Анна Велес

Слуга Пиковой дамы

Иллюстрация на переплете Ольги Саохелал

© Велес А., 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Пролог

Он злился. На себя. Ведь он планировал все иначе. Представлял, как спокойно придет, уверенно проведет обряд. Расписывал это все в своем воображении посекундно. И тогда испытывал чувство удовлетворения, верил в себя и свои силы. Был таким, каким и хотел себя видеть.

Но сейчас он нервничает. Чувствует себя каким-то убогим. Спустился по лестнице, крадется, стараясь, чтобы его не услышали. Оглядывается так, будто боится, что кто-то его заметит. Будто мелкий вор. Это унижает. И злит.

Он здесь именно потому, что имеет на это право. Он этого хочет! Он годами смотрел на этот дом, на всю эту жизнь со стороны. Теперь хочет забрать это себе. Имеет право! Но... Почему-то руки все равно трясутся и потеют. Свет фонарика на смартфоне подрагивает. Трус и неудачник! Надо собраться!

Он себя почти убедил. Выпрямил спину, расправил плечи, осмотрелся уверенно. И тут же чуть не вскрикнул. Чертовы зеркала! Его собственное отражение казалось в темноте дома невнятным, каким-то призрачным, и пугало. До чертиков! Ладно. Когда все кончится, первое, что он сделает, выкинет зеркала прочь. Вообще переделает всю гостиную. Или, если захочет, купит другой дом!

Положив фонарик на пол, он достал из кармана куртки заготовленные свечи. Восковые, настоящие. Шагнул на середину комнаты, долго решал, где вернее их установить. А ведь раньше-то точно это место высчитал! Когда спускался в гостиную днем. Почему в темноте все иначе? Да и снова эти проклятые отражения, дергающиеся в зеркалах, по-прежнему пугающие.

Все же нужную точку найти удалось. Хоть зажигалка работает надежно. Свечи зажглись. Запах теплого воска почему-то немного успокаивал. Он достал колоду карт. Новенькие совсем, не использованные, как и должно быть. Стал сдирать с нее целлофан. И тут же скривился. Шорох обертки показался ему слишком громким. А если еще и упало что? Пришлось снова включать фонарик и осматривать пол вокруг.

Почему он такой жалкий? Почему у него все через задницу? Ничего сделать нормально не может! Как он ненавидел это. И себя, и все обстоятельства. Все, что заставляло его чувствовать себя таким ничтожным! Но как только он закончит, это пройдет. Он избавится навсегда от этого чувства неловкости, станет таким, каким должен быть. Будет чувствовать себя свободным.

На полу ничего не оказалось. Он убрал сорванную обертку в карман, достал помаду. Снял колпачок, выкрутил из тюбика столбик. Алая. Как надо. Прошел к одному из зеркал. Убедился, что в отражении видны свечи.

И снова испугался. Но на этот раз не своей неумелости. Того, что увидел. Тот самый зеркальный коридор. Бесконечное двойное отображение. Реально жутко. Чуждо. Запредельно. Невольно кажется, что там, в середине, между повторяющимися зеркалами, в какой-то далекой точке этой неизвестной реальности уже кто-то есть. Фигура. Пока еще не опознанная, но движущаяся. Можно ли про нее сказать – живая?

Он тихо выругался. Совсем идиот. Нашел время распускаться. Надо заканчивать быстрее. Подступив на шаг ближе, стараясь смотреть вот буквально только на само стекло, он провел первую линию. Руки по-прежнему немного тряслись. Но вроде ровно. Да в конце концов! Он же не произведение искусства создает!

Следующие линии рисовал быстрее и увереннее. Дверь и лестница. Теперь шаг назад. Снова проверил. Колода видна, как и свечи. Надо достать карту. Он судорожно вскрыл пачку, практически разорвав клапан. Чуть не рассыпал всю колоду. Чувство жалости к себе выросло до размеров Мирового океана. Непослушные пальцы перебирали карты. Чуть не пропустил нужную.

Но вот она. Масть пик. Брюнетка с таинственной улыбкой. Вообще, выглядит немного вульгарно. Как-то... плоско. Да какая разница! Мозги вообще не тем заняты!

Он убрал колоду, оставил Даму Пик. Наконец-то готов. Повернулся к зеркалу. Свечи горели ровно, карта лежала на правильном месте. Рисунок на зеркале просматривался удивительно четко. Он пару раз глубоко вздохнул, вроде успокоился. Собрался, даже как-то представил себе ту, кого ждет. Не такой, как на карте. Более... приличной, что ли? И более зловещей. Холодной и надменной. Царственной и могущественной. Но лица и фигуры не придумал. Не важно. Главное, просто понять для себя, какая она – Дама Пик. И пока все та же привычная унизительная липкая жалость к себе не вернулась, он одним махом трижды проговорил простые слова вызова.

Ничего не изменилось. В гостиной висела тишина. В зеркале мерцали отраженные не единожды огни свечей, запредельный коридор был пуст. Он стоял в растерянности, не зная, что дальше. Как получить знак? Что должно измениться...

Вспомнил внезапно. Надо же было смотреть на нарисованную дверь и ступеньки. Она должна появиться там. Просто пятно, а потом...

Холод прошел по спине. Будто откуда-то подул сквозняк. Резкий и обжигающе холодный. Кожа на руках покрылась мурашками. Заколотилось сердце. Откуда-то из глубин подсознания поднялось нечто. Спонтанное, но такое резкое желание – бежать! Острое чувство опасности. Он постарался перебороть это, сдержать. Ведь ничего же не происходит. Все это лишь... Он услышал звук. Будто кто-то выдохнул. Рядом. Буквально над его ухом. И легкий тихий хохоток.

Он даже не поверил сначала. Реально? Она здесь? Это работает? Этот детский идиотский ритуал работает? А потом стало страшно. Иррационально, дико страшно. Потому что он ее чувствовал. У себя за спиной. Именно такой, как представлял. Властной и царственной. И очень опасной.

– Я подарю тебе желания! – выпалил он.

Глава 1

– Унас сегодня бомж-пати? – с деланой надменностью осведомился Виктор.

Он привык вести себя так, немного свысока, хотя не знал, почему его приятели считают, что он должен быть таким. За ним как-то сразу закрепился этот образ «мажора», «золотого мальчика». Еще с первого курса. Почему-то все считали, что, если у его папы серьезный бизнес, сынок должен быть именно таким.

На самом деле Витя совсем на мажора похож не был. Он не переносил всю эту тусовочную жизнь, клубы, вечеринки и прочее. На отделение журналистики он поступил сам. На бюджет. И к учебе относился серьезно. Вообще, он ко многим вещам в жизни относился серьезнее большинства его ровесников.

Но да, у него был свой автомобиль, добротные вещи и недешевые гаджеты. Потому мажор. С уверенностью в себе и умением за себя постоять у Вити были некоторые проблемы, точнее, он просто не очень умел выстраивать отношения, правильно «ставить» себя в обществе себе подобных. Потому просто принял предложенную ему роль и кое-как пытался ей соответствовать. Так проще и спокойнее.

Хотя сейчас, к началу четвертого курса, стало лучше. Приятели более-менее привыкли к нему, а он к ним, и постепенно в их компании Витя расслаблялся, сбрасывал эту навязанную маску. Его образ стал уже чем-то вроде некоторой «фишки», дежурной шутки. Он демонстрировал «мажора», приходя в компанию, а потом понемногу показывал себя настоящего.

– У нас ретровечеринка! – весело откликнулась на его слова Маша. – Костер, жареный хлеб и сосиски, а еще страшилки!

– Мне отец рассказывал, во времена его молодости так модно было, – пояснил Гоша. – В пионерских лагерях.

– Примерно так, – согласился Витя, устраиваясь возле костра на пластиковом ящике, поставленном на попа. – Только там костры жгли на природе, на берегу реки. Картошку жарили, да, хлеб. Еще песни под гитару орали. Типа «Взвейтесь кострами, синие ночи». А вы почему-то залезли в какую-то замызганную заброшку.

Компания на самом деле выбрала для вечеринки странноватое место. Заброшенный дом в конце одного из старых спальных кварталов. Здесь мало было стандартных советских пятиэтажек, эту часть города, согласно истории, застраивали пленные немцы после Великой Отечественной. Домики были небольшие, аккуратные, на четыре квартиры, так называемая «сталинская» планировка. Вообще, Витя писал статью по этой теме, видел фотографии этих квартир. Весьма комфортное было жилье. Потолки под три с половиной метра высотой, метраж жилой огромный, окна на полстены. Сейчас в новостройках такие не везде найдешь.

А еще у этих домиков были шикарные палисадники и дворы, засаженные яблонями. Красота! Жаль только, что со временем все это пришло в упадок. И теперь домики обветшали, рушились без капремонта, расселялись. Или, как этот, стояли заброшенными, ждали срока под снос.

– Мы дети цивилизации, – заметил Вите Степа. – А потому ехать за город как-то лень. Зато это место точно подходит под нашу цель. Страшилки! Тебе уже Машка сказала.

– Тематическая бомж-пати, – уточнил иронично Виктор.

По его мнению, место не выглядело таким устрашающим, как того хотелось приятелям. Дом, оставленный хозяевами, наводил грусть и уныние. Но ладно. В целом это точно интереснее, чем пьянка в каком-то очередном ночном клубе. Туда бы Витя точно отказался идти.

– Так чем будете пугать? – спросил он. – И где тут обещанный жареный хлеб?

– Его готовить надо, – деловито известил Степа. – Оль? Ты у нас была главной по кухне.

– Вот, держите. – Однокурсница раздала всем прутики, на которые были нанизаны аккуратные квадратики ржаного хлеба. – Держим над огнем, стараемся не сжечь, как потемнеет, можно есть.

– В Интернете инструкцию вычитала? – не удержалась Маша. – Давайте сюда. Я, как ребенок, выросший на окраине ПГТ, кто умеет готовить на костре, так и быть, порадую вас закуской.

– Закуска? – Оживился Гоша. Вот он был любителем алкогольных праздников. – Она подразумевает выпивку.

– Есть пиво, – ответил Степа. – Вите взяли сок.

– Спасибо, – искренне поблагодарил его приятель. – Так что там со страшилками?

– Решили рассказывать старые детские, – известила его Юля. – Как это было принято во все тех же пионерлагерях. Знаешь, все эти вызывалки. Мне вот мама рассказывала, что они в детстве призывали сладкого гнома.

– Кого? – несколько опешил Гоша. – Сладкого гнома? Но... это как-то совсем не страшно звучит.

– Ну, как сказать, – интригующе подмигнула ему однокурсница. – Всегда есть подвох. В таких развлечениях именно это и важно. Некий элемент риска. С гномом так же.

– Так и что делают, чтобы он пришел? – спросил деловито Степа. – И главное, зачем?

– Над полом надо протянуть нитку, – стала объяснять девушка. – На ней подвесить конфеты. Лучше шоколадные, дорогие. Каждая конфета – это одно из твоих желаний. Можно эти самые желания даже на фантиках записывать. Конфеты подвешивают так, чтобы они не доставали до пола сантиметра два. Потом говоришь призыв. Тут все банально: «Сладкий гном, приди», или по-другому: «Гном желаний, приди сладкое есть». А потом ложишься спать. Утром смотришь, какую конфету он съел. То и сбудется.

– А где страшное? – не понял Степа.

– Ну... – Юля сделала театральную паузу. – Гном очень сильно чавкает, когда ест. И если ты не спал, и слышал, то... Потом уже не проснешься!

– О! – обрадовался Гоша. – Это уже как-то так... Впечатляет.

– Я слышала и другую версию, – дополнила Маша. – Спал или нет, не важно. Но если конфета съедена, когда желание исполнится, ты умрешь.

– Это круче, – оценил Степа.

– И главное, все четко, – удовлетворенно выдал Гоша. – Реальная сделка с представителем темных сил. Как и положено. Ну а потом, конечно, наказание за это. Практически, как если бы демона вызвал.

– Да ты спец, – усмехнулся Витя. – В своей курсовой вычитал?

Остальные усмехнулись. Гоша взял на третьем курсе весьма интересную, но совсем не легкую тему «Мистика в массовой культуре». Писать сам не стал, купил готовую. С которой звездно провалился. Пересдача должна была состояться где-то через неделю. В этот раз парень вроде бы писал работу сам. Но шутить над ним приятели не перестали.

– Ладно, – сменил Степа тему. – Что там у нас еще?

– Скелет Вася, – объявила Маша. – У нас его в школе вызывали.

– Вот это уже сразу как-то по-взрослому, – оценил Гоша.

– Только занудно очень, – призналась однокурсница. – Надо собраться толпой. От трех человек. Встать в круг, держась за руки.

– Как на спиритическом сеансе? – уточнил Степа. – Только там сидят.

– Ага, – согласилась девушка. – Тут тоже сидеть можно. В общем, повторяешь призыв сто раз. Не три, не семь, ровно сто! Главное, не сбиться! И потом расходятся все. А ночью скелет должен прийти к каждому из вызывающих. Важно, засыпая, зажать что-то красное в руке. И держать. Если выпал лоскуток, ну, тут понятно. Так же уже не проснешься. Скелет задушит.

– Мило, – оценил немного озадаченно Витя. – В гноме хотя бы был смысл. Желание. А тут-то зачем? И... почему он Вася?

– Я бы еще спросил, почему именно красное, – добавил Степа.

– Понятия не имею, – легкомысленно отозвалась Маша. – А вызывают нервы пощекотать. Как и всех остальных.

Витя только пожал плечами. У него эти рассказы вызывали какие-то немного неприятные эмоции. Во-первых, отсутствие логики. Зачем звать кого-то страшного? А во‑вторых... Это все как-то не то чтобы пугало, но интуитивно напрягало. Конечно, никакого скелета Васи или гнома не существует. Вот только в чем-то Гоша прав. Эти детские игры нехорошо напоминают всякие там спиритические сеансы и призывы демонов. Неприятно.

– Что еще? – спросила Юля. – Кого там еще принято было звать?

– Бабку-матерщинницу, сыроежку, Чеширского кота, – перечислил Степа. – Это я в Интернете прочел. Везде примерно то же самое. Хотя мне просто про лестницу на стене понравилось или дверь. Рисуешь в полночь, на полу ставишь свечи. И чтоб все это напротив зеркала было. Ну, и сидишь, смотришь как раз в зеркало. И... Если дверь есть, однажды она должна открыться!

– А что за ней? – полюбопытствовал Гоша.

– Кто видел, уже не с нами, – с должным пафосом выдал ему приятель.

– Жестко, – оценил парень. – Есть-то будем?

– Держите. – Маша раздала хлеб, уже даже успевший чуть остыть. За разговором о нем забыли.

Витя попробовал. В целом обычный тост, только пережаренный и с привкусом каким-то неприятным. А еще Маша явно хлеб пересолила.

– Сосиски давайте уже сами жарьте, мы с Юлей вам их очистили и на прутики надели, – распорядилась девушка и раздала эти импровизированные шампуры. И тут же вернулась к прежней теме: – С зеркалами вообще много фишек. Конечно, самая знаменитая – это Кровавая Мэри!

– Это американская история, – запротестовала Юля. – Избитая совсем. Перед зеркалом позвать ее три раза, и выйдет призрак убитой когда-то так же перед зеркалом девушки. Но у нас это не прокатит.

– Потому у нас вызывают Пиковую Даму, – заметил Степа. – Там все немного сложнее. И сама она неизвестно кто.

– Да, – серьезно подтвердила Маша. – Но ее вызывать реально страшно. Там на зеркале рисуют тоже дверь и от нее лестницу вниз, кладут карту, так, чтобы отражалась, ставят кругом свечи. Это уже целый ритуал и как-то совсем жестко.

– Точно, – охотно поддержал ее Степа. – И надо позвать ее тоже три раза. Услышишь стук каблуков и смех. И надо смотреть внимательно. Если увидишь, как она спускается в зеркале по лестнице, успеть стереть следующую ступеньку. Иначе все!

– Что все? – не понял Витя.

– Она придет к тебе, – как об очевидном, сообщил ему приятель. – За тобой, вернее. Крови будет много.

– Но не факт, – заметила Маша. – Пиковую Даму вызывают, чтобы она тоже исполнила желания. А еще иногда, чтобы она охраняла. От всяких еще более страшных тварей.

– От монстров под кроватью и в шкафу? – иронично предположил Гоша.

– Конечно. – Девушка весело улыбнулась. – Но лучше все-таки эту сделку не заключать. Тут как с гномом. Если все условия выполнены... Она все равно тебя убьет.

Виктор чувствовал себя все более неуютно. Во всех этих байках есть что-то болезненное. Неправильное что-то. Он терпеть не мог всякую мистику. Вот такую, народную. Хотя на самом деле любую. Истории его не пугали, а просто не нравились. Витя не понимал, зачем это нужно.

– Кстати, – продолжил Гоша. – Вот это совсем по-взрослому. По идее, Пиковую Даму еще и по имени называть нельзя. Она точно что-то вроде демона. Но... Нет, тогда наоборот! Чтобы ее точно призвать, надо как раз это самое настоящее имя и знать!

– Акулина, – выдал Степа. – Так ее и зовут. Так что да, похоже, надо призыв именно на нее делать. Только я слышал, что подойдет не любое зеркало. Только старинное. И лучше парные взять. Как в славянских гаданиях, сначала коридор зеркальный выстроить, а потом уже эту вашу лестницу рисовать.

– Чем? – зачем-то спросил Витя.

– Помадой! – Маша все так же задорно улыбалась. – Согласись, это как-то сбивает весь настрой.

Парень кивнул и усмехнулся. Помада. Это точно несерьезно. И это успокаивает. Нет, зря он согласился на эту вечеринку ненормальную. Место встречи по-прежнему не пугало, да и сами истории тоже. Как-то этот ретропоход выглядит жалко. Они реально дети цивилизации, и такое сборище выглядит наивно, как-то с натяжкой. Повторяют за «взрослыми», сами не зная что.

Хотя... С Пиковой Дамой было неприятно очень. И дело не в страшилке. Просто Витя как-то не вовремя вспомнил о том, что отец с Милой только недавно купили и повесили в гостиной два антикварных зеркала. Витя вообще не любил антиквариат. Для него это были вещи мертвых людей. А тут еще и зеркала...

Он отвлекся. Сам себя накручивает ерундой какой-то. Парень отхлебнул купленного для него приятелями сока. Абрикосовый. Приторный до ужаса. Отвратительно. Еще и теплый...

– Ну, что? – спросил Гоша. – Больше ничего в голову не приходит?

– Нет, – посетовал Степа. – И даже в Интернете больше ничего стоящего.

– Вот это «даже в Интернете» было смешно, – заметила иронично Юля. – А про Пиковую мне понравилось. Зацепило.

Витя очень надеялся, что они не станут и дальше обсуждать эту страшилку. Но, похоже, приятели вообще не знали, о чем говорить еще.

Где-то там, на улице, за стенами заброшенного дома, было слышно, как проехал автомобиль. Один из этих. Витя называл их «музыкальными шкатулками». Любители громкой и неприятной музыки. Нечто такое мяукающее с банальным текстом, да и голос исполнителя странный, мужской, да тонкий. В компании у костра все брезгливо поморщились.

– В черном-черном городе, – начал Витя. – По черной-черной улице...

– Ехал черный-черный гроб на колесиках! – довольным тоном закончил Гоша.

– Самый сок для детских страшилок! – обрадовалась Маша. – Но... лично я на этом и закончу сегодня. Мне домой через весь город добираться, между прочим.

– Поехали, – предложил Витя. – Мне тоже пора.

– Спасибо, – немного робко поблагодарила девушка.

Он оставил машину в конце квартала. Там еще были жилые дома и приличная парковка.

– Ты меня хотя бы до центра подкинь, – сказала девушка, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье и пристегивая ремень безопасности. – А я там дальше сама. Может, еще какой поздний транспорт ходит.

– Маша, мне нетрудно тебя довезти, – ровно заметил Витя. – Зачем тебе ехать полдороги, и потом еще неизвестно как дальше добираться? Это не логично.

– Ну, просто не хочу тебя напрягать, – смущенно отозвалась девушка.

– Я и не напрягаюсь, – выводя автомобиль со стоянки, сказал он. – До дома. Только... Маш, я очень кофе хочу. Остановимся в центре на пять минут, ладно?

– Давай, – легко согласилась она. – А где?

– В «Половине», – назвал парень кафе.

Девушка посмотрела на него немного раздраженно.

– Витя, извини, – сказала она. – Я, конечно, подрабатываю. Но мне еще за квартиру платить. Короче, у меня нет денег, по самым модным местам ходить.

– Я тоже подрабатываю, – заметил парень. – И столько, что могу угостить тебя кофе в каком-то модном месте.

– Ты работаешь? – удивилась она. – Но...

– Напомню. – Теперь ситуация немного раздражала уже самого Витю. – Это у моего отца много денег. Не у меня. Я свои тоже зарабатываю сам. Просто мне чуть больше повезло, за квартиру как раз платить не надо. Так что купить тебе кофе вполне могу. Маш? В чем дело? Я же тебе не секс предлагаю!

– Не надо так! – робко попросила девушка. – Просто ты всегда очень серьезный. Мне все время кажется, что мы тебя раздражаем. Ну... не в том дело, что мы не твоего круга или прочая ерунда. Просто ты по характеру другой. Потому я не хотела тебе навязываться.

– Я сам предложил, – напомнил Витя. – Так ты кофе хочешь?

– Наверное. – Она пожала плечами. – На ночь как-то кофе не лучший вариант. Но хлеб получился ужасный, сгорел весь. Во рту привкус мерзкий. Кофе должен помочь. Только что-то легкое. С молоком, наверное.

Парень просто кивнул. Он не стал ей объяснять, что «кофе нельзя на ночь» – это всего лишь миф. Не стал говорить, что «с молоком» – это будет либо капучино, либо латте. И это виды приготовления кофейных напитков. Он мог вообще многое ей рассказать, только не факт, что Маше все это интересно. В конце концов, большинство приятелей Вити ничего не понимали в кофе. Для них это просто подкрашенная горьковатая водичка.

Для самого парня кофе был отдельной вселенной. С кучей нюансов вкуса, оттенков, историй и легенд. Ему нравилось быть частью этого мира. А порталом в кофейную страну стало как раз то самое кафе «Половина».

Когда они вошли в зал, довольно небольшой, выкрашенный в светлые тона, лишенный каких-либо привычных «антуражных» украшений, было уже половина одиннадцатого. Всего полтора часа до закрытия. Но четыре столика из семи были еще заняты посетителями, и какая-то парочка сидела у стойки.

Хотя здесь это было принято называть «станция». Здесь готовили кофе, стояли эспрессо-машина, две кофемолки, фильтр-машина, чайники, воронки, продавали дрипы, был небольшой бар, где смешивали безалкогольные коктейли и смузи, тут же на витрине были выставлены десерты. Сейчас «на хозяйстве» был Дима.

– Привет! – Он приглашающе махнул Вите рукой и, как было принято стандартами обслуживания кафе, мило улыбнулся Маше. – Девушка у нас впервые? Чем удивить?

Выйдя из-за стола «станции», бариста подвинул для студентки стул. Маша здорово смутилась.

– Сделай, пожалуйста, воронку, – попросил Диму Витя. – Одну.

– Сегодня открыли только «Колумбия эль Индио», – сообщил бариста.

– Колумбия – то, что надо, – заверил его приятель и повернулся к девушке: – Что ты решила?

– Я не знаю, – призналась Маша. – Вы говорите при мне на каком-то тайном языке. Мне уже совсем неуютно.

– Воронка. Это просто способ приготовления кофе без эспрессо-машины, – охотно пояснил ей однокурсник. – Так называемый альтернативный способ заварки. Очень близко к тому, что ты сама делаешь дома. А «Колумбия эль Индио» – это просто сорт зерен. Хочешь попробовать?

– Он крепкий? – спросила девушка. – Эта воронка?

– Примерно, как американо, – подсказал Дима.

– Очень горький, – перевела для себя Маша. – Я, признаюсь, не очень люблю кофе. Именно из-за горечи. Иногда она даже в капучино чувствуется.

– О! – оживился Витя. – Тогда попробуй раф. У Димы раф точно не горчит.

– Сделаю, – тут же пообещал бариста. – Знаешь, это один из немногих кофейных напитков родом из России. Здесь много сливок и сладкого. Считай, почти десерт.

– Отлично, – обрадовалась Маша. – Но, вообще, я как-то раф уже пробовала.

– Ты почти профи, – улыбнулся ей Витя. Без сарказма, просто чтобы ее поддержать. – Дима, давай ей лавандовый.

Бариста кивнул и занялся делом.

– Тут круто, – сообщила Маша однокурснику. – Так... интересно. Вроде ничего особенного. Но какая-то атмосфера такая. И все эти ваши истории с кофе. Сюда реально, наверное, ходят те, кто в кофе разбирается.

– Сюда много кто ходит, – отозвался Витя. – Модно, сама сказала. Но кто хочет, может узнать о кофе больше. Тут работают лучшие бариста города. Но и кухня есть, там тоже интересные рецепты. Ребята реально создали некое особое место. В одном ты права: сюда приходят общаться.

– И за вкусным, – услышав его последние слова, поддержал Дима. – Держите!

Перед парнем поставили аккуратный стакан, похожий чем-то на коньячный бокал, а перед Машей – нечто, чему подходило название «ведерко».

– Спасибо! – Девушка выглядела по-детски счастливой. Она попробовала напиток. – Реально не горчит! Вы волшебник!

– У нас на «ты», – предупредил Дима. – Будешь чаще приходить, привыкнешь. Кстати, Вить, извини, но от вас двоих чем-то странным пахнет. Вы на какой-то подпольной коптильне были? Журналистское расследование?

– Хуже. – Студент досадливо поморщился. – Был вечер страшилок у костра.

– А! – Бариста усмехнулся чуть снисходительно. – И что? Кого-то вызывали? Надеюсь, не Пиковую Даму?

– Обошлись без экстрима, – иронично отозвался Витя. – Но почему сразу ее вспомнил?

Ему было неприятно снова слышать именно об этой страшилке.

– Все остальные детские «вызывалки» звучат банально или откровенно фантастично, – заявил бариста. – А Пиковая Дама как-то пугает. Нет, я сам в нее не верю, но... Это как городская легенда, что ли. Неприятно. Напрягает.

– Именно что напрягает, – пробурчал Витя.

– А еще интересно, – заметила Маша, – если наша Дама Пик – эквивалент американской Кровавой Мэри, то, возможно, реально и тут существует некая как раз городская легенда. Про Акулину.

– Ты серьезно сейчас? – удивился ее однокурсник.

– Думаю, можно попробовать статью написать, – призналась девушка. – Так что только чисто научный интерес.

– Не лучшая тема, – высказал свое мнение Дима.

Витя был с ним согласен. Но промолчал. Он просто наслаждался вкусом кофе. А еще тем, что находится в знакомом и комфортном месте. И скоро домой. Надо бы поторопиться. Тем более ребятам закрываться скоро.

– Довольна? – указывая на раф, спросил он Машу.

– Ты сломал мне жизнь, – шутливо призналась она. – Теперь придется искать еще подработку. Ради этого!

– В следующий раз сделаю тебе скидку, – пообещал ей Дима.

– Мы пойдем, – стал прощаться Витя. – В субботу буду.

Приятель только кивнул на прощание.

Витя отвез Машу домой, как и обещал. Потом поехал к себе. Ночью хорошо, дороги почти пустые. Девушка снимала квартиру в дальнем спальном районе, в новостройках, обратно до центра дорога заняла всего пятнадцать минут. Днем добирался бы в два раза дольше.

Молодой человек свернул на свою улицу, в квартале за корпусом его же родного факультета. Тут лет пятнадцать назад снесли частные дома и построили совсем небольшой ряд таунхаусов, окруженный со всех сторон девятиэтажками. Небольшие строения стояли буквой «П», и в дальнем углу как раз был дом, частично выкупленный отцом Вити.

Парень поставил свою машину в гараж, закрыл рольставни, поднялся из полуподвального помещения сразу в гостиную. Было темно. Только в окна падал свет фонарей. И еще мигала красным лампочка на «плазме». Мила опять забыла выключить телевизор. Витя сделал шаг вперед, собираясь подойти и «усыпить» технику. И тут он заметил краем глаза какое-то движение справа. Будто в комнате кто-то еще есть. В темноте. Совершенно бесшумный. Чужой...

От страха мгновенно зачастило сердце, Витя вздрогнул и резко повернулся. Зеркало. И его собственное отражение. Парень ругнулся про себя. Он говорил, что вешать эти чертовы зеркала в гостиной – дурная идея. Да еще так, напротив друг друга. Нехорошо это.

Витя невольно снова вспомнил сегодняшние страшилки. Эту проклятую Пиковую Даму. Далась она ему! Как ребенок! Носится теперь с этой страшилкой. Он все же пересек комнату, выключил телевизор, потом пошел к лестнице, ведущей на второй этаж.

Его комната была сразу направо. Витя уже дотронулся до ручки двери, когда услышал, как Мила выглянула в коридор. Из детской.

– Его еще нет? – спросила она громким шепотом.

– Не приехал, – с сожалением отозвался молодой человек. – Ты опять не выключила телевизор.

– Думала смотреть, пока Коля не вернется, – призналась Мила. – Но Ваня что-то капризничал, не спал, вот только уложила.

– Отец где-то часа в два ночи вернется, – напомнил Витя. – Поспи. Завтра точно его увидим.

– Хочу все же встретить, – упрямо ответила Мила. – Ему было бы приятно, что мы дождались.

– Да, – кивнул Витя. – Но если все же дождемся, будет ворчать. Ты его знаешь.

Говорил, а сам улыбался. Он тоже скучал по отцу. Уже десять дней, как тот в командировке. Папа редко уезжал так надолго. Хотя что такое десять дней...

– Ладно, я еще позанимаюсь, и спать, – предупредил Витя Милу.

– Иди, я почитаю еще, – решила она.

Парень вошел в свою комнату, включил бра над кроватью. Надо было бы на самом деле посмотреть материалы к дипломной работе. Поискать литературу. Но... Вместо этого Витя лег поверх покрывала, взял в руки смартфон, открыл ленту в социальной сети. Минут через пятнадцать у него уже слипались глаза. Накинув на себя плед, он повернулся на бок и заснул.

А потом его разбудил крик. Пронзительный, полный ужаса, протяжный женский крик.

Глава 2

Полиция – или как там теперь называют тех, кто занимается расследованием убийств? Не важно. Они уехали. Наконец-то. За то время, пока чужие люди толпились в его доме, за окнами ночь сменилась сначала серым рассветом, а теперь даже успело выглянуть утреннее солнце. Витя все так же сидел в гостиной на небольшом диване.

Рядом, положив голову ему на колени, спал Ванька. Витя все еще обнимал брата одной рукой за плечики, другой машинально гладил по спине. Кажется, уже несколько часов так. На парне были джинсы, испачканные на коленях кровью, темная футболка, мятая и тоже измазанная. Наверное, кровь отца осталась под ногтями, видна на фалангах пальцев. Размазал, когда вытирал. Но все это сейчас, как и в последние часы, не имело значения.

Он бесконечно устал. И это было единственное, что ему удавалось чувствовать. Усталость вытеснила все. Боль потери, потрясение от смерти отца, страх. Хотя эта картина все еще стояла перед глазами. То, что он увидел, бегом спустившись в гостиную, на крик Милки.

Лужа крови на паркете. Скорчившееся тело отца, его какое-то жалобное, болезненно сморщившееся лицо, руки, зажимающие рану, подогнутые колени. И неживые глаза. А еще яркий свет от люстры, зеркало напротив. И нарисованная на глади стекла дверь, с ведущими вниз ступенями. Вульгарно-алая, кривая вся. Абсурдная.

Видение Витю не покидало все эти часы. Все время, пока пытался нащупать пульс на шее отца, хотя сразу знал, что это бессмысленно, пока зачем-то старался отцепить руки покойного и посмотреть, насколько глубока рана. И потом, пока вызывал полицию, пока протащил Милку в кухню, приводил ее в чувство, чтобы хотя бы прекратила орать, пока искал ей успокоительное. И дальше, когда забрал проснувшегося и испуганно плачущего Ваньку, когда дождался полицию, впустил их в дом, отвечал на их бесконечные, нудные, иногда циничные и неприятные вопросы.

Картина стояла перед глазами и сейчас. Вот только... Ее смысл будто бы немного стерся. Усталость побеждала. Витя чувствовал себя каким-то ватным и пустым. А еще одиноким. Если все это время он ждал тишины, то сейчас, дождавшись, чувствовал себя в ней неуютно. Он один. Со спящим ребенком на руках. В разгромленной гостиной. Пришло неприятное ощущение уязвимости и унижения. Когда твой дом изгадили. Кто-то вторгся в твою жизнь и все испачкал и сломал.

Хотя Витя прекрасно знал, насколько это все было необходимо. Осмотр места происшествия, работа экспертов, обыск дома, поиск улик, снятие отпечатков. Они разбирали схему на паре семинаров по криминальной журналистике. Но знать и принять – это огромная разница.

Желание избавиться от этой «нечистоты» и неуюта заставляло Витю действовать. Надо убраться, привести дом в порядок. Хоть как-то вернуть себе иллюзию нормальной жизни. Без отца. Самому. А еще... организация похорон, отцовский бизнес, какие-то там хлопоты по вступлению в наследство. Все ненужное, чуждое и неприятное. Неприемлемое сейчас. Все то, что подчеркнет факт, который так не хочется признавать, – факт, что отца больше нет.

Пока Витя был не готов это принять. По-хорошему, он даже был не в состоянии сейчас заняться уборкой. Вообще сделать хоть что-нибудь. А ведь надо... Да хотя бы поесть. Но не то чтобы сил не хватало, Витя будто не мог даже сообразить, как это делается. Ему нужна помощь.

Он протянул руку и забрал с журнального столика свой смартфон, нашел нужный номер и нажал кнопку вызова.

– Привет, племяш! – прозвучал знакомый голос. Похоже, собеседник сейчас улыбался. – Ты чего-то рано.

– Дядя Семен. – Витя заметил, что его голос звучит слишком глухо, чуть откашлялся, прочищая горло. – Дядь... Отец погиб. Убили. Прости...

На какое-то время воцарилось молчание, но Витя чувствовал, что Семен еще не отключил вызов, что он где-то... рядом. Дядя с ним.

– Ты где? – уже совсем иначе, коротко, немного сурово, спросил родственник.

– Дома, – послушно ответил Витя. – Полиция только уехала. Это случилось прямо здесь.

– Буду через пятнадцать минут.

Парень только кивал и продолжал держать смартфон у уха, хотя дядя звонок уже сбросил. Так было проще ждать. По-детски, но... Проще.

Спустя всего час Витя стоял на коленях все в той же гостиной и вручную оттирал паркет. Смывал следы крови. Он как раз мочил тряпку в тазу, стараясь не замечать, какой темно-бурой стала вода, когда по лестнице сверху спустился Семен.

Дядя был высоким, мощнее и шире в плечах, чем отец. Лицо кругловатое, короткая военная стрижка. Всегда слишком внимательный, цепкий взгляд. Семен работал у отца начальником службы безопасности. В детстве Витя его немного боялся. В дяде было нечто такое, хищное и вызывающее опаску. Но, повзрослев, парень понял одно: он может доверять Семену безоговорочно. А еще дядя может быть очень надежным и добрым.

Сейчас Семен решительно подошел к племяннику, помог тому подняться на ноги, крепко обнял, похлопал по спине.

– Ты сильный, – сказал он с уважением. – Держишься.

– Ты тоже, – отметил Витька.

Дядя казался таким же, как всегда, деловым, серьезным, решительным. Только выражение глаз изменилось. В них застыла скорбь.

– У нас выбора нет, – криво усмехнулся Семен. – Ты что делаешь?

– Отмываю, – угрюмо признался парень. – Лучше сам. Выглядит так... Не хочу, чтобы кто-то это видел.

Дядя кивнул. Он понимал. Это кровь отца. Парень не хочет показывать чужим личное. Да и лишние глупые сплетни и толки никому не нужны.

– Слушай, – велел дядя, – Ванька спит. Через минут двадцать приедет няня. Еще я вызвал клининговую службу. Эти будут через час примерно. Когда все закончат, тебе надо поспать. Всем остальным я займусь сам. О бизнесе не думай. Я присмотрю за управляющим, деньги проверю. Мои ребята справятся. Похороны на мне. На столе в кухне на салфетке номер телефона клиники, куда увезли Милку. Проверь ее вечером. Няня уйдет в семь. После – ты сам.

Он чуть помолчал, потом признался:

– Меня сегодня не ищи. Нажрусь.

Витя только кивал. Он понимал. Семен потерял брата. Витька сам бы нажрался, если бы мог. Только от одного воспоминания о вкусе спиртного, желудок сводит.

– Спасибо, – сказал он и все же добавил: – Прости.

– За что? – не понял Семен. – Не ты же отца.

– Что вот так... что сразу вывалил тебе это, – пояснил парень. – Что тебе еще и всем этим заниматься.

– Сказать, «кто, если не мы»? – с невеселой иронией предложил дядя. – Витя, радуйся, что пока есть, на кого это переложить. Твое время тоже когда-то придет.

– Сказать «сочтемся» или «отслужу»? – в тон предложил племянник.

Семен оценил, чуть улыбнулся. На этот раз более искренне.

– Рад, что ты крепче, чем кажешься, – заметил он. – Я позвоню завтра.

И он стремительно направился к выходу. Витя вернулся к уборке.

Потом снова была тишина. И незнание, куда податься. Почему-то Витя никак не мог заставить себя уйти из гостиной. А ведь надо просто подняться наверх, лечь в свою кровать и заснуть. Но снова парень не понимал, как он сможет сейчас спать. Хотя ощущал, что вымотался. И морально, и даже физически. Наверное, в этом дело. Так всегда бывает. Теперь и не заснуть наверняка. Надо дождаться няню и клининг.

Не зная, чем себя занять теперь, Витя снова потянулся за смартфоном. Тупая привычка. Ничего интересного в ленте соцсети не будет, новости тоже надоели давно. А ведь все равно пялится в экран. Но хоть так...

Оказалось, ему пришло сообщение. Голосовое от Гоши. «Ты где? Вообще, сегодня семинар и нам выступать! Если проспал, давай шевелись». Писать сообщение Витя не хотел. Долго. Проще позвонить, но парень вовремя вспомнил, что как раз в этот момент однокурсник на лекции. Пришлось все же набирать текст: «Не приду. У меня погиб отец».

Отправил и уставился на буквы. Это как... смирение. Признание факта. И снова от усталости даже не было боли. Хотя нет. Она была. С того самого момента, когда Витя увидел труп отца. Просто... за эти часы парень успел с ней сжиться. Но наверняка чуть позже станет хуже.

Его отвлек снова смартфон. Пришел ответ от Гоши. «Чем помочь?» Витя даже улыбнулся. С благодарностью. Говорят, вот так друзья и проверяются. Никаких лишних пустых слов, сочувствия и прочего. Просто предложить помощь. «Спасибо, – написал он в ответ. – Пока не знаю». И тут же снова получил новое сообщение. «Позвоню позже». Как все то же обещание поддержки.

Становилось тепло. А еще вдруг захотелось все же набрать номер и поговорить, пусть не с Гошей, так хоть с кем-нибудь. Тишина неожиданно начала давить на Витю. Как и одиночество. Он выбрал другой номер в памяти телефона и нажал кнопку вызова.

– Привет, Вить. Ты чего? – сказал Дима.

Еще один верный человек. Друг детства. С Димкой они ходили в один класс. После девятого, правда, друг ушел. Никуда поступать не стал. Устроился работать в одно кафе. И заболел кофе. Выучился на бариста, участвовал в различных конкурсах, работал как проклятый. И был счастлив. В своем мире ароматов и вкусов. Этим же он заразил и друга.

– Привет, – поздоровался Витя в ответ. – Скажи, пожалуйста, Сане и Вале, что я не смогу выйти в субботу. У меня отец погиб. Немного сейчас не время... Как-то не получится...

– Вить! – Димка почти кричал в трубку. – Держись! Витя, как же... Дяди Коли нет? Да что случилось?

И Витю прорвало. Он начал говорить. Рассказывал сбивчиво, перескакивал с событий вечера на допросы полиции, потом на то, как нашел отца, потом на капризы Ваньки и на врачей, что приехали за Милкой. Димка ни разу не перебил. Просто слушал.

– Так, – сказал он, когда друг выдохся. – Дядя Семен верно тебе сказал. Надо выспаться. И выпей там что-то успокоительное. У Милки найди. Про работу забудь. Я все улажу. Я сегодня до конца. Но завтра только первую смену. Приеду. Если что-то будет нужно, звони.

– Нет, нормально, – уверил его Витя. – Я в порядке. Просто передай начальству. Я потом постараюсь отработать.

– Не юродствуй, – буркнул друг. – Все люди, и все поймут. Поешь и спи. И... Вить, держись. Я пошел работать. Но завтра буду у тебя.

Он отключил вызов. В принципе друг прав. Надо бы поесть и попробовать поспать. Как только приедет няня и клининг.

Няня появилась. Даже раньше, чем обещал Семен. Тихая милая девушка. Какая-то слишком скромная, с блуждающей робкой улыбкой. Помялась у дверей, что-то пыталась сказать. Наверное, все те же соболезнования. Витя просто проводил ее наверх в детскую. Сам решил завтракать. И в тот момент, когда он несколько бестолково изучал содержимое своего холодильника, стараясь сообразить, что сумеет из имеющегося набора продуктов приготовить, у него зазвонил телефон.

На экране отобразилось имя собеседника. Саня. Один из двух владельцев «Половины». Витя поморщился. Вообще, сотрудники, знакомые и приятели, которых у Сани было великое множество, его опасались. Было в этом человеке что-то такое... Неприятное. И непонятное. Однако Витя относился к Сане проще. Им детей не крестить, по работе сталкиваются мало. У владельца заведения и простого помощника бариста, считай, посудомойщика, дел совместных как-то быть не может. Потому парень к начальнику относился нейтрально. При этом Вите казалось, будто Саня его за это еще и уважает. Ну, или хотя бы просто к сотруднику лоялен.

И тут вдруг звонок. Зачем?

– Доброго дня, – немного официально поздоровался Витя, приняв вызов.

– Доброго? – удивился Саня. – Ты там как?

– А! – меланхолично отреагировал парень. – Димка сказал тебе. Я справлюсь. С работой – извини. Но место, если можно, оставь за мной.

– Не о том говоришь, – известил его начальник. – Какая помощь нужна?

Витя приятно удивился. Даже Саня предлагает поддержку.

– Спасибо, – снова официально вежливо отреагировал он. – Все под контролем.

– Контроль – это круто, – сообщил Саня. – Только, к сожалению, даже смерть у нас стоит дорого. Сколько нужно денег? Ты просто скажи.

– Денег? – Витя чуть недоуменно нахмурился. – Ты серьезно? Саня, денег не надо.

– Я же тебе не кредит выдаю, – почти обиделся начальник. – И сроков не ставлю. Просто мои люди – это моя команда. Понимаешь? Это нормально – помочь.

– Знаю. – На этот раз ответ был искренним. В «Половине» реально ценили сотрудников. И заботились о них. Даже завтраки и обеды были бесплатные. Не что-то там из остатков с кухни, а из меню для посетителей, где цены немалые. – Просто с этим нормально. Сань, ты слышал что-то о компании «Карнак»?

– Ювелирный дом, – тут же четко ответил начальник. – Мастерские и сеть своих магазинов. А что?

– Это принадлежит моему отцу, – пояснил парень.

Саня немного помолчал, переваривая новость.

– Ага, – выдал он наконец. – И при этом ты работаешь у нас на подхвате. А ты интересный... Но ладно, забудь про деньги. Кроме них тоже многое надо. Что сделать?

– Да не знаю я, – немного досадливо выдал Витя, все еще осматривая собственную кухню. – Чем помочь? Ну... Не привезешь же ты мне кофе!

– Надо, так привезу, – совершенно спокойно отреагировал начальник. – И не только. Ты ел?

– Нет, – признался парень. – Не до этого было. Но...

– Так, – решил Саня. – Сейчас тебе Димка соберет завтрак из нашего меню. И что там с кофе?

– Дрипы кончились, – несколько рассеянно ответил Витя. – Пару штук, если можно. Там потом постараюсь зайти и куплю.

– Привезу, – пообещал начальник. – Что там еще? Вообще, что купить? Димка что-то про какого-то малого говорил.

– Да... – Парень окончательно растерялся. Кормлением Ваньки занималась всегда Милка. – Слушай... Ему всего год...

– Разберусь, – решил Саня. – Жди.

Завтрак доставили через десять минут. Буквально следом за прибывшими уборщиками. Витя сел есть. А потом приехал Саня.

Пуская гостя в дом, Витя даже улыбнулся. Представил, как его начальник, вечно перемещающийся по городу на моноколесе, катит по улице на этом «монстре» с двумя набитыми пакетами в руках. Саня прошел за хозяином дома в кухню, по дороге как-то сразу успел оценить обстановку. И уборщиков, медленно и тщательно приводивших в порядок гостиную, и замытое темное пятно на полу, и даже след помады на зеркале. При виде рисунка на стекле, начальник как-то нехорошо, даже хищно прищурился. Но промолчал. Вите стало неуютно, жаль, что он не сообразил стереть это жуткое «художество». Теперь еще и перед клинингом как-то немного стыдно.

– Разбирай, – установив сумки у кухонного рабочего стола, предложил начальник.

– Кофе будешь? – в ответ предложил гостеприимно Витя. – Димка прислал дрипы. Пачками. Тут есть Кения, но она кисловатая, есть Колумбия. Приемлемо. И еще Гватемала.

– Я не знаток, – заявил Саня, усаживаясь на табурет. – Завари, что сам хочешь.

– Но... – Парень растерялся. Он только успел вскрыть пакетик, откуда достал специальный мешочек с порцией кофе, и тут даже застыл.

– Кофе просто пьют, – пояснил свою позицию начальник. – По бару у нас Валентин главный. Я за еду больше.

– Что-то сам есть будешь? – тут же спросил Витя, продолжив готовить дрип к заварке.

– Не хочу, – подумав, отозвался гость. – Ты посмотри в пакетах. Если что еще не привез, скажи, еще смотаюсь. Для мелкого.

И, помолчав, он добавил уже более мягким, не таким деловым тоном:

– Не знал, что у тебя сын есть.

– Брат, – поправил суховато Витя. Он привык к таким «ошибкам». Но в данном случае раздражаться на Саню не имело смысла, начальник реально не знал.

– Так... Ты теперь еще и один с мальцом на руках? – уточнил сочувственно гость.

– Не все так плохо, – чуть иронично известил парень, внимательно наблюдая, как проливается вода в пакет-фильтр, где содержится кофе. – Просто сейчас так получилось. Милку дождусь, все наладится. Сейчас, вон, с ним няня.

– Милка? – чуть нахмурился Саня. – Шоколадка? Купить надо было?

Витя снова улыбнулся. Нет, этому человеку уже надо спасибо сказать. Как-то отвлекает.

– Милка, она же Мила, она же Людмила, – выдал он и вдруг запнулся. Тоже привычно. – Она вторая жена моего отца. Ванька – ее сын.

Он поставил перед гостем чашку.

– Вот. Сейчас заварится, подожди пару минут, потом пей.

– Спасибо. Так и где она сейчас-то, Милка эта? – спросил Саня.

– В центре неврозов, – убито выдал Витя. – Она вчера отца и нашла. Здесь. В гостиной.

– Это я уже понял, что здесь, – признался начальник. – Что говорят полицейские? Как там это называется? Версии? Ну, подозревают кого?

– Меня, наверное, – честно сказал парень, пробуя свой кофе.

– Почему?

В этот момент Витя понял, за что побаиваются Саню другие. Гость казался расслабленным, поза открытая, выражение лица такое... сочувственно-дружеское. Но взгляд слишком внимательный, холодный, цепкий и расчетливый. Как-то напрягает.

– Причин много, – продолжил все же хозяин дома. – На мне и кровь отца была. Пытался как-то... Не знаю. Еще надеялся помочь, хотя понимал уже все. Потом... Сам ты сказал. Я на тебя работаю, а отец – богач. Намек на нелады в семье. Вдруг я его денег хочу. Да и... Милка. Она всего на три года старше меня. Тут тоже тема. Тупая, правда, но народ верит всегда в то, во что хочет. Да и...

Он помялся.

– Видел же на зеркале? – спросил Витя.

Саня кивнул.

– Ну, так вот. – Кофе в этот раз казался парню почти безвкусным. – Как раз вчера вечером мы с однокурсниками про всякие эти вызывалки детские и говорили. Тоже неприятное совпадение.

– Так ты ее вызывал? – совершенно серьезно, чуть ли не с угрозой, вдруг спросил Саня.

– Кого? Пиковую Даму? – Витя разозлился. – Ты вроде нормальный! Как вообще можно верить в эту чушь!

Начальник только пожал плечами, но по-прежнему смотрел на своего подчиненного. Все так же неприятно.

– Иногда чушь убивает, – заявил он.

– Саня! – не выдержал Витя. – Отец лежал в луже крови! Его убили! Зверски! Какая там Пиковая Дама? Она из зеркала с тесаком выпрыгнула? Но это уже совсем как-то...

Он безнадежно махнул рукой.

– Не кипятись, – посоветовал спокойно гость. И что-то в нем неуловимо изменилось. Снова взгляд. Стал как-то легче, пропали эти напряженность и холод. – Просто ты не знаешь, что бывают такие вещи в жизни, которые не совсем объяснимы. Но от этого не менее жестоки. Пиковая Дама, детская страшилка. Но... Тебе самому-то не кажется это все странным?

Витя не вовремя вспомнил вчерашний вечер, свое беспокойство и даже некий страх, когда однокурсники обсуждали эту «вызывалку». Неприятная история. И... Если это был грабитель или даже наемник, или кто-то затаил на отца обиду, зачем нужно было рисовать эту жуть на зеркале?

– Это все... напрягает, – признался парень. – Но должно быть какое-то объяснение. Самое логичное, что кто-то реально просто хотел меня подставить.

– Может быть, – согласился гость, но в его тоне прочитывалось некое «но». – Тогда просто будь осторожнее сам. Ведь как-то убийца узнал, что ты накануне детским фольклором баловался.

– Это да. – Аргумент был сильным. Витя подумал, что должен испугаться. Но не смог. Слишком устал.

– Я побежал, – вдруг засобирался Саня. – Номер мой есть. Да я и сам загляну. За кофе спасибо.

– Тебе спасибо, – вернулся к привычной официальной вежливости хозяин дома. – И за кофе в том числе. Ты же его привез. Сколько я тебе должен?

– Часа три-четыре сна, – усмехнулся начальник. – Забудь. Ты часть моей команды. И вполне себе неплохой сотрудник. А я на вас не экономлю.

– Дай мне неделю, две, – попросил Витя. – И я вернусь на работу. А!

Вдруг его осенило.

– Слушай, я спрошу, – решил парень. – Пока меня нет, могу попробовать найти замену.

– Неплохо, – оценил Саня. – Дашь мой номер. Скажет, что от тебя. Кто это?

– Девушка, – пояснил осторожно Витя. – Однокурсница. Как раз вчера к вам ее возил, рафом угощал. Ей всегда нужны деньги. И ей у вас понравилось.

– Нормально, – принял решение Саня. – Пусть звонит. Поспать не забудь. Ты мне должен.

И он направился к выходу. Витя выпроводил его, думая о том, что у Сани есть еще одна странная манера. Прощаясь, начальник будто тут же выкидывал встречу из головы. Забывал, настраиваясь на что-то новое. Или это тоже только видимость. Все же Саня очень непрост. И совсем не такой, каким хочет казаться. Только, наверное, лучше не знать, что он собой представляет на самом деле.

Глава 3

У Сани офиса не было. Он просто был не нужен. Бумаги, счета, договоры и прочее складывались в каморку, размером чуть больше обычной туалетной кабинки. Тут стояли стул и стол. Мертвый компьютер. И был как раз ящик для всех этих бумаг. Это официальное недоразумение располагалось в баре «Стрип», первом заведении, открытом Саней.

Название для бизнеса он специально выбрал громкое, короткое и провокационное. По первости оно собирало любопытную публику. Хотя на самом деле в баре стриптизом и не пахло. Даже площадка для танцев была совсем небольшой. И музыка не танцевальная. А еще очень серьезные ребята на входе, кто отсеивал рискованный контингент. В бар не пускали девиц до 18 лет, но так же могли «развернуть» и более старших девушек, склонных к истерикам, или тех, кто слишком откровенно искал себе пару по расчету. Конечно, любителей дебоша и не знающих меру также не допускали. Саня в свое время посетил множество клубов, баров и кафе, собирая «базу» неблагонадежных личностей, кому в его заведение вход будет закрыт всегда.

Философия «Стрипа» была особенной. Саня часто говорил, его посетители даже не подозревают, что продают им здесь не напитки и закуски, а интеллект. Потому что каждый сотрудник, работающий с клиентами, прежде всего давал людям общение и знания. О музыке, еде, истории рецептов, крафтовых напитков и многом другом. Люди за этим и шли в «Стрип», очарованные атмосферой и столь необычным сервисом.

Такой же примерно концепт был и у «Половины». Только если в «Стрипе» упор был на музыку и коктейли, то во втором заведении – на кофе и кухню. Саня не лицемерил, когда говорил, что ценит свою команду. Все они – настоящие фанаты своего дела, художники в области приготовления кофе, напитков, поварского и кулинарного мастерства. Таких людей надо ценить.

Хотя Саня вообще не был лицемером. Просто не любил откровенничать. Бизнес диктует свои правила, и ему приходится много общаться, быть на виду. Но кто сказал, что он обязан демонстрировать что-то личное? И опять же, Саня честно никогда никого не уверял, что является добрым человеком. Улыбка – часть работы, умение лавировать, подстраиваться под собеседника – необходимость. А дальше, может, и лезть не стоит, если не нужны разочарования?

Он знал, что многие его опасаются. И это Саню вполне устраивало. Так, он поймал беспокойный взгляд администратора Никиты, когда появился в «Стрипе». Заведение открывалось намного позже, к вечеру, днем тут занимались готовкой и экспериментами с меню. Саня тоже обычно проводил первую часть дня в «Половине», появлялся после четырех. А тут зашел с утра.

– Что-то не так? – спросил Никита.

– Не знаю, – чуть улыбнулся Саня. – Уже что-то натворили?

– Нет вроде, – поспешил заверить администратор.

– Если «вроде», лучше проверить, если нет, день удался, – решил Саня.

– Там парень из «Половины», – вспомнил Никита. – Слышал, у него отец погиб.

– Витя держится, – тут же коротко сообщил ему начальник. – Пока. Но дальше ему станет хуже. Я поработаю. Пока без меня тут, хорошо?

Дожидаться ответа не стал. И так понятно, что его слова – завуалированный приказ. Он прошел в ту самую каморку, на двери которой кто-то маркером написал «офис». Включил свет, так как окна тут не было, уселся за стол. Включил компьютер и с некоторой иронией порадовался, что машина смогла ожить. И даже подключение к Интернету есть! Он открыл скайп и нашел нужный адрес.

На вызов ответили быстро. На экране появился сидящий за рабочим столом мужчина. На вид ему больше сорока, довольно массивный, но без проблем с лишним весом. Лицо интересное, живое и улыбчивое, с крупными чертами. Собеседник привычным рассеянным жестом чуть погладил аккуратную бородку.

– Привет, Давид, – поздоровался Саня.

– И тебе, человек-праздник! – отозвался мужчина. – Знаешь, какая мелодия стоит у меня на твоем контакте?

– Наверняка самый забойный хит «Queen», – легко догадался Саня. – Шоу – мое второе имя. У меня тут кое-что происходит. И если все так, как я думаю, тебе придется мелодию менять. Ставь «Hit The Road Jack» Перси Мэйфилда.

– Есть вероятность, что будем часто общаться и я от тебя устану? – Давид стал чуть серьезнее и говорил с некоторой осторожностью. – Насколько все серьезно, Сань?

– Пока только одна смерть. – Его молодой собеседник начал сразу с главного. – Погиб ювелир. Нашли в его же гостиной в луже крови. Я ничего не проверял еще. Но в той гостиной два антикварных зеркала висят друг напротив друга. И на одном нарисована дверь и лестница вниз.

– И что это значит? – Собеседник как-то непонимающе нахмурился. – Что за странный обряд?

– Вызов Пиковой Дамы, – пояснил Саня. – Кстати, вот еще деталь, тем же вечером на эту же тему общался с друзьями старший сын погибшего.

– Пиковая Дама? – Давид подумал. – Опера отличная! Но... Слушай, это же что-то вроде городской легенды. Ты серьезно полагаешь, что кто-то ее вызвал?

– А если да? – спросил его молодой коллега. – Вот потому и хочу сначала у тебя узнать, чем это грозит?

– Если да, одна смерть уже есть, – напомнил Давид. – Но там, бывает, все так быстро не заканчивается. Вернее, только одной смертью может и не ограничиться.

– То есть городские легенды – это не шутка? – уточнил Саня.

– К сожалению, – подтвердил его старший приятель. – В мире множество существ, противных человеку. Смотри, есть демоны, бесы, злобные духи и проклятья. Это часть некой культуры. Вернее, мифологии. А значит, и религии. В них верят группы людей, объединенные общими понятиями. Это изнанка морали той или иной религии. Зло, которому дали название в данной культурной среде.

– Ты хочешь прочесть мне лекцию, что демоны являются отражением реальных пороков человечества? – усмехнулся Саня. – Гордыня, гнев, прелюбодеяние, чревоугодие, лень или уныние, зависть. Кого я забыл?

– Жадность, – подсказал Давид. – Я тоже в них путаюсь. В смертных грехах. Но да, часто считается, что это еще и имена демонов.

– Удобно, – решил молодой человек. – Не я бабушку по голове молотком тюкнул, это меня демон толкнул.

– Именно так, – согласился коллега. – В каждой демонологии своя иерархия, кто на что человека толкает. Им даже имена дают. Вроде Астарота или Вельзевула. Но важно то, что в них верят. И эта вера делает их реальными. Заодно прибавляет работы кому-то, вроде нас с тобой. Но ведь можно назвать любого из них и каким-то иным именем. Например, ту же Лилит – Пиковой Дамой.

– Так за детской страшилкой стоит реальный вызов какого-то злого духа? – напрягся Саня. – И даже, возможно, демона вот такого уровня?

– Лилит? – переспросил его коллега. – Нет, я просто привел пример. Но думаю, там, откуда эти твари приходят, их слишком много. Не обязательно, что на каждую просьбу будет прибывать кто-то из высших.

– Имя им легион, – вспомнил цитату Саня. – И у них же там, как ты сказал, своя стройная система.

– Так и есть, – подтвердил Давид. – Но легенды родом не из иудаизма. Просто это иной фольклор, иная демонология. Городские легенды не имеют под собой религиозной основы вообще. У них, скажем так, более бытовое происхождение. Но раз есть некая история, есть и вера в нее. И кстати, за счет того, что эти байки не связаны с определенным культом, поклонников у них еще больше. А дальше все по прежней схеме. Ту же Даму или еще неизвестно кого, вызывают из некоей иной реальности для своих целей. Разницы с призывом демона нет.

– Так мне стоит начать проверять наш случай? – чуть улыбнулся Саня, сделав упор на слове «наш».

– Конечно, мы разделим обязанности! – иронично пообещал коллега. – Напрягу наших сборщиков информации. Статистику по Пиковой Даме, прошлые случаи, все, что смогут найти. Ты узнай подробности убийства. Потом сравним детали. Вдруг есть шанс, что это лишь совпадение. Кстати, помощь нужна? Там же наверняка к делу подключили полицию?

– Следственный комитет, – поправил молодой человек. – Не надо. Попробую сам. Шоу только начинается!

– Кому-то уже не повезло, – усмехнулся Давид. – Удачи. И звони в любое время.

Сделав ему «ручкой», Саня отключил скайп. Итак, Давид заинтересовался. Значит, интуиция Саню не подвела. Значит, Пиковая Дама...

Саня прикинул, что на досуге надо будет самому хотя бы что-то в Интернете по истории вопроса посмотреть. Момент один: а досуг – это когда? В его жизни на отдых всегда не хватало времени. Теперь будет еще меньше. Пора готовить шоу.

Он выключил компьютер, закрыл офис и отправился в «Половину». Ему нужен был кофе. Лучший. Два стаканчика навынос. По дороге сделать пару телефонных звонков.

Саня на самом деле имел огромное количество приятелей. Да, это отлично помогает бизнесу. Когда открывали «Половину», первые месяцы делали выручку за счет клиентов «Стрипа», заглянувших оценить новый проект, и как раз за счет всех, кто был знаком с Саней. А это не просто «золотая» молодежь. В телефонной книге смартфона владельца кафе числились бизнесмены, строители, журналисты и блогеры, а заодно юристы – адвокаты и даже прокуроры.

Кроме как поить этих приятелей кофе со скидкой, Саня мог еще и получать от них мелкие услуги, зная, что ему не откажут. Так и сейчас он легко узнает, кто ведет дело о смерти ювелира.

Маргарита работала следователем. Уже пять лет. За это время она успела разлюбить телевизионные детективные сериалы, где оперативницы чаще всего похожи на неких воительниц-пацанок, пытающихся сравняться с мужчинами, в том числе и в применении грубой силы. Она осталась женственной и привлекательной, хотя, конечно, работа прибавила ей здорового цинизма, как и любой жизненный опыт. Другой раскрученный образ девочки-отличницы полицейской академии, стремящейся превзойти коллег-мужчин умом и старанием, Маргарите тоже не подходил.

Она нормально ладила с коллегами и вообще не стремилась взять над ними верх или якобы сравняться хоть в чем-то. Маргарита просто работала. И даже любила свою работу. Ту ее часть, где требовалось думать. Хотя нередко женщина полагалась и на свою интуицию. Как, например, в этом деле.

Вообще, расследование убийства ювелира Маргарите не нравилось. В нем было нечто настораживающее, в этом деле нечто неправильное, а может, даже болезненное. А значит, будет непросто. Маргарита никогда не торопилась с выводами, не строила быстрых версий. Здесь это и не получилось бы. Ювелир убит в своем доме по возвращении из командировки. Там же находились его жена и сыновья. Легко можно заподозрить родственников.

Истеричную припадочную Людмилу, которая нашла труп. Но только девица, сама года на два-три младше Маргариты, была слишком испугана. Не верить ей как-то не получалось. Вся такая ухоженная, хрупкая и нервная, Мила никак не походила на хладнокровную убийцу. Девица отвечала на вопросы невпопад, казалось, она в принципе не задумывается, что несет. Хотя... Маргарите уже попадались случаи, когда преступники оказывались и еще более искусными лжецами.

Но таковым точно не казался старший сын убитого. Маргарите как-то сильно запомнился его усталый и совершенно застывший взгляд во время первого допроса. Какая-то «замороженность» парня, пока он сидел напротив следователя, машинально гладил младшего братишку по спине и отвечал на вопросы. Четко, подробно. И при этом, будто не задумываясь, что говорит. Не было какой-то расчетливости и здравой осторожности в нем. Он отказался отдать на экспертизу свою одежду, испачканную кровью отца, только потому, что не хотел будить ребенка, но безропотно дал снять свои отпечатки пальцев, смывы с джинсов, футболки и рук, сделать анализ крови. В чем-то этот парень казался еще более потерянным, чем его слишком молодая мачеха.

Но опять же, никто не знает, что на самом деле скрывают фасады богатых домов в якобы дружных семьях. Маргарита не спешила с выводами. Да и смысл был сейчас строить какие-то гипотезы, если у нее еще даже нет результатов вскрытия и отчетов экспертов. Но высокое руководство велело всем поторопиться. Потому следователь ожидала первые данные где-то к обеду.

Надо дать людям хоть немного отдохнуть. Сама Маргарита успела поспать всего четыре часа на диване у себя в кабинете. Потом сбегала домой, сменила одежду и вымылась, кое-как позавтракала. Вернулась читать записи осмотра места преступления. Смотрела фото. Чаще всего – на это странное зеркало и рисунок на нем. Именно из-за этой детали дело и выглядело настораживающим и неприятным. Оно отдавало мистикой, чего Маргарита не переносила.

Нет, дома в свои скромные выходные женщина с удовольствием смотрела те же фильмы ужасов и зачитывалась мистическими триллерами. Маргарита обожала мифологию и легенды. Потому, когда сталкивалась в жизни с чем-то таким «эзотерическим», сразу напрягалась, понимая, что видит подделку. Вот и на снимках дома ювелира этот намек на некий странный ритуал. Подделка. Явный отвлекающий маневр. Но для чего он, следователь понять не могла. Пока не могла.

Где-то в районе часа дня, почувствовав первый голод, Маргарита отправилась на улицу. Следственный комитет располагался в старом здании советской офисной постройки. Огромная неказистая серая коробка, про которую так и хочется сказать – казенный дом. Где зимой было всегда холодно, а летом – всегда жарко. Сейчас, в начале октября, еще можно было нормально работать, но за большим окном приветливо светило позднее солнце затянувшегося в этом году бабьего лета, приветливо пестрела разноцветная листва. Тянуло отвлечься хоть на несколько минут от казенщины кабинета.

И, конечно, смартфон зазвонил именно в тот момент, когда Маргарита спустилась по ступенькам крыльца.

– Привет, – поздоровалась следователь, приняв вызов.

При этом она праздно оглядывалась по сторонам, лениво размышляя, где бы все же перекусить и чего она хочет на обед.

– Отчет у тебя, – сообщил ей коллега, возглавляющий экспертную группу. – Там все по уликам и свидетелям.

– А что по трупу? – спросила Маргарита и, не удержавшись, улыбнулась, когда от нее шарахнулся шагающий мимо мужчина. А с виду такой самоуверенный и крутой! Был...

– Дмитрич через полчаса обещал, – ответил приятель. – Пишет сидит.

– Уже неплохо, – оценила женщина. – Он хоть что-то тебе говорил? Он же не может без комментариев.

– Сказал, что в целом скучно, – передал, явно улыбаясь при этом, эксперт. – Но сюрпризы все же есть. Еще ехидно добавлял, ему будет интересно, что ты с ними станешь делать.

– Не любит он меня, – картинно тяжело вздохнула следователь.

– Потому что ты трупов не боишься, – усмехнулся коллега. – Ну, бывай. Пойду поем чего-нибудь.

– Я тоже собираюсь найти, чем перекусить, – призналась Маргарита. – Приятного аппетита.

– Пока.

Коллега отключил вызов. Следователь убрала смартфон в сумочку, поправила машинально пряди на виске, вдруг выбились из прически, запахнула плащ. Поесть... А отчет уже в компьютере. Ладно, можно пока отделаться кофе. Маргарита посмотрела через дорогу, туда, где была точка кофе навынос. Готовили они свой напиток отвратно, но выбора нет. Можно попробовать взять капучино. Молоко смягчит вкус и...

– Красивая женщина! – прозвучало за ее плечом.

Сказано это было с каким-то ликующим, почти детским удивлением, и в то же время как-то слишком по-мужски. Маргарита таких интонаций раньше не слышала в свой адрес. Она чуть повернулась.

Незнакомцу на вид было где-то около тридцати. Высокий и такой... большой. Не в смысле полный или накачанный. Просто, как говорят, с широкой костью. У мужчины было кругловатое лицо, темные густые брови, чуть вьющиеся черные волосы, сзади собранные в хвост. А еще Маргарите как-то сразу запомнились глаза, казавшиеся большими и яркими, кажется, серые. Сейчас мужчина смотрел на нее с широкой довольной улыбкой и таким же радостным удивлением, какое девушка услышала в его словах.

– Точно красивая, – повторил он удовлетворенно.

– Меня это к чему-то обязывает?

Маргарита не любила уличный флирт. Просто потому, что даже после удачного начала практически всегда собеседник спускался до набора шаблонных пошлостей из серии «А почему бы нам не...» и избитых комплиментов, в какие так трудно поверить. Вот это «красивая женщина» точно уже как-то не впечатляет, если не брать в расчет интонации.

– Да, – уверенно сообщил незнакомец на ее ответ. – Возьмите это.

И он протянул Маргарите стаканчик с кофе. Она машинально приняла напиток.

– Что дальше? – все тем же суховатым тоном поинтересовалась следователь.

– Поеду на набережную, посмотрю на облака, – сообщил мужчина.

Ехать он собирался на моноколесе. Не слишком серьезный транспорт при его росте и мощном сложении.

– Удачи, – не слишком искренне пожелала Маргарита, ожидая пустого приглашения присоединиться.

– И вам, – тепло отозвался незнакомец. – Кофе пейте, он вкусный. Надо отвлекаться от работы иногда. И да, вы правда красивая.

Оставив женщину смотреть с удивлением себе вслед, мужчина покатил по тротуару. Маргарита чуть усмехнулась. Спишем на то, что психов по осени много. Она посмотрела на стаканчик в своей руке. На нем стоял странный незнакомый логотип. Круг, разделенный пополам. Одна часть коричневая, другая белая. И просто буква «П» в середине. Может, это рекламная акция нового заведения? Маргарита сняла крышку, осторожно сделала глоток. И даже зажмурилась от удовольствия. Кофе был прекрасен. Густой аромат, настоящий. Вкус в меру горький, с чуть ощутимой кислинкой, и еще с чем-то... с еле заметной сладкой цветочной ноткой.

Ладно. Бывают и приятные неожиданности, рассудила следователь и направилась обратно в свой кабинет, читать отчет экспертов.

Через полчаса к ней постучали. На пороге стоял доставщик. Маргарита уставилась на парня во все глаза. Никогда еще ни один поставщик еды и напитков не отправлял гонца в следственный комитет. Вернее, доставщики всегда отдавали заказ на проходной. Но чтобы прямо в кабинет... Как его пустили-то? И главное, Маргарита ничего не заказывала.

– Доброго дня! – нарочито бодро начал парень. – Доставка из «Половины» для красивой женщины.

Следователь вопросительно приподняла брови. Сегодня ее так уже называли. Но...

– Скромный подарок, – известил доставщик. – Курьеров не убивают!

Она невольно улыбнулась.

– А не слишком ли много ваше заведение тратит на рекламу? – спросила она.

– Понятия не имею, – беспечно отозвался парень и водрузил на стол перед ней небольшую крафтовую коробочку, с прозрачной пленкой поверху, через которую были видны две небольшие булочки, обсыпанные свежими ягодами и, похоже, залитые сливками.

– Сколько с меня? – обреченно поинтересовалась следователь, потянувшись за сумочкой.

Она понимала, что такая доставка обойдется недешево, но отказаться от вкусностей уже не могла.

– Это подарок, – напомнил доставщик. – Только один момент. Надо будет расписаться. И я обязан сделать фото, что заказ доставлен. Можете на минуту встать из-за стола? Я вот тут сейчас красиво поставлю и быстро сфотографирую.

Он начал аккуратно сдвигать бумаги на край ее стола, суетился вокруг. Маргарита все же отошла в сторону. Парень крутился со смартфоном, выбирал кадр и настраивался, будто завзятый фешен-фотограф. Наделал более десятка снимков с разного ракурса, при этом все время что-то поправляя на столе.

– Все! – заявил он удовлетворенно. – Извините, ладно? Вроде я тут ничего такого не сломал и не порвал. В документах. Только мышка. Пока двигал, у вас, наверное, текст на экране переехал.

– Переживу, – смирилась Маргарита. – Я могу работать дальше?

– Конечно, – заверил доставщик. – Приятного аппетита.

И он исчез за дверью. Следователь тяжело вздохнула, привела вещи в привычный порядок, посмотрела на заветные булочки. Еще десять минут чтения, а потом перерыв. Вот только на экране компьютера внизу замигал значок почты. Похоже, теперь пришло еще и заключение по трупу. Ладно. Полчаса булочки подождут.

А еще через пятнадцать минут, когда Маргарита, мечтавшая об обеде, добралась уже до середины второго отчета, в дверь снова постучали.

– Что теперь? – устало спросила она у очередного доставщика.

– Подарок для красивой женщины! – известил он все той же фразой. У этого парнишки жизнерадостности было в разы меньше, чем у его первого коллеги. – Кофе от «Половины».

– Снова надо фотографировать заказ? – Пусть напитки в этом заведении классные, но все это Маргарите уже надоело.

– Мне иначе не заплатят, – почти с обидой отозвался новый доставщик.

– Вперед. – Маргарита вышла из-за стола. – Только, пожалуйста, быстрее.

– Спасибо, – буркнул парень, доставая смартфон. – И там расписаться.

Он положил бланк заказа на тумбочку для бумаг недалеко от входа. Маргарита подписала, где было велено, заодно изучила бланк, вычитала адрес заведения. Вообще, эта «Половина» находится в нескольких остановках от комитета. Далековато. Странно все же это. Тот незнакомец на улице. С чего он оказался здесь и чем она ему так приглянулась?

Доставщик провозился дольше, чем первый. Но все же справился со своим делом. Извиняться за беспорядок и потраченное время не стал, буркнул «приятного» и отправился прочь. А ведь он тоже двигал мышку. И текст отчета оказался перемотан в самый конец...

Маргарита нахмурилась. Несколько раз просто подвинула мышку по своему столу, понаблюдала за тем, что произойдет на экране. Курсор немного сбивался, но страницы при этом никак не листались. Так... Следователь закрыла отчет. Прежде, на всякий случай, сохранив изменения. Полезла в Интернет. Что там за «Половина»? И кстати... А ведь она уже где-то слышала это название. Вчера... Вернее, сегодня рано утром на выезде в дом ювелира...

Глава 4

Саня оказался прав. Если сначала Витя держался за счет усталости, притупляющей эмоции, то позже стало хуже. Он все же смог поспать. Вернее, как лег, провалился в какой-то мутный сон, изнуряющий и маетный. Выбраться из кошмара обратно Вите удалось только часам к пяти. И вместе с сознанием проснулись память и эмоции.

Он лежал в своей комнате и скучал. По отцу. Вспоминал, надеясь найти в ярких моментах прошлого хоть немного чего-нибудь светлого, зачерпнуть сил, чтобы жить дальше. В детстве самым важным было ощущение защищенности, какое давал отец. Мама Вити умерла, когда мальчику было семь, и после ребенка, как и сейчас, преследовали кошмары. Отец будил его, вырывал буквально из изнуряющих страшных снов и сидел с сыном почти всю ночь. Мальчик привык, засыпая, просто чувствовать присутствие отца рядом. Это успокаивало.

Как еще помнил Витя, успокаивало ощущение тепла отцовской ладони. В годовщину смерти матери они вдвоем поехали на кладбище, стояли рядом, смотрели на новенький могильный камень. Отец держал его ладошку в своей руке. И это было для Вити чем-то очень важным. Будто вся родительская любовь как-то вместилась в это прикосновение. Тепло ладони отца стало знаком, что мальчик не один. И как он верил, никогда один и не останется.

Потом отец много работал. Он появлялся дома только вечерами, когда темнело. И Витя всегда ждал сумерек. Они сидели вместе в гостиной. Витя со своими учебниками и домашней работой, отец с планшетом, где он делал эскизы к будущим украшениям. Они и говорили-то редко. Но их уютное молчание стоило многого.

Разговоры пришли потом. Отец всегда относился к сыну, как ко взрослому, говорил с ним открыто и честно. Много рассказывал о своем деле, спрашивал сына о друзьях, о каких-то его мыслях, иногда даже ждал мнения Вити о своих эскизах и концепциях новых коллекций. Очень редко говорили об учебе. Снова взрослый подход. Отец раз дал понять, что ожидает от сына серьезного отношения к школе. И Витя смог это сделать. Сначала только ради одобрения отца, потом втянулся и сам выработал это серьезное и вдумчивое отношение к своим делам.

А еще он всегда старался не доставлять отцу хлопот, потому родителя никогда не вызывали в школу, не приходилось ему и разбираться с какими-то промахами сына. Витя знал, что отцу это было бы неприятно. А еще мальчик верил, что таким образом своим хорошим поведением он как бы старается отплатить отцу за любовь, за внимание, за их вечернее молчание и взаимопонимание.

Но самыми лучшими всегда были отпуска. Их отец и сын всегда проводили вместе. Когда Витя учился в средней школе, он уже понимал, что у отца бывают женщины. Пусть папа никогда не приводил любовниц в дом, но и не скрывал от сына, что иногда ночует у очередной своей подруги. Сын гордился таким доверием и тем, что отец откровенно говорит с ним о личной жизни как со взрослым. Но все же ни одного знакомства с избранницей отца не состоялось. И в те самые отпуска они всегда ездили только вдвоем. Иногда за границу, а иногда отец просто брал машину, и они катили по городам, куда глаза глядят. Приключение. Одно на двоих. Там хватало времени и на уютное молчание, и на долгие теплые разговоры.

Помнил Витя и тот особый отпуск перед началом одиннадцатого класса. Отец на неделю снял какой-то охотничий дом в неизвестной глухомани. Там, как казалось подростку, на километры вокруг, кроме них, не было ни одной живой души. Ни на какую охоту они не ходили. Просто гуляли, вместе ели, снова общались. Отец хотел, чтобы Витя решил, что станет делать после школы.

У сына никаких планов не было вообще. Он знал лишь одно: ювелирное дело – не его. Отец воспринял спокойно, будто и ожидал этого. Сам рассудил, что Витя не смыслит ничего в точных науках, а потому надо выбирать гуманитарное направление. Или идти в управленцы. Последнего Витя тоже не хотел. Он никогда не был лидером, вообще не слишком умел общаться с людьми и занимать должности, лавировать, вести переговоры, еще хуже – выстраивать систему работы для других, он просто не смог бы.

Так, рассуждая вместе, они как-то дошли до литературного творчества. А следом и до журналистики. Отец видел в Вите отличного комментатора или будущего «паркетного» репортера. Тот же мечтал стать кулинарным или тревел-блогером, но отцу этого не сказал. Просто согласился поступать на журналистику. Отец остался доволен.

А потом появилась Мила. Витя помнил и этот их разговор с отцом. Папа приехал на удивление рано, как раз, когда Витя вернулся с уроков, собирался садиться за подготовку к ЕГЭ, ведь шел решающий последний год в школе.

– Дома? – с порога улыбнулся отец. – Хорошо. Предлагаю обед. И есть разговор.

Витя тогда даже немного забеспокоился, но показывать этого не стал, просто пошел на кухню разогревать обед и накрывать на стол.

– Сын, – начал отец, приступая к еде. – Мне за сорок. Таскать с собой в люди эскортниц, как-то уже не вариант.

– Ты хочешь познакомить меня с кем-то из своих женщин? – полушутливо поинтересовался Витя. – Выберешь себе постоянную подругу?

– Выберу жену, – уточнил отец. – Вернее, уже выбрал.

Сын не удивился. На самом деле он давно считал, что отцу надо как-то остепениться, что без женщины постоянной, вот так, где-то с кем-то и как-то, это не дело. Папа давно вдовец, но он далеко не старик. Второй брак – это нормально.

– Так все же, ты нас познакомишь? – снова спросил он.

– Конечно, – усмехнулся отец. – Вам еще жить в одном доме. И надеюсь, дружно.

– И кто она? – заинтересовался Витя.

– Помнишь, у вас в школе была такая Галька Фролова? – спросил его родитель. – Года на три старше тебя. Вся из себя королевой ходила?

– Такое не забывается, – картинно закатив глаза, сказал сын. – Звезда школы. Но ты же не можешь ее выбрать! Она тупая и жадная!

– Знаю, – легко согласился отец. – Мы пару недель встречались. От нее быстро устаешь, она слишком шумная. Оказалась на прощание. Но у нее была подруга. Тихоня такая, Люда. Ты, наверное, и не замечал ее.

– Смутно что-то такое помню. – Витя соврал. Он не помнил Люду, от слова «совсем». Так, какая-то тень при школьной красавице, вечно дефилирующей по коридорам на переменах в окружении поклонников и подпевал. Они цепляли всех, вне зависимости от возраста, кто хоть чем-то мог не понравиться Гальке. Вите самому от них ни разу не досталось, правда, он всегда вовремя исчезал. А вот Димка с ухажерами Гальки пару раз дрался. Кстати, положил их легко. Но Люда...

– В общем, теперь будет повод вспомнить, – легко просчитав его ложь, деловито выдал отец. – Сдашь экзамены, поступишь, и тогда мы с ней распишемся.

– Почему она? – несколько удивился сын.

– Люда добрая и тихая, – пояснил ему родитель. – Да и миленькая. С ней в люди можно появиться. Скромная, но умеет общаться. Хороший вариант. И кажется, она меня любит.

В последнем Витя все же сомневался, но был не прав. Милка оказалась на самом деле классной. Не глупой, тактичной. Она как-то и мысли не имела заменить Вите мать. Ни по возрасту, естественно, ни по своему положению в семье. А еще она стеснялась Витю больше, чем он ее. Выглядела тихой и на самом деле милой. Но когда видела отца... Казалось, она начинает светиться изнутри. Он был центром ее вселенной. При нем Мила расцветала. Витя это отметил и оценил. Поздравляя отца в день свадьбы, он честно сказал ему:

– Знаешь, она правда тебя любит. Береги ее.

– Само собой, – серьезно кивнул тот в ответ. – Ты тоже. Она теперь часть нашей семьи.

Мила смогла стать этой самой частью. С ней было легче ждать отца из командировок, было о чем поговорить, иногда Вите даже казалось, что Милка понимает его лучше, чем отец. Или просто ей можно рассказать больше, чем отцу. Потому что не надо ждать ее одобрения, стараться не подвести. Так проще, потому они стали друзьями.

А после родился Ванька. Витя помнил счастливое лицо отца, когда тот впервые взял на руки второго сына. Увидел так же его благодарность Милке и даже некое уважение к ней. Витя тогда подумал, что вот теперь они все точно стали семьей. А теперь... Отца нет. Милка в клинике. У Вити только Ванька.

Парень нахмурился. Вот эти мысли совсем неправильные и упаднические. Надо просто позвонить, узнать, когда Милку отпустят домой. Станет легче. А сегодня... Няня уйдет через час. Но есть друзья. Витя не останется один. Он забрал с прикроватной тумбочки свой смартфон, стал набирать сообщения.

– Ну, вот, и никаких проблем с твоим малым, – улыбаясь, сообщил Гоша, входя на кухню. – Часа полтора мультиков, а потом только спать уложить. Накормить кашей перед этим не забудь.

– Спасибо, – искренне поблагодарил друга Витя и поставил перед ним чашку с кофе. – Не знал, что ты так круто с детьми умеешь обращаться.

– Так у меня же племяшка чуть постарше Ваньки, – напомнил однокурсник.

– Это мы знаем, – отозвался Степа. – Но что ты у нее за няню, это новости.

– Она прикольная! – радостно поделился Гоша. – Ванька твой тоже. Играть и кормить – это просто. Но с ними еще и гулять надо.

– Ты так говоришь, будто они домашние животные, – иронично заметил Витя. – Погуляю завтра. Или няня сходит.

– Милку твою когда выпишут? – деловито поинтересовался Степа. – Ей это явно привычнее.

– Еще дня два, – досадливо поморщился хозяин дома. – Ей здорово досталось.

В принципе он понимал состояние жены отца. Мила испугалась здорово. К тому же она вообще немного нервная. Впервые в клинику девушка попала еще во время беременности. У нее был токсикоз на ранних сроках. Переносила его Мила очень плохо. За всю жизнь, по ее словам, болела всего пару раз, банальные простуды, и долго терпеть плохое самочувствие не привыкла. Плюс гормоны. Милка тогда вбила себе в голову, что с ребенком что-то будет не так. Доходило чуть ли не до глубокой депрессии.

Витя тогда вообще боялся, что у нее дурные идеи вены резать появятся. Отец сердился и психовал. Потому нашел эту клинику. Милку привели в порядок быстро, но ненадолго. Повторно девушка там оказалась через неделю после выписки из роддома. На этот раз постродовая депрессия. Вот этого Витя немного не понимал. Ведь вроде беременная, Милка очень ждала рождения ребенка, только об этом и говорила. И вдруг такое. Она до истерик боялась подходить к сыну на первых порах. В клинике снова помогли. Теперь еще и смерть отца. Снова лечение. Витя все понимал, но начинал бояться, что в будущем «отпуск» в лечебнице может стать постоянным явлением. А ему с братом возиться...

– Она молодая, – между тем «взрослым» тоном рассуждал Гоша. – Еще мозги на место встанут. А остальное... Полиция что-то говорила? Ну... Там же тело отца вам должны отдать, и похороны... Надо помочь? Хотя в этом я опыта и не имею.

– Я тоже, – поторопился предупредить и Степа. – Но там контакты похоронных компаний найти, сходить с тобой – это я могу.

– Похоронами будет заниматься дядя Семен, – сказал Витя и честно добавил: – Мне повезло.

– Так себе везение, – буркнул однокурсник и сменил тему: – К нам тоже сегодня, кстати, приходили. Полиция. Или нет, следственный комитет. Спрашивали про вечеринку со страшилками.

– Верно, – спокойно и ровно, как говорил с тем же следователем, согласился хозяин дома. – Они обязаны проверить мое алиби.

– Они еще про Пиковую Даму спрашивали, – дополнил Гоша. – Вообще, про все, что мы говорили. Немного было странно.

Перед мысленным взором Вити тут же встали воспоминания ночи. Тело отца, скорчившегося в луже собственной крови, и зеркало с рисунком. Он поморщился.

– Их дело, какие вопросы задавать. – Распространяться о деталях убийства он не хотел. – Мало ли, как там у них заведено. Кстати, как вам вообще на ум пришло эту вечеринку устроить?

– Они и это тоже спрашивали, – вспомнил Степа. – Вообще, это девчонки придумали.

– Юле было забавно. – Гоша уставился в свою чашку. – Почему бы и нет.

Друг был к Юле неравнодушен. Давно. С первого курса. Из-за чего друзья иногда его подкалывали. Юля считалась в их потоке самой интересной. Не то чтобы красавицей, но... Она была яркой девушкой и умела себя подать. Парнями вертеть у нее тоже ловко получалось. Обожателей у Юли всегда хватало, вот только ни к кому из своих ухажеров она серьезно не относилась. Те были просто свитой. Вите она не то чтобы не нравилась, он относился к ней с осторожностью. Для него девушка была слишком яркой.

К тому же тогда на первом курсе она встречалась со Степой. Тоже повод держаться от нее подальше. Степа также был одноклассником Вити. Они до девятого учились в параллельных классах, а в десятом, когда всех объединили, парни как-то начали общаться. Вслед за Витей Степа тоже решил поступать на журналистику. Чего-то конкретного он от профессии не ждал, учился ради «корочек», зато вместе хоть с кем-то знакомым. Заглядываться на девушку друга Витя не хотел, потому и держался от Юли подальше. Общались только вот так – в общей компании.

– А ее-то с чего на страшилки потянуло? – задал Витя вопрос Гоше.

– Не знаю. – Парень пожал плечами. – Она сейчас увлечена романами ужасов. И фильмы всякие такие же. Кстати, как раз недавно «Пиковую Даму» и смотрела. Вот, видимо, поэтому. Она просто сказала, что это будет интересно, я и нашел то место, собрал всех. Маша помогла.

– Ладно. Не важно все это, – решил замять тему Витя. – Что еще интересного было?

– В допросах – ничего, – усмехнулся Степа. – На лекциях, вообще, тоже. Мы объяснили в деканате твою ситуацию. Думаю, тебя пока дергать не будут.

– Как Милка вернется, я снова буду ходить в университет, – решил Витя.

– Не торопись, – беспечно отмахнулся Гоша. – Там все как с ума посходили. Чуть больше месяца учимся, а заданий навалили! По теории журналистики теперь знаешь что надо?

И он принялся рассказывать новости. Степа иногда вставлял свои комментарии. Витя слушал, как ни странно, с удовольствием. Привычные темы позволяли отвлечься. Не вспоминать минувшую ночь, не горевать. А еще не думать о странном рисунке на зеркале, о том, что стоит все же перед сном поискать в Интернете что-то о Пиковой Даме.

Глава 5

На этот раз, чтобы пообщаться с Давидом, Саня ненадолго забежал домой. Обсуждать подробности убийства в «Стрипе» он не хотел. Не для чужих ушей.

– Снова привет. – Давид приветливо помахал с экрана ноутбука ручкой. – Шоу уже закончено? Никто не пострадал?

– Пара наших парней заработала лишние деньги, – сообщил Саня. – Думаю, они рады.

– А ты доволен? – чуть серьезнее поинтересовался у него собеседник.

– Не знаю. – Судя по тону, «не знаю» больше приближалось к понятию «нет». – На теле ювелира целых три колото-резаных раны. Били в живот. Вроде все говорит об обычном преступлении. Вот только все три удара, по мнению судмедэксперта, были лишними. Человек уже умирал от обширного инфаркта. При этом анализы показывают, что у мужика зашкаливало количество адреналина в крови.

– Умирал от испуга. – Давид не выглядел удивленным.

– Что? – поинтересовался Саня. – Знакомая ситуация?

– Почти классический случай, – подтвердил с сожалением его собеседник. – И не только в делах с Пиковой Дамой. Встретиться с кем-то с той стороны... Мало кто к такому готов. Боюсь, ты оказался прав. Наш случай. Но что-то еще есть?

– Да, – подтвердил молодой человек. – Много всего, что могло бы указать на вполне себе живого и реального преступника. Те же следы на зеркале. Помада была дешевая. Свежекупленная, без чьих-либо следов. То есть ей до этого никто никогда не пользовался. Воск на полу. Еще какой-то мелкий кусочек целлофана. Там кто-то был. Чужой. Потому что самое важное – это сигнализация. Когда старший сын вернулся домой, он включил ее. Выключал и заново активировал ее и сам ювелир, когда приехал из командировки. Но после, спустя несколько минут, кто-то снова выключил сигнал. Чтобы покинуть дом после преступления.

– След того, кто провел обряд, – уверенно заявил Давид. – Мои люди провели исследование, собрали статистику по России. Подобных случаев было несколько. Первая жертва всегда перед зеркалом, также везде есть нарисованные на стекле дверь и лестница. Всегда много крови. И вот эта самая особенность, когда на самом деле раны наносить было излишне. Жертва и так уже умирала от страха.

– Ты сказал, «первая жертва», – заметил Саня.

– Их всегда несколько, – подтвердил его коллега. – Просто потому, что такие сущности, приходящие с той стороны, голодны. Они всегда стремятся взять больше. Сейчас для нас с тобой это самое важное. Ты должен понять, кто еще под угрозой.

– Следующие должны быть как-то связаны с первой жертвой? – уточнил молодой человек.

– Хотя бы знакомы, – ответил Давид. – Знаешь, у нас недавно был один случай, но там с помощью проклятой вещи вызвали гула. В каком-то смысле было проще. Жертвы обязательно должны были быть связаны между собой родством или истинным чувством. Но у нас с тобой никаких особых условий нет. Я размышляю сейчас почти как обычный полицейский. Кто-то вызвал Даму. С определенной целью. И значит, есть мотив. А чаще всего он прост и банален: это либо деньги, либо месть, либо ревность. Тогда жертвы будут хоть как-то знакомы друг с другом.

– Понятно. – Саня пока не задавал вопросов.

Он не мог сказать, что знает Давида очень хорошо. Не друзья. Саня даже никогда не спрашивал, а настоящее ли у этого человека имя и чем тот вообще по жизни занимается. Он не знал о Давиде практически ничего. Кроме одного. У Давида очень богатый опыт в подобных делах. Потому Саня просто слушал, и очень внимательно, понимая, что каждое слово старшего коллеги имеет значение.

– Пока я знаю только о том, – продолжал практически докладывать он. – Что у ювелира есть старший сын. Парня зовут Витя. Ему двадцать два года. Работает у меня, кстати. Накануне вечером он был на некоей вечеринке с однокурсниками, где травили байки про детские страшилки. И про Даму в том числе. Витя был дома, когда ночью нашли труп отца.

– А кто нашел? – спросил Давид.

– Вторая жена, – послушно ответил Саня. – Ее зовут Людмила. И она на три года старше пасынка. С ней пока не знаком. Вообще обычно она сидит дома с ребенком. Малому год. Сейчас Мила в клинике неврозов.

– О! – оживился его собеседник. – Вот тут приходит моя очередь устроить шоу. Есть возможность пошептаться с ее лечащим врачом.

– Это было бы кстати, – признал молодой человек. – Я не люблю психотерапевтов.

У него была на это личная причина. Плохие воспоминания.

– Извини. – Давид чуть робко улыбнулся. – Ты не спрашивал. Но вообще, я тоже мозгоправ.

– Серьезно? – Саня почему-то воспринял новость легко. – Ну, из правил всегда есть исключения. И по тебе не скажешь. Хотя... При наших странных делах, можно было догадаться, что для тебя это отличная профессия.

– Рад, что ты воспринял это так спокойно, – искренне заметил собеседник. Он хорошо знал причины нелюбви Сани к таким специалистам. – Значит, только двое? Хотя странное совпадение с вечеринкой этого Вити мне не нравится.

– Я узнаю обо всех, кто там был, – пообещал молодой человек. – И какие у них всех отношения. Еще одна из девиц с той компании тоже приглашена ко мне на работу.

– Быстро и ловко, – оценил Давид. – Мы должны понять, кто следующий. И конечно, кто заказчик. Иначе мы это не остановим.

– Интересно, – чуть усмехнулся Саня. – У меня самого вопросов намного больше. Как это работает, в чем смысл вызывать именно ее. Кто она вообще такая. И главное, как это прекратить.

– Кто она? – Его старший коллега ненадолго задумался. – Мне собрали материалы. Могу переслать. Восстановить ее историю полностью, с именами и датами, уже не реально. Да и версий несколько. Даже если просто сделаешь пару запросов в Интернете, найдешь много всякой всячины. Если коротко, по одной из версий, она мстительный призрак, как и ее подружка из Америки, Кровавая Мэри.

– Я не знал, что они дружат, – позволил себе иронию Саня. – По какому принципу?

– Обе приходят из зеркала, – пояснил Давид. – Так, есть скомканная история о некоей девушке, что приехала на маскарад как раз в костюме Пиковой Дамы. Она отказала хозяину дома и была убита. Можно предположить, что смерть случилась перед зеркалом. Потому теперь ее призрак мстит.

– Я не специалист, – признался молодой человек. – Но читал всякие рассказы, да и ужастики смотрел. Так вот, по логике, призрак – он же как маньяк. Убивает по одной и той же схеме. И по идее, тогда Дама должна была бы охотиться за тем, кто ее вызвал.

– По моему опыту, именно так и бывает, – согласился его собеседник. – Хотя призраки и убивают не так. Вообще, не совпадает. Потому я в эту версию и не верю. Но есть и другая история. Некая женщина проиграла в карты свою жизнь и душу. Конкретики, кто, где и когда, нет. Но... Это была сделка! А с самой Пиковой Дамой как раз так же сделку и заключают.

– Если она проиграла душу какому-то очередному демону, – рассуждал Саня, – то и сама дальше должна ему служить. Стать ему подобной.

– Вот! – обрадовался Давид. – И я о том. К тому же сохранились некие свидетельства, что изначально Дама появлялась иногда перед заядлыми игроками прямо за игральным столом, предвещая поражение, когда на кону были особо крупные ставки.

– Но что-то я не слышал, чтобы погибший ювелир был игроманом, – заметил его молодой коллега. – Как и куча деток, кто развлекается вызовом этой же Дамы. Вообще, зачем ее вызывают? Смысл такой сделки в чем?

– Она исполняет желания, – коротко выдал его собеседник.

– Отсюда и столько крови? – догадался молодой человек. – Это цена вопроса?

– Это выполнение работы в ее стиле, – возразил Давид. – Даме идет красное. А плата... Да все, как обычно, Саня. Она убивает и самого заказчика. Если он вовремя ее не остановит.

– Предположим, не остановил, – продолжил младший коллега. – Тогда что? Как-то Пиковая Дама не ассоциируется у меня с чем-то глобальным вроде конца света.

– К счастью, ничего такого, – успокоил его собеседник. – В этом единственный плюс городских легенд. Они, как я и говорил, не связаны с конкретной мифологией. А значит, и с четкими эсхатологическими представлениями. В отличие от демона Дама не освобождается по смерти заказчика, не может совершать массовых убийств и прочее-прочее. Она просто продолжит исполнять желания. Кого-то еще. Но в той же манере.

– Если заказчик все равно умрет, – рассуждал Саня, – хотелось бы все же понимать, как это остановить. Если не умрет, остановить тоже не помешало бы. Даже против его воли.

– Вот это точно есть в материалах, – ответил Давид. – Вышлю тебе. Там и полный обряд вызывания, и еще куча всего. Изучай.

– Спасибо. – Саня понимал, что пока им больше говорить не о чем. – Я позвоню, как станет что-то понятно.

– Или раньше я сам тебя наберу, – предположил Давид. – Когда узнаю что-то про эту Людмилу.

– Надо же! – усмехнулся молодой человек. – Так мы реально разделили обязанности?

– Честное партнерство, – кивнул его собеседник. – Будем надеяться, что это станет залогом удачной охоты.

– Если все сложится с минимальным количеством жертв, – заметил Саня, – я создам новый коктейль с таким названием.

– «Пиковая Дама»? – уточнил Давид. – Плохая идея.

– Удачная охота, – пояснил молодой человек. – Что-то с очень высоким градусом.

Давид рассмеялся, и они распрощались. Отключив ноутбук, Саня подумал, что Давид в чем-то уникален. При его жизненном опыте этот человек умудрился сохранить почти детскую жизнерадостность. И он психиатр? Скорее, сам немного псих.

Саня собирался в бар. Сегодня его смена. В будни он всегда сам присутствовал в зале. Кроме того, что он наблюдал за тем, как работает его бизнес, молодой человек еще любил слушать музыку. В «Стрипе» всегда звучало что-то по вкусу хозяина. Прежде всего это был старый добрый иностранный рок середины ХХ века. Иногда и джаз. Традиционный, вроде Луи Армстронга. Нравились Сане инструментальные рок-обработки классики. А еще – фолк. Скандинавский, ирландский, иногда и русский. Если перемешать, настоящий дзен-коктейль на вечер. Под музыку легко общаться, двигаться, а еще под нее отлично можно размышлять. Сане это сейчас подходило.

Он не знал, есть ли у него время, но читать материалы он будет завтра. Вытаскивать кого-то из своих администраторов срочно на смену он не хотел. Лишняя суета привлечет ненужное внимание к его делам.

Глава 6

Все же появление Сани в «Половине» в девять утра вызвало удивление. Потому что обычно после смены в «Стрипе», особенно, если она была пятничной, раньше полудня он не вставал. Но никто вопросов задавать не стал. Только Валентин посмотрел на напарника подозрительно, но тоже промолчал. В конце концов, было не до Сани и его странностей, нашлись ненормальные клиенты, кому не спится в субботу и кто ждет завтрак в любимом кафе.

Саня выбрал дальний столик у окна, включил свой ноутбук. Люди кругом ему не мешали, он давно привык не замечать их. Музыка была подходящей, легкий джаз, инструментал, когда приятно для слуха, и не отвлекаешься на слова и их смысл. Зато такой фон затеняет гул голосов. А еще запах. Ради этого Саня и пришел сюда. Запах кофе. Плотный аромат свежих зерен, с послевкусием шоколада, рождающий ассоциации с тропическими зарослями, знойным солнцем и почти книжными приключениями.

Когда Саня раскрыл первый файл, кто-то аккуратно поставил справа стакан с американо. Посуду для заведения они с Валькой выбирали с азартом. Под каждый напиток своя форма. Сейчас на столе стоял сосуд, напоминающий вафельный рожок для мороженого, только верх ровный и дно чуть шире. Саня поднял взгляд, желая поблагодарить официанта.

Девушку он не знал. Видел впервые. Потому, прежде чем заговорить с ней, окинул быстрым оценивающим взглядом. Худенькая, невысокая, но при этом фигурка что надо. Грудь приличная, даже под фирменной просторной толстовкой хорошо заметна, да и бедра полные, упругие, ножки стройные. Личико с тонкими чертами, глаза темные, чуть раскосые. Волосы при этом светло-русые, убраны в узел, как и положено при такой работе. Было заметно, что девушка нервничает, и, похоже, боится. Она сутулила плечики, чуть ниже необходимого нагибала голову, и улыбка у нее была натянутая и немного жалкая.

– Маша, – решил Саня.

Новенькая кивнула. Тоже резко, нервно.

– Тогда привет. – Он перешел на такой «свойский» тон. – Как тебе у нас?

– Спасибо, здорово, – ожидаемо оценила она. – Я была раньше. Как клиентка. Один раз, правда...

– Знаю, – сообщил Саня. – Витя говорил. Справляешься?

Она пожала плечами.

– Я всего два часа на смене, – уже спокойно и даже чуть иронично напомнила Маша. – Протирать стаканы нетрудно. Как и со столов убирать. У меня есть опыт работы официанткой. А кофе... Я кое-что прочитала вчера. Пока учусь. Но... У вас американо. Бразилия. Кислинки меньше, но зато более выражена горькая нота.

– Как скажешь, – усмехнулся Саня. – Пить можно, и хорошо.

Она смутилась.

– Не дергайся, – посоветовал ей начальник. – Про бар – это к Вале. Если ты еще и сама будешь понимать, о чем говоришь, то все нормально. Для меня важно, чтобы ты знала меню.

– Слойки свежие только выпекли, – тут же не растерялась она. – Есть новые вкусы. Калина и мятная карамель.

– Впечатлила, – признал Саня весело. – Принеси, ладно? Я их придумал на ходу. Надо хоть понять, насколько это съедобно.

Маша постаралась скрыть изумление и хорошо знакомую Сане опаску. Все его сотрудники относились к начальнику именно так. А он не упускал возможности немного их шокировать при любом удобном случае. Не ради репутации. Просто забавно.

– Маш, – обратился он к девушке снова. – А ты всю смену-то сможешь выстоять?

– Могла бы, – уточнила она и чуть упрямо поджала губы. – Но Валентин не разрешил. Сказал до восьми работать.

Полная смена с семи утра закончилась бы для нее в полночь. В «Половину» часто брали студентов на подработку в выходные, но график специально ставили жесткий. С дальним прицелом. Если новичок способен столько выдержать, плюс по-прежнему заинтересован, можно на будущее обучать и брать на постоянную работу. Пока же семнадцать часов оплачивали по ставке, как за две обычных десятичасовых смены.

– Первый день, – напомнил девушке Саня. – Работай, как он скажет.

– Я и завтра выйду, – поспешила ответить она. – И... вообще, я и в будни по вечерам могу приходить. Это было бы неплохо...

Девушка снова смутилась.

– Маша, – серьезно обратился к ней начальник. – Деньги нужны всем. Признаешь это, так и правильно. Это по-честному. Вале сказала? Если будет ворчать, я с ним поговорю.

– Спасибо, – улыбнулась она. – Я пойду? Там клиенты...

Саня кивнул, перевел взгляд на экран ноутбука. Девчонка неплоха, только жалкая какая-то немного. Оттого неприятно. Ему нравились более уверенные в себе женщины. С такой внутренней свободой, чтобы чувствовалась. Но Машу сейчас надо держать рядом. Она была на той вечеринке со страшилками, она однокурсница и приятельница Вити. Девочка может понадобиться. Да и... пусть заработает, если ей надо. А у него сейчас тоже работы хватает.

Начав читать материалы, Саня попробовал кофе. Он не так увлекался «кофейной историей», как все бариста Вали, не мог бы честно сказать, что способен почувствовать на языке оттенки вкуса напитка, цветочные или, там, ореховые нотки. Саня честно вообще не верил, что на это кто-то способен. Ну, разве что реально только Валентин. Достаточно того, что Саня в принципе мог оценить напиток, его густоту, насыщенность, баланс между кислотой и горечью. И для этого не обязательно знать, из какой страны привезли зерна да какой сорт. Еще смешнее, какое в пачке процентное соотношение арабики и робусты, и есть ли там это соотношение вообще.

Сегодняшний кофе Сане понравился. В нем была некая интрига, когда еле заметно появлялась кислинка в послевкусии, и можно было бы ожидать, что она усилится, но такого не происходило. Приятно. Он сделал очередной глоток, быстро читая текст.

Давид и его помощники постарались. В материалах было все, так или иначе, связанное с Пиковой Дамой. Даже значения карты при гадании, хотя вот это было Сане совсем не нужно. Он лишь задержался на одном абзаце текста, где нашел глазами слово «Таро». По одной из версий, игральная колода карт – это и есть упрощенный вариант Таро. И тут всегда зловещая Пиковая Дама в оригинале становилась Королевой Жезлов. Ее описывали как справедливую защитницу, способную дать покровительство достойным. Также она считалась вершительницей справедливости. Если рассматривать карту не как персону, то это обещание победы, и все то же благословение и защита.

Это показалось Сане странным. Вообще, Пиковая Дама в том виде, как он рассматривал ее сейчас, ушла от Королевы Жезлов очень далеко. Но... Истинное первоначальное значение лучше все же знать. Он записал его в свой электронный блокнот.

В следующем тексте пересказывалось коротко все, что можно найти в Интернете о том, откуда Дама взялась и кем она была. Кое-что из этого Саня и ранее успел прочесть в Сети со смартфона. Какая-то странная, притянутая за уши история об атаманше, опасной, как акула, про то, как одной из графинь дали прозвище в честь этой же хищницы. Притом, что Акулина – это древнее русское имя. Но в материалах Давида на этом не акцентировали внимание.

В файле, конечно же, упоминалась история создания пушкинской «Пиковой Дамы», и возможный прототип графини, реальная женщина, княгиня Наталья Голицына. Заодно тут же была приложена ее краткая биография. Ничего интересного в ней Саня не нашел. Больше его заинтересовало предположение, что за образом зловещей старухи с секретом могла скрываться и другая женщина, снова княгиня, на этот раз Юсупова.

Вот с их родом было связано много всяких мистических тайн. Например, проклятие, из-за которого старший наследник в каждом поколении не доживал до тридцати. Или секрет их несметного богатства, возможно, превосходящего капитал царской семьи. А еще – странные находки в домах Юсуповых в виде прикованных в подвалах или тайных комнатах скелетов.

Только Пиковая Дама совсем не старуха из произведения Пушкина. И это тоже ничем не поможет. Разве что эти байки указывают на то, где впервые могла появиться такая городская легенда. Вчера на смене, также со смартфона, Саня успел прочесть кое-что и о том, что вообще это за легенды. Страшные рассказы о чем-то сверхъестественном, связанном с определенным местом в городе, например, домом или улицей, или же давними убийствами. Чаще всего такие байки повествовали как раз о призраках. Иногда о чем-то более неприятном. Как и с Пиковой Дамой.

Но проблема в том, что городские легенды универсальны. Такие байки о призраках или давних убийствах повсеместны. Потому одну и ту же байку могут рассказывать в любой точке необъятной России. И попробуй потом найди, где это реально началось. А Саня не знал, надо ли это искать. Пока не знал. Но снова отметил в блокноте Санкт-Петербург как возможное место зарождения легенды.

За чтением он забыл про слойки, которые давно уже принесла ему Маша. Да и кофе кончился. Саня поймал взгляд Валентина, все еще работающего за стойкой-«станцией», кивнул другу. Напарник отправился за заказом сам.

– Работы мало? – усмехнулся Саня. – Или давно не получал чаевых?

– Зачем ты мне девчонку притащил? – в ответ спросил Валя. – Ты же знаешь, я стараюсь с ними не связываться.

– Женщина на корабле? – продолжал в том же тоне совладелец «Половины».

Напарник нахмурился. У него была причина не брать девушек в команду. Одна из них год назад, еще в «Стрипе», принесла Вале множество неприятностей, сначала попробовав соблазнить начальника, а потом решив заняться банальным шантажом.

– Валя, в одно и то же место бомба дважды не попадает, – уже более миролюбиво напомнил Саня. – Машка не выглядит секс-бомбой и точно не полезет тебе в ширинку. На это у нее просто духу не хватит. Она какая-то...

– Точно не зажигает, – согласился Валентин.

– Вот, – закивал его напарник. – А еще она сразу и честно хочет денег. И готова работать. Дай ей дело, плати, проблем не будет. Амбиций у нее явно не много. Пока даже с обучением можно не спешить. Просто официантка. Через неделю подпустишь к фильтр-машине. Или к блендеру.

– Смузи даже пятилетний ребенок взбить может, – проворчал друг. – Ладно. Но для официантки ей как раз немного обаяния не помешало бы.

И, помолчав, все же спросил:

– Тебе она зачем?

– Просто пусть тут побудет, – не стал объясняться Саня. – На виду. Так надо.

– У нас с тобой общий бизнес, – холодно напомнил Валентин.

– Это не коснется бизнеса, – твердо заверил его напарник. – Обещаю.

– Тогда что тебе налить? – Тон Вали смягчился.

– После американо фильтр пьют? – поинтересовался Саня.

– Это тебе не выпивка, – развеселился друг. – Когда ты уже привыкнешь? Тут не надо за градусом следить. Пей, что хочешь. Фильтр сегодня на Колумбии.

– Да хоть на всей Южной Америке, вместе взятой, – отозвался напарник. – Главное, чтобы не оказался кислятиной. Только ты такую дрянь пить можешь.

– На всей Южной – это был бы бленд, – наигранно нравоучительно стал пояснять Валя. – Мы же работаем только на моносортах. Кислота есть в любом зерне и при слабой обжарке...

– Я встал рано, не ел и злой, – предупредил Саня.

– Что мне и не нравится, – снова серьезно напомнил друг. – Слойки дай сюда. Погреют. Но ты сам говорил, их лучше подавать свежими.

– Ты выиграл, – сдался его напарник. – Дай мне еще пару часов. И я снова в деле.

– Осеннее меню зашло, – удовлетворенно отметил Валя. – Надо что-то уже на ноябрь-декабрь думать.

– Кое-что есть, – признался Саня. – Сегодня и попробуем.

– Время тогда не трать, – предложил друг. – Делай, что тебе надо. Заканчивай быстрее.

Саня кивнул и дождался обещанных подогретых слоек и кофе. Потом, завтракая, открыл следующий файл из подборки Давида. Вот тут все было интереснее. В документе описывался полный обряд вызывания Пиковой Дамы. Саня прикинул, что, к счастью, большинство подростков и больных на голову более взрослых людей просто не станут браться за дело, где столько мороки. Проорать перед зеркалом «Кровавая Мэри» намного проще, чем выполнять столько действий.

А ритуал был реально сложным и муторным. Сначала следовало выстроить зеркальный коридор. То есть верно расположить два зеркала друг напротив друга, создав бесконечное множество отражений. Причем зеркала надо брать обязательно старые. Лучше вообще старинные. Потом нарисовать круг, где все это будет происходить, расставить свечи, чтобы они еще и отражались в зеркалах. Нужна и новенькая колода карт, откуда выбирают Пиковую Даму. Далее помада и рисунок на одном из зеркал, потом призыв. Карту надо держать в руке.

Именно эта карта и становится залогом удачной сделки. Пока она остается у заказчика, Дама будет выполнять его желания. В своем кровавом стиле. Саня задумался. Логично предположить, что для того, чтобы расторгнуть сделку, надо лишь найти и уничтожить карту. Возможно, воссоздав круг, зеркальный коридор и даже рисунок на тех же зеркалах. Но как сказал Давид, обычно сделка все равно заканчивается смертью заказчика. Уничтожить карту просто. Тогда почему для того, кто вызвал Даму, это уже не так легко? Или все же дело не в карте? Но в этом файле ответа не было. И Саня снова сделал пометку в блокноте – уточнить этот момент у Давида.

Туда же он занес и еще пару важных вопросов. Пиковая Дама нужна для исполнения желаний. Но нигде не сказано о том, что просят у Пиковой Дамы. Саня считал, что желание желанию рознь. Ради мелочи таких сделок не совершают. Значит, это нечто такое... Крупное. И скорее всего, малоисполнимое в данных реалиях заказчика. А еще то, что он явно боится сделать сам.

В представлении Сани Дама стала напоминать джиннов из восточных сказок. На эту тему даже старый фильм ужасов есть. Ни один житель лампы не стремится оказывать безвозмездную помощь кому попало. Джинн исполняет желания, но совершает это в таком же кровавом стиле. И под конец, третье желание всегда связано с самим заказчиком, джинн просто заставляет человека пожелать что-то губительное для себя. Может, с Дамой все строится по такой же схеме? И снова: а сколько желаний исполняет Дама?

Сделав записи, Саня открыл последний документ. Это оказалась хроника «удавшихся» вызовов Пиковой Дамы. В Петрозаводске на заброшенной стройке нашли тело подростка. Все выглядело как суицид. В ходе проверки стало известно, что парень имел конфликт с группой одноклассников. Это вполне могло стать причиной самоубийства. Нюанса было два. Тот, кто возглавлял школьную травлю, одноклассник погибшего, скончался на день раньше своей жертвы. Несчастный случай, выпал из окна школы. И было много крови на асфальте, да еще тот самый рисунок на зеркале в мужском школьном туалете.

А второй странностью истории стало обращение к психиатру друга жертвы буллинга. Этот парень страдал от страхов, связанных с порванной игральной картой, каким-то обрядом и прочей непонятной мистикой. Друг того, кто вызвал Даму, до смерти боялся, что она придет и за ним, потому что он присутствовал при обряде вызывания. Школьник так и не получил среднее образование, содержится в диспансере.

Саня задумался. Здесь схема выглядела простой. Одно желание – отомстить обидчику, и сразу расплата – жизнь самого заказчика. Скорее всего, жертвами издевательств были оба друга. Один, что был решительнее, умер, второй слабее, и он сошел с ума от страха. В материалах была краткая информация о беседах выжившего подростка с врачами. Теперь, когда Давид рассказал о своей специальности, Саня знал, как добыли эти данные.

Парнишку мучили галлюцинации, он повсюду видел неясный женский силуэт, также школьник страдал бессонницей или же по ночам просыпался с криками после привидевшихся кошмаров на ту же тему. Дама приходила к нему, иногда парень даже слышал ее смех и то самое, знаменитое – стук каблуков. Важно, что, со слов несчастного, в таком же состоянии находился и его друг перед совершением самоубийства. А еще, по словам парня, они с другом просто хотели, чтобы их защитили.

Саня читал дальше. Следующий случай был прямо-таки классическим. Три девицы в Рязани вызвали Даму, о чем растрепали всем, кому могли. Первая просила большой и светлой любви с парнем, который давно нравился, но не обращал на девушку внимания. Вторая желала освободиться от пьющих родителей, третья хотела «путевку» в хорошую жизнь, то есть просто денег. Результат был более чем печальным. Влюбленная девочка умерла в машине скорой помощи от потери крови после жесткого изнасилования и избиения бывшим любимым, сам он был застрелен при задержании. В материалах отмечалась все та же деталь с рисунком на зеркале, о которой предупредил Давид. Вторая погибла в пожаре вместе с надоевшими родственниками.

Третья получила деньги – наследство от матери, которая умерла в результате очередного несчастного случая. Девушка покончила с собой. Перед этим у нее отмечалась глубокая депрессия, бессонница и снова – галлюцинации. На краю ванны, в которой девчонка вскрыла себе вены, была обнаружена пепельница с сожженной почти полностью игральной картой.

Саня хмурился все больше. Он записал себе повторяющиеся моменты историй. Последствия общения с Дамой – все те же галлюцинации, кошмары или бессонница, депрессия. И снова та же схема. Дама убивает заказчика после того, как желание исполнено. Одно желание. Получается, что, если кто-то пожелал смерти ювелира, он и сам должен погибнуть в ближайшие дни. Но тогда смысл вызова в чем, если насладиться победой как-то и не светит? Хотя ясно, что никто из решившихся на вызов, похоже, понятия не имел о расплате.

А еще желания. Саня думал об этом постоянно. Парень из Петрозаводска просил защиты, как и девица с пьющими родителями. Но остальные две? Любовь и деньги? Или... устранение препятствий на пути к желаемому? Он снова сделал записи в блокноте.

Следующие несколько историй Саня прочел почти по диагонали. В них не было ничего нового, те же печальные и кровавые случаи. Та же схема. А вот потом стало попадаться и кое-что интереснее. Снова три девушки, из Тулы. Только вот желаний было загадано два. Как выяснилось, та, что проводила обряд для подруг, сама загадывать ничего не стала. В каком-то смысле ей повезло, просто не придумала, чего хочет. Карта Пиковой Дамы также оставалась именно у этой девчонки. Две другие погибли. Как и те, кто был упомянут в их желаниях. Последняя девушка переехала в очередную психоневрологическую клинику со знакомыми симптомами. «Восстановлению не подлежит». Только она постоянно повторяла врачам и санитарам, что уничтожила карту, что ничего не просила, и еще она до дури боялась зеркал. Дама продолжала ее преследовать.

Еще одна история, случившаяся в Тамбове. Снова про школьные токсичные взаимоотношения. Выпускной класс. Компания из четырех человек. Их заводила заставил слабенького парнишку-одноклассника, над которым они любили посмеяться, провести обряд вызова. Цели особой не было, просто ради прикола и попугать трусливого приятеля. Мальчик выполнил условия и передал карту вызова главе компании, исключительно как «отчет о выполненной работе». Через три дня этот заводила лишился родителей, которым во время ссоры кинул бездумное «чтоб вы сдохли», а после погиб сам, разбившись на своем автомобиле. Скорую для него вызвал друг, также состоявший в той группке «единомышленников», и карта каким-то образом досталась ему.

Дальше так же, случайно, или по некоей магической закономерности, каждый из членов той небольшой группки наследовал карту за своими дружками, погибшими по воле Пиковой Дамы. Последним умер мальчик, который провел обряд. Самоубийство. Причина уже знакомая. Все та же депрессия, непонятные страхи, галлюцинации. Он страдал от расстройства все то время, пока его одноклассники умирали. Что стало с картой вызова и возвращалась ли она в руки того, кто все это начал, к сожалению, не удалось узнать даже людям Давида. Но тут было важно другое.

Саня дочитал файл, закрыл его, устало потер глаза. Слишком много информации и вопросов. В целом сценарий понятен, так или иначе. Но кто знает, какая схема сработала в истории со смертью ювелира. И как это узнать? Пока он ничего нормально понять и сложить не мог. Стоило на время оставить расследование.

На часах было начало второго. К этому моменту музыка изменилась. Теперь вместо джаза звучали какие-то смутно знакомые популярные композиции конца двадцатого века. Это уже отвлекало, так как отрывки текстов, пусть и на английском, Саня знал, невольно обращал на них внимание. К тому же музыка стала еще и громче, потому что в зале прибавилось людей. Пусть владелец «Половины» сам привык работать с клиентами, это еще не значит, что он любил толпу и общение в нерабочее время. Потому Саня выключил ноутбук, отнес его в служебное помещение, а сам направился на кухню. Пора было поэкспериментировать с новым предновогодним меню.

Глава 7

Он стоял в туалете, опершись руками о раковину, и бездумно смотрел, как из крана в сливное отверстие течет вода. Прямо как персонаж каких-то дешевых американских фильмов. Туалет – это самое место, чтобы демонстрировать отчаяние. Чтобы показать, насколько он реально жалкий. До невозможности.

Он даже боялся поднять глаза и посмотреть на собственное отражение в грязном заляпанном неизвестно чем зеркале. Потому что знал, она там. Он до жути боялся лишний раз ее увидеть. Хотя это не имеет смысла, потому что теперь он чувствовал ее присутствие рядом с собой постоянно. С позапрошлой ночи. С того момента, как вызвал ее. Пиковую Даму. Дешевую детскую страшилку.

Он снова обманывал себя, отчего на душе становилось еще более противно. Хотя, казалось бы, куда уж больше. Больной придурок! Врал себе, пусть и сам же себя за это презирал. Знал он, кого вызывает. Знал, что никакая это не детская сказка. И знал давно, потому что помнил, что бывает, когда Пиковая Дама появляется. Его предупреждали. Именно из-за этого знания, из-за своих воспоминаний он на это и решился.

Решился? Он с трудом удержался, чтобы истерически не засмеяться. Просто «решился» по отношению к нему – это очень громко сказано. Хотя... Он криво усмехнулся. Нет, он именно решился. Он, вообще-то, это сделал! Каким-то немыслимым чудом он собрал свою жалкую дурную сущность в кучку и вызвал ее.

А теперь главное – не расплакаться от жалости к себе. Реально, как-то по-детски хочется начать скулить. На что он надеялся? Как мог поверить, что выдержит это? Это безумие? План тогда казался четким. Вызвать Даму, убрать всех, кто стоит между ним и тем, чего он хочет. Всех, кто мешает ему получить... не новый роскошный дом и наследство ювелира. Получить себя нового. Уверенного в себе, успешного, свободного.

Ради такого можно было решиться на что угодно! И поверить, что он сможет. Надежда появилась в тот момент, когда он только еще увидел на экране название той курсовой работы: «Анализ “детской” ритуальности на примере вызова Пиковой Дамы». Увидел и подумал: «А что, если...» Сам бы он никогда не смог взять в руки нож и порезать живого человека или толкнуть кого-то с крыши. Но если это сделает некто, даже не человек? Существо, в реальность которого никто не поверит. Ведь это даже не подпадает под рамки и статьи закона. Это сказка. Детская страшилка...

Нет, план у него был хороший. Да еще в той работе были, по сути, расписаны четкие инструкции. Проблема одна – сама Пиковая Дама. Ее присутствие здесь. То, что будет с ним, пока Дама здесь...

И он поверил, дурак! Повелся! Каким-то чудом решил, что он с этим справится. Что такого страшного в том, чтобы всегда чувствовать ее присутствие? Ерунда! Ну, есть, и все. Что в этом может быть особенного? Наивный больной придурок!

А ведь его предупреждали! От этого сходят с ума. Он понял, насколько ошибся, именно в тот момент, когда Дама появилась. Он даже сейчас отлично помнил этот момент. Этот легкий холодок, пробежавший по спине, это иррациональное ощущение ее присутствия за его спиной. А еще всполохи красного, будто он краем глаза замечал движение ее плаща. То, как он не то чтобы слышал, а опять же будто чувствовал ее дыхание рядом, даже ее сухие издевательские злорадные смешки.

Но тогда он просто отдал ей то, зачем она пришла. И уговорил себя, что его оставят в покое. Только... Теперь ощущение легкого сквозняка рядом превратилось в постоянное мерзкое чувство холода. Он заметил, что постоянно потирает руки. Потому что не может их согреть. Они заледенели. На самом деле заледенело все тело. А еще внутри. Он весь пропитался холодом, отнимающим нечто важное, замораживающим душу.

Тот дискомфорт, когда Дама оказалась за его спиной. Мимолетное ощущение неуюта от вторжения кого-то чужого в его личное пространство. В чем-то поначалу даже интригующее и возбуждающее. Ощущение присутствия женщины рядом. Раньше ему это нравилось. Теперь... Он никогда не был один! Она просто полностью разрушила его личное пространство. И это уже не возбуждало. Это подавляло, угнетало, порабощало.

Он не мог есть, потому что не получал удовольствия от еды, не чувствовал ее вкуса. Будто Дама поглощала его эмоции. Он практически не спал, потому что снова она была рядом. Он не мог заснуть, потому что все время ощущал ее присутствие, чувствовал ее дыхание. Не как с обычной женщиной, умиротворяющее и успокаивающее. Дама была чужой. И чуждой. Холодной и властной. Он под ее взглядом просто не был способен заснуть. Но даже когда его организм сдавался, когда он проваливался в какой-то короткий нездоровый сон, Дама появлялась и там, заставляя тут же проснуться, чтобы снова встретиться с ней же.

Он видел ее везде. Слышал ее шаги за спиной, когда шел по улицам, на него падала ее тень, когда он что-то делал. Везде, повсюду мелькали эти всполохи красного того яркого и вульгарного оттенка. Как та помада, какой он рисовал дверь и лестницу на зеркале. Да что говорить! Он даже в туалет сходить нормально не мог, потому что она тоже была там.

Совсем некстати он вспомнил, что выбросил губную помаду, которой рисовал на зеркале, именно здесь, в этом самом общественном туалете. Смыл ее в унитаз, чтобы никто не мог найти и связать улику с ним. И теперь он, все такой же жалкий придурок, выбирает ту же замызганную кабинку. Возвращается к тому, что связывает его так нелепо с Дамой.

А еще ему стало мерещиться, что теперь из бачка льется вода все того же вульгарно-красного цвета. Хотя... алый отблеск имеет почти все. Он тяжело вздохнул и скорбно поморщился. И тут же где-то, совсем рядом, буквально возле его уха, раздался еле слышный смешок. Он даже не стал оборачиваться, даже не вздрогнул. Уже привык.

И... может, есть шанс? Он реально привыкнет совсем? Нет. Это все ложь. Ни к чему он не привыкнет, потому что продолжает ее бояться до жути. Не вздрагивает, но сердце каждый раз начинает колотиться как бешеное, потеют руки, даже колени слабеют. Не привыкнет.

Но он должен как-то собраться. Вскоре все начнут замечать, что с ним что-то не так. Это опасно. Особенно, когда они узнают о второй смерти. Он не выдержал, оторвал руки от края раковины, закрыл лицо. Не надо было это вспоминать! Еще никогда ему не было так плохо и страшно. Даже в ту первую ночь с ювелиром, после вызова Дамы и то было легче. А это...

Да почему все так! Он уже столько пережил, столько сделал. Но по-прежнему остается таким же боязливым никчемным придурком. Такой же тряпкой! Хуже того, ему от себя самого становится все противнее. Это сводит с ума больше, чем присутствие Дамы рядом.

Стоп. Прийти в себя. Иначе на него точно начнут коситься. Начнут спрашивать, что с ним. Или догадаются. Ведь кое-кто реально может все понять. И с этим надо что-то делать. Она не входит в его список, он не хочет отдавать ее Даме. Стоит заранее позаботиться, чтобы его не поймали.

Собраться. Выйти уже наконец из этого вонючего туалета. Сделать пару звонков. Надо узнать, в каком состоянии Милка. И найти повод позвонить Маше...

Глава 8

Маргарита шагнула через порог «Половины» и на несколько секунд остановилась. Даже растерялась немного. Здесь было очень шумно и многолюдно. Такого она не ожидала. В ее представлении, как и для многих других, кафе – это что-то такое клубное. Вернее, нечто в стиле английских клубов, камерное. Место, где хорошо посидеть с друзьями и комфортно пообщаться.

В «Половине» все было совсем иначе. Пространства было не много, столики небольшие, а еще длинная столешница вдоль окон, будто широкий подоконник, где также сейчас сидели и обедали люди.

Не было и привычной барной стойки, старомодно обшитой деревом или облицовкой под камень. Просто некое ограниченное пространство, за которым снова сидят клиенты, а там, на стороне бариста, какие-то бутылки, стаканы, даже мойка и куча-куча всего. На сайте кафе это называли «станцией». За ней работали сразу три человека. Каждый что-то делал. Взбивал, смешивал, и, конечно, варил кофе.

Стены выкрашены в простой белый цвет, никаких украшений, всякого антуражного декора. «Половина» больше напоминала некое бистро. Но все же что-то такое особое тут чувствовалось. Своя атмосфера. На удивление теплая, как в компанию друзей прийти. И это Маргариту немного смущало. Непривычно.

– Привет.

Она даже не сразу поняла, что это ей. Приветствие было каким-то очень простым и свойским, будто с приятельницей. Только кинул это «привет» парнишка лет двадцати. Маргарите. Сотруднику следственного комитета. В ее окружении это было диковинкой. Но все же она кивнула в ответ и обрадовалась возможности отвернуться, вешая куртку в местный гардероб.

Пока женщина осматривала повторно зал, выбирая себе место, с ней так же поздоровались еще три человека в фирменных толстовках с логотипом заведения. Каждому из них Маргарита так же кивнула. Мест за столиками и даже у окна она не увидела. Но, наверное, это и к лучшему. Вообще, она пришла сюда не обедать. Маргарита посетила кафе по делу. Напомнив самой себе об этом, женщина избавилась от некоторого смущения, вызванного местными правилами.

Пройдя уже более уверенно к «станции», Маргарита уселась на один из барных стульев.

– Что будем пить? – тут же спросил ее бариста. – Предлагаю фильтр. Только что сварили.

– Нет, – коротко отказалась женщина.

– Что-то традиционное? – продолжил парень. – Американо? Мы с утра вскрыли новую пачку. Танзания. Советую. Обработка зерен мытая, значит, вкус будет ярче.

Маргарита ничего не поняла, недоуменно нахмурилась.

– Нет, спасибо.

– Тогда капучино? – не сдавался бариста. – Под молоко у нас сегодня Бразилия. Или не кофе вообще? Авторские чаи? Смузи? Есть безалкогольные коктейли...

– Стоп! – Она решила, что пора брать ситуацию в свои руки. – Я пришла поговорить с Александром Васильевичем Духовым.

На лице парня появилось выражение изумления и беспомощности. Похоже, он понятия не имел, о ком говорит клиентка.

– Вообще, он владелец вашего заведения, – напомнила холодновато Маргарита.

Парень стал оглядываться на своих коллег. У них были такие же непонимающие лица.

– Саня? – предположил другой молодой человек, который в этот момент наливал нечто темное в стакан из какого-то агрегата.

– А! – обрадовался бариста. – Наверное...

И он посмотрел куда-то за спину посетительницы.

– Сейчас, – уверил он Маргариту. – Вале скажу. Пара минут...

Она только кивнула. Реакция местного персонала ее удивила.

Пока следователь ждала, вокруг нее все продолжало кипеть, бурлить и развиваться. Приходили еще люди. Постоянно. Кто-то находил еще места в зале, кто-то оставался у «станции», ожидал заказа навынос. И все они общались с бариста, как с приятелями. Крайне дружелюбно и просто. Маргариту это по-прежнему смущало. В кафе «для своих» так многолюдно не бывает. Хотя...

Судя по обрывкам разговоров, половина клиентов тут чуть ли не впервые. Похоже, такая манера общения – местное правило. Рискованно. Но Маргарита была вынуждена признать, что во всем этом есть нечто привлекательное. Люди идут сюда именно за общением, за вот этим ощущением сопричастности. Кто-то хорошо продумал концепцию заведения. Маргарита решила все же поинтересоваться, правильно ли она все поняла, у бариста, который посматривал на посетительницу с явным любопытством. Она обернулась к парню, уже сформулировала вопрос, когда сзади услышала знакомое:

– О! Красивая женщина!

Даже интонации те же. Такие же удивленно-радостные.

– Саня, – с явным облегчением позвал бариста. – Тут к тебе...

– Надо поговорить, – перебила Маргарита решительно и только теперь оглянулась.

Тот же мужчина. Она его запомнила. Высокий, большой, с гривой волос, забранных в хвост». Сейчас он был одет в простые синие джинсы и черную футболку. Из-под левого рукава виднелась часть какой-то сложной татуировки. Мужчина встретился с Маргаритой взглядом. Смотрел спокойно, улыбался, все так же открыто и дружелюбно. Без вызова, без насмешки.

– Поговорить не здесь, – заметил он. – Шумно. Пойдем ко мне.

– Это куда? – уточнила Маргарита.

– В «Стрип», – послушно ответил Саня. – Я обещал Вале не мешать. В подсобке тесно. Где ваше пальто?

Она даже удивилась, что этот Александр к ней обратился на «вы», а не так, как принято в его заведении.

– Куртка там. – Маргарита указала на гардероб. – Я сама справлюсь.

Он только кивнул, смотря на бариста.

– Миш, давай с собой два американо, – попросил начальник. – И заверните что-нибудь вкусное.

– Упакуем! – чуть ли не с вызовом отозвался парень. – У нас фирменные пакеты и контейнеры!

– Тем лучше, – рассеянно заметил Саня. – Принесешь в «Стрип»?

– Димка сегодня как раз до четырех, – сообщил бариста. – Он к Вите пойдет. Занесет по пути.

– Спасибо.

Саня направился к выходу, по пути сняв в том же гардеробе свою куртку с вешалки.

Маргарита ждала его на улице. Судя по виду, она не знала, где находится второе заведение Сани и как туда попасть.

– Нам туда. – Он указал направление.

До «Стрипа» нужно было пройти всего квартал.

– Мы с Валей как будто в «Монополию» играем, – пояснил Саня весело. – Если ставить заведения, то на одной улице. Потом начнем дальше развивать. На соседние.

Маргарита поймала себя на почти детском желании упрямо заявить, что ей это неинтересно, но сдержалась. Получится как-то глупо. С этим человеком ей не удается чувствовать себя комфортно. Следователь привыкла играть ведущую роль, но с этим Саней что-то идет не так. Да и вообще, в нем есть нечто настораживающее. Будто он играет некий спектакль. Казалось бы, в его манере, в разговоре, во всем должен быть некий вызов, нечто такое показное. А этого нет. Почему-то его спокойствие, кажущаяся искренней веселость и расслабленность напрягают.

Они дошли до бара, и Саня, достав из кармана ключи, открыл дверь. В холле горел только ночник над стойкой охраны, но никого не было. В небольшом зале тоже светились лампы над стойкой. И все. Из подсобного помещения выглянул очередной молодой человек в футболке с логотипом «Стрипа». Увидев Саню, да еще и в компании, явно удивился.

– Привет. – Начальник помахал администратору рукой. – У нас еще час до открытия. Мы тут присядем.

– Что-нибудь приготовить? – как-то аккуратно, с явной опаской, поинтересовался бармен.

– Сам смогу, если будет надо, – напомнил Саня. – Извини, можешь, пока там побыть?

– Дел хватает, – заявил Никита и тут же развернулся и ушел.

Маргарита снова отметила, что отношения в команде, что в баре, что в кафе, довольно неформальные. Вроде бы сотрудники и признают субординацию, но общаются с начальником запросто. Такое ей тоже было непривычно. Когда у тебя погоны на плечах, все совсем иначе. Строго и по инструкции.

– Добро пожаловать. – Саня указал на один из столиков. – Хотя обычно мы зовем гостей к стойке.

Она кивнула. Пусть бар выглядел совсем иначе, чем «Половина», все же как-то интуитивно угадывалось нечто общее. Наверняка и правила тут схожие. Но сейчас об этом говорить не было времени. Она уселась на предложенное место.

– Слушаю, – коротко известил Саня, устроившись напротив и положив локти на столешницу.

– Вообще, – начала Маргарита уверенно, – существует запрет на разглашение материалов уголовного дела.

– Но вы их не разглашали, – напомнил мужчина.

– А вы? – осведомилась следователь. – Вы в принципе не имеете отношения к расследованию и не должны интересоваться этими данными. Есть закон и...

– Да, – легко согласился Саня. – Знаю. Только доказывать это все будет муторно. А у вас убийство. Если хотите, пожалуйста, можете меня привлечь.

– Я просто хочу узнать, зачем вам это, – призналась Маргарита.

Он улыбнулся. Снова так же открыто и радостно-удивленно. Будто она сказала что-то приятное.

– Неплохо, – признал Саня. – Но... Это просто для частного использования. Обещаю, это никуда не уйдет.

– Не важно! – Маргарита чуть нетерпеливо всплеснула руками. – Вы все это провернули красиво, но... Я же не дура!

– Знаю, – подтвердил он. – Вернее, надеялся. Я могу и дальше хотеть знать больше об этом деле. Общаться проще.

– И снова, зачем? – Он ее несколько раздражал. – Я кое-что посмотрела. Одно старое дело пятилетней давности. Где вы тоже участвовали.

Маргарита видела, что теперь Саня напрягся. Вроде внешне ничего не изменилось и даже улыбка та же. Почти солнечная. Только взгляд стал цепким и холодным. Сейчас почему-то ей это было неприятно. Маргарита поняла, что на самом деле не хотела задеть этого мужчину. Похоже, он считает напоминание о прошлом некоей формой шантажа с ее стороны.

– Да, – признала она. – Я хотела понять, кто вы, узнать немного больше. В материалах по тому делу было ваше имя. Но я не об этом! Та серия преступлений, то расследование. Оно было странным. Много нестыковок и вообще чего-то непонятного. А следователь, который его вел, давно уволился. Сразу после закрытия дела. Я пыталась его найти. Оказалось, он принял постриг. Я даже с утра ездила в тот монастырь, где он живет теперь, но отец Сергий отказался со мной встретиться.

– Вот это вы зря, – мягко укорил ее Саня. – Не стоило его беспокоить. Да еще по такому поводу. Вообще не надо было смотреть то дело.

– Просто... – Она замялась немного, но все же решила признать честно: – Это убийство ювелира... Мне оно тоже не нравится. Эти знаки на зеркале, все остальные детали. И почему-то снова вы интересуетесь расследованием.

– А! – Он почти довольно кивнул. Настороженность во взгляде пропала. – Я сейчас не угрожаю, ни в коем случае. Просто советую. Лучше все оставить так. Я еще поинтересуюсь, а потом у вас будет достаточно всего на руках, чтобы дело закрыть.

– Со мной это так не работает. – Маргарита немного разозлилась. – И не потому, что это моя работа! Сейчас разговор не о каких-то там... вопросах этики или вере в чистоту рядов. Просто... я расследую это преступление. И...

– И вы красивая женщина, – перебил Саня, – которой никак нельзя становиться монахиней. Это для меня уже неплохая причина вмешаться. Плюс сын убитого, он из моей команды. Будем считать, что я просто защищаю свою территорию.

– А если серьезно? – упрямо осведомилась она.

– Мы встретились второй раз в жизни, – напомнил Саня. – Не слишком ли рано для откровений?

Маргарита поняла, что придется сдаться. Она не при исполнении, более того, официально этот мужчина вообще никак не связан с делом. Допрашивать его она права не имеет. Да и... будто все свидетели и подозреваемые начинают ей душу раскрывать, стоит показать «корочки».

– Ладно, – произнесла она примирительно. – Виктор. Этот самый сын ювелира. Вы намерены его защищать?

– Не знаю, – подумав, признался Саня. – Я не адвокат, кого-то вообще защищать. Но Витя...

Он пожал плечами.

– На него пока ничего нет, – закончил Саня.

Маргарита отметила про себя это «пока».

– Эксперты проверили следы крови на его одежде. – Маргарита получила этот отчет вчера вечером, после того как Саня успел скопировать данные двух предыдущих. – Его слова правдивы, он прикасался к трупу. Состав крови это подтверждает.

– Это и так было очевидно, – прокомментировал Саня. – Или вы надеялись, что под этими пятнами спрятаны брызги крови, попавшие на Витю в момент убийства? Он что? Убил отца, спокойно завалился спать, а после спустился вниз в окровавленной футболке?

– Конечно, нет. – Маргарита даже немного обиделась. – Мы обязаны проверять все. Все остальные вещи осматривали. Следов крови не было. Просто у парня мог быть мотив. И не один.

– Наследство или страсть к молодой мачехе, – спокойно озвучил Саня. – Витя работает у меня фактически подсобным рабочим. Плюс повышенная стипендия. Вопрос о деньгах в этой семье неоднозначен.

– Верно. – Впервые за разговор следователь улыбнулась.

– А эта Милка? – спросил Саня. – Как раз мачеха?

Маргарита поморщилась досадливо.

– Незаконченное высшее, мелкие подработки, – перечислила она. – Третье попадание в клинику. Не знаю. Она выглядит слишком слабой.

– Как раз той, кто мог зачем-то нанести пару ударов и так умирающему мужу, – предположил Саня. – В истерике.

– Только вот в ее крови было обнаружено снотворное, – выдала следователь новую информацию. – Судя по отчетам экспертов, Людмила выпила таблетку где-то перед приходом пасынка.

– Интересно... – Мужчина задумался. – Снотворное... Витя приехал из «Половины», собирался читать... Для студента двенадцатый час ночи – детское время... И он тоже заснул. Его кровь на анализ брали?

– Очередная странность для меня в этом деле, – согласилась Маргарита. – Тот же результат. Но он принял снотворное где-то за минут тридцать до приезда домой. И в этом препарате немного другой состав и другая дозировка.

– Нехорошо. – Саня нахмурился.

– Я считаю, это не члены семьи, или, по крайней мере, не обитатели дома, – призналась следователь.

– Вы же наверняка опрашивали и других людей, – предположил хозяин заведения. – Вообще, этот ювелир, что он был за человек? Может, у него врагов полгорода. Или банально, бизнес.

– Это бесполезно, – досадливо поморщилась Маргарита. – На работе о нем все только плачут.

– О покойном хорошо или ничего? – усмехнулся скептически Саня.

– Обычно после этой фразы на убитого выливают ушат грязи, – иронично поделилась следователь. – Но тут дело в другом. Его бизнес – это он сам. Николай на самом деле был ювелиром. Основным дизайнером на своем заводе. Вообще все дела и связи были завязаны на нем. И теперь никто не знает, что и как делать дальше. У них закрытое акционерное, деньги потеряют все, если что-то пойдет не так.

– Никто не убивает курицу, несущую золотые яйца, – понял мужчина.

– Слишком много афоризмов, – суховато заметила Маргарита. – Не люблю цинизм.

Он лишь кивнул, принимая ее точку зрения.

– У каждого из нас есть и еще нечто такое, за что иногда хочется убить, – сказал он. – Дурной характер.

– Не знаю, – устало призналась следователь. – Дело у меня на руках только второй день. И вообще... У меня ощущение, что сейчас вы допрашиваете меня, хотя могла бы я допрашивать вас.

Саня усмехнулся.

– Просто я не хочу, чтобы вы и дальше воровали отчеты! – окончательно разозлилась она.

– Простите, – примирительно сказал хозяин заведения. – Но информация мне нужна. Поверьте, я честно стараюсь спасти вас от монастыря. Последний вопрос. Вы сказали, что не подозреваете близких родственников. Есть и дальние? Мотив – наследство?

– Есть еще родной брат Николая Семен и его жена, – все же рассказала Маргарита. – Он работает начальником службы безопасности все в том же холдинге, она старший мастер. Но наследство... Я тоже пока не успела.

– Могу обещать, если узнаю нечто стоящее, сообщу, – решил хоть как-то сгладить ситуацию Саня.

– Спасибо. – Следователь могла лишь надеяться, что он не соврал. – Но все же. У вас ведь тоже есть версии! Скажите, чего вам в этом деле надо?

– Странности, – после некоторых колебаний, признал мужчина. – Наверняка уже известно, что при жизни ювелир был здоровым человеком и никогда не жаловался на сердце.

Маргарита кивнула.

– Он умер от страха, – сказала она. – Почему?

– Это я и хочу знать, – заверил ее Саня.

– При чем тут Пиковая Дама? – спросила вдруг следователь. – Ведь на самом деле вы полезли в расследование из-за рисунка на зеркале. И из-за баек студентов накануне.

– Не важно. – Ей снова не понравился его взгляд. На этот раз мужчина даже не улыбался. Просто вдруг стал отстраненным и замкнулся. Холодно. – Для УК РФ не важны твари из зеркала. Такие, как она, не берут в руки нож, и не добивают умирающего. Это сделал человек.

– А зачем нужна Пиковая Дама? – Маргарита даже сама себе удивилась.

Она ни на секунду не относилась к увиденному на зеркале рисунку в доме покойного хоть немного серьезно. И все же... Она прочла кучу всякой ерунды в Интернете о Пиковой Даме. Зачем-то. Оправдывая себя тем, что это может быть важно убийце.

– Для самооправдания, – серьезно ответил ей Саня и тут же улыбнулся. Как в их первую встречу. Солнечно. – Для первого свидания у нас получилось неплохо. Ваш кофе.

И он стремительно вскочил, отправился через зал к выходу, где в дверях стоял парнишка с двумя стаканчиками и крафтовым пакетом.

– Американо, – ставя напиток перед Маргаритой, предупредил Саня. – И перекусить. Могу выложить на тарелку.

В пластиковом контейнере лежали два круассана.

– С чем они?

Маргарита понимала, что к прежней теме они не вернутся. Спасибо, что и так говорили довольно долго. Ведь он мог просто отказать ей, напомнив, что следователь не при исполнении. Она снова согласилась играть по предложенным правилам. Уже чуть проще, чем в начале, когда только пришла в «Половину». А еще ей вдруг реально захотелось попробовать нечто новое. Отвлечься.

– Если честно, – оглядывая круассаны, признался Саня, – я не знаю. Вообще сегодня пекли с тыквой, с ягодами и с миндальным кремом. Вот эти два какие-то из них.

– Вы не слишком интересуетесь собственным меню, – весело улыбнулась женщина.

– Я его составляю, – ответил он. – Тогда это интересно. А дальше дело официантов превращать меню в деньги. Как кофе?

Она сделала глоток и прислушалась к своим ощущениям. В прошлый раз напиток показался немного необычным. Сейчас тоже, но...

– Вкус другой!

– Нормально, – успокоил ее владелец заведения. – «Половина» – это specialty-кофейня. В обычных кофе варят из блендов. То есть обжарщик собирает разные сорта кофе по всему миру, мешает и обжаривает. Обычно сильно. Или хотя бы средняя обжарка. Получается густой, но горький напиток.

– Так привычнее, – заметила Маргарита.

– Мы покупаем другие зерна, – продолжил Саня. – Это моносорта. С отдельной фермы, одного региона. Где все ягоды выращены в равных условиях. И обжарка слабая. Тогда можно в напитке почувствовать сам вкус кофе, как ягоды. Но, правда, при этом напиток более жидкий. Как говорят бариста, тело не плотное. Зато каждый раз разные зерна и разный оттенок вкуса. Некоторые очень кислые. Не люблю.

– Этот мне нравится, – признала женщина. – И круассан тоже. Он с ягодами. Что-то такое... чуть терпкое. Непривычно.

– Калина, – со знанием дела кивнул хозяин заведения. – Это был эксперимент. Но мне зашло.

– А здесь в чем фишка? – Маргарита указала на барную стойку.

– Коктейли на заказ клиента, – коротко пояснил он. – Или так... Пара минут разговора, музыка, и что-то просто особенное для конкретного человека. Кухня тоже есть. Но если в «Половине» это что-то сытное, тут больше закуски. Но чтобы было интересно. Открытие минут через двадцать. Могу вам что-то придумать.

– Сам? Это было бы интересно. – Ей нравилось. Просто вот так сидеть и болтать. Ни о чем важном. Главное, не про убийства. – Начнем с музыки?

– У нас принято общаться на «ты», – вставая за стойку, сообщил Саня. – Джаз?

– Скорее что-то такое... 80-е! На сегодня, – решила следователь.

– Тогда первым делом... – Мужчина замер, уставившись на ее смартфон. – Это плохо?

– Скорее всего, – обреченно подтвердила Маргарита и приняла вызов. – Да. Что?.. Куда ехать?.. Как он там оказался?

Выслушав ответ, она обещала поторопиться.

– Я вызову такси, – пообещал Саня. – У тебя же не одно дело в производстве?

– Не одно, – согласилась следователь. – Но... Ты же все равно узнаешь. Семен. Брат ювелира. Найден где-то в промзоне. Черепно-мозговая. Летальный исход.

На его лице появилось выражение досады. И даже будто бы вины.

– Я бы не хотел заново устраивать шоу, – произнес он чуть суховато. – Могу просто позвонить? Мне не нужны будут отчеты. Только пара деталей.

Она продиктовала свой номер.

– Сколько я тебе должна? – спросила следователь, надевая куртку.

– Это был обидный вопрос, – заявил мужчина. – От встречи я получил больше, чем кофе и круассан. С меня коктейль на сдачу. Бар до двух ночи. Если захочешь, возвращайся.

– Извини. – Маргарита говорила искренне. – Думаю, не сегодня. Там холодает. Мне бы потом домой.

Он лишь кивнул, проводил ее до выхода. Напротив бара ждало такси.

Глава 9

Ноутбук остался в «Половине», и Саню это сейчас немного расстраивало. Он не хотел бы возвращаться в шумное кафе, где его снова может кто-то отвлечь. Не сейчас! Не после этого звонка, который получила Красивая Женщина. Саня был здорово не в настроении от последних новостей.

Но все же ноутбук нужен. Позвонить Давиду можно и со смартфона, только... С досадой Саня подумал, что сейчас ему нужно очень хорошо видеть лицо своего старшего коллеги, как ребенку, постараться уловить понимание и сочувствие. Получить «родительское разрешение» не чувствовать вины.

Все же молодой человек вернулся в «Половину», прошел по узкому коридору сразу в подсобные помещения, не заглядывая в зал. Пока везет. В большой комнате, где обычно отдыхали повара, бариста и официанты, никого не было. Ноутбук спокойно дожидался хозяина на полке стеллажа, куда сотрудники кафе складывали личные вещи. Схватив футляр с техникой, Саня уже развернулся к выходу, когда на пороге комнаты возник Валентин. Вошел и прикрыл за собой дверь. Недвусмысленный жест.

– Она кто? – сразу спросил напарник. – Мне даже важнее, откуда именно? Полиция?

– Следственный комитет, – поправил Саня. – Но я обещал, это не коснется бизнеса.

– Это касается тебя! – Валя даже повысил голос. – А бизнес – это ты и я! Да и...

Теперь друг шагнул ближе, оглянулся на дверь и, сдержав эмоции, наоборот, заговорил тише.

– Я не страдаю провалами в памяти, – сообщил он. – Потому хорошо помню, когда и как мы этот бизнес начали, Саня. В память о Славке. Я не просто добавил тебе денег на открытие «Стрипа». Я был с тобой, пока шло следствие и суд. Думал, после того раза ты близко не подойдешь к чему-то подобному.

Саня хмурился. Друг был прав. Валька прошел с ним через все то дело. И сейчас напарник не за бизнес и деньги переживает. Только... Хотя бы днем, нет, просто несколькими часами позже состоялся бы этот разговор. А так... Но отмахнуться от друга он права не имел.

– В том и дело, – нехотя признал Саня. – После того раза мимо такого точно не пройдешь. Совести не хватит. И не смей спрашивать, откуда я ее достал и где обычно храню.

Валя тяжело вздохнул и присел на подоконник.

– Отец Витьки? – задал он совсем иной вопрос, вместо предложенного. – Там... Тоже демон? Хочешь спасти парня, чтобы не было как со Славкой?

– Не все так, – осторожно возразил Саня. – Я просто хочу спасти всех, кого успею. Но... Я уже не успел, и там в деле второй труп. Что до Витьки... Он не Славка. Но надо держать его в поле зрения. Заодно Димку, эту Машку, и всех, кого смогу найти, из его окружения.

– Уже две смерти! – Новость Валентина поразила и огорчила. – Саня, что я могу сделать?

– Просто дай мне время, – попросил друг. – И как раз хоть ты держись от всего этого подальше. Мне нужен идеал нормальности в поле зрения.

– Я просто останусь на хозяйстве, пока ты идешь в крестовый поход? – усмехнулся Валя. – А еще терпеть тебя, больного на всю голову, после того как ты оттуда вернешься? Такого, каким ты вернешься?

– Со щитом или на щите, – иронично подхватил Саня. – Но...

Он вдруг почувствовал себя немного спокойнее и почему-то уверенней.

– Знаешь, – поделился он с другом, – не будет на щите. Возможно, мне было именно это и нужно. Все-таки спасти кого-то. Вернуть должок. Так что тебе не придется выводить деньги из дела, чтобы оплачивать мне потом психиатра. Кстати! Он у меня и так есть. Бесплатно.

– Ладно. – Валентин слез с подоконника, собираясь вернуться в зал. – Я изменю график, у тебя три дня отгула.

– И вычти из зарплаты, – почти привычно весело напомнил ему друг.

– Надо найти еще одного администратора, – проворчал напарник, что-то тут же записывая себе в электронный блокнот. – И в «Половину» заодно. Я тоже хочу отгулы.

– Дарю неделю, когда все это закончится, – щедро предложил Саня. – Отвальная гулянка в «Стрипе». Потом море, солнце и все-таки женщины, Валя.

– Я не гей и не евнух, – почти обиделся друг. – Просто не совмещаю работу и удовольствие.

– Вот у тебя и будет неделя удовольствий, – пообещал Саня. – Разных. Каждый день. И каждую ночь.

– Вот! – Наконец-то напарник улыбнулся открыто и весело. – Заметано. Я реально возьму отпуск. Ты обещал. Я только потому и открыл с тобой бизнес, что твоему слову можно доверять. Неделя, и ни днем меньше!

– Заметано, – еще раз подтвердил друг. – А я вернусь через полчаса, поработаю на кухне, и вечером в «Стрип». В отгулах надо на что-то жить.

– Не прибедняйся, – заметил Валя. – Пошли отсюда. Всегда терпеть не мог эту комнату. Как общежитие какое-то.

Саня не стал напоминать ему, что друг спал здесь на диване почти месяц, пока они готовили техническое открытие. Он лишь махнул рукой на прощание, поспешил домой. То есть просто перешел улицу. Квартирка Сани была в доме напротив кафе. Сейчас молодой человек уже не так спешил. Странно, но разговор с другом каким-то образом реально помог. Может, теперь консультация психотерапевта и не нужна. Хотя новости сообщить все равно стоит.

– Что случилось? – сразу спросил Давид, как только установили связь.

– Второй, – мрачно отрапортовал Саня. – Подробностей нет. Знаю только, что смерть выглядела совсем иначе, не как у ювелира. Теперь погиб его родной брат, Семен. Работал в службе безопасности холдинга. Я сам услышал о его существовании буквально час назад.

– Поговорим о банальностях или серьезно? – чуть помолчав, поинтересовался вдруг старший коллега.

Саня лишь удивленно-вопросительно поднял брови.

– Банально – это напоминать, что ты вообще не должен этим заниматься, что мы не можем спасти всех, и далее в том же роде, – стал пояснять непривычно серьезно Давид. – А по-другому – это если я тебя напрямую спрошу, в чем реально дело.

На этот раз молодой человек думал чуть дольше, потом все же решил ответить.

– Прошло пять лет, – начал он. – Отпустило за годы. Вроде так, в целом, всегда знал, что, случись нечто похожее, я кинусь помогать. Но... Казалось, это будет нечто... Ну, шоу. Поучаствовать в расследовании, что-то узнавать, доставать данные. А параллельно спокойно заниматься своим бизнесом, делами, жить, как обычно. Вроде хобби заиметь. И когда сейчас случилось, я как-то... Не торопился. Забыл, что эти твари не ждут. Хотя...

Он пожал плечами.

– В этом тоже дело, – признался Саня. – Славка и его призыв... Это казалось таким серьезным. Демон, все же. А тут – Пиковая Дама. Детская страшилка. Честно, я все еще не верю. Но снова уже два трупа. Это как-то... за гранью.

– Думаешь, для меня иначе? – осведомился Давид. – Я занимаюсь этим уже очень много лет. И... Да каждый раз вот так, как у тебя. Вроде мозгом понимаешь, это реально. Вроде по опыту знаешь, сколько всяких тварей в мире. Только не помогает. Все равно вот так же не веришь. Пока не наступит вот такой момент, когда вдруг осознаешь, что из-за какой-то легенды, мифа, да по-честному из-за байки, кто-то еще умер. И да, становится неуютно. И даже осознаешь смутную вину, что не поторопился.

– Я на самом деле даже не успел толком узнать ничего об этом ювелире, – подхватил Саня. – Про его брата только услышал, а через пять минут, человека и в живых нет.

– Но что-то же ты успел? – аккуратно перевел разговор его старший коллега.

– Не уверен. – Молодой человек достал смартфон, открыл список своих вопросов. – Знаю сына первого убитого. Знаю девчонку с его курса, которая была на вечеринке со страшилками. Еще друга детства этого же сынка. Теперь еще знаю про жену второго убитого. И есть у кого спросить, как Семен умер.

– Неплохо, – оценил Давид.

– Мало, – честнее решил Саня. – Список, чего не знаю, а знать надо, длиннее в разы. И начинается он все с той же Пиковой Дамы. Да, наверное, она злой дух, кто забирает жизни за желания. Но какие это желания? Вот тогда, пять лет назад, Славка вызвал демона ради мести. А здесь... Вызывать потустороннего киллера, кому глупые девочки заказывают любовь до гроба и у кого просят избавиться от надоедливой опеки родителей? Странно.

– Ты сейчас отметил очень важную деталь! – вдруг оживился его старший коллега. – Девочки и мальчики! Прости, но сколько было Славке, когда он решился на обряд?

– Девятнадцать. – Саня болезненно поморщился, вспоминая. – Маленький дурачок. Думал, если другой помощи не найдешь...

– Именно, Саня! – указал ему Давид. – Понимаешь? Ладно, демона, как ты и сказал, вызывают, будто потустороннего киллера. На это способны даже не слишком умные взрослые. Но Пиковая Дама – детская страшилка! Она для подростков, для тех, кто еще наивно верит, что можно получить помощь откуда-то извне, если не знает, где ее найти в реальном мире. Это немного извращенная форма веры в правдивость детских сказок.

– А еще все ждут письма из Хогвартса... – задумчиво заметил Саня. – Вера в чудесную поддержку... Подростки. Ювелиру было сорок семь лет. Его брату примерно столько же. Они точно не стали бы вызывать Пиковую Даму. Реально, при их доходах проще было нанять настоящего киллера. Это типа по-взрослому.

– Вспомним еще и о странной вечеринке со страшилками накануне первой смерти, – добавил Давид.

– Схема, – решил молодой человек. – Но и тут есть вопросы. Я прочел все, что ты прислал. Обычно Дама исполняет одно желание заказчика, и тут же забирает его жизнь. Хотя бывают и исключения. И что мы видим здесь и сейчас? Желание заказчика – избавиться от ювелира. Тогда он сам кто? Семен? Погибший спустя сутки? Но ты сам только что отметил: взрослый мужик, на минуточку, работающий начальником службы безопасности, наверняка имеющий сам боевой опыт, да и дружков с таким же жизненным багажом, будет вызывать Пиковую Даму?

– Или мир перевернулся, или это другая схема, – уверенно поддержал его коллега. – Я за второе. И это легко узнать. Просто нужна информация об обстоятельствах смерти Семена. Но ты прав. Это явная проблема. Основа прежняя – Дама исполняет желания, за которые заказчики платят смертью.

– Но есть тот самый второй вариант, когда некто вызвал Даму и подарил ей чужие желания и чужие смерти, – напомнил Саня. – И тут вопросов становится в разы больше. Как это работает с ювелиром и его братом? Как Дама получила эти желания? И чем тогда все кончится? А еще главное, как прервать эту цепочку? Ведь, как я понял, даже если карта, залог сделки, уничтожена, ничего не меняется?

– Не знаю! – честно, но с явным сожалением, признал Давид. – Но это и есть наша работа. Узнать. И самое простое, что мы можем сделать, найти заказчика, понять, зачем вообще понадобилось вызвать Даму. Если, конечно, по какой-то неведомой странности это все не сделал Семен.

– Тогда все равно надо понимать, зачем это ему, – закончил их логическую цепочку Саня. – Хорошо. У меня есть люди, кого я могу спросить. Но... Как это остановить, я все равно не понимаю. И если даже сделка уже полностью закрыта, точно ли не будет продолжения?

– Это моя часть, – успокоил его коллега. – Разделение обязанностей, помнишь? Я пришлю все, что смогут найти мои люди. И за мной еще данные по этой Милке. Надо же было назвать женщину как шоколадку!

– Не уверен я что-то, что она такая же сладкая, – высказался молодой человек. – Ладно. Мне пора на незапланированную смену.

– Снова шоу? – уже более весело поинтересовался Давид.

– Думаю, это больше напоминает игру в шпионов, – отозвался Саня.

Глава 10

– Тетя Марта? – ласково позвал Димка. – Выпейте кофе.

Он поставил перед женщиной готовый напиток. Дима держался робко, но в то же время очень хотел помочь. Только даже примерно не понимал, чем.

– Спасибо! – Тетка Витьки как-то даже жадно схватила чашку, тут же поднесла к губам. Сделала сразу несколько мелких глотков.

Димка понимал, что, скорее всего, она даже не разбирает сейчас вкус кофе.

– Пожалуйста, останься, – мягко убеждал женщину Витя.

Они сидели на кухне в Витином доме. Тетя Марта появилась на пороге полчаса назад. С новостями. Витя понимал, что еще так и не осознал это полностью. Дядя Семен тоже мертв. Все казалось каким-то сюрреалистичным. Диким. Потому в это не верилось. Точнее, Витя не мог и не хотел поверить.

А еще Витя чувствовал себя безумно уставшим и потерянным. Или, скорее, каким-то... вялым. Прежде всего эмоционально. Он практически не спал. Вчера вечером Гоша остался, пока не пришло время укладывать Ваньку спать. Малыш послушно уснул. Сам Витя промаялся до двух ночи. Воспоминания об отце, мысли о том, как теперь жить дальше, что будет после, не давали покоя. И когда парень наконец-то улегся, братишка неожиданно заплакал.

Витя укачивал Ваньку до половины пятого. Сам после так и задремал, свернувшись на небольшой кушетке в детской. И погрузился в очередной мутный кошмар, будто в болото, из которого с трудом выбирался в явь, чтобы заснуть и снова погрузиться в тот же страшный сон. После четырех часов этой неравной битвы парень решил все же больше не пробовать спать. С тех пор он был на ногах.

Теперь... Организм требовал отдыха. Мозг тоже. Как и сердце, или что там еще отвечает за чувства. Но тетя Марта здесь...

Она всегда была такой... Сильной! Немного сдержанная на проявление эмоций, решительная, строгая. Но на самом деле добрая и сердечная. Иногда – яркая, умеющая смеяться до слез, такая, с кем можно поделиться всем самым заветным. Марта была стержнем их семьи. Семен в жене души не чаял, и даже отец всегда прислушивался к ее словам.

Сейчас тетя тоже была такой. Сдержанной и сильной. Старалась быть. Только в ее неестественно прямой осанке заметна стала некая деревянность, в движениях – нервозная резкость. А еще эта неестественная улыбка, застывшая, неживая, и неприкрытая скорбь во взгляде.

– Не надо, Витя, – все еще держа чашку в руках так, будто это нечто жизненно важное для нее, сказала Марта. – Тебе и так тяжко. А еще я со своим горем. Будет совсем плохо. Да и малыш тут...

– Вот именно, – заметил ее племянник. – Я не справлюсь один. Тетя... Милки нет. Ванька меня не слушает. Зовет то маму, то папу... И... Знать, что ты там одна... Я так не смогу! Я с ума сойду! Да я снова не засну!

Он понимал, что чувствует его тетя. Очень хорошо понимал. А еще знал, что она гордая. Ей нужно на время остаться одной, проплакаться хотя бы. Но Витя так боялся, что женщина просто сломается под гнетом своего горя. Ведь кроме дяди Семена у Марты никого не было. Почему-то у них не могло быть детей. Никто не говорил Вите причин, но что-то явно серьезное со здоровьем. Близких, кроме семьи брата, тоже не было. Она сойдет с ума в одиночестве! Но тетя Марта слишком упрямая. Всегда за других больше, чем за себя. Всегда не мешать, принести пользу. Даже во вред себе. Только вот таким наивным шантажом ее и уговоришь остаться. Марта никогда не сможет бросить племянников в их проблемах и горе.

– Ты плохо выглядишь, Витя, – вглядываясь в лицо парня, заметила женщина. – Не спишь? Ужасно... Ванечка здоров?

– Не знаю я! – Витя понимал, что его тактика сработала. – Я не понимаю ничего в детях. И да... не могу я спать. Как лягу, отца вспоминаю. А теперь и дядя Семен... Марта, пожалуйста! Иначе я буду звонить тебе всю ночь! Буду проверять, как там ты! Я не смогу, зная, что ты там одна!

– Да ладно тебе. – Женщина даже чуть улыбнулась. Вымученно, но по-доброму. – Не нагнетай. Наверное, ты прав. За Ванечкой надо присмотреть. И ты поспи.

Она вдруг повернулась к Димке, забившемуся в самый угол кухни. Друг племянника хотел помочь, но и помешать боялся.

– Очень вкусный кофе, – похвалила Марта. – Правда. Даже как-то... чуть легче. Я же люблю кофе. Как безумная. Семен смеялся всегда. Коля злился. Он не переносит кофе. Не переносил...

– Я тоже люблю, – поспешил признаться Витя, пока женщина снова не вернулась в свое «замороженное» состояние скорби. – У нас его много. Да, Дим?

– Я еще сделаю! – Димка тут же ринулся ставить чайник. – Хотите, может, еще что-то поесть? Я могу сделать!

– Ты классный, – ласково сказала ему тетя друга. – Мне всегда нравилось быть с вами двоими, когда вы приезжали с Николаем. И Семен радовался вам всегда. Спасибо, мальчики. Мне правда с вами легче.

Витя понял, что тетя немного смирилась, приняла их поддержку. Он кивнул благодарно Димке. Лучший друг!

– А завтра пойду... – вдруг перешла Марта на деловой сухой тон. Она всегда была деятельной. Не могла долго бездельничать. Сейчас, наверное, это тоже ей помогает держаться. – Надо решать с похоронами. Когда еще тела отдадут... Семен был вчера в следственном комитете, но я не знаю, что ему про тело Коли сказали. Надо как-то попросить, чтобы их сразу... вместе...

Она сбилась. Витя подошел ближе, обнял тетю за плечи со спины. Она только погладила его по рукам.

– Давай я сам, – предложил племянник.

– Нет. – Теперь она говорила твердо, уверенно. – Нет, Витя. Это сделаю я. Так мне лучше, извини. Семен... Он мой. Я не хочу, чтобы даже сейчас о нем заботился кто-то другой. Даже ты. Да и Коля... Я все сделаю. Завтра все решу. Надо еще узнать, что все же произошло. Они лишь позвонили, сказали, что нашли. Что по документам Семен. Еще фото прислали. Женщина там, следователь. Она сказала не приезжать. Завтра только. На опознание. Что же он там делал-то?

– Да хоть где? – решился расспросить о подробностях Витя. – Куда он мог поехать?

– Они адрес называли, я не запомнила, – призналась Марта. – Можно еще кофе?

Димка поспешил поставить перед ней новую чашку.

– Давайте эту. – Он буквально вынул пустую посуду из рук женщины. – Дядя Семен наверняка где-то по делу был, да?

– Какое там дело? – Марта высвободилась из объятий племянника, сделала очередные несколько мелких глотков. – Семен похороны готовил. Заезжал ко мне на работу, сказать. Всем... Потом ездил в комитет, я же говорила. Про Колю узнать. Потом звонил, сказал, что тут что-то непонятно, надо уточнить. Но там, по тому адресу... Это где-то на окраине города! Как это называется? Где всякие цеха, что ли...

– Промзона? – подсказал Димка.

– Вот да. – Она снова чуть улыбнулась ему, все так же вымученно, но с благодарностью. – Там-то что он мог выяснять про брата? Коля, наверное, даже не знал при жизни, что в нашем городе такие места есть. Да еще в ночь туда сорвался! Я потом звонила ему. Поздно совсем. Когда темно было. Он сначала ответил, что еще дело есть. Что это важно. Про Колину смерть, и того, кто его... А еще через полтора часа уже не отвечал. Я всю ночь с телефоном в руках... Утром начала звонить друзьям и коллегам, кто тоже у Семена в службе. Никто ничего не знал. Они тоже искать стали. И нашли...

– Странно, – хмурясь, заметил Витя. – Мне дядя Семен сказал, что вечером просто его не трогать, он пить пойдет. Из-за отца...

– Пить? – Марта повернулась к нему явно изумленная. – Витя! Да Семен ни капли спиртного в рот не брал уже лет пятнадцать! Да и нельзя ему! Какое пить? Ты ничего не напутал?

Витя уже пожалел, что сказал лишнее. Чертова усталость. Он практически не думает, прежде чем рот открыть.

– Если у него дело было, – пришел на помощь Димка. – Ну... Если он знал что-то о смерти дяди Коли. Подозревал что-то. Может, дядя Семен так Витьке специально сказал? Чтобы не пугать?

– Наверное, – закивала Марта. – Но так странно... Я завтра разберусь. Немного отдохну только. Витя? Надо что-то сделать? Давай я! Давайте ужинать, ребята. И Ванечка! Его накормить надо. Я сейчас...

Парни только переглянулись. Похоже, Марте просто необходимо было чем-то себя занять.

Вернувшись в «Половину», Саня честно проработал несколько часов. На кухне. Это поднимало настроение. Нет, он не соврал Маргарите, он любил экспериментировать, создавать новые блюда. Это творчество. Но иногда просто готовить то, что хорошо знаешь, бывает приятно. Знакомое и в целом любимое дело.

Это успокаивало. Больше, чем разговоры с Валей или Давидом. Чувство вины почти совсем прошло. Уснуло. Да и все вопросы ненадолго были отодвинуты. Так лучше. Саня где-то читал, что, когда у тебя проблемы или надо обдумать много информации, стоит переключиться на какое-то совершенно иное дело. Так у мозга появится возможность обработать данные самостоятельно. А потом решение придет само.

Саня не знал, каким должно быть это решение. Просто выполнял работу. Когда наплыв посетителей и заказов стал меньше, Саня решил, что пора пойти в «Стрип». Он знал, что часть клиентов прямо из кафе перейдут в бар. Плюс обычные завсегдатаи. Вечер субботы всегда обещал много народу. Да заодно и больше выручки. Только барменам приходится несладко, а потому лишние руки будут кстати.

Он накинул куртку, вышел на улицу. Все же октябрь на дворе. Воздух стал значительно прохладнее. Маргарита была права, явно будет похолодание. Может, еще и снега скоро дождутся. Но пока хорошо. После духоты кухни бодряще и приятно. Саня остановился, давая себе несколько секунд насладиться вечером.

Уже стемнело. Кафе находилось на одной из центральных улиц города, тут горели повсюду фонари и светились витрины. Празднично как-то. И уютно. А еще удивительно тихо. Проспект в квартале отсюда. Это там автомобили и шум, здесь же только люди. Но в субботний вечер даже прохожих в потемках не так и много. Только мимо Саниного дома шла парочка. Тихо смеялись о чем-то, держась за руки. Навстречу им спешил какой-то мужчина с пакетами, набитыми продуктами. И все.

Саня развернулся в направлении своего бара. Эта сторона улицы вообще почти пустая. Где-то там, в конце соседнего здания, небольшая компания молодых людей куда-то торопится. Скорее всего, как раз в «Стрип». А в нескольких шагах от Сани стоит девушка. Она курит и параллельно разговаривает с кем-то по смартфону. Судя по обрывкам фраз, еле слышных, речь идет о встрече. Хотя, похоже, не свидание.

Но вот она отключила вызов, стала убирать смартфон в карман куртки, собралась в очередной раз затянуться сигаретой, когда увидела Саню. И тут же сделала какой-то нервный жест, будто старалась скрыть, что курит.

– Я тебе не родственник и не опекун, – напомнил Саня. – Твои вредные привычки остаются только твоими. Как говорят, это на твоей совести.

– Я знаю, – примирительно сообщила девушка, шагнув ближе. – Просто работодатели не слишком-то это любят. Мешает работе.

– Рабство давно отменили, – сообщил ей поучительно начальник. – Ты же не каждые полчаса курить бегаешь.

– Это только третья за день, – заверила Маша, выкидывая сигарету в урну.

– И твоя смена закончена, – дополнил Саня. – Снова тот же вопрос. И как тебе?

– Ну... – Она чуть усмехнулась. Уже не так нервно, более спокойно и открыто. – Часто курить точно не побегаешь. Интересно еще. Людей много.

– Сдается мне, ты уже не жалеешь, что не осталась до полуночи, – иронично заметил мужчина.

– Могла бы, – упрямо возразила Маша. – Но... Зато успею еще кое-что. И тоже за деньги.

Она достала свой смартфон, открыла приложение карт общественного транспорта.

– Возьми такси, – посоветовал Саня. – Я старомоден. Уже темно, одной девушке гулять не стоит.

– Я не домой. – Она продолжала смотреть, когда приедет автобус на ближайшую остановку.

– А я спрашивал, куда? – отозвался ее начальник. – Держи.

Он протянул ей тысячную купюру из своего кошелька.

– Слишком много, – отказалась девушка. – Мне, конечно, нужны деньги. Но не настолько же. Чтобы так...

– Были бы слишком нужны, у тебя был бы другой вид заработка, – буркнул Саня, убирая тысячу обратно.

– Извините. – Маша снова стала робкой, даже чуть втянула голову в плечи и ссутулилась.

– Это ты извини, – миролюбиво поспешил ответить он. – Не хотел обидеть. Уже говорил, хотеть заработать – это нормально. Только не думаю, что тебе удастся совмещать работу здесь и где-то еще.

– Я и не собираюсь, – заверила Маша. – Сейчас я просто к однокурснику еду. С курсовой помочь. И да, вот это тоже заработок.

– Умственный труд – это всегда здорово, – оценил Саня. – У тебя наверняка и стипендия повышенная?

– Какое там! – Она рассмеялась. – Я не Витя. Вот он, да, он учится серьезно. Мне до такого далеко.

– Дурой не выглядишь, – заметил начальник. – Пойдем, провожу до остановки.

– Спасибо. – Маша снова немного смутилась.

– Витя, реально, выглядит всегда очень серьезным, – согласился Саня, шагая рядом с ней. – Он интересный человек.

– Есть такое, – подтвердила девушка. – Только он очень закрытый. Всегда кажется, будто он в стороне. Даже в компании. Я ему это как раз и говорила, когда он пригласил меня в «Половину» на кофе после тех дурных посиделок со страшилками.

– Наслышан о той встрече, – признался ее начальник. – Странное развлечение.

– Детские страшилки? – уточнила Маша. – Не знаю. Казалось, что будет весело. Но вышло как-то так...

– Я не совсем об этом, – уточнил Саня. – У тебя явно нет времени таскаться по вечеринкам. Витя, как ты говоришь, и я согласен, не слишком их и любит. Зачем тогда пытаться что-то устраивать?

– Ребята остальные хотели отвлечься, – стала объяснять девушка. – Четвертый курс. Все уже диплом пишут. Да и что-то в этот год вообще заданий много задают. Выпускной курс. А еще только октябрь. Как-то все и сразу. В целом отвлечься было правильной идеей. Клубы и пьянки у нас только Гоша любит, остальные не очень. А так, говорю, думали, будет весело.

– Гоша, – повторил ее начальник имя. – Идейный лидер?

Маша рассмеялась.

– Кто угодно, но не он, – сказала она. – Гоша просто веселый. А еще ленивый. Но милый. Ему тоже нужно помочь с курсовой, но... На курсе он не один такой.

Улыбка у девушки была задорной. Она не так плоха, как показалось сначала. Обаяния на роль официантки может и хватить.

– Ну, да, этот Гоша ленивый, – чуть иронично заметил Саня. – Но хотя бы кредитоспособный.

– Я часто ему помогаю, – призналась девушка. – Он всегда платит. С первого курса. То его часть к общему семинару сделать, то статью написать. На втором курсе он заплатил мне за курсовую.

Она чуть хмыкнула.

– Лучше бы и на третьем я ему писала, – заметила Маша. – Но он купил черт-те что в Интернете. Теперь снова я. Вернее, мое дело исправить все, что он умудрился наделать сам.

Они подошли к остановке.

– Сколько там до твоего автобуса? – спросил Саня.

– Десять минут, – сверилась девушка с приложением. – Вы идите, я сама уехать смогу.

– Мы на «ты», – машинально напомнил ей начальник. – Я еще постою. У меня смена в «Стрипе», дай отдохнуть немного. К тому же ты весело рассказываешь. Значит, Гоша милый и ленивый. И он не лидер. Но кто-то же заказал эту вечеринку? Хоть кто-то из вас пытается противостоять серым будням?

– Юля, – выдала новое имя Маша. Как-то так... Многозначительно.

– Не подруги явно, – открыто поделился выводами Саня.

– Мне кажется, у Юли нет и не может быть подруг, – серьезно ответила девушка. – Она не плохая. Просто она... она в них не нуждается. Хотя мы ладим. Она вообще общительная. Но для Юли... Есть она, и есть все остальные. И все.

– Звезда курса? – предположил он.

– Не думаю, – аккуратно размышляла Маша. – Ей это неинтересно. Она просто такая, какой ей хочется быть. Яркая, да. Любит мужское общество. Но лидерство... Нет. Она всегда говорит, что просто хочет жить так, как ей нравится, быть такой, какой ей хочется быть в этот конкретный момент. Много чем увлекается, читает. Учится средне, конечно. Это и понятно. Большие компании не любит. Но друзей у нее много.

– Мужчин-друзей, – уточнил Саня. – Так? Или, честнее, поклонников. И эти твои тоже? И Гоша, и Витя?

– Гоша – да, – охотно признала девушка. – Он в нее влюблен с первого курса. Но... Юля неплохо к нему относится. И, кажется, Гоше нравится эта роль. Ну... ему просто нравится быть при ней.

– Влюбленный рыцарь? – подсказал он.

– Да. – Маша чуть улыбнулась. – Ему бы такое определение понравилось. Он реально милый. И немного наивный. А вот Витя... нет, ему Юля не нравится. По крайней мере, непохоже, чтобы она его интересовала как девушка. Он даже общаться с ней старается меньше, чем с остальными.

– Забавно это все, – заметил Саня. – Будто ты мне сериал рассказываешь. Так, дальше? Самой Юле кто-то нравится? Неприступный Витя?

– Точно нет. – Девушка, казалось, развеселилась от его замечания. – У них взаимное... ничего. А Юля... Трудно сказать. Она очень хорошо относится к Гоше. Так говорит, по крайней мере. Но как к другу. Ценит его, по ее же словам снова. Еще Степа. Ну... Они встречались раньше. Сейчас... К Степе многие девушки на курсе относятся хорошо.

– Ага! – иронично заявил ее начальник. – Итак, мы нашли идейного лидера. Или идейного бабника!

– Степа тоже не слишком рвется в лидеры. – На этот раз Маша не улыбнулась. – У нас просто компания. Как-то без ведущих. А бабник... Не то чтобы. Степа нравится девушкам. И знает это. Но это не самоцель.

– Он не делает зарубок на ремне и не хранит трофеи своих побед? – цинично заметил Саня.

– Нет, – довольно спокойно отреагировала девушка. – Но своим обаянием пользоваться умеет.

– Ага... – отреагировал он. – Ты только помни, что мужское внимание курсовыми не купишь.

– Выучила это еще на первом курсе, – суховато усмехнулась Маша. – Одного раза было достаточно. И... не так мне и важно его внимание. Уже давно.

– Я же говорил, ты явно на дуру не похожа, – удовлетворенно отметил ее начальник. – Ну, да ладно. И кто же в вашей демократичной, лишенной лидера компании любит Пиковую Даму?

– Да никто, – пожала девушка плечами. – Идея была дурной. Юле было скучно, Гоша из-за этого явно расстроился. Мне наплевать. Витя молчал. Но это явно вообще не в его стиле развлечения. Степа... Да ему, мне кажется, вообще тоже все равно. Просто куда-то сходили, немного развеялись, и ладно. А Дама... Про нее было неприятно говорить.

– Но из детских страшилок эта самая такая, мне кажется, серьезная, – заметил Саня. И указал тут же вперед на дорогу. – Твой автобус?

– Да, мой, – немного рассеянно подтвердила Маша. – Про Даму было неприятно, но интересно. Степа и Гоша рассказывали. Но это и понятно. Они же читали ту курсовую.

– Какую? – тут же поторопился узнать Саня.

– Там как-то нашли в Интернете, – быстро затараторила девушка, собираясь прощаться. – Гоше искали материалы и увидели. Что-то о детской ритуальности, и как раз про Пиковую Даму. Они читали. Необычная же тема!

– Более чем, – буркнул ее начальник. – Давай езжай. Удачного заработка. И не опаздывай завтра.

– И вам хорошей смены! – отозвалась девушка уже почти ритуальной фразой всех сотрудников, работающих по подобному графику.

Ее начальник сделал подчиненной ручкой и зашагал обратно к своим заведениям.

Дима вошел в зал «Стрипа». Стремительно. С каким-то очень решительным выражением лица вскарабкался на барный стул у стойки и только тут поднял глаза на бармена. Опознав в нем своего начальника, немного растерялся.

– Я... хочу выпить, – произнес он немного нервно.

– Твоя смена закончилась в четыре, – спокойно напомнил Саня. – Завтра у тебя выходной. Почему нет?

– Так... ты сделаешь мне коктейль? – немного по-детски удивленно уточнил парень.

– Сейчас ты клиент, а я бармен, – согласился его начальник. – Что хочешь?

– Что-то очень крепкое, – с прежней решительностью озвучил Дима.

Саня так не думал. Не считал, что стоит давать парню желаемое. Но заказ есть заказ. Он плеснул в бокал черного рома, добавил кофейного ликера. Вариация на тему «Черного русского». Но все же, подумав, Саня немного разбавил напиток лаймовым сиропом.

– Держи, – поставил он заказ перед Димой. – Выпьешь залпом, больше ничего не налью.

– Ладно, – скорбно сдался клиент и сделал внушительный глоток.

– Легче? – видя, как парень морщится, поинтересовался Саня. – С чего тебя так? Если устал, скажи, поменяем график.

– Нет, – мотнул бариста головой. – Просто я был у Вити. А там...

– Я в курсе, – не стал врать ему начальник. – Как он?

– Плохо, – выдал Дима и сделал еще один большой глоток. – А тетя Марта вообще... Это все жутко! Дядя Семен... Мне его еще больше жалко, чем дядю Колю.

– Так вы с Витькой родственники? – задал Саня следующий вопрос. – Я думал, просто друзья.

– Друзья, – кивнул парень и прикончил свой напиток. – Можно еще? Что-то другое? Пожалуйста, без кофе.

Его начальник усмехнулся. Подумав, он выбрал вариацию на тему «Негрони», плеснул в бокал рома, заменил вермут сухим красным вином и разбавил все это ягодным сиропом.

– Вкусно, – оценил Дима.

– Так ты что? – продолжил расспросы Саня. – Так хорошо семью Вити знаешь?

– Конечно, – даже удивился клиент. – Мы же с детства вместе, понимаешь? Моя мама дружила с Витиной мамой. Они тогда рядом жили. В соседнем доме. Тогда еще дядя Коля не был таким богатым.

– Моя бабушка называла это дружбой с одной песочницы, – вспомнил его начальник.

– Похоже, – охотно согласился Дима. – Правда, в детстве вместе играли и в один класс потом пошли. И потом дружили, даже когда они переехали. Родители Вити всегда так хорошо ко мне относились. Не было такого... ну, знаешь... Вроде они теперь богачи, а я так... Когда тети Нины не стало, дядя Коля часто меня вместе с Витькой куда-нибудь брал. В поездки. На выходные. И к дяде Семену и тете Марте тоже.

– Отец Вити классный был мужик, как я понял, – аккуратно заметил Саня.

– Такой... – Дима чуть пожал плечами. – Нормальный. Только он... закрытый, что ли, очень. Молчаливый. И нет такого, чтоб там посмеяться вместе, говорить там... ну, так, чтобы весело и по-семейному. Нет, он с нами возился всегда. На рыбалку там, гулять, еще чего-нибудь. Но строго всегда. И... Он очень был в свое дело погружен. Мне, маленькому, всегда так казалось, будто он с нами сидит, а в мозгу, там... кольцо какое-то новое придумывает или брошку. Да и... Посидит, потом уходит. Работать. А мы с Витькой вдвоем, сами. Или с дядей Семеном. Вот он умел веселиться!

– Он же брат Витиного отца, да? – продолжил расспросы бармен. – Кстати, тебе еще? Может, притормозишь и перекусишь? Градус-то лучше уже не сбивать.

– Что-нибудь поесть надо, – решил парень. Он явно быстро захмелел, но держался неплохо. – Надо. Но не очень хочется. Только боюсь... Ну, мне же как-то потом домой еще.

– Сейчас принесут теплый салат и брускетты, – чуть громче, чтобы слышали на кухне, произнес Саня. – Ешь. А если все же совсем с ног упадешь, я тебя дотащу до «Половины». Переночуешь в подсобке.

– Лучше просто потом мне такси вызови, – откликнулся серьезно Дима и чуть смутился. – Не хотелось бы, чтобы с утра меня Валя таким видел. А он первым приходит. Не, хоть как, но домой.

– Взрослое решение, – с легкой иронией оценил его начальник. – Так что? Дядя Семен с вами больше возился?

– А! Да, – вспомнил, о чем был разговор, Дима. – Он старший брат дяди Коли.

– Старший? – Подробность Саню немного удивила. – Но отец Вити у них там в компании главный?

– Ну, да, – пожал парень плечами и снова немного выпил. Намного осторожнее, чем с первым коктейлем. – Дядя Семен, он... Я когда совсем мелкий был, его немного боялся сначала. Он здоровый такой. А еще он там в «горячих точках» был. Даже ранение имеет. Витя говорил, тетя Марта мужа выхаживала долго после таких поездок. До психологов дело доходило. А потом нормально. Но по части бизнеса дяде Семену, мне кажется, не так это и интересно было. Тетя Марта – это да. Она же тоже ювелир. По дизайну, стилю, или как там это все называют, – это дядя Коля. А вот производство – это по части тети Марты. Она там главная. Дядя Семен безопасностью занимался. Ему, понятно, это и ближе, а по жизни... Вот он веселый! С ним, что хочешь, можно. Он даже как-то с нами с Витькой в снежки играл! Так смеялся! Классный. Вот дядя Семен очень классный! Живой такой! Был...

Дима снова помрачнел, потянулся к коктейлю.

– Думаю, – после некоторой паузы поделился парень, – Вите без дяди будет даже хуже, чем без отца.

– Ну, если этот Семен таким классным был, конечно, – с сочувствием согласился Саня. – Но как-то ты загнул. Отец – это все же самый близкий человек Вите. Матери же давно нет?

– Близкий, – кивнул Дима. – Нет, у них все хорошо было всегда. Ну, дядя Коля, он нормальный отец. Они неплохо ладили. Даже будто друзья. Только... Дядя Коля строгий. Как-то так... Он сказал, и все. Так и должно быть. Нет, там без скандалов. Витя и не стал бы спорить. Заведено у них так. Слово отца – закон. Вите, я думаю, иногда это было сложно. Особенно теперь, когда выросли. Все же свои интересы, там... вкусы.

– Но отец же не стал бы заставлять парня есть гречку, если Витя любит рис? – разумно рассудил Саня.

– До такого, конечно, нет... – подтвердил парень и вдруг невесело усмехнулся. – Просто риса в их доме и не было бы. Дядя Коля, кстати, был за здоровый образ жизни. И питание такое же. Покупал продукты он сам. Ну, ты понимаешь.

– Вите знакомо понятие «фастфуд»? – хитро улыбнулся его начальник.

– Конечно, – с каким-то почти детским хвастовством кивнул Дима. – У Вити есть я. Да и тетя Марта тоже. Но, думаю, отцу Витя об этом не говорил.

– Ладно. – Саня не мог бы сказать, что полностью понимает ситуацию в этой семье, но дальше расспрашивать не стал. Сменил тему: – Я знаю, что Витя и сам человек серьезный. И гордый еще. Я тебя прошу, там, если помощь нужна будет, ты мне скажи. Он часть нашей с Валей команды.

– Это да, – важно закивал парень. – Вы в этом плане крутые. Спасибо. Я скажу тебе, если что. Вите сейчас совсем нелегко. Хорошо, тетя Марта с ним будет. Ну, по хозяйству. За Ванькой посмотреть. Да и похороны... Но морально... Жутко это все!

Никита вышел из дверей кухни, разложил перед Димой приборы, поставил закуску.

– Ешь, – велел Саня.

– А это с чем? – щурясь на салат и брускетты, поинтересовался их клиент.

– Вчера придумал, экспромт, – легко соврал его начальник.

В рецепте было много ингредиентов, конечно, Саня доводил меню до ума больше недели. И помнил он состав блюд отлично. Но сейчас не до этого.

– Что ты все «жутко» да «жутко»? – наигранно легкомысленно проворчал он. – Конечно, две смерти в семье – это неприятно и несколько напрягает. Но чтобы жутко... Ты что? В Пиковую Даму веришь?

– Да! – тут же уверенно выдал Дима. – Я знаю, что это не шутка. И не детский прикол. Верю. Я такое уже видел.

– В смысле видел? – удивился Саня на этот раз искренне. – Ее? Прямо Пиковую Даму?

– Я что? Больной? – выдал парень. – Нет. Видел, что бывает, если ее вызвать. В школе еще.

– Подожди... – Вот это было неожиданно и интересно. – Ты серьезно?

– Еще как, – важно кивнул Дима, расправляясь при этом с салатом. – Мы тогда были классе в седьмом. Мальчик из параллели ее вызвал. Все знали. И все видели, что с ним стало. Он же вены прямо в школе порезал. Потом... А до этого у него мама умерла. Ну... Там что-то такое жуткое тоже было. Они не ладили, мать пила. И он вызвал Даму. Он одноклассникам сам сказал и показывал даже на телефоне снимки. И зеркало, и дверь с лестницей. Жесть вообще! А сам... Его за два дня так скрутило... Короче, знаешь, совсем не тянет вспоминать.

– Нехорошо, – задумчиво изрек Саня. – Понятно теперь, чего Витя так нервно отреагировал, когда я его спросил про нее.

– Ну... – Парень задумался. – Вообще, Витя тогда болел. Сам он того мальчика не видел. Это я ему рассказал. Но Витя вообще к таким вещам плохо относится. Он мистику не любит, даже фильмы ужасов и книги там всякие. Триллеры не читает. У них курс был, они там темы современной массовой культуры разбирали. Было задание написать обзор на какой-то фильм. И Вите как раз досталось что-то такое... Не ужасы. Просто что-то с мистикой. Он и то злился.

– Ясно. – Его начальник снова решил немного сменить тему: – Вечеринка с однокурсниками, похоже, Витю тоже напрягла. Но кто-то там у него из приятелей тему любит. Ты их знаешь? Его нынешнюю компанию?

– Машу знаю, – подтвердил Дима. Он доел и теперь смотрел задумчиво за спину Сани на ряд бутылок. – Извини...

– Еще? – предложил бармен.

– Нет, – смутился парень. – Все же лучше кофе...

Саня усмехнулся. Где их Валя, таких, на кофе помешанных, находит?

– Сейчас, – пообещал он.

– Так это... – сам вернулся к прежнему разговору Дима, – Маша. Ну, как знаю? Витя ее буквально в тот вечер, когда дядя Коля умер, привозил. Я даже думал, она его девушка. Но, похоже, нет. Я вспомнил потом, Витя про нее раньше говорил. Так... Ну, без интереса. Просто подруга. Хотя он Машу уважает. А еще Гоша. Они с Витей на первом курсе как-то сошлись. Гошу я тоже знаю. Он прикольный. С ним весело.

– А еще там вроде у них какая-то девица была? – поторопил Саня.

– Понятия не имею, – заявил клиент.

– Степа? – назвал следующее имя начальник.

– Точно! – оживился Дима. – Забыл про него. Его тоже знаю. Немного. Кажется, Витя говорил, что они еще до университета были знакомы. Степа и в «Половине» бывал. Нас когда Витя познакомил, я вспомнил лицо. Но так мы не общаемся особо. Вот с Гошей – да. А Степа... Он вообще тоже такой... Общительный. Уверенный в себе. Умеет пошутить. Кстати, не зло. Нормальный. Просто... Для меня он, наверное, слишком общительный. Я к Вите привык. Гоша простой. Степа... Я при нем теряюсь немного.

– Он тебе нужен? – скептически усмехнулся Саня.

– Точно нет, – почти весело решил Дима.

– Вот и забей, – посоветовал начальник. – Тебе сейчас кофе принесут. А я вызову такси. Кстати, горжусь. Ты оказался крепким. Скидка как постоянному клиенту тебе обеспечена.

Парень улыбнулся почти растроганно.

Глава 11

В воскресенье выходить на работу – дело неприятное и явно не способствующее поднятию настроения, но Маргарита давно привыкла и относилась к этому спокойно. Правда, не в этот раз. Все из-за того странного дела пятилетней давности. Серия убийств отличалась особой жестокостью даже с точки зрения следователя, повидавшего уже немало за годы работы. Но еще хуже было то, что в работе коллеги Маргариты обнаружились некоторые странности...

Она несколько раз перечитала показания преступника и нескольких свидетелей по делу. В них были нестыковки. Заметные и настораживающие. Казалось, следователь, который вел дело, корректировал показания. То есть фальсифицировал... Это было неприятно, в это не хотелось верить, но... Слишком заметно. И что это значит?

Маргарита отодвинула архивную папку на край стола. Все не так. Все плохо. И то, что она увидела вчера на месте преступления, и то, что прочла сегодня. Невольно приходилось признать, что Александр был прав, видимо, ей реально не стоило лезть в то старое дело. Но она не могла иначе. Она хотела разобраться. По работе девушке попадались и совсем неприятные случаи, отвратительные убийства, настоящие отморозки или больные на голову преступники. Опять же, сейчас все немного иначе.

Нынешнее дело ее угнетало этим налетом мистики. И шлейф почти фантастических деталей становился все заметнее. Это рождало некий внутренний дисбаланс, вызывало чувство отторжения. Ведь так не бывает. Не должно быть. Особенно, если учесть, что эти мелкие, но такие неприятные детальки указывали явно не на красивое чудо, а на нечто темное и чуждое. Отвратительное.

Маргарита устала. Хотелось кофе. Невольно вспомнился вкус напитков из «Половины». Немного необычный, но яркий и желанный. Ну, хоть какое-то приятное волшебство в жизни...

В дверь кабинета постучали, быстро и как-то так, формально. Просто из вежливости. На пороге появился начальник ее отдела. Валерий Петрович улыбнулся Маргарите, как всегда радушно и немного по-отечески.

Подполковнику было к пятидесяти. Но он держал себя в хорошей форме, как знала девушка, не утратил навыков оперативной работы и по-прежнему стрелял более метко, чем большинство его молодых подчиненных. Седеющие волосы всегда коротко пострижены, одет аккуратно, как-то так по-военному, особенно опрятно. Он мог быть строгим и бывал, но Маргарита знала, что Валерий Петрович очень добрый и душевный человек. Не растерял этого за годы службы. В принципе, еще одно приятное волшебство.

– Не повезло тебе, да? – сочувственно выдал начальник. – Убой, да еще в выходные.

– Ничего страшного. – Ответ был ожидаем. – А вы-то что делаете на работе в воскресенье?

– Да так... – Он досадливо поморщился. – Бумаги, бюрократия и остальные скучные вещи.

И тут Валерий Петрович заметил папку на ее рабочем столе. Его выражение лица изменилось. Улыбка растаяла, в глазах появилась усталость и... обреченность, что ли.

– Рита? – осторожно спросил он. – Зачем?

– Не знаю. – Почему-то сейчас ей совсем не хотелось врать начальнику, наоборот, появилось настойчивое желание поделиться с ним. Тем более Маргарита Валерию Петровичу доверяла. Почти как родному. А еще... из-за этого выражения в его глазах. – Просто то, что происходит сейчас, как-то связано с тем старым делом.

И тут же спохватилась.

– Я не имею доказательств, – поспешила добавить девушка. – Это... Я так чувствую.

– Думаешь, все начинается снова? – Тон у начальника был такой же обреченный и еще почти жалобный. И скорбный. – Кто-то опять...

– Опять что? – спросила Маргарита. – Я не могу понять, что тогда произошло. Что было на самом деле? А в документах... Там...

Она все же поделилась своими подозрениями.

– Неточности в показаниях, – коротко бросила девушка. – Явные. Несоответствия в схеме действий преступника. Будто... Я понимаю, это звучит некрасиво, но как будто кто-то пытался скрыть некоторые детали.

Валерий Петрович осторожно шагнул чуть в сторону, тяжело опустился на стул напротив своей подчиненной.

– Не кто-то, а я, – произнес он.

Маргарита смотрела на него с изумлением, а еще с испугом. Не потому, что подполковник только что фактически признался ей в должностном преступлении. Просто его слова подкрепляли то неприятное ощущение странности и чуждости происходящего. Подтверждали подозрения Маргариты, которые она так старалась прогнать.

– Зачем? – спросила она Валерия Петровича. Вопрос прозвучал мягко, тоже почти сочувственно.

– Потому что Серега, – стал объяснять начальник, – тот, кто вел дело, он был моим другом. Потому что я видел, как он сломался на этом. Да и как такое... Никто, ни один суд, не принял бы реальную картину. Того, что было на самом деле. Да и... В общем, это было единственное разумное решение.

– Но что случилось тогда? – Маргарита честно могла себе признаться, что ответ ей стопроцентно не понравится, но она должна была это услышать. – Что это было на самом деле?

– Рита, я не думаю, что это для тебя, – произнес серьезно подполковник. – Не потому, что ты девушка или что-то еще такое. Просто тебе не стоило бы в это лезть. Никому не стоило.

– Мне это уже говорили, – буркнула следователь.

– Кто? – тут же занервничал Валерий Петрович.

– Его зовут Александр Духов, – назвала Маргарита нехотя. – Он почему-то интересуется нынешним моим делом. И вот это как раз та самая связь. Я хотела знать, почему он это делает, и взяла читать архивные материалы.

– Саша? – Начальник даже слабо улыбнулся. – Я его помню. Неглупый парень. И... понимаю его. Почему он полез в это сейчас. Значит... все же опять... А Давид?

– Кто? – Это имя следователь не знала.

– Врач, – пояснил подполковник. – Психотерапевт или психиатр даже. Он тогда приезжал. Ради того мальчика. И ради Сереги.

– Он тоже как-то с этим всем связан? – Информация была важной.

– Он работает с такими делами, – послушно пояснил Валерий Петрович.

Но Маргарите это ни о чем не говорило. Просто она все больше нервничала. Те самые догадки и нехорошие предчувствия, касающиеся странностей дела, лишний раз подтверждались.

– Пожалуйста, – попросила она, – объясните. Мне нужно это знать.

Валерий Петрович молчал. Как-то так... удрученно. И по-прежнему скорбно. Собирался с мыслями. Или с силами.

– Понимаешь, – начал он осторожно, – я никогда во всякую там мистику не верил. Глупо это. Двадцать первый век, технологии и прочее. Бред для тех, кому нечем голову забить. Но... Сереге я поверил. Сам не видел, и слава богу. А вот он... Серега пил запойно после всего этого. Такого никогда не было с ним. Он вообще не любитель был. И вдруг... Тогда я к нему приехал. Выслушал. В белой горячке такого не сочинить.

– Мистика?

У Маргариты заколотилось от волнения и нехорошего предчувствия сердце, вспотели ладони.

– Сразу все было странно, – нехотя признал Валерий Петрович. – Сама посуди. Ты фотографии с мест преступлений видела. Вот такой кровавый ужас устроил девятнадцатилетний парнишка. Представляешь? А ведь до этого у мальчика никаких отклонений не было. Ты теорию знаешь, про серийников. Так вот никаких тебе травм детства, насилия в семье и прочего. Да и вообще здоровый был, вполне себе адекватный парнишка. И такое... А еще... Не знаю, как объяснить. Во всем этом деле было нечто неправильное. Что-то такое... не человеческое.

– Это как? – не поняла девушка. – Фото я видела. Поверить, что это сделал человек, трудно. Ну... с точки зрения здорового восприятия мира. Но если мальчик был болен...

– Не был, – покачал головой начальник.

– Но тогда как? Ведь для всего должна быть причина! – настаивала Маргарита. – Даже в этих протоколах допросов. Там тоже есть о его психическом состоянии. О голосах в голове или о чем-то еще таком. Типа он верил, что им руководит демон...

– На самом деле не так, – совсем убито выдал Валерий Петрович. – Мальчик реально вызвал демона...

Звонок в дверь прозвучал около одиннадцати часов утра. Ровно в тот момент, когда Саня вышел из дверей ванной комнаты после принятия душа. Кому-то незваному повезло, так как ранее в квартире орала музыка, специально громко, чтобы ее можно было услышать за шумом воды. Этим утром Саня выбрал мюзикл «Моцарт», и, выключив проигрывание, чувствовал некоторое разочарование тишиной. И вдруг этот звонок.

На пороге стояла Маргарита. Она выглядела немного смущенной, держа в руках объемный крафтовый пакет с логотипом «Половины». А еще женщина явно была чем-то расстроена.

– Красивая женщина! – привычно радостно улыбнулся Саня. – Прошу.

Он отодвинулся, давая ей войти.

– Ты считаешь, мне важно, чтобы меня считали именно красивой? – суховато поинтересовалась она, шагнув через порог.

– Не так, – возразил мужчина. Он забрал у нее пакет, поставил пока на тумбочку, помогая девушке снять куртку. – Назвать женщину просто умной – это признать, что в ней нет других плюсов. Как назвать ее сильной, что нехорошо. А красивыми я считаю тех женщин, которые достаточно умны, чтобы при этом быть еще и привлекательными. Ну, знаешь, как у классика. В человеке все должно быть.

– Тогда спасибо, – подумав, кивнула Маргарита. – Я искала тебя в кафе, но там такой серьезный мужчина... Он немного суровый и строгий. Дал мне этот пакет и твой адрес. Я думаю, это завтрак. Странно, что мне также еще не выдали стаканчики с кофе.

– В «Половине» меня сегодня не будет, – пояснил Саня, изучая содержимое пакета. – А кофе здесь. Валя никогда ничего не забывает.

Он потряс в воздухе какими-то двумя блестящими конвертиками.

– Это не похоже на кофе, – чуть нахмурившись, заметила девушка.

Он усмехнулся.

– Идем на кухню. Покажу, как завариваются дрипы. Это пакеты-фильтры, куда уже засыпана нужная порция размолотого кофе. Надо лишь залить это кипятком и дать настояться. Будет вкуснее, чем после эспрессо-машины. Альтернативные способы заварки всегда дают более яркий вкус.

– Чувствую себя студенткой-первокурсницей, – произнесла Маргарита. Похоже, такая роль ей не нравилась.

– Привыкнешь, – пообещал Саня, а потом посмотрел на нее уже серьезно. – Только на самом деле ты в принципе чувствуешь себя погано. И не из-за кофе. Я работал ночью, собирался, как обещал, звонить позже. Но уже понятно, что все плохо. Или дело не только в этом?

– Не только, – призналась она, тяжело опустившись на табуретку. Маргарита выглядела сейчас откровенно несчастной и... виноватой. – Я узнала о том, что на самом деле случилось пять лет назад.

Взгляд Сани снова стал неприятно холодным, слишком внимательным, цепким.

– Странно, – прокомментировал он. – Не думал, что отец Сергий все же будет об этом говорить.

– Не он, – поспешила объяснить девушка. – Мой начальник. Валерий Петрович. Они дружили. И... Он все знал. Про тебя, про Давида и про твоего брата... Как он? – спросила следователь сочувственно. – Все еще в коме?

– Нет. – Мужчина поставил перед Маргаритой чашку с кофе, придвинул выложенный на тарелку сэндвич. – Я подписал все документы, и его системы жизнеобеспечения отключили три с половиной года назад.

– Не было надежды совсем? – Казалось, это ее потрясло.

– В его теле не было души, – сухо констатировал Саня. – Надежды тоже быть не могло. Сделка закрылась.

– Прости меня, – искренне попросила Маргарита.

Его взгляд наконец-то чуть потеплел.

– Я не злюсь, – сообщил он. – Я предупреждал о другом. От того, что ты узнала, плохо не мне, а тебе самой.

– Да, – честно признала следователь. – И от этого тоже. Но я должна была знать. Просто... То, что происходит сейчас, это похоже. Не знаю, почему. Чувствую. Все это... Неправильно. Ювелир, потом его брат вчера...

Она обхватила чашку ладонями, будто пыталась согреть об нее руки.

– Семен, – назвала она имя погибшего. – Это было страшно, я думаю. Перед смертью он будто с кем-то дрался. Сбитые костяшки, кровь... Вся одежда грязная. Он несколько раз падал, вставал, продолжал сражаться.

– С кем? – осторожно уточнил Саня.

– С кем-то, кого видел только он. – Тон у девушки был скорбным и немного жалобным. – Эксперты легко восстановили картину. Промзона. Только его следы везде. Его же кровь на стенах. Там, куда он бил. Он сражался с призраками или сам с собой. Там старый завод, он забрался на крышу. И потом упал вниз. Наверное, даже сам этого не заметил. Возможно, продолжал сражаться, даже когда падал.

– Несчастный случай? – скептически произнес мужчина.

– Конечно, нет. – Маргарита улыбнулась так... почти зло. – Посмертные синяки. Знаешь, что это такое?

– Отметины от чужих прикосновений, – тут же ответил Саня. – Они проявляются после смерти.

– У Семена такие были на плече, – продолжила она. – Его столкнули вниз.

– Но ты говорила, что там только его следы, – напомнил хозяин дома.

– Я имела в виду, нет тех, которые могли бы принадлежать его противникам, – пояснила следователь. – Их нет. Но на крыше были и другие. Рядом с местом падения. Следы кроссовок. Похоже, мужские. И...

В ее взгляде мелькнул испуг.

– В паре метров, – все же закончила Маргарита. – Еле заметные. Следы, похожие на отпечатки женских каблуков. Шпилек. Будто она стояла там и наблюдала. Только... В одном месте. И все! Понимаешь? Будто она взялась из ниоткуда и так же исчезла! Только там!

– А кроссовки? – продолжал расспрашивать Саня.

– На крыше, на лестнице, как поднимался и как шел обратно, – подтвердила следователь. – Следы живого человека. Но не ее... Это... Фантастично? Дико? Или, может, я занимаюсь ерундой? Может, это все какая-то мистификация?

– Анализ крови, – в ответ бросил мужчина. – Возможно, призраков Семен увидел под воздействием какого-то препарата. Ему просто могли подсыпать наркотик.

– Узнаю в понедельник. – Кажется, она немного собралась. – Но... почему-то мне кажется, что никаких препаратов у него не найдут. Я... я не знаю, как объяснить, что чувствую из-за всего этого.

– Ну. – Саня спокойно устроился напротив нее за столом, попробовал свой бутерброд, запил кофе. – Другу-мужчине я бы налил коньяку. Другую женщину просто обнял бы. Как помочь тебе, честно, не знаю.

– Просто поговори со мной, – выдала Маргарита.

– Ешь, – посоветовал хозяин дома. – Что ты хочешь услышать?

– То, что происходит сейчас, – назвала следователь. – Это... Как было у твоего брата?

– Нет, – помолчав, признал Саня. – Тогда... Славка на шесть лет младше меня. Я работал менеджером в одном заведении, мог стать управляющим. Взял брата к себе. И в его смену попались нехорошие клиенты. Муж и жена.

Он помолчал, подбирая слова.

– Знаешь... Есть такие люди. Они много работают, чего-то добиваются. Наверное, слишком долго, по их меркам. Такие люди слишком долго подавляют свои амбиции. И когда все же достигают некоего уровня, обычно ненамного выше их прежнего, люди меняются. Не в лучшую сторону. Считают себя выше других. Это немного смешно всегда, но при этом довольно противно. Они считают консультантов в магазинах, сотрудников кафе и ресторанов, даже операционистов на почте обслугой. Именно так. Не обслуживающим персоналом, а именно обслугой. Низшим сортом. И ведут себя соответственно.

– По-хамски, – определила Маргарита.

– Не всегда так открыто, но да, – согласился Саня. – Это библейское хамство. И да, те двое были такими же. Они поели, выпили, немного поскандалили и покачали права. Я их поставил на место. Мягко. Так, чтобы они почувствовали, что их оскорбили, но не поняли, как именно.

Девушка чуть улыбнулась. Немного задорно, заговорщически, в знак поддержки.

– Я их выпроводил, – продолжал он рассказ. – Потом еще долго успокаивал Славку. У брата было несколько обостренное чувство справедливости. А на следующий день они явились снова. С адвокатом. И с иском. Якобы их отравили в нашем заведении. Требовали денег.

Маргарита болезненно поморщилась.

– Вообще, такие прецеденты трудно доказуемы, – суховато заметила следователь.

– Это называется «потребительский экстремизм». И к такому уже давно относятся нехорошо. Я это знаю, – кивнул Саня. – И тогда знал. Потому спокойно предложил им встретиться в суде. Но хозяева заведения, конечно, думали иначе. Нас с братом попросили на выход. И тот адвокат вцепился именно в нас. Видимо, по договоренности все с теми же нашими бывшими работодателями. И со своими клиентами. Я просто искал новое место и ждал суда. Брат...

Он тяжело вздохнул, отхлебнул кофе.

– Не могу сказать, что Славку баловали, – заметил мужчина. – Но любили и слишком берегли. Я и мать. Потому он оказался не готов. И по-прежнему слишком верил в то, что несправедливость должна быть наказана. Любым путем. Если не людьми, так... Не знаю, где он нашел описание этого ритуала. В Интернете где-то. И вызвал демона.

– Так просто? – не поверила Маргарита.

– Я задавал этот же вопрос, – кивнул Саня. – Давиду. Он сказал, что это всегда просто. Ведь всякие такие... твари? Существа? Они хотят быть здесь. Потому это всегда легко. И всегда заканчивается плохо. Насколько плохо, ты уже знаешь.

– Четыре кровавых убийства с расчленением, – прокомментировала следователь. – Муж и жена, видимо, клиенты, потом их адвокат, и... похоже, хозяин заведения.

– Один из троих, – подтвердил хозяин дома.

– И твой брат, – добавила Маргарита, – по сути, пятый?

– Именно так, – согласился Саня. – А теперь подумай. Мотив. Насколько просто, да? Почти детская обида. Банально. Не деньги, не власть. Нечто более глубокое. И в то же время кажущееся незначительным. Если ты считаешь, что эти истории похожи, тогда и здесь стоит искать другие причины для убийств.

Странно, но этот его удручающий рассказ, его какое-то отстраненное неестественное спокойствие подействовали. Девушка успокоилась. Вернее, что более важно, вернулась в свое нормальное состояние. Когда она может думать! Когда она ведет дело.

– Это если мы говорим о том, что кто-то вызвал... Пиковую Даму? – Она не смогла сдержать некий скепсис.

– Да, – ответил ей Саня. – Просто я знаю чуть больше о ней. О Даме. Но прежде всего я верю, что она здесь. С трудом, но верю. Вопрос в том, можешь ли поверить ты?

– Не знаю, – призналась Маргарита. – Не могу верить, потому что никогда в такое не верила. И даже сейчас... То, что было с твоим братом. Это дико. Но... Понимаешь... Там демон. Это как-то...

– Звучит более значимо? – усмехнулся Саня.

– Глупо, но да, – подтвердила следователь. – Но детская страшилка... Не могу поверить. Но не могу и не верить. Потому что...

Она помялась, но все же решила быть честной до конца.

– Вчера, – стала рассказывать девушка, – мы нашли и кое-что еще. Когда осматривали труп Семена. К его пальцам прилип маленький треугольный кусочек бумаги. Не просто записка или что-то такое. Это уголок игральной карты. И по нему даже можно понять масть и... значение.

– Спасибо, – после некоторой паузы произнес Саня. – Поешь, пожалуйста. Кофе остынет, будет совсем не то. Сделать тебе новый?

– Наверное, да. – Маргарита, как и в прошлую их встречу, интуитивно поняла, что разговор о деле закончен. И снова не расстроилась и не разозлилась. Снова она хотела отвлечься. – А у тебя еще есть эти дрипы?

– Быстро учишься! – улыбнулся хозяин дома. – Есть. Могу еще подогреть сэндвич.

– Спасибо, – поблагодарила она. – А знаешь... Я уже видела такие пакетики!

– Это не самая большая редкость, – заметил Саня чуть иронично.

– Такие же были в комнате Вити, – продолжила следователь. – Наш эксперт сначала даже принял их за какие-то запрещенные вещества.

– Хороший кофе всегда вызывает привыкание, – заметил хозяин дома. Что-то в словах Маргариты его напрягло, но он не хотел снова портить женщине настроение. Сменил тему: – Последний реверанс. Могу включить музыку. Что хочешь услышать?

Она задумалась, реально прикидывая.

– Наверное, это странно, но я хочу рок-н-ролл, – неожиданно заявила Маргарита.

– Всегда, – удовлетворенно кивнул Саня и принялся искать подходящий плей-лист на своем смартфоне.

– Кстати, – решила спросить девушка, – а то заведение? Где вы тогда работали? Оно еще существует?

– Нет. – Улыбка Сани стала несколько зловредной. – Ты была в «Стрипе». Тот кабак был ровно напротив. После моего увольнения оттуда стал уходить и остальной персонал. Мало кому хочется работать у тех, кто так легко бросает свою команду. Первым уволился Валя, их шеф-бариста. Мой друг. А когда прошел суд, когда Славку определили в больницу, мы с Валей открыли бар. У них не было шансов.

– В чем-то это тоже справедливость, – заметила следователь.

– И без вмешательства потусторонних сил, – дополнил Саня. И как бы невзначай спросил: – А этот Семен... Реально никто не знает, как он оказался на этом заводе? Где он вообще был вчера весь день?

– Много где, – охотно стала рассказывать Маргарита. – В том числе и у меня...

Глава 12

Саня не любил водить автомобиль. Почему-то. Сам не знал причин. На права в свое время сдал легко, чувствовал себя за рулем уверенно. Даже всякие там стрессы на дороге вроде пробок или нетерпеливых «конкурентов» переносил легко. Но все равно с большим удовольствием ходил пешком, самое лучшее – катался на своем моноколесе, на крайний случай, мог легко воспользоваться общественным транспортом или заказать такси.

Только сегодня не получится. Похолодание оказалось ощутимым. Прямо морозило, а Саня не любил холода. Не покатаешься уже. Пешком тоже неуютно. Метаться весь день по автобусным остановкам, ждать, пересаживаться – это только терять время. Такси он тоже решил не брать, водители – люди любопытные, а обсуждать с незнакомцем свои дела Саня не хотел, конечно. Он со знакомыми-то не делился своими планами. Кроме Валентина, естественно.

Все привело к тому, что Саня арендовал автомобиль, позвонив в каршеринговую службу, услугами которой пользовался раньше пару раз. Он собирался повторить весь маршрут Семена за вчерашний день. Никто не знал, почему брата ювелира понесло на ту промзону. Маргарита, как и сам Саня, считала, что каким-то образом Семен, работающий начальником службы безопасности холдинга, хорошо знавший окружение Николая, вычислил преступника и почему-то назначил с ним встречу именно в том безлюдном месте. Еще бы понять, как Семен нашел того, кто управляет Пиковой Дамой.

Саня не знал, повезет ли ему. Уверенно выезжая со двора своего дома, он в уме перечислял все, чего вообще пока не знает. Нет, очевидно, вызвавший Даму где-то рядом с этой семьей. Или даже один из них. Но вот... Как этому человеку удается держаться? Как он связан с Дамой? Как ею управляет? Но главное, по-прежнему, зачем он это делает и как это остановить? И все же не менее интересно, как Семен так быстро вычислил этого человека? Саня хотел повторить путь погибшего, вдруг что-то и прояснится. Но прежде...

Начать Саня решил с последней точки. То есть как раз с промзоны. Он хорошо помнил слова следователя о тех отпечатках женской обуви. И искренний испуг Маргариты. Ей хватило, чтобы поверить. А вот Саня так пока и не может принять существование Дамы.

Он оставил прокатный автомобиль за хлипким полуразвалившимся забором заброшенного завода, хотя въезд на территорию и стоял открытым. Но, во‑первых, жалко чужую собственность, а дороги тут нет от слова «совсем». Во-вторых, отсюда, скорее всего, начали работу и следователи. Это тоже важно.

Саня начал осматриваться. Местечко было еще то. Вызывало какие-то неприятные чувства. Прежде всего сожаление. Почему-то Сане всегда было жалко смотреть на закрывшиеся предприятия. Дело-то хорошее было... А еще после шума города на забытом богом и людьми заводе было непривычно тихо, что напрягало. И дарило, на этот раз вполне ожидаемо, неприятное чувство некоего почти суеверного опасения. Как и любое оставленное и заброшенное место, где слишком тихо, слишком безжизненно. Нехорошо.

Саня прошел дальше, отмечая следы работы правоохранительных органов: мотающуюся на ветру заградительную ленту, там, где, похоже, оставил сутки назад автомобиль Семен, потом множество человеческих следов, ведущих ко входу в основное здание заброшенного цеха. Кое-где можно было заметить даже отпечатки от круглых ножек штатива, который использовали для фиксации камер при оперативной съемке.

Внутри было грязно, все так же тихо и уныло. Следы вели дальше, через просторное помещение, куда-то далеко, к еле заметным металлическим лестницам на второй этаж. Саня не стал задерживаться здесь, поспешил вперед. Поднялся по ступеням, досадливо морщась, так как звук его шагов гулко разлетался в тишине строения.

На втором этаже был какой-то коридор. Не слишком широкий, тоже заваленный неизвестно откуда взявшимся здесь мусором. Следы крови Саня заметил на первом же повороте. Да, четкий удар кулаком в стену. Отпечаток настолько однозначный, что тут и экспертом-криминалистом быть не надо, чтобы это понять. Потом еще и еще.

Казалось, Семена вчера мотало по всему этому пространству, от одной стены коридора к другой. Будто он на самом деле отбивался от напавшей на него толпы противников. Саня был вынужден признать, что начинает нервничать. У него слишком живое воображение. Он легко представил, как Семен один в этом пустом, довольно жутком здании, да еще и в темноте, ведет неравный бой с призраками. Реально жутко.

И даже не от сюрреалистичности этой картины, а от осознания того, что кто-то еще тихо крадется следом за Семеном и наблюдает это. Кто-то, подаривший здоровому здравомыслящему мужику эту странную фантастичную битву. Наблюдает, как человек сходит с ума по воле этого неизвестного. Понимание этого заставляло Саню испытывать тревогу, гнев и нечто еще такое же неприятное, давящее. Было ощущение некоей мерзости, к которой случайно прикоснулся.

Саня заставил себя отвлечься, почти бегом миновал коридор, добрался до очередной лестницы, взбежал по ней на крышу. Люк был откинут, пробраться наверх легко. И тут... Холодный ветер казался совсем недружелюбным, злым и снова каким-то чуждым. Как и все это открытое пространство. Однозначно, даже без всякой мистики, потенциально опасное.

Саня сразу увидел, где Семен упал вниз. Все те же хлипкие ленты-заграждения, оставленные сотрудниками оперативной группы. А еще меловые отметки на полу. След самого погибшего. След того, кто столкнул Семена с крыши. И чуть дальше еще... Просто обведенный неровный круг.

Саня подошел близко, присел на корточки. Он так и не определил для себя, хочет он увидеть подтверждение реальности Дамы или нет. Разумом понимал, что да, ему это нужно. Сердцем... Да какой нормальный человек хочет это видеть? Еще более верный вопрос: кто бы не боялся таких свидетельств? Саня боялся. Но смотрел. Сначала как-то бессмысленно. Просто таращился на это пустое, обведенное мелом пространство. А потом...

Интересно, как полицейские и следователи смогли распознать эти два еле заметных отпечатка? Следы женских каблуков-шпилек? Похоже. Саня прекрасно знал, как такие отпечатки выглядят. Да... Это они. Вернее, нечто очень на них похожее. Но... Он не готов был поверить. Все равно не мог. Похоже, подобные следы могло оставить и что-то другое. Ведь тут нет оторванной набойки или еще чего-то такого уж совсем явного. Просто два пятнышка почти круглой формы. И все... Пиковая Дама? Никто не говорил Сане, нигде он не читал о том, что в нашем мире она может быть материальна. Так что... И все же след был. И все же... Он мог бы поверить...

Распрямившись, Саня резко развернулся и отправился в обратный путь. Надо делать дело. Так проще. И спокойнее. А главное, результативнее.

Он испытал явное облегчение, отъезжая от территории завода. В дом Вити, где Семен побывал рано утром, Саня решил пока не соваться, кататься мимо здания следственного комитета тоже не имело смысла, Маргарита передала суть их с Семеном разговора. Практически ни о чем: когда родным отдадут тело Николая, ответы на дежурные вопросы о состоянии дел холдинга, возможные недоброжелатели, отношения в семье. Что еще можно спрашивать на первом допросе?

Саня знал от следователя, что Семен отвечал довольно подробно, легко, ровно. Опять же, начальник службы безопасности – это тот человек, кто прекрасно знает и понимает работу правоохранительных органов. А заодно и смысл всех этих вопросов. Семен назвал и конкурентов, и приятелей своего брата. Говорил и о семье. Тепло. Снова спокойно и подробно. Никаких зацепок.

По мнению Маргариты, ничего важного и значимого не прозвучало. Николай любил сыновей, гордился успехами старшего, возился вечерами с младшим. С женой тоже все было ровно, несмотря на разницу в возрасте. Семен отметил, что к Людмиле в чем-то Николай относился примерно как к Вите, немного чему-то ее учил, помогал, поддерживал. Главное, заботился о ее здоровье. Никогда не отказывал в деньгах. Можно даже сказать, баловал. Всех. И жену, и детей. При этом Николай руководил семьей, как и своим бизнесом. Саня уже более-менее понимал, что это значит, – после того, как расспросил накануне вечером Димку. Семья жила по правилам Николая. И никто не протестовал. Так что все казалось мирным.

Сам Саня не был уверен, что эта идиллическая картинка истинная. Слишком серьезным и замкнутым вырос Витя. Наверняка не такой уж и паинькой была молодая вторая жена ювелира. Кстати, в день смерти Семен заезжал к Людмиле в клинику... Наверное, это было единственное странное место в маршруте. Кроме него, похоронное бюро и офис. А дальше только та самая промзона...

Саня остановил автомобиль напротив дверей клиники. Она располагалась в центре города. Здание окружал небольшой сквер. Смотрелось все очень прилично, мило и умиротворяюще. Самое правильное место для лечения неврозов. Кстати, Давид обещал сведения. Сейчас Сане они были очень нужны. Пора как-то уже познакомиться с этой Милкой. Конечно, экспромт всегда выручит, но все же надо иметь хоть какие-то вводные. Саня набрал номер своего старшего коллеги. Два гудка, а потом Давид сбросил вызов. Саня даже не успел удивиться. Нет, вообще, Давид тоже может быть занят и не обязан всегда принимать звонки, но... В этот момент кто-то постучал в окно автомобиля.

Высокий мужчина лет сорока пяти, модная стрижка, аккуратная бородка, широкая, какая-то чуть ли не по-детски шкодливая улыбка и веселье в черных глазах. Саня открыл дверцу со стороны пассажирского сиденья.

– Обниматься не будем? – поинтересовался Давид, усаживаясь рядом.

Валентин работал за «станцией». Делал заявки, переписывался с поставщиками, параллельно планировал следующий месяц. Он привык делать несколько дел одновременно. А еще привык работать в зале. В отличие от своего напарника Валя не был таким уж заядлым меломаном, музыку любил, но не так, чтобы отвлекаться на знакомые мелодии. Для него звучащий в кафе ритм был лишь «белым шумом», как и гомон голосов.

А еще здесь можно было присматривать за сотрудниками. Не контролировать их, Валя знал, что каждый из его команды сам знает, что делать, скорее, начальник находился в зале на случай непредвиденных ситуаций. Когда работаешь с людьми, можно ожидать любой неприятности. Снова – не от сотрудников, от клиентов. Вот тут он просто поможет своим ребятам, благо, что они все еще довольно молодые, студенты по большей части.

Валентин закончил читать очередное рекламное предложение, какие ему присылали пачками, и нажал заветную кнопку «удалить». В проигрывателе как раз замолкли последние аккорды какой-то смутно знакомой песни. Образовалась секундная пауза, в которой как-то слишком звонко прозвучало:

– Ого! Не ожидал увидеть тебя с той стороны стойки. Думал, кофе угощу...

Валентин посмотрел на клиента. Высокий черноволосый парень. Одет недешево, прическа модная. Таких в его заведение заходило много. Этот клиент смотрел на Машу, в этот момент вытиравшую вымытые стаканы. Валя чуть нахмурился. Вообще, он был не против, когда к его сотрудникам заглядывали приятели. Более того, парень говорил с официанткой как-то так, с уважением, без насмешки. Но почему-то Маша смутилась. И начальник это заметил.

– Ты не знал, что я здесь работаю? – спросила девушка. – Меня Витя устроил.

Казалось, она нервничает от этой встречи. Парень явно удивился.

– Витя? – переспросил он. – Он знает хозяев?

– Он тут сам подрабатывает, – пояснила Маша как-то робко.

– Серьезно? – Ее приятель даже нахмурился. – С ума сойти...

– Ты не знал? – теперь удивилась сама девушка.

– Вообще понятия не имел, – признался клиент. – Но... Ладно. Ты здесь, и думаю, это круто. Место хорошее. Я тут бываю иногда. Нравится. Атмосфера классная. А ты... Можно попросить сделать мне кофе?

Маша кивнула, чуть улыбнулась. Кажется, она немного успокоилась. Валентин продолжал хмуриться, но теперь уже по другой причине. Ему не понравилось, что он так остро реагирует на ее эмоции. Валя не хотел брать эту Машу на работу, и не только из-за прошлого неудачного опыта. У них нагрузка бешеная, не для девушек, да и опять же клиенты те же бывают разными, не хватало еще скандалов, если кто пристанет к официантке. Но этот парень явно вел себя прилично.

– Тебе какой? – спросила Маша.

– Не знаю. – Казалось, теперь уже смутился парень. – Я у Витьки вкусный пил. Такой же есть?

Маша задумалась.

– У него дрипы, – стала рассуждать девушка вслух. – Это альтернативный способ заварки. То есть не через машину. Может, тогда фильтр?

– Как скажешь, – согласился ее приятель. – И да! Держи, чуть не забыл.

Он передал Маше через стол флешку. Девушка кивнула, убрала ее в карман, а потом уверенно поспешила к фильтр-машине.

Валентин это оценил. Вообще, он не обучал Машу. Как и договаривались с Саней, просто держал ее тут, почти как подсобную рабочую. Но девчонка действует уверенно. Хотя... Возможно, она понятия не имеет, что сейчас делает, просто держит лицо. Но, вообще, неплохо.

– Давай я сам. – Он встал со стула, подошел ближе. – Можешь пока просто поговорить со своим парнем.

– Это всего лишь однокурсник, – еле слышно буркнула Маша. – Другу надо со статьей помочь. Степа обещал завезти материалы. Это для меня тоже деньги. Извини...

– Иди, – велел Валя.

И посмотрел на клиента. Парень, пока ожидал свой напиток, просто ради любопытства осматривал зал, но, вдруг увидев кого-то, чуть нахмурился или даже удивился.

– Маш, прости, я на пару минут, – вежливо известил он девушку и отправился в глубь зала.

Официантка проследила за ним взглядом и тоже удивилась. Вернее, нет... Она, казалось, даже встревожилась. Парень уверенно подступил к другой девице, сидящей за столиком.

– Тоже однокурсница? – поинтересовался Валентин у Маши.

– Нет... но откуда-то я ее знаю... – Девушка продолжала рассматривать посетительницу.

Валентин посмотрел на клиентку. Что-то в ней было такое... странное. Девушка лет на пять старше самой официантки. Ухоженная, модная, с идеальным макияжем, брендовой сумочкой, с манерами обеспеченной женщины. Дорогая дама. Только почему-то очень нервная и неуверенная.

– Вовка? – позвал Валентин одного из официантов и указал на посетительницу. – Это кто?

– Не знаю. – Вовка пожал плечами и чуть презрительно улыбнулся. – Первый раз вижу. Странная она. Заказала зожный завтрак и смузи.

– Нельзя равнять людей по себе, мясоед, – усмехнулся начальник.

– Да не в том дело, – стал оправдываться официант. – Заказала и тут же передумала. По поводу смузи. Взяла большой капучино. Потом снова передумала, сменила на американо. Тоже большой. Пьет его так, будто это ей жизнь спасет.

Да, Валентин это видел. Девушка обнимала чашку двумя руками, пила реально жадно. Поражало при этом еще и отчаянно виноватое выражение ее лица, которое сменилось испугом, когда к ней обратился этот однокурсник Маши. Будто девицу застали за чем-то нехорошим.

– Странная она, да? – поделился впечатлениями Вовка.

– Главное, что она может за себя заплатить, – напомнил Валентин.

– Ага... – Вовка тут же поспешил исчезнуть. Он знал, что Валя не любит обсуждать клиентов.

– Вспомнила, – удовлетворенно заявила Маша. – Ее вспомнила.

– И кто это? – поинтересовался начальник, продолжая наблюдать за девицей и тем, как с ней пытается общаться приятель официантки.

– Витина мачеха, – тихо произнесла Маша.

Валентин напрягся. Тот же Димка рассказал о последних событиях в семье Вити достаточно. Об убийстве, о том, как ювелира нашли сын и вторая жена. Заодно упомянул, чем это все для мачехи Вити закончилось. И вот теперь она здесь... Вместо клиники неврозов или дома, где ее ждет годовалый сын...

– А этот твой однокурсник? Они знакомы? – продолжал он расспросы.

– Я об этом не знала, – призналась девушка. – Валя...

Она посмотрела на начальника все с той же несколько раздражающей неуверенностью на лице. Вот только в этот раз взгляд у Маши был другим. Серьезным очень.

– Я не лезу, – сказала девушка. – Но Саня... Я понимаю, ему зачем-то надо знать о Вите и о том, что там случилось. Вдруг это тоже важно? Что она здесь?

Валентин задумался. Скорее всего, девушка права. Но важно не это, а то, как быстро эта Маша сообразила про Санин интерес. Зачем это ей?

– Он обещал тебе заплатить? – спросил начальник.

– Кто? – Вопрос ее реально удивил.

– Саня. – Валентин не собирался так легко покупаться на ее невинные глазки.

Маша рассердилась. Или обиделась. Но постаралась сдержать эмоции.

– Нет, – коротко отозвалась она. – Извини, не надо было этого говорить.

Она посмотрела назад, туда, где на рабочих столах остались не вытертые ею стаканы.

– Стой, – распорядился Валя. – Ты просто полезла в очень серьезные дела.

– Не полезла, а попала, – выдала Маша непривычно раздраженно, но тут же заставила себя сменить тон на более спокойный: – Но если он может разобраться... Я просто хотела помочь. Хотя бы потому, что да, я тоже как-то в это попала.

Это звучало разумно и логично. А еще откровенно. Валя ее понимал. Нет, все же стоит, наверное, откинуть прочь тот самый неудачный опыт. Как сказал Саня, бомба в ту же воронку дважды не попадает. Но он знает эту девицу два неполных дня...

Валентин осторожно протянул руку, дотронулся до плеча официантки. Девушка посмотрела на него удивленно, но спасибо, хоть не вздрогнула от прикосновения. Валя указал ей на тихое местечко у окна.

Она послушно отправилась, куда велено. Валя устроился на краю подоконника, тихо заговорил.

– Тебе нужны деньги, – начал он.

Маша кивнула, сердито поджала губы.

– Это так плохо? – осведомилась она.

– Это нормально, – согласился ее начальник. – Просто... Это не первое твое место работы. И подработок, я вижу, хватает. Только у тебя не видно дорогой косметики и модных шмоток. Машины нет. На что ты так упорно экономишь? Зачем тебе деньги? Больные родители? Младший брат – идиот? Или дорогая мечта всей жизни? Трехпалубная яхта или «Феррари»?

Девушка неожиданно тепло и весело улыбнулась.

– Мальчиковые мечты назвал, – с иронией заметила она, но тут же стала серьезной и снова какой-то нервной или даже раздраженной. – Все проще. Я хочу остаться здесь.

– В «Половине»? – не понял Валя. – Но какое...

– В городе, – перебила его Маша уверенно. – Я из крохотного поселка в сорока минутах езды на электричке отсюда. И там... Там нет ничего. Ни работы, ни будущего. Кроме отделения почты и ларька. С моим образованием мне светит, самое лучшее, работа секретарем в местной администрации. Тоже ни о чем.

Она чуть пожала плечами.

– А так... – продолжала девушка, глядя в окно. – Нет у меня брата-идиота, родители тоже вполне себе здоровы, по меркам поселка. Кроме того заболевания, каким там болеет девяносто процентов населения, начиная лет с четырнадцати.

Валя кивнул. Он понял, что она говорит об обычном бытовом алкоголизме.

– Я просто хочу жить и работать нормально, – закончила Маша. – Без яхты и «Феррари». Хотя бы просто место корреспондента на каком-нибудь городском новостном портале.

– Или бариста в «Половине», – дополнил Валентин. И улыбнулся. Примирительно. – Завтра ты собиралась прийти на четыре часа. Работать не будешь. Я начну тебя учить. Легко не будет, не обольщайся.

Маша смотрела на него удивленно и как-то... растроганно. Валя нахмурился. Он не знал, как на это реагировать.

– Твой однокурсник возвращается, – заметил он. – Поговори с ним. И да. Я напишу Сане.

– Постараюсь что-то узнать, – шепотом пообещала она. – Спасибо...

Валентин только рассеянно кивнул, достал свой смартфон. Если он сейчас совершил очередную ошибку, снова повелся на женские красивые глазки, он подставит и себя, и друга.

Глава 13

Он отмерил очередную дозу успокоительного. Решительно выпил его, будто водки хватанул. Нервно хихикнул. Ну, да, даже дома, для себя, он купил другой препарат. Не тот, что был у Милки. Чтобы никто ничего не понял... Его тошнило от самого себя. От того, что всего пару дней назад он возомнил себя достаточно хитрым и умным. Возомнил, что хоть немного начал что-то собой представлять.

Да кому интересны все эти его ужимки? Эти мелочи? Ей... В ответ, он был уверен, откуда-то сзади раздалось еле слышное злорадное хихиканье. Очередной смешок... Ведь она слышит его мысли. Она ворует или жрет их. Как его энергию, его эмоции, его страх. Идиот! Как он мог выпустить ее сюда? Ведь он же знал...

Не знал он ничего! Он просто наивный придурок, поверивший тому, кто написал эту чертову курсовую! Как готовый сценарий. Отличный, идеальный план. План наконец-то получить то, чего он так желал. Свободу, себя нового, все то, что видел и чем хотел обладать столько времени. Та курсовая была подобна чуду. Только в ней не было ни строчки о том, что будет, когда Дама окажется здесь. За его спиной. В этом ставшем постоянным холоде. Когда хочется выть от тоски и какой-то ноющей душевной боли. Когда вокруг больше нет ничего, что может даже не радовать, а давать хотя бы минуту покоя. И у холода есть цвет. Красный. Жестокий вульгарный оттенок.

Как красные пятна на его плече. Там, где Дама любит касаться, напоминая о себе, будто он способен хоть на полмига о ней забыть. Пятна, которые горят обжигающим холодом, чешутся, зудят. Постоянно. А еще все то же ее дыхание. Тихое, ровное. Точно за правым плечом. Он слышит его. Вместо своего собственного. Может, он уже умер? Нет. К сожалению, нет. Это было бы проще.

Он хотел бы умереть. Но боится. Пока он боится смерти все же больше, чем Пиковой Дамы. Он все тот же наивный придурок, который еще во что-то верит. Пусть этого не было в той курсовой, но... Да, вообще, дело не в неизвестном авторе. Все дело по-прежнему в Вите. Он во всем виноват. Всегда. Все это только из-за него.

Он возненавидел Виктора. С первой встречи. Сразу. Потому что хватило одного взгляда на этого человека, чтобы увидеть все то, что он сам хотел. В себе. Для себя. А ведь Витька этого даже не понимает. Не понимает, чем владеет. Эта его вечная надменность, отстраненность, каменное спокойствие и серьезность. Это дано не всем. Этого нет у него. А ведь это самое нужное. Потому что за этим стоит свобода. Полная внутренняя свобода. И ее хотят все.

Он всегда видел, как смотрят на Витьку друзья. С уважением, с завистью. Как старается держаться к нему ближе Маша. Даже она чувствует это в Витьке. И тоже хочет. И Юля. Она ненавидит Витьку. Как и он сам.

Даже взрослые говорят с Витькой иначе. Они видят его, слушают, они ему потакают. И дают все больше. И Витька воспринимает это все как должное. Остается таким же замкнутым, серьезным, спокойным. Свободным. Потому как ничто не может его коснуться, поколебать его уверенность в себе. Все идет для него гладко. Так, что он даже и не понимает, как этого приходится с трудом добиваться другим. Добиваться ему!

Потому что он не может получить того, чем так спокойно пользуется этот человек. Рядом с Витькой он становится еще более жалким, каким-то ненужным, мелким. Может лишь пресмыкаться и желать. И дело не в деньгах, семье, положении. Хотя это тоже все подпитывает Витьку. Его свободу. Благодаря всему этому он делает только то, что хочет, и всегда получает желаемое. Надо лишить Витьку всего и сразу. Чтобы тогда он понял, почувствовал, каково это. Быть, как все. Без этого положения, без благополучия, без свободы. Быть жалким и ничтожным. И ненавидеть себя. Так сильно, что решиться вызвать Пиковую Даму...

Ненависть все же сильнее. Она дает силы. И возможно, даже тепло. Это единственное, что пока не может поглотить Дама. Или это то, что она любит больше всего, чем упивается. И потому, что ненависть не иссякла, он еще жив. Ему еще позволено жить.

Он поморщился. Болезненно, жалко. Он несет чушь. Снова. Какой-то возвышенно-пафосный бред. Он просто хочет выжить. И все. И он отдаст Даме следующего. Скоро. Благо, у него нет выбора. Ведь остался еще один человек, кто сможет его выдать. Самый опасный человечек. Кроме Вити. До Вити.

И будет несколько часов спокойствия. Без всполохов красного. В тепле. Когда слышишь собственное дыхание. Когда можешь поспать. А пока... просто не оставаться одному. Нигде. Он заметил, что может почти не замечать Даму, если кругом люди. Много людей. В их шуме, в звуках их дыхания, он перестает слышать ее. А потому, пока не настало время, надо бежать. Надо найти убежище, быть в толпе.

А там он сможет собраться, сможет заставить себя казаться нормальным. И позвонит Милке.

Глава 14

Саня подождал, пока официант отойдет от их столика, записав заказ.

– Почему нельзя было просто поехать в «Стрип»? – поинтересовался он у Давида. – Там... Да мы хоть заказы в электронном виде оформляем. И сразу передаем на кухню. Как и в «Половине».

– От этого еда станет вкуснее? – иронично улыбнулся его собеседник.

Саня чуть поморщился.

– Да, возможно, я веду себя, как капризный ребенок, – признал он. – Но почему мы все-таки именно здесь?

– Это ресторан настоящей грузинской кухни, – с чувством сообщил Давид. – Я заприметил его еще в прошлый приезд. У тебя готовят вкусно. И самый лучший кофе в городе. Но нигде нет такого шашлыка, как здесь! А я хочу именно шашлык и холодное пиво!

– Я за рулем, – напомнил Саня.

– Я закажу тебе лимонад, – усмехнулся его коллега. – Не капризничай.

Молодой человек смотрел на своего гостя. Он понятия не имел, как живет Давид. Но он знал, чем тот занимается. От Давида можно было ожидать некоей строгости, даже пафоса. Как от героя какого-то фильма, где добро всегда ведет неравный бой со злом.

– Знаешь, – решил поделиться Саня, – ты уникален. При твоей работе, при всех этих делах, ты так любишь жизнь...

Давид чуть улыбнулся. Такой «взрослой» улыбкой.

– Наверное, я зря сказал тебе, чем зарабатываю на жизнь в перерывах между нашими делами, – заявил он. – Ты начал вести себя так, будто мы на сеансе психотерапии.

– Я там никогда не был, – признался молодой человек. – Просто отметил. Извини, если что.

– Не важно, – отмахнулся Давид. – Пока жарят мясо, предлагаю поговорить.

– Можем продолжить, даже когда пожарят, – пожал Саня плечами.

– Хорошо. – Его коллега стал серьезным. – Знаешь, я хочу услышать от тебя все об этом деле. Не факты, не так, как если бы ты расследовал это дело как следователь. По-другому. Как ты думаешь, как это все было на самом деле.

– Ага! – Молодому человеку идея понравилась. – Ты о ней. О Даме. Я думал об этом. Как писали в тех твоих бумагах, ее вызывают для исполнения желаний. И это всегда быстро. Одна сделка. То есть как раз одно желание, и сразу расплата. Смерть заказчика. Но тут не так. Не совсем так.

– Ты думаешь, кто-то каким-то образом смог заставить ее служить себе? – Давида это явно заинтересовало. – Мне не приходило в голову, что это возможно.

– Не служить, – уточнил увереннее Саня. – Твои люди нашли один случай, где карту Дамы передавали из рук в руки. И каждый получал исполнение желания. А потом умирал. Схема не менялась. Я думаю, тут так же.

– То есть ювелир перед смертью сам назвал следующую жертву? – предположил его коллега. – Как?

– Я могу только предполагать, – предупредил Саня. – Сам я этого ювелира в глаза не видел. По словам всех, кто его знал, смерть Николая – это удар по бизнесу. Да и по семье. Витя, его сын, совершенно потерян, молодая жена вообще попадает в клинику. Он был центром их мира. Но есть детали, на которые я не могу не обратить внимания. В семье слово отца было законом. Абсолютным. Там не было и не могло быть споров и конфликтов. Просто существовало лишь его мнение, по которому жили все. Но разве так бывает?

– Это интересно, – признал Давид. – Такие отношения напоминают абьюз. Подавление окружающих со стороны этого ювелира.

– Наверное, – согласился молодой человек. – Отсюда истерики жены и замкнутость Вити, которую трудно не заметить.

– Или это скрытое сопротивление, – добавил психотерапевт.

– Да, но об этом позже, – предупредил Саня. – Ведь был еще и Семен с женой. Замечу, именно второй покойный был старшим братом. Но он работал на Николая, как и его жена. Он тоже признавал лидерство брата. И его основной обязанностью было защищать ювелира, его детей, ту же Людмилу. Понимаешь?

– Это пока ни о чем не говорит, – осторожно заметил Давид. – Если Николай просто психологически сильнее, устойчивее, это нормально. А как я понял, за спиной у Семена «горячие точки». Это серьезно.

– Я не о том, – возразил его младший коллега. – Это версия. В ту ночь кто-то вызвал Пиковую Даму. Мы знаем, что ювелир на самом деле умирал от страха. Когда увидел ее. Но именно в тот момент было загадано и второе желание. На смерть Семена. Я думаю, это сделал сам Николай. Брат защищал его всю жизнь, был ему предан. И, чувствуя, что умирает, ювелир мог звать того, кто обязан был его спасти.

– Но Семена не было рядом, – задумчиво подхватил Давид. – И далее срабатывает старый, как мир, закон, когда почти детская обида превращается в пожелание чего-то плохого. Так капризные дети, разбив коленку, бьют мать, наказывая ее за боль, которую она не могла предотвратить. В это можно поверить.

– Вот! – удовлетворенно кивнул Саня. – Думаю, привыкшего руководить не только бизнесом, но и семьей Николая можно считать капризным. И именно этой обидой воспользовался тот, кто вызвал Даму. Так она получила вторую жертву.

– Возможно. – Его старший коллега чуть улыбнулся. – А Семен?

– Эксперты нашли прилипший к его пальцам уголок карты, – продолжал молодой человек. – Мы знаем, что следующее желание загадано. И тут, я думаю, это прямая месть. Семен знал, кто виноват в смерти брата. И назвал его Даме. Вопрос только в том, на самом ли деле следующим станет именно тот, кто вызвал нашу красавицу.

– Хороший вопрос, – согласился Давид. – Но Семен мог ошибаться. Или он узнал, кто косвенно мог являться виновником смерти Николая. В чью пользу действует тот, кто привел Даму в наш мир.

– И это однозначно кто-то из семьи, – уверенно выдал Саня.

– Снова соглашусь, – благосклонно кивнул его наставник. – Потому что в твоей версии есть один спорный момент. Первое желание. Ты же не можешь предполагать, что сам ювелир вызвал ее сюда.

– Точно нет, – уверил его молодой человек. – Мы сразу знали, что не он. В ту ночь, напомню, в доме был посторонний. Он пришел и спрятался, пока жена и сын не уснули. Провел обряд и ждал ювелира в компании Дамы. И это самое важное. Потому что первое желание – избавиться от Николая – сам вызывающий загадать не мог.

– Будь это так, этот неизвестный уже был бы мертв, – веско напомнил Давид. – Значит, каким-то образом это сделал один из тех, кто был в доме. Либо сын, либо жена.

– Только так, – заявил Саня. – И если Семен не узнал настоящее имя преступника, тогда либо Витя, либо Люда станет следующей жертвой.

– На кого ставишь? – поинтересовался психотерапевт.

– Я знаю только Витю, – напомнил ему молодой человек. – В целом это серьезный парень, учится, получает повышенную стипендию, по словам друзей, реально увлечен учебой. Но... Детали. Понимаешь? Я все время отмечаю их. Ведь понятно же, что в холдинге Вите давно готово место в пресс-службе. Но почему он еще не там? У меня большая часть штата – студенты. Все подрабатывают. Даже эта новенькая, Маша. Подруга Вити. С первого курса зарабатывает на написании работ, до «Половины» уже где-то там была официанткой. Тогда почему тот, кто уже имеет теплое место в семейном бизнесе, вместо этого приходит на подработку ко мне фактически подсобным рабочим?

– Когда за тебя все решено заранее, зачем торопиться? – спросил Давид. – Дети взрослеют раньше, когда в семье как раз недостаточно денег. Ты не замечал?

– Это очевидно, – заметил Саня. – Ты говоришь о том, что подработка в «Половине» может быть лишь игрой в работу для благополучного мальчика. Да. Это возможно. Но... Я не уверен. Потому что я хотел бы знать: а его отец был в курсе этой подработки? Проще говоря, а разрешил ли он это сыну? Если нет, что за этим стоит?

– Не знаю... – Его старшего коллегу доводы явно не убедили.

– То самое сопротивление, – сказал Саня то, о чем думал. – Не самое важное, но... Я замечаю то, что мне ближе. Что понятнее. Помнишь, я присылал тебе как-то кофе? В таких пакетах? Дрипы?

– О! – оживился Давид. – Мне понравилась идея. А еще я долго вспоминал то, как ты их называешь. Смешное слово. Покупал потом еще. Но к чему это?

– К тому, что такие покупают себе все наши бариста, – продолжил молодой человек. – Как и мы с Валей. А где хранят кофе, Давид?

– Не знаю, – немного растерялся психотерапевт. – Я на кухне в шкафчик складывал.

– Как и я, – согласился Саня. – Так вот. При обыске в доме ювелира дрипы нашли в комнате Вити. Спрятанными. Зачем?

– Странно, – удивился Давид. – Мясо несут! И салатики!

Пока официант расставлял блюда на столе, молодой человек с каким-то чуть ли не умилением наблюдал радостное предвкушение своего коллеги. Он тоже хотел бы стать таким свободным, как Давид. После Пиковой Дамы это придет? Спустя пять лет после Славки?

– Шикарно, – прожевав первый кусок, оценил психотерапевт и даже зажмурился от удовольствия. Но тут же вернулся к прежней теме: – Прятать кофе реально странно. Это я тебе не как специалист, а просто как обыватель говорю. Но это не критично. Что это значит для тебя?

– Я просто задумываюсь, – признался Саня. – Тайная подработка, тайное маленькое удовольствие. Видимое отсутствие интереса к расписанному будущему. Сопротивление. А если планы Вити на жизнь расходились с видением отца? Нет, они не спорили и не конфликтовали. Просто Витя точно знал, что хочет иного.

– И что? – с каким-то азартом полюбопытствовал Давид.

– Ничего, – ответил молодой человек. – Ничего, кроме мотива. Ты сам напомнил мне про Славку. Детские пожелания. Для той, кто исполняет мечты. Сегодня меня об этом же спросила Маргарита. И я сказал, что мотив для убийства может быть не столь привычен и банален, как деньги или личная неприязнь. А если это, например, желание жить своей жизнью, которое неисполнимо при таком отце, каким был Николай?

– Не такое и банальное желание, – подумав, серьезно согласился психотерапевт. – Тут ты можешь быть прав. Но есть еще Людмила.

– Это была твоя часть, – напомнил Саня. – Хотя свой список деталек я тоже собрал.

– Мне нравится работать с тобой, – признался Давид. – Именно из-за этих мелочей, каким ты придаешь такое значение. Ты видишь то, что люди обычно хотят скрыть, но что проявляется иногда даже против их воли. И умеешь это читать. А что до жены погибшего... Я надеялся посмотреть на нее, но не успел. Сегодня она выписалась из клиники. Несколько преждевременно, но очень решительно.

– И вот первая деталь. – Молодой человек чуть улыбнулся. – Идеальная домохозяйка и мать. Послушная, любящая жена. Куда должна была поехать такая женщина? Конечно, домой. Но ее сегодня видели в «Половине».

– У тебя какой-то слишком удобный бизнес, – иронично заметил психотерапевт. – Но почему Люда поехала туда?

– Мы с Валей потратили много времени, нервов и денег, чтобы оба наших заведения стали самыми модными в городе, – заметил Саня. – Начать день в «Половине» и закончить в «Стрипе» – это статусно. И пока я вижу в этом единственную причину появления Милки у нас.

– Она постоянная клиентка? – предположил Давид.

– Нет, – твердо возразил молодой человек. – Валя написал, что поспрашивал у всех бариста. Милка в нашем кафе появилась впервые. Ее узнала Маша, которая видела мачеху однокурсника раньше и также не в нашем кафе. А еще был странный заказ. Вегетарианский завтрак, к которому клиентка почти не притронулась. И снова кофе. Два больших американо. Которые, если цитировать Валю, дамочка пила с такой жадностью, будто от этого зависела ее жизнь.

– Если мы снова говорим о скрытом сопротивлении, – рассуждал психотерапевт, – согласен. Отметить свободу в том месте, куда по каким-то причинам Людмила не могла пойти раньше, это понятно. Почти детское поведение. Но... Не понимаю, при чем тут кофе. Все время. У сына, у жены...

– Или у меня, – чуть иронично заметил Саня. – Возможно, это лишь моя профессиональная деформация. Но важно само это детское, как ты сказал, поведение. И все же... Кофе можно было выпить и дома. Заодно заказать доставку горы фастфуда.

– В компании соучастника, – дополнил Давид. – Я сейчас о Вите, и не в контексте преступлений. Если сын и жена оба были заложниками, отмечать свободу вместе было бы тоже логично.

– Как-то так, – согласился с ним молодой человек.

– Но в нашем случае отмечать можно нечто большее, чем свободу, – развивал мысль дальше старший коллега. – Тогда в одиночестве даже логичнее. Хорошая деталь. Попробую подкинуть тебе еще несколько. Пусть я не смог сам увидеть пациентку, но говорил с ее врачом. Он много знает о Люде. Вообще, до брака с Николаем она была такой, кого называют серыми мышками. Тихая, не слишком общительная. Работала продавцом в книжном магазине. У нее есть диплом веб-дизайнера и специалиста по SMM. Кем она и подрабатывала. После свадьбы из магазина уволилась, но еще полгода брала заказы как фрилансер, на подработку. Но позже все же отказалась и от этого.

– Мне кажется, это вполне себе обычный сценарий, – решил Саня. – Поначалу еще доказывала мужу, что вышла за него не ради денег. А потом просто привыкла к хорошему.

– Так и есть, – кивнул Давид. – Ее психотерапевт рассказал, что Люда реально очень привязана к мужу и пасынку. Она их любит и, что важно, доверяет им. И в этом контексте твоя деталь про одиночный выход в свет после клиники выглядит более интересной и значимой. Но самое важное дальше. Люда раньше уже попадала в клинику. Первый срыв произошел во время беременности. Причина – острый токсикоз, депрессия. И сразу после родов снова депрессия.

– Она не хотела ребенка? – спросил Саня.

– Почему ты так решил? – заинтересовался психотерапевт.

– Ну. – Молодой человек чуть пожал плечами. – Не готова была носить его, потом была не рада рождению. Разве нет?

– По словам ее врача, который говорил с близкими, – стал рассказывать его коллега дальше, – как раз все наоборот. Люда очень хотела ребенка. Они жили с Николаем уже год, она нервничала, что не забеременела раньше. Более того, казалось, когда стало известно, что ребенок будет, сама женщина пребывала практически в эйфории. И муж был счастлив. Кстати, тогда при ее срыве ювелир очень переживал за жену, навещал ее каждый день, постоянно спрашивал врача о ее состоянии. Николай боялся, что из-за стресса у Люды может быть выкидыш.

– Пока я понял, что это он хотел ребенка, – заметил Саня. – Она лишь была рада выполнить то, чего ждал муж. Но не готова была к некоторым трудностям беременности.

– Возможно, – подумав, согласился Давид. – Отсюда тогда и депрессия после родов. Она боялась брать сына на руки, отказывалась его видеть.

– А что опять же муж? – расспрашивал его молодой человек.

– Его, кстати, Люда видеть тоже не хотела, – продолжил психотерапевт. – Но позже встреча все же состоялась, после чего ее состояние быстро нормализовалось.

– Как и сейчас, она быстро выписалась, не пройдя полный курс терапии? – уточнил Саня.

– Ну, как такового курса не было, – уточнил Давид. – Но не важно. Суть твоего вопроса я понял. Да, Люда в этот раз тоже вдруг выздоровела быстрее ожидаемого. И все эти странности и детали, конечно, замечаешь не только ты. Ее врач – отличный специалист. У него сложилось некое мнение об этой пациентке еще с первого ее попадания в клинику.

– Мнение, что Милка до жути боится мужа? – спросил молодой человек. – Или только потери своего нового положения?

– Скорее, все-таки самого мужа, – ответил психотерапевт. – Но сама Люда так это и не подтвердила. Вообще, она довольно интересная. Общается легко, отвечает подробно, но... Он так и не смог выявить истинных причин первых двух ее срывов. Он точно уверен, что в семье не было насилия. Не только физического. По мнению моего коллеги, нельзя подозревать даже привычный абьюз, о чем подумали мы с тобой. И все же... Есть что-то, что заставляло Люду бояться мужа.

– Есть что-то, что делает ее пасынка замкнутым и отстраненным, – дополнил Саня. – Притом, что у Вити целая компания друзей и он весьма неплохо справляется в «Половине» не только с мытьем посуды, но и с общением, как с ребятами, так и с клиентами. Что-то не так.

– Мы чего-то не знаем, – уточнил Давид. – Чего-то важного, что могло и жену, и сына, заставить вызвать Пиковую Даму.

– Нет, – твердо возразил ему коллега. – Никто из них не делал этого сам. Снотворное. Не забывай. Они оба крепко спали в тот момент, когда некто впустил сюда тварь из зеркала.

– Ты уверен, что один из них не мог принять препарат позже? – спросил старший.

– Эксперты следственного комитета уверены, – ответил Саня. – Но мы оба знаем, что смерти ювелира пожелал все же кто-то из них. Сын, возможно, хотел избавиться от контроля отца, или жена, которая в чем-то до клиники боялась супруга.

– Да... – Загадка заставила Давида нахмуриться, он даже на время отложил приборы и чуть отодвинул свою тарелку. – Послушай... Городские легенды – это то, что я ненавижу больше всего. Они всегда однозначно смертельны. А те твари, о которых эти легенды сложены, всегда будут возвращаться. Их нельзя уничтожить, нельзя навсегда изгнать. Если есть сделка, она закрывается всегда. Нет возможности ее расторгнуть.

– То есть, – его молодой напарник тоже потерял интерес к еде, – что бы мы с тобой ни делали, кто-то все равно умрет? Тот, кого загадал Семен?

– И тот, кто на самом деле вызвал Даму, – закончил его собеседник. – Поэтому я здесь. Ты не умеешь сдаваться, я это помню. Сделка твоего брата. Там в каком-то смысле, прости, было все проще. В самом ритуале, в контексте сделки с ними всегда есть нюанс, позволяющий ее отменить. Ты нашел этот способ, пусть и не успел спасти брата. Нашел, хотя это могло стоить тебе жизни. Но здесь такого нет. Пиковая Дама не иудейско-христианский демон, как мы с тобой уже говорили. Ей наплевать на такие мелочи, как самопожертвование, мораль, прощение и прочее искупление грехов. Ей вообще наплевать, насколько греховны или чисты ее жертвы. Ты не сможешь кого-то спасти. Зато легко можешь стать чьим-то желанием, и тогда Дама придет за тобой – если ты докопаешься до причины страхов Люды или станешь угрозой для новых планов на жизнь Вити.

– Понятно, – после довольно долгой паузы, произнес задумчиво Саня. – Но тогда зачем мы лезем в это дело?

– Чтобы удостовериться, что Дама не останется здесь, когда тот, кто ее вызвал, закончит осуществлять свой план, – признался Давид. И как ни в чем не бывало вернулся к еде.

Его молодой напарник не выдержал, чуть усмехнулся. Теперь он не верил в эту демонстрацию «легкости бытия».

– Твои шоу круче моих, – иронично заметил он.

– Нет, – совершенно серьезно, возразил ему коллега. – Просто я не знаю, чего ждать от тебя теперь. И что сказать, если ты будешь упорствовать.

– Не знаю, – честно признал Саня. – Прошло пять лет, многое изменилось. Я изменился. Но... Кое-что все же осталось прежним. Кто-то вызвал Пиковую Даму, и она убивает для него. Это дает иллюзию власти. Поэтому можно так легко пожелать смерти кому-то еще, кроме тех, кто входил в список ранее. И это могу быть вовсе не я. Кто-то случайный, что совсем нехорошо.

– Верно, – охотно закивал Давид. – Ты сам назвал и вторую причину, почему я здесь. Мы не можем отменить желания, не можем остановить Даму. Но если хоть кого-то спасем, уже неплохо. Кого-то случайного. Ты сказал, возможности Пиковой Дамы дают вызвавшему ее иллюзию власти. Но ты представляешь, что он испытывает, находясь постоянно в ее компании?

– Я читал, – напомнил молодой человек. – В тех файлах, что ты прислал, там есть чуть ли не медицинские симптомы. Думаю, эта компания более чем неприятна. Ведь все, кто общался с нашей красавицей, кто выжил, сейчас лежат овощами по дурдомам.

– Верно. – Психотерапевт тяжело вздохнул. – Ее общество – это намного больше, чем стресс. Это безумие. Потому случайных жертв может стать больше, чем мы думаем. Ведь, кроме власти, есть еще и страх.

– Что совсем нехорошо, – согласился Саня. – А значит, все же мое упомянутое тобой упрямство имеет смысл. Кого-то еще можно спасти. Но пока... У меня по-прежнему еще слишком много вопросов. И кое-какие теории. Вернее, нестыковки.

Давид явно заинтересовался.

– Смотри, – начал объяснять молодой человек. – Вечер смерти Николая. Вечеринка со страшилками у старшего сына. Потом приезд в «Половину». Дальше он возвращается домой и ложится спать, потому что где-то уже получил снотворное. Милка, его мачеха, весь вечер была дома, укладывала спать малого. И тоже приняла лекарство. Притом, что оба ждали ювелира из командировки.

– Да, но мы точно знаем, что в доме был третий человек, – напомнил Давид. – И, если ты намекаешь, что снотворное сами они выпить не могли, есть тот, кто мог им его подмешать.

– Кому-то одному, – уточнил Саня. – Эксперты говорят, что препарат жена принимала сама и до этого дня. Могла выпить таблетку самостоятельно. А вот Витя... Это вопрос. Ответ был бы мне интересен, но не сейчас. Я веду к другому. Они оба спали! Но кто-то из них все же загадал желание! Как? И почему они оба еще живы и Дама не добралась до них?

Давид снова отодвинул свою тарелку с почти по-детски обиженным видом.

– Надо было ехать в твой «Стрип», – заявил он. – Там и недоесть не жалко. Аппетит пропал...

– Ты съел около килограмма мяса, – заметил иронично молодой человек. – Это тяжеловато для желудка.

– Моему желудку было хорошо, – упрямо буркнул психотерапевт. – Но... ладно. Ты прав. Я могу попросить своих людей покопаться еще, но... Саня, городские легенды могут меняться в ходе пересказа, но никогда не изменятся в своей схеме. Те, о ком в них рассказывают, всегда приходят только убивать. Не воровать души или тела, не наказывать за грехи, даже не для того, чтобы питаться человеческими страхами. Но... вообще, это они, конечно, тоже любят, но убивать им нравится больше. Нет, мы чего-то не учли. Ни сын, ни жена не могли загадать желание и не попасться Даме. А это значит...

– Что все выглядело иначе, – серьезно подтвердил Саня. – Мы только что с тобой рассуждали, как неприятна компания Пиковой Дамы. Даже для того, кто сознательно шел с ней на контакт. Честно, даже не знаю, что было бы, если бы с чем-то подобным я встретился сам. Внезапно. Просто вернувшись домой из командировки. Обширный инфаркт от страха... Да вполне себе объяснимо в этом случае. От одной встречи с ней.

– Ну... – Давид задумался. – Я думаю, мне будет интересно взглянуть на медицинскую карту Николая. Вообще, твое предположение логично. Он деловой человек, явно не склонный к мистике. В его мире всегда порядок и все идет по одному его слову. Такая встреча вполне могла вызвать столь болезненную реакцию. Да к тому же Николаю не пятнадцать. Долгая дорога, усталость, мало ли что. А если есть еще и наследственные заболевания, да и общее состояние здоровья... В общем, это легко проверить, но думаю, предложенный тобой сценарий может быть верным.

– Ювелир испуган, – продолжил молодой человек. – Не только самой Дамой, ее угрозой, но и собственными ощущениями, явно опять же совсем не приятными. И он зовет на помощь того, кто был рядом всегда, кто обязан помогать. А Семена рядом нет... В принципе, за желание можно принять даже обиду умирающего на брата. Достаточно просто всунуть ему в руку карту в нужный момент.

– Да, – уверенно закивал его собеседник. – Услышать нужные слова от Николая и отдать Даме ее кровавую плату.

– Убийство, – понял Саня. – Ведь сама красавица вряд ли будет орудовать ножом. Тот, кто ее вызвал, расплатился, добив умирающего.

– Я говорил, она любит красный цвет, – заметил Давид. – И снова напомню про страх. А вдруг бы Николай чудом смог позвать на помощь и кого-то еще? Просто дотянувшись до своего смартфона?

– Ну, да, – прикинул молодой человек. – И теперь, дальше, у меня будет вопрос. Эта самая плата. Кровь, полученная чужая жизнь, они делают Даму сильнее?

– В каком смысле? – немного растерялся его коллега.

– Видишь ли... – Саня пересказал Давиду то, что рассказала Маргарита о смерти Семена. То, что он сам увидел на том заброшенном заводе. – Мы с ней оба убеждены, что никаких наркотиков в крови погибшего не найдут. И откуда тогда взялись эти галлюцинации? Или как там еще это правильно называется?

– Наверное, это видения, – предположил психотерапевт. – Или иллюзии. И да, думаю, тут ты прав. Дама стала сильнее. Все же твари вроде нее любят играть своими жертвами. Особенно, когда уже знают, что точно смогут получить новую жертву. В чем-то они хищники... Смею предположить, что этих врагов вытащили из памяти самого Семена. Но не могу утверждать на все сто процентов, что сделала это сама Дама. Зато уверен, что это смогут найти мои помощники. Ведь наша красавица – далеко не единственная городская легенда в мире.

– К сожалению, – заметил молодой человек. – Но это точно нужно знать. Ведь... Семен тоже успел что-то или кого-то заказать. И хотелось бы понимать, что ждет следующего...

– Согласен, – кивнул Давид. – Мне нужно всего несколько часов. Заодно, пока буду в гостинице ждать результатов, попробую найти способ ознакомиться с медицинской картой ювелира. Что-то еще?

– Многое, – признался досадливо Саня. – Я все равно не могу сложить все кусочки воедино. Есть тот, кто вызвал Пиковую Даму. Тот, кто был в доме ювелира в ту ночь. С кем-то из членов семьи. Мы говорим, что у этого, по сути, преступника есть соучастник. И есть факты. Отпечатки пальцев, собранные экспертами. Я же видел отчеты и знаю, что отпечатки идентифицировали. Они принадлежат друзьям Вити, в том числе тем, кто был на этой вечеринке со страшилками в вечер смерти ювелира.

– Ну, это неудивительно, – пожал плечами его собеседник. – Разве странно приглашать друзей домой?

– В комнату мачехи? – уточнил чуть насмешливо молодой человек.

Давид удивленно поднял брови.

– Димка, – назвал первого Саня. – Наш бариста. Друг детства Вити. Он единственный, кого я не подозреваю ни в чем.

– Так уверен? – даже удивился психотерапевт.

– Во-первых, у него, как говорят полицейские, алиби, – пояснил молодой человек. – В ту ночь он работал до полуночи. Плюс еще полчаса на закрытие и столько же на дорогу домой. Мы оплачиваем такси для ребят. Димка возвращался с еще двумя парнями. И даже если бы он потом отправился от своего дома к Вите... По времени не совпадает. И плюс, опять же, его отпечатки были в доме только в кухне, гостиной и комнате друга.

– А насколько он вообще вхож в эту семью? – спросил Давид.

– Он хорошо знаком со всеми, – послушно продолжал рассказывать Саня. – Знал и Николая, и Семена, его жену Милку. Наверное, для меня это тоже аргумент в его пользу. Он имел тысячи возможностей устроить все это раньше. Или найти другие способы.

– В общем, соглашусь, – подумав, выдал психотерапевт. – Но... С другой стороны, если все эти годы мальчик ненавидел Виктора... Причин для вызова потусторонней помощницы больше.

– Возможно, но я все же верю фактам, – заметил молодой человек. – Есть и кое-что еще в пользу Димки, но об этом позже. Еще в доме были однокурсники Вити, Степа и Гоша. Сам я их в глаза не видел, но эти двое были главными на той вечеринке. И вот тут...

Он чуть победно улыбнулся.

– Почему-то их отпечатки пальцев и потожировые следы найдены в детской, а еще в комнате Милы, – закончил он.

– Подожди... – вдруг нахмурился Давид. – У мачехи отдельная комната?

– Не спальня, – уточнил Саня. – Что-то вроде кабинета или девичьего будуара. Ты думал о том, что один из них может оказаться банальным любовником Милки?

– Это самый очевидный вариант, объясняющий, как в доме мог оказаться еще один человек, о котором, возможно, не знал приехавший вечером Виктор. И еще – это повод бояться мужа, – сказал психотерапевт.

– Да, реально очевидно, – согласился молодой человек. – Но в спальне ничего такого не было. Хотя для секса можно найти кучу других удобных мест.

– Один из тех, кто рассказывал на вечеринке про Пиковую Даму, заодно и любовник мачехи своего однокурсника. – Давид сомневался. – Нет, все возможно, конечно. Просто... Зачем вообще была эта вечеринка? Смысл? Для преступника? Запугать Витю? Подставить?

– Почему нет? – Сане это казалось логичным.

– Есть и другой вариант развития событий, – предложил ему коллега. – После той же вечеринки кто-то из друзей едет с самим Витей в его дом. Нетрудно придумать предлог для этого. Заодно можно найти возможность подсунуть парню снотворное.

– После вечеринки Витя отвез Машу домой, – рассказал молодой человек. – По дороге заезжал с ней в «Половину». И только потом поехал к себе. Но никто не мешал преступнику ждать возвращения Вити прямо у его дома и так же найти повод попасть внутрь вместе с парнем. А еще проще, если вызвавший Даму действует в интересах Вити, и тот провел его внутрь сам. Сознательно. Как и Милка вполне могла сама прятать в доме любовника, вернувшегося с вечеринки раньше Вити.

– Что ты знаешь об этих мальчиках? – спросил Давид.

Саня коротко пересказал то, что слышал об однокурсниках Вити от Маши и Димы.

– И еще, – добавил он. – Сегодня в «Половину» приходил как раз Степа и общался с Милкой там. Хотя все говорит о том, что встреча была случайной.

– Милый веселый Гоша из обеспеченной семьи, и загадочный обаятельный Степа. – Психотерапевт улыбнулся. – Мы можем гадать долго.

– Но это кто-то из них, я думаю, – уверенно заметил Саня. – Ты сам говорил, что вызов Пиковой Дамы... Да не только ее, любого существа с той стороны, это для подростков. Оба парня подходят по возрасту. Оба вхожи в дом и могут быть любовниками Милки, при этом они – друзья Вити. Именно они рассказывали байку о Даме на вечеринке. И...

Он сделал почти театральную паузу.

– Есть еще кое-что, – продолжал молодой человек чуть хитро. – В отличие от Димки, именно эти двое видели некую курсовую работу, посвященную Пиковой Даме! Думаю, именно оттуда кто-то из этих двоих мог почерпнуть все, что необходимо для проведения ритуала. А может, даже и больше.

– Курсовая? – Давид нахмурился. – Странно... Вот это самое странное из того, что есть в нашем деле! Нет, конечно, в Интернете можно найти тысячи более-менее серьезных изысканий на тему городских легенд. Это своего рода фольклор, и многие изучают его. Но... Неужели именно эта работа подтолкнула кого-то на столь безумный шаг? Я начинаю очень хотеть увидеть ее. Снова задачка для моих помощников.

– Я бы тоже хотел на нее посмотреть, – согласился Саня. – Вдруг там расписан четкий план того, что сейчас происходит? Ведь как-то же вызвавший Даму держит ее здесь для исполнения желаний? И еще... А если кто-то предложил преступнику эту работу не случайно?

Давид думал.

– Не слишком ли сложно? – спросил он. – Ты предполагаешь, что кто-то подтолкнул преступника? Кто-то стоит за ним?

– Потому что снова есть деталь, – пояснил молодой человек. – Тот, кто вызвал Даму, все равно умрет. Так? Я предполагаю, что сам он об этом, скорее всего, не знает. Или надеется как-то обмануть нашу красавицу. В любом случае это смертельный риск. Но все преступления имеют цель. Кто-то должен получить от этого всего выгоду. Например, снова, как мы и говорили, жена или сын. Тот, кто впустил в свой дом преступника. Тогда такая курсовая не случайна. Тогда это просто манипуляция.

– Намного более тонкая и умная, – рассудил психотерапевт. – И моим ребятам придется очень постараться. Ведь если курсовая была предназначена для конкретного человека, ее явно уже постарались убрать из свободного доступа.

– Кстати, если это так, мои подозрения подтвердятся, – заметил Саня. – И еще... Тогда мы все же лезем в это дело не зря. Я буду рад помочь Маргарите поймать того, кто стоит за всем этим.

– Маргарита... – Давид улыбнулся почти весело. – Булгаковское имя. Какая она? Расскажешь?

Глава 15

Нотариус Вите не понравился. Совсем. Какой-то такой, лощеный, слишком самоуверенный и надменный. При нем Витя почему-то почувствовал себя жалким. Такое никому не понравится. Да еще именно сейчас...

Ведь сегодня с утра все было наконец-то хорошо, насколько это вообще могло быть после смерти отца. Они вчетвером завтракали на кухне. Тепло, по-домашнему, как семья. Ванька уплетал свою кашу, даже улыбался и изредка что-то лепетал. Витя смотрел на брата с умилением. За все эти дни капризов и плача, пока ребенок тосковал по матери, Витя чуть не забыл, что, вообще-то, искренне любит малого.

Тетя Марта, как всегда спокойная, основательная, пила кофе с наслаждением. Она поглядывала довольно на племянника, переговаривалась с Милкой по простым бытовым делам, планам. Мачеха тоже пила кофе и улыбалась, почти блаженно, тоже бросала на Витю благодарные и в то же время чуть хитрые взгляды, будто сообщница. Он никогда не видел, чтобы Милка выбирала этот напиток, даже не знал, что она любит кофе. И парень чувствовал себя счастливым. Потому что обе близкие ему женщины сейчас разделяли с ним это утро, а заодно его мир. С кофе...

А потом в дверь позвонили. Нотариус. С этой его самоуверенностью и превосходством. Чиновник сам себя пригласил к столу, достал из папки бумаги, разложил на столешнице. Витя заметил, как нахмурилась тетя Марта. Нотариус ей тоже не понравился, особенно, когда сухо и совершенно не искренне принес им соболезнования. Милка испуганно кивнула в ответ, Марта же холодно промолчала.

– Чего вы хотите? – спросил Витя, надеясь побыстрее отделаться от незваного гостя.

Конечно, нотариус пришел озвучить завещания. И отца, и дяди Семена. В кухне тут же стало неуютно, повисло напряжение, и будто бы чувство вины, что они, живые, почти счастливые, когда двоих таких дорогих людей больше нет.

Нотариус монотонно произносил положенные фразы: кем и когда составлен документ, чья это последняя воля. Начал он с дяди Семена. Вите показалось, что тетю Марту будто выключили из жизни. Она замерла, глядя куда-то в пространство, подносила только машинально чашку к губам. Витя встал со своего места, подошел, обнял женщину за плечи.

– Ничего, милый, – прошептала тетя, поглаживая его пальцы. – Это надо. Ничего...

Вите хотелось заорать, может, даже ударить нотариуса. За это безразличие, за бездушность. Но парень сдержался. Он никогда ни с кем так не конфликтовал. Да... он даже и ударить-то нормально не сможет.

– Племяннику, Виктору Николаевичу, передается пятьдесят процентов акций предприятия «Карнак» от принадлежавшего покойному Семену Васильевичу пакета акций.

– А можно без этого? – осведомился Витя.

Нотариус уставился на него делано удивленно, даже насмешливо.

– Без акций? – нагло осведомился он. – Это воля покойного и...

– Без постоянных упоминаний, что дяди Семена больше нет! – резко перебил его парень. – Спасибо, мы в курсе. И было бы тактично с вашей стороны не напоминать нам постоянно о потере!

Тетя Марта встрепенулась. Чуть пожала руку племянника в знак благодарности.

– «Карнак» является довольно выгодным клиентом для вас, не правда ли? – У нее был истинно королевской тон. Витя редко слышал такой у тети, но сейчас его радовала эта манера.

Нотариус кивнул. Уже иначе, почтительно. Чуть заискивающе улыбнулся.

– Вы же умеете вдумчиво читать, да? – осведомился Витя. – Попробуйте.

Нотариус чуть помолчал, будто переваривая такой тычок, а потом вернулся к документу:

– Итак, все движимое и недвижимое имущество передается жене, Марте Геворгиевне, половина акций предприятия – племяннику. Сумма в пятьсот тысяч рублей оставлена Семеном Васильевичем для передачи на благотворительные цели в адрес некоммерческой организации «Вымпел».

Витя знал, что так назывался союз, поддерживающий прошедших «горячие точки».

– Иных распоряжений Семеном Васильевичем не оставлено. – Нотариус вернулся к прежней монотонности. – Завещание вступает в силу, согласно законодательству...

Витя отвлекся. Он не хотел ничего слышать. Присутствие здесь этого человека, все эти формальности были еще одним, лишним подтверждением смерти дяди. А Витя никаких больше подтверждений не хотел. От них становилось тягостно.

А впереди еще чтение последней воли отца. Витя старался собраться. Не для того, чтобы вникнуть в слова этого бездушного нотариуса, а чтобы просто это пережить.

Снова зачитывались формальные фразы, и все так же монотонно. Одно хорошо, все же этот неприятный тип держался уже менее надменно и не решался снова быть бестактным. Правда, от этого сильно легче не становилось.

– Итак. – Нотариус даже чуть повысил голос, и Вите показалось, в его тоне зазвучали некие злорадные нотки, хотя на самом деле вряд ли это было правдой. – Старшему сыну, Виктору Николаевичу, оставлен жилой дом...

Юрист старательно зачитал адрес. Так, будто Витя, да и все остальные, не знают, где живут, где сидят и слушают этого морального садиста.

– Также в собственность сына переходит жилой дом и участок земли, расположенный... – Снова Витя отвлекся. Нотариус назвал место, куда отец так часто возил сына отдыхать, рыбачить, гулять, говорить. Место, где они были только вдвоем. Оказывается, это останется Вите. Дорогое важное воспоминание, от которого тепло.

– В собственность Виктора Николаевича переходят личные сбережения Николая Васильевича. Однако... – продолжал между тем нотариус, и вдруг чуть запнулся. – В собственности нашего клиента были как депозиты, так и пакеты акций сторонних компаний, кроме холдинга «Карнак». По настоянию Николая Васильевича, после его... ухода, денежные средства должны быть объединены в фонд, из которого и будут распределяться далее части наследников. Таким образом, основной наследник Николая Васильевича, Виктор Николаевич, имеет право на получение суммы в три миллиона шестьсот тысяч в год из данных средств, равными долями ежемесячно. То есть по триста тысяч в месяц. Из этих же денег Виктор Николаевич обязан содержать в должном порядке дом, завещанный ему отцом. Продаже эта недвижимость не подлежит в течение определенного срока, до момента наступления двадцати одного года другого наследника – Ивана Николаевича. Остальной ежемесячной рентой Виктор Николаевич волен распоряжаться по своему усмотрению.

– Куда же дом-то продавать? – несколько недоуменно переспросила тетя Марта. – А жить детям где? Оно и так понятно.

Витя лишь кивнул. Он поймал себя на мысли, что это долгое зачитывание завещания его тяготит. Отец позаботился о них всех, это понятно. Зачем считать доли, делить что-то? Семья осталась семьей. Только отца больше нет. И все эти бюрократические тонкости служат подтверждением потери, а потому не нужны и вызывают раздражение.

– Дальше, – попросил он нотариуса, надеясь как-то ускорить дело и избавиться от неприятного гостя и того, что он принес с собой.

– Тут есть дополнительное условие, – заметил нотариус. – Ежемесячная сумма может быть удвоена, если Виктор Николаевич выберет себе должность в холдинге «Карнак». Пособие увеличится, когда стаж работы сына составит три года. Далее. Пакет акций «Карнака». Основному наследнику полагается лишь пять процентов от всей доли акций компании, ранее принадлежавших Николаю Васильевичу. Никаких дополнительных указаний по этой части своего имущества наш клиент не оставил.

Нотариус прервал чтение, посмотрел на Витю, будто ожидая вопросов. Парень молчал.

– Следующим наследником названа Людмила Сергеевна. – Снова Вите показалось, что нотариус не смог полностью скрыть некоторого разочарования от факта, что никто не оспорил завещание отца. – Второй жене нашего клиента так же определено денежное содержание в размере ста тысяч рублей в месяц. Согласно отдельному указанию Николая Васильевича, к данному содержанию прибавляется также сумма в двести тысяч рублей в месяц как пособие на содержание Ивана Николаевича до момента достижения Иваном Николаевичем двадцати одного года. Клиент назначил ответственное лицо, которое будет контролировать расходы по этой статье, чтобы они шли только на содержание ребенка. Ответственным лицом назван брат нашего клиента Семен Николаевич.

Тут на лице нотариуса появилось некоторое выражение сочувствия.

– Однако, – продолжил он, – Семен Николаевич не может выполнять данные функции в связи с печальными событиями, и возложенная на него обязанность переходит наследнице Семена Николаевича, Марте Геворгиевне, согласно указаниям нашего клиента. Также Людмила Сергеевна получает право проживать на прежних условиях в доме, ...

Далее снова был зачитан адрес. И снова тон нотариуса показался Вите неприятным. Может, даже презрительным. Казалось, этот чужой человек, не знающий их семью, их отношения, считает Милку какой-то дешевой содержанкой.

– В этой части тоже есть небольшое дополнение, – известил юрист. – Суммы содержания не могут быть изменены. Но в случае ухода Людмилы Сергеевны из семьи или любых других непредвиденных обстоятельств, по которым женщина не сможет обеспечивать уход за Иваном Николаевичем, выплаты на ее содержание будут прекращены и впредь станут выплачиваться тому, кто возьмет на себя содержание и образование мальчика.

– Он же знал, что я никогда не брошу сына! – сердито заметила Милка. – Как такое можно говорить?

– Это просто бюрократия, Мил, – напомнил Витя. – Формальности. Не обращай внимания. Он скоро закончит.

Нотариус недовольно поджал губы после этого заявления.

– В мои обязанности входит оглашение завещания, – напомнил он сухо. – За содержание документа я ответственности не несу.

– Да и не надо, – заверила его тетя Марта. – Просто дочитайте уже.

Витя чуть заметно улыбнулся. Не ему одному неприятен этот человек, тягостно слушать то, что он говорит, не он один ждет, когда это все наконец закончится. Они семья. Они думают и чувствуют одинаково. И это по-прежнему вызывает тепло.

– Осталось немного, – предупредил нотариус. – Последним наследником назван приемный сын Николая Васильевича, Иван Николаевич.

Витя нахмурился. Что он сейчас сказал? Приемный? Иван Николаевич – это же Ванька. Витя посмотрел на брата. Ребенок самозабвенно размазывал остатки каши по миске и столу. Взрослые были заняты завещанием и не мешали малышу развлекаться. Ванька приемный? Это как?

– Подождите, – попросил Витя. – Что вы сейчас сказали?

– Я начал зачитывать о доле Ивана Николаевича в завещании. – Казалось, сейчас Вите все же удалось сбить этого непробиваемого юриста с толку. – Что-то требует уточнения? Но вроде пока я не назвал ничего конкретного.

– «Последним наследником назван», – процитировал его парень. – Повторите дословно, кто именно.

– Приемный сын Иван Николаевич, – послушно повторил нотариус. – Простите... я где-то ошибся?

– Скорее всего, да, – ухватился за такую возможность Витя. – Посмотрите внимательно, пожалуйста.

Юрист, кажется, даже занервничал, полез в бумаги, вчитывался.

– Нет, – уже более уверенно заявил он. – Тут все так, как я прочитал. Просто... Я не знаю, в чем, по вашему мнению, я мог ошибиться. Может, посмотрите сами?

И он протянул Вите документ. Парень заставил себя шагнуть ближе, принял бумаги. Строки будто разбегались перед глазами, казалось, на время он вообще разучился читать. И все же Витя заставил себя собраться, нашел нужное место. «Приемному сыну Ивану Николаевичу»... Ошибки не было. У парня опустились руки. Он снова оглянулся на Ваньку. Ребенок устал сидеть на одном месте, отложил ложку, мял салфетку, елозил на своем стульчике, и было понятно, что он вот-вот захнычет.

– Можно я продолжу? – спросил нотариус.

Витя, не глядя, сунул ему в руки завещание, сам шагнул к столу, придвинул Ваньке вазочку, где лежали мармеладки. Отец был против сладкого в доме, держал лишь вот эти конфеты с заменителем сахара. Ваньке нравились яркие фантики, и сейчас он запустил ладошку в вазочку, шурша бумажками.

– Итак, – вернулся к своему делу юрист. – Ивану Николаевичу оставлен весь пакет акций компании «Карнак», ранее принадлежавший клиенту, за вычетом пяти процентов, завещанных старшему сыну. О пособии, выплачиваемом ребенку, я вам уже сообщил. Так же Николай Васильевич оставил распоряжение, что Иван Николаевич будет проживать в этом доме, а об опекунах мальчика я уже сообщил вам ранее. Никаких иных наследников Николай Васильевич не называл, дополнительных распоряжений не оставлял.

Глава 16

Ощущение было странным, будто его ударили. Но боли не было, только какая-то оглушенность. И почему-то в голове крутилось одно слово – «пустота». Витя все еще стоял посреди кухни, смотрел в проем двери вслед нотариусу. А потом заставил себя перевести взгляд на мачеху.

– Мила? – позвал он, но даже еще не сообразил, как сформулировать вопрос.

Она глянула на Витю как-то непривычно холодно, будто даже с упреком, вскочила с места, опрокинув чашку со своим недопитым кофе, подхватила на руки сына и поспешила к лестнице.

– Ей не на что обижаться, – тихо заметила тетя Марта. – Коля свое обещание сдержал.

Витя нахмурился. Смысл ее слов до него не доходил.

– Так ты знала? – уточнил он.

– Прости, – ласково попросила женщина. – Я была против его решения, как и Семен. С таким пакетом акций ты вообще не сможешь влиять на директоров.

– Акции? – Вите было не до них. – При чем тут это?

– Ты его родной сын, – стала что-то доказывать тетя Марта. – Да, ты не очень разбираешься в нашем деле, но легко научишься. Никто же не ждет, что ты станешь, как отец, дизайнером. И это несправедливо. Потому, когда мы узнали о его завещании, Семен предложил хотя бы свои акции тебе передать. И я его поддержала. Но Коля...

– Не важно! – Витя чуть не сорвался на крик. Ему не было дела до бизнеса. Не сейчас. – Ванька. Ты знала, что он не...

Он не собирался признавать это вслух.

– А... – Тетя чуть надменно поджала губы. – Знала, конечно. Коля как-то болел. Давно совсем. Тебе годика два было. Ну, тогда ему врачи и сказали, что ты будешь единственным ребенком в семье.

– Но... Милка... Если он знал, то зачем? – Почему-то сейчас он чувствовал обиду не на мачеху, а именно на отца. Не за это чертово завещание, не за деньги или еще что. За Ваньку. За этого малого, которого Витя искренне любил.

Но у тети Марты были другие приоритеты.

– Коля был недоволен, – сказала она с еле заметной ироничной улыбкой. Они с племянником оба понимали, что обозначает такое недовольство. – Ты вырос не таким, как представлял отец. А ты знаешь, что значит не соответствовать его требованиям или ожиданиям. Люда – неплохая девочка, ты ее не вини. Коле был нужен еще один наследник, а она не стала бы спорить. Да что там, просто ее и не хватило бы на такое. Но я думаю, мы с тобой как-то это решим. Поищем вариант. Я думаю, можно назначить тебя управляющим. Не сразу, конечно. Вникнешь, научишься...

– Чему? – Витя разозлился. – Тетя Марта, чему мне учиться? Этому вашему бизнесу? И что? Мне это как-то заменит Ваньку?

Тетя только тяжело вздохнула, посмотрела на племянника сочувственно. Она не понимала.

– Тебе, наверное, пора на работу, – сухо выдал Витя. – Если хочешь, там еще есть кофе. Справишься сама?

И, не дожидаясь ответа, он поспешил прочь из кухни. Он сейчас не хотел видеть тетю. Ему нужно поговорить с Милкой. Они же друзья, они оба жили здесь с отцом. Она наверняка что-то объяснит, может, даже соврет, не важно. Главное, чтобы все вернулось на круги своя. Его семья, его мир, все то, что он любил и во что верил.

Он вошел в комнату мачехи. Вернее, в их с отцом спальню. Витя редко тут бывал. Всегда немного стеснялся, не хотел мешать. Сейчас даже забыл тактично постучать. Милка, увидев его на пороге, застыла. Настороженно, с вызовом в глазах, но при этом было ощущение, что она на грани слез.

На большой двуспальной кровати сидел Ванька. Мать дала ему свой смартфон, включила какой-то мультик. Витя присел на край кровати, ближе к ребенку.

– Я думал, ты его любишь, – сказал он Милке. Спокойно, без упрека. Даже как-то осторожно.

Мачеха чуть нервно улыбнулась. Жалко как-то.

– Любила, конечно, – признала она. – Очень.

– Тогда... как? – Витя не хотел обвинять ее в измене открыто.

Милка дернула плечом, откинула челку с глаз. Казалось, она сейчас заплачет.

– Он пришел покупать тебе книгу, – вспомнила она. – И мы познакомились. Он казался таким... особенным. Будто из совсем другого мира, и я не про деньги сейчас. Хотя было заметно, что он обеспеченный человек. Но Коля... Он говорил иначе, он смотрел на меня так, будто я была ему интересна. Не на одну ночь, случайно, а как-то... Как друг.

Она помолчала, а потом грустно призналась:

– Я ему верила.

– Он основательный был, – выдал Витя и чуть улыбнулся. – Такой... Сильный.

– Да, – кивнула Милка. – Ты знаешь. И, конечно, я влюбилась. Вообще долго поверить не могла, что такой мужчина обратил на меня внимание. Так радовалась. Ведь реально, как сказка: случайная встреча, потом красивые ухаживания, даже предложение. Знаешь... А я ведь согласилась не сразу. Испугалась, ведь такого в жизни не бывает. Но Коля, конечно, уговорил. Не ласково, не обещал ничего. Правду сказал. Нужна жена, чтобы людям можно показать, чтобы в доме женщина была, и... ему нужен еще наследник.

– А... – Ее пасынок не знал, как реагировать.

– Нет, ты не думай, – спешно стала заверять его Милка. – Он очень тебя любил. Но... Наверное, свое дело он любил сильнее.

– Сильнее, чем нас всех, – уточнил Витя.

– Вроде того. – Она отвернулась, скорбно поджала губы. – Наследник... Мы поженились, шло время, а я не могла забеременеть. Он не упрекал. Он просто спрашивал – когда. Иногда предлагал пройти обследование. Ты же знаешь, если Коля что решил...

– Знаю, – коротко подтвердил парень.

Они все знали. Это не было горькой правдой, не было больно. Они так привыкли. Если отец сказал, так и будет. Так и должно быть. Витя хорошо понимал Милку.

– Как ты выкрутилась? – задал он следующий вопрос.

Она посмотрела на пасынка удивленно и с надеждой. Даже робко улыбнулась, но тут же снова чуть не расплакалась. Поспешила вытереть ладонью глаза.

– Я не собиралась выкручиваться, – жалобно призналась Милка. – Кроме него, как мне казалось, никого другого и существовать не может. Я пыталась... Ходила к врачам, пила какую-то дрянь. Даже обращалась к экстрасенсам, составляла какие-то там карты звездные, ждала нужного дня... Но ничего не помогало. Однажды Коля уехал. Накануне мы поговорили. Он не показал открыто, но я понимала, он мною недоволен. А я... Потерять его... Да и ты. У меня ведь никогда не было друга. Это все так...

Она беспомощно всплеснула руками.

– В общем, я напилась, – убито продолжила мачеха. – В каком-то клубе. И там был он. Смутно знали друг друга. А дальше... я думаю, ты понимаешь. И...

Она запнулась, зажмурилась, снова сдерживая слезы.

– Представляешь? – Тон у нее был какой-то горестно-ироничный. – Всего один раз. И сразу! Я залетела с одного раза! Почти волшебство, да?

– Скорее, неприятная ирония судьбы, – рассудил Витя. – Тетя Марта сказала, отец знал, что больше не может иметь детей.

– Да! – Теперь Милка явно разозлилась. – Она и мне тогда это сказала, когда заметила. Я рано поняла, что беременна. Купила тест. А потом... Ты помнишь, как мне было плохо. Вот тогда твоя тетя меня и обрадовала новостями!

– И тогда ты попала в клинику. – Парень начал многое осознавать иначе. А еще – злиться. – Теперь очень хорошо тебя понимаю!

– Да. – Она снова робко улыбнулась. – Я боялась Колю до жути. А еще... Мне было так плохо. Мерзко как-то. Если он знал... Он специально заставлял меня... Он издевался? Я не могла понять, за что. Странные игры. Потом он объяснил. Пришел туда, в клинику. Заставил врачей устроить нам встречу. И сказал, что ему наплевать, кто настоящий отец. Важно, что теперь будет наследник.

– Мерзко... – Витя будто попробовал слово на вкус, поморщился. – Мне сейчас так же. Узнать это.

– Вить... – Милка оказалась рядом, протянула руку, но замерла, так и не дотронувшись до его плеча. – Я...

– Не в тебе дело, – успокоил он. – От него мерзко. Никогда не думал, что отец...

Он не договорил, не знал, как такое объяснить ей. Или хотя бы себе. Милка все же решилась обнять его за плечи. Витя был ей благодарен. Все же тепло. Пусть теперь уже вопреки всему.

– Потом что было? – спросил он. – После твоих родов? Почему ты опять оказалась там?

– Я думала, он выкинет меня, – призналась мачеха. – Заберет ребенка, а меня выкинет. Я понимала, что ничего и сделать не смогу против него. Потому старалась даже не смотреть на Ваньку, не трогать. Чтобы не привыкать. Но... Плохо было очень. Это же мой ребенок. Вообще, если так, только мой. Не его. И...

– Я понимаю, – заверил Витя. И он реально ее понимал. – Забудь. Теперь все будет нормально.

– Серьезно? – Милка отстранилась, отошла дальше, смотрела на пасынка с прежним холодным вызовом. – Ванька теперь наследник этого их холдинга. Золотой ребенок. Они его в покое не оставят. Да и... Как же ты? Ведь все это должно было быть твоим. Ты все равно, рано или поздно, будешь думать так, глядя на Ваньку. И на меня. Когда-нибудь начнешь упрекать, злиться.

– Я? – теперь не менее злорадно усмехнулся и сам Витя. – Лучшее, что я мог бы сделать с «Карнаком», это его уничтожить. Или хотя бы продать. И все! Мила, у меня совсем другие планы на жизнь. Тебе бояться нечего.

– И что тогда делать? – спросила она потерянно. – Жить тут, как заложница? На эти подачки?

– Ну... – Витя пожал плечами. – Давай иначе. У нас по-прежнему просто есть дом. Это неплохо. Пока ты отвечаешь за Ваньку, а я за вас двоих, все в норме. Дай мне пару лет. Я сделаю все, что планирую, и там уже решим, как избавиться от компании. Наверное, самое простое – загрузить тетю Марту всеми этими делами, пусть сама и возится с «Карнаком». А там... впереди у нас двадцать лет. За это время многое может измениться. Без отца бизнес, возможно, реально загнется. И все.

– Плохо, но этого я искренне желаю, – буркнула Милка. Она явно немного успокоилась. – Дом. Ванька. Почти как раньше все. Но... Витя? Мы же тебе теперь чужие люди.

– Серьезно? – саркастично осведомился он. – Ты моя мачеха. Официально. А Ванька – мой брат. Он носит имя моего отца, как ты носишь его фамилию. Что еще нужно?

И, чуть улыбнувшись, добавил:

– Да плевать мне, Мил, на все эти тонкости. Ты сама сказала, мы друзья. А малой... Я просто его люблю. Что еще-то?

– Не знаю. – Милка нервничала. – Они все будут коситься на нас. Ну... Что мы живем вместе. Будут сплетни. А если у тебя появится девушка? Как ты ей меня и Ваньку объяснишь?

– Как есть, – просто ответил он. – А если не поймет... Ну, значит, не та девушка. Мил, давай решать проблемы по мере их поступления. Я пока вообще не знаю, что будет дальше. Его не стало. Еще и дядя Семен... Как-то все... Я один не справлюсь. Да и не хочу справляться. Просто помоги мне.

Мачеха думала. Витя надеялся, что Милка тоже не хочет уходить, не хочет рушить то, что осталось от их семьи. Да и куда ей идти? Она также не знает, что делать дальше. Он предлагал ей просто передышку.

– Ладно, – сказала она с явным облегчением. – Спасибо. Я боялась, что ты все же зол на меня. За все это. Что я изменила Коле, что молчала о Ваньке. Вообще за все.

– Не на тебя стоит злиться, – напомнил Витя. – Но... Ванькин отец... Это точно был один раз? Он не может вдруг однажды появиться на пороге?

Милка тут же нахмурилась.

– Витя... – В ее тоне была какая-то настороженность. Подозрительная настороженность, заставившая пасынка нервничать. – Ваня записан на Колю, и...

– Ты все еще с ним? – догадался парень. – Это был не один раз! Милка! Нет, я понимаю, это твоя личная жизнь, но...

Догадка была крайне неприятной и пугающей, и Витя просто не знал, как спросить мачеху. Ее любовник. Неужели он был в доме в ночь смерти отца? Если все знали про завещание, про то, что «Карнак», по сути, наследует Ванька...

– Мила, – начал аккуратно Витя заново. – Ты понимаешь, что будет, если...

– Витя! – Крик раздался с лестницы. Голос тети Марты звучал непривычно тревожно.

Парень вскочил и бросился к двери. Милка, как ни странно, поспешила за ним. Они выскочили на площадку второго этажа.

Тетя Марта стояла несколькими ступенями ниже и выглядела непривычно испуганной и встревоженной.

– Витя, полиция...

А снизу поднимались еще люди. Впереди уверенно шла женщина лет тридцати. Темно-русые волосы забраны в узел, довольно миловидное, но слишком серьезное лицо, внимательные, кажется, светлые, глаза. Она была одета в темную куртку и простые джинсы. Но как-то сразу было понятно, что женщина работает в правоохранительных органах. Что-то такое в ней было, неуловимое, но интуитивно угадывающееся. Хотя Витя это и так знал, она была уже в этом доме в ночь смерти отца. За ней следовали двое мужчин в форме.

– Следственный комитет, – представилась заново следователь...

Глава 17

Маргарита наблюдала за молодым человеком, только что вошедшим в комнату для допросов. Интересный. В нем было нечто такое, что наверняка нравится девушкам. Какая-то уверенность, внутренняя свобода. Или умение хорошо это сыграть. А еще этот молодой человек явно знал о своей привлекательности, умел ее использовать, следил за внешностью. Эта хорошо подобранная одежда, добротная, не брендовая, но явно дорогая, и модная стрижка. Короче, у парня был свой стиль и очарование.

Маргарита подавила улыбку, заметив взгляд, каким молодой человек окинул ее, только появившись на пороге. Мужской. Оценивающий. Ему явно понравилось то, что он увидел. А еще у него хватило ума не пытаться испробовать свое очарование на следователе. В целом это верный ход.

Молодой человек устроился за столом напротив нее. Держался спокойно и даже деловито. Отвечал на вопросы четко и, похоже, честно.

– Как давно вы знакомы с Виктором Лавровым? – спросила Маргарита, хотя уже знала ответ.

– Мы учились в одной школе, – стал рассказывать Степан. – В параллельных классах. Не могу сказать, что особо близко общались до старшей школы. Но потом, после десятого, классы объединили, и мы общались больше.

– Дружили? – уточнила следователь.

– Ну... – Он чуть задумался, подбирая слова. – Мне кажется, вернее, были хорошими приятелями. Витя – очень закрытый человек. Не могу сказать, что он с кем-то вообще сильно близок. Хотя... У него, как я знаю, есть один настоящий друг. Дима. А я... Просто держались вместе. Как-то так получилось.

– Теперь вы учитесь на одном факультете, – заметила Маргарита.

Степан чуть улыбнулся. Как-то по-мальчишески весело. Получалось у него это на самом деле очаровательно.

– Да, – признался он задорно. – Я за ним увязался. Никогда не мог похвастать отличными оценками. ЕГЭ сдал средне, но на гуманитарные вузы могло хватить. Витя выбрал журналистику, и я с ним. Как-то проще, когда в новом месте хоть кого-то знаешь. Хотя... В целом, мне нравится теперь.

– Насколько близко вы знали семью своего приятеля? – Следующий вопрос был очевиден.

Степан чуть пожал плечами, сразу стал серьезнее.

– Витя часто приглашал меня в гости, – ровно сообщил он. – Да, я был знаком с его отцом. Но он с нами... с друзьями Вити, почти не общался. Просто всегда вежливо здоровался, и все. Ну, мог задать пару простых вопросов, как всегда делают взрослые.

– А с мачехой Виктора вы состояли в отношениях? – не стала тянуть Маргарита.

Молодой человек тяжело вздохнул. Похоже, он просто ждал, когда услышит этот вопрос. Но при этом не нервничал.

– Вы же откуда-то уже знаете, – с некоторой досадой сказал Степан. – Да, я с ней спал. Давно. Еще до того, как Люда вышла замуж за отца Вити. Мы встречались пару недель. Ее подружка была в свое время кем-то вроде звезды нашей школы. Яркая, капризная, ну... вы понимаете. А Люда была тихоней. Мне это нравилось больше.

Маргарита подумала, что в выборе любовниц Степа полагается совсем не на страсть. Себя парень явно любит больше, чем девушек. Они должны дополнять его, а не заслонять.

– Мы тогда окончили школу, – продолжал подробно молодой человек. – Я уже знал, что меня зачислили на факультет. Вот тогда и выбрал Люду. Но мы расстались за месяц до ее свадьбы с отцом Вити.

– Почему? – поинтересовалась Маргарита.

– Ну... – Все же он смутился. – Я бы не согласился продолжать отношения после их свадьбы. Я все же знал, кто ее жених. Это было бы как-то... некрасиво. Дело даже не в том, что я не хотел бы портить с Витей отношения. Просто получилось бы подло. Да и... Мне казалось, Люда искренне влюблена в отца Вити. Так что мы расстались легко.

– Позже вы виделись с Людмилой? – задала следующий вопрос следователь.

– Конечно, – закивал Степа. – Я же говорю, что бывал в их доме. Да и Люда как-то пару раз приезжала к Вите в университет. Что-то там передать, или когда им надо было куда-то вместе ехать.

– Вы с ней скрывали свое прежнее знакомство? – уточнила Маргарита.

– Наверное, да, – подумав, ответил молодой человек. – Но точно не афишировали. Просто перекидывались парой слов, как и все остальные из нашей компании.

– Наедине вы с Людмилой не виделись? – Следователь между тем шла дальше по списку вопросов.

– Это как? – не понял Степан.

– Вне компании своих однокурсников, – уточнила она.

– Виделись, – спокойно признал парень. – Когда случайно в городе пересекались. Ну...

Вот тут он немного занервничал.

– Понимаете, – постарался объяснить Степа. – Это же нормально. Она одна из моих бывших девушек. Просто не подойти с ней поздороваться как-то странно. Бегать друг от друга вообще, мне кажется, неприлично. Мы же ничего плохого не сделали, просто цивилизованно общаемся. Вот! Буквально вчера я встретил Люду в кафе «Половина». Конечно, я подошел перекинуться парой слов. Люда же была в клинике, мне Витя говорил. Да и вообще! Она мужа потеряла. И что? Мне мимо пройти? Это странно.

– То есть вы настаиваете, что ваша интимная связь с Людмилой закончилась более трех лет назад? – еще раз уточнила следователь.

– Настаиваю, – подтвердил молодой человек. – А почему вы этим интересуетесь? Или... простите, мне нельзя такое спрашивать?

– Можно, – легко откликнулась Маргарита. – Я уточняю это потому, что в ходе расследования, как вы понимаете, мы собирали улики. Проверяли в доме, где было совершено убийство, отпечатки пальцев, искали посторонние следы. И нашли там и ваши.

– Конечно. – Он нахмурился. Ему все это не нравилось, но пока парень не понимал, стоит ли беспокоиться. – Я же говорил, что бывал у Вити в гостях.

– Ваши отпечатки найдены также и в комнате Людмилы, – сказала следователь. – Свежие следы.

Он выглядел удивленным. Даже сбитым с толку. Смотрелось это довольно натурально.

– Извините... – Степа все же занервничал. – Но... А где именно-то? Я точно не спал с ней! Ничего такого там быть не могло! Эти следы... где они были?

– На ее рабочем столе, – спокойно перечисляла следователь, сверяясь с результатами осмотра дома. – Так же на ее личных вещах, на ручках шкафа.

– А! – На его лице появилось заметное выражение облегчения. – Так это меня Витя попросил! Мы готовили с ним общую часть к семинару. Нам задают задания на группу, и обычно мы делим вопросы между собой. Я... Это был не самый любимый мой предмет. Я пошел к Вите. Мы занимались, надо было распечатать работу, а принтер почему-то в комнате Люды стоит. А еще Витя сказал найти степлер. Сам он там что-то правил, и потому пошел я. Люды тогда даже дома не было!

– В детской комнате тоже были ваши следы, – заметила Маргарита.

– Конечно! – Степа даже улыбнулся. – У Витьки брат забавный. Я всегда захожу на него посмотреть. Особенно я с детьми возиться не умею, но малой классный. С ним Гоша очень хорошо общий язык нашел. Я же только поговорить могу. А что? Ванька-то тут при чем?

Все же парень был точно не глуп. Вопрос про мальчика его насторожил.

– Людмила арестована, – сообщила следователь, – как сообщница преступника. Все указывает на то, что в ночь убийства ее мужа в доме был посторонний. В связи с тем, что сын Людмилы не родной отцу вашего друга, можно предположить, что у Людмилы был любовник.

– Господи... – Молодой человек испугался. По-настоящему. – Вы думаете... Ванька не родной? Вы думаете, что он мой? Но... Но это не так! Это же можно как-то доказать!

Он беспомощно развел руками.

– Я же сказал, что мы встречались с ней три года назад, – продолжил Степа торопливо. – Только тогда! По срокам, это не я! И... Есть же экспертиза! Точно! Анализ ДНК! Я могу сделать.

– Спасибо. – Маргарита чуть улыбнулась. – Анализ могут провести наши эксперты, если вы согласны сдать свой материал.

– Сдам, конечно, – заверил ее молодой человек.

– И давайте еще раз уточним ваше алиби на тот вечер, – предложила следователь. – Вы с друзьями были на некоторой встрече, где рассказывали друг другу страшные истории. В ваших прежних показаниях указано, что первыми оттуда уехали Виктор и Мария, потом вы сами тоже отправились домой. Вы можете это как-то подтвердить?

– Нет, – угрюмо заявил Степа и уставился взглядом в столешницу. – Потому что я не поехал тогда домой.

Маргарита удивленно приподняла брови.

– Вы знаете, что есть статья УК РФ о даче ложных показаний? – осведомилась она.

– Знаю, – убито заверил парень. – Просто...

Он растерял всю свою уверенность. Выглядел каким-то... не жалким, но растерянным. Напоминал несчастного маленького мальчика, и оттого ему очень хотелось верить.

– Нас тогда было пять человек, – стал рассказывать Степа, – на той вечеринке со страшилками. Витя, Гоша, я, Юля и Маша. Она мне нравится. Маша, в смысле. Ну... Я наделся, что смогу проводить ее домой, но она уехала с Витей. Гоша хотел проводить Юлю, поэтому я остался один. Ушел сразу, после отъезда Вити и Маши. Пошел в клуб... Но вообще, в то время, когда произошло убийство, как вы спрашивали, может, я уже и был дома. Простите... я не очень помню. Я выпил и... Знакомый бармен тогда вызвал мне такси. А во сколько точно, не знаю.

– Почему вы скрыли это во время прошлой беседы? – мягко поинтересовалась Маргарита. – Ведь такое алиби даже проще проверить?

– Потому что вы тогда говорили с нами всеми, – пояснил молодой человек. – Со мной, Гошей, там же была и Маша. Не хотел говорить при них. Но... может, я и, правда, уже тогда дома был?

Он посмотрел на следователя с робкой надеждой.

Глава 18

Его ищут. Они идут по его следу. Что-то очень здорово пошло не так. Его план провалился. Наверное... На самом деле он дошел до того, что практически перестал понимать собственные мысли. Смысл слов. Или у него их просто не осталось. Пиковая Дама забрала все. Он помнил лишь ощущение ее леденящего присутствия, ее запах, слышал звук ее дыхания. И ощущал страх. Постоянный, сводящий с ума страх.

Но что-то еще осталось в нем. Живое. Он смутно помнил, что с кем-то говорил по телефону. Следственный комитет. Нечто такое... Вызывающее опаску. Кажется, ему удалось говорить нормально, естественно. Ему велели куда-то приехать. Из-за Милки...

Он не очень помнил, кто это. Хотя нет... Смутно все же осознавал. Когда-то она была ему нужна, эта женщина. Лица, фигуры, ее тела он уже не мог вспомнить. Осталась только какая-то зацепка в мозгу. Это связано с его целью. Милка была нужна для дела. Она была ключом. К чему-то. К новой жизни. И сейчас именно тот факт, что Милка находится в этом следственном комитете, угрожал его планам. Потому что она может назвать там его имя!

Это плохо. Он не испугался, не занервничал. Не помнил, как это сделать. Но холодное существо за его плечом отдало приказ. И он повиновался. Сбежал, спрятался. Как-то сообразил, где можно затаиться.

И только здесь, в тишине, в темноте незнакомой квартиры, пришло озарение. Никто его не поймает. Никто и ничего ему не сделает. Потому что Милка умрет! Она – нить, что связывает его с целью. И она уже обещана Даме.

Мир резко полыхнул алым, в груди привычно кольнуло холодом. Рядом раздался очередной злорадный смешок. И... Он чуть не расплакался от облегчения. Мир обрел привычные краски, запахи и шумы. Пиковая Дама ушла за очередной обещанной жертвой. Он остался один! Несколько часов счастья, пока она забирает свою плату.

Несколько часов собственной жизни. Ощущение своего тела, звук собственного дыхания, тепло... И вернувшиеся воспоминания. А с ними четкое понимание, как он близок к цели. И еще он наконец-то осознал, что достоин той, другой жизни. Свободы. Уверенности в себе. Он смог, он почти прошел до конца весь этот путь.

Перед мысленным взором тут же появилась картинка. Экран его ноутбука и текст той самой курсовой. И тогда еще слабый отблеск будущего плана. Надежда. Спасение. А потом часы, дни, недели, пока он составлял и продумывал все до мелочей. Вспышки гнева на себя, страх и неуверенность, отчаяние, что не сможет, что-то напутает, не решится.

И все же... Зеркала в гостиной Витькиного дома. Запах воска. Ночь за окном. Спящая наверху Милка и его сын. Ожидание. Обряд...

Он чуть нахмурился, как-то болезненно. Нет, не все пошло так, как он мечтал. Было страшно. Очень. Так, что хотелось забиться в угол и плакать, свернувшись калачиком, как ребенок. Просто ныть, жалко и жалобно. А еще – было так завораживающе чудно, странно, видеть отражение собственного страха на лице отца Витьки. Когда тот вошел в дом, остановился посреди гостиной. Глянул в зеркало и... встретился с ней взглядом. А ведь ему самому ни разу не пришлось заглянуть Даме в лицо.

И хорошо! И слава богу! Перед глазами до сих пор стоит воспоминание о том, как тогда побледнел Витькин отец. Как пошатнулся, как вдруг заметался по комнате, замахал руками, отгоняя кого-то или что-то, видимое ему одному. Дядя Коля так трясся, что даже не заметил, как Дама подплыла ближе. Очень близко. Вплотную. Наверное, даже к нему она так не приближается. Держится рядом, стоит за его плечом, но...

Это был самый ужасный момент, когда женская, какая-то расплывчатая, будто призрачная фигура обняла отца Витьки. И тот начал падать, хрипел, держался за грудь. Было так страшно, что он чуть не пропустил тот момент, когда нужно было отдать отцу Витьки карту.

Но он смог! Собрался. Хныкал тогда, был жалким и трясущимся. Но все же подобрался близко, разжал пальцы ювелира, всунул карту. И все это время она стояла над ними. А отец Витьки звал... слов-то было и не разобрать. Только губы двигались. Как-то так... будто неживые. Будто резиновая маска. Но все же удалось разобрать имя. И... ему тогда, возможно, это казалось, но будто он почувствовал злость и обиду дяди Коли. На брата. Он называл его имя, звал... Того, кто не мог прийти. И когда отец Витьки понял, что помощи не будет...

Он сам произнес для нее слова. Вместо ювелира. Сам оформил волю умирающего в приказ. Накажи того, кто предал. Дама получила желание. А потом и того, кто желание загадал.

Ему повезло, он смог выбраться из дома. Смог каким-то чудом сделать все верно, не оставив следов. И метался после, как в бреду, по городу. Пару раз падал, его рвало, желудок крутило от боли, трясло всего, как в лихорадке. А она... Она уже тогда всегда была с ним рядом. Не так близко. Тогда он видел краем глаза ее плащ, слышал стук каблучков. Но она еще не подобралась к нему, не заняла место за его плечом, не оставляла на его коже следов, не путала мысли и не воровала его жизнь.

Она держалась дальше, отравляя его существование. Пока ждала. А потом позвонила Милка. Семен, брат ювелира, нашел ее. И спрашивал о нем. И как сегодня, пришел страх, звериное странное ощущение преследования. Тогда только Дама смогла подобраться ближе. Его страх питал ее. Подошла и осталась. После той, второй ночи.

Вспоминать смерть Семена он совсем не любил. Этот странный бой, который вел дядя Витьки. Его отчаяние, его гнев. Он следовал за Семеном, наблюдал с опаской, старался не попасться тому под руку. Он видел тех, кого Дама достала из памяти Семена. Это было безумие. Жуткая фантастическая картина, полная давно ушедших теней. Он никогда бы не хотел увидеть такое снова. От страха тогда подгибались ноги, он сам почти полз вслед за Семеном. И снова плакал, как больной ребенок. От страха и ненависти к себе, потому что был жалким, как никогда.

Но все же он снова все сделал верно. Там, на крыше. Семен без сил лежал, раскинув руки с окровавленными костяшками. Он знал, что умирает. Его прошлое, восставшие тени убили его. Но Семен не сдавался. Он хотел отомстить. Той, что обманула его брата, кто принесла несчастье в их дом. Той, кого Семен винил во всем.

Он только протянул ему карту, сказал, зачем это. Семен сам выхватил кусочек картона, чудом поднялся, сам заглянул в лицо Даме, четко произнеся нужные слова. Отомсти той, что все разрушила. И потом Семен достался той, кто исполнит его желание.

И снова была долгая изнуряющая дорога домой. Снова слезы, снова крутило желудок, звенело в ушах. Снова пришла эта слабость, какую он так в себе ненавидел. А с ней – Дама, теперь надолго обосновавшаяся за его плечом. В его мыслях, снах, в его жизни.

Надолго. Но не навсегда. В той курсовой все было сказано четко. Как только Дама получит свою плату, он будет иметь право на бесплатное желание. Получит свободу и власть. И это произойдет уже сегодня. Происходит прямо сейчас. Милка исчезнет, перестанет быть для него опасной. И больше не будет никого, кто стоял бы на пути к его новой жизни. Ни ювелира, ни его брата, способного заменить дядю Колю в холдинге, да и в жизни семьи. Не будет Милки. Останется «Карнак» и Ванька. Его сын.

Будет лишь он сам и Витька. Тот, чье место он займет. Тот, кого он ненавидел все эти годы, кому так низко и жалко завидовал. Витька станет его желанием для Дамы. Его подарком ей. И тогда кончится все. Она шагнет в свое зеркало, он останется с сыном, наследством, свободой и новым большим миром, где все будет принадлежать ему. Не только дом, деньги, компания. Новые друзья, возможности, уверенность в себе, сила.

И он больше никогда не будет испытывать этот жуткий холод, слышать стук ее каблучков, ее злорадные смешки, видеть ее красное одеяние. А позже пройдет и эта боль потери, от тех мгновений, когда Дамы нет рядом. Эта странная тоска, будто у него отняли что-то важное, щемящее чувство одиночества без нее... Он забудет. И сможет быть счастлив. Будет спокойно спать...

А пока он ждет ее обратно, у него есть пара часов увидеть Даму во сне...

Глава 19

– Привет, практичный мужчина, – с иронией сказала Маргарита, пропуская Саню за порог своей квартиры.

– Почему так? – поинтересовался он.

– Не придумала ничего более подходящего, – призналась женщина. – Назвать тебя просто умным... Как-то скучно. Наглым? Не дружелюбно. Ты всегда знаешь, чего хочешь, и всегда сразу пытаешься за это расплатиться. Практично.

– Наверное, – согласился Саня. – Куда это поставить?

Он продемонстрировал очередной пакет с логотипом «Половины» и большую, упакованную в целлофан, корзину с фруктами.

Маргарита указала на кухню. Мужчина послушно пронес подарки, поставил их аккуратно на стол.

– Странно, – рассматривая корзину, заметила Маргарита. – Обычно приносят цветы и вино.

– Это... банально, – рассудил гость. – И немного пошло. Шаблонный комплимент и объявление намерений. Нехорошо. Я предпочитаю, когда решение принимают вместе.

– Как всегда, логично, – признала женщина. – Но что тогда значит твой подарок?

Она с интересом рассматривала корзину, в которой красиво были уложены фрукты, а поверх рассыпаны ягоды, для которых давно не сезон.

– Комплимент, – улыбнулся Саня. – Но не тривиальный. И просто забота. Чтобы тебе ужин не готовить только потому, что я напросился в гости.

– Спасибо. – Она немного смутилась. Каждый раз он делал для нее что-то по-настоящему приятное, она же могла ответить лишь нужной ему информацией. – Что ты хочешь знать?

– Где взять тарелки? – задал гость практичный вопрос.

Маргарита стала доставать посуду, потом, немного подумав, прошла в комнату, достала из небольшого бара бутылку вина. Саня только кивнул, не комментируя, за что она снова была ему благодарна.

– Как ты? – Усевшись за накрытый стол, поинтересовался Саня.

– Не скажу, что хорошо, – честно призналась Маргарита, раскладывая по тарелкам принесенные им блюда. – Мне не нравится, что все идет так, как ты предупреждал. Не верю, что дело настолько простое.

– Но ты нашла того, кто убивал, – заметил гость.

– Наверное, – уклончиво согласилась женщина. – Заподозрить наличие любовника у молодой жены очень просто. Сегодня прислали завещание покойного. Младший сын не от него, но именно он наследник холдинга. И это мотив. Его отец получит многое. Достаточно жениться на вдове и сделать тест ДНК. Тем более что Виктор, согласно воле отца, остается практически ни с чем. Убийство Семена тоже объяснимо. Он все же начальник службы безопасности. Тем более в завещании он был указан, по сути, как распорядитель на случай смерти ювелира. В доме были следы посторонних, однокурсников старшего сына. Оставалось лишь задержать жену ювелира как сообщницу и узнать, кто ее любовник, он же преступник.

– Поешь, – посоветовал Саня.

Она послушно приступила к ужину.

– Вкусно, – признала женщина. – Кстати, любовника мы так пока и не нашли.

– Она не назвала имя? – удивился ее гость. – У меня как-то сложилось впечатление, что Людмила, Милка, как зовет ее пасынок, не самый крепкий орешек.

– Она не так проста, – заметила Маргарита. – Интересная. Говорила много, откровенно. Про беременность, про то, что муж фактически сам вынудил ее к измене. Про свои срывы. Знаешь... Все время указывала на состояние своего психического здоровья. Мол, нестабильна, много стрессов. Не раз повторяла, что принимает снотворное.

– Намекала, что никого не пускала в дом в ту ночь? – предположил Саня. – Не умно. Это легко опровергнуть простой логикой.

– Мне пришлось ей об этом сказать, – чуть иронично согласилась следователь. – И тогда Люда замолчала. Она не устраивала сцен, не кричала, что боится своего любовника. Она просто отказалась говорить вообще.

– Мне тут, случайно, стало известно, что так же она вела себя со специалистами в клинике, – поделился молодой человек. – Она воспользовалась знакомой тактикой, но мне кажется, твой комитет не совсем то место, где стоило это делать.

– Верно. – Маргарита улыбнулась. – Тем более к моменту ее допроса я уже знала имя. И назвала его сама. Тогда Людмила это подтвердила. Потом я просто оставила ее в камере. До того момента, когда мы его найдем.

– И кто же? – полюбопытствовал Саня. – Бабник факультета или ленивый милашка?

Маргарита про себя отметила, что почему-то ей сейчас становится легче. Этот разговор – будто обсуждение сюжета книги или фильма. Спокойный и даже какой-то лениво-веселый тон ее гостя. А еще то, что он не задает лишних вопросов. Просто слушает. Все это как-то успокаивало, а еще заставляло взглянуть на это поганое дело немного иначе. Будто со стороны.

– Я ставила на Степана, – призналась следователь. – Умен, умеет подать себя, самоуверен, а еще явно не так хорошо обеспечен, как Георгий. Но... В этом и проблема.

– Умные не вызывают Пиковых Дам, – впервые за разговор упомянул это Саня. – К тому же бабник лучше всего подходит на роль любовника. Тоже слишком очевидно.

– Верно, – согласилась Маргарита. – И еще кое-что. Именно Степан получил приглашение на работу в пресс-службу холдинга «Карнак». Почему-то это меня убедило. Как и его алиби на ночь убийства ювелира.

– Интересно, – заметил ее гость. – Про предложение. А на время убийства Семена?

– Степан был с девушкой, – ответила следователь. – Со своей будущей начальницей.

– Без вариантов, – улыбнулся Саня. – А как Степа объяснил, почему его отпечатки были в комнате Милки?

– Его отправил туда Виктор, – вспомнила Маргарита. – Что-то там забрать. Кстати, это тоже подтвердилось. Витя сам это признал, даже четко указал, что это было за день до смерти отца.

На миг Саня о чем-то задумался. Следователь уже привычно отметила, как изменился его взгляд. Стал недобрым, каким-то холодным. Но только на пару секунд. Потом гость будто бы отвлекся от своих размышлений. Она не стала расспрашивать.

– Значит, милашка Гоша, – сказал Саня. – Но вы его не нашли?

– Нет. – Маргарита немного помрачнела. – Каким-то образом он успел сбежать из дома. Ни у кого из друзей не появлялся. Смартфон выключен. Искали по отелям, хостелам и гостиницам. Но... Ты же знаешь, сколько добрых людей нынче сдают квартиры частным образом? И больше половины из них обходятся без официального заключения договоров. Мы честно обзваниваем все объявления о сдаче. Но это долго.

– Слишком долго, – уточнил мужчина.

– Я почему-то боюсь, что можем не успеть. – Настроение у нее испортилось окончательно. – Если все же это дело... если верить во всю эту мистику... В каком состоянии мы его найдем? Полностью свихнувшимся? Выражаясь юридическим языком – полностью недееспособным?

– Боюсь, второе, – не стал врать Саня. – Мертвые дееспособными не бывают.

– Даже так... – Она отложила вилку.

– Открыть вино? – неожиданно предложил гость. – Коньяка же нет.

Маргарита грустно улыбнулась.

– А ты кофе не привез? – спросила она.

– Сейчас. – Саня тут же поднялся из-за стола. – Валя мне бы не простил, если бы я не взял кофе. Заварю.

– Спасибо, – несколько рассеянно ответила женщина. И вдруг произнесла: – Я велела постоянно следить за Людмилой. В камере. Не оставлять одну. С ней там еще задержанная по другому делу. Не знаю, почему, но...

– Правильно, – подтвердил мужчина. – Не буду врать: она следующая. Тот, кто все это затеял... Жениться на вдове, делить деньги с кем-то. И не только их. Если важен только малой, зачем ему Милка? И... я знаю, что она точно будет следующей.

– Но этот Гоша, как они его зовут, он же не сможет пробраться в здание комитета, – разумно напомнила следователь. – Вызвал он кого-то или нет... У него в доме провели обыск. Мы нашли нож, которым были нанесены раны ювелиру. На одной из пар кроссовок грязь и даже следы крови с того заброшенного завода, где умер Семен. Это реальные улики. Пиковая Дама... Я не знаю, зачем она здесь, но убийства совершал живой человек. И если ты считаешь, что Людмила следующая, то как? Как он попытается добраться до нее?

– Помнишь, что ты говорила о месте, где погиб Семен? – осторожно спросил Саня. – То, как он странно себя вел перед смертью?

– Галлюцинации? – чуть хмурясь, уточнила Маргарита.

– Ювелир тоже чего-то сильно испугался, что мы оба знаем из отчета патологоанатома, – добавил он.

– И все же убили их не галлюцинации, – возразила следователь.

– Нет, не они, – согласился ее гость. – Просто теперь может так получиться, что присутствие убийцы будет и не нужно. Милка все же психически нестабильна. Это факт. И если Дама за ней придет... В конце концов, ювелир умирал и до того, как его ударили ножом. А Семена лишь подтолкнули с крыши.

– Я не знаю, – помолчав, призналась Маргарита. – Если Пиковая Дама убивает сама, зачем что-то еще? Да и вообще... Если этот Гоша способен толкать кого-то с крыши и бить ножом, какой смысл был кого-то вызывать?

– Убить можно, и не вызывая Пиковую Даму, – поставив перед ней кофе, сказал Саня. – Это очевидно. Но она здесь. Такие... существа... они могут «жить» по некоторым правилам. Или как еще это назвать? Согласно неким условиям. Пиковую Даму вызывают, чтобы она исполняла желания.

– Серьезно? – Маргарита удивилась. – Какие? Горы денег? Любовь до гроба? Тогда зачем все это?

– Новая жизнь, власть, может быть, еще бо́льшие деньги для какой-то своей цели, – перечислил мужчина. – Не важно. Человек чего-то желает, Дама исполняет. Но! Тут же забирает жизнь заказчика.

– Тогда это просто абсурд! – подумав, заявила следователь. – Убрать кого-то, чтобы тут же умереть самому? Ладно бы там месть или что-то такое... Но это все равно не логично!

– Потому что тот, кто отдает Даме желание, не знает, чем это закончится, – пояснил Саня. – Тот, кто ее вызвал, ничего не желал. Это делали другие. Они умирали, а он приближался к своей цели. Но и он не знает, что тоже умрет.

– Что не менее бессмысленно, – угрюмо отозвалась Маргарита.

– Как и то, что случилось с моим братом пять лет назад, – напомнил ее гость. Ровно и спокойно и оттого еще более неприятно.

– Потому ты и сказал, что мне останется лишь закрыть дело, – сказала следователь. – Никто не ответит за эти убийства перед законом. Некому будет отвечать. Только... Как я тебе и сказала, мне это не нравится. Я не наивна. Но все же моя работа хоть как-то восстанавливать... пусть не справедливость, но хоть баланс. А здесь...

– В каком-то смысле Пиковая Дама сама отвечает за справедливость, – цинично заметил Саня. – Пусть такую высшей не назовешь. Меня это тоже не устраивает. Не могу смириться. Ты же знаешь про Давида. Он меня предупреждал, что так и будет. Мы нужны лишь для того, чтобы не было случайных или лишних жертв. И чтобы после смерти того, кто ее вызвал, Дама точно убралась из нашего мира. Но я так не могу.

– Если так посчитать, это четыре смерти, – дополнила Маргарита. – И оставить это вот так? У погибших родные... Слишком много боли. Неправильно. А мне... Мне останется лишь подшить бумажки в папку?

Ее гость молчал. Как-то непривычно. Будто что-то взвешивал.

– Я не могу быть уверенным, – все же сказал он. – Но... Семья ювелира почти полностью уничтожена, а вот холдинг остался. Большой куш, ради которого вызвали Даму... А если он был изначально нужен еще кому-то, кроме этого Гоши? Схема трудная. Гоша ленивый. Что-то не сходится.

– Ты думаешь, за ним стоит кто-то еще? – удивилась следователь.

– Пока не знаю. – Саня чуть пожал плечами. – Но я вижу слишком много деталей, которые выбиваются из общей картины. Кстати... А откуда тот же Гоша мог знать о завещании ювелира?

– От любовницы, – спокойно сообщила Маргарита. – Муж не скрывал, что ему нужен второй наследник именно для того, чтобы передать холдинг. В семье знали о завещании все, кроме Виктора.

– Да? – Саню это почему-то удивило. – А с виду картинка казалась радужной. Ладно...

Он вдруг чуть смущенно улыбнулся.

– А могу теперь я заказать музыку?

– Ты и ее принес с собой? – В этот раз Маргарита обрадовалась, что он все же решил закрыть тему расследования.

– Музыка всегда со мной. – Саня вытащил из кармана смартфон.

– И что это будет? – полюбопытствовала женщина. – А! И еще... Ты мог бы все же открыть вино?

Он еще не успел заснуть. Лежал, свыкаясь с постелью в квартире Маргариты, со звуком ее ровного сонного дыхания рядом, с ощущением тепла ее тела. Сане было комфортно. С этой женщиной, с чем-то новым в его жизни. Как будто наперекор всему. Делу, расследованию, Пиковой Даме. Сейчас ему было просто хорошо. И спокойно. Он уже почти задремал, когда на тумбочке ожил смартфон Маргариты. Саня как-то сразу интуитивно почувствовал сожаление, что все хорошее кончается слишком быстро.

– Да... – Конечно, у Риты был сонный голос. Она старалась говорить очень тихо, опасаясь, что разбудит его. – Что...

Она села на кровати. Невольно повысила голос.

– Я же отдала распоряжение не оставлять ее одну! Как вы могли это допустить?..

Ей что-то отвечали. Торопливо, нервно, явно оправдываясь.

– Скорую вызвали? А смысл какой уже... – Следователь явно разозлилась, но все же снова слушала говорившего. –  Понятно... Сейчас приеду.

Она отключила вызов. Обернулась к мужчине, теперь уже прекрасно понимая, что Саня не спит.

– Людмила, – назвала женщина имя.

– Я вызову тебе такси, – пообещал мужчина. – Иди в душ.

– Прости. – У нее получилось сказать это с каким-то теплым сочувствием. – Тебе со мной нельзя.

– Конечно, – легко согласился Саня, занимаясь поиском автомобиля по приложению. – Завезу тебя и поеду домой. Важно не это. У тебя будут из-за нее неприятности?

Маргарита успела включить торшер; надевая халат, обернулась к нему, грустно улыбнулась.

– Не знаю пока, – призналась женщина. – И даже думать не хочу об этом. Мне... Мне нужно подготовиться к тому, что я там увижу.

– А такое возможно? – В его словах не было насмешки, только сочувствие. – Мне жаль, что я ничего не могу сделать, чтобы помочь. Ну, кроме такси.

– Она... – Маргарита задержалась на пороге ванной комнаты и все же рассказала: – Она весь вечер вела себя спокойно. Просто лежала на койке. Принесли ужин, молча поела. Потом, как они сказали, стала беспокойной. Все ходила по камере, что-то бормотала. Начала плакать. А потом случилась истерика. Вызвали дежурного психиатра из городского диспансера. Когда он приехал, ее вывели в коридор... Людмила вырвалась и побежала. Недалеко. До лестницы. Потом один пролет вниз. Окно... Она выпала с четвертого этажа. Разбила стекло и прыгнула. Сама.

– Почти сама, – осторожно уточнил Саня.

Маргарита кивнула. Смотрела в пол. Он понимал, ей страшно, но она не хочет этого показывать.

– Я не знаю, – нерешительно начала женщина. – Ты ничего не спрашивал, и я не сказала раньше. Может, для тебя это важно. В вещах Гоши найдена новая колода карт. Распечатанная. Не хватает только одной. Ты сам понимаешь, какой. И... Это было глупо, но я спросила на допросе у Степана. Он поехал на ту вечеринку со страшилками из-за нее. Из-за Дамы. В его классе учился мальчик. Считалось, что несколько лет назад этот школьник вызвал Даму. Степан хотел убедиться, что слухи были ложными. Только я не поняла, как это.

– Спасибо. – Саня встал с кровати, подошел, обнял женщину за плечи. – Ты могла бы этого мне и не рассказывать. Не потому, что это не важно. Просто... я по-прежнему не могу отпустить тебя в монастырь. Иди в душ, я успею сварить кофе. Пока только это. Потом я найду способ отдать тебе больше. Чтобы ты не просто закрыла дело. Чтобы был смысл.

Глава 20

Он дожил. Дотянул. Каким-то чудом смог дождаться вот этого момента. Он почти полностью выполнил свой план. Пусть все это время он вел себя как трус и тряпка, трясся, ныл, но все же он добился, чего хотел!

Наверное, то, что он испытывал сейчас, можно было назвать тенью радости. В его мире красных всполохов, холода и пустоты почти не осталось места иным эмоциям, кроме тоски и страха. Но вот этот отголосок чего-то светлого все же жил в нем.

Хотя... С тех пор, как Дама забрала Милку, вообще-то стало легче. Она больше не подходила близко, не стояла за его плечом, не касалась его, оставляя странные болезненные следы на коже. Он мог жить. Уже несколько часов. И... Чувствовать. Вспоминать чувства.

Он почти свободен. И да, он точно это заслужил, каждым мгновением, этими бесконечными часами, минутами, секундами с ней. Он выжил в реальности Пиковой Дамы.

Еще немного. А потом, когда добытое с таким трудом право на собственное желание будет реализовано, он больше не вспомнит это – страх, боль, унижение. То, что было с ней. Не вспомнит, каким особенно жалким он был в эти дни. Как сильно ненавидел себя, как часто, уткнувшись в подушку и беззвучно рыдая, с завистью представлял на своем месте Витю. Или хотя бы Степана. Даже Машу. Любого из них, кто сильнее его. Они бы справились лучше, они бы не были такими тряпками и трусами. Особенно Витя.

Нет, он никогда не будет больше это вспоминать, не будет жалким и слабым. Никогда больше ни с кем не станет себя сравнивать. Все это уйдет, как ночной кошмар. Страх, ощущение собственной ничтожности, мир красного цвета, холода и присутствия Пиковой Дамы.

Вот только... Это все же больно. Ненормально, неправильно, но... Он почему-то не хотел ее отпускать. Он ненавидел ее мир, но боялся представить себя без нее. Не чувствовать ее присутствия, не замечать ее краем глаза, избавиться от этого давящего жуткого вульгарного оттенка красного, заливающего все кругом. Без нее он останется один. Безгранично, навсегда. Эта мысль мучила его, вызывала какое-то тянущее чувство тоски, предощущение потери. Странная навязчивая уверенность, что с уходом Пиковой Дамы он потеряет что-то важное...

Но нет. Это все глупости, его обычная жалкая слабость. Он просто придумывает для себя новые причины, чтобы остаться прежним. Ничтожным и мелким. Нет. Его ждет новая жизнь, о которой он столько мечтал. Пусть сейчас все эти прошлые фантазии помнятся смутно, но цель осталась. И он почти ее достиг. А Пиковая Дама...

Впервые за последние дни он улыбнулся в темноту чужой комнаты. Почти счастливо, победно. Ему осталось лишь загадать желание. Свое собственное. Добытое с таким трудом, выстраданное. И в тот миг, когда он произнесет его, ему удастся увидеть лицо Дамы. Разглядеть ее черты, исполнить и это тайное, истинно сокровенное желание.

А ведь он столько раз пытался себе представить ее. Рисовал в своем воображении ее черты. Через боль и страх, сквозь холод, даже сквозь противный, заливающий все алый свет. Да хотя бы ради того, чтобы всего один раз заглянуть в ее глаза, стоило пройти весь этот путь. И можно ведь больше не ждать. Можно сделать это прямо сейчас!

Он решительно поднялся на ноги, пока прежние сомнения и слабость не вернулись, не помешали сделать то, к чему он так стремился. Достал из кармана карту. Ее карту. На миг всмотрелся в нарисованное плоское, неживое лицо Дамы Пик. Нет... Она не может быть такой... Вульгарной, нарочито вызывающей, неприятно обычной. Она другая. Такая, какой он чувствовал ее все эти дни. Царственная, холодная, необычайно опасная и сильная. И потому прекрасная.

Он повернулся туда, где чувствовал все это время ее присутствие. Только алый свет и некая расплывчатая фигура в нем, как в тумане. Но теперь уже ненадолго. Он поднял карту в вытянутой руке так, чтобы изображение оказалось на уровне глаз. И громко, как ему казалось, четко и твердо произнес свое желание. Простое. Короткое. Давно вызубренная легкая и быстрая фраза.

Я хочу, чтобы тот, кого я ненавижу больше всех, исчез. Сказал, и... Будто что-то лопнуло внутри. Напряжение, страх, боль... Все будто разлетелось прочь мелкими брызгами, как разбитое стекло старого зеркала. Алые всполохи потухли, в мир вернулись реальные краски. Темнота чужой комнаты, слабый свет фонарей с улицы, пробивающийся в окно. И фигура напротив. Женская, хрупкая, такая живая и... обычная?

Он замер на месте, заново сживаясь с вернувшимся на круги своя миром. Впитывал его в себя, вспоминал, заново осознавал. И все это время не отрывал глаз от нее. От Пиковой Дамы, ждущей его всего в паре шагов, так близко...

А потом она оказалась рядом. Совсем иначе, чем раньше. Не подавляла, не унижала и не пугала. Больше она не несла холод и страх. Только тепло. Почти человеческое. Такое нужное, желанное. Нежное прикосновение пальчиков к его щеке, от которого замерло на миг сердце, еле заметный вздох, касание губ, одновременно ласковое и страстное... Он увидел ее лицо. Так близко, так точно. Он был счастлив. Он любил ее. Как никого и никогда. И...

Дама исчезла. Он даже не успел заметить тот миг, когда это произошло. И даже не сразу понял... А потом... Ему и раньше было больно. С ней. От ее холода. От ее жестокости и властности. От унижения, что она ему подарила. Но боль потери была намного сильнее. Будто исчезла не Пиковая Дама, а он сам... Будто его выдрали из тела, жизни, из этого мира вообще. В никуда. В холодное нечто, где нет ничего, кроме отчаяния. Где он снова – слабое, жалкое ничтожество, и у него теперь уже нет шанса хоть что-то изменить. Потому что больше ее не будет рядом. Никогда. Он проиграл. Свою жизнь, душу. Все, что только можно. Потому что Дама ушла...

Он даже не упал, а как-то сложился, рухнул безвольным кулем вниз, на пол, свернулся там, поджав к груди колени, обхватив голову руками. И заныл. Не заплакал, не зарыдал, а жалко захныкал. Как ничтожество. Никчемное, никому не нужное. Отвратительное и мерзкое. Которому и жить-то не стоит...

Глава 21

Витя не знал, как себя вести, куда девать руки. Он как-то бесцельно бродил по кухне, глядя на своего незваного гостя. Саня приехал на этот раз без звонка, зачем-то опять привез продукты. Много. И сейчас сам выгружал покупки на стол.

– Кофе? – спросил его Витя. И обрадовался, что нашел, чем все же себя занять.

– Давай, – подумав, согласился его начальник. – Это нормально для твоего малого?

Он продемонстрировал коробку с яркой этикеткой. Кажется, снова какие-то каши.

– Не знаю, – честно признался Витя. – Тут няня... Или потом у тети Марты спрошу. После похорон.

Он уже успел сообщить Сане, что буквально через час им ехать хоронить отца и дядю Семена. Сначала к моргу, потом на кладбище.

– Ты справишься?

Саня смотрел на Витю как-то изучающее. Неприятный взгляд. Не такой холодный и цепкий, но... оценивающий. Будто начальник подозревал, что Витя совсем слабак.

– Мне надо следить за братом и еще поддержать тетю Марту, – сказал хозяин дома, доставая из шкафчика пакет с кофе.

Не удержался, на минуту застыл, с удовольствием рассматривая содержимое полки. Такого в этом доме не было никогда. Витя заказал у обжарщиков пару килограммов любимого сорта кофе, несколько коробок с дрипами. Разными. Все это стояло прямо в кухонном шкафу. Как на выставке. Приятно.

– Тяжело это, – сочувственно произнес Саня, наблюдая за Витей. – Ей, наверное, хуже всего. Тете Марте твоей. Кстати, я договорился с Валей. Димка тоже попросил сходить проститься.

– Спасибо! – Хозяин дома испытал явное облегчение. – Мы потом отработаем. Оба.

А вот это прозвучало почти как вызов.

– Будто в верности клянешься, – усмехнулся Саня. – Я слово держу. Дел в «Половине» всегда найдется много. Как разберешься со всем этим, придешь в себя, тогда и приходи.

– Завтра похороню Милку, – чуть угрюмо ответил Витя. – Это только и важно. Няню на полный день нашел. Выйду на работу к концу недели.

– Ты мне ничего не должен, – предупредил его начальник.

– Держи. – Парень протянул ему чашку с кофе. – Дай напитку пару минут остыть. Масла осядут на дно, вкус раскроется полностью.

– Я это от Вали постоянно слышу, – буркнул Саня. – Вместо молитвы каждый раз.

И тут же, будто капризный упрямый ребенок, сделал большой глоток кофе.

– Я хочу стать бариста, – твердо заявил Витя. – Возьмешь на постоянную работу?

– Обучает Валя, – напомнил ему гость. – Это как минимум пара недель. Мне же важно, чтобы ты мог вкусно рассказать о меню. Это тоже придется учить. И все по очереди помогают на кухне, когда идет разгрузка и заготовки.

– Знаю, – спокойно известил хозяин дома.

– Я к тому, что постоянно – значит, на весь день, – уточнил Саня. – А как же институт, экзамены, сессия?

– Я беру академ, – сообщил Витя.

– Не думаю, что твоей тете это понравится, – предупредил начальник.

– Я совершеннолетний, – усмехнулся парень.

– Последний год, только диплом, и ты свободен, – продолжал Саня.

– Думаю, это решать мне, – сухо напомнил Витя. – Или у вас просто больше нет вакансий?

– Есть, – кивнул начальник. – Я поговорю с Валей, он позвонит, когда сможет начать тебя учить. Пока он возится с Машей.

Вите не понравился его взгляд. Испытующий.

– Дамы вперед, – улыбнулся парень. – Я рад за нее.

– Договорились. – Начальник собрался уходить. – Пока же, если нужна помощь, я по-прежнему готов ее оказать. Про Милку. Может, все же что-то нужно? Контакты? Люди?

– Уже все нашел. – Витя снова стал угрюмым. – Она была моим другом. Я все сделаю сам.

– Достойно, – оценил Саня. – Увидимся.

Сане всегда нравилось бывать в «Стрипе» днем. Когда официально заведение закрыто для посетителей. Тут было тихо и как-то особенно уютно. Среди своих. Персонал выполнял обычные задачи, тихо работала кухня – к вечеру нужны были заготовки. В зале за стойкой экспериментировали с рецептами коктейлей бармены. Все как-то по-домашнему. Саня приходил поработать, пофантазировать с меню сам, иногда побаловаться, придумывая напитки.

Но сегодня все было немного иначе. Персонал отправился в подсобные помещения. Над стойкой горели лампы, в зале даже включили негромко музыку. Это была иллюзия работы. Потому что Саня привел гостью. Особую гостью.

Поглядывая на девушку, хозяин заведения рассудил, что в целом она может быть достойна уважения. Во внешности Юли на самом деле не было ничего особенного. Тонкие и непослушные волосы, простоватое круглое лицо. Худенькая. Даже слишком. Фигурка какая-то хрупкая, совсем подростковая. Но при этом Юля все же умела себя подать. У нее был стиль. Девушка подбирала вещи, аксессуары, по-настоящему разбиралась в косметике, подчеркивая плюсы и отлично маскируя недостатки.

Она реально научилась быть яркой. Снаружи. Но еще точно не подогнала под внешнее свой внутренний мир. В душе Юля помнила, что некрасива, что ее привлекательность ненатуральна, и это здорово портило впечатление. Для взрослого мужчины. Сверстники наверняка о таком даже не задумывались и легко поддавались чарам девушки. А ей просто необходимо было мужское внимание. Хотя бы чтобы успокоить собственные комплексы.

Потому Сане было легко. Он осторожно подловил Юлю возле университета. Быстро познакомился – и привел сюда. Посетить бар до открытия, да еще в компании его владельца, – Юле это не могло не польстить.

– И как тебе тут? – поинтересовался Саня.

– Отлично, – мило улыбнулась девушка, оглядываясь кругом, нарочито лениво, с хорошо выверенной, почти царственной грацией. – Но я уже была у вас раньше.

– С парнем? – тут же задал мужчина следующий вопрос.

Юля чуть презрительно фыркнула и дернула плечиком.

– С другом, – уточнила она и послала Сане кокетливый взгляд. – Он милый. Но... В общем, я пока предпочитаю свободу.

– Напиток оценишь? – Он указал на ее бокал.

Придумывать ради нее нечто особенное Саня не стал. Приготовил обычный «Дайкири».

– Вкусно, – ожидаемо выдала она.

– Так и что твой друг? – продолжил он осторожно. – Парень не против такой роли? Или просто есть кто-то удачливее его?

– Ну... – Она изобразила, что думает. – Был. Он классный, с ним было весело, только... Ну, он не всегда может дать то, что мне хотелось бы.

– Не кредитоспособный, – перевел Саня. – В университете настолько бедные студенты, что некому купить девушке пару коктейлей? Кстати, еще будешь?

Она довольно быстро расправилась с первым напитком.

– Я крепкая, – заявила Юля. – Можно хоть еще два!

Саня смешал новый коктейль. Снова без изысков. По сути, это был американо, совсем не кофейный, в равных долях вермут и кампари, разбавить тоником, и просто долька апельсина для украшения. Девушке явно понравилось, хотя она, очевидно, мало разбиралась в коктейлях.

– Аккуратнее, – предупредил Саня, видя, как быстро Юля расправляется с новой порцией спиртного. – Так, значит, у тебя собрался странный пазл. Кредитоспособный, но только друг, и некредитоспособный любовник. Странно для такой девушки, как ты.

– Такая девушка, как я, – заявила с вызовом Юля, – вполне этим довольна. Потому что быть свободной намного выгоднее. Можно спокойно пойти в бар с новым знакомым, и никто не устроит мне сцену. Я просто живу в удовольствие. Мне всего двадцать, и стоит брать от жизни все.

– Логично, – согласился владелец бара, поставив перед ней уже третий бокал. Девушка реально крепкая. – Снова двадцать будет потом, и это явно не настоящая молодость. Когда, если не сейчас.

– Ты меня понимаешь! – обрадовалась Юля.

– Да, – осторожно согласился Саня и немного неприятно улыбнулся. – Но в твоей ситуации есть и один неоспоримый минус. При такой полной свободе у тебя нет того, кто сможет оплатить закрытую частную вечеринку в моем баре.

Юля настороженно замерла.

– Но... Ты же сам меня пригласил! – напомнила она, не обиженно и не сердито, а как-то так... жалобно.

– Но я не обещал, что оплачу это, – уточнил мужчина. – Неурочное время работы бара, я в качестве бармена, выпивка, музыка. Закрытый зал. Все вместе выходит примерно...

Он нацарапал на салфетке сумму, явно превышающую размер месячной стипендии. Юля напряженно застыла, глядя на цифру. Потом, чуть подумав, подняла на владельца заведения взгляд. Провокационный.

– Может, как-то иначе договоримся? – предложила она.

Саня ее прекрасно понял. Такие предложения поступали ему и его ребятам пусть не регулярно, но частенько. И никогда не принимались.

– То, что ты предлагаешь, стоит у профессионалок намного дешевле, – уведомил Саня девушку. – К тому же я как-то вообще не привык платить за секс. И даже если бы я согласился, прибыли это моему заведению не сделает. А бизнес так не ведут.

– И что? – Юля явно разозлилась. Прежде всего за отказ. – Мыть посуду весь вечер? Или оформишь мне кредит?

– У меня штат набран, – отказался он. – И чужих я в кухню не пускаю. Но есть другой вариант. Будем считать, я покупаю у тебя информацию. Прежде всего о твоем кредитоспособном друге. Который сейчас в розыске по обвинению в убийстве. Думаю, ты вряд ли готова хранить верность Гоше в этой ситуации. Так что я готов слушать.

– Что нужно рассказать? – сразу же и с явным облегчением, согласилась Юля...

Маша нервничала и злилась. Все это так не вовремя и как-то... глупо. Она меньше недели работала в «Половине», только обрадовалась, что Саня и, главное, Валя, ей поверили, приняли в команду. И дело-то даже не в деньгах, тут же на самом деле очень интересно. И люди хорошие все. И вот только она смогла завоевать доверие, доказать, что справится, только Валя начал ее обучать, появляются какие-то мелкие и непонятные неприятности!

Звонок бывшей квартирной хозяйки поначалу просто удивил. Маша сидела в зале за столиком напротив Вали, записывала «теорию», как он это называл. Начальник рассказывал о регионах произрастания кофейных растений, их видах, сортах, свойствах кофе, о его химическом составе, о действии напитка на организм человека. Маша не знала, как ей это пригодится в работе, но думала, что это вообще ей интересно знать. Еще она видела, с каким удовольствием все это говорит Валя. Всегда такой немного суровый, строгий, сейчас он стал совсем другим. Девушка чуть ли не впервые видела его спокойным и улыбающимся.

И улыбался он ей, а это важно. Маша не могла вот так сразу сказать, что влюбилась в начальника. Не было эйфории, не было ожиданий, какого-то радостного предвкушения встреч и всего прочего. Даже каких-то пустых романтических мечтаний не было. Просто... Валя казался таким... надежным, правильным. Почему-то Маше очень хотелось быть для него особенной. Хотелось, чтобы он был рядом. От этого становилось тепло и очень спокойно.

Раньше ей нравились и другие парни. Тот же Степа. На первом курсе, когда он еще встречался с Юлей, Маша ей завидовала. Тогда она хотела, чтобы однокурсник выбрал ее, а не приятельницу. Надеялась на что-то, представляла себе их свидания, часами могла фантазировать, как он прикоснется к ней, поцелует... Но это быстро прошло. Не потому, что Степа ее отверг, как-то обидел. Нет, ничего такого и не было. Просто в какой-то момент будто пелена с глаз упала. Закончилась влюбленность. И все.

Было и такое, что Маша много думала о Вите. Он тоже серьезный, такой закрытый, казался даже в чем-то загадочным. В отличие от Степы он всегда был к Маше внимателен, относился к ней явно лучше, чем к другим девушкам на курсе. Начнем с того, что он с Машей общался, хотя других однокурсниц почти что избегал. Но в его обращении было больше дружеского, было нечто такое... обыденное, лишенное романтики. И Машу это оттолкнуло. Или удержало от все тех же розовых мечтаний.

Валя другой. Он просто есть. Он не делал в ее сторону красивых жестов, не пытался ухаживать или хотя бы флиртовать. Вообще, по сути, не выделял ее на фоне других сотрудников. Более того, Маша знала, что из-за прошлого неудачного опыта Валя вообще был против того, чтобы брать девушку на работу. И все же... Он внимателен к ней. Как-то по-взрослому. Она не слепая и не глупая, она замечала, как Валя напрягался, когда в зале появлялся капризный клиент или хам, который был способен обидеть Машу. Она давно умела справляться с такими типами сама, но все же Валя всегда в такие моменты как-то ненавязчиво умудрялся оказываться рядом, парой слов разрешал такие ситуации. Он следил, чтобы она не носила тяжестей, чтобы вовремя ела, не слишком выматывалась. И все это будто мимоходом. Как само собой разумеющееся.

В чем-то так и есть. Она просто одна из его команды. Никто не спорил, что как Валя, так и Саня, заботились о своих людях и помогали каждому в нужный момент. Но... Маше хотелось верить, что все-таки Валя уделяет ей чуточку больше внимания, чем ребятам. Да и вообще, тот факт, что он все же решил обучать ее на должность бариста, хотя изначально речь шла только о работе официантки, Машу очень радовал. И давал некоторую надежду. Не смелую, но...

И тут этот звонок. Маша съехала со старой квартиры еще две недели назад. Почти со скандалом. Прежняя квартира была лучше той, которую Маша снимала сейчас с приятельницей. Почти в центре города, просторная, чистая. Пусть мебель старая, пусть там вечно что-то ломалось, но... Не в этом дело.

Проблема была как раз в хозяйке. Взбалмошной, довольно наглой бабе. По своему желанию она могла менять стоимость оплаты или просто занимала у Маши, когда были нужны деньги. Конечно, практически никогда не возвращала долг. Еще хозяйка заявлялась без предупреждения, могла, будучи не в настроении, прицепиться к любой мелочи и поскандалить. Вообще, вела себя так, будто Маша должна ей по гроб жизни и будет отрабатывать это до старости.

Самое интересное, что так же эта женщина относилась и к Машиным друзьям. Она терпеть не могла Юлю и всегда ей хамила, все так же без предупреждения завалившись к Маше с «проверкой». Зато хозяйка могла погнать того же Гошу, когда заставала его у Маши в гостях, в магазин по своим нуждам. Чаще всего за алкоголем. Заодно занимала у него денег. Также без возврата. Могла заставить Степу что-то там делать в ее собственной квартире, расположенной напротив, мелкий ремонт или никому не нужную перестановку мебели. И кажется, хозяйка надеялась его соблазнить. Невзирая на разницу в возрасте лет так в двадцать пять – тридцать... Маше за все это было стыдно перед друзьями. И здорово надоедало. Потому она нашла другое жилье.

Только почему-то ничего не изменилось. Теперь уже бывшая хозяйка продолжала названивать девушке с какими-то просьбами, больше напоминающими приказы, что-то по-прежнему с Маши требовала. Как и в этот раз.

– Я на работе, – не здороваясь, холодно и твердо известила девушка свою мучительницу, приняв вызов. Третий по счету. Останавливаться эта женщина не умела.

Слушая недовольные вопли, Маша заметила, как чуть нахмурился Валя. Это нехорошо, как любил говорить Саня.

– Я же сказала, я занята, – еще раз попыталась втолковать девушка, когда хозяйка на мгновение заткнулась перевести дух. – Ваша квартира, решайте сами.

Конечно, никого это не волновало. Хозяйка продолжала орать в трубку, что Маша обязана прямо сейчас пойти по старому адресу и кого-то там выгнать. Оплачено за три дня, но есть жилец лучше, платит больше, освободить квартиру нужно сейчас. Сама хозяйка чем-то там занята, не дома, и вообще, это Машин друг, ей и разбираться.

– Какой друг? – удивилась девушка.

Хозяйка выдала весьма сумбурное и нелицеприятное описание. Чудом Маша поняла, о ком речь. Гоша... Она испугалась. Все знали, что его ищут. Знали за что...

Валя вел автомобиль уверенно, но осторожно. Как-то обстоятельно, как делал и любое другое дело. Маша тихо сидела на переднем пассажирском сиденье, стараясь стать как можно более незаметной. Ее смущало, что втянула начальника в свои дела. Да еще в такие. Хотя, выслушав ее объяснения после звонка хозяйки, Валя сначала потянулся за своим смартфоном, собираясь просто сообщить адрес возможного нахождения преступника следователю, но потом передумал, решил, что поедет туда сам. Один. Проверить. Маша настояла, что отправится с ним. В конце концов, она знала, где спрятан запасной комплект ключей от той квартиры.

Они припарковали машину во дворе, отправились к обшарпанному подъезду старого облупившегося дома ранней сталинской постройки.

– И ты тут жила? – недовольно осведомился Валя.

Маша снова смутилась. Тон у него был какой-то вроде бы и сочувственный, но в то же время будто брезгливый.

– Не так дорого... – буркнула она.

– Ключи, – коротко напомнил начальник.

Маша остановилась на первой лестничной площадке, где висели почтовые ящики, открыла нужный, на дне нащупала связку.

– Совсем неочевидный тайник, – язвительно прокомментировал Валя. И твердо распорядился: – Стой здесь. Дальше сам разберусь.

– Подожди! – Маша ухватилась за рукав его пальто. – Может... Ну, Гоша мне доверяет. Может, он сам дверь откроет? Или хотя бы поговорит со мной. И... потом вызовем полицию.

– Два доказанных убийства, – сурово напомнил начальник.

– Через дверь он мне ничего не сделает! – заспорила девушка. – У него нет пистолета. И...

Она понимала, что отчаянно краснеет.

– Я боюсь, – призналась она жалобно. – Не ходи один...

Валя хмурился. Упрямо и недовольно. Но все же молча кивнул.

Конечно, Гоша им не открыл. Маша настойчиво жала на кнопку звонка, звала приятеля через дверь. Никто не отвечал. Вообще изнутри не раздавалось никаких звуков. Девушка втайне от начальника начала надеяться, что Гоша давно сбежал. Да, он преступник, но сейчас главное, чтобы Валя с ним не встретился, чтобы не подвергал себя опасности.

Но ее начальник, похоже, о рисках не задумывался. Ему надоело, и он начал открывать дверь запасными ключами. Маша старалась держаться ближе к нему, будто это как-то его защитит. Они шагнули через порог. Кругом по-прежнему было тихо. В коридоре и на кухне, которую хорошо было видно от входной двери, Гоши не было. Валя решительно прошел в комнату и осмотрелся.

– Вещи тут, – сообщил он, даже не подумав понизить голос. – Эй!

Девушка испугалась. Если Гоша прячется и сейчас понял, что Валя просто так не уйдет... мало ли что... Только где тут спрячешься? В квартире даже шкафа подходящего размера не было. Только тонкий пенал на одну вешалку и комод. Если только в ванной.

Маша решила заглянуть туда первой. Из-под двери тонкой полоской пробивался свет. Если Гоша прячется, то это даже как-то странно. Осторожно повернула ручку – дверь открылась легко. Девушка увидела Гошу...

Она застыла на месте, даже не вскрикнула, потому что горло сдавило спазмом. Надо было отвернуться, но ее будто парализовало. Валя схватил ее буквально в охапку и потащил прочь. На площадке он одной рукой прижимал к себе начавшую рыдать девушку, другой набирал номер полиции на своем смартфоне.

Глава 22

Они сидели в пустом зале «Стрипа». Саня вызвал сюда Давида, Валя привез Машу. Девушку еще немного трясло и знобило, начальник закутал ей плечи своей курткой и распорядился, чтобы Никита вызвал кого-то из бариста «Половины» готовить кофе для всей компании. Саня попросил закуски с кухни.

– Почему он был у тебя? – спросил он Машу.

Валя нахмурился, услышав такой вопрос. Будто друг в чем-то обвиняет девушку. Ему это не понравилось.

– Он там бывал часто, – ответила Маша, нервно поправляя куртку на плечах. – Просто у меня в гостях. И знал номер телефона хозяйки.

– А он знал, что ты съехала оттуда? – уточнил Валя.

– Конечно, – закивала девушка. – Сам помогал вещи перевозить. Поэтому... Наверное, он выбрал то место, которое знал. Он же должен был спешить, да? Его же искали...

Ей никто не ответил. Валя только придвинулся чуть ближе, как бы невзначай положил руку на спинку ее стула. Саня посмотрел на друга, чуть улыбнулся и кивнул. Давид, совершенно незнакомый Маше и слишком взрослый для их компании человек, наблюдал за молодыми людьми с каким-то почти детским любопытством.

Принесли кофе и закуски. Девушка обхватила чашку руками, будто пыталась о нее согреться, сделала первый глоток.

– Почему он... это сделал? – Маша решила обращаться именно к незнакомцу за столом. Так спокойнее, что ли.

– Почему ваш приятель покончил с собой? – переспросил Давид.

– Нет. – Девушка уставилась взглядом в стол. – Почему он ее вызвал?

В таких случаях сейчас говорят: увидел и хотел бы развидеть. У Маши перед глазами все еще стояла та сцена. Ванная комната в ее старой квартире, наполненная водой и кровью ванна. Свисающая с края рука Гоши. Его лицо... страшное. Лишенное эмоций. Будто маска. Пустые глаза. Перекошенный в какой-то дикой ухмылке рот... И игральная карта. Она валялась на полу, картинкой вверх. Пиковая Дама. Испачканная кровью, выпавшая из руки Гоши. Почему-то именно она ярче всего врезалась Маше в память. Наверное, потому, что карта была неуместна. Она как-то дико смотрелась на месте смерти. Или наоборот – слишком кстати...

– Почему они это делают? – Давид чуть пожал плечами. На его широком, немного простоватом лице появилось грустное выражение. – Так бывает, если человек не видит выхода. Если долго чего-то хочешь, но не получается, если долго испытываешь чувство, и оно становится... безысходным. Тогда люди начинают надеяться на чудо. И такие чудеса всегда болезненны.

– Это делают трусы, – более резко высказался Саня. – Долго хотеть, но ничего не сделать ради своей мечты. Долго ненавидеть и вариться в этом. Бояться выступить против. Вот таким нужен кто-то вроде Пиковой Дамы. Получить свое чужими руками.

– Но... – Маше это не понравилось. – Гоша ничего не получил! Он вскрыл себе вены!

– Он нет, но... – Саня поймал предостерегающий взгляд Давида и замолчал. Уткнулся в свой смартфон, проверяя сообщения. Будто ждал от кого-то вестей.

– По порядку, – вдруг произнес Валя. Мягко, не повышая голоса. Но это напоминало приказ.

Давид снова посмотрел на Саню, будто предлагая ему решить, отвечать или нет.

– Хорошо, – согласился тот и, досадливо поморщившись, отложил аппарат. – Пиковая Дама. Кто она такая, уже никто и не узнает. Наверное, реально, одна из тех, кто проиграл душу в карты. Слышал, ее называют Акулиной. Может, и правда так при жизни звали. Читал, что даже та игра, в которую играли в пушкинской драме, существует сейчас и названа в честь нее же. Но для многих сейчас Пиковая Дама прежде всего просто детская страшилка.

– Не такая уж и детская, – буркнула Маша. – Остальные подобные истории какие-то... абсурдные. Несерьезные. Гномы, скелеты, гробы на колесах. А эта...

– Гробы на колесах не заключают сделки, – напомнил ей Саня. – В общем – Дама неприятный партнер. Но все знают, что она исполняет желания.

– Как-то криво исполняет, – заметил Валя.

– Это люди верят, что управляют существами, приходящими в наш мир с той стороны, – серьезно сказал Давид. – И думают, что повелевают ими ради своих желаний. Но, понятно, на самом деле это не так. Гости всегда преследуют свою цель. А она одна. Утолить голод. До человеческой жизни. Или души.

– Но... – Маша не хотела принимать это. Слишком темное, а главное, чуждое. В чем-то катастрофически алогичное. – Такие существа пугают. Всегда! Почему люди, если им нужно чудо, не обращаются к кому-то светлому? Ну... хотя бы к богу!

Валя неожиданно улыбнулся на ее замечание. Иронично.

– Я думаю, если твое желание – чья-то смерть, бог точно не поможет, – заметил он.

– Желания! – тут же кивнул Саня. – С Дамой и это отдельная тема. О тех, кто вызывает сюда этих тварей, такие люди, даже если знают, с кем имеют дело, наивно верят, что смогут обойти условия сделки. Что они хитрее и смогут вывернуться. Или находится некто, помогающий в это поверить. Как у нас.

Он потянулся за своим ноутбуком, развернул так, чтобы остальные видели экран и текст на нем.

– Узнаешь? – спросил он Машу.

Она всмотрелась, прочла пару строк, машинально отметила неприятно знакомое словосочетание «Пиковая Дама». Но все же девушка была уверена, что видит этот документ впервые.

– Я не знаю, что это, – призналась она. – Извините.

– Ты сама мне про нее рассказала, – напомнил Саня.

У него был странный взгляд. Вроде не злой, чуть насмешливый, но при этом цепкий, будто начальник ее испытывает.

– Я говорила? – Маша старалась вспомнить. Вообще, с Саней она общалась от силы пару раз. В кафе и как-то после смены... И тут ее осенило: – Курсовая? Та самая курсовая?

– Узнала, – констатировал он.

– Догадалась, – уточнила Маша. – Я лишь слышала о ней, но сама никогда не читала.

– Курсовая? – Валя смотрел на экран, читая текст. – Это абсурд.

– Ты просто слишком вменяем для этого мира, – усмехнулся Саня ему в ответ, но тут же стал серьезным. – Мы имеем дело с подростками. Чуть старше Славки. У них немного иное видение мира.

– Да, – охотно подтвердил Давид. – Напомню вам, мы говорим о городской легенде. Это любят подростки. Мы говорим о детской страшилке. Она по определению существует в мире молодых людей, потому что именно они больше верят в те самые чудеса. Они не знают мира. Их опыт ограничен. В нашем случае учебным заведением, общением там, правилами и возможностями. Так что вычитать сценарий в курсовой работе – это для того же Гоши было нормальным.

– Сценарий чего? – спрашивал Валя дальше. – Убийств?

– Фактически так, – подтвердил ему друг. – Я потратил время на изучение этой работы. Здесь описано все. И четкий ритуал вызова Пиковой Дамы, настоящий ритуал, и то, как правильно загадывать ей желания, даже некий якобы научно обоснованный механизм их осуществления. А еще – как управлять Дамой.

– Это возможно? – Маша удивилась. – Я смотрела какие-то материалы в Интернете по ней. Ну... После того вечера, когда мы об этом говорили. Думала написать статью.

Она бросила нервный взгляд на Саню и Давида.

– Начала сразу, как тогда Витя привез меня домой, – пояснила она. – И после... Когда узнала про его отца. Но уже не для статьи. Просто... Я знаю, глупо... Я хотела проверить, что мы тогда ничего такого не сделали. Не спровоцировали то, что произошло с Витиным отцом. Я читала про Даму, но нигде не было, что ею управляют. Она же... Не знаю... Вроде демона.

– Если коротко, – Саня перешел на деловой тон, – некто вызвал ее и становится посредником. Он с ней связан. И если он сам не загадывает желаний, то находит Даме жертвы и отдает приказ, когда она может их забрать. Так написано в курсовой. И я потом проверил, еще нашел кое-какие материалы в Сети.

– Это и происходило, – согласился с ним Давид. – Георгий впустил Даму в наш мир и сразу отдал ей ювелира. Он же подгадал момент, чтобы отец Виктора озвучил желание, а значит, и назвал следующую жертву. Сам ювелир скончался. Кстати, я обещал посмотреть медицинскую карту этого человека. И мои люди раскопали кое-что еще. Николай вел правильный образ жизни. У него не было никаких вредных привычек. На его завод не брали курящих. Он не переносил алкоголь. Выбирал только здоровое питание для себя и своей семьи. Раз в год проходил обязательную диспансеризацию с упором на кардиологию. Притом, что никогда не имел проблем с сердечными заболеваниями.

– Выглядит уже нездорово, – отметил Саня. – Будто он панически боялся как раз сердечного приступа.

– Да, – легко подтвердил психотерапевт. – Потому что отец Николая умер точно от такого же приступа. Больное сердце было и у матери Виктора, что она скрывала от мужа. Это я знаю от своего коллеги, к которому пару раз Николай ходил на прием после смерти жены.

– Интересно, – отметил его молодой помощник.

– Не очень, – возразил Валя. – Верю, что существо из зеркала может кого угодно довести до смерти от страха. Но ювелира убили, пырнув пару раз ножом в живот. Или я путаю?

– Ты никогда и ничего не путаешь, – ответил ему друг. – Чем всегда меня раздражаешь. Дама не материальна. Сама забрать жертву она не может. Для того и нужен проводник.

– Я говорил Сане, – заметил Давид. – И повторял это многим другим раньше. Существа с той стороны забирают души, а убивают всегда сами люди. Это тоже своего рода плата. Вид извращенного служения Даме.

Валя болезненно поморщился.

– Это было описано в курсовой? – спросил он.

– Нет, – легко ответил Саня. – Если бы там были такие подробности, даже самый больной на голову идиот не принял бы этот план. Тут все тонко и красиво. Просто сам механизм: выбрать жертву, загадать желание, удовлетворить Даму. И так три раза. Главное, соблюсти все условия. Это я как раз о самих желаниях. Как и говорил, даже это в случае с Дамой имеет особый смысл.

– Есть какие-то специальные формулы? – удивилась Маша. – Это странно. Ведь ты же сам говоришь, Даму обычно вызывают подростки. Откуда им знать подобные тайны?

– Ничего такого, – заверил ее второй начальник. – Формул или знаков не надо. Дело в сути пожеланий. Вас удивит, но нельзя заказать Даме просто чью-то смерть. Нельзя сказать, пусть тот-то сдохнет. Это не сработает.

– Почему? – Маша отметила, что сейчас у Давида был такой же тон, как у преподавателей в университете, когда они хотят убедиться, что студенты отлично знают тему, и задают им каверзные вопросы.

– Потому что, – почти победно выдал Саня, – никто не мечтает о чужом горе, что лично меня вообще радует. Люди хотят денег, любви, освободиться от каких-то проблем или несчастий. А те, кто реально грезит о смерти врага, чаще идет и убивает сам. Только даже в этом случае, его цель – свобода от ненависти, а не сам факт физического устранения противника. Или же это мнится, как акт восстановления справедливости.

– Правильно загаданные желания, – резюмировал Валя самое важное.

– Да. – Саня включил свой смартфон, нашел нужное фото. – Мне прислали это. С той квартиры, где нашли Гошу. В его электронном блокноте были загаданные желания. Думаю, он формулировал их сам для Дамы. Ювелир просил защиты. Мы с Давидом уже обсуждали это. Старший брат Николая, Семен, работал начальником службы безопасности холдинга. Но по жизни он просто всегда и во всем опекал младшего брата. Когда с ювелиром случилось то, чего он боялся больше всего, то есть тот самый сердечный приступ, он звал брата. Но того, понятно, не могло быть рядом. Он просил помощи и избавления от боли.

– Но Дама его забрала! – возразила Маша. – Как это понимать? И дальше она пошла за Семеном.

– Подожди. – Валя забрал телефон друга, читал записи Гоши. – Освободи меня от боли, если это не может сделать Семен... Так надо попросить то, что нужно больше всего, и назвать новое имя? Я ожидал проклятия какого-то, обиды на брата. А достаточно просто его упомянуть.

– Это нужно даже не Даме, – пояснил ему друг. – Ей наплевать, чью жизнь забрать следующей. Это было необходимо самому Гоше. В курсовой было написано: нужно создать цепочку, чтобы у Дамы всегда были жертвы. Люди должны быть связаны. Но сразу скажу, вызвавший Даму, мог подобрать любой список. Только он выбирал жертв еще и с выгодой для себя. Ювелир владел холдингом. Проще – деньгами, состоянием, статусом, которые были нужны Гоше для его целей. Семен, согласно завещанию, контролировал бы это все после смерти брата. Потому он стал следующим. К тому же Семен знал о том, что указанный в завещании наследник Николая не родной сын ювелира. Семен мог узнать, кто настоящий родитель, и это стало бы угрозой для Гоши. Потому Дама пришла и за братом ювелира. Когда Гоша ее отпустил.

– То есть возможность отдавать ей жертвы реально давала ему право хоть как-то ею управлять? – спросила Маша.

За время разговора она успокоилась. Все эти рассказы и рассуждения отвлекали от увиденного в ее старой съемной квартире. А еще они по-прежнему казались девушке чем-то несерьезным. Как если бы они с однокурсниками разбирали ту же легенду о Пиковой Даме на семинаре. Теории, предположения, версии. На столе кофе и еда. Спокойно. Безопасно.

– Вроде того, – согласился с ней Саня. – И вот, когда Семен на самом деле решил узнать, кто повинен в смерти, точнее, в убийстве его брата, когда стало опасно, Гоша убил и его.

Он ненадолго замолчал, выглядел расстроенным.

– Семен умирал страшно, – все же нехотя продолжил молодой человек. – Дама подарила ему галлюцинации. Она вытащила из его памяти нечто о тех неприятных местах, где Семен бывал в молодости. Она вернула его на войну. И он загадал только то, чтобы дети его брата, кого он любил, как своих, были в безопасности. И чтобы Люда заботилась о них. Потому что она была матерью основного наследника Николая, а Семен никогда не спорил с братом и полностью соглашался с его волей.

– Похоже, о своем бизнесе они думали даже больше, чем о семье, – несколько презрительно прокомментировал Валя. – Наследник превыше всего, потому что именно от него будет зависеть существование компании дальше.

– Но вроде Семен говорил о детях, – примирительно заметила Маша. – Значит, и о Вите тоже. Я слышала, у них с дядей были очень хорошие отношения. Не все так плохо.

– Но закончилось все равно печально, – резюмировал Давид, который давно молча следил за разговором. – Позволю себе отметить одну важную вещь. Пиковая Дама, как читал я и как становится очевидно по этой истории, мастерица иллюзий. Мне кажется, сама форма желаний все же также связана с ней. Точнее, с теми галлюцинациями, какие видят ее жертвы. Не удивлюсь, что для испуганного и испытывающего боль ювелира Дама приняла облик его брата. Ведь она легко могла вытащить из его головы образ того, к кому Николай всегда обращался за защитой. Так же и с Семеном. Он видел своих врагов из прошлого. Вооруженных, нападающих, и он защищал семью, а главное, детей, как настоящий воин.

– Точно! – закивал Саня. – Я все не мог понять, почему Семен в своем желании упомянул не свою жену Марту, а Милку. Он виделся с женой брата в тот день, приезжал поговорить с ней о ее любовнике. А там, на крыше... Дама могла снова выловить из его головы именно этот образ и показаться Семену в виде Милки! Потому он и обращался к ней, прося защиты для Вити и малого!

– А еще там был этот ваш Гоша, которому надо было кого-то еще отдать Даме, – напомнил Валя. – Это Люда-Милка, мать наследника, сына Гоши, через которого он и надеялся получить то, что хотел. Думаю, если он формулировал желания, то помог Семену назвать жену брата.

– Логично, – согласился с ним Давид. – Но вот сама Людмила? Как Гоша мог знать, кого загадает она?

– Знал, – уверенно заявил Саня. – Он это знал лучше всех. Всю свою жизнь в этой семье Милка до жути боялась мужа. Гоша был уверен, что женщина может просить лишь об одном, свободе от Николая. Даже после его смерти. Вот!

Он снова указал на свой смартфон и фото. Маша несмело взяла аппарат в руки.

– «Освободи меня от Николая», – прочла она и нахмурилась. – Но... Гоша никак не мог ее убить сам и услышать это желание. На самом деле она могла загадать что угодно.

– Ему и не надо было быть рядом, – заметил Давид. – Саня спросил меня недавно об одной вещи: не становится ли Дама сильнее, получая каждую следующую жертву. Опять же, никто из нас не может знать точно, потому что мы ее не вызывали и никогда не вызовем. Но... Я смотрю на то, что знаю. Каждый, кто отдал ей свою жизнь, страдал галлюцинациями. Или даже видениями, какие Пиковая Дама им и дарила. И с каждым разом они становились все ярче и сильнее. Думаю, Людмила видела намного больше своего мужа и его брата. Видела то, что довело ее до самоубийства. И скорее всего, это и был ее собственный страх, который Дама снова смогла вытащить из памяти женщины.

– Или из головы своего слуги, – вдруг заявил Валя. – Это было написано. Гоша сам придумал желание. Дама могла выполнять то, что сказал он, если он ею управляет.

– В чем-то вы правы, – согласился психотерапевт. – Не думаю, что он имел над Дамой хоть каплю реальной власти, но он с ней связан. И очень крепко. Она брала многое не только от его жертв, но и от него самого.

– Потому что в перерывах между смертями ей тоже надо было чем-то питаться, – цинично объявил Саня. – Хотя, конечно, этого в курсовой нет. Зато об этом рассказывает каждая история призыва Дамы из случившихся ранее. Никто не перенес ее соседства спокойно. Все ее проводники или слуги закончили жизнь в дурдомах. Даже после ее ухода.

– Существа вроде нее не могут жить без крови и без чужого страха, – добавил Давид. – Об этом скажет любая городская легенда.

– Их и рассказывают, чтобы боялись, – буркнула Маша.

– Потому они и работают до сих пор, – согласился Саня. – Но вернемся к нашей истории. Еще один, почти завершающий момент. Как и было указано все в той же курсовой, последняя жертва должна была назвать имя первой. Гоша рассчитал свой список четко. Так, чтобы круг желаний замкнулся.

– И зачем это? – нахмурился его напарник по бизнесу. – Чтобы Дама не могла получить новые жертвы? Но ведь Дама не останавливается, как я понимаю. Она же будет требовать больше. И мы знаем результат. Она забрала своего слугу.

– Логично, – согласился с ним Давид. – Хотя могу вам сказать, что Дама убила бы его в любом случае, как бы долго он ни пытался с ней играть. Он ее вызвал и, по сути, уже принадлежал ей.

– Все так, – кивнул Саня. – В реальности. Но вот нюанс: в курсовой было написано иначе. Здесь говорится о том, что, отдав Даме несколько человек, а точнее, троих, ее слуга получает право на собственное, якобы бесплатное желание. Вернее, будет считаться, что за свое он уже заплатил чужими жизнями. Собственно, прочитав именно это обещание, Гоша и решился на все это безумие. И загадал свое.

– И что это? – несколько скептически поинтересовался Валя.

– Звучало оно так, – даже не глядя на фото списка, послушно ответил его друг. – «Пусть тот, кого я ненавижу больше всего, исчезнет».

– Но... – Маша недоуменно нахмурилась. – Здесь же нет имени! Это не отвечает условиям загадывания желаний! И... Подождите... Если он так сказал, значит, должен умереть кто-то еще, кроме него самого?

– Нет, – покачал головой Давид. – По расчетам Гоши, кто-то должен был просто умереть. Но не он сам. Просто...

– Просто именно себя Гоша ненавидел больше всех остальных, хотя считал, что его враг – кое-кто другой, – закончил за него Саня.

– Не повезло, – бросил Валя. Без сочувствия, скорее, даже презрительно.

– Гоше однозначно нет, – согласился его друг. – Зато повезло тому, чье имя так и не назвал преступник.

Глава 23

Маша не сразу поняла, к чему ведет ее начальник. Нахмурился немного недоуменно и Валя. Давид же лишь задумался, а потом кивнул, принимая мнение своего молодого коллеги по расследованию.

– Ты снова нашел какие-то мелкие детали, – произнес он. – И снова слишком упрям, чтобы закрыть эту историю.

– И я прав, – заметил Саня. – А деталей хватает. И тут гением быть не надо, чтобы их не увидеть. Есть огромный холдинг, есть наследник. Это очень большой и привлекательный приз. В чем-то все-таки это именно то, чего хотел Гоша. А еще есть все та же курсовая, написанная, будто специально, для этого самого Гоши. Курсовая, где скрыт огромный подвох. И я не думаю, что это случайность.

– Могу согласиться, – поддержал его осторожно Давид. – И уже говорил тебе это. Очень странная курсовая. Да еще возникшая так вовремя. А кроме того, я по опыту знаю, что это так не работает. Гоша точно умер бы. Даме не так и нужны слуги, особенно, если они способны хоть немного ее сдерживать. Я тоже просмотрел эту работу. Она выполнена серьезно и подробно. Аккуратно. И в ней по определению не могло быть такой нелепой ошибки.

– Только если не вписать ее туда специально для Гоши, – напомнил Саня.

– И кто? – поинтересовался Валя.

– Ответ очевиден, – указал ему друг. – Тот, кто остается с наследником холдинга и имеет законное право на опеку над ним. Тот, кто меньше всего затронут в этой истории. Кого хорошо знает Гоша, и кого он мог так сильно ненавидеть. Точнее, кому он мог завидовать.

– Но тогда остается только Витя! – предположила Маша. – И это... Нет. Такого просто не может быть.

– Почему? – картинно удивился Саня. – Мы с Давидом с самого начала подозревали, что за всем этим стоит либо как раз Витя, либо его мачеха. Но Милка слишком нестабильна. И слаба. Она могла впустить в дом преступника, но составить такой отличный, тонкий и хитрый план – точно нет. А вот Витя, один из лучших учеников курса, всегда такой серьезный и закрытый. В тихом омуте, как говорят, черти водятся.

– В «Половине» он тихим не был, – напомнил Валя.

– Именно так! – победно поддержал его напарник. – У нас Витя был совсем другим. Я бы сказал, собой. И это как раз деталь, как любишь говорить ты, Давид.

– Это спорно, – осторожно заметил психотерапевт. – Домашний мальчик при строгом отце. Где-то он должен был быть другим. Если не в университете, в окружении слишком большого количества людей, то в узком, но приятном коллективе. К тому же тут работает его лучший друг, при котором Витя мог быть собой всегда.

– Хорошо, – вынужден был согласиться Саня. – Это так. Но все же! Много странностей для меня. Только Витя, такой правильный, серьезный, с его погружением в учебу, с его вечным послушанием отцу, вдруг оказывается единственным, кто отцу не угоден и кто не знает о завещании?

– Вряд ли, – подумав, поддержал его Валя. – Вот это странно. Согласен.

– Умный, уверенный в себе парень, каким мы знаем его в «Половине», – продолжил его друг, – после смерти отца просто сидит дома, не решая никаких проблем? Весь такой растерянный и неспособный что-то делать? Или даже не пытающийся делать?

– Будто чего-то ждет? – подсказал Давид. И улыбнулся, стараясь поддержать своего молодого приятеля. – Может быть.

– В конце концов, Витя, – заканчивал приводить аргументы Саня, – все тот же послушный сын, который вдруг заводит себе тайную подработку? Или все тот же лучший ученик, кто вдруг на четвертом курсе решает уйти в академ?

– Что? – Маша уставилась на начальника в полном изумлении. – Витя бросает учебу?

– И собирается учиться на бариста, – закончил он.

– Кофе... – пробормотал Давид. – Снова кофе. Это все-таки странно.

– Кофе можем налить еще, – тут же предложил Валя. – К делу. Согласен, Витя странен. Но это не делает его преступником.

– Он не мог так подставить Гошу, – поддержала его Маша. – Они же друзья.

– Разве? – переспросил ее Саня. – Вы все считаете Витю закрытым и отстраненным. Он странен, как сказал сейчас Валя. И что там на самом деле у него в душе, не знает никто. Все это время он просто существовал рядом с вашей компанией. И все. Разве ты сама не говорила этого?

– Да, – подтвердила девушка, – но это еще ничего не значит. С Гошей они общались больше всего, и ничего такого между ними я не замечала.

– Ты нет, – согласился ее начальник. – Но в вашей компании есть и еще одна девушка. Которая намного ближе к Гоше, чем ты. И с ней было очень интересно поговорить.

– Юля? – О ней, если честно, Маша совсем забыла.

– Она, – подтвердил Саня. – И я составил с ней знакомство. Она была рада откровенно поделиться очень многими деталями. Прежде всего о своем рыцаре, милом и ленивом друге Гоше, который был катастрофически неуверенным в себе человеком. Из-за чего, кстати, у них с той же Юлей ничего и не сложилось. Ей слабаки не нужны. Но Гоша не просто продолжал за девушкой бегать. В чем-то они реально были неплохими партнерами. Он оплачивал ее капризы, она слушала его стенания.

– Платная жилетка? – Валю это как-то выбило из колеи. – Странный подход.

– Не важно, – отмахнулся его друг. – Итак, поступая в университет, Гоша надеялся начать новую жизнь. Как и многие другие до него. Новые интересы и правила жизни, а главное, новые люди, среди которых, как он надеялся, он станет тоже другим. Его примут, посмотрят на него иначе. Не то чтобы он стремился в лидеры, просто хотел быть в центре внимания, хотел, чтобы его воспринимали как серьезного, уверенного в себе, интересного парня. Хотя бы за счет того, что его семья чуть более состоятельна, чем у других студентов. Он мнил себя эдаким веселым, легким, швыряющим деньгами добряком, к кому все потянутся. Но не потянулись. Потому что, по мнению Гоши, на курсе был еще более богатенький Витя. Всегда такой серьезный, отстраненный, да еще и умный. И конечно, Гоша Витю возненавидел.

Маша пыталась вспомнить. Сама она тогда на первом курсе думала лишь о себе. О том, что ей удалось вырваться из ее тихого, сонного и часто пьяного поселка. Сюда. На свободу. В мир возможностей. Но... Если все же напрячься...

– А ведь что-то такое было, – заметила Маша. – Тогда. Между Гошей и Витей. Даже что-то вроде ссор, мелких стычек. Часто. Не помню сути, но да, они не ладили. Я тогда еще подумала, что, наверное, эти двое давно знают друг друга, со школы, и также враждуют. Потом оказалось, что нет.

– После первой сессии, – подсказал Саня. – Юля это все пересказала четко. Потому что Гоша сам говорил ей об этом часто. Витя занял его место. Витя был таким, каким хотел видеть себя Гоша. Витя что-то там у него отнял. И у Гоши не хватало смелости с ним спорить. Потому он подобрался к Вите ближе. Стал его другом, чтобы держать рядом. И ненавидеть. Все эти годы он рассказывал Юле о каждой мелочи, каждой новой обиде на Витю.

– Почему она молчала? – поинтересовался Валя. – Могла давно бы все это тому же Вите и передать. И послать Гошу заодно.

– У Юли с Витей свои счеты, – ответил ему Саня. – А у Гоши деньги. В общем, ее все устраивало. И она нам не важна. Главное, она знала о ненависти Гоши к другу. Давней и застарелой. Гоша ныл, чаще даже не о самом Вите, а о том, насколько ему жалко себя, что он не может ничего с Витей сделать. Он был реально не слишком умен и ленив. Даже в этом плане. И деньги ничего бы не решили в его проблеме.

– Но откуда-то об этом знал и сам Витя, – заметил Давид. – Если ты настаиваешь, что именно он спровоцировал Гошу на вызов Дамы.

– От Степы он знал, – уверенно заявил ему рассказчик. – Тому на нытье Гоши жаловалась Юля. А Степа посчитал нужным все же просветить друга насчет реального отношения Гоши. Именно это и стало причиной разрыва между Юлей и Степой. Девушка не простила любовнику таких подвигов. Хотя по мне, парень поступил вполне себе разумно.

– Но почему тогда Витя не поссорился с Гошей после слов Степы? – удивилась Маша. – Это странно. Продолжать общаться, и довольно тесно, с тем, кто тебя ненавидит...

– Странно, – улыбнулся ей Саня, – но факт. Не послал. Кстати, я уточнил, когда же случился этот разговор со Степой. Это было где-то два года назад.

– Но... получается, что Витя уже давно знает, как к нему относится Гоша, – рассудила Маша. – Он специально держал его и дальше при себе? Зачем?

– Потому что у Вити тоже есть какая-то своя скрытая цель, – пояснил Давид. – И Витя умеет строить красивые, тщательно продуманные, тонкие планы. Главное, долгие. Потому что он сам хорошо умеет скрываться и ждать.

– Все те же два года, – подтвердил Саня. – А если сопоставить? Что происходило в жизни самого Вити за этот период времени?

– Милка забеременела и родила сына, – легко догадался Валя. – Наследника! И если Витя все это время знал, от кого у мачехи сын...

– «Если» у нас много, – решительно заявил его друг. – И мы не можем их проверить. Пока. Но в целом я вижу все так. Есть Витя. Послушный с виду сын, давно мечтающий освободиться от опеки отца, мечтающий о другой жизни. Давид, ты помнишь, мы говорили с тобой, что это весьма сильный мотив.

Его напарник по расследованию охотно закивал.

– Витя поступает на факультет, куда указал отец, упорно учится, – продолжил Саня, – но при этом никакого реального рвения вступить в дело отца он не проявляет. А мы все пришли к выводу, что для Николая именно холдинг был единственной настоящей любовью в жизни. Он разочарован в сыне. Как и сын давно разочарован в нем. И Витя знает, что отец готов вычеркнуть его из завещания, если появится еще один наследник. Не думаю, что такое решение Витю устроило. Он был послушным мальчиком всю свою жизнь. И тут такое предательство. А ведь самому Вите явно нужны деньги на его новую жизнь.

– В чем он очень похож на своего друга и ненавистника Гошу, – заметил Давид.

– Точно, – кивнул ему молодой человек. – И Гоша, о чувствах которого узнает Витя, нашему парню очень кстати. Каким-то образом Гоша становится любовником Милки. И отцом наследника. И это первый момент, который я очень хочу узнать. Как Витя смог подстроить даже это. Но пока важно, что первая часть плана у него получилась. Потом второй этап.

Саня посмотрел на Машу.

– Вспомни, – велел он, – когда появилась эта курсовая?

– Весной, – быстро ответила девушка. – Впервые они говорили о ней тогда. Гоша взял трудную тему. Не писал сам, купил готовую работу. И провалился с ней. Тогда ему дали шанс переписать и сдать осенью. Он пытался искать материалы еще в мае, а Степа хотел помочь. И тогда же они увидели эту курсовую.

– Степа? – удивился Валя. – Так ведь он рассказал Вите о Гоше? И они все еще общаются?

– Витя просил Степу не поднимать шум, – пояснил Саня. – Сказал что-то вроде того, что это все мелочи. Что не хотел бы тратить на такое время. Они друзья, и менять круг общения он не только не хочет, но и не очень-то и умеет. Типа это пройдет. В общем, Витя был убедителен. Степе до чужих отношений дела было не много, он посчитал, что выполнил свой долг, предупредив друга, и на этом тему можно закрыть. Пусть Витя живет сам, как считает нужным. Гоша об их разговоре не знал. Зато все это знала Юля, которая меня и просветила. Ведь разговор происходил при ней. Вернемся к курсовой. Она уже существовала в мае. Уже ждала Гошу в Сети. Где тот ее и увидел.

Саня снова обратился к Маше:

– Что они о ней говорили?

– Степа был зол, – послушно стала объяснять Маша. – Ему это не понравилось. Почему-то его встревожила эта тема. Я не вникала, но Степа намекал, что знал такую историю в жизни. И Пиковая Дама не тот персонаж, о котором хоть кому-то что-то надо знать. Искушения меньше. Гоше это показалось странным и даже немного смешным. Он решил ее скачать. Просто по приколу. Еще потом сам что-то там читал в Интернете и несколько дней доставал этим Степу. Они чуть не поругались.

– Подожди, – попросил Давид. – Ты это упоминал. История с мальчиком в школе Вити. Который вызвал Даму. Но вроде об этом знал Дима.

– Степа учился в той же школе, – напомнил Саня. – Более того, оказалось, как раз в классе с этим мальчиком. С Витей он познакомился лишь в старшей школе.

– Парню было за что не любить эту байку, – рассудил Валя.

– Как и любому разумному человеку, – заметил его друг. – Но с этого момента начинается вторая и очень интересная часть плана. Недовольство Степы, которое вынуждает Гошу все же заполучить курсовую. Дальше... Маша?

– Что? – Девушка его уже боялась. Начальник все время что-то спрашивает у нее. Будто намекает, что она причастна к этой истории.

– Просто вспомни самый конец прошлого учебного года, – спокойно предложил Саня. – Один звездный семинар...

– Ой! – Маша оживилась. – Да! Но только это был не семинар, а конференция. И там был доклад! О теме романов и фильмов ужасов в массовой культуре.

– Серьезно? – удивился Валя. – В университете больше изучать нечего?

– Мы все привыкли думать, – стала объяснять девушка, – что журналист – это тот, кто делает новости. Ну, край, всякие аналитические материалы на актуальную тематику, имеющую важность для большого круга людей. Но на самом деле все давно иначе. Есть блогеры. И они, по сути, тоже журналисты. Они транслируют иные новости. Например, культурные. Задают тренды, формируют общественное мнение. Многие работают в жанре тревел-историй, рассказывают о путешествиях, кухне мира и прочем таком. А вторая популярная тема – как раз книги и фильмы. Потому такой доклад был бы нам, как журналистам, интересен. А еще он очень сочетался с Гошиной темой курсовой. Той самой, с которой он провалился. Потому Юля настояла, чтобы мы все пошли его слушать.

– А теперь еще кое-что, – предупредил интригующим тоном Саня. – Юля. Свободная девушка, без особых привязанностей, желающая попробовать как можно больше. Где-то в начале лета у нее появился друг по переписке. В одной из социальных сетей. Эта девушка любит удобных парней, общение с которыми ни к чему серьезному ее не обязывает. Так что такой вариант безопасного знакомства ей подходил. И знаете, они очень сошлись! Говорили обо всем. Даже о таких мелочах, как скучные мероприятия в университете.

– Она потащила друзей на конференцию по совету этого виртуального приятеля? – предположил Валя.

Его друг только кивнул.

– Пусть вас это не удивляет, – сказал Давид. – Уж простите, но нынешняя молодежь не слишком-то умеет строить отношения в жизни. С появлением Интернета общаться удаленно стало проще. И да, в каком-то смысле безопаснее. Каждый из моих коллег может признаться, что постоянно работает с десятками молодых людей и девушек, кто не имеет навыка выстраивать живое общение. А Сеть – выход для них. Вы, может быть, слышали о том, что несколько лет назад на Западе стали часто говорить о случаях появления выдуманных друзей у детей?

– На этом построены сюжеты многих фильмов ужасов, – усмехнулась Маша.

– Верно, – живо откликнулся психотерапевт. – Потому что это на самом деле болезненно и ненормально. Многие подростки создают себе теперь таких же выдуманных советчиков и даже виртуальных сексуальных партнеров. У Юли все проще. Друг по переписке, который оказывает на нее намного большее влияние, чем ее реальное окружение. Лично меня это даже успокаивает, потому что не выходит за границы психологической нормы.

– Итак, – вернулся к их теме Саня. – Курсовая скачана. Потом эта конференция. Потом интерес Юли к романам и фильмам ужасов и прочей мистике. Кстати, тоже спровоцированный тем самым другом из Интернета. А ведь Юля ближе всех к Гоше. И да, конечно, она постоянно делилась с ним своими впечатлениями о прочитанном. Не упоминая друга, конечно. Девушке надо было хоть как-то отдыхать от Гошиных жалоб, которых к началу сентября становилось все больше. Необходимость подтянуть долги по учебе, полное их отсутствие у Вити, склонность друзей смеяться над Гошей по этому поводу, и снова будто бы возвеличивание лучшего студента Вити на фоне неудачника приятеля. А еще это последний год в университете, а за ним большая свободная жизнь, где, по мнению Гоши, у Вити все будет хорошо, а вот у него самого нет... Короче, к октябрю он созрел хоть что-то изменить. А ведь курсовая с планом действий ждала его в его же ноутбуке.

– Красиво, – признал Валя. – И отвратительно.

– Как и все остальное, – заметил его друг. – Четко рассчитанный последний этап. Двухнедельная командировка отца, приглашение друзей домой, где Гоша и даже Степа оставляют свои отпечатки пальцев в комнате мачехи и детской. А потом та самая вечеринка с детскими страшилками точно в вечер приезда отца.

– Но как он смог спланировать и это? – удивилась Маша. – Ведь ее задумала Юля. Степа вообще не хотел идти. Да и зачем?

– Руководил организацией встречи все тот же друг по переписке, – пояснил Саня. – А зачем? Ну... Витя же тоже все-таки не совсем взрослый человек. Он решил помочь следственному комитету точно найти двух удобных ему подозреваемых. А заодно подставить и самого себя. Для натуральности. Я думаю, тут еще дело во времени. Гоше надо было проникнуть в дом, когда самого Вити там не было. После той встречи это было удобно.

– Совсем нет, – возразил Валя. – У Вити есть машина. Он же мог приехать домой раньше их всех, если бы не повез Машу в «Половину».

– Но он меня повез! – ответила ему девушка. – Я просто собралась домой. И он сам вызвался подвезти. А потом еще и предложил кофе! Я тогда немного удивилась...

– Последний аккорд, – предупредил Саня. – Именно этот заезд в «Половину» стал его алиби. Здесь была ты и Димка. Два человека, которым, как знают все, он доверяет. И при этом, после, анализ крови выявил у Вити снотворное в крови. Полученное именно в этот вечер.

Валя явно забеспокоился.

– Ты о таком не говорил! – сердито заявил он. – Снотворное? То есть он подговорил Димку дать ему таблетку? Здесь? Ты проверял камеры?

– Этого не было, – тут же стала оправдываться девушка. – Димка не стал бы такого делать. И как? Через стойку? Бросил бы таблетку в кофе?

– А ты? – вкрадчиво поинтересовался Саня.

– Я? – Она явно обиделась. – Да зачем? Я же понятия не имела и...

Вот тут Маша испугалась.

– Господи... Я... Но я же была с ним! И он вез меня потом домой! А если бы снотворное подействовало раньше...

– Не стоило запугивать девушку, – мягко укорил Давид своего напарника по расследованию. – Твою версию и так все приняли сразу.

– Видимо, я тоже еще не вышел из подросткового возраста, – усмехнулся Саня и тут же сменил тон: – Прости, Маш. Тебя много в этой истории. Гоша по-своему тебе доверял. Его нашли в твоей бывшей квартире. Ты была с Витей в тот вечер. Тебя он порекомендовал на замену в «Половину».

Валя нахмурился, почти угрожающе подался вперед, будто прикрывая собой девушку.

– Мне не нравятся твои намеки, – предупредил он.

– Я не считаю, что она с ним связана, – спокойно пояснил Саня, – что помогает ему. Наоборот, она стала частью его плана. Тебя, Маш, тоже подставили. И я просто хотел тебе это показать.

Маша только кивнула. Сейчас на душе было мерзко. Саня прав: она тоже верила Вите. Раньше. А сейчас...

– Но зачем? – жалобно спросила девушка. – Зачем ему подставлять меня?

– Потому что ты не дура, – отозвался ее начальник. – Мы говорили об этом, помнишь? Пусть ты не лучшая ученица курса, но... Скольким ты писала работы на заказ?

– Многим. – Его вопрос сбил с толку. – Но к чему это?

– Преподаватели университета не идиоты, – разъяснял Саня. – Вы приходите к ним толпами каждый год. Все разные. И что? Ты думаешь, они не заметят, если им сдают работы, написанные явно одной рукой?

– Конечно, заметят! – усмехнулась Маша. – Если на семинаре парень двух слов связать не может, а сдаст идеальную работу чуть ли не высоким стилем, это смешно. Но надо лишь изучить, как обычно пишет сам человек, и дальше немного подстроиться под его манеру. А так...

Она пожала плечами.

– В научных работах полно шаблонов, – продолжила она. – Речевых. Да и цитат куча. По сути, важно только оформить выводы нормально. Ну... Еще если студент не блещет оценками, сделать все проще, если он поумнее, постараться.

– И ты это умеешь, – улыбнулся Саня. – А потому именно ты можешь, если постараешься, легко установить авторство чужой курсовой!

Маша заметила, как чуть удивленно, но в то же время почти обрадованно переглянулись Давид и Валя. Ее саму идея Сани не радовала.

– Но... – робко начала девушка. – Я никогда не работала с Витей.

– Не думаю, – заметил осторожно Давид, – что найти вам для сравнения его статьи или другие курсовые будет большой проблемой.

– Уже нашли. – Саня времени даром не терял. – Маш, это единственное, что у нас реально есть против него. Курсовая. Ну, еще я сфотографировал у Юли ее переписку с тем другом из соцсети... Хотя этого совсем мало. Все это можно отдать в следственный комитет, чтобы там провели графологическую экспертизу. Но нам с вами пока надо самим во всем удостовериться. А на это твоего навыка должно хватить.

– Сможешь или нет? – коротко осведомился у нее Валя. И после небольшой паузы добавил: – Если ты сама хочешь знать правду.

– Хочу, – твердо признала девушка. – Я попробую. А... та переписка...

– Вот! – Саня открыл на экране своего смартфона нужное фото. – Но здесь явно мало, если сравнивать с целой почти научной работой.

Маша смотрела на тексты. Короткие фразы, почти ничего не значащие. Обычный треп в Сети. Парень спрашивал девушку о ее вкусах в еде и напитках. Юля не спешила отвечать.

– «Неужели есть девушки, кто не любит десерты?»

– «Мы думаем о фигуре».

– «Иногда можно себя баловать. Большой американо и крохотный эклер. Так можно?»

– «Ты вышлешь мне фотку с красивым пирожным?»

– «Юль, я просто спросил. Я же тебе не секс предлагаю...»

Девушка опустила телефон на стол. Последняя фраза в диалоге. Так странно... Даже как-то... нереально. Витя ей сказал то же самое. Тогда, в тот вечер, когда пригласил в «Половину» на кофе. «Я же тебе не секс предлагаю». Маша вспомнила, как смутилась в ту минуту и почувствовала себя немного виноватой перед ним. Тогда она не собиралась соглашаться, но именно из-за этого замечания изменила решение. Как и Юля наверняка ответила на его вопрос в этой переписке...

Маша обвела взглядом мужчин за столом.

– Мне нужно время, – деловито известила она. – И тишина. Я... можно я останусь тут до открытия?

– Едем ко мне, – решил Валя, поднимаясь из-за стола. – Саня, перешлешь все.

Его друг только кивнул. Маша заметила, что ему пришло сообщение, которое Саня поторопился прочесть. При этом у начальника было очень непривычное, почти ласковое выражение лица. Валя потянул девушку к выходу.

Давид выглядел совершенно спокойным и даже довольным. Он отхлебнул почти остывшего кофе, дождался, пока его коллега по расследованию разберется со своими явно личными делами.

– Ты же уверен в результате, – заметил он, хитро улыбнувшись.

– Да, – не стал скрывать Саня. – На девяносто процентов.

– И что тогда будет дальше? – продолжал любопытствовать Давид.

– Будет шоу! – усмехнулся молодой человек. – И кто-то точно сядет.

– И ты успокоишься, – благожелательно заметил психотерапевт. – Ты не смог помочь Славке, но теперь...

– Нет, – серьезно прервал его Саня. – Давид... уже нет. Когда я позвонил тебе, думал так же. Что смогу... взять реванш? Смогу в этот раз что-то изменить? Теперь это не важно. Я сделаю это не для себя.

– Маргарита? – вкрадчиво назвал имя его коллега.

Саня кивнул.

– Знаешь, – осторожно начал Давид, – когда мы встречались в прошлый раз, я говорил тебе уже об этом. О тех, кому не повезло встретиться с гостями с той стороны. Одни не выдерживают и ломаются. Не могут принять существование этих тварей. Другие врут себе потом всю жизнь будто ничего не было. А те, кто сильнее, принимают это. Но и дальше всегда будут ждать. Потому что они уже знают, что гости возвращаются. Так получается, что и все мы тоже не можем полностью отпустить этих тварей. Ведь мы о них знаем и ждем. А я всегда желал каждому из вас, кого встретил в подобных обстоятельствах, чтобы вы отпускали. И их, и свое прошлое.

– Я с удовольствием впредь буду рад видеть тебя, – усмехнулся в ответ Саня. – Будешь проездом, заходи попить кофе или пропустить пару коктейлей. Ладно. Можем даже сходить в тот ресторан за мясом. Но это лишь чтобы тебе не было скучно одному в чужом городе.

Глава 24

Если Саня любил свой бар в утренние часы, когда зал еще закрыт для посетителей, то все бариста «Половины» ждали ежедневного закрытия смены. Вот тогда будут притушены лампы, опустеют столики, выключат надоевшую за день музыку. Полумрак, тишина и какое-то тихое ласковое очарование. Почти как дома.

Впереди, конечно, еще подсчет кассы. Оформление первичной бухгалтерии, а заодно и уборка. Но ведь можно потратить несколько минут на себя. Насладиться этой атмосферой, поболтать, немного отдохнуть и выпить кофе.

Витя принял из рук Маши небольшой стаканчик из обливной керамики, похожий на забавный бочонок для игры в лото (они называли такие шотами), сделал глоток, удовлетворенно кивнул.

– Отличный кофе, – похвалил он искренне. – Ты быстро научилась.

– Слишком быстро, – улыбнулась девушка в ответ, пробуя свой напиток из такого же сосуда. – Даже удивительно. Помнишь, ты привез меня сюда впервые? Я считала кофе слишком горьким, заказала раф. А теперь спокойно пью эспрессо! А ведь прошла какая-то пара недель!

И тут она смутилась, вспомнив, что пережил ее приятель за эти дни.

– Прости, – робко извинилась Маша.

– Нормально, – ровно известил ее Витя, но взгляд отвел, осмотрел зал, где надо было еще вытереть столы, стойку, даже зеркала... При виде них парень досадливо поморщился.

– Как у тебя? – спрашивала между тем его однокурсница. – Братишка как?

– Лучше, – известил Витя. – Я нашел хорошую няню, она с ним практически весь день. Ваньке нравится. Хотя все равно капризничает, зовет маму. Но тетя Марта бывает у нас часто. Вернее, почти насовсем переехала. Она справляется. Ей он нужен.

– Хорошо, что ты ее уговорил остаться с вами, – поддержала его Маша. – Она же совсем одинокая без мужа. И детей своих нет...

– С Ванькой ей легче, – согласился он.

– И с тобой, – добавила девушка. – Сам, если честно, как? Ты так неожиданно бросил учебу, начал работать здесь на полный день. Так лучше?

– Значительно, – согласился Витя. – Большую часть времени я занят. И не один. Это спасает от лишних мыслей.

– Мыслей о ней? – уточнила Маша.

Витя чуть нахмурился.

– Ты про Милку?

– Нет. – Девушка отошла от него чуть дальше вдоль стойки, встала недалеко от еще одного зеркала. Они были парными, висели на колоннах в зале, недалеко от «станции», практически напротив друг друга. Между ними был один из столиков, на который Маша сейчас оперлась рукой. Витя наблюдал за своей приятельницей с некоторым удивлением. А еще с опаской. Ему не нравилось видеть отражение ее хрупкой фигурки в зеркале. С некоторых пор Вите вообще не нравились зеркала. Они его нервировали. И напоминали о...

– Я не про твою мачеху, – уточнила Маша. – Мысли о Пиковой Даме?

Витя нахмурился. Беспокойство росло. Не самая лучшая тема для разговора вечером в полумраке пустого зала, где свет горит лишь над «станцией» и бликует по глади зеркал, как будто отсвет свечи...

– Она вообще последняя, о ком бы я хотел думать, – признал Витя. – Ты знаешь, я не люблю такие темы. Теперь еще больше.

– Да? – Ему показалось или Маша усмехнулась как-то непривычно насмешливо? – Тогда зачем ты написал ту курсовую?

– Какую? – осторожно переспросил ее приятель.

– Ту самую, Витя! – продолжила девушка обвинительно. – Я нашла ее у Гоши еще тогда, в мае. И скопировала себе. А тут на днях посмотрела. Узнать твой стиль не так и сложно.

– Тебе показалось. – Он понимал, что Маша почувствует ложь, но все еще пытался. – На тебя это все тоже плохо подействовало. Ведь это ты его нашла, да? Прости. Я даже не подумал. Слишком был занят своими проблемами.

– Мне не показалось, – твердо и даже зло возразила девушка. – Я сравнила курсовую с парой твоих статей. Это моя работа, Витя. Я привыкла на этом зарабатывать. Узнать какие-то мелочи, характерные обороты в тексте, фразы, да сам подход к изучению темы. Это не проблема.

– Зачем? – Он начал хмуриться. Странно, но ее обвинения не злили. Даже не пугали, хотя должны были. Но зеркало рядом с ней на стене все время отвлекало. Эти отблески света и... Машино отражение? Вроде бы ее. Но такое странное, будто чужое. Или чуждое. Неприятно.

– Зачем? – повторила девушка его вопрос. – Вот и я бы хотела узнать это. Вить, зачем? Или за что? Почему ты втянул меня в это? Гошу нашли в моей прежней квартире! Я нашла! Неприятно! Его и еще вот это!

Маша метнулась куда-то ближе к «станции», достала из-под нее сумочку, вытянула какой-то предмет, а потом вернулась на то же место. Почти бережно положила на стол карту... Игральную карту с изображением брюнетки в вульгарном красном платье. У карты не хватало одного уголка, как раз там, где была масть и значение. А еще на бумаге были хорошо заметны какие-то следы. Будто она промокла и пропиталась чем-то красным. Вернее, бурым. Кровью?

– Ты забрала ее?! – Витя смотрел на карту Пиковой Дамы с ужасом. На настоящую, лежащую на столе. И на ее отражение в зеркале. – Маша... пожалуйста... Ты не могла бы ее убрать?

– Зачем, Витя? – повторила девушка свой вопрос, даже не подумав выполнить его просьбу.

В зале стало немного прохладнее. Или ему показалось? Витя нервничал.

– Маша, – он еще старался как-то выкрутиться, – это была просто шутка, с этой курсовой. Хотел немного Гошу испугать. Знаешь... На самом деле мы вам никому не говорили, но мы не очень-то и ладили.

– Мне это неинтересно, – остановила его приятельница. – Зачем тебе это все? То, что ты сделал? То, что заставил сделать Гошу? Вить, тебе денег мало, да? Ведь он убил твоего отца!

Витя не выдержал, нервно вскочил.

– Не приближайся, – предупредила Маша.

Он шагнул дальше от нее, в зал, только выставил руки перед собой в примирительном жесте. Нет, он не собирался ее трогать. Он просто больше не мог видеть зеркало. И то, что могло быть в нем. Отблески света, отражение карты и... Пиковая Дама? Витя прогнал прочь мысли о том, насколько легко она может оказаться здесь. Он-то это знал...

– Скажи мне просто, – Маша сменила тон с требовательного на усталый и даже просящий, – зачем ты все это сделал?

– Да... – Витя обвел зал взглядом, посмотрел на свой забытый шот эспрессо, – ради вот этого.

– Ты хочешь выкупить у ребят «Половину»? – удивилась девушка.

– Нет. – Он даже улыбнулся. Через силу. Как-то тут и правда стало холодно... – Я не хочу «Половину». Мне нужна моя кофейня. Она будет совсем другой. Но моя! Понимаешь...

Он уселся за один из столиков в дальней части зала. Отсюда Витя мог видеть Машу, но не отражение в зеркале.

– Отец не был плохим человеком, – сказал Витя. – По-своему он меня любил. Как и всех остальных. Тетю Марту. Дядю Семена. Но... На самом деле он любил только себя. И то, как он жил. Мне было неплохо. Честно. Долго все было отлично. Просто пока я не знал, что бывает и по-другому. А потом узнал.

Он снова улыбнулся.

– Можно мне еще кофе? – спросил он Машу. – Просто фильтр.

Девушка только пожала плечами, отправилась к фильтр-машине. Витя все же решился вернуться к «станции». Там светлее. Наверное, безопаснее. Если обойти колонну, не видеть зеркала и стола, где лежит карта...

– Держи. – Маша оставила стаканчик на стойке.

Витя благодарно кивнул и снова улыбнулся. Все же Саня и Валя умеют продумывать дело. Под каждый напиток своя посуда. Под фильтр подавались тонкие высокие стаканы, похожие на бокалы. Надо будет придумать нечто такое у себя...

– Спасибо. – Он забрал кофе, сделал большой глоток. – Кофе... Это было почти абсурдно. Тетя Марта всегда его любила. Я как-то попробовал у нее из чашки. Мне было лет пять. Не понравилось. Горький и противный.

– Как и сейчас, – прокомментировала Маша.

– Согласен, – не стал спорить Витя и тут же сделал еще один глоток из стаканчика. – Просто тогда отец это увидел и впервые очень на меня разозлился. Когда ехали домой, обозвал тетку законченной наркоманкой. Сказал, что такие, как она, не могут быть нормальными. Они зависимые. От какой-то убивающей дряни. Я испугался тогда и долго вообще не притрагивался к кофе. А потом еще в школе зашли с одноклассниками в какую-то забегаловку. Все брали кофе, и я взял. Просто, чтобы не выделяться. На вкус было мерзко. Но... Со мной ничего не случилось. Я не отравился. Не стал наркоманом. Ничего. Я просто знал, что ослушался отца и ничего не изменилось. К первому курсу я обожал кофе. И еще, я научился легко обходить любые запреты отца. И был счастлив.

– Я тоже не горю желанием жить, как моя мать, – холодно заявила Маша. – Но я ее не убиваю. Я просто ушла.

– Мог бы, и я ушел, – отозвался Витя. – От отца. А главное, от «Карнака». Но вот это невозможно.

– Но завещание... – напомнила девушка. – Я знаю, что наследник – Ванька.

– К которому я буду привязан вечно, – невесело усмехнулся парень. – Как они все считали. Это было даже забавно. Отец верил, что меня испугает его шантаж. Ведь, конечно, я знал о завещании!

– Почему он все же не выбрал тебя? – Кажется, ему удалось ее заинтересовать. Тон у девушки стал более спокойным, даже почти дружелюбным. Как он привык.

– Опять «Карнак», – пожал Витя плечами. – Я не мог себя заставить даже бывать там. Мне скучно. Даже, наверное, противно. После первого курса была практика в пресс-службе. Я сбежал на второй день. Мечтал быть блогером, ездить по миру, писать... Да, может, на самом деле сидеть дома с Милкой и Ванькой и делать вид, что езжу. Я просто хотел быть другим. Вне этого. А отец... Вроде ничего не поменялось, но... Я просто видел, что перестал быть для него важным. Как и он для меня. Мы больше не были родными людьми. А может, этого вообще никогда и не было, существовала только иллюзия. И мне хотелось сделать что-то такое... Ну... Как-то даже не отомстить, а просто посмеяться, поиздеваться над ним. Гоша пришелся кстати.

– Это похоже на фантастику, – призналась Маша. – Как ты подстроил их встречу с Милкой? Ну, чтобы она от Гоши забеременела?

– Да очень просто! – Витя снова улыбался. За стойкой, дальше от зеркал, он чувствовал себя в безопасности. И даже был благодарен теперь Маше за этот разговор. Не держать в себе. Хоть раз показать, что было на самом деле. Может быть, даже просто похвастать. – Милка и не помнила, как она тогда дергалась, что не может забеременеть. Даже не замечала, что уже привыкла каждый вечер прикладываться к бутылке. Она нервная всегда была. И спала плохо. А после вина хотя бы могла заснуть. И тогда я сам отправил ее в клуб. Потому что знал, где будет Гоша. Прежде еще позвонил знакомому бармену, уточнил, точно ли Гоша там. И Степа. Они накануне собирались погулять вместе. Я попросил Степу присмотреть за мачехой в баре. Знал, что тот передаст это Гоше. Знал, что Милке нравятся такие милые и веселые парни. А потом просто посматривал в ее смартфон, следил за их перепиской. Пару раз случайно устроил им встречи. Милка наивная, с ней это было легко. Зато потом отец получил наследника, и я здорово веселился по этому поводу. Когда понимал, в какой ярости будет Гоша, когда узнает про завещание. Это ведь тоже весело.

– Но почему-то сейчас совсем не смешно, – аккуратно напомнила Маша.

Она снова отошла дальше, в зал. Витя плохо ее видел. А видеть хотел. Маша ему не то чтобы нравилась, но он к ней привык. Она казалась всегда надежной. Витя не хотел бы ее потерять. Потому он двинулся следом за девушкой. Снова в зал. Ближе к зеркалу. И к столу, на котором еще лежала та карта.

– Мне тоже было не смешно, – признал он. – Но... просто Димка устроился сюда работать. Полгода назад. Я пришел к нему пить кофе. Он тогда учился делать воронку. Я попробовал. И...

Он чуть развел руками.

– Вот это было нечто, – признался Витя немного даже смущенно. – Я сидел у него на кухне, а видел совсем другое. Небольшое помещение. Отделка деревом, стойка. Такой же неяркий свет. Кофемашина. Аккуратные белые чашечки. Витрина с десертами. Я как-то очень четко сразу решил, что буду подавать вафли. Еще горячие. С разными джемами. И крафтовое мороженое. Маленькие аккуратные пирожные. И такие десерты в стаканчиках, наподобие тирамису. Увидел это все и сразу. И это было мое. Только мое. Без отца. Без «Карнака».

– Красиво, – вынуждена была согласиться Маша. – Только снова: если отец, как ты говоришь, уже от тебя отказался, можно же было договориться. Просто деньги на кофейню. Да ладно, просто кредит. Без всего этого. В конце концов, надо было хотя бы попробовать поговорить.

– Конечно, – покладисто кивнул Витя, – я и пошел говорить. Сначала к тете Марте. Мне казалось, она понимает меня лучше всех. Пришел, расписал все. Даже в цифрах. Потому что очень быстро составил смету. А она... она кивала, улыбалась. Потом погладила меня по голове, как маленького, сказала: это очень здорово, только папе не говори. Но я сказал. Попробовал. Больше со мной не говорили вообще. Кофе – это для больных придурков. Значит, мне нужно было такого и найти. А Гоша был рядом.

– Четыре смерти. – Маша снова двигалась. Теперь она сама подходила ближе. К нему, а еще к зеркалу и столу. Витя снова почувствовал себя неуютно. – Ты хоть кого-то из них жалел?

– Милку, – сразу и честно выдал он. – Она на самом деле была моим другом. Если бы вместо Гоши был Димка, он бы загадал вместо нее тетю Марту. Он бы знал, что она опаснее. Но... Гоша ленивый был даже в этом. И жадный. Потому, извини, я не могу сожалеть о нем. Считай, это месть за Милку.

– Жадный... – Девушка снова, похоже, разозлилась. – А ты? Ненавистный тебе холдинг теперь все равно твой.

– Нет, – спокойно возразил Витя. – Я продам свои акции. А потом... Тетя Марта сильная, умная, но... она не руководитель. Они все равно проиграют, чего я им и желаю. Мне нужны лишь мои деньги. То, на что я смогу открыть кафе. Я все рассчитал.

– Не все, – как-то вкрадчиво сообщила Маша. – Мне ведь тоже нужны деньги.

Витя чуть нахмурился. Он не сразу понял ее намек. Это шантаж? Но...

– Маш? – аккуратно уточнил он. – Ты о чем?

– Курсовая, – повторила она. И подошла ближе. Остановилась около все того же стола напротив Вити. – Если я просто пойду в следственный комитет и расскажу о том, что все это спланировал ты?

– И что? – Он заставил себя улыбнуться. Ее угрозы по-прежнему не пугали. Хуже было другое: все то же нарастающее ощущение холода и... чужого присутствия. – Ты расскажешь, как я подтолкнул Гошу вызвать Пиковую Даму?

Зря он назвал ее. Что-то екнуло в груди. Нехорошо так. Будто отклик. И еще... Что за странный отсвет красного сбоку? Там... в зеркале...

– Не знаю. – Кажется, девушка ничего не замечала, она почти беззаботно дернула плечиком. – Я не уточняла пока, но есть статья уголовного кодекса про доведение до самоубийства. И что-то еще о подстрекательстве к убийству. Но... Даже если с комитетом не пройдет, думаю, Валя и Саня меня выслушают.

А вот такого поворота событий Витя не хотел. Его нынешние начальники – люди серьезные, да и Саня слишком интересовался делами Вити в последнее время. И ей... Дамой... Почему-то Вите совсем не хотелось, чтобы вся эта история дошла до Сани. Да и связываться с Валей не хотелось.

– Подожди, – сказал он. – Я могу предложить тебе стать совладелицей. Часть прибыли от кофейни твоя. Или могу отдавать тебе часть денег из фонда, что мне положено по завещанию.

– Но «Карнак» лучше кофейни, – возразила девушка. – И он у тебя уже есть. Мы оба получим больше.

– Нет! – В Вите проснулось что-то злое. Будто отклик на холод и чужое присутствие, просачивающиеся из зеркала. Маша... Он реально хотел бы остаться с ней друзьями. Или даже ближе. Но теперь, если она не хочет понять... Он пожертвовал Милкой! Придется как-то отделаться и от Маши. – Не стоит быть слишком жадной.

Витя положил руку на стол. Рядом с картой. Той самой, измазанной кровью Гоши. Той, которая открыла прошлую сделку.

– Что ты сделаешь? – неприятно улыбнулась девушка, наблюдая за ним. – Отдашь меня ей? Но ты же знаешь, что будет потом?

– Я знаю и другое, – напомнил Витя. – Неважно, кто ее позовет, важно, кто загадает желание. Мы здесь одни. Ты намного слабее меня. И, кстати, карта уже была в твоих руках... Это будет просто.

Но он не спешил выполнять свою угрозу. Опасно. Все же слишком опасно. Зеркало так близко. И она... Витя старался не смотреть вбок, но краем глаза замечал нечто темное, плотное, там, за прозрачной гладью. Как человеческая фигура на пороге. И если...

– Там почти все вранье, – выдал он, – в курсовой. Не нужны сложные ритуалы, свечи, круги и даже рисунки на зеркале. Просто карта. И настоящее желание позвать ее. Единственное загадываемое желание. Просто надо точно понимать, кого ты увидишь. А ты ее знаешь.

Он хотел, чтобы его жест выглядел демонстративным. Угрожающим, четким. Только почему-то оторвать пальцы от поверхности стола, придвинуть их ближе к карте было невыносимо трудно. И страшно! Рука предательски дрожала. Витя смотрел на Машу. Заметит ли? Она вообще видит, что происходит? Неужели не боится? Но почему-то Маша не испугалась. Она реально не видит? Фигуру в зеркале и этот отсвет красного плаща? Не чувствует холод? Не чувствует присутствия Дамы?

– Я тоже кое-что проверила, – сказала девушка. – Как раз о тех, кто ее знает. Что бывает с ними. Тот, кто на самом деле вызывает Даму, будет с ней связан всегда. Она и есть его желание. Ведь так?

Витя отшатнулся от стола. Его всего трясло так, что это было заметно. Он обхватил себя руками, застыл на месте. Его взгляд метался от лица девушки к столу, к изображению Дамы. А потом... Он все же повернулся к зеркалу. На миг замер, издал какой-то всхлип, схватил один из стульев и, размахнувшись, разбил стекло.

– Ничего себе! – раздался откуда-то сзади насмешливый голос Сани. – А я думал, мне потом полночи снимать эти стекла со стен!

– Тебе полночи осколки убирать, – привычно ворчливо отозвался Валя.

В зале вспыхнул свет. Слишком яркий и какой-то обыденный. Витя смотрел, как к нему приближается офицер в форме. И женщина. Он уже видел ее раньше. Дважды. В своем доме. Следователь...

– Я все расскажу, – поспешил сообщить он.

Глава 25

Разоренный зал, осколки зеркала, немытая кофейная посуда – даже все это не лишило «Половину» ее атмосферы уюта и какого-то теплого общения. Это удивляло и радовало одновременно. Особенно после такого «шоу».

– Кофе? – любезно предложил Валя Маргарите. И тут же нахмурился, бросил на Машу наигранно суровый взгляд. – Почему холдер грязный и валяется, где попало?

– Я все сделаю, – пообещала девушка, юркнув за стойку.

Маргарита только улыбнулась, наблюдая за ними.

– Устала, – констатировал Саня, подходя к ней.

– Твои шоу слишком нервные, – сообщила она.

– Зато ты нормально закроешь это дело, – пожал он плечами. – Как я и обещал. В этот раз будет справедливо.

– Спорно, – с сожалением сообщила следователь. – Может, он сам и открещивается от «Карнака», но вряд ли они оставят его без помощи. А у холдинга хорошая юридическая служба. Плюс его психическое состояние. Найдут специалиста, признают какой-нибудь срыв из-за смерти отца, может, и выкрутится.

– Давид тоже специалист, – напомнил Саня. – Он поможет признать Витю вменяемым. Машка там что-то очень правильное про доведение до самоубийства говорила.

Девушка благодарно кивнула начальнику.

– Вменяемый? – Валя скептически хмыкнул. – Я вот тоже люблю кофе. Но не настолько же!

– Тебя тоже можно освидетельствовать, – усмехнулся ему друг. – Но... нет. Испуг, вызванный угрызениями совести и детской страшилкой, за сумасшествие не сойдет.

– Детская страшилка? – Маргарита бросила на него искренне испуганный взгляд. – Ты же ее видел! Мы все видели. Или это какой-то трюк? Спецэффект? Часть твоего шоу?

Саня помолчал, стал серьезным.

– Дурное дело, – все же произнес он. – Врать я не люблю, но иногда было бы кстати. Хотя... К сожалению, нет. Это была реально она.

Сам он прекрасно понимал, как надолго останется воспоминание о полутемном зале, матовом блеске зеркала, и о фигуре, возникшей там в момент разговора Маши и Вити. Сане даже на миг показалось, что он видел лицо Пиковой Дамы. Или смог его представить. А это нехорошо...

– Я не соврала. – Маша поставила перед Маргаритой и начальником стаканы с американо. Протянула очередной шот эспрессо Вале. – Я правда кое-что почитала. Ведь Витя в курсовой даже указал литературу. Дама приходит, просто если ее позвать. Через зеркало. И даже слов не надо. Просто мысленно ее призвать. И она связана с тем, кто на самом деле захотел впустить ее в наш мир. Вите было чего бояться.

– Мы на такие фокусы не договаривались, – заявил Валя. – Ты была слишком близко к ней. Рисковать никто тебя не просил!

– Извини. – Она виновато улыбнулась. – Мне все равно было обидно за Гошу. Он был мне другом. Да и за себя, если честно, тоже. Я хотела отомстить. И я не рисковала, у меня ведь не было желаний для нее. У меня и так уже все есть. Она бы меня не достала. Дама приходила только за ним.

– Но мы все ее видели, – напомнил Саня.

– Легенда, – пожала девушка плечами. – Они не появляются на пустом месте. По всей стране подростки вызывают Даму. И тоже ее видят. Но не все же они умирают. Только те, кто реально ее ждал.

– А Витя? – спросил Валя. – Она может за ним вернуться?

– Не знаю. – Маша нервно дернула плечом. – Это зависит только от него.

– Меня беспокоит другое, – подала голос Маргарита. – Каким бы ни был настоящий ритуал призыва Дамы, он доступен. Кто-то когда-то сделал его таким. Кто-то сознательно дал куче подростков возможность вызвать нечто страшное в наш мир. По сути, приговорил их к смерти. Вот это страшно.

– Не так, – мягко возразил Саня. – Я не знаю откуда, но Давид знает о тварях вроде Дамы очень много. Он говорил, что вызвать их легко. Но никто и никогда сознательно не отдавал детям в руки такую страшную игрушку. Это все как у Пушкина. Сен-Жермен передал старухе секрет, она была вынуждена пересказать тайну Германну. В жизни могло быть нечто похожее. Кто-то знал настоящий ритуал вызова. Более того, наверняка знал и то, как можно себя от Дамы защитить. Но, возможно, не смог. А после него остались записи, которые попали к кому-то еще. А дальше...

– Сломанный телефон, – подсказал Валя.

– И каждый раз, когда секрет передавался дальше, что-то терялось, – закончил его друг. – Теперь это просто сказка, которая иногда убивает.

– Из-за которой я вряд ли смогу спокойно смотреть в зеркало ближайшие несколько дней. – Маргарита отставила на стойку пустой стакан. – Хоть в монастырь не уйду, и то хлеб... А сейчас мне пора.

– Как всегда, вызову такси. – Саня тут же достал свой смартфон. – И провожу.

– Не надо. – Женщина устало улыбнулась. – Завтра. Кое-кто обещал мне коктейль. Ты будешь работать?

– Он теперь всю неделю работает! – горячо заверил Валя. – И ни днем меньше!

– Ты все же едешь в отпуск? – весело удивился его напарник, помогая следователю надеть куртку.

Валя бросил взгляд на Машу.

– Не еду, – сообщил он. – Но мне есть чем заняться.

Маргарита улыбнулась, поцеловала Саню в щеку и направилась к дверям.

– Подожду такси с тобой, – собрался он за ней.

– Куда? – возмутился Валя. – А кто будет осколки убирать?

– Не зря говорят, что Пиковую Даму видят только подростки, – пробормотала Маша.

Благодарности

Огромное спасибо владельцам бара «Порн-стар» и кафе «½ – Люди, кофе и еда» за помощь при сборе информации для этого романа. За бесконечное терпение всех сотрудников, пока я донимала их вопросами, иногда наверняка откровенно дурацкими. А еще за самый вкусный в мире кофе и просто теплое дружеское общение.