Инна Бирюкова

ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ

КНИГА 1. ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

ГЛАВА 1

— Отец, я не выйду за него замуж! — выпалила я, чувствуя, как от негодования кровь приливает к щекам.

Отец устало вздохнул:

— Лериетана, деточка, послушай меня. У лорда Карента чудесные земли, они могли бы помочь нам встать на ноги...

Ах вот оно что?! Любимый папочка изволит продать меня как породистую кобылу? Ну что ж, посмотрим...

— Дорогой отец, вы эгоистичный, себялюбивый человек. Я ужасно в вас разочарована... — начала я медово-сладким голосом, от которого даже самой противно сделалось. Гневная речь была рассчитана минут на десять как минимум, но высказаться мне, конечно же, не дали.

— Деточка, ну неужели это опять твои глупые принципы?

Я вытаращила глаза.

— Ну, если ты называешь глупыми принципами то, что я не хочу выходить замуж за вредного, противного, сморщенного, трухлявого старикашку, то — да!

— Лета! — укоризненно возопил отец. — Послушай!

— Нет, отец, это ты послушай!..

Сначала я хотела воззвать к его совести, но, вовремя вспомнив, что таковая у моего папаши отсутствует напрочь, решила достучаться до здравого смысла. Уж он-то хоть должен быть...

— А ты еще помнишь, чем логически завершается венчание?!

Папочка опешил и пару раз удивленно моргнул, оставив мой проникновенный вопрос без ответа.

— Молчишь?! — грозно взревела я, сообразив, что нужно ковать железо, пока горячо, то есть не отступать до победного, пока папочка в ступоре. — Так я тебе сейчас напомню! После обмена кольцами следует поцелуй. И я тебе клянусь, что позавтракаю достаточно плотно для того, чтобы стошнило меня как можно более красочно и впечатляюще, причем прицельно в... жениха... Избавьте боги... Идем дальше. А дальше после «праздничного» пира следует что? Правильно! Первая брачная ночь. И поверь мне, дорогой отец, лорд Карент будет помнить ее оооочень долго... если, конечно, сможет пережить... в его-то возрасте. Для начала ему придется как-то вытащить меня из-под кровати. Это будет сложно, но, в принципе, выполнимо. А вот потом начнется самое интересное: бег с препятствиями по пересеченной местности. Как думаешь, переживет? Лично я сомневаюсь. Но ты не волнуйся, — я, перегнувшись через стол, панибратски похлопала его по плечу, — это так, наброски. Экспромт, так сказать. А за ночь я еще много чего интересного придумаю. Одно я скажу тебе точно, пап: этот сморчок не притронется ко мне и пальцем, даже если это будет стоить мне репутации. Ведь, согласись, не каждая графская дочь сможет угробить благоверного в первую же совместно проведенную ночь. Зато потом можно будет сплетни собирать тоннами. И ваять из них частушки. Или даже баллады! А что? Сляпаем пару-тройку баллад «о нерадивой невесте и безвременно почившем женихе», продадим, а через несколько лет прославимся и озолотимся!

— Лериетана, марш в свою комнату! — нахмурившись, отчеканил отец. — Завтра ты выходишь замуж, и это не обсуждается.

«Эх, переборщила», — горестно подумала я.

Тем временем папочку понесло:

— Пока еще вы — несовершеннолетняя, юная леди! Пока еще вы живете в моем доме и на мои средства! И пока еще вы будете беспрекословно выполнять мои... просьбы.

Ха-ха! Нет, слыхали? Отец — бывший вояка, и его просьбы больше походят на приказы.

— Иди ложись спать, уже поздно, — немного успокоившись, продолжил он. — Завтра, будь добра, встань пораньше и приведи себя в порядок. Потом тобой займутся Каролина и Маргарита.

— Займутся?

— Помогут надеть платье, сделать прическу... ну и что там еще невестам полагается...

— Невестам полагается девичник, — уныло сообщила я.

— Извини, дорогая, но на пустые развлечения времени нет.

— Что за спешка, отец? Боишься, что жених и до венчания не дотянет? — ухмыльнулась я.

— Лета, будь человеком, умолкни! — взвыл окончательно выведенный из себя родитель.

Я покачала головой.

— Все равно не выйду за него.

— Выйдешь. Ты не посмеешь нарушить слово отца.

— Посмотрим! — фыркнула я и, резко развернувшись на каблуках, вылетела из кабинета.

Вылетела — в прямом смысле, уже на пороге запутавшись в бесконечных юбках пышного платья и едва не влипнув носом в тяжелую дверь.

— Лета, дорогая, аккуратней! — донесся до меня трагический стон отца.

«Ну да, с координацией проблемы. Сама знаю», — подумала я и тут же натолкнулась на мистера Ареда, дворецкого.

— Юная госпожа чего-нибудь желает? — участливо поинтересовался он.

— Юная госпожа желает, чтобы ее пристрелили.

— Я велю Маргарите вас разыскать, как только наш палач освободится.

— Зачем? — не сразу сообразила я.

— Ну как же: желание юной госпожи — закон. Палач обязательно вас пристрелит. Не думаете же вы, что это стану делать я?

Я вытаращила глаза, пару раз беззвучно открыла-закрыла рот и поспешила ретироваться.

Ну, Аред! Подожди, я тебе припомню. Это ж надо, немолодой уже мужчина, а все туда же — шутки он шутить изволит!

Я фыркнула, рассмеялась и припустила в свою комнату. Мне было над чем поразмыслить.

В комнате я постаралась успокоиться и взять себя в руки. Поэтому первым делом перестала биться головой о письменный стол. Потерла ладонью горящий лоб и, кажется, даже нащупала шишку. Ну и ладно. Вот если бы синяк под глазом заработала — это беда, уже никак не спрячешь и ни одни белила не помогут. А шишка — пустяк. Прикрою волосами или фатой. Или и тем и другим. Стоп! Какая фата? Какая вообще, к лешему, свадьба? Один жених в наличии у меня уже имеется, и другого мне не надо. Ну, беден. Ну, не знатного рода... далеко не знатного. Да что уж там! Сын ремесленника! Башмачника! В перспективе — такой же башмачник, как и его отец. Кошмар! Зато глазища-то, глазища! Словно два изумруда. Голос — музыка, ласкающая слух. Волосы — как золото. Губы — мягче и нежнее бархата. И вообще! Любовь у меня случилась, что я, виновата?

Я застыла перед зеркалом, нервно теребя незатейливый золотой ободок на указательном пальце левой руки. Подарил вот перед отъездом. И угораздило же его податься на заработки именно сейчас! Свадьбы ему «красивой», видите ли, захотелось! Обвенчались бы по-тихому, да и дело с концом. Так нет же! «Моя жена не должна ни в чем нуждаться... хотя бы первое время». А потом что, выходит, можно нуждаться? Или он потом еще заработает? Боги всевышние, о чем я думаю?! Я знаю, куда он отправился. Веренс. Небольшой торговый город. Примерно в пяти днях пути от Миловера. Сравнительно недалеко...

Так. Замуж за этого гадкого лорда не пойду. Но если останусь в замке — заставят. Принудительное, расчетливое, выгодное замужество у нас еще никто не отменял. Что ж, я буду первой.

Надо бежать.

Я еще немного подумала и все-таки решилась. Немедленно тащу свою неунывающую тушку в Веренс и вручаю ее в заботливые руки Дерена. И пусть он сам потом над всеми моими проблемами голову ломает. Жених он мне в конце концов или нет? Дерен... Имя-то какое дурацкое. А, ерунда! Зато руки-то, руки! Да и все остальное... Так. Опять меня не туда понесло.

Первые две минуты план казался мне великолепным. Спустя еще минуту — просто хорошим. Кое-что обдумать, где-то доработать... А вот потом...

Первое и главное — я еще никогда не выезжала за пределы Миловера, тем более одна.

Второе, но немаловажное, — у папочки большие связи, а у этих связей первоклассная агентура, заметут через пару часов после того, как мое исчезновение обнаружится.

Вывод?

По первому пункту вывод неутешительный. Хочу — не хочу, справлюсь — не справлюсь, а попытаться придется.

По второму пункту вывод очевидный: меня не должны узнать.

Я выхватила из верхнего ящика стола большие ножницы. Раз — и вот уже вместо роскошных волос, благородным золотом струящихся ниже талии, я вижу в зеркале неровно обрезанные остатки былого великолепия. Чуть выше плеч. Какой кошмар! Даже и не думая останавливаться на достигнутом, я стянула непослушные пряди в тугой коротенький хвостик. Отлично. То есть ужасно, но именно это мне и нужно. Идем дальше. Вся косметика безжалостно смывается, благо горничная уже успела оставить в комнате тазик с теплой водой — умыться перед сном. Тут же нашлось и мягкое полотенце. Ну-с, что мы имеем?

Я посмотрела в зеркало. Оно добросовестно отразило... меня. Высокий лоб, взволнованно приподнятые брови, немного вытаращенные от пережитых волнений голубые глаза, точеный нос и слегка перекошенный оскал, призванный изображать улыбку. Увидели бы вы в таком виде себя — вас бы еще не так перекосило...

Я тряхнула головой. Ничего, придется потерпеть.

Теперь нужна одежда.

Я порылась в шкафу. Что тут у нас? Костюм для верховой езды? Штаны берем, подходят. Куртка? Видно, что женская — не подойдет. Рубашек нет и в помине. С сапогами тоже напряг — все на каблучке и явно на женскую маленькую ножку.

Быстро скидываю платье и прыгаю в штаны. Сверху накидываю теплый халат. Остальные вещи выклянчу у подруг.

Ладно. Падаю на четвереньки и запускаю руку под кровать по самое плечо. Мысленно благодарю горничных за то, что так паршиво убирают, и, старательно подавляя громкий чих, извлекаю наружу старый пыльный платок. Разворачиваю. Так: два золотых, пять серебряников и с десяток медяков. Негусто. Я печально хмыкнула — это все мои сбережения. Отец никогда и ни в чем мне не отказывал, но все всегда покупал сам. Деньги в руки я не получала никогда. Зато иногда выпадала возможность тайком заработать пару монеток. Деньги я не тратила, а складывала в укромном месте на всякий случай. Даже и не думала, что этот самый случай нагрянет так скоро. Хотя кого я обманываю? Не думала, что он нагрянет вообще.

Хорошо. Здесь мне больше делать нечего. Я тенью выскользнула из своей комнаты, прошмыгнула по длинному темному коридору и заскреблась в дверь спальни служанок. Я давно с ними подружилась. Они охотно поддерживали все мои пакости и дурости и всячески оным способствовали.

— Кара... Марго... — заскулила я под дверью, переминаясь с ноги на ногу. Не желая шуметь, я не надела туфли, а теплые домашние тапочки в спешке не смогла найти и теперь поочередно поджимала босые ноги.

В комнате сонно заворчали. Спустя несколько томительных секунд дверь отворилась. Растрепанная и еще не совсем проснувшаяся Марго не смогла сдержать удивленного возгласа:

— Боги всевышние! Лета, что с твоими во...

Я зашипела на нее, приложив палец к губам и бесцеремонно заталкивая опешившую девушку внутрь. После чего осторожно высунула нос из комнаты и внимательно обозрела коридор, силясь понять, перебудила подруга своим визгом папочкину охрану или нет. Дело в том, что спальня отца находится совсем недалеко, за поворотом, и у ее дверей ночью дежурят два стражника. Дежурят — сильно сказано. Дрыхнут внаглую от заката до рассвета... Но все же будет обидно, если из-за такой ерунды мой план сорвется. Наконец, удовлетворившись осмотром, я закрыла дверь. Марго к тому времени уже перестала носиться по комнате, с причитаниями заламывая руки, а менее разговорчивая и явно не оценившая такой побудки Кара вопросительно на меня уставилась, нехотя выбираясь из-под теплого одеяла.

— Ну в самом деле, девочки, вы же не думали, что я тихо-мирно выйду замуж за этого лорда? — виновато потупив глазки, начала оправдываться я.

— Даже и не надеялись, — пробурчала Кара. — Ну, излагай, что задумала?

Я и изложила. Девочки о Дерене знали давно, а потому немедленно надавали мне по шее. Я же просто стояла посреди комнаты и не слишком правдоподобно изображала раскаяние. Мне не верили. В течение следующего получаса подруги посетовали на «нелегкую долю», потому что «у всех хозяйки сидят, вышивают да ждут, пока их замуж выдадут» (ага, а потом всю жизнь по любовникам бегают, покладисто выполнив отцовскую волю), а их — «торчит целыми днями на конюшне, которая, к слову, пахнет ужасно (неправда, на нашей конюшне совсем не воняет, хотя я и принюхаться могла...), по поводу и без повода перечит отцу (ничего подобного — повод всегда есть!), и вообще, только всевышним известно, что творится в ее голове (ну, тут и не поспоришь в общем-то)».

Высказавшись, подруги разошлись по своим шкафам. Затем Марго молча бросила на кровать найденную рубаху, Кара скомандовала: «Надевай!», и эти бессовестные извергини принялись упоенно ждать бесплатного цирка. И я им его предоставила.

Подавив тяжелый вздох, повертела в руках рубаху. И впрямь мужская. Некогда белая, а сейчас пожелтевшая от времени. Моль, видимо, решила, что рубаха уже отдала концы, и немного ею подзакусила — на рукавах остались небольшие подозрительные дырочки. И я это надела. Одним глазком взглянула в зеркало и ужаснулась.

— Все, девочки. Я — мужчина.

— Мужчина, как же! — фыркнула Кара. — Юнец безусый!

— А пусть и так! — вскинулась я. — Главное, чтобы на себя не была похожа. Папочка ведь разыскивать кинется.

— Тут ты права, — задумчиво протянула Марго. — Вот только волосы...

— А что волосы? — не поняла я.

— Цвет необычный. Перекрасить бы, чтоб уж точно никаких подозрений не возникло.

Я растерянно намотала на палец выбившуюся прядь.

— Но ведь обратно свой цвет я уже не верну никогда...

Девочки сочувственно пожали плечами.

— Ладно, — решилась я. — Все лучше, чем замуж.

И закипела работа.

Кару мы дружно выпроводили на поиски подходящей куртки, хоть она и сильно сопротивлялась. А Марго полезла в прикроватную тумбочку и гремела какими-то склянками. Наконец подруга удовлетворенно хмыкнула и вынырнула, держа в руках маленькую бутылочку темно-синего цвета.

— Вот, — сказала Марго, торжественно вручая ее мне. — Пей.

— Это что?

— Зелье, конечно. А как, по-твоему, мы будем тебя перекрашивать?

— А что за цвет-то? — уточнила я, зубами вытаскивая пробку и подозрительно принюхиваясь к темной маслянистой жидкости.

— Черный. Брюнеткой у нас будешь.

Я поморщилась.

— Не хочу брюнеткой.

— Извини, подруга, другой нет.

И я, еще немного потерзавшись, выпила. А что, собственно, мне оставалось делать?

— Ну как? Получилось, Марго?

— Ой!

— Ой? Что значит «ой»? Марго, что не так?

— Эммммм...

— Марго?!

— Кары долго нет... Схожу поищу...

— А ну стоять! — рявкнула я, но поймать подругу не успела. А потому, горестно вздыхая, подошла к зеркалу.

Мама дорогая! Вот. Теперь можно и замуж. Лорд Карент помрет у алтаря от разрыва сердца. Ну и поделом этому сластолюбцу.

— Марго!!! — взревела я, распахивая дверь, но разнос устроить не успела. В рот мне немедленно сунули яблоко, с одной стороны уже, кажется, надкушенное. Я обиженно им захрустела.

— А что, ничего так... смело... — задумчиво протянула Каролина, едва ли не за шкирку втаскивая Марго обратно в комнату.

Я взвыла и запустила в нее огрызком. Подруга легко увернулась, и в меня полетела плотно свернутая кожаная куртка. Я, издав радостный клич, немедленно принялась ее рассматривать.

— Чем ты недовольна? — тем временем уточнила Каролина. Марго же принялась сосредоточенно ковырять ногтем плотно закрытую дверь, всем своим видом демонстрируя, что ее здесь нет. А если и есть — то она ни при чем.

— Мои волосы, — простонала я, старательно испепеляя подруг взглядом.

— Ты хотела, чтобы тебя родной отец не узнал?

— Да.

— Тогда повторяю: чем ты недовольна? С такими волосами родиться могла только простолюдинка, и ты это знаешь! Кто бы тебя ни разыскивал, теперь тебя узнать невозможно. Пляши!

Что есть — то есть. Рыжеволосые не рождаются даже у низшей знати. Однажды было решено, что рыжий цвет вульгарен. Несколько лет ушло на решение этой, на мой взгляд, надуманной проблемы. В конце концов при помощи магов рыжий цвет у знати был искоренен совсем. На смену ему пришел благородный цвет благородного золота, которого никто не стыдился. Уже давно рыжие рождаются только в семьях далеко не знатного рода. И вот теперь...

— Я рыжая, — потрясенно выдохнула я, постепенно осознавая всю серьезность своего положения. — Отец меня убьет.

— Не волнуйся, для твоего смертоубийства у графа найдется масса других причин, на фоне которых твоя внезапная порыжелость — сущий пустяк, — веско обронила Марго, а я снова попыталась ее испепелить взглядом. И снова не вышло.

— Ладно, — сдалась я. — Будем решать проблемы по мере их поступления. Кстати, Марго, а откуда у тебя черная краска?

Девушка замялась.

— Ну, понимаешь... Гришке брюнетки всегда нравились... Вот я и купила у заезжей колдуньи. На всякий случай.

— Ясно... Погоди, так вы ж с Гришкой уже больше года... ну это...

— Вместе, — подсказала Кара.

— Да, вместе, — я благодарно посмотрела на подругу. — Когда же ты купила это зелье?

— Больше года назад, — сникнув под нашими возмущенными взглядами, повинилась девушка. — Но я, честное слово, не знала, что его действие может измениться от времени!

— Хоть волосы не повылазили, и на том спасибо, — недовольно пробормотала я, но разговор предпочла закончить.

— Отлично, — кивнула Марго, когда я, перестав гневно сопеть, надела куртку. — Теперь ты на девушку не похожа вообще.

— А на кого я похожа?

— На черт-те что ты похожа, — улыбнулась Кара. — На вот, возьми, — она протянула мне дорожную сумку. — Я стащила немного еды с кухни и карту из библиотеки. Еще я положила пару рубах на смену, одеяло... ну и так, еще немного мелочей. Все пригодится.

— Кстати, Лета, мы тут вот что подумали, — деликатно кашлянув, начала Марго. — Одну тебя отпускать нельзя.

Я очумело уставилась на подруг, выронив из рук сумку, в которой как раз активно копошилась.

— Это почему же?

— Лета, ты еще ни разу никуда не выезжала одна. Ты не умеешь ориентироваться по карте. И потом, я посмотрела, большая часть пути ведет через лес, и если вдруг нарвемся на разбойников, втроем нам будет легче...

— Каких разбойников? — не поняла я.

— Лесных! — рявкнула выведенная из себя моей тупостью подруга. — И не только...

— Ничего, я везучая, выкручусь, — вяло улыбнулась я. — Тем более папочку хватит удар, если у него пропадут целых три элитных скакуна.

— Как думаешь, что его огорчит больше: временная потеря трех лошадей или безвозвратная пропажа единственной дочери?

— Я вернусь.

— Сомневаюсь. Лериетана, ты умудрилась дожить до восемнадцати лет, не зная о том, что в лесу помимо хищных животных обитают еще и разбойники! Как этого вообще можно было не знать?!

— Но теперь-то я об этом знаю, — успокоила их я.

Девочки не прониклись моим деланым оптимизмом, а Кара так вообще как-то подозрительно глухо зарычала, и я поспешила отступить к окну, предпочтя скинуться вниз, нежели быть растерзанной взбешенными подругами. Обернувшись, я мельком взглянула на улицу и поежилась. Там было темно, холодно и жутко. А еще, кажется, начинался дождь. Мерзость. Я подумала о разбойниках и тихонько заскулила. Ехать куда бы то ни было расхотелось окончательно.

— Что, передумала? — прищурилась Марго. — Нам как, собираться в дорогу с тобой или готовить свадебное платье?

Я мысленно сравнила лорда Карента с лесными разбойниками и выбрала последних.

Но и девчонок брать с собой ни за что не стану. Меня-то отец только отругает да дома запрет, а им может влететь основательно, если кто-то узнает, что они мне помогали. Но никто не узнает.

— Сапоги, я так понимаю, мне не светят, — сказала я, задумчиво разглядывая босые ноги. — Девочки, вы остаетесь. Я еду. Это не обсуждается.

Пальцы совсем закоченели и грозили отвалиться с минуты на минуту. Я плюнула на все и забралась с ногами на кровать Марго, попутно заворачиваясь по пояс в одеяло.

— У нас, по-моему, где-то были, — сообщила Марго, неодобрительно поглядывая на творимое мною безобразие.

Кара покачала головой:

— Кажется, мы их выбросили.

— Да нет же, надо поискать.

— Говорю тебе, у них подошва отвалилась, и твой Гришка их на конюшню отнес деду Макару. А тот, не будь дурак, обувку-то починил и по сей день носит.

Я хмыкнула. Давно пыталась узнать, где старичок взял эту рваную холеру. Оказывается, и здесь без моих подружек не обошлось.

Но переубедить Марго оказалось не так-то просто. В ходе продолжительной и довольно шумной дискуссии было решено начать поиски затерянных сапог. К поискам мы подошли творчески, работали с огоньком, и вскоре вся комната была перевернута с ног на голову, а злосчастные сапоги так и не нашлись. Зато обнаружилась пара великолепных портянок, невесть как оказавшаяся в девичьей спальне.

Марго зарделась и притихла, и сразу возникло предположение, что это таки Гришкины портянки. Я, недолго думая, намотала их на уже «оттаявшие» ноги. За неимением сапог мне всучили жуткого вида старые туфли чуть выше щиколоток. С небольшим каблучком в полпальца. А мужчины на каблуках не ходят никогда! Вот жуть-то.

Я критически осмотрела свое отражение. На меня взирал бледнющий молодой юноша, только почему-то в женских туфлях. Немного пощипала щеки, дабы они порозовели, и пообещала себе при первой же возможности раздобыть сапоги. Но в целом все получилось неплохо. Даже, можно сказать, хорошо.

Так, все. Время поджимает. Нужно до рассвета выехать за пределы Миловера.

Я наскоро поблагодарила подруг, заверила, что не окочурюсь под ближайшим кустом и целой-невредимой доберусь до Веренса. Мне не поверили. Я заверила еще раз. Потом еще. То ли увещевания подействовали, то ли девчонкам просто надоело слушать мои бредовые речи, но спустя некоторое время они быстренько со мной распрощались, чмокнули в обе щеки и чуть ли не взашей вытолкали из спальни. Переполненная праведным гневом, я с патетическим надрывом и горькими завываниями в голосе пообещала, что если меня таки угробят, я обязательно явлюсь к ним зловредным привидением (или веселым зомби, я еще подумаю) и напомню, что нехорошо вот так выпроваживать подругу, отправляющуюся в дальний путь. Возможно, последний. Из-за двери меня громко и отчетливо послали. Я обиделась и пошла. Не туда, куда послали, конечно. На конюшню. Пробираясь к выходу, я отчаянно молила богов убрать с моего пути все препятствия в лице папиной стражи. Мой отец, конечно, не король (и хвала всевышним), но все-таки какая-никакая стража у него есть. Правда, до стражников им, как мне до принцессы Иркасса, поэтому я называю их просто охраной. Причем этой охраны в замке лишь необходимый минимум. Необходимый максимум папа бы не потянул, да и незачем.

Так вот, к чему это я? А к тому, что охрана у нас только на главном входе, возле папиной спальни и возле кабинета. Плюс еще пару «патрулей» шатается по замку. К моей спальне отец тоже пытался приставить охрану. Но после первого же дежурства парни наотрез отказывались сторожить мою дверь — тогда я была на выдумки особо горазда, это сейчас уже поутихла. В конце концов папочка плюнул на эту затею и больше никого не приставлял. А я получила полную свободу действий в темное время суток, чего и добивалась. Вот же, опять с мысли сбилась!.. Итак, подведем итоги. По замку можно было бы передвигаться абсолютно свободно, если бы не одно пузато-усатое НО. Это самое НО звали господином Саргом, и был он начальником стражи и всеобщей головной болью. Когда выпадает его дежурство, тошно становится всем. Он всю ночь напролет носится от поста к посту, в промежутках подталкивая под зад еле передвигающий ноги патруль, и отчаянно не дает всем спать. Правда, парни засыпают, как только его спина скрывается за поворотом, но спустя минут двадцать он будит их снова. Надеюсь, сегодня не его смена. Иначе мне придется туго.

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как оказалась у парадного входа. Стража добросовестно храпела. Но дверь, открываясь, скрипела, и я знала, что пройти незамеченной не получится. Поэтому, окинув стражей настороженным взглядом, бесшумно развернулась и потрусила в сторону черного входа для прислуги. Там стражи нет, это точно.

Стражи и не было. Зато был нехилых размеров замок, грозивший своей тяжестью выломать кусок хлипкой деревянной двери. Замки взламывать я не умела. Высаживать двери — тоже. Окон в этом помещении предусмотрено почему-то не было. Все освещение комнатушки составлял дико чадящий и мало освещающий факел, угнездившийся на одной из стен. Я пригорюнилась.

Но долго унывать не пришлось. В коридоре, совсем рядом, раздались шаги. Стража? Или просто кому-то не спится? Да какая разница! Нужно прятаться, быстро! Я заметалась по полутемной каморке, нервно икая и постоянно обо что-то спотыкаясь. Дверь, ведущая в коридор, тихо скрипнула. Сквозняк? Всевышние, спрячьте меня! Я рванулась к выходу, понимая, что единственный шанс спастись — это вырваться наружу. Но опять обо что-то запнулась и плашмя впечаталась в злополучную дверь. Дверь такого кощунства не выдержала, протестующе затрещала и вывалилась на улицу вместе со мной. От грохота заложило уши, перед глазами заплясали черные точки, временами складываясь в замысловатые узоры. Красиво. Мое блаженство бессовестно прервали на самом интересном месте — точечки как раз принялись водить хоровод. Меня резко схватили за шиворот и вздернули вверх. Высоким ростом я никогда не отличалась и едва доставала носками до земли. Натянувшийся ворот все сильнее пережимал горло, и я рисковала быть задушенной. Стало страшно. Я взглянула в красное лицо начальника стражи и поняла, что начинаю тихо его ненавидеть.

— Вор? — грозно вопросил господин Сарг.

Сообразив, что меня все-таки не узнали, я радостно закивала.

— Сам признался, значит. До утра в темнице посидишь, а потом решим, что с тобой делать.

И меня, все так же за шиворот, вознамерились отволочь в темницу. Пока я силилась призвать гудящую голову к порядку и сообразить хоть что-то, меня уже проволокли сквозь лишенный двери вход и продолжали тащить дальше по коридору. Наконец до меня дошло.

— Не хочу! — пискнула я и отчаянно вцепилась в лицо Сарга всеми десятью ногтями. Тот держал меня на вытянутой руке и энергично потряхивал, но я все равно не отцеплялась, а наоборот, еще и начала брыкаться. После непродолжительной борьбы меня чувствительно приложили спиной о стену, а я случайно попала каблуком этому нехорошему человеку туда, куда в честных драках, по-моему, не принято попадать. Но наша стычка на честную не тянула по всем критериям, и совесть моя благоразумно помалкивала. Тем более что Сарг взвыл, согнулся пополам, прикрывая причинное место, и — о чудо! — выпустил меня. Выпустил! Ура! Я плюхнулась на четвереньки и активно поползла к вожделенному выходу.

Немного придя в себя на свежем воздухе, я уже через пару минут смогла подняться на ноги и поспешила на конюшню, краем уха отмечая, что в замке становится подозрительно шумно — командир поднял на ноги стражу.

Ничего, несколько минут у меня есть. Увести лошадь не составит труда. Сторож — прозорливый дед Макар — ночью откровенно халтурит, похрапывая на стоге сена.

Ну вот, а что я говорила? Старичок беспечно спал. Я покачала головой, перевела взгляд и чуть не завизжала от восторга. Под дедовой лежанкой стояли чудесные дырявые пыльные треклятые сапоги! Я потянула носом воздух. В конюшне и вправду смердело. Причем амбре дедовых портянок запросто перебивало все остальные запахи.

Я быстренько скинула туфли, без зазрения совести прыгнула в обувку и положила на ее место серебрушку — пусть дед купит себе новые. Если не пропьет...

В конюшне даже ночью всегда есть одна оседланная лошадь. Так сказать, дежурная, припасенная папочкой на всякий случай, мало ли что. И стоит она всегда... Точно! В первом стойле. Я быстро вывела вяло реагирующую на внешние раздражители животину на улицу и легко запрыгнула в седло. Верховой езде я была обучена сызмальства. Правда, не в таких экстремальных условиях, но все же.

За ворота я выехала без помех, а уже с первыми петухами пересекла границу нашего города.

ГЛАВА 2

Еще немного помаявшись и вознеся себя в ранг великомучеников, я поняла, что если сейчас же не поем, то немедленно грохнусь с лошади и окочурюсь в дорожной пыли. Окочуриваться не хотелось. В пыли — особенно. Поэтому я натянула поводья, осаживая лошадь. С трудом спрыгнула на траву, блаженно размяла отбитый зад и решила, что перекусить можно и у дороги, в лес для этого углубляться совсем не обязательно. Спать «на природе» все равно не рискну, а уже к вечеру... я так и этак покрутила карту... да, примерно к вечеру на моем пути покажется небольшая деревня — Мышковицы. Там и заночую. Я победно фыркнула. И кто сказал, что разбираться в картах сложно? Намного сложнее после бессонной ночи выдержать дневной переход, опять же в седле. И все это, мягко говоря, с непривычки. Воображение в красках изобразило мне эту перспективу, и я всерьез засомневалась в своих выживательных способностях. Поглощенная тяжкими думами, я не заметила, как стрескала все, что собрала для меня Кара. А это означало, что ко всем возможным смертям прибавляется еще и смерть от недоедания. Итого: шансы выжить упорно близятся к нулю.

Я вздохнула, спрятала карту и опять влезла на лошадь. Кобыла, целиком и полностью разделяя мои страдания, недовольно заржала.

— Ну-ну, не вредничай. Вот доберемся до деревни и отдохнем по-людски, — потрепав ее по холке, пообещала я.

Мы проехали много. И у меня, единожды возникнув, росло и крепло ощущение, что я окончательно и бесповоротно заблудилась. Интересно, с чего бы это? Я старательно отгоняла от себя дурные предчувствия. Мне и без них было о чем подумать. Вот уже часа два желудок ругал меня последними словами, напоминая, что побег побегом, а обед должен быть по расписанию. Столь важную трапезу я пропускать не привыкла. Впав в несколько шальное состояние, я начала размышлять о прекрасном. В данный момент для меня не было ничего прекраснее мягкой перины и горячей пищи. Вот, например, как хорошо было бы умять жареную курочку с вареной картошечкой... тарелки две... большие... Или грибочки в сметанной подливке... тоже хороши!.. А еще лучше — сочная мягкая зайчатинка... Впрочем, сойдет и вот этот упитанный волк, нагло преграждающий мне дорогу.

Хищник красноречиво облизнулся.

В первый момент, обвороженная великолепным «мясным блюдом», я облизнулась не менее многозначительно. А потом до меня дошло.

Волк?

Боги всевышние... Волк!!!

Лошадь соображала быстрее меня, а потому запаниковала первой. Она неистово заржала, забила копытом и даже попыталась встать на дыбы, что по отношению ко мне было сущей подлостью — я едва не вывалилась из седла. Но неожиданная встряска пошла на пользу — я пришла в себя и завизжала, проклиная попеременно то кобылу, то серого негодяя.

Волк долго и удивленно нам внимал, слегка прижав уши, а потом демонстративно оскалился, показав свои клыки, и как-то странно тявкнул, вероятно, предлагая нам заткнуться.

Заткнуться я не пожелала и, подгоняя кобылу всеми известными мне выражениями, которых я и знать-то не должна была, пустила ее в бешеный галоп. Пустить-то пустила, но, находясь в полуобморочном состоянии, даже и не подумала, что животиной нужно управлять. Кобыла несла меня по собственному усмотрению и, естественно (о венец непроходимой глупости!), на полном скаку врубилась в кусты и углубилась в лес. Деревья росли густо, и лошади пришлось замедлить бег. Но все равно уворачиваться от веток удавалось не всегда. За каких-то пару минут я заработала напрочь исцарапанное лицо и руки, трижды прикушенный язык и отбила многострадальный зад. Поэтому, когда наконец какая-то толстенная ветка все-таки вышибла меня из седла и я, каким-то чудом не застряв в стременах, растянулась под ракитовым кустом (все герои умирают под ракитовым кустом; во флоре я разбиралась слабо, но надеялась, что «мой» куст — не исключение), то с глупым подхихикиваньем (наверное, нервы) принялась ощупывать себя на предмет полученного ущерба. Ущерб оказался минимальным. Моим ангелам-хранителям положено было молоко за вредность работы, которую они выполняли просто блестяще. Дыхание, застрявшее где-то в легких в момент удара, уже почти выровнялось. Несколько синяков, пара-тройка царапин. Всевышние, да я в рубашке родилась! Лошадь уже ускакала. Ну и черт с ней.

— Чтоб тебя волки сожрали! — пожелала я беглянке, с трудом села, потерла отбитую спину и пообещала себе при случае пустить эту мерзавку на колбасу. Все мои немногочисленные пожитки ускакали вместе с ней.

Кряхтя, поднялась и тут же оперлась рукой о ствол какого-то хилого деревца, одновременно другой рукой вытерла кровь со щеки, тщетно пытаясь унять головокружение. Болело все, что, в принципе, неудивительно. И главное, абсолютно никакого представления о том, что делать дальше. Я не знала даже, в какой стороне дорога. А потому бездумно потащила свою помятую тушку, как мне показалось, вслед за лошадью.

Поганая скотина мне так и не попалась. Но, пока я ее искала, забрела на прехорошенькую полянку с уже догорающим костерком. О давешнем волке в частности и прочих лесных хищниках в целом я все это время старалась не думать, прекрасно понимая, что встречу с оными мне пережить не удастся, а потому не стоит нагнетать и без того безрадостную обстановку. Но, увидев костер, пусть и почти потухший, я воспряла духом. Здесь есть люди! А значит, я не одна в этом треклятом лесу! Хотя встреча с ними и маловероятна, но, может, стоит походить и поаукать...

Что-то тяжелое опустилось мне на голову, ноги подогнулись, и я кулем повалилась на землю.

Пробуждение было... неожиданным. Хотя бы потому, что я стояла. Голова трещала и грозила расколоться на тысячи частей. Тупая пульсирующая боль угнездилась где-то в районе затылка. Наверное, там шишка. Ноги и руки, видимо, сильно затекли — я их не чувствовала. Я осторожно приоткрыла один глаз. Ну точно — стою. Накрепко привязанная к дереву.

А прямо напротив меня пятеро человек зверски-уголовной наружности радостно сияли беззубыми улыбками на заросших харях.

— Очнулся! — рявкнул один, и боль с затылка разлилась по всей голове. Непередаваемые ощущения.

Я очухалась окончательно, поняла, что теперь-то мне уж точно конец, и, приосанившись, рявкнула:

— Чего уставились, ротозеи?! Я — единственная дочь графа Валерия де Бруове! Отец меня уже ищет, и если вы немедленно меня не отпустите, вас уже к вечеру повесят на главной площади Миловера! — к концу тирады голос сорвался на хриплый сип, и я окончательно сникла.

— Слышь, хромой, — один из разбойников задумчиво почесал тощее брюхо. — Ты, кажись, перестарался. Послабже надо было вдарить.

— Мужики, я не понял, — еще один «романтик с большой дороги» смачно плюнул мне под ноги. — Этот парень че, думает, что он — баба?!

— Графская дочь!!! — грянул дружный хохот.

— Ребят, а давайте его прирежем, а? — подал конструктивную идею какой-то плешивый коротышка. Я попыталась в него плюнуть, но не попала.

— Позже. Мы сначала с ним потолкуем. Может, у него еще где монетки припрятаны. А, парень? Ведь припрятаны? — один из громил, довольно улыбнувшись, подбросил на ладони... мой платок с деньгами. Гады!

— Какие монетки? — совсем растерялась я. — Вы ж, поди, уже меня обыскали! И все отобрали!

— А может, они прикопаны где? А? Вспоминай!

— Да нечего мне вспоминать! — едва не разревевшись, выпалила я... и вдруг, озаренная догадкой, уже спокойнее добавила: — Отцу в замок весточку пошлите, он за меня выкуп даст.

И ехидно додумала: «А потом его стража вас всех в капусту порубает».

— Ясно. Кончайте его, мужики. Чего с блаженного возьмешь?

Я, уже размечтавшаяся о том, как отец меня спасет, даже не заметила, как в руках у разбойников появились кинжалы. Большие. И, наверное, острые. Страшно.

— Мамааааааа!!! — заорала я и, чувствуя, что на глаза все-таки наворачиваются слезы, крепко зажмурилась.

— Так, оружие побросали, отошли от парня и самоликвидировались.

Спокойный тихий голос разнесся над поляной, внося смуту в стройные разбойничьи ряды.

Я недоверчиво приоткрыла один глаз... и пропала.

Серые и какие-то холодные глаза равнодушно осмотрели меня с ног до головы. Темные волосы растрепаны, но его это не портит. Высокий. И сложен хорошо. Не перекачанная гора мышц, но и не тощий скелет. То, что нужно.

«Нужно для чего?» — скептически вопросил здравый смысл, но я от него отмахнулась.

В одной руке незнакомец крепко сжимал длинный узкий клинок, в другой — небольшой светящийся шарик. По-моему, их называют пульсарами. Маг? Наверное. А у его ног настороженно поводил ушами... волк, напугавший меня на дороге. Эту хитрую морду я запомнила надолго, и ошибки быть не может. Ничего себе!

Я что-то приветственно промычала, не в силах согнать с лица идиотскую улыбку.

Взгляд мага из равнодушного сделался сочувственным.

— Нехорошо убогих обижать, — зловеще сообщил он разбойникам...

И тут началось.

Я довольно прочно увязла в призрачных мечтах далеко не целомудренного содержания и невольно пропустила все последующие события. Одно можно было сказать точно: длилось все недолго.

Когда я очнулась, на поляне все было уже тихо и спокойно. Разбойники кривобокой кучкой были свалены в сторонке, но, судя по стонам, все-таки живы. Один из них, весьма полудохлый, все еще болтался в волчьей пасти.

— Серый, брось его, — скомандовал волку маг, вытер меч о траву и направился в мою сторону.

Я заулыбалась еще старательней. Он нахмурился и легко разрезал веревку, после чего не глядя закинул меч в наспинные ножны. Я тут же рухнула, чувствуя, как в ноги впиваются тысячи иголочек. Больно.

— Сейчас пройдет, — сказал он. — Руками разотри.

Руки с трудом, но все-таки слушались. Я кивнула и принялась за работу.

— Ну как, лучше?

Я снова кивнула.

— Ты откуда?

Я задумалась. Более-менее правдоподобной истории я придумать еще не удосужилась — надеялась, что не пригодится.

— Сколько тебе лет? — тем временем продолжал вопрошать маг.

Да, интересно, на сколько я сейчас выгляжу? Фигурка у меня миниатюрная и на вид даже хрупкая. Для девушки — в самый раз. А вот для юноши... Так сколько же? Тринадцать? Или пятнадцать? Парни постарше вроде должны быть поздоровее...

— Ты что, немой?

Вопрос застал меня врасплох, и я почему-то кивнула.

— Правда? — удивился маг. — А кто ж тогда орал несколько минут назад?

Я философски пожала плечами.

— Ладно, давай руку, пора отсюда уходить.

«И руку. И сердце. И ногу. Почки, печень, селезенку... Что-нибудь еще желаете?..»

Я радостно вручила требуемую конечность магу, он потянул — и вот я уже стою, восторженно заглядывая в серые глаза и опираясь на его плечо, пытаюсь удержать равновесие... А он что-то говорит, и легкая улыбка трогает его губы, а на щеке появляется ямочка.

«У боевых магов не должно быть таких глаз. И они просто не имеют права так мягко улыбаться», — думаю я, растекаясь слабо соображающей лужицей. Помимо воли делаю шаг вперед, прижимаясь к нему всем телом, руками обнимаю за шею, ловлю спокойное размеренное дыхание, осторожно целую его... и понимаю, что счастье есть — вот оно, совсем близко...

Отрезвил меня короткий удар в челюсть.

«Блин, я же мужчина!» — только и успела подумать я, перед тем как свет померк.

В себя я пришла довольно быстро. По крайней мере, маг с поляны уйти не успел. Наскоро ощупала щеку. Ничего, нормально. Наверное, начинаю привыкать. Этак скоро вообще неприбиваемой стану. Хорошо бы.

Маг бросил на меня хмурый взгляд и пошел... судя по всему, куда подальше.

— Погоди! — я попыталась собрать себя в кучу и подняться. Получилось не сразу, и остальное я вопила уже на бегу: — Ты не можешь меня здесь бросить! У меня даже еды нет! И лошадь сбежала! Из-за твоего волка, между прочим!

Маг резко остановился и обернулся. Я на всех парах впечаталась ему в грудь и снова прибалдела. Всевышние, да что же это?

— Ты смотри, немой заговорил.

Я потупилась.

— Ты... мужеложец? — презрительно спросил он, уставившись на меня сверху вниз.

— Я что?.. О!.. Нет! Нет конечно!

— А почему голос такой писклявый?

— Какой есть, — надулась я. Нормальный у меня голос, между прочим!

— Почему немым прикинулся?

— А ты бы сам с таким голосом много разговаривал?! — изобразив возмущение, выкрутилась я.

— Да, ты прав. Кстати, это, наверное, твое, — и мне в руки полетел платок с деньгами.

Ура! Я приготовилась изящно его поймать, но, конечно, упустила. Платок, падая, развязался, мелочь рассыпалась.

— Тебя как звать? — спросил маг, с ехидной улыбкой наблюдая, как я ползаю кверху задом, силясь отыскать монетки в высокой траве.

— Ле... — вовремя остановилась я, едва не брякнув настоящее имя.

Блин, а как меня зовут?!

— Ле? — удивился он.

— Лет. Меня зовут Лет.

— Странное имя... Меня можешь звать Яном. Я маг, наемник.

— Да, спасибо, что спас меня, — я наконец разыскала последнюю монетку, придирчиво все пересчитала и спрятала в карман.

— Благодари заказчика. Мне за этих хмырей заплатили.

— Спасибо, заказчик, — тихо пробормотала я. — Слушай, а раз ты наемник, так, может, поработаешь на меня?

— Что нужно делать и сколько платишь? — моментально сменив тон на деловой, осведомился он.

— Плачу... Два золотых! Устроит?

— Неплохая цена, но смотря для чего. Так что нужно делать?

Но я уже опять поплыла.

«Не думать о его глазах! Не думать о его губах! И о руках не думать. И не слушать этот голос, от которого мурашки бегут по коже... Боги, как же можно говорить с человеком, не слушая его голос?»

— Что. Нужно. Делать, — наемник снова смотрел на меня, как на законченную идиотку. Пардон, как на идиота.

— Аааааа... — это он сейчас мне сказал?

— Тебя сильно, наверное, били. Еще и я добавил... Но ты уж на меня зла не держи!

— Мне нужно в Веренс! — наконец выпалила я. — Желательно живым, целым и невредимым.

— Двух золотых будет недостаточно. Судя по всему, ты просто магнит для неприятностей.

— Хорошо, два золотых и четыре серебряника.

— Мало.

— ...и десять медяков, — отчаянно проговорила я.

Маг от души расхохотался.

— Это все, что у тебя есть, да?

Я смущенно кивнула.

— И все отдашь, не пожалеешь? А есть что будешь? На эти деньги ты мог бы купить еды в какой-нибудь деревне, и немало.

— Во-первых, деревню надо сначала найти. Во-вторых, голодная смерть мне грозит не раньше чем через пять-шесть дней, а оставшись один, я не протяну и двух часов.

«И кроме того, у тебя-то еда найдется. Не сожрешь же ты все сам, глядя на то, как я умираю в муках», — добавила я про себя.

— И откуда ты взялся такой?

— Не спрашивай. Так как, поможешь?

Маг на мгновение задумался, а я, кажется, перестала дышать.

— Хорошо! — наконец сказал он, подозрительно косясь на мое синеющее лицо. — Только сначала заскочим в одну деревню. Немного не по пути, но меня там ждет еще один заказ.

Я судорожно выдохнула. Ура!

— А откуда ты ехал в Веренс?

— Из Миловера, а что?

— Да ничего. Просто ты заехал абсолютно в другую сторону.

— Не может быть! У меня была карта!

— И ты, наверное, умеешь ею пользоваться? — скептически уточнил маг.

Я промолчала. Подумать только! В другую сторону! Счастье, что на пути мне повстречался этот гадкий волк. Со своим хозяином. Кстати, о хозяине. Меня ждет целая неделя в компании этого... этого... полубога.

— Догоняй! — тем временем сказал «полубог», закинул на плечо дорожную сумку и попер в глубь леса, несильно утруждая себя выбором дороги. Волк потрусил следом.

И я честно попыталась их догнать. Но удалось мне это только через пару часов, когда маг соблаговолил-таки сделать привал. Нет, все это время я не теряла его из виду, но шел наемник слишком быстро, и мне не удалось бы с ним поравняться даже на ровной дороге, не говоря уже об этой непролазной... Ай! Нога снова подвернулась, я пребольно шлепнулась на землю, лицом в начавшую облетать листву.

— Все нормально, — на всякий случай мученически простонала я, но маг даже не обернулся. Впрочем, как и в предыдущие ...дцать раз.

— Сволочь, — пожаловалась я молоденькой березке и поспешила встать, пока наемник не ушел слишком далеко. К концу моих мучений — спасительному привалу — он из ранга «полубогов» был понижен до «недочеловека», «мерзавца» и «подло-негодяистого изверга».

Но на этот счет маг оставался в счастливом неведении, потому что говорить я не могла, мне и дышать удавалось с трудом. Тем более я его немного побаивалась.

Зато когда моему измученному тельцу предложили краюху хлеба и кусок вяленого мяса, я этого нахала почти простила. А свою порцию стрескала буквально в считаные секунды, чем заслужила еще один удивленный взгляд. Ну и пусть смотрит, как хочет. Слуги в замке на меня еще не так смотрели, когда я за обе щеки уписывала и первое, и второе, и десерт. А потом еще шныряла по кухне в поисках добавки. Насытившись, я, довольная, откинулась на спину, разбросав в разные стороны руки-ноги, и снова почти поверила, что счастье где-то рядом. Как вдруг:

— Поднимайся. До деревни совсем немного осталось, там отдохнем.

Я застонала и попыталась незаметно уползти в кусты. Незаметно не получилось. Пришлось вставать и снова скакать за полоумным наемником по враждебно настроенному лесу, кляня всех и вся, начиная с лорда Карента и заканчивая Дереном. При чем здесь Дерен, я понимала смутно, но ему на правах будущего мужа доставалось больше всех.

До деревни мы добрались ближе к вечеру, и я от избытка чувств все порывалась кого-нибудь расцеловать, но мне не дали. Маг довольно бесцеремонно меня одернул и сразу направился к дому старосты, мимоходом бросив, чтобы я ждала его в корчме. И даже пару медяков на обед выделил. Я хотела было возмутиться, но попросту не успела — этот паршивец уже переступал порог старостиной избы, попутно здороваясь за руку с хозяином. Волк следовал за ним как приклеенный.

«Ну и ладно», — в который раз сказала я себе и поплелась на поиски местного питейного заведения.

За всю свою жизнь я не посетила ни одной корчмы, что в принципе и неудивительно — негоже графской дочери по таким местам шататься. Но тем не менее до места добралась быстро, ориентируясь на шум, гам, отборный мат и, конечно, непередаваемый аромат горячей пищи. Ко входу было не пробиться, всю улицу возле кабака запрудила толпа, состоящая в основном из мужиков разной степени подпития. Все они стояли спиной ко мне. Спиной — потому что расположились большим кругом, в центре которого происходило что-то, по-видимому, интересное. Есть хотелось немилосердно, и я, наплевав на все, чему меня учили в детстве (а точнее, на то, чему я отказывалась учиться наотрез), старательно заработала локтями, с трудом пробираясь к вожделенной двери. В итоге я пару раз получила в ухо, еще пару раз по ребрам, кого-то тяпнула за давно не мытый палец, а кого-то даже пнула в пах, узнала о себе много нового, но в корчму все-таки вошла. Тяжело вздохнула, переводя дух, и в недоумении уставилась на абсолютно пустое помещение.

— Эй, хозяин! — неуверенно позвала я, уже догадываясь, что корчмарь, наверное, тоже не захотел пропускать забаву и сейчас находится за дверью в не замолкающей ни на минуту толпе. Пришлось топать обратно. Дверь удалось открыть только с третьего раза и с разбега, так как снаружи ее уже активно подпирали. При этом я кого-то таки пришибла, но на это никто не обратил внимания. Пришибленный признаков жизни не подавал, и я решила не забивать себе голову чужими проблемами. Своих хватает. Я собиралась долго и упорно голосить, пока корчмарь, привлеченный моим ором, не соизволит-таки проследовать на свое рабочее место, но вдруг обратила внимание на предмет всеобщего ажиотажа. Это были петушиные бои. Я такого ни разу не видела, но от Кары с Марго была наслышана. Заинтересовавшись, пригляделась внимательнее. Один из петухов, уже довольно сильно потрепанный, явно сдавал свои позиции и выглядел совсем несчастным. И тут произошло ужасное: мне стало его жалко! Быстро взвесив все «за» и «против», плюнув на то, что «против» явно перевешивало, от души посоветовав здравому смыслу заткнуться, придя к неутешительному выводу, что я непроходимая дура, но с этим, увы, ничего уже не поделаешь, я затравленно огляделась и прорвалась в центр круга. Когда я, запнувшись о чью-то ногу, влетела в круг и чудом не раздавила обоих петухов разом, повисло напряженное молчание. Я, очаровательно улыбаясь, сделала всем ручкой, мысленно повинилась перед своими ангелами-хранителями и, схватив битого петуха, рванула со всех ног дальше по улице. Причем опешившие мужики недоуменно расступились, давая мне дорогу, и только спустя несколько секунд раздалось гневное:

— Держи гада!!! Уйдет!

— Не уйдет!

И началась погоня.

Я, дико вымотанная бессонной ночью и дневным переходом, быстро выдохлась и дышала, кажется, через раз. Или даже через два. А свежеспасенную птицу уже почти ненавидела. Но и сдаваться не собиралась, прекрасно понимая, что теперь в лучшем случае меня побьют, а в худшем — поднимут на вилы. Спустя еще пару минут, осознав, что на прямой как стрела улице мне не оторваться, я решила маневрировать и резко свернула влево, ужом просочившись между домами. И чуть не зарыдала от досады — передо мной смертельным приговором предстал тупик. Немного постояла, собираясь с духом, и обернулась. Петух, все это время самозабвенно горланивший какие-то свои петушиные ругательства, подозрительно затих у меня под мышкой. Селяне нахмурились, подходя поближе и сплочая ряды. Я попыталась провалиться сквозь землю, на всякий случай прижимая к себе странно обмякшую птицу.

— Слышь, недомерок, петуха верни, — почти дружелюбно посоветовали мне. Вот только глаза у них были недобрые... мягко говоря.

Я упрямо мотнула головой.

— Да на кой он тебе? — полюбопытствовал другой голос.

На этот вопрос я и себе ответить не могла, не то что кому-то другому.

Я с тоской посмотрела на их довольные рожи с щербатыми улыбками (в предвкушении новой забавы, в простонародье именуемой мордобоем), еще раз повинилась перед своими хранителями, мимоходом отметила, что начал дергаться левый глаз, и мысленно совершила уже три самоубийства, причем все разными способами. Петух безмолвствовал.

— Ты чего, немой, что ли? — во второй раз за этот день спросили меня.

Я радостно закивала, втайне надеясь, что убогого бить не будут. А если и будут, то не так сильно.

— Мужики, да чего мы с ним разговариваем?! — грянуло сбоку. — Я против этой курицы ощипанной три медяка ставил! Кто мне деньги теперь вернет?

Я скосила глаза на голос и увидела... огромного детину необъятных габаритов. В одной руке он сжимал здоровенную орясину, которую я с перепугу приняла за кузнечный молот.

«Мама дорогая! Да он же меня зашибет и не заметит...»

Мужики гневно зароптали. Я съежилась под их взглядами и возненавидела петуха окончательно. А заодно и себя. За повышенную тупость. Внезапно в толпе произошло какое-то шевеление, и я подумала, что вот оно, начинается, и даже приготовилась умереть достойно. Но тут мне в голову пришло, что достойно умирают вроде бы с мечом и на поле боя... Нет, ну вы когда-нибудь видели героя, забитого в безымянной деревне толпой полупьяных мужиков?! А у меня и меча-то нет, только этот долбаный петух, будь он неладен!.. И вообще, умирать-то не хочется — ни достойно, ни как-либо еще...

Но тут, прервав мои душевные метания, ко мне пробился маг. Вот так просто, без особого труда, взял и растолкал селян, освобождая себе проход. Он был зол и решителен. И я поняла, что если он спасет меня сейчас, то собственноручно придушит немного погодя. В напряженной тишине наемник поравнялся со мной и развернулся лицом к возмущенным народным массам. Массы настороженно переглянулись. Молчание продлилось не больше минуты.

— Пусть хоть петуха вернет, — вякнул тот самый детина, разумно оценив расстановку сил.

Маг, нахмурившись, обернулся ко мне. Я традиционно утонула в его глазах, не особо уже удивляясь своему странному, будто подвешенному состоянию.

— Ты чего улыбаешься? — вернул меня к действительности его голос.

— Что ты! Я совсем не улыбаюсь.

— Отдай петуха, придурок, — склонившись к самому моему уху, прошипел наемник.

По телу пробежали мурашки. Табуном.

— Не отдам, — пискнула я и почувствовала, как запылали румянцем щеки.

Он еще раз взглянул мне в глаза и, кажется, понял: не отдам ни при каких обстоятельствах.

— Петух наш, — сообщил он селянам, бросив в пыль несколько монеток.

Мужики недовольно загалдели, но денежки подобрали и ушли.

— Ну и зачем тебе дохлый петух? — устало спросил наемник, как только мы остались наедине. Я удивленно уставилась на зажатую под мышкой тушку. Птица печально свесила голову и признаков жизни действительно не подавала.

— Но как же... Он был живой!

— Хорошо. Зачем ты спер живого петуха? — маг был само терпение. — Я же дал тебе денег на еду!

— Ну... Я... Мне... Понимаешь, они ставили деньги, а петухи дрались, а я просто шел в корчму... Короче, птичку жалко.

— Понятно. Ну, поздравляю — твоя забота окончательно эту птичку доконала. По-моему, ты так ревностно оберегал этого пернатого великомученика, что ненароком придушил в дружеских объятиях.

— Я не хотел, — сообщила я, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы. — И вообще, может, его кондрашка хватил? Ну перенервничал, пока я его спасал, с кем не бывает?

— Сомневаюсь, — ответил наемник и дал мне по шее. Не больно, конечно. Но обиднооооо! Я подавилась рыданиями и вытаращила глаза.

— За что?!

— За глупость, — последовал невозмутимый ответ.

Я сердито засопела, но спорить не стала. Маг был абсолютно прав. Поэтому я просто молча пошла вслед за ним, небрежно помахивая петухом из стороны в сторону, попинывая небольшие камешки и думая о том, что жизнь ко мне все-таки несправедлива.

— Давай договоримся, — тем временем вещали мне, а я от нечего делать слушала. — Пока ты со мной — я за тебя отвечаю. Пока я за тебя отвечаю — ты слушаешься меня во всем и не попадаешь в ситуации, подобные этой. Если что-то похожее повторяется снова — извини, нам с тобой не по пути.

— Но ведь я тебя нанял! — возмутилась я.

— За ту сумму, которую ты мне пообещал, тебя не взялся бы охранять ни один здравомыслящий наемник. Так что считай, что работаю я на добровольных началах. Я на эту плату согласился и, будь спокоен, сумею защитить тебя от разбойников, нежити и прочих неожиданностей. Но от твоей собственной глупости я тебя спасать не собираюсь. Это был первый и последний раз. Влипнешь еще во что-нибудь — будешь выпутываться сам. Все ясно?

— Ясно, — пристыженно кивнула я. — А куда мы сейчас идем?

— К старосте. Проситься на ночлег.

— Почему к нему?

— Потому что благодаря одному чересчур мягкосердечному юнцу, возомнившему себя защитником всех сирых и убогих... кхм... петухов, в корчму нас теперь не пустят. А староста, как мой наниматель, просто не может меня не пустить.

— А меня? — поспешила уточнить я.

— А вот насчет тебя поручиться не могу. Ну, в крайнем случае переночуешь на сеновале.

— То есть как это?!

— Да как все. Может даже, тебе повезет и на сеновал забредет какая-нибудь девица. Вдвоем-то оно веселее ночь коротать. Ну, чего молчишь? Видел я здешних девиц — кровь с молоком! Хороши, чертовки!

«Боги всевышние! Я не хочу этого слышать. Пожалуйста, пусть он заткнется», — молилась я, мрачно глядя в спину наемнику и прикидывая, как бы в эту самую спину плюнуть половчее, чтобы мне потом за это еще и ничего не было. По всему выходило — никак. А еще я молилась о том, чтобы в старостиной избе нашлось местечко и для меня.

И — о чудо! — местечко нашлось. Я на радостях во всевышних уверовала окончательно и принялась молиться еще усерднее на предмет удачного завершения своего путешествия. Правда, наемнику пришлось солгать, обозвав меня своим учеником, но это уже были его личные трудности. О чем я ему и сообщила. Но бесправному ученику отдельного койко-места не полагалось, и мне пришлось довольствоваться жесткой лавкой, которая к тому же еще и стояла у самого входа. Однако по сравнению с сеновалом (и, избавьте боги, с какой-нибудь внезапной девицей) это явно было меньшим злом. Тем более это были уже мои личные трудности. Это мне так маг сказал. Ну и ладно.

Староста звался Кузьмой и при ближайшем рассмотрении оказался кряжистым мужичком с добрым лицом, бородой-лопатой и пышными усами. Обилие растительности на лице с лихвой компенсировалось блестящей лысиной. Сраженная наповал таким неслабым контрастом, я пару минут давилась здоровым девичьим хохотом и сосредоточенно кашляла в кулак, пытаясь за кашлем этот самый хохот скрыть. Но, получив от мага затрещину, сразу все осознала, утихла и даже решила обидеться. Кузьма как-то настороженно на меня поглядывал, а Ян отчаянно пытался уверить его в том, что ни скоротечной чахоткой, ни уж тем более слабоумием его ученик не страдает.

Жена старосты — пухленькая, улыбчивая и расторопная — быстро накрыла на стол, за который позвали и меня, и, пожелав приятного аппетита, удалилась в другую комнату.

Перед тем как сесть за стол, я торжественно вручила Кузьме дохлого петуха, после чего тот стал поглядывать на меня еще подозрительнее, но тушку безропотно взял. Маг закатил глаза и провел ребром ладони по горлу, что, видимо, должно было означать мою скорую кончину. Я показала ему язык и отвернулась.

За трапезой на меня упорно не обращали внимания, очевидно, отождествляя мою скромную персону с новым предметом меблировки. Поэтому я времени даром не теряла и усиленно поглощала все, до чего только могла дотянуться. А с голодухи я дотягивалась практически везде. Староста увлеченно выспрашивал у моего «учителя» о том, что в мире делается, а «учитель» смотрел на меня осуждающе голодными глазами, но тем не менее терпеливо удовлетворял любопытство гостеприимного хозяина.

— Слушай, — подсела я после ужина к наемнику: тот как раз точил свой меч, хотя, на мой не искушенный в ратном деле взгляд, точить его дальше было просто некуда. — А где твой волк?

— Серый? Бегает где-то. С ним нас бы точно не пустили. Да и ему здесь было бы скучно.

— Скучно? Волку?

— Он намного умнее, чем ты думаешь.

— Ну-ну, — не поверила я и отправилась на боковую.

ГЛАВА 3

Существует очень мало вещей, способных поднять меня ночью. Одна из них — малая нужда. Она меня и подняла. Я тихо ругнулась, прекрасно понимая, что теперь, пока не посещу деревянную будочку во дворе, точно не засну.

В избе было темно и тихо. Темноты я боялась с детства. А ставни, как назло, были плотно закрыты, и в комнату не проникал даже слабый лунный свет. Я с головой зарылась в щедро выделенное мне хозяйкой одеяло и стала раздумывать над своим незавидным положением. В такую кромешную темноту я из своего убежища даже нос не высуну. Детские страхи брали свое, и мне уже мерещились стада чудовищ: в каждом углу штуки по три-четыре. Но больше всего — штук десять, не меньше — их угнездилось под кроватью, то есть, пардон, под лавкой. Каким образом и с какой целью чудовища туда утрамбовались, меня не сильно волновало.

В принципе, короткими перебежками на улицу выскочить можно. Но там будет еще страшней, и я рискую просто не добежать до вожделенной будочки. С другой стороны, уснуть я теперь тоже не смогу. Да и терпеть долго не получится. «Так или иначе, а идти придется», — поняла я. Тут до меня донесся тихий шорох, затем немелодичное позвякивание и в довершение всего — осторожные шаги. Ура! Кому-то тоже приспичило! И, скорее всего, не кому-то, а наемнику. Кто ж еще пойдет в нужник с мечом в наспинных ножнах? Почему с мечом? А бряцанье тогда откуда? Вот то-то и оно... Тем временем скрипнула, открываясь, дверь. Надо спешить. Вдвоем-то не так страшно. Я быстро нащупала и надела куртку, так же на ощупь прыгнула в сапоги и, стараясь не думать о затаившихся по углам чудовищах, метнулась к выходу. Тихо притворив за собой дверь, я действительно увидела мага. Вот только направлялся он не в туалет, а к небольшой калиточке, ведущей со двора на улицу. Меч и сумка были при нем. Интересно. Хозяйский пес, высунув из конуры сонную морду, попробовал было залаять, но маг на него коротко шикнул, и бедное животное мгновенно забилось обратно, обиженно поскуливая. Да, умеет наемник впечатление произвести. Изверг!

Я немного помедлила, разрываясь между любопытством и вполне естественной нуждой, но все-таки пошла за Яном, решив, что какой-нибудь укромный кустик найти не составит труда. Не остановил меня даже мелкий моросящий дождик. Любопытство — страшная сила, я это всегда говорила.

Вы когда-нибудь пытались следить за человеком на абсолютно пустой улице? В полной тишине и лишь немного рассеянной лунным светом темноте? Лично меня рассекретили уже через несколько минут, просто потому что в этой самой темноте я спотыкалась на каждом шагу, безостановочно попадала ногами в лужи (дождь набрал силу очень быстро и теперь был совсем не моросящим, а, скорее, поливающим) и, уже не таясь, попеременно проклинала то паршивую погоду, то бессовестного мага, а то и собственное любопытство. Поэтому, когда из очередной лужи меня подняли за шкирку, я даже не удивилась — моего шествия не заметил бы только слепо-глухо-немо-слабоумный идиот. Мага я таковым не считала.

— Какого черта ты тут делаешь? — встряхивая меня, как нашкодившего кота, гневно вопросил он.

— Сижу в луже, — честно призналась я.

— Лет! — прикрикнул наемник.

— Ну ладно, — я примирительно подняла руки вверх. — Я в туалет вышел, смотрю — ты крадешься. Ну я за тобой и пошел. Ты ведь не можешь охранять меня на расстоянии...

— Но в доме было абсолютно безопасно! — возразил он, но меня все-таки отпустил.

— Кто знает... — глубокомысленно изрекла я.

— Я знаю!

— А я знаю, что для меня опасно везде, где нет тебя, — и точка!

— А если бы я к бабе какой шел?! — продолжал возмущаться маг. — Ты головой-то хоть думаешь?

— Ну, во-первых, нечего отвлекаться на всякую ерунду в рабочее время. Во-вторых, к бабам с мечом не ходят, — доверительно сообщила я.

— Я хожу, — буркнул Ян, постепенно сдавая позиции.

— Ну и молодец! Мы идем или нет? Чего без дела мокнуть?

С этими словами я плечом оттолкнула мага с дороги и пошлепала дальше.

— Ну ты и нахал! — подивился наемник, догнав меня через пару шагов.

— Угу.

— И все-таки: зачем ты за мной пошел?

Я промолчала. Ну не говорить же ему, что мне просто дико любопытно посмотреть на боевого мага в деле. А кустик я нашла очень скоро, чем вызвала очередную лавину язвительных комментариев со стороны своего телохранителя.

Ночь. Кладбище. Луна. Дождь. Слякоть.

И я, мокрая и несчастная, шлепаю по этой слякоти вслед за магом.

— Что мы здесь будем делать? — шепчу я, стараясь держаться к нему как можно ближе.

— Тише ты... — шипит он на меня, и я замолкаю.

По обе стороны от узенькой тропки сквозь высокую траву выглядывают старые покосившиеся кресты. Я стараюсь на них не смотреть, гляжу под ноги. Неправдоподобная и какая-то жуткая тишина пробирает до костей. Слышно только хлюпанье двух пар сапог по грязи, мое неровное дыхание да едва уловимый шелест ветра в траве. Ветер забирается под куртку, и кожа покрывается мурашками. Я старательно убеждаю себя в том, что это от холода, а не от страха. Мы все идем, медленно подбираясь к самому сердцу заброшенного кладбища — развалинам часовни.

— Ян?

Я впервые назвала его по имени. Он вздрагивает и все-таки оборачивается.

— Ну?

— Я хочу знать, что мы здесь делаем.

— Я тоже хочу знать, что здесь делаешь ты. Тебя здесь быть не должно, это точно.

— Но я уже здесь.

— Это мне и не нравится.

— Так кого мы должны завалить? — пропустив мимо ушей недовольство собеседника, продолжила выспрашивать я.

— Я должен завалить что-то когтисто-зубастое. Более точного описания мне, к сожалению, не дали. А ты в это время должен сидеть тихо и не путаться у меня под ногами. Это понятно?

— Понятно, — вздыхаю я.

И наша «прогулка» продолжается.

— Вот гад! — не выдерживает маг еще час спустя. — Затаился, собака.

— Я бы в такую погоду тоже не вылезла, — бурчу я себе под нос, стараясь шмыгать вышеозначенным органом не слишком громко — а то наемник то и дело хватается за меч и как-то диковато на меня косится. — Может, вернемся?

— Нет. Я не намерен задерживаться в деревне еще на одну ночь.

— Что тогда?

— Будем ждать. Что бы это ни было, но свежей крови оно не видело уже с неделю.

— И что? — не поняла я.

— А то, что нежить может питаться падалью. Но чтобы поддерживать свое существование, ей все равно необходима свежая человеческая кровь. Хотя бы иногда. Голод выманит его и приведет к нам.

Маг сбросил сумку, присел на первый попавшийся холмик и вогнал меч в землю рядом с собой.

Класс!

— Тогда почему мы вот уже полночи бродим по этому треклятому кладбищу, вместо того чтобы прохлаждаться где-нибудь на входе в ожидании этой чуды-юды, не сильно, так сказать, в местный пейзаж углубляясь?!

— Потому что я не люблю быть приманкой.

Коротко и ясно. Как всегда. Нет, этот индивидуум абсолютно не приспособлен к жизни в социуме.

— А откуда ты знаешь, что он не пил кровь неделю?

— Оттуда.

— Тебе жалко ответить, что ли?

Ян картинно закатил глаза, а я опять залюбовалась. Дура. И Дерен меня в Веренсе ждет. Дважды дура.

— Потому что последним, кого он задрал, был сын кузнеца. И случилось это на прошлой неделе. Теперь ты, наконец, замолчишь?

— Нет! — радостно возвестила я, присаживаясь рядом с ним и стараясь не думать о том, что сижу на чьей-то могиле и вот сейчас подо мной лежит покойник... разлагающийся. Иди уже разложившийся... Или вообще скелет!.. Так, стоп. Меня сейчас стошнит.

— А скажи: боевые маги правда берут учеников? — спросила я просто для того, чтобы отвлечься.

— Конечно нет, — фыркнул наемник.

— А почему?

— А потому что им тоже жить хо... — Ян запнулся на полуслове и с силой оттолкнул меня в сторону. Я прокатилась по земле, наглоталась грязной жижи, да так и осталась лежать, не понимая, что же это сейчас такое произошло. Откуда-то сбоку до меня доносилось глухое рычание, непонятное лязганье и еще более непонятное бряцанье. Я приподнялась на локтях и завертела головой. И увидела. И, увидев, ударилась в панику, подозревая, что истерика тоже где-то на подходе.

Чудовище было огромно, лысо, человекоподобно и с ног до головы покрыто какой-то серой слизью. На уродливой морде горели два уголька круглых немигающих глаз. Лязганье издавало именно оно. А точнее, его нехилые такие челюсти. А я-то всегда думала, что выражение «лязгать зубами» — фигуральное. Они кружились в каком-то диком боевом танце, нанося друг другу удары, на мой взгляд, по определению с жизнью несовместимые. Ян двигался быстро. Намного быстрее обычного человека. Но для боевых магов это, наверное, нормально. Лезвие длинного меча расчерчивало воздух замысловатыми фигурами, многие из которых я даже не успевала разглядеть, но так ни разу и не задело монстра. Потому что он не уступал наемнику в скорости. В силе, надо полагать, тоже. А учитывая то, что тварь была выше моего телохранителя головы этак на две и обладала такими преимуществами, как громадные зубы и огроменные когти, я бы не поставила на своего «учителя» и медяка. Впрочем, у наемника преимущества тоже должны были быть (маг он в конце концов или нет?), но он почему-то упорно не желал их использовать, орудуя исключительно мечом.

Я как раз настоятельно рекомендовала себе сделать ноги, когда тварь, приметив брешь в обороне Яна, резким сильным броском отшвырнула его в сторону. Маг героически снес лбом пару-тройку крестов и затих. Я невольно вскрикнула. Чудовище повернуло голову ко мне. Взгляд его мне совсем не понравился.

— Я невкуснаяяяяяя!!! — завопила я, со страху забыв про конспирацию, и побежала. Не разбирая дороги и тихонько подвывая от страха. Ноги скользили на мокрой земле, высокая трава замедляла движение — нужно было бежать по тропинке, а не петлять среди старых могил, словно спятивший заяц. Но менять направление было уже поздно — позади трещали, разлетаясь в щепу, кресты. Чудовище явно шло напролом по прямой и гнилые деревяшки на своем пути просто сметало. Кладбище кончалось. Впереди неприступной стеной замаячил лес. В лесу у меня шансов не будет точно. Правда, у меня и здесь их не слишком много... но все же. Ноги стали ватными, в голове шумело, а кресты затрещали совсем близко, и я поняла, что еще немного — и оно приблизится ко мне на расстояние вытянутой руки (с поправкой на когтистую лапу), и тогда — все. А я даже завещание не написала. Беда...

Ноги снова заскользили, я не удержала равновесия, шмякнулась на живот, ткнулась носом в безымянную могилу и едва не отдала концы добровольно, от отвращения.

— Вставай, идиот!!!

Ян?.. Ян! Ура, живой!

Я расслабилась и приготовилась к тому, что сейчас — уже вот-вот! — красавец-мужчина меня спасет.

Но вместо этого почувствовала, как вокруг моей ноги, чуть выше колена, сжимается здоровенная лапища. Острые когти, разорвав штанину, на достигнутом не остановились и принялись раздирать плоть, походя подтягивая меня к слюнявой пасти. Я завопила от боли, переходя на ультразвук, и отчаянно отбрыкивалась другой конечностью.

Сознание, нахлебавшись адреналина по полной, скромненько мигрировало в астрал, и тело теперь работало как бы само по себе. Особого действия мое отбрыкивание не возымело. Напротив, ногу радостно зацапали свободной лапой и принялись тянуть с удвоенной силой. По идее, именно сейчас у меня перед глазами должна была промелькнуть вся жизнь. Но она не промелькнула (наверное, постеснялась), уступив место прописной истине: «Любопытные долго не живут». Надо же, никогда не думала, что, умирая, стану поражаться собственной глупости и недальновидности!

Но стать ужином для чудовища мне, видимо, было не суждено. Во всяком случае не сейчас. Красавец-мужчина все-таки пожелал меня спасти и, с разбега налетев на монстра, сбил его с ног. Дальше они катились вместе, сцепившись в один орущий клубок. Когда клубок, откатившись на приличное расстояние, распался на отдельные составляющие и я увидела поднимающегося мага, грудь которого расчерчивали четыре кровоточащих пореза с рваными краями, мне сделалось дурно. Настолько дурно, что даже боль в разодранных ногах стала казаться какой-то далекой и несущественной. Меча у мага не было. Выронил, наверное, когда падал... или когда катился. А потеря меча была равносильна смерти — с голыми руками на такого монстра не пойдешь, будь ты хоть трижды боевой маг и профессиональный истребитель нежити. Правда, у наемника нашлась парочка внушительных размеров кинжалов, но атаковать с таким оружием он не мог. Использовал их только для обороны, которую монстр пробивал без особого труда. Ян старался. Старался изо всех сил, но было ясно, что долго он так не протянет. А покончив с ним, тварь займется мной.

«Нужно найти меч!» — завопила совесть.

«Драпать отсюда нужно!» — запротестовал здравый смысл.

По статистике, здравый смысл игнорировался мной намного чаще совести. Не стану отступать от этой привычки и сейчас.

Для начала я убедилась в том, что ноги у меня работают, и весьма неплохо. Да и с «разодранной плотью» я сильно погорячилась. Штаны — да, действительно изодраны и теперь походили скорее на бриджи с длинной бахромой, но на ноге немного содрана кожа — и только. Не каждый день, конечно, со мной такое случается, но жить-то можно. Сделав это радостное открытие, я приступила к поискам меча, отчаянно моля всевышних (которых сегодня уже, наверное, достала основательно), чтобы маг выронил его где-нибудь здесь, не очень далеко. Потому что, если это произошло на месте первой схватки, нам хана. Я туда и добежать-то не успею, не то что железяку эту отыскать. Спустя пару минут таких молитв краем глаза заметила блеснувшую в свете луны холодную сталь и принялась задалбывать богов по новой — на этот раз благодарностями. Найти меч в рекордно короткие сроки в высокой траве при более чем слабом освещении? Иначе чем чудом это и не назовешь.

— Ян! — радостно завопила я, силясь поднять эту орясину.

Наемник обернулся на мой голос и тут же был нокаутирован повторно.

Ой, это из-за меня, что ли? Бедненький! Ладно, потом извинюсь. Если еще будет перед кем.

Чудовище, судя по всему, решило сначала добить мага, чтоб уж точно больше не путался под ногами, и поперло на него, весьма недвусмысленно разевая пасть.

— Стой, гад! Лежачих не бьют!!!

Но он не внял моим мольбам. Да я не особо на это и надеялась. А потому плюнула на меч, оказавшийся для меня просто неподъемным, нащупала на земле булыжник побольше и, недолго думая, запустила им в монстра...

Нет, ну я, конечно, никогда особо меткой не была... Но, целясь в монстра, угодить поднимающемуся магу в плечо?.. Тут я саму себя переплюнула, да. Однозначно. Хорошо хоть в плечо, а не в голову...

Маг устоял, но наградил меня таким взглядом, что впору было бежать за хворостом и добровольно самосжигаться. Но я не побежала, а, приподняв с земли рукоять меча, продемонстрировала ее своему взбешенному телохранителю. Тот изменился в лице и на предельной скорости рванул ко мне. А точнее — к мечу. Ко мне бы он так не рванул. А жаль...

Дальше события развивались с молниеносной скоростью. Ян выдернул из моих рук меч и двинул прямиком на монстра. Монстр, в это время как раз за магом гнавшийся, никак не ожидал того, что его улепетывающая жертва, вконец обнаглев, развернется и пойдет в лобовую, а потому затормозить не успел. Наемник тут же рубанул его косым ударом снизу, вспарывая живот и грудную клетку, и, не останавливаясь, вторым ударом снес чудовищу голову. Голова прокатилась пару шагов и вперилась в меня мертвыми глазами. И меня все-таки стошнило. А Ян куда-то деликатно удалился. И на том спасибо.

— Вот поэтому боевые маги никогда не берут учеников, — по прошествии некоторого времени сообщил мне Ян. Вернулся он уже со своей бесценной сумкой.

— Ну, извини, — прохрипела я, садясь прямо на землю и опираясь спиной на покосившийся крест. Крест слабо хрустнул, но выдержал. — Не каждый день меня такая страхолюдина сожрать пытается. Немного... растерялся.

— Растерялся? Ну нет, по-моему, ты был в полной боевой готовности, причем бился на стороне вурдалака.

«Ах, это был вурдалак, — вяло подумала я. — Так вот ты какой, цветочек аленький...»

— Извини... Я пытался помочь.

— Кому, интересно? — скептически уточнил маг.

— Конечно тебе. И, вообще, ты что, не видишь: я тоже пострадал!

— А нечего было за мной тащиться.

— А я и не тащился.

— Нет, тащился. Хоть я до сих пор и не понимаю зачем.

— Да не... Ян! — вдруг вспомнила я. — Ты же ранен! Твоя грудь...

— Не бери в голову.

— Да нет же, нужно перевязать!

— Вообще-то, если уж на то пошло — сначала промыть, — ехидно заметил наемник. — Но мне это не нужно. Царапины ерундовые.

— Царапины?!

— Ну посмотри сама, если не веришь.

— Что ты сказал? — оторопела я.

— Я говорю, сам взгляни. Ты всегда соображаешь так туго?

— Нет, только последние пару дней, — отрешенно заверила я его.

«Мне же могло просто послышаться... Переутомление, недосып, сильные потрясения в конце концов. Это все сказывается на нервной системе. Вот у меня и начались слуховые галлюцинации. Все просто. И если бы он понял, что я не та, за кого себя выдаю, то, вероятно, не стал бы молчать».

— Ты смотришь или нет? — наемник уже задрал рубашку и, поеживаясь на ветру, демонстрировал мне свой обнаженный торс. Я мысленно надавала себе затрещин и приказала пялиться не так откровенно, а хотя бы исподтишка. А то опять мужеложцем обзовет.

«А у тебя есть жених. И он тебя ждет» — как бы невзначай напевала совесть.

«К черту жениха! — перекрикивая ее, завопил здравый смысл (хотя конкретно сейчас я засомневалась в его здравости). — Ты посмотри, какой экземпляр пропадает!»

«Жених!»

«Экземпляр!»

«Ждет!!!»

«Пропадает!!!»

«Ничего, не пропадет. На такого девки должны не то что вешаться, а облавы устраивать!»

«Вот именно! Нужно хватать, пока не увели!»

«А чего его хватать, если в Веренсе уже схваченный наличествует?!»

«А я тебе говорю...»

«Ой, да заткнитесь вы оба!» — не выдержала я.

— Между прочим, очень холодно, — раздалось над головой.

— Я смотрю, — проговорила я, зачарованно наблюдая, как глубокие порезы затягиваются и уменьшаются, на глазах превращаясь в едва заметные рубцы.

— Ну вот, — наемнику явно льстила моя отвисшая челюсть. — К утру не останется и шрамов.

— Поразительно, — выдохнула я. — Как ты это делаешь?

— У всех боевых магов врожденная предрасположенность к регенерации.

— Хочешь сказать, что боевыми магами не становятся, а рождаются?

— Хочу сказать, что маг, не способный быстро регенерировать, не станет боевым. А если и станет, то долго не проживет.

— Ясно. Слушай, а если тебе голову снести, обратно приладишь? Или у тебя новая вырастет, ну, как хвост у ящерицы?

Маг обиженно на меня посмотрел и покрутил пальцем у виска.

— Да я что, я же ничего. Интересуюсь просто... А меня так можешь? — спросила я и тут же подсунула ему свои пораненные ноги.

— Нет, извини. Регенерация — не целительство. Я могу лечить только себя.

— И где справедливость? — горестно вздохнула я, осторожно поднимаясь. Но, не устояв, покачнулась, и наемнику пришлось подхватить меня под руку. Я благодарно на нем повисла.

— Ну и что мне с тобой делать?

— Да я нормально, пошли.

— Ага, ты — нормально, а мне тебя волочь до самой деревни?

Я была бы совсем не против, но он, кажется, моего энтузиазма не разделял.

— Ладно, до утра побудем здесь, а там, надеюсь, ты оклемаешься.

— Здесь?.. До утра?! Со мной уже все в порядке! — запаниковала я и, поспешив продемонстрировать свое чудесное выздоровление, сделала пару пробных шагов. Голова закружилась, земля вновь ушла из-под ног, и мне пришлось судорожно уцепиться за своего телохранителя, чтобы не упасть. Блин!

— Именно здесь. Именно до утра. И с тобой не все в порядке.

— Но как здесь можно ночевать?!

— Очень просто, — сообщил Ян и сгрузил меня обратно на землю.

— Не хочууууу... — простонала я, но наемник на мои страдания никакого внимания не обратил, с головой зарывшись в свою сумку. Из сумки было извлечено: одеяло походное — одна штука; одеяло хозяйское (честно спертое) — одна штука; головка сыра (надгрызанная, большая) — одна штука; краюха хлеба (черного, не надгрызанного) — две штуки; фляга с водой — одна штука.

Я восторженно уставилась на все эти богатства.

— Как это все туда влезло?

— Я же маг.

— О, так вот в чем дело! Это, безусловно, все объясняет.

— Я рад.

«Ничего. Не обращай внимания. Просто эта гнусная особь мужского пола абсолютно не умеет вести себя в присутствии девушки. А может, и умеет. Но я-то для него в некотором роде девушкой не являюсь...»

«Хватит бредить», — прервал мои размышления здравый смысл. И я его послушалась. Редкий момент. Можно этот день в календаре красным крестиком пометить.

— Ян, а к чему все это, если мы все равно мокрые до нитки? Одеяло не поможет, даже если их будет два. Да и земля сырая, мягко говоря, и...

— Лет, повторяю — я маг. Мое одеяло зачаровано как от промокания, так и от прочих прелестей походной жизни...

— Правда? — перебила я. — И если его в костер бросить, оно не сгорит?

— Сгорит, но не сразу, а часика через два. И при чем здесь это?

— Да так, ни при чем. Интересно просто.

— Тогда помолчи немного, я не мастер в наведении бытовой магии.

— Бытовой магии? А что это?..

Но Ян уже медленно водил раскрытой ладонью над моей одеждой. Там, где проходила его рука, от одежды поднимался пар, и телу под ней становилось тепло. Я расслабилась и прибалдела. Сапоги пришлось сушить дольше, но когда высохли и они, наемник из «гнусной особи» превратился в «хорошего человека», «надежду и опору» и вообще чуть ли не в «символ мужества и благородства». Я даже задумалась, а не расцеловать ли мне его...

«А ну-ка уймись, кошка мартовская!» — прикрикнула на меня совесть, и я виновато поникла.

Пока я, сидя на одеяле, размышляла о несовершенстве бытия, мой телохранитель наскоро подсушил свою одежду и принялся чертить что-то на земле.

Сначала я честно пыталась не мешать, но потом все-таки не выдержала:

— Что это?

— Охранный круг. От нежити.

— А что, здесь еще нежить есть?

— Нежить есть везде и всегда. Но через круг она не пройдет. Да и вообще, сегодня вряд ли уже полезет. Это я так, на всякий случай.

— На всякий случай, — эхом повторила я.

А воображение, будь оно неладно, уже вовсю расписывало мне зубастые пасти, когтистые лапы и даже склизкие щупальца, тянущиеся ко мне из темноты.

— Не бойся! — подошедший маг ободряюще хлопнул меня по плечу, от чего я чуть не клюнула носом землю. — Я взялся тебя охранять, а значит, с тобой все будет в порядке.

— Обнадеживает, — недоверчиво пробормотала я.

— На вот, лучше поешь, — и он щедро отломил мне кусок сыра. И хлеба. С водичкой. Класс.

Ну, за неимением лучшего... Приступим.

— А ты всегда с собой столько барахла таскаешь на ночные свидания с монстрами?

— Конечно. Всякое ведь бывает. Иной раз можно и на дереве до восхода просидеть, пока нежить не сгорит в солнечных лучах. А что?

— Да так, просто.

«А я-то его чуть ли не сверхчеловеком считала! Ой, дура! И сегодня меня запросто могли сожрать. Знала бы все это раньше, ни за что бы за ним не пошла...»

— Ой, Ян, а если ночью опять дождь пойдет?

— Накроешься с головой одеялом.

— А это помогает?

— Смотря какой дождь. Если сильный — не очень, — признался маг.

— Ой, может, лучше к старосте пойдем?

— Все, я ложусь спать, — сообщил наемник, закинул руки за голову... и захрапел. Вот так сразу. Сказал «спать» — и уснул.

«Мужчины — инородные тела в здоровом организме человечества. Понять их невозможно. А изучать можно бесконечно, всякий раз открывая для себя что-то новое», — решила я.

Нет, ну как можно так быстро заснуть? Может, притворяется? Я недоверчиво потыкала в него пальцем. Потом подергала за ухо. Залезла под рубашку и прошлась по ребрам. Ноль эмоций. Хотя, может, он щекотки не боится? Для чистоты эксперимента выдрала у себя пару волосинок (ничего, не обеднею!) и пощекотала под носом. Нет, не притворяется. Правда спит. Это ж надо...

Я быстро доела скудный ужин, свернулась клубочком под хозяйским одеялом, практически вытеснив мага с его же подстилки (тот недовольно заворчал и перевернулся на бок), и, уткнувшись носом в его плечо, начала засыпать. Правда, плечо попытались было отобрать, но я упертая. В конце концов маг смирился и снова затих.

ГЛАВА 4

Было в моем пробуждении что-то странное... Я очень долго пыталась сообразить, что именно, но после вчерашних потрясений мозги отказывались соображать напрочь, и более-менее продуктивного объяснения своему состоянию я так и не нашла. Поэтому попробовала было снова задремать... Не тут-то было! Кто-то настойчиво покрывал мое лицо... поцелуями?!. Причем поцелуями слюнявыми и на редкость противными. В нос шибануло ароматом мокрой псины. Гадость. Я замычала и предприняла тщетную попытку отвернуться. В ухо тотчас же ткнулось что-то мокрое и довольно сопящее. Тогда я, не долго думая (а когда, собственно, я думала долго?), отвесила неопознанному лобзателю звонкую оплеуху. Точнее, не звонкую — рука утонула в густой жесткой шерсти. Мама дорогая, что же это? Я осторожно приоткрыла один глаз. Лобастая волчья башка, радостно скалясь и пуская слюни, нависала прямо над моим лицом. Встрепенулись разбуженные птицы. Волк отпрыгнул и удивленно потряс головой. А я все продолжала орать — громко, профессионально, на вдохе и выдохе.

— Ты чего орешь, балбес?! — ласково рявкнули мне в ухо.

Я подпрыгнула и заткнулась.

— А чего он?.. — жалобно протянула я, зябко кутаясь в одеяло и отползая подальше от серого нахала.

— Что он? — спросонья не сообразил маг.

— Он опять хотел меня сожрать!

— Почему опять?

— Потому что прецедент уже был, и тогда из-за него я лишился лошади и всех вещей!

— Но ведь он же не пытался тебя съесть!

— Откуда ты знаешь? Тебя там вообще не было!

— Да потому что, если бы он хотел тебя сожрать, он бы тебя уже сожрал! — не выдержал маг. — А раз ты до сих пор в состоянии так вопить, значит, он тебя есть и не собирался!

Я ошарашенно моргнула.

— А что же он тогда от меня хотел?

— Может, поближе познакомиться? — ехидно вопросил Ян.

— Да иди ты! — вызверилась я.

— Не буду уточнять куда, — усмехнулся этот нахал, задумчиво взъерошил волосы и нехотя поднялся. Затем он принялся быстро и сноровисто собирать вещи, при этом довольно грубо отобрав у меня хозяйское одеяло.

Я тоскливо огляделась. Солнце еще не взошло, но небо на востоке уже посветлело, и звезды теперь казались бледными маленькими точками. Поспать удалось всего пару часов, не больше.

— И где ж тебя носило, когда нас тут убивали? — попеняла я волку.

Тот состроил недовольную морду и... ухмыльнулся. Ей-ей, ухмыльнулся! Ну прям как человек!

Я потрясла головой.

«Спросонья еще и не то привидится», — успокоил здравый смысл.

— Ну что, отдохнул? Идти можешь?

— Вроде бы... — неуверенно сказала я, переступая с ноги на ногу.

— Тогда — двинули!

Маг весело мне подмигнул — как мальчишка! — заботливо уложил голову вурдалака в заранее припасенный мешок и не спеша направился к виднеющейся вдалеке тропинке.

— Далеко же мы забрались, э?!

Я промолчала. Кажется, наемнику предрассветный холодок совсем не мешал, а вот мне, лишенной ставшего почти родным одеяла, приходилось несладко: руки тряслись как у заядлого пропойцы, а зубы клацали почище чем у монстра. Да и ночевка на сырой земле давала о себе знать — то, что не было отлеженным, было напрочь отморожено, и наоборот.

— Н-н-надо б-б-было сраз-зу уход-д-дить, а н-не отд-дыхать на чуж-ж-жих мог-гилах! — простонала я, пряча ладони в рукава.

— И далеко бы ты ушел?

Я опять промолчала. Ссадины на ногах болели не переставая, сапоги очень быстро снова промокли, причем так, что в них уже вполне могли завестись какие-нибудь неприхотливые организмы, а на одежду мою не позарился бы даже самый распоследний бродяга. Мне стало так себя жалко, что я даже немного всплакнула. Тихонько, чтобы маг не слышал.

— Ты чего там, замерз, что ли? — жизнерадостно поинтересовался у меня Ян.

«И это тоже», — мрачно подумала я, торопливо размазывая слезы по щекам, пока он не обернулся. Но он не обернулся. Да, похоже, и не собирался. Ну и ладно.

От быстрой ходьбы я немного согрелась, и зубы перестали выбивать барабанную дробь. Уже хорошо.

— Да нет, нормально, — мужественно соврала я. — Слушай, я вот все хочу спросить: почему ты не колдовал? Ну, я имею в виду, против монстра?

— А потому, мой юный друг, — от такого обращения я споткнулась и едва не угодила в свежевырытую (или свежеразрытую?!) могилу, — что вурдалаки — твари очень противные и сложноубиваемые. Вурдалаками становятся чернокнижники, в посмертии приобретая сильнейший иммунитет к любому виду магии.

— Ничего себе. Но ведь ты погибнуть мог запросто!

— Но ведь не погиб.

— Ты... сумасшедший? — на всякий случай уточнила я.

— Нет. Я наемник.

— Мне начинает казаться, что это одно и то же...

— Я не понял, какие-то проблемы? — невозмутимо вопросил Ян.

Я неопределенно передернула плечами, но недовольно бубнить продолжала до самой деревни. Тихонько, правда, себе под нос.

Так обратно до деревни и дошли: я — разваливаясь на части и проклиная злодейку судьбу, и маг — безмятежно насвистывая незамысловатый мотивчик общеизвестной похабной песенки.

Ян, не сбавляя хода, распахнул дверь старостиной избы и быстрым шагом прошествовал внутрь. Я бодро хромала следом, стараясь не сильно отставать.

— Хвала небесам, живы! — едва завидев нас на пороге, всплеснула руками хозяйка. — А мы уж думали, что и вас упырь задрал!.. Кузьма!.. Кузьма, скорее иди сюда!

— Не упырь, а вурдалак, — поправил Ян. — Вот. Получайте вашего красавца, — и он скинул мешок к ногам подоспевшего старосты.

— Благодетель! — радостно возопил тот и кинулся к мешку с таким рвением, будто там была не отрубленная голова, а золото и самоцветы. — Ну, вражина, и на тебя управа нашлась! — погрозил он кулаком уродливой морде.

— Кузьма! — напомнил о себе наемник.

Я тем временем радостно заползла на лавку, походя скидывая сапоги и блаженно жмурясь в предвкушении заслуженного отдыха.

— Пять золотых, как договаривались, — протянул магу староста увесистый платок. В платке приятно позвякивало.

— Вообще-то за вурдалака десяток берут. Сам понимаешь, с ним работать сложнее. Берет этих тварей только сталь, причем посеребренная.

«Так у него что же, все лезвие посеребренное? Ничего себе! Дорогое удовольствие», — присвистнула я.

— Так ведь... — вякнул староста.

— Ты дослушай сначала. Мы с тобой, Кузьма, давно знакомы, я с тебя лишнего никогда не брал. И сейчас не стану. Раз уж сговорились на пять — так тому и быть. Я понимаю, что и так всей деревней скидывались... Но вот об услуге попрошу.

— Проси чего хочешь, колдун. Коли в моих силах — не откажу.

— В твоих. Разреши до завтрашнего утра в твоем доме отдохнуть, сил перед дорогой набраться?

— Это ж разве просьба? — просиял Кузьма. — Да хоть неделю задарма живи, с нас не убудет!

Я, счастливая до невозможности, под шумок стащила со стола блин. С вареньем. Вкуууусно! Мне предстоял целый день ничегонеделанья! Ура!

Пока Ян улаживал какие-то свои вопросы, я как-то незаметно для себя задремала. Разбудил меня непередаваемый аромат чего-то съедобно-горяче-вкусного. Я жадно потянула носом воздух и тут же села, потирая отлеженный бок. Все-таки жесткая лавка — не самое лучшее место для отдыха!

— Ну как, выспался? — улыбнулась мне хозяйка.

— Ага, — послала я ответную улыбку, запоздало сообразив, что напрочь забыла имя собеседницы. Встреча с вурдалаком с легкостью вытеснила из памяти все остальные события прошедшего дня. — А где же все?

— На речке. Празднуют.

— Что за повод? — больше для поддержания разговора, нежели из любопытства, спросила я.

— Ну как же: вы вурдалака одолели.

— А. Да, точно. Ян тоже там?

— Колдун с Кузьмой там с обеда обретаются. Да ты, наверное, есть хочешь! Вот, пирожки бери, с капустой! Только напекла, угощайся!

Я потянулась было за предложенным лакомством, но, натолкнувшись взглядом на свои пальцы, затем руки и так дальше по списку пришла в тихий ужас.

— Боги, это я?! — вырвалось у меня по окончании осмотра. — Хозяйка, поесть — это, конечно, всегда хорошо, но мне бы сперва помыться!

— Ступай тогда на речку. Там и помоешься, и поешь. Да и развлечешься заодно.

Купаться при всех?! Милое дело... А как же конспирация? Да и вообще, не хватало еще местным бесплатный стриптиз устраивать!

— Не могу я на речку, — вздохнула я. — А больше негде помыться?

— Ну... День-то нынче не банный. Давай воды нагрею, в лохани ополоснешься.

— Это то, что нужно! Спасибо!

Спустя час я, довольная, вовсю уплетала пирожки, запивая их горячим липовым чаем. Вкуснотища! С конспирацией проблем не возникло — я стыдливо обмылась за шторкой в щедро выделенной мне на растерзание лохани. Вещи я под чутким руководством хозяйки постирала в ней же. Женщина неустанно дивилась тому, как можно дожить до моих лет да так и не научиться стирать. На что я чуть не ляпнула, что для этого чернавки есть. Но вовремя спохватилась и степенно ответила, что не мужское это занятие — портки стирать. А мне, как ученику мага, о такой ерунде и думать зазорно. Наше дело — вурдалаков направо-налево раскидывать. Вещи были вывешены во двор для просушки, а взамен мне выдали старую старостину рубаху, широкую и длинную, так что при желании в нее можно было еще кого-нибудь впихнуть.

Вот так я и сидела — в рубахе и сапогах, до ушей перемазанная вареньем.

Идиллия была нарушена самым бессовестным образом вернувшимся с гулянки магом. На плече вышеупомянутый волок Кузьму. Кузьма горланил пьяные песни и выглядел счастливым. Сдав слабосопротивляющегося старосту на руки суровой супруге, Ян пару раз покачнулся, с усилием собрал разъезжающиеся глаза в кучу и... удивленно уставился на мои голые ноги, торчащие из грубых сапог. На его лице заиграла такая пакостно многообещающая улыбка, что я, едва не подавившись пирожком, припухла, как мышь под веником, решив, что меня рассекретили. Но тут маг снова покачнулся, закатил глаза, бесчувственным кулем рухнул на лавку, слегка помяв меня любимую, и с чувством глубокого удовлетворения захрапел. Храпел он громко и мелодично. Сразу видно — от души. Я все-таки проглотила застрявший в горле пирожок и, переводя дух, отругала себя за излишнюю беспечность. Но, как оказалось, расслабилась я рано. Вы когда-нибудь видели в стельку пьяного мага? Зрелище не для слабонервных, можете на слово мне поверить. Судя по всему, в таком «расслабленном» состоянии наемник абсолютно переставал себя контролировать, а весь его магический потенциал вовсю рвался наружу. А как еще объяснить то, что вся кухонная утварь кружила под потолком, метла сошлась в нешуточной битве с ухватом, молоко безостановочно переливалось из высокого глиняного кувшина и обратно, а пирожки, важно поквакивая, весело скакали по столу?

Некоторое время я пыталась призвать разошедшиеся вещи к порядку. Потом плюнула на них и попыталась разбудить наемника. Но тот, помимо громогласного храпа, других признаков жизни не подавал. Пришлось плюнуть и на него. К сожалению, в переносном смысле. Хозяева затихли в своей комнате и интересоваться причиной погрома не спешили. То ли вдруг оглохли... Качественно так, на все свои четыре уха разом. То ли успели настолько крепко заснуть... То ли о причине знали и попросту остерегались соваться к пьяному колдуну. Я посчитала, что если уж хозяевам на все начхать, то мне — тем более. И приготовилась с боем прорываться к маговой лежанке, так как с моей лавки поднять эту тушу возможным не представлялось.

— Наградили боги охранничком, — шипела я, бочком и по стеночке пробираясь к намеченной цели.

О том, как мне придется засыпать в этом бедламе, я старалась не думать. Без увечий добраться до кровати так и не удалось. Какая-то миска, подло спикировав из-под потолочной балки, здорово огрела меня по голове. Я зарычала, стянула с ноги сапог и, мстительно ухмыльнувшись, запустила им в мага. Как ни странно, попала. Наемник что-то недовольно промычал, отвернулся к стене, всхрапнул в последний раз и... затих. Затих? Хвала вам, всевышние боги! Тут же на меня обрушился град лишенной магической поддержки посуды. Что-то пребольно стукнуло меня по лбу, упало и разбилось, усыпав пол глиняными черепками. Я сдавленно пискнула и, прикрывая голову руками, ужом юркнула под одеяло. Досталось мне крепко. Радует только, что этот кошмар закончился.

— Припомню, гад, — яростно пообещала я, осторожно нащупывая бодро назревающие шишки. — Я тебе все припомню.

Оставшийся кусочек ночи прошел на удивление тихо, чему я не могла не радоваться.

Утро началось с абсолютно искреннего (и оттого еще более подозрительного) раскаяния мага.

— Лет?

— Ммммм...

— Лет, а где болит?

— Везде.

— Давай помогу?

— Отстань.

— Нет, правда.

— Убью.

— Лет, я действительно хочу помочь!

— Тогда проваливай.

— Вот вылечу тебя и сразу провалю.

— Слушай ты, лекарь доморощенный, ты себя подлечи сначала, а потом уже к нормальным людям суйся, — окончательно вызверилась я. — Окочурюсь же от твоего перегара!

— А, прости!..

— Скажи еще, что тебе стыдно! — презрительно хмыкнула я и соизволила-таки приоткрыть один глаз. Второй опух и не открывался.

Маг смущенно мялся возле своей-моей кровати и вертел в руках небольшую берестяную коробочку.

— Это что?

— Мазь. Я еще вчера на речке у мужиков для тебя выменял. Думал, ноги твои подлечу... а теперь заодно и голову. Все ушибы за час сойдут. Давай намажу?

Я призадумалась, подозрительно косясь на коробочку. С одной стороны, воспоминания о просроченном зелье Марго были еще слишком свежи, чтобы намазывать на себя неизвестно кем (и когда!) приготовленную мазь. С другой — с такой побито-изодранной физиономией даже из дома выходить не хотелось. Да и ссадины на ногах давали о себе знать при каждом шаге. А тело вообще на любое неосторожное движение отзывалось противной ноющей болью — памяткой о многочисленных падениях, видимо...

— За качество ручаешься?

— Конечно! Сам, правда, такую сделать не смогу, я же не травник, но халтуру вмиг распознаю. Ну так что, мазать?

— Давай сюда, сам намажу, — проворчала я, быстренько прикинув, в каких труднодоступных местах я заработала синяки и ссадины. В этих местах магу точно делать нечего.

Ближе к обеду стали готовиться к отъезду. Тут-то я и обнаружила, что ехать мне, собственно, не в чем. То есть верхняя часть моего «походного обмундирования» высохла и была полностью готова к эксплуатации. Но вот нижняя... о ней пришлось забыть. А ехать с голым задом через полстраны мне не слишком улыбалось. Зато у старосты обнаружились великолепные старые штаны. Несмотря на всю свою внешнюю непривлекательность, они пришлись мне впору. Я вознамерилась было выпросить еще и сапоги, но маг вкрадчиво предложил мне поиметь совесть. На что я ему ответила, что свою совесть наемник может иметь тогда, когда пожелает, а моя нетронутой всю жизнь была, нетронутой и помрет, а ходить в этой рванине, промокающей, даже когда сухо, сил моих больше нет. Наемник побагровел, зловеще поиграл желваками, но все-таки заткнулся. Однако тут меня поджидал облом. Полный. Практически уже выпрошенные сапоги оказались безнадежно велики. И пришлось мне довольствоваться обувкой деда Макара.

В итоге наш выход омрачился всего двумя вещами.

Во-первых, хозяйка тайком всучила мне комплект абсолютно нового, невесть как оказавшегося в этом захолустье нижнего белья. Женского. Это провал!

Во-вторых, мазь, нагревшись на солнце, растеклась по телу уродливыми желтовато-зелеными кляксами, при этом оставив на одежде жирные пятна. Ян начал подозрительно ко мне принюхиваться, а Серый оббежал и пристроился с подветренной стороны. Немногочисленные встречные путники корчили жуткие рожи и, косясь на меня как на прокаженную, спешили уступить нам дорогу.

— Ну и когда покажется ближайший населенный пункт? — мрачно поинтересовалась я, морща нос от источаемых мною же ароматов.

— Версты три осталось до Корна, но мы в него заходить не будем.

— Как?! — опешила я, разом выпадая из радужных мечтаний об огромном ушате, доверху наполненном теплой водой.

— Да так, — меланхолично пожал плечами наемник. — Еды и воды нам на день еще хватит. Заночевать и в лесу можем. Смысла заходить в Корн нет, даром только истратим время.

— Ну уж нет! — возмутилась я. — Мне нужно срочно помыться! Я воняю, если ты вдруг не заметил!

— Я заметил. Но разве это мои трудности?

— Так ты же меня этой гадостью намазал!

— Я твои синяки исцелял!

— Которые сам же и понаставил! Идем в Корн, и точка!

Ян еще немного побурчал, но, не выдержав нескончаемого потока моих стенаний, все-таки сдался.

— Счастье есть, — промурлыкала я, плюхнувшись на кровать и блаженно жмурясь.

Мытье в местной бане заняло не меньше часа, зато теперь от меня пахло как от нормального человека, а не как от мертвяка. А чистая одежда буквально вернула меня к жизни. Старую, правда, пришлось выкинуть, ибо отстирываться от дрянной мази она решительно не хотела.

— Подъем! — решительно скомандовал маг. — Некогда разлеживаться.

— Может, заночуем? — жалостливо взмолилась я. — Ты только посмотри: у них и простыни почти чистые!

— Об этом не может быть и речи! Хватит и того, что мне пришлось оплатить два часа проживания на этом паршивом постоялом дворе. И вообще, ты думаешь, у меня других дел нет, кроме того чтоб с тобой возиться? Я уже хочу попасть в Веренс, наверное, больше, чем ты!

— Ну кто же знал, что баня у этих проходимцев предоставляется в пользование только постояльцам? — примирительно заметила я. Сил ругаться не было, да и настроения тоже. — И вообще, не нужно говорить так, будто ты спишь и видишь, как бы поскорее от меня отделаться!.. Ай! Кто-то куснул меня за... кхм... зад!..

— Это не я, — поспешно открестился наемник, а я недвусмысленно покрутила пальцем у виска. — Вероятно, это какой-то на редкость невезучий клоп.

— Почему невезучий? — не поняла я.

— Потому что у тебя с клыков время от времени яд капает. Бедняга не проживет и минуты. Уже издох, наверное.

— Ну, знаешь!.. — вспылила я и отвесила нахальному магу смачный пинок. Но тот лишь громко расхохотался и выскочил за дверь. Вздохнув, я подхватила сумку и последовала за ним.

— Коня бы... — мечтательно протянула я, с отвращением глядя на дорогу.

— А лучше двух, — поддержал меня Ян. — Пошли, здесь мы их точно не раздобудем.

— Почему?

— В этом милом городке конокрадов камнями закидывают, — веско обронил маг. — Я бы не рискнул.

— Врешь! — не поверила я.

— Возможно, — не стал спорить наемник.

— Леди де Бруове? — вывел меня из печальных раздумий грубый мужской голос.

Я похолодела и, кажется, приросла к земле.

Ян удивленно обернулся.

— Кого из нас двоих, уважаемый, — меня или моего спутника — вы имели наглость назвать «леди»?

— Ясно кого, — добродушно ответил детина с по детски наивными маленькими глазками. — Деваху вот эту, — и ткнул в меня толстым пальцем.

Я с тоской посмотрела в небо. Там беспечно проплывали облака.

«Всевышние, за что? Где же я так провинилась?! Лучше бы и вправду не заезжать в этот город! Повоняла бы до Веренса или до ближайшей речки, от этого еще никто не умирал!..»

— Эй, парни! Здесь она! — тем временем махнул рукой здоровяк, и к нему подошли еще трое. — Уже который раз сбегает, а мы ее ищи!.. Так далеко, правда, еще ни разу не забиралась, плутовка!

— Вы напутали что-то, — спокойно сказал маг. — Это мой ученик. Летом звать.

Я судорожно вздохнула: неужели не выдаст?..

— Aaaaa... — протянул детина. — Жаль. Очень жаль. За нашу-то награда назначена — двадцать золотых. С поймавшим велено прям на месте и рассчитываться... Но нет так нет. Идем, ребята. Ошибочка вышла.

— Стойте, — встрепенулся Ян. — А если окажется, что это все-таки она... Выходит, поймал ее я?

— Верно мыслишь, — мужик ухмыльнулся и впился в меня колючим взглядом.

— Так, может, взглянете повнимательней? — я почувствовала, как на моей руке, словно тиски, сжались сильные пальцы наемника.

Сердце ушло в пятки, дыхание перехватило.

«Без паники!!!» — возопил здравый смысл.

Где там!

— Продал! — прошипела я и, сама не понимая, что творю, от души приложила ручкой белой да по щетинистой физиономии наемника, с каким-то внутренним злорадным удовлетворением заметив четыре кровоточащие бороздочки — следы моих давно не стриженных ногтей. Маг охнул и отступил назад. А я, вконец разозлившись, со всей силы осчастливила его коленом в причинное место. Трое папочкиных добросовестных стражников тут же схватили меня — кто куда достал, — пока Ян, чертыхаясь, пытался прийти в себя. Но я голосила с такой силой и так отчаянно отбивалась, что наша веселая компания привлекла чересчур повышенное внимание. Вокруг собиралась толпа, сквозь нее пробирались городские стражи порядка. Я, изловчившись, укусила здоровяка за руку, пальцы, державшие меня, разжались, и я понеслась так быстро, как не бежала даже от вурдалака. То и дело натыкалась на людей, но все мои мысли занимал только один вопрос: каким богам или мракобесам молиться, дабы выкрутиться и из этой переделки? Люди возмущенно кричали мне вслед и костерили всех родственников вплоть до седьмого колена. Позади слышались похожие выкрики, направленные в сторону моих преследователей.

«Так не оторвусь, — пыталась здраво рассудить я, хоть в такой толчее это было и непросто. — Надо прятаться».

Справа, встав на дыбы, неистово заржала лошадь. И только тогда я поняла, что чудом не угодила ей под ноги. Пара огромных копыт просвистела у меня перед носом.

— Жить надоело?! — испуганно вскричал возница.

Не ответив, я помчалась дальше и, шмыгнув в узкий проулок, припустила по нему. Проулок вывел меня на задний двор мясной лавки. Мясник в грязном фартуке, заляпанном засохшей кровью, сосредоточенно разрубал коровью тушу. Я очень постаралась не опорожнить свой желудок тут же. Мясник удивленно на меня уставился.

— А меня замуж выдают. Насильно, — не нашла я ничего лучшего, как сказать правду. — Догонят скоро...

Мясник хмуро кивнул мне в сторону маленькой, едва державшейся (а точнее — болтавшейся) на петлях деревянной дверки.

— Спасибо! — я ужом просочилась в тесное помещение и тут же угодила ногой в пустое ведро. Свет едва пробивался сквозь щели в двери. Я прислонилась спиной к стене и устало закрыла глаза.

«Подлый наемник! Как он мог?!» — билась в голове лишь одна гневная мысль.

«Ты лучше подумай: почему он колдовать не стал?» — вмешался здравый смысл.

«Что?..»

«Что-что! Одно заклинание — и взяли бы тебя как миленькую!»

«Ну... Растерялся... Замешкался... Да мало ли что! Какое мне до этого дело? Он меня предал!»

«Детка, он не хотел, чтобы ты попалась. Другого объяснения тут нет да и быть не может!» — вмешалась совесть.

«Глупости!» — вспылила я, и тут внезапно приоткрылась дверь.

— Выходи. Ушли они, — сообщил мясник, добродушно ухмыляясь.

— Вы мне, можно сказать, жизнь спасли, а мне вас и отблагодарить нечем, — я смущенно вывернула карманы. — Ни копеечки...

— Будет тебе... Али я не человек, а мертвяк бездушный?

Я улыбнулась:

— Из города можно выйти только через главные ворота?

— Нет. Есть одна тропка тайная... Обождешь до ночи в лавке моей, а как смеркаться начнет — выведу. Она к лесу ведет, но он небольшой, поплутаешь немного да и на дорогу выйдешь.

Ночь я провела на небольшой полянке под раскидистым дубом, вздрагивая от каждого шороха. А теперь шла, в принципе, не совсем понимая куда. Но, рассудив, что лес не бесконечный и когда-нибудь я из него выйду, старалась придерживаться определенного курса.

Когда меня стало подташнивать от однообразных деревьев, а от жутковатых звуков леса подозрительно задергался левый глаз, вышла к дороге. Огляделась. С одной стороны дороги тянется опротивевшая полоса леса, с другой — необозримые поля. Чудесно! Я не имела ни малейшего представления, где нахожусь. И куда теперь? Естественно, до ближайшей деревни, в которой смогу отдохнуть и расспросить кого-нибудь, куда же меня все-таки занесло.

Брести по пыльной дороге оказалось ненамного приятней, чем по лесу.

Я шла, еле передвигая ноги, злая на весь мир.

Ну почему не подчинилась отцу?

Ну почему не поддалась на уговоры Каролины и Марго?

Сидела бы себе за роскошным столом. Потом веселилась на каком-нибудь балу...

А муж — при одной мысли о нем меня передернуло — глядишь, и помер бы годика этак через два-три...

Увлекшись самобичеванием, я не заметила, как вышла к развилке и уткнулась носом в табличку на старом гнилом колышке.

— Дальние Зорьки, — вслух прочитала я.

Смеркалось быстро. За считаные минуты наступила темнота.

Я удивленно присвистнула: деревня словно вымерла. Не бегают чумазые дети, играя в разбойников; не сидят старушки на лавочке, щелкая семечки и перемывая соседям косточки; не шатаются подвыпившие мужики... В каждом доме двери заперты на засов, ставни плотно закрыты. И стоит жуткая, неправдоподобная тишина.

Я нахмурилась — что за бесовщина? — и требовательно постучала в первый попавшийся дом. Дверь не открыли.

— Кого там леший в такую пору принес? — раздался раздраженный мужской голос.

— Я... это... — от такого гостеприимства немного растерялась. — Мне бы переночевать.

— Места нет, — отрезал голос.

— Но...

— Сказано тебе, гуляй отсюда! Зараз ось пса спущу, порвэ тэбэ як отой Тузик гончирку!

Мама. Я собак боюсь! Но не под забором же ночевать?

— А может, подскажете хоть, где у вас тут постоялый двор или...

Договорить я не успела, меня перебил усталый женский голос.

— Идите на край села, увидите дом на отшибе — там знахарка наша живет, она пустит.

— Спасибо... большое, — процедила я и, еле удержавшись от соблазна пнуть ногой ни в чем не повинную дверь, отправилась на поиски знахарки.

Я уже успела немного отойти, как вдруг услышала тихий скрип открывающейся калитки. Я с надеждой обернулась. Может, хозяева передумали? На край села идти ох как не хочется! Оттого, что я увидела, мне стало как-то уж слишком нехорошо. Хозяева не передумали. Они решили убедиться, что непрошеная и довольно настырная гостья убралась восвояси. Людьми они оказались добросовестными и для достижения пущего эффекта отпугивания меня от дома спустили-таки собачку. Я выругалась такими словами, коих от себя не ожидала, и дала стрекача, поднимая тучи пыли. Собачка проводила меня до середины села и с чувством выполненного долга ехидно полаяла вслед. Пытать счастье в других домах я не рискнула — а ну как тут все со стрелой в голове?! — и, переведя дух, поплелась к знахарке.

Дом я увидела сразу. С замиранием сердца постучала...

Стройная девушка в черном простеньком платье, доходящем ей почти до пяток, толкла в ступке резко пахнущую траву. Пламя свечи освещало роскошные бледно-золотистые волосы, локонами спадавшие чуть пониже плеч.

В дверь постучали. Знахарка сдула челку со лба и, пробурчав что-то себе под нос, пошла открывать.

На пороге стояла девушка. Короткие рыжие волосы стянуты в тугой хвостик. Лицо измотанное, осунувшееся, но глаза задорно блестят.

Знахарка вопросительно на нее посмотрела. Странно... Оружия нет. Лошади, судя по рваным сапогам, на которых толстым слоем осела дорожная пыль, тоже не имеется. Откуда она здесь взялась?

— Извините, можно у вас переночевать?..

— Заходи, — знахарка посторонилась.

Я оказалась в уютной комнатушке. От специфического запаха многочисленных травок засвербило в носу. Я пару раз чихнула.

Со знахаркой мы быстро поладили. Чара жила одна и очень обрадовалась нечаянной компании. Не то чтобы ей не нравилось обретаться в одиночестве, но иногда делалось скучно. Деревенские жители ее уважали, но побаивались, поэтому друзей не было. Зато работа всегда находилась: у кого роды принять, кого от похмелья избавить, где скотину подлечить.

Мы проговорили около получаса, а потом Чара все-таки вспомнила, что она хозяйка, а я гостья, и плюхнула на стол огромную миску с пирожками, смущенно сказав:

— Вчерашние, но еще вкусные.

Мне было решительно все равно, что есть, главное, чтоб жевалось и глоталось без проблем.

— Чара, а какое сегодня число? — насытившись и откинувшись на спинку стула, спросила я.

Знахарка задумалась, загибая пальцы и беззвучно шевеля губами.

— Двадцать второе. А что?

Я чуть не взвыла. Ничего особенного, кроме моего дня рождения. А я вообще о нем забыла! И потом, вместо того чтобы в роскошном платье веселиться на званом ужине с десятком-другим кавалеров; вместо того чтобы принимать подарки и поздравления; вместо того чтобы ловить восхищенные взгляды воздыхателей и завистливые — подруг (еще неизвестно, что приятней!)... Вместо всего вышеперечисленного я в ужасной одежде встречаю свое совершеннолетие в чужом доме и трескаю вчерашние пирожки!.. А самое невероятное, что мне это начинает нравиться! Наверное, прав был папочка, когда сказал, что ненормальная у него дочь выросла...

Вероятно, размышления каким-то образом отразились на моем лице, потому что Чара изумленно изогнула левую бровь и вопросительно на меня уставилась.

— Кажется, у меня сегодня день рождения, — пробормотала я.

Знахарка понимающе хмыкнула. Не прошло и минуты, как на столе возникла бутыль какой-то травяной настойки. Я содрогнулась — никогда не пила ничего крепче кваса. Но знахарка была неумолима. Первую выпили «за меня». Когда я, зажмурившись, героически опрокинула в себя рюмку, мне показалось, что внутри вспыхнул пожар: из глаз брызнули слезы, дыхание перехватило. Зато потом по телу разлилось приятное тепло. За первой последовала вторая — «за знакомство». Здорово охмелев, я заплетающимся языком рассказала Чаре, куда и зачем направляюсь. Она прониклась и налила по третьей.

ГЛАВА 5

На следующее утро я решительно отказалась вставать, жестоко мучимая похмельем. Чара дала мне какой-то отвар (на вкус — натуральные помои), и стало немного полегче, но шевелиться все равно не хотелось. Я так и провалялась весь день бревном, не реагируя на внешние раздражители. Оклемалась только к вечеру и, схватив мимоходом со стола блин, уже хотела выйти из дома, как вдруг в дверном проеме возникла знахарка.

— Я немного прогуляюсь по селу, — отрапортовала я, силясь протиснуться мимо нее.

Девушка рассеянно кивнула, вероятно, занятая своими мыслями.

Деревенька встретила меня так же, как и вчера, то есть никак. Все заперто, на улице ни души.

Я ругнулась и поплелась обратно, намереваясь устроить Чаре допрос с пристрастием.

Знахарка выкладывала травы на подоконник для подсушки.

— Чара, что творится в вашей деревне? — едва переступив порог, начала я.

— Ой, а тебе что, уже рассказали?

— Что рассказали?

— Ну, про людей, которых съели.

— Съели?!

Знахарка пожала плечами.

— В общем, неделю назад возле корчмы нашли истерзанное тело местного пьянчужки. То есть тело — это сильно сказано. Так, обглоданные кости да разорванную в клочья одежду. По вещам и опознали. В течение недели произошло еще два похожих убийства. Селяне решили, что это работа оборотня или еще кого из нежити. Приглашенный из соседней деревни священнослужитель походил по улицам, помахал кадилом, побубнил молитвы... Но люди не особо надеются на то, что это помогло.

— Понятно. Но почему ты мне сразу не сказала?

— Я не верю в то, что это что-то серьезное. В лесу много крупных животных, не дававших обет вегетарианства. Волки вон каждую ночь так воют, что аж поджилки трясутся.

Я согласно кивнула. В таких небольших деревушках часто пропадают люди, и, как ни странно, этому придают возмутительно мало значения. В городе уже давно поднялась бы шумиха вокруг погибших, а здесь — похоронили, помянули и забыли. Кушать надо всем, в том числе и диким зверям. Схарчили одного, вместо того чтоб всю деревню вырезать, — и на этом спасибо. Но для себя все равно решила не выходить из дома после захода солнца.

Мы как раз ужинали, когда в дверь поскреблись. Чара удивленно приподняла брови и пошла открывать. Я придержала ее за рукав.

— Постой, может, не надо? Вдруг там этот зверь?

— Брось! Неужели ты и вправду поверила этим байкам?

— Эти «байки» задрали нескольких человек.

— Да оглянись вокруг: наша деревенька практически граничит с лесом. Теми людьми мог поужинать кто угодно.

— Точно. В том числе и оборотень или еще пакость какая-нибудь. Может, все-таки не надо? — я начинала нервничать.

— А вдруг это что-то важное?

— Плевать! Жизнь важнее.

— А если роды или при смерти кто? Я должна посмотреть, кто там.

— Кого в такую пору принесло?! — гаркнула я, подражая давешнему негостеприимному мужику.

Тишина.

— Вот видишь, уже ушли. Садись и ешь спокойно.

Знахарка фыркнула и медленно, будто разговаривая с умственно отсталым ребенком, воззвала к моему здравому смыслу (как будто он у меня есть!).

— Лериетана, тех людей задрали на улице. И, честно сказать, правильно сделали — нечего шататься глубокой ночью в непотребном состоянии. Даже если этот зверь существует, где бы ему набраться столько наглости, чтобы откровенно ломиться в дом? Он не настолько глуп. Да и зачем? Кругом и так бродят подвыпившие мужики — ими закусить будет гораздо проще!

Да. Но сегодня на улице я даже собак не видела. Зверь мог и проголодаться. И, даже если Чара права и он далеко не глуп, именно поэтому может ломиться в дом на отшибе. Даже если соседи услышат наши крики, то пока добегут... Если вообще кому-то придет в голову нас спасать...

Но высказать догадку я не успела — Чара открыла дверь.

Знахарка моментально поплатилась за свое легкомыслие, а меня чуть не хватил удар. Хотя лучше бы хватил. Огромный черный зверь — очень похожий на волка, но в несколько раз крупнее — прыгнул на Чару, сбивая ее с ног. Огляделся. Принюхался и задними лапами захлопнул дверь. Затем вновь повернул сплюснутую морду к потерявшей сознание девушке (меня он, вероятно, как противника не оценил). Возмущенная такой несправедливостью, я резко встала, с грохотом опрокинув стул. Наверное, вышло очень эффектно, потому что зверь, соизволив-таки обратить на меня внимание, медленно повернулся в мою сторону. Я с ужасом осознала, что встретилась взглядом с разумными глазами.

И завизжала.

Зверь, пораженный моим ультразвуком (а знатно я за последние дни орать наловчилась!), попятился и тряхнул головой. Потом негромко, но как-то убедительно зарычал.

Я намек поняла и рот закрыла.

Зверь призывно лязгнул зубами.

Я отступила, наткнувшись спиной на стол.

Зверь мотнул хвостом из стороны в сторону и двинулся в мою сторону.

Я продолжила отступление спиной вперед.

Мы обошли комнату по периметру два раза (кажется, этот мерзавец был совсем не прочь поиграть с едой в догонялки перед трапезой), на третьем заходе у меня сдали нервы. Я бросилась к двери и начала остервенело бить ее кулаками, пинать ногами и вопить что-то нечленораздельно-нецензурное. Все бы хорошо, да только она открывалась в другую сторону.

Зверь не заставил себя долго ждать. Он подобрался в пружинистый комок и прыгнул. Я метнулась в сторону, спасая свою жизнь, но когтистая лапа все же задела плечо. Жгучая боль удивительным образом отрезвила меня. Я прекратила истерику и отскочила к дальней стене. Особого преимущества мне этот маневр не предоставил, зато теперь за спиной было окно, наверное, оно оказывало мне моральную поддержку.

Зверь, несколько огорченный неудавшейся атакой, с рыком бросился на меня. Страх парализовал меня полностью, я даже не смогла закричать, только резко отшатнулась назад и инстинктивно взмахнула руками, закрывая лицо. И тут у меня от пережитого ужаса помутился рассудок. А как иначе объяснить то, что неподъемный дубовый стол, перевернувшись набок, буквально смел зверя, припечатав к стене?..

Я осела на пол и тупо уставилась на страшную картину. Из-за столешницы была видна лишь голова зверя с потухшими глазами да конвульсивно подергивающаяся передняя лапа. Из-под стола струилась кровь, собираясь в багряную лужицу.

Я решила, что сейчас меня стошнит, и, нашарив пустое ведерко, удалилась с ним в темный уголок. Когда я снова вернулась к жизни, пришедшая в себя знахарка запихнула мне в рот какой-то корешок и велела пожевать, а потом выплюнуть. В процессе жевания корешок оказался банальной валерьянкой. Пока я со скучающим видом изображала пасущуюся корову, Чара взяла топор и отрубила твари голову.

— Чтоб уж наверняка, — пояснила она, узрев мое вытянувшееся лицо.

Я кивнула, подхватила ведерко и вновь удалилась по неотложным делам.

Когда я вернулась из своего второго недалекого похода, знахарка сунула мне в руки кружку с очередным отваром.

— Пей. А я пока осмотрю плечо.

— Не нужно, там царапина...

— Царапина, доходящая до кости, называется раной, и ее нужно перевязать, пока ты тут кровью не истекла, — безапелляционно заявила знахарка.

— Не может быть... Только саднит слегка, — недоуменно произнесла я. — У тебя все отвары такие гадкие?

— Не беспокойся, это шок. Скоро заболит. И выпей, будь добра, все.

— А для чего он?

— Скоро узнаешь, — мягко сказала Чара, но ее голос уже доносился откуда-то издалека, словно сквозь подушку.

— Ты меня опоила, коварная! — пожаловалась я знахарке, с трудом приподнимаясь на локте. Голова гудела так, словно изнутри ее пытались расколоть кузнечным молотом.

— Конечно, опоила. А ты хотела, чтоб я тебя на живую штопала, без отвара?

— А ты меня штопала? — опешила я.

— Еще бы! Видела бы ты свое плечо! Но сейчас уже все в порядке, главное — менять повязку каждый день.

— Интересно, и где же мне ее менять каждый день? — пробормотала я, силясь подняться с кровати.

— Поживешь недельку у меня. Пока не встанешь на ноги.

— Ну, во-первых, я уже на ногах, — преувеличенно бодро заявила я, с трудом приведя себя в состояние шаткого равновесия. — А во-вторых, мне просто позарез нужно попасть в Веренс.

— И как ты, позволь спросить, собираешься это сделать: полудохлая, без еды и карты?

— Ну, еду и карту мне дашь ты... — нагло заявила я. — А со своей полудохлостью я и сама как-нибудь разберусь. А где зверь?..

— Староста с батраками забрал ночью. Понесли торжественно сжигать.

— А что оно такое было?

Девушка пожала плечами.

— Пакость какая-то. Сказать по правде, я в нежити не разбираюсь. Сдохла, и черт с ней.

— Ясно... Так как насчет карты?

Знахарка зло сверкнула на меня своими огромными зелеными глазищами:

— Найду. И еды дам. Но я против твоей затеи! Тебя еще выхаживать и выхаживать!

— Да не надо меня выхаживать! — ужаснулась я и тут же, почувствовав острую потребность в выхаживании, аккуратно пристроила свое седалище на край кровати.

— Оно и видно. Ладно, сегодня еще переночуешь и можешь выметаться на все четыре стороны! Кстати, почему ты не сказала мне, что ведаешь в чарах?

— Потому что я в них не ведаю, — сообщила я, со стоном растянувшись поверх одеяла. — Болит, зараза...

— А кто ж вчера телекинезом забавлялся?

— Не знаю.

— Зато я знаю. Так что не отпирайся!

— Да не отпираюсь я! Просто... за мной такого раньше не водилось...

— Ну так теперь вот завелось.

— И как это лечится? — устало поинтересовалась я. В последнее время навалилось столько всего, что, кажется, меня уже ничем не удивишь.

— Это не лечится. Это развивается и в дальнейшем используется! Ладно, об этом позже. Полежи немного. Я скоро вернусь.

Я что-то одобрительно промычала и, отвернувшись к стене, даже умудрилась немного подремать, когда вернулась знахарка с картой и тщательно завернутыми в тряпицу пирожками.

— Свет мой зеркальце, скажи, ты в картах как, разбираешься? — вопросила девушка, легко коснувшись здорового плеча.

— До недавнего времени думала, что разбираюсь, — честно призналась я.

— Мдааааа... Давай-ка поднимайся — и за стол. Объясню тебе, что к чему. Смотри, ты прошла лес насквозь, тем самым срезав огромный крюк. Если бы ты не свернула с дороги, тогда пришлось бы от Мышковиц сворачивать на тракт, а потом еще обходить озеро Звонное и переправляться через болото Гусинец. А эта дорога, на которую сейчас тебя занесло, идет от Каскада — города на западной стороне Иркаса. Где она заканчивается, я представляю с трудом — видишь, кусок карты с восточной частью страны оторвался. Но нам он и ни к чему.

Знахарка взяла уголек и провела тонкую прямую линию от развилки до Веренса.

— Ага. Сейчас из вашей деревни в лес, потом через речку; затем передохну в деревеньке Терновой, а оттуда сразу в Веренс, — сообразила я.

— Именно. Хоть мне и дико не хочется отпускать тебя одну на такую прогулку... Теперь давай вот о чем поговорим. Я так понимаю, до вчерашнего дня в чарах ты не ведала?

Я отрицательно помотала головой:

— Я и сейчас не ведаю...

— Конечно. Чтобы ведать в колдовстве, не один год в Академии магии отучиться нужно. Позавчера тебе исполнилось восемнадцать... — знахарка задумчиво кивнула своим мыслям. — Наиболее распространенный случай проявления дара — в день или после совершеннолетия. Да еще и пиковая ситуация, угроза жизни... Ведьмы, чаровницы или колдуньи в роду были?

— Была у меня прабабка... сейчас даже имени ее не вспомню... Все боялись ее жутко. Поговаривали, что она ведьма. Но доказать так ничего и не смогли, поэтому оставили старушку в покое.

— Теперь ясно, откуда такое «наследство», — легкая улыбка скользнула по губам травницы. — Так, следующее. Тебе нужно отправиться в Академию магии. Ну хотя бы после того, как заедешь в Веренс, но лучше — до. Твою силу нужно классифицировать и научить тебя ею управлять.

— Классифицировать?

— Именно. Возможно, дальше телекинеза и каких-то простеньких заклинаний дело и не пойдет... Но, возможно, сила твоя намного больше, и тогда это может быть опасно. Для тебя самой и окружающих тебя людей.

— Я понимаю. Что-то вроде «хотела смахнуть муху с плеча, а вызвала настоящий ураган»?

— Чересчур преувеличенно. Но в целом — верно.

— А какая у меня может быть сила?

— Какая угодно. Целительство, прорицание, боевая магия, способность управлять стихиями или одной из стихий... Вариантов масса.

— Хорошо, — я решительно кивнула. — В Академию так в Академию. Но только после Веренса. Она на карте есть? Покажешь?

На рассвете я отправилась, как цинично сообщила мне Чара, «в свой последний путь». Смысла притворяться юношей я больше не видела — все равно папочкины прихвостни уже напали на мой след и знают, как я теперь выгляжу. Поэтому с чистой совестью я прыгнула в пожалованную жителями деревни премиленькую темно-зеленого цвета рубаху, явно женскую, очень удачно подчеркивающую фигуру, темно-коричневые (почти черные) отличного качества штаны и новые сапоги (ура!). А в довершение всего с наслаждением распустила осточертевший хвостик. Чара долго хохотала и истерично спрашивала, это каким же тупым топором надо было рубить волосы, чтобы получилось такое. Но потом все же сжалилась и, немного поколдовав с помощью портняжных ножниц над моей головой, сумела-таки сделать что-то отдаленно напоминающее приличную стрижку. Я потом еще долго визжала от восторга и клялась знахарке в вечной любви. Старую одежду я аккуратно сложила и отправила в сумку к уже лежавшим там чистым бинтам, каким-то отварам, которыми нужно было промывать рану при перевязке, пирожкам, фляге с колодезной водой и карте. Коня мне презентовал лично староста, «за спасение деревни всей».

Расслабленно покачиваясь в седле, я нагло и бессовестно наслаждалась жизнью. И потихоньку гадала, чем же в будущем аукнется мне эта передышка. Днем в лесу совсем не было страшно. Сквозь листву проникал рассеянный зеленоватый солнечный свет. Сбивать до кровавых мозолей ноги нужды больше не было (я наклонилась и благодарно сообщила коню в ухо, что он просто мой спаситель). Птички пели, а душа отчаянно им подпевала. И омрачало эту идиллию только одно — Ян. Подлый мерзавец и предатель. Я крепко сжала кулаки и почувствовала, как в нежную кожу ладоней впиваются острые ноготки. Как он мог так со мной поступить? Всего за двадцать золотых?! Я злорадно ухмыльнулась: плакали его денежки. «Деваха» от них исхитрилась удрать. Но все-таки — как же он мог?! А я-то, идиотка! Нашла кому довериться — продажному наемнику! Ой, дураааа... Беспросветная.

«Но он не похож на человека, способного на предательство!» — вступилась за мага совесть.

«А в моих глазах он вообще уже мало похож на человека! — возмущенно парировала я. — И, между прочим, для него это не предательство, а очередная выгодная сделка! Он поганый наемник, работает на того, кто платит больше. И поменять работодателя для него, похоже, никогда не поздно!»

«На все есть причины, моя дорогая», — вновь взялся за нравоучения здравый смысл.

«Конечно! Деньги! Вот единственная причина, побуждающая наемника к действию!»

«Не ерничай! Если мы не знаем о причинах его поступка, это совсем не значит, что их нет!»

«А мы о них знаем, любезнейший, — ядовито прошипела я. — Мы прекрасно знаем о целых двадцати золотых причинах!»

— Боги всевышние!.. — конь подо мной резко встал, и я, расслабленная, едва не кувыркнулась вперед. — Малышка, ты что тут делаешь?

Передо мной стояла маленькая босоногая девочка в стареньком латаном платьице. Ее светлые локоны спускались ниже спины, а странного медово-желтого оттенка глазки старательно меня рассматривали.

— Заблудилась, — тихо прозвучал лаконичный ответ.

— О! Какой ужас! — я живо спрыгнула с коня и закудахтала, как наседка. — Но... откуда ты? Куда тебя отвезти? Я, правда, сама тут не шибко ориентируюсь...

— Тетенька, а у тебя есть гребень?

— Гребень?.. Да-да, есть конечно. Куда тебя отвезти, детка? — повторила я свой вопрос, судорожно нашаривая в сумке карту. — Из какой ты деревни?

— Тетенька, дай гребень! — настойчиво попросила малышка.

— Зачем он тебе? — оторопела я. — Давай я отвезу тебя домой!

— Я так давно не расчесывала волосы...

— Хорошо, забирайся в седло, и я дам тебе гребень, договорились? А потом ты расскажешь, куда тебя везти. Ну? Давай руку. А может, ты есть хочешь? Что я несу! Конечно хочешь!

— Нет, тетенька, я хочу гребень! — в голосе ребенка зазвучали плаксивые нотки.

— Хорошо-хорошо... Сейчас.

Конечно, она капризничает. Вон какая мелкая, а в лесу совсем одна. Напугана и голодна. Устала, наверное, сильно. Вот сейчас успокою малютку, а там уж попробую узнать хотя бы название ее деревни.

Я схватила сумку и принялась быстро перебирать ее содержимое. Руки дрожали, в голове шумело. Чего это я? Трясусь, как перед первым свиданием. Мало ли детей в лесу теряется! Сейчас вот выйдем с ней на тракт и разберемся, что дальше делать.

— Да где ж ты, зараза?

Гребень никак не находился. Странно, но внезапно я ощутила такую необходимость в этой незатейливой вещице, словно от нее зависела моя жизнь; и какое-то звериное отчаяние от того, что не могу найти этот злосчастный гребень, захлестнуло все мои мысли, полностью подчиняя разум нечеловеческому страху.

— Ты же должен быть где-то здесь! — я всхлипнула и принялась швырять вещи прямо на землю. — Ну же! — руки безнадежно зашарили по пустому дну сумки. Потеряла?.. У меня точно с собой был, когда из отцовского замка улепетывала. Забыла у Чары?.. Нет же, он ускакал вместе со всеми моими вещами на вспуганной лошади! Как я могла забыть?

Я обессиленно обернулась к девочке. Та стояла не шелохнувшись и выжидательно таращила на меня свои большие красивые глазки.

— Его нет, — слабо сказала я.

— Очень жаль, тетенька. Ты хорошая, я не хотела делать тебе плохо, — и она протянула мне руку.

«Какая умница! — пронеслось в голове. — Извиняется за то, что заставила меня понервничать...»

— Ничего, милая. Сама не знаю, что это на меня нашло, — сказала я, осторожно сжимая маленькую ладошку.

Кончики пальцев кольнуло холодом, я дернулась, силясь вырвать руку, но девочка лишь сильнее сжала свою ладонь. В ушах тоненько зазвенело, а ноги, будто сделавшись ватными, подогнулись.

Я удивленно взглянула в желтые глаза, зрачки которых стали теперь по-кошачьи вертикальными, и... умерла.

В себя я пришла. Но радости это доставляло мало. Потому что очнулась я на родной матушке-земле, а никак не в райских кущах. Я поморщилась — кто-то осторожно похлопывал меня по щекам. Не сильно, но весьма ощутимо. Гневно замычав, отвернулась.

— Лериетана, ну же! Очнись! — прозвучал над ухом печально знакомый голос. Я резко подскочила и удивленно уставилась на встревоженного мага.

— Ян? — и тут же возмутилась: — Убери от меня свои руки, предатель! Как ты посмел?! За мной! Шпионить?!

Ян что-то удивленно буркнул, но предпочел не перечить разъяренной гарпии в моем лице и дал возможность высказаться.

— Я тебе поверила! Негодяй! Таскалась за тобой везде и всюду, надеясь на твою защиту! Подлец! Двадцать золотых! Я могла бы дать тебе во сто крат больше, корыстная ты душонка! — бессвязно бранилась я, чувствуя, как в кончиках пальцев появляется непривычное тепло. — Я спасла тебя от упыря!..

— От вурдалака...

— Переживала за тебя, напыщенный ты, самоуверенный индюк! Терпела все твои издевательства!.. А ты меня — за двадцать золотых??? — из глаз брызнули злые слезы. Я в сердцах махнула рукой и удивленно уставилась на крохотные золотистые разряды, потрескивающие между пальцами.

— Что это?

— Это моя сила из тебя через край бьет, — нисколько не обидевшись на мое выступление, довольно ухмыльнулся Ян.

— Чего?..

— Твое негодование стремится вырваться наружу. Тебе нужно научиться контролировать свои эмоции и как можно скорее добраться до Академии, где тебя всему научат.

Я сердито фыркнула и отвернулась.

Маг положил мне руку на плечо.

— Выслушай меня, Лета.

— Лериетана! — раздраженно буркнула я.

— Выслушай, а потом можешь всласть побраниться, если еще будет такое желание. Ну так как, перемирие?

Я насупилась, но кивнула.

— Итак, первое. Я тебя не предавал. Можешь считать то, что произошло в городе, военной хитростью. Подумай: если бы я уперся и завязалась потасовка (а она бы завязалась, тебя не отпустили бы так просто), этим моментально заинтересовалась бы и городская стража. Я не всесилен, Лета, я всего лишь маг, причем не самый лучший. Возможно, нам и удалось бы сбежать, но мой резерв был бы исчерпан полностью. Намного разумней было бы отбить тебя у них на безлюдном тракте, и я сделал бы это, клянусь.

— Заодно и обогатился бы, — не сдержалась я.

— Да. А что в этом плохого? Деньги бы нам не помешали, как думаешь? На двух лошадей уж точно бы хватило!

Мне польстило это «нам», и я начала потихоньку оттаивать.

— Но ты сбежала. Воспользоваться заклинанием поиска я не мог, у меня ведь не осталось ни одной твоей вещи. Поэтому, чтобы вновь выйти на твой след, пришлось здорово повозиться. В Дальние Зорьки я попал после твоего отъезда, разминулись мы совсем чуть-чуть, и мило побеседовал там с травницей. От Чары я узнал, что в тебе проснулся дар, но тогда я и не догадывался, насколько он необычный. Поговорив с ней, выпросил у старосты лошадь за полцены, пообещав на обратном пути заглянуть в деревню и сей щедрый дар отработать. Даже расписку оставить пришлось этому скряге! А потом, пустив коня в галоп, я тебя нашел в весьма плачевном состоянии. Мавка выкачала из тебя всю энергию, подчистую.

— Хочешь сказать, что с того света меня вытащил? — запоздало испугалась я.

Маг покачал головой:

— Ты сама себя вытащила. Точнее, твой дар. Ты умирала, а я ничего не мог сделать, ведь я не умею исцелять. Но тут ты начала брать энергию из меня... вцепилась как клещ, еле оторвал! Едва сам не лишился сознания, — пожаловался напоследок наемник, но сочувствия от меня не дождался и продолжил: — Ты проводник, Лета. Ты способна черпать чужую энергию, использовать ее или передавать другим, в то время как остальные маги ограничены своим резервом и специальными заговоренными амулетами-накопителями.

— То есть? — не поняла я.

— Ну вот смотри... — наемник немного помолчал. — Я тоже мог бы выкачать энергию у какого-нибудь незадачливого мага, но толку от этого не будет — я все равно не смогу ею воспользоваться. Ты же можешь черпать ее для личного пользования... Кстати, мой резерв ты опорожнила и даже не поперхнулась! А выжила, сделав мою энергию пригодной для себя.

Я очумело затрясла головой.

— Ничего не понимаю! Не было никакой мавки! Была девочка...

— Не девочка. Мавка. Они питаются энергией, иначе сами просто исчезнут. Кстати, гребень — единственное, чем можно от них откупиться, уж не знаю, чем он им так приглянулся. Маленькая пакостная нечисть — что с них возьмешь! К опытному магу и сунуться побоялась бы!..

— Я не говорила про гребень!..

— Да о нем в каждой книжке написано как о первом обереге против мавок, — вытаращился на меня маг.

— Хорошо. Пусть маленькая девочка на самом деле нечисть. Пусть у меня (смешно сказать!) — редкий дар. Но ты почему за мной увязался? Лучше бы отпраздновал в первой попавшейся корчме счастливое избавление от обузы!

— Я за тебя волновался, — не став увиливать, ответил наемник, открыто глядя в мои удивленно распахнувшиеся глаза.

Я заалела как маков цвет и отвернулась. Но тут же повернулась обратно, гневно вопя:

— Кстати, когда я попалась, ты не выглядел удивленным! Давно догадался?..

— Когда ты деньги кверху задом собирала, — ухмыльнулся маг. — Уж женскую попку я ни с чем не спутаю.

— Ну еще бы, — пробормотала я. — А почему сразу не сказал?

Ян приосанился и менторским тоном сообщил:

— Во-первых, на тракте действуют свои законы, и основной из них — не вмешиваться в чужие дела, пока тебе за это не заплатят. Да и после аванса раз десять подумать, прежде чем вмешиваться. Ты же заплатила мне только за доставку тебя в Веренс, так что все остальное меня не касалось.

— А если честно? — недоверчиво хмыкнула я.

— Мне было крайне любопытно за тобой наблюдать, — захохотал маг и предусмотрительно дал деру.

— Ах ты!.. — задохнулась я от возмущения. — Стой!..

Где там! Наемника мне не удалось бы догнать, даже если бы он охромел на обе ноги. А он не охромел даже на одну. Вот ведь!

— Какие у нас планы? — вдоволь надурачившись, спросила я.

— Сегодня заночуем здесь, — решил маг. — Мне нужно восстановить силы, опасно шататься по дорогам с подчистую исчерпанным резервом.

Я даже и не думала противиться, с недавних пор наемник был прощен и определен мной как «рыцарь без страха и упрека», каждое слово которого стало для меня аксиомой. Я готова была вилять хвостом, преданно заглядывать в глаза и повизгивать от восторга, едва услышав его голос. Но шиш он об этом узнает. Мое крайне подозрительное эмоциональное состояние стало пугать меня саму, поэтому я решила немного прогуляться и проветрить мозги.

— Хорошо, иди, — не стал изображать из себя заботливого папочку Ян, но потом все же добавил: — Только недалеко и ненадолго.

И я, польщенная такой заботой, побежала приводить в порядок свою дурную голову.

В лесу пахло сыростью. Густая листва почти не пропускала солнечные лучи, и создавалось впечатление, что уже наступили сумерки. Не спеша отползая подальше от главного душевного раздражителя, я понемногу приходила в себя. Затем, присев на трухлявый пенечек, поразмыслила над сложившейся ситуацией и устыдилась. Мне уже давно следовало перестать думать о маге и хоть чуточку подумать о Дерене!..

«Ах, как приятно думать о любимом человеке! — упрямо убеждала я себя. — Вспоминать его улыбку, сияющие глаза, ласковые руки...»

Улыбка действительно припомнилась без труда. Но совсем не та, о которой я с таким упорством заставляла себя думать. Насмешливый взгляд серых глаз тоже не заставил себя долго ждать.

Я злобно взрыкнула, вскочила и снова потопала по едва заметной тропинке.

Особенно не давали покоя руки с длинными чуткими пальцами, и я сердито затрясла головой, выгоняя непрошеные мысли.

«Скорее бы попасть в Веренс, — заканючил здравый смысл. — Вот поставишь этих сердцеедов рядом, и тогда поймешь, кто тебе милее и что вообще в этой жизни нужно!»

«Бесстыжая! — фыркнула совесть. — Хоть бы на миг озаботилась тем, будут ли „сердцееды“ рады такому эксперименту. И станут ли спокойно глядеть на твои раздумья, Лериетана!»

— Конечно, не станут, — вслух сказала я. — Да они мне просто голову открутят!

«И будут абсолютно правы», — припечатала совесть.

Поглощенная тяжелыми думами, я и не заметила, как добрела до небольшой опушки. На опушке была избушка. Ветхая, просевшая от времени и с покосившейся крышей. Кривые ставенки грозили не просто отвалиться, а рассыпаться в пыль. К деревянному прогнившему крылечку страшно было подходить — а ну как рассыплется от неловкого движения? Для полного сходства с местом жительства Бабы-яги не хватало лишь курьих ножек.

Может, зайти? А вдруг здесь живет полоумный мужик с топором... окровавленным. Я судорожно сглотнула. Точно, сейчас он бродит по лесу, выискивая новую жертву... Бред. Полный бред. Но от этого бреда становилось жутковато. А ведь чем черт не шутит! Скоро он вернется, а перед домиком его поджидает легкомысленный ужин...

Я всегда знала, что лучше меня самой меня никто никогда не запугает.

— Ааааааа!!! — заорала я не своим голосом, резко срываясь с места.

Героически протаранив кусты, я, как чумная, помчалась. Интересно, куда же я, собственно, помчалась? Оказывается, ноги понесли меня в правильном направлении, и на поляну я ворвалась, задыхаясь от быстрого бега. Лицо саднило, без зеркала не разобрать, но, кажется, оно все в мелких царапинах. Руки разодраны сильней — я их вперед выставила, когда через кусты ломилась. Сердце билось о грудную клетку, грозя вырваться наружу.

Ян сидел возле костра, его лицо мне показалось взволнованным.

— Где тебя носило?!

— Там... на опушке... мужик... с топором... окровавленным... — пытаясь выровнять дыхание, прохрипела я.

— Какой мужик? — опешил маг. — Где? Это он тебя так... облагородил?

— А? Нет, это кусты... а мужик там... по лесу бродит... с топором...

— Окровавленным? — недоверчиво уточнил маг.

— Ага. Он там живет на опушке.

— Под открытым небом?!

— Там времянка.

— Жилая?

— Конечно да, раз он там живет!

— А ты его видела?

— Нет, увидела времянку и...

— Удрала, — докончил за меня маг. — Тогда с чего ты взяла, что там живет именно мужик и именно с топором?

— Окровавленным, — подсказала я.

— Неважно! — кажется, он начинал злиться. — Почему, например, не баба с арбалетом?

— Нуу... Я просто...

— Настоящая женщина, — хмыкнул Ян. — Пойдем, посмотрим, что там. Может, удастся в ней заночевать.

— Ночевать в ней?! Ты что, рехнулся? Это же натуральная хижина маньяка!

— В лесу с волками и нежитью лучше?

— Убедил.

К своему глубочайшему удивлению, я смогла вывести Яна на злополучную опушку без видимых затруднений. Зато вид избушки отбил у меня все чувства, кроме одного. Иногда его называют самосохранением, иногда — здравым смыслом. Это самое чувство металось внутри меня и отчаянным шепотом призывало вернуться домой и попасть под абсолютную опеку папочки. Когда я взошла на первую ступень крылечка, меня накрыла паника, а то самое чувство перешло на истерические повизгивания. Я благоразумно ему вняла и остановилась как вкопанная.

— В чем дело? — удивленно спросил Ян.

Я помотала головой.

— Не пойду.

— Лета, не дури. Времянка не жилая, а мужик с топором лишь плод твоего воображения.

Согласна. Но я так красочно представила, что с нами будет, окажись мужик за дверью, что идти расхотелось окончательно. Я застыла в замешательстве, не зная, что ответить. Прав же, черт его подери!

Так и не дождавшись от меня вразумительного ответа, Ян возвел глаза к небу, осыпал меня проклятиями и нецензурно сообщил, что если мое бренное тело за ночь обглодают все окрестные звери и нелюди, то он и пальцем не пошевелит, чтобы мне помочь, а наоборот, поблагодарит богов за избавление от лишнего груза.

Я могла бы даже с ним согласиться, если бы он не начал так на меня орать. Теперь же сдаваться точно не собиралась, да еще и от страха начала как-то неприлично громко икать. Тем не менее силы оказались не равны, мне пришлось сдаться, и я поплелась вслед за Яном с таким трагически похоронным видом, будто иду на добровольное заклание.

В самый ответственный момент мне снова захотелось убежать, но я взяла себя в руки, зажмурилась и переступила порог, оказавшись внутри времянки.

Чокнутого мужика с топором (естественно, окровавленным) здесь не водилось отродясь. Зато обнаружилась превосходная летучая мышь, преставившаяся, судя по запаху, недели две назад.

Всю меблировку комнаты составляла древняя кровать и хиленький столик. На кровати покоилась непотребного вида старая тряпка, позже определенная Яном как одеяло. Не знаю, как он, а я бы под таким точно не уснула.

Через некоторое время, когда мышь была выкинута, мы немного пообвыклись и решили, что неплохо бы перекусить. Разломав пополам краюху хлеба — как потом выяснилось, не совсем пополам, — маг презентовал мне меньшую часть (кто бы сомневался!). Я попыталась возмутиться такой несправедливости, но топанье ногами и гневные вопли типа «Ну я же девушка! Мог бы уступить!» привели лишь к мрачному ответу: «А я мужчина. Мне питаться надо!» Он, вероятно, полагал, что женщинам питаться не надо. Не удержавшись, я отвесила ему затрещину. Он вконец обозлился и обвинил меня во всех смертных грехах, включая гибель Атлениды и поражение урмских войск в войне между странами западной части материка. Я, в свою очередь, обрекла его на вечные муки в преисподней, прохождение через все круги оной и близкое знакомство с огненной рекой, после чего принялась обиженно жевать черствую краюху. Ян еще немного смущенно посопел, но в конце концов сдался и попытался всучить мне добрую половину своего пайка. Я, не удостоив его и взглядом, обронила: мол, выпрошенного не нужно, а выведенный из себя наемник начал совать мне этот хлеб — чуть ли не в рот! — с удвоенным энтузиазмом. Я еле успевала отбиваться и изворачиваться. Наш спор разрешил Серый, без разговоров отобравший скудный ужин. Мы с Яном благодарно посмотрели на волка.

Отдышавшись и успокоившись, я заметила, что маг как-то странно на меня поглядывает.

— Кровать как делить будем? — ехидно поинтересовался он, отвечая на мой немой вопрос.

— Уступим прекрасной даме? — с надеждой спросила я.

— За неимением таковой — отклоняется.

— Знаешь что?

— Что?

— Ты свинья, — беззлобно констатировала я.

— Согласен. Есть другие предложения?

— Ну... раз нет прекрасной дамы, значит, уступим не менее прекрасной мне, — сообщила я и, не дожидаясь ответа, плюхнулась на кровать. Та страдальчески скрипнула и дала небольшой крен, но выстояла.

— Ты бы еще ласточкой на нее с разбега сиганула, — бормотал Ян, мостясь поудобней на полу возле кровати. Серый устроился в моих ногах, оставив хозяина в гордом одиночестве.

— Почему ты так спешишь в Веренс? — вдруг спросил маг. — Тебя там кто-то ждет?

Ну вот... приехали... И что же ответить?

— Да, — осторожно сказала я, не желая вдаваться в подробности.

— А кто, если не секрет?

Вот пристал-то...

— Друг.

— Наверное, близкий друг?

Я почувствовала, как запылали щеки, а сердце, нервно трепыхнувшись, скакнуло куда-то в область живота, да там и осталось.

— Спать будешь? — излишне резко поинтересовалась я.

— Зависит от того с кем.

— Не смешно, — я отвернулась лицом к стене. — Спокойной ночи.

— И тебе.

«Спокойная ночь» оказалась не такой уж и спокойной. Маг безостановочно ворочался. Тихая, ненавязчивая возня спустя четверть часа вывела меня из себя.

— В чем дело?! — не выдержала я.

— Мне холодно, и... кажется, здесь клопы, — заскулил Ян.

— То есть на кладбище спать тебе нормально, а здесь — холодно?

Наемник понял, что такой ерундой меня не разжалобить, и заткнулся. Но ненадолго.

— Слушай, пусти на кровать, а? — спустя еще энное количество тяжких (но не пробивающих меня бездушную) вздохов в лоб спросил он.

— Совсем рехнулся?!

— Пожалуйста.

— Только «валетом», — здраво рассудив, что под его стенания все равно не засну, смилостивилась я.

Ян так ретиво скакнул на кровать, что я, признаться, малость струхнула. Серый так и вовсе предпочел ретироваться и провести ночь на полу, подальше от неугомонного хозяина.

На некоторое время воцарилась долгожданная тишина. Потом Ян опять завозился и как-то грустно завздыхал.

— Что опять?! — злобно рявкнула я.

— У тебя портянки смердят...

— Думаешь, твои розами пахнут?!

— Так, может... по-людски ляжем?

— Черт с тобой!.. Но при условии, что утихнешь.

— Уже утих, — пообещал Ян, устраиваясь рядом со мной.

— Хочу предупредить... — начала я.

— Не волнуйся, приставать не буду.

«Жаль», — пронеслось в голове.

— ...если будешь храпеть — придушу подушкой, — злобно процедила я и с чувством выполненного долга уснула.

ГЛАВА 6

Я проснулась рано утром. На небе еще тускло поблескивали последние звезды, предвещая рассвет.

Ночью было холодно, и я с возмущением обнаружила, что мы с магом тесно прижались друг к другу. Мало того, его рука неподъемным грузом лежала на моем животе. Ох, это если одна рука у него тяжеленная такая, то сколько же он сам весит? И вообще, наглость какая!.. Какая безобразно приятная наглость! Было тепло и уютно. Я придвинулась еще ближе и уткнулась носом в его плечо. Не удержавшись, прикоснулась губами к шершавой от щетины щеке и положила руку на широкую грудь, тотчас почувствовав биение сердца. Спокойное, размеренное... Так бы и лежала не вставая. Я умиротворенно вздохнула и попыталась уснуть. Но сон не шел. Смирившись с этим прискорбным фактом, я просто лежала, смотрела на мага и наслаждалась каждой секундой пребывания рядом с ним. Я, скорее всего, нахожусь в такой близости от него в первый и в последний раз. Мне хотелось остановить время, чтобы подольше насладиться этим моментом. Запомнить все охватившие душу чувства. Впрочем, в этом нет необходимости, они и так навечно отпечатаются в моей памяти.

Боги всевышние! Да что ж это со мной делается?!

Я резко встала. Пойду пройдусь и немного остыну, а то мозги совсем уже закипают... И хорошо бы, если б только мозги.

— Не уходи... — не разлепляя глаз, сонно пробормотал маг, кажется, даже не проснувшись.

Я покраснела и, сделав вид, что не услышала, вымелась из времянки.

Когда я оказалась на улице, мне стало совсем уж худо. По полянке неспешно прохаживался мужик с топором... окровавленным. Самое удивительное, что выглядел он (мужик, а не топор) именно так, как я себе его и представляла.

«Интересно, а дар предвидения к магическим умениям прилагается? — оторопело подумала я. — Нет, вряд ли».

«А я от кого-то слышала, что на нервной почве возникают галлюцинации», — радостно сообщила совесть.

«Надо бы проверить», — доверительно сообщил здравый смысл.

— Эй, уважаемый! — окликнула я мужика.

Ноль внимания. Как ходил туда-сюда, так и ходит. Может, и вправду нервы расшалились?

Я подобрала с земли камень и запустила в маньяка. Камень прошел сквозь него, не встретив никакой преграды. Тем не менее мужик тотчас обратил на меня, я бы даже сказала, слишком повышенное внимание. Пару раз махнул топором, рассекая воздух, и с устрашающим бормотанием двинулся мне навстречу.

Вот сейчас и проверим, нервы или нет. Галлюцинация меня прибить не сможет. Я хладнокровно дожидалась, пока он приблизится ко мне локтей на десять. (Нисколько не удивляюсь своей «смелости». От такого зрелища я впала в столбняк и не могла не только убежать, но даже закричать как следует.) Потом мое хладнокровие куда-то испарилось и уступило место теплокровию вкупе с жаждой действия. И я завизжала...

На мой крик тотчас выбежал заспанный Ян. Я ужом юркнула к нему за спину и продолжила верещать уже оттуда.

— А ну брысь! — нахмурившись, рявкнул наемник на мужика, словно на нашкодившего котенка. Даже ногой притопнул для пущего эффекта.

К моему глубочайшему и всевозрастающему удивлению, мужик подернулся легкой дымкой и начал на глазах уменьшаться. Став ростом с палец, он предался позорному бегству и вскоре затерялся в траве.

— Ян, что это было? — простонала я, безуспешно пытаясь удержаться от подкатывающих истеричных рыданий.

— Надо полагать, лесовичок.

— Это еще кто такой?

— Лесовички — это дети, заблудившиеся в лесу и оставшиеся в нем навсегда.

— Елки-палки, ребеночек! Да он на голову меня выше!

— Это всего лишь морок. Лесовички, как правило, небольшого роста.

— И какого ляда он здесь ошивался?

— Они питаются эмоциями, в частности страхом.

— Но как он узнал, чего я боюсь?

— Видишь ли, они еще и превосходные телепаты.

Я прикусила губу и потрясенно привалилась спиной к хлипкой двери. Дверь скрипнула и отвалилась. Я взвизгнула и белкой взлетела на ухахатывающегося мага, потихоньку соображая, что скоро даже от собственной тени шарахаться буду. Наемник с трудом стряхнул меня на землю и, напоследок хохотнув, разложил на траве карту. Некоторое время с умным видом по ней поползал и в конце концов произнес:

— Думаю, уже к завтрашнему дню будем в Терновой, а оттуда до Веренса рукой подать.

— Ну, тогда пойдем скорей. Цивилизации хочется. Я в этом лесу скоро совсем одичаю!

К вечеру мы с горем пополам выбрались из леса. Но долго радоваться нам не пришлось: дорогу преграждала речка. Вроде бы и не широкая, но с сильным течением и, скорее всего, с холодной водичкой. Лезть в нее совсем не хотелось. Лошадь подо мной печально всхрапнула.

— Ян, а здесь мост случайно нигде не предусмотрен?

Маг пожал плечами.

— Место глухое, да и речушка небольшая. Сомневаюсь, чтобы народные умельцы сколотили здесь мост. Пойдем, будет лучше, если переберемся до темноты.

Я посмотрела на небо. Кроваво-красное солнце в любую минуту грозило спрятаться за чернеющими макушками деревьев. Но в воду все равно не полезу. Ян посмотрел на мою страдальчески скукоженную физиономию и уже привычно закатил глаза:

— Хочешь, я первым пойду? И ты увидишь, что ничего страшного в этом нет!

Не знаю, какой реакции он от меня ожидал... Но переходить реку одной мне не улыбалось. Потому я лишь печально прикусила нижнюю губу и выдавила пару слезинок, старательно гипнотизируя траву под ногами.

Маг подозрительно на меня покосился:

— Ты чего это? Ревешь, что ли?

Я мстительно всхлипнула.

— Так!.. — злобно сообщили мне, и рядом послышалась какая-то возня.

Я удивленно наблюдала, как маг, сунув поводья лошадей в зубы Серому, что-то усердно ему втолковывал. Серый ухмыльнулся и потащил упирающихся животин к воде. Ян настороженно наблюдал, как они переправляются, до тех пор, пока лапы Серого не коснулись другого берега, а затем решительно направился ко мне. Я попятилась, заподозрив неладное, но удрать не успела. Сильные руки подхватили меня, словно и не чувствуя веса, и... этот... нехороший человек... без разговоров попытался бросить меня в воду. Попытался — потому что я, в последний момент разгадав коварный замысел, так отчаянно вцепилась в него руками и ногами, что он просто не смог меня оторвать и, поскользнувшись, рухнул в реку вместе со мной. Холод пронзил тело тысячей иголочек, и я уцепилась еще крепче, боясь нечаянно соскользнуть, пока маг нащупывал дно под ногами. Наемник как-то странно охнул и выпучил глаза, а я поняла, что еще чуть-чуть — и с перепугу придушу несчастного.

— Отпусти, — прохрипел он.

Я немного ослабила хватку, но слезать не спешила.

Маг радостно вдохнул воздух полной грудью.

— Ну?

— Чего?

— Можешь разжать руки.

— Хорошо.

— Я говорю: можешь отпускать.

— Сейчас...

— Ты не отпустила.

— Я отпускаю, — безрадостно сообщила я, покрепче уцепившись в его шею.

— Лета!

Я глупо захлопала глазками:

— Что?

— Ты не умеешь плавать?

— Да... То есть нет... То есть... С чего ты взял?

— Вот черт! Раньше сказать не могла?

— Могла, наверное...

— Тогда почему не сказала?!

— Не знаю...

— Женщина, ты меня с ума сведешь!

— В каком смысле? — оживилась я.

Но маг так на меня глянул, что я сочла за благо заткнуться.

Так он меня и пер на себе до другого берега, хорошо хоть речка действительно была неглубокой, наемнику вода доходила до плеч. А я бы ушла с головой.

Я млела от такой близости и мерзла, недовольно отфыркиваясь от попадающих в лицо брызг и строя далеко идущие планы по захомутанию и окольцовыванию.

Наскоро высушив одежду и перекусив чем боги послали (а послали они, жмоты, немного и невкусно), мы вповалку улеглись возле догорающего костра. Маг захрапел сразу. Я, расслабившись, собралась погрузиться в царство Морфея, но не тут-то было.

Сначала я сбегала по малой нужде. Три раза.

«Наверное, нервы», — решила я.

Затем у меня проснулся нешуточный аппетит, и я потребовала у мага «еды и побольше». Была послана к лешему и, обиженно ворча, собралась залечь обратно. Но опять, тихо чертыхаясь, побежала в кусты.

Остальную часть ночи я боролась с кошмарами, норовившим лечь мне на голову Серым и безостановочно храпевшим магом. Что самое обидное, эти поганцы даже не замечали моих мучений и сладенько так посапывали.

В конце концов они добились того, что у меня начал дергаться левый глаз.

Я еще раз чертыхнулась и запустила в Яна сапогом. Маг лишь сонно всхрапнул. Я запустила вторым. Реакция последовала незамедлительно: оба сапога вернулись к хозяйке. Причем один попал мне в темечко, а другой — в мягкую область чуть ниже спины. Больно не было. Наверное, маг кидал не чтоб прибить, а чтоб успокоить.

Я еще немного поворчала и, угомонившись, легла спать.

Уже к обеду следующего дня мы были в Терновой. Первым делом сняли комнату на постоялом дворе. Скажу одно: комнаты наших слуг по сравнению с этой берлогой — царские хоромы. Маг тут же вспомнил про неотложные дела, а я решила перекусить в корчме, на что и выпросила у него пару монеток. Мы сговорились встретиться в этой... гхм... комнате через час.

В корчме было шумно и людно. Я было замерла в дверях, силясь привыкнуть к незнакомой для меня обстановке, но тут же отскочила, получив чувствительный тычок в спину.

— Чаво встала на дороге? — пробасил мужик самой зверской наружности. Впрочем, злости в его голосе я не заметила, скорее раздражение (но все равно стало как-то не по себе). К моей превеликой радости, продолжать разговор он не стал, быстро затерявшись в толпе.

Я бочком-бочком, дабы больше ни на кого не натолкнуться, протиснулась к свободному столу, благо таковой имелся. Ко мне тут же подскочила бойкая девушка лет двадцати — разносчица. Я заказала миску вареной картошки и котлету, втайне надеясь, что они окажутся съедобными. Разносчица не заставила себя долго ждать. Спустя пару минут она плюхнула передо мной заказанный обед, а сверх него еще и кружку пива. Я изумленно сдвинула брови.

— А цэ от тых хлопцив, шо сыдять за отым столом, — пояснила девушка. Я бросила угрюмый взгляд в указанном направлении. Ага, понятно. Компания изрядно подвыпивших молодых людей отчаянно мне улыбалась, демонстрируя неопределенное количество превосходных зубов. Лица простецкие, но довольно приятные. Я послала им ответную улыбку в знак благодарности и занялась обедом.

Ох, зря надеялась! Картошка при ближайшем рассмотрении оказалась несъедобным месивом с синюшным оттенком. Брать в рот котлету я опасалась, поэтому без зазрения совести произвела жестокое вскрытие вышеупомянутой. Н-даа... Вероятно, на мясо в Малых Охотках дефицит. А как еще можно объяснить то, что основную массу «котлеты» составлял хлеб вперемешку с луком? Иногда встречалась субстанция совершенно несъедобного серого цвета с редкими вкраплениями неопознанных мною каких-то белых пятнышек. Естественно, к пиву я не притронулась.

Что ж. Вот и весь обед. Я решительно отодвинула тарелку. Вновь подскочившая разносчица огласила мне счет. Два медяка?! За что, позвольте спросить?!

— За что, позвольте спросить? — тут же озвучила я свои мысли.

Девушка неподдельно удивилась.

— Как — за что? За еду конечно.

— Но я ничего не съела!

— А котлета? — грозно вопросили меня.

Я бросила беглый взгляд на «потерпевшую». Разделанная котлета зияла всеми своими серыми внутренностями и могла отбить аппетит у любого, даже самого закаленного и неприхотливого, клиента. Но поди теперь докажи, что не отъела кусочек!

— Блин, — горестно вздохнула я, выкладывая на стол требуемую сумму.

— Не блин, а котлета! — довольно ухмыльнувшись, поправила девушка и, ловко смахнув деньги в карман не слишком чистого фартука, отправилась обслуживать остальных клиентов.

Из корчмы я направилась прямиком на постоялый двор. Там меня должен был ждать Ян. Но, как оказалось, не ждал. Побродив туда-сюда в пустой комнате и так и не придумав себе занятия, я решила продолжить брожение на свежем воздухе.

Пройдя немного от шумной центральной улицы, которая являлась еще и торговой, как и в других деревнях, я долго плутала по нешироким дорожкам, змеящимся между дворов. Тут и там из-за заборов на меня грозно погавкивали суровые цепные псы, бдительно неся свою нелегкую службу. Внезапно я натолкнулась на здоровенного холеного мужчину. Мужчина был зол и грозен, его лицо здорово смахивало на спелый помидор. Громовым голосом он изрыгал проклятья и безостановочно тряс за шкирку парнишку лет семи. Мальчуган весь побледнел от страха и был готов зареветь в любую минуту.

— Эй, милейший! Вы эдак из паренька весь дух вытрясете! — обратилась я к мужчине.

— Як бы мог, то не только бы вытряс, а й выбил! Этакому паршивцу дух без надобности! — рявкнул мужик так, что мне самой страшновато сделалось.

— Да что ж он натворил-то такого?

— Дык, к нам от у гости купец одын знакомый заглянув, уважаемый человек, промежду прочим. Ну, то я его, як водится, до столу зазвал, а щенку этому приказал на стол подать. Так цэй бездельник изысканное блюдо прямо на дорогого гостя й опрокынув.

Я подавила усмешку.

— Мальчонка еще мал, не следовало давать ему такое поручение... А давно он у вас служит?

— Господь с тобой! Вин не робитнык. Це хрэщэный сын мой. Сирота. У них в хате пожар был, батькы кинулись вещи спасать, та там й загынулы. А я його до сэбэ взял. Думал, человек из него выйдет.

Я нахмурилась.

Мужик одет весьма недурно. Вещи хоть и не нарядные, зато довольно-таки чистые и опрятные. На парнишку же страшно взглянуть. Весь измазан сажей, одежда явно досталась по наследству, причем, судя по всему, от прапрадеда. Честно сказать, я приняла его за нищего попрошайку. Н-даа. Похоже, мальчишку взяли «из жалости» и сразу же пристроили к работе. Я разозлилась.

— Вы ребенка бы отпустили. А то он уже ни жив ни мертв от страха.

— А ты мне не указывай! — вызверился на меня мужик. — Я з своим хлопцем сам разберусь. Чего ты вообще тут шатаешься? Може, вкрасты чого хочешь? Так я зараз дида Стэпана позову! Он сотником у паграничных вийськах був! В него разговор з шпаной короткий!

Я фыркнула:

— Мужик, не горячись!

— Ааа... — протянул мужик и недобро ухмыльнулся. — Угрожаешь...

— Угрожаю?! — вытаращила я глаза. — Ей-богу, и в мыслях не было!

— А может, ты и за этого малого розбийныка вступиться хочешь?! — прищурился мужик.

Я пожала плечами, вспоминая давешнего петуха, которого я так же пожалела. Помнится, это вышло боком нам обоим — и мне и петуху... Пока я так раздумывала, внутренне клокоча от злости на собственное бессилие и несправедливость этого мира, оглобля, стоявшая возле забора, повинуясь неслышному зову магии, с глухим стуком опустилась на лысеющую макушку мужика.

Тот ойкнул, закатил глазки и как стоял, так и упал лицом в сочную траву.

Мальчишка замер, широко распахнув глаза от изумления.

— Кажется, опять с эмоциями не справилась, — ошалело пробормотала я и посмотрела на ребенка. Тот, перестав размазывать по лицу слезы вместе с грязью, радостно на меня уставился.

— Вам очень повезло, что дядьку Веню оглоблей пришибло. Он как рассердится, так про всякую меру и приличия забывает! А если уж кулаками махать начнет, тоды все, лучше ховаться, да покуда не угомонится — не вылазить.

— Да уж, повезло, — согласилась я. — Ты бы умылся что ли... а то похож на поросенка...

Парень согласно закивал головой и проворно шмыгнул за ворота.

А я неспешно направились вдоль узкой улицы, не уставая удивляться неказистым деревянным домикам, умиротворенно выглядывающим из-за заборов. Сколько уюта и тепла исходило от них! Вот бы пожить в таком хоть недельку! А напротив них — огороды, огороды, огороды... Красота!.. Романтика!..

Дорога на постоялый двор оказалась не очень приятной. Для начала какой-то подвыпивший мужичок принял меня за внучатую племянницу его троюродной тетки и принялся дотошно выспрашивать, каким ветром меня сюда занесло. «Попутным», — заявила я с робкой надеждой отделаться от навязчивого собеседника. Но мужик не отставал: интересовался здоровьем многочисленных родственников и без устали рассылал оным приветы. Я заверила его, что все живы, здоровы и счастливы, и поспешила ретироваться.

Но это, как оказалось, было только началом. Когда я собиралась свернуть в небольшой проулочек, который вел непосредственно к постоялому двору, откуда-то сбоку на меня выплеснули ведро помоев. Правда, я вовремя отскочила и пострадали только сапоги, но исходившие от меня миазмы все равно впечатляли. Я даже не стала ругаться с «искупавшей» меня теткой. А смысл? Время ведь назад не вернуть и сапоги не спасти. Тем более что она вполне миролюбиво послала меня по вполне конкретному адресу и в напутствие изрекла: «И вообще, неча тут без дела шататься, когда честной народ работает!» Ну, и что на это возразить?! Поэтому я лишь махнула рукой и поплелась дальше.

На постоялом дворе меня ожидала довольно-таки странная сцена: маг не на шутку сцепился с двумя здоровенными троллями. Мечи звенели, бойцы ругались, вся попадающая под руку утварь тотчас была задействована в драке, а хозяин сего гостеприимного дома скрючился в уголке, не забывая, впрочем, подсчитывать убытки.

Я растерялась, не зная, что делать и чем магу помочь. В принципе, за него можно было не переживать — и не таких укладывал.

— Эй, хозяин, — я тихонько протиснулась в уголок и подсела к перепуганному мужику, — не подскажешь, чего это они так... разошлись?

— Федором меня кличут, — философски возведя глаза к трясущимся от неимоверного грохота потолочным балкам, сообщили мне. — Кто зачинщик, мне не ведомо. До ветра я отходил. Вернулся, а тут — вот... хлопцы развлекаются.

Я сочувственно покивала.

Сверху посыпалась какая-то труха, я брезгливо потрясла головой. Так они скоро тут все разнесут. Надо что-то делать.

Но сделать я ничего не успела, потому что один ретивый тролль, изловчившись, проткнул мага мечом. Меч, пронзив тело, застрял между стенными досками.

— Ян!!! — завопила я как полоумная.

В сердце что-то екнуло, дыхание перехватило, а я, забыв обо всем на свете, бросилась вперед и каким-то чудом исхитрилась заскочить опешившему троллю на спину. И, пискнув: «Наших бьют!!!», принялась мутузить его своими маленькими кулачками. Тролль растерянно крутился на одном месте, не зная, стоит ли вообще реагировать на обнаглевшую блоху в моем лице. Его товарищ сотрясал и так изрядно пошатнувшиеся стены своим громким хохотом, невоспитанно тыча в меня пальцем. А я выкрикивала ругательства и продолжала мутузить оседланного противника изо всех сил. Но тут случилось чудо: маг ожил. То есть оказалось, что он и не умирал, и я запоздало разглядела, что меч прошел под мышкой, лишь слегка прорвав рубаху. Ян встряхнулся, впечатлился увиденным и принялся лихорадочно отдирать меня от тролля, которого я лупила чисто по инерции.

— Лета, ты что творишь?! — вконец осатанев от безуспешного отдирания, рявкнул наемник.

Я с перепугу сложила лапки и кулем рухнула на грязный пол, откуда тотчас была поднята за шкирку и утащена в нашу комнату.

— Женщина, какого ляда ты так меня позоришь?! Что я тебе плохого сделал?! — гневался наемник, приперев меня к стене. — Да надо мной все теперь потешаться будут! Виданное ли дело — девица бесноватая за боевого мага вступается!

— Сам виноват! — ответно возопила я, ибо нервы уже были на пределе. — Нечего было меня так пугать!

— И чем же я тебя напугал?!

— Ты умер!

Маг выразительно покрутил пальцем у виска.

— Слушай, ты, взбалмошная избалованная девчонка, в коим-то веки начни хоть немного использовать свою голову по назначению!!! Ты хоть понимаешь, во что вмешиваешься?! Ты понимаешь, что, если бы эти тролли были хоть чуточку поумнее, от тебя бы мокрого места не осталось?! Не с твоими талантами свой нос в мои дела совать, уясни это раз и навсегда!

Мне от обиды аж поплохело.

— Ну знаешь... Да ты... Ты... Грубый!.. Бесчувственный!.. Мерзкий!.. Видеть тебя не могу!

— И не надо. Я ухожу.

— Не смею задерживать, — холодно произнесла я.

Резкий хлопок дверью заставил меня вздрогнуть.

— Гад! — сообщила я опустевшей комнате и без сил рухнула на кровать — страдать.

Яна не было всю ночь. Сначала я ужасно злилась. Потом волновалась. А потом плюнула на все и заснула, прямо в одежде растянувшись поперек кровати. Пришел он лишь под утро.

— Я купил тебе меч, — сообщил с порога, даже не поздоровавшись.

— Отлично. А зачем он мне? — не зная, что делать — пойти на мировую или продолжить выяснение отношений, — осторожно уточнила я.

— На всякий случай. Не все же тебе с кулаками на врагов кидаться.

— Знаешь, я с мечами не в ладах. Твой так и вообще поднять не смогла.

— Ну ты и сравнила! Мечи разные бывают. У меня классический длинный меч. Длина его клинка — четыре с небольшим пяди. Естественно, для тебя он тяжеловат. А этот короткий, легкий, специально для женской руки. Я и ножны к нему прихватил. Держи.

— Ну спасибо, — пробормотала я, осторожно прикасаясь к острому лезвию. — Может, заодно подскажешь, как лучше им зарезаться?

— Перестань.

— Нет, правда.

— Лета, в случае опасности...

— ...Я смогу зарубить себя сама. Быстро и относительно безболезненно. Не дожидаясь, пока меня запытают до смерти.

— Я же серьезно!

— Я тоже.

Меня окинули взглядом доведенного до точки кипения василиска.

— Не возьмешь?

— Это подарок? — такие взгляды на меня уже давно не действуют — иммунитет.

— Ну... В некотором роде. Да.

— Так «в некотором роде» или «да»?

«Боги, дайте сил», — отчетливо читалось на лице несчастного. Большими буквами.

— Да. Это. Подарок. Довольна?

— Вполне! — я радостно чмокнула его в щеку, и наемник окончательно впал в ступор. — Но имей в виду: все последствия на твоей совести!

— Ну какие, к лешему, последствия? Это же просто меч!

— Зная меня — трагичные. Но все равно спасибо!

— Пожалуйста, — замученно кивнул маг. — Только, Лета...

— Что?

— Ты его из ножен без нужды не вынимай. А то мало ли что...

— Береженого боги хранят?

— Что-то вроде того.

— Ладно, — кивнула я, силясь правильно приладить ножны. Наспинные, конечно. Кажется, наемник меня переоценивает... или так изощренно мстит за вчерашнее. Положим, достать меч я с горем пополам смогу... но вот загнать его обратно, не пропоров себе при этом спину, — вряд ли. Лучше бы я его на поясе носила. И вообще, ну кто дарит девушкам холодное оружие?.. Цветы бы, что ли, припер. Или бусики. На худой конец, и браслетик бы сошел. О колечке я уже даже не мечтаю.

— Собирайся. Мы скоро уезжаем, — донесся до меня голос Яна.

— Куда?

— Как куда? В Веренс конечно.

— Я себе уже весь зад отбила! — взвыла я.

— Чем, по-твоему, я могу тебе помочь? — иронично приподняв брови, поинтересовался наемник.

Я пожала плечами:

— Поехали.

Скоренько выехав из деревни, мы осадили лошадей, пустив их трусцой. Вслед за нами бежал весьма исхудавший волк, невесть где пропадавший последние дни.

— Скажи, Ян, а из-за чего ты с троллями сцепился? — не утерпев, полюбопытствовала я.

Маг передернул плечами.

— Ерунда, хотели зажать мой гонорар. Я там успел немного подхалтурить, пока ты без дела шаталась.

— Отобрать успел?

— Успел. Но они хотели отобрать назад.

Мы ехали весь день. Остановились лишь под вечер. Позади было много верст, а каким-нибудь селом даже и не пахло, из чего Ян заключил, что карта не особо точная. Зато перед нами расстилалось поле невиданной красоты. Но каким бы красивым оно ни было, ночевать здесь все равно не хотелось. Я не утерпела и отлупила мага этой же картой по шее. Он стерпел. Странно.

Мы поохали-поахали, поразводили руками, посетовали на нелегкую судьбу (даже немного поругались, обвиняя друг друга во всех смертных грехах), но в конце концов так и заночевали прямо посреди поля. Ощущение, скажу я вам, не из приятных.

Я, стараясь максимально облегчить сегодняшнюю ночь, уютно устроилась между Серым и магом.

ГЛАВА 7

Открыв глаза, я увидела прекрасный восход солнца. Странно. В отцовском замке я никогда не вставала в такую рань добровольно. А тут то в рассветных сумерках подскочу, то на заре не спится. Восход произвел на меня самое неожиданное действие: я преисполнилась оптимизма. Во мне непонятно откуда обнаружилось море энергии и сил, которым опротивело томиться в моем тщедушном тельце. Охваченная телячьим восторгом, я, чтобы немного размяться после неудобной ночевки, с диким визгом, хохотом и гоготом пару раз пронеслась по полю. Хвала богам, свидетелей этого безумства нет: свидетели дрыхнут без задних ног и лап. Но такая мера воздействия на свой организм мне не помогла. Наверное, энергии оказалось слишком уж много. Я не могла усидеть на месте и минуты. Нестерпимое желание прыгать, вопить, дурачиться и совершать другие, не достойные моего возраста и положения поступки меня не отпускало. Тогда я освободила предусмотрительно стреноженную лошадь, вскочила на нее, наплевав на отсутствие седла, и резко сорвалась с места, сразу пуская несчастную животину в галоп.

Отец мне строго-настрого запрещал без седла ездить. Но я все равно каталась именно таким варварским способом, когда строгий родитель бывал в отъездах. Случалось это нечасто, но натренироваться все равно успела. И очень, кстати, этим умением гордилась.

У меня моментально захватило дух! В ушах засвистел ветер. Я прижалась к мощной шее и клещом вцепилась пальцами в длинную гриву. Солнце своими косыми лучами щекотало нос, и я пару раз громко чихнула. А лошадь все мчалась, унося меня навстречу чему-то новому и прекрасному (обязательно прекрасному!). Сейчас я была недосягаема для всех моих сомнений и страхов.

Когда я немного поутихомирилась, солнце уже было достаточно высоко. На глаз прикинула время и поспешила вернуться к нашему пристанищу.

Вернулась. А толку? Мага не было! И коня его не было! И костер был старательно засыпан землей! Остался только Серый, да и тот дрых без задних ног.

— Ян!!!!! — заголосила я, чувствуя, как от подкатывающего страха потеют ладони. — Ты где затаился, стервец?!

Серый поднял сонную морду и окинул меня недовольным взглядом.

— Признавайся, куда хозяина дел, морда паскудная?! — лихо соскочив с кобылы, я принялась трясти вяло сопротивляющегося волка за шею. Тот лишь что-то протестующе тявкал.

— Лета, ты в своем уме? — осторожно поинтересовались сзади.

— Ян! — я резко обернулась, перестав терзать Серого. Маг стоял немного поодаль, держа коня под уздцы и удивленно тараща на меня свои серые глаза.

— Живой! — возопила я и, впервые за все это время наплевав на то, что обо мне подумает этот негодяй, бросилась ему на шею.

— А ты надеялась, что уже мертвый? — с трудом отцепив меня от себя, поинтересовался наемник.

— Где ты был?!

— Тебя искал. И не нашел, поэтому вернулся.

— Ааааа... — мне стало стыдно.

Это ж надо, с самого утра всех на уши поставила...

— И где же тебя мракобесы носили, позволь узнать? — иронично поинтересовался Ян.

«Надо же, совсем не сердится», — удивился здравый смысл.

Совесть почему-то промолчала, хотя выступают они обычно на пару.

— Да так, прогулялась немного...

Маг воззвал к небу, решительно привлек меня к себе и зарылся носом в волосы.

— Бестолочь, — устало сообщил он. — Я за тебя волновался.

А я, остолбенев от подобной нежности, пыталась сообразить, что же последует дальше. По всему выходило — поцелуй. И я вдруг страшно перепугалась. Даже и сама не знаю почему. Наверное, маг что-то такое почувствовал, потому что никакого поцелуя не последовало, а из объятий меня немедленно выпустили.

— Поехали, Лета. К обеду мы должны быть в Веренсе. А то я скоро Серого обглодаю. С вечера ж ни крошки.

Я опять впала в ступор. Как-то так выходило, что в Веренс уже ехать не за чем... Н-да, ситуация.

«Надо ехать», — уверенно сообщил здравый смысл.

«Обязательно, дорогая! — совесть была неумолима. — Раз уж наворотила дел, так имей мужество хотя бы объясниться с Дереном! И Яну потрудись все объяснить!»

Тяжело вздохнув, я вновь влезла на лошадь. Настроение уже не было столь радостным. Объяснять голодному магу, что у меня есть жених и именно к нему мы и направляемся? Нет уж, увольте. Боюсь, тогда он обглодает не Серого, а меня. Мужчины неприятные известия лучше переносят на сытый желудок.

— Поздравляю, напарник! Мы прибыли! — радостно сообщил Ян.

Я, едва завидев городские ворота, внутренне содрогнулась. Что-то теперь будет?

— Лета, ну что ты молчишь, как кот нашкодивший? — удивлялся Ян, когда мы, оставив коней на попечение мальчишки, вошли в небольшую едальню. Не трактир, не корчма... так, забегаловка на пару столиков и с небольшим выбором блюд недалеко от ворот города, как раз в расчете на усталых и голодных путников. — Где же бурный восторг по поводу долгожданной «цивилизации»?

— Угу, — мрачно сообщила я. — Я в восторге.

В зловещем молчании мы прошли за стол и сделали заказ.

«Мама-мама-мамочка... Что же делать? Что делать? Ну и кашу же я заварила!»

Здравый смысл упорно играл в молчанку, всем своим видом демонстрируя, что понятия не имеет, как выйти из сложившейся ситуации.

Зато совесть отрывалась по полной, грозя свести меня с ума.

Я тихонько взвыла и стукнулась головой об столешницу. Не помогло.

— Лета, — тихо позвал наемник. — Что с тобой происходит?

Я неопределенно передернула плечами и отвернулась. Нет, ну вот что я ему скажу?!

«Может, правду?» — вкрадчиво предложила совесть.

— Да ни за что! — рявкнула я, запоздало сообразив, что спорить с совестью лучше мысленно, а не на всю округу.

В меня тут же вперилось пять пар удивленных глаз. Хорошо хоть народу в корме почти не было... Ян молча покачал головой и, тревожно на меня поглядывая, щелчком пальцев материализовал в руках небольшую потрепанную книжечку. Судя по всему, телепортировал ее из своей же оставшейся снаружи сумки. Я мельком глянула на название и тихо зарычала. «Экзорцизмы».

— Со мной все в порядке! Ешь давай!

Толстая неопрятная разносчица как раз принесла долгожданные кушанья, и маг покорно уткнулся в тарелку.

Подождав, пока он утолит первый голод (мне от волнения кусок в горло не лез), я дрожащим голосом все рассказала. А что, собственно, мне оставалось делать?

Ян долго хмурился, откинувшись на стуле и скрестив руки на груди, а я мысленно готовилась к тому, что, видимо, сейчас меня придушат.

— И что ты теперь собираешься делать? Искать этого своего Дерена и священника? — наконец спросил он.

— Зачем священника? — («Убьет. Обоих», — сообщил мне здравый смысл.) — Отпевать-то некого... живы все... тьфу-тьфу... — я глупо хихикнула и неуверенно стукнула по столу.

Ян как-то странно на меня взглянул, и мне подумалось, что это пока некого. А в ближайшем будущем два трупа нам уже практически гарантированны.

— Лета, я иногда совсем тебя не понимаю. Ты зачем сюда ехала? Замуж выходить? Так в этом деле без священника никак!

— А надо замуж? — растерялась я.

— Ну, так тебе виднее, — окончательно убедившись в моей тупости, вздохнул наемник.

— А... за кого? — пыталась я хоть как-то прояснить ситуацию.

Неужели он — ОН! — вот так спокойно меня замуж отправляет?.. Или посылает?.. Или... я сама все выдумала, и с его стороны ко мне ничего не было? Ага, как же! А что ж он тогда обниматься полез? Я выдохнула и закрыла глаза. Ничего не понимаю. Хоть убейте. К чему все эти тайны и недомолвки? Вот сейчас спрошу его в лоб, напрямую, и пусть все решится раз и навсегда. Глубоко вдохнула. Не спрошу. Я и так слишком часто стала выглядеть полной идиоткой. А самой навязываться малознакомому мужчине — это уже просто верх идиотизма.

— Лета, а ты к кому сюда летела сломя голову?

— К Дерену...

— Тебе не кажется, что это и есть ответ на твой вопрос?

— А если... Хотя да. Ты прав. Нужно найти его.

— Тогда, полагаю, медлить не стоит. Сейчас пройдемся по ремесленным рядам. Если он в городе, то в разгар рабочего дня должен быть где-то там. Если, конечно, ему не подвернулась работенка получше, — язвительно ухмыльнувшись, добавил маг.

Я пропустила эту шпильку мимо ушей. Мне было не до мелких колкостей.

— Ян, постой. Я... хотела задать тебе один вопрос. Так уж вышло, что ты стал мне... другом, — будь здравый смысл более осязаемым, он уже давно надавал бы мне тумаков. Но, не имея такой возможности, лишь тихонько бухтел где-то на заднем плане. На переднем в три ручья рыдала совесть, моля меня задвинуть гордость в дальний угол и «признаться этому замечательному молодому человеку» в своих чувствах к нему. Я была неумолима. Я знала, что мне совсем не обязательно идти напролом. Я могу узнать все по-другому, не выходя за рамки внешних приличий. Он умный, он поймет. Но этот самый «друг» так неприятно резанул слух, что у меня непроизвольно дрогнули губы. — Я не совсем уверена, что мне стоит выходить замуж... за Дерена... сейчас.

— Мне лестно твое доверие, Лета. Но, кажется, это совсем не мое дело. Прости, но я наемник. И клиенты для меня остаются лишь клиентами.

Холодный голос кольнул сердце не хуже кинжала. Я помедлила с ответом. Он понял.

— Прости, ты прав. На какое-то время я забыла, с кем имею дело, — возможно, это прозвучало излишне резко.

Мне удалось его задеть. Вот только... никакого удовлетворения это не принесло. Только ощущение пустоты и... Это было странное чувство. Будто порвалась какая-то невидимая нить, связывающая нас все это время. Даже во время ссор мы были удивительно близки, хоть и поняла я это только теперь. Я видела его настоящего, он от меня не отгораживался и не прятался. Он был самим собой, и только одно это было величайшим даром — доверием. Не думаю, что он показал бы первому встречному свое истинное лицо. Но мне — показал. Почему?.. Уже не важно. Сейчас он будто заново обрастал своим защитным панцирем из наигранной грубости, циничности, жестокости. И я с ужасающей ясностью поняла, что больше мне до него не достучаться. Он потерян для меня. Вот так, глупо. Одна моя неосторожная фраза стремительно разрушила слабую надежду даже на дружбу. Мы снова стали друг другу никем, чужими людьми. Снова, как тогда, на разбойничьей поляне.

— Ян... Я не это имела в виду...

— Неважно. Ты попала в точку. Я наемник, и меня интересуют только высокие гонорары. Кажется, мы это уже проходили. Так вот, ты совершенно права. Я абсолютно такой, как ты обо мне думаешь. Знаешь, думаю, ты и сама найдешь своего суженного. А мне, пожалуй, пора уходить. И позволь дать тебе совет на будущее: не очаровывайся людьми после минутного знакомства. Чтобы потом не приходилось в них разочаровываться. Как сейчас во мне.

— Учту. Прости, что отняла у тебя так много времени.

Маг неопределенно хмыкнул и, расплатившись, направился к выходу.

Я закрыла глаза.

«Ну вот и все. Пусть уходит скорее».

Украдкой смахнула непрошеные слезы.

«Нет, даже не так. Пусть проваливает к мракобесам. Слишком уж велика мука: видеть его, чувствовать, что он рядом, и знать, что — ничего и никогда».

Ян оказался прав (в принципе, как всегда). В ремесленном ряду оказалось целых три башмачных лавки. Одна из них была заперта на замок, но две работали. Я нерешительно потопталась на месте и робко заскреблась в ближайшую. На этом госпожа Удача изволила повернуться ко мне задом, ибо в одной заправлял заросший по глаза трехдневной щетиной тщедушный мужичонка, в другой — подслеповатая опрятная старушка, вознамерившаяся после смерти мужа продать лавку. Я заверила ее, что в недвижимости не нуждаюсь, и выскочила обратно под палящее солнце. Задумчиво покрутила замок на третьей. Я, конечно, и раньше догадывалась, что без Яна и шага ступить не могу... но в таком безнадежном ступоре до сих пор не пребывала. Куда идти? Где искать Дерена? Что вообще делать и куда хотя бы на ночь приткнуться, если он мне так и не попадется?.. Н-дааа, вляпалась так вляпалась. От души. Я растерянно огляделась, окончательно запутавшись и раскиснув... и радостно ойкнула. Мне навстречу шел Дерен, неся в руках несколько мотков сапожной дратвы и что-то весело насвистывая себе под нос. То есть, конечно, не мне навстречу, шел он к своей лавке... а тут я вся такая распрекрасная в роли нежданного (и, учитывая весь мой внешний облик после долгой дороги, возможно, что и не совсем приятного) сюрприза. Он очень изменился. Светлые волосы стали еще длиннее и были перехвачены сзади кожаным шнурком, кожа, загорев на солнце, стала более смуглой. Новая рубаха, штаны... Я внимательнее пригляделась к его лицу и облегченно улыбнулась: это все еще был прежний Дерен, просто... в новой упаковке. И эта упаковка удивительно ему шла. От него, как и прежде, веяло непоколебимым спокойствием. И я вдруг вспомнила, что все мои проблемы рядом с ним решались с помощью огромной кружки горячего чая, горы свежевыпеченных булочек и долгой задушевной беседы... Все мои прошлые проблемы. С теперешними кружкой чая не обойдешься. Самоваром разве что.

— Дер! — радостно воскликнула я, разом перемахнув все три ступеньки небольшого крылечка.

— Летти?.. Ты... изменилась... Что ты здесь делаешь?!

— Долго объяснять! Не на пороге. Прости, если не вовремя, но нам нужно о многом поговорить.

— Ты же знаешь, что просто не можешь быть не вовремя, — улыбнулся он. — Сейчас, замок все время заедает... Давно пора купить новый, но руки не доходят... Летти, а это кто?.. Он... с тобой?..

— Что? — я удивленно обернулась и поняла, что уже в который раз за это время медленно, но верно схожу с ума. В нескольких шагах от меня стоял Ян. Причем стоял с таким видом, будто это не он оставил меня на произвол судьбы, а я его, да еще и денег задолжала.

— Охраняю я ее. Временно, — ответил за меня маг. — Лета, нам нужно поговорить.

— Пошел к лешему! — оскорбленной кошкой зашипела на него я.

Каков нахал! То обниматься лезет, то открещивается, а теперь — здрасьте вам, пожалуйста — приперся он! А оно мне надо? Мазохизмом не страдаю и не считаю нужным ковырять и без того свежую рану. Нет уж, дудки! Не знаю, что там у него на уме, но точно знаю, что и знать этого не хочу!

— Лета, это важно!

— Для кого?

— Для меня! Я должен тебе сказать... Я идиот!

— Сочувствую, — презрительно фыркнула я.

— Так все-таки... охрана?.. — подозрительно уточнил Дерен.

— Жених новый! — рявкнул выведенный из себя моим упрямством Ян. — Смена караула!

— Летти?.. — удивленно спросил Дерен. — Что он несет?

Я пожала плечами.

— Понятия не имею. Но мне действительно нужно серьезно с тобой поговорить. Я должна тебе все объяснить.

— Что объяснить?

— Может быть, уже в дом зайдем? — я начинала ощутимо нервничать.

— Ну уж нет! — снова вступил в беседу маг. — Сначала ты меня выслушаешь. И ты, кстати, тоже, — хмуро бросил он Дерену. — Все ее слезные объяснения в конце концов сведутся только к одному, поэтому давайте сэкономим для всех нас время, и скажу я. Дерен, любит она меня. Извини, не собирался перебегать тебе дорогу, так вышло, — с места в карьер бухнул наемник и, вдоволь налюбовавшись на мои вытаращенные ясны очи, продолжил: — И я тоже ее люблю. Лета, ты слышишь? Я люблю тебя. Знаю, что должен был сказать это раньше, но я... всего лишь грубый неотесанный наемник... и... не силен во всем этом словоблудии... К тому же, раз уж я тут перед вами разоткровенничался, я ревновал. А первым моим желанием после того, что ты мне рассказала, было придушить тебя, прикопать труп и вернуться к привычной и простой работе.

— Дер, прости, — растерянно залепетала я. — Все не совсем так...

— Летти... — Дерен рассеянно взглянул на мага, — жизнь — трудная и непредсказуемая. Все бывает. Люди должны уметь прощать. А мне тебя прощать не за что — сердцу не прикажешь. А на правду не обижаются и за нее не просят прощения... Но, боги, где же был твой разум?!

— Ааааа... Что?..

— Послушай, я все еще остаюсь твоим другом и волнуюсь за тебя... И не могу позволить тебе уйти с этим... подозрительным типом. Посмотри на него! У него же рожа абсолютно бандитская!

— Да ну? — невозмутимо переспросил Ян, насмешливо приподняв брови.

А я чуть не взвыла. Леший подери, да что же это вообще происходит?! Они тут все хором, что ли, с ума посходили?!

— Летти, одумайся! — тем временем взывал к моему здравому смыслу Дер. — Он же натуральный аферист! Висельник!

— Лета, — подозрительно спокойно протянул маг. — Заткни его, у меня человеколюбие на исходе.

— Дер, слушай, я понимаю, ты волнуешься за меня... но...

— Я помню, ты его любишь, — вздохнул мой несостоявшийся жених.

— Ну вот и отлично, все все поняли, всем все ясно, никто ни на кого не в обиде. Лета, идем, — наемник цепко схватил меня за руку и потащил за собой.

— Ян, стой! — взвизгнула я. — Я не это имела в виду!

— Отпусти ее немедленно! — подал голос Дерен. — Летти, я не позволю тебе путешествовать в обществе этого головореза!

— Да? И что же ты сделаешь? — скривился Ян. — Будешь ей мораль до старости читать?!

— Нет, я... Вызываю тебя на дуэль! — сообщил Дерен и засветил магу мотком сапожной дратвы в лицо. За неимением перчатки, надо полагать.

Маг злобно рыкнул и рванулся было к нему, но тут мое терпение лопнуло.

— СТОЯТЬ! ОБА! — заорала я, испугавшись, что сейчас эти двое друг друга покалечат, а мне их потом выхаживай; и, увидев, что меня услышали, добавила тише: — И слушать! Начнем с тебя, по праву давности знакомства, — я из-под насупленных бровей хмуро глянула на Дерена. — Какого лешего? Мы собирались пожениться! Для тебя это хоть что-то значит?! Да? Тогда, во имя всех богов, объясни мне недалекой, почему у тебя такой вид, как будто ничего особенного не происходит? Мол, помолвку приперлась тут деваха какая-то разрывать... а я что — я ничего, так, мимо проходил... Закатил бы хоть безобразную сцену ревности на худой конец, с тебя что, убудет?

— А... зачем? — робко поинтересовался обвиняемый.

— Что значит зачем? Этот гнусный маг у тебя чуть ли невесту из-под носа не увел! А ты что? «Ну и ладно, не очень-то и хотелось»?

— А я, по-твоему, должен волосы на себе рвать? — вздохнул Дер. — Или на тебе? Иди на вас обоих разом? Что это даст, Летти? Послушай. Я не идиот, и уже давно был готов к тому, что ты предпочтешь другого.

— Как это?.. — я, ошеломленная, отступила назад.

— Не перебивай. Тебя я выслушал. И... раз уж тут такая каша заварилась, слушай и ты. Сначала я действительно думал, что такие подарки, как ты, судьба нет-нет да раздает. Особо везучим. Таковым я себя и считал. Но со временем понял, что ты не для меня, и я не более чем увлечение. Блажь избалованной девчонки. Ты говорила, что любишь, и я знаю, что это действительно было так. Ты искренне верила, что влюблена в меня. Вся эта канитель с отъездом в Веренс была затеяна лишь для того, чтобы дать тебе возможность одуматься. Дать тебе время встретить кого-нибудь из своего круга, равного, достойного твоей руки. И конечно, возможность для меня самого: забыть, отвлечься... разлюбить. Ты и одумалась. Но... как-то неправильно. То, что ты полюбила какого-то бродягу-мага явно бандитской наружности (Ян при этих словах невозмутимо почесал недельную щетину и иронично на меня покосился; я прожгла его гневным взглядом и едва удержалась от соблазна сложить конструкцию из одного, среднего, пальца), стало для меня практически осязаемой пощечиной. Какую жизнь может он тебе предложить? Бесконечное кочевание из одного города в другой? Ночные отлучки — а то и недельные, и месячные! — из которых, неизвестно, вернется ли он вообще? А ты хоть представляешь, насколько велика смертность среди наемников? И как часто вместе с магом могут пострадать и его близкие? У большинства боевых магов даже друзей можно перечесть по пальцам, да и те стараются держаться от них подальше!

— Поразительные познания в области маговедения! — присвистнул наемник.

Но Дерен обратил на него не больше внимания, чем на зудящего над ухом комара.

— Ожидание, неизвестность и неоправданный риск — вот то, что ты выбираешь, Летти. Мне сложно это понять. Поэтому я просто попрошу тебя еще раз хорошенько подумать, все взвесить и решить: настолько ли нужен тебе этот человек, чтобы ради него добровольно совать голову в петлю?

Все эти слова стали для меня настолько неожиданными, что я не нашла ничего лучше, чем спросить:

— Зачем же ты делал мне предложение?

— Ну... скажем так, на тот момент я еще видел все в розовом свете...

— Но кто дал тебе право вот так за меня все решить? Перечеркнуть все, даже не поставив меня в известность?

— Это право дал мне здравый смысл. Который, извини за грубость, у тебя пока в дефиците. Ты все еще ребенок, Летти. Милый, очаровательный, наивный ребенок. Жизнь редко идет под ручку с твоим «хочу». Намного чаще ее можно увидеть в компании «надо».

— Пусть так, но почему ты сам не разорвал помолвку?

— Да потому что я не хотел делать тебе больно, глупенькая. Я хотел, чтобы ты до всего дошла сама.

— До ручки я с вами дошла! — фыркнула я, стряхивая тягостное оцепенение. — А если бы я не передумала, Дер?

— Но ведь ты передумала. Значит, я все-таки оказался прав, — он сверкнул белозубой улыбкой. Наигранной, конечно, уж я-то его знаю.

— Ну ладно, с тобой все ясно. Ты мазохист, а это не лечится.

— Я всего лишь хотел уберечь тебя от роли брошенной невесты. От боли утраты и...

— И решил примерить на себя роль брошенного жениха! — я насмешливо зааплодировала. — А что, пострадать в одиночестве, упиваясь собственным благородством, намного заманчивее, нежели прямо со мной поговорить. Оставь, Дер, мне все ясно. Ты хотел быть моим другом? Ты им будешь. Но имей в виду: это был первый и последний раз, когда ты осмелился что-либо решать за меня! У меня и своя голова на плечах есть! И шишки этой самой головой я буду набивать сама, без оглядки на таких вот «доброжелателей»!

Маг попытался скрыть саркастический смешок за кашлем.

— Теперь ты! — я едва удержалась от того, чтобы без лишних слов расцарапать ему всю его самодовольную физиономию. — Какого лешего ты себе позволяешь? Я, между прочим, не бревно бесчувственное. Понимаешь? Со мной так нельзя. О боги! Да ни с кем так нельзя! Ты бросил меня сейчас, в корчме! Просто бросил! А теперь заявляешься весь такой распрекрасный и ждешь, что я с разбега к тебе в страстные объятия прыгну? Я... да, я виновата, должна была раньше все тебе рассказать... Но, в конце концов, ты же не думаешь, что я настолько тупа, чтобы выкладывать всю подноготную незнакомому наемнику?! А потом... я просто не знала, с чего начать... Да я вообще не была уверена в том, что хоть немного нравлюсь тебе! Но ты! Да ты просто... неандерталец! Вот ты кто! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать, ни тем более знать! — я выдохлась и замолчала.

— Но ты же... любишь меня, — словно не веря своим ушам, произнес маг.

Я покачала головой.

— Не имеет значения, кого я люблю. Все. Достали. Идите вы оба к лешему!

Я медленно развернулась и пошла обратно к городским воротам, к едальне, где у коновязи томилась моя лошадь. Хватит. Нагляделась, наслушалась. И замуж уже совсем не тянет. В конце концов, как люди вообще отличают настоящую долгоиграющую любовь от страстной и пылкой, но скоротечной влюбленности? Как-то, видимо, отличают. Ведь Дерен понял все намного раньше меня самой... Нет уж, теперь, когда я окончательно убедилась в собственной глупости, о мужчинах на какое-то время лучше забыть. Пока не научусь правильно разбираться в своих чувствах, по крайней мере.

Итак. Что мы имеем? Домой нельзя. Отец за своеволие по головке не погладит, а то и, чего доброго, снова возьмется за старое. Никакому ремеслу я не обучена — папочкина дочка-белоручка, выпестованная любящим родителем лишь для того, чтобы в нужное время с почетом «выдаться» замуж. Но учиться никогда не поздно. А Академия магии ничем не хуже других учебных заведений.

Что потом? Не знаю. Знаю только, что более подходящего места для меня сейчас нет. Да и папочка там вряд ли достанет.

За размышлениями я не заметила, как дошла до искомой коновязи. Потрепала по холке доверчиво ткнувшуюся мне в плечо кобылу. Порывшись в чресседельной сумке, развернула подаренную старостой карту. На глаз прикинула расстояние до Академии — дорога займет не меньше трех дней... если не случится ничего непредвиденного. А зная меня...

Я лихо вскочила в седло, подобрала поводья...

«А, где наша не пропадала! Не карта, так язык до Академии доведет!»

Вот так и началась моя взрослая и вполне самостоятельная жизнь.

— Ты сейчас хоть что-нибудь понял? — озадаченно обернулся Ян к Дерену.

— Ни-че-го, — по слогам произнес тот. — Поди разбери этих... женщин.

— Вот и я о том же.

— И куда ее понесло?

— Понятия не имею. Тут без ста грамм не разберешь.

— Угощаешь?

— Угощаю!

Мужчины окинули друг друга оценивающими взглядами, обменялись дружеским рукопожатием и с загадочными лицами отправились в ближайший трактир.