заваленную буреломом, и форсирование Галлиды отнимет кучу времени и сил. А оттуда единственный способ попасть в замок — левитировать или применить трансгрессию — моментальный перенос.

Говорят, были деятели, которые умудрялись вплетать заклинания левитации в различные механические средства передвижения. Чаще всего применяли ковры, лодки, ходили слухи даже об одной бабке, летающей в ступе.

Лично я с такими явлениями природы в своей жизни не сталкивалась, но допускаю, что хороший специалист вполне может создать нечто подобное. В этом случае не понадобится большого выброса энергии, надо лишь подпитывать заклинание во время полета, а для этого опять-таки нужно быть магом.

Я представила Очистителей и Охотников, дошедших к подножию Галлидских Гор после двухнедельного изнурительного блуждания по лесу и вдруг обнаруживших, что искомое Убежище так высоко, что для штурма придется сгонять сюда всю регулярную армию, а сверху в них будут швыряться заклинаниями далеко не слабые «мерзкие колдуны». На их месте я почесала бы темечко, развернулась и тихо ушла обратно, сделав вид, что ошиблась дверью.

Возможно, так оно и было. А возможно, Убежище действительно никто не обнаружил. Но факт есть факт — обстреливать плазмоидами армию не пришлось. Трехглавый Замок выдержал испытание временем больше двух сотен лет и имел все шансы простоять еще пару тысячелетий.

После небольшой экскурсии, устроенной Дайоном, я разобралась с архитектурой этого уникального строения.

Название «Трехглавый» оправдывали три белокаменные Сторожевые Башни, и вообще, вся крепость повторяла природную треугольную форму плато. Башни высились в углах этого треугольника, а над смотровыми площадками в лучах заходящего солнца искрились силовые купола.

От центральной части Замка («центральной» в полном смысле слова — здание имело восемь граней и находилось в самом центре плато) три жилых крыла тянулись к Сторожевым Башням, образовав, таким образом, три внутренних двора. Круговая трехэтажная галерея, в свою очередь, еще раз делила их на три маленьких внутренних дворика и три больших внешних двора.

Во внутренних двориках занимались ученики, а тот из них, что ближе к скале, был превращен в экспериментальную площадку для адептов и в целях безопасности укрыт двойным силовым экраном.

В стене Замка не было ни ворот, ни парадного входа, ни каких-либо потайных дверей. Для гостей в северо-восточном дворе оборудовали специальную посадочную площадку и световые ориентиры на ночное время, чтобы легко и без проблем приземляться после левитации. Тут же рядом расчистили просторную зону для открытия транспортного портала. Собственно, именно через него мы с Дайоном и прибыли.

Северо-западный двор и западное крыло занимали хозяйственные склады, амбары, подвалы, коптильня, кухня, столовая, кочегарка и прочие, необходимые для жизни и работы, помещения.

Южный двор предназначался для официальных церемоний и приемов по случаю каких-нибудь торжеств. В будние дни его использовали для тренировок по ратному делу, стрельбе, метанию плазмоидов и рукопашному бою.

В северной части галереи размещались покои магов, в восточной части — учеников и адептов. В центральном здании Замка, которое все называли «Учебка», на восьми уровнях разместились: зал Собраний, библиотека и учебные аудитории.

Дайон завершил экскурсию, сопроводив меня в покои Наследницы. Оказывается, мы бродили по Замку уже почти две чашки. Масштабы действительно впечатляющие. При этом почти каждый встречный приветствовал Черного Волка и с любопытством разглядывал меня.

— Учти, кто ты есть на самом деле, знает только Совет, а это пять наиболее опытных и надежных магов, — разъяснял Дайон, — для всех остальных ты — Милесса, тайсторская княжна, прибывшая по обмену опытом. Тогда тебе не придется косить под деревенскую девочку, что все равно у тебя скверно выходит. Согласись, легенда с княжной ближе к реальности и не вызовет подозрений. Ты бывала в Тайсторе?

— Нет.

— Тогда больше молчи. Впрочем, мало кто из наших там бывал, так что на слове вряд ли поймают.

Мы поднялись на третий этаж восточной галереи по отполированной каменной лестнице без перил. Окончательно стемнело, и в крохотные специальные отверстия уже не проникал дневной свет. А мальчик лет тринадцати бегал по этажам с полной корзиной светоловов — заговоренных кристаллов, которые днем выставляют под солнечные лучи для зарядки. Я о них только читала в одной умной книжке еще в школе, но видела впервые.

Вскоре коридоры и лестница осветились мягким приглушенным светом, которого вполне хватало, чтобы не свалиться куда-нибудь или не сбить кого-нибудь с ног.

Дайон подвел меня к роскошной двери из ценного розового кедра — в доме родителей было много вещей из этой породы, перепутать у меня бы не получилось.

— Ну, вот и твои апартаменты, — прокомментировал он, протягивая ключ с бархатной кисточкой на золотом кольце, — я зайду через чашку, пойдем с Советом знакомиться.

Да, покои действительно достойные не только княжны, но даже Наследницы... Я давно отвыкла от роскоши, но это не означает, что я не оценила...

Две комнаты — гостиная и спальня идеальной квадратной формы с гобеленами и даритскими коврами. Мягкая широченная постель под балдахином, расшитое золотом покрывало, семь или девять подушечек разного размера.

Платяной шкаф с резьбой по дереву на изогнутых ножках из того же розового кедра, а дверцы инкрустированы самоцветами всех оттенков радуги. Внутри аккуратными стопками разложена чистая одежда.

Плотные, но легчайшие портьеры с золотыми кистями при движении издавали приятный шелест, словно морской бриз.

А ванная с целым набором ароматных трав, настоек и белоснежных полотенец — удержаться было невозможно, и я окунулась в это блаженство с головой.

Едва успела к назначенному Дайоном времени. Наскоро высушила волосы полотенцем (магией не рискнула — последний такой опыт обеспечил мне три луны креативной стрижки «под мальчика»), второпях натянула новое платье из шкафа.

Конечно, сначала привлек цвет — нежно-сиреневый. Но само платье оказалось изысканной работы с идеально ровными строчками и безупречным силуэтом, как будто на меня шили — село как влитое. Уже и не припомню, когда в последний раз такое носила.

Когда пришел Дайон, по его восхищенному взгляду я поняла, что выгляжу неотразимо, несмотря на полусухие и не уложенные волосы. Мы пошли знакомиться с пятеркой наиболее влиятельных магов Тальсска, в центральное здание — «Учебку».

Зал Собраний ждал нас за высокими двустворчатыми глухими дверями с золотыми ручками. Дайон галантно пропустил меня первой, распахнув двери настежь, и... удрал, точнее сказать, удалился, хотя это больше смахивало на побег.

Я ожидала очутиться в огромном зале с колоннами, но Зал Собраний этих ожиданий не оправдал. Это был скромных размеров кабинет без окон, облицованный деревянными панелями, напичканный светоловами так, что после тусклого света в коридоре глаза слепило.

Маги сидели на деревянных стульях с высокими спинками вокруг деревянного круглого стола и все, как один, пристально разглядывали Наследницу.

Я решила, что пустое место за столом предназначено мне, и смело его заняла, хотя как никогда чувствовала себя не в своей тарелке.

Поднялся магистр Кейсон и представил меня остальным членам Совета.

— Господа, сегодня наше Собрание почтила своим присутствием чудом выжившая Наследница, последняя из рода госпожа Ясмия Ростон.

Мне хотелось провалиться на месте, но, к счастью, через пару делений удивления и любопытства всеобщее внимание захватила беседа о политической обстановке, где мне тоже перепала масса интересной информации. Теперь, наконец, прояснилось, что имел в виду Дайон, когда сказал, что война вот-вот начнется.

Во-первых, оказывается, поток эмигрантов из Ростона в сопредельные государства растет с каждым днем, напоминая поспешное бегство.

Во-вторых, вся знать Ростона, особенно влиятельные семьи, перебрались в Дарит, Тайстор и Багат.

В-третьих, участились стычки с нежитью на тальсско-ростонской границе. Буквально два дня назад на одну из застав напали вампиры, среди кайетских волков наблюдается странная активность, сильно напоминающая мобилизацию, а взятый нами Гриф — уже четвертый некромант за последний месяц.

— Братство Хранителей создавалось изначально именно для защиты Тальсска от Тиоль-Тунна, — говорил Кейсон. — Эти события, а главное, информация, полученная на допросах пленных, все говорит о том, что Верховный Владыка переходит в наступление. Ростон, как ему кажется, он захватил, теперь очередь за Тальсском.

— Но ваше появление, госпожа Ясмия, способно коренным образом переломить ситуацию, — перехватил инициативу архимаг Киолт, председатель Совета. — У власти находится Скионт, потому что нет других претендентов, и жрецы управляют страной, так как он им полностью подчиняется. Но появление законного правителя может кардинально все поменять. Люди Ростона не хотят жить под властью Огненного Дракона. Они помнят, что ведут свой род от его непримиримого врага, поэтому охотно пойдут за Наследницей, и правление Скионта, а вместе с ним и Харай-Нука, закончится так же бесславно, как и началось. Но, — он запнулся и неуверенно закончил, — это только в случае изъявления Вашей доброй воли, Ясмия. Если Вы согласитесь, то можете рассчитывать на нашу помощь во всём. Удастся выгнать некромантов из Ростона — и войны в Тальсске вообще не будет.

Ну да, моя добрая воля... Будто бы у меня есть выбор. Герцог Лерид единственный в Ростоне знающий, что я жива, когда привез весть о смерти короля, лишил меня такой роскоши. Он передал мне ТО, что делало меня королевой по Праву Дара и Крови, а это сильнее любой присяги и клятвы.

Небо — свидетель, я не просила об этом. И планы на жизнь ДО того, что произошло, никак не касались власти. Это огромная непосильная ноша ответственности, что всегда следует за ней. Я не представляю, какой трезвомыслящий нормальный человек вообще может этого хотеть. Но у меня выбора уже не было. Я понимала это тогда, в тринадцать лет, и тем более понимала сейчас.

Годом раньше, годом позже — война все равно меня достанет... Но за год могут погибнуть люди. Возможно, тысячи тех, кого мой род поклялся защищать. Ростонам было доверено сильнейшее оружие, владеть которым и использовать в бою, дано лишь кровным Ростонам, наделенным Даром, а из таковых осталась я одна. Это оружие хранилось в надежном подвале ростовщика в Тилисске и одним своим наличием связывало меня обязательствами перед собственным народом.

Поэтому я вздохнула и поблагодарила Совет за оказанную честь присутствовать здесь. И, конечно, я согласна занять подобающее мне место в качестве Наследницы и сделать все необходимое, чтобы защитить людей и избавить их от злого тирана. Всесторонняя помощь в этом нелегком деле мне действительно необходима, за что я благодарна не только от себя, но и от имени народа. Уф... и откуда во мне столько дипломатии? Гены, наверное.

Дальше речь пошла о моем обучении.

— Видите ли, Мия, — осторожно начал магистр Кейсон, — Вы, без сомнения, сильный маг, при этом имеете знания и опыт, которые делают Вас уникальной. Но, как бы вам это сказать...

— Да так и говорите, — с некоторым раздражением вырвалось у меня, — нет фундаментального понятия о магиологии, о теории заклинаний, нет боевых навыков... Я это прекрасно осознаю, как и то, что все вышеперечисленное мне понадобится. Только не совсем представляю, сколько времени займет стандартное обучение. У меня времени, как вы сами знаете, не слишком много.

— Вы правы, — снисходительно улыбнулся он, — на этот счет у меня есть мысли. Вы получили достаточные знания от родителей, наставников и при самостоятельной работе. В этом на практике убедилась наша боевая группа при захвате Грифа. Так что ставить вас на одну доску с обычными учениками было бы неуместно. Я предлагаю Вам занятия по индивидуальной программе. Думаю, при насыщенной, целенаправленной учебе мы уложимся в три луны — вполне достаточно, чтобы получить синюю мантию. Не скрою, это будет трудно, тяжело и морально, и физически, но вполне реально.

— Три луны меня устроит, — решительно кивнула я, — когда можно начинать?

— С завтрашнего утра. Расписание уточните в учебной части. Я распоряжусь, чтобы его для Вас составили.

После вежливых церемоний прощания я, наконец, вырвалась из кабинета, оставив Совет обсуждать другие проблемы, и тут же столкнулась нос к носу с Лепрой. Он прогуливался по коридору со скучающим видом.

— Привет, малышка! Извини, сразу не успел... — он сделал паузу, во время которой с удивлением окинул мою фигуру оценивающим взглядом, — поздравляю тебя, Мия, с боевым крещением! Тебя определили для стажировки в наш отряд. Так что...

Он протянул мне набор метательных ножей, простой, без изысков, но совершенно замечательной ковки. Клеймо нетисненое — руна мастера помещена прямо в металл и слабо светилась. Работа дайвов, — однозначно!

— С вступлением в наши ряды!

Я чуть не завизжала от восторга — и от подарка, и оттого, что стажироваться буду с Сайном и остальными. Но Наследнице не пристало вести себя подобным образом, особенно такому поведению не способствовало новое платье. Оно как будто обязывало соблюдать приличия. Поэтому я сдержала восхищенный вздох и только поинтересовалась:

— Сам делал?

— Нет, что ты, — польщенно улыбнулся он. — Но мастера знаю очень хорошо, может, когда-нибудь познакомлю.

— Спасибо... Но это слишком дорогой подарок.

— Если ты хочешь иметь с нами хорошие отношения, я имею в виду дайвов, то должна знать некоторые правила этикета. Во-первых, у нас не принято отказываться от подарков. Во-вторых, нас, в отличие от людей, подарки ни к чему не обязывают. И, в-третьих, это не имеет отношения к этикету, но я очень хорошо знаю мастера, поэтому этого добра у меня целый ящик. Так что это не слишком дорогой подарок, но как раз такой подобает Наследнице. Кстати, тебе привет от одного нашего общего низкорослого знакомого со здоровым аппетитом.

— Грабель? Когда ты его видел?

— Вчера. Он собирался в Ростон и заглянул ко мне перед дорогой.

— А зачем он отправился в Ростон? Это связано со мной?

— Сейчас многое связано с тобой. Совет видит в тебе последнюю надежду избежать военных действий на территории Тальсска.

— Но Кин-кая и... Дайвы... Вы с Грабелем не граждане Тальсска, даже не люди.

— И какое нам дело до ваших разборок? — грустно улыбнулся дайв. — Беда в том, что это касается абсолютно всех, но еще не все это поняли.

— Извини... Мне просто иногда кажется, что я — центр какой-то бури, которая еще не началась, но когда начнется, то сметет все вокруг.

— В чем-то ты права, — с легким певучим акцентом подтвердил Лепра. — Ты — козырный туз в рукаве. Ты прекрасно осознаешь, что тебя используют, но их цели совпадают с твоими, это и называется сотрудничество. Это не все, Малышка, — он произнес это слово именно так, с большой буквы, будто бы меня, правда, так зовут, — ты достойна настоящей дружбы. А друзей не надо просить о помощи, они окажут ее тебе даже против твоей воли, если необходимо. А Градианаана ты просто очаровала.

— А почему ты рвешься в эту войну? Зачем тебе это? Дайвы всегда оставались наблюдателями, — я запоздало спохватилась, но, похоже, Лепру нисколько не задело подобное заявление, но я понравилась, — по крайней мере, так они делали последние полтораста лет. Ты — единственный из всей расы, кто не чурается сотрудничества с магами.

— Почему я здесь? — он снова грустно улыбнулся, и я почувствовала ту пропасть, называемую временем, что на самом деле разделяла нас. — У меня есть своя глубоко личная, длинная история, которой скоро будет сто лет. А что касается моей расы... Мой народ жил мирно, слишком свежа была память о большой войне и жизнь дорого ценилась. Мы жили гармонично, потому что гармония — наша сущность... А теперь мы — бродяги без собственного дома. Если мы сейчас не раздавим этого паука, то ни вам, ни нам идти окажется некуда.

Когда он ушел, я все еще стояла у окна, смотрела на посадочные огни левитационной площадки и размышляла над его словами. Ведь он тысячу раз прав. Война будет, будет все равно, со мной или без меня. Но если вдруг в Ростон вернется чудом воскресшая Наследница — все пойдет по-другому. Народ смело встанет под знамя Дара и Крови. Что при этом будет чувствовать само «знамя» — неважно.

Войны не избежать. Плодородные поля охватит огонь. Дети и старики будут умирать от голода, а женщины возьмутся за тяжеленные плуги и потащат их на себе, потому что их мужья уйдут сражаться вместе с лошадьми...

Но сейчас даже это неважно, что уж тут говорить о чьих-то чувствах... Потому что альтернатива кошмару — еще больший кошмар.

Я представила толпы поднятых мертвецов, марширующих победным строем по улицам Гройлады, жертвоприношения младенцев на алтарях в храмах Огненного Дракона, никакого просвета, ни луча надежды, ничего...

Этот нарыв нужно вскрыть сейчас, боль — ничто по сравнению с выживанием. Главное успеть, пока коварная опухоль не расползлась по всему Вэдлору. Одно появление Рейнера в Летней Резиденции говорит о планах врага лучше любых шпионов.

Но у меня катастрофически нет времени, я пока не готова. И еще. Мне нужно найти Эстана. Без поддержки Стайлов у меня ничего не выйдет.

Глава 6

Лошадиное копытце

Никогда в жизни мне еще не приходилось столько учиться. Только в библиотеке я просиживала по три-четыре чашки в день, не считая самих занятий.

Вот и в тот день я сидела за столом, обложившись книгами по пространственной трансгрессии, и тихо сходила с ума, будучи не в состоянии запихать в уже трещащую от информации голову еще хоть чайную ложечку знаний.

— По-моему, тебе пора в поля, — подсел ко мне Дайон, — как раз появилась работа.

— Мне не нравится твое лицо, — я отметила нездоровые круги под глазами и тревожный взгляд, хотя он тщательно старался не смотреть мне прямо в глаза, — ты ведь не от учебы меня оторвать пришел. Ты явно принес какую-то скверную новость.

— Ты уверена, что не обладаешь телепатией? — невесело усмехнулся он. — Впрочем, в последнее время новости хорошими не бывают. Иди, собирайся, через чашку отправляемся в лес с транспортной площадки.

— Скажи, в чем дело, — теперь у меня сердце тревожно забилось, — иначе я с этого стула даже не встану.

Дайон вздохнул и, наконец, взглянул на меня.

— Ответь, ты ведь знакома с принцем Эстаном? Дасма мне говорила.

Жар ударил в лицо. Ну, Дасма... Стоп! К чему этот вопрос?

— Почему ты спрашиваешь, если Дасма тебе все уже рассказала?

— Ясно, — как-то разочарованно произнес он, поставив, видимо, себе целью просверлить во мне дырку взглядом, — да, кое-что рассказывала. Хотел убедиться... В общем, — он внезапно перешел на свой обычный тон, — принц пропал. Мы пасли его всю дорогу — в посольстве был один из наших. Но вдруг связь прекратилась, а высланная на разведку группа никого не может найти. Принц как в воду канул.

— Погоди, а само посольство, охрана?

— Никого. По лесу мечутся перепуганные лошади без всадников, и никаких следов. Нас отправляют на его поиски, а, учитывая ваше знакомство, от тебя должна быть существенная польза.

— Буду на площадке через пятнадцать делений, — сухо сказала я и сгребла книги в охапку.

Что там собирать? Книгу магии, метательные ножи, десяток талисманов. Походная одежда. Волосы в хвост. Перед глазами туман, но ни одной слезинки. Рановато, ведь он еще жив, уж это я точно знала.

На площадке все были уже в сборе, ждали только Дайона, который заканчивал настройку портала. Последний жест, вспыхивает синяя дуга в голубом мареве, мерно гудя и вибрируя. Она разрастается, превращаясь в голубое чрево Портала, словно манящий в неизвестность загадочный тоннель, одновременно реальный, осязаемый и нереальный, как обман зрения.

Все поочередно шагают прямо в мерцающую дыру в пространстве. Цепочку замыкает Дайон, за его спиной Портал сжимается и гаснет, и мы все оказываемся в полной темноте. По крайней мере, так кажется вначале.

— И чья была гениальная идея отправиться ночью? — недовольно буркнула Лиса.

— Не ворчи, — с раздражением отозвался Сайн, — Лепра видит в темноте не хуже кошки, к тому же с нами Дайон.

— О, хвала Свету! Теперь я за нас спокойна.

— У нас нет времени ждать до рассвета, искать нужно сейчас. Ты сама это понимаешь.

— Ну, не могла же я ничего не сказать! — хихикнула девушка.

Постепенно глаза привыкали к темноте, и я увидела впереди нечеткую стену деревьев. Мы шагали за Лепрой по широкому дикому полю, раздвигая высокую траву. В ноздри бил пряный аромат цветов и влажной земли, а сверху нас накрывал купол черного неба, усыпанный звездами.

Я почувствовала, как Дайон сунул мне в руки свою тяжеленную сумку, а сам с места вдруг ушел в сальто и приземлился локтях в трех от меня уже на все четыре волчьи лапы. Он обернулся, хитро мне подмигнул и метнулся в чащу. Лепра повел нас следом, в самую гущу зарослей по тропе, которую видел только сам дайв.

Помянув не самым лестным словом предков очередного дерева, отвесившего мне плюху мокрой от прошедшего накануне дождя веткой, я догадалась повесить «светлячка». Идея оказалась не слишком хороша, «светлячок» то и дело увязал в сплетении веток, с шипением продираясь сквозь мокрые листья. Ноги путались во влажной липкой траве, а сапоги скользили по грязи.

Как я позавидовала Лепре! Он изящно перепрыгивал через коварно притаившиеся коряги и четко видел тропу, несмотря на то, что даже тусклый звездный свет сюда уже не проникал.

Через чашку мы выбрались на опушку, где дайв почему-то остановился и демонстративно уселся прямо на мокрую траву. Я поняла, что у нас привал, и пристроилась рядом, бросив, наконец, измотавшую меня сумку Волка на землю. Он там что, булыжники носит, чтобы в случае крайней нужды было чем закидать противника?

Сайн с Лисой в сторонке шепотом, но все равно слишком громко, выясняли отношения. Судя по всему, нашему командиру строила глазки симпатичная аспирантка, а Лиса проводила профилактическую беседу, как видно, далеко не первую. Маг лениво отпирался, но чувствовалось, что ревность подруги ему приятна.

— Мы долго будем здесь сидеть? — спросила я дайва, который погрузился в свои мысли.

— Это та самая точка. Здесь в последний раз наш агент выходил на связь. Мы ждем Дайона, он должен проследить, где пропали люди и откуда начинать поиск.

— И что? Будем просто сидеть и ждать? — вознегодовала я.

— Терпение — залог продуманного действия, — снисходительно улыбнулся он, — умение ждать для мага — вопрос выживания. Впрочем, если тебя так обуяла жажда деятельности, можешь поискать грибы на завтрак.

— Не сезон еще, — уверенно констатировала я и послушно начала учиться ждать.

Но просто так ждать и терпеть не получалось. В голове, как бешенные, плясали картинки одна страшнее другой. Чтобы почувствовать, где находится Эстан, нужно подобраться поближе. Я пыталась, но ничего не вышло. Плоховато я все же его знала, моего чувствования хватало лишь на то, чтобы «слышать», что он жив, но локализовать это ощущение и определить хотя бы примерное направление у меня не получалось.

К счастью, мои мучения длились недолго, через чашку с начала привала послышался шелест кустов. Я инстинктивно схватилась за нож, а дайв даже глазом не повел.

На поляну выбрался уставший и взъерошенный Дайон, уже на двух ногах.

— Ну что? — кинулся к нему Сайн.

— В трех верстах, — переводя дух сообщил Волк, — ничего не понял — все затоптано лошадьми. Магические следы еще висят, но через пару чашек и их не останется. Надо идти.

— Три деления! — приказал Сайн. — Бери Мию, мы следом. Лепра, координаты получил?

Дайв кивнул. Дайон одним движением подхватил свою сумку с земли и схватил меня за руку прежде, чем я успела спросить, что, собственно, происходит.

— Внимание, трансгрессируем!

И через долю капли мы переместились на другую полянку, я даже испугаться не успела. Только закружилась голова, но через несколько капель это прошло.

Чаща здесь казалась более густой и непроходимой. Березки и осинки совсем кончились, и полянку плотным строем окружали ели. Дайон оттащил меня из центра в сторону. В тусклом свете полуживого от всех перипетий «светлячка» среди деревьев я разглядела нахоженную змейку лесной тропы. Прямо перед нами был свежий вытоптанный пятачок, не заметить его было невозможно.

— Смотри, — указал на него Дайон, — вот здесь у них был привал. Но отсюда больше не видно ни одного свежего человеческого следа. Зато лошади разбежались во все стороны, будто бы всадники одновременно сошли с ума или испарились. Что-то здесь не так, но я не могу прочитать, следы слабые и затертые, а я никого из них не знаю близко. Читай, у тебя это должно лучше получиться.

Я закрыла глаза, стараясь усмирить выпрыгивающее от тревоги сердце. Взяла себя в руки, сосредоточилась на чувствах и ощущениях. Эстан! ЗОВ с болью исторгся из груди, хлынул волной, как поток лавы, беспомощно закрутился, как слепой щенок, но потом нашел цель.

Обрывки заклинаний... Не совсем заклинания, больше на проклятие похоже. Эстан! Жив! Я пытаюсь нащупать его сквозь ночь, сердце бьется как-то странно, совсем в ином ритме... Острый запах лошадиного пота... Нашла!..

— Все просто, — радостно повернулась я к Дайону, — может, даже, слишком просто. Ответ лежит на поверхности, а мы копали слишком глубоко. Тебе не показалось, что лошадиных следов слишком много, вдвое больше, чем должно быть?

В глазах Волка блеснуло изумление, а затем понимание.

— Что тут у вас? — с легким хлопком появился Сайн вместе с остальными ровно через оговоренные три деления после нас.

— Наши Тиоль-Тунсские друзья, — объяснил Дайон, — сделали очень красивый ход, лично я ни о чем подобном раньше не слышал... По всему лесу разбежались лошади, половина из них — настоящие...

— А другая — принц и сопровождение! — схватил мысль Сайн. — Во времена Огненной войны было несколько подобных случаев... Лепра, ты с этим сталкивался?

— Лично — нет, — пожал плечами Лепра, — на дайвов эти чары не применяли, так что сожалею, но подсказать, как их снять, не могу.

— Подождите. У меня было что-то похожее, — возбужденно сообщила я, листая книгу в переливах «светлячка» (все забываю влить в него силу, скоро совсем погаснет). Наскоро добавила парочку квантов, и он вспыхнул ярче. — Отец присутствовал при снятии чар с заколдованного пограничного отряда... Вот, нашла, но нам нужен объект воздействия — это не я сказала, здесь так записано.

Дайон уверил меня, что пригонит пресловутый объект через несколько делений, лишь бы субъект воздействия, то бишь я, была готова к работе. Он Перевернулся и скрылся в лесу, а я занялась благоустройством поляны под мои колдовские нужды.

Для начала, тщательно сверяясь с книгой, расчертила ножом указанную схему из трех хитро закрученных треугольников. Потом позаимствовала из сумки Дайона свечи, мысленно попросив прощения у владельца за несправедливое первоначальное мнение о столь полезной вещи.

Из-за отсутствия подходящих подсвечников пришлось свечи залевитировать в трех локтях над землей, этим вызвалась заняться Лиса. Она уселась под елкой с закрытыми глазами и через пару капель свечи замерли в воздухе, как вмороженные.

Для активации я подготовила кристалл аметиста, тоже из сумки запасливого Черного Волка.

Сначала Дайон пригнал обычную лошадь. И я решительно высказала ему это в его волчьи глаза. В ответ волк сплюнул по-человечески (смотрелось это уморительно) и снова ринулся в чащу. Бедную лошадь, которая нервно вздрагивала и хрипела, подхватил за уздечку Лепра и вывел за пределы круга. Он что-то нашептывал ей на ухо, успокаивая, и постепенно животное пришло в норму после такого стресса.

Вторая попытка оказалась удачнее. Волк загнал на поляну рыжего жеребца с голубыми ясными глазами, в которых плескалась паника. Я метнула магический заряд в аметист, круг из свечей вспыхнул.

Лошадь вскинулась на дыбы в безнадежной попытке сбежать, но тут же загорелась волшебным синим пламенем. Мгновение, и в круге перед нами стоял рыжеволосый парень в рваной одежде лейтенанта гвардии. Глаза по-прежнему бешенные, рука дернулась выхватить нож, которого уже давно не было на поясе... Сражаться с нами или бежать обниматься? Бедолага не мог определиться, враги мы или друзья.

Сайн кинул ему походную флягу. Парень, не спуская с нас глаз, открутил крышку, все еще по-звериному принюхался, с облегчением отхлебнул и прилично, даже не поперхнувшись, выпил, будто простую воду. А я знала, что там — крепчайший самогон, по случаю приобретенный недавно у одной бабки в Тилисске.

Лейтенант, изучая нас, видимо уже пришел к определенным выводам. Сайн и Лепра отвели его в сторонку для беседы, чтобы не мешать мне. А Дайон тем временем пригнал еще двоих заколдованных. В итоге в отряде набралось двадцать человек. На счастье, они не успели далеко разбежаться, и до рассвета Дайон нашел их всех... Всех, кроме Эстана.

Черный Волк поймал мой вопросительный взгляд и без лишних вопросов снова бросился в лес, хотя уже еле держался на ногах. Я чувствовала — принц где-то рядом, но где? ЗОВ по-прежнему искажался, определить направление не удавалось. И вдруг меня осенило, почему.

Не откладывая проверку версии в долгий ящик, я полезла в свой рюкзачок и извлекла на свет подарок Обормотов. Они вручили мне его на скромной вечеринке в честь нашего с Дайоном отбытия в Трехглавый Замок.

«Мия, это уникальные талисманы, проведешь их испытания в реальных условиях (в бытовых мы уже на себе проверяли!), скажешь, как они... Если получится, это будет настоящий прорыв... Мы просто озолотимся!» — наперебой втолковывали мне братья.

Что же, сейчас и проверим.

Два парных серебряных браслета. Один браслет на правую руку, другой — на левую. Рисунки рунических сплетений — зеркальные отражения друг друга. Работа сама по себе является верхом изящества и мастерства. Посмотрим, на что они способны в магическом плане.

Я защелкнула браслеты на запястьях, как и предписывала инструкция Босира (данная под хмельком, но, скорее всего, верная).

И все двадцать два человека, что толпились теперь на нашей полянке, и Лепра словно потеряли меня из виду. Они смотрели сквозь меня. Натыкались на меня и изумленно озирались, пытаясь понять, на что только что налетели.

Я припомнила «инструкцию». Правый браслет отвечает за «условную невидимость» — отведение глаз. Второй браслет, наоборот, не снимая чар первого, глушит подобные сигналы от других источников... Вот теперь можно поискать.

Я сосредоточилась и попыталась нащупать нить, что тянулась к Эстану из глубины моей души... Он задыхается, ему больно! Он в беде!!!

Забыв обо всем на свете, не разбирая дороги, я, как испуганная лошадь, бросилась в лес. Теперь есть направление. Позже я осознала всю глупость этого поступка. Зачем я не взяла с собой кого-нибудь в помощь? Но тогда меня вела за собой тонкая нить и я до смерти боялась, что она вот-вот порвется.

К счастью, бежать пришлось недалеко. Буквально через полверсты я выскочила на берег ручья. А вот и причина того, что мы не могли найти принца. Руны бежали по земле вдоль леса до самой кромки воды, замыкаясь в кольцо. Те же руны, что у меня на браслете. Дайон просто не мог видеть ни этого берега, ни ручья, ни Эстана. Попав внутрь круга, выбраться обратно уже очень непросто. Вот почему Эстана не было с остальными.

Белый конь по колено в бурлящем потоке ручья хрипел, отбивался и рвался, а петля на его шее от каждого лишнего движения затягивалась все туже. Веревку перекинули через расколотое молнией дерево, а другой конец натягивал неприятный человечек среднего роста, пожалуй, даже ниже среднего роста. Что тем не менее не добавляло оптимизма, так как от него несло знакомым холодом...

Не улучшали прогноз и шесть веселых зомби. Один из них неуклюже пытался спутать коню ноги, красочно демонстрируя свою расколотую черепушку с полусгнившими остатками мозга. Еще двое с раздавленными грудными клетками, их единственным уязвимым местом, разлеглись на травке.

Плохо соображая, что творю, я выскочила на берег прямо перед врагами. Но, оказалось, что на некромантов действие талисманов распространяется также хорошо, как и на обычных людей, иначе мне вряд ли удалось бы подкрасться к нему сзади и со всего размаху приложить тяжелым крепким камнем по лысеющему темечку.

Неприятный карлик мешком осел к моим ногам, не издав ни звука. Зомби последовали его примеру и развалились, изобразив отдыхающих на пляже. Белый конь устало выбрался из воды, фыркая и чихая.

Рунические чары невидимости тоже прекратили действовать. И на берег уже через несколько делений ошалело вылетела огромная черная псина, извини, Дайон, волчина.

Да уж, красавцы... Зверье мое! Я сняла браслеты и неожиданно возникла из ниоткуда перед изумленной публикой. Глаза коня вовсе превратились в блюдца, а волк только укоризненно на меня глянул и потрусил к некроманту-карлику.

Я подошла к Эстану и без раздумий чмокнула его в храп. Ну, надо же, подействовало! Доля капли, легкая рябь воздуха — и Эстан стоит передо мной в своем обычном, хотя и помятом, виде. Он весь промок, мундир прилип к телу, а по волосам будто ураган прошелся.

— Ты всех так расколдовываешь? — вместо «здрасте» и «благодарю» буркнул Эстан, растирая шею с ярким следом от веревки.

— Нет, только тебя, — улыбнулась я, чувствуя, как напряжение внутри растворяется приятным теплом, — уж ладно, думаю, поцелую, а то совсем парень на себя не похож.

— Смешно, — отметил Дайон из-за спины Эстана. — У меня, кстати, тот же вопрос. Стоило городить огород, свечи левитировать, молниями швыряться, если можно просто в морду чмокнуть?

— Ты откуда? — дернулся Эстан, словно только что его заметил.

— Я здесь был, вообще-то, и не надо на меня так пялиться, — усмехнулся Дайон, надевая блокираторы на бессознательную тушку карлика. — Мия, ты его сама выведешь? А то я хочу этого милого дедушку с собой прихватить. Ты, кстати, знаешь, кто это? Позволь представить тебе Сатара, известнейшего жреца Второго круга. Мы бы его всей группой в прямом противостоянии взять не сумели, а ты вульгарно, совершенно не творчески — булыжником по кумполу. В общем, никто не поверит!

— Мия, может, хоть ты объяснишь мне, что происходит? — требовательно спросил Эстан.

— Объясню. В лагере. Руку давай, — и мы трансгрессировали к остальным.

* * *

Лагерь встретил принца радостным ревом и его тут же затянули дела.

Через пару делений появился Дайон с обмякшим чернокнижником на плече, и ажиотаж начался уже среди магов. Лиса быстро накинула на пленника сонные чары, чтобы не очнулся раньше времени. Сайн назначил себя добровольцем, который доставит его в Трехглавый Замок, и исчез в мареве портала.

Лепра отправился «возвращать в природу» трупы, брошенные нами на берегу ручья. Дайон помогал искать лошадей. А мы с Лисой решили наварить для всех каши. Короче, всем было не до разговоров.

Ближе к вечеру, наконец, все утряслось. В лагере навели относительный порядок. Нашли остальных лошадей и большую часть имущества, привели в порядок и его (имущество), и себя.

В тряпье, которое уцелело на заколдованных в момент снятия чар, можно было разве что пугалом работать. Меня, кстати, заинтересовал сей феномен, и Дайон объяснил, — это нечто среднее между Переворотом и Трансформацией, но углубляться в теорию отказался, и я решила спросить об этом в более подходящее время. Вскоре голодный народ начал подтягиваться на запах каши.

— От последнего привала прошло чашек пять, как вдруг мы заметили домик справа от дороги. Представляете, посреди леса, где на десятки верст вокруг нет ни единого поселения. Естественно, особо любопытные, — Эстан бросил взгляд на зардевшегося лейтенанта, — решили выяснить, кто там обитает и обитает ли там кто-нибудь вообще. Нам навстречу вышел милый безобидный старичок, поделился хлебом, наполнил фляги питьевой водой. До ручья осталось полдня пути, так что помощь мы приняли с благодарностью.

В мозгу у меня что-то щелкнуло. Все стало на свои места, надо только проверить.

— Эстан, у тебя эта вода осталась?

— Ликойд, принеси, у меня в седельной сумке фляга. Жара была, все пили эту воду, на закате спешились, даже лошадей расседлать не успели, и началось.

Что именно началось, мы должны были догадаться сами, ибо принц тяжело вздохнул и замолчал.

— Что ты об этом думаешь? — кивнул Дайон на флягу, которую я вертела в руках, подозрительно принюхиваясь.

— Да есть одна мысль.

Я ловко поймала муху, налила немного воды в ямку и притопила в ней насекомое. Шепнула несколько слов и муха вдруг обернулась страшноватенькой лошадью на шести ногах и с фасеточными глазами. Народ от неожиданности прянул в стороны, а я взмахом руки деактивировала заклинание и муха, облегченно жужжа, полетела на свободу.

— Лошадиное копытце! Как я сразу не догадалась! — озвучила догадку большинства Лиса.

— Много же ему копытец понадобилось, — заметил Эстан.

— Нет, много не надо, — пояснил Дайон, — он набрал воду из одного, но при выполнении определенного обряда, даже капли на бочку достаточно, чтобы вся бочка приобрела эти свойства. Второй раз за день с изумлением обнаруживаю, что сказки имеют под собой основание!

— Ясно, — кивнул Эстан и нехотя продолжил, — отряд в панике, все бестолково мечутся... Видите ли, в Уставе гвардейского полка подобные форс-мажоры почему-то не прописаны. А тут еще зомби нагрянули. И где он только набрал этих мертвяков, до ближайшего кладбища верст двести!

— Последние две луны в этой части леса пропадали люди, — раздался мелодичный голос дайва, — говорят, сгинула печально известная разбойничья шайка Прихора Косого. Я, кажется, узнал одного из них, когда трупы развеивал.

— Меня оттеснили в сторону, но вряд ли кто это заметил, себя бы узнать в том облике, не то, что других. Я метался по лесу, пока не вылетел на пятачок у ручья. Теперь я понимаю, что они специально меня туда загоняли. Оттуда я уже не мог выбраться, словно на одном месте крутился, не разобрать, куда идти нужно. А на рассвете зомби вернулись в сопровождении нашего хлебосольного хозяина. Мертвяки окружили со всех сторон, петля захлестнулась на шее. Интересно, я нужен был живым, или меня просто убить не успели?

— Вот Сатар и расскажет, когда в подвале Трехглавого Замка в себя придет, — недобро хмыкнул Дайон, — нужно завтра посетить ту избушку, может, что интересное найдем. А сейчас я лично спать собираюсь.

И он направился в палатку, выделенную ему с Лепрой. Остальные последовали его примеру в течение получашки, только часовые прогуливались по лагерю, да мы с Эстаном сидели молча у костра и боялись прервать затянувшееся молчание. Я разглядывала яркие звезды на чистом небе, а принц гипнотизировал языки пламени.

— Значит, ведьма, — наконец произнес он.

Я пожала плечами. А что я могла еще ответить?

— Почему раньше не сказала?

— А ты спрашивал? — усмехнулась я. — Мы виделись три раза, согласись, маловато для откровенных разговоров. Думаю, ты удивишься несколько больше, я же не все сказала.

— Интересно, что может удивить еще больше? Меня превращают в лошадь. Потом хотят прикончить восставшие мертвецы и не очень симпатичный чернокнижник. В довершение всего меня спасает мимолетная знакомая, символ чистоты и невинности, которую в последний раз я видел на выпускном балу в опекаемой матерью школе. Чистая и невинная ведьма, бывает же такое.

Определение «мимолетная знакомая» больно царапнуло. Но внутри я неохотно согласилась, что он имеет на него полное право. В конце концов Эстан ничего мне не обещал и в вечной любви не клялся. Мы мило пообщались, а все остальное — мое воображение.

— Что ж, позвольте представиться, Ваше Высочество, — по-взрослому и серьезно начала я. — Прошу учесть, на всякий случай, что я человек вменяемый и трезвый, по крайней мере, в данную минуту, и говорю чистую правду, а при необходимости могу даже доказательства предоставить.

Принц сначала решил, что это очередная хохма, но после следующей фразы его лицо вытянулось и в отблесках костра, мне даже показалось, что побледнело.

— Мое полное имя — Ясмия Винток Ростон. Та самая, но живая и даже не обгоревшая.

Целую минуту я всерьез опасалась, что глаза Эстана просто вывалятся наружу. Он смотрел так, словно у меня вдруг выросли зеленые щупальца и резво шевелятся за спиной. Обращение в лошадь потрясло его гораздо меньше. Сюрприз однозначно удался.

— Действительно удивила! — наконец, выдавил из себя принц.

Я мучительно пыталась разгадать его мысли, но, увы...

— Что, не знаешь, что сказать?

— Дай в себя прийти.

Он долго молчал, глядя на огонь, с каменным выражением лица. Тоска и отчаяние уже услужливо подбирались к моему горлу костлявыми холодными пальцами.

— Так. Я не буду спрашивать, как ты очутилась в Тальсске и попала под мою стрелу. Но не думаю, что ты это специально подстроила, только почему сразу не обратилась к нам? Мы бы смогли предоставить тебе убежище, ладно, расскажешь позже, сейчас важно другое. Если ты — легитимная Наследница, то Скионт занимает трон незаконно.

— Как же вы все предсказуемы! — разочарованно вздохнула я. — И хранители, и Стайлы. Да, принц, совершенно верно. Мой дядя — узурпатор и убийца, а мне нужна помощь Тальсска, чтобы вышвырнуть жрецов Тиоль-Тунна вон из моей страны и заодно избавить от войны Ваше королевство. Я угадала ход Ваших мыслей, Ваше высочество?

— Знаете, Наследница, — подстроился под мой тон Эстан, — я не вижу повода переходить на «вы», если мы благополучно миновали эту стадию еще когда «Вы» были простой ведьмой или дочерью охотника. Вряд ли «Ваше» высокородное происхождение способно настолько изменить отношение лично к «Вам».

— Ну извини, — виновато потупилась я, похоже, моя паранойя перетекла немного в другую форму (интересно, это лечится?). — Просто в последнее время я отвечаю на одни и те же вопросы и чувствую себя не собой, а каким-то вожделенным орудием для реализации военных планов окружающих. Сначала Хранители Мудрости, а теперь вот ты.

— Те самые Хранители?

— Ну да, а что?

— Организация влиятельнейших магов страны, которые принесли присягу служить Тальсску и королю, но так и не открыли до сих пор своего местонахождения? Как ты-то там оказалась?!

— Как ведьма, — улыбнулась я, — и Хранители обещали обучить меня, а также оказать необходимую поддержку. Теперь я должна спросить, поддержит ли меня Тальсск?

Эстан ответил не сразу, словно раздумывал, как правильно подать информацию.

— Ты знаешь цель моего нынешнего посольства? Вообще-то, это государственная тайна, но после того, что я сейчас услышал... Одним секретом больше, одним меньше...

— Говори, — я даже придвинулась ближе, потому что он перешел почти на шепот.

— Тальсск заинтересован в военной поддержке Стабиндара, которому, в свою очередь, не интересно встретить войну прямо у своих границ. Потому что, в случае нашего поражения, они получат Тиоль-Тунн в соседи. У Стабиндара уникальная кавалерия и несколько толковых командующих, боевые маги — официальные армейские штатные единицы. В общем, есть чему поучиться... Весь Континент, тем временем, глядя на Ростон, готовится к войне, но никто не знает, когда она начнется. Зато каждый понимает, что Гройлада — только трамплин, с которого Тиоль-Тунн планирует захватить остальные страны. Они поднаторели в закулисных играх, государственных переворотах, а сейчас, скорее всего, выступят напрямую, так как их приемы уже всем известны.

— Знаешь, — перебила я и, как можно, беззаботней продолжила, — неделю назад одного некроманта задержали в Летней Резиденции Стайлов. Он пытался получить должность придворного мага. Ты понимаешь, что это значит?

— Что ты сегодня решила меня добить... — мрачно пошутил Эстан. — Приеду — узнаю в КОМБе.

— Это вряд ли. Операцию провели Хранители. КОМБ до сих пор гадает, что произошло.

— Тогда Председатель Совета должен отправить отчет, но подожди... в Резиденции? Куда Элойна-то смотрела?

— Думаю, у нее просто недостаточно подобного опыта. Зато теперь она научена и будет более внимательна.

Мы молча смотрели на костер, погрузившись в собственные размышления. Комары сероватой дымкой облепили защитный контур, надрывно зудя. Изредка из лесной тьмы доносились тревожные крики ночных птиц, а потом тишину вдруг прорезал одинокий волчий вой... Я поежилась и, надо полагать, испуганно глянула на Эстана.

— Летом они не опасны, — улыбнулся он, снова из принца превращаясь в простого парня, которого я встретила на нашей кухне, и поймала его внимательный взгляд.

— Я не боюсь, — смутилась я, — просто как-то не по себе. У нас свой волк в комплекте.

— А, кстати, кто он? — ревниво поинтересовался Эстан.

— Дайон Талур.

— Талур? — удивился принц. — Припоминаю, его дед Карельт Талур вернул себе графство после Реставрации. За заслуги перед короной поместье, ранее называвшееся Лариет, стало носить его родовое имя. Но никто из семейства никогда не присутствовал на балах. Кажется, жена Карельта погибла молодой, а сына он вырастил один, и тот тоже не горел желанием вращаться в высшем свете. Видно, молодые Талуры пошли в своих предков — я ни одного из них не видел раньше. Он тебе кто?

— Почему ты спрашиваешь именно о нем? — насторожилась я.

— И все же?

— Дайон... — я впервые осознала, что ни разу не задумывалась над таким определением, — друг, надежный друг.

— Ты в этом уверена? — мрачнея на глазах, спросил Эстан.

— Ты что решил, что он некромант?!

— Да нет, я о другом... Забудь.

— Ну вот еще! — всполошилось мое любопытство. — Ты ему не доверяешь?

— Да нет, его преданность стране сомнений не вызывает.

— Тогда о чем ты? — он окончательно сбил меня с толку.

— Я же сказал, забудь, — отмахнулся принц, — так, мысль дурацкая проскочила, я был неправ.

И снова воцарилась неловкая тишина. Как-то не вяжется у нас разговор. Что, впрочем, не мешало мне тайком разглядывать его лицо при свете костра. Завтра утром он уйдет, и, может, я его больше не увижу. Видимо, он подумал о том же, потому что сказал:

— Мия, мне нужно все обдумать, нужен какой-то план. Когда я буду в Тилисске, найди меня сразу же. Тогда обсудим, чем и как Тальсск поможет тебе, а значит, и себе. До того времени храни в тайне все, о чем мы с тобой говорили.

— В этом можешь быть уверен, — горько усмехнулась я, — последние пять лет хранить все в тайне вошло в привычку.

— Не льсти себе, — иронично заметил принц, — не слишком хорошо у тебя получалось. После первого же разговора с тобой я заподозрил неладное. Речь твоя, манеры — говорила нарочито грубо, небрежно, а вот реверанс сделала привычно и изящно, и в танце двигаешься так, будто всю жизнь этим занималась. Такому не учат в провинциальной школе, а тем более в домике деревенской ведьмы.

— Какие мы наблюдательные, когда не надо! Ладно, ты не первый, кто критикует мою легенду. Поэтому пришлось ее сменить. Главное теперь — не запутаться, кто меня кем считает.

— А кем считает тебя Дайон?

— Он знает правду обо мне, — машинально ответила я, запоздало отметив его неприятно изменившийся тон, — чем он тебе так не угодил? Весь вечер о нем спрашиваешь. Кстати, правду знает вся группа, не только он и группа, а еще Совет Хранителей. Такая вот коллективная тайна.

— Угу. Знают двое — знают все. А в твоем случае количество посвященных растет в геометрической прогрессии. Впрочем, долго скрывать это нет необходимости. Тебя все равно придется переводить рано или поздно на легальное положение, это лишь вопрос времени. Ладно, Мия, завтра вставать рано.

— Тогда — спокойной ночи!

И я послушно отправилась в палатку, которую делила с Лисой. Усталость навалилась как-то резко и сокрушительно. Действительно, я на ногах вторые сутки. А как долго и монотонно я колдовала? И потом эти ночные разговоры...

Глава 7

Вечеринка у Дасмы

— Эй, Ваше Величество, вы еще долго почивать изволите? Мы уже в «волшебный домик» сходили, где наш старичок-некроманчок обитал, а вы все спите! Не угодно ли Вам будет продолжить сон в собственной постели после завтрака? Хотя для нас, обычных смертных, это уже обед.

— Да, мама, еще две минуточки... — спросонья пробормотала я, разлепляя заспанные веки. — Ой! Дайон!

Рука инстинктивно запахнула раскрывшийся ворот рубашки. Дайон иронично приподнял бровь.

— Не трудись. Беседа с твоим красавчиком с утра пораньше отбивает всякое желание смотреть на тебя, как на женщину, хотя...

И он нагло растянулся рядом со мной на месте Лисы.

— Отбивает желание? — насторожилась я, натягивая шерстяное одеяло до самого подбородка и припомнив вчерашнее повышенное внимание принца к Черному Волку. — Вы что, подрались? Что он тебе сказал?

— Мия, за кого ты нас принимаешь? Разве у нас есть повод драться? Если очень вежливо и вкратце, то он лишь поинтересовался, почему я так много времени тебе уделяю. И спросил меня о моих дальнейших планах в отношении тебя.

— И что ты ответил? — я подозрительно сощурилась.

— Правду, конечно. Сказал, что хочу воспитать из тебя величайшую волшебницу Континента, потом написать об этом мемуары, и всю жизнь с них кормиться, поплевывая в потолок.

— И что он сказал?

— Да не волнуйся, он понятливый мальчик, немного импульсивен, но с возрастом это пройдет.

— Да ведь вы одногодки! — возмутилась я.

Дайон сел одним резким движением, внезапно повзрослев на несколько лет, мне даже стало жутко.

— Видишь ли, Малышка, война есть война. Для твоего принца она пока не началась, а для меня идет уже пять лет, и ты должна это понимать. И видел я за эти годы столько такого, что штабному капитану и в страшном сне не приснится. Взросление определяется не прожитыми годами, а жизненным опытом и ответственностью. Впрочем, скоро у нас всех этого опыта будет за глаза, — он встал и продолжил в обычном ироничном тоне. — Так что не переживай, он исправится.

— Вот еще, какое мне дело, повзрослеет он или нет, — покраснела я.

— Ага, он мне сказал что-то подобное... Переодевайся, пойдем в избушку, мы там кое-что интересное нашли.

— Вы без меня ходили в избушку? А я? Я тоже хотела! И вообще, вдруг бы на меня спящую напали?

— Не ной, тебя Лиса стерегла. Надо было отдохнуть после вчерашнего, ты и так на смерть похожа. Расколдовать двадцать человек — не кулек семечек сгрызть.

— Ну спасибо, и не двадцать, а двадцать одного.

— Да ладно, не преувеличивай. Твоих заслуг никто не умаляет, но я видел, как ты расколдовала двадцать первого без всяких там заклинаний. Удивительно, что сказки не врут! Вообще-то, в них обычно речь идет о принцах, но поцелуй принцессы тоже, как оказалось, не менее эффективен. Интересно провести эксперимент — если бы ты их всех в морду чмокала, это сработало бы?

— Дурак! — я швырнула в него подвернувшуюся под руку походную подушку, однако он ловко увернулся. — Нет, не сработало бы! Ты сказки невнимательно читаешь. Эстан это... это... это Эстан! Понял?

— Что ж тут непонятного? Конечно, понял! Эстан — это Эстан, — ехидно передразнил меня Дайон и поспешил исчезнуть из палатки, пока я еще чем-нибудь в него не запустила.

Я надеялась, что это очередная гнусная шутка Волка, но на дворе и в самом деле был полдень. Эстан с королевскими гвардейцами уже ушли. Дайон возился с кристаллами и свечами в сторонке — видимо, настраивал портал.

Лиса приветливо улыбнулась, протянула кружку ароматного свежего чая и пошла собирать оставшиеся вещи. А Сайн и Лепра что-то тихо обсуждали, склонившись над листом пергамента, который они развернули прямо на расчищенной земле.

Я подошла и охнула:

— Это вы у Сатара нашли?

— Присядь, Малышка, — пригласил Сайн, — занимательная картинка, да? А какое воображение художника!

На пергаменте красовалась ни больше, ни меньше новая политическая карта Вэдлора. И состояла она из одного единственного государства на всем Континенте — Великой Империи Тиоль-Тунн.

— Мечтать не вредно, — захохотал Сайн.

— У кого-то гипертрофированные амбиции, — как истинный целитель, заметила я с сарказмом, — по-моему, этот кто-то нуждается в операции по их радикальному иссечению.

А вот Лепре было не до смеха. Он укоризненно покосился на Сайна, потом взглянул на меня.

— Когда разведка донесла о планах Тиоль-Тунна, мы долго не верили, что это возможно. Потому, что смешно — какие-то козявки, что живут меньше ста лет, дикари нецивилизованные, без всякого представления о культуре, искусстве, об оружии, наконец, и против нас! Против тех, кто живет по десять веков! Против единственных, кто еще хранит осколки знаний эссов! Мы не сомневались, что раздавим их как мух, что их примитивная магия — просто магнитные возмущения, что их смехотворная армия — лишь пыль под нашими ногами. И что теперь? Теперь Дайвы кочуют, не имея собственного дома, а в наших родовых замках живут высокопоставленные жрецы Тиоль-Тунна! Наши сады превратились в пустыни. Наши леса гибнут от нарушения магической экологии. Тогда, триста семьдесят лет назад, еще совсем недавно, дайвы тоже не верили в эту силу.

Мы с Сайном замолчали и пристыжено опустили глаза. Лепра прав. Перед нами план переустройства мира — Верховного Владыку нельзя недооценивать. Но тут одна мысль пришла мне в голову.

— Лепра, а много еще дайвов осталось? Как насчет того, чтобы вернуть вам исконные земли и стереть Тиоль-Тунн как государство с лица земли?

— Да, малышка, размах у тебя... — усмехнулся Сайн.

— А сколько можно сидеть и бояться, не зная, чего ожидать в следующий момент от такого соседа? Это постоянный источник опасности, — и дальше меня просто понесло: — Поделить долину дайвов, посадить в новом государстве тиолов мирские власти, уничтожить культ Дракона как явление. Сами же тиолы вздохнут с облегчением! Собственное правительство использует их в качестве алтарного мяса... А это постоянное военное положение?

— Хочешь всех осчастливить, Малышка? — улыбнулся Лепра. — Ни одному правителю это еще не удавалось.

— Нет, не всех, — возразила я, — только тех, кто хочет мира. Но, по древнейшей традиции на этой планете, мира можно добиться только войной. Ну, так что насчет помощи?

Видимо, Лепра не сразу уверовал в серьезность моего выступления, но после некоторого размышления сказал:

— Союз с людьми? Не знаю, что скажут на это Старейшины. Но с кем его заключать, как не с законным правителем Ростона. Вот если бы в этом еще и Тальсск поучаствовал.

— Я говорила с Эстаном. Не думаю, что Тальсск в таком положении, чтобы позволить себе отказаться от военной поддержки. Скорее наоборот. Эстан вернется, мы это обсудим более детально.

— Хорошо, — уже совсем уверенно кивнул Лепра, — если Сайн даст мне отпуск, я проведу кое-какие консультации.

— Да иди, отпускаю, — махнул рукой Сайн, — Дайон вернулся, пусть поработает связным. Лишь бы польза была для общего дела. Златовласе привет передашь, а то мы без нее как без рук.

— Я портал настроил, можно отправляться, — позвал нас Дайон.

Лиса закончила собирать вещи, не забыла и подаренную принцем палатку (не вытаскивать же из нее спящую Мию, вот и пришлось пожертвовать снаряжением), затем принесла воду залить костер. Мы бодренько встали и нырнули в портал.

* * *

В одном из внутренних двориков, закрытых силовым куполом, под строгим взглядом Мастера Первера, я пыталась конденсировать грозовую тучу. Пока у меня получались лишь милые безобидные облачка, смахивающие на пушистых овечек. Наливаться свинцовой синевой и плеваться грозными молниями они категорически отказывались.

Мастер умильно улыбался в жиденькую бородку, следя за моими потугами. Где-то на тридцать пятой попытке он объявил перерыв, усадил меня рядом с собой и еще раз объяснил теоретическую модель. Оказывается, нужно было изменить вектор энергетического выброса. Интересно, а скорректировать мою ошибку сразу нельзя было?

Ладно, мастер, сейчас я вам подмочу репутацию! Я встала, внесла изменения и взмахом руки запустила заклинание. Из-под силового купола хлынул дождь с градом, подмочив вместе с репутацией и самого Первера. Оглушающе громыхнув, молния ударила ему прямо под ноги. Мастер аж подскочил, легким жестом деактивировал заклинание и объявил, что урок окончен.

Следующее занятие через чашку. Я как раз успела переодеться в сухую, свободную и не стесняющую движения одежду, на ходу слегка перекусила бутербродом.

Но только я шагнула обратно во двор для учений, как в меня с треском полетел бешенный плазмоид, а следом — еще один. Лиса хладнокровно выпустила по мне очередью пять штук подряд.

Я едва увернулась от первого, отразила «зеркалом» второй, третий заставил меня присесть, четвертый просвистел мимо уха, а пятый заехал в грудь и рассыпался искрами. Совсем не горячий. Глядя на мое испуганное лицо, Лиса рассмеялась:

— Ты что так перепугалась? Они же учебные! Но ты молодец, реакция хорошая.

— Лиса, упырь задери твою тетю, предупреждать надо!

Я плюхнулась на скамеечку, переводя дыхание. Глаза Лисы светились озорством:

— А ты подумала, что я готовлю покушение на твою царственную особу?

— Честно говоря, я ни о чем не успела подумать, рефлексы сработали.

— Я и говорю — хорошие у тебя рефлексы. Нужно только технику отточить, да и твои плазмоиды, конечно, мощные, но слишком затратные. Попробуй так сама.

Следующую чашку я училась срывать плазмоиды с кончиков пальцев легким движением кисти. Метод, которому научила Лиса, экономил массу энергии и позволял выпускать огненные шары очередями.

Они получались не такие мощные, как те, что я генерировала раньше, зато их можно было выстрелить до десятка, а обычно меня хватало от силы на три.

В конце концов, я испепелила все учебные мишени, и мы с Лисой, довольные друг другом, решили посмотреть на занятия по фехтованию, которые Сайн проводил с учениками восьмого курса на Северном дворе.

Звон стали слышался издалека. Около полутора десятков юношей и девушек сосредоточенно махали мечами, отрабатывая академические удары. Сайн предложил мне присоединиться к общему веселью, но я честно призналась, что фехтую из рук вон плохо, а научиться этому за оставшиеся две луны все равно невозможно.

— Перерыв! — рявкнул Сайн. — А ножи метать можешь? — он швырнул мне пояс с метательными ножам, не такими изящными, как подарок Лепры, но добротными, из хорошей стали.

— Где мишень? — деловито поинтересовалась я.

Сайн указал на соломенного человечка, обтянутого дерюгой, в области головы и груди защищенного деревянными щитами с намалеванным сердечком и глумливой рожицей.

Я решила показать трюк, которому еще в детстве меня научил брат. Встала спиной к мишени, мимолетным взглядом оценив расстояние, и через полкапли один нож дрожал в «сердце» соломенного бедолаги, два засели в нарисованных глазах, а четвертый по рукоятку вошел в «горло».

Публика неистово аплодировала, а Сайн только усмехнулся.

— Все свободны! — отпустил он учеников.

Когда дворик опустел, он скептически склонил голову на бок, легким движением леветировал ножи обратно и со словами: «Повторишь фокус, малышка?» нейтрализовал мое «секретное» заклинание!

Естественно, теперь всего один нож из пяти достиг цели, воткнувшись в человечка где-то на уровне пупка, что, конечно, при удачном раскладе тоже может быть смертельным. В любом случае, все вышло далеко не так эффектно, как мой первый бросок. И это притом, что в этот раз я стояла к пугалу лицом.

— Тренируйся, малышка. Завтра проверю.

— А зачем? — взмолилась я. — За полкапли можно наложить нужные чары.

— Малышка, — ласково обратилась ко мне Лиса, будто я маленький глупый ребенок, — твою магию могут заблокировать, может истощиться резерв, а боевые навыки, которые сейчас кажутся ненужными, возможно, когда-нибудь спасут жизнь тебе или тому, кого ты будешь защищать.

— Поняла, буду тренироваться.

— Вот и молодец! Все равно на сегодня занятия уже окончены.

Следующие две чашки я добросовестно метала ножи в издевательскую деревянную рожу, возмущаясь вполголоса: «Нашли себе малышку! Что за манера так меня называть? Вот попросите в следующий раз помощи, ну там десяток-другой зомби нейтрализовать, или, скажем, расколдовать кого, я вам это припомню...».

Когда очередной нож задрожал во лбу мишени, на плечо мне неожиданно легла рука, и я рефлекторно махнула ножом назад. Лезвие чудом рассекло воздух в пол пальце над головой Дайона...

— Ты чего?! — шарахнулся он в сторону.

— Ой! — в ужасе вскрикнула я. — Прости, я не знала, что это ты.

— Какая-то ты нервная...

— Нервная? Да я, если ты не заметил, в легком бешенстве! Со мной обращаются, как с сопливой первокурсницей!

— Хм... С очень опасной сопливой первокурсницей... Ножиком прекрати махать.

— Что? А... — я испуганно разжала пальцы, и нож полетел на землю, — ты сейчас тоже назовешь меня Малышкой и ткнешь носом в то, чего я еще не умею?

— Зачем? Ты сама прекрасно знаешь, что умеешь, а что — нет.

— Тогда почему они так со мной?

Обида накатила, как цунами, и мгновенно наполнила глаза влагой, но, как ни странно, Дайон сразу понял, о чем я говорю.

— Пока ты у нас в отряде, они за тебя отвечают, беспокоятся о тебе и хотят, чтобы ты выжила. Выжила при любом самом неудачном раскладе, при заведомо неравных шансах. Они хотят дать тебе по максиму все, что знают сами, а знания эти не из книжек почерпнуты. Любой навык, который дает Сайн, основан на реальном опыте. По сути, твоя экспресс-программа написана кровью павших воинов с учетом всех их ошибок. Так что смирись с ролью малышки. Для них ты и в самом деле малышка, которую нужно учить и опекать.

— А для тебя?

Почему-то он вздрогнул, и я не успела понять, но в его глазах скользнуло нечто неуловимое и странное и тут же исчезло, уступив место привычной иронии.

— Только если Вы того пожелаете, Ваше Величество!

— Хватит придуриваться. Когда ты начнешь меня учить? Насколько я помню, в моем расписании напротив твоей фамилии, адепт Талур, стоит восемь чашек занятий.

— Да вот завтра и начнем. По результатам теста на способности, в твоей программе Переворот и Настройка портала.

— Я не хочу настраивать портал! — капризно заявила я. — Он требует точных расчетов по четырехмерной системе координат! А у меня с арифметикой всю жизнь проблемы были!

— Поговорим об этом завтра. А сейчас перейдем сразу к показательным занятиям по этой труднейшей дисциплине, так как мы отправляемся в Тилисск. На центральной площади нас встретит Арист, и — вперед к Дасме, она ждет нас сегодня, ты помнишь?

* * *

Арист оказался сильно похож на брата, но только внешне. Глаза — изумрудная зелень с ироничными искрами, в них горел интерес ко всему на свете, а вот боли не было. Мы легко нашли общий язык, пока шагали по булыжной мостовой знакомым исхоженным маршрутом до Летней Резиденции. Погода стояла великолепная, и спешить не хотелось, похоже, ни одному из нас.

— Значит, ты и есть та самая Мия? Наследница? — Арист окинул меня оценивающим взглядом и, видимо, остался довольным, потому что расплылся в очаровательной улыбке.

— Тсс! — зашипел Дайон. — Давай, еще громче покричи.

— Рада познакомиться, — весело отозвалась я, — Дайон много о тебе рассказывал.

— О, не сомневаюсь, — улыбнулся Арист, — брат любит обо мне рассказывать, а вот о себе не очень. Уверен, ты не знаешь, что он...

— А больше поговорить не о чем? — тут же перебил Волк. — Как дела дома?

— Со вчерашнего вечера ничего не изменилось — все в порядке, — и Арист снова повернулся ко мне, — Мия, а, собственно, куда мы идем? Брат сказал, какое-то торжество? И кто такая Дасма? Она хорошенькая?

— Очень. Мы в школе вместе учились. Сейчас она работает в Летней Резиденции Стайлов. А по поводу торжества я не в курсе. Просто Дасма просила...

— А нас там покормят? А то я с утра, как проклятый...

— Пришли, — констатировал Дайон, пропуская меня вперед.

Дасма предусмотрительно включила нас в гостевой пергамент и охрана без проблем пропустила посетителей на территорию Резиденции.

На этот раз Дасма превзошла все ожидания — нас ждал роскошно накрытый стол, приборы из королевских кладовых и хрустальные фужеры дайвской работы (оказывается, все это великолепие Стайлы списали в утиль, как вышедшие из моды).

Из приглашенных гостей мы явились первыми, ожидались еще Обормоты. Как же без них? Кстати, нужно не забыть объявить им огромную благодарность за чудесные браслеты — очень даже пригодились.

Дасма немного смутилась, обнаружив с нами незнакомое лицо, но сразу же, захлопотала насчет лишнего прибора, а затем убежала на кухню. Арист напрочь забыл о брате и Наследнице и назначил себя добровольным помощником.

Мы с Дайоном уселись на диванчик в гостиной, но долго изучать фамильный хрусталь Стайлов нам не пришлось. Через несколько делений на столе из ниоткуда возникла утка под кисло-сладким соусом (это вообще фирменное блюдо моей подруги). Следом бутылка охлажденного вина трехлетней выдержки, свечи в серебряных подсвечниках, которые тут же вспыхнули.

Дайон что-то фыркнул себе под нос, но я услышала: «Позер! Донести не мог, впечатление произвести хочет!».

И это Аристу удалось. Дасма была просто очарована, я в жизни не видела ее такой довольной. И за стол они уселись вместе, рядышком, продолжая оживленно беседовать, словно здесь больше никого нет. Мне даже пришлось вежливо кашлянуть, чтобы привлечь внимание.

— Что празднуем-то? — поинтересовалась я, когда Дайон разлил вино по фужерам.

— Первую луну твоего обучения! — бодро отозвалась Дасма, покрывшись легким румянцем.

— Хм... Не знала, что день избавления от моего присутствия для тебя праздник, причем ежелунный.

— Да соскучилась я по тебе, вот и решила устроить небольшой вечер.

Упырь задери, действительно, луна прошла.

— И какие новости в королевстве? — поинтересовалась я, когда все выпили вина и принялись за салаты и закуски. — А то я в последнее время только книги да учебные мишени вижу.

— Ну... — начала Дасма, кивком благодаря Ариста за поданную салфетку, — во-первых, учеником придворного мага, из-за ваших самоотводов, стал Гройдан. Зануда, я скажу, редкий, с темпераментом дохлого слона.

— Удачи ему, — отметила я, — Элойну с другим темпераментом и не вынести.

— Периодически возникают стычки на границе с Ростоном, главным образом с нежитью, вампирами и кайетскими волками. Цены на сыворотку от укуса вампира выросли втрое. В связи с этим король издал указ «о похоронах», обязав забивать в сердце усопших осиновый кол, богатые могут использовать серебряную спицу.

— Еще хорошим вариантом считают кремацию, — подхватил Арист, — но народ наш дикий и некультурный, поэтому это нововведение признавать не хочет. Так что самым популярным продуктом остается осина. Некоторые шустрые предприниматели наладили производство резных колов, даже расписанных под народные стили.

— О! Хорошая идея! — обрадовался Дайон. — Прикуплю-ка я себе кольев пяток, расписанных под Галейх. Думаю, вампиры очень удивятся, поймав в грудь две пяди лаковой миниатюры.

— И что? Закон повсеместно соблюдают? — удивилась я.

— За невыполнение берутся просто драконовские штрафы. К тому же, слухи с границы идут постоянно, и народ искренне считает, что лучше пожертвовать эстетической стороной похорон, чем дожидаться, когда к тебе заявится вполне бодренький усопший со своим мнением на этот счет.

— Прости, Дасма, — встрял Арист, — а эти аппетитные рулетики с чем?

— С козьим сыром.

— А что КОМБ? — спросил Дайон. — У них есть здоровые идеи?

На это ответил Арист.

— Буквально вчера мне вручили брошюру: «Как распознать чернокнижника». Я до колик смеялся, такого сборника анекдотов мне еще видеть не приходилось! Бросить солью в глаз — еще не самое забавное. В общем, КОМБ бессилен.

— Магическая Лига тоже? — спросила я.

— Ты не знаешь? — удивился Дайон. — Завтра в Трехглавом Замке состоятся консультации. Они попросили помощи у Хранителей.

— В вашей стране не разобраться, кто за что отвечает! — возмутилась я. — Столько органов, которые должны следить за магической безопасностью, а результатов — ноль, обращаются за помощью в негосударственное добровольное объединение магов. И чему ты удивляешься? Я скоро не то что за новостями следить перестану, но даже забуду, как меня зовут!

— Это Сайн еще за тебя всерьез не взялся, жалеет «малышку», — хмыкнул Дайон, обновляя вино в фужерах.

— Я тебе не малышка!

— Брось, Ваше королевское Величество, это же теперь твое официальное боевое имя. Наверняка в Цолт-Шиярте на тебя уже заведена папочка под таким заголовком! Сама посуди — буквально одним махом уложила три десятка зомби, нагадила при захвате принца, да еще собственными руками Сатара вырубила!

— Дайон, хоть ты не издевайся, ты же знаешь, как все на самом деле было!

— Факты — упрямая вещь, малышка! С точки зрения этих самых фактов ты — суперведьма. Впрочем, если будешь хорошо учиться и слушаться дядю Сайна и меня — станешь такой на самом деле!

— Интересно, что будет, если «дядя Сайн» возьмется за меня всерьез? — буркнула я.

— Он успокоится только тогда, когда ты правой рукой будешь точно в цель укладывать метательные ножи, левой швыряться плазмоидами, а летящую в лоб стрелу останавливать «щитом», генерируя его одним взглядом! И все это, заметь, одновременно!

— Ты шутишь, надеюсь? — поперхнувшись салатом, спросила я. — Или я похожа на боевика из мальчишечьих книжек?

— На выпускном экзамене я бился на мечах и одновременно отражал магические атаки, — пожал плечами Дайон, — такая ситуация может возникнуть в реальной жизни, вот и гоняют тебя сейчас в хвост и в гриву.

— Интересно посмотреть, что у вас из этого выйдет? — усмехнулась я. — После получения бакалавра бытовой магии тебя еще три года учили боевым дисциплинам, а у меня — экспресс-курс.

— Не переживай! По словам брата, у тебя талант! — подсластил пилюлю Арист. — А Дайон, кстати, учился практически экстерном (дел в поместье за глаза, не до занятий) и все равно был признан лучшим выпускником десятилетия.

— Серьезно?! Дайон? А почему я не знаю?

— А что, я должен был на каждом углу об этом кричать? — смутился Черный Волк, польщенный лестной рекомендацией брата. — Я же говорил, что скромность — один из моих основных талантов.

— Скоро уже эти Обормоты придут? — возмутилась Дасма, бросая взгляд на часы. — Если ближайшие пять делений они не явятся, придется греть остывшее горячее!

В этот момент, как по заказу, дверь скрипнула. «Вот и они!» — хотела воскликнуть я, но, к немалому общему удивлению, в дверях появились Лепра и Эстан.

— О! — только и сказали мы хором.

— Присаживайтесь, Ваше Высочество, и Вы, Пресветлый дайв, присаживайтесь! — засуетилась Дасма. — Сейчас я вам приборы поставлю!

— Я помогу! — вскочил следом Арист.

— Очень кстати, — заметил принц, — Мое Высочество очень голодное! А на кухне наверняка все спят, и кормить меня никто не собирается!

— Обижаешь, — возразила я, — Дасма тут такую дисциплину выстроила — среди ночи захочешь водички попить, а у дверей уже ждет дворецкий с графином, бокалом и горячим стейком на всякий случай. Но вы, же, не ужинать пришли, у вас новости?

— Новости могут подождать, а сейчас меня больше интересует вон та утка.

И все сосредоточенно заработали челюстями, ибо с древних времен повелось сначала добра молодца накормить, напоить, в баньке попарить, а потом уже и расспрашивать.

Одной мне кусок в горло не лез. Во-первых, меня распирало любопытство, причем его там было столько, что еда не вмещалась. А во-вторых, попробуй, поешь, под таким заинтересованным серебристым взглядом.

Наконец, народ слегка утолил голод, и пришло время для светской беседы.

— Как прошло путешествие, Ваше высочество?

— Бесподобно, Наследница... Мия, что за официальный тон?

— Я тут причем? Это правила этикета такие, — хихикнула я. — Ты привез мне «Главный Храм Стабиндара» из слоновой кости?

— Нет, хотя сие произведение народного творчества всучить пытались на каждом углу. Я привез тебе более ценный подарок — военный союз со Стабиндаром. А теперь скажи мне, наследница, у тебя есть какой-нибудь план?

— Хм... Видимо, он есть у тебя.

— Ну не то чтобы план, а так, заготовочка. Раз уж все здесь собрались, можно его и обсудить. Моя идея такая: Мия совершенно официально заявляет права на престол, то есть встречается со своим любимым дядюшкой прилюдно, лучше прямо в Гройладе, и предлагает добровольно передать власть.

— Точно, — усмехнулась я, — как я сама-то до этого не додумалась? Дядюшка же меня просто обожает. Он увидит меня, обрадуется и как закричит: «Племянница любимая, где ж ты была так долго. Я по тебе все глаза выплакал, в Гройладе улицу в твою честь назвал! Радость-то какая, забирай эту дурацкую корону, она мне уже уши натерла, а я на рыбалку поехал...»

— Это было бы неплохо, — улыбнулся Дайон. — Но, скорее всего, он просто сдаст Мию Тиоль-Тунну как самозванку.

— А это ваше, господа маги, дело, как ее обезопасить, — не слишком любезно заявил Эстан, — экстренная телепортация, к примеру... В общем, вам виднее. С ней будет посольская миссия, которую можно вообще инкогнито провезти. Миссия объявится в самый неожиданный момент... Нам нужна не реакция Скионта, нам нужно, чтобы ее увидел народ Ростона и признал в ней Наследницу. Без поддержки народа освободительная война превратиться в банальную оккупацию.

— А в этом что-то есть, — нехотя признал Дайон, — в целом мне нравится план, но с одним небольшим уточнением. Мия, у тебя есть какое-нибудь доказательство, такое, чтобы никто не сомневался, что ты — это ты, чтобы непризнание тебя стало главной политической ошибкой Скионта? Есть?

— Конечно. Я предъявлю Ледяной Зуб.

Повисла мертвая тишина капель на тридцать. Все переваривали услышанное, раскрыв рты, за исключением Дасмы, она-то знала, но решила тоже поудивляться за компанию.

— У тебя есть Ледяной Зуб? — первым нарушил тишину Дайон. — Так это в корне меняет дело! Но я слышал, что после загадочной смерти Радикта зуб так и не нашли.

— Герцог Лерид привез зуб в Самол. После смерти короля и маленького Гайта следующим в списке наследования по праву Дара и Крови был мой отец. К сожалению, герцог успел только на дымящееся пепелище. А я автоматически превратилась в Наследницу, поэтому он отдал артефакт мне. Как вы думаете, это достаточное доказательство?

— Артефакт может быть у кого угодно, одного предъявления недостаточно, — уверенно возразил Эстан.

— Согласна, — кивнула я, — но есть один способ. Активировать Зуб может только тот, в ком течет драконья кровь. Народ знает, что это полное и безоговорочное доказательство моего происхождения.

— Ты собираешься его активировать? — не то с сомнением, не то с восхищением спросил Дайон.

Я пожала плечами, мол, а что прикажешь еще делать.

— План сыроват, но что-то в нем есть, — наконец, резюмировал Эстан, — позже мы его доработаем.

— Если по этому вопросу все, то у меня тоже есть новости, — сказал забытый всеми в пылу военного совета Лепра, — Наследница, Вас и представителя дома Стайлов приглашают на наш праздник День Перелома Лета для подписания союзного договора. Принц, Вы согласитесь представлять Корону Тальсска на этой процедуре?

— Нужно посоветоваться с отцом и Байзом, отец понемногу отходит от дел — возраст уже солидный, а все управление постепенно переходит к брату. Думаю, он согласится назначить меня полномочным представителем, учитывая благоприятный исход переговоров со Стабиндаром... Когда и где состоится этот праздник?

— Через десять дней, точно в середине лета. Я лично доставлю Вас через портал в Трехглавый Замок, а оттуда вместе мы отправимся в Роллисанер Дениуван кон Вудениуал — Место сбора Всех Кланов.

— И где находится этот твой Релиу... МеСбоВсеК? — довольно усмехнулся Дайон, заметив, как Лепру передернуло от такого вольного сокращения.

— Талуры неисправимы, — вздохнул дайв. — Место заповедное, без проводника все равно не отыскать, так что и знать об этом незачем. Я проведу через портал, а потом пройдемся лесом.

— Я должен был догадаться, что без леса тут не обойдется, — хихикнул Дайон.

— Я должен был догадаться, что не стоит говорить Талуру очередное древнее название, — в тон ему, но гораздо более лениво и протяжно ответил Лепра, — Месбовсек! Это же додуматься нужно!

— Ничего не поделаешь, дурная наследственность! — улыбнулся Арист, демонстрируя идеально белые ровные зубы.

— Карельт хотя бы магом не был, а вы двое — просто невыносимы! — с нарочитым возмущением заметил дайв. — Вот Лоресса всегда называла меня если не по имени, то хотя бы Оксаоном. Лучше бы вы ее качества унаследовали, грубияны.

— А мы и унаследовали, — уверил Дайон, — и стали еще невыносимее... Магия — страшная сила!

Я практически не понимала, о чем они говорят. Карельт — дед Талуров, вроде, со стороны отца. Мне как-то Эстан говорил, что он участвовал в Обретении Венца. О Лорессе я слышала, что она была первым боевым магом-женщиной. Если это та Лоресса, Лоресса Видаго... Но она погибла молодой и не была замужем. Нужно как-нибудь пролить свет на эту старую историю. Лучше, наверное, у Лепры спросить, он их, похоже, знал лично.

В дверь снова постучали. На этот раз это действительно были Обормоты с огромной тяжелой сумкой, готовой лопнуть от напряжения. Ничуть не смутившись высоких гостей, Обормоты вывалили все ее содержимое на обеденный стол.

Господа маги и не маги с энтузиазмом погрузились в обсуждение амулетов, талисманов, матриц и прочей магической утвари. Арист увлеченно объяснял Дасме принцип действия заклинания «затвор», между делом поправляя ей волосы, придерживая за локоть. Похоже, их вообще ничто больше не интересовало, кроме друг друга.

Обормоты доказывали Дайону и Эстану, что талисман удачи нужно делать непременно из дерева Тха, а не из белого дуба, как утверждал Эстан, так как дерево Тха древнее и магией буквально пропитано. На последнее заявление Лепра только снисходительно улыбнулся, но промолчал.

В общем, все были так увлечены, что никто и не заметил, как я выскользнула на свежий воздух. Решила дать себе отдых от военных советов и магических дискуссий.

Такие теплые, чистые летние ночи я просто обожала. Наверное, это не то слово, чтобы передать мои чувства при виде бархатистого темно-синего неба, покрытого россыпью сверкающих звезд, — неба, которое притягивает взгляд, создавая иллюзию космического полета. Легкий теплый ветерок запускает нежные пальцы в волосы, обнимает, ласкает лицо...

Короче, я решила прогуляться по городу, по тихим спящим улицам, под светом печально-романтичной луны, и направилась в конюшню.

Глава 8

Прогулка и ее последствия

Колокольчик сдержанно приветствовал меня, уткнувшись мордой в лицо. Да, его регулярно выводили, чтобы не застоялся, но это были чужие люди, а меня он знал как свою единственную хозяйку, поэтому легкая обида и укор читались в темных, с синеватым отливом глазах.

Я виновато погладила его по лбу, пересеченному белой стрелкой, и взялась за щетку и скребницу.

— Ох и пыль подняла!

Я оглянулась. Обладатель знакомого голоса стоял рядом, в проходе, с легкой насмешкой в серых глазах.

— Эстан, напугал! Я думала, что одна здесь.

— Лавры Золушки по-прежнему не дают тебе покоя? С чего ты вдруг среди ночи побежала лошадь чистить?

— Прогуляться хочу. Ночь просто чудная.

— Угу. Не забудь сообщить это грабителям, они с тобой согласятся — одних талисманов на тебе навешано солов на пятнадцать.

— Я ведьма, не забыл? — улыбнулась я, накидывая потник на крепкую конскую спину, и самодовольно добавила. — К тому же у меня в этом городе серьезные связи в криминальных кругах. Так что я в полной безопасности.

Колокольчик благодарно потерся о мое плечо, предвкушая долгожданную прогулку с хозяйкой. Я водрузила на него седло и закрепила первый ремень привычным движением.

— Я бы сам с тобой прогулялся, — тоскливо сказал принц, — но Лепра уже настраивает портал до Риза, срочно нужно с братом поговорить. Поэтому, будь добра, не суйся ночью на улицы одна! Не знаю уж, какие у тебя там связи, но ты можешь не успеть о них заикнуться. Потом бандиты, возможно, и пожалеют, что тебя пришили, но тебе от этого легче уже не станет. Нам, кстати, тоже.

— А тебе лично?

Я решительно вонзилась в него прямым открытым взглядом, и принц воспринял это однозначно. Он рывком привлек меня к себе и поцеловал так, как будто мечтал об этом долгие годы. У меня даже голова закружилась.

Не скажу, сколько это длилось, но тишину вдруг рассек короткий пронзительный звериный вой, от которого лошади в денниках просто взбесились. А Колокольчик испуганно метнулся было в открытую дверь, но Эстан ловко его поймал за уздечку.

— Что это было?

— Похоже на собаку... — предположила я, стараясь успокоить Колокольчика мягкими поглаживаниями.

— Или на волка, — мрачно добавил принц.

— Откуда волки в центре города?

— Сама попробуй догадаться.

Я даже замерла на мгновение от такой дикой догадки.

— Глупости! Просто собака какая-нибудь проснулась от кошмара... Вот и взвыла.

— Собака? — Эстан придирчиво взглянул на меня и пожал плечами. — Думай, что хочешь.

— Он никогда тебе не нравился! — накрыло меня негодование.

— Может, потому что слишком нравится тебе? — с готовностью вскинулся принц.

— Это что, ревность? — поразилась я.

— И не мечтай!

Он зло развернулся и вышел из конюшни. Я оторопело смотрела ему вслед.

Что это было вообще такое? Я имею в виду все: и поцелуй, и этот внезапный вой, точнее, завывание, и последовавшая за этим сцена... а вой ведь действительно был волчий. Сейчас с ума сойду, нужно проехаться и все обдумать.

Я затянула последний ремень и вывела жеребца на улицу. Во тьме почудилось какое-то движение... Присмотрелась — никого. Показалось, наверное. Я взобралась в седло и толкнула коня пятками.

Узкие мощеные улицы давали гулкое эхо от стука подков по булыжнику. Колокольчик шел мягкой рысью, я сосредоточилась на этом, чтобы не думать больше ни о чем. Но мысли не давали покоя. Точнее, мысль-то была одна, но очень противная и упорная: «Какого упыря все это значит?!!!»

В городе действительно есть волк. Но один-единственный. С какой стати ему завывать в самый неподходящий момент? И что он там делал? Если что-то случилось, он бы просто вошел и сказал. А так — странное поведение. Может, на него луна повлияла? Но он не вампир, в конце концов. И Эстан — то целует, то обиженно уходит, как будто я в чем-то виновата...

И тут до меня дошло, что копаться в странностях мужской психологии сейчас не очень подходящее время. Решила я это по одной простой причине — на шее с хлопком разрядился один из подаренных Обормотами амулетов, а короткая стрела, вильнув в сторону на расстоянии ладони от моего лица, с чавканьем исчезла в сточной канаве.

Не давая стрелку второго шанса, я кубарем скатилась с седла и залегла в придорожных кустах, судорожно шаря глазами по фасадам домов с другой стороны улицы. Никакого движения.

Через двадцать капель у меня зачесалась нога, через тридцать — основательно промок живот, который я пристроила в мелкую лужу, через сорок мне надоело валяться в сырости и нюхать сточные воды, журчащие с той стороны дороги.

Я не заметила за все время никаких признаков движения и уже собралась подняться, чтобы лично поискать невидимого стрелка, как чьи-то сильные руки вжали меня обратно в грязь.

— Не шевелись! — зашипел Дайон прямо в ухо.

Я выразительным взглядом постаралась передать ему, как отношусь к внезапным появлением из ниоткуда, но он только шикнул и показал наверх.

По одной из крыш медленно спускался «светлячок», озаряя улицу мертвенно-синим светом. Проплыл над дорогой, скользнул к тревожно всхрапывающему Колокольчику и тихо приблизился к облюбованным нами кустикам.

В этот момент Дайон внезапно вскочил, с его пальцев сорвались зеленые искры и ударили в светящийся шар — тот вспыхнул и погас, а с соседней крыши донесся слабый вскрик.

— У нас пара делений, — бросил Дайон через плечо.

Знакомый прыжок — и вот огромный черный ворон взлетает на крышу, маневрируя блестящими в свете луны крыльями. Он скрылся из виду, и ворона я больше не видела. А через несколько делений услышала сверху усталый голос:

— Малышка, поднимайся! Все в порядке.

Я воспользовалась лестницей — такая имелась на каждом трехэтажном доме, для трубочиста или на случай пожара. В отличие от некоторых, летать меня не научили.

Несостоявшийся убийца лежал на боку, запястья стянуты собственным ремнем, рот заткнут какой-то тряпкой (может, грязным носком, с Черного Волка станется), на шее — талисман-блокиратор. И желтые глаза, злые, как у загнанной в угол кошки.

— Да это же совсем мальчишка, — заметила я и вынула кляп.

— А почему стрелой? Заклинанием было бы надежнее.

— На шпану хотел свалить, — честно буркнул он в ответ.

— Какие заклинания, малышка? — недобро хмыкнул Дайон, — он даже не Посвящен!

И бесцеремонно рванув рубаху на пленнике, он показал мне чистую, без Отметин, грудь горе-некроманта.

— Да уж, — протянула я, — сомневаюсь, что Амис был бы рад, если на его людей повесили бы мое убийство. У тебя, мальчик, могли бы быть серьезные проблемы.

— А сейчас у него проблем нет! — радостно заметил Дайон. — Кто тебя нанял и что тебе известно о... — он усмехнулся, — жертве?

— Старший сказал, что в столице могут появиться маги Ордена Хранителей, там, в кармане, ориентировка.

Дайон залез в карман и извлек листок дешевой бумаги, где типографским способом были напечатаны портреты отряда Сайна с описанием.

Особенно меня повеселил портрет Дайона. Но когда он увидел мой, то захохотал так, что я вырвала листок у него из рук, оставив клочок с половиной лица Лепры.

Под зверской рожей, изображавшей баньши по имени Малышка, тянулся текст... Ну, может, и не баньши, но рожа здорово походила на призрака, подавившегося костью оборотня, или на разбуженного посреди белого дня в гробу упыря.

В любом случае со мной сие изображение ничего общего не имело (хотя Дайон утверждал обратное), и как меня по нему, да еще в темноте, опознал какой-то молокосос, оставалось загадкой. Я сделала «светлячок» поярче и принялась читать:

«Малышка — боевое имя неустановленной ведьмы. На вид восемнадцать-двадцать лет. Роста невысокого, телосложения худощавого, волосы светло-желтые, прямые, длинные, до пояса. Глаза зеленые. Тип лица — кайсарский, форма овальная, губы пухлые, подбородок округлый. Обычно одета в кожаную куртку коричневого цвета, штаны мужского покроя и шнурованные сапоги до середины голени. Имеет коня рыжей масти, с белой стрелкой на лбу, жеребца. Потенциал — неизвестен. Возможности и уровень мастерства — неизвестны. Опасность — предположительно средняя или выше средней. При обнаружении дать сигнал Старшему, самостоятельных действий не предпринимать...».

— И как это понимать? — возмутилась я. — Тут же черным по белому, то есть серому, написано — никакой самодеятельности, а ты что устроил? Почему Старшему не доложил?

— Тебе обидно, — улыбнулся Черный Волк, — а почитай про меня!

— «Черный Волк, — послушно начала читать я. — Настоящее имя — Дайон Талур. Возраст — двадцать три года. Рост средний, глаза черные, кожа смуглая, тип лица — смешанный, родоло — релливский, волосы черные, коротко стриженые. Предпочитает свободную одежду черного или серого цвета. Телосложения худощавого. Уровень мастерства — выше среднего. Потенциал — крайне высокий. Уровень опасности — крайне высокий. При обнаружении категорически запрещено себя обнаруживать, дать знать Старшему как можно скорее».

— Ну ты и олух! — повернулась я к пленнику. — Ты что, читать не умеешь? Кто же против таких крутых боевых магов с арбалетом выходит?

— Если бы я тебя взял лично, — нехотя пояснил «олух», — меня бы сразу приняли в Круг. Впрочем, какая теперь разница?

— Как ты ее разглядел? — спросил Дайон.

— «Ночное зрение».

— Хорошее заклинание, но кратковременное, — усмехнулся Черный Волк.

— Затратное, — сплюнул наш пленник, — на поддержание сил не хватило, пришлось «огневик» делать, да и тот слабый получился. А ты вправду Черный Волк?

— А ты вправду знаешь, кто это такой? — передразнила я.

— Я знаю всех ведущих боевых магов, это мое хобби. Красиво ты меня уделал, ни в одном источнике нет данных, что ты Возвратной магией владеешь, это же исключительно редкий талант.

— А у него много редких талантов, одним из которых является безграничная скромность, — съязвила я. — Что ты знаешь о Малышке? Тот бред из ориентировки меня не интересует.

— А ты ничего, симпатичнее той рожи, — признал «юный некромант».

И на том спасибо! Я сильно подозреваю, что он бы меня вообще не узнал, если бы я не вырядилась сегодня в полном соответствии с описанием. Светлые волосы в стране рыжеволосых и брюнетов — редкость, но это явно недостаточный повод разряжать арбалет в первую встречную блондинку.

— Малышка — новая ведьма Хранителей. Появилась из ниоткуда, кто такая — неизвестно, но с хорошим потенциалом. Говорят, ты Сатара взяла? Ну и правильно, мерзкий и занудный старикашка.

— Сколько тебе лет? — сочувственно поинтересовалась я.

— Семнадцать.

— Давно ты...

— Стал некромантом? Год назад приняли в Ученики.

— Угу, ясно, — кивнул Дайон. — А раньше ты убивал?

Пленник пробормотал что-то невнятное, а я вдруг все поняла.

— Волк, да это же ребенок! Посмотри на него. Ребенок, который играет в игры. Ему интересно, весело! Он может пускать «огневики», изучать боевые группы, бегать по городу в черной мантии и воображать себя могущественным чародеем. Его, наверное, в приходской школе мальчишки больно били, а может, даже девчонки, а тут появилась возможность отомстить обидчикам за мучительно прожитые годы! О, ты талант, ты Избран Огненным Драконом, эти козявки не заслуживают права даже дышать с тобой одним воздухом! Мы тебя научим, больше никто не повесит твои трусы на флагшток школы безнаказанно! Так все было?

Парень обиженно засопел. Видать, попала в самую точку. И я решила его добить.

— А ты знаешь, что при посвящении требуется жертва? Обычно это молодая девушка или ребенок. На алтаре могли оказаться близкие тебе люди — любимая девушка, сестренка или младший брат.

— Они обещали, что наши семьи не тронут, — неуверенно возразил мальчик.

— А другие семьи, значит, трогать можно?! — возмутилась я. — Все, Волк, я спать хочу, пусть с ним Совет разбирается. А за мной завтра вернешься. Договорились?

— Ладно, мы сейчас телепортируемся, — согласился Дайон и добавил приказным тоном, — а ты — сразу туда, откуда приехала, и чтобы не болталась по городу одна!

— Можно подумать, до этого я «болталась» одна! — снова съязвила я, вспомнив его внезапное появление. Дайон выразительно покосился на пленника.

— Хорошо, дорогой, завтра поговорим.

— Всенепременно. Так мы пойдем?

— Погоди, у меня к нему еще одно дело.

Я наклонилась к мальчишке и отвесила ему тяжелую оплеуху. Пленник дернулся от неожиданности, но не издал ни звука, только на глазах выступили слезы.

— Если бы тебя схватили твои дружки, после всего, что ты натворил, ты был бы уже мертв. Это в лучшем случае. Так что почувствуй разницу и подумай, на чьей ты стороне.

Дайон трансгрессировал вместе с незадачливым «колдуном», а я спустилась по лестнице, поймала нервно вздрагивающего Колокольчика. Успокоила его и снова взобралась в седло.

Если бы не талисман братьев... Я зябко поежилась. И Дайон. Возвратная магия — действительно редкая штука. Через заклинание удар наносится по генерирующему его магу. Прием роскошный, я раньше про него только в книжках читала. Нужно попросить Дайона меня научить, вдруг получится.

Да, кстати... Откуда он здесь взялся? Действительно следил за мной? Разглядеть черную тень в темноте ночной улицы практически невозможно, как и услышать мягкие волчьи шаги.

Это меня возмутило. Я теперь ни на каплю остаться одна не могу, что ли? Меня все время опекать нужно? Я, значит, и для него Малышка? И у конюшни. Что он там делал? Подслушивал? Ну, погоди, завтра я с тобой поговорю...

* * *

— Да я вообще там случайно оказался! — честные-пречестные глаза Дайона, не мигая, смотрели мне прямо в лицо.

Разговор проходил в моей комнате в Трехглавом Замке, куда Черный Волк, как обычно, завалился без стука. Это послужило предлогом для запланированного еще с вечера скандала. Мы препирались уже делений десять без особого успеха.

— Я и не сомневаюсь в этом. Конечно, случайно. Город всего-то-навсего несколько сотен квадратных верст, вечно на кого-нибудь натыкаешься!

— У меня там... — Дайон пошарил по комнате глазами, словно искал подсказку, — знакомая там у меня.

— Знакомая? Какая, купырю, знакомая?!! — не выдержала я.

— Красивая брюнетка с большой... с большими... глазами! И главное, с покладистым характером! — нагло улыбался Волк. — В общем, полная тебе противоположность! Живет в соседнем доме. Я как раз к ней направлялся, гляжу — вроде чья-то белобрысая голова в кустах торчит. Поближе подошел — точно, наша Мия в интересной позе разлеглась, загорает под Луной.

— Ну и как ее зовут, твою знакомую? — в груди вдруг стало как-то неприятно холодно, и я с удивлением поняла, что на самом деле ничего не хочу знать ни о какой его «знакомой». Но это не повод заканчивать скандал на самом интересном месте! — Я зайду на днях с ней познакомиться. Чайку попьем.

— А вот это, извини, не твое дело, — парировал он, — я не имею привычки женщин компрометировать.

— Ладно, допустим... Но, на будущее... Я сама могу о себе позаботиться!

— Я знаю.

— И справиться с жалким учеником некроманта я в состоянии без посторонней помощи!

— Я знаю.

Я подумала, что так целители беседуют с душевнобольными пациентами, Дайон явно издевался, я зарычала с досады, чем изрядно его повеселила.

— Пошли в северо-западный двор, переворот изучать. Хотя рычание у тебя уже неплохо получается — несомненный талант.

Его иронично-снисходительный тон взбесил меня окончательно, и я попыталась засадить ему в лоб небольшой плазмоид. Шар натолкнулся на «щит», срикошетил и разбил дорогую вазу. Тут нервы Дайона, наконец, не выдержали:

— Ты ненормальная! Решила всю посуду переколотить?! Хватит с меня того, что ты среди ночи одна в город поехала! Тоже мне, суперведьма, «уровень опасности выше среднего»! Я-то знаю, чего ты действительно стоишь! Это верх безответственности — за тобой ведется охота, а ты без сопровождения по городу путешествуешь. Добро, шею себе свернешь, а что с твоей страной будет, подумала? С этой минуты одна ты будешь ходить только по Трехглавому Замку! Пока не получишь синюю мантию! Или катись отсюда ко всем упырям, чтобы и духа твоего здесь не было!

— Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать, а что — нет?! — заорала я в ответ. — Не помню, чтобы просила тебя опекать меня!

— А мне не нужны твои просьбы! Я тебя... Я твой друг и обязан тебя защищать, хочешь ты этого или нет! Сдашь экзамен, и я со спокойной душой оставлю тебя в покое!

— Не могу дождаться этого светлого момента!

— Да нет, уж постарайся дождаться. Получишь синюю мантию — я уйду, обещаю! — язвительно закончил Дайон и вышел из моей комнаты, хлопнув дверью.

Я села прямо на пол, где стояла, привалившись спиной к ножке кровати и подтянув колени к подбородку. Не люблю ссориться. Тем более с Дайоном. По правде говоря, мы с ним еще ни разу не ссорились до сегодняшнего дня. На душе было гадко.

Через четверть чашки в дверь деликатно постучали. Я не ответила, но в комнату все равно просочилась Уя. Она скромно устроилась рядом со мной на полу и делений пять не нарушала тягостного молчания. Ее присутствие, однако, меня успокаивало, я собралась поблагодарить ее за это, но не успела.

— Не сердись, — мягко попросила Лиса, — он хороший мальчик, просто за тебя волнуется.

— Да, но я не ребенок.

— Конечно нет, — очень серьезно согласилась она, — но к реальному бою еще не готова, он это знает. И ты это знаешь.

— Ну и что? Это не дает ему право лезть в мою личную жизнь и подслушивать у конюшни, как мы с Эстаном целу...ю вечность разговариваем.

— Ах, вот оно что! — прикусила губу Уя. — Теперь понятно... Но не думаю, что он подслушивал специально, просто у волков слух во много раз острее человеческого. Прошла информация, что возможно покушение на тебя, вот он и караулил... И как видишь, не зря.

Ну вот, теперь меня душило чувство вины.

— Что это я вдруг понадобилась чернокнижникам?

— Каждый из нас известен Верховному Владыке. Каждый из нас, боевых магов, — его личный враг и оценен в немалую сумму. А ты выскочила, как монстрик из табакерки, кто такая — неизвестно, и сразу сорвала несколько операций. Вот он и решил узнать о тебе побольше. Ну, и убить, если получится. Повезло, что исполнитель попался с амбициями и совсем без мозгов. Если бы он действительно вместо того, чтобы пытаться пристрелить тебя лично, вызвал Старшего, все могло бы закончиться куда более плачевно. Так что не обижайся на Дайона, он был совершенно прав, охраняя тебя.

Я посмотрела Уе в глаза, чтобы не пропустить ее реакцию.

— Он один из лучших магов? Я поняла это только вчера. Расскажи.

— Он получил звание лучшего выпускника десятилетия, — охотно, даже радостно, отозвалась Уя, — но равных ему не появлялось уже лет пятьдесят. Такое сочетание Силы и редких талантов просто уникально. А ему только двадцать три года... Если бы он захотел, то стал бы Мастером хоть завтра. Но у него сейчас другие приоритеты, академическая магия в них не значится. — Уя грустно улыбнулась и продолжила. — Дайон весь в этой войне, это простительно, зная, что он пережил. Он потерял почти всех близких людей и не горит желанием потерять еще кого-нибудь, особенно тебя.

— Меня? Почему?

Уя заметно смутилась, словно сболтнула лишнего.

— Ну, никто не любит терять... друзей.

— Лиса, а зачем он тебя прислал? Не мог сам поговорить?

— С чего ты взяла? Он меня не присылал, — удивленно посмотрела на меня девушка. — Ах да, ты же не знаешь! Я прирожденный эмпат. Чувства, эмоции людей ощущаю как свои собственные. Встретила Дайона в коридоре и поняла, что не мешало бы с тобой поговорить.

— Да, — сочувственно покачала я головой, — не завидую тебе.

— Я привыкла, — улыбнулась она, — это в детстве тяжело было, а сейчас я научилась с этим жить. Ты же на него больше не сердишься?

Я глубоко вздохнула, прислушиваясь к себе, и обнаружила, что мне стало совершенно спокойно, даже легко.

— Иди, он тебя ждет, — сказала Лиса, поднимаясь.

— Уя, спасибо.

Лиса задержалась в дверях и улыбнулась мне.

— Зачем же еще нужны друзья?

Она ушла, а я, переодевшись в тренировочную одежду, отправилась в северо-западный дворик мириться.

Дайон действительно ждал там. Он сидел на бревнышке, сцепив руки так, что побелели костяшки, и глядел в землю перед собой отсутствующим взглядом. Что-то он сильно переживает. Зря я, наверное, в него плазмоидом... Неужели, он из-за этого так обиделся?

— Дайон...

Я позвала его тихо, почти шепотом, потому что голос неожиданно сел от волнения. Но он вздрогнул так, будто я крикнула ему на ухо. Он порывисто вскочил мне навстречу со странной смесью боли и надежды в глазах... Нет, наверное, показалось... Через долю капли в его взгляде снова появилось такое привычное снисходительно-ироничное выражение, а брови вопросительно взметнулись вверх.

— Опаздываете, ваше высочество?

— Дайон, я не хочу больше с тобой ссориться.

Получилось как-то виновато, хотя я планировала говорить громко и решительно. Он грустно улыбнулся:

— Я тоже меньше всего хочу с тобой ссориться. Я не хотел лезть в твои личные дела. Прости. Просто у меня есть причины за тебя беспокоиться.

— Но я же не...

— Ты разговаривать пришла или Переворот отрабатывать? — быстро перебил он. — Давай пока закроем эту тему и займемся делом. И так времени осталось немного.

— Так что там с Переворотом? — шмыгнув носом, спросила я.

Он прав, все выяснения и поиски виноватых приведут к новой ссоре, и я решительно взяла себя в руки. Дайон одобрительно кивнул и принялся объяснять:

— Проще всего Переворот дается тогда, когда соответствует Внутренней Сущности. Для этого вызывается твое тотемное животное — зверь, птица, рыба... Тут разные варианты возможны. Когда освоишь этот прием, в других животных превращаться будет легче.

— Значит, твоя сущность — черный волк и ворон?

— И еще налим, — улыбнулся он, — нужно уметь работать в любой среде. Но это другой уровень сложности. Поговорим об этом позже. А сейчас черти круг.

Одним намерением я начертила круг на утоптанной земле дворика. Дайон усадил меня в центре и велел расслабиться, а главное — выкинуть из головы все мысли, тогда моя Сущность покажется сама.

Не скажу, что это сразу у меня получилось — стоит запретить себе думать, как мысли в голове начинают просто роиться. Пришлось топить их в воображаемом озере... А озеро большое, круглое, с травянистым берегом.

Зашелестели камыши, день превратился в ночь, свет звезд довольно сносно освещал озеро и берег. Мне стало так приятно, спокойно, как будто я вернулась домой... И тут из камышовых зарослей вышел небольшой зверь — озерная кошка! Размером со среднюю собаку, в песочной шкурке с очаровательными шоколадными разводами, с круглыми изумрудно-зелеными глазами.

Прекрасный пловец, рыболов и охотник на птиц. В нашем герцогстве зверь нередкий, у меня даже в детстве был такой котенок, но в Тальсске озерные кошки водились только на востоке.

Она никогда не нападет первой, но если приходится обороняться — становится опаснее медведя, без раздумий пуская в ход крепкие клыки и острые, как лезвия, когти, способные насквозь пробить плывущую рыбу.

Кошка настороженно шла ко мне, вытянув шею и прижав округлые уши. Короткий, будто обрубленный хвост, встал торчком, нос засопел, принюхиваясь. Но, видимо, мой запах ее успокоил и уши вернулись в нормальное положение.

Она спокойно улеглась рядом, положила красиво разрисованную голову ко мне на колени и заглянула в глубину моей души, словно имела на это полное право. Я почувствовала восторг единения с чем-то родным и до боли знакомым, но забытым.

Я очнулась и бросила вопросительный взгляд на Дайона, который все это время внимательно наблюдал за мной, готовый вмешаться, если что-то пойдет не так. Он одобрительно кивнул, и я встала на ноги. Не отпуская ни на секунду родное забытое чувство и ощущение кошачьего взгляда в душе, я прямо с места ушла в сальто.

Всё неуловимо изменилось, я не сразу осознала, что именно. Я поглядела на высокого и большого Дайона снизу вверх и недоуменно чихнула. Потом радостно завертелась, пытаясь оглядеть себя, ничего, милая киска получилась, пушистая такая, просто душка, мяу...

— Что ж, — хихикнул Дайон, — поздравляю тебя, Мия. Больше никто не будет называть тебя Малышкой. Теперь ты — Кирбисса! Так, кажется, в Ростоне называют озерную кошку?

Я согласно мяукнула-рыкнула и понеслась по дворику, осваивая новое тело, наслаждаясь чудесной гибкостью и силой... Зацепила лапой зазевавшегося воробья, оставив его без хвоста. Потом в одно мгновение взлетела на высокое дерево, спрыгнула с него на все четыре лапы. В три эффектных прыжка вернулась к Дайону, ужасно гордясь собой, и вопросительно мяукнула. Он понял:

— То же самое, но сосредоточься на себе — человеке.

Изящное сальто — и я снова на своих ногах с ощущением невероятной легкости в теле. Здорово! Даже одежда не помялась!

— А почему у меня одежда на месте? На оборотнях она в клочки расползается.

— Ты же не оборотень, а маг-перевертыш. Это разные вещи.

— И в чем разница?

— Оборотень трансформируется, изменятся его собственное тело, поэтому одежда рвется. Кроме того, очень небольшое количество оборотней способно контролировать трансформацию, в основном они ничего с этим поделать не могут, а у одной разновидности вообще отключаются все человеческие качества, и они становятся крайне опасны. К сожалению, именно эти ребята способны инфицировать других. По своей природе, это даже не оборотни, а больные люди, и, как любая магическая болезнь, излечима она только до определенной степени. Если человек пережил хотя бы одну трансформацию, ничего сделать уже нельзя, вот и мучаются бедолаги — закрывают себя в клетках на ночь...

— А врожденные оборотни?

— Врожденные оборотни — другие. Они могут контролировать трансформацию, и при превращении в зверя сохраняют сознание человека. В этом они больше похожи на нас, но маги-перевертыши имеют совершенно другую природу. Магическим путем мы создаем как бы карман в пространстве, небольшой такой параллельный мирок, завязанный на нашей личности, и никто другой туда проникнуть не может. Мы населяем его животными, и при необходимости пользуемся их телами, оставляя взамен свое в этом мире в полной неприкосновенности и безопасности... но если нас убивают в теле животного, волшебный мир «схлопывается» и выталкивает тело... Только магу к этому моменту оно уже не требуется. Раны тоже не излечиваются, они передаются по принципу «зеркала». Этот волшебный мир жив только тогда, когда жив тот, кто его создал. Вот такая вкратце разница... Поэтому перевертыши не бегают по полям и долам в поисках трусов, как это с оборотнями бывает, наша одежда остается на наших телах. Но и здоровье у нас, к сожалению, не звериное, как у них...

— Ну уж нет, — фыркнула я, — лучше пожертвовать здоровьем, если можно остаться в одежде... Оборотни потому, наверное, не болеют, что все время закаляются — прихватит тебя на природе трансформация, одежда в клочки, а потом домой как-то добираться нужно! Хорошо, если летом. Одни неудобства, в общем.

— Поговори на эту тему с кайетскими волками, — улыбнулся Дайон, — они тебе много интересного расскажут.

— Я бы поговорила, — в тон ему подхватила я, радуясь, что, похоже, он напрочь забыл о недавней ссоре, — но, по последним данным, они союз с Тиоль-Тунном заключили... Так что, боюсь, разговора не получится.

— Я знаю. Грабель над этим работает. А он всегда найдет обходной путь. Так что, думаю, к началу войны кайетские волки объявят нейтралитет.

— И как он это сделает? — удивилась я.

— О, ты просто не знаешь старого интригана... Не сомневайся, он найдет способ.

— Хотелось бы верить...

Мне стало грустно. Думать о предстоящей войне очень не хотелось... Пока она не стучала в двери, я жила беззаботно, теша себя иллюзией, что так будет всегда. Но все чаще приходилось вспоминать, что скоро от моего веселья мало что останется...

Глава 9

Люди и Дайвы

Накануне назначенного дня Лепра появился в Трехглавом Замке вместе с Эстаном. Я сладко отсыпалась после тяжелого дня тренировок, когда в дверь настойчиво и громко постучали.

— Кого там упырь принес? — крикнула я недовольным голосом.

Ответа не последовало. Зато последовал скрип двери и чьи-то легкие шаги. Я с трудом приоткрыла один глаз, приготовившись излить на нарушителя моего заслуженного отдыха все свое негодование. Но негодование как рукой сняло, и я вскочила. Эстан стоял рядом прямо у кровати и без тени смущения любовался моим голым плечом со спущенной бретелькой ночного наряда...

— Привет! — покраснела я.

— Забавная у тебя ночная рубашка... Вся в рыбках...

— Угу, ручная работа дайвов, три сола отдала! — поведала я, натягивая бретельку обратно.

— Мне нравится вон тот косяк, — кивнул Эстан в зону декольте, где действительно «плавала» целая стайка мелких рыбешек, — так что халат накинь, а то эти... рыбки меня отвлекают.

— Отвернись!

Я быстро натянула халатик и исчезла в ванной, чтобы привести себя в подобающий вид для приема «высоких» гостей.

Умылась, освежилась и первым делом расчесала волосы, которые Эстан видел либо спутанными и в саже, либо заплетенными и заколотыми — на боевых операциях трясти развевающимися на ветру космами было бы крайне неосмотрительно.

Вернулась из ванной быстро — Эстан прочел только половину «Вестника чародеев», валявшегося на моем кофейном столике.

— Какие новости, Наследница? — поинтересовался он, пожирая меня глазами.

— Какие могут быть новости, если я уже две недели не покидаю этих стен...

— Иди сюда... — он усадил меня к себе на колени и зашептал, — у меня новость, мне тебя не хватало...

Я ничего не ответила, только прижалась к нему крепче... Он обнимал меня, гладил мои плечи, целовал в шею... Но что-то было не так, не так, как должно быть... Я и сама понять не могла, что именно... Он же мне нравился, всегда нравился... Почему же тогда я не испытываю обещанный любовными романами фонтан чувств?

Может, война виновата? Она неотвязной мыслью преследовала меня и днем, и ночью... Не до нежностей... Времени подумать и разобраться в чувствах нет совершенно... Да и стоит ли? Кто выживет, кто нет... Вот пройдет война — поговорим о любви.

Раздался бодрый стук в дверь, и она тут же бесцеремонно распахнулась... Точно, Дайон... Наткнувшись на нас, он заметно смутился, и улыбка мгновенно стерлась с его лица.

— Извините, я не знал... Через поворот на транспортной площадке.

Он пулей выскочил обратно за дверь, не дав возможности ответить.

— Он всегда так врывается? — недовольно проворчал Эстан, уткнувшись в мои волосы.

— Ну... — врать не хотелось, правда его огорчит, поэтому я предпочла что-то среднее: — Дайон — это Дайон, без причины он не заходит, так что пора собираться...

— Я тебе помогу, вдруг понадобится корсет зашнуровать, — в серебристых глазах искрился смех...

— Я не ношу корсетов, помощничек, так что покиньте помещение.

— Как скажешь! — я получила прощальный поцелуй и занялась сборами в дорогу.

Группа Сайна в полном составе уже ждала на площадке. Лепра заканчивал настройку портала, следом за мной по ступеням поднялся улыбающийся Эстан. Дайон трансгрессировал по извечной привычке прямо на место и встал рядом с Уей. Молча.

Лиса с опаской покосилась на него и вздрогнула, закусив губу. Из ее глаз плеснуло болью, но через долю капли наваждение прошло. Может, у Лисы приступ мигрени? Мне Дайон показался обычным, если только чуть более мрачным, чем всегда, но для него это уже стало нормой...

Эстан нежно сжал мою руку, как будто хотел продемонстрировать всем характер наших отношений. Лепра положил на место размыкающий кристалл. Привычно всколыхнулась синяя дуга, и мы шагнули сквозь нее прямо на берег реки.

Я не знала, что это за место, но широкая, медленная река, окруженная густым роскошным лесом, могла быть только Дивином. Солнечный свет преломлялся в листве и создавал причудливые тени. Весело щебетали птички, а солнце начинало припекать.

— Нам на ту сторону, — пояснил наш «гид», указав на противоположный берег реки, который показался мне каким-то странным, — там блокировано любое магическое перемещение, так что придется идти самим. Если переночуем в лесу, то утром будем в... Месбовсеке... Дайон, я правильно сказал?

Дайон, обычно не преминувший бы отпустить в этой ситуации искрометную колкость, к всеобщему удивлению, промолчал, а может, даже не расслышал... Странный он сегодня какой-то...

— А если и ночью идти? — жалобно предложила Лиса.

— Дошли бы до рассвета, но не советую. Лес труднопроходимый, в темноте видят не все. Вот была бы хорошая тропа, то вовсе бы к вечеру добрались!

— Так и сделали бы тропу! — не унималась Лиса. Ей, похоже, до упырят надоели лесные ночевки под аккомпанемент скопившихся у границ защитного контура комаров...

— По тропе к нам каждый встречный бегать начнет! — довольно высокомерно уверил Лепра. — А так наш город не найти, только дайв провести сможет.

— Ясно все с вами, — буркнула Лиса с безысходностью в голосе, — ты про экологию свою ненаглядную еще забыл... Дескать, неэкологично упавшие деревья убирать и лес чистить, а то короедам питаться нечем будет, что, конечно же, нарушит этот... биоценоз... А вот путники ноги переломают — их проблемы, короеды для леса гораздо более ценны, чем пара-тройка случайных людишек...

— Да успокойся, Лисенок! — ласково бросил Сайн разнервничавшейся подруге. — Вон, кажется, один из общества защиты короедов уже сюда плывет. Думаю, ему незачем слушать твое выступление.

Действительно, изящная остроносая лодочка из благородного белого дерева с дайвскими вензелями на корме бодро бежала по волнам. Греб на веслах одинокий дайв, как и другие представители этой расы, до безобразия красивый...

Лодка ткнулась в берег, мы дружно помогли подтянуть ее. Гребец в расшитой серебром тунике и брюках (видимо уже в праздничном наряде) легко и ловко спрыгнул на землю и с почтительным поклоном обратился к Лепре. Он пропел что-то на дайвском птичьем языке, где из всего смысла фразы я смогла с уверенностью различить только вопросительную интонацию. И Лепра тут же зачирикал ответную речь. Мы вежливо молчали. Гребец выслушал, кивнул и, наконец, повернулся к нам.

Оказывается, на континентальном он тоже разговаривал, правда, растягивал гласные и присвистывал на шипящих звуках.

— Мы рады приветствовать Светлую Ясмию Винток Ростон, Принца Тальсского Эстана Бриана Стайла и их спутников, известных боевых магов, на нашем великом празднике, Дне Перелома Лета...

— Благодарю Вас, Пресветлый дайв, — выступил от лица всех Эстан, — приглашение на праздник — великая честь для нас... — и еще делений десять подобных словоизлияний, положенных по этикету.

Ранг Лепры соответствовал приблизительно нашему князю. Проводнику он в ответ не поклонился, а значит, и нам не следовало, на этот счет меня Дайон проинструктировал. Но, к сожалению, это не избавляло нас от необходимости очень долго и очень высокопарно петь дифирамбы всей расе дайвов вообще и присутствующим представителям оной в частности.

В конце концов, занудная болтовня закончилась и нас погрузили в лодку. В первую лодку проводник усадил меня, Эстана и Дайона. А Сайн, Лепра и Лиса должны были плыть следующим рейсом.

Что ж, очень мило! Лодочка, река, приятный свежий ветерок ласкает наши лица... Эстан держит меня за руку и шепчет на ухо всякие глупости... Романтика!

Вот только Дайон уткнулся неподвижным взглядом в рябь за бортом, тщательно изображая мрачного призрака. Я начала всерьез беспокоится, не заболел ли он.

Через четверть чашки лодка ткнулась носом в противоположный берег, и я поняла, почему он показался мне сначала странным. Магическая блокировка здесь работала чересчур хорошо, поэтому любые звуки и поползновения с той стороны реки глушились. Я даже шелеста воды не слышала.

Проводник спрыгнул первый и принял из рук Эстана наши вещи. После чего я благосклонно воспользовалась помощью принца и позволила ему перенести меня на берег. Последним из лодки выбрался Дайон со своей сумкой, и я услышала от него вторую фразу за день.

— Переворачиваться в вашем лесу можно?

— Пере... — покатал дайв во рту незнакомое слово, — ааа, Вы — маг-перевертыш! Запрещена транспортная магия, охота на крупную дичь и вырубка живых деревьев. Все остальное — можно.

Дайон кивнул, молча сунул мне в руки сумку, Перевернулся и скрылся в лесу. Проводник прыгнул обратно в лодку и отправился за второй партией пассажиров, а я повернулась к Эстану. Мне не понравилось его лицо. Выражение какого-то брезгливого ужаса, спрятанное за маской нарочитого безразличия.

— Ты что, Переворот никогда не видел? — удивилась я.

— Видел, когда сам был заколдован... Но чтобы по доброй воле превращаться в зверя? Что в этом хорошего?

— Это же свобода... Новые возможности... Ощущения, недоступные в человеческом теле... — я сомневалась, стоит ли ему говорить, но решила все же сказать, пока он не узнал об этом как-нибудь иначе, — и, кстати, меня теперь называют Кирбиссой.

— Тебя называют... Что? — не понял принц, но мгновенная догадка заставила его помрачнеть. — Ясно.

Он надолго замолчал, погрузившись в свои мысли. Мы просидели на земле рядом с вещами примерно полчашки, так и не проронив ни слова. И легкая обида все же прокралась в мое сердце.

Наконец, проводник привез остальных. Они шумно выгружались, обмениваясь безобидными шутками. Только Лиса сразу бросилась ко мне и с тревогой спросила:

— В лес ушел?

Я кивнула. Сайн молча забрал сумку Дайона.

— Пусть пробежится, — пожала я плечами, — проветрится, странный он сегодня... Не потеряется же он, в самом деле.

«Лодочник» остался на боевом, тьфу, транспортном посту, перевозить и дальше прибывающих на праздник дайвов, а мы углубились в лес по едва заметным тропам, известным только Лепре.

Дорога давалась нелегко, по словам Лепры, мы ползли, как улитки на солнцепеке. За дайвом и впрямь было трудно угнаться, постоянно перешагивая особо ценные виды растений, огибая окольными путями муравейники и стараясь изо всех сил не разбудить ночное зверье в норах. К тому же денек в самом деле выдался жаркий. Мы взмокли, устали и проголодались, но к закату нам удалось-таки выбраться на запланированную дайвом опушку, где он и объявил, наконец, привал.

Мужчины взялись за обустройство ночлега — ставили палатки, мастерили силовой контур от комаров и прочих лесных тварей. Лиса привычно принялась кашеварить. А я, заслышав заливистое журчание близкого ручья, отправилась порыбачить.

Перевернулась подальше от лагеря, чтобы не вгонять принца в очередной шок, спустилась по глинистому берегу и стала подстерегать рыбу, с которой будет не стыдно на люди показаться.

Спустя пару чашек уже в сумерках я гордо пробиралась к лагерю с приличного размера щучкой в зубах, но вдруг услышала тихие знакомые голоса. Щучка прилегла отдохнуть под кустиком, а я хищно поползла на звук, навострив усы и жадно вдыхая окружающие запахи, которые красноречиво рассказывали мне, что там Лиса и Дайон.

И действительно. Быстро темнело, но кошачье зрение давало четкую, хотя и черно-белую, картинку. Недалеко от нашей опушки подальше от палаток и чужих ушей, на повалившемся когда-то в грозу бревнышке, сидели рядком и беседовали в полголоса Уя и Дайон. Я хотела незаметно удалиться, не подслушивать же их тайный разговор. Но тут прозвучало мое имя, и я не смогла это проигнорировать.

— ...Нет, Мия еще не готова, и я должен быть рядом...

— Но тебе же... Ты же... — голос Уи дрожал, словно она готова расплакаться.

— Если тебе это мешает, я могу надеть антиэмпатический амулет. Хочешь? Извини, я знаю, тебе приходится непросто, ты хочешь помочь. Но мои эмоции — мое личное, глубоко личное дело. Я сам справлюсь.

— Ты считаешь, что с этим нужно бороться? — грустно уточнила Лиса.

— А у меня есть варианты? — горько усмехнулся Дайон. — У меня ничего нет, даже титула теперь нет, гол как сокол.

— Это ты-то? Шутишь? — изумилась она. — Просто оставайся самим собой. Мне кажется, этого вполне достаточно.

— А мне кажется — нет, — вздохнул он, — я не хочу обсуждать эту тему, честно. Волк-одиночка — явление в природе нередкое. Надеюсь, наш маленький секрет останется между нами?

Уя материнским жестом взлохматила ему волосы, но Дайон не заметил, погруженный в мрачные мысли.

— Глупенький, — ласково сказала она, — это совсем не главное. Что ж, как знаешь...

Она ушла к остальным. Тоже мне, тайны Багатского двора! О чем они, интересно? И вообще, как-то здесь тоскливо... Нужно немного оживить обстановку.

Я присмотрелась к ясеню, под которым в раздумьях сидел Дайон. Подкралась и тихонько забралась на дерево, с наслаждением ощущая, как острые когти вонзаются в податливую плоть ствола, а сильные мышцы подтягивают изящное кошачье тело вверх. Обожаю быть Кирбиссой...

Выбрала момент и, не выпуская когтей, спрыгнула Волку на спину, не забыв при этом грозно мявкнуть прямо в ухо.

Дайон вскочил, ловко перехватил врага за шею, сдавил горло, чтобы успеть оттянуть сверкающие белизной клыки от лица. Но потом увидел, с кем борется, и скинул меня на землю, разразившись при этом такой бранью, что воспроизвести из нее в приличном обществе, пожалуй, можно только восклицательные знаки.

Я изобразила «виноватые» глаза, прижала ушки и аккуратно тронула лапкой его за колено...

— Шутки, достойные идиотки! — закончил он яростное нецензурное выступление. Я согласно мявкнула и потерлась холкой о его ногу.

— Я мог тебя убить!

Кирбисса охотно изобразила «хохот» языком жестов — повалилась на спину, подтянув передние лапки к груди, а задними — задрыгала.

— Перевернись, — невольно улыбнулся Дайон, — я не могу с тобой так разговаривать!

Кирбисса фыркнула и вскочила на лапки, гордо повернув к нему помпон пушистого хвоста, и с неподражаемым достоинством удалилась за вечерним уловом, пока его не утащили лесные обитатели.

Обратно я вернулась через пару делений в своем обычном виде, отплевываясь от чешуи. Дайон потряс мою добычу, прикидывая вес.

— А я кролика поймал, — сказал он. — Так что ужин будет неплохой. Щучка, правда, мелковата, только «котика» своего и накормишь, Кирбисса...

— Не смешно... — вздохнула я, — у меня с ним, похоже, проблемы...

— С кем? С «котиком»? — скривился Волк. — Избавь меня от этого, пожалуйста. Обратись лучше к Лисе, она у нас большой специалист по чужим делам...

— Но мой друг — ты, а не Лиса, — растерялась я, ожидая чего угодно, но никак не такой холодной и даже злой реакции.

— Именно поэтому я и не хочу давать советы, — он подобрал с земли тушку кролика и зашагал в направлении лагеря, — сами разберетесь.

— Он... не любит магию... — осторожно пожаловалась я, семеня за ним следом.

— Открою тебе один секрет, Малышка, — с сарказмом отозвался он, — магию любят только маги. Вопрос в том, любит ли твой «прынц» тебя настолько, чтобы принять целиком, вместе с магией...

Я промолчала. Мы приближались к нашей стоянке, уже слышался голос Сайна, а у меня из головы не выходил один вопрос, навеянный подслушанным разговором... Наконец, я придумала, как деликатно затронуть эту тему, как бы невзначай.

— Дайон, а ты любил когда-нибудь?

Волк аж споткнулся и глянул на меня как-то растерянно, но быстро вернул себе привычное с некоторых пор мрачное расположение духа.

— К чему эти вопросы? Выясняешь мою квалификацию как потенциального советчика по личным делам?

— Прости... — я совершенно растерялась от его язвительного тона, — не знала, что ты так среагируешь...

— Да нет, это ты прости... видимо, я немного... не в себе сегодня. Больше не спрашивай меня об этом.

— Почему?

— Ты что, издеваешься или правда не понимаешь? Просто не спрашивай, и все. Так будет лучше.

— Нет, правда, Дайон. Почему у тебя нет любимой девушки? — не унималось мое любопытство. — Я ни разу не видела тебя с женщинами, хотя половина старшекурсниц мечтает о тебе. Я сама слышала, они говорили...

— Ерунда! Эти глупые фанатки меня не интересуют.

— Ну, допустим. Так есть у тебя любимая?

— Слушай, я просил оставить это, — раздраженно буркнул он, — тебе, похоже, плевать на мои просьбы.

— Дайон, да что в этом такого то? Мы же друзья.

— Друзья, — машинально повторил он и тут же жестко добавил, — а друзья не лезут в душу, когда их об этом не просят!

— Хорошо, — получив такой отпор, я пожалела, что вообще начала этот разговор, — и чего разошелся, ну нет, так нет...

— Я не сказал «нет», — он внезапно остановился, я чуть не налетела на него, и посмотрел мне прямо в глаза, — я сказал не трогать эту тему.

Не знаю, что именно мне почудилось в его взгляде, но больше ни о чем спрашивать не хотелось.

— Больше не буду. Прости.

Дальше шли молча. И даже восторженные крики спутников, которые, наконец, дождались свежего мяса и рыбы, не смогли вернуть хорошего настроения. Ощущение недосказанности повисло между нами, как плотная ширма. Поэтому я быстро поужинала и сразу отправилась спать — утро вечера мудренее.

Однако на утро легче не стало. Красивый сияющий рассвет окрасил небо в нежные оттенки, а лес наполнился утренней прохладой и веселым щебетом проснувшихся птиц.

Ради максимального ускорения процесса пришлось пожертвовать завтраком и сразу отправиться дальше. Мы запаковали палатки, затушили костер и двинулись в путь сначала вдоль давешнего ручья, а затем нырнули еще глубже в непроходимые завалы бурелома. Тропы, по которым нас вел Лепра, по-прежнему подозрительно напоминали звериные. И через две чашки изнурительных акробатических упражнений по перемахиванию через бревна или пролезанию сквозь узкие щели между плотно сросшимися стволами Уя не выдержала:

— Лепра, ты точно уверен, что мы еще не заблудились? Тут же лет двести никто не ходил!

— Не двести лет, а всего лишь год, — меланхолично отозвался дайв, — мы собираемся в Роллисанер Дениуван кон Вудениуал один раз в году, живем там ровно луну, чтобы не успеть ничего испортить. Потом в городе остается один клан, поддерживать порядок, а остальные расходятся по всему Континенту. Глава клана, который прожил в городе год, является на эту луну главой дайвов. Такая у нас сейчас структура власти. В другое время каждый клан самостоятельно определяет свою жизнь. День Перелома Лета — единственная возможность заключить договор со всеми Домами. Троп здесь на самом деле очень много, и почти все они ведут в Роллисанер Ден...

— О, избавь нас от Древних названий! — перебил Дайон. — Лучше уж Месбовсек!

— Вы, люди, вечно куда-то спешите!

— Если бы и мы жили тысячу лет, то, наверно, тоже могли бы себе позволить тратить время на названия в версту длиной.

— Ну и стоило так нервничать? — медленно протянул Лепра. — Мы практически пришли.

И действительно, еле приметная тропа вдруг уткнулась в густые и с виду совершенно непроходимые заросли орешника. Но Лепра и глазом не моргнул, смело шагнул прямо сквозь них, и ни один лист не дрогнул.

Кусты орешника оказались весьма качественной иллюзией, сразу за ней вдаль убегала мощеная белым камнем широкая дорога, рассекая густой лес пополам. Вдоль обочины цвели пышным цветом дикий шиповник и акация.

Нас ждали. Дайвские мальчишки держали под уздцы шестерку оседланных лошадей редкой и дорогой породы иноходцев, наверно, только у дайвов и сохранившейся. Через пять делений очередных высокопарных приветствий и напутствий удалось сесть в седла, и наше путешествие, наконец, превратилось в приятное и комфортное.

Ехали не спеша. Разглядывали окрестности, наслаждаясь теплыми солнечными лучами, которые здесь не палили нещадно, а лишь ненавязчиво согревали. Слушали благозвучное пение птиц, вдыхали благоухание цветов... в общем, не путешествие, а сказка...

— А вот и Месбовсек! — с гордостью объявил Лепра, когда мощеная дорога резво взбежала наверх холма и скатилась вниз в роскошную долину, зажатую меж крутыми скалами с расщелинами и водопадами.

У меня перехватило дыхание от красоты и совершенства. Шелковистые травы, полноводная река пересекала город и слепила глаза солнечными бликами, и среди пышной зелени то тут, то там уютно примостились «невесомые» домики из благородного белого камня с великолепной резьбой и магическими амулетами на остроносых крышах. Из аккуратных печных труб гостеприимно струился сизый дымок, обещая теплый ночлег и вкусный ужин. У меня аж во рту пересохло.

— Дайон! ЭТО ты назвал Месбовсеком?! — вырвалось у меня с восхищением.

— Ну, погорячился немного... — нехотя признал Волк, — пожалуй, стоит назвать его Белокаменный Прекрасный... Месбовсек!

Лепра снисходительно усмехнулся, и тронул пятками коня. Мы двинулись следом.

* * *

Народу в городе собралось много, но обычного городского шума не слышно.

Во-первых, все ходили прямо босиком по траве, а не цокали на подкованных лошадях по мостовым. Тут и улица, строго говоря, имелась лишь одна, центральная, в нее гармонично перетекала мощенная белым камнем дорога, по которой мы сюда приехали. Ажурные, расписные на все лады городские (если слово «город» здесь вообще применимо) домики вырастали буквально из травы, «не портя экологию местности», как пояснил Лепра.

Во-вторых, Дайвы — раса, в принципе, не шумная. Очевидно, орать и материться Лепра научился у друзей-магов — с кем поведешься. Между собой же дайвы общались очень тихо, в полголоса, словно боялись нарушить пение местных птиц и журчание реки.

Сегодня, правда, мы слышали нежную еле уловимую музыку, вероятно, в честь праздника. Сайн пояснил, что так звучит специальное гармонизирующее заклинание, которым нынешний глава кланов как бы приветствует новых гостей, то есть нас.

— Вот так и выглядит Страна Покоя, где мы все окажемся после того, как скинем с себя суету этого бренного мира... — философски затянула я, но Сайн с присущим ему чувством такта, как у дикого гиппопотама, все испортил.

— Эстеты! Даже сортиры у них белокаменные!

— Ну не рубить же деревья! — возмутился Лепра. — А известняка здесь полно!

— Как же вы его добываете без земляных работ? — полюбопытствовал Эстан.

— Карьеры находятся на берегу, там нет леса, — охотно объяснил дайв, — когда они будут выработаны, землю заровняют, привезут почву и высадят деревья. На запад отсюда был подобный карьер лет сто назад. Мы там маленькие сосенки высадили. Сейчас уже лес непроходимый.

— Дайвские сортиры — самые долговечные сортиры на Континенте! — хохотнул Сайн. — Может, вам стоит подумать об экспорте столь эксклюзивных изделий?

— Да ну вас с вашими дурацкими шутками, — отмахнулся Лепра, — ведите себя согласно этикету. На нас уже оглядываются. Впрочем, мы уже прибыли.

Впереди действительно замаячил настоящий замок, который в густой листве мы сразу не заметили. Такой замок был бы уместен на рисунке из детской книжки. Еще его легко представить парящим в облаках. То, что он прочно стоял на земле, казалось, по меньшей мере, странным.

Резьба по камню предвосхищала все мыслимые представления о совершенстве, красоте и изяществе. Мастеров вдохновили древние дайвские легенды и предания, сюжеты которых послужили основой для работы. Короче, по этой резьбе можно было изучить, наверно, всю многотысячелетнюю континентальную историю.

Воздушные острые башенки, балкончики с витыми перилами, сверкающие в солнечных лучах разноцветными бликами витражи в узких окнах...

— Откуда у вас столько стекла? — деловито поинтересовалась я, спешившись и передавая уздцы подоспевшему мальчику дайву. — Вы — кочевой народ, а это — безумно дорого!

— Мы освоили стекольное производство семьсот лет назад, и наше стекло получается гораздо дешевле и на порядок качественнее вашего.

— А загоняете нам по цене горного хрусталя! — усмехнулся Эстан.

— Ну, нужно же нам чем-то торговать, — пожал плечами Лепра и поблагодарил мальчиков за помощь с лошадьми на своем «птичьем», а затем снова повернулся к принцу, — не хотите покупать — учитесь сами, лет через семьсот ваша технология, дай Свет, и разовьется... А вот и встречающие.

Мы стояли рядком аккурат внизу широкой белокаменной лестницы, а в это время к нам спускались два юных (ну... лет по пятьдесят, наверное) дайва в одинаковых серебристых хламидах с заплетенными белокурыми косичками. По случаю торжества, они украсили свой наряд эффектными медальонами, усыпанными драгоценными камнями.

Следом за ними из распахнутых дверей замка вышли два мальчика и протрубили приветствие в серебряные рожки. Лепра внушительно глянул на нас, и мы замерли на месте в ожидании последующей церемонии.

Через пару делений нам навстречу вышли мужчины, десятка два. Выглядели они на человеческие шестьдесят-семьдесят лет. Лепре недавно исполнилось четыреста двенадцать, а выглядел он едва на тридцать, из чего я и сделала вывод, что нас встречают пресловутые главы кланов.

Они выстроились напротив нас линейкой, угнетающе превосходя наш отряд по численности раза в два. Вперед шагнул рыжеволосый высокий дайв с золотым диском на груди. Я поняла, что это и есть Председатель. Он поклонился, представился на Голиманеке, потом любезно перевел на континентальный: «председатель Собрания Глав Кланов Осенний Лист, Падающий Под Порывом Ветра, к вашим услугам».

Слева донесся насмешливый шепот Дайона: «Пред Глав Клан — ОсеЛ». Я едва сдержала неуместную ухмылку и, мучительно давясь невольным внутренним смехом, позволила Лепре торжественно представить мое величество и своих спутников, не забывая вовремя кланяться.

Потом настала очередь гостей говорить подходящие ситуации любезности. Лепра многозначительно кивнул мне, и с моего королевского языка неиссякаемым каскадом хлынул поток красноречия...

В частности, я сообщила, что безмерно рада (конечно, вместе со своими друзьями), присутствовать на великом древнем празднике в Самый Главный День В Году, а также выразила трепетную надежду, что скоро получу приглашение на такой же праздник, но уже на исконных землях дайвов, ибо, как самая древняя раса на планете из ныне живущих, они как никто другой заслужили почет и уважение народов, и я готова от имени своей страны приложить все силы и возможности в содействии восстановления справедливости, и так далее, и тому подобное...

Все это заковыристое словоблудие я умудрилась растянуть делений на десять, после чего не без злорадства наблюдала за принцем, так как теперь ему пришлось заверять перспективных союзников в лояльности Тальсска и личной симпатии дома Стайлов к древней и благородной расе, с отдельными представителями которой Стайлов всегда связывали дружба и уважение... и так еще делений десять...

Сайн откровенно позевывал. Лиса переминалась с ноги на ногу, периодически дергая возлюбленного за край рукава. Дайон все время мрачно молчал. Интересно все-таки знать, что с ним, упырь задери, происходит...

Пока я размышляла о странностях Волка, обмен любезностями, наконец, закончился, и нас сопроводили в замок. Откровенно говоря, ужасно хотелось есть, но не заявлять же с порога радушным хозяевам: «А пожрать у вас не найдется?».

Председатель любезно предоставил гостям шикарные покои — каждому по просторной комнате с ванной и окнами, что выходят в душистый яблоневый сад. Нужно было отдохнуть с дороги, освежиться и переодеться к праздничному вечеру.

Однако, как только хозяева оставили нас одних, Лепра тут же куда-то упылил на пару с Дайоном. Лиса и Сайн, не прекращая препирательств по поводу возмутительного поведения последнего, отправились на местную ярмарку. В итоге, в замке остались только мы с Эстаном.

* * *

Наконец-то можно скинуть с себя потную дорожную одежду и погрузиться в теплую манящую ванну с душистыми травами. Дайвское мыло с ароматическими маслами чуть не лишило меня рассудка, непременно нужно попросить флакон-другой для себя и парочку для Дасмы.

Чистые вымытые волосы аж скрипели, когда я вытирала их хрустящим белоснежным полотенцем. А длинный мягкий халат подарил такое ощущение комфорта, что я прямо в нем повалилась на кровать и уснула, очнувшись только чашки через две.

В комнате что-то изменилось, и я не сразу поняла что именно, но потом заметила — грязную дорожную одежду кто-то забрал, надо полагать, чтобы выстирать и привести в порядок. А изумрудно-зеленое платье, которое я прихватила с собой специально для праздника, аккуратно висело на ажурной ширме.

Я уселась за туалетный столик, размышляя о предстоящем вечере. Затем расчесала волосы и просто прихватила их атласной лентой... На более сложные приготовления сил, честно говоря, и желания особого не было. В этот момент раздался лаконичный стук в дверь. Я решила, что это прислуга-невидимка, но вошел Эстан.

— Наследница, Вы готовы сопроводить мое высочество на праздник?

Он лучезарно улыбался, вырядившись в традиционный костюм древней расы — тунику стального цвета и свободные штаны.

— Потрясающе выглядишь! — искренне и очень тепло заметил принц, разглядывая меня крайне заинтересованным взглядом.

— Эстан... я не понимаю... — очень не хотелось портить его воодушевленное настроение, но у меня, как говорится, накипело, — ты пытаешься показать, что я тебе... не безразлична?

— Поразительная прозорливость! — радостно заулыбался он и решительно двинулся ко мне навстречу. — Надеюсь, это уже заметили все!

Видимо, он действительно не понимает, насколько я серьезно. Мне пришлось остановить его посреди комнаты жестом.

— Тогда объясни, почему ты столь же явно демонстрируешь отвращение к магии?

— Причем здесь магия? — дернулся Эстан, как будто натолкнулся на стену.

— Магия? Даже не знаю... это такая же неотъемлемая часть меня, как дыхание... — под его сникшим взглядом я сглотнула горький ком, невесть откуда взявшийся в горле, — если тебе так не нравится магия, то почему нравится ведьма?

— Ну, не обязательно же всегда оставаться ведьмой, — растерялся Эстан, — война же когда-то кончится, и ты... и мы...

— Нет, — покачала я головой, — ты до сих пор не понял, ничего не понял. Ничего не закончится. Я — королева Ростона по праву Дара и Крови, я не смогу отказаться от магии, даже если очень сильно захочу... а я не хочу. Понимаешь? Я родилась такой, это смысл моей жизни, если угодно... Отказаться от волшебства для меня — как птице лишиться крыльев... Я не смогу так жить... просто не сумею... я пробовала, поверь. Я буду чувствовать себя калекой... никчемной... ни на что не способной... и я...

— То есть для тебя тот, кто родился без Дара, — «никчемный», «ни на что не способный» человек?

Я так увлеклась внутренними переживаниями, что не заметила, как изменилось выражение его лица, и только холодный тон принца заставил меня, наконец, обратить на это внимание. Я растерялась. Нет, даже испугалась, глядя в потемневшие глаза.

— Я говорила совсем другое... ты не так...

— Нет, я все понял правильно, — жестко оборвал Эстан, — я вижу, Дайон не просто так вечно возле тебя крутится, не отлипает ни на секунду... и не зря! Он тебе милее, понимает тебя, да? С твоей магией...

— Послушай, — я с досадой обнаружила, что у меня трясутся руки, а мысли расползаются, как чумные, в разные стороны. И где сейчас мое красноречие, когда оно мне так нужно?..

— Нет, на сегодня я услышал уже достаточно, дорогая, — голос принца дрожал от сдерживаемого гнева, — у нас есть общее дело, и все равно придется встречаться. А что до праздника... ты дорогу знаешь.

Красивая белая дверь с княжескими вензелями глухо захлопнулась за ним. А я застыла в немом оцепенении, пытаясь осознать, что произошло. От горькой боли и обиды в груди все ныло, но слезы на этот раз не спешили облегчить мое состояние.

Меня мутило, а перед глазами плыл туман. Он повернул разговор так, что я осталась виновата. Но ведь я хотела сказать Эстану совсем не то, что он предпочел услышать!

«Открою тебе один секрет, малышка, — услужливо прозвучал в голове голос Дайона. — Магию любят только маги... Вопрос в том, любит ли твой принц тебя настолько, чтобы принять целиком, вместе с магией...»

Значит, эта проблема уже давно мучила Эстана, раз он так быстро и легко сделал свои выводы, даже не выслушав до конца? Он просто получил подтверждение тайным мыслям, видимо, пугавшим его, и не дал себе труда разобраться... понять...

Я не представляла, как убедить принца в обратном. Но раскисать нельзя. Такого удовольствия я никому не доставлю. Волю собрала в кулак, задушила обиду в зародыше, а от боли привычно отмахнулась, мол, подумаю об этом завтра.

На праздник опаздывать нельзя. Дайон прав — я королева, а не обиженная девчонка.

Изумрудное платье село как влитое. Легкими, чисто символическими штришками придала румянец щекам и чуть-чуть блеска губам. Всё. А теперь с улыбкой, ОЧЕНЬ приветливой и ОЧЕНЬ искренней, можно отправляться на Дворцовую Поляну.

* * *

Праздник Перелома Лета проводился, как правило, под открытым небом. Однако, над городом все равно мерцал силовой купол, который установили, как я поняла, на случай неожиданного дождя. Впрочем, чистейшее ясное звездное небо не внушало никаких опасений на этот счет.

Огромная площадь перед замком поросла неприхотливой и стойкой травкой. Кусты роз и сирени по периметру буйно цвели, презрев календарь, и неистово благоухали.

Площадь была уставлена круглыми деревянными столиками с резными ножками и белоснежными скатертями до земли. Разнообразие блюд предательски провоцировало возмущение пустого желудка.

Гости восседали на серебристых кованых скамьях с мягкими сиденьями и спинками или фланировали между столиками парочками и группками, мирно беседуя, иногда высокопарно приветствуя знакомых и друзей, с которыми не виделись целый год.

В общем, банальный светский салон, только народу раз в двадцать больше.

Очень красивая дайвенна с огромными фиолетовыми глазами прилежно играла на сложном многоярусном струнном инструменте, с виду он напоминал арфу. Тяжелая прическа исполнительницы не выпускала на свободу ни одного белокурого волоска, что было понятно — запутайся он в переплетении струн — и музыка, что плавно и ненавязчиво скользила над площадью, даст фальшивую ноту и захлебнется.

Несколько пар в самом центре площади танцевали прекрасный, захватывающий воображение, но, возможно, чересчур сложный танец. Такие па не повторила бы даже я, хотя с трех лет, то есть почти сразу, как начала себя помнить, брала уроки хореографии четыре раза в неделю.

Что тут говорить о Лисе, например? Они с Сайном скромно сидели на скамеечке с серебряными тарелками в руках и без особого энтузиазма наблюдали сей диковинный балет, не забывая при этом отправлять в рот кусочки пирожного.

Я продолжила изучать обстановку. Эстан беседовал с одним из старейшин, хотя явно заметил мое появление. Я поняла это по тому, как его скулы внезапно заострились. Но он не удостоил меня даже взгляда. Ну и ладно, главное — договор, а в отношениях мы позже разберемся.

В мою сторону вдруг двинулся незнакомый мне дайв в шелковых одеждах темно-синего оттенка. Его длинные волосы блестящим черным каскадом струились по плечам, а на груди висел знак на цепочке — оксаон, не меньше...

— Вам нравится праздник, Наследница? — спросил великолепный красавец подозрительно знакомым голосом, и тут в неизвестном дайвском оксаоне я вдруг признала... отмытого и переодетого в традиционный и соответствующий титулу наряд Лепру.

— О! Досточтимый оксаон, — по всем правилам поклонилась я (очень старалась). — Благодарю Вас, вечер просто чудесен!

— Давно бы так! — лукаво улыбнулся боевой маг. — А то все Лепра да Лепра... Итак, Наследница, позвольте Вам представить мою супругу...

Он кивнул дайвенне с пронзительно-зелеными глазами, которые навевали мысли о весенней траве, и она подошла к нам, приветливо улыбаясь. Ее волосы отливали редким красноватым оттенком чистого червонного золота. А летящий шелк просторного одеяния прикрывал трогательно округлившийся животик.

— Моя Делливения Рантарта Викруди, Собравшая в Волосы Золото... Впрочем, среди магов она известна как Златовласа, или даже, — сокрушенно вздохнул Лепра, — просто Злата. Я обещал познакомить тебя с мастером тех великолепных метательных ножей, помнишь? Так вот это и есть Златовласа...

Я тут же выразила восхищение ее неподражаемым мастерством и поблагодарила еще раз за ценный подарок. Жена Лепры оказалась приятной собеседницей, и через полчашки, проникшись взаимной симпатией, мы утке болтали, как давние подруги.

Сначала у меня не укладывалось в голове, как девушка могла быть оружейным мастером, но в разрезе рукава мелькнуло крепкое тренированное литое плечо, красноречиво повествуя, что обладательница оного привыкла держать в руках не только иголку с ниткой.

К тому же, как выяснилось из разговора, процесс ковки во многом механизирован у дайвов и уже давно, так что огромной физической силы вовсе не требуется, только мастерство.

— Правда, я теперь редко захожу в кузню... — посетовала она, — там слишком жарко, боюсь в обморок упасть. Это такой важный момент, нужно беречь себя...

Беременность у дайвенн растягивается почти на два года, к тому же способность к зачатию они раскрывают в себе всего два-три раза за период, что, безусловно, сводит на нет некоторые привычные для людей «неудобства», но, с другой стороны, создает существенные проблемы для воспроизводства.

Рождение ребенка — праздник всего клана. И всем кланом они берегут будущую мать от любого риска. Так что запрет на посещение кузни был, скорее всего, приказом главы Рода, которому Злата не слишком охотно подчинялась.

— Сплетничаем, девочки? — неожиданно возник из-за спины Дайон. — Злата, привет, год тебя не видел, хотел бы поздравить, но заранее не буду... Мия, тебя ОсеЛ ждет, Старейшины собрались в Большом зале... принц уже там.

— Осе... как? — брови Златы взметнулись вверх.

— А, не обращай внимания, — улыбнулась я и позволила Дайону проводить меня до Большого Зала, который оказался... большим.

Ощущение неохватного пространства усиливалось наличием единственной мебели — овального белоснежного, и явно старинного, стола и стульев с высокими спинками. Всё строго по центру, прямо на пересечении сложного мозаичного рисунка пола.

Лунный свет падал сквозь витражи и придавал белым стенам мистический антураж. На самом столе в тяжелых серебряных канделябрах горели свечи, бросая отблески на серьезные лица Глав Домов, которые уже расселись вокруг раритетного предмета интерьера и чинно беседовали. Так что на меня никто даже внимания не обратил. Пришлось покашлять.

— О, Наследница! Проходите, займите Ваше место.

ОсеЛ лично встал, отодвинул мне стул и снова вернулся к прерванной дискуссии о видах на урожай мандаринов в Тайсторском княжестве. Как-то никто не спешил обсуждать наши проблемы, так что я разыграла приступ хронического бронхита.

ОсеЛ обернулся, видимо, всерьез озаботившись моим здоровьем, и я, наконец, смогла вставить слово.

— Договор! Мы будем его обсуждать?

— Ах, да. Вот, Ваша подпись осталась.

На стол передо мной лег запрошенный пергамент, подписанный двенадцатью витиеватыми вензелями, которые даже прочитать не представлялось возможным, не то что выговорить.

— Что, и прямо так, без обсуждения? — уставилась я на него в изумлении.

Все разом замолчали и повернулись ко мне.

— Досточтимый Оксаон Силифьваэннаэннэн привел достаточно аргументов, — терпеливо пояснил ОсеЛ, — и мы с радостью приняли Ваши условия. За ваше происхождение так же поручился еще один уважаемый Кин-кая, мнению которого все присутствующие всецело доверяют. Так что же процесс растягивать? Подписывайте, и пойдем на праздник. Через чашку начнется конкурс исполнителей баллад, это гораздо интересней, чем изображать бурное обсуждение, когда все вопросы, в общем, решены заранее.

Я подозрительно изучила предложенный документ. Никакого подвоха вроде не обнаружила, взяла перо, обмакнула в чернила и вывела затейливую вязь личной подписи Ясмии Винток Ростон. Вот он, мой первый государственный документ, пусть и заключенный со мной как с частным лицом, только с перспективой на подобные полномочия.

Доберусь до Скионта — вступит в силу. Осталась сущая ерунда — действительно добраться до моего милого дядюшки и попросить его слегка подвинуться с не принадлежащего ему стула. А после этого — вся мощь дайвского ополчения к моим услугам. Бедолаги тоже замучились по континенту скитаться, свой дом хотят. Взаимовыгодная сделка.

Вот так я и начала обрастать армией, пока, правда, только на бумаге.

А Праздник продолжался...

В ход постепенно пошло крепленое вино, музыка приободрилась. Особенно после того, как Сайн на флейте умудрился вывести народную даритскую плясовую, с его слов, безумно модную в высшем обществе Тальсска, и давешняя «арфистка» его поддержала.

Уверена — такого «бесчинства» эта поляна еще не видела. Даже ОсеЛ принял в веселье непосредственное участие — подпрыгивал и размахивал руками и ногами, как бешеная мельница.

Когда перевалило за полночь, всюду загорелись костры. Видимо, поспать нам все же не удастся. Настало время обрядов Очищения Огнем и загадывания желаний.

Девушки-дайвенны распустили волосы и бесстрашно сигали через широкий костер, а парни ждали своей очереди.

— Прыгай! — озорно подтолкнула меня Лиса.

— Зачем? — насторожилась я, с опаской глядя на широкую полосу ярко-красных углей, смотревшихся как-то неприветливо под плащом рыжих лепестков пламени.

— Раз в году загаданное желание обязательно сбывается! — в ее глазах плясали чертики. — Ты можешь пожелать победы в войне, к примеру... или... сама знаешь, что лучше пожелать...

Я разбежалась и прыгнула... «Победа!»... и поймала на себе серебристый взгляд... и поняла, что пожелала совсем не то, что собиралась... впрочем, любовь не менее важна, а победу и без меня сегодня загадывал каждый второй.

Воодушевившись моим примером, за мной выстроилась очередь из моих спутников. Только принц не рвался веселиться. Ну и пусть дуется, я-то ни в чем не виновата... А уж если желание сбудется, то этот момент и вовсе сотрется из памяти.

И я повернулась к Лисе, которая только что вслед за мной пролетела над жадными языками пламени и ловко приземлилась. Но то ли от выпитого вина, то ли от недосыпа, меня качнуло в сторону. А может, просто под ногу подвернулось что-то скользкое, — я не удержала равновесие и полетела лицом прямиком в мерцающие угли, беспомощно размахивая руками.

Он увидел это с другой стороны праздничной поляны, шагов с трехсот. Еще деление назад, как мне казалось, он увлеченно беседовал с милой молоденькой дайвенной. Вокруг народ плясал, прыгал, веселился... а он увидел...

Когда такое происходит, время растягивается тягучей резиной, и ты не понимаешь, сколько на самом деле прошло.

Вот сильные руки выталкивают меня из огня, и мы оба откатываемся в сторону от костра.

— Ты в порядке? — встревоженный взгляд всматривается в мое лицо.

— Дда... у тебя рукав горит!

Дайон легким пассом загасил огонь. Помог мне подняться.

— Дай руку залечу, — сбивчиво предложила я, меня потряхивало от испуга, — вон ожог какой... И на лице...

Краем глаза я все же заметила Эстана... в первый момент он ринулся было вперед, но куда человеку до трансгрессии, и он в ужасе застыл на месте. Теперь он, молча, развернулся и пошел к столам, где как раз обустраивали площадку для турнира по стрельбе на главный приз года — Золотой Лист.

Ну и пусть... Слезы сами собой катились по щекам, но я привычно занялась лечением. Кожа на руке Дайона быстро приобрела нормальный цвет под моими пальцами. Теперь лицо. На щеке остались глубокие ожоги. Видно, Дайон упал прямо в костер, оттолкнув меня...

— Больно? — осторожно тронула я обожженную щеку.

— Уже легче... — почему-то шепотом ответил он.

— Потерпи, я быстро...

— Не спеши...

Уя застыла, как статуя в той позе, в которой ее застигло происшествие. Она глядела на нас с Дайоном огромными от ужаса глазами, не решаясь «оттаять».

Я нервно ей улыбнулась, затем призвала Силу, запустила ее в кончики пальцев и начала лечение. Обожженная кожа, повинуясь воле, бледнела, выравнивалась, очищалась. Не знаю, сколько длилось лечение, но за это время к Лисе подошел Сайн, обнял за плечи и, преодолев ее легкое сопротивление, все же увел подальше от костра.

— Вот и всё, — весело сообщила я, смахивая небольшой струп — все, что осталось от ожога, — жаль, волосы не восстановлю, так что пока прическа неровной будет... Теперь не больно?

— Если бы ты обожглась, было бы гораздо больнее. Но хорошо, что шрама не останется. Спасибо... — в его взгляде мне почудилась какая-то странная беспомощность, и он тут же бросился прочь от меня, — эй, Лепра, подожди... слушай...

Я снова осталась одна. Что сегодня с мужчинами творится? Луна не в той фазе, что ли?

Ночная гулянка, то есть празднование Великого Дня Перелома Лета, закончилась только на рассвете. Мы успели еще поздравить Лепру с заслуженной победой на турнире, по очереди подержали Золотой Лист, а потом расползлись по комнатам уже совсем без сил.

Проснулась я, по правде сказать, когда солнце перекатилось на другую сторону неба и принялось бесцеремонно светить в мое окно. Примерно в этот же момент в дверь настойчиво постучали.

— Кто? — буркнула я, натягивая одеяло до носа. Последнее, что сейчас хотелось делать, это вставать с постели.

— Мия, собирайся, — ворвалась в комнату Уя, — через чашку Лепра отведет нас до реки — ограничения на транспортную магию сняли.

— Ясно...

Пока сон все еще владел моим ослабшим сознанием, до меня не сразу дошел смысл полученной информации.

— Подожди, Уя! Когда сняли? Вчера?

— Нет, сегодня с утра и всего на пару чашек, чтобы гости могли домой отбыть. Давай быстрее! Преодолеть такую защиту довольно сложно, «окно» держат шесть магов из дайвов. Мы и сюда-то добирались лесом, потому только, что все маги вовремя прибыть не смогли, а если они и сейчас растратят Силу, придется снова пешком...

— Но Дайон вчера смог... Один. Он же вчера трансгрессировал!

— Да, я видела, — тепло улыбнулась Лиса, — но ситуация была исключительная... Слишком большие затраты на сопротивление ограничивающим чарам, если делать по правилам, ничего не получится. Скорее всего, он просто сильно испугался, и второй раз у него это вряд ли выйдет. Он и так траекторию рассчитал приблизительно, просто не успел точно настроиться. Вот и решил, что лучше так, чем никак. Трансгрессировал прямо в точку твоего падения...

— Что?!! — меня подкинуло с кровати. — Он трасгрессировал, чтобы упасть в огонь вместо меня?

Вот это поворот! Я-то думала, он перенесся, подхватил меня, но не удержал равновесие и упал, а он...

— Уя, зачем он это сделал? Он мог серьезно обгореть...

— Почему ты спрашиваешь меня? — уклончиво ответила Лиса.

— Потому, что знаю, что ты знаешь.

— Ты тоже знаешь. Собирайся, времени мало!

Я услышала в ее голосе легкий упрек и хотела выяснить, в чем дело, но Уя предусмотрительно сбежала в незапертую дверь.

Я закусила губу с досады. О чем она? ЧТО я знаю? Нет, не буду об этом думать. И так всё не хорошо. Вон, с Эстаном как-то по-дурацки поссорились. Так что не сейчас... нельзя... Еще больше запутаюсь. И ничего я не знаю и знать не хочу, вот. Все идет, как идет, и это меня устраивает.

Голова пульсировала, как старый глухой колокол. Меня так потрясла новость, что я этого даже не заметила сначала. Прочитала заклинание «детоксикации», выпила кружку родниковой воды из серебряного кувшина, заботливо оставленного прислугой на прикроватном столике, и только после этого почувствовала себя человеком.

Чистая, выглаженная дорожная одежда ждала меня в платяном шкафу, там же я нашла полностью собранную сумку — даже вчерашнее изумрудное платье лежало опрятно упакованное. Осталось собрать кое-какие мелочи, помыться, одеться и можно снова в путь.

Глава 10

Теория и практика

— Нет, Дайон, не совсем так, — вмешалась я, — сначала — пасс левой рукой. Проявление позволят увидеть Связь. Затем круговое движение кистью — Вникание. Подключаемся к некроманту через связь с зомби. И только потом — Разрыв. Без Вникания ничего не получится.

Мы тренировалась в северо-восточном дворе больше чашки, а солнце и не думало ослабить рвение — пот стекал уже по всему телу. Один из пленников-некромантов, том самый мальчик, что готовил на меня неудавшееся покушение, управлял дохлой курицей, а Дайон пытался порвать связь, как делала я во время захвата Грифа.

— Понял!

Дайон исправил ошибку, и дохлая курица, наконец, упала, как подкошенная, раскинув крылья и задрав к небу лапы.

— Спасибо, Юмвес, на сегодня достаточно, можешь идти к себе, — и Сайон защелкнул на его запястьях ограничители.

— А нельзя без этого? — недовольно скривился некромант.

— Ну, малыш, ты зарываешься! — усмехнулся Сайн. — В королевскую тюрьму тебя не отправили, Дара не лишили, не повесили после показательного суда, как Сатара, легко, можно сказать, отделался. Сидишь в тепле, в уюте, вместо камеры — полноценная комната...

— С решетками на окнах... — обиженно напомнил мальчик, — и блокираторы эти... Вы же сказали, что когда я буду помогать, их снимут.

— Я сказал, «когда заслужишь доверие»! — жестко оборвал Сайн. — Пошли!

Юмвеса увели, а я только вздохнула. Сколько еще таких мальчишек и девчонок, которых Хранители Мудрости не успели обнаружить вовремя, зато их перехватили слуги Владыки. Он внушил им, что магия — всемогущая безнаказанность, избранность и вседозволенность, и что главная сила — не любовь, а власть, которую проще всего построить на ненависти и страхе.

За столетия такой политики Тиоль-Тунн поднаторел в разжигании ненависти. Поводом служило все — раса, нация, пол, сословие, религия...

И самая главная раса из всех главных — это, естественно, маги. Они якобы стоят выше обычных людей, а значит, выше собственных родителей, друзей, сестер, братьев. Чистокровные жрецы — так и вовсе высшая каста.

Такая философия позволяла использовать Силу вне зависимости от ее источника, а больше всего энергии дает жертва. Да и кому интересно мнение «низших» существ? А если на алтарь и клали мага, который не был жрецом, то это легко объяснялось необходимостью казни «неверного» или «предателя».

Жертвоприношение позволяет творить самые мощные заклинания. Ни одному Хранителю, связанному Кодексом, не под силу создать нечто подобное «Огненной Ярости».

Кодекс запрещает убивать, если можно взять живым. Запрещает любое вредоносное воздействие на личность — от мощных смертельных заклинаний до простеньких бабкиных приворотов, если в этом нет военной задачи или меры необходимой обороны.

И все равно каждый случай, за исключением военного времени, всегда служил предметом долгого и скрупулезного разбирательства.

Что оставалось в нашем арсенале?

Первое. Деактивация зомби (это — сколько угодно, хоть испепеляй их толпами).

Второе. Лишение некроманта Силы.

Третье. Ну и Связывание временным параличом.

В боевых условиях Кодекс, конечно, давал послабления. Но, к примеру, запуск Огненной Волны на толпу вооруженных вилами и мотыгами крестьян все равно бы расценивался, как военное преступление.

Правда, о нечисти разговор шел отдельный. Например, вампиров и оборотней (кроме кайетских волков), вурдалаков и прочих любителей перекусить человечинкой, крошить в капусту не сказать, чтоб разрешалось и приветствовалось, но и не так, чтоб сильно запрещалось.

Особенно, пожалуй, в отношении к вурдалакам. С этой публикой разговор всегда короткий, потому что с ожившим клыкастым кровожадным трупом договориться сложновато.

В любом случае решение и ответственность за последствия боевой маг принимал на себя.

Главным же постулатом Кодекса оставался контроль ненависти. Следить за эмоциями. Любое убийство должно расцениваться исключительно как печальная необходимость. Такие понятия, как «благородная месть» или «справедливая ярость», не должны иметь места. Потому что это лазейка, сквозь которую непременно заползет Тьма и постепенно превратит мага в своего верного слугу.

Такие прецеденты были. Говорить о них никто не любил, но в библиотеке я вычитала — несколько сильных магов в Прошлой Войне переметнулось на Ту сторону.

Кодекс, постулаты, благородство... всё это здорово, конечно, но возникает одна маленькая проблема. Если в руки некромантов попадет кто-то из наших, то жрецы вряд ли станут возиться с длительной и сложной процедурой Лишения Силы и тем более не будут набивать мрачные подземелья Цолт-Шиярта Хранителями. Магов просто разложат на алтаре в качестве храмового мяса, и смерть благородных людей послужит целям Владыки и его приспешников.

Вот почему любое необычное умение, любой ценный навык приобретает в данной ситуации огромное значение. И я не слезу с Дайона, пока он не освоит Разрыв связи как следует.

Лиса расправилась со своей курицей (по правде говоря, курица была та же самая) за полчашки до этого и сидела на деревянной скамеечке чуть поодаль от нас, откинув назад голову и подставив солнцу лицо.

— Завтра же, — не открывая глаз, сказала она, когда Сайн скрылся с «нашим» некромантом в северном крыле, — преподам этот фокус деткам-адепткам.

— Одно меня беспокоит, — заговорил Дайон, уставившись озадаченным взглядом на многострадальную курицу, которая уже начала характерно пованивать на жарком солнцепеке, — пока их по одному поотключаешь, тебя в мелкую стружку нашинкуют... А нельзя через Вникание ударить по самому некроманту? Тогда и зомби, как груши, попадают...

— Отец делал что-то подобное, — с удивлением припомнила я, — только не знаю, как. В лоб ударить невозможно — там защиту дубовым тараном не прошибешь. «Забрало» называется. Только, если в обход... А как обойти?

— Ну и пусть сидит в своем «забрале», — через пару делений воскликнул Дайон, будто его осенило, — создай вокруг блокирующее поле, и связи сами лопнут, как перетертые струны!

— Смеешься? — засомневалась я. — Да на такую мощную блокировку сил не хватит у всего Трехглавого Замка! Это же не амулет надеть, это же генерировать нужно, хотя бы делений пять... А зомби в это время тебя харчить будут!

— Зачем генерировать? — искренне изумился Волк. — Находишь колдуна и через Вникание по Связи телепортируешь Пояс Поглощения.

— А он сами Связи не поглотит? — не унималась моя дотошность. — А если нет, то маг его обнаружит, применит Возвратную Магию — кучка пепла останется.

— Вокруг Пояса можно создать оболочку... ну, вроде скорлупы, со свойствами Связи, чтобы не отличить...

Дайон уже что-то чертил тонкой веточкой прямо на земле:

— Знаете, есть такая легенда, а может, сказка. Никто не знает, что это было за государство и было ли оно на самом деле. На Континенте такого точно нет, может, из Старой Истории. Но суть в том, что один город был осажден врагами. Десять лет длилась осада. Десять лет шла война. Гибли лучшие герои и с той, и с другой стороны, но взять город так и не удалось. Силы были равны. И нашелся один мудрый вождь по имени Одис (десять лет думал, умник), — усмехнулся Волк, — которому война надоела хуже горькой редьки. Он и предложил сделать огромного деревянного петуха, а петух в том городе, надо сказать, считался птицей священной и зло своим криком отгонял. Так вот этот самый вождь со своим отрядом забрался внутрь чучела петуха, а остальное войско тем временем изобразило стратегическое отступление, мол, надоели вы нам, толку нету, пойдем мы домой. Они ушли и оставили защитникам города пустой лагерь и деревянную птичку. Горожане прибежали: «Ура, враг ушел, видно, надоело воевать... О, гляньте, они, как и мы, Петуху поклонялись. Смотрите, как хорош! Давайте его в город заберем, а то наш-то петушок просто недоросток по сравнению с этим красавцем!»

— Да знаю я эту историю, — продолжая загорать, промурлыкала Лиса, — ночью вождь с отрядом выбрались наружу, перебили охрану и открыли ворота. Город был взят.

— Точно!

— И к чему эти лекции по мифологии? — не выдержала я.

— Смотри, — Дайон ткнул пальцем в формулы, как будто я могла в них что-то понять, — «Скорлупа» делается таким образом, чтобы появилось сродство со Связью, они становятся неотличимы, и, соответственно, их невозможно различить, если специально не готовиться, конечно. Внутрь «Скорлупы» помещаем Пояс Поглощения, он идет разомкнутой лентой, и потому нейтрален. «Скорлупа» незаметно и быстро добирается до некроманта, ударяется о его поле, раскрывается, пояс выбрасывается наружу, сворачивается в кольцо вокруг мага и... Магия нейтрализована. Зомби падают, как спелые яблочки, а заодно нейтрализованный нехороший дядя не может нам подстроить очередную каку — бери его тепленьким.

— Теоретически должно сработать, — Лиса, наконец, оторвалась от своего приятного занятия, и присоединилась к изучению замысловатой схемы, — вот только здесь вычисление переменной лучше по теореме Зайвега сделать, а не методом Крисплера. И если сюда внести корректировку, — Уя забрала у Волка веточку и дорисовала к формуле какие-то каракули, — то можно будет сэкономить массу энергии.

Она довольно полюбовалась совместным творчеством и восхищенно глянула на идейного вдохновителя:

— Дайон, я знала, что ты — талант, но это же... готовая диссертация!

— Я, конечно, ничего в этих формулах не понимаю, — улыбнулась я, — но суть уловила. Я тебе не говорила, что ты — гений?

— Сегодня — еще нет! — скромно ответил Дайон, а глаза засветились удовольствием.

— Сейчас исправлю! Ты — гений.

И, не долго думая, я с чувством чмокнула его в щеку. Снова нечто неуловимое метнулось в самой глубине черных глаз, но через мгновение — всё, привычная ирония.

— Ну... нужно еще доработать, Лиса вот сразу слабое место увидела. Потом еще подобрать матрицы и провести испытания... Работы на неделю, короче, не меньше.

— Тогда пойдемте обедать, а то от ваших формул в моем желудке так же пусто, как в голове.

Дайон полюбовался в последний раз на милые сердцу уравнения и стер их носком сапога. Еще бы, информация секретная. Я сильно подозревала, что первое время о ней даже Совету ничего известно не будет, так сказать, для внутригруппового пользования. Уж больно быстро на всякую нашу непревзойденную глупость некроманты хитростью отвечают.

Время шло, неумолимо приближая окончания отведенного мне срока. Я впитывала знания, доводила до автоматизма боевые навыки, осваивала бой на ножах и метание в цель.

«Хоть один немагический навык должен быть доведен до приемлемого уровня!» — назидательно говорил Сайн, придумывая мне все новые и новые пакости — движущуюся мишень, «выпрыгивающую» цель, при боковом и встречном ветре, в град и снег...

Все эти погодные катаклизмы устраивались специально для меня и не выходили за пределы внутреннего дворика, но от этого они не становились менее «настоящими» — менее мерзкими, холодными, мокрыми и противными.

«Приемлемый уровень», после которого Сайн оставил меня в покое, я показала, когда безлунной ночью в ливень при сильном боковом ветре вогнала два ножа из пяти во внезапно выскочившего из-под земли соломенного человечка. Его поддерживала магия, — он потешно махал ручками, болтал ножками и плюхнулся на землю, как мешок, хотя один нож вошел ему в область «печенки», а другой в бедро.

— Ну хорошо, Кирбисса, — Сайн по-отечески похлопал меня по плечу, — метание ножей ты кое-как освоила. Слабенько, конечно, но что поделать?

Я облегченно вздохнула. Оказалось, рано. Сайн выдержал паузу, как профессиональный актер, и хладнокровно добавил:

— Завтра у тебя новый тренер по бою на ножах. Гюрза. Она хотела дать тебе меч, но я отговорил — не дай Свет, себе пальцы поотрубаешь. Думаю, если научишься работать с обеих рук вот этим, — и он сунул мне в руки два тяжелых кинжала, — толку больше будет.

Я позавидовала оптимизму Сайна. Лично я была уверена, что хрен редьки не слаще, и настоящими, а не тренировочными, как сейчас, ножами я зарежусь с не меньшим успехом, чем мечом. Даже стараться особо не придется. Возражать же ему было бесполезно, я это знала, поэтому обреченно вздохнула и пошла к себе, переодевать намокшую под дождем одежду.

Мое утро в те дни начиналось обычно с библиотеки. Трясущимися после тренировки руками я исписывала несколько десятков листов дорогущей багатской бумаги мудростью веков.

Попадались, правда, весьма занятные вещицы. Например, актуальное: «Как отрастить сломанный ноготь за полповорота». Или веселое: «Как отвадить от себя поклонника своего пола».

Про обычные отворотные заклинания я и не говорю, их в каждой книге было по два десятка. Даже непонятно, почему при таком выборе эффективных, судя по описанию, средств, человечество до сих пор мучается от несчастной любви. Единственное объяснение — проблемы с ингредиентами... В одном рецепте, к примеру, требовалась чашка слюны черной курицы, в другом — теплый свежий помет черного дракона пополам с яйцом морской черепахи. Внутрь!

Бррр... Наверное, нужно было есть эту гадость и красочно представлять себе физиономию человека, которого ты хочешь разлюбить. Или угостить этим средством незадачливого воздыхателя — любовь приходит через желудок, а значит, и уходит схожим путем. Тогда, соглашусь, метод действительно должен иметь эффект! Вот только парочку добровольцев, чтобы это проверить, я вряд ли найду.

После прочтения очередного чудодейственного средства я просто скатилась на пол. В солидном на вид фолианте был обнаружен следующий шедевр полета мысли: «Заклинание о выпадении цветов из ушей и иных отверстий тела, выросших по заклятию другого мага или ошибке в собственных чарах». Видать, были прецеденты.

Я представила Дайона с тюльпанами в ушах, а Сайна — с легкомысленными ромашками в носу и, хрюкая и всхлипывая, очутилась под столом.

Заклинание, и правда, очень полезное! Я так и не поняла, почему зловредную растительность нельзя было просто вырвать — судя по картинке, корни располагались прямо в слуховом проходе. Впрочем, и не только в слуховом (тоже, кстати, красочно проиллюстрировано!). Предполагаю, господину, что вырос в собственной родовой башне магов (была у них до войны такая мода — в башнях селиться), магистру Чучую, было неведомо такое простое явление, как банальная прополка. А может, он и ложку ко рту леветировал, кто знает?

Слышала я о таких лентяях, живших в Довоенные Времена, наделенных потенциалом в таком количестве, что энергию девать некуда было. В общем-то, они первые от инквизиции и пострадали.

Я рассказала сей анекдот Волку, и по Трехглавому Замку поползла упорная байка, будто бы у меня(!) в ушах выросли красные маки (!!), а Волк (!!!), боясь повредить грубой прополкой мой и без того ущербный мозг, применил вышеупомянутое заклинание.

Когда эта история достигла моих ушей, Дайон проснулся с букетом астр в носу. Вот и пригодился плод бессонных ночей магистра Чучуя. Дайон вернул мне выращенные мной же с таким трудом (я на них полночи убила!) астры и пообещал, что больше так шутить не будет. А как будет — он мне пока не скажет. Потому что уже думал весь день и ничего не придумал. А то, что он про меня за это время надумал, все равно в приличном обществе нельзя ни в словах воспроизвести, ни в жестах.

А на плацу Гюрза планомерно изо дня в день увеличивала мне количество синяков деревянными учебными кинжалами. Сайн лично попросил ее мной заняться. Знаменитая в магических кругах боевая ведьма полностью оправдывала свое имя. То она двигалась обманчиво неспешно и плавно, как вода, то жалила неожиданным резким и точным броском.

После ТАКИХ тренировок дрожали не только руки — нещадно ломило спину, ноги отказывались сгибаться и разгибаться, а синяки делали меня похожей на жертву камнепада.

Впрочем, мои навыки становились лучше и лучше — боль и досада служили хорошей мотивацией для тренировок, и часто я задерживалась во дворе до глубокой ночи, отрабатывая нужные движения с воображаемым противником.

Только два человека не замечали результат моих стараний. Сайн усмехался и неизменно заставлял снова идти на плац. А Гюрза и вовсе не ощущала разницы. Несмотря на всё моё усердие, я всегда запаздывала за ее реакцией и казалась себе косолапым щенком рядом с ловкой и хитрой кошкой. А до экзамена — всего половина луны...

Я сидела на своем диванчике, мрачно разглядывала кровоподтеки и ссадины, оставленные на моих руках учебным оружием, и размышляла, свести их магией или просто надеть что-нибудь с длинными рукавами.

Выбитые пальцы правой руки я уже с ужасающим хрустом поставила на место и сняла отек знакомой с детства формулой, но они все равно отказывались гнуться, радостно сияя всеми оттенками красно-фиолетового. Левая рука выглядела немного лучше. Но совсем немного...

Да что это за монстр?! С ней биться — как с роем разъяренных ос перочинным ножиком! Мне никогда не подняться не то, что до ее уровня, даже ей до щиколоток. У нее реакция нечеловеческая, но если бы она применила магию, я бы почувствовала... В чем здесь секрет, и есть ли он?

— Синячки прячешь? — возник в дверях Дайон, по своей вечной манере, без стука.

Как-нибудь дождется, что я буду переодеваться... Или он на это надеется? Хорошо, хоть не телепортировался прямо на диванчик. Правила приличий для него, по-видимому, просто необязательные рекомендации. Он кинул взгляд на мои руки и спросил:

— Хочешь, скажу, как улучшить реакцию настолько, чтобы хотя бы достойно отражать ее атаки?

— А что, есть способ? — буркнула я. — Магией пользоваться нельзя. А без нее Гюрза сотрет меня в порошок. Очень мелкого помола. Как она умудряется так двигаться?

Дайон, не дождавшись «присаживайся», плюхнулся на диван рядом со мной и положил ноги на милый розовый пуфик. Он лукаво посмотрел на меня, улыбнулся и... его глаза стали желтыми, как у волка. Он втянул носом воздух и сказал:

— В твоей сумке лежит припасенный с обеда бутерброд с колбасой... — и глаза его вновь приобрели обычный темно-карий цвет. — Поняла?

— То есть... Но ведь это — магия!

— Как я устал от блондинок! — несчастным голосом посетовал Дайон.

Прежде чем я успела спросить, какие еще блондинки, кроме моей скромной персоны, его успели так утомить, он пояснил:

— Призыв Сущности — это не переворот, затрат Силы не требует, поэтому чисто формально заклинанием не считается. При этом добавляет качества, присущие твоему животному, ненадолго, делений на пять-десять, но для схватки это решающий фактор.

— А Гюрза призывает змею! — с восторгом поняла я. — Вот почему ее броски так точны и стремительны!

— Как блондинка ты небезнадежна, — грубо польстил мне мой друг. — Кошки — создания довольно ловкие, а в ярости опаснее любой змеи. Не нужно переворачиваться, просто открой душу для кирбиссы.

Я поняла. Со стороны, наверное, было видно, как мои глаза вспыхнули яркой травянистой зеленью, зрачки вытянулись вертикально. Я вскочила на рабочий стол, заваленный книгами, перьями, бумагой, заставленный чернильницами и кружками с бодрящим отваром, и легко пробежалась по нему, не шелохнув ни единого листа бумаги. Потом в нереальном прыжке в восемь локтей перелетела на другой конец комнаты, к дивану, где сидел Дайон. Кошка внутри меня свернулась уютным клубком и задремала, зрачки приняли прежнюю форму.

— И что, нельзя было раньше посвятить меня в этот потрясающий секрет? Погоди, не отвечай, дай угадаю! Сайн?

— Запретил. Сказал, что ты должна прочувствовать реальный бой.

— А теперь разрешил?

Дайон взял мою руку, нежно и бережно пробежался пальцами по разбитым суставам, исцеляя, и тихо пробурчал:

— Скорее, не был уж совсем категорически против. До экзамена всего пол-луны.

— Ты ему не сказал! — догадалась я.

— Я должен учить тебя перевороту. Это я и делаю. А уж как ты используешь дар — твое личное дело. Так что формально ко мне никаких претензий быть не может. Ну, поворчит, не убьет же, в конце концов!

— Спасибо... — благодарно улыбнулась я, — и за помощь, и за лечение... Рукой, наконец-то, можно пользоваться. Вовремя, кстати, — мне еще курсовую по теории дописывать.

— Для чего еще друзья, — как-то невесело усмехнулся Дайон и направился к выходу. — Ты знаешь, кстати, что змеи входят в обычный рацион озерных кошек? — улыбнулся он напоследок, прежде чем закрыть за собой дверь.

Что и говорить, дела мои пошли значительно лучше. В первую же тренировку я попробовала Призыв. Наблюдая за Гюрзой, я замечала момент, когда ее глаза словно подергивались пленкой, приобретая золотистый оттенок, и делала тот же фокус. Спасибо Кирбиссе, теперь я видела каждое ее движение и ловко уходила от казавшихся еще вчера стремительными и точными ударов наставницы.

Я плясала, совершая какие-то невероятные прыжки, и со стороны, наверное, мы напоминали мангуста с коброй. На пять-десять делений тренировка становилась смертельно опасным, но и завораживающе красивым танцем, и посмотреть на это зрелище подтягивались не только ученики и адепты, но и мастера, и даже некоторые магистры.

Сайн их разгонял, злился на Дайона, но, как и говорил Черный Волк, формально ему ничего предъявить не мог, поэтому просто отправил на кухню чистить картошку. На ближайшие пять дней. Зато Гюрза была в полном восторге:

— Давненько мне не было так интересно! — как-то призналась она. — У нас разные животные и разные стили, но получается очень красиво.

— А почему Призыв не используют все? — спросила я.

— Вообще-то это довольно редкий дар, примерно один из двадцати магов им обладает, а Призвать несколько ипостасей сразу... Это называется «Полный Призыв». Я всего раз такое видела... На выпускном экзамене одного бакалавра... Машина убийства!

— Как интересно! А я могу научиться такому?

— Вот у него сама и спроси, — криво усмехнулась Гюрза, — лично я не видела такого ни до, ни после. Дайон вообще уникален. Жаль, в науку его на аркане не затащишь, многое мог бы сделать.

Я даже не удивилась. Я уже привыкла к тому, что из его «прорвы редких талантов» я не знаю и половины, благодаря его «безграничной скромности». Но Призыв нескольких сущностей — на это стоило бы посмотреть.

— Ну что, еще раунд? — предложила наставница.

— Можно!

— Тогда хватит развлекаться. Доставай боевое оружие. Переходим к серьезным тренировкам.

Глава 11

От женитьбы до экзаменов

Накануне экзамена по теоретической магии я почти не спала. Теория всегда была моим слабым местом. То есть я прекрасно понимала смысл и действие любого заклинания, но формулы и длительные расчеты неизменно вызывали кипение мозгов и припадки, близкие к истерическим.

Да, лучшие магические умы веками изучали эти законы, чтобы нам, их потомкам, было все ясно и понятно, но лично я воспринимала необходимость зубрежки теоретических схем как некую разновидность особенно изощренной пытки.

В тот момент, когда ко мне в комнату, как обычно без стука, ввалился Дайон, я поймала себя на мысли, что одну страницу перечитываю уже раз в восьмой, и убейте меня веником, не помню ни предложения.

Теперь за книги засел и Дайон. Прекрасно разбираясь в теоретических вопросах, он на протяжении следующих трех чашек пытался впихнуть в мою бестолковую голову хоть какие-нибудь знания. Но я безнадежно вязла в частоколах формул и переменных, отчетливо ощущая свой уровень по сравнению с Черным Волком, и находился он (мой уровень) где-то глубоко в подполе, даже плинтус — и тот будет повыше.

К концу дня Дайон все же как-то добился, чтобы я худо-бедно начала ориентироваться в трети вопросов. Пусть и с проводником.

Наконец, убив полчашки на разъяснение теоремы Шелла, Волк заявил, что блондинку учить — только портить, ниже «удовлетворительно» все равно не поставят, а по жизни я прекрасно обойдусь и без теорем.

Поразмыслив на этот счет еще пару делений, мы решили, что заслужили отдых и отправились в лес. Вечерело. После недели изнурительной жары, наконец-то, хоть один прохладный летний вечерок.

Мы перевернулись. Наверно, со стороны это смотрелось дико — огромный Черный Волк и озерная Кошка охотятся вместе, наперегонки перемахивая через ручьи и коряги. В итоге мы поймали тетерку и зайца.

Выбрали уютную полянку у ручья, развели костер и поужинали свеженьким мясом вприкуску с зеленью, запивая вином, которое предусмотрительный Дайон прихватил с собой.

Когда вторая бутылка опустела, мы решили, что вдвоем нам весело, но как-то не до конца, к тому же вино оказалось таким вкусным, что неплохо было бы и повторить. Поэтому, не наведаться ли нам со всем своим пикником в гости к Дасме?

Вот так среди ночи мы зачем-то (мне так и непонятно зачем) без шума, ну разве что тихо хихикая, материализовались прямо посреди спальни моей подруги. Дара речи мы, похоже, лишились оба и окончательно.

На роскошной кровати с шелковыми простынями, они мирно спали вместе, как утомленные долгим днем младенчики. Дасма и Арист.

Мою реакцию можно объяснить только излишком алкоголя в организме. На трезвую голову мы бы тут же исчезли, так же тихо, как и появились. Но две немаленькие бутылки красного из личных подвалов графа Талура сделали свое дело.

Я плюхнулась в кресло со стороны Дасмы и громко прокомментировала:

— О! Дайон, смотри, как у них тут все... запущено.

Дасма приоткрыла один сонный глаз, мутным взором узрела меня в лунном свете, но не среагировала. Потом до ее дремавшего сознания что-то дошло, она распахнула глаза и вскочила:

— Предупредить нельзя было?! — Дасма недовольно зыркнула на Дайона, параллельно натягивая одеяло до подбородка. — Или хотя бы постучаться! Вы что, дикие?!

— Ну... — веселилась пьяная Мия, — мы же не знали, что у вас... личные дела. Если бы вы предупредили — мы бы обязательно постучались! Честное слово!

— А какие могут еще быть дела у молодоженов? — сонным голосом проворчал Арист, левой рукой нашаривая в темноте халат.

От этого заявления Дайон моментально протрезвел. Черный Волк подозрительно быстро присел на пуфик, будто ноги подкосились, и уточнил:

— Чего?!

— Я говорю, чем еще заниматься в это время молодоженам, — громко повторил Арист, пытаясь попасть в рукав халата, ничуть не смутившись.

Дайон убедился в исправности своего слухового аппарата, однако засомневался в здравом рассудке брата.

— Это что, шутка?! А благословление старшего брата? А спаивание кучи незнакомого народа в течение трех дней? — Дайон замолчал, но тут же вспомнил. — А мальчишник?! Ты зажилил мальчишник? Ну все, вот мальчишник я тебе никогда не прощу!

— Видишь ли, братец...

— Ребята, подождите на кухне, — попросила Дасма, зажигая свечу, — мы сейчас оденемся, выйдем и все объясним.

— Да ладно, можете не объяснять, — улыбнулась я, выталкивая ошарашенного свежеиспеченного деверя из комнаты, — я все равно очень за вас рада!

Дайон вяло сопротивлялся, но я все же уволокла его на кухню и усадила на стул, обтянутый накрахмаленным чехлом с кокетливым бантом сзади. Пока Волк приходил в себя, я порылась в закромах подруги, нашла нужную бутылку — багатское красное вино десятилетней выдержки — и всунула ему в руку. Но бокалов он не дождался. Жадно выхлебал за раз пару стаканов и спросил:

— Ты что-нибудь понимаешь?

— А что тут понимать? — пожала я плечами и налила себе вина, отобрав у него бутылку. — Готовься, скоро будешь дядей. Иначе у них было бы полно времени на организацию церемонии.

— Так... Допустим... Но хотелось все-таки поговорить с братом.

— Говори, — возник в дверях Арист, а следом за ним и Дасма, она сразу полезла в буфет за продуктами.

— Выйдем? — предложил Дайон.

— Дайон, ты только его сильно не бей, — бодро нарезая сыр, попросила Дасма. — На самом деле ничего страшного же не случилось. А церемонию мы проведем позже, пока у нас брак по согласию, на два года.

— Еще не легче! — буркнул Черный Волк. — И кто был свидетелем?

— Если пообещаешь его не убивать, то отвечу, — моя подруга выложила сыр на тарелку ажурным полукругом.

— Убивать свидетеля будешь сама, только чтобы никто не знал, что ты связалась с моим братцем, — усмехнулся Дайон.

— Лепра, — брякнул младший брат Волка, — и брак по согласию был к тому же закреплен наложением Зеленого Венца.

— Так, всё! Арист, на выход! — громко выдохнув, скомандовал Дайон. — Девочки, вы тут посекретничайте, а мы сейчас.

Он буквально вытолкал брата вон, и мы остались с Дасмой одни. Она немного растерялась и долго не могла на меня взглянуть, продолжая раскладывать по тарелкам копченое мясо, листья салата и маленькие аккуратные помидорчики.

— А что так втайне все? — поинтересовалась я, успев вырвать кусочек сыра буквально из рук увлекшейся сервировкой хозяйки.

— Да нет, просто мы не хотели сейчас свадьбу — шумно, праздник, а у тебя экзамен на носу, — Дасма сполоснула в кадке с водой зеленые стрелы сочного лука, — война вот-вот начнется. Чем отодвигать, лучше быстренько по согласию пожениться. А по всем правилам церемонию проведем, когда все стабилизируется.

— И когда?

— Три дня назад... — быстро ответила подруга.

— Ну да, только я не про это...

— А... В конце весны.

— Хм... Быстро вы.

— Осуждаешь? — она, наконец, остановилась и посмотрела на меня прямым взглядом, явно переживая, что я отвечу.

— Упаси Светнесущий! — улыбнулась я. — Просто удивлена. У тебя до него никого не было, а тут так сразу...

— Когда находишь свою половинку, свою истинную любовь, к чему терять время?

Дасма, как видно, успокоилась насчет моей реакции и теперь превратилась снова в знакомую, такую родную, пышечку, которая с утроенной скоростью летала по кухне, намереваясь, похоже, накормить не нас четверых, а всю королевскую армию.

— Ну да, — вздохнула я, — у меня вот только не получается...

— Может, не там ищешь? — как-то проникновенно, по особенному посмотрела мне в глаза Дасма.

— Чем тебя не устраивает кандидатура Эстана?

— Меня? — приподняла брови Дасма. — Причем здесь я? Она ТЕБЯ не устраивает. Иначе вы уже были бы вместе.

— У меня много дел, у него тоже... — деловито поведала я, отказываясь признать, что она права, — мы редко видимся, и потом...

— Это все отговорки! — категорично махнула рукой подруга. — Когда находишь своего человека, все становится понятно, все сразу встает на свои места. Хочешь, я тебе расскажу, что ты чувствуешь, когда ты с Эстаном?

— Ну, рискни, — начиная медленно закипать, отвечаю я.

Дасма отодвинула стул и уселась рядом.

— Когда вы вместе, ты теряешься, тебя кидает в жар, трясет, как в лихорадке. Ты не видишь его недостатков... Так?

— Примерно... — осторожно соглашаюсь с Дасмой, не совсем понимая, что она хочет этим сказать. Разве это не любовь?

— Это не любовь! — как будто прочитала мои мысли подруга. — Это просто влюбленность. Из нее, конечно, может вырасти настоящее чувство, но обычно она проходит подобно ветрянке. А Любовь — это другое. Она может вползти в душу незаметно. Ты и знать не будешь, что она уже там, пока вдруг не осознаешь, не поймешь, что пропала, пропала по-настоящему. Что без него ты как без части души. Что его недостатки — это его особенности, которые тоже его часть, как и все, что тебе в нем нравится. Что не имеет значения даже, вместе вы или разлучены — любовь от этого не теряется, только становится сильнее... Пока ты это не поймешь — ты не любила.

— Спасибо! — оборвал нас смущенный голос Ариста сзади.

— Да, против ТАКИХ аргументов мне и возразить нечего, — признал Дайон.

— Всегда пожалуйста, мальчики! — счастливо улыбнулась Дас. — Садитесь к столу, все готово.

— Дайон, как здорово, ты следующей весной станешь дядей! — я решила отвлечь их от услышанного только что. — А можно я буду тетей? Малыш — это так здорово, особенно если с ним понянчиться и вернуть матери! Я согласна на духовную мать!

— Хочешь быть тетей малышу — выходи за меня, — мрачно буркнул Дайон, усаживаясь за стол, — как видишь, много времени для этого не требуется.

— Дурацкие у тебя шутки, Черный. Арист, у тебя еще вино есть? А то твой брат от стресса все ваши припасы допил!

Естественно, наутро я проснулась с головной болью и даже не помнила, как мы прошли через портал. Но очнулась я при этом в своей постели и даже относительно раздетая.

Удивительно, как после пяти... ну, примерно пяти, кто же их считал, бутылок Дайон умудрился настроить портал? Или нас сюда Арист доставил? Он вроде столько не пил. Да уж, с такой женой напиваться — самоубийству подобно...

Ой! Попытка подняться оказалась плохой идеей. А стук в дверь отозвался в голове кузнечным молотом. Я плюхнулась обратно на подушки.

Не дождавшись «входите», в комнату бодренько влетел отвратительно свежий Дайон.

— На, выпей! — он сунул мне в руки чашку с какой-то гадостью и уселся на кровать. — Это, конечно, не такое мерзкое средство, как твои отравы... то есть отвары, но все равно эффективно. Авторский рецепт, изобретенный мною в дни ученичества.

— Ну и ученичество у тебя было, — процедила я сквозь зубы, осторожно приподнимаясь, чтобы не расплескать головную боль, и подозрительно принюхиваясь к коричневой жиже.

Впрочем, на вкус она оказалась не так уж плоха, с легким привкусом корицы и липы. Что он еще туда намешал, не знаю, но делений через пять я снова почувствовала себя человеком. Даже без «детоксикации» обошлось. Я и так уже опасалась за состояние своей печени, не хватало ее снова заклинаниями добивать.

— Все, больше пить не буду, — клятвенно пообещала я, возвращая ему кружку, — что-то алкоголь становится традицией... Нужно завязывать.

— Давай, трезвенница, собирайся на экзамен.

— Ой... точно. Экзамен! Слушай, я теперь точно ничего не помню.

— Вспомнишь, — улыбнулся он, — у тебя выбора нет. Комиссия ждет тебя через чашку.

— Через чашку?!! — я вскочила. — Ну, всё! Что прожито — все зря...

Дайон хихикнул и скрылся за дверью, а я начала приводить себя в порядок, попутно пытаясь вспомнить что-нибудь из теории. Голова казалась легкой и пустой, как карман ученика к концу луны в школе. Ну, ладно, что-нибудь по ходу придумаю. Или изобрету. Или открою заново. Как получится...

Что ж... Конечно, трояк мне поставили... На полтора вопроса из трех я все-таки довольно внятно ответила. Даже расчеты сделала — не зря Дайон вчера со мной занимался.

На радостях я слопала в столовой пирог с брусникой размером локоть на локоть и с чистой совестью отправилась обратно отсыпаться — впереди ждал экзамен по практической и прикладной магии.

А дальше понеслось всё в ускоренном ритме. Практическая и прикладная магия у меня особого напряжения не вызвала — просто с утра пораньше устроила в Южном дворике снежную бурю и продемонстрировала переворот.

Травы и зелья я вообще получила автоматом (хоть в одной науке я переплюнула Дайона — у него за эту дисциплину чуть ли не трояк светил, невзирая на авторский рецепт «похмелина»).

Неотвратимо приближался экзамен по боевой магии.

Накануне Дайон телепортировался в столицу, где посетил некую известную нам лавку и после трехдневной работы двух белобрысых мастеров приволок в Трехглавый Замок несколько тонких спиц из довольно хрупкого материала. Об этом знали только я, Дайон и братья-обормоты. Мой экзамен должен был стать еще и полевым испытанием для новой разработки.

Экзамен по боевой магии. Самый решающий. Самый опасный для способностей, здоровья и жизни ученика. В обстановке, приближенной к реальной. Не так уж редки были случаи, когда чересчур самоуверенные или, наоборот, недостаточно уверенные в себе маги теряли и первое, и второе, и третье.

Я сутки не спала и не ела. Меня могли вызвать в любой момент, хоть среди ночи, и перенести в любую точку королевства. В конце концов, Лиса тайком подсыпала мне сонного зелья, и я уснула на двенадцать чашек. А среди ночи меня разбудил запах жареного мяса.

— Ешь и собирайся! — Дайон поставил на стол тарелку со свининой, испускавшей такой аромат, что голодный желудок сводило спазмами.

Я, чуть не заурчав по-кошачьи, накинулась на еду, а Дайон тем временем вышагивал у меня за спиной взад-вперед, как метроном, и давал инструктаж.

— Ночной лес. Нужно пройти десять верст на север, к лагерю. Они взяли парочку некромантов из пленных, полагаю, будет около двух десятков зомби... на, держи!

Он протянул мне цилиндрический деревянный пенал с крышечкой на шнуре. Я открыла и увидела пять палочек из горного хрусталя с переливающейся внутри спиралью.

— Это оно?

Дайон кивнул. И вкратце выложил методику.

— Да уж... — мечтательно вздохнул в конце объяснений Черный Волк, — магистерский труд был бы просто роскошный... Особенно если испытания пройдут успешно.

— Если они провалятся, меня это будет мало беспокоить. Покойникам научные труды живых почему-то не интересны... — с сарказмом заметила я, — ты не знаешь, бой на ножах будет?

— Так мне и сказали... — усмехнулся Дайон, — но мне известно, что Сайн лично участвовал в написании сценария.

Я обреченно вздохнула и сунула в рукав последний маленький ножик.

— Я провожу тебя только до портала... Дальше ты уж сама...

Он так явно волновался, что даже побледнел немного. Я же еще не понимала серьезности происходящего. Ну не убивать же они меня будут, в самом деле? Ладно, разберемся по ходу пьесы. Я нервно улыбнулась Волку и решительно шагнула в переливающееся голубое марево, которое тут же сжалось в точку и исчезло за моей спиной.

Небольшая полянка в густом хвойном лесу. Жалкий отсвет луны не пробивался через ветви, пришлось включить «ночное зрение». Четыре кванта. Один из амулетов нагрелся, потрескивая. Суммарный запас энергии в побрякушках, которые я на себя навесила, превышал мой собственный почти вдвое, но все равно было жалко... Зато теперь все видно.

Вот и тропа. Ветка, что возлежала на ней поперек, мне что-то не понравилась. Ну-ну... Дайвские штучки — запнись я об нее, получила бы болт в ногу. Хорошо хоть арбалет стоял низко. Лепра (а это он так развлекался, больше некому) не собирался меня убивать совсем уж насмерть.

Аккуратно убираю растяжку, арбалет (двухзарядный, редкость такую не пожалели, даже тетива заговоренная — можно хоть сколько натянутой держать, и не отсыревает — мечта, одним словом) на предохранителе вешаю за спину — раз мне его так предусмотрительно оставили, может пригодиться.

В конце тропы показался просвет — поляна с долгожданными зомби. Некромантов рядом не наблюдалось, зато имелся живописный отряд копьеносцев в полуистлевших мундирах королевской гвардии — целых десять чело... тел. И со всей мощью своего интеллекта они попытались меня окружить.

Аромат, доложу вам, — как от портянок Сайна. Лучников и арбалетчиков нет, и на том спасибо.

Проявляю. Прекрасно, все «завязаны» на одного некроманта. Открываю пенал, зажимаю в ладони хрустальную палочку. Теперь нужно задать характеристики «скорлупы»... Две капли... три капли...

Ой! Копье просвистело, зацепив мои взметнувшиеся при приседании волосы. Они еще и КИДАЮТСЯ!!! Почему-то меня это обидно возмутило. ФЛАММА... Меня окружает огненное кольцо в человеческий рост. Огонь иллюзорный, но зомби-то этого не знают. А моя задача — выиграть время, чтобы успеть задать нужные параметры.

Копейщики останавливаются, недоуменно глазея на языки пламени и пытаясь понять, сгорела я в нем или просто так оригинально спряталась. А я нащупываю ближайшую Связь. Вникание. Задать параметры.

Вот и черед творения братьев подошел. Разламываю хрусталь, разлетаются осколки брызгами. Розоватая лента светящегося тумана выпрыгивает на волю с силой сжатой пружины. Лента быстро всасывается в черный камень, материализовавшийся у меня в руке — на его матрице я записывала характеристики «скорлупы».

Один из трупов посвежее ткнул копьем в огонь и остатком мозга допетрил-таки, что пламя ненастоящее. Пока он не донес эту потрясающую новость до остальных, я испортила ему прическу — в смысле снесла ее вчистую вместе с головой мощным плазмоидом, разрядив сразу два амулета. Второй шар врезался ему в грудь — для надежности.

Гаснет Фламма — я и без того генерирую два заклинания сразу, кольцо огня не удерживается. Зомби, увидев, что я тут перед ними буквально одна и без оружия, толкая и мешая друг другу, устремляются ко мне, как толпа фанатов к известному менестрелю.

Но я уже выбрасываю из камня «петуха Одиса». Синяя лента скользнула из зажатого в пальцах камня. Притянулась к ближайшему зомби, всосалась в его мерцающую связь и, искря, понеслась к неведомому мне чернокнижнику.

Три капли... срываю арбалет... один выстрел, второй... Где этот упыриный выродок, в ста верстах, что ли? И ведь того копьеносца, через Связь которого я отправила подарочек колдуну, трогать нельзя, а он шустрее и опаснее всех остальных.

Уклониться... перевернуться... Что? Так сложнее? Впиваясь когтями в кору, взлетаю по сосне наверх. Неловкие покойнички пытаются меня зацепить копьями. Лезу выше, громко неприлично и по-кошачьи комментирую ситуацию.

Копье резво шарит среди сосновых ветвей, но вдруг бессильно падает вместе с поднявшей его рукой. Оставшиеся тела тоже валятся, где стояли. Уффф... Получилось!!

Спускаюсь, Переворачиваюсь. Делений пять тупо сижу на травке посреди кучек пепла и разлагающихся трупов, прихожу в себя. Потом дрожащими рукам втыкаю в уцелевшие тела серебряные иглы — некромантов два, одного я из строя вывела, так что уж лучше исключить возможность, что этих ребят снова поднимут за моей спиной.

Немного поразмыслив, я рассудила, что по лесу, заваленному буреломом, сподручнее передвигаться на четырех лапах, и снова Перевернулась.

Да, стало значительно легче. Определив, где север, я потихоньку пробиралась к лагерю, прислушиваясь и принюхиваясь.

Ого! Запах Сайна! Какая интересная конструкция у ловушки! Наступи я на эту дощечку — и закроет меня сверху клетка, да еще и замагиченная так, что самостоятельно из нее выбраться у меня не было бы шансов. Ну да, для жизни не опасно, но позора не оберешься...

Помечаю дерево. Пригодится.

Ну вот, а я уж переживать начала — ну где же зомби, давно их не было! Мяу! Вот я, кошка! Шесть собачьих скелетов разной степени свежести со свисающими клочьями мяса и шкуры радостно бросились за своим и при жизни-то злейшим врагом. Хорошо, что после смерти они растеряли всю ловкость и скорость, а заодно и большую часть зубов с мозгами.

Я понеслась обратно по тропе, временами заботливо тормозя, чтобы преследователи не отстали. А вот и оно... дерево!

В долю деления вскарабкиваюсь на толстую ветку, а стая восторженно несется за мной, врезается в ствол, чья-то лапа наступает на заветную дощечку... хрясь! Все в домике.

Сползаю с гостеприимной сосны хвостом вниз, Переворачиваюсь и, уже не спеша, посылаю сюрприз второму некроманту, а потом вновь предусмотрительно втыкаю иглы в собачьи сердца.

Некроманта можно еще найти, а вот с трупами у них наверняка возникнут проблемы — я и так удивлена, где они целый десяток копейщиков раздобыли. Не специально же их убивать, чтобы мне создать побольше проблем?

До лагеря осталась пара верст. Я снова Переворачиваюсь и несусь длинными прыжками. Делений через десять натыкаюсь на засаду из живописно разбросанных пяти трупов лесных грабителей. Некроманта, поднявшего их, я уже связала «поясом поглощения», так что провожу уже чуть ли не привычную профилактику серебром и мысленно благодарю Дайона за разработку такой полезной штуки — одним боем меньше.

Холм круто поднимается. На вершине деревья заметно редеют. Похоже, лагерь с другой стороны.

Я решила Перевернуться в собственное тело и практически завершила сей процесс, когда на меня откуда-то сверху упала змея. Какая удача, что я оказалась в состоянии Призыва!

Ловким кошачьим движением я вывернулась из смертельных блестящих чешуйчатых колец и отскочила на приличное расстояние. Гюрза Перевернулась. В лунном свете сверкнул меч. Ну все... Приплыли. У меня только два жалких кинжала и метательные ножи...

Холодный немигающий змеиный взгляд...

Зеленые кошачьи глаза с вертикально вытянутыми зрачками...

Меч боевой? Острый, наверное... Не метать же в Гюрзу ножи? А как тогда?

Меч со свистом рассекает воздух, я едва успеваю уклониться, и то благодаря кошачьей реакции. Сгруппировавшись, самоубийственно бросаюсь ей под ноги, пока замах не завершен и рука не поднялась для нового, но клубком пролетаю сквозь сизый туман... Иллюзия!!

Но меч-то настоящий, вон как ветку отсек! Нож втыкается в иллюзорную спину, и туман осыпается разноцветными искрами. В воздухе зависает соломенный муляж с палкой вместо меча. Ну надо же! А я было подумала, они и вправду хотели меня убить.

На вершину холма поднимаюсь без проблем. Внизу видны огни лагеря. Навстречу мне выходят люди — в предрассветной темной серости хорошо видны факелы. А я стою и жду. Сил нет ступить больше ни шагу. По щекам текут слезы облегчения.

Все же решаюсь и иду вперед, но падаю без сил, за мгновение до этого ощутив, как чьи-то надежные руки подхватывают меня. Дайон... и что ж я к этому до сих пор не привыкну...

Глава 1

Воровство и колдовство

Карита

На мой взгляд, план был безупречен. Несколько самых полезных вещиц я приобрела в лавке «Сувениры Обормотов», которая открылась на Зеленой улице луны три тому назад.

Талисманы жизнерадостных братьев просто универсальные — ими могут пользоваться даже «простые смертные», не имеющие к магии никакого отношения, то есть как раз такие, как я.

Для «непростых же смертных» (ибо маги живут хоть и дольше обычных людей, но, как ни крути, все равно не вечно) у них, конечно, представлено куда больше таинственных предметов. Впрочем, и то, что осталось на нашу скромную обывательскую долю, существенно облегчает жизнь. И смерть, кстати, тоже. Ну, иногда. При нарушении правил техники безопасности.

Сдается мне, братья-ювелиры сразу просекли, для чего мне понадобились браслеты-амулеты, да еще в той нестандартной комплектации, что купила я. Но они продолжали мило улыбаться и городскую стражу звать не спешили, чем бесконечно мне понравились.

Я еще раз придирчиво рассмотрела себя в зеркало. Под черным платком, плотно завязанным на пиратский манер, спрятаны от греха медово-медные упругие кудряшки — самое яркое пятно моей внешности. Со слов отца сей наследственный подарок достался мне от матери. Говорят, она еще божественно танцевала. Поэтому моя природная гибкость и грация, вероятно, тоже от нее.

А вот все остальное — заслуга папы, так как после смерти красавицы Сарины он воспитывал меня в одиночку. Ну, как воспитывал? Отец — человек занятой, так что я росла, в общем, самостоятельно, придумывая себе разнообразные развлечения. Например, незаметно стащить с кухни ароматный окорок или ополовинить карман зазевавшегося папиного гостя.

С возрастом развлечения стали посерьезней.

Когда мне исполнилось шестнадцать, я подделала приглашение на королевский прием в Летнюю Резиденцию Стайлов и стянула из кабинета короля крайне важный документ, который оказался неподписанным договором со Стабиндаром на поставку в Тилисск риса, или как его еще называли, сацинского зерна (по названию стабиндарской провинции, где его выращивали). Договор готовили несколько лун, так что разыгрался такой скандал, что об этом не судачил на каждом перекрестке только ленивый.

А еще... Именно тогда я впервые увидела ЕГО... Да что теперь об этом говорить...

Я вздохнула, отгоняя непрошенные воспоминания, и повернулась к зеркалу спиной, через плечо разглядывая, как мягкий шерстяной свитер обтягивает... ну, то место, что пониже спины находится. Как удачно я позаимствовала черное мужское трико у зазевавшейся торговки (сама виновата — надо следить за товаром, а не за мужем-бабником), ведь успех операции зависит не только от таланта исполнителя, но и от многих сопутствующих обстоятельств, например, от того факта, насколько одежда позволяет свободно двигаться. А трико и свитер как раз давали свободу движений.

Безусловно, в таком деле колоссальное значение имеет еще и обувь. А мои сапоги до колена на шнуровке обладают одним неоспоримо ценным качеством — у них толстая рифленая подошва, в меру гибкая и не скользит.

Итак. Ночь только-только упала на Тилисск, нужно выждать еще поворот, чтобы в доме все точно уснули. В очередной, сто тридцать пятый, раз проверила снаряжение и вздохнула.

В иных обстоятельствах мне бы и в голову не пришло затевать нечто подобное, но папа выбора не оставил. Перспектива стать женой Бахтара исключалась категорически. Что ж, придется его подставить, причем подставить так ловко, чтобы отец отказался от самой мысли мнить в нем своего преемника. Что поделаешь? На войне как на войне.

План был прост и смехотворно банален, но от того не менее эффективен, — лишить «жениха» влияния и изрядной суммы денег. Ну, разорить его это, конечно, не разорит, но положение пошатнет внушительно. Так что я прекрасно понимала, что рискую жизнью, если вдруг все провалится. Но уж лучше жизни лишиться, чем... я представила Бахтара в качестве своего мужа и содрогнулась от отвращения.

В душе меня распирало — кураж... Должно получиться...

Я пожелала себе удачи и решительно распахнула окно своей комнаты на третьем этаже, которое выходило в душистый вишневый сад. Если уж сбегать тайком из дома, то только так.

Выбраться на крышу для меня труда не составляло никакого. Я с детства лазала по деревьям, крышам и прочим скользким и неудобным поверхностям. Поэтому уже через пять делений, перебравшись на сторону улицы по бугристой черепице, я спустилась вниз по водосточной трубе, спугнув, правда, двух влюбленных кошек, которые с недовольным фырканьем бросились от меня врассыпную.

Дальше все шло гладко. «Отвод глаз» работал безупречно. На меня не обратили внимания ни пьяный дворник, что привалился на обочине в обнимку с метлой, напевая себе под нос что-то заунывное, ни патруль городской стражи. Они благополучно миновали меня, продолжая бурный спор насчет результатов их последней совместной игры в покер.

Я дошла до конца нашей Дворцовой улицы и свернула на аллею Славы (Бахтар всегда отличался изрядным тщеславием, даже дом купил на улице с говорящим названием).

Дом, надо сказать, привлекал к себе внимание многими архитектурными изысками — колонны, увитые каменным плющом, чувственные статуи обнаженных женщин на фасаде. Вот только полюбоваться этими шедеврами искусства не приходилось. Бахтар выстроил вокруг приобретенной недавно собственности высоченный забор.

После роскошного особняка «жениха» я повернула направо, на Скобяную улицу... Вокруг логова Силавия Лоапеды, ростовщика, которого «опекал» мой благоверный, так же высился забор, больше похожий на крепостную стену. Во дворе по периметру сновали четыре голодных, и от того злых, огромных бойцовых натасканных пса. «Отвод глаз» действует только на людей, поэтому они прекрасно видели и меня, и мои талисманы.

Несколько кусков мяса, начиненных снотворным, смачно шлепнулись по ту сторону забора. Кобели, приученные не подбирать с земли, брезгливо проигнорировали халяву. А вот явно невоспитанная молодая сука с жадностью проглотила все четыре приманки.

Десять делений спустя она мирно посапывала под кустом, и проспит так как минимум до самого утра, учитывая дозу. Честно говоря, я не надеялась даже на это. Молодая самая шумная, она всегда поднимала тревогу первой.

Три оставшихся охранника, обученные не лаять попусту, тем временем бесшумно и хладнокровно обыскивали двор вдоль ограды. Я знала — церемониться они не будут. Они искали нарушителя территории с одной-единственной целью — убить!

Накидка, предварительно вываленная в навозе, невозможно воняла, и мой запах перебить должна (лично я уже пожалела об отсутствии насморка). Натянула ее с омерзением и обошла забор с другой стороны, выжидая удобного момента.

Вот и помеченная еще с вечера щель. В кармане четыре дротика, вымоченные в яде красной жабы — он вызывает паралич на полчашки, и потом тело не слушается еще достаточно долго. Если не промажу, то проблема с собаками решена.

Впереди мелькнула тень. Я прикладываю к губам духовую трубку. Есть! Пес жалобно взвизгнул, завертелся и повалился, как подкошенный. На шум прибежал второй. Если не успею, поднимет лай, и придется линять. Но я успела. Вторая тушка тяжело рухнула рядом с первой через два деления.

Где там еще одна собака? Я отважно влезла на забор, усевшись верхом, и присмотрелась. Луна очень удачно зашла за облака, в полной темноте меня не видно. Впрочем, мне тоже ничего не видно, поэтому каким-то шестым чувством я успела отдернуть ногу от разочарованно клацнувших внизу челюстей.

Утробное рычание, смертельный бросок к моей шее — и третий дротик я втыкаю уже рукой прямо в плечо старой суки. На следующий прыжок сил она уже не наскребла и затихла где-то локтях в двух от забора.

Я соскользнула в чисто выметенный, ухоженный двор. В темноте на ощупь нашла два дротика, третий безуспешно попыталась нашарить в высокой траве. Ладно, упырь с ним, время дороже.

Перекинула через забор на улицу дурно пахнущую накидку и, уже не таясь, протопала по узкой лестнице вниз, прямо к двери подвала. Сонные сторожа меня, естественно, не увидели. Посему, должно быть, очень удивились, когда получили в лицо по платку с вонючей резкой дрянью.

Несколько капель вялого сопротивления — и два горе-стражника лежат на земле обезвреженные. А я проворно, пока эфир не выветрился, крепко связываю им руки, ноги и вставляю кляпы. До смены часовых еще сорок делений — так что времени хватает.

В очередной раз похвалила себя за удачную идею с волшебными «сувенирами» братьев Обормотов. Если бы пришлось возиться по старинке с отмычками — то закончила бы, наверно, к завтрашнему вечеру. А экстракт разрыв-травы подействовал быстро и качественно. Эти ленивые идиоты не предусмотрели защиту от магии, так как до сих пор ее никто почему-то при ограблениях не применял.

И то верно! Если есть магический талант, то к чему эти сложности с выучиванием сложных воровских приемов и техник? Гораздо проще и безопаснее зарабатывать, околпачивая простой люд. Они и сами деньги принесут с удовольствием, да еще и спасибо скажут за волшебное средство от насморка, что вылечило болезного всего-то за две недели.

Хвала Светлейшему, пока только я поняла, что простые воры теперь тоже могут пользоваться современными новинками магиологии. Очень удобно, кстати.

Конечно, после сегодняшнего ростовщики кинутся обзаводиться магической защитой. Я хихикнула, вспомнив довольные хитрые рожи Обормотов. Струхнувший зажиточный народ первым делом бросится за защитой именно к ним.

Наконец, первая дверь открылась. Я спустилась вниз почти на ощупь и ожидаемо уткнулась холодными пальцами в литое железо — вторая дверь, внутренняя, за ней у Лоапеды как раз хранилище. Проделала с ней тот же фокус, — вот упырь вонючий! Недооценила я хозяина.

Сине-голубой контур ярко вспыхнул и ночную тишину огласила неприятная трель колокольчиков. Сигнализацию все же установили... план Б... у меня тридцать капель...

Золота много не утащишь — тяжелое. Особо не разбираясь, я зашвырнула в сумку несколько сотен солов и больше на деньги не смотрела. Не для того я рисковала, проникая в сокровищницу.

Вот искомое! Несколько серых металлических кирпичиков — в них хранят магические артефакты. Сгребла все — разглядывать, что конкретно в коробочках, нет времени. Сумка заметно округлилась и ощутимо потяжелела.

Пулей вылетела наружу под протестующее мычание спеленатых охранничков и порадовалась, что собаки надежно обезврежены — люди с моими браслетами меня не найдут. Перелезла через забор, тихо ругаясь, — сумка, как специально, цепляется за все подряд.

А за спиной уже крики, факелы... Впрочем, меня это мало волновало. Я в браслетах-невидимках спокойно шагала по улице, стараясь не наткнуться, конечно, на случайных полуночников.

Уф... Руки дрожали... Конечно, добыча получилась меньше, чем я рассчитывала. Но заказчик обещал восемь сотен. А с учетом золотых, прихваченных в спешке, будет около тысячи. Неплохой куш на обеспеченную молодость.

А уж как Бахтар «порадуется» — убытки же с него спишут и сразу побегут другую «крышу» искать, понадежнее. И никак этого не избежать — страховка оплачена за год. Бедный потенциальный женишок — свадебные планы накроются медным тазом — какой король воров вздумает отдавать свою дочь замуж за неудачника?

Утром я проснулась от стенаний, что горестно разносились по всему особняку.

Так и есть — ростовщик Силавий Лоапеда пожаловал к папе требовать страховку, обещанную Бахтаром. Призывы к справедливости и возмездию перемежались с такими жалкими всхлипами, что брало неистребимое желание подать бедолаге носовой платок.

Я прокралась на лестницу, прямо к кабинету отца, где он обычно принимал посетителей. Дверь закрывалась неплотно — рассохлась, наверное, и мне даже особо прислушиваться не пришлось.

Меня душил смех. Пропали: «камни драгоценные (Опа! А там были еще и камни? Жаль, времени не хватило!) на сумму три тыщи солов. Золота и монет — восемь тыщь солов. Артефактов на хранении — на пять тыщь солов... Все, что нажито непосильным трудом, — все пропало!».

Вот хитрый червь, растянул мою жалкую тысячу аж до семнадцати! Нужно было больше брать, все равно платить будет Бахтар. Только, боюсь, такого количества золота я просто бы не унесла.

Так, что там еще? Тяжкие телесные повреждения «доблестной» охране?! Хм... А я-то тут причем? Понятно, наемники испугались гнева руководства, и так себя изукрасили, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что уступили они только после ожесточенного и кровопролитного сражения с превосходящими силами противника. Судя по всему, тихого и бесшумного (иначе кто-нибудь еще в доме непременно услышал бы и поспешил на помощь), но неравного сражения.

Тогда понятно, куда столько золота делось, — бригада бесшумных головорезов вполне могла унести добра в пять раз больше. Особенно в сопровождении сильного колдуна...

Зря ты, братец, убытки завышаешь, ой, зря... Отец не дурак, разберется быстро, и если обнаружит, что реальная сумма почти в двадцать раз ниже — ох, и пожалеешь...

Жадность, она до добра-то не доводит. Уж нам ли, ночным Кошкам, этого не знать. Кстати, о Кошках. Пора мне к девочкам. Мы сегодня договаривались собраться, обсудить одну авантюру.

Только и успела умыться после сна, одеться и волосы заплести в тугую медную косу. Прямо в дверях и поймал, вот хвост упыриный... Догадался, что ли?..

— Карита, дочь моя, пройди ко мне в кабинет!

Я вздохнула с безысходностью и покорно поплелась вслед за отцом. В кабинете он развалился в слегка потертом кожаном кресле за добротным дубовым столом. «Жертве», в данном случае мне, полагалось сидеть напротив лицом к лицу на специальном неудобном табурете без спинки, да еще спиной к двери.

В кабинете отца мне всегда нравилось. Пыльные стеллажи с книгами и папки с документами. Довольно дорогая картина с вздымающимися волнами и хлипким суденышком, готовым вот-вот сгинуть в пучине, а за ней прячется сейф. Чары на него накладывали лучшие специалисты страны. Любимый кожаный диванчик — сколько раз я засыпала на нем, увлекшись книжкой.

Но сегодня приглашение было явно не с целью ознакомить меня с новинками современной литературы. Отец смотрел подозрительным сканирующим взглядом с легкой хитринкой делений пять, потом кивком велел секретарю выйти. Секретарем при отце служил старый Гахар. Лет десять назад его постигло несчастье — пальцы от старости потеряли гибкость, их попросту скрючило. Для профессионального вора — это смерть. Вот с тех пор отец его трудоустроил.

Когда Гахар вышел, шаркая ногами по налакированному паркету, отец вдруг бросил на стол небольшой предмет, который металлически звякнул, вырвав из меня непроизвольный тяжелый вздох. Дротик все же нашли.

— И сколько вас было? — лукаво усмехнувшись, поинтересовался папа.

— Ты не поверишь. Одна.

— Почему же? Верю. Версия охранников и самого Лоапеды не выдерживает не только критики, но даже и элементарной логики. Ну, так и сколько ты взяла?

— Да мелочь. Тысячу.

— Закон знаешь? Десятину сдашь в общак. Убыток спишу с Бахтара. Не справился с работой — пусть отвечает. А теперь скажи. Чего ты добивалась? Мало других ростовщиков? Тебе был нужен именно тот, с кем у Бахтара договор? Если ты не хочешь выходить за него, сказала бы папе прямо, без обиняков... Папа бы понял и принял соответствующие меры... А теперь что... Он же времени зря не терял. У него почти треть всех людей. Он спит и видит, как бы меня сместить. И если узнает, что его подставила именно ты...

— То вряд ли поспешит сообщить всем, что его обставила девчонка, — подхватила я, — скорее, свалит все на конкурентов, скажем, на группу Дикого Крыса. По-моему, в самый раз.

— Ты понимаешь, что натворила? — строго спросил отец. — Старый добрый рэкет, который так мило обозвали «страховкой», теперь из статьи доходов перерастет в статью расходов. Ко мне повалят толпами добропорядочные горожане, требуя справедливости. Я что, городская стража? Или королевский судья? Я простой м... купец и промышленник... с солидным капиталом!

— Все прекрасно знают, кто ты, папа, — успокоила я его, — и своими лавками и мануфактурами ты никого не обманешь. Даже городские власти, потому что у них просто нет доказательств. Зря переживаешь. Ну, заплатит Бахтар тысячу солов... — я задумалась, прикинула, — приблизишь к себе Регольда, к примеру, у него людей не меньше, а мозгов больше вдвое. А насчет граждан — если разъяснить многоуважаемому господину Лоапеде, что завышать убытки нехорошо, то и остальные поостерегутся.

— Как-то все у тебя просто... — невольно хихикнул он, — только если станет известно, что виноваты свои же — моя репутация повиснет на волоске. Король, который не смог уследить даже за собственной дочерью, как он может отвечать за сотни воров и прочих любимчиков удачи?

— Значит, нужно сделать так, чтобы никто об этом не узнал, — охотно предложила я, — ты же давно хотел избавиться от Дикого Крыса. Вот тебе и возможность.

— Узнаю в тебе твою мать... — ласково усмехнулся папа. — Что ты там надумала?

Ясмия

От родителей Лисе досталась городская квартира в одном из домовладений Тилисска. Не Свет весть что — комната да кухонька, но жить у замужней Дасмы я уже не могла, а принять приглашение Эстана в отсутствии самого Эстана как-то неловко. А его опять командировали, на этот раз в Багат, и я ждала возвращения принца со дня на день.

Венценосная семья пока обо мне ничего не знала (ни о том, что Наследница жива, ни о наших сложных отношениях с их отпрыском), да и к лучшему. Успею еще себя обнаружить. Инкогнито как-то безопаснее.

Я ждала Эстана, а внутри от страха все замирало. Его возвращение поставит окончательную точку — Ясмия Ростон чудесным образом воскреснет. Ее официально представят королевской семье, и автоматически она превратится в живую мишень Тиоль-Тунна...

Это та самая роковая точка отсчета, начало войны. Наследница заявляет права. Ой, мамочка, неужели это все со мной происходит? Больше всего на свете хотелось, чтобы кто-то другой занял мое место и решал государственные проблемы, развязывал войны, смещал правителей...

Я же согласна всю жизнь проработать в какой-нибудь благотворительной лечебнице Тальсска, но моего мнения на этот счет никто не спрашивал.

Да что говорить. Я и сама понимала, что никто другой вместо меня не сделает то, что сделать должна я.

Отгоняя эти мысли подальше, я вызвала перед внутренним взором образ принца, и сердце привычно сделало кульбит. Скоро мы снова увидимся. Впрочем, в наших отношениях вопросов, по-прежнему, больше, чем ответов. Союзный договор, совместные планы — это да, тут проблем никаких нет. А вот личное.

Похоже, Эстан не находил в себе мужества принять окончательное решение насчет нас. Я нравилась ему... очень... я это чувствовала каждой клеточкой, но... я ведьма. А понять и принять меня ведьму он не мог, даже если бы попытался... а он и не пытался.

Магию принц воспринимал как вынужденную неизбежность во времена боевых действий. Я же дышала магией, как воздухом. Магия пропитывала мой мир, придавала жизни смысл и цель. Она и была моей жизнью. Отними у меня магию, и я погибну.

В общем, будущего я не видела, но эмоции... меня переполняло горячей волной, когда он просто входил в комнату. А когда он улыбался, мурашки бежали по спине. Я так боялась, что ничего не получится, что все исчезнет, как сон, мираж... ведь тогда мне казалось, это любовь.

Стук в дверь оборвал мои тягостные размышления, и вошла Дасма. На ней лица не было. Впрочем, лицо пропало и у меня, как только я услышала новости:

— Ростовщика Силавия Лоапеду ограбили ночью. Пропали деньги, украшения и, — горестно вздохнула она, прежде чем меня добить, — твои артефакты.

— ЧТО?!!

Найти на улице первого попавшегося бродягу было не сложно. Толпы нищих околачивались возле базара ежедневно. Я подошла к одному из них и просто сказала:

— Передайте господину Амису, что госпожа ведьма просит об ответной услуге, — и сунула ему лун. Босяк понятливо кивнул и скрылся в толпе.

Как и следовало ожидать, посыльный пришел за мной ночью. В распахнутое окно влетел камушек с примотанной запиской: «Снаружи через три деления». Надо признать, я ждала чего-то подобного, поэтому даже не раздевалась с вечера. Накинула только мантию и спустилась вниз по узкой лестнице многоквартирного дома.

К подъезду, как и было обещано, ровно через три деления подкатила закрытая карета с наглухо зашторенными окошками. С козлов спрыгнул молодой человек с маской на лице и, бросив тихо: «Мы от Амиса!», открыл дверку. Внутри сидели еще два человека, которых в темноте я так и не разглядела. Они молчали, но я предположила, что отодвинуть занавеску и выглянуть в окошечко мне не удастся.

Карета кружила по городу, наверно, целую чашку, пока я окончательно не запуталась в сторонах света и предполагаемых улицах. Наконец, экипаж остановился. Судя по звуку, мой кучер не без труда распахнул широкие ворота, а затем мы въехали внутрь крытого двора. Я поняла это, потому что звуки стали глухими и появилось эхо.

Два молчуна вывели меня наружу. Огромный крытый внутренний двор приятно радовал чистотой. Кованные двери с вензелями распахнулись, пропуская внутрь трехэтажного добротного дома. Длинный коридор со множеством дверей напоминал гостиницу, если бы не дорогие картины в увесистых рамах и светильники из даритского стекла.

Коридор упирался в одну-единственную дверь. И прежде, чем меня впустить, один из мрачных молчунов произвел досмотр гостьи, правда, очень деликатный, на предмет неподобающих случаю лишних острых предметов.

Рабочий кабинет Амиса. Чахлое суденышко на картине отважно борется со стихией, книги ровными рядами (среди них я отметила весьма недурные, например, «Путешествие Суринама. Туда и обратно» — эпический труд древнего автора о том, как он объехал весь Континент в незапамятные времена). Кожаный диванчик, письменный стол хозяина, старомодные серебряные подсвечники и ультрасовременные лампы с заряженными кристаллами... Дорого и уютно.

— О, госпожа ведьма получила синюю мантию! — уважительно прокомментировал мой старый знакомый. Он чинно восседал в хозяйском кресле с сигарой в руках, художественно выпуская кольца дыма к потолку.

Я нахально плюхнулась на диванчик, хотя никто мне не предлагал, и, обнаружив засахаренные груши в вазочке на миниатюрном столике слева, бесцеремонно захрустела первым ароматным кусочком.

— И вам не хворать, господин Амис.

— Какая ответная услуга интересует госпожу ведьму? — перешел мой собеседник сразу к делу, ничуть не смутившись моим поведением.

— Вчера был ограблен один ростовщик, — многозначительно поведала я, — кстати, он находился под вашей гарантией...

— Да-да, — перебил меня Амис, сочувственно качая головой, — запутанная и печальная история... Но могу уверить, бедняга Бахтар все возместит, и если...

— Не совсем, — я бросила груши и выпрямилась, — дело в том, что украдены не только деньги. Пропали мои личные и очень ценные для меня вещи. Боюсь, их возместить невозможно.

— О чем конкретно речь, госпожа Мия Погорельская? — очень серьезно осведомился Амис.

— Не припоминаю, чтобы я Вам представлялась. Ну, да ладно. Я бы удивилась, если бы Вы не знали мое имя. А речь, собственно, о двух закрытых заклинанием свинцовых коробочках. Они мне нужны. ОЧЕНЬ. Настолько же сильно, насколько Вам бы могла понадобиться Ваша собственная голова, когда мы с Вами познакомились. Услуга, на мой взгляд, равноценная, не находите?

— Госпожа ведьма ставит меня в несколько затруднительное положение...

— Ничуть! Вы вправе разбираться с вашими э... внутренними проблемами самостоятельно. Личность вора меня не интересует. Единственное, что мне нужно, — это мои артефакты. Верните их мне — и мы в расчете. Вы же умеете держать слово? Думаю, умеете, иначе меня бы здесь не было.

Он молчал, меланхолично любуясь сизыми кольцами, что медленно расползались и таяли в пространстве. Потом, наконец, взглянул на гостью.

— Я прошу у вас два дня, госпожа Мия. Коробочки будут в целости и сохранности — слово Амиса.

И он почему-то сник. У меня не было никакого желания с этим разбираться, поэтому я приняла его слово и только уточнила:

— Я могу не волноваться, что они попадут в другие руки? Заклинание взломать практически невозможно, но я все равно беспокоюсь.

— Не беспокойтесь. Два дня.

Загадочные молчуны возникли в дверях, как по волшебству, словно подслушивали. Они проводили меня обратно в карету и доставили точно к порогу дома, после чего экипаж быстро и практически бесшумно растворился в ночной темноте.

Я вернулась в комнату и устало опустилась в кресло. Небо уже подернулось предрассветным маревом, а сна ни в одном глазу. А все потому, что изнутри грызло назойливое беспокойство... И еще — одиночество.

Раньше я разделила бы эти метания с Дасмой, но у нее теперь своя семейная жизнь. Я навещала их раза два в неделю — навязываться чаще было неудобно. И я все равно чувствовала себя покинутой всеми и никому не нужной...

На следующий же день после того, как я получила звание боевого мага и в присутствии всех на Северном Дворе Трехглавого Замка мне торжественно вручили синюю мантию, ушел Дайон... совсем... в точности, как обещал... и никто не мог сказать, куда именно он ушел, когда вернется, вернется ли вообще... Даже Лиса растерянно разводила руками...

А я так привыкла к нему — незримому, как незаметная тень, но надежному, как каменная стена... язвительному и сумасшедше-отчаянному... великому магу и другу, который, порой, лучше меня самой знал, что для меня лучше, а что нет. Привыкла к его присутствию, к тому, что в любой момент на него можно рассчитывать.

А он вдруг взял и ушел. Я потерялась, утратила чувство опоры, словно повисла в тоскливой пустоте... я так отчаянно нуждалась в нем, наивно полагая, что это просто привычка и скоро все пройдет...

Карита

В моей комнате вдруг резко стало тесно и шумно. Я с трудом разлепила глаза, пытаясь понять, что случилось. Отца я не видела таким... ну, очень давно. Он метался по комнате, как тигр в клетке, размахивал руками, чтобы придать словам больше веса... а может, старался так донести до меня весь трагизм ситуации...

— Я породил идиотку!! — громогласно орал он.

О, опять эта патетика... Ближе к делу, если можно. А то я так никогда и не узнаю, в чем же конкретно виновата.

— Деньги, драгоценности... понятно... это можно сбыть, переплавить, спрятать следы. Но артефакты! — он воздел руки к небу. — Она могла найти их сама, ты понимаешь? Повезло, что она обратилась прямо ко мне, а не пустилась в самостоятельные поиски. На виселицу захотела, да? Хочешь угробить мою репутацию честного человека?!!

— Пап, за твою репутацию говорить не будем, ладно? — иронично хмыкнула я. — Все всё знают, только никак доказать не могут.

— Потому что у меня хватало ума всю жизнь держаться подальше от магов! — назидательно поделился он. — Тебе двадцать лет, а мозгов как у пятилетней. Вот скажи. Зачем тебе эти цацки?

— У меня есть заказчик.

— Придется ему отказать, дорогая. Ничего не попишешь — профессиональный риск... Давай их сюда.

— Пап, это восемь сотен, — капризно скривилась я.

— Мое слово дороже жалких восьми сотен! Как и моя честь.

— Специфическое у тебя понятие о чести, однако, — буркнула я, нехотя выдвигая верхний ящик стола и протягивая ему тяжелые серые кирпичики.

— Тебе ли судить о чести? Ты собственного жениха подставила. Забыла? Я этим, правда, воспользовался, — мечтательно вспомнил он, — натравил Бахтара на Дикого Крыса... так-то даже удачно вышло... одним ударом двух зайцев...

— Но на твоем месте не стал бы высовываться из дома как минимум три луны! — снова заорал он. — От греха подальше. Даю тебе три дня на то, чтобы привести дела в порядок. Думаю, времени хватит, чтобы Бахтар и Крыс перерезали друг друга, но потом остатки их мерзавцев могут и допетрить, кто их стравил. А затем могут случайно вспомнить, кто привез из Гри склянку эфира луну назад, да? Ты сильно наследила, детка, — резюмировал папа, — но брать артефакты — это не просто форменная глупость, это верх идиотизма, даже для такой полной идиотки, как ты!

— Я в восторге от твоей лесной оценки моих умственных способностей, папочка, — съязвила я, — но не забудь, что я папина дочка и вся в тебя. Маму ты никогда даже дурой не называл.

— Что поделаешь, — в тон мне отозвался он, — природа на тебе не просто отдохнула — она здорово выспалась. Ты поняла, что я тебе сказал? Три дня — и на дно. Мне еще несколько лун разгребать то, что ты вчера наворотила.

— Так точно, начальник! Ну, теперь я могу поспать?

Он глянул на часы и прокомментировал язвительно:

— Спокойного ДНЯ, доченька. Сказку не почитать?

— Обойдусь.

Он наконец-то вышел, а я плюхнулась обратно на постель и в течение чашки ломала голову, что бы такого наврать заказчику сегодня вечером. Ничего путного, как назло, на ум не приходило.

Глава 2

Знакомство с Такреллом

Карита

Почему-то этот странный тип, мой заказчик, предпочитал сумрак или глухую ночь, как сейчас. Он незаметно материализовался из тьмы прямо у меня за спиной и вкрадчиво прошептал в ухо так, что я подскочила:

— Принесла?

Мы сговорились встретиться на углу Садовой и переулка Роз в полночь. Свет его знает, кому взбрело в голову называть убогий занюханный переулок, воняющий мочой, «переулком Роз», но тем не менее...

— Сделки не будет, — решительно заявила я, — вы не предупредили, что в деле замешана ведьма.

— Смешная ты девочка, однако... — с сарказмом прошипел низкий голос, явно не поверив ни единому слову, — а кому еще могут понадобиться артефакты?

Даже повернувшись, мне не удавалось разглядеть его лицо в глубоком проеме черного капюшона, словно лица там вообще не было. Ощущение жутковатое, но поддаваться ему нельзя.

— Она меня нашла и потребовала их обратно.

— И ты отдала? — в спокойном вопросе прозвучала такая угроза, что у меня невольно ослабли коленки.

— Выбора не было, — как я ни старалась, голос дрогнул.

Из под капюшона сначала пахнуло могильным холодом, а затем раздался такой же «жизнерадостный» голос.

— Боюсь, сейчас его у тебя тоже нет. Она ваша. Только не перестарайтесь — она нам еще пригодится.

Страшный смысл сказанного дошел до меня не сразу, только когда с неба спикировали две летучие мыши размером с упитанную кошку, с грохотом ударились о землю и мгновенно вытянулись в две человекообразных тени, только жуткие глаза отливали красным.

Заказчик сразу исчез, будто его и не было, я даже не заметила, когда это случилось. А сзади возник еще один монстр и цепко ухватил меня за плечо...

В тусклом свете фонаря блеснули острые клыки. Я завизжала и со страху саданула его ножом по горлу. Нормальный человек бы уже повалился на землю, хрипя и захлебываясь кровью. Этот же и глазом не моргнул.

Зияющая бескровная рана ему нисколько не помешала, только разозлила. И он в ярости швырнул меня к стене с такой силой, что у меня хрустнули ребра. Природная гибкость, однако, позволила мне извернуться, как кошке (спасибо маме), и выскользнуть прямо из его жутких клешней. Правда, пяток глубоких царапин я заработала.

Но радоваться собственной ловкости и везению было преждевременно. На выручку злому вампиру подоспели и те две первые тени. Понимая, что при таком численном перевесе трепыхаться бесполезно, я с безнадежным ужасом осознала, ЧТО им от меня нужно, и чудом умудрилась вырваться снова, оставив в загребущих лапах кусок воротника рубашки. Нападавшие пришли в бешенство.

На этот раз они загнали меня в угол, бежать было некуда, разве что улететь. Но летать я не умела. Почти смирившись с концом, я зажмурилась.

И в этот момент через закрытые веки ударила яркая вспышка. Распахнув глаза, я увидела, что один вампир заполыхал, как смоляной факел. С жуткими нечеловеческими воплями он кинулся, куда глаза глядят, натыкаясь на столбы и врезаясь в углы домов.

Оставшиеся вампиры решили, что это моих рук дело и уже хотели пренебречь предостережением старшего, но в этот момент я услышала крик: «Пригнись!», и второй огненный шар просвистел в нашу сторону. Удар я прозевала, и меня снова швырнуло, приложив, как следует, головой о кладку дома.

Перед глазами все поплыло, тело медленно сползло на землю, на фоне звездного неба мне привиделось с десяток крылатых теней, кровожадно снующих надо мной, но сопротивляться уже не было ни сил, ни желания.

Где-то рядом просвистело еще два шара... бах-бабах... и на ноги меня подняли рывком за шкирку, как щенка. Я инстинктивно вслепую замахала ножом, который, к моему удивлению, все это время был намертво зажат в руке, но услышала: «хочешь жить — держись!».

Пришлось бросить нож и ухватиться за протянутую руку незнакомца, который спрыгнул неожиданно откуда-то сверху. Вспышка, чувство полета, еще вспышка...

Ни улицы, ни номера дома разглядеть не удалось — перед глазами плыли радужные круги. От того, чтобы не завалиться прямо здесь, спасали только сильные руки парня.

Меня затаскивают на второй этаж жилого дома, и нежданный спаситель деликатно стучит в одну из квартир с неожиданным текстом:

— Кошка, открывай! Волк пришел.

Пьеса абсурда. Сильно, видать, я головой треснулась. Через несколько делений дверь все же открылась. Хорошенькая блондиночка в кружевном пеньюаре, смертельно побледнев, сначала облегченно выдохнула: «Ты?!!».

Потом она заметила меня, повисшую на плече спасителя, и тут же вспыхнула негодованием:

— Ты что, действительно считаешь, что можешь уйти по-багатски, не прощаясь, даже без записки, а луну спустя спокойно нарисоваться как ни в чем ни бывало у меня на пороге, да еще и с какой-то... девкой под мышкой?! И я тебя обязательно впущу?!!

— Обожаю тихие семейные скандалы, дорогая, — ни капли не смутившись, улыбнулся мой спутник, — но предпочитаю все же устраивать их внутри дома, особенно с учетом десятка вампиров за спиной, которых вряд ли собьет со следа трансгрессия.

— Что с ней? — поинтересовалась блондинка, немного сбавив тон.

— Ты же целитель, вот и выясни.

Не, ну вы слышали? Меня чуть не сожрали, если не похуже, а они тут «любезностями» меряются! Впрочем, до блондинки быстро дошло — она широко распахнула сначала глаза, а потом и дверь.

Мы ввалились в маленькую, но уютную квартирку. Меня оттащили на кровать, а потом они вдвоем занялись установкой какого-то «контура», все время переругиваясь, как старые супруги. Из их перепалки стало ясно, что спасителя зовут... хм... «Волк», а блондинка — «Кирбисса». Клички, что ли? Уж больно чудные какие-то. Не, Бахтара тоже иногда зовут «людоед», но эти же какие-то... не знаю... сказочные, что ли.

Заткнулись мои благодетели, только заслышав характерные шелестящие звуки вампирских «крыльев» за окном. Но, видимо, к тому моменту загадочный «контур» они уже установили, потому что к нам никто так и не ворвался.

Блондинка довольно бесцеремонно осмотрела мою голову. Потом что-то пошептала, поводила руками, потрогала пальцами... ощущение от ее пальцев, как от иголок... брр...

Правда, стало немного легче, но меня тут же вывернуло прямо на покрывало... Хозяйка без лишних эмоций оперативно его сгребла и неделикатно запихала в плетеную корзину в углу со словами: «Надеюсь, оно не дорого Лисе как память. Куплю завтра новое». Тут где-то еще и лиса? Зверинец какой-то...

Парень тем временем вернулся с кухни, сунул мне под нос чашку с какой-то мерзостью и заставил все выпить. Не знаю, вывернуло меня снова от этой гадости или нет, — мозги плавно куда-то поехали и отключились...

Сознание возвращалось постепенно и очень неохотно. Пришлось приложить усилие. Парочка тихо беседовала на кухне, а мне до упырят хотелось понять, о чем они говорят.

Кирбисса недовольно:

— И к чему было тащить ее сюда?

Волк:

— А я должен был оставить ее вампирам?

Кирбисса:

— Ну, и дернул бы до площадки, а оттуда в Талур. Целую луну не горел желанием меня лицезреть, а тут вдруг вспомнил?

Волк (как-то даже радостно):

— Ты злишься? Сама же говорила, как тебя достала моя опека, как ты хочешь самостоятельности... Что я тебе мешаю, командую, дышать спокойно не даю. На, получи свободу... Теперь что не устраивает?

Кирбисса (с укором):

— Попрощаться хотя бы ты мог?

Волк:

— У меня задание было... Нужно было действовать быстро. Извини, не успел к тебе зайти и доложить по всей форме.

— Дайон... ты... ты... даже слов таких нет! — прошипела блондинка.

Ага, парня зовут Дайон. Ну, это хотя бы человеческое имя.

— Ааа... я понял, — обрадовался он, — ты по мне скучала!

— Да пошел ты...

Дайон тихо рассмеялся и сменил тему:

— Мне вот интересно, зачем для инициации одной девушки снаряжать целый отряд? Тут одного бы кровососа вполне хватило.

— Они на нее и не охотились, — как-то нехотя пояснила блондинка. — Они надеялись, что спровоцируют нас и выйдут на меня. Думали, что она у нас под колпаком.

— Хм... Как у тебя все сложно. Но все равно не клеится. Я вообще там случайно оказался. На это нельзя было рассчитывать.

— Они были уверены, что я за ней слежу, — в ее голосе сквозило напряжение, словно она только что нащупала нить, — слежу, чтобы найти заказчика. Вон оно что! Они знают, кто я. Или подозревают.

— Кажется, я что-то упускаю...

— Дело в том, что позапрошлой ночью моего ростовщика ограбили, украли мои артефакты. Не делай такие глаза, они у меня уже. Так вот, на контейнерах ее отпечатки, можешь сам структурный анализ ауры провести. А я еще голову ломала, кому они могут понадобиться и кто может вообще о них знать. Теперь понятно. Кроме нас, о содержимом коробок знал только сам Лоапеда, а вампиру ничего не стоит выудить информацию у него из головы. Осталось понять, что конкретно им известно, а что они лишь предполагают. Одно странно — как они так быстро догадались, что сделка сорвалась... впрочем, что им мешало подсадить к незадачливой воровке парочку летучих мышей-шпионов?..

Вот вляпалась! Теперь понятно. Кирбисса — хозяйка артефактов. Ведьма. Отец был связан долгом всего с одной ведьмой. Передо мной должна быть никто иная, как Мия Погорельская собственной персоной! И это из-за нее на меня напали? Говорил мне папа не связываться с магами... И правда — идиотка! А уж мыши-шпионы... брр... если это те же «мышки», что пытались поточить об меня зубы... стало жутковато.

— Да... Эта версия имеет право на существование, — после некоторого раздумья согласился Дайон. — Я тут, кстати, тоже по этому делу... в смысле, из-за вампиров. Появились данные, что вампиры стягиваются в столицу, но при этом количество нападений не увеличивается. А это, по меньшей мере, странно. Возникла в связи с этим одна мысль, хотел ее проверить. Арист здесь? Нужно его в Трехглавый Замок отправить с весточкой...

— Здесь. А ты разве не знаешь? Я думала, ты был в Талуре. Арист туда почти каждый день мотается.

— Так спросила бы, в Талуре я или нет.

— Да не хотелось что-то спрашивать... — холодно заметила ведьма.

— Не дуйся... Не был я в Талуре... Так вот, одно из двух — или готовится беспрецедентная атака на столицу, или... ну насчет «или» скоро станет ясно, думаю, не позже рассвета. Ладно, я за Аристом, а ты никого не впускай и никого не выпускай.

— Слушаюсь, командир, — съязвила блондинка.

Маг исчез со стула с легким хлопком, упырь задери этих магов, я даже подскочила от неожиданности, но тут же прикинулась спящей. Мия подошла ко мне.

— Не придуривайся, ты уже давно пришла в себя. Антишоковый отвар быстрого действия. Займемся приведением тебя в порядок. А потом расскажешь, как ты в это дерьмо вляпалась.

Ясмия

Медноволосая девушка сидела на кровати в моей (то есть Уиной) комнате и молчала. То ли не знала, с чего начать, то ли изображала партизана времен Инквизиции. От еды она гордо отказалась, а «волшебный» чай выпила с удовольствием — жажда мучила.

— Тогда я сама начну. Ты — профессиональная воровка.

Девушка согласно кивнула и поморщилась от боли. Воистину, был бы мозг — было бы сотрясение. А так — здоровая шишка. Я продолжила:

— Примерно неделю назад к тебе обратился странный мужчина, страдающий аллергией на солнечный свет. Он и попросил тебя позаимствовать у ростовщика Лоапеды две свинцовые коробочки. Наверняка, наобещал за них кучу денег. Кстати, сколько, если не секрет?

— Восемьсот... — нехотя буркнула воровка.

— Ну, тут ты продешевила... На самом деле могла бы за них и десять тысяч просить — дали бы...

— Вот козел! — как-то даже не разочаровавшись, хмыкнула она. — На самом деле все сложнее. Я бы в жизни не стала проворачивать такую операцию. Но папочка нашел мне жениха. А он как раз за охрану Лоапеды отвечал. Я его и подставила, подпортила, так сказать, репутацию, и вроде как теперь в качестве зятя он отцу не интересен... погоди, ты мне что-то подмешала? Что?!

— Так, несколько капель «зелья откровенности», — безобидно призналась я, — не волнуйся, делений через тридцать оно выветрится.

— Что?! — возмутилась воровка, и тут же снова скорчилась от боли.

Я порылась в шкафчике и извлекла саквояж с настойками и бинтами.

— Прекращай скакать, а то опять стошнит. Так как, говоришь, тебя зовут?

— Карита.

— Ну, привет, Карита, дочь Амиса. Приятно познакомиться. А я все гадала — как он так быстро артефакты нашел, — рассуждала я, обрабатывая глубокие царапины на плече воровки. — А слухи о помолвке дочери Амиса Тальсского с Бахтаром Ланорским уже давно ходят по столице. Получается, ему и искать ничего не пришлось — он сразу знал, что это ты взяла.

— Мне тоже приятно познакомиться, Мия Погорельская, — с вызовом заявила она.

Ха, удивила... Разумеется, раз папа узнал мое имя, так и она тоже в курсе.

Я кое-как уложила ее обратно в кровать, свела синяки и убрала шишку на затылке. Кусаных ран нет, так что в антивампирской сыворотке необходимости не было, но я мстительно вколола ей дозу на всякий случай. Даже не пожалела любимый шприц, теперь его снова кипятить придется, но и она похромает пару дней.

Что тут скажешь? Да, Карита меня раздражала. С того самого момента, как она возникла у меня в дверях в обнимку с Дайоном. Вполне могла бы и сама стоять на своих двоих, а не висеть на парне, как на вешалке.

Что касается кражи — так это ее работа, и факт, как таковой, меня не смущал. Смущало другое... и даже немного злило... а именно, то обстоятельство, что она хорошенькая... И волосы эти кудряшками такого редкого приятного оттенка... Дайон тоже это заметил и не преминул сообщить мне о своем «ценном» наблюдении.

С чего меня это так бесило? Да не знаю я! Наверно, привыкла, что все внимание Черного Волка всецело принадлежало моей персоне, а тут вдруг появляется еще кто-то. Да, эгоистично, согласна. Он же имеет право на личную жизнь? Пусть даже с воровкой, если такая глупость взбредет ему в голову. И подлое воображение услужливо подсунуло мне живенькую такую картинку — рыжая и Дайон, слившиеся в страстном поцелуе...

...Тьфу... Лучше подумаю о чем-нибудь другом... Например, о Тиоль-Тунне. Они вычислили Ледяной зуб, или это личная инициатива вампиров, а Верховному Жрецу об этом ничего не известно? Если так, то сколько пройдет времени, прежде чем шпионы ему донесут? Вампиры в союзе с тиолами, это установленный факт.

Еще вопрос — если Дайон прав, и они стягиваются в столицу, не ожидает ли нас война прямо внутри городских стен? Сколько их уже в городе? Десятки, сотни? Нетопырями они могут прятаться и на чердаках-подвалах, а в человеческом облике — жить в гостиницах и постоялых дворах вполне комфортно.

Быть вампиром — в принципе, не преступление, если не нарушаются государственные законы. Некоторые живут себе вполне легально — покупают добровольно сцеженную кровь за хорошие деньги. Существуют люди, для которых это — источник заработка. Спустил себе пару-тройку стаканов в луну, и живи. Цена крови на рынке, по слухам, доходит до сола за порцию, для бедной семьи — это луна сытой жизни.

Но в таком количестве, как сейчас... Возможно, придется проводить тихую неприметную спецоперацию по сокращению их численности, пока они не начали сокращать нашу. Для начала стоит найти того, кто здесь ими командует, и попробовать договориться. А потом действовать по обстоятельствам.

— Ты знала, что было в контейнерах? — с невольными нотками допроса поинтересовалась я. — Что тебе сказали?

— Что открывать нельзя. Что если открою — меня сразу обнаружат, — она изучала меня целое деление, а потом высказала мысль, что мучила ее, видимо, давно. — А они сюда могут войти?

— Мы установили защитный контур. Нежить через него не пройдет, — снисходительно, если не сказать высокомерно, объяснила я, поражаясь, что со мной творится. — И вообще они в дом заходят, только если их приглашают.

— И что? Находятся такие идиоты?

— Вампиры умеют быть очень убедительными. А некоторые люди буквально канючат, чтобы их обратили... Вечная жизнь, молодость и все такое... Мало кто откажется от возможности. Только в большинстве случаев обещанной инициации не происходит. Вампирам нет резона увеличивать свою численность. Любой факт инициации — только по разрешению главы клана — князя — или по его прямому приказу. Отступников быстро находят и уничтожают. А вот ловить обещаниями вечной жизни доверчивых дурочек и дураков, использовать их как источник крови — это они любят.

— Ну, уж нет... — брезгливо поежилась Карита. — Я люблю солнечным днем валяться на пляже. Так что — избавьте меня от такой вечной жизни. А тот вампир не велел меня убивать, сказал, что я могу им пригодиться...

— Так и сказал? Надо же... С тобой, наверное, разговаривал сам князь или кто-то из его приближенных...

Я, наконец, смогла заняться собой. Переоделась в привычные штаны и свитер, потом открыла коробочки. Кольцо надела на палец, а Ледяной зуб спрятала на шее под одежду. Так, мне казалось, будет надежнее.

Ба-бахх!! Сработал защитный контур. Карита испуганно подскочила, а я подкралась к двери и набросила на нее цепочку (как будто в случае атаки она бы помогла). Из коридора донеслась знакомая нецензурная брань, и я смело распахнула дверь.

— Мия, упырь твою бабушку... съел... — ленивый мягкий акцент Лепры. — У тебя серьезные проблемы или ты так радикально от комаров защищаешься?

Я улыбнулась и на несколько капель разомкнула контур. В комнату вошли Эстан и Лепра. Рубашка Эстана слегка дымилась. Он обиженно на меня посмотрел:

— А я еще не хотел талисман брать... Хорошо, Обормоты уговорили... Только рубашка пострадала...

— Извините... Мы несколько перестарались с напряжением...

— Мы — это кто? — уселся Лепра в единственное кресло в маленькой комнате, она же гостиная, она же спальня. Карита сидела, подтянув ноги к груди и накрывшись одеялом почти с головой. Лепра скользнул по ней отсутствующим взглядом, словно никого там не увидел.

— Мы с Дайоном.

— Он здесь? — как всегда, мрачно поинтересовался Эстан.

— Нет, сейчас нет. Но скоро будет.

Эстан поискал глазами место, куда сесть, но скромные апартаменты Уи никак не рассчитаны на такое количество посетителей. И тут его взгляд упал на кровать, где Карита выглядывала из под одеяла, хлопая яркими глазищами. Эстан заметно побледнел, у него вытянулось лицо.

— А она что здесь делает? — недружелюбно спросил он и, презрев все правила этикета, ткнул пальцем в ее сторону.

— И Вам доброй ночи, Ваше Высочество! — с нескрываемым сарказмом отозвалась Карита, тут же приободрившись, и даже бросила прятаться под спасительным одеялом.

— Надо же! Кого я вижу? Карита Тальсская собственной персоной! Сколько лет, сколько зим...

Я на несколько делений онемела от удивления. А принц тем временем заприметил стул на кухне, приволок его в комнату, перевернул спинкой вперед и уселся верхом. — Сколько прошло, кстати? Больше года?

— Если Ваше Высочество имеет в виду ту небольшую операцию, которую я проводила под Вашим... хм... ЧУТКИМ... руководством, то Вы не ошиблись. Больше года, верно...

Они сверлили друг друга глазами так, словно хотели испепелить одним взглядом. Никогда в жизни я не видела Эстана таким... ээ... взволнованным...

— И что делает здесь агентка тайной разведки?

— Бывшая! — поправила его Карита. — Спасаюсь от вампиров.

— Погоди, Эстан, — у меня, наконец, прорезался дар речи. — Карита работает на разведку? А Амис в курсе?

— Я на них больше не работаю! — запротестовала девушка.

— М... вряд ли он знает, — ответил принц, — эту дамочку приглашали только для особых операций, где не обойтись без ее уникальных навыков.

— Ясно. Красть секретные документы? — предположила я.

— И это тоже, — не глядя, бросила мне Карита, продолжая дуэль глазами с Эстаном, — но работать на правительство никому не советую — платят скверно и отношение не очень...

Я, кажется, начала догадываться, в чем дело.

— Ладно, — раздался мелодичный баритон из кресла, — беседа очень милая, но старые знакомства и приятные воспоминания можно обсудить и позже. Лучше скажи мне, дорогая, что происходит?

— Вампиры, — просто ответила я.

Делений пять-десять я распиналась в лицах и подробностях о ночных приключениях моей подопечной, но слушал меня, похоже, один дайв. Эстан и Карита напоминали детей, которые играют в игру «кто моргнет — тот вонючка».

Ревность глухим комом подкатила к самому подбородку. Значит, «Рыжая» (так я обозвала про себя Кариту) не только эффектно падает по ночам в обморок на руки к незнакомым Волкам, она еще и с принцем знакома лично и, судя по всему, не просто знакома.

— Да... интересно, — резюмировал Лепра, — а Дайон когда будет?

Хе... Видно, Черный Волк все же обладал зачатками телепатии, потому что материализовался посреди комнаты через мгновение, на пару с Аристом, отчего в квартире стало совсем тесно. Сделал он это зря, потому что я тут же на него сорвалась.

— Интересно, с чего ты вдруг решил ночью постучаться, когда имеешь скверную привычку не пользоваться дверями. Как сейчас, например.

— А вдруг ты не одна или раздетая... или того хуже — раздетая и не одна? — парировал мой выпад Дайон. — Привет всем!

Талуры пожали руки жертвам защитного контура.

— Так это тебя надо благодарить за прожженную штанину? — с улыбкой поинтересовался Лепра. — Сколько раз бывал в этой квартире — ни разу не встречал столь «теплого» приема.

Дайон окинул его оценивающим взглядом с ног до головы и весело прокомментировал:

— Не, ну ладно еще Эстан — он не маг. Но ты-то как контур не заметил?

— Да разве я ждал такой сюрприз в хорошо знакомом месте? Хотя на сюрпризы сегодня ночь богата. Мия рассказала, что произошло. Какие мысли по этому поводу?

— Я считаю, это дело рук клана Такрелла, иначе Тилисск уже захлебнулся бы в крови. Для начала предлагаю спрятать девушку в безопасное место. Арист доставит ее в Талур на пару дней. Если она будет не против. Так будет надежней, потому что я не уверен, что Такрелл от нее просто откажется, если уж собрался обратить.

Он глянул на растерянную воровку — она замотала головой — дескать, я не против, лишь бы подальше от вампиров. Дайон повернулся к брату.

— Отправишь ее в Талур, потом телепортируешься в Трехглавый Замок. Оттуда свяжешься с нами, чтобы при необходимости привести подкрепление.

— Осторожнее с ней в Талуре, — не удержалась я от шпильки, — можете столового серебра не досчитаться.

— Пойдем.

Арист протянул руку «Рыжей». Она плохо понимала, о чем мы говорим, но Волка послушалась. Хлопок — и они исчезли из нашего импровизированного штаба. Мне сразу стало спокойней, уж не знаю, почему. Похоже, не только мне. Принц тоже вздохнул с облегчением.

Беседа оживилась и завертелась вокруг Такрелла. Кто это такой, мне предстояло выяснить буквально через чашку.

Карита

Ух и веселенький аттракцион — эта самая «трансгрессия»! Ночью было не до того, чтобы анализировать ощущения, зато сейчас я в полной мере насладилась этим оригинальным способом перемещения.

Сначала в глаза лупит яркая вспышка, и ты на мгновение слепнешь. Потом ты словно растворяешься в пустоте. Но, как только паника насчет потери своего драгоценного тела достигает растерянного сознания, ты уже снова стоишь на ногах. Начинаешь судорожно проверять — и тело вроде на месте, и его части там, где требуется по законам анатомии, только тошнит и голова кружится.

Следующим этапом, наконец, ты в состоянии оценить обстановку. В данном случае мы оказались в глухом переулке на окраине Тилисска, где, судя по черным провалам пустых окон, почти никто не жил. Старые обветшавшие дома, наверно, еще времен Инквизиции, с заколоченными дверями высились вдоль переулка немыми великанами. И в пустых глазницах окон жутковато завывал ветер. Кто же мог подумать, что здесь обосновались маги?

Мой сопровождающий загадочно раскладывал какие-то камни в специально выдолбленные отверстия в мостовой. Хм... очень удобно...

Конструкция довольно замысловатая, и логики я так и не уловила. Парень кладет последний камушек, и он тут же вспыхивает. Дальше вообще, как в сказке — сизый контур бежит по всей конструкции, образуется вполне материальная дуга величиной с дверь, и пространство внутри этой «двери» наливается синим вязким маревом. Арист улыбается и жестом предлагает пройти насквозь...

— Это что? — настороженно уточняю я.

— Межпространственный портал.

— И что со мной будет... там?

— Думаю, с большой вероятностью ты окажешься с другой стороны...

— С другой стороны чего? Жизни?

— Двери, — откровенно посмеивается он, — если говорить конкретно — в графстве Талур неподалеку от Гри.

— А с малой вероятностью?

— Хм... Ну, некоторый риск всегда присутствует... Это же свернутое пространство... Но на твоем месте я не стал бы так привередничать. В городе рыщут вампиры по твою душу и обязательно найдут, ведь приказ о твоем обращении еще в силе... или ты предпочитаешь инициацию?

— А третий вариант есть? — взмолилась я, с ужасом заглядывая в неизведанное.

Аристу надоело препираться. Он бесцеремонно сгреб меня в охапку и практически швырнул в это пресловутое «свернутое пространство». Я даже крикнуть не успела, потому что через деление уже вывалилась на живописную лужайку с одуванчиками и незабудками. Розовый свет восходящего солнца придавал деревьям и траве нежные трепетные оттенки. Утренней свежестью дышалось легко, и голова совсем прошла.

Арист появился из марева следом за мной, и портал тут же сжался за его спиной в точку.

— Вот и все, а ты боялась, — весело продекламировал он, — даже юбка не помялась.

— Очень смешно, — скривилась я, потирая ушибленный при падении локоть, — вы, маги, действительно думаете, что можно так бесцеремонно обращаться с людьми?

— А вы, люди, действительно думаете, что без нашей помощи в состоянии справиться с нежитью? — передразнил меня парень. — Ты хорошенькая. Не хотелось бы потом втыкать в тебя кол, пусть даже разрисованный под Галейх. Но если тебе очень хочется обратно — нет проблем, отправлю через пять делений. Только с этого момента защита твоей персоны — твое личное дело. Ты уж там сама как-нибудь, магам некогда.

— Ладно, — буркнула я, — вынуждена признать, что ты прав. Где там это твое графство?

— Мой замок за этим лесом.

Он указал в направлении густого лиственного массива, который раскинулся сразу за холмом, на вершине которого мы мило беседовали.

— Если встанешь с земли и соизволишь спуститься, то сама увидишь.

С этими словами Арист подал мне руку и помог подняться.

— У тебя есть замок? А ты кто такой вообще?

— Граф Аристер Ренал Талур, — отвесил он мне шутливый поклон.

Впрочем, чему я удивляюсь — даже принц ошивается по дешевым квартирам в компании подозрительного дайва.

— Так ты идешь или нет?

И я покорно последовала за молодым графом.

Ясмия

— Не мешало бы перекусить, — намекнул мне Дайон.

Я спохватилась, что до сих пор еще не предложила гостям даже по чашке чая, и быстро накрыла на стол, наспех накромсав бутербродов с сыром и бужениной, нарезав дольками помидорки и огурцы. Больше у меня в закромах ничего не было.

— Так что мы будем делать с вампирами? — поинтересовалась я, разливая душистый травяной отвар по чашкам, так как мужчины с поразительной беспечностью уминали то ли поздний ужин, то ли ранний завтрак, и никто не собирался посвящать меня в коварные планы по тайному разгрому противника.

— А зачем? — беззаботно откликнулся Лепра.

Прикончив третий бутерброд, он развалился в кресле с чашкой отвара, держа ее непринужденно и изящно, как на известной картине «Чаепитие в Дарии».

— Они сами придут с капли на каплю. Такреллу вычислить местонахождение Дайона — дело техники.

— А вот и он, — с усмешкой кивнул в окно Черный Волк, — даже охраны не видно. Мия, будь так добра, сними контур... Не хотелось бы, чтобы он испепелился до того, как мы с ним побеседуем.

Я буду так добра... Когда не буду так зла... Что за манера говорить со мной как с посторонним человеком? Я прожгла Дайона испепеляющим взглядом (он только улыбнулся, глядя мне в глаза) и сняла контур, но дверь открывать не спешила, пока в нее не постучали.

Не вставая с места, я эффектным мановением руки откинула крючок и распахнула дверь. На пороге стоял высокий мужчина лет тридцати пяти на вид, в странной приплюснутой шляпе без украшений, в коричневом плаще, черных сапогах и перчатках.

Внешность в целом приятная. Клыков и красных глаз не видно. Длинные каштановые кудри тянутся к плечам. Проницательные карие глаза с легкой усмешкой с любопытством изучают нашу компанию, в которой никто даже не подумал вставать из-за стола по случаю приветствия столь важного гостя.

— Ну... — не выдержал вампир, — кто-нибудь меня впустит?

— А надо? — иронично поинтересовался Дайон, потянувшись без зазрения совести за последним бутербродом (откровенно говоря, на него рассчитывала я, тоже с вечера ни крошки во рту не валялось, ну да ладно...).

— Через порог побеседуем? Или мне со стороны окна подлететь? Подоконник вроде широкий, удобный. Только люди уже просыпаются, а про эту вашу квартирку и так ничего хорошего не говорят.

— Отрадно думать, что тебе есть о чем с нами поговорить, — заметил Дайон. — Ладно, входи. Приглашение однократное.

Вампир переступил порог и аккуратно прикрыл дверь. Какие манеры для полуночного монстра...

— Мия Погорельская, если не ошибаюсь? — гость первым делом ринулся ко мне. — Князь Такрелл к Вашим услугам.

И он галантно поцеловал мне руку, чем добил меня окончательно. Потом столь же официально и манерно вампир представился принцу, почти по-приятельски пожал руку дайву и нарочито проигнорировал Черного Волка. Пошарив глазами по комнате и не найдя свободного стула, уселся на мою многострадальную за сегодня кровать.

— Волк, — начал наш необычный гость, — это ты убил троих из моего спецотряда минувшей ночью?

— Извини, Такрелл, больше не буду, — нахально усмехнулся Дайон.

— Почему-то я тебе не верю, — глаза князя сузились в презрительные щелки.

— Что ж ты свой элитный отряд натравил на одинокую беззащитную девушку?

— Ну, как оказалось, не такая уж она беззащитная и одинокая... Я знал, что ты где-то в городе. И надеялся, что похищенные артефакты выведут меня на другой действующий персонаж головоломки, — он кивнул в мою сторону, — выходит, ты Наследница, так?

В руке Дайона самопроизвольно сконденсировался красивый сиреневый шарик чистой энергии.

— Погоди, я не с Тиоль-Тунном! — поспешил остановить его вампир. — Мой клан перебирается в Гелеорские горы, из-за разногласий с Великим Князем. Мы... несколько утратили его доверие, и он совершенно справедливо решил, что воевать, да еще на стороне тиолов, мой клан не согласится. В общем, пришлось бежать. Замок в горах, конечно, ветхий, но мы приведем его в нормальное состояние, там можно будет жить. Заодно и в поместье порядок наведу — у меня чувство, что последние лет семьдесят управляющий меня обсчитывает...

Дайон немного расслабился, но плазмоид убирать не спешил, поигрывая им, как мячиком.

— А девушка? — спросил Эстан.

— Что «девушка»? Ну, хотел инициировать, профессионалы ее класса нам нужны.

— «Инициация является добровольным актом», — спокойно процитировал Лепра. — Что-то мы не заметили у нее горячего желания присоединиться к твоему клану. Нарушаешь Договор семидесятого года, рискуешь... Твоя кровь все еще у Сайна на ноже. Помнишь?

Вампир заметно сник, но взял себя в руки и пояснил:

— Мой клан вне закона... Больше половины погибло. Но я помню о договоре — мы в городе уже вторую неделю — было ли хоть одно нападение?

— А сегодня ночью была физзарядка, — съязвил Дайон, — только она стоила жизни еще трем членам твоей шайки. Что тебе известно о Наследнице?

Такрелл молча проглотил оскорбление, нанесенное Волком совершенно осознанно. Положение, в котором оказался клан, вынуждало князя засунуть гордость куда подальше. Невозмутимо и совершенно спокойно он объяснил свои мотивы:

— Простая логика. У ростовщика Лоапеды вдруг появились артефакты ну... скажем так, узкоспециального назначения, один из которых способен активировать только маг из Семьи Ростона. На хранение их сдала некая барышня возраста и внешности похожая на вроде как погибшую племянницу нынешнего короля этого славного государства. Впрочем, этот факт сам по себе ничего не доказывает. Девушка могла быть подставным лицом или случайно завладеть артефактом, который она никогда не смогла бы активировать и не знала бы, что с ним делать. Другая часть уравнения — сам Огненный Дракон. Достанься ему Ледяной Зуб, и у противников нет никаких шансов ему противостоять. А у меня... ээ... аллергия на огонь... Начнись война по всему Континенту — и горы нас не спасут.

— Да, а кроме того, артефакт — последнее средство выкупить свободу и жизнь клана у Огненного Дракона, — мрачно предположил Дайон.

— Признаюсь, я думал об этом, — честно признался князь, — но это только в самом крайнем случае! В общем, как ни крути, а вещица слишком ценная, чтобы пылится в подвале ростовщика. А когда я взглянул на линии Силы этой девушки, — вампир кивнул в мою сторону, — они пересекаются с линиями Силы Зуба. Так что последние сомнения исчезли. Девушка — Наследница по Крови.

— Если эта информация просочится к тиолам, — задумчиво покатывая по ладони импровизированным «мячиком», пригрозил Дайон, — ты проснешься кучкой праха. Не забывай, я могу тебя достать где угодно.

— Такое разве забудешь, — усмехнулся Такрелл. — ну, так что, война или мир?

— Давай так, — предложил Лепра, — мы даем отбой до послезавтра. Вы в течение следующей ночи покидаете город и направляетесь хоть в горы, хоть к упыриной матери — нас это мало беспокоит. Но, если нарушишь условия, с утра начнем зачистку. В Трехглавом Замке элитный отряд скучает в ожидании отмашки. Да и Сайн по тебе, наверное, очень соскучился с прошлого раза... В общем, я жду твоего Слова.

Такрелл тяжело вздохнул и нехотя произнес:

— Обещаю!

Лепра рассмеялся:

— Такрелл, мы знакомы почти четверть тысячелетия... может, наконец, перестанешь ловить меня, как какого-то краткоживущего человека? По всем правилам, как положено!

Князь вздохнул еще раз, тяжко-тяжко, и сказал послушным тоном ученика, отвечающего на заданный наставником вопрос:

— Я обещаю, что следующей ночью мой клан покинет пределы города, именуемого Тилисском, ни на кого не нападая, и более не будет останавливаться в населенных пунктах за исключением моего поместья в Гелеорских горах. Всё?

— Нет, не все. Ты забыл про Кариту, — напомнил Дайон, и плазмоид, наконец, втянулся обратно в ладонь. Да уж. Видно, сам Волк-то про Кариту не забыл... Позаботился...

— Обещаю, что ни я, ни кто другой из моего клана не будет преследовать девушку, известную как Карита Тальсская, с целью убить или инициировать без ее на то согласия. Мои обещания да будут выполняемы до тех пор, пока я имею власть над своим кланом. Довольны?

— Довольны, — кивнул Лепра, — Дайон, после того, как наш гость нас покинет, не забудь настроить голосовую связь с Трехглавым Замком, я дам отбой. Вот люди огорчатся...

Лепра притворно-горестно вздохнул и потянулся к чашке недопитого остывшего уже отвара.

— Ничего, переживут, — усмехнулся Такрелл и, как волшебник извлекает кролика из шляпы, извлек из внутреннего кармана плаща увесистую флягу, — может, отметим? А то у вас что-то только чай...

— А у вас — только кровь! — поняла я.

— К сожалению, радость от спиртных напитков вампирам так же недоступна, как и радость от солнечных лучей... Но вы можете составить мне компанию, плеснув себе чего-нибудь покрепче... Водки, если есть... Хотя такая красавица, наверное, предпочитает вино?

О, да он действительно очарователен. Бархатный голос переворачивает душу, а внимательные глаза смотрят так проникновенно, столько чувственности изливается из них, что в глубине этих двух карих озер уже чудится какая-то древняя тайна, она манит, зовет, затягивает...

— Такрелл, прекрати эти штучки!

Голос Дайона прозвучал глухо, где-то на задворках сознания, но меня тут же «отпустило». Ну да, сидит на кровати мужчина с довольно интересной внешностью, но и только. Так вот оно — знаменитое обаяние Высших вампиров!

— Ревнуешь? — хихикнул князь.

Эстан с болезненным любопытством уставился на Дайона, а Лепра, явно сдерживая улыбку, старательно исследовал потолок.

— Придурки! — смутившись, проворчал Волк. — Хотите, чтобы она пошла за ним и добровольно подставила шею?

— Инициировать наследницу? — мечтательно прикинул Такрелл. — Мысль интересная. Жаль только, кровь Ростона вступит в конфликт с вампирской сущностью. А посему толку от нее будет не больше, чем от любой другой вампирши... Ледяной Зуб в клане... Это вдохновляет... Но здесь в своем, так сказать, натуральном виде, она полезнее. Я просто проверил ее на подверженность нашим чарам. А на твоем месте, Дайон, я бы не изображал ревнивого идиота, а озаботился приобретением хорошего талисмана от чар.

— Ну, знаешь ли! — не выдержала я.

— Но ведь это правда, — мягко вставил Лепра.

— Я просто не была готова!

— Сейчас ты готова, — заметил князь, — так, может, повторим?

— Не надо, — с досадой буркнула я.

Ну их, эти вампирские шуточки... кто знает, как они на психику влияют... вдруг, и правда, пойду за ним на край света или в эти... как их... Гелеорские горы с блаженной улыбкой на устах... Лучше уж действительно талисман Обормотам заказать.

— Эх, — меланхолично вздохнул князь. — Скучно с вами, ребята. Не то что в старые времена. Лепра, помнишь, как мы с тобой развлекались? На Первой Войне. Я ведь тогда за вас сражался...

— Ай, да брось! — отмахнулся дайв. — Ты всю жизнь все делаешь только для себя. И сражался ты с нами только потому, что наша сторона была тебе выгоднее и приятнее. Так что я никому не советую обольщаться на твой счет. Невзирая на наше славное боевое прошлое. Я слишком хорошо знаю, чего стоит дружба вампира...

— Не стану спорить, может, ты и прав, — улыбнулся Такрелл, — но я деловой чело... кхм... вампир, и со мной всегда можно договориться.

— Вот именно! Только поэтому мы сейчас с тобой светские беседы беседуем, а не развеиваем по ветру твой прах. Только если еще раз в твою дурную башку залетит шальная мысль воздействовать на Наследницу вампирскими чарами, на светский треп можешь больше не рассчитывать. Ясно?

— Ладно, ладно, напугали, — шутливо замахал руками Такрелл, — я-то действительно больше не буду... Но другие, не из моего клана, могут попытаться воздействовать...

— Мы поняли! — оборвал Дайон. — Не пора ли тебе возвращаться к своему клану и готовиться к Великому Исходу?

— Да уж, гостеприимством краткоживущие никогда не отличались, — посетовал гость. — Сначала сами зовут, потом крик поднимают... Дескать, пошел отсюда вон, я передумала, я не хотела... И даже враг мой любимый меня выставляет, не выпив со мной ни чарочки за встречу и мое здоровье.

— За твое здоровье пить глупо, оно исключительно в моих руках. Ты же знаешь, — неделикатно напомнил Дайон.

— Ладно, — нехотя поднялся князь, — невоспитанные неблагодарные людишки... А вот от тебя, Лепра, не ожидал... Ты слишком много проводишь времени среди... «этих»... Как-нибудь забегай в гости, посидим, повспоминаем старые ратные подвиги.

— Боюсь, скоро у нас появится возможность насовершать много новых подвигов, — мрачно заметил оксаон.

— Ну нет, — замахал руками вампир, — в этот раз — без меня. Наследница, приятно было познакомиться. До нескорой, надеюсь, встречи!

Он снова поцеловал мне руку, церемониально откланялся, как на приеме во дворце, и аккуратно прикрыл за собой дверь, ни одна половица не скрипнула.

— Ну вот, — вздохнула я с облегчением, — кажется, проблема с вампирами, вроде бы, снимается... Если, конечно, ему можно верить.

— Конечно нельзя, — усмехнулся Лепра, — но у него нет выбора. Он дал Слово. Если нарушит — испепелится.

— Это как? Вампиры, нарушающие Слово, автоматически испепеляются? Я про такое не слышала.

— Ну, не совсем автоматически, — иронично уточнил Дайон, — просто у Сайна его кровь на ноже. При необходимости, я достану его где угодно и какой бы магией он ни защищался. И буду в своем праве, так как он Слово дал, а потом нарушил. Преследование клана в этом случае мне не грозит. А вот если бы Лепра не заставил его поклясться по полной форме, то он не чувствовал бы себя связанным обещанием. Вампиры довольно щепетильны в этом отношении.

Я заметила, как комната наполняется радостным солнечным светом и удивилась:

— Он пришел на восходе, а сейчас солнце уже встало.

— Потому, что он князь, — деловито пояснил Дайон, — а это не просто титул. Это свойства, недоступные большинству остальных вампиров. Да, солнце он не любит, но для него оно не губительно. Ладно, упырь с ним. У нас какие-то планы? Новости? Эстан, ты же не просто так пришел провести время в приятной компании?

Эстан не удостоил его ответом, даже взглядом, а обратился торжественным тоном сразу ко мне.

— Ясмия Ростон, сегодня вечером Вы приглашаетесь на прием в вашу честь в Летней Резиденции. Монарх с супругой и наследным принцем уже прибыли в столицу и вчера вечером узнали о Вашем... э... существовании. В общем, готовься, Мия, вопросов будет много.

— Готова я к вопросам. Я к торжественному приему не готова. Надо сходить к портнихе, купить платье поприличнее, прическу сделать...

— Отлично, — улыбнулся принц, — значит, к семи вечера я за тобой заеду. Оксаон, Дайон, вы тоже приходите.

— Весьма сожалею, но вынужден отказаться, — певуче протянул Лепра, — меня вызывают обратно в Трехглавый Замок. Срочные дела.

— Я тоже... занят, — буркнул Волк, явно не сумев придумать, чем именно он занят.

— Ну, дело ваше. Мне пора.

Эстан счел необходимым ни в коем случае не выглядеть хуже, чем какой-то вампир, и на прощание поцеловал мне руку. Остальные тоже засобирались, особенно Дайон старательно прятал глаза. Что-то нечисто... Ну, да упырь с ними, мне действительно нужно к портнихе, поэтому я выпроводила друзей и пошла готовиться к вечернему приему.

Глава 3

Тайны и заговоры

Карита

Ночевать в настоящем замке с крепкими круглыми башнями, узкими бойницами и подъемным мостом мне довелось впервые. Замок возвышался на холме, окруженный первозданным лесом и глубоким рвом. На башнях развевались флаги, надо полагать с фамильным гербом: на ярко синем фоне серебряный щит, а на щите черная оскалившаяся голова собаки... а может, волка... не знаю.

Мы не долго блуждали в лабиринтах лесных зарослей. Уже через полчашки пути мы выбрались к мощенной булыжником дороге, которая рассекала лес пополам. Дальше было проще. Не путешествие, а сплошное удовольствие. Утро, солнце, птички поют...

Несмотря на то, что я свалилась как снег на голову, ранним утром, в замке меня покормили завтраком в огромном обеденном зале, каменные стены которого украшали старинные доспехи, наверняка овеянные боевой славой предков.

Улыбчивая простодушная служанка Нэтта суетилась вокруг длинного деревянного стола и обращалась со мной почти как с королевой. Арист разделил со мной трапезу и сразу куда-то исчез. На мой вопрос Нэтта пожала плечами и сказала, что ей не положено лезть в хозяйские дела. Затем она проводила меня в мою комнату. Пришлось десять делений перемещаться по кованным лестницами, проходить по узким коридорчикам, прежде чем мы достигли цели.

Комнатой явно давно не пользовались, в ней царил немного затхлый запах. Нэтта бросилась открывать деревянные ставни, и через деление пространство наполнилось свежим утренним воздухом. На комоде грубой работы (явно вековой давности) — кованые подсвечники без свечей, на полу — бурая медвежья шкура. Но главная деталь аскетичного интерьера — огромная мягкая кровать под бархатным балдахином с кистями, куда я тут же и завалилась, чем привела служанку в легкий шок. Она только сообщила, что в ванну (здесь еще и ванна есть!) нагрели воду, если я захочу ею воспользоваться. Если... хм... конечно, хочу!

Большая медная ванна обнаружилась за высокой деревянной резной ширмой в углу. Над ней клубился ароматный пар. Ммм... травяная настойка! Я скинула одежду и с наслаждением погрузилась в воду по самое горло. Поплескалась немного, смыв с себя вместе с потом и грязью ужасы прошлой ночи. Так не хотелось вылезать, но вода быстро остывала.

Пока я наслаждалась купанием, Нэтта повесила на ширму широкое пушистое полотенце и разложила на кровати чистую накрахмаленную до хруста ночную сорочку, а мою одежду унесла в неизвестном направлении, даже сапоги пропали. Зато вместе с сорочкой Нэтта оставила удобные кожаные туфли, правда, мужские, но по размеру мне подошли (у меня нога не маленькая). Я переоделась в чистое и завалилась спать.

Разбудила меня все та же Нэтта чашек через пять, судя по тому, что солнце ушло на другую сторону замка, и пригласила обедать. Она смущенно предложила мне воспользоваться одним из платьев покойной графини, пока мою собственную одежду приводят в порядок. Пришлось наступить себе на горло и напялить старомодные тряпки какой-то покойницы, но не идти же к столу в ночной сорочке?

Тем же заковыристым путем мы спустились в обеденную залу. К немалому удивлению, вместо Ариста за столом я обнаружила вчерашнего спасителя. Прислуживал нам на этот раз пожилой мужчина в голубом камзоле, точь-в-точь того цвета, что на фамильном гербе, с пижонскими усиками и накрахмаленным воротничком белоснежной блузы. Наверно, сам управляющий поместьем. Он мило улыбнулся, скользнув удивленным взглядом по моему. хм... наряду, отодвинул мне стул и помог присесть.

На этот раз стол был накрыт скатертью, расшитой серебром, с полной сервировкой, как положено. Лесенкой стояли фужеры разной формы, на тарелках — изящные салфетки-лебеди и (мое любимое, тьма их раздери) набор столовых приборов, тридцать пять вилок и ножей!

Дайон сидел мрачный, только кивнул в знак приветствия и снова погрузился в тягостные размышления. Нэтта подкатила управляющему тележку с блюдами, и он чинно выложил в мою тарелку кусочек семги, испеченной на углях, которая источала такой аромат, что голова кружилась от голода. Затем на тарелке появился рассыпчатый стабиндарский рис в винном соусе. Да уж, так меня не потчевали давненько!

Я наблюдала за хозяином, не решаясь в такой обстановке начать трапезу раньше него. Дайон взялся за вилку только после того, как управляющий разлил белое вино по бокалам.

Меня распирало любопытство, очень хотелось знать, чем там у них после меня дело кончилось. Но Дайон ковырял рыбу без особого энтузиазма и хранил какое-то траурно-торжественное молчание, короче, не собирался делиться со мной никакой информацией. Пришлось начинать беседу самой:

— Как Вам погода сегодня в Талуре, граф?

Парень поперхнулся и удивленно уставился на меня, будто только что обнаружил за своим столом еще кого-то.

— Превосходно, миледи, — автоматически ляпнул он, — но ты не будешь долго ею наслаждаться. Проблему твою уладили, так что можешь возвращаться в город прямо после обеда.

— Хм... как-то не слишком вежливо получается, господин Талур. Только пригласили в гости, и сразу выгоняют! Что за графья пошли...

— Ну, уж извини. Титул графа у моего брата, а я так, обычный бродяга, — с непонятной горечью отозвался Дайон, — если хочешь, оставайся, конечно. Но тебе действительно нет смысла больше здесь торчать. У Ариста молодая жена, и она будет не в восторге, если в родовом замке мужа поселится молодая... и хорошенькая особа.

— Благодарю, — улыбнулась я, — а ты ей скажи, что я твоя гостья, а не его. У тебя же нет молодой жены?

— Нет, — снова мрачно ответил он, — не было и, скорее всего, не будет. Но ты так и не сказала, зачем тебе это нужно.

— Что нужно? — прикинулась я идиоткой.

— Жить в замке.

— Ну... Видишь ли, это довольно долгий разговор.

Я вцепилась в бокал, как в спасательный круг, чтобы не смотреть в его пытливые глаза.

— Ничего, — он отложил в сторону вилку и нож, — я теперь никуда не тороплюсь.

В голове привычно закрутились как минимум пять вариантов того, как лучше повернуть разговор. Выдавать себя не хотелось, но иначе он вряд ли начнет воспринимать меня всерьез и делиться информацией.

— Ответь мне на один вопрос, Дайон. Что происходит?

— В каком смысле?

— В смысле, с чего вдруг принц и дайвский оксаон на пару снизошли до визита в дом обычной ведьмы? Что общего у этой ведьмы со Стайлом? И откуда у блондинки артефакты, за которыми охотятся вампиры и Тиоль-Тунн, а мне чуть голову за них не оторвали? Из всего этого следует последний и, похоже, самый главный вопрос. Кто такая на самом деле блондинка? — я выдержала паузу, пока на лице собеседника отражалась какая-то внутренняя борьба, и закончила так. — И еще кое-что. Хочу поучаствовать в заварушке, дабы нанести пользу Отечеству и себе любимой. И ты знаешь — я могу быть полезной.

— С чего вдруг такой приступ патриотизма? — с сарказмом поинтересовался Дайон, снова принимаясь за рыбу. — И почему ты решила, что заварушка государственной важности? Это частные дела. Даже личные.

— Что ж, приз за попытку, но я не дура и не слепая. Я хорошо знаю Эстана. Частные... простите — личные дела он ведет... несколько по-другому. Что у вас за секрет?

— Забавно, — усмехнулся парень, — и с чего ты взяла, что я с тобой поделюсь? Если вообще есть секрет.

— Не хочешь делиться — не надо, — нетерпеливо выдала я, — сдался мне ваш секрет...

— Тогда чего ты хочешь? — совсем запутался Дайон.

Я выдохнула и решилась — посмотрела Волку прямо в глаза и позволила заглянуть в сокровенные уголки моей души. Терять все равно нечего. Он немного удивился, но, кажется, все понял.

— Эстан? — его брови иронично взметнулись вверх.

— Я хочу быть с ним рядом, — быстро заговорила я, — это возможно? Обещаю, я не буду лезть в ваши секреты. Ну? Чего молчишь?

Дайон откинулся на спинку стула и делений пять изучал меня с ног до головы, как будто раньше никогда не видел. Его взгляд как-то странно изменился, потемнел и, если не сказать наполнился болью, то, по крайней мере, казался больным.

— Увы, дорогая, в этом нет ни малейшего смысла. В него влюблена Мия. И она ему нравится. У них... эээ... роман.

— Что?!! — меня как будто холодной водой окатили, но здравый смысл быстро взял верх над эмоциями. — Знаешь, возможно, я полный профан в вашей магии, но наблюдательности и жизненного опыта у меня предостаточно. Кто внушил тебе такую глупость? Не знаю, что там у Эстана, его всегда было трудно понять... но Мия... ты что, совсем слепой?

— Ты о чем? — заинтересованно выпрямился Дайон.

— Нет, это же надо! — в голове не укладывалось, как можно было этого не видеть. — Если Мия кого и любит, то точно не Эстана.

— Тоже мне, мозгоправ в юбке! — съязвил маг, на глазах превращаясь в уставшего от жизни и людей старца.

— Вы придурки. Оба. И ты, и она! — констатировала я уверенно, допивая вино залпом.

— Да что ты можешь об этом знать? Всё не так, ты ошибаешься...

— В том, что вы придурки? Это вряд ли. Только полные идиоты, такие как вы, будут делать вид, что их ничего не связывает, и при этом, задыхаться от ревности по каждому пустяшному поводу. Да вы себя со стороны слышали? Вечно препираетесь, как старые супруги...

— Хватит нести чушь! Я тебе не верю, — покачал он головой.

— Ну и пожалуйста, не верь. Мне плевать. Тебе же хуже. Если бы ты хоть раз разул глаза, то ясно бы увидел, как она смотрит на тебя. Но видеть ты боишься, так? — он не ответил, только помрачнел еще больше и отвернулся. — Я поняла. Есть причина. Ну и ладно, мне до этого нет дела, если честно. Я знаю одно — Мия мне не соперница. Эстан ей не нужен.

— Он нужен тебе, и поэтому ты так говоришь, — живо отозвался Дайон.

— Ты прав. Он мне нужен. Я больше скажу. Эстан — мой, понимаешь? Вижу, что понимаешь, — улыбнулась я, прочитав в его глазах подтверждение всем своим наблюдениям и догадкам, — и я прошу тебя. Помоги. Обещаю не лезть в ваши тайны, не задавать лишних вопросов. К тому же я не буду обузой — у меня есть опыт работы в Тайной Службе, помнишь? Я знаю двор Ростона и Тальсска, неплохо разбираюсь в законах...

— Хорошо, я понял, — резко перебил Волк, — я что-нибудь придумаю, чтобы включить тебя в наш отряд. Будешь иногда с ним встречаться. Но если я увижу, что ты играешь нечестно, если ты сделаешь хоть что-то, что позволит мне думать, будто из-за тебя Мия несчастна и страдает — испорчу твою жизнь, как тебе не снилось. Я знаю сотню способов, как это сделать.

— Верю, — довольно улыбнулась я, цель достигнута, — однако, позвольте Вас уверить, что «играть нечестно» не соответствует моим принципам, господин Талур.

— Хм... у воров и шпионов есть принципы? — съязвил маг.

— Не меньше, чем у магов! — парировала я.

Пусть язвит сколько влезет — пакт заключен.

Ясмия

Я кусала от волнения губы. Если бы на полу комнаты лежал приличный ковер с ворсом, как положено, а не модное джутовое покрытие, то я вытоптала бы в нем уже пять круговых тропинок. Джут держался лучше. В отличие от меня... В ожидании приема у Стайлов руки дрожали противной мелкой дрожью, а лицо в зеркале казалось восковой маской...

Дасма сидела в кресле и хихикала над моей тихой истерикой, периодически постанывала в страхе, что я лихорадочным движением разрушу сложную прическу из тоненьких изящных косичек с вплетениями нитей жемчуга и коралла, над которой она трудилась полторы чашки.

Вообще-то ей полагалось сейчас выполнять служебные обязанности, но она отчиталась хозяевам заранее и, раздав необходимые распоряжения прислуге, слиняла из дворца под предлогом подготовительных работ к приему.

Впрочем, никакого вранья здесь нет — к приему она действительно кое-что подготовила — меня. Через десять делений Арист заберет ее обратно во дворец, а я останусь в одиночестве дожидаться Эстана. Впрочем, удерживать ее было бы крайне эгоистично. Она заслужила немного времени и для себя.

Труды Дасмы сегодня и так по настоящему неоценимы, и дело не только в прическе. Если бы не она, мой парализованный страхом мозг вряд ли смог бы выбрать нечто столь же очаровательное, как это шелковое платье небесно-голубого цвета с открытыми плечами, которое рекомендовал королевский костюмер по ее просьбе.

А туфли? Дасма договорилась с обувным мастером королевы и заказала их специально для меня. Бархатные туфли самой модной формы с закругленными носами на умопомрачительном каблуке (все мои протесты были безжалостно подавлены непреклонной волей подруги). Столь же неудобным, как и каблуки, было то обстоятельство, что платить ни за платье, ни за туфли мне не пришлось. Дас уверила, что все уже оплачено. Ситуация интриговала, но пока я была не в состоянии в ней разбираться.

Хлопок воздуха — вот и граф Талур собственной персоной за супругой пожаловали... Для начала он недвусмысленно оценил мой внешний вид одобрительным, но неприличным, свистом (неприличным для особы королевского уровня, каковой я в данный момент являлась). Но, увидев мое несчастное лицо, он рассмеялся:

— Мия, такое ощущение, будто тебя не на прием пригласили, а на казнь главным действующим лицом! Успокойся, никто из Стайлов до сих пор в людоедстве замечен не был и не думаю, что сегодня они начнут эту карьеру, съев живьем ваше королевское величество!

— Тебе легко говорить, а меня вообще все бросили! Даже твой братец свалил по «особо важным делам». Где он, когда мне так нужна его поддержка?

— А ты ему сказала, что тебе нужна его поддержка? — как-то жестко поинтересовался Арист, и Дасма, озабоченно расправлявшая неизвестно откуда взявшиеся складочки на платье, укоризненно зыркнула в его сторону.

— А что, догадаться было нельзя? — обиженно сказала я. — Сам сейчас сидит, небось, в Талуре с этой Каритой и не думает, каково мне. Еще друг называется!

— Совершенно верно, — безжалостно продолжил граф, не обращая внимания на возмущенные сигналы жены, — именно в Талуре и именно с Каритой! И по моим сведениям они неплохо проводят время. Ну, знаешь... прогулки в лесу, ужин при свечах...

И он добился-таки нужного результата — я так разозлилась, что перестала бояться. Довольно оценив эффект подначки, Арист бесцеремонно подхватил Дасму под руку и мгновенно трансгрессировал, нахально улыбаясь. А я осталась наедине со своим возмущением.

Прорисовав на джуте еще парочку дорожек, я выглянула в окно. Вечер был теплым. Тихим. В закатных лучах солнца поблескивала булыжниками мостовая внизу. Подходящий вечер для смерти... и для приема в честь себя, любимой.

Вдалеке раздался цокот копыт. Вскоре роскошная черная карета с королевскими гербами подкатила прямо к дому, вызвав нездоровое любопытство соседей и прохожих. Одни повысовывались из окон чуть ли не по пояс, чтобы ничего не упустить. Другие забыли думать о своих делах и замерли посреди улицы, надеясь на стоящее зрелище.

Я обреченно вздохнула, глянула последний раз в зеркало. Пришлось признать, что вид безукоризненный, если не замечать мертвенную бледность лица и перепуганные глазищи.

А вот Эстан выглядел, как всегда, неприлично красивым и бодрым. Он принес мне маленький традиционный букетик из нежных фиалок на булавке и приколол его к платью.

Пока мы тряслись в экипаже по мощенным мостовым города в направлении Резиденции, принц неустанно меня инструктировал насчет светских тонкостей и посмеивался над моим волнением. «Я такой же Стайл, как они, от меня же ты в обморок не падаешь?».

Наконец, карета остановилась, дверки распахнул расфуфыренный важный слуга с окаменевшей улыбкой. Эстан резво выскочил, подал мне руку, и я соскользнула вниз по ступенькам кареты прямо на центральный двор дворца. Здесь мне до сих пор ни разу бывать не приходилось. Через Южные Ворота въезжали только королевские гости, а не кандидаты в ученики придворного мага.

Двор был уставлен шикарными дорогими каретами всех мастей. Гости, похоже, стекались со всех концов страны, что не прибавляло мне уверенности, скорее, наоборот.

Пока мы чинно вышагивали по дорожке, высыпанной белым песком, в окружении постриженных кустов, к центральному входу, Эстан по пути не забывал раскланиваться и расшаркиваться со всеми знакомыми и незнакомыми гостями. Он подсказывал мне тихим шепотом, кто есть кто, но я все равно мало кого запомнила. На деликатные вопросы насчет таинственной спутницы принц интригующе улыбался и оставлял незадачливых любопытствующих ни с чем.

Когда мы, невзирая на препятствия в виде многочисленных друзей и подружек принца, все же добрались до бального зала, там уже царила привычная суета. Однако наше появление не осталось незамеченным. У меня сложилось устойчивое ощущение, что абсолютно ВСЕ вокруг тычут в меня пальцами и шепчутся у нас за спиной. Но, возможно, это только мое нездоровое воображение...

Особенно заинтересовал публику момент, когда меня представляли королевской чете и Наследнику (старшему брату Эстана). Долго, наверно, ломали голову, что это за щуплая девица заслужила такую честь, уж не новая ли пассия королевского отпрыска?

Стайлы же, надо сказать, приняли меня радушно. Они восседали на небольшом бардовом подиуме в деревянных креслах с высокими резными спинками и мило улыбались. Мне, однако, было не до улыбок. Лицо застыло напряженной маской, а пальцы одеревенели. И я с ужасом думала о том, что будет, если придется сейчас отпустить спасительную руку Эстана и, допустим, поклониться, как положено.

В то время, как я разглядывала пол под ногами (кстати, милый такой пол, с мозаикой дайвской работы — бабочки-цветочки всякие, вайсы в облаках...), золотую вышивку на парчовом платье королевы, ветку аметистов в ее высокой прическе, великолепную инкрустацию на стене прямо за подиумом (изображение кульминации битвы при Туре в Первой Войне), Гилта не выдержала и вмешалась:

— Ну, что ты, дочка? Смелее. Мы же с тобой как-никак родня! Если я не ошибаюсь, ты мне приходишься троюродной племянницей.

— Да, — я, наконец, взглянула на королеву, — у вас с моей мамой общий прадед. Только от разных его жен... в смысле, прабабки у вас разные!

— Да, шалунишкой был прадедушка! — добродушно хихикнула Гилта, и мне как-то сразу стало комфортнее.

Высшая аристократия действительно по всему Континенту, за исключением, пожалуй, Стабиндара, приходилась друг другу родственниками в той или иной степени. А бабушка нынешней королевы и вовсе из Ростона, вышла замуж за тальсского графа. Правда, потом им пришлось бежать в Тайстор, да так там и остаться, потому что буквально через луну после свадьбы свершился переворот и к власти пришла Черная Инквизиция.

— Ну и чем мы можем тебе помочь, родственница? — поинтересовался широкоплечий Байз.

Я перевела взгляд на Наследника престола, который был старше Эстана на девять лет, но лицо его казалось таким же мальчишеским, как у брата. Ему чудно шел строгий бордовый камзол без излишеств, единственное украшение — «Звезда Талла» первой степени. Ее он получил за отражение набега тиолов лет десять назад.

Байз держал за руку хрупкую девушку с яркими голубыми глазами на смуглом личике. Черные как смоль волосы томились в сложной прическе с вплетенными бусинками бриллиантов и гирляндами топазов. Демения, будущая королева и супруга Наследника появилась на Свет раньше меня всего года на два, и потому неосознанно казалась мне ближе других. Она поняла это по моему взгляду и ободряюще улыбнулась.

Король Бриан тоже смотрел на меня с участием и интересом. Несмотря на солидный возраст, он выглядел крепким и уверенным. Создавалось ощущение, что каждое его слово веско, почти как приказ, подлежащий немедленному исполнению. Этим он напоминал отца и дядю Радикта. Но если эти качества необходимы для управления королевством, то на месте Ростона я поискала бы другую кандидатуру... ибо я ими, ну, ни в какой мере, не обладаю.

Здесь не хватало только Кирта, второго брата Эстана, он отбыл «по государственным делам». И малышку Синну не взяли на прием по причине слишком юного возраста. Но остальные Стайлы действительно не собирались включать меня в вечернее меню, поэтому я немного расслабилась.

— Благодарю Вас, Ваше Высочество. Помощь Тальсска для нас просто неоценима.

— Думаю, делами можно заняться и после бала, — остановил меня Бриан и по-отечески добавил, — пока идите, дети, отдыхайте, развлекайтесь, наслаждайтесь праздником.

Эстан поклонился отцу и матери, и мы послушно отправились «развлекаться». Принц взял на себя роль гида по местному «зоопарку» — после представления Стайлам он знакомил меня со всей многочисленной публикой, присутствующей на балу.

Через пятнадцать делений за моей спиной не просто перешептывались, а уже строили весьма своеобразные теории насчет моего происхождения и наших непростых взаимоотношений с принцем. Так, в частности, я с удивлением узнала, что раньше встречалась с Киртом, который меня бросил, чтобы начать ухаживать за второй дочерью Стабиндарского короля Сиель-Лин (!). Эстан же, как выяснилось, пожалел «бедную девочку» и принялся меня опекать, но, «к несчастью», влюбился. И теперь между братьями вражда...

Когда уже казалось, что мой неподготовленный мозг просто взорвется от переизбытка несусветной чуши, меня вдруг окликнули:

— Мия, о Светнесущий, это и правда ты!!!

Голос показался смутно знакомым. Я повернулась и оторопела. Вот уж кого я совсем не ожидала здесь увидеть! Подавив неприличное желание заверещать от радости и повиснуть у солидного мужчины на шее, болтая ногами (хотя в детстве меня ничто от этого не останавливало), я только схватила его за руки.

— Дядя Неррем!!! Это действительно ты?

Бывший глава тайной канцелярии Ростона постарел, но это был он — троюродный брат отца, особо доверенное лицо короля.

— Вы разрешите, Ваше Высочество?

— Прошу Вас, — улыбнулся Эстан.

Дядя подхватил меня под руку и стремительно утянул на роскошную террасу, увитую плющом и акациями. Солнце почти совсем скрылось за горизонтом, и в сумерках слуги уже принялись зажигать лампы. Гостей на террасе было немного, так как именно сейчас настало время угощений, и все ринулись внутрь к накрытым столам. Поэтому посторонних ушей можно не опасаться. Неррем, тем не менее, выждал, когда последняя парочка отойдет от нас подальше (он не меняется — такой же параноик, как и всегда!).

— Как тебе удалось выжить? — нетерпеливо спросила я, прекрасно понимая, что за его голову Скионт заплатил бы не на много меньше, чем за мою.

— Я был в Тальсске, когда... ну... все произошло. Потом пришлось тайком вывозить Памиру и девочек... — он без конца пробегал взглядом по всем темным углам, как будто, и правда, по всей террасе засели шпионы и соглядатаи, — ну да все в порядке... Меня здесь не бросили. Одно себе простить не могу — Радикт отправил меня проверить некую информацию, касающуюся Тиоль-Тунна. Мы с тайной службой Тальсска готовили операцию по выявлению целой агентской сети... а в итоге меня выманили из Ростона под фальшивым предлогом... если бы я остался там... возможно, все было бы по-другому. Искали сеть в Тальсске и не заметили у себя в доме! Позор! Теперь ясно, что это была одна система, удар по замку нанесли с территории Тальсска, а убийцы королевской семьи все время были у нас под носом, при дворе Ростона.

— Ты знаешь, кто это?

— Думаю, что знаю. Тяжеловато в такой ситуации вести расследование, но в Ростоне остались верные люди. Имена, титулы, роль каждого известны — у меня было много времени, чтобы установить это. Но вот что теперь делать с этой информацией, я ума не приложу — по крайней мере до твоего появления было непонятно. Теперь ситуация меняется в корне. Как ты спаслась?

И я поведала старому другу историю последних лет своей жизни, начиная с рокового дня рождения. Потом — историю последних месяцев, но почему-то ни слова ни упомянула о Ледяном Зубе. Впрочем, я о нем и Стайлам говорить не собиралась — Эстана специально попросила пока молчать на эту тему. У меня паранойя похлеще Нерремовой, благоприобретенная.

А после того, как меня вычислил вампир, от магии артефакт надежно экранирован специальным чехлом из испещренной рунами тонкой кожи — Босир соорудил мне его сегодня буквально за полчашки. Так что никто его не обнаружит под плотной тканью вечернего платья.

— Ты сейчас где живешь? — поинтересовался Неррем.

— Одна подруга мне свою квартиру одолжила... А ты как устроился?

— Семья Памиры сюда переехала еще пятнадцать лет назад. Ее отец — человек состоятельный, нам выделил один из особняков в столице. Работу здесь тоже искать не пришлось — кое-какие связи остались. В целом, я неплохо устроился, так что, если хочешь, переезжай ко мне, девочки рады будут.

— Я подумаю... Спасибо за приглашение. В любом случае я нанесу тебе визит — расскажешь все, что тебе известно о заговоре. Может, и я чем тебе помогу — вдвоем быстрее сообразим, что к чему. Да?

— Хорошо, завтра я тебя буду ждать. Приходи, — как-то загадочно заключил он, — а нам пора вернуться на прием, а то невежливо получается.

Потом я танцевала с Эстаном, один раз — с Байзом, и еще несколько раз с другими галантными кавалерами под пристальными взглядами их спутниц. Похоже, какое-никакое, а впечатление на свет Тальсска мне произвести удалось.

В итоге, ноги ломило от каблуков. Голова весила тонну от бесчисленных шпилек, воткнутых Дасмой в мои несчастные волосы. Я устала и хотела спать. Только и ждала, когда все это, наконец, закончится, и я смогу уже сбросить эти треклятые туфли и вытянуться на мягкой уютной кровати. А ведь еще предстояла беседа с королем...

Ну вот и последний танец! Гости уже чашки две нехотя вытекали из залы, а теперь хлынули наружу, как хороший весенний ручей во время паводка. Эстан подхватил меня под руку и подвел к матери. Гилта скептически оценила мое натянуто улыбающееся лицо:

— Да ты еле стоишь, деточка. Тебе подготовили комнату. Иди, отдыхай, а все дела — завтра. Эстан тебя проводит. Спокойной ночи!

Мы распрощались с принцем в дверях кремовой комнаты. Он хотел поцеловать меня, но почувствовал мое состояние, и только слегка коснулся губами моей щеки. Затем пожелал приятных снов и удалился, насвистывая веселую песенку.

Я же скинула ненавистные туфли. Не дожидаясь служанки, не без труда выбралась из платья и растянулась в свежей ночной рубашке на похрустывающей простыне. Вот что такое счастье!

Через деление в комнату без стука тихонько просочилась Дасма, и мы с ней еще с чашку посплетничали о том, кто в чем был, с кем танцевал и что говорил. Про Неррема я ей тоже рассказала.

— Удивительно, — только и ответила моя подруга, — выходит, он выжил, причем вместе с семьей. Это странно.

— Да уж, повезло...

— Мия, а ты в нем уверена?

— Как в тебе. Впрочем, что мне это дает? Ничего. Завтра попробую к нему попасть и поговорить с ним.

— Как знаешь... — протянула Дасма, — но странно.

— Дас, ну хоть ты не впадай в паранойю, — расстроилась я, — нас скоро здесь скопом соберут и отправят в столичную лечебницу для душевнобольных.

— Лишь бы не на кладбище! — совсем мрачно заметила она. — Я же за тебя переживаю. А он какой-то... ну, странный. И на приеме один был, хотя их вместе с женой приглашали. Я сама приглашения видела.

— Ну, мало ли причин прийти на прием в одиночестве, — отмахнулась я, — может, у Памиры мигрень разыгралась. Не сочиняй! Мне и без твоих фантазий неприятностей хватает.

Дасма обиженно пожала плечами, мол, делай как знаешь. На том и простились.

Утром состоялась беседа с королем и с Наследником престола. Долгая, несколько утомительная, но в результате я обрела полную поддержку Стайлов и даже согласилась поселиться во дворце. Эстан наутро снова куда-то поехал, а мне предложили пока отдыхать, и я направилась в гости к Неррему, как обещала.

Дядя неплохо устроился — особняк в центре города с колоннами и статуями. Фонтанчики, клумбы, дайвское стекло и белый мрамор. Дорожки высыпаны белым песком, прямо как в королевской Резиденции.

Только почему-то тихо — не бегала прислуга, не брехали собаки под воротами. Я скромно постучалась. Мне открыл дверь неприветливый потрепанный мужчина в старой ливрее дворецкого, которая явно ему мала, словно с чужого плеча, и проводил в дом. Тревога зародилась сразу, но окончательно она охватила мое сознание, когда мы прошли насквозь три совершенно пустые залы, а навстречу по-прежнему никого не попадалось.

— Дядя Неррем! — позвала я, стараясь не впадать в панику. — Тетя Памира!

— Мия! — послышался голос дяди. — Проходи!

Мой провожатый криво усмехнулся и жестом указал на дверь следующей залы. Я открыла ее и смело вошла. Дверь тут же захлопнулась за моей спиной, а заодно и все окна задернулись портьерами.

Стало темно, но ненадолго — в лицо с шелестом метнулся плазмоид, а сзади скользнули две тени вампиров. Ну, это мы на тренировках отрабатывали!

Плазмоид со свистом срикошетил в одного из неживых, а второго я быстро ликвидировала Пограничной Волной. На пару капель плазмоид осветил помещение, и этого хватило, чтобы сориентироваться.

Все происходило в гостиной зале — надо полагать, самой большой в доме. Напротив двери — инкрустированный камин с гигантским зеркалом. Рядом диван с высокими креслами и кофейный столик. Справа — здоровенный лакированный рояль.

Я скользнула вдоль стены в угол и, используя магический толчок, двумя руками с ужасным грохотом опрокинула на бок рояль, за него и спряталась. Он удачно защищал меня спереди и с левого фланга, укрепленный заклинанием Отражения, в то время, как сзади и справа я полагалась на пустой угол комнаты.

Противник, кем бы он ни был, открыл прицельный огонь плазмоидами и Лучами Разрушения прямо из-за широкого расписного дивана с витыми подлокотниками и подушками с кистями. Вспышки озаряли комнату, как молнии. Моя защита кряхтела и трещала по швам, но пока достойно держалась. Однако резерв Силы был уже на исходе.

Собраться! Ясно, что бесконечно я тут просидеть не смогу. Ледяной зуб... его они не должны найти. И меня осенила блестящая идея. Чего мне стоило Перевернуться, не высунувшись при этом из-за рояля, рассказывать, пожалуй, не буду. Но через несколько капель Кирбисса уже всовывала изящную шею в покачивающийся на ножке музыкального инструмента шнурок с Зубом. Теперь обратно в человека, и можно поговорить...

— Эй, чудище поганое, выходи! — заорала я из укрытия.

— Я и не прячусь! — ответил веселый голос. — Так что давай сама выходи. Пожалей вампиров. У меня их все равно больше, чем ты в состоянии распылить!

— Где ж ты их набрал, паразит? — поинтересовалась я, превращая в прах еще парочку неживых, под шумок попытавшихся «незаметно» подобраться ко мне с флангов.

Ой ё! Резерв уже на нуле... в ход пошли побрякушки, но и их надолго не хватит — я же в гости шла, а не на смертный бой.

Вот упыриный... хвост! Придется сдаваться. Значит, Неррем меня продал... Что ж, жаль, что Дасма оказалась права. Ну, да ладно, Дайон меня найдет, у меня полная комната личных вещей, настроится и вычислит, где меня держат.

И потом я как-то сильно сомневаюсь, что они меня убивать будут — плазмоиды все, как на подбор, парализующие, специфическое шипение отчетливо слышно. Я решительно выдохнула и высунулась, остатками Силы упокоив еще трех особо ретивых вампиров.

— Я сдаюсь добровольно! Прекрати этой дрянью меня обстреливать! Я не буду сопротивляться!

— Честное королевское, Ваше Высочество?

— Честнее некуда, Ваше Мерзлейшество! Встречайте! Я выхожу.

В комнате по-прежнему стоял полумрак. После сверкания заклинаний перед глазами плавали сине-зеленые пятна. Я сморгнула, чтобы они исчезли, и, наконец, смогла увидеть соперника. Коренастая фигура в балахоне с капюшоном медленно выползла из-за дивана. По углам и за черными глыбами кресел — неясные тени неживых — около десятка. И каждые два деления очередная парочка просачивается внутрь через камин.

Он прав — на всех у меня не хватит силы. К тому же маг он не слабый. Один на один я вряд ли выстою, а уж с такой группой поддержки...

Посмотреть бы, кто рулит этими марионетками. Но загадочная фигура стояла слишком далеко, и капюшон не позволял разглядеть его лицо... А вот и дядя! Он осторожно (вдруг еще молнией получит) втянулся в залу гостиной со свечой в руке, тихонько прикрыв за собой дверь. Я думала, что мой взгляд должен был бы испепелить предателя на месте. Но с него даже волос не упал, правда, настроение мое он, конечно, заметил.

— Извини, Мия, — развел он руками, — надоело жить на подачки и трястись за семью. Хочу на Родину вернуться!

— Ну ты и гнида! — с негодованием выдохнула я. — Да если твоя семья узнает, как ты купил эту безопасность...

— Они не узнают, — усмехнулся он, — я еще утром отправил их на Веллионское море отдыхать и дал отпуск прислуге.

— Назвала бы я тебя собакой, да язык не повернется так животных обидеть, мерзавец...

— Нда, Ясмия, ну и характер! Истинной Ростон! — гнусно захихикал человек в балахоне.

— Что-то не припомню, чтобы нас представляли! — огрызнулась я. — Невежливо как-то, вы мое имя знаете, я ваше — нет. Вас что, манерам не учили?

— Девочка, зови меня просто Охотник, ибо имя мое не имеет никакого значения. Я просто выполняю работу, за которую мне отлично платят. Ну-ка, иди сюда, ко мне. Только без глупостей. Ты же умная? Видишь, что шансов у тебя нет?

Что делать? Я подошла, и на моих запястьях защелкнулись блокираторы. Вот теперь, Мия, ты действительно влипла. За спиной Охотника развернулся портал. Он сгреб меня в охапку и швырнул в синее марево со словами: «Добро пожаловать домой, блудная дщерь Ростона!».

Глава 4

Пропала!

Карита

Нда... А что-то есть в сельском образе жизни. Мычат коровы перед вечерней дойкой, кудахчут истошно куры, оповещая всех и вся о важнейшем событии — Снесении Яйца, брешут собаки. Снуют туда-сюда чем-то занятые люди — кто с ведром, кто с охапкой соломы, кто с граблями да вилами.

Деревенька в поместье рядом с замком Талур была шумная, деловитая, в огородах торчали то тут, то там округлости копающих морковку и лук крестьянок. На улице после небольшого дождика блаженно валялись свиньи в жирных грязных лужах, наслаждаясь последними теплыми деньками. Из окон тянуло то кашей, то щами, то запаренной скоту крапивой...

Может, стоит подумать о смене карьеры? Куплю себе коровку (знать бы еще, как из нее молоко выдавливают), свинок, кур-уточек и заживу в селе без всяких вампиров и преступных элементов. Папу пристрою пастухом работать... Красота!

Вообще, я уже в третий раз навещала деревеньку — других развлечений в окрестности не наблюдалось. В замке вся прислуга с утра до вечера шуршала по дому, убирала, стирала, готовила. Со мной почти никто не разговаривал, только если узнать «чего желает госпожа?». Это наводило на меня смертельную скуку.

Правда, в замке был Дайон, но я этого не ощущала. Утром он встал раньше меня, позавтракал и исчез куда-то на весь день. Слуги сказали, что «хозяин на лесопилке». Вот приходилось развлекать себя самой.

Развлечений было немного — прогулки по лесу пешком или на лошади вдоль ручья. Ну и, конечно, изучение деревенского образа жизни.

По дороге обратно в замок я разжилась симпатичным платочком и передничком (а зачем стираное белье посреди улицы вешать?), так что в пейзаж вписывалась вполне органично, если не приглядываться и не замечать торчащие из-под передника черные штаны с кожаными накладками.

Кто-то беспечно не запер калитку, и у меня в руке появился красивый крупный помидор. Я шла и раздумывала, съесть его прямо так или заглянуть к кому-нибудь на кухню и попросить свежей сметанки...

— Приветствую работников серпа и цепа!

От неожиданности я выронила помидор. Тут же толпа безмозглых куриц налетела и разорвала его в клочки, а я с разочарованной гримасой повернулась к Аристу.

— Обязательно так пугать?

— Да ты меня сама просто в панику вогнала, — театрально схватился он за сердце, — ощущение, что ты ограбила огородное пугало. Где ты этот передник откопала?

— Там уже нету. А ты что здесь делаешь?

— Ищу брата. Ты не знаешь, где он?

— Сказали, на лесопилке. А что-то случилось?

— А? Да нет, ничего... Гуляй дальше, экологическая туристка.

Ну да, счасс! Арист бодро топал по нахоженной лесной тропе к нижнему течению реки Лур, где находилась лесопилка. А я выждала делений пять и за ним. Что-то явно произошло, уж больно взгляд у него... встревоженный... или напуганный... будто Дайон сейчас ему выволочку устроит, но идти все равно надо... А любопытство — моё второе имя!

Ясмия

Портал, из которого «блудная дщерь» вывалилась на землю, открылся на границе с Ростоном. Оно и понятно — вдоль границ натянута «сеть», блокирующая магию перемещения. Но проблем с таможней Тальсска не возникло. Потому как вампиры устроили небольшой террористический налет и меня под шумок протащили по контрабандной тропе — занятые пограничники ничего не заметили. А на Ростонской стороне нас уже встречали. Предстояло проехать еще несколько чашек вглубь страны, пока появится возможность открыть портал до Гройлады.

Нас ждала черная карета, больше похожая на тюремный экипаж, запряженная четверкой прекрасных тайсторских скаковых (хм, на мне не экономят). Охотник уселся напротив, а Неррем — рядом. Окошки затянуты решетками, так что все, что мне осталось — это приподнять шторку и наслаждаться пейзажами Родины.

Но пейзажи совсем не вдохновляли. В трех из пяти деревенек, которые мы проехали, я заметила строящиеся храмы Огненного Дракона. А одна деревня была полностью сожжена, причем давно — черные остовы домов напоминали могильные оградки, из которых Стелой Вознесения торчали закопченные печные трубы. Там же виднелись столбы с высохшими скелетами распятых бунтарей.

Охотник радостно пояснил, изображая гида, что местным крестьянам не понравился новый господин. Сразу после казни предыдущего хозяина и его семьи в деревню прибыл консультант Его Величества Скионта и заложил фундамент под Храм Огня. Люди, однако, не оценили замечательных идей новой власти и новой религиозной доктрины. Поместье консультанта сожгли вместе с самим консультантом-тиолом.

А через два дня пришли каратели, тоже тиолы. Зачинщиков распяли. Активистов разложили на алтаре. Вместе с семьями. И вскоре волна бунтов, прокатившаяся по стране с приходом Скионта, была подавлена. Несколько десятков деревень и три небольших города превратились в пепелище.

И в государстве наступил мир и благодать, просто Небесное Королевство, к тому же преступность упала почти до нуля. Высокопоставленных политических заключенных отправляли в рудники. Простых воришек, грабителей и мародеров тащили в храм на алтарь. Если, конечно, те не договаривались с храмами и не подряжались снабжать их жертвами — бродягами и сиротами, которых искать некому.

Многим, кстати, такое положение даже нравилось. И порядок в стране, и неугодного соседа всегда можно урезонить, отправив рапорт в соответствующие органы. А там тебе уже и премия, и часть имущества соседа, а сам бедолага — или на зарядку амулетов пойдет, или в рудники. Тиолы увеличили добычу металлов втрое, и обозы с серебром, золотом и железом тянулись к Пограничным горам непрерывным потоком. Даже самые рисковые грабители опасались на них нападать.

Только от партизан да малочисленной оппозиции покоя никак не было. Сплошные теракты, налеты, освобожденные каторжники и отбитые у конвоя колонны малолетних врагов государства, которых сопровождали к храмам. Ну, не понимали эти неразумные люди своего блага. Что делать?..

Какое счастье, что мы все же выехали в открытую зону и, наконец, вышли из кареты. Охотник настраивал портал до Гройлады, а меня к концу нашего «веселого» и познавательного путешествия изрядно подташнивало от отвращения и потряхивало от гнева. Я была готова придушить негодяя собственными руками, забыв о блокировке магии и явном физическом и магическом превосходстве противника. Еле сдержалась, чтобы не плюнуть ему в морду!

Но все же стерпела, потому как моя выходка проблем бы не решила, а только добавила. А до Скионта я должна добраться живой, здоровой и по возможности с холодной головой. Нет, ну какая же он сволочь, все же... Счет к дядюшке рос в геометрической прогрессии.

Карита

Кусты, зверски колючие, сплошняком заросли крапивой. Поэтому, когда я продралась сквозь них на расстояние, достаточное для того, чтобы подслушать братский разговор, руки, ноги, спина и прочие части тела зудели и равномерно покрывались волдырями. К тому же это существенно замедлило мое движение, в связи с чем начало беседы я пропустила.

Сейчас, вероятно, шел уже второй акт пьесы под названием «Убить Ариста». Сцена развернулась в чистом и аккуратном дворике, хорошо освещенном солнцем, сразу за основным зданием лесопилки. Здесь приятно пахло распиленной древесиной, слышался скрип водяного колеса и плеск воды. Обструганные бревна, брусья и доски сушились естественным путем на склоне холма, чуть выше устья реки. Рабочие сновали по дворику, стараясь быстрее скрыться с глаз, пока их не заметили.

Сперва я даже не поняла, о чем именно Дайон с раскрасневшимся лицом орет в состоянии, близком к аффекту, на затихшего брата, который виновато потупился и молчит. Потом мелькнуло знакомое имя, и я сообразила — «Мия Погорельская» пропала. Не вернулась из гостей, куда отправилась одна и без охраны. Интересно, теперь в гости ходить с охраной полагается? «Ростон». Возможно, ее похитил Скионт. Или она еще в Тальсске. На кой упыриный хвост ведьма сдалась Скионту? Ясно, Арист должен был обеспечивать ее безопасность, а тут...

— Ладно, — успокаиваясь, выдохнул Дайон, — после боя щит не поставишь. Давай подробно, в деталях. Когда, как и где она пропала?

— Три чашки назад ее видели у дома Неррема, — живо откликнулся Арист, — это бывший ростонский министр безопасности. У него особняк в центре Тилисска. Наш человек видел, как она туда вошла.

— А как вышла?

— Нет, не видел, — плечи Ариста снова опустились, — да я и магические следы проверял — чисто. Она либо еще в доме, либо прямо внутри открыли портал. Окна закрыты, наглухо. Тишина полная. Я навел справки. Жена Неррема с дочками отдыхает на море, а сам министр тоже пропал. Его никто не видел с того самого времени, как Мия... Я за тобой сразу, один не рискнул соваться.

— Хорошо, понял, — деловито кивнул Дайон, а сам побледнел, как смерть, — через полчашки будь на площадке.

— Погоди, — Арист поймал брата за рукав, — нужно еще эту девку найти, воровку. Не оставлять ж ее в замке. Точно все фамильное серебро умыкнет. Я сегодня видел, она тряпки крестьянские стянула...

— А чего ее искать? — хмыкнул Дайон. — Карита, вылезай из кустов и прекрати чесаться! Оглохнуть же можно! Слышала? Сейчас в город отправляемся. Ты с нами?

— Ну и слуху тебя, прямо звериный! — проворчала я, покидая ненадежное укрытие.

— Волчий, если быть точным. Поспеши, у нас срочные дела, если не успеешь, будешь до Тилисска сама добираться. Пешком. Примерно неделю.

— Ты обещал взять меня в команду! — укоризненно напомнила я.

— Что?! — вытаращился на брата Арист. — Какого упыря?!

— Потом объясню, — отмахнулся Дайон, — если это, конечно будет иметь хоть какой-нибудь смысл. Ладно, может, ты нам и пригодишься. Если нет, то вреда от тебя тоже не будет. Давай, верни половник, и пойдем. Времени в обрез.

Я запоздало сообразила, что половник, который мне так понравился чеканной серебряной ручкой, для кого-то не сувенир, а нужный в хозяйстве предмет, и с точки зрения гостеприимства прятать его в кармане штанов было некрасиво. Поэтому со вздохом протянула вещицу Аристу. Он недоуменно повертел в руках кухонную утварь, понял, что придется возвращаться в замок, а это отсюда полчашки ходьбы, и вручил половник мне обратно, назвав «подарком».

Ясмия

Гройлада показалась мне мрачной, особенно замок, где сейчас восседал Скионт. Возможно, такое впечатление сложилось оттого, что вели меня по широкому каменному мосту к Северным Воротам в блокираторах магии и под усиленным конвоем. Но, вероятнее всего, потому что знакомая по детским воспоминаниям крепость, где всегда радушно принимали гостей, особенно моего отца, сейчас больше напоминала засекреченный объект в кольце тройной защиты.

Ну, ждать, что меня потащат в королевские покои или в тронный зал, как пишут во всех книжках, в которых доблестных героев ловят коварные супостаты, было бы наивно. Для таких случаев во дворце имелось специальное место, и я об этом знала.

Северные Ворота еще не успели закрыться, а Охотник уже настропалил новый портал, и через деление мы переместились на задний двор нижнего замка. Здесь часть помещений заботливо обустроили под камеры заключения. И без того узенькие оконца забраны решетками, двери — кованые, с надежными замками.

Тюремные охранники усиленно смотрели в сторону, лишь бы не на меня. Наверно, у них инструкция такая. Собственно, это разумно. Проболтайся они, что Наследница жива и находится в центре Гройлады — даже до темницы не доведут, прямо в соседней канаве утопят.

Охотник бесцеремонно обшарил все мои карманы и... потайные места. Снял несколько побрякушек, а потом лично проводил до предназначенной мне «жилплощади», комментируя это так: «Пока на тебя смотрят мои глаза, я за тебя отвечаю».

Когда дверь камеры открылась, оттуда пахнуло таким спертым воздухом, со всем спектром ароматов от дохлых крыс до мочи, что я инстинктивно прянула назад, но уткнулась в грудь Охотника. Он втолкнул меня внутрь со словами «Ваши покои, наследница!» и захлопнул дверь.

Я затарабанила в нее кулаками: «А кормить меня будут? Я из-за твоих поганых вампиров пожрать толком не успела! Мне нужна утка в ананасовом соусе и тайсторское красное вино! Сухое!» Охотник расхохотался и удалился, надо полагать, изрядно довольный собой, а я приступила к исследованию «покоев».

Четыре шага на шесть. Вместо постели — охапка прелой соломы. Вместо стола — грубо сколоченный деревянный щит. В углу — большой горшок для нужд — крупных и малых. Интересно, как часто его выносят? Судя по тошнотворной вони, не слишком часто. Я подняла крышку... Дааа... Похоже, не выносят вообще, ждут, когда само высохнет.

А вот стены камеры представляли из себя нечто любопытное. Они сплошь пестрели заметками моих предшественников. Несчастные узники царапали их, кто чем мог. Я живо себе представила горемык, что сидели здесь до меня в ожидании своей участи, полные отчаяния и лишившиеся надежды... брр... сразу стало как-то совсем тоскливо...

Я пошарила носком по полу, нашла подходящий остроугольный камешек и старательно принялась вносить свою лепту в народное творчество: «Здесь была Ясмия Винток Ростон, законная Наследница престола! Свободу народу Ростона! Смерть узурпаторам!». И дальше все в том же духе.

За сим увлекательным занятием я не услышала даже, как в старом замке забряцал ключ. Дверь со скрипом открылась, и в проеме появился Он. Да уж, встречу любящего дядюшки с чудесно спасшейся племянницей нормальные люди представляют как-то иначе.

Впрочем, «счастливая» жизнь в родовом замке предков и вожделенные оковы власти явно не баловали моего дорогого родственника. Он похудел и осунулся, стал еще более тощим, чем я помню. Черная копна волос обзавелась седыми прядями, корона на голове — и та смотрелась как-то кособоко, а роскошный дорогой костюм, пошитый по последней моде, висел мешком и смотрелся жалко, если не сказать убого.

Скионт смерил меня каким-то брезгливым взглядом, словно обнаружил в своем любимом супе жирную муху, и изрек:

— Что ж, это действительно ты, Ясмия. Опустим подробности чудесного спасения — они мне мало интересны, да теперь уже и не важны. Давай сразу к делу. Где Ледяной Зуб?

Ха! Вот взяла и сказала! Ну нет, дражайший дядюшка, ты так легко от меня не отделаешься! Я скорчила идиотскую гримасу и обиженно-возмущенно и очень громко вопросила:

— А где обещанная утка в ананасовом соусе?!!

Скионт слегка оторопел и бессмысленно захлопал длинными ресницами. Ну что же, это только начало разговора. Готовься. В конце концов, у близких родственников, разлученных на пять лет, друг к другу масса вопросов накопилась! Например, такой:

— Где, скажи на милость, дорогой дядя, мои бальные платья? Карета черного дерева с фамильным гербом и лошади с папиной конюшни? Ты их куда дел? Ну, карету да лошадей к рукам прибрал (чего добру-то зря пропадать) — это еще ладно. Но платья-то мои бальные тебе зачем? Ты что в них, перед зеркалом по ночам крутишься, пока никто не видит? Если так, упырь с тобой, оставь их себе! А мне, уж будь добр, выдай другие, не хуже!

Скионт, все еще в оторопи, обернулся на звук приближающихся шагов. Вскоре за спиной у него появился Охотник, к которому он кинулся, как за глотком свежей воды.

— Ты не напортачил с чарами? Или вы ее по голове били? Она несет какой-то бред!

— Никто ее и пальцем не трогал, — уверил Охотник, — она с самого начала такая была... странная.

— А, это дурная наследственность! — ядовито предположил дядя.

Ну загнул! Будто моя наследственность принципиально чем-то от его собственной отличается!

— А что я не так сказала? Куда-то же все делось? У нас имущество не только в замке было. В особняке, в Гройладе, тоже много ценностей оставалось. И карета, и мои платья, и бриллианты фамильные. В конюшне с десяток лошадей стояло — рысаки кентальские, верховые даритские, пони у меня был — Душегуб. Экспроприировал, дядюшка? Так с чего ты решил, что я просто так тебе отдам последнее сокровище семьи? Нет уж. Давай меняться!

— А он у тебя? — жадно поинтересовался Скионт, и глаза его алчно вспыхнули.

— А сам как думаешь? — съязвила я.

В своем прагматичном уме он явно прокручивал разные варианты и, наконец, что-то для себя выбрал.

— Хорошо. Я понял. Сделка? Я согласен. Ты пишешь отказ от претензий на трон, возвращаешь Ледяной Зуб, а я обеспечиваю тебе безбедную жизнь в Тальсске. Даже часть имущества можно вернуть. Договорились?

— И ты меня просто так возьмешь и отпустишь? — усомнилась я. Справедливо усомнилась. На его месте я бы себя не отпустила. Так что же он, дурнее меня, что ли?

— Отпущу. Как только получу Ледяной Зуб.

— Ну... — протянула я, делая вид, что обдумываю предложение, — условия заманчивые... но...

— Что «но»?

— Жаль, что у меня его нет.

Но дядюшка не оценил моего безобидного юмора.

— Тогда очень сожалею, но завтра тебя казнят как самозванку. Может, напряжешься и вспомнишь, где спрятала реликвию?

— А если вспомню — меня не казнят? — снова съязвила я. — Скионт, скажи — зачем тебе Ледяной Зуб? Ты даже им воспользоваться не в состоянии. Я одна могла бы его активировать. Если бы он был, конечно. Ты же угробил всех, кто имел эту способность.

— Если не вспомнишь — это не будет иметь значения. Именно по указанной тобой причине. При себе его у тебя нет, так что воспользоваться им против меня у тебя не получится. А если потом он и найдется — то будет совершенно безопасен. Без Хранителя это просто кусок вулканического стекла. Так что подумай, освежи память. Это твой единственный шанс на свободу и жизнь.

— Скионт, дорогой, мне уже не пять лет, и даже не тринадцать. В сказки я не верю. Так что даже пытаться подумать не буду. Аудиенция окончена, вон из камеры! И пусть хоть баланды притащат, если последнюю просьбу приговоренного без суда и следствия человека — утку с ананасом, не хотят выполнить!

Скионт усмехнулся и вышел из камеры, захлопнув за собой дверь. А через полчашки действительно принесли утку в ананасовом соусе и бутылку вина. Вот упыриный хвост! Я ведь ананасовый соус не очень-то и люблю. Где ж они его раздобыли так быстро для высокой гостьи?

Принюхавшись и философски рассудив, что раз меня завтра публично казнят, то сегодня точно травить не будут, я плотно поужинала и села у окошечка ждать, когда меня спасут, разглядывая небо сквозь решетку и похлебывая крепкое вино маленькими глотками прямо из горла, так как принести бокал мне, разумеется, никто не сподобился.

Карита

Дом, где в последний раз видели Мию, выглядел заброшенным. Я без усилий отомкнула несложный замок на калитке, и мы вошли во двор. Он был пуст, журчал фонтан, я шелестели желтеющей листвой. Но мы не обнаружили ни души ни во дворе, ни у конюшни, тоже, к слову, пустой, ни в самом доме.

Гулкие шаги разносились по коридорам мрачноватым эхом. Почему-то портьеры были задернуты, и, несмотря на то, что за окном светило солнце, внутри дома стоял полумрак, и только пыль тоскливо кружилась в просветах, медленно оседая на пол.

Мы прочесали уже с полдюжины комнат — и ничего. Однако вскоре я услышала странный возглас, вырвавшийся у Дайона, и поняла, что ему повезло.

Ну как, повезло? Просто стало ясно, что Мия влипла в крупные неприятности. Гостиная красноречиво повествовала о ходе событий. Легкий запах озона от площадки для портала перебивался запахом свежей гари от сожженных портьер, зияющих опаленными дырами. Перевернутый рояль в углу пестрел, впрочем, как и стены, выжженными пятнами, явно от плазмоидов. Аккуратные кучки праха совсем недавно были вполне «живыми» вампирами. И судя по их количеству, Мия не сдалась без боя, хотя силы были не равны. И где теперь ее искать — совершенно непонятно.

Дайон склонился над следами портала. Сосредоточенно поводил руками над лункой для камней и полосой потемневшего пола. Потом на целых три деления застыл, как статуя, я даже начала волноваться за него. Но Арист казался вовсе не обеспокоенным, просто стоял рядом и смотрел на брата с явным интересом, но точно без паники. Поэтому я решила оставить господ магов наедине с их фокусами и окинула гостиную пытливым взглядом на предмет поиска полезных в хозяйстве вещей. Не оставлять же их в брошенном доме? Кому они здесь пригодятся теперь?

Урожай оказался не таким обильным, как можно было бы предположить, учитывая роскошную обстановку. Хотя моральную компенсацию за мою бессонную ночь покрывал с лихвой.

Распихав по карманам фамильные бриллианты и жемчуга хозяйки дома и порывшись в кованном сундучке, беспечно выставленном на показ с детским висячем замочком, я направилась в холл, где пожалела, что прихватить с собой великолепный пейзаж тайсторского художника времен Огненной войны Желкора Друмпта очень проблематично в силу нетранспортабельных габаритов произведения.

И я вернулась к мальчикам, пообещав себе не дать сгинуть высокому искусству в затхлости и забвении и навестить эти гостеприимные стены, когда появится свободное от вампиров и войны время.

Когда я открыла дверь гостиной, Дайон как раз вышел из транса и уже спрашивал обо мне.

— Да здесь я, не суетись. Что-нибудь узнал?

— Она в Гройладе, — не удостоив меня ответом, повернулся он к брату, — точнее сказать не могу — вокруг нее какие-то помехи, даже моя Связь не помогает.

— Что ж, по крайней мере, ты, наконец-то, объявил, что у тебя с ней Связь, — иронично констатировал Арист, — я уже и не думал, что ты когда-нибудь признаешься в этом, хотя бы себе самому.

— Видишь? — не удержалась я. — Всем очевидно!

Он снова меня проигнорировал.

— Мои чувства тебя не касаются, — бросил он брату, — поступим так. Я в Гройладу, найду ее, а ты отправляйся в Трехглавый Замок, расскажешь нашим. Наверняка, нам нужна будет помощь.

— А я?

Оба воззрились на меня, будто впервые увидели.

— Я с тобой, Дайон! Я знаю Гройладу — жила там полгода, когда работала на благо страны... С Его Величеством опять же знакома, он меня даже приглашал в... в общем, неважно, куда он меня приглашал и куда я послала его с этим приглашением, но, уверена, он меня помнит. И замок я знаю очень хорошо, если это нужно.

Дайон глядел на меня как-то странно, словно выискивал тайные мотивы или подводные камни, но, вероятно, его голова сейчас была настолько занята спасением ведьмы, что на все остальное просто не хватало душевных сил. Поэтому он смирился и сказал:

— Хорошо, ты со мной, может, понадобишься. Пошли!

На скорую руку он соорудил то, что маги называли этим страшным словом «портал», и без сантиментов втолкнул меня в сизое марево. Я только услышала, как за спиной с хлопком трансгрессировал Арист.

Мы с Волком вывалились из жуткой щели в пространстве на пологий уступ скалы, на границе с Ростоном. Это место я прекрасно узнала, не раз приходилось нелегально перебираться на ту сторону и обратно. Внизу на блокпосту суетились пограничники. Видать начальство устроило им нагоняй.

— И что теперь? — скептически поинтересовался Дайон. — Я-то птицей перелечу, а как ты пробираться будешь? И сколько времени на это уйдет? И как тебя потом вытаскивать прикажешь?

Да, не верит в меня господин маг. Что ж, придется продемонстрировать, на что я способна, причем без всякой там хваленой магии... хотя, нет... браслеты-невидимки все же магические. Все равно. Если понадобится, я прекрасно могу проникнуть куда угодно и без них, просто сейчас с ними проще и быстрее.

Я вынула их из кармана. Дайон немного удивился, но удовлетворенно кивнул. Если я правильно помню, за этой скалой, если спуститься чуть ниже по склону, начинается тайная тропа, по которой в прошлый раз я драпала в Тальсск с секретными документами в лифе.

Мы простились, условившись встретиться с той стороны через полчашки, у бывшей деревни Пригорье, сожженной во время становления Скионта. Не скажу, что путешествия оказалось таким легким, как я надеялась. Уж не знаю, что там у них случилось, но пограничники действительно получили разгон. Охрану усилили не только на блокпосту. Заградительный патруль теперь торчал вдоль всего контура.

Пришлось напрячься, как следует, чтобы проскочить мимо них незаметно. Я следила за каждым вдохом и движением, старалась перешагивать мелкие лужи и не оставлять следов на влажной земле. Это было непросто.

Когда мне все же удалось отойти незамеченной на достаточное расстояние в глубь леса, я даже на пять делений присела на корягу перевести дух. Жаль, долго отдыхать нельзя, я уже опаздывала. Поэтому собравшись, двинула к ближайшему поселению. Этим поселением была деревня Окольная. На самом деле от нее осталось одно название. От силы там обитали три древние бабки. Но мне повезло.

У бабок как раз разместился боевой скионтский отряд. Наверно, Скионт решил укрепить оборону границ на всякий случай. А это значит, что отряд этот не единственный в округе. Но мне до этого нет дела. Я только позаимствовала у ребят двух лошадей, которые нам с Дайоном очень сильно пригодятся, если он хочет быстрее миновать блокированную от перемещений зону. Здесь, в Ростоне, она гораздо шире.

Волк ждал меня примерно делений десять и готов был уже разразиться гневной тирадой, но увидел лошадей и осекся.

— Где ты их взяла?

— Там уже нет. Мы едем или как?

— Опять кого-то облапошила?

— Давай без морализаторства! — разозлилась я. — Для героя-спасителя в тылу врага ты слишком привередливый. Я одолжила коняшек у доблестных воинов Скионта, которые скучают в деревеньке неподалеку, так что за них можешь не переживать...

— «Скучают в деревеньке»? — заинтересовался Дайон. — Скионт стягивает к границам армию?

— Не знаю, — пожала я плечами, — мне все равно. Но вывод, по-моему, верный.

Дайон помрачнел, нехотя вскочил в седло, и мы, наконец, поехали.

Блокированную зону преодолели за пару чашек. Дайон спешился возле ручья, когда солнце уже село за горизонт и на лес опустилась тьма, утыканная яркими звездами над головой и лукавым полумесяцем. Маг настраивал портал, а я отпустила лошадей, надеясь, что хозяев они найдут самостоятельно.

Глава 5

Дракон в Гройладе

Ясмия

По мнению окружающих, песня про черного ворона была уже лишней. Товарищи по заключению стучали мне в стенку, умоляя заткнуться, но душа просила напоследок музыки. Голос у меня громкий, поэтому я расценила грохот оловянных кружек по каменной кладке, как аккомпанемент, и с еще большим энтузиазмом затянула второй куплет... кажется, в четвертый раз:

Мне смутно казалось, что текст раньше звучал как-то иначе, но экспромт я ценила всегда и добавила для полноты картины элемент своей завтрашней казни, после чего за стенками зарыдали:

Песня получилась запредельно трагичной, сама почти в нее поверила... Поэтому, когда огромный черный ворон, тихонько матерясь, протиснулся в камеру сквозь узкую решетку, я несколько протрезвела:

— Вот и белочка пожаловала, упырь ее задери! Надо же, вроде и не так уж много выпила!

На всякий случай я смерила глазом остатки вина на самом донышке бутылки.

— Веселишься? — отчетливо произнес «глюк» знакомым голосом с явно выраженным птичьим акцентом.

— Слышь, ты эта... — махнула я на птицу рукой, — улетай... или превратись во что-нибудь приличное... О! Я поняла! Я тебя песней вызвала? Вот упырь вонючий, надо было про зайчиков петь... или уточек... или белочек... Тьфу! Вот уж точно — завтра на тот свет, а я только-только таланты свои раскрываю по этой... мать ей... нет, матерь её, нет, матерь из зайции... только чё-то вместо матери зайцев ворон появился... Ха! Это на мне блокираторы. А вот если я их сниму — ух, какая страшная буду, да я все стены здесь разнесу одним... одним...

Я не могла вспомнить слово, а вот ворон вдруг крутанулся в воздухе и бац! Передо мной стоит смутно знакомый молодой человек.

— Да, похоже, мыслить трезво ты не в состоянии, — сказал он, — очень жаль, но придется...

Он что-то шепнул, махнул, меня скрутило и стошнило прямо на пол и без того вонючей камеры. А через тридцать капель голова моя была такой стеклянно-трезвой, какой не была никогда в жизни, правда, звенела она будь здоров и начинала ощутимо трещать — не сильно, но противно и нудно.

— Здравствуй, Дайон! — слегка придя в себя от резкой «лечебной» процедуры, я наконец-то «вспомнила» этого симпатичного парня. — Это ты или все же глюк? Вообще-то я ждала тебя еще пару чашек назад. Как-то медленно ты меня спасаешь!

— Слушай, ты как умудрилась ужраться в одиночной камере? — поразился Черный Волк, набрасывая на камеру Полог Тишины, дабы спокойно побеседовать, не рискуя быть обнаруженными ретивыми надсмотрщиками, буде таковым приспичит проверить свое хозяйство посреди ночи.

— Я у дяди единственная племянница, — съязвила я, придерживая гудящую голову, — вот видишь, как он обо мне заботится? Накормил, напоил, хоромы предоставил, а завтра еще и на шоу обещал отвести... и не просто тебе так, а главным действующим лицом!

— Казнь завтра? Давай сюда руки, мастер материализации...

— Во, точно! Помню же это слово... Это что у тебя?

— Универсальная отмычка и экстракт разрыв-травы.

Дайон возился с блестящей отмычкой пару делений, и блокираторы, звякнув, упали на пол, а я потерла затекшие запястья.

— Давай выбираться отсюда. Перевернуться сможешь?

Он протянул мне руку и помог подняться.

— Погоди. Я тут подумала...

— Даже боюсь предположить, что ты могла придумать после бутылки крепленого, — он повертел в руках оную ёмкость, принюхался к остаткам содержимого и заметил, — здоровенной, кстати, бутылки.

— А ты сначала выслушай. Он хочет представить меня самозванкой и казнить, так?

— Наверное, — Волк швырнул бутылку в угол, где она со звоном угомонилась, — я бы точно тебя казнил после такого концерта.

— Ну, так пусть и казнит... Представляешь, какая толпа соберется? Где и когда я найду еще столько благодарных зрителей?

Дайон немного побледнел, но ответил в обычной своей несерьезной манере.

— Надо же, до сих пор меня это заклинание ни разу не подводило. А ты уверена, что протрезвела? Если уж тебе так приспичило уйти из жизни при большом скоплении народа, не проще было это сделать в Тилисске? Думаю, твой драгоценный принц тебе бы в этом помог — если бы ты рискнула ему спеть. Лучше всего государственный гимн Тальсска!

— Да не собираюсь я уходить из жизни. У меня здесь еще кое-какие долги не отданы. Убери-ка эту дрянь!

Я подняла блокираторы с пола, и маг тут же хозяйственно сунул их в карман, а потом выжидательно на меня уставился, явно торопясь раскритиковать неведомый ему план, только что сочиненный мной на не вполне трезвую голову. Увы, он не знал одной милой подробности. И когда я Перевернулась, не удержался от удивленного возгласа — Кирбисса стряхнула с шеи цепочку с Ледяным Зубом и снова превратилась в девушку.

— А я уже ломал голову, как его отбирать у Скионта! — обрадовался Дайон.

— Как видишь, я оказалась весьма сообразительной ученицей, можешь мной гордиться! — похвасталась я, надевая витой серебряный шнурок на шею. — Насколько мне известно, еще никто не додумывался использовать вторую ипостась для укрытия артефактов! Да? И в связи с этим у меня появился гениальный план, как решить проблемы Ростона на месте.

Я сосредоточилась, хотя голова раскалывалась, и создала иллюзию — с груди исчез Ледяной Зуб. Нащупать его можно, а вот увидеть — нет. Потом на руках появились блокираторы. Тут я расстаралась еще больше — человек мог их даже почувствовать, прикоснувшись, но мне они не натирали кожу и уж точно не мешали колдовать, в отличие от настоящих.

— Ты сошла с ума... — растеряно и очень тихо произнес Дайон, сообразив что к чему, — ты же можешь не вернуться...

— Я еще не думала об этом, но ты прав. Значит, у меня должны быть веские причины для возвращения. Кто-то должен меня позвать... Впрочем, имеет ли значение, вернусь я или нет? Главное — избавить Ростон от влияния тиолов. Я это сделаю!

Прозвучало легко и просто, даже натужно-беззаботно. Сама поразилась. А вот Дайон совсем помрачнел.

— И что дальше? У тебя есть наследник? Кто будет разгребать этот бардак? — возмутился он моей политической безответственностью.

— Надеюсь, в этом случае народ сам определится, как ему жить дальше, — растерялась я, потому что действительно не думала о последствиях, — впрочем, я вернусь. Ты же мне поможешь?

Не знаю, то ли в камере было душно, то ли просто от волнения мне стало трудно дышать. Мы впервые смотрели друг другу в глаза открыто, ничего не скрывая. Дайон смотрел так, словно впитывал каждую черточку моего лица, запоминая, запечатлевая в памяти. В его глазах было столько боли, будто мы прощались навсегда, и это уже никак нельзя исправить. И в этот момент я почувствовала, что абсолютно права — только ОН сможет Позвать меня, больше никто.

А мгновение спустя он взял себя в руки, моргнул, в глазах мелькнула горькая ирония, и волшебство пропало. Между нами снова возник щит, непробиваемый никаким заклятием.

— Так ты поможешь мне? — прошептала я, надеясь, так он не заметит, что со мной творится.

— Я помогу тебе. Как всегда. Но, к сожалению, успех зависит не только от меня.

Черные глаза изучали стыки между камнями моего узилища.

— Дайон, ты попробуй! — я даже взяла его за руку. — По крайней мере, я не вижу другого варианта.

— Ну почему же... я могу телепортировать сюда Эстана...

Прозвучало несколько язвительно, даже издевательски, но было не время и не место устраивать выяснения. Тем более, что я и сама еще толком не разобралась. Все как-то сумбурно получилось.

— Постарайся найти и предупредить оппозицию, — попросила я, — она здесь есть, совершенно точно. Я не хочу погромов и мародерства, когда все случится. Как ты понимаешь, сама я контролировать ситуацию буду не способна.

— Я сделаю все, что нужно.

Он по-прежнему глядел в сторону, хотя руку не забирал. Наоборот, — крепко сжимал мою ладонь.

— Дайон, я вернусь. Слышишь? Ты Позовешь меня, и я точно вернусь.

Глядя на его обреченную физиономию, я рассмеялась, чмокнула в щеку и шепнула на ухо: «Иди уже, скоро за мной придут, до рассвета всего три чашки!» Черный ворон выбрался через окошко и исчез в ночи, а я сидела и размышляла. Причем мысли мои были далеки от предстоящей казни. Решение принято, что его обмусоливать? А вот почему я вдруг решила, что вернуться мне поможет именно Дайон, стоило поразмыслить. И получить честный ответ хотя бы для себя самой.

Карита

По правде говоря, прием меня изрядно утомил. При дворе Скионта всегда было смертельно скучно. Придворные боялись лишний раз привлекать к себе внимание дежурных магов, поэтому вымученно беседовали о погоде, охоте, блюдах местного повара и прочих занудностях.

С моей точки зрения, единственным живым персонажем здесь была я. Веселая, остроумная, яркая... и скромная, как водится. У нас было мало времени, поэтому великолепное парчовое платье с игривыми воланчиками и дерзким вырезом пришлось «приобрести» в лавке мадам Пиолы (к слову, все знатные дамы Ростона одеваются у нее). Дайон, правда, определил мой вкус, как «посредственный», но мне плевать. Что он понимает в моде и красоте?

С прической тоже долго не возилась — на скорую руку скрутила волосы в жгут и закрепила заколками дайвской работы с самоцветами все в той же лавке мадам. Там же выбрала туфли.

Но потратиться все же пришлось. Явиться на королевский прием без экипажа неприлично, так что я взяла на прокат самую дорогую карету из предложенных. На черном лакированном дереве расцветали золотые и серебряные розы, а совершенного экстерьера рысаки даритской породы бодро похрапывали в ожидании поездки. Дайон изобразил кучера, так что в замок Скионта я прибыла в полном соответствии с протоколом.

Приемы король устраивал традиционно в конце недели, и так совпало, что именно сегодня в замке собралось полно гостей. Объяснив Дайону, где держат политических заключенных, я проводила ворона во внутренний дворик с яблонями и вишнями (он летел над головой, нагоняя суеверный ужас на случайных встречных). Темницу обустроили с той стороны дворика, предусмотрительно накрыв ее защитой от перемещений.

Прогулочным шагом я вернулась в замок, изображая беззаботность и праздное любопытство. Никаких проблем с моим неожиданным появлением здесь не возникло — меня еще помнили в лицо, хотя прошел уже год с лишним, и только раскланивались при встрече, пряча ехидные улыбочки. Наверное, их недалекие умишки все еще будоражила мысль, было ли у нас что-то с милашкой Ски или все-таки не было... а вот и он сам...

Я поймала официанта, опрокинула в себя бокал вина, кажется, уже четвертый по счету, и продефилировала козырной кошачьей походкой, припасенной как раз для таких случаев, будто бы случайно мимо. Сработало! Всегда срабатывает! До чего же примитивные существа...

— Госпожа Прилесская? — замурлыкал Скионт.

— О, ваше Величество? Какая неожиданность!

Да, звучит по-идиотски, но я всегда изображала для него милую прелестную глупышку. Так стоит ли ломать традиции?

Скионт кивком отослал бдительных телохранителей и судорожно вцепился в мой локоть. Видать, прихватило старичка...

— Свет несущий, Кара, я так рад вас видеть! Где вы столько пропадали? Что случилось? Какой счастливый случай снова привел Вас в Ростон?

А какой «счастливый случай» привел меня в Ростон в прошлый раз? Если мне не изменяет память, то это была информация о контактах Его Величества с тиолами. А вот официальная версия?

Ах, да! Я же безутешная вдова, приехала сюда хоронить мужа, кайсарца, который возжелал быть погребенным на родине. Помню, мы торжественно и печально закопали пустой гроб на самом богатом кладбище Гройлады и отправились «скорбеть» в королевский замок вместе с сочувствующими придворными лицами и по совместительству тальсскими агентами. Собственно, они-то и ввели нас в круг местной аристократии, и со Скионтом меня познакомили тоже именно они.

Я состряпала гримаску а-ля «безутешная вдова» и самым томным голосом из моего богатого арсенала заговорила:

— Вы знаете, Ски, с этим завещанием вышла такая путаница. Мой поверенный, бандит, не шевелится. А тут еще родственники иск подали. Представляете, тоже хотят отхватить часть достояния моего супруга.

Прозвучало двусмысленно, про себя я хихикнула, сохраняя внешнюю серьезность и озабоченность.

— Слава Свету, все проблемы уже решены, и завтра я отбываю домой. Вот заехала напоследок к Вам, хотела увидеться... вы же знаете, — я скромно потупила глазки.

Вот упырь! У него на руке кольцо Мии! Для чего оно ему, он же не маг? Короче, явно лишний предмет туалета. Тут совершенно вовремя зазвучала музыка, и Ски пригласил меня на танец. Падкий до женщин, он увлечено кружил в танце мою персону, старался «нечаянно» прижать или прошептать на ушко очередной комплимент и получал в награду восхищенное аханье и смущение, и совсем не следил за руками. Ни за своими, ни за моими.

По расчетам, Дайон уже должен был вытащить Мию, и мне тоже пора бы сваливать. Я, кокетливо хихикая и обещая встречу в следующий раз в более уютной и тихой обстановке, оторвала от себя короля, изобразившего безутешность в связи с расставанием, и покинула, наконец, гостеприимные стены замка.

Придворные уже разъезжались потихоньку, поэтому моя карета не привлекла внимание. Вот только в карете я ехала одна. Куда же он дел Мию? Уже на окраине города, в тихом переулке под светом тусклого уличного фонаря, мой «кучер» притормозил и заскочил внутрь. Один.

— Какие новости? — спросили мы одновременно друг у друга. Рассмеялись. Ладно, начну первая.

— Казнь состоится завтра, на центральной рыночной площади, она еще называется площадь Свободы (очень остроумно!). Король будет сидеть на балконе, на площадь как раз выходит западная стена замка. Он этот балкон для всяких там речей использует и «щедрых» пожертвований нищим серебряной мелочи по праздникам. Помимо Скионта, там засядет вся верхушка, министры и приближенные. С его слов, казнят особо опасную государственную преступницу, поэтому присутствие высших чинов обязательно.

— Хм, и вот он прям так тебе все это взял и выложил?

— Вы все время недооцениваете меня, господин Талур. Перед Вами Кара Прилесская, вдова и наследница графа Прилесского, скоропостижно скончавшегося год назад. Его Величество оказал графине честь своим... хм... расположением. Он умолял меня сопровождать его на казнь в качестве моральной поддержки (ведь он так скорбит о погибшей семье, а тут какая-то самозванка представляется горячо любимой племянницей!).

— И как тебе удалось отказаться от такой чести? — веселился Дайон.

— Увы! Я не смогла составить компанию Его Величеству, так как дела с наследством требуют срочного возвращения домой. Мой милый Ски предлагал остаться сегодня в замке, обещал утешение и незабываемую ночь любви, а утром я могла бы сэкономить время и уйти через портал.

— Заманчиво... — Дайон уже откровенно хихикал.

— Но, к сожалению, у меня так много багажа, а он очень ценный и без присмотра отправлять его в Тальсск будет верхом безрассудства, особенно, учитывая притязания коварных родственников моего покойного мужа... тьфу ты... Короче, еле отвязалась! А что у тебя? Где Мия? Она действительно объявила себя Наследницей? Мерзавец сказал, самозванка претендует на трон и одним своим присутствием угрожает стабильности славного королевства Ростон. Чтобы подобные идеи больше не возникали в народе, ее казнят прилюдно и показательно через повешение... При этом так разливался соловьем, гад, будто приглашал не на казнь, а в оперный театр... вот уж мерзкий тип. Чего молчишь-то? Мия действительно это сделала? Назвалась Наследницей?

— Сделала, — грустно кивнул Дайон, — Мия по-настоящему и всерьез угрожает Скионту «одним своим присутствием». Потому что она — настоящая Ясмия Винток Ростон, племянница короля Скионта и действительная Наследница Стихийных Драконов. В чем завтра и убедится вся Гройлада. А я должен ей помочь при этом не потерять себя саму...

Ну что, Карита, ты хотела ответы? Ты их получила... Если что-то за сегодня и должно было меня добить окончательно, так именно это! Я достаточно хорошо знакома с кайсарами, с их историей и легендами, чтобы не сомневаться — подделать драконью кровь невозможно.

Вот что задумала Мия! Внутри все похолодело. И этот внутренний холод не шел ни в какое сравнение с тем леденящим, пронизывающим трескучим морозом, который может завтра затопить весь город, промораживая насквозь все живое и неживое. Наверное, самым разумным было бы уехать отсюда подальше, пока не поздно. Но я осталась. Я хотела видеть это своими глазами. Потому что очень редко история вершится прямо перед нами. Такое нельзя пропустить, ни за что!

К тому же Дайону явно необходима помощь. Я видела его в деле. Он сильный, храбрый, решительный. И он мне нравился. Но сейчас рядом сидел тихий и растерянный человек. И пусть я не маг, но даже я почувствовала тот предательский ужас, что сковал его сердце, разум и чувства.

Я молча извлекла из декольте снятое с руки короля кольцо и положила в ладонь Дайону. До рассвета оставалась пара чашек. А мне еще предстояло связаться со старыми знакомыми, чтобы предупредить оппозицию.

Ясмия

Конвой явился за полчашки до рассвета. Выспаться мне не удалось — всю ночь на площади грохотали молотки и визжали пилы — строили виселицу к утреннему шоу имени меня. По правде сказать, слышно было еле-еле, как через подушку, но все же слегка нервировало. К тому же мысли всякие покоя не давали. А уж как отсутствие четкого плана добавляло нервозности...

Впрочем, если даже у меня весь расчет на экспромт, то ожидать подлянки с моей стороны Скионту точно не придет в голову. Вечером Дайон связался со мной по портативному мобильному голосовому порталу, который предусмотрительно оставил в моей камере — «мобильник» был размером с ладонь и прекрасно помещался в кармане, а пользоваться им я научилась еще луну назад.

Волк поделился информацией, раздобытой Каритой накануне, и согласовал со мной план действий, который сводился в основном к его магической поддержке, если ситуация станет крайне опасной (я, правда, не уточнила, для кого).

Как с ним рядом оказалась Карита и почему они вместе там что-то проворачивают, тоже решила не выяснять. Успею еще скандал устроить, сейчас не об этом думать нужно. Кроме того, она каким-то чудом вернула подарок кин-кая, за что я уже была ей немного благодарна. Не настолько, правда, чтобы ее присутствие перестало раздражать, но терпимости прибавилось.

Так что конвой пришел вовремя — еще полчашки, и я бы уснула. Три человека в ало-золотых мундирах королевской гвардии — я никого из них раньше не видела. Что и понятно — было бы глупо отправлять на такое задание моих старых знакомых.

Парни, в общем-то, ни в чем не виноваты. Обращались крайне вежливо, даже руки связывать не стали, только убедились, что блокираторы в порядке. Так мы и двигались: один впереди, я посередине и двое сзади.

В тюремном коридоре меня приветствовали свистом и аплодисментами — ну, это кому как мой вокальный концерт вчерашний пришелся — по вкусу или не очень. Маленькие зарешеченные окошечки в дверях камер позволяли поклонникам разглядеть своего кумира и сказать ему все, что накипело. Так что я даже задержалась на несколько капель и картинно раскланялась. Конвоиры вежливо покашляли, и я гордо двинулась дальше.

У суровых укрепленных дверей на выходе опять остановились, дежурный выписывал пропускные бумаги. И вот, наконец, после гнусной тошнотворной вони, к которой я уже начала привыкать, глоток свежего воздуха!

Рассвет только занимался. Деревья в замковом дворе уже подернулись золотым налетом осени. Стояло тихое и теплое утро. День обещал быть ясным — если бы я действительно собиралась умереть, он бы мне очень даже подошел.

Мы направились к Северным Воротам. Примечательно, что прислуга, обычно шнырявшая по всему двору, куда-то вдруг подевалась. Только молчаливые гвардейцы несли свой пост на воротах. Они взглянули на меня с брезгливой жалостью и с усилием распахнули настежь кованые тяжелые створки.

Внутрь сразу ворвался многоголосый шум с площади, до того казавшийся всего лишь отдаленным тихим, но назойливым гулом. Надо же, я совсем забыла! Помимо защиты от магии (почему Дайон и не смог точно определить мое местонахождение — стена глушила магический поиск) вокруг замка еще стоял звукоизоляционный экран.

Правда, здесь имелось несколько голосовых порталов, но они работают по другому принципу, с использованием каких-то «электромагнитных волн», которые магическим путем преобразовываются в самом приборе, поэтому глушилки на них не действуют.

Мощеная щербатым булыжником старая дорога бежала вкруг замка, постепенно спускаясь серпантином вниз с холма, и упиралась она, понятно, в площадь Свободы, куда как раз выходят резные арки окон и широкие балконы западной стороны королевской резиденции. Сегодня по случаю торжественной казни балконы украсили государственными стягами и флагами с фамильным гербом Ростонов — на золотом фоне высилось могучее цветущее дерево, которое как раз сегодня планировали вырубить под корень...

Путь наш оказался тернист — так как ретивые сочувствующие граждане, розысками которых, скорее всего, уже занялась Тайная Гвардия, с утра успели усыпать всю дорогу алыми и белыми розами — они красивые, но все же колючие...

Я улыбалась, приветливо махала рукой и посылала воздушные поцелуи неистовым народным массам, а мои конвоиры и стража в оцеплении упорно делали вид, что все так и задумано, то есть держали каменно-невозмутимые физиономии.

Люди в толпе, конечно, попадались разные. До меня долетали возгласы с угрозами и даже пару раз с проклятиями, но в основном народ радостно рукоплескал моим поцелуям, в общем, начало представления было положено.

Наконец, меня вывели на круглую мощеную площадь по широкому проходу среди огромного скопления людей. Наверно сегодня на площадь, где обычно проходили городские праздники и различного рода торжественные мероприятия, стянулись все жители города вместе с населением окрестных деревень. Яблоку было упасть негде.

Прямо в центре на помосте возвышалась замечательная новенькая виселица. Она приятно пахла свежим деревом, а помост оказался достаточно высоким и напоминал сцену. Как раз то, что нужно для моего финального выступления.

Палач в балахоне из грубой ткани переминался с ноги на ногу, видимо, соскучился по любимой работе, и ему не терпелось к ней приступить. Его лицо скрывала плотная маска, но я отчетливо разглядела аккуратную бородку и красный шелковый шейный платок (палач у нас модник?).

На главном балконе уже восседал дядюшка в широком кресле с золотыми подлокотниками, обитом алым бархатом. За ним рядами по трое на высоких стульях расположилась компания особо приближенных. Уж не знаю, кто они такие, но рожи у всех нахальные и беспринципные.

Далее сидели министры тиольской национальности в праздничных камзолах с орденами, которыми их успел наградить Скионт (интересно, за какие такие заслуги?). А по левую руку в кресле чуть более скромном, чем дядюшкино, глупо улыбалась очередная смазливая фаворитка, которая ему во внучки годится.

Пока я разглядывала балкон, ко мне на помост не без усилий поднялся щупленький дедок со свернутым пергаментом в руке. Судя по объему последнего, список моих прегрешений столь велик, что мальчики-писари старательно переписывали их, вероятно, всю ночь напролет, чтобы успеть к назначенной утренней чашке.

Дедок, он же прокурор, смерил меня неприязненным взглядом, откашлялся и, дождавшись тишины наконец громко огласил:

— Граждане Ростона! Сегодня мы собрались в столь раннюю чашку, чтобы свершить правосудие. Перед вами та, кто посягнул на святое, кто оскорбил наши чувства и память. Мы все скорбим о великой потере, что постигла нас не так давно. Еще не затянулись наши раны. Но вот уже появляются те, кто смеет издеваться над тем, что нам дорого и свято. Итак.

Старичок развернул пергамент, конец которого упал ему под ноги, снова прочистил горло и зачитал:

Толпа сдержано загудела, обсуждая услышанное. Старичок поднял руку, чтобы все замолчали. И в установившейся вновь тишине закончил:

— У Приговоренной есть последнее слово? Нет? Ну и отлично! Начнем!

— Э, стоп-стоп! У меня есть последнее слово! — заорала я как можно громче, чтобы все услышали. — Если казните, не дав мне раскаяться в преступлениях, ваша душа будет навек проклята! Не забыли еще заветы Несущего Свет?

— Э... — дедок занервничал и растерянно зыркнул на балкон.

Скорее всего, приказ был вообще не допускать, чтобы я открывала рот. А теперь у него нет выбора — лиши он последнего слова приговоренного преступника, и толпа сметет все на своем пути: и обвинителя, и палача, и эту хлипкую деревянную конструкцию. Поэтому дядюшка снисходительно кивнул, и прокурор недовольно буркнул:

— Хорошо, Приговоренная, у тебя пять делений!

Ну, мне-то хватит и трех...

— Народ Ростона! — обратилась я к благодарным зрителям, затихшим в ожидании моего последнего слова. — Хочу пояснить «злые» деяния, что мне здесь приписывают, и причины моего поведения, как это позволено нашими древними и мудрыми законами. Перейдем, пожалуй, непосредственно к пунктам обвинения, чтобы не тратить зря ваше время, а также драгоценное время многоуважаемого палача.

Я театрально поклонилась последнему, на что палач яростно зашевелил желваками.

— Итак. Пункт первый. Разжигание розни. Да, признаю себя виновной, так как считаю, что жрецы Тиоль-Тунна не имеют права управлять нашей страной! И никто не убедит меня, что я не права!

Народ скромно поддержал меня отдельными одобрительными возгласами, которые быстро погасли. Прокурор заметно скис. Дядюшку я не видела, но гарантирую, что ему не понравилось.

— Пункт второй. Попытка государственного переворота. Да, признаю себя виновной по этому пункту, хотя я ничего еще не успела сделать. Но меня нельзя упрекнуть в том, что я не готовилась к перевороту, хотя бы морально! Вынуждена перескочить третий пункт, к нему мы еще вернемся, и перейду сразу к четвертому. Признаю себя виновной в покушении на жизнь короля!

Народная масса всей площади слаженно ахнула, и наступила действительно гробовая тишина, разве что птички продолжали беззаботно чирикать, перепрыгивая с веточки на веточку двух старых ясеней, что росли на площади. Солнышко поднималось все выше, согревая и вдохновляя, и я продолжила.

— К сожалению, по этому пункту я так же ничего не успела еще совершить, но постараюсь наверстать упущенное при первой возможности! Что касается третьего пункта о якобы подлоге. Вас уверяют, что я выдала себя за иное лицо. Почему же многоуважаемый прокурор не уточнил тогда, за КАКОЕ именно лицо я себя выдаю? Люди Ростона! Слушайте, смотрите и передайте своим друзьям и знакомым. Я — действительная Наследница Стихийных Драконов, Ясмия Винток Ростон, ваша законная королева! И если в том состоит моя вина, то да, я — виновна!

Почуяв неладное, в рядах взбудораженной толпы лихорадочно замелькали голубые мундиры Тайной Стражи, оцепление росло прямо на глазах, оттесняя народ дальше от помоста. Правда, особой суеты не наблюдалось. Что бы я там не плела, Скионт все равно надеялся повернуть все в свою пользу. Ведь он был уверен, что у меня нет доказательств. Поэтому мое наглое заявление шло ему на руку и только подтверждало, что он действительно казнит самозванку.

— Вам говорят, что у меня нет доказательств, что я самозванка. А я утверждаю, что самозванец — ОН! — я ткнула пальцем на известный балкон. — Народ Ростона, тебе решать, где истина, кто из нас самозванец — я или узурпатор на троне?! А теперь смотрите все! Может ли самозванка, в венах которой не течет кровь Стихийных Драконов, сделать так?

Я закрыла глаза, мгновенно освободив свой разум от всего на свете, от гнева на дядюшку, от волнения. Все исчезло и растворилось в ярком фиолетовом пламени, которым вспыхнул Ледяной Зуб у меня на груди.

Я словно издалека слышала неистовые крики толпы, охрипшего начальника охраны, который пытался перекрыть голосом площадь, испуганный визг фаворитки короля и вопли самого Скионта, который приказывал немедленно привести приговор в исполнение, но палач застыл немой статуей, а его глаза почти выпали из орбит от ужаса.

Ледяной Зуб хлынул мощными лучами. Они плотно сплетались, нежно окутывали меня, заворачивали в сияющий кокон с головы до ног. Больше ничего. Только нарастающий гул первобытной стихийной энергии. Она пропитывалась сквозь кожу, холодная и обжигающая одновременно. Тело словно покрывалось льдом, он захватывал каждый орган, подбирался к позвоночнику...

Вдруг острая боль скрутила меня, но дикий крик мой был проглочен молниеносной трансформацией и перешел в рев — плечи раздались и окрепли, шея вытянулась и покрылась чешуей, пальцы склеились жилистыми перепонками, когти вонзились в доски помоста. Все тело хаотично увеличилось в размере, и одежда разлетелась в клочки.

Под тяжестью Дракона помост с виселицей развалился на куски, палач еле успел спрыгнуть, а прокурора, кажется, придавило несущей балкой. Люди прянули в стороны с воплями ужаса и восторга, началась давка. Наверно, кто-то пострадал... Но мне было уже не до этого. Сознание быстро трансформировалось. Я боялась потерять себя прежде, чем успею сделать то, что должна.

Толчок упругих лап — и вот гигантское серебристое тело взметнулось ввысь, расправляя могучие крылья. Я сделала малый круг над площадью, привыкая к новому ощущению, но медлить нельзя. По ненавистному балкончику полыхнуло ледяным холодом.

Я еще успела увидеть, как дядюшка бросил потерявшую сознание фаворитку и кинулся к выходу, расталкивая министров и приближенных, которые в панике бежали, мешая друг другу, перепрыгивая через тела упавших, и вопя, как одержимые, от страха.

Следующая ледяная волна украсила балкон полудюжиной красивых белых статуй, одна из которых так и осталась в короне. Остатками человеческого разума я с усилием направила Дракона высоко в небо и понеслась прочь, подальше от города, чтобы больше никто не пострадал.

Город остался за спиной, лесной массив, блестящая река внизу, высокие горы с белоснежными шапками... Дракон набирал силу, а мое сознание гасло, как догорающий огонь в камине. Это оказалось не так страшно, как я себе представляла. Просто, как сон... блаженный и умиротворяющий... из него не хотелось возвращаться, как будто теперь все так, как должно быть... но что-то смутно еще скреблось где-то глубоко внутри, уже на задворках... потом, как вспышка — последняя невнятная мысль, даже не мысль — чистый образ... Дайон...

Еще одно тщетное усилие, и все... мое сознание растворилось. Мии больше нет. По небу летит огромный сильный Ледяной Дракон, такой же древний, как Стихии, а вокруг него вьется снежная буря...

Глава 6

Перевал Туманный

Карита

Да, событие стоило того, чтобы остаться! Никто ничего не успел сделать. Штатные маги Скионта в оцеплении, королевская стража, потерявший рассудок палач и этот бюрократишко прокурор (так ему и надо!) — все просто онемели. Над площадью повисла мертвая тишина. Вслед за Драконом снежный буран стремительно ушел в небо, как хвост от кометы, а на королевском балконе живописно, как в художественной галерее, застыли скульптуры замерзших чиновников и самого короля.

Наша боевая группа заранее заняла ключевые точки, чтобы в случае чего прикрыть толпу щитом, но это не понадобилось. Я все время следила за Дайоном, боялась он не выдержит и выкинет какую-нибудь глупость, но он держался.

Он заворожено слушал речь Наследницы, как и вся площадь, только, может, чуть более восхищенно, чем все остальные. Но глупость не выкинул, позволил любимой превратиться в жуткого дракона, чтобы выполнить свой долг. Сказать, что его поступок вызывал во мне уважение чуть ли не большее, чем поступок самой Мии, это ничего не сказать.

Тишина длилась несколько томительных капель, а потом площадь взорвалась ликующими воплями. Оппозиционные лидеры, с которыми была четкая договоренность, тут же взяли дело под свой контроль. Толпа, как цунами, хлынула в замок, причем городская стража бежала в первых рядах, размахивая маленькими флажками с гербом Ростона (где они их взяли? Готовились, что ли?).

Штатных магов короля в количестве трех штук удалось скрутить благодаря численному перевесу со стороны городских колдунов-ремесленников, которые, хоть и обладали небольшим количеством силы, а боевых заклинаний вовсе не знали, но зато были с ног до головы увешаны бирюльками собственного производства. Так что заклинания отскакивали от них как горох от стены.

Оставшихся министров, тех, что успели-таки смыться со злополучного балкона, именем Ясмии Ростон арестовали и отправили в ту же тюрьму, где раньше сидела Мия.

Управитель города, который, как кость в горле, надоедал Скионту все пять лет, ибо снять его с должности было нельзя в силу ростонских законов (Управитель избирался общим голосованием жителей города), был временно назначен Наместником по итогам народного референдума. Если быть точной, то просто под единодушные крики толпы его призвали навести порядок. В силу чего он оказался чрезвычайно занят, но мне удалось его выловить на площади. Между срочными распоряжениями наш разговор занял всего пять делений, и мы пришли к консенсусу, как говорят политики.

«Ледяные скульптуры» тем временем люди оттащили в ледник, и народ снова стекался на площадь, как ручьи после дождя. Через чашку здесь развернулся полномасштабный стихийный праздник. Откуда-то притащили столы, и местные торговцы угощали всех ароматными свежими булочками и наливкой, а заодно втюхивали остальной свой товар по завышенной цене, и тот расходился в одно деление за милую душу.

Какие-то энтузиасты соорудили чучело из старых тряпок и ведра. На груди у него красовалась табличка: «Скионт Третий — узурпатор!». Ретивые молодые парни носились с ним по площади, и каждый мог бросить в «узурпатора» чем-нибудь. Очень скоро чучело превратилось в груду грязного тряпья, с которого стекали остатки яиц, помидоров и чего-то уже совсем трудноопределимого, неэстетичного и дурно пахнущего. Из останков виселицы сколотили что-то на подобии постамента, куда и воткнули многострадальное чучело.

Над площадью стоял гвалт веселья. Играли музыканты. Подвыпившие уже люди пели, причем совершенно разные песни одновременно. Все судачили и делились эмоциями и впечатлениями. Потолкавшись в толпе, я узнала, что при захвате замка несколько особо приближенных советников короля и главный придворный маг все же сбежали через телепорт. А это значит, что в Цолт-Шиярте уже знают о революции.

Подрезав по пути парочку вызывающе свисавших кошельков и золотой браслет одной беспечной дамочки, я выбралась из толпы и пошла искать «наших».

Обнаружились они быстро. Питейное заведение с интригующим названием «Вампир Тысячелетия» находилось рядом с площадью и оказалось первым, с которого я решила начать поиски. «Наши» в количестве трех человек и одного дайва сидели тесным кружком за единственным накрытым столиком, остальные столы, вероятно, утащили на площадь.

Я застала их в самый разгар молчаливого совещания. Дайон, чернее смерти, изучал цветочки на скатерти, остальные — деловито-сосредоточенно уничтожали содержимое своих тарелок, из чего следовало, что четкого плана действий у них все еще нет.

Я пододвинула табуретку к общему столу и громко сказала:

— Вот чем занимаются господа маги в разгар событий. Что это у вас тут такое вкусненькое? Эй, хозяин! Принеси и мне того же!

— Ты по делу или так, поиздеваться пришла? — пробурчал Волк, задумчиво вылавливая из тарелки скользкий грибочек. Так как последний уклонялся от вилки с ловкостью городского воробья, растянуться это действие могло чашки на полторы.

— По делу, по делу, — я стянула с тарелки Дайона помидорчик и съела, — ну, и когда мы идем ловить дракона?

— Когда узнаем, как его искать. Пока сознание Мии приглушено, я не могу ее почувствовать, я бесполезен! — мрачно ответил Черный Волк и бросил вилку на стол.

Лиса сочувственно положила руку ему на плечо, и он вымученно ей улыбнулся.

— Если пройдет много времени, Цолт-Шиярт успеет ввести войска. Несколько особо приближенных советников во главе с придворным магом сбежали телепортом. Хотите, я угадаю с трех букв, куда они направились?

— А хорошие вести у тебя есть? — голосом, в котором звучала вся древнедайвская тоска, произнес Лепра, промакивая салфеткой губы.

— Ты когда успела все это узнать? — удивилась Лиса.

— У меня много связей, — усмехнулась я, — к тому же, пусть я не владею магией, зато отлично пользуюсь ушами, глазами и головой. Так что слушайте. Я тут навела справки. Те ребята из оппозиции, которые захватили замок, рассказали кое-что интересное.

— Надеюсь, что это интересное еще и полезное? — полюбопытствовал Сайн.

— Ну, даже не знаю... — я повернулась к Дайону, внимательно наблюдая, как меняется выражение его лица, — может ли быть полезной такая мелочь, что в замке обнаружено утерянное много лет назад Зеркальное Око. Так что хватит хандрить, доедайте и пойдем.

— Прямо так и пойдем? — засомневалась Лиса. — А как же Наместник? Нас к нему впустят?

— О рандеву с Наместником я уже договорилась. Это было не просто, надо сказать, но мы с ним хорошие приятели, и после изложения сути дела он выделил мне четверть чашки в своем крайне напряженном графике. Так что не задерживаемся. Только дайте чего-нибудь выпить, а то в горле пересохло.

На этот раз я схватила стакан с водой рядом с тарелкой Дайона и осушила до дна.

— Карита! — расцвел Дайон, не веря своим ушам, даже глаза заблестели. — Проси что хочешь! Я для тебя все сделаю!

— Так уж и все? — лукаво подмигнула я. — Пожалуй, за спасение своей жизни я с тобой рассчиталась и теперь ничего не должна. Так что, в случае чего, спасать тебя не собираюсь, учти.

— Договорились, — усмехнулся Черный Волк. — Придется спасти тебя еще раз. Просто приятно, когда тебе кто-то должен.

Конечно, кого попало к градоправителю бы не пустили. На счастье, я «кем попало» никогда и не была. Градоправитель пару раз ездил на охоту в одной компании со мной. А как-то мы с ним даже исполнили дуэтом песню на одном из званых вечеров. Кроме того, я через него связывалась с пресловутой оппозицией, и он знал, на кого я работаю. Так что в городскую управу нас впустили без проблем.

Здание не маленькое и солидное, его, кажется, еще при Кадене Втором построили. Хорошо, что я здесь бывала, и неоднократно. По коридорам с портретами именитых и заслуженных людей Ростона и цветастыми гобеленами на стенах шустро, как никогда раньше, бегали озабоченные сотрудники администрации. В одном из этих коридорчиков мы и перехватили градоправителя с грудой пергаментов в руках. Толстячок Принделл за год практически не изменился. Ну, может, только выглядел чуточку уставшим и слегка взмыленным в связи с сегодняшними событиями.

— Кара, извини, но я могу вам уделить только четверть чашки. Сама понимаешь, ситуация критическая. Если Наследница не объявится ближайшие пару дней, начнутся проблемы. Цолт-Шиярт уже направил нам официальную ноту протеста в связи с выдворением их представителей из страны и арестом ключевых министров и высказал глубокую озабоченность политическим кризисом.

— То есть намекают, что еще чуть-чуть, и они введут сюда миротворческие войска во избежание гражданской войны? — с издевкой хмыкнула я.

— Пока нет, — грустно вздохнул Принделл, — но если Ясмия не появится — они и намекать не будут. Нет законного правителя? Вот вам наш представитель. Не нравится? Получите войну, разумеется «во избежание беспорядков и сохранения законности». Ты же понимаешь, толковых людей, способных в этой ситуации разобраться, в стране нет — все или в Тайстор сбежали, или в Дарит, или в Тальсск. Пока они вернутся, пока смогут хоть что-то организовать... Сопротивление, которое сейчас поставило меня за главного, состоит в основном из ремесленников, рабочих, мелких дворян. Они не обладают необходимыми знаниями и навыками, хотя в храбрости им равных нет, конечно, да и ответственности они не боятся. Моей квалификации хватает только на то, чтобы удержать город от беспорядков. В общем, если ты действительно можешь найти Наследницу, то буду рад тебе помочь всем, чем угодно.

— Я не знаю, как ее найти, — полюбовавшись вытянутым лицом Принделла, я улыбнулась и показала на своих спутников, — а вот они — знают. И могут. Ты что-то говорил о Зеркальном Оке?

— Я его попросил перенести в мой кабинет. Идите за мной.

Принделл провел нас по коридору до лестницы, затем мы миновали два лестничных пролета и наконец остановились у двухстворчатой двери, обитой кожей буйвола. Наместник открыл ее и указал на письменный стол. На широком дубовом столе вместо бумаг и прочей канцелярской атрибутики лежало круглое большое зеркало в два локтя диаметром.

Мы столпились вокруг вожделенного предмета, а Принделл тут же засуетился, поглядывая на высокие напольные часы в углу кабинета.

— Вот вам Око, пользуйтесь, а я побежал, у меня совсем нет времени. Будете уходить — моя помощница — она сама все закроет. Далра!

На зов прискакала пышная дамочка в годах. Она притихла в сторонке, чтобы нам не мешать, но не спускала с нас бдительного взгляда, дабы мы чего не сперли (хи-хи, если бы я захотела что-нибудь здесь спереть, упыриный... хвост бы она это заметила, пусть бы даже ходила за мной следом!).

Градоправитель скрылся за дверью и через несколько капель уже препирался с кем-то в коридоре по поводу подписания очередного указа насчет ограничения въезда в город лиц тиольской национальности. Я тем временем уставилась на Око.

На первый взгляд зеркало как зеркало. Ничего в нем такого особенного нет, кроме разве что странных символов, что тянулись по ободку и все время загадочным образом видоизменялись.

— Ну и кто у нас специалист по древним дайвским артефактам? — поинтересовался Дайон.

— Даже и не знаю, где ты такого сейчас сыщешь. Огромный дефицит даже среди дайвов, — философски затянул оксаон.

— Лепра, ты меня пугаешь. Прекращай ломать комедию и займись делом, — попросила Лиса.

— Эх, люди-людишки, никакого от вас проку, — вздохнул представитель Древней расы и приступил к осмотру зеркала.

Под его чуткими тонкими пальцами зеркальная гладь ожила, зашевелилась, пошла рябью. Дайв прикрыл глаза, внимая неведомым звукам, потом побормотал тихонько: «Ага, вот так, значит?»

— Ну, в принципе я все понял, — изрек он через пару делений, победно улыбаясь, — Сайн, у тебя с собой случайно нет Золотого Волоса?

— Был... где-то, — засуетился маг, роясь в своей объемистой торбе.

Наконец, он извлек на свет прозрачный мешочек с разноцветными камушками, развязал, порылся и вынул крупный, с большой палец, белесый камень, внутри которого переплетались, перетекали одна в другую золотые нити. Я такого никогда не видела.

— Такой подойдет?

— Угу, — кивнул Лепра, — то, что нужно... вообще-то для активации Ока он мне не нужен, но я обещал такой Златовласе подарить...

— Очень смешно, — проворчал Сайн, — если активизируешь эту упырёву штуковину, забирай хоть все и дари.

Дайв неприлично для Древнего хихикнул и сосредоточился над зеркалом. Его лицо мгновенно изменилось, стало каким-то жестким, а из пальцев потянулись синие переливающиеся нити, рисуя замысловатую вязь на поверхности Ока.

— Тут тиолы постарались, изменили настройку, — пояснил дайв, — я сейчас немного перепрограммирую, — зеркало вдруг вспыхнуло синим, а на поверхности, как насмешка, прорисовались какие-то чудные закорючки. — Вот гады, и язык сменили. Да еще пароль поставили! Сейчас посмотрю по остаточной магии... Ха! Только тиолы могут сделать паролем слово «пароль»! Идиоты! Сменим-ка язык, вот так...

Тиольские закорючки исчезли, на их месте всплыли, как со дна моря, ничуть не более понятные руны дайвов.

— Так, и уберем удаленный доступ. В Цолт Шиярте еще минимум одно такое Око должно быть. А вообще их штук тридцать было, если я правильно помню, и все связаны в одну систему. Правда, сколько их сейчас осталось и где они — неизвестно. Ну вот и все. Можно работать.

На зеркальной поверхности, которая вдруг потемнела, возник рисунок — маленькая корявенькая собачка с бантом на шее в плетеной корзиночке (жуткая пошлость!).

Дайв оторопело уставился на нее:

— Это ж надо какие художественные вкусы у главного придворного мага... нет чтобы, как нормальные дайвы, поставить на заставку пейзаж или там рыбок тропических... или, скажем...

— Ты, эстет, — перебил его Сайн, — давай мериться чувством прекрасного будем после того, как найдем Малышку?

Дайв спохватился и снова сосредоточенно что-то колдовал над Оком, зачем-то комментируя свои действия вслух.

— Программа поиска... задать параметры... обозначить на карте... Вот!

Нет, я знала, что слухи часто приукрашивают реальность, а вот наоборот? Все, что говорили об Оке, мягко говоря, слабо отражало то, что я увидела собственными глазами в кабинете Наместника.

Око показывало Ростон с высоты даже не птичьего полета, а, похоже, из чертогов Свет Несущего. Вся территория государства лежала перед нами, как на ладони, и в районе Пограничных гор пульсировала яркая красная точка.

Дайв аккуратно коснулся стекла, и горы «скакнули» вперед к нам, я даже шарахнулась от стола. Хорошо, что внимание всех было так захвачено изображением, что они этого не заметили. А увлечься было чем: мы видели каждую мелочь — змейку тропы на перевале Туманный, мелких птичек, гнездящихся на сосне, крадущегося по острым камням горного льва, глубокое Гиблое ущелье неподалеку и расщелину в скале. Вот возле этой самой расщелины и грелся на солнышке красивый серебристый дракон, свернувшись калачиком.

По комнате пролетел дружный вздох облегчения. Лепра провел по поверхности рукой снизу вверх, пошла мелкая рябь, а через мгновение Око снова смотрелось обычным зеркалом.

— Нашли! — светилась Лиса.

— Если в Цолт-Шиярте еще одна такая штуковина, то у нас мало времени, — встревожено заметил Дайон, — как бы не встретиться на перевале с Харай-Нуком, отрядом тиолов или даже второй ипостасью Верховного Жреца.

— Я создал помехи остальным зеркалам, основательно подпортил им связь, — утешил его Лепра, — они не смогут нормально работать еще дней десять. Но будем исходить из того, что тиолы уже знают, где она находится.

— Так и чего, господа маги, стоим и ждем? Я знаю, где можно добыть теплую одежду!

— Надеюсь, ты имела в виду «купить», а не «украсть»? — уточнил Дайон.

— Конечно, господин моралист! Только дешевле (а деньги на покупку я все равно позаимствовала в толпе, так что не мои — не жалко!).

— Ладно, времени действительно мало, — решил Сайн. — Где там твоя лавка с вещами, через три чашки уходим через портал.

Воодушевленные, мы выскочили из Управы, и я повела их в центр Гройлады, в знакомую лавочку старого Лайса, готовиться к экспедиции в горы.

Портал открылся у горной тропы, бегущей наверх меж двух тесно прижатых скал. По сравнению с солнечной теплой столицей, погода у Пограничных гор была просто скверной. Ветер дул холодный, пронизывающий, к тому же накрапывал мелкий дождик, так что я поплотнее запахнула кожаную курточку, снабженную непромокаемыми чарами, и накинула на голову капюшон.

До драконьего логова предстояло идти минимум чашек восемь. Через горы пробить портал невозможно, что и к лучшему — иначе агенты Тиоль-Тунна шастали бы в Ростон и Тальсск, как к себе домой, когда вздумается. А так — и им сложно, но и у нас проблемы. К тому же идти придется пешком.

Утешало одно — для нас это день пути, а со стороны тиолов он займет минимум трое суток. О том, что для Огненного Дракона это путешествие в три-четыре чашки времени, мы старались не думать. В конце концов, у тиолов осталось только два Огненных Зуба, и члены правящей группы могут не согласиться на активацию одного из них без веской причины.

Я сомневалась, что появление извечного врага вблизи границ — мелочь, не стоящая внимания. Скорее, решение об активации все же будет принято Первым Кругом. Но Круг еще нужно собрать — пятнадцать сильнейших жрецов, в полном составе. Короче, у нас есть шансы опередить Харай-Нука, даже если он решит заявиться сюда в крылатом виде.

Я глянула на спутников. Дайон напоминал ищейку, с мрачной сосредоточенностью разыскивающую след на голых камнях. С виду беззаботный дайв насвистывал мелодичную песенку и затягивал ремни на сапогах. Лиса торопливо переплетала растрепавшуюся косу. Сайн проверил оружие, застегнул куртку, натянутую поверх тонкой легкой кольчуги. Легкой для Сайна. Я в ней и шагу ступить бы не смогла.

Наконец все приготовления были закончены, и мы под шелест мерзкой дождевой пыли вступили на тропу Туманного перевала.

Ну, горы они и есть горы. Я далека от романтики каменных утесов, не понимаю красоты нависающих над головой скал и не очень ценю вид на захватывающие дух пропасти в пять-шесть десятков моих ростов, да еще и с острыми камнями на дне.

Нет, высоты я не боюсь. Я спокойно могу проскочить по коньку крыши или пробежаться, как кошка, по кромке кованых ворот. Городская стража с копьями меня пугает гораздо больше. Просто ветер, туман, влага, плотно повисшая в воздухе, в сочетании с видом унылых серых камней, за которые цеплялись корнями редкие искореженные карликовые сосны, вгоняли меня в тоску.

Мы шли уже пять монотонных утомительных чашек. Пейзаж становился все безрадостнее, а воздух — холоднее. Поганая морось и не думала остановиться хоть на каплю, к тому же начало смеркаться. Первой не выдержала Лиса:

— Лепра, сколько еще идти?

— Думаю, чашки туи. Хочешь отдохнуть?

— На это нет времени, — бросил Сайн, — Огненный Дракон отдыхать не будет.

— Да уж, — проворчала девушка, — одна надежда на нелетную погоду. Кто-нибудь знает, низкая облачность для драконов — серьезная помеха?

Еще через чашку ощутимо потемнело. Зато тучи наконец остались внизу, и над нами развернулся ковер, усыпанный яркими звездами, а Луна здесь казалась такой низкой, что хотелось до нее дотронуться.

После того как в полной темноте меня чудом поймал за капюшон Лепра, лишив удовольствия полетать со скалы прямо над бурлящей внизу на камнях рекой (я ее не видела, но слышно было прекрасно), Лиса сподобилась повесить перед нами «светлячка» — так его именовали маги.

Идти, конечно, стало проще — все неровности тропы ярко подчеркивались в синеватом свете. Зато на десять локтей вперед все тонуло в непроглядном мраке. Один Дайон шел первым и умудрялся обходиться вовсе без освещения — видимо, ему вполне хватало звезд. Именно он потянул носом, как собака, вдруг резко остановился и тихо произнес: «Там!»

Лиса погасила «светлячка», и в естественном сиянии звезд и Луны мы попытались рассмотреть ту узкую щель в скале, которую Черный Волк оптимистично обозвал «тропой». Потом все дружно вздохнули и гуськом полезли прямо в зубы дракону.

Как и полагается дневной рептилии, ночью дракон мирно спал. Свернулся клубочком, уютно устроившись в подходящей пещере ниже той площадки, на которую мы все выбрались, и напоминал милого серебристого котеночка исполинских размеров.

От его дыхания все камни вокруг и небольшой выступ покрылись изморозью. Маги застыли в нерешительности. Задача минимум выполнена — дракона мы нашли. А вот задача максимум — спровоцировать обратную трансформацию — пока решения не имела. По крайней мере, никакого четкого плана на этот счет мы не обсуждали.

— Она была уверена, что я смогу, — тихо проговорил Дайон, как будто самому себе.

И прежде, чем Сайн успел схватить его за куртку, спрыгнул вниз на выступ, к самой драконьей пасти. Пару делений он не мог решиться. Наверно, соображал, что делать. Но потом осторожно подобрался к дракону вплотную и заговорил очень тихо, так что мне пришлось изрядно напрячь слух, чтобы услышать.

— Я знаю, ты меня слышишь. Ты по-прежнему здесь... просто... замерзла.

Дракон пошевелился во сне, и мы испуганно дернулись. Но он только повернул другой стороной шипастую голову.

— Ты сказала — я смогу это сделать. Но сейчас я рядом с тобой, и понятия не имею, как тебе помочь. Знаешь, я бы все отдал, даже свою жизнь, не раздумывая, и я готов это сделать... лишь бы ты вернулась. Только бы это помогло...

Дайон вздрогнул и замолчал. Я бы сказала, что он вслушивался, как будто дракон говорил с ним, но дракон не шевелился, только из его ноздрей вместе с дыханием вырывались ледяные струи, покрывая землю и камни белой шапкой. Благодаря отражению света звезд в кристаллах снега мы вполне сносно видели Дайона.

— Пока дракон спит, ее сознание открылось, — радостно сообщил нам Волк, — я смог с ней связаться. Лиса, наложи на дракона сонные чары. В моей сумке много заряженных амулетов — чары должны быть очень мощными. Если дракон проснется, у нас шансов не будет.

— Поняла, — кивнула Лиса и бросилась к его сумке.

— Тс... она говорит «кровь». Тепло крови. Что это значит? — он глянул на Сайна, но тот пожал плечами.

Через пару делений маги слаженно окружили пещеру, обвешавшись всеми побрякушками, что у них были, и сотворили заклинание. Мне велели не высовываться, так что я по-прежнему наблюдала сверху.

А Дайон тем временем, похоже, понял смысл послания от Мии, потому, что уже достал из-за пояса короткий нож с костяной рукояткой и решительно резанул себя по ладони — так, как это делают во время брачной церемонии в Тальсске.

Почуяв запах свежей крови, дракон зашевелился, даже попытался открыть глаза, невзирая на чары, которыми его из последних сил вязали маги. Но прежде чем ящер проснулся окончательно, теплые алые капли упали на чешуйчатую морду.

И тут началось что-то воистину невообразимое. Кровь мгновенно впиталась в чешую, во все стороны по морде поползли трещины, а потом драконья кожа начала отваливаться целыми кусками.

Дракон взревел, поднимаясь, развернул серебристые крылья и уронил Дайона. Маг ловко перекатился и чудом избежал ледяной струи, которой ящер метил прямо ему в лицо. Но трансформация уже запустилась. Зверь напоминал головешку в камине — из всех разломов, протопленных живым теплом крови, теплом истинной любви в ледяной корке драконьей кожи, сочился яркий золотой свет.

Нити света сплетались, окутывали тело рептилии, обволакивали, создавали плотный вращающийся кокон. Дракон недоуменно бился в этом коконе, издавая жалобные звуки. Свет гудел, уплотнялся, нарастал, увеличивался, достигая максимума...

И вдруг — ослепительная вспышка! Светящийся кокон взорвался. Миллионы крохотных огненных брызг с шипением разлетелись во все стороны, озаряя стены пещеры и все скалы вокруг медленно тающим светом.

На мокрых оттаявших камнях лежало обессиленное голое тело — девушка с длинными светлыми волосами. Лепра сорвал с себя теплый плащ и швырнул Дайону. Тот бережно укутал хрупкую фигурку в нагретый мех и на руках вынес ее из пещеры.

Прежде чем встревоженные друзья успели спуститься к ним, Мия открыла глаза, увидела в тусклом гаснущем свете лицо Дайона и прошептала: «Ты смог. У тебя получилось. Ты меня услышал».

Ясмия

Первое, что я помню отчетливо — приятный запах горячего травяного отвара. Чьи-то руки прижимали уже наполовину опустошенную чашку к моим губам. По желудку разливалось блаженное тепло — видимо, проглоченная половина лечебного чая начала свое действие.

Языки пламени на голых сухих камнях плясали ровно и без треска — их подпитывала магия Уи. Огонь не нуждался в топливе и был достаточно горячим, чтобы вскипятить воду и отогреть меня снаружи и изнутри.

Друзья и эта, рыжая, как там ее... все сидели здесь рядом и смотрели на меня с каким-то болезненным вниманием. По мере того, как мое сознание обретало былую целостность, возвращалась память — сначала разорванными кусками, а затем полнокровными осмысленными картинками.

Чувство реальности тоже возвращалось постепенно. Я поняла, что моя голова лежит на коленях у Дайона, а Сайн укутывал мои ноги одеялом. Лиса придерживала чашку с лекарством, а Лепра философски завязывал шнурки на запасной куртке, делая вид, что ничего особенного не произошло. Зато Карита... точно, ее так зовут, смотрела на меня со смесью удивления, интереса и даже, наверно, немного с восторгом, как на необычное, но, возможно, ядовитое насекомое.

— Привет! — слабая улыбка далась мне с трудом. — Я что-то пропустила?

Колени, на которых покоилась моя многострадальная голова, вздрогнули, а сверху прошелестел облегченный выдох. Надо же, как он за меня переживал, оказывается. Вот и верь после этого в его невозмутимость. Впрочем, сама хороша... Ладно, сейчас не об этом нужно думать.

— Дайон, помоги мне сесть...

Я приняла вертикальное положение, в котором меньше походила на павшего в неравном бою героя. И хотя Волк все же меня поддерживал, чтобы я, не дай Свет, не рухнула обратно, но чашку из рук Уи твердо взяла сама и залпом допила все содержимое.

— Я вас слушаю!

— А что ты хочешь от нас услышать? — невинно поинтересовался Лепра, выкладывая из сумки хлеб, копченое мясо, яблоки и бутылку (надеюсь) с вином. — Как мы пробивались к тебе сквозь слепящий снег и густую метель, через тысячную армию противника, отбивали твое хладное тело у Огненного Дракона ценою собственных жизней, а потом бежали по горам, уклоняясь от заклинаний всего Первого Круга?

— Ну, пожалуй, балладу о вашем беспримерном подвиге я послушаю как-нибудь в другой раз. Не сомневаюсь, что ты к тому времени додумаешь сотню мелких подробностей, чтобы сделать ваш поход еще более героическим. А сейчас для начала хотелось бы услышать правду. Сколько времени я... кхм... была не в себе? Что произошло в Громаде после моего... эээ... выступления? Как поживают тиолы? И напоследок — как вы все-таки меня нашли?

— Ну вот, так всегда, — огорчился дайв, — всем подавай какую-то неинтересную скучную правду! А правда в том, что прошел всего один день, мы ни с кем не сражались, кроме мерзкой погоды, упырь ее задери! В столице все спокойно, там тебя ждут с нетерпением. Твой дражайший дядюшка украшает ледник на дворцовой кухне. Тиолы? Они немного огорчились активацией Ледяного Зуба, знаешь ли. А тебя мы нашли с помощью Зеркального Ока и волчьего нюха.

Дайв хитро сощурился и склонил голову на бок, как любопытная собака.

— Вообще-то, у меня к тебе тоже есть вопрос! Как тебе удалось пробиться сквозь сознание Дракона и услышать Дайона?

Вот ведь гад, ответ ему наверняка известен!

— Не помню! Все как в тумане, — соврала я, стараясь не глядеть на Черного Волка. — У меня для вас новость поважнее. Огненный Зуб активирован. Думаю, Он прилетит сюда максимум через четыре чашки.

— Тогда быстро заканчиваем с едой и уходим, — решил Сайн, — твое логово он, наверняка, увидел так же, как мы — через Зеркальное Око. Но думаю, чашек шесть у нас в запасе есть — не сунется же он по темноте? К тому же ему еще пограничные кордоны нужно как-то миновать. Там хорошо подготовленные отряды, да и баллист хватает. Так что особо торопиться нужды нет — мы успеем добраться до подходящей площадки, где можно открыть телепорт. А ты откуда знаешь об активации?

— А я его теперь чувствую. Зуб активировали десять делений назад. Война началась. Лепра, будь добр, дай мне мясо и вина немного, только разбавь его вдвое. У вас запасная одежда найдется?

Плащ Лепры был теплым, хотя путался под ногами, и пришлось подвернуть рукава. У девочек нашлись запасные штаны и теплое белье, а у Дайона — свитер. Сапоги были в сумке Лисы — она предполагала нечто подобное, поэтому, к моей радости, захватила еще и хлопковую рубашку. Так что, затянув шнурки капюшона, я была полностью готова к покорению гор.

Шли молча и настолько быстро, насколько позволяло тусклое освещение «светлячка». Дайон держался рядом, будто боялся, что я вдруг упаду или исчезну. Мы ощущали острую потребность поговорить. Это было просто необходимо.

А вокруг люди — близкие люди, конечно, друзья. Но этот разговор касался только нас двоих, поэтому он откладывался на неопределенное время. И гнетущая недосказанность тревожила меня больше, чем летящий за нами по пятам Харай-Нук в драконьей ипостаси. Потому что с драконом все понятно, а с этим...

Интересно, Дайон понял или нет, что услышать меня через сознание дракона он мог только при одном условии — если связь двухсторонняя. И трансформация начинается вовсе не снаружи — кровь лишь катализатор, а изнутри... Лучше бы не понял. Потому что я понятия не имела, что мне с этим делать...

— Еще полчашки, и мы выйдем в зону телепортации, — прикинув что-то на глаз, сообщил Лепра.

Я не удержалась от тоскливого стона — полчашки это много. Единственное утешение, что солнце уже встало, и погода сегодня обещала быть ясной и безоблачной. Как выяснилось, радоваться было нечему.

Когда мы нашли подходящую площадку, Дайон приступил к настройке портала, а я обессилено привалилась спиной к нагретому валуну. Мне нравилось смотреть, как он работает — раскладывает камни, творит заклинания.

И почему раньше я этого не замечала? Как точно и верно он настраивает портал — ни одного лишнего движения, руки словно танцуют. Как он улыбается своим мыслям... От одной этой улыбки щемило где-то в груди трогательной нежностью. Как забавно хмурится — вроде и сердится на тебя, но по глазам чувствуешь, что не всерьез... Как я раньше это не видела?

Наверно, просто не хотела замечать. Боялась... чего? Правды? Что с первой нашей встречи выбрала его? Что Эстан играл роль волшебной ширмы, за которую удобно спрятаться от себя самой? Глупо. Глупо и нелепо потерять столько времени...

С неба вдруг долетел странный клекот и оторвал меня от размышлений. На рев дракона он не походил, поэтому тревога закралась только после того, как нечеткая тень закрыла солнце.

Я подняла глаза и похолодела. Три десятка каргов способны уничтожить небольшой город. Нас всего шестеро, а над скалами парило около сотни каргов. Каждый размером с крупную собаку, с кожистыми крыльями и вытянутыми в форме клюва зубастыми мордами, с круглой маленькой головкой на длинной шее. Ловчие ящеры тиолов охотились по-зрячему и поддерживали с хозяевами постоянный телепатический контакт.

Будь небо по-прежнему затянуто тучами, возможно, мы выиграли бы время для настройки портала. Но сейчас, при свете солнца, мы как на ладони и казались каргам безобидной и легкой добычей. Учитывая их численное превосходство, с этим трудно было не согласиться.

— Воздух!! — заорала я дурным голосом и упала на землю, прихватив заодно Кариту.

Над головой прошелестели кожистые крылья, и клацнули, хватанув пустоту, острые когти. Твари пошли на второй заход, но внезапно с недоуменными всхлипами зависли прямо в воздухе. Они неистово бились на месте, пытаясь вырваться из смертоносной сетки синих и красных лучей. Это Сайн и Уя сплели сложный силовой узор, прикрывая нас, как щитом. А Лепра держал похожий щит над Дайоном, который невозмутимо продолжал настройку портала.

Вот он закончил, выпрямился и прямо сквозь защиту с такой силой ударил по каргам ослепляющей золотистой вспышкой, что твари бросились врассыпную, а у нас сразу появился шанс.

— Уя, уводи девчонок! — прокричал он сквозь клекот каргов и гудение магии. — Я долго не продержу!

Точно! Ведь портал открывал Дайон! Значит, он должен уходить последним. Я с места швырнула Кариту прямо в синюю зыбь, она даже не успела сообразить, что случилось. Лиса попыталась отправить меня следом, но я оказалась проворнее и вытолкнула ее саму. Теперь за них я спокойна — обратного хода нет, портал односторонний.

Лепра держал оборону, помогая Дайону, поэтому мертвой хваткой в меня вцепился Сайн. Ненавижу! Ненавижу, когда меня швыряют, как котенка! Когда вылетаешь уже на улицу города, в тишину и безопасность, а он все еще там — среди тучи мутировавших ящериц.

Ненавижу их всех!! Лепру, которого Сайн вытолкнул сразу после меня. Самого Сайна, который изо всех сил сжимал руку Черного Волка, но тот вырвал ее в последний миг, когда портал начал сжиматься.

Дайон схлопнул его с той стороны именно в то мгновение, когда сквозь гудящую зыбь Врат до нас долетел яростный рев Огненного Дракона. Мгновение, которое Волк должен был потратить на перемещение... всего один шаг, и он был бы здесь, с нами, в безопасности...

Но Дайон распорядился этим мгновением по-своему. Он не просто закрыл портал с той стороны. Он взорвал предательскую брешь между двумя точками пространства без восстановления, чтобы лишить Харай-Нука возможности нагрянуть прямо в центр Гройлады, ко мне.

Ненавижу Дайона!! Мерзавец, тварь хуже каргов!!! Поганый его героизм! Кому это надо? Какой прок от мертвого героя? Сволочь, гад!! Как он мог, как он посмел оставить меня именно сейчас?! Когда я наконец поняла, как он мне нужен!!!

Я думала, что боль — это когда идет трансформация в дракона... ошиблась...

Трансформироваться туда и обратно я готова тысячу раз — это пустяк по сравнению с тем чувством, когда с тебя живьем сдирают кожу, когда из груди вырывается крик, но тебе кажется, что он чужой... когда спазм сжимает горло, и ты не можешь дышать, потому, что мир рухнул... и больше ничего нет, кроме оглушающей, чудовищной, всепоглощающей пустоты...

Лучше бы я осталась на том перевале... я не боялась дракона, я хотела умереть... умереть или проснуться... не важно, ничто не сравнится со страшной бездной, разрывающей грудь... и я падала в нее все глубже и глубже...

Глава 7

Ледяная королева

Карита

Все произошло за считанные капли. Мия швырнула меня в портал, и я вывалилась на площадь Свободы, хорошенько приложившись плечом о булыжную мостовую. Повезло, что еще рано и народу почти нет. То-то было бы зрелище!

Еле успела откатиться в сторону, как из синего марева рухнула Уя, шокировав меня отборным матом. Потом Мия, дайв и Сайн... а Дайон...

Я не поняла. Сайн пытался вытянуть его к нам, но... вдруг ослепительная желтая вспышка — и всё. Только Мия бросилась к сжимающейся точке, как раненный зверь, с нечеловеческим воплем. Хорошо Сайн сгреб ее в охапку и держал, хоть и с большим трудом, потому что она, как одержимая, билась в его руках и кричала.

— Лепра, что случилось-то? — я обратилась к тому, кто казался потрясенным меньше остальных. — Вы чего стоите? Надо вернуться! Надо его вытащить!

— Ничего не выйдет! — ровным голосом пояснил дайв. — Он не свернул пространство, как положено. Ты же видела желтую вспышку? Он взорвал его. Порталы не настроишь в любом месте — пространство можно свернуть только по определенным линиям — «струнам». Дайон ударил именно по ним. Теперь ни один портал от Гройлады до Пограничных гор не откроется, пока струны не восстановятся, а это дня три или четыре. Он отрезал Харай-Нуку легкий путь до Гройлады и дал нам время подготовиться. Поэтому открыть встречный портал мы не сможем. Да и смысла нет. Один против сотни каргов и дракона, притом что весь свой магический резерв он грохнул на уничтожение Врат? Спасать уже некого, Карита. И она это поняла сразу...

Я обернулась. Мия затихла прямо на мостовой, сжавшись в комочек и подтянув колени к подбородку. Уже делений десять она просто лежала и смотрела в одну точку пустым взглядом, и я опасалась, не тронулась ли она рассудком. Глядя на нее, сердце разрывалось от сострадания.

— Мия, вставай, — смертельно бледная Лиса с мокрым от слез лицом в очередной раз попыталась поднять ее, но тщетно. Сайн обнял подругу за плечи, и она уткнулась в его плечо, сотрясаясь от рыданий.

— Нет, так не пойдет, — покачал головой Лепра и пошел искать извозчика.

Не знаю, как ему это удалось, но вскоре мы печально погрузились в доставленный им экипаж. К дворцу подъехали со стороны входа для прислуги. Уя заботливо укутала Мию в одеяло, потому что та дрожала всем телом, словно от холода, извозчик даже и не понял, что закутанная в одеяло девушка — его королева.

Стражи, охранявшие ворота, наоборот, узнали ее сразу и, заметив, в каком состоянии Наследница, быстро позвали слуг, которые проводили нас в королевские покои. Лиса осталась с Мией, а я направилась к Принделлу с докладом.

Уже через чашку я вернулась и без стука вломилась в комнату Мии. Никогда еще мне не было так погано на душе. Я чувствовала себя последней мерзавкой. Не дала ей забыться, осознать свою боль, побыть самой с собой. Не дала вообще хотя бы опомниться и начать понимать, что вокруг происходит. Обстоятельства вынуждали меня свалить на нее еще один груз.

Она сидела на подоконнике одна и глядела в окно невидящим взглядом. Светлая комната с высокими потолками и белоснежной мебелью, украшенная в честь Наследницы яркими бантами и цветами, казалась темной и мрачной, как убогая келья. А сама Наследница неуловимо переменилась, стала совсем другой.

— Мия, прости...

Она повернулась. Бледная, до ужаса спокойная, с потухшими глазами...

— Королева... — в горле почему-то пересохло, и я сглотнула, — ты должна знать. Тиолы перешли границу. Северная застава продержится от силы еще несколько чашек. Северо-восточная — отражает Тиольский флот. Северо-западная — разбита... именно оттуда пришли карги... и Дракон.

Она не изменилась в лице, ни один мускул не дрогнул. Но в комнате резко похолодало, окна на глазах затянул снежный узор, а вода в графине на круглом столе за пару капель превратилась в кусок льда. Графин разорвало с резким звоном, и я вздрогнула.

— Я убью его, — сказала королева уверенно и неестественно ровно, — мне терять нечего. Кто сейчас за главного? Принделл? Пусть явится ко мне со списком наиболее влиятельных лидеров повстанцев. Сама уходи телепортом в Тилисск, приведи Эстана. Лепру попросишь настроить двухсторонний портал с активацией артефактом. Только пригласи его сначала ко мне. И Сайна тоже. Я эту огненную ящерицу раздавлю лично. Но после этого кто-то должен будет позаботиться о Ростоне.

От ее тона внутри тоже все похолодело.

— А ты? Ты разве не...

— Победить дракона может только другой дракон. А возвращать меня больше некому. И возвращаться незачем... Единственное, чего я действительно хочу — закончить кошмар как можно быстрее. Потом уже ничего не будет иметь значения. Не теряй времени. Я назначаю тебя своим первым доверенным лицом. Завтра попрошу Принделла подобрать тебе подходящую должность, чтобы избежать кривотолков и проволочек. Иди!

— Да, моя королева.

Поклонившись, я вышла в полном потрясении. Мии больше нет. Хрупкая, трогательная, веселая девчонка куда-то исчезла. Зато теперь появилась Ясмия Винток Ростон — суровая королева, Властительница-Дракон, грозный Страж Северных границ.

Распоряжения она отдавала стальным голосом, как будто делала это всю жизнь. В ее глазах светилась отчаянная решимость, решимость обреченного, сменившая беспросветную пустоту. Она излучала уверенность и силу. Именно такую королеву ждали в Ростоне. Именно такой королеве хотелось служить.

Ясмия Винток Ростон

Моим первым королевским решением было сменить одежду — негоже Наследнице принимать подчиненных в старых походных тряпках. Я позвала горничных, и скоро мне принесли полотенца, наполнили ванну горячей водой, а на белоснежной кровати с балдахином выложили целый ворох разноцветных платьев, сшитых по последней моде.

Я начала раздеваться. Сняла свитер... это его свитер, он еще хранит его запах... Не сейчас, не думать, только не думать... я убрала свитер в комод, спрятала как можно дальше, иначе не смогу собраться, не смогу ничего сделать. Для горя будет другое время. Сейчас нужно действовать, пока всё не обернулось еще хуже.

Я позволила обслужить себя. Меня вымыли, а волосы уложили в строгую аккуратную прическу. Теперь одежда. Выбор пал на умеренно деловое платье с длинными узкими рукавами и глухим воротничком сдержанного синего цвета. Краем глаза заметила свое отражение в зеркале — синий цвет не самым удачным образом оттенял мертвенно-бледное лицо, но мне плевать.

По моей просьбе подыскали подходящее помещение для совещания. Им оказался кабинет дяди Радикта — просторный, светлый с длинным столом и двумя десятками стульев. Мебель покрывал приличный слой пыли — Скионт предпочитал проводить совещания в тронном зале, очередное доказательство болезненной тяги к подтверждению своей хрупкой власти.

Пыль убиралась несложным заклинанием, и я попросила дворецкого принести в кабинет все бумаги Скионта. В выборе исполнителя не ошиблась — дворецкий знал даже шифр сейфа. Ски никогда не принимал прислугу за людей — именно это обстоятельство сейчас оказывало мне неоценимую услугу.

Основная масса слуг сохранилась со времен Радикта, и я их практически всех знала лично. Дворецкого звали Рамил, он служил еще при дедушке. Принес все, что требовалось, уже через полчашки.

Я перелистывала копии приказов, распоряжений и законов и пришла в ужас. Дела обстояли не просто очень скверно, а намного хуже, чем я могла бы себе представить. Регулярная армия Ростона готовилась к войне вдоль границ с Тальсском, Багатом, Даритом и Тайстором. Быстро перебросить ее к Пограничным горам нереально. Кроме того, присягу они мне не приносили, и неизвестно, кому они вообще теперь подчиняются.

У Пограничных гор мерзавец оставил только три заставы, шестьсот человек против тысяч тиолов! У меня же нет толковых руководителей — кто успел, те сбежали, кто не успел — давно казнены.

Я нависла над бумагами, перебирала их трясущимися руками, и с каждым новым документом мне становилось все хуже, хотя, казалось, что хуже быть уже не может. В это самое время на границе шел жестокий неравный бой, а я ничем не могла им помочь — потому что подкрепление взять просто негде! Его не существует...

— Моя королева? — в кабинет без стука вошла Карита.

Она переоделась в строгий мужской костюм. Медную копну волос скрутила в тугой жгут и заколола на макушке. Предельная собранность и серьезность читалась в каждом ее движении и слове.

— Я пригласила всех, кого ты хотела. Они ждут. Кто первый?

Я задумалась на каплю.

— Лепру. И перестань ко мне так обращаться. Меня никто пока не короновал. Если уж так хочешь соблюдать этикет, то называй меня Ваша Светлость — у моей семьи был герцогский титул.

— Как пожелаете, Ваша Светлость, — невозмутимо поклонилась шпионка-воровка и, выглянув за дверь, позвала оксаона.

Лепра решительно вошел в кабинет, слегка поклонился и замер в ожидании приглашения присесть. Я попросила присесть и Кариту, так как поручение касалось их обоих. Мое краткое и сухое изложение ситуации заставило дайва помрачнеть.

— Лепра, ваши маги могут создавать Границы? Я знаю, в Первой Войне Драконов вы это делали.

— Мия, это поможет от силы на пару недель.

— Тогда у нас будет эта пара недель. Свяжись со своими, пусть направят сюда специалистов нужного профиля. Необходимо закрыть границу в ближайшие чашки. Дальше... Настроишь двухсторонний портал в Тилисск с активацией артефактом — на Кариту. Потом — Сайну в Трехглавый Замок. После этого у меня будет к тебе очень важное задание — ты отправишься в Керин. Найдешь там герцога Лерида, Клорда Лерида. Думаю, это будет несложно. Он мне нужен к завтрашнему утру. Скажешь, что я нуждаюсь в его помощи. Если он захочет взять кого-то с собой — пусть берет, но долго не собирайтесь, чем быстрее, тем лучше. Порядок приоритетов — как я тебе сказала. Первоочередное дело — Граница.

— Хорошо, Наследница. У тебя есть свободный кабинет, где я могу настроить голосовую связь?

— Карита тебя проводит. Пригласите пока Сайна.

Карита и Лепра ушли, и появился Сайн.

— Тяжело, малышка? — участливо спросил он, присаживаясь к столу и сканируя меня заботливым отеческим взглядом.

— Сайн, я еле держусь, поэтому давай по делу. Сколькими боевыми группами располагают Хранители и сколько боевых магов они смогут дать?

— Думаю, три десятка боевых групп и человек пятьсот одиночек.

— Так много? — я была ошарашена размерами организации Хранителей, но Сайн только усмехнулся.

— Малышка, Хранители сосредоточены не только в Тальсске, они по всему Континенту. Думаю, если объявить общий сбор и мобилизацию, то дней через пять они все будут здесь. Оставят в Трехглавом Замке мастеров бытовой магии, небольшие гарнизоны на границах Тальсска и Тиоль-Тунна — и придут.

— Сайн, спасибо, хоть одна хорошая новость! — мне наконец немного полегчало. — Что тебе нужно для этого?

— Портал до Трехглавого Замка и три дня. И... — он взял меня за руку, — поговори с Уей, ладно? Она очень беспокоится, что ты сорвешься в неконтролируемую трансформацию. Но она знает, как тебе помочь.

Горький ком снова встал в горле. Я обязана держаться, но...

— А если я хочу трансформироваться? — тихо спросила я, не глядя на него. — Если я хочу забыть все это? Забыть себя, забыть его и эту дурацкую героическую смерть? Забыть, кто я, и ничего больше не расхлебывать, ни за что не отвечать? А я очень этого хочу...

— Конечно, хочешь, дорогая, — Сайн чуть сильнее сжал мою ладонь, — но у тебя есть обязательства, есть долг перед народом, перед людьми, которые в тебя поверили. От тебя буквально зависят их жизни. Поэтому поговори с Уей, прошу. Она поможет.

— Ладно, — вздохнула я, — разберусь с делами и поищу ее.

— Она в лазарете, помогает целителям, готовит их к возможным последствиям массового применения Запретных чар.

Я кивнула.

— Сайн, у меня личная просьба... Я хочу, чтобы ты поговорил с Аристом сам... я сейчас не в силах объясняться с его братом, а сказать необходимо...

Сайн почтительно поклонился и гулко зашагал к выходу, столкнувшись в дверях с Принделлом, который тащил в руках гору бумаг. Ох, боюсь, с делами так скоро разобраться не получится...

Так и вышло. До глубокой ночи мы заседали с Принделлом и парочкой временных министров, наводя подобие порядка в бардаке. После совещания с лидерами повстанцев была решена судьба сидевших в тюрьме министров Скионта и политзаключенных, отправленных Скионтом на рудники.

Потом я беседовала с главой Гильдии мастеров-магов Ростона. Мы договорились о перепрофилировании всех лавок на выпуск боевых артефактов и талисманов и о возможности начать их производство в крупных масштабах в короткие сроки, то есть об открытии заводов для изготовления матриц и их зарядки боевыми чарами.

Остро стояли вопросы финансирования. Мне пришлось поднимать все счета и назначить ответственных лиц за аудит казны. Впрочем, эти заботы удалось перекинуть на Принделла — у него есть опыт управления финансами города, так пусть пока с государственными деньгами разбирается — работа та же, только масштабнее.

Потом я принимала делегацию дайвов в составе десятка магов (народ высыпал на площадь и выстроился вдоль дороги к замку поглядеть на такое чудо). В результате переговоров они получили все необходимое для работы и отправились в Берег для установки Границы. Это единственное место, максимально близко расположенное к Пограничным горам, куда удалось открыть портал. Вторая боевая группа должна была подойти с противоположной стороны, из Тальсска, к истокам Малой Сии.

Чтобы группы хорошо скоординировать, им выдали мобильные голосовые порталы связи. А за Зеркальное Око посадили девушку-дайвенну отслеживать перемещения групп, уточнять координаты и заодно следить за Огненным Драконом и войском Тиолов, чьи передовые отряды уже перешли Северную границу и спускались по Восточному Перевалу.

Напоследок дала распоряжения по поводу судьбы тел Скионта и прочих жертв «шоковой заморозки» и доплелась наконец до своей комнаты, где свалилась на кровать за пару чашек до рассвета. Мне почти удалось заснуть, когда Уя тихонько просочилась ко мне с чашкой того же отвара, который она вливала в меня на перевале.

— Прости, ты спишь?

— И не думала, — я с трудом отлепила голову от подушки и приняла из ее рук чашку со сложно заваренным травяным сбором. — Ну и как там, в лазарете?

— Плохо, — сокрушенно выдохнула она, присаживаясь на кровать, — ростонских целителей никто не готовил к магической войне. Я сделала заказы на необходимые травы и прочие составляющие зелий, провела полдня в консультациях, зашла в городскую лечебницу... Среди них есть маги, и неплохие, но им катастрофически не хватает знаний. Я нашла только троих, которые учились еще при твоем дедушке — они хотя бы понимают, о чем я говорю. Нужны срочные курсы переподготовки — иначе в первом же сражении мы потеряем огромное количество бойцов.

— Я поняла тебя. Займись этим сама, ладно? Завтра скажу Принделлу, чтобы выдал тебе все необходимое.

— Мия, вот еще... — бедняжка чувствовала все, что творилось у меня в душе, это читалось в ее взгляде, наполненном болью и состраданием, — этот отвар ты должна пить ежедневно. Он поможет сдерживать трансформацию. Тебе очень трудно, я понимаю... но без тебя мы не справимся... ты нам нужна, всем нам...

— Да, я знаю (наверно, надо ее утешить), ты же видишь, я держусь. И твой чай хорошо помогает. Спасибо.

— Тогда спи, — ласково улыбнулась Уя, укладывая меня в постель, — я добавила кое-какие травки в отвар, чтобы ты могла быстро уснуть. Без снов.

— Спасибо. Это очень кстати!

Я поуютнее завернулась в одеяло, и глаза сами начали слипаться.

— Спокойной ночи! — уже сквозь пелену сна прозвучал голос Лисы.

Она задула свечи, плотнее задернула портьеры, так как за окном уже зачинался рассвет, и тихо прикрыла за собой дверь. На счастье, травки действительно помогли — я уснула мгновенно и очнулась утром чашки через четыре, может, пять, в новом безрадостном дне без него, наполненном такими же суровыми заботами, как и предыдущий.

Карита

Как же хорошо дома!! Я была готова расцеловать даже тилисскую городскую стражу, у них такие милые лица! Вон, стоят, трясут какого-то стабиндарца без документов... счасс как подойду и чмокну их в обе щеки! Вот удивятся парни.

Тут так тихо и приятно. Привычно орет за углом ограбленный кем-то человек, наивно надеясь, что стража оторвется от своего интересного занятия и поспешит ему на помощь. На этой улице кто-то разбил последний фонарь, и теперь ее освещала только луна и костер заночевавшего в сквере бродяги. Даже сточные воды пахли не то чтобы приятно — до такой степени моя ностальгия еще не докатилась, но запах казался не таким противным, как в Ростоне.

Да, Карита, полюбуйся напоследок любимым городом, ты его можешь больше никогда не увидеть. Ты хотела приключений — ты их получила.

Конечно, головокружительная карьера из простой воровки в доверенные лица ростонской королевы не может не радовать, да и нравится мне Мия, но вот с папочкой, возможно, больше уже не свидимся, так как иду, в общем-то, на войну — это минус. Хотя...

Разговор, который состоялся у нас с ним полчашки назад, сердечным назвать никак нельзя. Ну и ладно. Примет мое решение, смирится, куда он денется. А голова от тяжелого отцовского подзатыльника гудеть почти перестала уже.

До трогательной встречи с родителем утрясала дела с девочками, можно сказать, с ученицами. Преемницей назначила Ливу, у нее хоть и тараканы в башке, но она честная и рука у нее твердая, распуститься им не даст.

Потом вещи собирала, самое необходимое. А вот теперь мой путь лежал в Летнюю Резиденцию Стайлов.

Мне вдруг стало не по себе... я вспомнила — Арист же ничего не знает еще. Вот уж кем быть категорически не хотелось, так это вестницей смерти. Нет, нельзя мне с ним встречаться. И без меня доложат... Насколько мне известно, это дело было поручено Сайну.

Да, я струсила! К тому же во дворец можно спокойно проникнуть и без его помощи — знаю парочку нужных людей. Этими связями и воспользуюсь!

До самой полночи я ждала Эстана в его комнате в широком вращающемся чудо-кресле — его специально для принца заказывали в Дарите. На прикроватном столике позаимствовала музыкальную шкатулку. Надо же! Не выбросил. Эту шкатулку он выиграл для меня в тире, когда мы гуляли в городском парке, как обычные влюбленные. Именно в тот день между нами все изменилось...

Тихо скрипнула дверь, Эстан вернулся уставший и взъерошенный. Он скинул сапоги, прошел босиком по пушистому ковру к кровати и начал стягивать с себя рубашку...

— Погоди, я еще музыку не завела!! И помедленней... со вкусом!

— Тьма тебя забери... — без особого удивления в голосе высказался принц и уселся на кровать.

Я развернулась к нему лицом вместе с креслом и вернула шкатулку на прикроватный столик прямо перед его носом.

— А ты думаешь, я откуда явилась?

— Этот вопрос я завтра задам службе безопасности дворца.

Он сделал вид, что не заметил шкатулку. Ладно.

— А она причем? Она даже не в курсе... У меня к тебе поручение вообще-то.

— А я уж понадеялся, что ты уйдешь сразу, как только досмотришь стриптиз... Ладно, шутки в сторону. В Ростоне началась война?

— Да, сейчас дайвы ставят Границу. Дело дрянь, откровенно говоря. Скионт сконцентрировал регулярную армию на всех границах, кроме границы с тиолами. Переброска частей потребует слишком много времени, и еще непонятно, кому они будут подчиняться. Впрочем, об этом ты знал еще в прошлом году. Верно? Насчет трансформации в Ледяного Дракона прямо на площади Свободы ты, наверное, тоже в курсе?

Луна по-дружески зависла над нашим окном, и у меня была возможность видеть лицо принца, как оно меняется. Он помрачнел, и мое глупое сердце сдавило тисками ревности.

— В курсе, — нехотя отозвался он, — это последнее, что я слышал о Мие. Она активировала артефакт. Как она вообще попала в Гройладу? И почему решила рискнуть собой? Разве трансформация обратима? Она смогла Вернуться?

— Он ее вернул.

Я затаила дыхание, стараясь не пропустить мельчайшую игру эмоций на его лице. Плохо, что моя предвзятость и волнение не позволяли мне адекватно их оценивать.

— Ясно... — выдохнул Эстан, словно, наконец, смирился с чем-то внутри себя, — что ж, это было понятно с самого начала. Всем, кроме них самих.

— Неужели? — съязвила я, но он не заметил.

— Мия мне нравилась, — признался принц, — правда. Даже очень нравилась. Но как только рядом с ней появлялся Дайон... разумнее было отойти в сторону и не мешать очевидному. К тому же ты знаешь — я не очень люблю магов...

— Угу... — горько усмехнулась я, — ты всегда предпочитаешь отойти в сторону вместо того, чтобы... впрочем, сейчас у тебя есть шанс. Дайон погиб. Взорвал изнутри портал, чтобы тиолы не воспользовались телепортом до Гройлады. Он остался с той стороны один среди примерно сотни каргов и разъяренного бегством Ясмии Огненного Дракона.

Одно томительное деление Эстан смотрел на меня в полном шоке.

— Как она? — тихо спросил он.

— Плохо, хуже некуда. Но держится. И знаешь... она очень изменилась. Стала такой... сильной, властной, уверенной и... обреченной... Тальсск поможет? Я, собственно, здесь за этим.

— И все?

— Что? И все?

— Только за этим?

Он посмотрел мне в глаза, как раньше, в былые времена, и сердце предательски защемило. Но я снова струсила и спряталась за маской деловой озабоченности. И что у меня за характер?

— Я теперь доверенное лицо Ее Светлости Ясмии Винток Ростон, и она велела привести тебя. Так что, если ты идешь со мной, у тебя три чашки для разъяснения ситуации, дальнейшие переговоры будут по Устройству Связи. В замке есть такое?

— Да, Элойна умеет им пользоваться. Что необходимо в первую очередь?

— Об этом Ясмия расскажет тебе лично.

— Как ты в это ввязалась? — усмехнулся Эстан.

— Я же сказала. Все изменилось. Мия изменилась. Ты ее сейчас не видел... И не видел, что сделал Дайон. А я там была. Там война, Эстан. И я не хочу, чтобы она пришла сюда. Я слишком люблю этот поганый вонючий город. И людей, которые в нем живут. Ростон — последний щит между нами и тиолами. Щит хлипкий и тонкий. Но он в сильных и надежных руках. И никто, кроме нее, не сможет его удержать. А я... должна ей помочь. Еще вопросы есть?

— Как мы уходим?

— Через портал. У меня есть артефакт-маячок. Знаешь такую штуку?

— Знаю, пользовался как-то. Ладно, три чашки — так три чашки. Но докладывать отцу я один не собираюсь — ты все ему расскажешь подробно сама. Потому что ты «была там» и знаешь куда больше моего.

— Договорились.

— Отлично, — улыбнулся Эстан, протянул мне руку, поднял с кресла, сплетя пальцы с моими, как в старые добрые времена, — но одна чашка у нас еще есть?

— Предлагаешь досмотреть стриптиз? — усмехнулась я.

— Ну, если ты настаиваешь.

— Я... много думала, Эстан... о нас.

— Кари, я знаю, — вдруг очень серьезно заговорил он, — я тебя обидел. Прости. Я... просто ты застала меня врасплох, понимаешь? Я был не готов... не готов ответить на твой вопрос, потому что...

— Потому что ты принц, а я воровка, — с горечью закончила я за него, — я понимаю. И тогда понимала, но я думала ты...

— Ты всегда думала обо мне лучше, чем я есть. Не представляешь, как это много для меня значит... всегда значило. И ты была права, что бросила меня. Я заслужил. Но я скучал, — он уткнулся лицом в мои волосы, — Светнесущий, как я по тебе скучал, Карита... Ты подаришь мне эту чашку?

Мой поцелуй стал ему красноречивым ответом, потому что я больше не хотела его терять. Потому что мы уходим на войну и неизвестно, кто из нас выживет, неизвестно, как вообще все обернется. И пусть обида не до конца покинула мое сердце, но я не могла позволить себе лишиться из-за нее мгновений счастья. А потом... это будет потом...

Ясмия Винток Ростон

Как же я благодарна дайвам за подаренное нам всем время. Границу поставили как раз вовремя! Мощная силовая стена вырастала из земли и терялась высоко в облаках, пресекая любую возможность прошмыгнуть на территорию Ростона.

Дракон оказался отрезан с той стороны, а жалкие остатки армии тиолов, которые успели-таки проскочить к нам, были сметены десятком серьезно настроенных боевых магов из Ордена Хранителей.

Параллельно по всей стране открылись пункты добровольной мобилизации. Народное ополчение росло как на дрожжах. К счастью, и регулярная армия Ростона перешла на мою сторону, и с присягой проблем не возникло.

Лепра оперативно привез Клорда Лерида, и тот с энтузиазмом взял на себя организацию обороны Ростона. Старик герцог буквально вбежал в мой кабинет и, не обращая внимания на десяток ошарашенных зрителей, почти задушил меня в объятиях. Потом, правда, заметил, что мы не одни, и перешел на привычный официальный тон.

Следуя его примеру, из вынужденной ссылки возвращались старые друзья отца. Эмоций и слез благодарности было много, но еще больше горящих решимостью и надеждой глаз. Причем все эти глаза смотрели на меня. Груз власти и ответственности давил на плечи с каждым днем все сильнее.

Хорошо, что приток такого количества сильных, грамотных и опытных администраторов позволил мне собрать временный кабинет министров и наконец скинуть с себя большую часть полномочий. Работы от этого меньше не становилось, но хотя бы освободилось время для других важных дел.

Прибыла Карита с Эстаном, и мы посетили Тайстор, Дарит и Багат. Дарит порадовал больше всех — он выдвинул почти весь свой флот в Релливское море, и теперь сильнейшая флотилия Континента направлялась в порт Берег патрулировать границу с Тиоль-Тунном. Хотя бы со стороны моря беда нам уже не грозила.

Через Кичейский залив из Ироэна в Глир сновали суда с оружием и добровольцами, но самое главное, в багатской армии состояли подразделения боевых магов. Они собирались в Гройладе, проходя через телепорты в Глире.

Тайстор направил опытных консультантов для организации работы заводов по производству военных амулетов и талисманов в кратчайшие сроки. А готовую продукцию тайсторцы уже развозили по временным лагерям подготовки и обучали магов и воинов ею пользоваться. Многие разработки магической мысли последних лет выглядели очень перспективно.

А когда по призыву Трехглавого Замка в Гройладу начали прибывать Хранители, у нас наконец появилась реальная надежда на победу. Они использовали ускоренные схемы обучения — с помощью специальных зелий солдаты оттачивали боевые навыки так быстро, что, казалось, их готовили не две недели, а минимум полгода. Правда, при этом их нужно было хорошо кормить. Поэтому продовольствие поступало тоже со всего Вэдлора, включая Стабиндар.

Незначительные, но досадные, пакости периодически устраивали врагу неопытные, но героически настроенные, ученики Хранителей. Формально им было пока запрещено практиковать магию, но с учетом событий все закрывали на это глаза. Тем более, что их нехитрые проделки все же наносили урон врагу, пусть даже только моральный.

Примерно через неделю после самопожертвования Дайона в Гройладе появился суровый и немногословный Арист, так непохожий на того веселого паренька, которым я его запомнила. У нас состоялся тяжелый разговор. Он рвался на передовую, хотя не имел подходящих для этого навыков. Я придумывала, под каким предлогом оставить самоубийцу в тылу, где бы его способности и таланты однозначно принесли больше пользы, но это же Талур...

Никакие уговоры, слезные мольбы жены и даже мой непосредственный приказ не возымели никакого действия. И в одну прекрасную ночь, сколотив небольшой отряд из десятка таких же молодых и отчаянных магов, Арист морем отправился в Тиоль-Тунн. Я не знала, где он и чем занимается. Заплаканная Дасма слала весточку каждый день, а я ничем не могла ей помочь, кроме совета держаться.

Еще одной моей головной болью, кроме поисков сорвиголовы из Талура, оставался второй Огненный Зуб. У меня, в отличие от Харай-Нука, не было ни второго Зуба, ни того, кто мог бы, в случае моей смерти, активировать артефакт. И если обычную магическую войну худо-бедно без меня как-нибудь закончат, то бороться с новым Огненным Драконом просто некому. Поэтому найти и уничтожить второй Огненный Зуб превращается чуть ли не в первостепенную задачу.

Но найти его оказалось не так-то легко. Наши разведчики шли за ним по пятам, но все время отставали буквально на пару шагов — жрецы постоянно перевозили артефакт, маскировали под что-то другое, прокладывали по три-четыре ложных маршрута, запутывали следы. А время катастрофически уходило. Мы с самого начала знали, что Граница долго не продержится. Дайвы и так держат ее из последних сил. Скоро жрецы найдут способ ее разрушить, а мы пока не готовы к бою...

Глава 8

Вылазка

Карита

На магические светильники у хозяина этого не слишком преуспевающего заведения денег не хватало, но тусклый свет от коптящих свечей явно шел на пользу «Горячей Собаке». Уж не знаю, как однорукий Барек Черный (угадайте бывшую профессию пройдохи с одного раза) втюхивал посетителям свои сомнительные блюда днем, при солнечном свете, слабо пробивающемся сквозь засаленные грязные окна, но сейчас, в вечернем полумраке, здесь прокатывало и не такое.

Пиво он мне разбавлять побоялся — знал, с кем связывается. А заказывать здесь что-нибудь, кроме хлеба, ни один нормальный человек в здравом уме не рискнет. Тем более что я и так накормлена до отвала королевской кухаркой буквально полчашки назад.

Я окинула прокуренный зал трактира любопытствующим взглядом. В закопченном давно нечищеном камине плясали языки огня, а над ними медленно вращалась туша поросенка, шипя стекающим жиром и тошнотворно «благоухая» подгорающим испорченным мясом. Из дюжины деревянных столов, пропитавшихся пивом, едва занята половина, причем контингентом, вполне соответствующим репутации заведения — у меня глаз наметан.

Какой-то хнырь с красной пропитой рожей жалкого вида, трусливый, но нахальный, толкает краденое такому же забулдыге, правда, тот держится высокомерно, словно граф, и явно решительно настроен обвести хныря вокруг пальца.

А два типа в углу, надвинув капюшоны до самого носа так, что лиц совсем не видать, заключают какую-то сомнительную сделку — от них несет предательством за тридцать локтей.

Еще один гражданин, самый приличный из всех присутствующих (не считая меня, конечно), воровато оглядывается, то и дело проверяя карманные часы на золотой цепочке (какой идиот тащит в такое место золотые побрякушки?). Гражданин, очевидно, ищет специалиста широкой квалификации. Возможно, понадобилось убрать препятствие между ним и наследством дядюшки или тетушки — не важно. В стенах «Горячей Собаки» ему обязательно улыбнется удача.

За мой столик, хвала Светнесущему, никто присесть не пытался. С тех пор, как я поселилась во дворце, старые знакомые старались лишний раз не попадаться мне на глаза. И правильно. Идеальное место для тайных встреч...

Ага... А вот, наконец, и тот, кого я ждала. В дверном проеме нарисовалась мужская фигура в теплом плаще, капюшон с меховой оторочкой закрывал лицо почти полностью, но я слишком хорошо знала эти легкие движения — врожденное изящество дворянина, полжизни упражнявшегося в фехтовании, и мага, чашками напролет отрабатывавшего нужные пассы.

Долгожданный гость пробежался по залу брезгливым взглядом, заметил в уголке меня, по-хозяйски развалившуюся за столом и потягивающую пиво из деревянной кружки, и еле приметно кивнул. Затем он подошел к стойке:

— Пива... Разбавлять очень не советую...

Чутье на магов у трактирщика (и бывшего вора), как у собаки, так что Барек расплылся фальшивой любезной улыбочкой, обнажив расщелину в гнилых передних зубах. Затем он протер кружку чуть ли не до дырки, ловко зажав ее при этом локтем (виртуоз прямо!), и нацедил пиво из той бочки... ну, которая не для всех.

Гость подозрительно смерил пенистое содержимое кружки, но рискнул — сделал глоток, оценил продукт, как годный к употреблению, и направился в мою сторону.

— Ну? — спросил он, отодвигая стул и усаживая на него свою дворянскую задницу.

— Пф... Кажется, это ты принес информацию, нет? Что от меня хочешь услышать? Жена твоя в порядке, дома тоже все нормально... Теперь я слушаю, что такого сенсационного ты хотел мне поведать, что и Граница тебя не удержала...

Даже при тусклом чаде свечей, в табачном дыму, я заметила, как изменилось лицо юного графа Талура. Внезапная потеря брата оставила тяжелый отпечаток, буквально выбив почву из-под ног. Он осунулся, похудел, черты лица стали жесткими, сразу сделав Ариста старше на несколько лет. Взгляд приобрел такую странную глубину — и притягивающую, и отталкивающую одновременно, пропитанную болью и несгибаемой решимостью, так, что было порой страшно смотреть ему в глаза.

Он криво усмехнулся и ответил:

— Граница рухнет через десять дней. Это совершенно точно. Всех рабов Цолт-Шиярта уже пустили под ритуальный нож. Еще несколько тысяч гонят с соседних городов. Первый Круг, похоже, запланировал грохнуть все свои резервы на это дело.

— О как!

В голове, словно мыши в колесе, крутились мысли. Успеем или нет? Подготовка почти завершена, но десять дней... Да еще этот неуловимый Огненный Зуб... Не знаю...

— Это важно, — признала я.

— Еще бы... Я не стал доверять обычным каналам. А тут как раз в Берег контрабандное судно шло. Оттуда телепорт до Гройлады открыть — дело техники.

— Хм? То есть точно так же сюда могут проникать и их агенты? — съязвила я.

— А ты удивлена? — маг сощурил зеленые глаза и хлебнул пива.

— Нет... Это война.

Арист пожал плечами.

— Так как? Ты не засиделась на канцелярской работе? По делу не соскучилась? — даже его голос стал другим — с легкой надломанной хрипотцой, в глубине которой, правда, чувствовалась уверенная сила.

— Ты, наверное, думаешь, что один делом занят? — уязвлено огрызнулась я.

Работа при королеве, естественно, нужная, но разнообразием никогда не отличалась и нервы не щекотала. Арист абсолютно прав — я соскучилась по настоящему делу.

— Помнишь особнячок, где ты приобрела этот милый браслетик? — усмехнулся гость и кивнул на мой любимый трофей, золотистой змейкой обвивавший запястье.

— Еще бы не помнить!

Там я сделала свой главный выбор в жизни — угу, и влезла в такую историю, что не верится до сих пор.

— А я знаю, где нынче обитает хозяин этого особнячка. И поверь, его новый дом не менее роскошен, чем прежний.

Кажется, мне в голову только что попал плазмоид, даже показалось, что перед глазами заплясали искорки. Я подалась вперед и, забыв об осторожности, громко поинтересовалась:

— Эта сволочь в Тиоль-Тунне?!!

— Ага, — хихикнул Арист, довольно развалившись на стуле. Он откинул капюшон и потянул пиво из кружки, — на морском берегу себе нервы подлечивает, гад.

— Красавец! — ядовито протянула я, уже мечтательно вообразив себе, как мы привезем предателя Неррема в цепях пред гневные очи Мии и всего ростонского народа.

— Ну так что? Депортируем «красавца» на место преступления? Что скажешь?

— Подожди! Сейчас я передам твою информацию кому надо и через пару чашек буду готова! Прищучить Неррема! Ты шутишь?!! Я участвую!

Восемь чашек качки на скрипучем корыте с гордым названием «Морской орел» вымотали так, будто я добиралась до Карак-Олта вплавь по-собачьи. Впрочем, нечего жаловаться. Чего еще ждать от контрабандистов?

Мокрый снег и промозглый ветер, от которого не спасали ни зачарованная куртка на меху, ни горячий отвар, катастрофически влияли на мое настроение, делая злой и раздраженной, хотя, казалось, хуже уже некуда.

Меня бесило решительно все, особенно команда корабля. Я хоть и прожила всю жизнь в доме своего отца в обществе таких же «добродетельных» граждан, но своеобразные законы и специфический сленг этой отчаянной братии категорически не понимала.

А вот Арист вписался в их компанию весьма органично и как заправский просоленный морской волк сыпал мудреными словечками и отменной бранью, как из рога изобилия.

Портовый занюханный городишко Карак-Олт мог похвастать разве только грязным рынком, кучей дешевых борделей на набережной и третьесортных таверн со звучными названиями и контрастно облезлым видом. Ну и, само собой, элитным курортным поселком неподалеку от городских стен — с пляжами, садами и фонтанами, защищенным от нежелательных посетителей силовой оградой. Роскошные особняки богатых жрецов и высших чинов Тиоль-Тунна, щедро украшенные резьбой и лепниной, высились этаким оазисом на фоне окрестного убожества и нищеты.

Аристу понадобилось всего пятнадцать делений, чтобы разобраться в замысловатой структуре силовой защиты жрецов Огненного Дракона. Я читала, что они черпают свою магию из могучего Огненного Зуба, зато Хранители могут брать энергию из любых стихий. И, как я поняла, это значительно сложнее. Похоже, за последнее время граф Талур существенно расширил спектр своих магических талантов — раньше специалистом по таким делам считался его брат...

Тьма! Я снова вспомнила самопожертвование Дайона, и сердце отозвалось толчком боли... Его нельзя было не любить. Неудивительно, что Мия, запретив себе горе, перестала что-либо чувствовать вообще, превратившись в Ледяную Королеву, как ее называли за глаза при дворе.

Меж тем наш небольшой отряд тихо перебрался на закрытую территорию. Небольшой отряд — это я, Арист, Кемес, один из мастеров бытовой магии, и Но Лин, наемница из Стабиндара, наша силовая поддержка.

Кемес мне понравился сразу. Высокий темноволосый парень лет двадцати пяти с чувством юмора и, похоже, в самом деле неплохой специалист в своей области. Как выяснилось, с Аристом они давние друзья, но в поход его позвал не только долг дружбы, но и личное горе. Тиолы разорили его родную деревню и убили всю его родню.

Наемницу нанял Арист, не без моей, понятно, помощи. Пришлось напрячь кое-кого из старых знакомых. Девица суровая и молчаливая. Впрочем, болтливый наемник — это мертвый наемник. А в маленькой, жилистой Но Лин с тугим пучком черных волос сразу чувствовалась характерная уверенность и сила. Ее натренированное упругое тело меня раздражало — кажется, я губу прогрызла от зависти. Убийца ступала легко и быстро, и практически бесшумно, несмотря на то, что с ног до головы была обвешана боевым снаряжением всех мастей и калибров.

Арист негласно считался нашим лидером, поэтому уверенно шел впереди, ориентируясь среди прямых широких улиц поселка не хуже, чем в собственном графстве.

Поселок местных богачей, однако, не оправдал мои ожидания и оказался довольно посредственным и скучным. Совершенно одинаковые кованые фонари с «вечным» огнем тянулись вдоль каждой улицы, отсвечивая в присыпанной раскисшим снегом булыжной мостовой.

Аккуратные круглые площади с однотипными фонтанчиками, заваленные той же снежной кашей, воздвигнуты без тени фантазии. Вычурные помпезные дома пыжились друг перед другом кто круче, соревнуясь в роскоши, а в результате напрочь теряли индивидуальность, слившись в баснословно дорогую, но неинтересную и безликую массу. В целом, улицы походили одна на другую как две капли воды.

А вот искомый особнячок нашего старого знакомого с выходом на галечный пляж и причудливой мозаикой даже здесь бросался в глаза претенциозностью и вместе с тем безвкусицей. Впрочем, какая разница? Мы же пришли не вкусами мериться...

Кованые заборчики, «для честных людей» (как я их называю), нас ничуть не пугали, а другой охраны в доме не было. Видать, старый пройдоха надеялся на силовое прикрытие магов, и никак не предполагал, что найдется пара сумасшедших, которые рискнут напасть на него в самом, что ни на есть, тылу Тиоль-Тунна. Наивный... Интересно, который Круг здесь «крышует»?..

Но Лин черной тенью как-то просочилась сквозь жесткие прутья забора, я по-простому перелезла через верх, а наши маги пошли в обход, и я не видела, как именно им удалось проникнуть внутрь. Но вскоре раздался условный сигнал, и я, согласно плану, привычно взобралась по надежному стволу старой яблони, спутнув прикорнувшую на подоконнике кошку, и влезла в темный безжизненный провал окна, сдвинув защелку тонким лезвием кинжала.

Зловещая тишина в доме немного напрягала. Я говорила себе, что уже поздно, и, должно быть, домочадцы давно спят. Но воровская чуйка громогласно вопила о подвохе.

И подвох не заставил себя долго ждать. Вспышка света в темной до сих пор комнате ослепила меня на несколько капель, но инстинктивно я кинулась на пол и откатилась в сторону, поэтому арбалетные болты прошили воздух вхолостую и завязли, судя по глухому звуку, в деревянной стене.

К счастью, зеленые круги перед глазами исчезли быстро, и я разглядела двух крепких парней, решительно пересекавших комнату явно не с целью пригласить меня на танец. В подтверждение сей гениальной догадки один из них с победной усмешкой потянул из ножен короткий даритский меч... и через секунду осел, бедолага, на ворсистый ковер аккурат между мной и диваном, судорожными движениями пальцев пытаясь вытащить из горла короткий дротик, смазанный парализующим ядом, который я метнула чисто инстинктивно, без единой мысли...

В это мгновение Но Лин как нельзя кстати возникла в дверном проеме, как зловещая тень. В воздухе что-то сверкнуло, похоже, сэрюкэ — заточенный стабиндарский метательный диск, и каплю спустя, не успев даже ничего понять, на полу лежал второй захлебывающийся собственной кровью горе-охранник.

Неловко поднявшись с пола (грохнулась об него чересчур решительно), я похромала в коридор, а наемница скользнула мимо меня к окну, зорким глазом выхватывая все, хоть сколько-нибудь подозрительное в обозримом пространстве двора. Спрашивать ее в чем дело не пришлось, так как тут же где-то в другом конце дома громыхнуло так, что задрожали стекла. Видимо, наши маги тоже нарвались на засаду. Получается, Неррем нас ждал? Это абсолютно исключено!!! А если он ждал не нас, то... кого?..

Хорошо, что дальновидный руководитель нашей секретной операции снабдил всех, пусть корявеньким, нарисованным наскоро и от руки, но все же довольно подробным планом особняка, который сразу запечатлелся в моей профессиональной памяти. Поэтому я вполне уверено ринулась по красивой широкой лестнице с деревянными резными перилами на второй этаж, откуда доносились обрывки разговора, больше, правда, похожего на допрос с пристрастием.

Я сконцентрировалась на голосах и вскоре споткнулась о тело рослого наемника, распластавшегося посреди холла второго этажа. Он только и успел вынуть короткий тинорский нож, как тут же был ловко оглушен таллурской магией. Чуть дальше валялся еще один, мирно похрапывая, — Арист любит простые и незатейливые заклинания.

Одна из четырех добротных деревянных дверей с виртуозной резьбой и золотыми ручками была приоткрыта, полоска света падала сквозь щель на узорчатую ковровую дорожку, явно ручной работы. Здесь уже отчетливо различался сдержанный, но звенящий гневом голос Ариста и второй, незнакомый, торопливый и нервный.

— Ребята, вы напрасно тратите время, — говорил незнакомец, — я же уже все объяснил.

— Тьма тебя раздери! — не выдержал Кемес. — Хватит морочить нам головы! Иди сюда, или я тебя упакую своими методами.

— Вы что не понимаете, что я вам говорю?

Мне, естественно, захотелось стать полноправным участником событий, и я шагнула к двери, но в темноте не заметила высокий изящный столик со стеклянной столешницей, на котором, как выяснилось, стояла пузатая ваза с охапкой засушенных цветов. А выяснилось это, когда упомянутая ваза с чудовищным грохотом рухнула на участок пола, не покрытый ковровой дорожкой, и разлетелась на куски. Я даже зажмурилась на мгновение.

Из кабинета вылетел всполошенный Арист и, обнаружив источник шума, радостно выпустил на меня весь сдерживаемый гнев.

— Какого упыря, Карита?!! Ты воровка или молочница? Тебя что? Научить ходить бесшумно в темноте? У нас работа! Соберись!

— Прости, — невинно улыбнулась я.

— Где Но Лин? — немного спокойней спросил он.

— Не знаю. Кажется, присматривает за периметром.

— Ладно. Заходи.

Классический кабинет бывшего министра приятно пах древесиной и книгами. Несмотря на свою профессию, а, возможно, вопреки ей, кто знает, я очень любила читать. В библиотеке отца я находила много весьма интересных, познавательных книг, но сам он к ним практически не притрагивался, говорил, что библиотеку собрал для «солидности и престижу», а еще любил шутить, что книгами удобно будет «закидывать доблестных стражей порядка», коли они вдруг вздумают явиться по его душу.

Неррем произвел впечатление человека умного, даже слишком умного и изворотливого. Это читалось в проницательном глубоком взгляде. А вот искреннее открытое выражение лица вызывало непроизвольную эмпатию. Понятно, почему Мия так ничего и не заподозрила, мужик умел втираться в доверие.

— Это кто? — как бы между прочим поинтересовался Неррем, продолжая стоять у идеально чистого письменного стола без единого намека на какие-нибудь бумаги.

— Не твое дело, — огрызнулся Кемес, — ты зубы не заговаривай, я за тобой слежу.

— Продолжим, — сказал Арист, — итак...

— Эй, ребят, а меня не просветите? — напомнила я о себе.

— Легко, — отозвался Кемес, — этот господин утверждает, что без меры рад нашему появлению, так как буквально через чашку собирался переходить ростонскую границу.

— За каким упырем? — вытаращила я глаза.

— А за таким, что якобы у него есть весьма ценные сведения для королевы.

— Любопытно, — заметила я, — и что за сведения?

— Вот мы сейчас и выясним, — зловеще повернулся к нему Арист.

— Вы как дети, в самом деле! — всплеснул руками Неррем. — Я толкую вам, что времени нет, надо уходить, а вы...

— А ты куда-то торопишься? — усмехнулась я, поигрывая кинжалом и нарочно демонстрируя позаимствованный в его доме браслет. Однако Неррем так и не подал виду, что узнал фамильную драгоценность. Честно говоря, его нервозность, если не сказать, тщательно маскируемый страх, меня настораживали. Ну не нас же он так перепугался, в самом деле?..

— Да, красавица, тороплюсь, и даже очень. Чего и вам настоятельно советую. Верите вы мне или нет, но я хотел вернуться в Ростон, там у меня хоть какой-то шанс! — воскликнул предатель. — Я уверен, что Мия...

— Мия?! — я сама удивилась своему зазвеневшему вдруг голосу. — Не смей своим поганым языком касаться этого имени! У тебя нет на это права!

— Я знаю, — поразительно искреннее вздохнул Неррем, — но теперь это не важно. Важно, что надо уходить, а мы стоим здесь и теряем драгоценное время! Они придут, и всем нам крышка. Когда до вас дойдет?!

— С чего это жрецам кончать столь ценный кадр? — засомневался Кемес.

— За твои художества тебя здесь на руках носить должны, — поддержал его Арист.

— Я кое-что у них украл.

— Любопытно, — прикинулась я заинтересованной, — и что же?

— Информацию.

— О как! Надеешься, что мы тебе поверим? Хочешь выкупить свою жалкую жизнь на дешевые враки?

— Я знаю, где находится Огненный Зуб! — холодно сообщил Неррем.

— Ах ты подлец! — невольно вырвалось у меня.

Ну, во-первых, я ему ни на медяк не верила. Спасая свою мерзкую шкуру, он наговорит и не такого! Знает, скотина, что проверить его слова мы все равно не успеем. А, во-вторых... эх, он же сволочь бьет по самому больному! Эта информация нам жизненно необходима, и он это знает. Сроки поджимают, где искать этот, упырь его забери, артефакт, с которым жрецы носятся, как с куриным яйцом, постоянно перепрятывая и перемещая, никто из нас понятия не имеет. А два Огненных Зуба на одно маленькое поле битвы — это явный перебор!

— И где? — недоверчиво поинтересовался Арист, переглянувшись с Кемесом, подозреваю, примерно с теми же соображениями, что и я.

— Поздно! — обреченно констатировал Неррем, заметив что-то в окне.

Я даже не сразу поняла, что случилось. Яркая вспышка... и полная темнота. За компанию исчезли все звуки... или я на мгновение оглохла... В любом случае, я никогда не видела ничего подобного.

Из глубины комнаты, освещенной только светом звезд, практически из ниоткуда, возникли две чернильные тени, закутанные в непонятные хламиды, — лишь в том месте, где по логике должно быть лицо, алыми головешками горели глазищи... ну или что у них там? Огненный Дракон натравил на свою жертву демонов?

Предаться суеверному ужасу я не успела — одна из теней неожиданно рассекла воздух, сверкнувшим прямо в глаза, лезвием обоюдоострого меча, но мгновенно наткнулась на клинок Ариста. Вторая тень атаковала Кемеса сразу двумя тяжеловесными мечами, вращая их с нечеловеческой легкостью и мастерством. Но, похоже, наши маги оказались готовы к атаке, чего, конечно, нельзя с уверенностью сказать обо мне. В первое мгновение я просто растерялась. Но потом...

Глаза к темноте уже кое-как привыкли, и помочь ребятам я все равно не сумею. Поэтому я сосредоточилась на главном герое нашей пьесы и бросилась вслед за удравшим Нерремом. Он воспользовался тем, что наше внимание отвлекли, и ловко прошмыгнул через потайную дверь кабинета по секретной винтовой лестнице. К сожалению, я выскочила не так скоро, как следовало, и теперь было трудно понять, куда побежал предатель: вверх или вниз.

Не теряя надежды, я напрягла весь свой слух. И, несмотря на то, что мне сильно мешали звон мечей в кабинете и отчаянные выкрики Ариста: «Кемес, сзади!», «Справа, Но Лин, отражай!», «Бей Волной, Кемес!», я все же определила направление и с грохотом понеслась вверх по железным ступеням, тихо радуясь, что появление наемницы сильно облегчит участь моих соратников.

Интересно, что за странный выбор? Почему негодяй бежит на крышу? Подземный ход был бы логичнее и надежней, там есть шанс уйти. А что он собрался делать на крыше? Покончить с собой? Вряд ли...

Удача улыбнулась мне у самой двери. Неррем судорожно перебирал ключи на связке, от волнения, вероятно, подзабыв который ключ ему нужен. Я усмотрела в этом волю Проведения и решительно саданула его под коленные чашечки. Он вскрикнул и упал на колени, выронив связку ключей, но тут же нашарив их пытливой рукой. Я прижала его к стене, приставив острие любимого отцовского кинжала с рукояткой из плетеной кожи стабиндарского буйвола, который я стащила из отчего дома в последний свой визит. Знаю, это выглядит странно... или нелепо, учитывая наши «теплые» отношения, но в свете событий мне захотелось всегда иметь при себе что-то напоминающее о доме и о родителе.

— Ну? Так где, говоришь, Огненный Зуб?

Неррем нервно сглотнул, и на лбу выступила испарина, хотя в целом он держался молодцом для того, на чью персону объявлена настоящая охота. Того гляди пришьют не то свои, не то чужие.

— Нет смысла меня убивать, девочка, — уверенно заявил бывший министр и, кивнув на браслет, добавил с ноткой высокомерия, — ты же воровка, так? Мия дорого заплатит за мою голову.

— Промахнулся, дружок, — кровожадно оскалилась я, — я БЫЛА воровкой, а теперь я служу Королеве Ростона. И она дала мне право поступить с тобой на свое усмотрение.

Неррем не изменился в лице, но заметно побледнел. Хм, умирать никому не хочется.

— Ты не убийца. Карита Тальская. На тебе нет ни одного трупа, я это точно знаю. К тому же, убив меня, информацию ты не получишь.

— С чего ты взял? — усмехнулась я, надавив на лезвие так, что тонкая кровавая дорожка резво побежала по шее мерзавца.

— Видишь ли, голубчик, — мстительно пояснила я, — по твоей вине погиб очень хороший человек, которому я обязана жизнью. А другой очень хороший человек, который мне так же очень дорог, из-за тебя потерял душу и, возможно, никогда уже не оправится. Так что отсчет трупов я готова начать прямо сейчас.

Он смотрел на меня молча целое деление, а потом взгляд его вдруг как-то смягчился, потеплел. Он выдохнул, словно смирился с судьбой, и опустил глаза. Всего на одну каплю я поверила в то, что он готов сдаться, — и напрасно!

Кинжал со звоном брякнулся на железную площадку. В моей руке, ловко вывернутой обманщиком, что-то хрустнуло. Я взвыла от боли, кубарем полетела вниз по лестнице и ударилась головой до золотистых вспышек перед глазами. Как он это сделал, я так и не поняла.

Обрадовавшись удаче, он тут же вспомнил нужный ключ и исчез за массивной дверью. Я метнулась туда, как раненный зверь, но дверь заклинило. В отчаянии и ярости я дергала ручку, как одержимая, и, не иначе, моя решимость и упорство задействовали какие-то магические силы, потому что в дверном механизме что-то жалобно скрипнуло, и дверь все-таки открылась.

Я вылетела на крышу, не забыв подобрать кинжал, и застыла с раскрытым ртом. От такого негодяя я ждала чего угодно, просто абсолютно всего, но это...

В нескольких локтях над красной пологой черепицей крыши, слабо отражающей свет Луны, словно специально высунувшейся из-за туч именно сейчас, висел огромный оранжевый шар из ткани, а под ним гудела газовая горелка, — такими пользуются литейщики для достижения нужной температуры плавления.

К шару бечевыми веревками крепилась плетеная корзина, в которой суетился Неррем. Заметив меня, он судорожно втянул внутрь веревочную лестницу и принялся перерезать канат, которым шар крепился к какому-то крюку на крыше. Канат натянулся до состояния струны, невесть откуда взявшийся шквальный северный ветер рвал его почем зря.

— Стой! — заорала я не своим голосом, очнувшись наконец от шока, и бросилась вперед.

Но канат внезапно лопнул, и воздушный шар швырнуло порывом в сторону моря.

— Тай Микеш! — неожиданно прокричал Неррем, удаляясь. — И пусть простит меня, если сможет!

Ветер был настроен весьма решительно и гнал странную конструкцию все дальше, к морю. В отчаянии я чуть не швырнула ему вслед памятный кинжал, но вовремя поняла, что это бесполезно, с оставшейся здоровой левой руки все равно не попаду, к тому же, меня саму чуть не сорвало с крыши порывом. Я упала и заскользила вниз, но сумела зацепиться за черепицу, воткнув между черенками лезвие кинжала. Потом я подтянулась выше и потихоньку, обливаясь слезами от бессильной злости, обиды и боли в сломанной кисти правой руки, выбралась к спасительной двери тайного хода — умирать здесь, во вражеском стане, не успев передать Мии слова старого знакомого, я не собиралась.

Я перестала посылать проклятия на голову Неррема только тогда, когда внезапно наткнулась на тело наемницы, ворвавшись в кабинет министра и задохнувшись от ужаса и удушливой гари. На горле несчастной Но Лин зияла отвратительная рана, а раскосые глаза смотрели в пустоту с каким-то удивлением. Весь кабинет был разгромлен, не осталось ни одного целого стеллажа с книгами, письменный стол валялся перевернутый в другом конце комнаты с отломанной ножкой и обгоревший. Там же догорали несколько книг и кресло хозяина.

В причудливом отсвете языком пламени, прикрывшись рукавом от гари, я увидела кучку праха и смятую хламиду в углу, а рядом — еще одну. Ну, слава Светнесущему! Маги нашли способ прикончить эту мерзость. Где же они сами? Я бросилась в холл.

— Арист! Ке...

Мой крик оборвался, а голос внезапно пропал. Кемес... он сидел в луже крови, прислонившись спиной к стене и прижимая к груди кусок оторванной шторы из кабинета. Я неуверенно сделала шаг в его сторону, но уже поняла, что он мертв.

— Арист! — взвыла я сорвавшимся голосом и понеслась вниз по лестнице. Только не это! Только не он! Как я буду смотреть в глаза его жены? Что я скажу Мие?

— Арист!!

— Не ори... — еле слышно проговорил он откуда-то снизу.

Я рванула с утроенной силой, чуть не навернувшись по дороге. Маг пытался подняться, подтягиваясь за резные деревянные перила, но тщетно. Я наконец подскочила к нему. Ой, плохо дело... Ранение в живот... несколькими ступеньками ниже еще две кучки праха с хламидами.

— Кемес... что с ним? — схватился за меня Арист. У самого сейчас кишки вывалятся, а он про друга спрашивает!

— Надо уходить, — проигнорировала я вопрос и попыталась его поднять.

— Кемес! — прохрипел парень, отстраняя мою руку.

— Нам надо убираться отсюда! Ты не забыл, что у тебя жена и ребенок?! — рявкнула я, но потом сочувственно добавила. — Ты сделал все, что мог, Арист, но ему уже ничем не помочь!

Глаза Ариста затуманились, но он решительно кивнул и в конечном итоге перестал мешать мне вытаскивать себя из проклятого дома Неррема. Выбраться через окно Арист не мог, поэтому пришлось вынести входную дверь, правда, с помощью магии, на которую он потратил остаток сил. И дальше я в буквальном смысле слова тащила на себе взрослого мужчину почти без сознания, Арист едва мог переставлять ноги.

К морю мы спустились, когда совсем рассвело. Сердце стучало, как сумасшедшее. Ведь при свете дня мы здесь, как две мишени в чистом поле. К счастью, лодочник, которого мы наняли для переправы, нас исправно дождался, хотя мы опоздали почти на две чашки. Завидев нас, бредущих по укатанной торговыми повозками дорожке, он слегка побледнел, но ничего не сказал, даже никак не прокомментировал тот факт, что ряды нашего отряда заметно поредели. Он только помог усадить Ариста в лодку, и через полчашки мы уже поднялись на борт «Морского Орла», который тут же поднял якорь и двинулся в сторону Берега.

Не знаю, как Аристу в его состоянии удалось остановить кровь заклинаниями, но к концу путешествия рана не кровоточила и даже слегка затянулась. О том, что творилось с внутренними органами, мы оба предпочитали не думать.

Утром по прибытии к месту назначения у Ариста началась лихорадка. Он периодически терял сознание, и я сомневалась, сможет ли он в таком состоянии открыть портал из Берега в Гройладу. Однако, этот навык оказался вживлен в мага на уровне рефлекса... а может, на него так подействовали мои слова о жене и ребенке... не знаю...

В любом случае, мы все-таки вывалились из сизой щели портала прямо посреди площади Свободы. И прежде, чем окончательно потерять сознание, Арист горестно прошептал:

— Напрасно... все напрасно...

Передав раненного графа в заботливые руки Лисы в дворцовом госпитале, я сразу (моя сломанная рука подождет, а вот Огненный Зуб — нет) отправилась к королеве. Приблизившись к слегка прикрытой двери рабочего кабинета Ясмии, я услышала взволнованный голос моего принца:

— Я сам пойду, если надо.

— Нет, никто никуда не пойдет, — холодно отрезала королева, — тем более ты, Эстан. У нас других проблем по горло. Граница скоро рухнет...

— Тьма тебя забери, Карита!

Я только сейчас сообразила, что ввалилась к ним посреди совещания — вся в чужой крови, как была. Эстан подскочил со стула и бросился ко мне со странно перекошенным лицом: не то от гнева, не то от облегчения.

— Да в порядке я! Это не моя кровь!

— Где тебя носило?!! — взвыл третий сын его величества короля Тальсска. — Я чуть с ума не сошел!

Начисто игнорируя его, я обратилась к королеве:

— Ваше величество, у меня важное сообщение!

— Ну, надо полагать, дело действительно серьезное, раз мой ответственный секретарь покидает пост без предупреждения и появляется вновь в таком виде, — зазвучал холодный голос Мии, а от ее взгляда захотелось выпить чего-нибудь покрепче, чтобы согреться, поэтому я с ходу, не размазывая, выдала:

— Огненный Зуб в Тай Микеше!

За столом меж министров пробежало сомнение и даже недовольство подобным безответственным заявлением.

— Вы уверены? — уточнил Лерид, смерив меня скептическим взглядом.

Пришлось честно признаться:

— Нет, информацию нужно проверить. И, Ясмия... Граф Аристер Талур серьезно ранен, сейчас он в дворцовом госпитале.

Эстан по-прежнему сверлил меня укоризненным взглядом, а после этих слов его лицо снова вспыхнуло от гнева. В установившейся внезапно тишине, треснувший голос Мии прозвучал как-то особенно трагично.

— Жить будет?

Всего на мгновение в ледяном взгляде королевы промелькнуло какое-то чувство, сильно смахивавшее на испуг, и я поспешила ее немного успокоить.

— Будет. Но ранение тяжелое, и пока он без сознания.

Ясмия взяла себя в руки и явным усилием воли подавила непреодолимое желание кинуться в госпиталь к постели брата своего любимого человека. Она выдержала паузу и спокойно сказала:

— Рассказывай. Подробно и без вранья. А мы потом решим, наградить тебя за это или посадить на пару недель в темницу на хлеб и воду.

— Хоть бы предупредила! — не удержался Эстан, уставший от моего демонстративного игнорирования.

— А вы меня бы отпустили? — я окинула вопрошающим взглядом побледневшего Эстана, помрачневшую Мию и раздраженного Лерида.

— Конечно же нет! — буркнул принц.

— Вот я так и подумала... Итак, три дня назад по тайному каналу я получила послание от Ариста...

Глава 9

Невыполнимое задание

Карита

— Мы можем только предполагать...

— Да какие, в Тьму, предположения! И так все ясно. Он в Тай-Микеше. Агенты подтвердили — артефакт хранится в Малом Церемониальном Зале.

— Это вполне может оказаться визуальной подделкой, созданной как раз специально для такого случая.

— Вы сомневаетесь в моих агентах? Это проверенные надежные люди, и я не позволю...

— Светнесущий с вами! Ни в ком я не сомневаюсь! Просто мы не можем себе позволить совершить ошибку.

— Господа, господа! Спор заходит в тупик. Так мы ничего не решим.

Утомительное нудное совещание длилось не одну чашку, и все устали. В бывшем кабинете Радикта уже давно было нечем дышать, но никто так и не додумался открыть окно. Правая рука, которую Лиса срастила мне позавчера своей чудесной магией, временами все еще противно ныла, и я, то и дело, машинально растирала запястье.

А решение всё не находилось. За длинным столом восседало человек двадцать новоиспеченных ростонских министров, большинство из них недавно вернулись из ссылки.

Со слов Ясмии, а также из архивных документов, очевидно, что все эти люди очень грамотные специалисты своего дела, уважаемые и мудрые. Но почему-то никому в голову так и не приходил простой и очевидный, на мой взгляд, выход из сложившейся банальной ситуации. В конце концов, я не выдержала:

— Да выкрасть его к упыревой матери, и точка! Чего размусоливать?!

Двадцать голов синхронно повернулись ко мне в недоумении, а некоторые даже с гневом.

— Выкрасть? — неуверенно повторил за мной Клорд Лерид, будто бы не расслышал или не мог поверить, что я и впрямь произнесла это слово. — Совершенно невозможно!

— Нет невозможных краж! — нагло заявила я. — Это вопрос грамотной подготовки и высокого профессионализма. Ну, с последним у нас проблем не возникнет, а вот насчет подготовки... думаю, как ни крути, оставшаяся до падения Границы неделя на нее уйдет.

Герцог даже привстал в гробовой тишине кабинета, чтобы уточнить.

— Ты хочешь сказать, что действительно сможешь выкрасть Огненный Зуб из крепости, кишмя кишащей жрецами второго-третьего круга?!!

Какой-то он сегодня непонятливый, вроде говорю же на чистом континентальном. Или яачать коверкать шипящие на ростонский манер, чтобы до него дошло?

— Она — может! — насмешливо подтвердил Эстан, не сводя с меня нежного взгляда, до того неуместного в окружающей обстановке, что я почти смутилась. — Особенно если иметь неосторожность утверждать, что действие сие невозможно. Для верности лучше еще заключить пари на символическую сумму.

— Очень смешно! — я состроила ему гримаску, потом повернулась к королеве. — Ясмия, поручи мне это задание. Я справлюсь. Даю слово... и без всякого пари.

— Королева! Господа министры! — поднялся пожилой мужчина с блестящей лысиной и выпуклым животиком в дорогом костюме из даритского шелка. — Позвольте вам напомнить, что мы сейчас обсуждаем крайне щепетильный вопрос. И я хочу обратить ваше внимание на тот факт, что благородная цель не всегда оправдывает средства ее достижения. Я глубоко уважаю вашу мудрость, моя королева, но прошу все же подумать и пересмотреть круг своих приближенных лиц, — он бросил на меня подозрительный, если не сказать пренебрежительный, взгляд. — Сейчас тяжелое время, и мы не можем себе позволить...

— Прошу прощения, граф Окавус, но я перебью вас, — неожиданно поднялся Эстан, — прошу прощения также у королевы за вмешательство, но я вынужден.

Ясмия устало кивнула и позволила ему говорить.

— Господа, у многих из вас, в связи с услышанным только что, могли возникнуть ложные представления о ситуации, и я обязан ее разъяснить. Проблема, которую мы пытаемся здесь решить, крайне важна и значима. Надеюсь, в этом ни у кого нет сомнений?

Он окинул присутствующих пытливым взглядом, но ни у кого сомнений не было.

— Отлично. С этим разобрались. Все предыдущие предложения по изъятию Огненного Зуба из лап чернокнижников потерпели полный крах, и мы все были тому свидетелями. Для тех, кто забыл, где следует проявлять щепетильность, напомню — идет Война. Сейчас ВСЕ средства хороши, ибо на кону ЖИЗНИ людей и СВОБОДА. Предложение Кариты стоящее. И я лично ручаюсь вам за ее благонадежность, если вас это так беспокоит...

— Эээ... всему двору уже известно, — снова начал граф Окавус, ехидно ухмыляясь, — что «вас лично» связывает с этой сомнительной особой, так что ваша предвзятость не может являться гарантом...

— Я не позволю вам переходить на личности, дорогой граф, — с завидным спокойствием парировал Эстан, ничуть не изменившись в лице, — и не думал, что должен перед кем-то отчитываться о личной жизни, но раз уж пошел такой разговор, то придется кое-что пояснить всем интересующимся сторонам, — он вдруг посмотрел прямо мне в глаза и, не дрогнув, закончил, — я собираюсь жениться на этой женщине и не вижу в этом ничего предосудительного.

В гробовой тишине я зачем-то встала и решила, наконец, открыть окно. Мои шаги раздавались гулким эхом, пока молчание не нарушила Ясмия.

— Господа, давайте все успокоимся. Не вижу смысла в дальнейших препирательствах, — устало произнесла она, потирая виски, — взять штурмом крепость, уступающую только Цолт-Шиярту, мы все равно не в состоянии. А наличие второго Огненного Зуба в стане врага — непозволительная роскошь. Его необходимо уничтожить прежде, чем мы доберемся до Дракона — не хватало нам еще одной огненной ящерицы, с первой бы справиться. Я приняла решение. Карита, у тебя неделя на подготовку. Только не подведи. Я очень рассчитываю, что ты справишься.

— Благодарю, Ваша Светлость! — даже дышать стало легче, хотя, может, это свежий воздух, который наполнил комнату. — Я оправдаю твое доверие.

— Один момент вы не учли, — раздался вдруг мелодичный голос с трудноуловимым акцентом с другого конца стола. — Шанс на успех, конечно, есть, но... он существенно бы увеличился, если бы у вас были достоверные планы крепости, верно?

Ясмия помрачнела и спросила:

— Лепра, или говори, что хотел, или...

— Я знаю Тай-Микеш как свои пять пальцев, — заявил он, — вернее, знал... триста семьдесят лет назад это был оксаонт моего отца. Но стены и потайные ходы в них вряд ли претерпели за этот срок серьезные изменения. Так что...

— Хорошо, — вздохнула королева, — тогда Лепра за старшего, у него в этом деле опыта больше. А в остальном...

— В смысле? — уточнил уязвленный дайв.

— Да я не о кражах, — слегка улыбнулась уголками губ королева, — о боевом опыте.

— А! Ну, ладно, — хотя было видно, что слова Ясмии его не убедили, — но тогда Карита должна подчиняться моим приказам!

— Разумеется!

Лепра умиленно оглянулся в мою сторону, невинно хлопая длинными ресницами. Ой, чувствую, отольются мне выигрыши в карты у половины дайвских магов... Их магия — ничто против моих фокусов. А за последние время мои карманы прилично пополнились золотишком Древней Расы, теперь, видимо, придется за это рассчитываться.

О безрассудном заявлении Эстана сознательно старалась не думать. Что на него нашло? Совсем ума лишился? Если это была попытка защитить меня от сплетен — то довольно опрометчивая. Теперь все, наоборот, с еще большим интересом будут ждать развития событий. К тому же, отец в жизни ему не позволит жениться на воровке, даже на бывшей! Впрочем, у нас обоих есть все шансы не дожить до того светлого дня, чтобы выяснить это.

— Что у нас следующее на повестке?

Голос Ясмии привел меня в чувство, и все встало на свои места. Я поспешно развернула перед ней пергамент с утвержденными на прошлом собрании вопросами. С Огненным Зубом, наконец, мы выяснили.

Ясмия Винток Ростон

Война шла третью луну, но казалось, что мы бьемся с врагом уже несколько томительных, кровопролитных лет, а исхода пока не видно. Все смертельно устали, но работали на износ. Мы несли колоссальные потери и людей, и техники. Но, благодаря помощи союзников и магов-Хранителей, наши потери оказались все же не такими жестокими, как я опасалась вначале.

Дружественный Тальсск развязал полномасштабную спец-операцию на своих границах с Тиоль-Тунном под руководством Эстана и успешно оттягивал их внимание и силы на себя, вынуждая тиолов разрываться на два фронта. Это позволяло нам сдерживать их атаки, хоть и на пределе сил. Но вглубь страны враг так и не мог продвинуться.

С запада подошла флотилия под руководством Кирта Стайла, с востока тиолов теснили корабли Дарита и спешно, не без помощи магии, создаваемые ластеры Ростона. Эти современные легкие корабли могли догнать любое судно, даже по морю, покрытому ледяными обломками. А вооружены они были не только обычными пушками, но и мощными магическими артефактами, что наводило на тиольских морских волков настоящий ужас. Ластеров пока успели смастерить всего шесть штук, а в стане врага уже ходили страшные легенды о непобедимой ростонской армаде.

На суше дела шли не так успешно. Все, чего удалось добиться, это удерживать захватчиков на узкой территории вдоль Границы и не пропускать их дальше, но магия дайвов слабела с каждым днем, и мелкие прорывы случались все чаще, к тому же усилиями Жрецов удалось отодвинуть ее вглубь нашей территории. Пришлось пожертвовать несколькими крупными городами с прилегающими к ним живописными деревеньками, которые в считанные чашки превратились в отвратительные дымящиеся пепелища.

На второй Луне тиолы отодвинули Границу до Долины Драконов, где Стужа сливалась с Восточным Драконом, и отсюда уже не двигались. И то была не наша заслуга, а своевременная помощь зимы — все перевалы засыпало глубоким слоем снега, он и мешал врагу развернуться в полную силу. Мне хотелось верить, что это не простое совпадение, а промысел Светнесущего.

Но мы иллюзий не питали. Даже ту часть армии тиолов, что, как котята в липкой луже, застряли в долине, легким противником не назовешь. Одни их мерзкие карги, коим Граница вовсе не была помехой, причиняли столько проблем, сколько не причинял весь Тиольский флот вместе взятый, потому как заклинаниями эту пакость почти не взять, атаковали они быстро и неожиданно, а противопоставить им нечто столь же мобильное, разрушительное и к тому же летающее, мы не могли. Пока не могли. Десятки ученых умов, и не только в Ростоне, вовсю работали в этом направлении.

Конечно, больше всего беспокойства доставлял сам Харай-Нук. В отличие от ледяных драконов, огненные меняли ипостась практически без усилий, «перетекая» из одного состояния в другое, при этом сознание их почти не менялось.

Впрочем, Харай-Нук и до активации Огненного Зуба не являл собой образец миролюбия. Так что вряд ли драконья сущность могла его серьезно изменить. А мне противопоставить ему практически нечего — шальным мечом надо мной висела опасность неконтролируемой трансформации, а для этого время еще не пришло. Харай-Нука сдерживала только Граница, магию дайвов он преодолеть не мог. Пока не мог. Кто знает, что будет дальше?

В любом случае, остались считанные дни. Граница рухнет, и мне придется с ним встретится лицом к лицу. А сейчас Ростону все еще нужна Ясмия, причем в полном сознании, по крайней мере, до тех пор, пока в наших руках не окажется второй Огненный Зуб и вероятность его активации следующим Верховным Жрецом не сойдет на нет. Со вторым Огненным Драконом, в случае моей гибели или необратимой трансформации сознания, что, по сути, одно и то же, будет некому справиться.

Именно этот «щепетильный» и важный вопрос надлежало решить Карите. Сейчас только от нее зависел наш призрачный шанс на победу. И я в нее по-настоящему верила. А может, у меня просто не было другого выхода. Когда ее миссия завершится успешно, у меня будут развязаны руки, и я смогу взяться за Огненного Дракона вплотную. А пока...

Карита

Я пробиралась сквозь узкий вентиляционный отвод над коридорами спящего замка, переползла уже на второй уровень, до Малого Зала остался всего один этаж и три коридора. Работенка не самая приятная на свете. Здесь тесно, жестко и жарко, к тому же на голову без конца сыплется помет летучих мышей, сушеные жуки и прочие остатки нетопыриной трапезы.

Вот здесь должен быть последний тайный ход. Я ловко соскользнула вниз, резво нащупала дверь, и тут — яркая позорная вспышка, а затем противный вой сирены.

— Тьма тебя забери, Карита! Последняя нитка сигнализации на этом уровне! Все, перерыв!

Злой усталый Лепра отправился в одну из пещер, которую мы облюбовали под кухню. А я недовольно шагнула сквозь иллюзорную стену наружу — в горах воздух в начале зимы не то что свежий, он ледяной, как дыхание нашей дорогой Мии. Зато злость быстро выветрилась из моего организма вместе с остатками тепла.

Да и злилась я больше на себя — схему коридоров и узлов сигнальных заклинаний мы получили на руки еще неделю назад, к тому же дайв убедился, что систему тайных переходов замка тиолы не обнаружили. Сутки Лепра создавал приличную иллюзию в пещерах, чтобы мы могли отработать все действия, а я до сих пор все путаю!

Операция уже сегодня ночью, тянуть больше нельзя — сегодня запланирован ритуал по разрушению Границы, а это значит, что в Тай-Микеше не останется ни одного жреца приличного уровня — еще пару дней назад они отправились в Цолт-Шиярт для проведения ритуала. Возможность хорошая. Надо собраться. Я все знаю и все смогу...

Солнце, даже заходящее, светило здесь слишком ярко. Облака в краснеющем небе неслись куда-то с чудовищной скоростью, мгновенно переплавляясь из одной формы в другую. С каждым делением пронизывающий ветер становился все наглее и жестче.

Я застыла на кромке скалы, держась одной рукой за выступ, и мрачно глянула вниз, сквозь щель между камнями. Проклятая крепость застряла в узкой долине между скал, как окаменевший могучий парусник времен Первой Войны. Ее остроконечные шпили торчали клыками в оскалившейся пасти, а развевающиеся кроваво-красные флаги с гербом Харай-Нука отсвечивали на солнце, как два неистовых глаза, покрасневших от ярости.

Отсюда крепость была как на ладони. В ней муравьями суетились чернокнижники: что-то передвигали с места на место, что-то втаскивали внутрь, что-то выносили наружу в огромных промасленных кадках и вытряхивали их содержимое прямо в расщелины на радость счастливым стервятникам. Никакой экологичности! Представляю, как тяжело Лепре смотреть на оксаонт предков, который превратили в вонючую помойку.

Но время неумолимо уходит, а я ни на сотень за последние два дня не приблизилась к осуществлению нашего плана, за который головой поручилась перед королевой и всем Ростоном.

Полюбовавшись на «милый» пейзаж еще пару делений, я тяжко вздохнула и собиралась вернуться к трудоемким занятиям, но вдруг заметила смутно знакомую фигурку, бодро шагавшую прямо по внутреннему дворику Тай-Микеша.

Человек этот отвечал на приветствия повстречавшихся знакомых сухим кивком и явно старался скорее покинуть гостеприимные стены замка. Я понаблюдала за ним немного и позвала Лепру, прозорливо предположив, что он обрадуется встрече со старым приятелем.

Одинокая мужская фигура бодро шагала по еле приметной тропке, не подозревая о том, что за ним наблюдают зоркие пытливые глаза Лепры. Конечно, если бы он был не так сильно занят раздумьями о своей, с позволения сказать, жизни, он бы нас учуял задолго до того, как потрескивающая голубая силовая линия замкнулась вокруг бедолаги кольцом. Наша «жертва» оказалась блокирована в красивой приливающейся всеми цветами радуги и гудящей клетке.

Смеркалось. Нас окружали молчаливые скалы, потому некому было оценить мастерство и ловкость, с которыми мы поймали Высшего вампира. Ну и хорошо...

Ошарашено завертев головой, он обнаружил пленителей, неспешно выбравшихся из укрытия, и признал знакомые лица.

Вампир кисло улыбнулся. Лепра радостно кивнул в ответ и снял силовой контур.

— Пойдем, что ли, в тепло, побеседуем?

Так и сделали. Привели его под белы рученьки в нашу пещеру-кухню, как долгожданного гостя, усадили за импровизированный стол, коим служил валун, который Лепра обтесал магически и выровнял поверхность. Приятно потрескивал огонь в «очаге», устроенном в нише, пахло пряными травами и имбирным печеньем — прямо званый ужин!

— Ну вот скажи, Такрелл, что тебе не сиделось в своих Гелеорских горах? — потягивая чай, дружелюбно поинтересовался дайв. — Теперь вот думай — убить тебя как союзника и пособника врага или оставить в живых как источник ценой информации?

Такрелл оценил намек:

— А какого рода информация тебя интересует, друг мой? Ты учти, с Харай-Нуком у меня только деловые связи, я в войну не вступал и вступать не собираюсь. Так что как вражеский язык ни на что не гожусь. Увы.

— И какие у тебя с ним дела?

— Он разрабатывает законопроект о мирном сосуществовании вампиров и людей в вампирских общинах. Приглашал меня в качестве консультанта, так как я имею в этом отношении уникальный опыт. Взамен пообещал кое-какие артефакты. Вот за ними-то я сюда и пришел. Обшаривать будешь или так посмотришь?

Вампир выложил на стол три кристалла рубиново-алого цвета.

— Ясно, — без интереса, почти не взглянув на них, сказал Лепра, — Багровые Капли. Вампиры, которые носят их на своем теле, перестают испытывать жажду крови и ведут практически обычный образ жизни. Зачем они тебе?

— Хочу изучить и наладить производство. Это же озолотиться можно! Тебе не понять, ты же не вампир.

— Ты эти артефакты где брал? Не в Малом ли Церемониальном зале?

— А, ясно, — нахально усмехнулся вампир, — а я еще подумал, что она здесь делает. Дружеский совет: забудьте!

— И все же? — с нажимом произнес Лепра и поставил недопитую чашку на «стол».

Такрелл уселся поудобнее и отхлебнул очередной глоток:

— Значит, так. Малый Церемониальный зал... Там охрана — трое из третьего круга. Смена в две чашки ночи и в две чашки пополудни. Пол заговорен — едва кто-то наступит или упадет любой предмет — тут же сбежится вся крепость! Зуб (я полагаю, вы за ним пришли?) находится на платформе вроде весов. Если платформа дрогнет — смотри пункт предыдущий. Так что удачи, ребята! А я вам пока эпитафии сочиню. Обещаю — будет очень красиво и трогательно. Например, так: «Он прошел две войны и одну революцию целым и невредимым, пережил Черную Инквизицию и государственный переворот и по-идиотски погиб при нелепой попытке бессмысленного ограбления». Каково? Лепра, тебе нравится?

— Это все, что ты хотел нам рассказать? — холодно поинтересовался дайв, не меняясь в лице.

Такрелл улыбнулся еще шире, и в его взгляде появилась хитринка.

— Ну, почему же? Я недавно видел самого Харай-Нука.

— Эка невидаль, — равнодушно пожал плечами дайв, — он тут летает над горами с пугающей регулярностью. Я и сам видел его четыре дня назад.

— Я был в его походном шатре. Ты знаешь, я удивился. Очень. Вообще, он любит роскошь, этот Харай-Нук. Ну, знаешь, там замки, дворцы... и даже на войне умудрился состряпать себе шатер, который делится на небольшие комнаты. Там даже что-то вроде тронного зала есть, но он тоже маленький. И причем снаружи весь шатер сжат магией до размера обычной походной палатки. Забавный он тип, одним словом.

— Пока не вижу ничего удивительного, — Лепра до этого сидел расслабленно облокотившись о каменный свод пещеры, а тут вдруг выпрямился.

Вампир смерил старого знакомого насмешливым взглядом и продолжил:

— А я пока ничего удивительного и не рассказал. Ты до конца дослушай, а потом суди, ценная информация моя или нет.

— Ну?!

— Так вот, у него там клетка есть. Прямо в тронном зале. Представь себе, он там держит пленника — бывшего мага. Лишил его силы, собрал ее в кристалл, повесил себе на шею и наслаждается, как тот уже третью луну поедает глазами заветный камень. Бедняга выглядит просто ужасно! Зарос бородой, одежда в жуткое тряпье превратилась, сквозь нее тело видно. Хорошо хоть до туалета два раза в день на поводке выводят, как собаку, а то, наверное, и запах был бы не очень приятный! — почти весело рассказывал Такрелл.

— Чего же Харай-Нук сразу не убил этого мага? — поинтересовался Лепра, вероятно, не слишком доверяя сказанному. История, и правда, походила на причудливую выдумку, чтобы потянуть время. Но Такрелл уверенно продолжил:

— А он его сильно разозлил, Харай-Нука. И тот решил, что просто убить гадёныша... эээ... я хотел сказать, этого мага... будет слишком легким наказанием. Вот он и завёл себе игрушку. Прямо специально приходит каждый день — издевается над бедолагой. Харай-Нук уверен, что сломал его. Да любой бы сломался на его месте, если честно, — признал вампир. — Но я присутствовал пару раз на экзекуциях... брр... вспоминать не хочется... однако я кое-что заметил. Похоже, пленник только делает вид, что подчиняется, а сам давно сбросил чары контроля.

— С чего ты взял? Если чары накладывал сам Харай-Нук, вряд ли...

— А потому что я видел что-то в его глазах... что-то сильное, волевое, понимаешь? Под чарами же пропадают все эмоции, даже родных узнавать перестаёшь. А этот вздрогнул, когда меня увидел. Значит, узнал, но сделал вид, что ничего не понимает. Харай-Нук ничего не заметил, — ехидно хмыкнул вампир, — слишком самодоволен и уверен в победе. Хорошо, что он не знает этого красавца так, как знаю его я...

— В смысле? — не поняла я. — Ты его узнал?

— А то как же?! Хитрец только и выжидает момента, чтобы вцепиться в глотку врагу. И, поверь мне, этот момент он не упустит ни за что на свете, даже если сам подохнет. Уж в этом я, как никто другой, уверен. Кстати, я случайно выронил булавку возле решетки... и, похоже, он ее так же случайно подобрал. Сломал он его, как же! Чтобы сломать Дайона Талура, пусть поищет что-нибудь посерьезнее плена, унижений и лишения силы!

В меня как будто молния попала, и вся кровь разом отхлынула куда-то вниз. Даже на лице Лепры, невозмутимом в любых обстоятельствах, вдруг в бешенном ритме отразилось сразу несколько чувств — недоверие, надежда, восторг, снова недоверие... всего на доли капли, а потом физиономия дайва приобрела привычное для Древней расы скучающее выражение, хотя голос все же слегка дрогнул.

— Ты нам тут наговорил информации столько, что Харай-Нук посадит тебя в соседнюю клетку. Не боишься?

— Ха! Вы сначала свое дело завершите, а потом меня Верховным Жрецом пугайте. У вас до смены караула, между прочим, осталось три чашки. А уже через три с половиной чашки я закончу ваши эпитафии и с чистой совестью поеду заказывать камнетесам красивые гранитные плиты для их увековечения. Тебе какой портрет — поясной или только рожу твою древнюю? — он мечтательно скользнул по мне оценивающим взглядом. — А девицу лучше в обнаженном виде — тогда от экскурсантов на кладбище просто отбоя не будет. Пожалуй, я за вход еще деньги буду брать. Мелочь, а приятно.

— Да, — усмехнулся Лепра, — словоблуд ты знатный, нечего возразить. Но твоя правда, заболтались мы с тобой! Ты посиди здесь, пока мы не вернемся. Мы только Зуб заберем и сразу — обратно!

Лепра бодро вскочил, и прежде чем Такрелл успел хоть что-то сообразить или сделать, вампир снова попался в красивую сверкающую клетку.

— Если ловушка исчезнет до моего прихода, — уточнил Лепра, — значит, можешь смело идти к камнетесам. И, кстати, я предпочитаю черный мрамор. И портрет в полный рост, с двумя мечами в руках. В одежде!

Такрелл хихикнул, кивнул и философски долил себе чаю из котелка. Потом удобнее устроился на свернутых одеялах, как в кресле, и нагло помахал нам ручкой на прощание, мерзавец.

А мы тем временем покинули свою уютную пещеру, прихватив снаряжение. Лепра мастерски закрепил заготовленные веревки и сбросил их с утеса к крепостной стене, предварительно защитив чарами невидимости. Операция началась.

Ясмия Винток Ростон

— Мы готовы перейти в наступление!

Эту заветную фразу все ждали от Клорда Лерида целых три луны! И вот — свершилось! Наконец-то!! Побережье Тиоль-Тунна полностью блокировано союзными войсками, а группа тайсторских ученых закончила разработку оружия против каргов. Отряд магов-Хранителей даже успел опробовать его в реальном бою, и вполне успешно.

— Эти жезлы, — герцог продемонстрировал Совету два небольших нефритовых цилиндра, — рвут телепатическую связь. Сознание ящера и сознание хозяина, как известно, слиты воедино. И это достоверно установлено в ходе недавних экспериментов. Когда контакт блокирован, карги будто слепнут и теряют способность не то что нападать, даже просто летать как следует не могут. Вероятно, это происходит из-за выработанной поколениями привычки полагаться на хозяина. Перебить их с земли в таком состоянии можно даже с помощью стрел. Остается нерешенной только одна проблема, и она, пожалуй, самая важная — Огненный Зуб.

— Утром Лепра выходил на связь. Операция у них запланирована этой ночью. Но при любом исходе на рассвете атакуем — у нас все равно не будет другого шанса, в Долине Драконов застряло несколько тысяч лучших воинов Тиоль-Тунна. Надо действовать.

Возражать мне никто ничего не стал, да и что тут возразишь? Решение принято единогласно — все прекрасно понимали, что Граница сегодня рухнет и нам придется вступить в бой с Огненный Драконом.

Непрерывно меняя друг друга и работая на износ, дайвы держали Границу беспрецедентно долго — три луны! Разведка доносила, что все Семь Кругов Огня, наконец, собрались вместе и устроили чудовищную атаку. Дайвы стояли насмерть. Буквально. Но силы их таяли на глазах. Дайвы, высшей ценностью которых всегда считалась жизнь, добровольно гибли, чтобы подарить свободному миру шанс. Уверена, когда-нибудь их подвиг будет воспет в веках, но я этого уже не увижу...

После Совета уставшие, вымотанные люди все еще держались на ногах и даже подбадривали друг друга. Мы сразу же отправились в лагерь следить за последними приготовлениями.

Ветер тоскливо завывал, закручивал хлопья снега в белые спирали, швырял его горстями в лицо, забивал под одежду. Я медленно шагала в тревожном свете факелов среди людской суеты. Командиры резко выкрикивали распоряжения. Тут и там вспыхивали дуги порталов — прибывали группы магов, отряды добровольцев из учебных центров, пограничные подразделения и прочие формирования, не участвовавшие до сих пор в сражениях с тиолами. Прямо с неба спускались воздушные корабли тайсторцев, груженые артефактами и талисманами.

От вражеских укреплений нас отделяла только высота холма, на котором мы закрепились, и дайвское заклинание — враг нас не слышал, хотя наверняка ждал и готовился к атаке. Подножие холма и саму долину, где обосновался неприятель, завалило свежим снегом, иначе взоруоткрылся бы страшный пейзаж выжженной, обуглившейся земли и смрада. А сейчас всё выглядело вполне мирно, даже как-то чересчур спокойно, как затишье перед бурей.

Вот она — моя последняя ночь на Земле. Странно. Я шла и отчетливо осознавала, что происходящее вокруг больше меня не касается. У Ростона теперь есть надежные опытные командиры, люди обучены, союзники не подведут. Да и техника наша ничуть не уступает вражеской. Плюс новое оружие против каргов... справятся...

А в моем письменном столе в кабинете Радикта лежало завещание, написанное накануне. Я готова. И это чистая условность. Моя смерть. Потому что умерла я давно — на Туманном Перевале. Там остановилось мое сердце, и жизнь навсегда меня оставила вместе с ним.

Я готова к последней битве, из которой нет надежды выйти живой, да и желания тоже нет. Я хотела к нему, поэтому боялась только одного — что не смогу забрать с собой виновника его смерти.

Если же Дракон падёт, всем Континентом они справятся с обезглавленным Тиоль-Тунном. Клорд возглавит парламент (как и указано в завещании) и, дай Свет, его всенародно изберут первым Правителем. У них все будет хорошо, а я... должна справиться... другого выхода нет...

Луна на пару капель вынырнула из облаков и осветила долину. Граница, проявившаяся в ее серебристом свете радужной дымкой, вдруг задрожала, как мираж, и лопнула с оглушительным звоном...

Пора. Я окинула стройные ряды ростонских воинов сосредоточенным взглядом. Все готовы, лица дышат решимостью и отвагой. Итак. Последняя схватка.

Я махнула рукой, и протрубил сигнал к бою. Наша армия лавиной хлынула вниз на вражеские укрепления. Воздух зарябил от ярких вспышек, повсюду свистели плазмоиды, земля дрожала от взрывов, стало светло, как днем, и белоснежная еще каплю назад долина превратилась в грязное месиво с повисшей над ним какофонией криков, стонов и визга умирающих каргов.

Я бесстрастно смотрела сверху на тиольский лагерь. Несложное заклинание обострило мое зрение, и я сосредоточила внимание на одной единственной палатке, над которой яростно развевался стяг с гербом Харай-Нука — на алом фоне черный дракон изрыгает огонь.

И вот полог откинулся. Он вышел из палатки, гневно подозвал к себе кого-то из своих командиров и, выслушав доклад о происходящем, в одно мгновение и очень легко «перетек» в Дракона. Ящер взмыл вверх, расправив огромные чашуйчатые крылья, развернулся и полыхнул огненным ветром по нашим позициям.

Что ж, вот и моя очередь пришла. Больше нет нужды сдерживать естество зверя внутри, чем я занималась последние несколько лун с превеликим трудом. Я отпустила его на волю. Дала сознательный толчок, и драконья сущность все сделала сама.

Ледяной Дракон оттолкнулся от земли, потушил пожар в ростонских рядах снежной струей, и ринулся на главного врага. Какое-то время мне чудом удавалось контролировать трансформацию. Я продолжала осознавать себя ровно настолько, чтобы не размениваться по мелочам, а сосредоточиться на основной цели.

Харай-Нук заметил противника, бросил поливать огнем наши подразделения и помчался мне навстречу. Успеть бы... и я успела. Схватка драконов завязалась прямо над тиольским лагерем. На всей скорости я врезалась в Огненного Дракона и вцепилась клыками в его «каменную» шкуру. Он взревел и выпустил огненную струю, которая опалила мой хвост. От боли сознание человека помутилось, и я больше не могла его удерживать...

Внизу гремели взрывы, кричали люди, падали один за другим дезориентированные беспомощные карги, над ними два огромных Дракона схлестнулись насмерть.

Две Великие Стихии яростно бушевали, сплелись одним клубком, как в безумном страшном танце, осыпая головы воинов ошметками огня и ледяными твердыми иглами.

Облака медленно рассеивались, расчищая место полной Луне, которая неохотно освещала картину чудовищной битвы. В ее серебристых лучах поблескивали белоснежными шапками окружающие горы, ночная царица ясно отражалась в зеркале замерзшего озера неподалеку, а сознание Ясмии... Мии... исчезло навсегда, растворилось в ледяном чреве стихийной силы...

Карита

В настоящем замке Тай-Микеш вентиляционные шахты оказались гораздо чище и не посыпали меня сверху всякой дрянью. Единственная неприятность — душная назойливая пыль, которая забивалась в ноздри и сильно раздражала. Чтобы не расчихаться в самый неподходящий момент, я плотнее затянула черный платок, который защищал лицо и легкие.

Чувствую, мой любимый рабочий костюм приятного глубокого черного цвета после всех перипетий превратится в грязно-серое недоразумение. Ладно, упырь с ним. Главное дело сделать.

Сзади настойчиво полз Лепра, правда, уже по прочищенному мной проходу, но тоже в черном и обтягивающем, и без маски. Он даже не чихал! То ли у дайва по определению не может быть аллергии на пыль родного дома, то ли ему не позволяло оксаонское достоинство.

Две чашки пополуночи. Смена караула. Мы замерли как раз над головами ничего не подозревающих стражей. Повезло ребятам. Они-то уйдут, а вот их сменщики — нет.

Караульные, обмениваясь дежурными шуточками (надо сказать, ни разу не смешными), наконец, ушли. Их сменили трое бравых вояк тиольцев, как и сказал Такрелл. Не соврал, гад! И убивать мерзавца выходит пока вроде не за что...

Вдруг. Легкое еле уловимое движение воздуха — вот все, что я ощутила. А караульные тем временем повалились друг на друга, как подкошенные. Магические штучки дайва.

Мы ловко соскользнули вниз, к дверям Малого Зала, через аварийный люк шахты, как на тренировках. Лепра без труда разомкнул контур сигнального заклятия, дверь тихонько приоткрылась с легким скрипом. Дайв успел схватить меня за куртку, выругался сквозь зубы и зашипел:

— Стой! На пол-локтя от пола по всему залу силовые лучи, и сам пол под чарами. Если на пол или в зону луча попадет хоть что-то плотнее и тяжелее пыли, сюда сбежится вся крепость. Помнишь?

— Где? Я ничего такого не вижу! — озадачилась я, силясь разглядеть хоть что-нибудь на голом каменном полу с беззаботно танцующими красными бликами от вмурованных в стены «вечных» несгораемых факелов — милым и полезным изобретением тиолов.

— Они магические, идиотка, обычным зрением их не увидишь.

— Надеюсь, это не твоя дурацкая шутка. И что будем делать? — вознегодовала я.

Вместо ответа Лепра взмахнул рукой, развернул ладонь к потолку, и я вдруг взлетела по воздуху, подобно барахтающейся на крючке рыбке.

— Положи меня горизонтально, кретин!

— Сама ложись, — невозмутимо ответил дайв, продолжая медленно перемещать мое тело, словно опытный рыбак наживку. — Ровнее! Да не бойся, я таких, как ты, троих держу!

После нескольких нервозных попыток мне наконец удалось принять нужное положение. Я зависла горизонтально, в трех локтях от пола, и поплыла по воздуху прямо к платформе, на которой, играя багровым блеском в свете факелов, манил к себе заказанный артефакт.

Лепра приблизил меня почти вплотную к устройству ровно настолько, чтобы не задеть сигнальные лучи, если они там были (я по-прежнему их не видела). На изучение непривычного механизма ушло три драгоценных деления, но в суть я вникла.

Вот если в эту едва заметную щель между платформой и чашкой весов сунуть... да хоть шпильку, то механизм заблокируется, и можно смело брать Огненный Зуб, не боясь сигнализации. Я вынула из манжеты булавку (хорошо, что всякой такой мелкой дряни у меня с собой всегда предостаточно, на всякий случай). Пришлось изрядно попотеть и не только в переносном смысле. В зале стояла духота, а факелы нещадно коптили. К тому же они торчали в непосредственной близости от платформы, и здесь было просто пекло.

Тоненькая булавка осторожно и медленно входила в щель. Любая неточность или поспешность грозили провалом. Я замерла, ожидая вопля сирены... тишина. Вздох облегчения, но предательская капля пота скатилась по лбу и полетела вниз, я едва успела ее подхватить — кто знает, как на нее среагирует зачарованный пол? И вот наконец-то артефакт в моих руках. Уф!..

— Разворачивай меня! — бросила я напарнику шёпотом, красноречиво жестикулируя.

Лепра всё понял, и я так же аккуратно поплыла обратно, на ходу заворачивая Огненный Зуб в плотную ткань и пихая его в нагрудный карман на застежке.

Когда до двери оставалось всего три локтя, один из караульных вдруг пошевелился. Дайв дернулся от неожиданности, и я провалилась вниз, чуть не ткнувшись носом в пол. Маг едва успел подхватить меня новым пассом. Он жестом напомнил, что до обозначенной им роковой черты осталось меньше пальца, поэтому я втянула живот, выдохнула, боясь зацепить невидимые лучи, и плавно проскользнула за пределы зала. После чего, правда, дайв не шибко нежно брякнул меня на пол, а сам развернулся к охране и послал в них новое заклинание. Тиолы дружно захрапели, а мы с помощью той же левитации благополучно поднялись в шахту и пустились в обратный путь по тоннелям воздуховода.

Такрелл ждал нас в той же позе, в какой мы его и оставили, только немного заскучал. Ну да, куда он денется с воздушного судна? Обнаружив нас, вампир потянулся со вкусом и неприлично удивился:

— Ребята, глазам не верю! Вы живы?!.. Значит, они вовремя начали.

— Кто они и что начали? — не поняла я, спешно собирая наши пожитки.

— Битву. Уже с полчашки сюда долетает грохот крупной заварушки. А вы как? Тревогу не подняли?

И тут со стороны замка, словно в ответ на его слова, завопила противная сирена, причем гораздо громче, чем эхо битвы, едва доносившееся из-за гор.

— Подняли, — бесстрастно констатировал Лепра и снял «клетку», — надо же, как быстро. Но все равно поздно.

Он проверил загодя настроенный телепорт и открыл его одним жестом.

— Как тебе это удалось? — ошарашено вытаращился на него Такрелл. — Через Пограничные горы нельзя телепортироваться, это всем известно.

— Нельзя, — хитро сощурился дайв, — но этот телепорт сжимается по струне, которая проходит через связанную систему пещер. Единственная точка в горах, без выхода на поверхность, известна только нашему роду... до сих пор была.

— Где же точка выхода? — поинтересовался заинтригованный вампир.

— В одной из дальних пещер над Долиной Дракона.

— То есть как раз там, где идет битва? — занервничал Такрелл. — Решили доставить артефакт лично в руки Харай-Нуку? Умно.

— Нет, — раздраженно покосился на него дайв, — оттуда мы откроем телепорт в другое место.

— Там разберемся! — не выдержала я, запихивая в сумку последнее одеяло. — Давайте поторопимся, а обсудим все позже, а?!

Огненный Зуб был холодный, но моей нервной системе он казался просто раскаленным. Лично я предпочитала для начала свалить подальше от места преступления, а потом решать все другие вопросы. Рассудив, что приятный керамический чайничек Лепры и канистра с питьевой водой в данный момент нам не сильно пригодятся, а потому можно бросить их здесь, я первой шагнула в синюю рябь портала.

Глава 10

Битва драконов

Карита

Внизу в долине действительно было жарко. Пещеру, в глубине которой открылся портал, окружающие скалы хорошо прятали от случайного взгляда, а наша импровизированная наблюдательная площадка оказалась как раз над лагерем тиолов. Зловещий свет Луны и факелов в лагере, вспышки плазмоидов и полыхающие деревья вокруг освещали поле битвы во всех мельчайших деталях.

В принципе, будь у меня лук, я могла бы пустить стрелу, которая долетела бы до шатра Верховного Жреца с высокой долей вероятности.

— Давай спрячем Зуб и украдем Дайона, — нетерпеливо предложила я.

— Разошлась ты на волне успеха, — иронично усмехнулся дайв, — но пока рано. Смотри!

В этот момент полог палатки откинулся, из нее вышел человек (или не человек?) и властно подозвал к себе кого-то. Они говорили ровно деление, потом — стремительная яркая вспышка, и Он, словно металл в горниле, мгновенно переплавился в другую ипостась.

Я, конечно, видела трансформацию Мии, но это... Его черная чешуя сияла огненными всполохами, будто огонь прорывался наружу, а глаза отливали расплавленным металлом.

А ведь красив, тьма его побери, ничего не скажешь! Тяжело взмахивая кожистыми крыльями, ящер набрал высоту и устремился к правому флангу, где атакующие ростонцы прорвали заслон и гнали тиолов к горам. Но струя всепожирающего огня «охладила» их пыл, и атака захлебнулась.

Люди горели заживо, уцелевшие пытались помочь им защитными заклинаниями, но тщетно... от ужаса в груди все похолодело, но с противоположной стороны поля битвы вдруг пронеслась волна торжествующих криков. Я повернула голову...

Густая снежная метель взвилась стеной и почти мгновенно погасила полыхающее пламя. Мия... точнее, Ледяной Дракон был настроен решительно. Он несся, как смерч над долиной, засыпая все вокруг снегом. Воодушевленные ростонцы кинулись в новую атаку с удвоенными силами. Немного растерянные тиольцы поначалу отступили на несколько локтей, но потом горячо бросились в бой, особенно когда Огненный Дракон развернулся навстречу Ледяному.

Драконы яростно сцепились прямо над нами. Мы с трудом могли что-то разглядеть сквозь снежный буран и сумасшедший дождь из горящих ошметков. Лепра чудом успел выхватить меня из-под полыхающего обломка, который со свистом врезался в площадку, оставив внушительную дымящуюся воронку ровно в том месте, где только что стояла я. Теперь мы наблюдали за происходящим, прижавшись к внутреннему своду пещеры. А Такрелл спрятался за нашими спинами и неестественно притих.

Наверху же бушевали две чистые стихии, страшные и величественные. Опытный хитрый жрец и храбрая, но еще слишком юная, девчонка. Очевидно, кто из них,£лабее.

Жрец хотел победить. Очень хотел победить. От этого зависел исход всей битвы, а может, и войны. К тому же, он никак не мог проиграть какой-то соплячке, что так неожиданно и некстати нарисовалась на горизонте и обернулась помехой его грандиозным планам. Но он хотел только победы и смерти соперницы, а потому старался избежать серьезных травм. Насколько это возможно.

А Мия, похоже, решила уничтожить врага любой ценой. Это ясно читалось в холодных голубых глазах Ледяного Дракона. Оно и понятно. Она думает, что терять ей больше нечего, что его больше нет. Очевидно, поэтому Ледяной Дракон и бьется с такой отчаянной дерзостью, используя любой шанс, любую оплошность противника, не давая ему возможности опомниться, сгруппироваться, подумать, принять решение... зубы, когти, крылья — всё идет в ход.

Мы почти оглохли от раскатов драконьего рева, шипения пара от потушенных огненных струй и хлопанья гигантских крыльев — все другие звуки в долине просто исчезли. А битва внизу практически остановилась. Люди заворожено таращились в небо, следя за схваткой гигантов.

Никогда в жизни мне не доводилось видеть ничего более грандиозного, даже эпического, чем эта битва Драконов, и, похоже, ничего подобного увидеть уже не придется.

Мы заворожено наблюдали, не в силах оторваться, как под чудовищным сумасшедшим натиском Ледяного Дракона Харай-Нук дал слабину. Он как будто даже испугался и, кажется, забыл о своем физическом превосходстве.

Тем временем Серебристый, невзирая на чудовищные раны, что зияли по всему телу, щедро поливая сугробы внизу горячей дымящейся кровью, как иступленный, рвался в бой, шел напролом, презирая смерть...

Вот израненный, истекающий кровью Серебристый с новой силой бросился вперед, хотя это казалось просто уже невозможным, — на нем не было живого места! Он вцепился лапами в брюхо врага, переплелся с ним хвостом и вонзил клыки в его открывшееся на мгновенье горло с такой яростью, что Огненный Дракон буквально завизжал почти по-человечески, да так, что заложило уши, и попытался стряхнуть с себя противника. Но тот, словно хороший бойцовый пес, намертво стиснул челюсти, проще было оторвать голову.

Видимо, силы все-таки стали покидать Серебристого, потому что так они и рухнули на землю накрепко сплетенным клубком, с чудовищным грохотом сшибли палатки, придавили кого-то — никто сейчас не обращал внимания на такие мелочи. Люди с криками бежали врассыпную прочь, а на месте падения гигантов остался дымящийся кратер.

Харай-Нук все еще вырывался из последних сил, хрипя и брыкаясь, но Серебристый по-прежнему держал мертвую хватку, хотя его глаза запеклись кровью и уже закрылись, твердо намереваясь умереть только вместе с врагом. И Огненный сдался. Он задыхался, трепыхался, как курица в лисьей пасти — все тщетно...

И вот он, наконец, замер, судорожно дернувшись всем гигантским телом. В этот момент ликующий вопль тысяч глоток пронесся над полем битвы, как пожар, и на растерявшихся тиолов хлынула воодушевленная ростонская армия, которой теперь было некого бояться.

Битва вспыхнула с обновленной силой, и бурно кипела теперь повсюду, кроме крошечного пятачка вокруг самого шатра Верховного жреца. Там рядом в глубокой воронке лежали бездыханные драконы, и никто не решался подойти к ним близко.

Лепра тронул меня за руку, возвращая к реальности, затем глянул на Такрелла, который теперь изучал поле битвы с любопытством ученого, и сказал:

— Сидите здесь, не вздумайте высовываться, — он сжал мою руку, — твоя задача — сохранить артефакт, а я — к ним. Выясню, как там Мия и постараюсь вытащить Черного Волка, пока его не пустили в расход...

— Не торопись, — иронично хмыкнул вампир, тыкая пальцем вниз, — там и без тебя разберутся.

Мы посмотрели в указанном направлении. От покосившегося, прожженного во многих местах шатра в мерцающем багровом зареве магической битвы к драконьей воронке по подтаявшему снегу хромала босая фигура в грязных лохмотьях, уворачиваясь от шальных заклинаний.

Иногда он падал без сил, но снова поднимался и упорно двигался к цели, как будто это было самым важным делом в его жизни посреди всего этого кровавого хаоса. Признать в этом оборванце Дайона я бы не осмелилась при всем горячем желании, если бы только Такрелл не рассказал о нем заранее.

— Молодец! — взвизгнула я с неестественным для себя девчачьим восторгом и тут же сконфуженно прикусила язык.

— Сумел-таки воспользоваться моим подарочком! — самодовольно потер руки вампир. — Открыл-таки замок. Хорошо, что этот болван Харай-Нук перед трансформацией всегда снимал кристалл с Силой и оставлял на столике у трона с другими артефактами. Дурачок верил, что оглушил пленника Контролем. Хи-хи...

— Уже пляшешь на могиле врага? — съязвила я.

— Да я не об этом! — ничуть не обиделся Такрелл. — Если Дайон не идиот, а он не идиот, то кристалл уже у него, а значит...

В этот момент Дайон (если это был он) добрался до кратера и неловко, почти кубарем, скатился вниз прямо к намертво стиснутой пасти серебристого дракона. Маг на долю капли замер в нерешительности, и его плечи опустились. У меня промелькнула мысль: «поздно»... но вот он приободрился, взял себя в руки и решил все-таки попробовать.

Он выбрался из воронки, поискал среди разбросанных по всей земле обломков что-нибудь подходящее и, кажется, нашел — может, стрелу, может, обломок меча или камень, — не важно. Он снова скатился вниз, резанул по ладони, да видать, слишком глубоко, потому что успел залить кровью все вокруг, пока подбирался к Серебристому поближе.

Вот он прижал ладонь к серебристой шее, нашептывая что-то на ухо Дракону, робко прислушиваясь к ответу и не теряя надежду...

Вдруг неподвижное тело Ледяного Дракона свело судорогой, и Дайон еле успел откатиться к краю воронки, а Дракон уже исчез в белесой дымке, которая с невероятной скоростью обволокла все его тело. Ничего не было видно сквозь эту дымку... но вот какой-то легкий ветерок, и она рассеялась...

Отсюда мы прекрасно видели, как в центре кратера рядом с мертвым Огненным Драконом крошечным белым пятнышком появилась девичья фигурка. Она не шевелилась. И было неясно, жива ли она. Однако Дайон что-то вынул из кармана, подвернувшимся под руку камнем разбил это «что-то». Теплый золотистый свет тонкой струйкой вытек из кристалла, обвился змеей вокруг хозяина и мгновенно впитался сквозь кожу, а Дайон даже упал на колени. Но поднялся он уже совсем другим, обновленным — его плечи расправились, осанка выпрямилась. Он взял девушку на руки и исчез.

— Он трансгрессировал в лагерь. И нам пора. Удачи, Такрелл! — Лепра схватил меня за руку, и мир померк в яркой вспышке.

Мия

Когда я открыла глаза, все вокруг было белым. Странно, Вечное Царство мне представлялось более... эээ... веселеньким, что ли? Не щебетали райские птички, не летали вокруг голые пухлые вайсы с несуразными музыкальными инструментами...

Впрочем, на Преисподнюю это место тоже мало походило — вряд ли там так много белого цвета. К тому же все тело болело так, словно его прокрутили через мясорубку...

Я подумала и сделала вывод — если тело болит, значит, оно существует! Хотя я слышала, как люди, лишившиеся ноги или руки, жаловались на фантомные боли...

Может, я вся — сплошная фантомная боль? Не могла же я выжить после... А после чего, кстати? Помню трансформацию и дракона... сейчас я по размеру явно меньше дракона. Значит, я не дракон. Прекрасно! Чудеса логики! Может, попробовать осмотреться?

Плохая идея. При попытке подняться в голове что-то взорвалось (по ощущениям — плазмоид), и окружающее пространство мгновенно почернело. Так, хватит экспериментов. Лучше будем думать логически. Шевелить головой больше не хочется.

И сразу вывод первый — такая сильная боль не может быть фантомной!.. Наверное... Значит, голова у меня точно есть. Так, молодец... хоть что-то выяснили...

А кто я? Я... Ми... Мия! Умница, Мия, — имя вспомнила, голова есть, что еще? Предположим на одну каплю, что я жива... Но почему? Потому что Вернулась прежде, чем скопытилась моя вторая ипостась. Ну, логично... А она Скопытилась — это точно! Я ее не чувствую. Значит, Силы Дракона во мне больше нет. Но тогда снова почему? В смысле, почему я вернулась?!!..

Он Позвал. Я откликнулась. Я уверена! Я чувствовала, что он рядом и ждет, когда я к нему присоединюсь. Но... если я жива, то он...

Забыв про головную боль и разваливающееся на куски тело, я подскочила на госпитальной койке и вскрикнула, схватившись за виски. Открыть глаза удалось только через пару капель. Пришлось глянуть на себя скептически, чтобы убедиться, что я себе не снюсь. Для верности даже ущипнула руку, будто бы головной боли недостаточно?..

А этот паразит спокойно спал в белоснежном больничном кресле у кровати.

Это, правда, он — Дайон! С подживающим разбитым лицом, осунувшийся, с запавшими глазами, как-то неуловимо повзрослевший, — но вполне себе живой!

В груди что-то судорожно дернулось, как натянутая струна, и лопнуло с прощальным звоном...

Я облегченно рухнула на подушки и разрыдалась. Делений десять ничего не могла выдавить из себя, слезы просто беззвучно текли и текли по лицу, смывая весь ужас, что я пережила за последние луны. А потом, когда откуда-то на меня снизошел невероятный покой, и сердце вновь наполнилось жизнью, а черно-белый мир вдруг снова заиграл красками, я разбудила его пронзительным воплем:

— Сволочь, гад! Как ты мог позволить мне думать, что умер?!!

— Извини, что разочаровал тебя внезапным воскрешением, — зевнув, невозмутимо пробормотал Дайон. — А что? Моя предполагаемая гибель тебя немного огорчила?

Огорчила? Меня? Да нет, какое там огорчение! Так, чуть не сдохла, всего-то делов. Но скорее упырь меня задерет, чем он от меня это услышит. В конце концов, кто из нас мужчина?

— Немного, да. Сам теперь с Аристом объясняться будешь. Мне вот совершенно не хочется — и одного раза хватило!

— Так дело только в брате? — иронично хмыкнул он. — Ну, тогда не страшно. Я с ним уже поговорил. Он в соседней палате, как раз позавчера в себя пришел. Ты тут, кстати, уже пятый день валяешься. Так что я успел поговорить со всеми, кроме тебя. Ты не буянь, тебе вредно... а я все-таки не понял — так тебя огорчила моя смерть?

— Да пошел ты! Под хвост Огненному Дракону!

— Мило, — улыбнулся он, — только непонятно, почему у тебя все лицо в слезах.

— Голова болит!

Ну что за человек! Невозможно говорить с ним серьезно!

И тут он пересел ко мне на кровать, взял меня за руку и тихо сказал:

— Прости. Я не мог сообщить. Он лишил меня Силы, набросил Чары Контроля, от них я избавился только через луну, и то с трудом. Я действительно не мог ничего сделать. Я даже не мог тебя почувствовать — хотя всегда считал, что дело не в магии. Видимо, они что-то добавляли в вонючие помои, которыми меня кормили. Эмоции, сознание притуплялись. Хотя именно чувства не дали мне сломаться. Я держался за них из последних сил, как за соломинку... Уверен, будь я не так заторможен, я бы смог докричаться до тебя. Уверен. И ты бы меня услышала. Ведь ты услышала даже через гаснущее сознание дракона, потому что магия здесь ни при чем...

Он посмотрел мне в глаза как-то неуверенно, словно ответ мог стоить ему жизни.

— Знаешь, я все еще боюсь ошибиться... я мало чего теперь боюсь, но с тобой — меня просто ужас охватывает. И даже после всего, через что мы прошли... скажи мне — я ошибаюсь? Я все придумал? Или это правда?..

У меня язык приварился к небу. Мы смотрели друг другу в глаза, и в принципе, все было ясно без слов, но я все равно не могла произнести ни звука. Тогда я просто кивнула, и Дайон с облегчением откинулся на спинку кровати, словно с его плеч наконец упал колоссальный груз. Он выдохнул и тихо рассмеялся.

— Чего смешного? — опешила я от такой реакции.

— Ничего, — смеялся он, — просто... я так счастлив, как никогда до сих пор не был... глупо, наверное?

— Идиот! И за что я тебя полюбила? Нормальный мужчина уже давно бы меня поцеловал.

— Это предложение?

И он поцеловал. Нежно и осторожно. Шипя из-за разбитой губы. Боясь потревожить мою больную голову. Впрочем, какая голова... Я растворилась и исчезла в бесконечном всепоглощающем счастье... И совсем не хотела появляться...

— Извините! — донеслось от двери. — Но раз я все равно помешала, то тебе пора принимать лекарство, а тебе, — кивнула Лиса на Дайона, — быть в штабе. Прибыл Грабель из Цолт-Шиярта.

— Ты бессердечная, — обижено сообщил Дайон, не отрывая лица от моих волос, как ребенок, у которого хотят отобрать конфетку.

— Знаю, но у вас еще будет время. А с Грабелем нужно поговорить немедленно.

— Ладно, — нехотя выдохнул Дайон и встал, — я скоро вернусь. А ты жди меня, Мия. Даже когда нет надежды. Ты же видишь, к тебе я вернусь хоть с того света. Если только ты будешь ждать.

— Буду, — улыбнулась я.

На том и расстались. Уя проводила его счастливым взглядом.

— Ну, хоть стал улыбаться, — сказала она и влила в меня какое-то очередное зелье из длинного списка над моей кроватью.

Она тщательно проверила мое состояние и, похоже, осталась довольна. А потом Уя заговорила о мелких событиях дня. Но я не дала ей сбить себя с толку.

— Уя! Ты же знала?

— Знала, — улыбнулась она, — всегда знала.

— И про меня?

— Конечно.

— А почему тогда мне не сказала?

— А ты бы поверила? В то время ты даже себе не верила, с какой стати бы стала верить мне? Все было настолько очевидно, необязательно быть эмпатом. Просто ваши страхи бежали впереди вас и не давали вам увидеть все, как есть. Понадобилось потерять друг друга по-настоящему, чтобы все прояснилось. Но, может, оно и к лучшему...

— Наверно, ты права, Уя...

— Я всегда права, малышка. Пора бы это уже усвоить! Спи! Тебе надо набираться сил. Главное сражение выиграно, но война продолжается. Ты все еще нужна. Так что отдыхай и восстанавливайся.

— Дайон скоро придет?

— Придет? — усмехнулась Лиса. — Прибежит. Он от тебя практически не отходил, просто жил здесь, в этой палате. Куда он от тебя денется?

— А зачем Грабель был в Тиоль-Тунне?

— Вот поправишься и все узнаешь! Спи, я сказала!

Я еще успела заметить магический пасс в свою сторону, прежде чем моя голова упала на подушку. Что ж, Лиса всегда была специалистом по сонным заклятиям...

Глава 11

Конец войны

Карита

Весть о том, что Ясмия пришла в сознание, была встречена колоссальным вздохом облегчения всего Совета. Дайон радостно обнародовал эту новость и тихонько пробрался в свое кресло, пока герцог Лерид произносил слова благодарности Светнесущему за чудесное выздоровление Наследницы.

— Как дела у старого интригана? — шепотом спросил Волк у скучавшего между нами Лепры.

— Прекрасно. Похоже, он обнаружил-таки в Тиоль-Тунне мифическую оппозицию.

— Да ладно!

— Сильная, разветвленная организация, как оказалось. Ее, так или иначе, поддерживает практически половина населения. Так что...

— Отличная новость! — обрадовался Дайон. — Значит, есть с кем вести переговоры?

— Значит, есть.

— Ай да Грабель, ай да... просто подарок судьбы. Кстати, помнишь, кайетские волки так и не вступили в войну, невзирая на обещанные Цолт-Шияртом золотые горы. Тоже его работа?

— Угу. Он там устроил небольшой переворот — тогдашнему Вожаку власть досталась не вполне законным путем, так Грабель провел на этот пост истинного Наследника.

— Нужно попросить Мию выписать ему орден. Или два.

Таким сияющим, как новый медный таз, я Дайона еще никогда не видела. Должно быть, в самом деле, всё налаживается, наконец. И, словно прочитав мои мысли, Лепра вкрадчиво поинтересовался:

— Кстати, как она там?

— Представляешь, чуть меня не убила за то, что я жив, — рассмеялся Дайон.

— Ну, ее можно понять, — рассудил дайв, — я бы сам тебя, паразита, придушил на месте за то, что ты сделал с ней. Девочка несколько лун ходила не краше смерти. Мы уже думали, что совсем ее потеряем, но она молодец, справилась...

— У меня были смягчающие обстоятельства, — немного виновато парировал Волк, — но теперь все будет хорошо. Поверь!

— Что, целовались? — подозрительно глянул ему прямо в лицо Лепра.

— С чего ты взял? — Дайон покраснел до корней волос.

— Если хочешь, чтобы окружающие этого не заметили, съешь лимон, а лучше два. Уж больно рожа у тебя довольная.

— Эй, на задней парте, я вам не мешаю? — раздался ехидный голос Грабеля. Совет захихикал, словно школьники. — И, кстати, вас двоих придется оставить после «уроков». Мне есть что сказать вам обоим лично!

— Конечно, мастер Бельтамбус! — подскочил Дайон и театрально поклонился. — Мы всегда готовы принять наказание из ваших справедливых рук!

— Ученик Талур, сядьте на место. А не то я вспомню, как вы сдавали мне бытовые заклинания, и расскажу всему «классу» об этом забавном событии.

— А что было? — громко спросила я.

— В другой раз! — поспешно соскочил с темы кин-кая. — Итак, их вождя зовут Дарнет-а-Ларк. Он согласился с нами встретиться в начале следующей луны. Нужно подготовить наши предложения по территориальному вопросу. Герцог Лерид, вам нужно обсудить это с Наследницей и Собранием Глав Кланов дайвов, учитывая уже существующие договоренности. Думаю, мы найдем вариант, который устроит всех.

Мия

Вот теперь, когда войска жрецов Огненного Дракона теснили со всех сторон — и с суши, и с моря, а Дарнет-а-Ларк вел партизанскую войну внутри страны, пользуясь нашими консультациями и проводя совместные операции, Тиоль-Тунн был обречен.

Противопоставить такому напору Первый Круг просто ничего не мог — самое страшное их оружие — карги, приближаясь к нашим отрядам, полностью теряли ориентацию. Перестрелять их, как перепелок, не составляло никакого труда. А разбудить нового Огненного Дракона чернокнижникам было уже нечем — Лепра и Карита доставили Огненный Зуб в наш лагерь, где он и был уничтожен в торжественной обстановке.

Жаль, во время этой эпохальной церемонии я валялась без сознания и не могла расколотить его лично, так что бремя сие взял на себя Клорд Лерид. А молоток, которым уничтожили артефакт, тут же был объявлен бесценной реликвией и помещен в королевское хранилище.

Решающее сражение под Бар-Оулом, последней твердыней жрецов, окончательно развалило структуру религиозного государства. Мы осадили его к началу весны, и это было самое отчаянное, жестокое сражение за всю войну...

Именно в нем мы потеряли Сайна и Ую...

Жрецы, как загнанные в угол крысы, бились из последних сил, пуская в ход самые страшные заклинания... А Уя... Она, как всегда, прикрывала Щитом свою часть правого фланга...

Я не знаю, что за зеленоватая дымка поползла в их сторону... Но Щит ее не удержал... Кинувшийся на помощь Сайн упал рядом с возлюбленной и десятками тех, кого она пыталась спасти...

Мы и похоронили их так же — вдвоем, в одной могиле...

После Бар-Оула силы Кругов Огня иссякли окончательно...

К концу весны Дарнет-а-Ларк успешно разогнал остатки жрецов и был готов к подписанию мирного договора.

Сторона тиолов как развязавшая войну и как побежденная в качестве контрибуции передала Ростону Долину Дайвов, и новая граница пролегла по Кир-Каанским горам, в пределах старого Тиоль-Хаара со столицей в Иль-Мере.

Ростон в свою очередь, согласно договоренности, отдал дайвам новые земли в вечное пользование. Причем Лепре торжественно вручили ключи от оксаонта отца, и титул, что был закреплен за ним условно, обрел вполне реальный статус, подтвержденный владениями. Так что долгожданный ребенок Лепры и Златовласы родится на земле предков. Какой подарок с этим сравнится?

По случаю окончания войны по всему Вэдлору прокатилась волна спонтанных, но воистину всенародных, праздников. Особенно запоминающимся оказался День Освобождения, как его тут же прозвали, в Цолт-Шиярте. Оно и понятно. Люди устали от гнета и убийств. И, несмотря на слезы и скорбь по погибшим, радость переполняла их сердца. Они останавливались на улицах и обнимались с незнакомыми, поздравляя друг друга с победой. Даже вечные проныры торговцы в этот день раздавали угощение и выпивку бесплатно.

И только в Тальске разгорелись нешуточные страсти. По возвращении домой принц Эстан официально объявил о своем намерении жениться на бывшей воровке, что вызвало, мягко говоря, огорчение всего высокородного семейства.

Но, судя по всему, Эстан был настроен весьма решительно, так что дело дошло до отречения от титула и отказа от всех привилегий и даже имущества, так как король просто рвал и метал. Наследник при всех поддерживал отца, а в тайне уговаривал брата образумиться, но тщетно. Похоже, Эстан был готов идти до конца.

Не знаю, чем бы все кончилось, если бы однажды заплаканная Карита не поделилась со мной подробностями этой истории. Следующим же утром королева Ростона подписала указ о жаловании Карите герцогского титула и полагающихся к нему земель с поместьем на западе Ростона за заслуги перед страной.

Вышеозначенное герцогство Лорингия принадлежало старинному ростонскому роду, но, к сожалению, последний представитель оного скончался прошлой весной от старости. Поскольку наследников обнаружить не удалось, главный землеуправитель уже хотел оформить поместье с землями на королевскую семью, а тут такой случай.

Новоиспеченная герцогиня Карита Лорингская ознакомилась с генеалогическими документами и наотрез отказалась от родового герба, заявив, что голубые цветочки-колокольчики на оранжевом щите не просто «слюнявая безвкусица», но еще и «жалкая пошлость, недостойная воина». А потому в тот же день она заказала себе новый герб с изображением реликвии нового времени, а именно того самого молотка, которым уничтожили последний Огненный Зуб, и воровской отмычки. И теперь она всем говорила, что она — «воин Молотка и Отмычки».

Пришлось внести изменения в генеалогическое древо рода и аргументировать закрепление новой версии герба тем, что отмычка символизирует своеобразный ключ к вратам новой эпохи Ростона, в установлении которой новоявленная герцогиня принимала непосредственное участие.

Поскольку Стайлы, как говорится, никогда не выносили сор из избы, то о скандале в благородном семействе знали немногие верные приближенные. А значит, когда Эстан предъявил брату и отцу свеженькие документы Кариты Лорингской, негодование их поубавилось, хотя и не исчезло совсем.

Что происходило в доме Стайлов дальше, я не знаю. Некогда было следить за этим — дел было по горло, да и все мои мысли и свободное время занимал Дайон. Знаю только, что с тех пор Карита больше не плакала и выглядела вполне счастливой.

Вскоре мы распустили наших храбрых добровольцев. Они выполнили свой долг сполна и получили достойное вознаграждение — чувство удовлетворения и по пятьсот солов каждому. Плюс герцог Лерид распорядился отчеканить несколько тысяч экземпляров вновь утвержденного ордена «Войны Драконов», чтобы увековечить память о славных подвигах обычных граждан, которые не побоялись взять оружие в руки и встать в строй на защиту Родины.

Не без споров и недовольства, конечно, мы заново отстроили форты и укрепления на всех границах. И стратегические позиции наконец заняла обновленная и теперь уже закаленная в боях регулярная армия. Некоторые добровольцы, кстати, изъявили желание остаться на службе.

Прошло две луны с тех пор, как мы вернулись в Гройладу. И, как я не юлила, ссылаясь на состояние здоровье и политическую обстановку, все же настал момент серьезно поговорить с министрами и Клордом Леридом о нашем будущем, о будущем Ростона. Но разговор герцог начал первым, как раз на утреннем заседании совета министров.

— Ясмия, ты собираешься готовиться к коронации? — в голосе Клорда звенели нотки раздражения, ведь он уже несколько недель пытается прояснить эту тему.

— Нет, — отважно выдохнула я, — и вообще, я не собираюсь становиться королевой!

Именно такой реакции я и боялась. Клорд обессилено сполз в кресло, схватившись за сердце, а министры уставились на меня, как на душевнобольную.

— А что ты собираешься делать? — еле слышно проговорил опешивший герцог.

Я окинула взглядом присутствующих государственных мужей в этом светлом осовремененном кабинете, который только недавно отремонтировали и немного переоборудовали для удобства. Прежний обветшалый интерьер навевал тоску по былому и постоянно напоминал о боли и утрате, так что я решила все переделать и начать новую жизнь в новом кабинете и в новой стране.

— Парламентскую республику! Проект Конституции уже готов.

— Что?! — Лерид опасно побледнел.

— Я долго консультировалась с Даритом по этому вопросу. Они так существуют уже полтора века и ни на что не жалуются.

Но министров такой довод не убедил, а Клорд помрачнел так, словно на нас снова напали недруги.

— Да успокойтесь вы. Ростону нужна была королева только по одной причине — чтобы в нужный момент активировать Ледяной Зуб. Артефактов больше нет ни у нас, ни у нашего основного противника, так к чему держаться за условности?

— Это не условности, моя дорогая, — грустно заметил герцог, — это традиции нашей страны, причем многовековые традиции. Думаешь, так просто взять и все переделать?

— Ну не знаю. Судите сами. Верхнюю палату сформируем из уважаемых членов общества, дворян. Получить такой статус будет большой честью для каждого представителя. Это поднимет авторитет власти не условно, а по-настоящему. Потому, что в Нижнюю палату народ будет сам избирать депутатов из своих, таких же ремесленников, крестьян, купцов.

— Но, ваше величество...

— А что? Они выиграли эту войну, спасли нашу страну и теперь имеют полное право участвовать в ее управлении. Разве нет? Ответственность за порядок и законность возложим на премьер-министра, которого изберем из членов Верхней Палаты большинством голосов сроком... скажем, лет на пять. Дворец останется под администрацию.

— Дорогая, — взмолился герцог, — но это собственность твоей семьи. Ты забыла?

— Нет. Но мне он не нужен, а вам пригодится. У меня единственная просьба — я заберу от сюда кое-какие вещи, что сочту нужным, и перевезу в королевскую Летнюю Резиденцию в Тарке. Резиденцию прошу оставить за мной и моей семьей. Так же, как Самол, которым я хочу распорядиться по своему усмотрению, и еще дом моей семьи в Гройладе. Все остальное я с огромным облегчением и радостью оставляю Ростону. Под вашу личную ответственность, дорогой Клорд. Карита, указ на этот счет готов?

— Да, ваша Светлость, — рыжая помощница предъявила собравшимся стопку листов дорогой бумаги, исписанных ее ровным красивым подчерком. Внизу каждой странички уже стояла моя подпись. Осталось, чтобы документ подписал весь кабинет министров. В повисшей тишине они перечитывали озвученные мной распоряжения, и только герцог мрачно хранил молчание.

— Не буду! — он демонстративно сложил руки на груди. — Не хочешь управлять страной — не управляй. Что я могу с этим поделать? Но оставь за собой право вето на законы и контролируй их, когда захочешь. Народ тебя любит. Нельзя вот так легко бросить их и отказаться от того, что принадлежит тебе по праву дара и крови.

— Но я...

— Конституционная монархия — тоже вполне приемлемый вариант, — перешел в наступление герцог, внезапно оживившись, — Багат третью сотню так живет. Парламент будет править страной, а на тебе останется представительская функция, к тому же из казны будет отчисляться содержание на твои нужды. И я настаиваю на этом варианте! Господа министры?

Молчаливое согласие было ему ответом. Я прикинула все преимущества и рассудила, что при всем раскладе жить-то мне на что-то надо, к тому же на свободу мою никто вроде не посягает. Однако лучше уточнить.

— То есть я коронуюсь, но при этом могу жить так, как захочу? Нужно только присутствовать на официальных мероприятиях и при необходимости ездить в составе посольства в другую страну? Так?

— Ну... — неуверенно протянул герцог, — упрощенно, но приблизительно так.

— Идет! Кара, внеси в указ эти изменения и завтра же подготовь документы на подпись. Коронацию назначим на мой день рождения. Кто-то «против»? Все «за»! Тогда я пойду, прогуляюсь, а вы думайте, как лучше организовать работу парламента.

Я выскочила из кабинета и легко сбежала по лестнице. Дайон ждал меня внизу, у ворот замка, стены которого недавно выкрасили в белоснежный цвет, и над ними, как в былые времена, развевался гордый герб моих предков.

Дайон держал в поводу оседланных Колокольчика и Пируэта, наших лошадей. Телепорты надоели нам обоим хуже горькой редьки, и мы избрали именно такой способ путешествия. Посему путь в оксаонт Лепры предстоял неблизкий, но мы заслужили небольшой отпуск.

Пожениться решили тайно, в долине Дайвов, и пригласили только несколько самых близких друзей, которые, наверняка, тоже уже направлялись к назначенному месту. А Карита закончит все дела и догонит нас телепортом у Туманного Перевала. Вместе с Эстаном. У них, кажется, тоже все наладилось.

Стража взяла на караул, и ворота замка за нами закрылись. Мы ехали не спеша, наслаждаясь теплым весенним деньком и свободой. Легкий ветерок скользил по моему лицу, играл в волосах Дайона... и счастье, такое простое и естественное, наполнило меня до краев, подарив незабываемый, неповторимый вкус жизни, о котором я и не смела мечтать...

Эпилог

Год спустя

— Да не волнуйся, мамаша, я двух сестер и брата вырастила, справлюсь!

— Ланна, я верю в твой педагогический талант, но...

В нежно кремовую дверь детской заглянул Дайон.

— Ты готова? Нам нужно быть на месте через полчашки! Я уже портал настроил! — заметив мой взгляд, он усмехнулся. — Да ничего с ними не случится! Тем более что вечером мы уже вернемся!

— Да, а грудное молоко?

— Того, что ты сцедила, до вечера хватит! — поспешила уверить Ланна. — Послушай мужа, иди. Я с ними сама разберусь! Хоть развеешься немного. Посмотри, какие у тебя детки колобки и на кого ты сама стала похожа — они же тебя просто съели! Хотя бы немного отдохнешь!

Я еще раз покосилась на двойняшек — Уя сладко спала, а Сайн увлеченно сосал палец, разглядывая черными любопытными глазками висящую над кроваткой гирлянду погремушек. Вроде ничего такого действительно им не угрожало. Но мне все равно было не по себе.

— Пошли! — Дайон не выдержал, решительно взял меня за руку и буквально утащил в спальню. — Переодевайся... или раздевайся... — предложил он сменившимся тоном.

— У нас всего полчашки...

— А мы быстро...

— Ну нет, я буду вся растрепанная... Иди, ладно? Я сейчас.

Муж скорчил недовольную рожицу и безропотно удалился, у него действительно полно дел. Я же лихорадочно натянула красивое лиловое платье из даритского шелка, такого приятного к телу, и самостоятельно расчесала уставшие волосы. Делать сложную прическу времени не было, и я затянула волосы в высокий конский хвост, заколов их серебряной заколкой, усыпанной бриллиантами. Потом глянула в зеркало. Да уж... в самом деле... худющая, бледная... но глаза светятся. Это правильно, ведь я впервые в жизни так счастлива!

Я улыбнулась своему отражению, слегка подкрасила губы и ресницы и осталась вполне довольна проделанной работой. Все же интересно, что за сюрприз готовит мне Дайон уже несколько лун...

— Пора!

Дайон трансгрессировал прямо в комнату с легким хлопком, и я вздрогнула от неожиданности.

— Когда же ты научишься, наконец, пользоваться дверями? — тоскливо простонала я в потолок.

Черный Волк только улыбнулся.

Мы вышли на просторную террасу нашей спальни. Мне нравилось думать, что если постоять здесь подольше, то обязательно услышишь шелест волн, ведь терраса выходит на южную сторону, как раз в направлении моря и... Самола.

Тоска по отчему дому и месту, где прошли счастливые дни моего детства вместе с родителями, братьями и сестрами, не проходила, какой бы счастливой и довольной я ни была сейчас. Как будто та боль утраты все еще живет в глубине души и никак не хочет исцелиться, утешиться.

Дайон установил площадку для телепорта, и я первая шагнула в него. В нос неожиданно ударил соленый запах моря, а крики чаек заглушали шум прибоя. Я дома! Я действительно дома! Что же это значит?..

— Не смотри пока! — быстро приказал Дайон, и я послушно закрыла глаза.

Он развернул меня лицом туда, где, по моим расчетам, должны находиться развалины Самола.

— Теперь можно!

— Но... — у меня перехватило дух, — как тебе ЭТО удалось?!!

Замок, как и прежде, стоял на скале в несколько уровней, величественный, прекрасный, такой, каким я его помнила. Он полностью преобразился, словно по волшебству. Эти родные до боли башни с развевающимися флагами Ростона. Эти белокаменные, мощные, но вместе с тем изящные, стены. А на смотровой террасе я заметила поднятые стяги с фамильным гербом Ростонов и Талуров. Во времена моего отца так делали в честь больших праздников или особо важных гостей.

А вокруг замка раскинулся роскошный сад — деревья давали тень и благоухали отходящими цветами. В глубину тянулись живописные аллейки, маня под сень пышных крон на романтичные кованые полукруглые скамеечки. В аллейках неспешно прогуливались люди. Дамы, в длинных кружевных платьях с зонтиками от яркого солнца, с импозантными кавалерами под ручку. Семейные пары с шумными, озорными детьми и суетливыми няньками. Разодетые вельможи и другие гости, судя по нарядам, явно из Тальсска.

У меня слезы навернулись на глаза, грозя испортить незатейливый макияж. Все это походило на полузабытый и совершенно нереальный сон. Ведь если замок еще как-то можно было отстроить заново практически из ничего, хотя я с трудом представляла, КАКИМ ОБРАЗОМ, то как вырастить заново такой роскошный сад, к тому же, точную копию того, прежнего?

— Ты подарила мне Самол, помнишь? — напомнил довольный Дайон. — И сказала, что я могу сделать из него все, что захочу. Ну вот! — он провел рукой, как бы демонстрируя мне все это великолепие. — Я вернул ему прежний облик. Не скрою, пришлось потрудиться. Но с помощью того кольца, что подарил тебе Грабель, сад вырос буквально за неделю. А Замок отстроили за год по старым чертежам, которые сохранились в архиве в Гройладе и фантомной схеме... — он вдруг умолк и глянул на меня нерешительно, — тебе нравится?

Я взяла себя в руки, смахнула слезы с ресниц и улыбнулась. Он так старался. Столько людей, должно быть, работали вместе с ним, не покладая рук, целый год. И мне, конечно, нравится, но... и тут впервые за все эти годы я вдруг почувствовала, что застарелая боль растворяется, уходит, покидает меня навсегда. От этого чувства облегчения хотелось петь! И я обняла мужа и поцеловала.

— Спасибо! Это такое чудо! Ты сделал его еще прекраснее! И я никогда не была так счастлива, как сейчас!

— Хвала Светнесущему! — облегченно выдохнул Волк, аккуратно прижимая меня к себе, чтобы не помялось мое платье.

— А теперь, может, объяснишь, почему я должна была дать герцогству автономию?

— Давай поднимемся наверх, и ты все поймешь, — хитро сощурился Дайон, — все официально приглашенные гости уже внутри, вон, гуляют по саду. Но, думаю, там наверняка будет море желающих присоединиться к нашему празднику.

Мы поднялись, и действительно у ворот центрального въезда собралась целая толпа разношерстного народа. Здесь были и местные крестьяне, и горожане, и ремесленники, и торговцы, причем не только ростонские.

Как только мы вдвоем показались на дороге, нас встретили радостные крики приветствия и аплодисменты. Они кидали вверх шляпы и кепки. Кто-то бросал к нашим ногам лепестки свежесрезанных роз и лилий. Какой-то очаровательный мальчишка лет семи-восьми с дудочкой в руках выбежал перед нами, виртуозно выводя довольно сложные трели народной и всеми любимой песни о бессмертных подвигах Ледяной Королевы. Сказать по чести, слова той песни сильно грешили против истины, но народная фантазия границ не знает.

Когда мы приблизились к замку вплотную, массивные кованные ворота распахнулись настежь, и люди расступились, пропуская нас. Я, все еще не понимая, что происходит, подняла глаза — над входом красивой старинной вязью сверкали слова, отлитые в металле:

— Ты же не против? — заметив мой изумленный взгляд, спросил Дайон и тут же поспешил разъяснить. — Ты же сама говорила, что не хочешь здесь жить. А весь Континент нуждается в такой Школе. Да?

Я рассмеялась.

— Светнесущий, Дайон! Какой ты молодец! Ты сделал из самого страшного для меня места нечто действительно стоящее. Как здорово, что я подарила Самол тебе. Об этом я и мечтать не могла. Вот почему ты так уперся в науку, что закрыл звание мастера за год?

— Ну да, — он немного покраснел, но скорее от удовольствия, — зато теперь я директор Школы. Ну что? Начнем церемонию открытия?

Он махнул рукой, оркестр на первом уровне замка грянул что-то торжественное, и поток людей вслед за нами хлынул внутрь и вскоре заполнил всю площадь первого уровня. Мы с Дайоном степенно поднялись на специальное возвышение, празднично украшенное живыми цветами и яркими лентами, расшитыми национальным орнаментом руками местных мастериц.

Дайон как-то сразу преобразился, превратившись в настоящего Директора Континентальной Школы, стал важном и торжественным. Ему вручили символический золотой ключ от Школы, и он сказал трогательную и вдохновляющую речь в честь открытия, а затем радушно поприветствовал новых учеников, их родителей и коллег.

Мне тоже пришлось сказать несколько слов от имени властей Ростона, хотя я и не готовилась. Впрочем, все прошло нормально.

После торжественной части я улизнула вниз, к праздничным столам, накрытым прямо под открытым небом, бессовестно бросив мужа отвечать на многочисленные вопросы взволнованных родителей. Он нашел меня через чашку за неспешной беседой с Каритой. Мы не виделись уже луну, так как на таком сроке беременности работать моим секретарем ей было уже сложно, и она ушла в заслуженный отпуск.

Не успел Дайон перекинуться парой слов с нами, как подоспели Арист и Дасма с маленьким Мареем на руках. Арист не замедлил высказать свои претензии:

— Дайон, ты Лепре целую кафедру дал, а мне что — даже кабинет пожалел? Все-таки бытовая магия — предмет достаточно важный. Я тоже хочу отдельный кабинет! Где мне реактивы и приборы хранить? И к тому же, Дайон, я твой брат все-таки.

— Хорошо, хорошо, — улыбнулся Дайон, — будет тебе кабинет, раз ты такой зануда. У меня там осталось, кажется, помещение — под твою лабораторию подойдет. Лучше скажите, как поживает мой племянник?

— У меня уже сил нет! — пожаловалась Дасма. — Вчера не дала ему играть стеклянной вазочкой, а он ее перетянул с полки к себе в манеж с помощью левитации! Может, Обормоты какие-нибудь детские блокираторы придумают, чтобы я хотя бы немного от его выходок отдохнуть могла?

— Что ж, дай задание Босиру — он у нас теперь Магические инструменты и артефакты преподавать будет, с Аристом, как-никак, коллеги — может, изобретет тебе по знакомству что-нибудь такое, — усмехнулся Дайон.

— Ладно, Мия, я пойду, а то меня муж потеряет — вон бегает с большими глазами, — кивнула Карита в сторону.

И действительно, встревоженный и слегка бледный Эстан носился между столиками в поисках потерявшейся жены.

— Эх, и повезло тебе, Карита, с мужем, — хихикнул Дайон, наблюдая за суматошными действиями принца, — с первенцем вашим носиться будет, как с хрустальным. Всю беременность, говорят, каждый каприз твой исполняет мгновенно.

— Можно подумать, ты сам не такой же был? — парировала Карита. — Ладно, пойду, а то на нем уже лица нет.

— Кара, ты же заглянешь к нам, как договорились? — остановила ее Дасма.

— Конечно, я помню.

Тут Эстан, наконец, увидел жену и кинулся ей навстречу. А я заметила среди гостей Златовласу и подошла поздравить ее с долгожданным рождением дочери. Потом я встретила еще знакомых... и еще...

Вечер прошел просто замечательно, и когда мы вернулись домой, я чувствовала себя не уставшей, а отдохнувшей. Вопреки моим опасениям, с детьми ничего не случилось. Они мирно спали в кроватках, Ланна тоже спала в детской, так что ночь принадлежала только нам.

— Ну так что, понравился тебе мой сюрприз? — спросил Дайон, пропуская меня в нашу светлую спальню.

— Да, знаешь, что забавно... Что ты теперь Директор Школы...

— О, хочешь изобразить непослушную ученицу?

— Прекрати, я серьезно! Помнишь, ты все твердил, что наш брак — мезальянс?

— Вот я и постарался, чтобы никто так больше не считал.

— Да никто так, кроме тебя, и не считал никогда!

— Ну, а теперь и я так считать не буду! И вообще... может, мой статус теперь выше твоего будет. Я же директор Всеконтинентальной Школы, а ты всего-навсего королева Ростона, — засмеялся он.

— У тебя самый высокий статус — ты тот, кого я люблю. Кем бы ты ни был.

— Повтори это еще раз... а лучше раз пять...

— Я говорю тебе это каждый день!

— И правильно... Но я никак не могу в это поверить и привыкнуть... знаешь, это так здорово звучит...

— Я тебя люблю...

— Еще!

— Я тебя люблю!

— И я тебя люблю...

А потом нам стало не до слов...

Примечания и справочная информация

Амулет — предмет, заряженный энергией для хранения ее запаса. При недостатке собственной энергии маг может воспользоваться амулетом для ее пополнения.

Талисман — предмет, в который заряжено заклинание. Как правило, заклинание активируется магом, но есть талисманы, которые могут использовать обычные люди.

Оберег — талисман, в который встроено защитное заклинание. Как правило, срабатывает автоматически.

Артефакт — предмет, имеющий постоянную магическую функцию. Как правило, артефакты древнего происхождения, но есть и современные. Магия встроена в них еще в момент создания матрицы, а не путем зарядки уже готовой. Как правило, многоразового использования, при условии, если активация не разрушает матрицу, как в случае с активацией Зубов Стихийных Драконов.

Матрица — материальный предмет, как правило, какой-либо камень или металлическое изделие, в который закачивается заклинание (артефакт или талисман) или вливается энергия (амулет). Матрицы подбираются под конкретные цели и очень тщательно, это целая отрасль магической науки.

Стихийные драконы — это не драконы в обычном понимании слова, это физическое воплощение чистой стихии — огня или космического холода, которое в Вэдлоре имеет вид драконов.

Языки Вэдлора

Континентальный — смешанный язык, в основе — язык древних релливов — нации, образовавшей Дарит, Багат и Тайстор. Является государственным языком так же в Ростоне и Тальсске. В двух последних произношение несколько отличается, в Ростоне четко выделяются шипящие звуки, в Тальсске шипящие — глухие, так, звук (Ч) произносят ближе к (Щ). Распространение континентального связано с его простотой, а так же с введением Единой Веры. Стабиндар остался в стороне от этого процесса, так как там своя религия, и очень бережно относятся к своей культуре, тем не менее континентальным в Стабиндаре владеет каждый грамотный человек.

Кайсарский — праязык Ростона, сохранился в отдаленных поселениях, с приходом к власти Ясмии Ростон получил статус второго государственного и введен в систему дополнительного образования.

Старонэйский — государственный язык Стабиндара. Родольский — второй государственный язык Тальсска, язык коренного населения королевства.

Тиольский — по своей структуре ближе всего к кайсарскому, по сей день является единственным государственным языком Тиоль-Хаара.

География

Тальсск — столица Тилисск.

Ростон — столица Гройлада.

Дарит — столица Стезия

Багат — столица Керин

Тайсторское княжество — столица Бурис

Стабиндарское княжество — столица Стабиндар

Тиоль-Тунн — столица Цолт-Шиярт — город и название крепости.

Порты

Ростом — порт Глир — Кичейский залив

Порт Берег — Релливское море

Багаг — порт Ироэи — Кичейский залив.

Дарит — порт Локс — Кичейский залив

Порт Лава — Релливское море

Тиоль-Тунн — порт Врата Прибоя — Море Вождя

Тальсск — порт Галейн — Акизское море