Ерофей Трофимов

Проект «Валькирия»

© Ерофей Трофимов, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Черт возьми! Это надо же было так влипнуть?! Мало того, что вдруг начался электромагнитный шторм, так еще и метеоритный дождь для комплекта зарядил...

Размышляя таким образом, бывший сержант десантных войск имперской армии мрачно смотрел на экран головизора, медленно потягивая паршивый кофе. Вынужденная задержка на узле транспортного перехода, вызванная космическими силами природы, раздражала. Но опытный солдат отлично понимал, что преодолеть их никто не в силах. Как там говаривали древние? С природой не поспоришь? Так и есть. Во всяком случае, не в космическом масштабе.

Между тем и без того невеликие финансы быстро таяли. Уволившись из Российской армии, он, после недолгих размышлений, принял предложение старого знакомого, устроившегося рекрутером в одну из частных военных компаний. Группа была в узких кругах известная, задачи решала насквозь знакомые, так что он снова стал солдатом. Точнее, наемником.

Неуемный характер, плюс отличное физическое состояние, помноженные на упрямство и неумение кланяться разным ничтожествам, заставили его выбрать военную стезю.

И вот уже двадцать лет он носил форму. Плюс пять лет в рядах наемников. В общем, было что вспомнить. Но, к сожалению, кроме воспоминаний, особых дивидендов такая жизнь не принесла. Родителей давно уже не стало, семьи так и не завел, даже угла своего нет. Не считать же таковым койку в кубрике на базе. Вот и отправился бывший сержант искать счастья на окраине обитаемой галактики.

Из мрачных размышлений его вырвал громкий возглас, раздавшийся у входа в кафе. Одним глотком допив тот суррогат, что в этой забегаловке по недоразумению называли кофе, он оглянулся, при этом не забывая ногой контролировать баул с немудрящими пожитками. В альтруизм и честность обитателей подобных медвежьих углов он не верил ни разу. Так что, как говорится, в большой семье... в общем, ртом мух не ловят.

Между тем у входа в кафе начал раскручиваться не слабый скандал. Две девицы с приятными мужскому взгляду фигурками решительно наседали на какого-то местного индивидуума, очевидно осмелившегося сделать что-то не очень правильное. Убедившись, что без охраны не обойтись, бармен, чуть скривившись, принялся вызывать охрану. Заметив его мину, сержант вздохнул и, прихватив свой баул, сместился подальше от дверей.

Выступать в роли свидетеля, общаясь с местными силами правопорядка, ему совсем не хотелось. Эти ухари запросто могут додуматься до такой гадости, как обвинение случайного свидетеля в нарушении общественного порядка. Благо местный чиновник являлся и судьей, и обвинителем, и адвокатом в одном лице. Хорошо еще не додумались и проведение следственных мероприятий ему же поручить. Попытка ужать штат чиновников в подобных местах привела к откровенному маразму.

Убедившись, что с его нового места головизор и табло с указанием рейсов видно хорошо, сержант жестом попросил повторить кофе и, в очередной раз вздохнув, вернулся к своим проблемам.

Итак, с тем, что осталось позади, все ясно. А вот с тем, что ожидало его впереди, все совсем непонятно. Твердо было известно только одно. После проведения терраформирования некая компания принялась приглашать колонистов для заселения не так давно открытой планеты.

Спросите, при чем тут бывший военный? Хороший вопрос. Как оказалось, на этот же шарик давно уже положили глаз пираты. Да-да, самые настоящие пираты. Только не морские, а космические. Но от этого не ставшие добрее или человечнее. Компания, наложившая лапу на планету, быстро сообразила, что нанимать наемников или обращаться за военной помощью к правительству слишком накладно, и попыталась решить проблему своими силами. Точнее, силами колонистов.

В итоге, после недолгих размышлений, было принято судьбоносное решение. Любой человек, умеющий обращаться с оружием и готовый прожить на планете более пяти лет, получал премию в размере среднего трехгодичного дохода жителя метрополии. Оружие, боекомплект и амуниция у соискателя должны были быть своими. Так же, как и средства связи, транспорт и все необходимое ему для жизни. После оглашения такого предложения на планету буквально хлынули бывшие военные, контрабандисты и просто отчаянные люди, решившие попытать счастья.

Одним из таких соискателей и был бывший сержант и бывший наемник Михаил Лесов. После долгих размышлений и сомнений Миша пришел к выводу, что терять ему нечего, а жизнь на этой планете может оказаться очень даже веселой. Во всяком случае, работу себе он всегда найдет, а уж приключений ему добавят все те же пираты, контрабандисты и прочий сброд, от которого на планете скоро будет не протолкнуться.

Он отлично понимал, что затеяла компания. Превратившись в бандитское логово, планета очень скоро обратит на себя внимание метрополии. Терпеть такое соседство империя не станет, и вскоре на поверхность высадится имперский десант. Разнеся там все вдребезги и пополам, десантники вырежут все бандитские группировки, а те, кто сумеет выжить, надолго притихнут. В итоге на планете останутся только те, кто умеет работать и выживать.

Вторая волна поселенцев будет более мирной, и в конечном итоге компания начнет получать столь вожделенную прибыль. По оценкам специалистов, в недрах планеты можно было найти все, от свинца до урана. Ко всему прочему мягкий климат планеты просто указывал на то, что земледелие здесь станет очень выгодным. Экологически чистые продукты на рынке стоили больших денег.

Все это Миша нашел в докладе комиссии совету директоров компании, применив несколько не совсем легальных программ. Ну ладно. Совсем не легальных. Впрочем, программы эти ему сбросили на отдельный носитель друзья из группы технической поддержки, когда Михаил уходил из отряда наемников. Так что афишировать свои знания и возможности он не собирался. Глотнув кофе, Миша покосился в сторону входа и, убедившись, что конфликт продолжает развиваться, испустил очередной тяжелый вздох.

Там уже вовсю пытались навести порядок парни из службы охраны. При этом девушек явно пытались назначить виноватыми во всех прегрешениях сразу, с чем они сами, ясное дело, были категорически не согласны. Неожиданно один из охранников схватил стоявшую перед ним девушку за плечо, явно пытаясь препроводить ее в отдел охраны порядка. Но девчонка оказалась не промах. Даже опытный в таких делах Миша едва успел понять, что произошло.

Между тем охранник, здоровенный парень, получив молниеносный удар в горло, скрючился пополам, судорожно пытаясь глотнуть воздуха. Глядя на эту сцену, Миша только поморщился.

«Да, мужик. Удар в кадык, это очень больно», – сочувствующе подумал он, ставя чашку на стойку.

Тем временем события у входа в кафе начали развиваться не просто стремительно, а понеслись, как вода с горы. Напарники ударенного, разглядев сотворенное с ним безобразие, стеной надвинулись на девушек. Но спустя несколько секунд в воздухе сверкнула сталь. Искушенный по роду своей деятельности в таких делах Миша от неожиданности даже привстал. Этого просто не могло быть!

Калари пайятту. Старинное боевое искусство владения мечом-плетью уруми. Обоюдоострое лезвие которого было шириной два с половиной сантиметра, а длиной до полутора метров. Такое оружие применялось на старой Терре кланами воинов в государстве Индия. У девушек эти самые плети были длиной около восьмидесяти сантиметров, но менее смертоносными они от этого не стали. В течение следующих тридцати секунд вся группа охранников была нашинкована в мелкий винегрет, а стены и коридор у входа в кафе больше напоминали забойный цех.

Судя по пронзительно взвывшей сирене, один из охранников успел нажать носимую с собой тревожную кнопку. Залязгали стальные двери, изолировавшие отдельные коридоры и отсеки, в динамиках раздалась команда всем оставаться на своих местах, но девушки и не думали выполнять чьи-то команды. Едва только тело последнего охранника рухнуло на пол, заливая его кровью из перерезанного горла, как обе они стремительно метнулись куда-то вбок, буквально растворившись в сплетении коридоров станции.

Вот тут Миша не удержался. Громко, от всей души выдав многоэтажную конструкцию с тройным загибом, он бросил быстрый взгляд на электронные часы, мрачно добавив:

– Не повезет, и на дохлой рыбе триппер словишь.

– Да уж, это теперь надолго, – так же мрачно поддержал его бармен, выставляя на стойку пару стаканов и привычным жестом наливая в них виски. – Давай, приятель. Пока не началось. Далеко лететь?

– Транзит до Марса-6, а оттуда на «Вторую попытку», – вздохнул Миша, одним глотком расправившись с угощением.

– Ну, не все так плохо, – пожал плечами бармен. – Шаттл до Попытки ходит каждые четыре месяца.

– Вот именно. А из-за этой задержки мне придется провести их в терминале космопорта. Денег на гостиницу мне уже не хватит.

– И что планируешь делать? – проявил вялый интерес бармен.

– Понятия не имею, – пожал плечами Миша. – Думаю, я здесь при любом раскладе не нужен. Так что, будем надеяться, что мой рейс не сильно задержат.

– Я бы на это не рассчитывал, – покачал головой бармен. – Рейсы отменили еще до происшествия и теперь не начнут, пока этих убийц не поймают.

– Это сколько же народу придется здесь задержать?! – растерялся Миша.

– Зато какой доход местным предпринимателям и имидж службе охраны, если они их арестуют, – развел руками бармен.

– Я бы на это не рассчитывал, – ответил Михаил его же словами. – Жалобами и судебными исками завалят.

– Ерунда. Форс-мажор, непредвиденные обстоятельства. В общем, администрация перехода сделает так, как ей выгодно.

– Вообще-то, это ни в какие ворота не лезет. Как когда-то говорили: полный беспредел, – возмутился Миша.

– А то я не знаю, – криво усмехнулся бармен. – Добро пожаловать в наш мир, приятель.

– Да чтоб он в черную дыру провалился, – фыркнул Миша, вливая в глотку очередную порцию виски.

* * *

Профессор Дуглас, оторвавшись от микроскопа, откинулся на спинку кресла и, сложив руки на груди, задумался. Не то. Препарат работал, но совсем не так, как он планировал. Но самое неприятное, что этот побочный эффект очень заинтересовал заказчика. И теперь он вынужден отложить все изыскания, чтобы как следует изучить эту ерунду. Препарат реагировал на женский ген, моментально превращаясь во что-то непонятное.

Реагировали на введение препарата и сами испытуемые женщины. Их активность, тонус, а главное, агрессия, очень быстро начинали превышать все мыслимые параметры. Опытные образцы у профессора отобрали, а все материалы по этому делу с ходу оказались засекреченными. Самому же профессору в категоричной форме было приказано отложить все разработки и вплотную заняться препаратом.

Сам профессор еще даже не успел придумать ему названия и потому, не мудрствуя лукаво, начал называть его про себя «Ошибкой». Дуглас и вправду ошибся. Но где именно, он и сам не знал. А начать все сначала ему уже не позволят. Менеджеры, заправлявшие лабораторией, да и всем институтом, уже почуяли запах денег и славы от нового открытия, поэтому все попытки профессора провести работы с самого начала были обречены на провал.

И вот теперь профессор Дуглас сидел, мрачно уставившись в экран компьютера, и пытался понять, что же он такое создал и что будет дальше? Он и сам отлично понимал, что теперь отказаться от своего детища не сможет. Все его существо противилось такой постановке вопроса. Что-то, какое-то непонятное ощущение тревоги заставляло его бояться своего создания. Достаточно было вспомнить, с каким интересом кураторы из генштаба изучали переданные им материалы испытаний. Такой интерес мог возникнуть только в одном случае. Если из полученного препарата можно создать оружие.

Именно то, чего профессор Дуглас создавать категорически не хотел. Его изыскания всегда лежали в несколько иной плоскости. Точнее, в прямо противоположной. Он пытался создать лекарство. То, что ему было так нужно, когда Моника, его жена, медленно угасала, а он ничем не мог ей помочь. Именно тогда, стоя у ее могилы, он дал себе слово, что создаст лекарство от болезни Альцгеймера, и все, кто обречен на медленное угасание сознания, смогут жить полноценной жизнью. Особенно такие молодые.

Ведь несмотря на все достижения науки и техники, лекарства от этой болезни так и не было найдено. Многие институты сворачивали свои изыскания в этом направлении, сочтя их слишком дорогими и нерентабельными. Гораздо проще и выгоднее было синтезировать очередной крем от морщин или разработать имплант для увеличения груди, который невозможно заметить или обнаружить на ощупь.

И вот теперь, вместо лекарства, он неожиданно для самого себя создал оружие. Понимая, что в покое его теперь не оставят и вынудят делать то, что им нужно, Дуглас сосредоточенно искал выход из создавшейся ситуации. Мощный разум профессора со скоростью компьютера просчитывал различные варианты развития событий, но выход был только один. Объявить на совете директоров, что получившийся препарат не более чем ошибка. Сбой, произошедший из-за чьей-то невнимательности.

А главное, повторить его лаборатория не может, ввиду неизвестности, в какой именно момент произошла эта ошибка. Сам профессор, будучи человеком до крайности миролюбивым, всей душой противился такому развитию событий. Он считал себя ученым, призванным создавать лекарства, а не оружие, и поэтому судорожно искал способ избежать дальнейшей разработки получившегося препарата.

Но как оказалось, все его сомнения и метания были напрасны. В лабораторию ввалились четверо, двое из которых были одеты в форму космофлота войск стран Американской Конституции. Двое других были менеджерами института, курировавшими лабораторию профессора.

– Профессор Дуглас? – с ходу взял быка за рога офицер с полковничьими погонами.

– Он самый, – мрачно кивнул Дуглас, разворачиваясь к нему всем телом вместе с креслом, не делая попыток встать.

– Полковник Майк Крински. Мне поручено препроводить вас к новому месту работы. Соберите личные вещи и следуйте за нами, – скомандовал полковник не терпящим возражения тоном.

– Как это понимать?! – растерялся Дуглас. – Почему я должен бросать свою лабораторию, студентов и ехать неизвестно куда? Что все это значит?

– Я отвечу на все ваши вопросы по пути к вашему новому месту работы, – не дрогнув лицом, ответил полковник.

Даже будучи насквозь гражданским человеком, Дуглас понимал, что для перевоза одного профессора не пришлют целого полковника в сопровождении майора. Значит, этих ребят крепко припекло. Им что-то очень нужно от него, и они будут добиваться этого любыми путями. Мрачно покосившись на замерших, словно соляные столбы, менеджеров, профессор неопределенно хмыкнул и решил проверить свою теорию. Откинувшись на спинку кресла, Дуглас задумчиво оглядел офицеров и, вздохнув, сказал:

– Мой контракт не допускает работы вне стен института.

– Этот вопрос уже решен с дирекцией. С этой минуты вы работаете на правительство. И предвосхищая все ваши дальнейшие возражения, считаю своим долгом предупредить. Или вы работаете с нами, или отправитесь таскать мешки в грузовом терминале, потому что ни в какое другое научное учреждение вас работать не возьмут. Это не шутка. А теперь соберите свои вещи.

– Но мой дом? Мои записи, мой компьютер, наконец... – попытался возразить Дуглас.

– Составьте список. Вам все привезут. И перестаньте тратить время попусту. Если вы еще не поняли, в коридоре стоит отделение солдат, которые отведут вас в нужное место силой, если потребуется, – не дрогнув, ответил полковник.

– Но я не понимаю, зачем вам я? – продолжал упираться профессор. – Все мои наработки и данные по интересующему вас препарату у меня забрали.

– Вы являетесь создателем этого вещества, а значит, именно вы и должны продолжить работу с ним, – с выразительностью автомата ответил офицер, глядя поверх головы Дугласа.

– Черт знает что! – возмутился профессор, оглядываясь на молча замерших менеджеров.

В ответ на его взгляд они только беспомощно развели руками. Сообразив, что его попросту сдали, Дуглас нехотя поднялся с кресла и принялся собирать бумаги, лежавшие в ящиках его стола. Увидев, как он копирует какие-то данные с компьютера на кристалл памяти, один из менеджеров попытался возмутиться:

– Все ваши разработки являются собственностью института, – вякнул он, протягивая руку к кристаллу.

– С этой минуты все его работы принадлежат правительству, – рыкнул в ответ полковник, а стоявший деревянным истуканом майор, шагнув к столу, сжал руку менеджера, словно клещами, заставив его скривиться от боли.

– Профессор, забирайте все, что сочтете нужным. Но поторопитесь, – добавил полковник, посмотрев на менеджеров так, что те моментально скукожились.

– Мне потребуется помощь, – буркнул Дуглас, внутренне решив отомстить чинушам от науки и, забрав из лаборатории все свои разработки, стереть память компьютера.

– Майор, прикажите солдатам помочь профессору, – скомандовал полковник, и офицер, поднеся к губам левый рукав, что-то тихо буркнул.

Спустя двадцать секунд дверь в лабораторию с треском распахнулась и в помещение, грохоча ботинками, ввалились четверо. Удивленно покосившись на вошедших, Дуглас только головой покачал. Ему вдруг показалось, что перед ним группа клонов. Высокие, под два метра ростом, с одинаково квадратными фигурами и угрюмо-мрачными физиономиями, эти парни были похожи, словно горошины из одного стручка. Один из солдат, небрежно отодвинув менеджеров, подошел к столу и, выдернув из него ящик, просто вывалил его содержимое в подставленный пластиковый пакет.

– Ну, можно и так, – растерянно проворчал Дуглас, глядя на это святотатство. – Я потом бумаги разберу.

– Все правильно, профессор. Продолжайте собираться, – одобрительно скомандовал полковник.

Воспользовавшись возникшей суматохой, Дуглас быстро скачал все свои работы и, недолго думая, отформатировал жесткий диск. Теперь восстановить утерянные данные мог только высококлассный специалист, но разобраться в наработках без самого профессора было нереально. Это была его маленькая месть менеджменту за все препоны и унижения, которые ему пришлось снести ради того, чтобы заняться делом своей жизни.

Сложив все кристаллы памяти в отдельную коробку, Дуглас сунул ее в карман и, повернувшись к полковнику, устало сказал:

– Если ваши солдаты собрали все бумаги, то я готов.

– Отлично. И не надо так драматизировать, профессор. Все не так плохо, как может показаться на первый взгляд.

– Полковник. Я никогда не разрабатывал оружия, – тяжело вздохнул профессор. – Я искал лекарство.

– Всему свое время, профессор, – ответил полковник, усмехнувшись уголками губ. – Изобретенный вами препарат оказался очень перспективным, и командование решило избавить вас от ненужного давления со стороны, чтобы вы могли провести всестороннее его изучение. Это очень важно. Все подробности вам доведут на новом месте работы.

– И где оно будет располагаться? – не сдержал любопытства Дуглас.

– Увидите, – ушел от прямого ответа полковник и, развернувшись, широким шагом направился к выходу.

На плечо профессора упала тяжелая рука майора, и Дуглас, понимая, что спорить и упираться бесполезно, покорно последовал за ним. Провожавшие взглядами процессию менеджеры только мрачно переглянулись и дружно бросились к компьютеру. Спустя полминуты разочарованный вздох стал доказательством того, что маленькая месть профессора удалась. Все данные по нескольким его работам были полностью уничтожены.

– В суд на него подавать надо, – тихо проворчал один из менеджеров.

– И нарваться на разборки с этими костоломами? Нет, он теперь для нас недоступен, – покачал головой второй.

– Ты что-нибудь знаешь о том препарате, из-за которого военные впали в такой экстаз?

– Нет. Только общие сведения. Все данные забирал куратор, а когда всплыло что-то интересное, все сразу засекретили.

– Может быть, есть смысл отправить это железо нашим техникам? – спросил первый менеджер, кивая на компьютер. – Кто знает, что еще там могло быть?

– Не будем нарываться, – подумав, покачал головой его напарник.

– А я бы рискнул, – продолжал упираться первый.

– Ради чего? Риск имеет смысл, когда известна конечная цель. А риск ради риска глупость, – пожал плечами его оппонент и, развернувшись, вышел из лаборатории.

Между тем Дугласа вывели из здания института и усадили в роскошный глидер. Подсознательно ожидая увидеть какую-нибудь военную машину, профессор только качнул головой, мысленно улыбнувшись собственным страхам. Усевшийся рядом с ним полковник бросил на него быстрый взгляд, но, не успев ничего сказать, вдруг насторожился. Потом, поднеся к губам левую руку, на которую был надет личный коммуникатор, решительно приказал:

– Немедленно все файлы мне на личную почту.

Потом, нажав на кнопку, он поднял бронестекло, отделявшее салон от водителя, и, включив компьютер, встроенный в подлокотник, мрачно сказал:

– Похоже, ваш препарат имеет не только достоинства, но и недостатки, профессор.

– Как это понимать? – удивился Дуглас. – Я ведь с самого начала предупреждал, что это всего лишь побочный эффект. Ошибка, которую еще нужно исправить.

– Бывают ошибки, исправлять которые не стоит, потому что они порой оказываются нужнее правильных результатов, – философски протянул полковник, быстро выводя на экран какие-то файлы. – Мы позволили себе немного доработать исходник и провели полевые испытания. Но все пошло не так, как мы ожидали.

– Хотите сказать, что вы начали испытания на людях?! – ахнул профессор, не веря собственным ушам.

– На преступниках. Точнее, преступницах. Не переживайте. Это давно уже не женщины. Отбросы общества, которые мы вытащили из тюрем. Точнее, в большинстве своем из камер для смертников. Им все равно суждено было умереть, а так они еще раз послужили обществу, против которого выступали.

– И что же произошло? – угрюмо спросил Дуглас, внутренне содрогаясь от такой логики.

– Подопытные вышли из-под контроля.

– Мне нужны подробности.

– Мне тоже. Поэтому давайте для начала просто просмотрим присланные файлы, – ответил полковник, кивая на экран монитора.

Дуглас с ходу прикипел взглядом к экрану. На его глазах две молодые стройные девушки за несколько секунд превратили в фарш нескольких охранников на каком-то транспортном переходе, после чего кинулись бежать. Глядя на их стремительные движения, Дуглас не мог поверить своим глазам. Так орудовать холодным оружием может человек, посвятивший этому занятию долгие годы, а полковник только что сказал, что использовались заключенные. Не удержавшись, профессор с ходу поделился с офицером своими сомнениями.

– Вы же не думаете, что мы отправим подопытных на задание, не озаботившись контролем над ними и средствами для достижения цели? – фыркнул полковник, внимательно выслушав его претензии. – Они прошли ускоренный курс обучения владению оружием и спецобработку на подчинение.

– Кому? – растерялся Дуглас.

– Своему куратору, разумеется.

– И в чем заключалась их задача?

– Им указали цель и обозначили точку, где данная цель находится. Дальше они должны были добраться до места, уничтожить объект и вернуться, чтобы доложить о выполнении задания. Но что-то пошло не так. Они вышли из-под контроля, уничтожили охрану транспортного перехода и теперь скрываются. В связи с этим у меня к вам вопрос, профессор. Это могло произойти из-за того, что препарат прекратил свое действие?

– Не знаю, – решительно отрезал Дуглас.

– Как это понимать? Вы не хотите сотрудничать? – насторожился полковник.

– Я не знаю, какие изменения вы внесли в препарат, не знаю, как рассчитывали дозу, не знаю, как проводили постановку задачи... Черт возьми, я вообще ничего не знаю. И какого теперь ответа вы от меня ждете при таком положении вещей? – возмутился профессор.

– Об этом я не подумал, – помолчав, кивнул полковник. – Как быстро вы сможете разобраться с возникшей проблемой?

– Понятия не имею, – развел руками Дуглас. – Вы выдернули меня с работы, везете неизвестно куда, да еще и хотите, чтобы я вынул вам ответы на ваши вопросы из рукава. Простите, полковник, но я не фокусник.

– Хорошо. Пожалуй, я действительно тороплюсь, – скривившись, нехотя признал офицер. – Но по прибытию на место вам придется сразу взяться за дело.

– Хотелось бы еще знать, где оно будет, это самое место, – вяло огрызнулся Дуглас, отворачиваясь к окну.

* * *

Как оказалось, бармен знал, о чем говорил. Транспортный переход закрыли, а все рейсы были отменены. Понимая, что полет накрылся медным тазом, Миша первым делом помчался к кассовому терминалу. Сдать билеты он успел до того, как администрация ввела ограничения на подобные действия. Судиться с транспортными компаниями они явно не желали, но и снимать запреты тоже не хотели.

В итоге кассовый терминал атаковали почти три тысячи разъяренных пассажиров, требуя немедленно или отправить их дальше, или вернуть деньги за билеты. Глядя на этот бедлам, Миша мрачно прикидывал свои шансы дожить до следующего шаттла на «Вторую попытку». Как ни крути, а денег на житье и билеты одновременно явно не хватало. Уже имея приблизительное представление о ценах на переходе, он трезво смотрел на вещи. Хочешь не хочешь, а пару дней ему придется посидеть на голодном пайке.

Выход из создавшейся ситуации напрашивался сам собой. Наняться такелажником или механиком на какой-нибудь грузовоз, идущий в нужном ему направлении. Как бывший военный, он владел многими специальностями, применение которых практиковалось и в гражданской жизни. К тому же свободных специалистов в данных областях вечно не хватало, так что у Миши были все шансы. Оставалось дождаться, когда запрет на вылеты снимут. А вот здесь все было очень туманно.

Разобравшись с проблемой билетов, бывший сержант спустился на три уровня вниз. В сектор, где располагались увеселительные заведения для экипажей кораблей. Отдыхать обслуживающему персоналу в одной забегаловке с «чистой» публикой не рекомендовалось. Сориентировавшись по указателям, Миша выбрал заведение поприличнее и, решительно толкнув дверь, выполненную под старину, оказался в натуральном салуне, времен старой Терры, еще до того, как люди покорили воздушное пространство.

Не спеша оглядевшись, бывший сержант прошел к стойке и, заказав себе пива, уселся на табурет с таким расчетом, чтобы в зеркальной стене бара можно было рассмотреть все, что происходит в зале. Бармен, здоровенный детина, с коротким седым ежиком на голове и украшенными татуировкой руками, выставил на стойку бокал и, бросив короткий взгляд на армейский баул, негромко спросил:

– Недавно уволился?

– Угу, – кивнул Миша, глотнув пива.

– Ищешь работу?

– Так заметно?

– Такие как ты сюда по другому поводу и не заходят, – усмехнулся бармен. – Все спешат попасть на какой-нибудь шарик, где начнут новую жизнь. А в итоге оказываются не у дел.

– Почему это? – не понял Миша.

– Все просто. Вы ведь ничего другого, кроме как воевать не умеете толком.

– Ерунда. Я корабельный механик второго класса. Любые двигатели, от грузовых до истребителей. Такелажник. Сертификат на управление погрузочным роботом до пятого класса сложности включительно. Про разрешения на ношение оружия, управление любым видом атмосферного транспорта я уже и не вспоминаю, – решительно возразил Миша.

– А еще убивать умеешь чем угодно и когда угодно, не говоря уже про повод для такого действа, – усмехнулся в ответ бармен. – Хотя толковые двигателисты всегда нужны. Ты где остановился?

– Пока нигде. И, похоже, ночевать мне придется в коридоре. Судя по тому, что там творится, – криво усмехнулся Миша, выразительно ткнув пальцем в потолок.

– С финансами проблема? – снова проявил догадливость бармен.

– Кажется, я здесь далеко не первый такой, – покачал головой Миша.

– И даже не двадцатый, – кивнул бармен.

– Думаю, не ошибусь, если скажу, что ты из нашей когорты? – прищурился Миша, окидывая фигуру бармена оценивающим взглядом.

– Капрал объединенных войск Евросоюза. Морская пехота, – гордо представился бармен, гулко стукнув себя кулаком в грудь. Как в бочку.

– Сержант космодесантных войск, – кивнул Миша.

– Ян Коваржич.

– Михаил Лесов.

– Что планируешь делать, Миша?

– Ты был прав, когда сказал, что я сюда работу пришел искать, – вздохнув, признался Миша. – Буду искать рейс до Марса-6, а еще лучше до «Второй попытки».

– До Марса, может, что и пойдет, а вот на Попытку... – Ян мрачно покачал головой. – Палубным матросом пойдешь?

– Хочешь, чтобы я кому-нибудь из этих снобов башку проломил? – иронично усмехнулся Миша.

– Да уж. Тут я погорячился, – смущенно кивнул Ян. – Привык, понимаешь, пивом торговать.

– Да брось ты, – отмахнулся Миша. – Зато хоть какая-то определенность и уверенность в будущем. Не то что у меня.

– У меня старт хороший был, – помолчав, кивнул бармен.

– Вот и мне его заработать надо, – вздохнул Миша, допивая пиво.

– Еще? – спросил Ян, ткнув пальцем в бокал.

– Не будем горячиться. Я еще работу не нашел, – с явным сожалением отозвался бывший сержант.

– Не напрягайся. За счет заведения, – отмахнулся Ян, наполняя тару.

– Твое здоровье, – отсалютовал Миша бокалом.

– Благодарю, – усмехнулся бармен, наливая пива и себе.

Их мирную беседу прервала вспыхнувшая в углу перепалка. Поставив бокал на стойку, Ян с беспокойством посмотрел в ту сторону. На лице бармена отразилось мрачное недовольство.

– Проблемные клиенты? – не поворачиваясь, спросил Миша.

– Портовые крысы. Снова пытаются кого-то обуть на бабки, – тихо прошипел Ян.

– А клиент, естественно, с этим не согласен, – понятливо кивнул Миша.

– Если бы один. Там четверо парней с рудовоза, во главе со своим шкипером. Застряли здесь из-за шторма, а потом администрация переход закрыла. Вот и пьют с горя и со скуки. Боюсь, без драки не обойдется.

– А крысы тебе потом бар не сожгут, если вмешаешься? – осторожно поинтересовался Миша.

– Не посмеют. Я же все их ходы и нычки знаю. Так что могу и с ответным визитом нагрянуть. А охрана перехода и не почешется. Им, чем крыс меньше, тем лучше. Спокойнее, – ответил Ян, не сводя взгляда с угла, где разгорался скандал.

Судя по выкрикам, изрядно принявшая на грудь компания решила скоротать время за катами. В итоге, проиграв несколько партий подряд, команда грузовоза заподозрила неладное и принялась выяснять, с чего вдруг местным так везет. В свою очередь, местные, оскорбившись, потребовали оплатить проигрыш и покинуть бар, пока дело не зашло слишком далеко. На шум из коридора начали подтягиваться какие-то мутные личности. Миша насчитал четверых. Заметив, как напрягся Ян, он отставил недопитый бокал и, выпрямившись на стуле, спросил:

– Хочешь вмешаться?

– Придется, – скривился тот.

– Поясни, – удивился Миша.

– Если кого-то из экипажа порежут в моем заведении, я потеряю клиентов. Кто пойдет в бар, где посетителей убивают, а владелец даже не пытается их защитить?

– Тоже верно, – быстро обдумав услышанное, кивнул Миша. – Помочь?

– Буду очень благодарен, если спину прикроешь, – кивнул Ян, с заметным облегчением улыбнувшись.

– Не вопрос. Делай, что считаешь нужным, а за тылы не беспокойся, – решительно кивнул Миша, с хрустом сжимая кулаки с набитыми костяшками ударных пальцев.

В углу уже кто-то кого-то принялся трясти за грудки, а в воздухе мелькнули сжатые кулаки. Выхватив из-под стойки увесистую дубинку, Ян решительно направился к скандалистам. Но едва он добрался до середины бара, как откуда-то выкрутился расхристанный, весь какой-то подшарниренный индивидуум и, преградив ему путь, принялся что-то тихо шипеть. В ответ Ян, недолго думая, двинул его дубиной по лбу и стремительно кинулся в уже завязавшуюся драку.

Миша успел разглядеть, как в воздухе мелькнула сталь. Портовые крысы взялись за оружие. Следуя за барменом на расстоянии, он внимательно отслеживал каждое движение по флангам. И как вскоре выяснилось, не напрасно. Ушибленный Яном бандит кое-как поднялся на ноги и, выхватив откуда-то из-за спины нож, больше напоминавший недоросток абордажной сабли, бросился на бармена сзади.

Дождавшись, когда он доковыляет до Яна, Миша плавным движением скользнул вперед и, перехватив руку с оружием, стремительно развернулся вокруг своей оси, одновременно выкручивая захваченную конечность наружу. Выгнувшись самым непотребным образом, бандит взвыл, но кинжал не выпустил. Удивленно хмыкнув, Миша таким же скользящим движением перехватил его руку и тут же развернулся в обратном направлении, при этом выворачивая конечность так, чтобы локоть противника смотрел вверх.

Потом, не останавливаясь, он нанес удар локтем в горло, одновременно присаживаясь на корточки и вздергивая руку противника вверх. Раздался тошнотворный хруст и звучный удар чего-то об пол. Кинжал задребезжал, упав на сталепластовый пол бара. Отпустив бандита, Миша выпрямился, одновременно делая шаг в сторону. Пытавшийся напасть на Яна уродец еле слышно сипел на полу, судорожно суча ногами и держась за изуродованную руку. Кричать с разбитым горлом он не мог, а падая, еще и как следует приложился лбом об пол.

Между тем Ян уже вовсю орудовал своей дубиной, внушая законы доброты и терпимости озверевшим от потери добычи бандитам. Шедший следом за ним Миша старательно добивал бандитов, ломая им кости рук и ног. Оставлять за спиной человека, способного ударить в спину, верх глупости. Этот постулат в него вбили еще в учебном центре, когда он только начинал свою службу.

Разбросав нападавших, Ян одним несильным ударом в лоб угомонил не на шутку развоевавшегося шкипера, посадив его на пятую точку и ткнув концом дубины в замерший экипаж, громко сказал:

– В моем баре никаких драк. А вы, выметайтесь отсюда. И чтоб больше я не видел вас в своем баре, – добавил он, повернувшись к бандитам.

– Ты влез не в свое дело, – прохрипел один из них.

– Вы нарушили общее правило. Так что я в своем праве, – прорычал в ответ Ян.

– А с тобой, солдатик, мы еще встретимся, – пригрозил бандит, повернувшись к Мише. На слова Яна он не нашел, что ответить.

– Не в этой жизни, крыса, – зарычал боец, шагнув к противнику.

Бандит стоял, оперевшись плечом о колонну и баюкая сломанную руку. Миша, чуть присев во время шага, ударил от пояса. Основание открытой ладони стремительно впечаталось в кончик носа бандита, подбрасывая его в воздух. На пол упало уже мертвое тело. Не ожидавшие такого ответа бандиты громко охнули. Подошедший к главарю бандит приложил пальцы к его шее и, растерянно оглянувшись на подельников, молча покачал головой.

Замерший над убитым бандитом Михаил вдруг сообразил, что наделал. Еще недавно он был солдатом, и любое его действие оправдывалось или осуждалось только его командованием. А теперь он всего лишь гражданский человек. Один из многих. Один из тех, на кого распространяются законы страны пребывания. А, как известно, законы защищают бандитов от людей, а не людей от бандитов.

Пока он судорожно соображал, что делать, Ян, успевший прийти в себя и лучше ориентировавшийся в местных реалиях, шагнул вперед и, указывая дубинкой на труп, приказал:

– Забирайте эту падаль и проваливайте отсюда. Вы нарушили все договоренности и с этой минуты не можете выходить на общие палубы.

Неожиданно сникшие бандиты безмолвно подхватили тело главаря и скрылись за дверью. Проводив эту странную процессию удивленным взглядом, Миша повернулся к бармену и, растерянно вздохнув, тихо спросил:

– Подтвердишь, что мне угрожали?

– Ты про эту падаль? – презрительно спросил Ян. – Забудь о них. Никто тебе и слова не скажет.

– Вообще-то я только что человека убил, если ты не заметил, – криво усмехнулся Михаил.

– Ты только что мне жизнь спас. А что касается убийства, так ты был в своем праве.

– Как это? – не понял Миша.

– Пошли, – ответил Ян, указывая дубиной в сторону стойки, где все еще стояли их недопитые бокалы с пивом.

Зайдя за стойку, Ян достал пару чистых стаканов и, набулькав в них по приличной порции бренди, вздохнул:

– Будем, приятель.

Миша молча проглотил свою порцию и, отставив стакан, вопросительно взглянул на бармена.

– Еще когда этот узел только начинал развиваться, а портовые крысы только начали здесь появляться, между свободными предпринимателями и этими гражданами был заключен договор.

– Звучит прямо как международный пакт о ненападении, – усмехнулся Миша.

– Знаю. Но все обстоит именно так. Было решено, что крысы не трогают клиентов в заведениях, а владельцы не обращаются к властям и не выступают свидетелями. А главное, ни в коем случае не передают следствию записи камер наблюдения. Сами же владельцы неприкосновенны до тех пор, пока кто-то сам не нарушит договор. Я договора не нарушал. Они поступили против правил, а значит, я имею полное право защищаться.

– Да, но убил-то я?

– А кто сказал, что я не могу нанять для своей защиты человека? – ответил Ян вопросом на вопрос. – Так что забудь о них.

– Хотелось бы верить, что так и будет, – вздохнул Михаил.

– Старина. Ты мне только что жизнь спас. Так что с того момента, как ты согласился прикрыть мне спину, ты стал вышибалой в моем баре. Поверь, даже власти на этом переходе не рискнут спорить со мной.

– Не понял?! – насторожился Миша.

– Они знают, что не могут защитить нас. Знают о существовании этого договора, а наше сообщество далеко не пустой звук. Если все предприниматели перехода закроют свои заведения хотя бы на трое суток, администрация перехода слетит со своих кресел со скоростью атакующего истребителя. А они это сделают.

– Об этом тоже есть договор? – иронично усмехнулся Миша.

– А ты как думаешь? – усмехнулся в ответ Ян, прихлебывая пиво.

* * *

Она помнила каждую минуту своей прошлой жизни, но никак не могла понять, почему раньше не умела делать то, что способна сделать сейчас с такой легкостью. Точнее, она помнила все до того момента, когда ее привели в какую-то странную комнату и приковали к кровати. С этой минуты все вспоминалось как в тумане. Ей регулярно что-то кололи. Наркотик? Но почему она раньше никогда не испытывала такого эффекта?

Потом началось что-то вообще непонятное. Вытащив ее из одиночной камеры, где все это происходило, какие-то мутные личности принялись гонять ее на тренажерах и симуляторах. При этом кормили ее словно на убой и постоянно кололи какие-то препараты. От всего этого ее мышцы налились, а фигурой она могла бы поспорить с любой спортсменкой.

Еще через два месяца таких пыток в жесткий режим тренировок ввели новое издевательство.

Ее регулярно приводили в какую-то лабораторию и, усадив в кресло, напяливали на коротко остриженную голову какую-то штуку, вроде шлема. На лицо опускалось непрозрачное забрало, и перед глазами начинали мелькать какие-то картинки. Уже через несколько минут после такого испытания глаза начинали дико болеть, а голова становилась словно чугунная.

Вскоре она заметила, что с сознанием что-то происходит. Всегда дерзкая и решительная, она перестала спорить с инструкторами и начала выполнять все команды, словно автомат. Еще в самом начале всего этого безобразия она то и дело дерзила и бросалась в драку, даже если последствия обещали быть весьма плачевными. Из камеры ее выводили два шкафообразных охранника. Они же постоянно торчали рядом и жестко пресекали любую попытку саботажа.

Бить эта парочка умела. Их пудовые кулаки вышибали из нее дух с ходу, не позволяя даже раз отвести душу и как следует врезать инструктору. Их глумливые усмешки всегда выводили ее из себя. Но после того, как ее начали обрабатывать на гипнофоне, все неприятности резко отошли на второй план. Она много слышала про этот аппарат, но столкнулась с ним впервые. Среди ее знакомых регулярно бродили слухи, что правильно запрограммировав этот агрегат и пробежавшись по белой дорожке, можно получить ощущения, по сравнению с которыми самый яркий оргазм станет легкой щекоткой.

И вот теперь, попав под воздействие этой штуки, она вдруг забыла про все неприятности. Ее вообще перестало что-либо волновать. В мозгу постоянно билась только одна мысль. Выполнить приказ любой ценой. Какой приказ, она не понимала, но то, что очень скоро получит его, не сомневалась. Этот день настал. Охранники, все та же мрачная парочка, вывели ее из камеры и повели куда-то в глубь комплекса.

Оказавшись в незнакомом кабинете, она быстро огляделась на предмет наличия чего-либо, что можно использовать как оружие, и, подчиняясь команде, покорно села на стоявший посреди кабинета стул. Охранники, отойдя к двери, замерли, не шевелясь и как будто не дыша. Прошло довольно много времени, но ничего не менялось. Она уже готова была потребовать, чтобы ее отвели обратно в камеру, когда что-то тихо звякнуло, и прямо перед ней, в стене, открылись двери лифта.

В кабинет шагнул высокий, спортивного вида мужчина, с заметной проседью в волосах и с орлиным профилем. Узкие губы его были плотно сжаты, а светло-карие глаза смотрели внимательно и жестко. Но больше всего ее удивили его руки. Гибкие, музыкальные пальцы могли бы по ухоженности поспорить с женскими. У нее самой даже в лучшие времена не было такого маникюра. Все это она отметила краем сознания, наблюдая за каждым движением вошедшего.

Мужчина уселся в роскошное кресло, обитое натуральной кожей, и, побарабанив пальцами по подлокотнику, сказал:

– Итак, пришло время расставить все точки по своим местам. У вас есть вопросы, и я могу ответить на них.

Он не спрашивал. Его тон не оставлял сомнений, что она будет спрашивать. Внимательно посмотрев на него, она убедилась, что это не шутка и не очередной тест, после чего тихо спросила:

– Где я?

– Это научный центр, где мы проводим испытания новейших средств вполне определенной направленности.

– Военные?

– Угадали.

– А на мое мнение вам наплевать?

– У вас нет мнения.

– Как это? – она откровенно растерялась. – Я что, уже умерла?

– Для всего остального мира да. С момента вынесения вам смертного приговора вы перестали существовать, превратившись из индивидуальности в объект испытаний. Вы стали нашим имуществом, и теперь длительность вашей жизни зависит только от нас.

– Выходит, я стала рабыней?

– Можно сказать и так. Но не моей лично или чьей-то еще, а рабыней этого центра. Такой же вещью, как и этот стол. Или стул, на котором вы сейчас сидите.

– Это незаконно! – не удержалась она.

– Вот как?! – иронично усмехнулся мужчина. – И это говорит наркоманка, воровка, мошенница, убийца. Я уже не вспоминаю про такие мелочи, как проституция, сводничество, подделка банковских чеков. Думаете, мы ничего не знаем о ваших делишках? Ошибаетесь. Мы знаем о вас практически всё. Ведь вы попали в поле зрения полиции еще в старших классах школы и не уезжали со своей планеты. Всю свою жизнь вы прожили на Сириусе-4, где и вели тот самый образ жизни, итогом которого стал ваш приговор. Давайте вспомним, за что вас приговорили к смерти, – с этими словами он нажал на какую-то кнопку, и над столом засветился виртуальный экран.

– Закачав себе в вену очередную порцию наркотиков, вы отправились в парк, где попытались ограбить молодую женщину, гулявшую там с ребенком. Когда она осмелилась дать вам отпор, вы потеряли контроль над собой и разорвали ей горло зубами. По сути, вы просто загрызли ее. Потом, увидев ребенка, трехлетнего малыша, который еще и говорить-то толком не научился, вы схватили его и восемь раз ударили головой о землю. Но вам и этого показалось мало. Заметив, что малыш еще дышит, вы загрызли и его. Забрав кошелек и документы матери, вы попытались скрыться, но были схвачены полицией. Им даже не пришлось напрягаться, чтобы доказать вашу вину. Ваша одежда, лицо, рот, были в крови жертв. По сути, вы были покрыты ею с ног до головы. Украденные вещи нашлись в ваших карманах, а самое главное, видеозапись службы охраны правопорядка. Когда присяжным показали этот сюжет, пришлось вызывать три бригады медиков. Всем стало плохо. Так что, вердикт был вынесен быстро и единодушно. Вам есть что сказать? Может быть, хотите как-то оправдаться?

Сказано это было так, что она сразу поняла; издевается. Собравшись с духом, она подняла голову и, посмотрев ему в глаза, тихо ответила:

– Да, я все это сделала. Это так. Я была не в себе и творила ужасное. Но мой приговор гласит: смерть, а не рабство. Это разные вещи.

– Думаю, что те же присяжные, узнав, где вы оказались, только обрадуются. Смерть для вас была бы слишком легкой карой. Такую роскошь еще нужно заслужить.

– Что со мной будет дальше? Не думаю, что вы тут бордель организовали.

– Это верно. Для таких развлечений есть более приличные женщины, – ответил он, выделив голосом ключевое слово.

– Я для вас слишком неприличная? Испачкаться боитесь? – прошипела она, медленно приподнимаясь и чувствуя, что начинает свирепеть.

– Сидеть! – прозвучал приказ, словно щелчок кнута.

Несмотря на злость, она покорно плюхнулась обратно на стул и растерянно покосилась на собственные колени. Ее собственное тело предало ее, отказавшись подчиняться и выполняя команды этого лощеного хлыща.

– Вы больше никогда не сможете причинить вред кому-то из персонала центра. Это противоречит заложенной в вас программе.

– Какой еще программе?! Что вы со мной сделали? Я что, андроид? – испуганно спросила она, чувствуя, как все ее сознание охватывает паника.

– Нет. Вы все та же наркоманка и убийца, что и раньше, но в ваш мозг при помощи наших средств внедрена программа, благодаря которой вы будете выполнять только те команды, которые вам отдадут. У вас больше нет воли.

– Нет воли? Не понимаю, – жалобно пробормотала она.

– Попробую объяснить, – помолчав, ответил мужчина, бросив быстрый взгляд куда-то в сторону. – На бытовом уровне вы можете делать то, что хотите. Ваше тело будет слушаться вас точно так же, как это было раньше. Но стоит только вам проявить агрессию к любому работнику центра, как включится программа подавления воли. Как бы вы ни злились, приказ, отданный любым работником центра, будет вами выполнен.

– Вы врете! Так не бывает! Этого не может быть! – сорвалась она на крик и попыталась вскочить.

Но ноги не слушались. Приказ «сидеть» не был отменен. Упав на пол, она попыталась подползти к этому мерзкому хлыщу, чтобы вцепиться ему в глотку. И пусть потом охрана забьет ее до смерти. Не важно. Главное, доказать ему, что ее воля осталась при ней. С любопытством глядя на ее потуги, мужчина сделал знак охранникам. Один из них, подойдя к ней, негромко скомандовал:

– Встать.

Она поднялась, словно сомнамбула.

– Раздевайся, – прозвучал новый приказ.

Ее руки принялись привычно расстегивать тюремный комбинезон мерзкого оранжевого цвета. Словно со стороны она наблюдала за собственным телом, одновременно пытаясь обрести над ним контроль. От дикого напряжения на висках у нее выступили капельки пота, руки задрожали, а голова начала дико болеть, но тело продолжало раздеваться. Когда простое нижнее белье упало на брошенный комбинезон, тело опустило руки, словно дожидаясь очередного приказа.

– Неплохо, – улыбнулся мужчина, пройдясь по ее фигуре оценивающим взглядом. – На колени.

Подчиняясь его жесту, охранник отступил обратно к двери. Она стояла на коленях посреди кабинета, и слезы медленно скатывались по щекам. Убойная смесь злости, ненависти, унижения и стремления любой ценой отомстить обидчикам, заставляла ее кровь с гулом нестись по жилам, отдаваясь в ушах и застилая взгляд кровавой пеленой. Но тело не слушалось. Вся ее борьба с самой собой не приносила пользы. Наконец, сидевший в кресле мужчина, словно сжалившись, приказал:

– Одевайтесь. И запомните. Никогда вы больше не станете свободной в привычном вам смысле. Отныне вы принадлежите нам.

– Кому вам? Кучке извращенцев? – нашлась она с ответом.

– Людям, от которых зависит ваша жизнь, – ответил он, усмехнувшись.

– Вы называете это жизнью? – мрачно спросила она.

– Я уже сказал. Легкую смерть еще нужно заслужить. Вы слишком долго пользовались мягкостью наших законов и снисходительностью присяжных. Больше этого не будет. Не будет законов и жалостливых присяжных. Не будет ловких адвокатов и глупых придирок к доказательствам вашей вины.

– А что будет? Плети и карцер?

– Нет. Все ваши поступки будут подчинены нашим требованиям и целесообразности для дела. А в плетях нет необходимости. У нас есть более действенные способы для наказания таких, как вы.

– Таких, как я? – насторожилась она. – Значит, нас много?

– Скажем так, вы не одна, – помолчав, ответил мужчина. – К счастью, женщин, совершающих преступления, всегда хватает.

– Вас это радует?

– Нет. Но мне нравится, что существа, подобные вам, не переводятся. Это значительно облегчает мне работу. Нет необходимости беспокоиться о расходном материале.

– Я уже поняла, что за людей вы нас не считаете, – мрачно кивнула она.

– А вы и есть нелюди. Твари, только и делавшие, что гонялись за удовольствиями и попирали все нормы и правила поведения нормальных людей в нормальном обществе.

– А что такое это ваше нормальное общество? Стадо баранов, которых вы стрижете и пускаете на мясо, когда вам это нужно, – огрызнулась она в ответ. – А все, кто не желает быть стриженым, для вас сразу становится изгоем.

– Знакомая песня, – презрительно скривился мужчина. – Сначала преступаете все правила, а потом кричите, что таким образом реализуете ваше право на самовыражение. А то, что от вашего самовыражения страдают другие, не важно. Вы грабите, убиваете, насилуете и смеете говорить, что таким образом самовыражаетесь. Хватит. Я не собираюсь вести с вами дискуссии. Тем более что к смерти приговорил вас не я, а суд. Те самые бараны, которых вы так презираете.

– Последний вопрос, – решившись, произнесла она.

– Я слушаю, – кивнул он.

– Что мне кололи? Я знаю эффект от всех известных наркотиков...

– Не сомневаюсь.

– Это так. Но таких ощущений никогда не было. А в том, что это наркотик, я не сомневаюсь. Так что это такое?

– У вас не хватит знаний, чтобы понять, – ушел от прямого ответа мужчина. – Могу только сказать, что это не наркотик. Именно благодаря ему вы стали тем, чем являетесь сейчас.

– Чем? – переспросила она.

– Именно. Я уже говорил. Для всех работников этого центра вы не более чем вещь. Привыкайте. Это надолго.

– Я постараюсь не доставить вам такого удовольствия, – попыталась она оставить последнее слово за собой.

– Рискните, – неожиданно рассмеялся мужчина. – Скажу сразу, любая попытка суицида не пройдет. Это входит в программу. Мы не разбрасываемся инструментами, которые еще не использовали полностью.

– Я все равно вырвусь, – в отчаянии выкрикнула она.

– Будет любопытно на это посмотреть, – продолжал смеяться мужчина. – Уводите.

Охранники дружно шагнули к ней, и приказавший ей раздеться громила скомандовал:

– Руки за спину. К двери.

И снова тело предало ее. Покорно заложив руки за спину, она поплелась к дверям. Охранники провели ее длинными переходами комплекса и, отперев двери камеры, пинком забросили вовнутрь. Не ожидая удара, она упала на пол, сильно ударившись подбородком и прикусив губу. Медленно перевернувшись на спину, она коснулась ладонью подбородка и, глядя на испачканную красным руку, горько расплакалась.

* * *

Уже неделю Миша работал вышибалой в баре, ночуя в подсобке и мысленно проклиная все природные катаклизмы, вместе взятые. Появление в баре парней из службы охраны заставило его чуть вздрогнуть и мимолетным движением проверить наличие на поясе игломета и дубины. Стандартный набор для охранников такого уровня. Заметив его жест, Ян чуть заметно отрицательно мотнул головой и, выйдя из-за стойки, громко спросил, с вызовом глядя на охранников и складывая на груди могучие руки:

– Вы кого-то ищете, господа?

– Не напрягайся, Ян, – устало отмахнулся капрал, внимательно рассматривая Мишу и сверяя его внешность с голограммой, которая высвечивалась на личном коммуникаторе, носимом на левом запястье. – Михаил Лесов?

– Допустим, – мрачно ответил Миша.

– Вам придется пройти с нами.

– Зачем?

– Этого требуют интересы безопасности перехода.

– С чего вдруг? Я никому не говорил, что собираюсь разрушать систему перехода, – криво усмехнулся Миша.

– Вы были свидетелем особо тяжкого преступления и должны рассказать обо всем следователю, – ответил капрал, явным усилием воли держа себя в руках.

– Да чего с ним разговаривать, Джек? Надеть наручники, и пусть следак вышибет из него дерьмо, – зарычал один из охранников, шагнув к Михаилу.

Ожидавший чего-то подобного Миша, не трогая оружия, шагнул ему навстречу и резко, от пояса, впечатал кулак в подбородок наглецу. Не ожидавший такого фокуса охранник рухнул на пол, восторженно всплеснув пятками. Миша, плавно сместившись так, чтобы капрал и оставшийся на ногах боец оказались на одной линии, приготовился к продолжению. Капрал, явно соображавший лучше своих подчиненных, жестом удержал второго бойца на месте и, мрачно покосившись на вольготно раскинувшегося подчиненного, сказал:

– Похоже, добровольно вы сотрудничать не желаете.

– Нечем, – криво усмехнулся Миша.

– В каком смысле? – не понял капрал.

– В прямом. Как по-вашему, что я здесь делаю?

– Насколько я могу судить, пытаетесь работать.

– Именно. Все ваши задержки с отправкой транспорта привели к тому, что я вынужден искать случайные заработки только для того, чтобы не застрять здесь навечно. А что касаемо преступления, так я не свидетель. Точнее, я слишком мало видел, чтобы хоть как-то повлиять на ход расследования.

– Вы же были в баре, рядом с которым все случилось, – зашел капрал с другой стороны.

– Был. Но сидел за стойкой и слушал новости, когда все случилось. Оглянулся, когда заметил реакцию бармена. Так что... – Миша демонстративно развел руками.

– Вот как? – задумчиво протянул капрал.

– Именно так, – кивнул Миша.

– А бармен говорит, что вы даже успели узнать оружие, которым преступники наносили удары.

– Я бывший военный, так что здесь нечему удивляться, – пожал Миша плечами.

– Ну, это я уже понял. Где вы остановились?

– Когда как. Сами понимаете, не в моем положении тратить деньги на постоянное жилье, особенно когда на верхних уровнях не протолкнуться от пассажиров.

– То есть найти вас можно только здесь? В баре? – уточнил капрал.

– Именно. Ян оказался весьма любезен, дав мне работу на срок, пока я торчу на этом куске железа.

– Хорошо. Я передам ваш ответ следователю, – кивнул капрал с едва заметной угрозой в голосе.

– Да бога ради, – равнодушно пожал плечами Миша. – Я не преступник и законов не нарушал. Если он хочет со мной поговорить, пусть приходит. Но предупреждаю сразу, ничего другого он не услышит. И не потому, что я не хочу говорить, а потому, что мне нечего ему рассказать. Как уже было сказано, я сидел у стойки и оглянулся слишком поздно.

– Ну, нападение на охрану перехода мы уже зафиксировали, – улыбнулся в ответ капрал.

– Рискните, – кивнул Миша. – Вот тогда вы точно многих не досчитаетесь.

– Это угроза?

– Это констатация факта. Я же сказал, я бывший военный.

– Где служил? – неожиданно вступил в разговор молчавший до этого охранник.

– Сержант космодесанта Российской империи.

– Однако! – удивленно протянул капрал. – «Медведи», это серьезно.

– Даже серьезнее, чем вы можете себе представить, капрал, – кивнул Миша.

– Ладно. Будем считать, что вы не смогли покинуть свой пост.

– Мудрое решение, – одобрительно кивнул Ян. – Может быть, по пиву, пока этот болван очухивается? Я угощаю.

– Не получится, – подумав, с явным сожалением отказался капрал. – Нам еще на доклад к начальству.

– Жаль. Я думал, мы сможем поговорить, – развел руками Ян.

– Если только после смены.

– Годится.

– Добро. Я зайду, – кивнул капрал, улыбнувшись уголками губ.

Охранник помог своему напарнику подняться, и вся троица покинула бар. Ян, чуть улыбнувшись, проводил их взглядом и, сделав Мише знак подойти к стойке, тихо сказал:

– Ты бы аккуратнее кулаками размахивал. Они сейчас злые. Могут и охоту на тебя устроить.

– Пусть попробуют, – мрачно буркнул Миша.

– Ты чего, приятель?

– Надоело все. Торчу тут, как... – Миша загнул трехэтажную конструкцию, очень точно отображавшую положение вещей.

– Умеешь, – одобрительно кивнул Ян, внимательно выслушав его тираду. – Но лучше не наживать себе ненужных проблем. Я этого капрала давно знаю. Не самый плохой экземпляр. А главное, думать умеет. В общем, вечером посидим с ним, пообщаемся, может, чего и всплывет.

– А что тут может всплыть? – не понял Миша.

– Не все так просто, приятель. Наш переход – это одна большая деревня. Так что информация нам лишней не будет.

– И что ты хочешь узнать? – не унимался Миша.

– Есть несколько тем, – ушел от ответа Ян. – Только очень тебя прошу, если этот следователь вдруг решится оторвать задницу от стула и заявиться сюда, держи себя в руках. Не сомневаюсь в твоей способности раскатать всех местных топтунов по коридорам тонким слоем, но дело от этого не сделается. Наоборот. Только хуже будет.

– Не трону, если не вздумает меня в кутузку засадить. В противном случае сам понимаешь... – ответил Миша, с хрустом сжимая кулаки.

– И что потом? Всю жизнь прятаться по местным переходам?

– Ты слишком плохо обо мне думаешь. Угоню подходящий транспорт и уйду в пределы империи.

– Ты всерьез считаешь, что у тебя получится?! – не понял Ян.

– Я это знаю, старина, – без улыбки ответил Миша.

– Похоже, ты действительно считаешь, что русские «медведи» самые крутые вояки в обитаемой галактике.

– Нет. Есть и покруче.

– Например.

– «Драконы». Имперская глубинная разведка космоса. Те вообще на неисследованные планеты тройками выходят. Нам до них, как до звезды в известной позиции. Но и живут они не долго.

– Слышал я про этих зверей, – помолчав, кивнул Ян.

– А я однажды даже видел. Прикрывали выход на астероид. Честно скажу, на этот булыжник мне даже смотреть страшно было. А они пошли. И вернулись. Вот тогда моя рота и начала тренажеры и симуляторы мучить. Но все равно, до их уровня нам не дотянуться.

– Почему?

– Их с детства готовят. Не спрашивай, как. Не знаю, – ответил Миша, поднимая руки в жесте отрицания. – Это вообще из разряда служебных тайн. Но подготовлены они действительно круто. Как любят говорить янки, товар штучной выделки.

Их беседу прервало появление очередных клиентов. Миша отошел в свой угол, из которого мог видеть весь зал, и, присев на высокий табурет, принялся размышлять о создавшейся ситуации.

Часа через три двери бара, распахнувшись, впустили в зал трех бойцов охраны, сопровождавших невысокого, полного, совершенно лысого человека. Всмотревшись в лицо вошедшего, Миша невольно напрягся.

Несмотря на комичную внешность человечка, бывшему сержанту совсем не хотелось смеяться. Глаза под густыми бровями лысого, блестевшие пуговицами, смотрели цепко. Так смотрят в прицел бластера, когда стрелок уже готов нажать на спуск. Лысый внимательно осмотрелся и, заметив Мишу, решительно направился в его угол. Убедившись, что посетители прибыли по его душу, Михаил коснулся пальцами игломета и, не спеша достав дубинку, положил ее на колени.

Шедшие за лысым охранники, заметив его жест, заметно придержали шаг, а потом дружно свернули к стойке бара. Лысый, не услышав за спиной привычного топота, оглянулся и, увидев действия своих бойцов, только удивленно покачал головой. Потом, чему-то усмехнувшись, бойко подкатился к Мишиному табурету.

– Позвольте представиться, следователь службы безопасности перехода, Даниэль Грендо. Вы, как я понимаю, Михаил Лесов. Бывший сержант имперских войск, бывший наемник. Позывной «Леший». Я не ошибся?

– Думаю, это риторический вопрос и ответа вы не ждете, – позволил себе улыбнуться Миша.

– Вы правы. Я получил достаточно материала, чтобы не допустить глупой ошибки, – кивнул следователь. – Мы можем поговорить?

– Конечно. Только, как я уже говорил вашим людям, мне нечего рассказать.

– Может, по пиву? Я угощаю, – неожиданно предложил следователь, озорно улыбнувшись.

– Надеетесь меня напоить? – кивнув, улыбнулся Миша.

– Даже имея французские корни, я не решусь на такой эксперимент, – рассмеялся следователь. – Перепить русского, это из области фантастики. К тому же, крепко выпив, вы становитесь непредсказуемыми.

Вместо ответа Миша показал Яну на пивные краны и поднял два пальца. Кивнув, Ян быстро наполнил бокалы и, поставив их на стойку, вернулся к охранникам. Следователь подхватил свой бокал, одним духом выпив половину, сказал, ставя посуду на стойку:

– Расскажите, что вы вообще видели. Я не хочу давить на вас и изображать из себя злодея. Но погибли люди. Не самые плохие люди. И моя дальнейшая жизнь зависит от того, как быстро я смогу найти преступников. Помогите мне, – неожиданно попросил он.

– Видел я немного, – помолчав, принялся рассказывать Миша. – Я обернулся, когда все уже началось. Могу сказать только, что ваших людей убили две девчонки.

– Это точно?

– Абсолютно. Постойте. Разве у вас нет записей с камер?

– Есть. Точнее, были, – нехотя признался следователь.

– Не понял, – насторожился Миша.

– В тот же вечер на серверную было совершено нападение. Почти все записи того дня уничтожены.

– Однако, – растерянно проворчал Миша. – Еще кто-нибудь пострадал?

– Три бойца из дежурной смены.

– Их так же изрубили в капусту?

– Да. И самое неприятное, что мы до сих пор не можем понять, чем именно были нанесены эти ранения.

– Ну, тут я могу вам помочь. Это калари пайятту. Старинное боевое искусство владения мечом-плетью уруми. Не представляю, кто сейчас способен обучить такому способу боя, больше того, я даже не знал, что его вообще кто-то помнит, но это точно оно.

– Вы уверены? – растерянно спросил следователь.

– Абсолютно. Такие вещи трудно опознать, а еще труднее забыть, когда видел результат. Хотите правду?

– Конечно.

– У ваших парней нет ни одного шанса взять их живыми. Если хотите закрыть проблему, прикажите стрелять на поражение. В противном случае рискуете потерять весь личный состав.

– М-да. Такого я, признаться, не ожидал. А откуда вы знаете об этом виде боя?

– Я все-таки военный. Хоть и в отставке, – сделал вид, что обиделся, Миша.

– И вам преподавали такие экзотические виды боя? – не поверил следователь.

– Нам преподавали историю появления различных видов рукопашного боя. А изучали мы то, что из всего этого получилось.

– Хотите сказать, что умеете так же? – насторожился следователь.

– Я умею по-другому, – пожал плечами Миша, не понимая смысла этих вопросов.

– И если бы вам пришлось столкнуться с этими женщинами, вы смогли бы выйти из этой схватки живым?

– Смог бы, – подумав, кивнул Михаил.

– Вы уверены? – не унимался следователь, разворачиваясь к нему всем телом.

– Знаю, – коротко отрезал Миша, допивая пиво.

– В таком случае я имею честь предложить вам контракт, – неожиданно заявил лысый, выпрямляясь во весь свой невеликий рост. – Вы, бывший наемник, и не откажетесь немного заработать, оказавшись в трудной ситуации. Я угадал?

– Вы забыли, что я уже работаю, – ответил Миша, равнодушно пожав плечами.

– Это не ваш уровень, – отмахнулся следователь. – Вы солдат, и вам здесь совсем не место.

– А среди ваших сторожей место? – усмехнулся Миша, кивая на охранников.

– Во всяком случае, это намного ближе к вашей прежней деятельности.

– А у вас есть полномочия, чтобы заключать такие контракты? Насколько я помню, все, что касается финансов, прерогатива управляющего переходом.

– Вы хорошо осведомлены, – скривился следователь.

– Нас тщательно инструктируют перед отставкой.

– Пусть так, – нехотя кивнул следователь. – Но я имею полное право привлечь вас, как нужного в расследовании специалиста. Даже если мне потребуется для этого возбудить против вас дело. Уж на это у меня полномочий достаточно.

– Вот только угрожать мне не нужно. Хотите получить на станции еще одного противника? – угрюмо рыкнул Миша, исподлобья сверкнув глазами на лысого.

– Вы нужны моей службе. И я получу вас, даже если мне придется пойти на откровенную подлость, – мрачно ответил следователь.

– Я вам не нужен, – упрямо покачал головой Миша. – Все, что вам нужно, это отдать соответствующий приказ. И все.

– Не могу. Я получил приказ задержать и предать демонстративному суду тех, кто осмелился убить охранников перехода.

– Глупо. Вы только зря потеряете людей, – развел руками Миша, не веря собственным ушам.

– Я же сказал, это приказ, – тяжело вздохнул следователь.

– Я не могу вам помочь, – вздохнул Михаил. – Как только запрет будет снят, я уеду.

– Поживем – увидим. Кажется, у вас так говорят, – криво усмехнулся лысый и, поднявшись, не прощаясь, направился к выходу.

* * *

Она лежала на койке, свернувшись клубком и вспоминая прошедшую жизнь. Ей было пять, когда умер отец, а еще через год мать снова вышла замуж. С тех пор вся ее жизнь превратилась в ад. Отчим пил и регулярно избивал их с матерью, вымещая злобу за свою неудавшуюся жизнь. Больше двух недель его ни на одной работе не держали. Он попытался изнасиловать ее, когда ей было четырнадцать лет, и, получив удар ножом, стал инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Так она получила первый свой срок.

Выйдя из тюрьмы в семнадцать лет, она решила сделать все, только бы не возвращаться обратно домой. Была официанткой в придорожном кафе, санитаркой в госпитале для неимущих, стриптизершей во второсортном баре. Отсутствие образования и специальности, способной прокормить, заставляло ее кочевать из города в город, ища лучшей доли. Очередной срок она получила за бродяжничество.

Через год, снова оказавшись на воле и окончательно озлобившись на весь мир, она попыталась осесть на одной из аграрных планет, но все планы пошли прахом, когда напившийся до белой горячки фермер попытался сделать то, за что она чуть не убила отчима. На этот раз ее судили как рецидивистку и срок отмерили вдвое больший. Заседавших в жюри присяжных снобов не интересовало, что она просто защищалась, и что все ее неприятности возникали только потому, что у нее не было шанса начать нормальную жизнь.

Вся система, выстроенная на выжимании из обывателей последних соков, отвергала ее, не давая возможности зажить спокойной жизнью. Каждый раз, стоило ей только начать работать, как тут же появлялись чиновники из налоговой инспекции, требуя немедленно оплатить словно из воздуха взявшиеся долги. Судебные приставы, жаждавшие получить оплату за судебные издержки. И так до бесконечности.

Каждый раз, отвечая им, что еще не успела заработать требуемые деньги, она чувствовала себя униженной, словно попалась на краже. Сорвалась она, когда судебные приставы ранним утром принялись описывать ее немудрящие пожитки, одновременно требуя немедленно покинуть арендованную комнату. Один из них, в присутствии полиции, гнусно усмехаясь, посоветовал ей отправиться на панель, где она имеет все шансы быстрее заработать.

Схватив со стола первый попавшийся предмет, она изо всех сил обрушила его на мерзко ухмыляющуюся рожу. Отреагировать никто не успел. Удар настольной лампой был так силен, что подонок скончался на месте. Общественный адвокат, даже не удосужившийся запомнить, как правильно произносится ее имя, делал вид, что защищает ее интересы, но она уже знала – это конец. В суровости приговора она не сомневалась.

В своем последнем слове она безжизненным голосом рассказала, как все было, но ей не поверили. Даже рассказ полицейских, полностью подтверждавший ее версию событий, не смог поколебать решение судьи. В итоге короткий и понятный всем приговор. Смертная казнь. Сидя в камере смертников, она безмолвно спрашивала сама себя, глядя в мрачный серый потолок:

– За что?! Какие силы прогневила, что должна провести лучшие годы жизни в тюремных блоках, а в самом расцвете умереть?

Но ответа не было. Сутки сменялись сутками, а о ней словно забыли. Не то чтобы она торопила события, но неизвестность изводила ее не хуже пыток. Наконец, однажды начавшийся как обычно день был оборван появлением охраны. Три здоровенные тетки, с мрачными, словно от несварения желудка лицами выволокли ее из камеры и повели куда-то в глубь тюремного комплекса.

Ее завели в какую-то комнату, очень похожую на комнату для допросов, и, приковав наручниками к столу, оставили одну. Она не успела привести мысли в порядок, когда дверь распахнулась и на пороге появились двое мужчин в одинаковой форме. Дальше последовал укол в шею, и она провалилась в темноту. Что с ней делали после, она так и не узнала.

Очнувшись в очередной камере, она попыталась понять, что происходит, но ей снова не дали прийти в себя. С этого дня с ней обращались так, словно она была не живым человеком, а бездушной, ничего не чувствующей куклой. Тесты следовали один за другим, а за каждый не вовремя заданный вопрос следовал разряд полицейского станнера, заставлявший все ее тело биться в конвульсиях.

После третьего такого опыта она перестала задавать вопросы, надеясь улучить момент и раскроить голову хоть одному из своих мучителей. Но зорко следившие за каждым ее движением охранники всегда успевали раньше. Вскоре ее мечты посчитаться за все унижения пугали ее саму не меньше, чем станнеры, которые не выпускали из рук охранники. Следом за тестами начались еще какие-то проверки и обработки. Что все это значит и для чего делается, она так и не понимала.

Уже потеряв счет времени и окончательно впав в депрессию, она вдруг оказалась в странном, роскошно обставленном кабинете. Сидевший в кресле, обтянутом натуральной кожей, мужчина задумчиво просмотрел несколько файлов и, глянув на нее, тихо протянул:

– М-да, похоже, вы просто образец невезения.

– Где я? – рискнула спросить она, привычно сжимаясь в комок и ожидая волны обжигающей боли.

– В моем кабинете, – усмехнулся мужчина, едва заметным жестом руки удерживая охрану на месте.

– Зачем я здесь? – чуть осмелев, спросила она.

– Все просто и сложно одновременно. Вас приговорили к смерти за убийство чиновника. Знаю. Вы считаете, что этот урод заслуживал смерти. Откровенно говоря, я тоже придерживаюсь такого мнения. Но теперь, после вынесения приговора, это не имеет никакого значения. Для всего остального мира вы уже умерли. Так что выход у вас только один. Сотрудничать.

– С кем? И зачем? – не сдержала она любопытства.

– С нами. Затем, что только так вы сможете жить дальше, – коротко ответил мужчина. – В принципе, ваше согласие нам и не нужно. Вы и так целиком и полностью принадлежите нам, и от вашего согласия ничего не зависит. Но, учитывая то, что я выяснил из вашего досье, вам можно дать еще один шанс. Итак, у нас имеется два варианта развития событий.

Первый. Вы соглашаетесь, начинаете беспрекословно и старательно исполнять то, что потребуют от вас наши служащие. Не беспокойтесь. Ничего такого, что касалось бы сексуальных утех или еще как-то задевающих ваше тело действий, не будет. Мы привезли вас не в бордель для извращенцев. Будут обучающие программы и тренировки. И учиться вам придется очень старательно. А еще будут тесты и проверки.

Второй вариант. Вы отказываетесь, и тогда мы начинаем действовать на свое усмотрение. Считаю своим долгом сразу предупредить, что в этом случае обращаться с вами будут как с вещью. Как с нерадивой рабыней. В общем-то, вы и есть рабыня. И предвосхищая ваши слова, скажу, что рабыней вас сделали не мы, а система и ваше невезение. Но при таком развитии событий вас будут ломать. Грубо, жестко, как говорят, через колено.

Как я уже говорил, ваше согласие нам не принципиально. Но мы решили проверить одну теорию, и для этого нам требуется экземпляр, готовый сотрудничать добровольно. Но если вы откажетесь, ничего страшного для нас не произойдет. Ваше место займет другой объект, а с вами будут обращаться так, как я уже описал. Что скажете?

– Объект? Выходит, для вас я не человек? – растерялась она.

– Нет. Я же сказал, вы уже умерли. После того, как власти передали вас нам, у вас не стало ничего. Ни родителей, ни родственников, ни имени, ни дня рождения. Вас больше нет. Совсем. Есть объект с определенным номером. И все.

– Это страшно, – прошептала она, содрогнувшись всем телом.

– Если вы согласитесь сотрудничать, то после обучения, со временем, у вас все это появится. Не насовсем. Только на время выполнения задания. Но это будет настоящая жизнь.

– Какое задание? – насторожилась она.

– Об этом мы поговорим позже, – ушел от ответа мужчина. – Сейчас я хотел бы услышать ваше решение. Предупреждаю сразу. Переиграть и отказаться не получится. В обоих случаях вам придется идти до конца. И поверьте, у нас есть способы провести вас через все круги преисподней.

– Я согласна, – еле слышно произнесла она, опуская голову, чтобы спрятать навернувшиеся слезы.

За что? Этот бессмысленный вопрос не давал ей покоя. Она отлично понимала, что, даже получив на него ответ, она не сможет ничего изменить, но так хотелось... Хотелось услышать, в чем ее вина, и что она сделала такого, за что можно наказывать так жестоко. И словно услышав ее мысли, он, устало вздохнув, добавил:

– Вы удивительно невезучий человек. Одна из тех, кого сломала система. Но мне очень хочется верить, что, потеряв все свои исходные данные, вы потеряете и свое невезение. А мы вам в этом поможем. Работайте. Скажу вам по секрету, я вполне допускаю, что у вас будет шанс отомстить этой системе. Ведь вы хотите этого?

– Да, – прохрипела она, сообразив, что ей предлагают.

А предложили ей немало. Как минимум со временем она сможет посчитаться с теми, кто сломал ей жизнь, приговаривая к тюрьме только за то, что она решилась защищать свою честь и жизнь. В этот момент ее словно подменили. Плечи расправились, шея выпрямилась, а взгляд сверкнул дикой, нечеловеческой ненавистью.

– Однако, – удивленно покачал мужчина головой, заметив этот взгляд. – Кажется, еще не все потеряно. Я знал, что вы поймете меня.

– Я готова работать. Но и вы не забывайте своего обещания, – произнесла она и, не дожидаясь команды, встала со стула.

Шагнувшие было к ней охранники замерли, увидев безмолвную команду хозяина кабинета. Склонив голову в легком поклоне, она развернулась и плавным, чуть ли не танцевальным шагом направилась к двери. Удивленные охранники посторонились, пропуская ее к дверям. Шагая по коридорам комплекса, она сосредоточенно думала о том моменте, когда сможет заглянуть в глаза полицейским, судебным приставам и судьям, сломавшим ей жизнь.

С того дня ее жизнь круто изменилась. Каждый день она заставляла себя работать как проклятая, покорно подставляя вены под иглы медиков и впитывая все предоставляемые данные, словно губка. Из спортзала она выползала буквально на четвереньках, мечтая умереть прямо на полу в коридоре, но каждый день возвращаясь туда снова. Даже ведущий специалист проекта, названия которого она так и не узнала, мрачный сухарь, только удивленно крутил головой и одобрительно кивал, всматриваясь в результаты ее тестов.

Когда дело дошло до обучения при помощи гипнофона, она выдала такие результаты, что мужчина, с которым она говорила в кабинете, снизошел до еще одной встречи с ней, лично придя в отведенную ей камеру. Присев на привинченный к полу табурет, он быстрым взглядом окинул помещение и, чуть улыбнувшись, сказал:

– Мне сообщили, что в вашей группе обучаемых вы стали лучшей по всем параметрам. Должен признать, меня это очень радует. Но и вместе с тем настораживает. Откуда такое рвение?

– Не понимаю, чему вы так удивились, – пожала она плечами. – Вы сами пообещали мне возможность отомстить. Я, в свою очередь, дала согласие на сотрудничество и стараюсь честно выполнять свою часть сделки. Так что вас не устраивает? Или это была только морковка для осла?

– Нет. Я вас не обманывал, – ответил он, но поспешность его ответа ее насторожила.

– Вы уверены? – с едва заметной угрозой в голосе спросила она.

– Конечно. Я просто не сказал, что это будет не сразу. Но, надеюсь, это не станет препятствием.

– Боюсь, вам придется дать мне гарантию, если хотите, чтобы все оставалось так, как есть, – подумав, ответила она.

– Гарантию?! Какую?! – спросил он, явно растерявшись.

– Насколько мне известно, каждое обучение заканчивается экзаменом. Испытанием, где ученик доказывает свое право на дальнейшее существование в профессии.

– Интересно. И к какой же профессии вас готовят, по-вашему? – спросил он с явным интересом.

– Киллеры. Вы готовите группу убийц, способных решать самые сложные задачи.

– И с чего вы вдруг пришли к таким выводам? – не унимался он.

– А для чего тогда нас обучают стрелять, владеть холодным оружием и драться так, как не дерутся даже самые отчаянные заключенные в тюрьмах? Я не говорю уже про другие навыки.

– Хорошо. С этим я могу согласиться, – помолчав, кивнул он. – Так каких же гарантий вы от меня хотите?

– Моим экзаменом будет устранение одного из тех, кто сломал мне жизнь. Кто именно это будет, решать вам. Мне все равно. Но если вы этого не сделаете, я найду, чем ответить на ваш обман.

– А вам не кажется, что вы не в том положении, чтобы ставить мне условия? – мрачно поинтересовался он.

– Это не будет продолжаться вечно, – равнодушно пожала она плечами. – В конце концов, что вы теряете? А приобрести можете многое.

– И что же это? – саркастически усмехнулся он.

– Моя полная лояльность. И не ко всему этому заведению, а к вам лично, – ответила она, понизив голос почти до шепота. – Согласитесь, удобно иметь под рукой своего, личного исполнителя деликатных поручений.

– Вы умеете торговаться, – удивленно проворчал он, обдумывая услышанное.

– Мне было у кого учиться. В тюрьмах сидят не только дураки и неудачники. Иногда там можно встретить и неординарных людей.

– Слушая вас, готов в это поверить, – кивнул он и, поднявшись, добавил: – Хорошо. Я подумаю над вашим предложением.

– Не затягивайте с ответом. От этого зависит уровень моей подготовки, – сказала она, подстегивая его мыслительный процесс.

– Не стоит на меня давить, – неожиданно огрызнулся он. – Я ведь могу и отказаться от всех прежних договоренностей и передать вас в руки другим учителям.

– Не думаю, что вы на это пойдете. Выгоды никакой, а приобрести можно много. Вы слишком умны, чтобы просто так разбрасываться хорошими кадрами и не припрятать козырь в рукаве, – ответила она, оставляя последнее слово за собой.

– Вы действительно многому научились в тюрьмах, – ответил он, покачав головой и выходя из камеры.

* * *

После визита следователя Миша долго ходил мрачным, угрюмо посматривая на табло отправления судов. Ян, заметив его состояние, подозвал нанятого охранника к стойке и, подвинув ему бокал с пивом, тихо спросил:

– Ты чего такой злющий? От тебя даже в стельку пьяные матросы шарахаются.

– Ничего. Здоровее будут, – буркнул Миша в ответ.

– Надоело ждать? – осторожно уточнил Ян.

– Смысла не вижу в этом ожидании, – вздохнул Миша. – Да еще следователь этот... Сказал же ему, живьем его топтуны этих баб не возьмут. Так нет, у него, видишь ли, приказ. Шлепнул обеих, а начальству потом доложил, что выхода не было. Можно подумать, в первый раз. Такое впечатление, что я должен его таким тонкостям профессии учить.

Выразительный взгляд бармена ясно сказал бывшему сержанту, что уж таким вещам этих людей учить не надо. Помолчав, Ян глотнул пива и, склонившись к Мише, тихо сказал:

– Если уж эти решили на такой риск пойти, значит, приказ с таких верхов пришел, что и подумать страшно.

– И чего? – не понял Миша. – Начальство далеко, а эти, вот они, рядом.

– Если он команду не выполнит, вылетит отсюда без пенсии, быстрее стартующего шаттла.

– Зато жив останется, и люди в спину плевать не станут, – пожал плечами Миша.

– Ты рассуждаешь, как военный. А он работает в службе охраны транспортной компании.

– Рад за него, – угрюмо буркнул Миша. – Только это никак не отменяет порядочности по отношению к своим людям. Или я опять чего-то не понимаю?

– Да откуда тут порядочности взяться? – искренне удивился Ян. – Все эти службы на таких переходах это сборище неудачников или тех, у кого нет большой волосатой лапы. Спят и видят, как бы на следующую ступеньку заскочить.

– Тогда мне тем более нет необходимости им помогать. Пусть сами разбираются.

– Миша. Он ведь не отстанет, – помолчав, сказал Ян.

– Ну, как говорится, безумству храбрых гробы со скидкой. Не хочу я в это дело лезть. Не хочу, – повторил Миша чуть ли не по слогам.

– Почему? – удивленно спросил Ян.

– Воняет от него, – подумав, проворчал Миша. – Не спрашивай, почему я так решил. Но вот свербит у меня ответственный за нюх орган. И всем своим свербежом просто вопит, что дело тут нечисто. Интуиция, если тебе так понятнее.

– А если разложить? Что именно тебе так не понравилось? – не отставал Ян.

– Оружие, – подумав, ответил Миша. – Понимаешь, я за годы службы многое повидал. Со всяким сталкивался. И мечи из сёгуната видел, и алебарды из Поднебесной империи. Но чтобы европейки так ловко орудовали оружием, про которое даже на старой Терре единицы помнят, еще не бывало. Я даже предположить не могу, кто мог бы обучить их такому виду боя. Сам понимаешь, специалистов такого уровня можно по пальцам пересчитать.

– И что? Если есть оружие, найдется и тот, кто сможет обучить им пользоваться, – развел Ян руками.

– Ни в этом случае, – упрямо покачал головой Миша. – Понимаешь, старина. Это очень старое оружие. Можно сказать, древнее. Точнее, одно из древнейших. Как и способ владения им. Этому обучить не так просто, как кажется.

– Погоди. Ты узнал оружие, узнал вид борьбы, значит, ты и сам этой хренью орудовать умеешь. Так?

– Не так. Нас обучали различать виды борьбы, чтобы можно было выбрать правильную тактику боя с противником. А видов борьбы в старину было столько, что все изучить жизни не хватит.

– То есть, столкнись ты с ними нос к носу, шансов и у тебя не будет? – не понял Ян.

– Вот шансы будут, – усмехнулся Миша. – Система рукопашного боя имперского десанта создана на основе почти всех известных видов боя. С некоторыми добавками, – туманно добавил он. – Так что, доведись нам схлестнуться, кто кого одолеет, большой вопрос. К тому же у меня и опыт немаленький. Но ловить их я все равно не стану.

– Не понимаю твоего упрямства, – вздохнул Ян.

– А чего тут непонятного? – удивился Миша. – Просто я не вижу, ради чего должен рисковать жизнью. Предложи он мне просто уничтожить этих баб, все было бы понятно. А ловить... Пусть сам приказ своего начальства выполняет.

– А если они заплатят? – не отставал Ян.

– Нет. Только в случае полного уничтожения, – отрезал Миша.

– Ты их боишься? – иронично спросил Ян.

– Я глупо подохнуть боюсь, – не поддался Миша. – Одно дело, разумный риск, и совсем другое – сдохнуть ради чужих амбиций. А чего ты вдруг так завелся? Они на тебя давили?

Скривившаяся физиономия бармена с ходу все расставила по своим местам. Усмехнувшись, Миша допил пиво и, встав с табурета, принялся расстегивать пояс с оружием. Увидев его движение, Ян встрепенулся и, перегнувшись через стойку, ухватил Мишу за рукав, при этом быстро сказав:

– Не пори горячку, сержант. Я же не сказал, что увольняю тебя. Мне велели с тобой поговорить, вот я и поговорил. А уж что из этого разговора вышло, не моя вина. Так что работай спокойно.

– Чем тебе угрожали? – мрачно поинтересовался Миша.

– Сказали, что проверками замучают, если не смогу тебя уговорить, – нехотя признался Ян.

– Понятно. В любом случае мне лучше уйти. Не хочу доставлять тебе проблем, – вздохнул Миша, снова берясь за ремень.

– И куда ты пойдешь? – тихо спросил Ян, опуская взгляд.

– Пристроюсь где-нибудь, – пожал плечами Миша, выкладывая на стойку ремень с оружием.

– Не думаю, что ты поступаешь правильно.

– Там, в коридоре, я принадлежу только самому себе, а значит, и дело им придется иметь только со мной. А здесь они будут давить на тебя до тех пор, пока не добьются своего. Ты не должен рисковать своим бизнесом ради меня.

– Похоже, это опять к тебе, – сказал Ян, кивая на вход.

Быстро оглянувшись, Миша увидел уже знакомую лысину, в сопровождении все той же далеко не святой троицы. Следователь, увидев его у стойки бара, решительно направился прямо к Михаилу. С трудом вскарабкавшись на высокий табурет, он буркнул бармену:

– Кофе, – и повернувшись к Михаилу, решительно сказал: – Итак, мы снова встретились.

– Не могу сказать, что получаю удовольствие от этой встречи, – огрызнулся Миша.

– Ваши проблемы, – не остался в долгу следователь. – В ваших проездных документах указано, что вы везете с собой оружие. Это так?

– Да. Наградной штурмовой пистолет с именной табличкой и блокиратором от несанкционированного использования, – ответил Миша, глядя ему в глаза тяжелым взглядом.

– Вот как? – скривился следователь.

– Вот так, – ответил Миша, продолжая давить взглядом.

Реакция следователя была понятна. Блокиратор исключал любую возможность воспользоваться оружием постороннему человеку. А если попадался особо упрямый индивид, оружие попросту взрывалось, если в течение десяти секунд на блокиратор не вводился определенный код. Соответственно, желающих взять такое оружие в руки было очень мало. Все это означало, что повесить на владельца незаконный провоз оружия не получится. Как не получится и конфисковать его. Переносить, а уж тем более воспользоваться таким пистолетом не мог никто. Только его владелец. Соответственно, и стоимость такой охранной системы была в два раза выше стоимости самого оружия.

Устанавливать такие системы могли только очень богатые люди или государство, если это оружие было наградным. Вообще, институт награждения военных боевым оружием практиковался только в Российской империи и Японском сёгунате. Все остальные государства старались держать своих граждан подальше от всякого стреляющего железа. Даже профессионалов. Именно эти мысли и отразились на круглом лице следователя.

Заметив его реакцию, Миша презрительно усмехнулся. Долгая служба в тихом медвежьем углу не могла не отразиться на служащих. Достаточно вспомнить тот факт, что узел видеофиксации был успешно атакован двумя девчонками, орудовавшими экзотическим оружием. Обленились, заплыли жиром и растеряли все нужные для настоящей охраны навыки. Бросив короткий взгляд на стоящих рядом бойцов, Миша усмехнулся уголком губ и, повернувшись к следователю, сказал:

– Не получится. И кстати, отсюда я тоже уволился. Так что и подлость ваша тоже провалилась.

Услышав про увольнение, лысый скривился еще сильнее. Тут, словно специально, в разговор вмешался стоявший рядом капрал. Ухватив Мишу за локоть, он рывком развернул его лицом к себе и, корча свирепую рожу, прошипел:

– Слушай, мужик, у тебя чего, почки лишние? Проблем мало? Сделай дело и вали куда хочешь.

– Не уберешь лапу, я тебе ее оторву, – ответил Миша так, что капрал вздрогнул и убрал руку быстрее, чем это было необходимо. – А теперь слушай меня внимательно. Ваше начальство возжелало заполучить этих баб живыми, и на ваши шкуры ему наплевать. Так вот, если вы попытаетесь их захватить, сдохнете. Не тот случай. Мой вам совет. Хотите жить, стреляйте в них не раздумывая. Вы все им не противники.

– Это исключено! – взвизгнул следователь, пытаясь остановить сержанта, но Миша, повысив голос, добавил:

– Начальству плевать на вас. Им главное, спасти свой имидж. А на ваши жизни им наплевать. Поэтому, пока не будет команды на уничтожение, я в это дело влезать не стану.

– С чего ты взял, что мы с ними не справимся? – спросил один из охранников.

– Знаю. Думаешь, с чего он ко мне так прицепился? – ответил Миша, кивая на лысого. – Знает, что справиться с ними могу только я. А мне глупый риск и даром не нужен.

– Это правда? – повернулся капрал к следователю.

– Ваше дело исполнять полученные приказы. Не нравится, проваливайте, – рыкнул тот, послав Мише злой взгляд. – Сдавайте оружие, форму и увольняйтесь. Только помните, что уйдете вы отсюда с такими рекомендациями, что вас даже грузчиками работать не возьмут.

– Ну, мы еще посмотрим, кто куда пойдет, – прошипел капрал.

– Ты мне еще угрожать будешь, сторож? – зарычал следователь, выпячивая жирную грудь.

– Значит, нам с ними не справиться, говоришь? – повернулся капрал к Мише.

– Подготовки не хватит, – кивнул тот, не обращая внимания на злобное пыхтение следователя.

– Что предлагаешь?

– Не подпускать вплотную. Никакого рукопашного боя. Только на расстоянии и наглухо, – коротко ответил Миша.

– Спасибо, – переварив информацию, кивнул капрал.

– Я же не полный урод, чтобы даже совета в таком деле не дать, – пожал плечами Миша, беря со стойки свой бокал.

Капрал, сделав своим подчиненным знак, развернулся и тяжело затопал к выходу. Проводив его злым взглядом, следователь всем телом развернулся к Мише и, не сдержавшись, прошипел:

– Кто тебя просил язык распускать, солдафон?

– Еще раз вякнешь, челюсть сломаю, – равнодушно пообещал Миша. – Сказано было с самого начала: отвяжись. Не послушал, твои проблемы.

– Мне нужно их взять живыми, – упрямо повторил лысый.

– А я-то здесь при чем? – удивился Миша. – Надо, бери. А людей подставлять последнее дело. Никто здесь не обязан рисковать жизнью ради имиджа вашей компании и твоей карьеры. А попробуешь мне еще раз гадость сделать, изуродую. Отправлю в реанимационный танк, а пока время на лечение пройдет, все уже закончится. И останешься ты с носом.

– Похоже, ты себя неуязвимым считаешь, – мрачно протянул следователь, оглядывая его с ног до головы.

– Нет. Просто я знаю, на что способен. И знаю таких, как ты. Повидал в свое время.

– И что же ты обо мне знаешь? – иронично спросил лысый.

– Все просто. Не глупый мужик, застрявший на периферии. Почуял хороший шанс поправить свои дела. Теперь будешь рвать задницу на британский флаг, чтобы вырваться отсюда. Только не на моем горбу. Понял?

– Понял, – нехотя кивнул следователь. – М-да. Не ожидал. Хорошо вас там в империи учат.

– Даже лучше, чем ты себе представить можешь, – усмехнулся Миша.

– Жаль. Я думал, что ты умнее, и мы сможем на этом деле заработать, – не унимался следователь.

– Каким образом? Отдельных денег на твою службу никто не выделит, а про награду за их поимку никто не объявлял, – иронично хмыкнул Миша.

– Я всегда могу потребовать выделения отдельного финансирования под необходимую операцию, – тихо ответил толстяк.

– Так что тебе мешает получить финансирование и объявить о награде за их шкуры? Думаю, местные крысы не упустят случая заработать, – не поддался на уловку Миша. – И людей сохранишь, и дело сделаешь.

– Черт! А ведь это мысль, – разом повеселел следователь.

– Но если не хочешь получить нож в спину, предупреди их сразу, что дамочки очень опасны. Поверь, целее будешь, – быстро охладил его энтузиазм Михаил.

– Пожалуй, тут ты тоже прав, – подумав, кивнул лысый.

– Вот и займись. А меня с Яном в покое оставь, – добавил Миша, удовлетворенно кивнув.

– Черт с тобой, осел упрямый. Живи, – фыркнул следователь, сползая с табурета.

– Я-то в любом случае выживу, а вот в тебе не уверен, – не остался в долгу Миша.

Возмущенно засопев, следователь махнул своим сопровождающим и, быстро перебирая короткими ногами, поспешил к выходу. Ян, проводив его взглядом, вопросительно покосился на Мишу, на что тот показал ему в ответ большой палец. Удивленно качнув головой, бармен достал из-под стойки пояс с оружием и, положив его перед Мишей, тихо спросил:

– Ты согласился, или я чего-то не понял?

– Не понял, – улыбнулся Миша. – Я ему подкинул идею, как и рыбку съесть, и... ну, ты понял.

– Это какую же? – не сдержал любопытства Ян.

– Объявить о награде и сообщить об этом местным крысам, – коротко рассказал Миша.

– Опасный трюк, – подумав, вздохнул Ян. – Если что-то пойдет не так, его и прирезать могут в темном углу.

– А вот это только его проблемы, – рассмеялся Миша, надевая пояс.

* * *

Их свели в пару через полгода после начала обучения, и разница между ними сразу бросилась им в глаза. Две смертницы, но держались они так, словно это черное и белое. Мрачный, затравленный, потухший взгляд одной и прямой, с вызовом, взгляд другой выбивали из колеи любого, кто осмеливался посмотреть им в глаза. Первый же спарринг будущих напарниц едва не превратился в побоище. Охранники, в обязанности которых было растащить слишком увлекшихся подопытных, огребли свое и навели порядок, только пустив в ход таззеры.

Когда обеих женщин приковали к специальным кольцам в разных углах зала, инструктор, проводивший занятия, оглядел обеих долгим, удивленным взглядом и, покачав головой, проворчал:

– Ну, и с чего вы вдруг сцепились?

Женщины промолчали. Одна упорно смотрела в пол, вторая, дерзко посмотрев инструктору в глаза, отвернулась.

– И как это понимать? – насторожился инструктор.

В ответ все то же молчание.

– Похоже, мне придется применить кардинальные меры, – вздохнул инструктор, и охранники снова взялись за таззеры.

Сидевшая с опущенной головой женщина вздрогнула и попыталась сжаться в комок. Вторая напряглась, словно перед прыжком. Отметив про себя эту разницу в поведении, инструктор жестом остановил охранников и, вздохнув, спросил еще раз:

– Так все-таки, что все это значит?

– Она не нравится мне, а я ей, – угрюмо буркнула дерзкая девица. – Что тут непонятного?

– И по этому поводу вы решили убить друг друга? – иронично выгнул бровь инструктор. – В таком случае вынужден вас огорчить, дамы. Не на моих занятиях. Еще одна подобная выходка, и я из вас обеих отбивную сделаю. Без выяснения, кто прав, а кто виноват. Пущу кровь обеим.

– А здоровья хватит? – неожиданно подала голос женщина, сидевшая с опущенным взглядом.

– Хочешь проверить? – спросил инструктор, стремительно развернувшись к ней.

Она промолчала.

– Отстегните их, – приказал инструктор и, дождавшись выполнения команды, добавил: – Что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Это приказ. Девочкам нужно преподать урок, и они его получат.

Сняв пояс с таззером и выйдя на середину зала, он сделал приглашающий жест рукой, насмешливо глядя на обеих женщин. Настороженно переглянувшись, обе драчуньи осторожно приблизились к нему, пытаясь на ходу обдумать сразу два дела. Как не получить удар в спину от соседки и не очень сильно схлопотать от инструктора. Уклониться от схватки не получится. Это было понятно с первого взгляда. Охранники старались держаться так, чтобы иметь возможность в любой момент подстегнуть особо нерешительного противника.

Инструктор, стоя посреди зала, чуть улыбался, глядя в никуда. Его рассеянный взгляд не фокусировался ни на чем, но при этом он легко замечал любое движение женщин. Каждый раз, как одна из них пыталась сократить дистанцию, он смещался в сторону, сохраняя расстояние между ними, и снова замирал, продолжая улыбаться. Наконец, не выдержав, мрачная девица завопила так, словно ее режут, и бросилась в атаку.

Короткий шаг в сторону, блокировка ударной руки, разворот на пятке и атакующая с размаху врезалась в свою подельницу, снеся ее с ног. Кое-как разобравшись в конечностях и утвердившись на ногах, женщины мрачно переглянулись и, не сговариваясь, кинулись в атаку. Сверкнув глазами, инструктор перекатом ушел в сторону, успев на выходе извернуться и зацепить ногой ноги ближайшей противницы. В итоге обе снова оказались на полу.

Это безобразие длилось минут семь, когда, наконец, инструктору надоело, и он принялся выбивать из них дерьмо, едва ли не в буквальном смысле слова. Он швырял их из угла в угол, сталкивал лбами, вышибал дыхание короткими, резкими ударами в живот. Под конец одним красивым ударом ноги снеся обеих на пол, он остановился и, уперев кулаки в бедра, насмешливо спросил:

– Ну, хватит, или продолжим?

– Большой подвиг, с двумя бабами справиться, – буркнула мрачная, сплевывая кровь.

– Дура, – презрительно фыркнул инструктор. – А ты что скажешь? – повернулся он ко второй женщине.

– Ничего, – со стоном ответила она, держась за ребра.

– Главного вы так и не поняли, – вздохнул инструктор. – Вам дали шанс стать напарниками. Но вы пошли не по пути ума, а по пути эмоций. Рожа не понравилась, значит, я ее ненавижу. А подумать? Религия не позволяет?

– А если она мне действительно не нравится? – с вызовом спросила мрачная.

– Чем? – резко спросил инструктор.

– Знаю я таких, чистеньких и гордых. В сторону простых смертных им даже плюнуть противно. А сами просто дорогие шлюхи, – с ненавистью ответила та.

– Значит, знаешь? – с непонятной интонацией уточнил инструктор. – Ну, а ты с чего взъелась на нее?

– Увидела, что она готова мне в глотку вцепиться, и отреагировала, – подумав, пожала плечами дерзкая. – Я на таких в тюрьмах насмотрелась. Весь мир в их проблемах виноват, а сами с дури не слезали. Даже детей в наркотическом тумане рожают.

– Ты? В тюрьмах? – растерянно переспросила мрачная.

– Три ходки. Рецидив. Особо опасна, – коротко огласила дерзкая пункты своего досье.

– Теперь понимаешь, что ты выставила себя полной дурой? – повернулся к ней инструктор.

– Угу, – мотнула она головой и тут же скривилась, схватившись за челюсть.

– Вам несколько месяцев подряд вбивали на подсознание знания о различных видах рукопашного боя. А вы, вместо того чтобы хоть как-то воспользоваться этими знаниями, устроили кабацкую свалку. Точнее, попытались устроить.

– Так вы нам даже поговорить не дали, – попыталась возразить дерзкая.

– Далеко не всегда у вас будет возможность договориться о своих действиях. Вполне может сложиться так, что на принятие решения у вас будет только пара секунд, чтобы переглянуться, – спокойно, словно читая лекцию, ответил инструктор. – Сейчас вы отправитесь в медицинский отсек, где вам заштопают ваши синяки. А завтра мы повторим наш эксперимент. У вас будет время подумать. Посмотрим, до чего вы додумаетесь.

Сообразив, что занятие окончено, женщины кое-как выбрались из угла, куда их забросил последний удар инструктора, и кряхтя поплелись к выходу. Наблюдавшие за ними охранники, перебросившись презрительными ухмылками, вывели женщин в коридор и повели в медицинский отсек.

В это время сидевший у виртуального монитора мужчина выключил компьютер и, повернувшись к сидевшему перед ним профессору, спросил:

– Что скажете, мистер Дуглас?

– Судя по всему увиденному, эти женщины не отличаются высокими умственными способностями. В их досье указаны весьма средние показатели.

– И что? – не понял мужчина.

– И как следствие, они не способны принимать быстрые решения, – ответил Дуглас так, словно не слышал вопроса. – Находясь под воздействием препарата, они показывали высокие физические кондиции, но, как я понял, вам требуется и умение объектов принимать самостоятельные решения.

– Совершенно верно.

– Боюсь, у вас ничего не получится, – вздохнул профессор.

– Почему?

– Нехватка образования. Знания о реалиях общественной жизни, последствия жизни в тюрьмах. Все это накладывает на психику объектов свой отпечаток и, как следствие, тормозит способность к быстрому принятию нужных решений. К тому же я еще не успел как следует изучить воздействие препарата на психику человека, а вы уже принялись проводить эксперименты на людях.

– Хотите сказать, что мы поторопились?

– Именно это я и говорю. И вообще, с чего вы взяли, что препарат будет воздействовать именно так, как вам нужно? Я не говорю уже про работу ваших психологов. Более непрофессионального воздействия я еще не видел, – принялся перечислять Дуглас, явно впадая в ярость.

– Я приказал им начать работу с азов. Нам нужны были исходные данные, и мы их получили. Кроме того, если вы не заметили, эксперимент проводился в двух направлениях. Полное подчинение объекта и добровольное сотрудничество. И в том, и в другом случае результаты очень впечатляющие, – оборвал профессора мужчина, откидываясь на спинку кресла и принимая царственный вид.

– Должен признать, что вам удалось продвинуться довольно далеко. Но методы... – не сдержался Дуглас, сморщившись так, словно страдает несварением желудка.

– Эти женщины приговорены к высшей мере наказания и были извлечены нами из камер смертников. Так что пусть наши методы вас не смущают. Так или иначе, им все равно предстоит умереть. Скажу больше. Они уже умерли для всего окружающего мира. Так что забудьте о методах и займитесь препаратом, профессор. Нам нужно, чтобы подопытные могли действовать самостоятельно, при этом оставаясь полностью подконтрольными.

– Понимаю. Но препарат получен случайно, и я не знаю о его действии ничего. Абсолютно. Для полного изучения его действия на организм человека мне нужно время.

– Время это именно то, чего у нас не так много, как хотелось бы, – помолчав, протянул мужчина. – Что именно вас так беспокоит?

– Всё. Его стабильность во время хранения. Срок действия. Безопасность для испытуемого. Время распада в организме. Я уже говорил. Мы не знаем ничего.

– Вы считаете, что все эти данные вам так необходимы? – задумчиво поинтересовался его собеседник.

– А вы сомневаетесь? – возмутился Дуглас. – Что будет, если действие препарата закончится во время проведения операции? Что будет, если инъекция, сделанная вовремя, не приведет к нужному результату, потому что препарат испортился? И наконец, что будет, если, накопившись в организме, препарат попросту убьет вашего солдата?

– Логично, – обдумав услышанное, кивнул мужчина. – Но пока все идет нормально. Все объекты получали разовую дозу препарата раз в три дня. Они все живы, здоровы и вполне обучаемы. Единственное, что меня удивляет, так это полное отсутствие реакции на препарат у мужчин.

– Я и сам не могу понять, как это могло случиться, – удрученно вздохнул профессор.

– Что это? – настороженно уточнил мужчина.

– А вы до сих пор не поняли? – удивился Дуглас. – Препарат воздействует на женский гормон эстроген. Именно этому его воздействию так легко подвергаются женщины, и очень слабо мужчины.

– Вы шутите?! – растерялся мужчина.

– Не понимаю. Вы куратор проекта и не знаете элементарных вещей? – откровенно растерялся Дуглас.

– Похоже, мне придется сделать некоторым моим подчиненным серьезное внушение, – рыкнул в ответ мужчина, мрачно покосившись на дверь.

– Вы уверены, что мы вообще говорим об одном и том же препарате? – иронично спросил Дуглас.

– Не понимаю вашего сарказма, профессор, – произнес мужчина, резко помрачнев. – Складывается впечатление, что вы не хотите с нами работать.

– Откровенно говоря, не очень, – подумав, осторожно признался Дуглас.

– Вот как? И что же вас не устраивает? – удивился мужчина. – Работать на правительство мечта любого ученого. Вам не урезают фонды, не задвигают на второй план, обеспечивают всем необходимым. Так чего вам еще не хватает?

– Это все абсолютно верно, – вздохнул Дуглас. – Но все дело в том, что я всегда хотел разрабатывать лекарство, а не оружие. Отсюда и мое отношение к вашему проекту.

– Да-да, я помню. Вы искали лекарство от болезни Альцгеймера. Но неужели вы не понимаете, что оружие помогает государству сдерживать внешнюю агрессию, что в свою очередь позволяет вам спокойно работать?

– Знакомая риторика, – улыбнулся Дуглас. – Только вы забыли, что я не простой обыватель, обеспокоенный только состоянием собственного кошелька, а профессор, и не только химии. Я прекрасно разбираюсь во всех этих нюансах и могу отличить уличную агитацию от реального положения вещей. Кто нам угрожает? О какой внешней угрозе идет речь? Назовите хоть одну страну, которая готовится к нападению на наши границы.

– Содружество Американской Конституции во все времена подвергалось агрессии со стороны самых разных противников. Например, Российской империи.

– О да! Империя спит и видит, как поработить нас и превратить в свой сырьевой придаток, – рассмеялся Дуглас. – Не поручусь за точность, но ежегодный прирост валового продукта у империи почти в два раза выше, чем у нас. В такой ситуации им гораздо выгоднее торговать, чем воевать. Так что все эти россказни не более чем пустой звук.

– Опасное заявление. Особенно в стенах этого заведения, – проворчал мужчина со скрытой угрозой в голосе.

– Не вижу ничего опасного, – пожал плечами профессор. – Я говорю то, что вижу и понимаю. А если это кого-то не устраивает, то я готов ему напомнить, что свободу слова у нас еще не отменили. Как и свободу самовыражения. Глупая экономическая политика привела к тому, что наше производство приходит в упадок. Кстати, об этом давно уже твердят по всем федеральным каналам. И в газетах это тоже есть.

– Вы считаете, что русские поступили правильно, решив держать контрольные пакеты акций своих ведущих корпораций под государственным контролем?

– Конечно. Это не позволяет кучке нуворишей растрачивать бесконтрольно доходы и заставляет совет директоров держать свои аппетиты в кулаке. Все доходы, за вычетом выплат, направляются на развитие производства. А самое главное, они держат свои банки на коротком поводке, не позволяя им превращать клиентов в финансовых рабов, – решительно сказал Дуглас.

– Это спорный вопрос, – пробурчал его собеседник, поджав губы.

– Не вижу причин для спора. Все уже доказано временем. Империя богатеет, а наша страна кое-как сводит концы с концами. Из-за этого правительство вынуждено начать экспансию в неизученный космос, что в свою очередь, повышает риски потерь.

– Я что-то не пойму. Вы профессор химии или экономики? – проворчал мужчина, с каждой минутой мрачнея все больше.

– Я же сказал, не только химии. Вы забыли, что химия как наука давно уже стала одной из составляющих экономики, – улыбнулся Дуглас. – А теперь, если вы позволите, я бы хотел вернуться к своим пробиркам. Мне нужно как следует изучить полученный препарат. И кстати. На вашем месте я бы пока придержал испытания этой штуки на людях. Даже таких неприятных.

Дождавшись молчаливого кивка, Дуглас поднялся и не спеша вышел из кабинета. Он привык делать дело хорошо, даже если оно ему не нравится.

* * *

Отдежурив положенное, Миша кивком головы попрощался с Яном и не спеша двинулся в выделенный ему закуток. Еда, крыша над головой и небольшое количество пива входили в оплату его услуг. Само собой, больших денег на этом не заработаешь, но переждать период, когда станцию откроют, было можно. Именно поэтому Миша за нее и держался. Проходя по узкому коридору, Миша неожиданно насторожился и всмотрелся в темноту.

Именно темнота его и насторожила. Этот коридор использовался для переноски продуктов и выпивки на кухню. Окон на станции не было и, как следствие, под потолком постоянно горели плафоны. А сейчас коридор освещали только два плафона у входа в бар, а весь остальной коридор до самой задней двери был погружен в темноту. Замерев на месте, Миша отключился от ставших уже привычными звуков, доносившихся из бара, и принялся выискивать то, чего в коридоре не должно было звучать.

Спустя пару секунд тренированный мозг полностью абстрагировался от фона, и опытный военный услышал то, что хотел услышать. У задней двери кто-то был. Еле слышное напряженное дыхание, шорох одежды, когда затаившийся в темноте противник вытер вспотевшую ладонь о бедро. Едва различимый звон железа о железо. Противник был вооружен. Чуть усмехнувшись про себя, Миша принялся шарить по карманам, делая вид, что что-то ищет. Потом, картинно хлопнув себя по лбу ладонью, он развернулся и быстро выскочил в бар.

Увидев его, Ян удивленно развел руками. В ответ Миша руками показал себе на пояс, прося его вернуть ремень с оружием. Насторожившись, Ян быстро прошел вдоль стойки и, выкладывая на нее пояс, тихо спросил:

– Что происходит, Миша?

– Может, проблемы, а может, просто паранойя разыгралась, – криво усмехнулся сержант.

– Объясни толком, – потребовал Ян.

– Ты в коридоре давно был? – вместо ответа спросил Миша.

– Часа три назад. Как раз пиво привезли.

– Свет по всему коридору горел?

– Да, все плафоны.

– А сейчас только два, у входа в бар. Насколько я помню, свет в коридоре выключается либо полностью, либо никак. Частями его не выключить. Так?

– Все верно, – настороженно кивнул Ян.

– Значит, у нас гости, – уверенно кивнул Миша.

– Что делать будем? – спросил Ян, доставая из-под стойки дубину.

– Ты занимайся клиентами. А я свою работу делать буду, – жестко усмехнулся Миша, быстро проверяя обойму игольника.

– Собираешься положить их на расстоянии? – сообразил Ян.

– Стар я уже, чтобы в атаке охреневать, – рассмеялся Миша, направляясь к дверям.

Ян убрал пояс обратно под стойку и настороженно замер, глядя на плавно качающуюся дверь. Миша, войдя в коридор, прижал руку с игольником к бедру, в другой руке открыто сжимая фонарь. Нажав на кнопку, он направил луч в конец коридора и, не дожидаясь атаки, вскинул игольник. Тихое шипение сжатого кислорода раздалось в коридоре, словно разбойничий свист. Иглы со стуком ударили в стены, и одна из затаившихся фигур негромко вскрикнула.

Миша быстро сместился в сторону, справедливо ожидая обратки, и не раздумывая упал на пол. Луч фонаря сместился, и противник на несколько секунд пропал из поля его зрения. Потом послышался стук, звякнуло железо, и в дверном проеме промелькнули две фигуры. Миша успел рассмотреть, как одна из них тащила за собой вторую. Убедившись, что противник покинул поле боя, Миша поднялся и, отряхнувшись, направился к задней двери.

Накинув древнейший запор, крючок, он попытался запереть замок и, убедившись, что он испорчен, мрачно хмыкнул. Потом, оглядевшись, он всунул между ручкой и косяком короткий ломик, которым вскрывали ящики, и, развернувшись, вернулся в бар. Нетерпеливо топтавшийся за стойкой Ян, увидев его, состроил вопросительную физиономию.

– Замок на задней двери испорчен. Я ее ломиком припер, но менять надо. И быстро. Было двое. Одного зацепил, и они удрали, – коротко поведал он результаты своего похода.

– Странно. Игольник заряжен парализатором. Если ты не промазал, то сбежать они не могли, – покачал головой Ян.

– Я не промазал. Во всяком случае, один из них передвигался при помощи второго.

– Их еще и двое было? – насторожился пропустивший это известие мимо ушей Ян.

– Угу, – содержательно кивнул Миша, обдумывая все произошедшее.

– Так. Игольник оставь у себя. Дверь в свою каморку запри. Мне только трупа не хватало, для разнообразия, – обдумывая ситуацию, принялся командовать Ян.

– Не дождетесь, – усмехнулся Миша. – А ствол у меня свой есть.

– Ага, из твоей дуры только на станции и палить. Хочешь соседям ущерб оплачивать, если твой штурмовик стену пробьет?

– М-да, не подумал, – кивнул Миша, почесывая в затылке.

– Ты чего? – удивленно посмотрел на него Ян.

– Никак понять не могу, зачем они все это затеяли. Глупо как-то все. Пробрались, погасили почти все плафоны, ждали. Странно. Если хотели убить, то почему не воспользовались боевым оружием? Если хотели поговорить, почему молчали? На что рассчитывали?

– Что ты внимания на плафоны не обратишь, – подумав, ответил Ян. – Похоже, они хотели тебя просто утащить и как следует поспрашивать.

– Ты рехнулся?! – растерялся Миша. – О чем меня спрашивать? Где ты деньги хранишь? Так об этом и так вся станция знает. Имперские секреты выпытать? Так я к ним допущен не был. На хрена меня красть? Да и хлопотно это.

– Ну, это ты знаешь, что хлопотно, а им явно что-то было от тебя нужно, – упрямо повторил Ян.

– Вот я и думаю. На хрена и какого черта? – вздохнул Миша, проводя широкой ладонью по короткому ежику волос.

Колокольчик над входной дверью, который Ян повесил ради исторического выпендрежа, брякнул, и бармен, посмотрев на дверь, незаметно ткнул Мишу пальцем в локоть, глазами показывая на посетителей. Оглянувшись, Миша только мрачно крякнул. Прямо к нему мячиком катился следователь. Вскарабкавшись на высокий табурет, он первым делом потребовал у Яна пиво и, повернувшись к Михаилу, сказал:

– Я решил воспользоваться вашим советом, но внес в это дело свои коррективы.

– И какие же? – спросил Миша, уже начиная догадываться, о чем речь.

– Мои люди распустили слух, что вы готовы начать охоту на преступниц и знаете, где они прячутся.

– Скажите, вам за подлость еще никогда морду не били? – с ледяной вежливостью поинтересовался Миша, сжимая кулак.

– Полегче, сержант, – окрысился следователь, опасливо отодвигаясь подальше. – Мои люди сидят в засаде возле бара, и как только они появятся, их арестуют.

– Не появятся, – презрительно усмехнулся Миша.

– Что? Почему? – подскочил следователь.

– Потому что они уже были здесь. И ушли, получив очередь из игольника. Но ничего. На следующее дежурство я возьму свой наградной пистолет. Получите их по частям.

– Когда? – просипел лысый разом осевшим голосом.

– Что когда? – презрительно уточнил Миша.

– Когда это было?

– Полчаса назад, – коротко сообщил Миша, бросив короткий взгляд на настенный хронометр бара.

– Ты ранил кого-то?

– Одну точно.

– И не стал преследовать? – зашипел лысый, впадая в ярость.

В чем-то Миша его даже понимал. Преступники были почти у него в руках и вдруг испарились как не бывало.

– Мне надоело повторять, что я не собираюсь делать за вас вашу работу, – зарычал в ответ Миша.

– Куда они побежали? – взяв себя в руки, спросил следователь.

– Понятия не имею. Я выстрелил, и когда они покинули задний коридор, остался проверить дверь.

– При чем тут дверь? – растерялся лысый.

– При том, что мне платят за сохранность имущества данного заведения, а не за ловлю преступников по всему узлу перехода.

– Что было потом?

– Я вернулся в бар и доложил владельцу о происшествии.

– Так, – подумав, решительно сказал следователь. – Теперь все, что случилось, и по порядку.

Понимая, что он не отвяжется, Миша сухо обрисовал ему ситуацию. Внимательно выслушав все сказанное, следователь залпом допил пиво и, побарабанив пальцами по стойке, спросил:

– Значит, считаешь, что они больше не придут?

– Не сомневаюсь. Они уже нарвались и понимают, что второго раза не будет. А когда увидят, что я не собираюсь их ловить, сразу поймут, что вся эта история фуфло.

– Что? – не понял следователь.

– Ерунда, – максимально близко по смыслу объяснил Миша.

– А почему ты пошел за оружием, а не попытался задержать вора? – неожиданно спросил лысый. – Ведь ты не знал, что они пришли именно за тобой. Это мог быть обычный воришка, которого ты мог бы скрутить голыми руками.

– Я же говорил. Не люблю глупого риска. Коридор узкий, уйти в сторону от удара ножом или дубиной сложно. Ну и на кой черт мне эти пляски? У меня есть положенный по штату игольник, заряженный иглами с парализующим составом. Пара выстрелов, и вяжи его тепленьким.

– Ты и воевал так же? С оглядкой? – презрительно спросил следователь.

– Ага. Именно за оглядку наградной штурмовик и получил, – фыркнул Миша, в очередной раз сжав кулак.

Только теперь до следователя дошло, что он явно перегнул палку. Такую награду вручали военным только за отчаянную храбрость, проявленную в бою. Любая попытка обойти это правило сурово каралась самими носителями такого оружия. Вообще, процедура такого награждения была придумана очень давно и отработалась с годами до такой степени, что никто и не пытался обойти эти правила. Впрочем, это было невозможно.

Наградное оружие вручалось прямо на месте боя, в присутствии всех оставшихся в живых участников, командиром подразделения. Потом оформлялись наградные документы с тщательным описанием деяния, повлекшего за собой такую награду. Под этим документом подписывались не менее трех свидетелей, после чего командованию оставалось только утвердить награду. В редких случаях, если живых свидетелей не оставалось, рапорт подписывали офицеры подразделения, но и это никогда не становилось препоной.

Уже на базе на наградное оружие в мастерских ставился блокиратор, после чего награжденный имел полное право носить его с собой куда угодно. А самое главное, что изъять такое оружие можно было только в присутствии офицера войск, в которых служил награжденный. Даже полиция не рисковала связываться с имперскими блокираторами. Электроника читать не умеет и на судебные приказы ей наплевать. Так что пару раз потеряв особо рьяных полицейских, превысивших свои полномочия, они старались держаться от такого оружия подальше.

Сообразив, что сморозил глупость, следователь скривился так, словно раскусил лимон. Далеко не глупый служака отлично понимал, что подчиненные ему охранники не смогут справиться с парой убийц, орудующих самым экзотичным видом оружия, которое он только мог себе представить. Они даже понятия не имели, что такое оружие вообще существует. Именно поэтому он мертвой хваткой вцепился в отставного сержанта, сумевшего с первого взгляда определить и оружие, и правила его применения. Обладая подобными знаниями, он вполне мог бы и справиться с носителями оружия.

Но будучи скованным приказом, не оставляющим простора для двойного толкования, вынужден был использовать грубые методы. И теперь, ляпнув глупость, судорожно искал способ исправить ошибку. Миша, устало сжав пальцами переносицу, молча поднялся и направился к служебному коридору. Следователь, соскочив с табурета, ухватил его за рукав и, буквально повиснув на здоровенном бойце, яростно захрипел:

– Ты уверен, что они больше не придут сюда?

– Если они не дуры, а повода так думать у меня нет, они не придут. Их цель – скрыться, а не носиться по всему узлу с воплями и гиканьем, снося все головы подряд. Думаю, та заваруха началась из-за ваших людей. Так что вам ее и расхлебывать.

– Если они все-таки появятся, не смей стрелять в них. Иначе сядешь за убийство, – отчаявшись, пригрозил следователь.

– Сначала докажи, что это я стрелял. Или что я вообще стрелял, – презрительно фыркнул Миша, стряхивая его ладонь с рукава, словно таракана.

– Не смей стрелять, – упрямо повторил лысый.

– Специально искать не стану. Но если сунутся, здесь и положу, – отрезал Миша. – Я из-за твоих приказов жизнью рисковать не собираюсь. У меня еще дела есть.

– Знаешь, я родом из Британии. Старой Британии. Той, что была еще на старой Терре. Так вот, там во времена, когда королей сменили королевы, существовал обычай, любого, не исполнившего приказ королевского чиновника или духовного лица, объявляли еретиком и сжигали на костре. Быстро и без особых затей. Сейчас мне очень хочется возродить этот обычай. В отношении тебя, по крайней мере. Ведь, судя по всему, в Бога ты не веришь и гнева его тоже не боишься. И на то, что могут погибнуть невинные люди, тебе наплевать. Главное, чтобы ты был жив и здоров.

– Думаю, я и во времена вашей Елизаветы остался бы при своем мнении. Думаешь, мне есть дело до того, чего желает какая-то недотраханная истеричка или кучка фанатиков, сублимировавших свои сексуальные желания в гонения на красивых женщин? А в Бога я верю. Только у меня свой Бог. И он меня рабом никогда не считал. Во всяком случае, мне об этом ничего не известно, – презрительно усмехнулся Миша.

– Не очень-то ты похож на обычного сержанта, – моментально насторожившись, тихо протянул следователь.

– И чем же я от них отличаюсь? – иронично спросил Миша, разворачиваясь к нему всем телом.

– Знаешь слишком много. Такие знания в обычной школе не получишь, – не унимался лысый.

– А кто сказал, что я учился в обычной школе?

– В твоем досье ничего об этом не сказано.

– Не сказано, значит, таким как ты и знать не надо. Имперские войска – это не твои сторожа. Все, что про нас написано, в Империи и остается. Скажи спасибо, что хоть что-то получил, – пожал плечами Миша и, развернувшись, направился к подсобному коридору.

– В последний раз предупреждаю, не смей убивать их, – прорычал ему в спину следователь.

– Да пошел ты! Приказчик выискался, – ответил сержант, и посетители бара разразились гомерическим хохотом.

* * *

После памятной трепки отношения двух подопытных перешли в новую фазу. Им стали позволять общаться вне занятий и оставаться с глазу на глаз. В итоге спустя две недели инструктор по рукопашному бою был неприятно удивлен. Обе его подопечные умудрились так крепко сойтись, что понимали друг друга без слов. И хотя в итоге обеим пришлось после тренировки снова посетить медицинский отсек, но повозиться ему пришлось намного дольше, чем в первый раз.

Спустя еще месяц они перешли к тренировкам с оружием. К удивлению самих подопытных, вместо штурмовых пистолетов или бесшумных снайперских комплексов им вручили обычное, заточенное железо. Удивленно вертя в руках различные ножи и сабли, женщины вопросительно косились на внимательно наблюдавшего за их реакцией инструктора.

– Что-то не так, дамы? – иронично спросил он, беря со стола нож.

– Зачем нам все это? Сейчас, когда любого можно уничтожить одним нажатием кнопки? Бред какой-то, – фыркнула угрюмая девица, которую, не мудрствуя лукаво, называли по присвоенному номеру, Ноль-вторая.

– Бред? Вы так считаете? – продолжал улыбаться инструктор.

– Конечно, – решительно поддержала напарницу вторая женщина, с порядковым номером Ноль-третья. – К чему рисковать и лезть в ближний бой, если можно просто навести на цель визор и пару раз нажать на кнопку? Глупо тратить огромные деньги на обучение и подготовку исполнителя, чтобы потом убить.

– Вот как?! А вам не приходило в голову, что все средства активного наблюдения и прицеливания легко можно обнаружить другими средствами наблюдения. И что по полученным данным противник может успеть отработать своим оружием? Это только в голопостановках все так легко и просто. А на самом деле, чем сложнее и технологичнее оборудование, тем проще и больше вероятности, что его засекут. Так что о легких способах работы можете забыть. Чтобы добиться стопроцентного результата, вам придется работать на средних и коротких дистанциях, где применяется совсем другое оружие. В том числе и вот такое.

– Но ведь железо запросто обнаруживается, – не отступила Ноль-вторая.

– Верно. Но я и не говорил, что на выходе вы будете обеспечены железным оружием. Здесь тоже не дураки работают. Для дела вам подберут инструменты из композитных материалов, обнаружить которые современными средствами просто невозможно.

– Разве такие существуют? – не поверила Ноль-третья.

– И еще как, – рассмеялся инструктор. – Но учиться вы будете этим оружием.

– Но почему? – снова уперлась Вторая.

– Да потому, что это база. Основа всего, что изобрело человечество для уничтожения себе подобных.

– Вы нам еще предложите из этих, как их, барбалетов стрелять научиться, – решила блеснуть знаниями Третья.

– Не барбалетов, а арбалетов, – рассмеялся инструктор. – И поверьте, если потребуется, научу.

– Бред какой-то, – проворчала Ноль-третья, пытаясь взмахнуть изогнутой саблей.

В итоге, после такого необдуманного поступка, сабля загромыхала по полу, а сама испытательница, запутавшись в собственных конечностях, чуть не повалила стол, на котором были разложены образцы оружия. Глядя на это безобразие, инструктор устало покачал головой и, подбирая саблю, мрачно проворчал:

– Такое впечатление, что с вами не занимались все это время, а только что от сиськи оторвали. В собственных конечностях путаетесь.

– Тяжелая она, – смущенно буркнула Третья.

– А зачем тогда размахивать? Не проще просто подержать в руках, понять, что оно тяжелое, понять, как с ним обращаться, а потом уже экспериментировать?

– Я не подумала.

– Вот именно. Вы не хотите думать. Или действуете, как марионетки, или ведете себя, как дети неразумные.

– Ну, на нас ведь еще и препарат испытывают, – подпустила шпильку Вторая.

– Этот препарат не подавляет вашу волю, – резче, чем было нужно, ответил инструктор. – Так что не надо рассказывать мне сказок.

– А что он подавляет? – невинно захлопав глазками, поинтересовалась Третья.

– А вот считать меня за дурака весьма чревато последствиями, – зарычал инструктор и, отложив саблю, скомандовал: – К перекладине. Сорок подтягиваний. Начали!

– За что? – попыталась выкрутиться Вторая.

– Пятьдесят! – оборвал ее порыв инструктор. – И потом сто пятьдесят отжиманий от пола.

Сообразив, что дальнейший спор только ухудшит ситуацию, обе подопытные с кривыми физиономиями принялись отрабатывать наказание. Когда они обе поднялись с пола, тяжело дыша и утирая пот, инструктор одарил их долгим мрачным взглядом, после чего, пройдясь вдоль стола, как ни в чем не бывало продолжил:

– Итак, мы остановились на том, что вы упорно отказываетесь включать мозг. Как следствие, ваше обучение не дает тех результатов, которые должно дать. Вывод? Я должен заставить вас начать думать. И думать не о том, что можно пораниться, может быть больно, что вы устали и вам не хочется чего-то делать.

А о том, как научиться лучше использовать это оружие. Спросите, как я это сделаю? Очень просто. У вас ровно месяц на то, чтобы научиться правильно управлять холодным оружием. Любым. Ваше подсознание уже имеет такую информацию. Моя задача, вытянуть эти знания наружу и заставить ваши тела действовать правильно. Через месяц вы будете сдавать тест.

– На беременность? – не удержалась Ноль-вторая.

– На выживание, – не обратив внимания на ее выходку, ответил инструктор. – В ходе этого теста каждая из вас сойдется в схватке с настоящим, живым противником. Предупреждаю сразу. Из помещения, где будут проходить испытания, выйдет только одна пара. Вы или ваши противники.

– И кто это будет? – осторожно спросила Ноль-третья.

– Мужчины, приговоренные к смертной казни. Это значит, что они уже умеют орудовать холодным оружием, и драться вам придется по-настоящему, – ответил инструктор, голосом выделив ключевое слово.

– Я почему-то была уверена, что вы это скажете, – мрачно протянула Третья. – А что будет, если одна из нас будет ранена и не сможет продолжать схватку? Вы остановите тест?

– Вы снова не слушаете меня, – скривился инструктор. – Я же сказал. Выйдет только одна пара. Все то, что будет происходить во время теста, только ваши проблемы. Даже если вас ранят или будут хором насиловать.

– Это шутка такая? – растерянно спросила Вторая.

– Я очень похож на шутника? – повернулся к ней инструктор.

– Вот черт?! – выругалась Вторая, поворачиваясь к напарнице.

– Угу, – мрачно кивнула та, судорожно обдумывая ситуацию.

– Выход у вас только один. Тренироваться так, чтобы иметь все шансы пережить этот тест. И пережить его не случайно, а на самом деле. Одним куском.

– Умеете вы вдохновить, – мрачно пошутила Третья.

– Я стараюсь, – скупо усмехнулся инструктор, снова беря со стола нож.

– И за что нас так? – задумчиво поинтересовалась Ноль-вторая.

– Руководство пришло к выводу, что вы сознательно саботируете проект, не выкладываясь на занятиях. Поэтому было принято решение провести такой тест. Если вы его сдадите, вас переведут на следующий уровень обучения. Если нет, просто похоронят. Точнее, скинут в утилизатор. Это все.

– Интересно, какой козел вдруг решил, что мы не выкладываемся? – угрюмо проворчала Ноль-вторая.

– Вам имена перечислить, или достаточно просто сказать, что это было все руководство проекта? – усмехнулся инструктор. – Хотите с ними посчитаться? Если да, я готов предоставить вам такую возможность.

– Нет, – помолчав, покачала головой Вторая.

Еще не забылось состояние полной беспомощности и унижения, когда ей просто приказали раздеться, и она сделала это, будучи не в силах противостоять заложенной в подсознание программе подчинения.

– Хорошо. Похоже, думать вы еще не разучились, – одобрительно кивнул инструктор, внимательно следивший за ее реакцией. – А теперь давайте работать.

Отложив нож, инструктор подхватил со стола ятаган и, отступив в сторону, со свистом провернул оружие в руке. Сверкающая сталь слилась в сплошное пятно, а рассекаемый воздух гудел, так велика была скорость вращения. Стремительно выписав несколько кругов и восьмерок, инструктор вернул ятаган на место и, взяв цепь с шипастым шаром на конце, продолжил демонстрацию. Следующие двадцать минут обе подопытные словно завороженные наблюдали, как его жилистые руки ловко превращают в оружие практически любой предмет.

Наконец, дождавшись окончания показа, они дружно встряхнулись и, задумчиво посмотрев на стол, так же дружно перевели взгляды на инструктора.

Наблюдавший за ними мужчина, кивнув каким-то своим мыслям, снова взял со стола нож и, пройдясь вдоль стола, сказал:

– Вы уже пытались возмущаться тем, что я собираюсь обучать вас владению таким древним оружием. Но, как я уже говорил, владение такими видами боя это база. Основа того, с чем вам придется работать. Повторюсь. Стрелять, взрывать и травить вы не будете. Ваша задача – нанести быстрый, бесшумный, практически незаметный со стороны точечный удар, после чего бесследно исчезнуть.

– Только для нанесения такого удара нам нужно сначала пройти охрану. А вот здесь могут возникнуть проблемы, – не удержала свои мысли при себе Третья.

– Вы снова торопитесь, – вздохнул инструктор. – Ваши цели – это далеко не всегда охраняемые особы. Кстати, чтобы вы знали, даже лица, имеющие собственную охрану, далеко не всегда имеют охрану от государства. Намного чаще это частные компании или просто мордовороты из банд.

– И в чем разница? Охрана, она и есть охрана, – пожала плечами Вторая.

– Думайте, – неожиданно рявкнул инструктор так, что обе подпрыгнули. – Вы снова не хотите думать.

– Подготовка? – осторожно поинтересовалась Третья.

– И не только, – одобрительно кивнул инструктор. – Не менее важно и техническое оснащение. Все оборудование, которым пользуются частные охранные структуры, это предыдущее поколение техники, тогда как оружие, которым будете снабжены вы, будет из последних, самых современных образцов.

– Я все равно ничего не понимаю, – жалобно протянула Ноль-вторая.

– Чего именно? – повернулся к ней инструктор.

– Вы сказали, что стрелять мы не будем. Тогда зачем нам знать, какое оборудование для обнаружения стрелкового оружия есть у охраны?

– Все просто. Обычно средства обнаружения угрозы, это комплекс, способный различать как холодное, так и дистанционное оружие на расстоянии. Именно поэтому вы и будете обучаться работе только холодным оружием. Я приведу один пример. Объект ликвидации, бизнесмен, нарушивший закон, но сумевший как следует спрятать улики. На долгую разработку и проведение расследования нет ни времени, ни оснований. Но его деятельность требуется срочно прервать. Ваша задача, отправившись к точке его нахождения, выйти на объект и, приблизившись к нему вплотную, ликвидировать. Объект предпочитает находиться среди толпы. На выставках, модных театральных постановках, пляже. Вопрос. Где проще всего его убрать?

– В театре или на выставке, – быстро ответила Третья.

– На пляже, – устало вздохнул инструктор.

– Почему?! – хором ахнули подопытные.

– Да потому, что женщина в купальнике это изначально безопасно. Ведь ей практически негде спрятать серьезное оружие. Именно так подумает любой телохранитель из частной компании или бандит. И именно такие мысли заставят его расслабиться при виде такой женщины и вести наблюдение за одетыми людьми. Одежда – это прежде всего возможность спрятать оружие. И именно этим вы должны воспользоваться. При контакте с объектом вы должны выглядеть так, чтобы сразу стало ясно, вы не опасны и оружия у вас нет.

– А на самом деле мы сами оружие, – подумав, тихо проговорила Вторая.

– Именно. Когда-то, очень давно, таких как вы называли – кинжал в букете.

– Кинжал в букете, – медленно повторила Третья, словно пробуя название на вкус. – А что? Мне нравится. Есть в этом что-то мрачно-романтическое.

В ответ инструктор только схватился на голову. Ему, как человеку, привыкшему мерить все другими категориями, эти слова показались полным бредом. Потом, взяв себя в руки, он сделал глубокий вздох и, обведя обеих женщин долгим, задумчивым взглядом, решительно сказал:

– Надеюсь, я развеял все ваши сомнения. А раз так, давайте тренироваться. То, что я сказал про тест, правда, от первого до последнего слова. И у нас мало времени.

Понимая, что он абсолютно прав, подопытные дружно направились к столу. Снова взяв в руки нож, инструктор показал его женщинам и начал урок.

– Это охотничий нож из группы тяжелых ножей. Состоит он из рукояти и клинка. Клинок имеет лезвие, острие в виде акульего плавника и обуха. Заточка клинка односторонняя...

Рассказывая это все, он пальцем указывал на называемую точку, давая подопытным время внимательно рассмотреть все как следует. Потом, сменив оружие, он продолжил лекцию. Очень скоро, заметив, что женщины начали отвлекаться, он неожиданно остановился и, слегка похлопывая клинком по ладони, спросил:

– Ноль-третья, какую форму имеет острие охотничьего ножа?

– А-э... акулий плавник, – вздрогнув, с трудом вспомнила она.

– А зачем нам вообще знать, из чего состоит нож? – тут же попыталась вступиться за напарницу Ноль-вторая.

– Затем, что вы должны понимать, чем именно я приказал вам нанести тот или иной удар, – скрипнув зубами, ответил инструктор.

– А это так важно? – не унималась Вторая.

Вместо ответа инструктор молча протянул ей нож. Жестом выведя ее на середину зала, он упер кулаки в бедра и резко скомандовал:

– Боковой секущий удар, обух на себя.

Ноль-вторая, чуть помешкав, попыталась выполнить движение. В итоге, вместо широкого, режущего движения получилось какое-то неуклюжее дерганье. При этом ей пришлось еще и скосить глаза на клинок ножа, чтобы развернуть его правильно.

– Вот об этом я и говорю, – вздохнул инструктор. – А зная, из чего состоит нож, вам не пришлось бы рассматривать его, чтобы понять, как нанести удар. Вы бы с ходу взяли его правильно. Это не сложно, если знаешь, как. И помните, что те, с кем вам придется драться, не нуждаются в изучении своего оружия. Они его чувствуют пальцами.

Тяжело вздохнув, обе женщины покорно поплелись к столу.

* * *

Спустя три дня управление узлом перехода было вынуждено открыть сообщение, но ввело драконовские меры при посадке пассажиров на нужный рейс. Теперь каждый человек, независимо от пола и возраста, прежде чем ступить на транспортер погрузочного рукава, должен был не просто предъявить документы. Пройти перед сканером, проверяющим пассажира на наличие псевдоплоти, сдать образец ДНК и, наконец, сфотографироваться для архива охраны узла.

Пассажиры ворчали, но помня о совершенном преступлении, подчинялись. Быстро пересчитав всю оставшуюся наличность, Миша принялся искать подходящий грузовик, на котором мог бы добраться до Марса-6. Он еще вполне мог успеть на шаттл до «Второй попытки». Уже через трое стандартных суток ему повезло. Старый рудовоз с грузом для металлургического комбината должен был уйти в объем от нижнего яруса узла перехода.

Для грузовых судов меры контроля были не столь жесткими, но и их досматривали тщательно. Экипажи оказались не так примиряюще настроены, и многие охранники узла заступали на дежурство, сияя свежими синяками. Сдав оружие и получив полный расчет, Миша тепло попрощался со своим работодателем и, закинув на плечо старый армейский баул, отправился на третью палубу грузового причала.

Капитан рудовоза, с которым он договорился, зачислил его в экипаж, как оператора погрузочного робота. Быстрым шагом проскочив на нужную палубу, Миша добрался до шлюзового рукава и, кивком головы поздоровавшись с вахтенным матросом, уже хотел было перейти на судно, когда рядом со шлюзом, словно из-под земли, появились следователь со своими телохранителями. Увидев знакомую лысину, Миша скривился так, словно раскусил лимон, и, перебросив баул в стыковочный рукав, мрачно спросил:

– Ну, какого еще дьявола вам от меня нужно?

– Я не могу допустить, чтобы единственный свидетель покинул территорию узла, – злорадно усмехнулся следователь.

– А придется, – делано огорчился Миша, испустив страдальческий вздох и всем своим видом показывая, как ему тяжело это сообщать.

– Вы будете задержаны и останетесь под охраной до окончания следствия, – насупившись, продолжал гнуть свою линию лысый.

– А здоровья меня задержать хватит? – улыбнулся в ответ Миша.

– Вы без оружия, а со мной мои лучшие люди, – взвизгнул от избытка чувств следователь и, отступив в сторону, скомандовал: – Взять его.

Но едва только троица телохранителей сдвинулась с места, как Миша стремительно метнулся им навстречу. Удар напряженными фалангами пальцев в горло заставил ближайшего охранника с хрипом сложиться пополам. Удар кулаком под ушную раковину отправил второго в нокаут. Удар ребром ладони по боковой поверхности шеи вырубил третьего. Все произошло так быстро, что ни следователь, ни вахтенный матрос не успели ничего понять.

Не останавливаясь Миша подскочил к следователю и от всей своей широкой души приложился кулаком к его челюсти. Ухватив упавшего чиновника за шиворот, он подтащил его к ближайшей опоре и, быстро обыскав, достал наручники. Вскоре вся четверка была пристегнута хороводом вокруг стальной опоры, а все ключи сброшены в отверстие решетки сточной системы. Уже собираясь уходить, Михаил тщательно проверил состояние всех четырех ушибленных и, удовлетворенно усмехнувшись, проворчал:

– Еще меня переживут, балбесы.

– Лихо ты их, – растерянно протянул вахтенный.

– Работа такая, – с улыбкой развел руками Миша.

Все снятое с охранников оружие он собирался сложить под стенкой, на глазах, но вне досягаемости задержанных, когда из темноты грузового тоннеля выступили две невысокие фигуры, и женский голос негромко произнес:

– Красиво сделано.

– А вы еще кто? – моментально насторожившись, спросил Миша, замерев с реквизированным оружием в руках.

– Те, кто не может позволить тебе уйти. Ты свидетель, а свидетелей не оставляют, – послышалось в ответ, и в повисшей тишине раздался мелодичный звон.

– Вот только этого мне не хватало, – прошипел Миша, выхватывая из конфискованных ремней дубинку и незаметно доставая игольник.

Когда темные фигуры появились на границе освещенного участка, у Миши уже не было сомнений, кто перед ним. Свисавшие с запястий звенья уруми не оставляли сомнений, кто это и зачем пришли. Фигура повыше, чуть задержав шаг, стремительно бросилась вперед, со свистом раскручивая меч-плеть. Вторая женщина, начав движение одновременно с напарницей, бросилась к шлюзовому рукаву, стремясь отсечь противнику возможность побега. Но Миша и не собирался бежать.

Когда первая убийца оказалась в круге света, он резким движением швырнул выхваченную дубинку ей в ноги, одновременно отскакивая в сторону так, чтобы держать в поле зрения обеих нападавших. Вскинув игольник, он выпустил короткую очередь в запнувшуюся женщину и, тут же развернувшись, всадил две очереди в ее напарницу. Препарат, который должен полностью парализовать нападавших, был рассчитан на вес крупного мужчины, поэтому, когда обе женщины не рухнули на пол, Миша заметно напрягся.

Отбросив пустой игольник, он выхватил из кучи отобранного оружия сразу две дубинки и, держа их обратным хватом, медленно двинулся по кругу, внимательно следя за каждым движением противника. Как оказалось, транквилизатор подействовал, но не так, как должен был. Обеих женщин качало, они спотыкались, но оружия из рук не выпускали. Их движения были заторможенными, но уруми в их руках от этого не становились менее опасными. Прикованный к своим охранникам следователь, сообразив, что Миша собирается драться в полную силу, завопил на всю грузовую палубу:

– Не смей их убивать! Слышишь?! Не смей!

– Да пошел ты, – огрызнулся Миша, прокручивая дубинки в руках, чтобы приноровиться к их весу.

Первая нападавшая, в очередной раз пошатнувшись, взмахнула своим оружием, и Миша, подставив под удар дубину, накрутил на нее плеть противницы, стремительно разворачиваясь вокруг своей оси, не давая ей обратным движением обезоружить себя. Одновременно с разворотом он нанес тычковый удар дубиной в горло. Задохнувшись, женщина захрипела и, выпустив уруми, отступила назад. Вот тут Миша немного растерялся. Обычно такой удар приводил к смерти человека от удушья, его же противница, хрипло сипя, продолжала стоять.

Ее подруга, увидев, что напарница выведена из строя, бросилась в атаку. Пригнувшись, Миша пропустил ее плеть над собой и, перекатившись через плечи, ударил дубинкой по коленям. Покачнувшись, женщина попыталась изменить направление удара и хлестнуть его по спине, но Миша успел откатиться в сторону, нанеся еще один удар по ее ногам. Не ожидавшая такой атаки убийца не удержалась на ногах. Толчком с плеч вскочив на ноги, Миша подпрыгнул, уходя от удара над полом, и со всего размаху ударил ее дубиной по голове.

После такого удара самый крепкий череп должен был расколоться, как гнилой арбуз, но вместо этого женщина только ударилась лицом об пол, выронив свое оружие. Воспользовавшись тем, что противница временно выведена из строя, Миша метнулся к первой женщине и едва успел уйти от встречного удара ногой в грудь. Ударив дубинкой по щиколотке, он присел, ногой подбивая опорную ногу и с разворота нанося удар по переносице. Женщина успела дернуть головой, подставив под удар скулу.

– Да вы андроиды, что ли?! – взвыл Миша, наблюдая за противниками.

Такого ему еще видеть не приходилось. Удары, которые должны были отправить обеих убийц в края вечной охоты, только на время выводили их из строя. Пинком ноги отбросив уруми в сторону, Миша взмахнул дубинками и пошел в атаку. Андроиды эти убийцы или нет, ему уже было наплевать. Знаменитая боевая злость имперских десантников ударила ему в голову не хуже крепкой выпивки. Когда-то их специально учили входить в такое состояние, и теперь он превратился в настоящую боевую машину.

Атакованная женщина, не раздумывая, подставила под удары дубинок предплечья, но сила ударов отбросила ее руки в стороны. Воспользовавшись тем, что противник раскрылся, Миша всадил тычковый удар ей в грудь, направив свое оружие в область сердца. Звучно хрустнули ребра, и женщина отлетела назад. Тут же развернувшись, Миша метнулся ко второй противнице. Та еще не пришла в себя и теперь стояла на четвереньках, тяжело мотая контуженой головой.

Но едва только ноги бойца попали в поле ее зрения, женщина перекатом ушла в сторону, избегая удара, и попыталась ударить в ответ, извернувшись на плечах. Отбив направленные ему в лицо ноги, Миша успел пнуть противницу в спину, переворачивая ее через голову и не давая откатиться, ударил дубинкой по шее. Тошнотворный хруст и упавшая на плечо голова с ходу показали опытному бойцу, что дело сделано. Шейные позвонки убийцы оказались сломанными. Пережить такое повреждение не смог бы и боевой андроид.

Отскочив в сторону, Миша развернулся и едва успел уйти от широкого, режущего удара ножом. Ударив дубинкой по запястью, он обезоружил противницу и следующим ударом сломал ей шею. Когда тело женщины упало на палубу безмолвной грудой тряпья, он присел на корточки и, приложив пальцы к артерии, удовлетворенно кивнул:

– Вот теперь они на своем месте. Тихие и мертвые.

– Я же сказал не убивать, – снова завел свою шарманку следователь.

– Ты идиот, или так талантливо прикидываешься? – повернувшись к нему, устало спросил Миша. – Я всю жизнь в армии, а такого еще не видел. Это не люди, это... – он запнулся, подыскивая нужное слово.

– Да уж. Встать после удара в кадык, это действительно что-то, – неожиданно поддержал его вахтенный матрос, который так и простоял всю схватку с открытым ртом, не понимая, что происходит.

– Что вы хотите оба этим сказать? – насторожился следователь. – Что это не люди?

– Я не знаю, что это, но те удары, которые они выдержали, никакой, даже очень тренированный человек не выдержит, – вздохнул Миша. – На вашем месте я бы очень внимательно изучил эти тушки.

– Хорошо. Освободите нас, – чуть помолчав, скомандовал лысый, демонстративно тряся руками.

– Он вас освободит. Когда я на борт поднимусь, – не терпящим возражения тоном ответил Миша, кивая на вахтенного.

– Почему? – растерялся следователь.

– Судно – это территория другого государства и ваши полномочия там не действуют. Сунетесь, головы пооткручиваю, – многообещающе ответил Миша и, пройдя в шлюзовой рукав, подобрал свой баул, незаметно подмигнув матросу.

Чуть кивнув, матрос молча посмотрел ему вслед и, дождавшись, когда шлюзовой люк закроется, повернулся к следователю.

– Освободите нас, – потребовал следователь.

– А ключи где? – спросил матрос, не спеша направляясь к опоре, вокруг которой и были скованы охранники.

– О черт! Он же их в слив сбросил, – простонал капрал, кивая на решетку.

– Ну, извините, парни. Без ключа я вам ничем помочь не могу, – развел руками матрос, пряча усмешку в уголках губ.

– Дайте коммуникатор, я вызову своих людей, – скомандовал следователь.

Подхватив с пола ремни со всем содержимым, матрос бросил их под ноги охранникам, презрительно проворчав:

– Где чье сами разберетесь. А то будете потом кричать, что я в ваших вещах рылся.

Но пока следователь судорожно ковырялся в подсумке, неловко пытаясь достать коммуникатор, в тоннеле снова послышались шаги и на освещенную площадку вышла целая процессия. Двое мужчин в наглухо застегнутых плащах из натуральной кожи и десяток фигур в комбинезонах высшей бактериологической защиты и респираторах. Не говоря ни слова, люди в защите развернули носилки и принялись укладывать на них тела убитых женщин.

– Эй, вы! Что все это значит?! Не смейте трогать тела! Это место преступления! – завопил следователь, выронив из рук коммуникатор.

Но на его вопли никто даже не оглянулся. Быстро упаковав трупы в пластиковые мешки и уложив их на носилки, люди в защите все так же молча понесли их куда-то в темноту. Двое в плащах, проводив их внимательными взглядами, дружно развернулись и, подойдя к скованным охранникам, уставились на следователя, не произнося ни слова. Через несколько минут, словно убедившись, что перед ними именно тот, кто нужен, одновременным жестом протянули к нему левые запястья.

Под кожей мужчин гнилостным зеленоватым светом засветились одинаковые знаки, означавшие их принадлежность к службе национальной безопасности. Икнув от неожиданности, следователь заметно съежился и покрылся потом. Спорить и уж тем более вступать в конфронтацию с этими людьми было не просто опасно. Это было равносильно самоубийству. Убедившись, что лысый как следует рассмотрел предъявленные знаки, мужчины переглянулись, после чего один отступил в сторону, а второй, шагнув еще ближе к следователю, еле слышно произнес:

– Не поднимайте шума. Тела мы забираем. Объясните вашим людям, что им будет лучше всего забыть обо всем, что произошло.

– Но мое начальство приказало в обязательном порядке предать убийц публичному суду, – растерянно пролепетал следователь.

– Вы меня не поняли? – удивился агент.

– Я понял, но мое начальство не поверит мне на слово. Они потребуют предъявить им записи камер наблюдения и документ от вашей службы. В противном случае, если я буду настаивать, они поднимут шум. А настаивать я буду вынужден, чтобы не потерять работу, – быстро ответил следователь.

– С вашим начальством свяжутся. Через час в ваш центральный офис придет официальное уведомление о переводе этого дела под нашу юрисдикцию, – помолчав, ответил агент. – А теперь ответьте на несколько вопросов.

– Может, сначала вы расстегнете наручники? – осторожно спросил следователь, медленно поднимая запястье. – Судя по всему, дело секретное, а рядом со мной прикованы рядовые охранники.

– Вы правы, – обдумав его слова, кивнул агент и, достав из кармана универсальный ключ, одним движением отстегнул лысого от охранников.

– Что вы хотите узнать? – спросил следователь, отходя в сторону и потирая запястья.

– Кто с вами так обошелся? – спросил агент, кивая на опору, где охранники разбирали свои пояса с оружием.

– Бывший военный. Десантник из русских «медведей», – мрачно вздохнул лысый.

– Кто убил этих женщин?

– Он же.

– Все произошло у вас на глазах?

– Да.

– Что ж. Похоже, вам придется отправиться с нами, – подумав, сказал агент. – Все необходимые документы будут направлены в ваш офис. Отдайте оружие и все лишнее вашим людям и следуйте за нами.

* * *

На этот раз, словно для разнообразия, профессора Дугласа привели не в тот кабинет, где он беседовал с руководителем проекта, а на самый верхний уровень комплекса, где он еще ни разу не был. Помещение, где он оказался, поражало и подавляло своей роскошью и функциональностью. Натуральная кожа, настоящее дерево, позолота и серебряная инкрустация, перламутровая мозаика, и в довершение огромная шкура белого медведя, расстеленная перед столом из эбенового дерева.

С трудом сглотнув, Дуглас растерянно огляделся, ища взглядом хозяина всей этой благодати. У зажженного камина стояло два кресла с высокими спинками. Одно из них медленно развернулось, и профессор едва не вскрикнул от испуга. Ему в глаза смотрело два страшных провала.

– Здравствуйте, профессор, – услышал он тихий, хриплый голос и вздрогнул, беря себя в руки.

Оторвав взгляд от того ужаса, который заставил его удариться в панику, Дуглас прикрыл глаза и, сосчитав про себя до десяти, заставил себя посмотреть на того, кто смог так напугать его. В кресле, не доставая ногами до пола, сидел человек, о котором ходили легенды. Сухое, тщедушное тело, не способное подобающе служить ему, было исковеркано болезнью. Суставы, словно перекрученные старые корни деревьев, перекошенные плечи, желтая, болезненного вида кожа, не разгибающиеся пальцы рук. Все это профессор отметил взглядом профессионала.

Но больше всего его поразило лицо сидящего. Широкий лоб мыслителя открывали зачесанные назад роскошные густые русые волосы, бархатные брови вразлет срослись над хищной переносицей с тонкими, аристократическими крыльями носа. Едва заметные губы казались разрезом на коже, а квадратный подбородок словно был приставлен от другого лица. А самое главное, его глаза. Огромные, редко мигающие, притягивающие к себе взгляд и гипнотизирующие, словно бездна. С радужкой неопределенного цвета, но при этом смотрящему в них казалось, что белков у этого человека просто нет.

Все это Дуглас отметил в течение нескольких секунд, при этом услышав собственный голос словно со стороны:

– Здравствуйте, мистер Спектер, – произнес он, с ужасом слыша собственное хриплое карканье.

– Похоже, вы удивлены, увидев меня здесь, – все так же тихо сказал сидевший.

– Удивлен, это еще мягко сказано. Я думал, что этот центр принадлежит правительству и полностью контролируется им, – решившись, признался Дуглас.

– В чем-то вы, безусловно, правы. Центр действительно принадлежал правительству. Но как это часто бывает, финансирование проектов, подобных вашему, оказалось слишком дорогим, и сенат принял решение привлечь частных инвесторов. Мне доложили о вашем открытии, и я решил лично побеседовать с вами, перед тем как приму окончательное решение.

– Это означает, что проект под угрозой закрытия? – осторожно спросил Дуглас.

– Не думаю. То, что я уже увидел, весьма перспективно. Но я хотел бы узнать подробности от первого лица. Так вы удовлетворите мое любопытство?

– Все зависит от того, что именно вы хотите узнать, – уклончиво ответил профессор. – Сами понимаете, что перечислять химические формулы и порядок смешения ингредиентов я могу до бесконечности, но...

– Что из всего этого я пойму и что из этого будет правдой, – медленно кивнул калека, заканчивая фразу и едва заметно улыбнувшись. – Не беспокойтесь. Я не потребую от вас точной формулы вашего препарата. Меня интересует другое.

– Могу я спросить, что именно вас интересует? – решился на дерзость Дуглас.

– Присаживайтесь, профессор. Давайте просто выпьем кофе и спокойно побеседуем. А то все это выглядит, как экзамен, – пошутил калека, рукой указывая на соседнее кресло и снова едва заметно улыбаясь.

– Благодарю вас, мистер Спектер. Но я не понимаю, чем вас вдруг так заинтересовал этот проект, – ответил профессор, опускаясь в указанное кресло.

– Это правда, что ваш препарат был найден во время поиска лекарства? – неожиданно спросил калека, при этом закрыв глаза и чуть приподняв голову.

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появился человек, размеры которого поразили Дугласа. Огромный, с выпирающими даже из-под отлично сшитого костюма мышцами, бычьей шеей и лицом, больше напоминающим морду человекообразной обезьяны. Его огромные руки бережно катили по мозаичному полу сервировочный столик. Подогнав столик к камину, гигант ловко расставил на столе чашки, сахарницу, молочник и спиртовку, на которой стоял серебряный кофейник.

Сервировав стол, гигант аккуратно разлил кофе по чашкам и, выпрямившись, спросил неожиданно приятным баритоном:

– Что-нибудь еще, хозяин?

– Это все, Расти. Спасибо, – кивнул в ответ Спектер, отпуская телохранителя.

– Откуда он? – не удержался от вопроса Дуглас, провожая телохранителя заинтересованным взглядом.

– Необычный экземпляр, не так ли? – чуть слышно рассмеявшись, ответил калека. – На первый взгляд, прямой кандидат в камеру смертников по системе сеньора Ломброзо^[1]. Но при этом лично для меня незаменимый человек. Неимоверно силен, очень сообразителен, а главное, предан мне, словно собака. Его уже четыре раза вытаскивали с того света, но он продолжает служить у меня.

– Думаю, если он доживет до пенсии, то уйдет на покой очень состоятельным человеком, – нейтральным тоном ответил Дуглас.

– Он уйдет очень богатым. Но его преданность основана не на деньгах, – ответил Спектер несколько жестче, чем было необходимо.

– Вот как? А на чем же тогда? – не сдержал любопытства Дуглас.

– Я вытащил его из тюрьмы, куда он попал, случайно убив подонка, пытавшегося изнасиловать его сестру. Парень просто не рассчитал свою силу и ударил так, что сломал насильнику шею. Но господ присяжных это обстоятельство не заинтересовало. Его приговорили к двадцати годам каторги. Я прислал своего адвоката и вытащил его. Потом предложил работу. С тех пор Расти не отходит от меня.

– Сложно поверить, – помолчав и переварив услышанное, проворчал профессор.

– И что же тут сложного? – не понял Спектер.

– Люди, подобные вам, слишком заняты, чтобы тратить свое время и внимание на подобные истории.

– Значит, вы, как и многие, считаете меня неодушевленной машиной для добычи денег? – развернувшись к профессору вместе с креслом, спросил калека.

– Дело не в этом. Просто, чтобы узнать о подобном деле, вам нужно было просмотреть колонку криминальных новостей. А, насколько мне известно, люди с вашим образом жизни на такие колонки обращают внимание в последнюю очередь. У вас просто нет времени на изучение подобной информации.

– Вот в этом я вынужден с вами согласиться. Для исследования таких дел у меня есть отдельный штат юристов. И если кто-то из них находит дело, подобное делу Расти, то эта информация сразу попадает мне на стол. Так же, как и информация по различным интересным разработкам, подобно вашему проекту.

– Но зачем вам это нужно?

– Как ни смешно это прозвучит, я верю в справедливость. И пытаюсь восстановить ее всеми силами.

– Вы? В справедливость? – растерялся Дуглас.

– Вы не ослышались, профессор. И именно поэтому я сейчас разговариваю с вами, а не делаю очередной миллион.

– И в чем же справедливость в данном проекте? – удивился профессор. – На мой взгляд, справедливости в этом проекте не больше, чем в баллистической ракете.

– Он вам не по душе?

– Я искал лекарство, – вздохнул Дуглас.

– А почему именно Альцгеймер? Почему, например, не церебральный паралич? Или это только потому, что стало личным?

– Не только. Детский церебральный паралич при нынешнем развитии медицины диагностируется и лечится на ранних стадиях беременности, тогда как болезнь Альцгеймера не лечится вообще. Более того, все разработки по этой теме давно уже почти прекращены.

– Лечится, – скептически хмыкнул Спектер. – Взгляните на меня, профессор. Как, по-вашему, сможет простая семья с далекой аграрной планеты позволить себе оплатить такую операцию для своего ребенка?

– Не уверен, но думаю, нет, – помолчав, ответил Дуглас.

– Вот именно. Много лет я заперт в этом проклятом теле. Я, человек, имеющий возможность получить все, что захочу, не могу получить главного. Здорового тела. Смешно, но даже мои деньги не помогли мне избавиться от девственности. И не потому, что я не могу найти профессионалку, а потому, что сам не способен. Как, по-вашему, это хорошая жизнь?

– Мне сложно судить, – тихо ответил Дуглас, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от такого признания. – Но чего вы хотите от меня?

– Мне понравилась ваша целеустремленность. И я решил взять этот проект под свое крыло. Давайте договоримся. Вы заканчиваете историю со случайно найденным препаратом, а потом я позволяю вам работать над лекарством, которое вы ищете.

– И в чем заключается ваш интерес? – насторожился Дуглас.

– Вы правы. Он есть. Вы неординарная личность, профессор. Я изучил ваши работы. Вы всегда идете своим путем, не обращая внимания на вопли других о невозможности нахождения решения задачи. И чаще всего находите это решение. Мне это нравится. И у меня есть для вас задача. Сложная. Практически невыполнимая. И если вы найдете решение, то станете одним из самых богатых людей в обитаемой галактике. Это я вам гарантирую.

– И в чем заключается эта задача? – не купился на посулы профессор.

– Вам придется найти препарат, который поможет моим медикам провести уникальную по своей сути операцию. Пересадка мозга. Только не начинайте кричать, что это невозможно.

– Я не собираюсь кричать, но это действительно невозможно, – растерянно протянул Дуглас.

– Почему? Давно и успешно проводятся операции по пересадке органов, конечностей, кожи. Так чем отличается мозг? Разве это не такой же орган, как все остальные?

– Формально да. Но ведь важен не сам мозг, а его связи со всем остальным организмом. К тому же еще более важна его связь со спинным мозгом. Боюсь, это действительно бессмысленный разговор.

– Вы не хотите думать, профессор, – скривился Спектер.

– Вы намекаете на полную пересадку черепной коробки вместе с позвоночным столбом? – спросил Дуглас после короткого молчания. Такой способ описывался в одном из медицинских журналов несколько лет назад.

– Это вы сказали, – чуть заметно улыбнулся Спектер.

– Но учитывая состояние вашего позвоночника, операция теряет свой смысл, – осторожно ответил Дуглас, намекая на перекошенные плечи собеседника.

– Пусть вас это не беспокоит, – отмахнулся калека. – Этим вопросом уже занимаются. Думаю, очень скоро я смогу вас удивить. Ваша задача – найти препарат, способный ускорить процесс заживления, не подавляя иммунную систему человека. Сможете?

– Зачем вам такой препарат, если медицинский танк давно уже справляется с подобными проблемами? – не понял Дуглас.

– Вам придется избежать использования нанороботов. Все должно идти естественным путем. С небольшой помощью со стороны медиков.

– Странное желание, – развел руками профессор.

– На первый взгляд, – помолчав, кивнул Спектер. – Просто вам далеко не все известно обо мне.

– Простите, но я не понимаю, – вздохнул Дуглас.

– Мало кому известно, что я родился на удаленной аграрной планете, и все, что у меня есть, было заработано только благодаря моим необычным способностям.

– Что вы имеете в виду? – спросил Дуглас, моментально обратившись в слух.

– Мой мозг способен считывать любую информацию прямо из мозга другого человека.

– Вы умеете читать мысли?!

– Грубо говоря, да. Именно так мне и удалось стать тем, кем я являюсь на данный момент. Способность вовремя получать нужную информацию позволила мне сколотить капитал. Говоря откровенно, я и сам точно не знаю размер своего состояния на сегодняшний день. Знаю только, что могу позволить себе любую причуду.

– А при чем тут нанороботы?

– В том-то и проблема, что нанороботы запрограммированы на приведение любой аномалии к стандартному состоянию. Это значит, что, оказавшись в медицинском танке, я потеряю свои способности. А я этого не хочу.

– Теперь многое становится на свои места, – задумчиво проговорил Дуглас, пальцами сжимая кожу над переносицей.

– Так вы готовы взяться за решение такой задачи?

– Без использования нанороботов?

– Да.

– С трудом могу представить себе подобное, – вздохнул Дуглас. – На мой взгляд, гораздо проще перепрограммировать наниты.

– Подробнее, – резко приказал Спектер.

– Взять партию, так сказать, чистых нанитов и ограничить их задачу только заживлением поврежденных тканей, – медленно, едва ли не по слогам ответил профессор.

– И вы сможете написать такую программу? – спросил Спектер с явным нетерпением в голосе.

– Не знаю, – честно признался Дуглас. – Нужно учесть очень много аспектов. От необходимости сращивания нервных окончаний до максимальной совместимости пациента и донора.

– Вопрос совместимости пусть вас не беспокоит, – быстро ответил калека. – Мне подберут максимально совместимое тело. Этим вопросом уже занимаются.

– Вы не теряете времени даром, – растерянно качнул головой профессор.

– Я без малого восемьдесят лет был заключен в этих руинах. Думаю, это вполне оправдывает мое нетерпение.

– Конечно, – быстро кивнул Дуглас, отметив про себя, что на вид ему можно было дать не более сорока лет.

– Так вы готовы присоединиться к моей команде?

– А как же правительственный проект? – уточнил Дуглас.

– Там все пойдет, как шло. От вас потребуется только небольшая корректировка действия препарата. Откровенно говоря, меня вообще не волнует этот проект. Мне нужны были вы и этот комплекс. Я их получил. А правительство может подождать. Тем более что все работы будут проводиться на мои деньги. Так что?

– Я согласен, – решился Дуглас.

* * *

Рудовоз покинул узел перехода в заявленное время и, медленно развернувшись, лег на заданный курс. Тяжелый грузовик не мог похвастаться скоростными характеристиками, что полностью компенсировалось его грузоподъемностью. Поэтому весь экипаж рудовоза настраивался на долгий перелет. Заняв указанную койку в кубрике, Миша убрал свой баул в выделенный рундук и, переодевшись в рабочую робу, отправился к боцману, отрабатывать свой перелет.

Небольшой экипаж рудовоза уже был в курсе происшествия у шлюзового рукава, поэтому, едва только Миша вошел в столовую, заменявшую кают-компанию, как головы всех присутствующих повернулись к нему. Боцман, седой крепыш невысокого роста, с татуированными до синевы руками, переведя взгляд с матроса, стоявшего на вахте у рукава, на вошедшего наемника, усмехнулся и, кивая на рассказчика, спросил:

– И что из всего этого правда?

– Смотря, что он вам тут рассказывал, – развел руками Миша.

– Что ты пристегнул четверых охранников к опоре и пришиб двух баб.

– Это правда, – кивнул Миша.

– А бабы-то тебе чем помешали? – не унимался боцман.

– Это из-за них столько времени был закрыт переход. Они не просто бабы, а профессиональные убийцы.

– Уверен? – насторожился опытный космический бродяга, повидавший на своем веку разные сложности.

– Уверен, – решительно ответил Михаил. – Я видел, как они убили охранников перехода. Поэтому они и решили избавиться от меня. Как известно, свидетели долго не живут. Во всяком случае, именно это они мне сказали, начиная драку. Только не в этот раз.

– Это точно, – хохотнул вахтенный матрос. – Я и понять толком ничего не успел, как сторожа оказались пристегнутыми, а бабы пришибленными. Вроде только что рядом стоял, а через секунду только тень мелькает. Здорово.

– Весь бой с бабами длился секунд тридцать – тридцать пять, – подумав, ответил Миша. – Со сторожами пришлось провозиться дольше. Калечить их не хотел.

– Ты и время засечь успел? – удивился боцман.

– Привычка, – пожал плечами Миша. – В серьезном деле каждое действие расписано по секундам, так что начинаешь отсчитывать время автоматически, чтобы не опоздать.

– Меня вот что удивило, – неожиданно сказал вахтенный. – Ты ведь бил этих баб всерьез, а они продолжали драться. Или ты и их жалел?

– Нет. Бил я так, чтобы убить сразу, – нахмурился Миша, вспоминая эпизоды драки.

– Так почему не убивал?

– Это либо наркотики, либо боевой коктейль. Другого объяснения у меня нет. В том, что это не андроиды, я уверен, – медленно, словно нехотя, ответил Миша. – И то и другое мерзость сказочная, но действие на человека производит именно такое. Почти полная нечувствительность к боли и сосредоточенность на одной-единственной цели. Человек, даже уже умерев, продолжает драться.

– Как такое возможно? – удивился матрос.

– Возможно, – вздохнул Миша. – Я такое однажды видел. Мы брали пиратскую базу в поясе астероидов. Так вот, эти ублюдки, увидев наши корабли, накачались боевым коктейлем. Пришлось выжигать все тактическими зарядами. Сдаваться они и не думали. Самое паршивое, что там содержались сотни пленных, за которых они собирались получить выкуп. А мы этого не знали.

– Выкуп? По международному договору правительства не платят выкуп, – напомнил боцман.

– Знаю. Это были кандидаты в рабы и доноры для черного рынка. Пираты ничем не брезгуют, – скривился Миша. – Что так, что эдак, все равно выкуп.

– Тоже верно, – мрачно кивнул боцман. – Ну, во всяком случае, твое пребывание на борту удача для нас. Хоть кто-то с настоящим боевым опытом.

– Что, часто нападают? – насторожился Миша.

– Не часто, но бывает. Сам понимаешь, руда, да еще высокого качества, это тоже товар, – вздохнул боцман.

– Оружие на борту есть? Хоть какое-то? – спросил Миша, чувствуя, как настроение стремительно скатывается к нулю.

– Пара плазменных пушек и ручные штурмовые винтовки, – перечислил боцман и, словно пытаясь извиниться, добавил: – Сам понимаешь, это не военный корабль, даже не яхта богатенького нувориша. Грузовой трудяга, не больше.

– Знаю, – вздохнул Миша, махнув рукой. – Просто при серьезном нападении у нас ни одного шанса нет.

– Ну, раньше как-то проносило, будем надеяться, что и дальше повезет, – удрученно вздохнул боцман.

– Ага, как там у классика? На Аллаха надейся, а верблюда привязывай, – усмехнулся Миша.

– Не слышал, – усмехнулся в ответ боцман.

– Выходит, кэп меня взял не ради работы, а ради ствола? – сменил тему Миша.

– Можно и так сказать, – помолчав, кивнул боцман. – Воевать по-настоящему никто из нас толком не умеет. Сам понимаешь, этому учиться нужно. А мы просто на жизнь зарабатываем.

– Да я понимаю, но предупредить он должен был, – вздохнул Миша, проводя ладонью по коротко стриженной голове.

– В любом случае до места ты доберешься. А для тебя ведь это главное? – уточнил боцман.

– Это верно. Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест, – вздохнул Миша. – Но, раз уж кэп решил возложить на меня обязанности начальника службы безопасности, то пусть обеспечит доступ ко всему оружию, что есть на борту. Должен же я хотя бы знать, в каком оно состоянии.

– Это не проблема. Я тебе сам все покажу. Но оружие у нас в порядке. Это я тебе как боцман заявляю.

– Знаешь, старина. Одно дело, содержать в порядке судно, и совсем другое, обслуживать современное оружие, – развел руками Миша. – Пошли, посмотрим, что у вас там есть.

Соглашаясь с такой постановкой вопроса, боцман поднялся и решительно направился к выходу. Проведя Мишу на верхнюю палубу, он открыл своей ключ-картой дверь в боевой отсек и, отступив в сторону, сказал, указывая на старенькую плазменную спарку:

– Это носовое орудие. Потом покажу кормовое.

Кивнув, Миша с ходу нырнул в ложемент наводчика и, включив консоль, запустил тестовую программу. Минут через пять, выведя на экран все найденные программой ошибки, Михаил пробежал взглядом расшифровку и, покачав головой, негромко сказал:

– Вовремя я сюда влез. Система охлаждения еле дышит. Придется проверить весь контур.

– Как это еле дышит? – возмутился боцман. – Кто это сказал?

– Компьютер, управляющий орудием. Вы что, никогда тестовую программу не запускали? – возмущенно спросил Миша.

– Раньше у нас этим один парень занимался, но его списали. За пьянку, – вздохнул боцман.

– И правильно сделали, – отрезал Миша.

– Выходит, он ничего не делал? Только видимость создавал? – мрачно спросил боцман.

– Во всяком случае, последний раз тест запускался два с половиной стандартных года назад, – ответил Миша, ткнув пальцем в экран монитора.

– Все верно. Последний раз мы использовали орудия три года назад, – подумав, вспомнил боцман. – А потом он все время твердил, что его малютки в полном порядке. После той стрельбы мы в этом и не сомневались.

– Напрасно, – вздохнул Миша, вылезая из ложемента и забираясь под установку. – Вся беда этих орудий в том и заключается, что им требуется регулярное обслуживание и прогонка тестовых программ. Этот мужик вообще в армии служил?

– Нанимаясь в экипаж, предъявил документы канонира третьего класса.

– А на каком корабле? Класс известен? – принялся допытываться Миша, орудуя отверткой и тестером.

– Линкор, если я ничего не путаю.

– Понятно. Всю службу простояли на приколе и раз в три стандартных месяца бегали по учебной тревоге, – фыркнул Миша, гремя железом. – Вот оно что. Уплотнители рассохлись.

– Чего? Какие уплотнители? – переспросил боцман, перегибаясь через ложемент.

– Есть тут парочка, на кожухе контура охлаждения. Сейчас... – Миша вылез из-под установки и, оглядевшись, решительно направился к рундуку, установленному в углу отсека.

Откинув крышку, он быстро перебрал все туда сложенное и с радостным «Нашел» – продемонстрировал удивленному боцману пластиковую коробку.

Ничего не объясняя, он быстро проверил даты на коробке и, кивнув каким-то своим мыслям, снова забрался под установку. Пару минут погромыхав там какими-то железками, он выбрался обратно и, усевшись в ложемент, снова запустил программу. Установка загудела, несколько раз крутанулась из стороны в сторону, потом вернулась в исходное положение, и компьютер, тихо пискнув, выдал несколько столбцов цифр и знаков.

Быстро просмотрев данные, Миша весело потер руки и, повернувшись к боцману, сказал:

– Порядок. Будет работать как новенькая.

– А почему раньше было плохо?

– В системе охлаждения не хватало давления, из-за плохих прокладок. При полной нагрузке охлаждающий гель выдавливало бы прямо под ноги канониру. Поэтому компьютер, чтобы избежать перегрева установки и опасности ее взрыва, отключил бы установку во время боя. Чем это грозит, думаю, сам понимаешь.

– А почему не хватало давления? – не унимался боцман.

– Я же сказал, уплотнители рассохлись, и через них из контура охлаждения сочилась охлаждающая жидкость. Система сбросила давление, перекачав жидкость в резервный бак.

– А зачем она там вообще нужна?

– Ну, ты старина и вопросы задаешь, – растерялся Миша. – Это мне придется тут курс лекций по устройству орудий читать, чтобы все объяснить.

– Так прочти. Ты у нас на один рейс, а без орудий нам в объеме кисло придется, если что, – не сдавался боцман.

– Да я не против, только дело это не быстрое, – смущенно ответил Миша, почесывая в затылке. – Тут ведь не только устройство всей установки знать надо, а еще и компьютерные программы правильно читать. Сумеешь?

– А что, их так много? – насторожился боцман.

– Немало. Тестовые программы по проверке исправности, тестовые программы контроля системы наведения, боевые программы наведения, программы контроля накопителей... В общей сложности на каждую установку два десятка.

– И ты из все помнишь? – растерялся боцман.

– Принцип построения алгоритма этих программ одинаков, различаются только исходные параметры. Так что запоминать приходится только их, – пожал плечами Миша.

– Погоди, хочешь сказать, что можешь разобраться с любым видом корабельного вооружения?

– Именно это я и говорю, – усмехнулся Миша.

– Это что, у вас в империи всех солдат так учат?

– Нет. Только элиту. А русский десант всегда был элитой.

– Самые крутые, значит?

– Нет. Есть и покруче, – усмехнулся Миша. – Но их вообще с самого детства учат.

– Это кто ж такие?!

– «Драконы». Глубинная разведка космоса. Вот уж где действительно – элита элит.

– Слышал я про этих чокнутых, – помолчав, кивнул боцман. – Говорят, каждый их них способен в одиночку целой роте противостоять.

– Ну, если в их тяжелых скафандрах, то да. Могут. Там система автономного жизнеобеспечения такая, что обычным ручным оружием не взять. Настоящие ходячие боевые машины. Нам такое оборудование только снилось.

– Что, рылом не вышли?

– Каждый такой скафандр дороже вашей посудины стоит, – усмехнулся в ответ Миша. – И подгоняется под носителя индивидуально.

– Твою мать! – охнул боцман.

– Вот именно. Ладно. Пошли вторую установку посмотрим, – вздохнул Миша, вылезая из ложемента.

Через час он с матюгами раскручивал вторую установку, чтобы провести ту же операцию, что и с первой. Размышляя над своими похождениями, Миша пришел к выводу, что на узле перехода действовал правильно, а состояние установок оказалось лучше, чем можно было ожидать. Накопители еще живые и готовы выдать заряд плазмы с восьмидесятипроцентной нагрузкой, после ремонта система охлаждения будет работать без ограничений, так что по большому счету рудовоз далеко не беззубая добыча.

А если вспомнить то, чему его учили когда-то, то любому нападающему придется сильно удивиться. Сколотить из экипажа рудовоза настоящую абордажную команду за время перелета не реально, но научить их чему-то полезному будет совсем не лишним. Припомнив, что на борту есть еще и ручное оружие, Миша быстро собрал кожух и, прогнав тестовую программу, удовлетворенно кивнул. Установка работала без проблем. Вытирая руки ветошью, он задумчиво посмотрел на сосредоточенно молчавшего боцмана и, вздохнув, спросил:

– Где у вас ручное оружие?

– Решил и его проверить? – поднялся боцман.

– Раз уж я здесь, сделаю, что можно сделать, – развел руками Миша. – Сам сказал, я сойду, а вам на этой посудине дальше летать. К тому же в случае прямого столкновения штурмовики оружие серьезное.

– Это верно, – подумав, кивнул боцман. – Пошли. Отдельного арсенала у нас нет, поэтому каждый свою пушку у себя в шкафчике держит. И по тревоге выскакивает из кубрика уже с ней.

– Это хорошо. Значит, будет с кого за состояние оружия спросить, – кивнул Миша. – А чем пользуетесь?

– Кто чем, – развел руками боцман. – Экипаж часто меняется, так что стволы себе каждый сам подбирает.

– А вот это очень плохо.

– Почему?

– Нет унитарности и взаимозаменяемости. К примеру, у меня кончился заряд в аккумуляторе, а у тебя их три. Но я не могу перезарядить свою винтовку, потому что твои аккумуляторы не подходят. В итоге получается, что один здоровый боец из боя просто выбыл.

– Умно. Мы не рассматривали это с такой стороны, – подумав, одобрил боцман.

– Значит, пришло время подумать, – улыбнулся Миша, выходя из отсека.

* * *

Тот разговор с одним из самых богатых людей обитаемой галактики профессор запомнил надолго. То и дело он мысленно возвращался к нему, поражаясь смелости, с которой этот странный человек признавал собственные проблемы, и ту истовость, с которой он верил в благополучный исход своих планов. Вообще, эта беседа надолго выбила Дугласа из колеи. Согласившись заняться поставленной перед ним задачей, он сам, собственноручно загнал себя в угол. Точнее, в цейтнот.

Куратор правительственного проекта выловил его в коридоре комплекса сразу после разговора со Спектером и, буквально приперев к стене, потребовал отчета о разговоре. Из щекотливой ситуации профессора спас Расти. Выйдя из дверей, откуда только что вышел сам Дуглас, гигант молча вперил пристальный взгляд в куратора, и тот, стушевавшись, тут же испарился с такой скоростью, что у профессора сложилось впечатление, будто данный индивид обладает способностью к телепортации.

Чуть усмехнувшись, Расти подошел к профессору и, аккуратно поправив на нем халат, тихо спросил:

– С вами все в порядке, мистер Дуглас?

– А-а-э-э, да, – откашлявшись, кивнул Дуглас.

– Вы уверены? – уточнил гигант, нависая над ним бетонной глыбой.

– Да. Все в порядке. Спасибо, – собравшись с мыслями, кивнул профессор.

– Не за что. Вот, возьмите. И если кто-то из них еще раз попытается угрожать вам или еще каким-либо образом давить на вас, просто свяжитесь со мной, – сказал Расти, протягивая профессору свою визитку, казавшуюся в его ладони едва заметной. – Вызовите меня по своему коммуникатору, и все проблемы будут решены. Не беспокойтесь. Теперь их власть на базе будет серьезно ограничена.

– А как же ваши обязанности? – растерялся Дуглас, кивая на дверь.

– Не беспокойтесь. Придут мои люди, которые умеют решать подобные проблемы, – улыбнулся Расти, и профессор невольно вздрогнул от этой улыбки, больше напоминающей хищный оскал.

– Даже с представителями правительства? – не поверил Дуглас.

– С ними в первую очередь, – с довольным видом усмехнулся гигант. – С сегодняшнего дня вы работаете на моего хозяина, а это значит, что любую проблему будем решать мы. Когда я говорю любую, это значит любую. Независимо от ее сложности и мерзости. Но в ответ мы ждем от вас точного и быстрого выполнения вашей задачи. От первой до последней буквы договора.

– Но мы не подписывали никакого договора, – развел руками профессор.

– Это и не нужно. Предложение и ваш ответ на него был записаны, так что вы работаете на нас.

– На вас? Простите, но я думал, что меня нанимает мистер Спектер.

– Так и есть. Но вы видели, в каком он состоянии. Так что будьте готовы отчитываться перед тем, кого я вам представлю. Это будет специалист нужного уровня. Но до тех пор, пока я лично не представлю его, все разговоры о том, что произошло в этом кабинете, табу. Надеюсь, мы поняли друг друга?

В этот момент глаза гиганта сверкнули так, что профессор еле сдержался, чтобы не обмочиться. В глубоко посаженных глазах гиганта сверкнул красный огонек бешенства, и Дуглас понял, что этот необычный человек не шутит. Если потребуется, он лично, не задумываясь, разорвет его, профессора Дугласа, на части. А если вспомнить, что силы и габаритов у Расти вполне хватило бы на четверых, то эту угрозу стоило воспринимать всерьез.

Издав разом пересохшим горлом какой-то маловразумительный звук, Дуглас нашел в себе силы кивнуть. Еще раз поправив халат профессора, Расти кивнул и, отступив на шаг, сказал:

– Прекрасно. Приятно иметь дело с умным человеком. А теперь вам нужно вернуться в лабораторию. По правительственному проекту появились новости, которые будут для вас интересны.

– Господи, откуда вы это-то знаете? – растерянно прохрипел Дуглас, чувствуя облегчение от того, что этот странный гигант отступил в сторону.

– У нас больше возможностей, чем у правительства, – хохотнул Расти и, развернувшись, бесшумным шагом скрылся за дверью кабинета.

Переведя дух, Дуглас опустил взгляд и, посмотрев на зажатую в кулаке визитку, негромко проворчал:

– Надеюсь, мне это не потребуется.

Словно в ответ на его слова, в коридоре появился один из многочисленных лаборантов и, подскочив к профессору, затараторил, таща его за рукав:

– Профессор, вы должны немедленно вернуться в лабораторию. Они привезли тела подопытных, и нам нужно срочно провести вскрытие, чтобы установить, от чего они умерли.

– Погодите, – попытался воспротивиться Дуглас. – Кто такие они? И кого они привезли?

– Правительственные агенты привезли тела подопытных, которых отправили с пробным заданием, – сбавив скорость произнесения слов, ответил лаборант.

– Тела? – удивленно переспросил профессор. – Их что, убили?

– В том-то и дело. И теперь куратор буквально готов от злости глотать песок и выдувать стекло. Первая перспективная пара, и два трупа вместо исполнения задания.

– А от меня-то что им нужно? – не понял Дуглас. – Тут вопрос не препарата, а подготовки.

– Я не знаю, – остановившись, вздохнул лаборант. – Но куратор пообещал, что я сдохну в канаве, если немедленно не найду и не приведу вас в лабораторию.

– Подождите. Он же буквально пять минут назад был здесь и ничего мне не сказал.

– Профессор, я уже и сам ни черта не понимаю, – удрученно развел руками лаборант. – Он ворвался в лабораторию как сумасшедший, стал на всех кричать и угрожать. И только потом вдруг выяснилось, что нам предстоит провести срочное вскрытие. Похоже, он и сам узнал обо всем несколько минут назад.

– Черт знает что! – возмутился Дуглас. – И как можно работать в такой обстановке?

– Профессор, прошу вас, пойдемте. Иначе я останусь без работы, – взмолился лаборант.

– Это мы еще посмотрим, кто без работы останется, – вышел из себя Дуглас и, вырвав рукав из пальцев подчиненного, решительно зашагал к лифту.

Будучи по натуре человеком мягким, профессор терпеть не мог, когда кто-то осмеливался вмешиваться в его епархию и принуждал его подчиненных делать что-то, чего они делать совершенно не обязаны. В этом случае он вполне мог устроить скандал или прибегнуть к помощи охраны, чтобы выгнать зарвавшегося чинушу из лаборатории. Так что, шагая длинными коридорами комплекса, Дуглас сознательно нагнетал в себе здоровую злость, чтобы поставить на место любого зарвавшегося чиновника от науки.

Теперь, после разговора со Спектером и обещания его телохранителя решить в буквальном смысле любую проблему, он готов был к драке. Уволить его и уж тем более выгнать из лаборатории чиновники от правительства уже не могли. Буквально ворвавшись в лабораторию, профессор остановился у своего стола и, оглядевшись, вперил мрачный, злой взгляд в куратора проекта.

– Где вас носит, Дуглас? Чем вы занимаетесь, вместо того чтобы работать? – попытался куратор наехать на профессора, делая вид, что не замечает его взгляда.

– Вы отлично знаете, где я был, – огрызнулся Дуглас. – А чем я занимаюсь, не ваше дело. И вообще, это закрытая территория, где посторонним совсем не место.

– Не зарывайтесь, профессор, – зашипел разъяренной змеей куратор.

– Это вы зарываетесь. Вламываетесь сюда, как в кабак. Ведете себя, словно пьяный докер. Угрожаете моим лаборантам, предъявляете претензии, при этом не имея на это никакого права. Кем вы себя возомнили? Правой рукой бога? Забыли, что база продана?

– Вы об этом еще пожалеете, – с угрозой начал было куратор, но Дуглас не дал ему договорить.

– У вас есть минута, чтобы убраться отсюда. В противном случае я вызываю службу охраны комплекса. И напомню, что теперь эти люди подчиняются совсем не вам, – сказал профессор, доставая из кармана халата визитку Расти и коммуникатор.

Но выходить на связь ему не пришлось. Дверь в лабораторию открылась, и на пороге появились люди. Десяток бойцов в черной форме частного военизированного подразделения и двое молодых людей в безупречно сшитых деловых костюмах. Молодые люди, парень и девушка, молча прошли к столу Дугласа, а следовавшие за ними бойцы быстро и бесшумно блокировали всю лабораторию, недвусмысленно наведя стволы коротких лучевиков на всех собравшихся.

Остановившийся рядом с Дугласом парень окинул куратора долгим, внимательным взглядом, после чего негромко, но очень внятно произнес:

– Весь проект передан под наше руководство, поэтому ваше присутствие в лаборатории на данный момент совершенно незаконно. Покиньте лабораторию и комплекс, в противном случае вы будете арестованы и переданы властям вместе с обвинением в незаконном проникновении.

– Ты кто такой, щенок?! – взвился куратор, разом растеряв всю свою вальяжность.

– Еще одно слово, и я вынужден буду отдать приказ о применении силы, – не дрогнув, предупредил парень.

– Это мой проект. Мой! И я не позволю какому-то калеке, его щенкам и сучкам мешать мне, – брызгая слюной, зарычал куратор, надвигаясь на появившуюся парочку.

Дуглас, быстро оценив соотношение сил и психологическое состояние оппонентов, осторожно отступил в сторону, попутно присматривая что-нибудь тяжелое, чем можно было бы отбиться от взбешенного мужика. В своей ярости куратор был действительно страшен. Разом пропали и манеры, и вальяжность, и неторопливость в движениях, и даже красота, на которую так падки некоторые женщины. Сейчас посреди лаборатории стоял настоящий зверь, готовый вцепиться в глотку клыками любому, кто встанет у него на пути.

Но стоило только этому зверю сделать шаг вперед, как стоявшая совершенно безучастно девушка неуловимым шагом скользнула вперед, одновременно каким-то странным, стелящимся движением разрывая дистанцию. Дуглас не успел понять, что происходит, как она оказалась вплотную к куратору и тут же взорвалась вихрем ударов. Не будучи специалистом в костоломных делах, Дуглас даже не понял, что именно она сделала. Высокого, тренированного мужика буквально снесло с места. Последний удар она нанесла ногой в грудь, отбросив куратора шагов на пять.

Упав на спину, тот заскользил по полу, и только оказавшийся на пути стол прервал эту поездку. Подчиняясь знаку парня, бойцы охраны быстро подхватили потерявшего сознание куратора под руки и выволокли его вон. Проводив эту странную процессию взглядом, Дуглас удивленно покачал головой и, повернувшись к парню, спросил:

– Могу я узнать, кто вы такой?

– Джек Айвен, помощник мистера Расти. Это Салли, моя помощница и телохранитель, – ответил парень коротко и по существу.

– Странно. Помощник, имеющий помощников, у которых есть помощники и телохранители, – воспроизвел Дуглас их иерархию.

– Понимаю, как все это выглядит на первый взгляд, но поверьте, в нашей иерархии это должность, – улыбнулся парень.

– А, вам не кажется странным, что вас защищает девушка? – ехидно поинтересовался Дуглас.

– Салли была сержантом морской пехоты и является мастером рукопашного боя. Так что рядом со мной она на своем месте. А самое главное, ее, как и вы, многие не воспринимают всерьез, чем допускают большую ошибку. А ей это дает возможность приблизиться к противнику на расстояние удара. И еще, профессор. Я бы не советовал вам считать ее просто тренированной женщиной. Салли – настоящий боец.

– Не сомневаюсь, – быстро ответил Дуглас, вскидывая руки в примирительном жесте. – Просто я придерживаюсь консервативных взглядов в этом вопросе. Надеюсь, я никого не обидел.

– Я не умею обижаться, – ответила Салли с каменным выражением лица. При этом голос ее звучал удивительно мелодично.

Вздохнув и удивленно покрутив головой, Дуглас устало опустился в свое офисное кресло и, побарабанив пальцами по подлокотнику, спросил:

– Хорошо. Что от меня требуется, мистер Айвен?

– Вам все скажут, профессор.

– Кто именно? – уточнил профессор.

– Разве мистер Расти вас не предупредил?

– Ах да. Вспомнил. Он должен прийти сюда?

– Не знаю. Это зависит от многих факторов, – ушел от ответа парень.

В этот момент коммуникатор Дугласа залился трелью. Достав прибор, профессор ответил на вызов и с удовлетворением увидел на экране звероподобное лицо гиганта. Чуть улыбнувшись, Расти с ходу приступил к делу.

– Профессор, рядом с вами находится человек, который будет курировать правительственное направление вашего проекта. Его зовут Джек Айвен. Теперь обо всем, что касается этого дела, вы будете говорить только с ним. Желаю удачи.

– Спасибо, – только и успел буркнуть Дуглас в уже гаснущий экран коммуникатора.

– Итак, мистер Дуглас, нам нужно выяснить, как были убиты подопытные. Вам придется провести вскрытие и дать свое компетентное заключение.

– Где тела? – спросил профессор, со вздохом поднимаясь из кресла.

– Уже в прозекторской. Нас интересует только один вопрос. Почему ваш препарат не позволил им продолжать бой и не включил все резервы организма на полную мощность?

– Вы уверены, что этого не произошло? – задумчиво спросил Дуглас.

– Их убили. И сделал это один человек.

– Это точно?

– Абсолютно. У нас есть записи боя.

– И как вы оцениваете скорость движения подопытных?

– Намного выше всех спортивных стандартов. Нам даже пришлось прокручивать запись в режиме нон-стоп, чтобы как следует рассмотреть все произошедшее.

– И после этого вы утверждаете, что препарат не сработал? – удивился Дуглас.

– Но ведь им противостоял человек, не подвергавшийся обработке, – настороженно протянул Айвен.

– А кто он вообще такой? Надеюсь, это вы узнали? – спросил Дуглас, развернувшись к парню всем телом.

– Бывший военный. Служил в элитных частях Российской армии.

– Что? Русский? Военный? – растерянно переспросил профессор. – Вы в своем уме? И после этого вы будете у меня спрашивать, почему ваших бывших наркоманок убили? Вы же сравниваете несравнимое!

– Хотите сказать, что изначально был взят бракованный материал? – задумчиво спросил Айвен.

– Думаю, нам нужно сначала еще раз просмотреть запись. А ваша помощница будет консультантом в вопросах смертоубийства, – решительно ответил Дуглас, направляясь к центральному компьютеру.

* * *

Устроив на судне полный смотр всего наличного оружия, Миша долго и витиевато ругался. Слушая его перлы изящной словесности, боцман только крутил головой и одобрительно крякал. Наконец, немного успокоившись, Миша в приказном порядке потребовал собрать все оружие в столовой, где и решил заняться ремонтом и обслуживанием. Выслушав его требования, боцман задумчиво потеребил мочку уха, после чего, тяжело вздохнув, сказал:

– Ладно. Раз такое дело, пущу тебя в свою каптерку. Там и станки кое-какие есть, и инструмент. Только объясни, что тебе опять не понравилось. Вроде же все чистое и ухоженное.

– Мало просто протереть винтовку масляной тряпкой. Нужно еще проводить регламентные работы. Это же не музейные стволы, где голая механика. Это высокотехнологичное оборудование, требующее постоянного обслуживания, – вздохнул Миша. – Чтоб ты знал, личный состав оружейников на военной базе только в два раза меньше личного состава, входящего в боевые подразделения.

– Не знал, – удивленно протянул боцман.

Взяв две лучевые винтовки, Миша в его сопровождении прошел на нижнюю палубу, где за двигательным отсеком у опытного космолетчика обнаружилась прекрасно оборудованная мастерская. Вооружившись тестером, паяльником и мощным ноутбуком, в котором хранились тестовые программы практически всех известных видов стрелкового оружия, Миша расположился за столом и погрузился в мир электроники и электромеханики. Быстро тестируя оружие, он выявлял неисправности и тут же принимался за ремонт и отладку цепей.

Устроившийся рядом боцман с интересом ловил каждое его движение, то и дело удивленно качая головой. Наконец, когда Миша собрал одну винтовку и взялся за вторую, боцман не выдержал и, испустив долгий задумчивый вздох, сказал:

– Не знаю, как там у тебя сложилось и почему, не мое это дело. Но ты такой же сержант, как я адмирал флота.

– С чего вдруг такой вывод? – с улыбкой повернулся к нему Миша.

– Знаешь много. Не будут в армии, даже имперской, простого сержанта таким премудростям учить. Ладно, если научат личное оружие обслуживать, на тот случай, когда вне базы что-то случится. А так нет, – решительно заявил боцман.

– А если мне самому это интересно было? – иронично спросил Миша, возвращаясь к работе.

– Для такой работы специальное образование требуется, – продолжал упираться боцман. – Да ты не напрягайся. Мне твои проблемы до дюзы. Но в том, что ты не обычный сержант, я уверен.

– Ну, пусть будет необычный, – хохотнул Миша, быстро разбирая винтовку.

Боцман замолчал, продолжая внимательно наблюдать за руками Михаила. Быстро прогнав нужные тесты, он выпаял сгоревшее сопротивление и, заменив его новым, собрал оружие.

– А сам ты какое оружие предпочитаешь? – неожиданно спросил боцман.

– Штурмовую винтовку и штурмовой пистолет, – коротко ответил Миша. – И аккумуляторы мощные, и заряда плазмы хватает, чтобы стандартный скафандр пробить. Правда, в помещении с ними лучше не воевать, но это уже особый случай.

– В каком смысле?

– Ну, всегда можно найти способ, когда можно использовать именно такое оружие, – напустил туману Миша. – Особенно при абордажном штурме.

Боцман подхватил обслуженные винтовки, и они вместе вышли в коридор. Самому Мише ходить за каждым стволом не было смысла, но ему хотелось пройтись и размяться после долгого сидения за столом. Спустя четыре часа все оружие экипажа, включая штурмовую винтовку капитана, было подвергнуто полному техническому тестированию и обслуживанию. Вернув оружие хозяевам, Миша прошел в столовую, где уже собрались все свободные от вахты члены экипажа.

Ужин подходил к концу, когда по системе внутренней связи раздался голос капитана рудовоза:

– Всем свободным от вахты занять свои места согласно боевому расписанию. Боцман и новичок, в ходовую рубку.

Переглянувшись с боцманом, Миша одним глотком допил кофе, сваренный кухонным синтезатором, и, вскочив, быстрым шагом вышел в коридор. Невысокий боцман с трудом поспевал за стремительно шагавшим Мишей. Где находится ходовая рубка, Миша выяснил в первую очередь. Сработала вбитая годами службы привычка. Спустя пять минут они перешагнули высокий порог ходовой рубки и, остановившись, огляделись. Увидев их, капитан жестом подозвал обоих к панорамному монитору и, ткнув пальцем в два стоявших вплотную маркера, сказал:

– Кто-нибудь может сказать, что это может значить?

– Маркеры – это корабли, которые засекла система раннего оповещения? – уточнил Миша, вглядываясь в цифры координат.

– Именно, – мрачно кивнул капитан.

– Вариантов не много. Или оказание помощи, или нападение, – развел руками Миша.

– И скорее всего второе, – мрачно кивнул боцман. – Вовремя ты с оружием закончил, – добавил он, повернувшись к Мише.

– Судя по данным, в секторе ни одного судна больше не обнаружено, как и боевых кораблей, – констатировал Михаил, повернувшись к капитану.

– Все верно. Это вообще одна из самых пустынных трасс. По ней ходят только грузовики и купцы. Но последние очень редко и в составе усиленных конвоев. Так что вывод напрашивается сам собой. Отсюда перед нами встает дилемма. Вмешаться или сделать вид, что ничего не заметили.

– Нужно подойти ближе. Тогда мы сможем точно определиться, – подумав, предложил Миша. – А вообще, пройти мимо, если грабят мирное судно...

Миша сделал паузу и скривился так, словно его тошнит. Шкипер и боцман понимающе переглянулись, после чего капитан, он же шкипер, вздохнув, негромко сказал:

– Понимаю твою реакцию. Но рудовоз против капера, это самоубийство в особо извращенной форме.

– Если переть в лоб, то да. А если сделать вид, что у нас проблемы с дальней связью, и, подойдя на расстояние прямого выстрела, начать нести всякую чушь про оказание взаимопомощи и так далее? Это отвлечет пиратов. Ведь мы сами идем к ним, а значит, открывать огонь раньше времени они не станут. Нам останется только выбрать момент и открыть огонь сразу из обеих установок.

– Авантюра чистой воды, – помолчав, буркнул шкипер.

Боцман только выразительно покрутил пальцем у виска. Понимая их реакцию, Миша только кивнул и, взяв себя в руки, пожал плечами.

– Решать вам. Но я бы сделал именно так. От рудовоза не ждут атаки, а добыча может оказаться выгодной. Так что дырявить грузовик они не станут. Постараются захватить с наименьшими повреждениями. Судя по данным, их капер намного меньше по размерам и тоннажу, значит, на буксире тащить наше корыто долго и дорого. Они постараются сделать все, чтобы рудовоз оставался на ходу. И в этом наше преимущество.

– Мы не можем быстро маневрировать, так что огонь из наших спарок должен с ходу погасить все их орудия. В противном случае нас просто поджарят.

– Нужно зайти с кормы, оказавшись выше этой парочки, – бросив быстрый взгляд на монитор, сказал Миша. – Вся система управления здесь расположена над трюмом. А в трюме тысячи тонн руды. Пусть палят, сколько влезет.

– Потеряем груз, – возмутился боцман.

– Не пори ерунды, старина. От попадания плазмы руда расплавится и превратится в слитки. Нужно будет удержать бортовой дифферент так, чтобы мы могли стрелять, а пираты были вынуждены бить в нижнюю часть корпуса. Сможете?

– При полной загрузке? – мрачно хмыкнул шкипер. – Впрочем, пару минут я смогу вам дать. Потом мне придется в срочном порядке возвращать судно в плоскость горизонта, или мы будем кувыркаться до самого порта назначения. Особенно если пираты придадут нам ускорение.

– У нас две спарки, установленные на носу и на корме, – задумчиво произнес Миша, продолжая рассматривать монитор. – Значит, мы должны пройти над ними, при этом заваливаясь на один борт и держа их сбоку. Справитесь, шкипер?

– Мой старичок и не такие фокусы показывал, – решительно ответил капитан. – Но предупреждаю сразу. У вас будет не более двух минут. И это максимум того, что я смогу сделать. «Трудяга» загружен максимально, а груз у нас непростой.

– Странно, что в условиях невесомости вас беспокоит сыпучий груз, – пожал плечами Миша.

– Он может придать ускорение при потере осевой ориентации, – мрачно буркнул шкипер. – Масса-то никуда не делась.

– Так мы будем атаковать их или пройдем мимо? – поставил Миша вопрос ребром.

– Приз за уничтоженный капер весьма серьезный, – подумав, сказал шкипер. – Если у нас все получится, мы сможем серьезно заработать. Подлатать судно, даже внести в конструкцию кое-какие изменения.

– Хотите сменить накопители? – улыбнулся Миша.

– Хотелось бы вместе с двигателями, – развел руками капитан.

– Значит, придется как следует пошарить в их судовой кассе, – усмехнулся в ответ Миша и, повернувшись к боцману, приказал: – Готовьте экипаж к бою. Надеюсь, шкипер, вы не против, если во время боя командовать буду я? Просто у меня в таких делах опыта больше.

– Добро. Действуй, – быстро обдумав ситуацию, кивнул шкипер.

– Сколько градусов дифферента ты сможешь удержать? – спросил Миша.

– А сколько надо?

– Спарки бьют от плюс пятидесяти до минус двенадцати градусов от горизонта. Думаю, дифферента в семь градусов будет достаточно, – подумав, ответил Михаил.

– Семь градусов, – задумчиво повторил шкипер. – Сейчас, – он быстро внес в навигационный компьютер данные и, прочтя результат, добавил: – Две минуты, двадцать две стандартные секунды я вам гарантирую. Потом или возврат в плоскость горизонта, или поворот оверкиль.

– Должны уложиться. Кто будет вторым канониром? – повернулся Миша к боцману.

– Сам сяду, – коротко ответил тот.

– Добро. Тогда слушай внимательно. Кормовая спарка твоя. Цель, маршевые и маневровые двигатели. В перестрелку с орудиями не лезь. Там все будет зависеть от скорости наведения. Но двигатели ты им снести обязан. Понял?

– Ну, с маршевыми проблем не будет. В них только слепой не попадет. А вот маневровые... – боцман с сомнением покачал головой. – Я же до другой стороны не дотянусь.

– И не надо. Сбивай по своему борту. Этого будет достаточно. На маневровых двигателях одного борта они только вокруг собственной оси крутиться смогут, – отмахнулся Миша.

– Тоже верно, – растерянно кивнул боцман.

– Ох, и втянул ты нас в авантюру, – вздохнул шкипер.

– А ты всерьез считаешь, что мы сумели бы проскочить незамеченными? – иронично спросил Миша.

– Зачем им мы, если они уже кого-то трясут? – развел руками шкипер.

– Затем, что мы добыча. Причем легкая. Догнать рудовоз для пиратов проблемы не составит. Как и обнаружить его по ионному следу. Как думаешь, имея такие преимущества, они отказались бы от преследования? Ты ведь сам сказал, что эта трасса редко используется.

– И как это у тебя получается? – мрачно поинтересовался боцман.

– Что именно? – осторожно уточнил Миша.

– Всегда оказываться правым.

– Хорошо хоть не левым, – неуклюже пошутил Миша и, развернувшись к выходу, добавил: – Все, мужики, по местам. Шкипер, как только окажемся в зоне действия короткой связи, начинай голосить и спрашивать о взаимопомощи.

Не дожидаясь ответа, он вышел в коридор и быстрым шагом направился к носовой спарке. Усевшись в ложемент, он надел на голову гарнитуру связи и, дождавшись запроса от капитана, сказал:

– Шкип, не отключай меня, когда будешь парить мозги бандитам. А главное, не забудь про дифферент.

– Поучи меня, – огрызнулся шкипер, и Миша почувствовал, как огромный грузовоз начал смещаться относительно оси движения.

Выведя на монитор данные с навигационного компьютера, Миша сразу понял, что задумал опытный пилот. Понизив тягу на одном из двигателей, он заставил судно двигаться немного боком. Так, словно у него действительно проблемы с маршевыми двигателями. Развернув орудие в сторону замерших в объеме судов, Миша запросил боцмана. Услышав, что старый моряк готов к бою, он еще раз уточнил его цели и сосредоточился на подготовке к бою.

Голос шкипера, прозвучавший в эфире неожиданно, заставил Мишу чуть вздрогнуть и тихо выругаться. Бросив взгляд на смещенные в угол монитора данные, убедился, что судно находится в зоне действия короткой связи, и, прижав пальцем тангенту внутренней связи, вызвал боцмана. Напряженный голос моряка сразу дал понять, что того уже потряхивает от прилива адреналина.

– Старина, огонь открываешь без команды.

– Помню. Как только наше корыто завалится набок, – прохрипел боцман.

– Именно. А теперь расслабься, иначе начнешь торопиться и промажешь. Подумай о чем-нибудь приятном.

– Вот только о бабах я сейчас и могу думать, – фыркнул боцман, но в голосе прозвучало явное облегчение.

Разговаривая с боцманом, Миша продолжал вбивать в компьютер данные корабля пиратов. Капер оказался кораблем старого образца, класса эсминец, списанным два десятка лет назад из флота сектора Британской короны. Их угловатые, словно рубленные топором обводы трудно было не узнать. Вроде бы мелочь, но именно такие мелочи и спасают жизнь. Максимально увеличив картинку со сканера, он быстро определил приоритетные цели и теперь, разбив корпус противника на сектора, вводил координаты в компьютер.

Зуммер компьютера заставил его оторваться от клавиатуры и посмотреть на показатели расположения судна. «Трудяга» начал заваливаться в дифферент. Криво усмехнувшись, Миша навел маркер прицела на торпедные порты и, сделав глубокий вдох, еле слышно скомандовал самому себе:

– Огонь, сержант. Покажи им, что такое русский десант.

* * *

Просмотр записи камер видеонаблюдения заставил Дугласа заново пересмотреть все свои взгляды на подготовку подопытных. Прокрутив запись в первый раз в обычном режиме, профессор на несколько минут потерял дар речи. Скорость движения всех фигурантов эпизода повергла его в шок. Потом, очнувшись от своих размышлений, Дуглас повернулся к замершей, словно статуя, Салли и, откашлявшись, спросил:

– Мисс, на ваш взгляд, то, с какой скоростью движется противник наших подопытных, реальна для обычного человека?

– Только в том случае, если он прошел специальную обработку и подготовку, – чуть помолчав, выдала свой вердикт девушка.

– И где проводят подобные операции?

– На данном этапе времени все армии обитаемой галактики и крупные военные компании, имеющие для этого средства. Но должна сразу оговориться, что подобную обработку проходят только лучшие. Так сказать, элита.

– В смысле отдельные личности? – уточнил Дуглас.

– В смысле элитные части, – раздался мужской голос, и в лабораторию вошел инструктор по рукопашному бою, обучавший подопытных.

– Как вы здесь оказались? – повернулся к нему профессор, покосившись на невозмутимого Айвена.

– Погибли те, кого я обучал. И где я, по-вашему, должен быть? – развел руками инструктор.

– Ягуар?! Мистер...

– Не надо имен, девочка, – мужчина резко остановил ахнувшую Салли. – Здесь я просто инструктор по рукопашному бою. Всё.

– Вы знакомы? – насторожился Дуглас. Нежелание этого странного человека называть себя удивило профессора.

– Шапочно, – быстро ответил инструктор, не давая Салли открыть рот. – Одно время она тренировалась с одной из моих групп.

– Что ж. Значит, вы тем более сможете объяснить мне, как такое вообще могло случиться, – устало вздохнул Дуглас.

– А здесь и нечего объяснять. Девчонки нарвались на профи. На человека, про которого смело можно сказать: товар штучной выделки. Что вам о нем известно? – повернулся он к Айвену.

– По полученным данным, сержант русского имперского десанта. Ушел в отставку, служил в частной военной компании. Проще говоря, был наемником. По спискам пассажиров значится как транзитный пассажир, – быстро ответил парень, выведя на экран все имеющиеся данные.

– Если он сержант, то я всю жизнь балетом занимался, – фыркнул инструктор.

– Как это понимать? – растерялся Дуглас.

– Прямо. Таким приемам даже самостоятельно не обучишься. Сразу видна системная подготовка. Комплекс. Я не говорю уже про все остальное.

– Уточните, – попросил профессор.

– Скорость движения, способность оценивать ситуацию и принимать решения. В общем, все то, что отличает профессионала от паркетного бойца.

– И что все это значит? – непонимающе спросил Дуглас.

– Что у девчонок не было ни одного шанса. Даже под вашим препаратом. Хотя, должен признать, штуку вы создали необычную.

– Но почему? – не унимался профессор.

– Да потому, что невозможно сделать настоящего воина из бывшей наркоманки, приговоренной к смертной казни, – зарычал в ответ инструктор. – Да, благодаря вашему зелью они стали очень быстры, скорость их реакции превышает обычные возможности среднего человека на два порядка. Но вся их подготовка наложена на их память, но не наработана телом. Мышечная память очень слабая. Движения не доведены до уровня рефлексов. Этим и отличается профи от любителя.

– То есть вы хотите сказать, что не окажись у них на пути этот сержант, ничего бы не было? – подвел итог Дуглас.

– Именно. Откровенно говоря, я вообще не понимаю, какой осел позволил этому парню уволиться из армии. Судя по записи, он в отличной форме и прекрасно контролирует себя, – ответил инструктор, задумчиво глядя на монитор.

– Я уже ничего не понимаю, – растерянно проворчал Дуглас.

– Все просто, профессор, – вступил в разговор Айвен. – Ваши подопытные случайно нарвались на противника, который оказался им не по зубам. Стечение обстоятельств. Судьба. Фатум. Давайте проведем вскрытие и сделаем анализы, чтобы убедиться, что препарат сработал, как надо. Все остальное нам еще предстоит разобрать.

– Что именно вы собираетесь разбирать? – вздохнул профессор.

– Прежде всего то, что они вышли из-под контроля и напали на охрану перехода. В чем причина такого агрессивного поведения? Этого не должно было случиться. У них было четко определенное задание, а все отвлекающие факторы они должны были игнорировать. Этого не случилось. И в данном случае это самый главный вопрос.

– Вы уверены? – удивился Дуглас. – Куратор считал, что все зависит от препарата. А все остальное не более чем второстепенные вспомогательные функции.

– Вот поэтому вы здесь, а он бродит за периметром комплекса, – усмехнулся Айвен. – Госчиновники в очередной раз поставили не на ту лошадь.

– И что это значит? – не понял профессор.

– Их психологи работали спустя рукава. И вот результат, – жестко усмехнулся парень.

– Из чего вы делаете такой вывод?

– Из срыва подопытных. Здесь, в комплексе, во время подготовки их подвергали самым разным испытаниям и унижениям, пытаясь выявить опасные для дела раздражители. Но все шло нормально. Но оказавшись за пределами лаборатории, они вышли из-под контроля. А это значит, что психологическая обработка не была проведена должным образом.

– Или препарат прекратил свое действие, – задумчиво добавил Дуглас.

– Исключено, – решительно отозвался Айвен. – Подопытные действовали за пределами человеческих возможностей. Если бы препарат прекратил свое действие, они стали бы просто обычными женщинами. Слегка тренированными, кое-что знающими, но обычными. Думаю, вскрытие это покажет наглядно.

– Почему вы так уверены в своих выводах? – удивился Дуглас.

– Потому что они логичны, – пожал плечами парень и, поднявшись, добавил: – Давайте займемся телами. Мы и так потеряли кучу времени.

Понимая, что этой неприятной процедуры не избежать, Дуглас поднялся следом за ним, и вся группа дружно отправилась в прозекторскую. Спустя четыре часа, приняв душ и смыв с кожи запах крови, они снова вернулись в лабораторию, и Айвен, усевшись к компьютеру, принялся готовить официальный отчет, при этом вслух комментируя выводы, которые набивал на клавиатуре. Наблюдая за ним, Дуглас не понимал, зачем было так утруждаться, но очень скоро Салли развеяла его недоумение.

Пройдясь по лаборатории, она задумчиво ткнула пальцем в столешницу и, повернувшись к инструктору, негромко спросила:

– Мастер, вы уверены, что тот мужик оказался на переходе случайно?

– Исходя из того, что мне известно, да, – помолчав, кивнул инструктор. – Как я уже говорил, это товар штучной выделки. Если его за что-то списали, то его перемещение вполне логично. Почти не заселенная планета, где еще нет ничего, даже медицины катастроф. Дикий мир, где таким людям комфортнее всего.

– Почему? – тут же повернулся к нему Дуглас.

– Они слишком привыкли надеяться только на себя и свое оружие. Все ограничения, которых практически не замечают обыватели, вызывают у них глухое раздражение, которое рано или поздно может обернуться взрывом. А когда взрываются такие люди, без проблем не обходится. Особенно часто такие срывы провоцируются полицией и чиновниками. И именно эта категория граждан становится пострадавшими в случае столкновения.

– Хотите сказать, что он намеренно направлялся в мир, где нет полиции, законов и чиновников? – не унимался Дуглас.

– Думаю, да.

– Но если он такой специалист, почему ему не нашли подходящее место в пределах Российской империи?

– О русских чиновниках исторически ходят легенды и анекдоты, – пожал плечами инструктор. – У меня нет ответа на этот вопрос, но в своих выводах я уверен. Кстати, я и сам подумываю перебраться на одну из таких планет.

– А вам-то это зачем? – растерялся профессор, и все находившиеся в лаборатории дружно уставились на этого сильного, жилистого мужчину.

– Надоела глупость, которую наши власти почему-то именуют либеральными законами. Надоело слушать, какие мы все глупые и беспомощные, и что без их руководства ложку мимо рта проносим. Надоело, что бандит, вломившийся в мой дом, может творить все, что ему на ум взбредет, а я, здоровый, сильный мужик, способный этого ублюдка пополам сложить, не запыхавшись, обязан звонить в полицию и молчать. Надоело.

– А если судьба сведет вас с этим человеком? – с интересом спросил Дуглас, кивая в сторону компьютера. – Что вы сделаете?

– Пожму руку. Мастеров такого уровня можно ненавидеть, но нельзя не уважать, – решительно ответил инструктор.

– Противнику?! – растерялся профессор.

– А кто сказал, что мы воюем? – пожал плечами инструктор. – Он сделал то, что должен был сделать. На него напали, он защищался. И личной неприязни у меня к нему нет. Всё. Точка.

– Даже после того, как он убил ваших учеников? – не отставал Дуглас.

– Учеников? – удивленно переспросил инструктор. – Отбросы, на которые даже время было жалко тратить. Я работаю в этой конторе только потому, что вынужден оплачивать кучу счетов и перечислять налоги, чтобы не оказаться в долговой тюрьме. Наша либеральная система выжимает из людей все соки, пуская огромные средства на воздух и при этом громко бесконечно твердя о каких-то мифических правах и свободах. Только не вздумайте сказать, что я плохо учил ваших подопытных, – резко повернувшись к профессору, добавил он. – Откроете на эту тему рот, и я засужу вас. Все записи процесса подготовки у меня есть, и любой специалист подтвердит, что обучались они на должном уровне.

– И в мыслях не было, – быстро ответил Дуглас, на всякий случай отодвигаясь подальше от этого жесткого и явно опасного мужика.

– Ягуар, – отвлекла инструктора Салли. – Он здесь ни при чем. Решения будут принимать другие люди. И не здесь.

– Знаю. Но ему лучше помнить об этом, – рыкнул в ответ инструктор, заметно успокаиваясь.

– Поверьте, я этого не забуду, – истово пообещал напуганный до мокрых подштанников Дуглас.

От этого странного, молчаливого человека ясно веяло опасностью, и ссориться с ним профессор хотел меньше всего. Такие, как этот инструктор, вполне способны свернуть человеку шею, чтобы доказать оппоненту, что он не прав в своих убеждениях. Так что Дуглас предпочел не поднимать вопрос подготовки вообще. Убедившись, что опасность миновала и бить его точно не будут, профессор устало вздохнул и, заглянув через плечо парню, тихо сказал:

– Не забудьте добавить, что подопытные продолжали драться, будучи уже практически мертвыми.

– Хотите, чтобы я внес в отчет перечень полученных ими повреждений? – быстро уточнил Айвен, повернувшись к нему всем телом.

– Это было бы правильно, – подумав, кивнул профессор. – Даже самый далекий от медицины и рукопашного боя человек способен понять, что выполнять задания с разбитой трахеей невозможно. Как невозможно делать это и с проломленными в области сердца ребрами. Особенно если одно из них пробило само сердце, а остальные порвали легкое.

– Да уж, не знай я, что именно произошло, решил бы, что эта парочка столкнулась с тяжелым грузовозом, – мрачно пошутил Айвен.

– Привыкай. Любое столкновение с профессионалом такого уровня, – тут инструктор кивком головы указал на компьютер, где просматривалась запись, – будет приводить именно к таким вот последствиям.

– Считаете, что такая бойня будет повторяться? – удивленно посмотрел на него Айвен.

– Не сомневаюсь. Похоже, вы забыли, для чего именно готовились такие пары.

– И для чего же? – спросил парень, разворачиваясь к нему всем телом.

– Для точечного уничтожения неугодных правительству людей. А кто является неугодным? Мафиозные главари, политики, крупные бизнесмены, решившие вести на рынке свою собственную игру. Это значит, что противостоять вашим подопытным будут именно такие профессионалы. Пусть не с таким уровнем подготовки, но это будут именно профи. И готовить подобные пары нужно не месяцы, а годы. Так что потерь не избежать.

– Подождите. А бизнесменов-то зачем убирать? – растерялся Дуглас, слушавший их диалог очень внимательно.

– Я же сказал. Тех, кто начинает вести на рынке свою игру и не обращает внимания на окрики с правительственного олимпа. Таких обычно убирают.

– Вот только вмешательства в политические игрища мне и не хватало, – проворчал Дуглас, хватаясь за голову.

– Не беспокойтесь, профессор. Вас это не касается, – с усмешкой утешил его Айвен.

– Ошибаетесь, юноша, – не согласился инструктор.

– В каком смысле? – пришло время удивляться Айвену.

– В прямом. Он является разработчиком и главным фигурантом этого проекта, а значит, если его участие всплывет, за профессором начнется настоящая охота. Всем потенциальным целям захочется узнать, как действует препарат и как его можно нейтрализовать, или сделать, чтобы использовать для своих целей. Не сомневаюсь, что мафиозные кланы заинтересуются препаратом первыми.

– Ну, гриф «секретно» еще никто не отменял, – растерянно пожал плечами Айвен.

– Да? Тебе перечислить, как много документов с таким грифом было предано публикации? В том числе и репортерами.

– Только этого не хватало?! – чуть не взвыл Дуглас, вскакивая с кресла.

– Успокойтесь, профессор, – остановил его Айвен. – Теперь вы работаете на нас, а весь этот проект будет передан правительству в обезличенном виде. Во всех документах ваше имя будет удалено.

– Вы обещаете? – настороженно уточнил профессор.

– Гарантирую. А вообще, профессор, начинайте уже работать над новой задачей. Думаю, после отправки отчета все работы по этому проекту будут закрыты, – неожиданно добавил Айвен, поворачиваясь к Дугласу.

– Теперь понятно, почему вы так упорно упирали на неподобающую подготовку в психологическом плане, – растерянно улыбнулся Дуглас.

– А вы всерьез думали, что мы будем тратить время на всякую ерунду? – иронично усмехнулся парень. – Наша фармакологическая фабрика уже готовится к выпуску вашего препарата малыми партиями.

– Но ведь он еще очень сырой! – ахнул Дуглас.

– Группа молодых ученых будет отслеживать работу с препаратом и при необходимости вносить в него изменения. А вам предстоит сосредоточиться на порученном вам деле. Все остальное должно отойти на второй план. Вы меня поняли?

– Вполне, – устало вздохнул профессор.

* * *

Первый выстрел Михаила пришелся в порты торпедных аппаратов. Он очень надеялся, что торпед там нет, и его стрельба не приведет к катастрофическим последствиям, но как говорится, хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах. Аппараты были в рабочем состоянии и заряжены. В итоге две сдетонировавшие торпеды буквально отшвырнули капер от яхты, рядом с которой он стоял. Разлом корпуса в районе пусковой палубы выглядел как рваная рана, из которой, словно кровь, вытекал кристаллизовавшийся кислород.

Миша не слышал, что именно заливал шкипер пиратам, пока рудовоз подбирался к точке прямого выстрела, но то, что залп оказался для них полной неожиданностью, было ясно. Вторым выстрелом Михаил сбил носовую плазменную установку, попутно разворотив антенную систему на капере. Выстрел боцмана оказался также удачным. Первый залп снес маршевый двигатель, превратив его в мешанину оплавленных обломков. Второй выстрел ушел мимо. Третьим он угодил в блок маневровых двигателей ближайшего борта на корме.

Только теперь Миша понял, что даже не обратил внимания, каким именно бортом стоит к нему капер. Слишком велико было напряжение перед боем. И вот теперь, убедившись, что с правого борта пиратского корабля любая попытка произвести выстрел или запустить двигатель приведет к самопроизвольному взрыву, он связался с мостиком и, не размениваясь на долгие разговоры, приказал:

– Шкип, обходи их по кругу и дай нам добить эту тварь.

– Парень, это не твой десантный бот, а рудовоз, – возмутился шкипер.

– И что? Он у тебя только прямо летает? – не остался в долгу Миша, быстро проверяя загрузку накопителей.

– Он летает, как надо, но для обхода этой сволочи мне нужно время и место, – зарычал в ответ капитан рудовоза.

Пока они переругивались, Миша успел заметить, что их «Трудяга» медленно, но верно заходит на разворот. Шкипер ничуть не кривил душой, когда говорил, что для совершения маневра ему требуется время. Огромный рудовоз медленно, можно сказать, величественно, обходил место столкновения, плавно удаляясь от подбитого капера. Шкипер подработал маневровыми двигателями, и Миша на экране монитора разглядел оборванный стыковочный рукав.

Теперь ему стало ясно, почему пираты не успели открыть ответный огонь. Судя по всему, основная часть экипажа перешла на борт яхты следом за абордажной командой. На местах оставалась только вахтенная смена экипажа, и теперь, после успешной атаки, эти несчастные судорожно боролись за жизнеспособность своего корабля. Жестко усмехнувшись, Миша навел свое орудие на орудийные порты левого борта и, не дожидаясь выхода корабля на точку уверенного поражения, сделал выстрел.

Сгустки раскаленной плазмы устремились к борту капера. Отслеживая их траекторию, он попутно наводил орудие на кормовую спарку пиратов. Но выстрелить не успел. Очевидно, кто-то из экипажа противника успел добраться до орудия, и серия из трех выстрелов отправилась в сторону грузовоза. Но то ли наводчик поторопился, то ли с орудием было что-то не так, но все шесть сгустков бессильно канули в черноте объема. Подправив прицел, Миша дал две двойные серии, и стрелявшая спарка прекратила свое существование.

Убедившись, что воевать каперу больше нечем, Миша выскочил из ложемента и, выбежав в коридор, помчался на мостик. Дело еще только начиналось. Теперь нужно было как можно быстрее добраться до оставшегося экипажа пиратов. Буквально вломившись в ходовую рубку, он с порога спросил:

– Тяжелые скафандры есть?

– Гражданский вариант, – вздохнул шкипер, уже сообразивший, что собирается делать этот ненормальный.

– Годится, – кивнул Миша и, развернувшись, ринулся к шлюзовой камере.

То, что на рудовозе окажется только гражданский вариант тяжелых скафандров, он предполагал еще раньше, но проблемы в этом не видел. Разница между гражданским и военным вариантами этой защиты заключалась только в том, что в первом варианте упор был сделан на расширенную систему жизнеобеспечения и уменьшение количества различных электронных приблуд, необходимых в бою. Такие же параметры, как ударо-термо-хладо-кислото- и тому подобная стойкость, в них ничем не отличались от военных вариантов. К тому же экзоскелет в гражданских скафандрах был намного мощнее.

На работе скорость передвижения не так важна, как в бою, а вот тяжести перетаскивать приходится постоянно. Значит, и силовая установка на этих скафандрах тоже выше. Все эти мысли промелькнули в голове сержанта, пока он мчался по коридору к шлюзовой камере. Влетев в помещение подготовки к выходу в объем, как его официально называли во всех пособиях, инструкциях и других мануалах, Миша взглядом нашел самый новый скафандр.

Вбежавший следом за ним боцман ткнул пальцем в ту же защиту, при этом негромко прокомментировав:

– Бери этот. Самый новый. Шкип для себя прикупил по случаю. Полностью заправлен и только неделю назад обслужен. Я свой возьму.

– Хочешь идти со мной? – удивился Миша.

– Должен же тебе кто-то спину прикрыть, – развел руками невысокий крепыш. – Сейчас еще пара ребят подойдут, и отправимся.

– Там без стрельбы не обойдется, – честно предупредил боцмана Миша.

– Серьезно? А я думал, там детский утренник с раздачей конфет, – фыркнул боцман. – Приятель, ты забыл, что мы по этой трассе постоянно мотаемся, и чем меньше на ней будет всякой мрази, тем легче нам жить.

– Ладно. Тогда держитесь сзади, по бокам от меня, – кивнув, скомандовал Миша, включая блок дистанционного управления скафандром.

Огромная железяка в полностью снаряженном состоянии весила без малого тонну. Поэтому для перемещения его в условиях гравитации применялись погрузчики или система, при помощи которой скафандром можно было управлять, не влезая в него. Блок рядом с боксом хранения тихо пиликнул, запустив тестирующую программу. Спустя полторы минуты зажимы, удерживавшие доспехи в транспортировочном состоянии, раскрылись и скафандр, выпрямившись, шагнул на палубу.

Чуть тронув джойстик, Миша отвел его в сторону и, активировав программу подготовки к выходу, обошел скафандр сзади. Громадина из стали и пластика с тихим шелестом сервоприводов начала двигать конечностями и кланяться вперед-назад из стороны в сторону, тестируя гироскопы и разгоняя по системе гидравлику. Потом на спине этого стального монстра открылась настоящая дверь, и скафандр опустился на одно колено, облегчая оператору возможность забраться вовнутрь.

Сунув именной штурмовик в бедренную кобуру, Миша, ухватившись за плечо, встал на бедро робота и привычным движением скользнул в скафандр. Задняя дверь с тихим шипением закрылась, и система включила магниты, которые герметично притянули ее к корпусу. Потом система переключилась на автономное жизнеобеспечение, и Михаил стал полностью независимым от систем корабля. Бросив быстрый взгляд на встроенный в шлем монитор, бывший сержант удовлетворенно усмехнулся.

Система жизнеобеспечения скафандра была готова к использованию на девяносто восемь процентов. Выше просто не бывает. Принюхавшись, Миша мысленно поблагодарил боцмана. Судя по отсутствию затхлости и пыли, систему регенерации действительно недавно обслужили, и кислородные патроны подавали кислород в систему равномерно. Сделав несколько движений и убедившись, что рабочий скафандр это ни разу не боевой, Миша вздохнул и, развернувшись к своей добровольной абордажной команде, спросил, перейдя на общесудовой канал связи:

– Так, бойцы. Все готовы?

– Готовы, – нестройным хором послышалось в ответ.

– Тогда выдвигаемся. Я иду первым. Вы за мной.

– Как до бандитов добираться будем? – тут же последовал вопрос от боцмана.

– Ранцевые двигатели у всех работают? Пользоваться все умеют? – вместо ответа спросил Миша.

– Работают. Все умеют, – за всех ответил боцман.

Только теперь Миша сообразил, что сморозил глупость. Экипаж рудовоза большую часть своей жизни проводил в объеме, и их работа подразумевала обязательное владение всеми членами экипажа таким средством передвижения, как ранцевый двигатель. Поэтому, оставив ответ боцмана без замечаний, он быстро сменил тему.

– Повторяю. Я иду первым. Вы за мной. По бокам. Вперед не лезть, на мелочи не размениваться. Про слюнявый гуманизм, либерализм и любой другой изм забыть, как страшный сон. Любой живой пират, оставшийся за спиной, может стать причиной гибели вас или вашего товарища.

– Короче, живых не оставлять, – перевел на обычный язык боцман.

– Именно. Кто не готов к такой постановке вопроса, пусть уйдет сейчас. Это будет честно и никак не отразится на отношениях. Наоборот. Это будет означать, что человек точно знает свой предел. И трусости тут нет. Есть только голая правда.

– Уймись, сержант. Здесь тоже не мальчики из церковной школы, – угрюмо буркнул боцман. – Всякое повидали.

– Тогда с богом, – коротко скомандовал Миша и первым шагнул в шлюзовую камеру.

Когда автоматика уравняла давление и открыла наружный люк, он включил магнитные ботинки и вышел на обшивку. Дождавшись, когда вся команда окажется рядом, Миша осторожно присел и, отключив магниты, резко оттолкнулся. Корректируя свой полет короткими выбросами плазмы из ранцевого двигателя, он без проблем достиг борта капера и, ухватившись за какую-то железку, снова включил магниты. Встав на ноги, он первым делом обернулся, чтобы проверить бойцов.

К его удовлетворению, вся группа уже была здесь. Быстро пересчитав бойцов по головам, Миша шагнул к пролому, сделанному выстрелом из плазменной пушки. Добравшись до панели, отрезавшей отсек остального корабля, Миша достал из кобуры штурмовик и прицелился в блок управления панелью.

– Ты чего делаешь, парень? – остановил его боцман.

– Собираюсь разбить пульт управления, а потом поднять панель, – удивленно ответил Миша.

– Вот еще дурь, – фыркнул боцман. – Майк, давай, – скомандовал он, повернувшись к одному из бойцов.

Выдвинувшись вперед, боец быстро приладил к панели какую-то рамку, по размеру очень напоминавшую обычную дверь. Потом он прикрутил к ней пару каких-то блоков и, развернувшись, скомандовал:

– Все на борт. Здесь сейчас будет неуютно.

Все поспешили выбраться в пролом. Убедившись, что группа в безопасности и закрепилась, боец нажал на блоке, расположенном на предплечье его скафандра, пару кнопок, после чего в проломе не очень впечатляюще грохнуло. Из пролома вырвалась струя кристаллизованного кислорода и, крутясь, пронеслась вырубленная из панели железка. Только теперь Миша понял, что сделал боец. Используя пластидную взрывчатку, он просто вырубил в панели проход, чтобы не тратить время и энергию скафандров на подъем и удержание самой панели. В армии для этой цели использовались направленные термитные мины, прожигавшие любое препятствие. Но это тоже был метод.

Ворвавшись в коридор капера, Миша первым же выстрелом уничтожил какую-то непонятную фигуру, выскочившую из-за поворота, и скомандовал ближайшему бойцу:

– Тылы держи, – стремительно зашагал в сторону ходовой рубки, попутно вышибая все двери и проверяя помещения на наличие противника.

Его предположения о переходе основной части экипажа капера на захваченную яхту оказались правильными. На местах в самом эсминце после быстрого, но тщательного обыска было уничтожено только семь человек, почему-то одетых в легкие скафандры. Этот факт несколько насторожил Мишу. Судно такого класса было способно нести до полусотни членов экипажа и полторы сотни человек абордажной команды и обслуживающего оружие персонала.

Добравшись до шлюза, за которым болтался оборванный стыковочный рукав, Миша проворчал, мрачно рассматривая яхту, не подававшую признаков жизни:

– Похоже, нам еще и это корыто вычищать придется.

– Если будем прорываться, то взрывчатки мне не хватит, – быстро доложил боец, ставший минером.

– Нет. Попробуем пройти через шлюз. Рукав оторвало, но люк закрыт. Значит, они просто заставили пассажиров яхты остановиться и впустить абордажную команду.

– Что значит заставили? – не понял минер.

– Яхта с виду цела. Значит, подчинились после предупредительного выстрела. Меня больше волнует, сколько там этих уродов.

– Не торопись, сержант, – вступил в разговор боцман. – Я тут, пока капер обыскивали, по кубрикам пробежался.

– Ну и... – поторопил его Миша.

– Так вот, очень много кубриков вообще не обжитых. Такое впечатление, что их где-то сильно потрепали. Можно сказать, пустой капер.

– Странно это все, – мрачно проворчал Миша, проверяя состояние ранцевого двигателя.

– Так что? Идем? – уточнил боцман.

– А для чего мы все это вообще затеяли? – ответил ему Миша вопросом на вопрос и, присев, резко оттолкнулся от порога шлюза.

По плавной параболе спланировав наверх яхты, он звучно врезался ботинками в обшивку, и магниты плотно прижали ступни к железу. Проведя быструю перекличку и убедившись, что вся группа благополучно достигла новой цели, Миша первым зашагал в сторону шлюза. Это было странное ощущение, когда вокруг нет ни верха, ни низа, а только чернильная темнота объема. А сам ты шагаешь по отвесной стене так, словно это обычная палуба корабля.

Привычным усилием воли подавив накатывающийся приступ аэрофобии, который регулярно возникает у всех, кто вынужден выходить в открытый космос, Миша добрался до шлюзового люка, вокруг которого все еще крепился уплотнитель стыковочного рукава, с обрывками пластика. Приготовив оружие, он привычным движением нажал на пластину, прикрывающую кнопку аварийного шлюзования, и еще раз убедившись, что вся группа готова к бою, решительно придавил большой красный гриб.

Под ногами тихо загудели насосы, откачивая воздух из камеры и уравнивая давление, после чего люк с тихим шипением отошел в сторону. Бойцы набились в камеру, как мелкая рыбешка в консервную банку. Габариты яхты не позволяли людям в тяжелых скафандрах чувствовать себя комфортно. Когда люк закрылся и шлюзование закончилось, Миша резко скомандовал:

– Все на одно колено. Приготовить оружие.

В том, что их будут встречать с огоньком, он даже не сомневался. Именно поэтому он заставил всю группу принять такую неудобную позу. Бойцы, отлично понимая, что о захвате судна и абордажных атаках он знает больше, чем все они вместе взятые, даже не пытались спорить, быстро выполнив полученную команду. Не обошлось без столкновений и ворчания, но команда была выполнена. Когда насосы отключились, Миша поднял свой штурмовик, приготовившись к бою, а на плечо ему лег ствол штурмовой винтовки боцмана.

* * *

История с закрытием транспортного перехода не осталась незамеченной имперской службой внешней разведки. Дежурный офицер, быстро пробежав взглядом новостную ленту, хотел было отправить весь файл в архив, когда его взгляд зацепился за русское имя. Быстро выведя на монитор данные о пассажирах, он нашел исходные данные о русском пассажире и, тут же запустив поиск, задумчиво посмотрел на голограмму, выведенную в правый верхний угол экрана.

На голограмме был человек с коротко стриженными волосами, резкими чертами лица, словно вырубленными из камня, большими светло-карими глазами и пушистыми как у девушки ресницами. Плотно сжатые губы, волевой подбородок, прямой, нос, все это выдавало в нем человека сильного, уверенного в своих силах, а главное, по-настоящему умного. Когда на экран стали поступать архивные данные на этого человека, офицер начал было читать, но уже через секунду, откинувшись на спинку кресла, громко сказал:

– Твою мать! Это что за хрень такая?!

– Что там? – повернулся к нему начальник дежурной смены.

– Взгляните сами, господин майор, – ответил офицер, тыча пальцем в монитор.

Поднявшись, майор быстро подошел к его столу и, взглянув на экран, удивленно присвистнул.

– Место рождения – Российская империя. Дата рождения точно не известна. Место учебы – интернат, кадетское училище, военное училище. Место службы – имперский десант. Привязанности, хобби. Неизвестно. Бред какой-то.

– Вот и я о том же, – растерянно кивнул офицер.

– Откуда это взято?

– Из наших архивов.

– Хочешь сказать, что у нас кто-то решился хранить эту муру?! – возмутился майор. – Мы СВР, или погулять вышли?

– Да тут, чем дальше в лес, тем ну его на хрен, – отозвался офицер, прокручивая данные на мониторе. – Человек ниоткуда.

– Погоди, – задумался майор. – Говорят, так бывает, когда человек в армии успел побывать в операциях, о которых даже спрашивать нельзя. Как говорится, перед прочтением сжечь. Сам я с таким не сталкивался, но соседи говорили, что бывает. Дай-ка мне его исходники с голограммой. Попробую запрос по нашей линии официально отправить. Посмотрим, какие тараканы из-под этой доски вылезут.

– Отправил, – коротко доложил офицер, пару раз щелкнув клавишами.

Майор, вернувшись на свое место, быстро составил официальный запрос и, отправив его по закрытому каналу в кадровый отдел генштаба, задумался. С такой ситуацией он действительно еще ни разу не сталкивался. Обычно для их службы секретов не было. За небольшим исключением, конечно. Но, как известно, в каждой избушке свои погремушки. Все силовые структуры старались тщательно хранить свои секреты. Особенно армия.

И вот теперь ему предстояло пробить такую защиту, чтобы понять, можно ли использовать этого человека для своих целей. Само собой, по-настоящему, этот вопрос будут решать другие люди в другом месте, но первичные данные будут исходить именно от него. Начальника дежурной аналитической смены службы внешней разведки Российской империи. И именно от того, как он подаст эти данные, будет зависеть дальнейшее расследование инцидента на транспортном переходе.

Вообще, этот инцидент заставил все спецслужбы резко насторожиться. Ведь любой теракт, проведенный на таком оживленном перекрестке, может привести к очень большим жертвам среди гражданских. А это значит, что они, то есть те самые службы, даром едят свой хлеб. Работа спецслужб в том и заключается, чтобы живущие своей жизнью обыватели и понятия не имели, что происходит на их мирных улицах, а их жизням ничего не угрожало.

Писк компьютера вывел майора из размышлений. На экране монитора появился сигнал немедленного вызова к начальству. Удивленно покрутив головой, майор поднялся и, передав смену своему заместителю, быстрым шагом вышел из отдела. Сидевший на входе охранник настороженно покосился на него, но от вопросов воздержался.

– Я по вызову, – сказал майор, короткой фразой развеяв его настороженность.

В их работе это было нормально. Вызвать начальника смены для вкручивания очередного фитиля дело естественное. Можно сказать, обыденное. Взгляд охранника с настороженного стал сочувствующим. Усмехнувшись уголками губ, майор направился в кабинет начальника аналитической службы. Войдя в приемную, он кивком головы поздоровался с секретарем и, глазами указав на дверь шефа, вопросительно выгнул бровь.

В ответ на эту пантомиму тот только недоумевающе развел руками, при этом негромко сказав:

– Проходите, господин майор. Вас ждут.

Майор вошел в кабинет, и тяжелая дверь за ним плотно закрылась. Над дверью вспыхнул зеленый огонек, что означало, что кабинет защищен от прослушивания. За широким столом из настоящего дерева сидел высокий седой мужчина, с широкими плечами и удивительно простым, совершенно незапоминающимся лицом. Напротив него, в кресле, попивая отличный кофе, запах которого майор почувствовал, едва переступив порог, восседал крупный, но сухой жилистый полковник с жутким шрамом через все лицо.

Увидев подчиненного, хозяин кабинета жестом указал майору на свободное кресло и, пару раз щелкнув клавишами компьютера, спросил:

– Не пояснишь, майор, с чего вдруг заинтересовался этим человеком?

– Возможно, он является свидетелем недавнего происшествия на транспортном переходе в секторе Британской короны, – быстро ответил майор. – А когда подняли исходные данные по этому человеку, оказалось, что ничего, кроме того, что он служил в нашей армии, неизвестно. И это в наших архивах. Так не бывает. Поэтому я решил отправить официальный запрос. А что здесь не так?

– Все так, – вздохнул начальник отдела. – Но вот наши соседи вдруг почему-то решили, что мы посягаем на государственную тайну.

– Вот еще?! Нам что, своих мало? – рискнул пошутить майор.

– Ваших вам, может, и хватает. А вот в наши вам лучше не лезть, – хрипло произнес полковник.

Только теперь, оказавшись с ним на одном уровне, майор разглядел еще один шрам, пересекавший горло офицера так, словно ему пытались отрезать голову. Похоже, именно из-за этого шрама и голос ветерана звучал так грубо.

– Если он что-то знает о случившемся, нам нужно с ним поговорить, – решительно возразил майор. – Я вполне допускаю, что это мог быть теракт, который наши заклятые друзья в своей милой манере решили утаить. А в чем, собственно, проблема?

– В нем, – мрачно буркнул полковник, ткнув пальцем в экран, где красовалась голограмма странного пассажира.

– А что с ним не так? – не понял майор. – Раз вы позволили ему покинуть пределы империи, значит, все не так страшно. Я только не понимаю, зачем было секретить все исходные данные? Ну родился, ну учился, ну служил, и что?

– Майор, ты поучи свою бабу щи варить, – огрызнулся полковник. – Засекретили, значит, так надо.

– Господин полковник, кажется, вы не понимаете, где оказались. Мы – служба внешней разведки. Но если потребуется, мы и здесь все исходники найдем, не обращая внимания на все ваши потуги в области секретов. Это наша работа, секреты добывать.

– Уровень твоего допуска? – неожиданно потребовал полковник.

– Тайга четыре, – удивленно ответил майор.

– Недотягиваешь, – покачал головой полковник.

– Это значит, ответа на запрос не будет? – упрямо уточнил майор.

– Догадливый, – криво усмехнулся полковник.

– Все ясно. Можете возвращаться на место, майор, – закончил спор хозяин кабинета, отключая компьютер.

Поднявшись, майор коротко поклонился, звонко щелкнув каблуками, и вышел из кабинета. Проводив его взглядом, начальник аналитического отдела вздохнул и, повернувшись к полковнику, тихо сказал:

– Андрей, а теперь серьезно. Что это за кадр и почему он оказался там, если такой секретный? Только не говори мне, что моего уровня допуска для этого мало. Сам знаешь, выше, чем у меня, допуск только у начальника нашей службы и самого императора.

– Долгая это история, Слава, и грязная, – вздохнул полковник, бросив быстрый взгляд на огонек над дверью.

– Вот даже как? – насторожился Вячеслав Сергеевич Миловский.

– Угу, – мрачно кивнул полковник.

– Давай подробности. Иначе я и вправду на твой архив своих барбосов спущу, – потребовал Миловский.

– Мутная это история. Настолько мутная, что даже вспоминать не хочется, – скривился полковник. – Помнишь скандал с торговлей наркотиками в легкопехотном полку?

– Это когда все командование полка к стенке поставили? – уточнил Миловский. – Конечно, помню.

– Так вот, именно этот парень это дело и вскрыл. Случайно.

– Погоди, он же вроде в десанте, – удивился Миловский.

– Их тогда на совместные учения отправили. Взаимодействие родов войск отрабатывали. Вот там все и случилось, – вздохнул в очередной раз полковник.

– Андрей, давай без конкретики, но с подробностями, а то я уже начинаю в причинно-следственных связях путаться.

– Ну, если без конкретики, то десять лет назад на учениях командир роты десанта разбил командиру легкопехотного полка физиономию. Причем разбил так, что его пришлось в реанимационный танк в экстренном порядке запихивать. Следствие показало, что на отработке взаимодействия две трети личного состава полка находилось под воздействием наркотиков. Но это вскрылось позже. А на тот момент сам избитый полковник, который своими неадекватными командами чуть не погубил людей, оказался под кайфом. Доза была такая, что слона свалить можно. Именно поэтому капитана, за нанесение побоев старшему по званию, разжаловали до рядового и отправили в пояс астероидов, пиратов гонять, а не отдали под трибунал. Что называется, от греха подальше. Но ситуацию с наркотиками взяли на карандаш. А когда следствие вскрыло всю цепочку, в генштабе за головы схватились. Все командование полка было вовлечено в преступный бизнес. Но пока шло следствие и судебные разбирательства, бывший капитан успел дослужиться до сержанта и по окончанию контракта подал в отставку.

Когда выяснилось, что вся история началась именно с него, оказалось, что он покинул пределы империи и поступил на службу в частную военную компанию. Стал наемником, проще говоря. И воевали эти наемники на другом конце обитаемой галактики. Точно известно, что ему несколько раз настойчиво предлагали занять место заместителя командира по боевой подготовке. Сам понимаешь, я все эти названия для простоты перевожу на наши, но это вполне соответствует действительности. Мы вышли на него три года назад и предложили вернуться на родину. Но он отказался. Обидели мужика. Серьезно обидели. Всю жизнь, с самой юности жилы рвал, без армии жизни не видел, а в итоге из-за ублюдка в погонах вся жизнь псу под хвост. А ведь наши аналитики просчитали, что не случись этой истории, он бы запросто до больших звезд и родового дворянства дослужился. Обидно, черт возьми. Перспективный кадр, и такая лажа, – устало вздохнул полковник.

– А почему его так засекретили? – не понял Миловский.

– Их батальон принимал участие в испытании нескольких новых видов оружия и техники. Причем некоторые из этих предметов еще только готовятся на вооружение принять. Сам понимаешь, если такие знания на сторону уйдут, куча денег, работы и много чего другого будет потеряно. Поэтому было принято решение, все его данные закрыть, а за ним самим вести наблюдение.

– А не проще было... – Миловский сделал паузу, но полковник с ходу его понял.

Помолчав, он растерянно усмехнулся и, смущенно почесав в затылке, тихо сказал:

– Сначала так и решили. Но парень оказался не так прост. В общем, двух исполнителей пришлось списать на безвозвратные потери, а еще одного отправить на пенсию по инвалидности. Экс-капитан через него послание прислал. Такое, что все дружно вздрогнули.

– И куда же он вас послал? – не удержался от смеха Миловский.

– Зря смеешься. Он исполнителю под шкуру кристалл памяти загнал. А на кристалле запись. Еще одна морда из нашей службы появится, он огласит все данные по известным ему разработкам. А если его не станет, это произойдет автоматически, через банк и нотариальную контору. Пытались выяснить, какую именно, но только зубы обломали. Я же говорю, перспективный кадр.

– А с исполнителем что сделал? – не сдержал любопытства Миловский.

– Не порть себе аппетит, – отмахнулся полковник. – Откровенно говоря, даже меня оторопь взяла, когда я это увидел.

– Какие-то у вас исполнители слабые. Одного капитана отработать не смогли.

– Ты кое-что забываешь, дружище.

– Что именно?

– Это боевой офицер. И погоны свои он не на штабных коврах заработал, генеральскую задницу старательно вылизывая, а с курсантских времен по всяким заварухам мотаясь. Он погоны лейтенантские получал, имея на груди две медали. Сам знаешь, что курсантов десантников давно уже принято в боевых условиях обкатывать. Потому пираты от границ империи подальше держатся.

– В общем, вырастили зверя, с которым сами справиться не можете, – вздохнул Миловский, задумчиво катая по столешнице ручку.

– У него на опасность чутье, действительно, как у зверя, – пожал плечами полковник. – К тому же, пока мы тут в карманный бильярд гоняли, он успел боевого опыта набраться так, что не приведи господи. На сегодняшний день его запросто можно на полк ставить и в бой отправлять. Справится.

– Выходит, вы своими руками каким-то частникам подарили спеца, которых у самих раз-два и обчелся?

– Так и выходит, – огорченно вздохнул полковник.

– И дел он с империей больше иметь не желает? А родственники?

– Сирота он, – скривился полковник. – Потому и старался так. Понимал, что другого шанса не будет. А насчет дело иметь... Откровенно скажу. Не знаю. Может, пошлет сразу. А может, выслушает, а потом пошлет. В любом случае имей в виду, силовой вариант с этим человеком чреват. Без большой крови не обойдется. Еще раз говорю, чутье на опасность такое, что наши парни только диву давались. И еще. Это мастер рукопашного боя. С детства увлекается и, похоже, до сих пор не бросил. Так что, если будете планировать операцию, учти.

– Силовой вариант меня не интересует. Нам информация нужна, – задумчиво ответил Миловский. – А значит, действовать мы будем мягко и вежливо. Что называется, в бархатных перчатках. Попробуем этого зверя по шерстке погладить, глядишь, и дрессировке поддастся.

– Ну-ну, дрессировщик. Смотри, без головы не останься, – фыркнул полковник.

* * *

Как оказалось, приказ Миши занять позицию для стрельбы с колена был совсем не лишним. Едва только люк шлюзовой камеры открылся, как из темноты коридора послышалось змеиное шипение лучевиков, и в абордажную команду полетели яркие росчерки выстрелов. Движением подбородка переключив компьютер скафандра на ночной режим, Миша навел ствол своего штурмовика на скопившиеся в конце коридора фигуры и дважды нажал на спуск.

Штурмовик рявкнул, выплевывая сгусток раскаленной плазмы, и в рядах противника возникла паника. Не совсем понимая, что происходит, Миша с места стартовал вперед, с лязгом и грохотом несясь на противника. Несколько выстрелов из лучевых винтовок бессильно скользнули по броне тяжелого скафандра, и спустя несколько секунд его закованная в сталь туша стремительно врезалась в гущу противников.

Вытянув указательный палец вдоль затворной рамы пистолета, чтобы избежать невольного выстрела, Миша принялся колотить кулаками по всему, что подворачивалось под руку. Это было против всех правил. Это было странно и глупо. Но это сработало. За долю секунды до того, как он влетел в ряды пиратов, ему вдруг стало ясно, что все они одеты в легкие скафандры. Поэтому его железные кулаки легко сшибали противников с ног, ломая носы и ребра.

Еще несколько лучей бессильно прошипели в воздухе, но подбежавшие следом за Мишей бойцы ответили огнем из штурмовых винтовок, и вскоре все стихло. Лежавшие вповалку фигуры в легких скафандрах начали упаковывать, стягивая руки за спиной металлопластиковыми стяжками, которыми упаковывался груз. Разорвать такую стяжку было проблематично, на разрыв они выдерживали усилие в полтонны.

Отдышавшийся после драки боцман, протолкавшись к Мише, постучал стволом винтовки по его шлему и, указывая рукой на пленных, спросил:

– Это что было? Особо экзотический способ самоубийства?

– Просто я вдруг понял, что они все в легких скафандрах, а значит, противостоять мне в рукопашной не смогут. К тому же не хотелось стрелять, а в толпе они побоятся в своих попасть. Яхта-то считай целенькая. Может, еще хозяева живы, – смущенно ответил Миша, разведя руками. – А вообще, с этим налетом больше вопросов, чем понятного.

– Да уж, странностей много, – помолчав, кивнул боцман. – Ну, пошли, посмотрим, из-за чего столько шума и проблем.

Убедившись, что все уцелевшие пираты находятся под надежной охраной, Миша первым делом отправился в ходовую рубку, попутно размышляя обо всех странностях, свидетелем которых они стали. Прежде всего, его удивляла малочисленность экипажа и абордажной команды. Конечно, после долгих лет противостояния со всеми государствами обитаемой галактики пополнять экипажи было проблематично, но даже при этом тех, кого они уничтожили и захватили, едва хватало на пилотирование и обслуживание сторожевого катера.

В рубке никого не оказалось. Судя по всему, пираты планировали увести яхту с собой и поэтому старались не портить ценное имущество. Пройдясь по всем каютам и подсобным помещениям, они с боцманом добрались до грузового трюма, где обнаружили экипаж и пассажиров яхты. Капитан и пять матросов были сильно избиты и лежали прямо на палубе, прикованные к скобам для крепления груза. Пассажиров загнали в пустой контейнер, где и заперли всех вместе.

Взяв пистолет на изготовку, Миша жестом указал боцману на засов, встав сбоку от двери. Железный засов скрипнул, дверь распахнулась, и из темного нутра контейнера послышался старческий, чуть дребезжащий голос:

– Ой-вей, ежели ви пришли требовать с нас еще что-то, то убейте сразу. Ми и так отдали вам все, что имели.

От удивления Миша опустил пистолет. Такой говор он слышал, только просматривая старинные фильмы еще во времена своей учебы.

– Выходите, вы свободны, – крикнул он в распахнутую дверь контейнера.

Послышались медленные, шаркающие шаги. На палубу вышел очень-очень старый человек, одетый в широкие черные штаны, длинный черный пиджак, отдаленно напоминавший френч, и широкополую шляпу, из-под которой от висков спускались совершенно седые длинные пряди. От удивления Миша прикрыл глаза и потряс головой.

– Вы кто? – растерянно спросил он, глядя на старика и не веря своим глазам.

– А ви кто? – ответил старик вопросом на вопрос.

– Мы – экипаж рудовоза. Увидели нападение пиратов и решили атаковать. А теперь, может быть, вы все-таки представитесь.

– Моше Бен-Лагин, раввин из города Зиона, что на планете Израиль, – приподняв шляпу, ответил старик.

– Хренасе, пельмень, – охнул Миша, от удивления перейдя на родной язык.

– Юноша, ежели ви скажете мине, шо ви таки русский, я не поверю своим ушам, – быстро сказал старик, буквально подскочив на месте.

– Скажу, – с улыбкой кивнул Миша. – Лично я русский.

– Шлема!!! – завопил старик, заглядывая в контейнер. – Шлема, ты таки не поверишь, но этот юноша русский. Клянусь Торой и Стеной плача, в это невозможно поверить, но это правда. Выходите, бикицер, вас не тронут.

Из контейнера медленно и настороженно начали выходить дети, женщины и несколько мужчин средних лет. Мужчин явно избили, а женщины вздрагивали от любого резкого звука или движения. Судя по одежде, насилия они избежали только волею случая. Пираты не хотели терять времени и отложили развлечения до более спокойных для них мест. На закованного в тяжелый скафандр Мишу уставились полтора десятка настороженных глаз.

Убрав пистолет, Миша откинул забрало шлема и, улыбнувшись, преувеличенно бодро сказал:

– Все, дамы и господа. Ваши мытарства закончились. Вы можете вернуться в свои каюты и привести себя в порядок. Мне нужно только одно. Чтобы пара человек от вас под запись рассказала, что с вами случилось. Это требуется для следствия. Выжившие пираты будут переданы в ближайшем порту правоохранительным органам.

– Не беспокойтесь, юноша. Моше Бен-Лагин хоть и стар, но его имя еще помнят во всех синагогах обитаемого мира. Я сам вам все расскажу и принесу присягу на Торе, чтобы никто не посмел сомневаться в том, что весь отбитый у пиратов гешефт ваш приз, – сказал старый раввин по-русски.

– Слушаю вас и не могу поверить, что слышу этот говор вживую, – усмехнулся Миша. – Ведь так говорили в одном южном городе еще на старой Терре.

– На Земле, юноша. На Земле. И назывался этот город Одесса, – наставительно ответил раввин, для убедительности подняв указательный палец. – Мои предки ушли из этого города, отправившись искать лучшей доли среди звезд. Но они не забыли, откуда ушли, и научили меня говорить так, как говорили сами. Это один из языков моих предков, и я храню его как память о них. А теперь позвольте этим детям пойти помыться.

– Конечно, – кивнул Миша, быстро отступая в сторону.

Боцман уже успел расковать экипаж, и матросы, подчиняясь команде капитана, разбежались по своим местам, проверяя и осматривая яхту. Миша следом за капитаном и старым раввином поднялся в ходовую рубку и, прислонившись к переборке, принялся ждать, когда капитан переведет бортовой компьютер в режим записи. Раввин тяжело уселся в кресло капитана и, вздохнув, тихо сказал:

– Жаль, что моя Сарочка не дожила до этого момента. Второй раз русский солдат спасает нашу семью. Наверное, это судьба.

– Второй раз? – удивленно переспросил Миша. – А первый когда был. Если не очень давно, то об этом тоже следует сообщить.

– Ох, молодой человек, это было, когда ваш почтенный батюшка еще не встретил вашу почтенную матушку. Моше Бен-Лагин так стар, что и сам не верит, что столько лет прожил на этом свете, – вздохнул раввин.

– И сколько же вам лет? – не удержался от вопроса Миша.

– В этом году будет ровно двести, молодой человек. Я перестал принимать фиксаторы возраста в тот день, когда от нас ушла моя Сарочка. Для ортодоксального раввина покончить с жизнью недопустимо, но и смысла продлевать свое существование я не видел. А теперь помолчите немного. Я должен собраться с мыслями и рассказать все, как было.

Капитан яхты нажал на клавиатуре кнопку ввода, и раввин, сделав глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, заговорил. Слушая его, Миша удивился разительной перемене, произошедшей с ним. Теперь это был не глубокий старик с дребезжащим от усталости и пережитого страха голосом, а уверенный в своей правоте человек, говоривший так, что любому диктору новостей стоило бы поучиться.

Внятно проговаривая каждое слово, раввин рассказал все, что произошло с его семьей. Из рассказа Миша понял, что вся эта толпа народа – потомки этого самого старика. Начиная от правнуков, которые были старше самого Михаила, и заканчивая праправнучками, которые едва пошли в школу. Удивленно покрутив головой, Миша дождался, когда старик закончит свое повествование, и, забрав у капитана кристалл памяти с записью, спросил:

– Что вы собираетесь делать дальше? Отправитесь сами или пойдете в конвое с нами?

– Мы пойдем в конвое, – категорично заявил раввин. – Торопиться нам теперь все равно некуда, и хотя говорят, что снаряд два раза в одну воронку не попадает, рисковать детьми я больше не хочу.

– Попадает, – помолчав, вздохнул Миша. – Редко, но бывает, поверьте бывшему военному.

– Значит, тем более не будем испытывать судьбу, хватит и одного раза. Дети и так перепуганы до заикания, – бодро кивнул раввин, тяжело поднимаясь на ноги. – А скажите мне, молодой человек, как случилось, что бывший военный вдруг работает на старом рудовозе? Я знаю, что в империи военные пенсионеры получают нормальные пенсии и жить могут, не беспокоясь о завтрашнем дне.

– Это долгая история, – скривился Миша.

– Тогда я приглашаю вас к нам на обед, – лукаво улыбнулся раввин.

– А разве гою можно вкушать пищу за одним столом с ортодоксом? – не удержался от шпильки Миша.

– Юноша, я раввин и смогу замолить этот маленький грех, – рассмеялся старик. – К тому же мы находимся не в своем доме, а в дороге. Так что Всевышний этого нарушения и не заметит.

Только теперь Миша заметил, что на межъязыке, или интерлингве, раввин говорил почти без акцента. Но когда переходил на русский, его неповторимый говор снова возникал.

– Мне нужно сообщить своей команде, что задержусь, – улыбнулся Миша, которому и самому было любопытно пообщаться с этим человеком.

– Юноша, ви таки можете делать все, шо считаете нужным, но запомните, шо такой кошерной риби ви не попробуете ни в одном ресторане мира. Я клянусь вам в этом могилой моей Сарочки, – выдал старик, задорно потирая руки. – Мою внучку, Сусанночку, она и учила. А готовила Сарочка так, что проходившие по улице люди захлебывались собственной слюной от одного запаха.

Кивнув, Миша быстрым шагом вышел из рубки и направился к шлюзовой камере, где его бойцы уже начали переводить пленных пиратов на борт рудовоза.

– Допросили? – коротко спросил он, хлопнув боцмана по плечу и кивая на пленных.

– Да. Как я и предполагал. Нарвались на патруль, и их здорово потрепали. Ушли в пояс астероидов, залатали дыры и решили попробовать добыть хоть что-то на этой трассе. Почти весь экипаж и абордажную команду у них выбили, так что яхта для них была просто даром небес. К тому же эти израилиты оказались совсем не бедными. Но тут нарисовались мы, во главе с имперским головорезом, и их неправедный путь закончился, – с изрядной долей ехидства в голосе закончил боцман.

– Эсминец сильно покорежен? – усмехнувшись, спросил Миша.

– Летать уже точно не будет, но даже по цене лома нам хватит, – решительно заявил боцман. – Там мои ребята уже три накопителя сняли. А то наши совсем старье. Ты не против? – осторожно уточнил он, пытливо глядя на Мишу.

– С чего бы вдруг? – развел руками Миша.

– С хорошими частями и узлами призовые больше, – уточнил боцман.

– Всех денег не заработаешь, всех женщин не отлюбишь, – усмехнулся Миша. Призовые получим, и я дальше поеду. А вам еще летать на этом корыте.

– Твоя часть – четыре доли, наравне с капитаном, – добавил боцман.

– Как это? – не понял Миша.

– Боем и абордажем ты командовал, так что все честно.

– Ладно, как скажете, – Миша покладисто кивнул, решив не уточнять, что рассчитывал на одну долю, как рядовой матрос. Деньги ему были нужны.

– Пойдешь с нами? – спросил боцман, кивая на шлюз.

– Как пирата потащим?

– На буксире. Маршевый-то мы ему снесли.

– А рудовоз потянет?

– «Трудяга» и не такое потянет, – решительно заявил боцман. – Он хоть и старенький, но крепкий. Вот только двигатели бы ему поменять и накопители, и цены бы старичку не было.

– Ну, если все сложится, может, и поменяете, – вздохнул Миша.

– Так ты идешь? – не отставал боцман.

– Ежели вы не против, то мы хотели бы видеть этого юношу у себя в гостях некоторое время, – послышался голос, и к ним подошел старый раввин.

– Понятно, – с усмешкой кивнул боцман.

– Сами справитесь? – смутился Миша.

– Конечно, справимся, – отмахнулся боцман. – Дело знакомое.

– Тогда я попозже вернусь, – решился Миша.

– Давай, – рассмеялся боцман. – Только смотри, чтобы женатым отсюда не уйти.

– Я же гой, – не остался в долгу Миша.

– Ох, молодой человек, как ви не туда думаете, – покачал головой раввин, семеня рядом с ним. – Наши женщины выходят замуж за гоев и с удовольствием рожают от них детей. А самое главное, что эти дети тоже считаются потомками народа Моисея. Ведь род у нас ведется по женской линии. Так что, ежели ви решите взять правоверную девушку, то я сам, лично проведу для вас обряд и скажу: мазлтов.

Судя по тому, что старик то и дело перескакивал с русского на интер, у него давно не было языковой практики, и теперь он с огромным удовольствием восполнял потерю.

– Я плохой зять, – рассмеялся Миша.

– Кто вам сказал этих глупостей?! – возмутился раввин.

– Бродяга, без гроша в кармане, у которого ни кола, ни двора. Какой женщине такой подарок нужен?

– У вас есть голова, образование и руки, а это главное. Поверьте старому раввину.

– Ох, ребе, вашими устами только кошерный мед пить, – не удержался Миша от легкого хулиганства, попытавшись скопировать его говор.

Удивленно глянув на него, раввин громко, от души расхохотался.

* * *

Получив карт-бланш на все действия, профессор Дуглас с головой погрузился в работу. Теперь он выходил из лаборатории только, чтобы поесть, да и то если кто-то из лаборантов не забудет чуть ли не насильно оторвать его от работы. Через месяц такого режима профессор напоминал отдаленную тень самого себя. Не думая ни о чем, кроме решения поставленной задачи, он не сразу обратил внимание, что однажды за его плечом появилась огромная фигура.

Простояв так минут десять, Расти негромко кашлянул, заставив Дугласа вздрогнуть и растерянно оглянуться. Убедившись, что его видят и узнали, гигант улыбнулся уголками губ и, вежливо поздоровавшись, спросил:

– Профессор, вы решили покончить с собой?

– В каком смысле? Почему? – растерялся Дуглас.

– Вы себя последний раз когда в зеркале видели?

– А-э, не помню, – растерялся профессор.

– Мне сообщили, что вы уже потеряли четверть собственного веса. Так нельзя. Вы нужны нам здоровым и способным работать, а не полутрупом, не способным внятно озвучить свои мысли. С завтрашнего дня вы возьмете три дня выходных, а потом будете работать строго по графику. График вам передадут.

– Но мне сказали, что задачу я должен решить как можно быстрее, – попытался выкрутиться Дуглас.

– Умерев, вы ее вообще не решите, – отрезал Расти.

– Но я нормально себя чувствую, – уперся профессор.

– Но находитесь на грани истощения. Как физического, так и морального. Так не годится. И учтите, это приказ мистера Спектера.

– Хорошо, – нехотя сдался Дуглас.

– А теперь, раз уж я здесь, расскажите в двух словах, чем вы сейчас заняты, – кивнув, попросил гигант.

– Ну, если коротко, то я решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Взял вытяжку из желез летучих обезьян с планеты Сольюза, она ускоряет заживление костной ткани в четыре раза. И использовали ее еще полторы сотни лет назад, во время пиратских войн. Еще я решил использовать вытяжку из желчи рыбы-луны с планеты Капля. Она регенерирует мышечную ткань и нервные волокна в пять раз быстрее, чем даже применяемые сейчас повсеместно наниты. Можно сказать, что способ работы нанороботов разработан именно на основании этой вытяжки.

– Тогда почему ее не применяют вместо нанитов? – тут же спросил Расти.

– Слишком дорого. Это глубоководная рыба, которая не живет в неволе. На попытку содержать ее в неволе были потрачены огромные деньги, но так ничего и не вышло. Кстати, вытяжка из рыб, содержавшихся в неволе, не работала. Точнее, эффект от ее применения был намного ниже. Но для особо богатых клиентов достать такую вытяжку труда не составляет. Ее поставляют на рынок небольшими партиями. Но проблема не в этом.

– Уже есть проблема? – насторожился гигант.

– Как всегда, в науке, – пожал плечами Дуглас. – Два эти компонента никак не могут быть применены одновременно. Их составляющие вступают в жесточайший конфликт, превращаясь в яд и попутно уничтожая все живые клетки вокруг. Вот над разрешением именно этого конфликта я и вынужден работать.

– Интересно, – задумчиво кивнул Расти. – Знаете, профессор, я никогда не слышал об этих вытяжках. И уж тем более о результатах их применения.

– Об этом вообще мало кто помнит. Только специалисты в области медицины, – вздохнул Дуглас.

– А применять их последовательно разве нельзя?

– И как вы себе это представляете? – иронично усмехнулся профессор. – Вытяжка вводится инъекционно. Укол рядом с местом перелома. Еще лучше, если прямо в место. Потом жесткая фиксация конечности или места перелома, на несколько часов.

– Заживление в течение нескольких часов?! – растерянно переспросил Расти.

– Именно. Действие вытяжки даже пришлось ослабить, а дозу старательно рассчитывать, чтобы не вызвать неконтролируемый рост тканей.

– И вы планируете использовать чистый материал?

– Пока не знаю, – честно признался профессор. – Это будет зависеть от очень многих факторов.

– Например?

– Прежде всего, состояния тела донора. Чем свежее будет тело, тем лучше. В идеале оно должно войти в операционную самостоятельно.

– Профессор, что вас так настораживает? Точнее, пугает, – неожиданно спросил гигант.

– С чего вы взяли? – попытался уйти в защиту Дуглас.

– Вижу. Точнее, чувствую, что вас пугает сама задача или ее этическая составляющая?

– Последнее, – нехотя признался профессор, подавленный такой проницательностью.

– И что же именно вас не устраивает? – продолжал наседать Расти.

– Вы хоть понимаете, что именно собираетесь делать и какие бездны откроются после этой операции?! – чуть не завопил профессор, начиная расхаживать по лаборатории. – А главное, где вы собираетесь взять донора? Кто, в здравом уме, решится отдать собственное тело? Практически убить самого себя?

– Но ведь вы не возражали, когда правительство решило применить ваш препарат на преступниках, – жестко усмехнулся Расти.

– На преступниках. Приговоренных к смерти. На тех, кому, так или иначе, суждено умереть, – буркнул Дуглас тоном ниже.

– Именно этим способом мы и решили воспользоваться, – помолчав, тихо сказал гигант. – Похищать людей на улице никто не станет. К тому же нам нужно не просто здоровое тело, а донор, у которого окажется наибольшее количество совпадений по генетическим признакам. Как, например, при пересадке органов. А выяснить это проще всего в тюрьмах. Выкупить смертника не так дорого, как может показаться на первый взгляд. Эта практика имеет достаточно широкое применение.

– Сегодня это сделаете вы, завтра еще кто-то, а потом это дело встанет на поток. И во всем буду виноват я, – еле слышно проговорил Дуглас.

– Не волнуйтесь. Хозяин не собирается делать это достоянием общественности. О нем ходит много слухов, но вживую его видели единицы. Все свои дела он ведет при помощи компьютера, а для контроля и наведения порядка есть я и моя команда. О его увечьях никому не известно. Даже медицинские карты сразу изымаются и хранятся в его личном сейфе.

– Почему? – растерялся Дуглас.

– В мире по-настоящему больших денег болезнь – это слабость, которую можно использовать против болеющего. Это не просто банка с пауками. Это настоящий заповедник для крокодилов. Так что можете забыть о своих страхах. Никто ничего не узнает. Это я вам гарантирую.

– Вы говорите так, словно способны влиять на своего шефа, – не поверил Дуглас. – Не имейте привычки говорить за других. Можно крепко вляпаться.

– Я знаю, о чем говорю, – рыкнул в ответ Расти.

– У меня нет причин не верить вам, но признаюсь откровенно, мне страшно, – еле слышно прошептал профессор.

– Чего именно вы боитесь? – уточнил гигант.

– Если хоть одно слово просочится в прессу, меня распнут. Я стану самым гонимым человеком во всей обитаемой галактике. Меня просто уничтожат.

– Никто ничего не узнает, – медленно, с расстановкой ответил Расти.

– Я уже сказал, я вам верю, но все равно боюсь, – вздохнул профессор.

– Это уже напоминает манию, – покачал головой гигант.

– Это нормальное чувство человека, которого подбивают сделать то, чего делать нельзя, – оскорбился Дуглас.

– Вот как?! Я должен понимать, что вы отказываетесь? Решили оказаться на улице, господин профессор? – зашипел Расти, нависая над Дугласом, словно скала, готовая в любой момент обрушиться.

– Да поймите же! – завопил Дуглас, снова начиная нервно метаться по лаборатории. – Это не просто операция по пересадке какого-то органа. Это даже не набор органов. Он хочет получить другое тело. Чужое! Чужое тело!

– Хватит орать! – рявкнул гигант так, что лабораторная посуда задребезжала, а монитор на столе профессора закачался. – Если исходить из вашей логики, то любое тело это и есть набор донорских органов. И именно операцию по пересадке этого набора органов вам и предстоит провести.

– Но что будет с донором? А главное, где вы его возьмете? – не унимался Дуглас.

– Я уже ответил на этот вопрос. В камерах смертников регулярно оказываются молодые, совершенно здоровые люди, вся проблема которых заключается в их образе мышления. И именно это мышление приводит их к такому итогу. Государственная репрессивная машина не останавливается. Так что прекратите рефлексировать и займитесь делом.

– Поймите, если об этом узнают даже в узких кругах богачей, это станет началом конца. Они дружно кинутся менять свои тела, уничтожая людей сотнями, если не тысячами. Всколыхнется все преступное дно, пираты начнут продавать людей не в рабство и не просто на органы. Начнется кровавый кошмар.

– Профессор, не держите нас за идиотов, – презрительно фыркнул Расти. – Все это было давно уже продумано и, исходя именно из этих соображений, вся операция, все материалы по вашему участию в ней, и вообще вся эта история будет засекречена. И не просто засекречена. О ней будут знать единицы. Только те, кто будет допущен к операции. Во время самой операции в зале будете находиться только вы и куча медицинских роботов последнего поколения. Не будет даже медицинской сестры. Ассистировать вам будем мы. Я, Айвен и Салли.

– Но ведь вы ничего не смыслите в медицине...

– Мы смыслим в ней больше, чем вы можете себе представить, – огрызнулся Расти. – И хватит об этом. Заканчивайте здесь и отправляйтесь спать.

– Расти, я... мне... мне нужны гарантии, – собравшись с духом, потребовал профессор.

– Гарантии? Какие именно? Хотите, чтобы я написал: обязуюсь никому не рассказывать правду о своем боссе или не оторву голову профессору, который спас моему шефу жизнь? – иронично фыркнул гигант. – Сюрреализм, профессор. Научитесь доверять тем, с кем работаете.

– К сожалению, такое доверие часто заканчивается потерей головы, – вяло огрызнулся Дуглас.

– Бывает и так, – спокойно согласился Расти. – Но не в нашем случае. Так и быть. Я повторю еще раз. Все, что мы собираемся сделать, будет известно очень узкому кругу лиц, каждое из которых кровно заинтересовано в том, чтобы все осталось в тайне.

– А кто будет заниматься покупкой донора? – не унимался профессор.

– Айвен и его команда. И все будет залегендировано под проект, которым до нас тут занималась правительственная команда. Так что с этой стороны все будет чисто.

– Да? – иронично спросил Дуглас. – А ничего, что для проекта требуются только женщины?

– А кто сказал, что ваш препарат не может быть модифицирован? – с не меньшей иронией спросил Расти.

Профессор растерялся и, не найдя, что ответить, лишь неопределенно пожал плечами. Чуть улыбнувшись, гигант молча кивнул и, развернувшись, направился к выходу. Глядя ему в спину, профессор неожиданно для себя отметил, как легко и бесшумно он двигался, несмотря на свои поистине ужасающие габариты.

– Не забудьте, профессор. Через час вы должны спать в своей кровати, а следующие три дня у вас выходные, – сказал Расти, обернувшись в дверях.

– Я помню, – обреченно кивнул Дуглас.

Дождавшись, когда программа закончит запущенные им вычисления, профессор скачал все данные на свой файл, блокированный личным паролем, и, выключив компьютер, поплелся в жилой отсек. Только теперь он понял, как сильно устал. Мысленно поблагодарив Расти за заботу, он кое-как добрался до жилого отсека и уже предвкушал долгий, здоровый сон, когда из бокового перехода вдруг вынырнул какой-то темный силуэт, и горло профессора оказалось сжатым, словно тисками.

Затем неведомая сила швырнула профессора в тот самый переход, из которого появился нападавший, и над ухом Дугласа незнакомый голос еле слышно прошипел:

– Вам привет, профессор, от куратора. Надеюсь, вы не подумали, что какой-то богач сможет соперничать с правительством?

– Я вообще об этом не думал, – прохрипел Дуглас, с трудом проталкивая воздух из легких.

– А вот это напрасно, мистер Дуглас, – ответил нападавший, и хватка на горле профессора слегка ослабла.

– У меня не было времени предаваться досужим размышлениям, – не сумел промолчать Дуглас.

– Что вам поручили? Быстро! – рыкнул нападавший, встряхивая свою жертву.

– Толком не знаю. Мне ставят конкретную, узконаправленную задачу, не рассказывая о конечной цели. Сказали, что это делается в целях безопасности.

– Допустим. Чем конкретно вы занимаетесь? – чуть подумав, перефразировал вопрос бандит.

– Ищу способ быстрого заживления живой ткани без использования нанороботов, – отделался общими фразами Дуглас.

– Что за бред?! – возмутился нападавший. – Все эти способы давно известны.

– Да, но им требуется стопроцентный результат. Способ, при котором не будет сбоев или осложнений. Я не знаю, зачем это нужно, мне ничего не говорят. Вообще. Впрочем, как и ваш шеф, – не удержавшись, съязвил профессор.

– И чего же мой шеф вам не сказал? – мрачно уточнил нападавший.

– Что проект, да и весь этот центр продан частной компании. Знай я об этом раньше, вернулся бы в свой институт, – сделал обиженную физиономию Дуглас.

– Мы можем быть полезны друг другу, – помолчав, ответил бандит, отпуская профессора.

– Каким образом? – насторожился тот.

– Вы поможете нам узнать, чем они тут занимаются, а мы устроим вам перевод на одну из спокойных планет. В институт, где вы сможете спокойно заниматься своим делом.

– Бред. Правительство продало меня частникам вместе с этим центром и теперь не сможет ничего сделать, – блеснул знанием законов профессор.

– Вы забываете, что правительство это нечто большее, чем просто закон. Оно само пишет законы, – пафосно ответил бандит. – Так вы согласны или предпочтете силовой вариант?

– Какой силовой? Что это значит? – растерялся Дуглас.

– Несколько обвинительных статей в прессе, разоблачающие интервью с вашими коллегами, ну и другие прелести черного пиара, – пожал плечами нападавший.

Ответить профессор не успел. В темноте коридора прозвучало тихое шипение, и бандит, схватившись за шею, с хрипом осел на пол. Место, где стоял Дуглас, в одно мгновение оказалось блокированным вооруженными людьми, и из темноты коридора вышел Расти, легко поигрывая снайперской винтовкой, заряженной парализующими иглами. Бандита утащили, а гигант, иронично посмотрев на испуганного профессора, негромко сказал:

– Как видите, профессор, мы умеем защищать свои тайны. А теперь отдыхайте. Вы прекрасно держались.

В ответ Дуглас смог лишь растерянно кивнуть.

* * *

Обед на яхте Миша запомнил надолго. После того, как все выжившие пираты были заперты в одном из подсобных помещений «Трудяги», а сам капер взят на буксир, экипаж рудовоза вернулся к себе на борт. Огромный рудовоз плавно сдвинулся с места, преодолевая инерцию покоя и сдвигая взятый на буксир корабль. Мощности старых двигателей хватило с запасом. Вскоре конвой, набрав скорость, лег на прежний курс, и Миша, с облегчением вздохнув, повернулся к стоявшему рядом старому раввину:

– Вот и все, ребе. Надеюсь, больше неприятностей на вашем пути не будет.

– Ох, молодой человек, ваши бы слова да Яхве в уши, – вздохнул старик.

– Испугались? – участливо спросил Миша.

– Не за себя, юноша, – покачал головой раввин. – Я старый человек и прожил хорошую жизнь. Мне было страшно за детей. Нет ничего страшнее для любого родителя, чем хоронить своих детей. Поверьте мне, юноша, я знаю.

– Ребе, боюсь, у меня проблема, – соскочил Миша с грустной темы.

– И шо случилось? – повернулся к нему старик, задавая вопрос по-русски.

– Я принял ваше приглашение, не подумав, что одет в скафандр. А переодеться мне просто не во что. Так что за вашим столом мне придется стоять. Мебель меня просто не выдержит.

– Молодой человек, ради такого случая я прикажу накрыть стол в трюме, где пол железный, и можно будет поставить какой-нибудь железный ящик. И даже не думайте сказать мне нет. Клянусь бородой Моисея, я не выпущу вас с этого корыта, пока ви не попробуете стряпню моей Сусанночки. Никто не может сказать, что ушел от Моше Бен-Лагина голодным. Шо ви так крутите головой? Вам скафандр жмет? – спросил раввин, увидев жест Миши.

– Не могу отделаться от ощущения, что все это не спектакль. Особенно когда вы начинаете говорить по-русски, – смущенно улыбнулся Миша.

– Мои предки так говорили, и я говорю, – развел руками старик. – Боюсь только, шо мои дети уже не станут так говорить. Они предпочитают иврит и интер, а язык предков считают атавизмом. Ладно, юноша, пойдемте, выпьем немного вина и просто поговорим, пока девочки накрывают на стол.

– Разве раввинам можно пить? – удивился Миша.

– Ой, юноша, я вас умоляю, выпить и напиться – это две большие разницы, – отмахнулся старик, озорно подмигнув собеседнику.

Его манера перескакивать с языка на язык и забавные словесные конструкции регулярно заставляли Мишу невольно улыбаться. Вот и теперь, с улыбкой кивнув, он покорно затопал тяжелыми ботинками вслед шустро семенящему старику. Они успели выпить по бокалу вина, когда одна из младших девочек, заглянув в кают-компанию, что-то быстро проговорила на иврите и, не дожидаясь ответа, скрылась, успев стрельнуть в Мишу заинтересованным взглядом.

– Вот видите, молодой человек, все устроилось как нельзя лучше, – весело потерев руки, сказал раввин. – Наш капитан – умный и предусмотрительный человек, на которого можно положиться в трудной ситуации. Он приказал накрыть стол на грузовой палубе. Так что через двадцать минут вы попробуете то, чего не пробовали никогда. И думаю, больше никогда не попробуете, если не приедете в город Зион, что на планете Израиль.

– Ребе, столица Израиля, Тель-Авив, так почему вы живете в Зионе? Ведь вы не просто раввин, – неожиданно спросил Миша.

– Ах, Мишенька. В этот город приехали мои родители. Там я вырос и прожил много лет с моей Сарочкой. Мне много раз предлагали переехать, но я не хочу. Дом, в котором я живу, построил мой отец, и я мечтаю, что однажды в нем будет жить кто-то из моих наследников, – грустно вздохнул старик. – Пойдемте. Пора за стол.

Подчиняясь жесту раввина, Миша первым вышел в коридор. К тому моменту, когда они добрались до трюма, все уже были в сборе. Дождавшись, когда все рассядутся, раввин прочел короткую молитву, и девушки принялись раскладывать еду по тарелкам. Попробовав рыбу с овощами, Миша только крякнул и удивленно покосился на внимательно следящего за ним раввина.

– А шо я говорил? – с довольным видом улыбнулся старик.

– Это действительно шедевр, – кивнул Миша, решительно налегая на рыбу.

Дождавшись, когда он удовлетворит первый голод, старик жестом велел одной из многочисленных правнучек положить ему добавки и, пригубив вина, негромко спросил:

– Скажите, Миша, а кто ваши родители? Чем они занимались?

– Я мало о них знаю, – вздохнул Миша. – Только то, что было записано в личном деле.

– Как так? – удивился один из внуков.

– Я стал сиротой раньше, чем успел запомнить их, – глухо ответил бывший сержант. – Интернат, кадетское училище, военное училище, служба. Если коротко, это вся моя жизнь.

– А почему уволились? Вы же еще не старый, – не унимался мужчина.

– Нарушил субординацию. Набил морду одному подонку, – не вдаваясь в подробности, ответил Миша. – В итоге остался без пенсии и работы.

– Ну и зачем тогда нужна такая работа, если тебя в любой момент могут выбросить на улицу с голым задом? – фыркнул тот, поглядывая на Мишу с заметным превосходством.

– Ой-вей, ви только послушайте, шо несет этот шлемазл! – в полный голос возмутился раввин. – Прежде, чем открыть свой рот и познакомить всех вокруг с той глупостью, что родилась в твоей пустой голове, попроси других объяснить тебе тему разговора.

– Дедушка, что вы так волнуетесь? – растерялся говоривший.

– Шо я волнуюсь?! – возмущенно переспросил раввин. – Не, ты действительно дурак!

За столом воцарилось напряженное молчание. Отложив вилку, Миша обвел всех сидящих долгим, чуть грустным взглядом и, повернувшись к старику, сказал:

– Не стоит так беспокоиться, ребе. По сути, ваш внук прав. Я действительно оказался на улице, без гроша в кармане. Именно поэтому мне приходится браться за любую работу. Я был наемником, докером, охотником на опасных зверей, в общем, проще сказать, кем я не был.

– Учитесь, – вздохнул старик. – Человек потерял в своей жизни так много, что вам и представить сложно. Но при этом остался человеком. А что касается его службы... Я расскажу вам одну притчу, может, после этого вы хоть что-то поймете. Это история о четвертом сыне. У одного человека было четыре сына. Он много и тяжело работал, чтобы вывести их в люди, но добился своего. Старший его сын стал политиком и давал советы правителю. Второй сын стал банкиром и зарабатывал большие деньги. Третий сын стал знаменитым врачом и спасал человеческие жизни. И только младший, четвертый сын стал простым солдатом. Однажды все они собрались в доме отца. За столом старшие сыновья много рассказывали о себе и хвалились своими достижениями, и только младший сын сидел молча. Рассказывать о долгих, тяжелых походах, кровавых боях и смертельных схватках ему совсем не хотелось. Старшие братья посмеивались над ним, а он только улыбался, в душе радуясь за них. Ведь они исполнили мечту отца, став богатыми, известными и уважаемыми людьми. Неожиданно на дом отца напали грабители. Они размахивали оружием и угрожали убить всех, когда младший сын смог добраться до своего оружия. Он вступил в схватку с ними и сражался до тех пор, пока не убил всех. Но и сам он в этой схватке получил смертельную рану. И вот, лежа на полу, в собственной крови, он умирал, пока остальные братья причитали, стоя вокруг. Ведь от смерти нельзя откупиться, ее нельзя запретить законом, ни даже вылечить. И пока все причитали, младший сын улыбался. Ведь он сделал то, что должен делать солдат. Он спас людей.

– Дедушка, это очень грустная история, – тихо всхлипнула одна из младших девочек.

– Да, милая. Она грустная. Но она про нашего нового друга. Ведь он солдат. Четвертый сын, который спас людей. Нас с вами. Не будь его, то большое судно прошло бы мимо. Ведь там нет солдат, и их грузовоз совсем не боевой корабль.

– Спасибо, ребе, – тихо сказал Миша. – Своей притчей вы сумели объяснить то, чего сам я никогда не смог бы высказать.

– Ох, Мишенька. Я всегда говорил, что работать надо с профессионалами, а дружить с русскими. Только у них даже в молитве есть слова «за други своя...». А теперь попробуйте вон то пирожное. Их тоже Сусанночка готовила, – сменил тему старик.

Обед продлился долго, но все хорошее когда-нибудь кончается. Закончилось и это застолье. Оставив женщин убирать со стола, раввин вывел Мишу в коридор и, окинув его долгим, задумчивым взглядом, тихо сказал:

– Я не стану давать громких клятв и торжественных обещаний, Миша, но очень вас прошу запомнить одно. Если вам когда-нибудь что-то потребуется... Неважно что, деньги, совет, место, где можно передохнуть или переждать неприятности, вы всегда можете обратиться к моей семье, – с этими словами он протянул Мише визитку.

Благодарно кивнув, Миша бросил взгляд на прямоугольный кусок пластика, где витиеватым шрифтом были указаны адрес синагоги, электронная почта и местный номер личного коммуникатора раввина.

– Не смотрите, что это адрес храма. Мой дом находится прямо за зданием синагоги, – пояснил старик, заметив его взгляд.

– Спасибо, ребе. Я запомню, – улыбнулся Миша.

Появившийся в коридоре капитан яхты не спеша подошел к ним и, задумчивым взглядом окинув экипировку бывшего сержанта, спросил:

– Запросить у рудовоза остановку, чтобы вы могли перейти к ним на борт?

– Не стоит. Ранец заправлен почти под завязку. Уравняйте скорость и приблизьтесь как можно ближе. Я просто перепрыгну и дойду до шлюза по обшивке, – ответил Миша, пальцем указывая себе за спину, где крепился ранцевый двигатель.

– Опасно, – качнул головой капитан.

– Ничего страшного. Зависнете над ними, уравняете скорость и снизитесь по максимуму. Это все, что от вас требуется. Как только я покину шлюз, можете уходить в сторону. Судно громадное, так что промахнуться сложно.

– Как скажете, – кивнул капитан, направляясь в рубку.

Тепло попрощавшись со стариком, Миша вошел в шлюзовую камеру и, захлопнув забрало шлема, начал процесс шлюзования. Когда наружный люк открылся, яхта уже находилась над рудовозом, расстояние до которого плавно сокращалось. Выбрав момент, когда легкая яхта, ведомая твердой рукой профессионала, начала прямолинейное движение, Миша с силой оттолкнулся от порога камеры и, включив ранцевый двигатель, ловко приземлился на обшивку рудовоза. Магнитные ботинки звонко клацнули, закрепив его. Подняв голову, бывший сержант проводил взглядом отходящую в сторону яхту и, развернувшись, уверенно зашагал в сторону шлюзовой камеры.

Стоявший в ходовой рубке старик, услышав восхищенную ругань капитана, внимательно следившего за действиями русского, кивнул головой и, задумчиво глядя на экран, где крошечная фигурка уверенно шагала по обшивке гигантского судна, тихо сказал, обращаясь к стоящему рядом правнуку:

– Шлема, если ты не сделаешь для этого мальчика все, и даже больше, прокляну до седьмого колена так, что забудешь, как выглядит задница твоей жены.

– Дедушка, за что?

– Не будь дураком, Шлема. Он спас всех нас от страшной участи. Такой страшной, что я и сейчас готов намочить штаны, когда думаю об этом. И страшно мне не за себя, и даже не за такого дурака, как ты. Мне страшно за девочек. Если бы не он, их судьба стала бы такой горькой, что у всего нашего племени не хватило бы слез, чтобы оплакать их. А все колена израилевы вспомнили бы о своем горьком прошлом. А им есть, что вспомнить. Поверь старому раввину. А те деньги, что ты потратишь, всегда можно будет заработать. К тому же такого профессионала всегда полезно иметь на своей стороне. Бывают моменты, Шлема, когда все деньги мира не смогут тебя спасти. А сделать это сможет вот такой человек. Жаль, что он не приспособлен жить на одном месте. Я бы хотел видеть его в нашей семье. Ты меня понял?

– Я вас понял, дедушка, – нехотя кивнул мужчина.

– Шлема, не будьте жидом, – сказал старик по-русски. – На плечах нужно иметь голову, а не тухес. Сделай все правильно, чтобы я был очень доволен. Ты меня хорошо понял?

– Я хорошо понял, дедушка.

– Вот и не трепли мне последний нерв, их и так есть кому портить.

Спустя полчаса, пройдя шлюзование, Миша добрался до отсека, где хранились скафандры, и приступил к процессу переодевания. Спустя еще полтора часа, приняв душ, он сидел в столовой с чашкой чая в руке и внимательно слушал разглагольствования матросов о том, на что они потратят свою долю с приза.

Находившийся здесь же шкипер, слушая своих парней, то и дело поглядывал на Мишу, словно не решаясь спросить его о чем-то. Заметив его мучения, Миша поднялся и, отозвав шкипера в сторону, тихо сказал:

– Что-то не так, шкип?

– С чего ты взял? – делано удивился капитан рудовоза.

– Я же вижу. Такое впечатление, что ты хочешь о чем-то спросить, а решиться никак не можешь.

– Откровенно говоря, я все поверить не могу, что ты так просто отказался от доли за стоимость двух накопителей. Они же больших денег стоят.

– Знаю. Но для тебя и твоих парней они важнее денег. Вам на «Трудяге» еще работать. Вот получите приз, двигатели смените, и будете круче вороньих яиц, – закончил он свой ответ шуткой.

– Значит, ты действительно не против? – осторожно уточнил шкипер.

– Забудь об этом, – отмахнулся Миша. – Лучше скажи, куда будешь добычу пристраивать?

– Есть одна идея, – подумав, ответил шкипер.

– Поделись.

– Соплеменники твоих новых друзей держат на Марсе-6 завод по ремонту, утилизации и переделке старых кораблей. Бизнес у них давний, серьезный, а верфи известны во многих углах обитаемой галактики. Мы уже ремонтировались у них. Очень надеюсь, они дадут достойную цену за этот металлолом.

– В благодарность за спасение их друзей? – уточнил Миша.

– Угу.

– Ну, попробуй. Может, и получится.

– Должно получиться.

– Откуда такая уверенность? – не понял Миша. – Раввин с Израиля, а летим мы на Марс-6.

– Знаешь, про жителей Израиля говорят; сделай им добра на грош, и они отплатят втрое. Сделай подлость, и получишь такой же ответ, даже через много лет.

– Я как-то не привык оценивать людей по религиозным или этническим признакам. Я самих людей оцениваю, – покачал головой Миша. – В общем, сам решай.

* * *

Сидя в приемной начальника службы внешней разведки Российской империи, Вячеслав Сергеевич Миловский нервничал. Внешне это никак не выражалось, но ладони, лежавшие поверх папки из натуральной кожи, то и дело приходилось вытирать платком. За всю его службу это был четвертый вызов на совещание такого уровня. Обычно общаться ему приходилось с заместителями шефа, что было проще и безопаснее.

Кроме него, других начальников отделов в приемной не было, и этот факт здорово напрягал Миловского. Простая логика подсказывала, что его отдел случайно разворошил какое-то осиное гнездо, и теперь ему, полковнику Миловскому, придется огребать начальственный гнев по самое не балуйся. Кроме него, в приемной сидел жилистый седой мужик, смутно полковнику знакомый. Но кто именно он такой, полковник вспомнить так и не смог.

Наконец, огромная дверь из натурального дерева отрылась, и в приемную из кабинета повалили тихо гомонящие заместители, помощники и прочие советники. Дождавшись, когда они покинут приемную, секретарша шефа, роскошная пепельная блондинка с холодным взглядом профессионального убийцы, повернулась к сидящим и голосом, способным довести до инфаркта своей сексуальностью, сказала:

– Господа, вы можете войти. Граф ждет вас. Благодарю вас за проявленное терпение. Срочные дела.

Молча поднявшись, оба офицера быстрым шагом направились к дверям. Заставлять ждать начальника службы внешней разведки действие не самое умное. Граф слыл человеком умным, прямым и умевшим принимать жесткие решения. Причем последние он принимал независимо от собственных симпатий. Говорят, несколько лет назад одному из замов он, скрипнув зубами, приказал устроить несчастный случай, за какие-то грязные делишки.

Пройдя в огромный кабинет, Миловский быстро огляделся и, выбрав стул где-то в середине длинного стола, собрался сесть, когда хозяин кабинета, убрав в стол бумаги, негромко сказал:

– Пойдемте к моему столу, господа.

Дождавшись, когда граф усядется за свой рабочий стол, полковник осторожно опустился в мягкое кресло, настороженно поглядывая на устроившегося напротив мужика. Между тем граф, даже не спрашивая желания подчиненных, нажал кнопку селектора и, не повышая голоса, сказал:

– Снежана, будьте добры, нам три кофе, пожалуйста.

– Одну минуту, ваше сиятельство, – послышалось в ответ.

Сидя в кресле, Миловский принялся быстро прокачивать ситуацию. Судя по обстановке и атмосфере, разнос временно отменяется или задерживается. Значит, сюда его вызвали по делу. А единственное дело, которое могло заинтересовать руководителя такого уровня, это происшествие на транспортном узле. Еще раз пробежавшись по своим выкладкам и убедившись, что понял все правильно, Миловский почувствовал себя несколько увереннее.

Секретарша вкатила в кабинет сервировочный столик и, ловко расставив на столе чашки, сахарницу, молочник и кофейник на крошечной спиртовке, все так же молча направилась к выходу, покачивая бедрами так, что оба посетителя на минуту забыли, где находятся и зачем пришли. Из состояния эротической задумчивости их вывел веселый голос графа:

– Красивая женщина. А стреляет так, что многим в нашей службе и поучиться не грех.

Моментально взяв себя в руки, Миловский тихо откашлялся и, переложив папку рядом с собой, на кресло, настороженно уставился на всемогущего шефа.

– Полковник, если вас не затруднит, налейте кофе, – попросил граф, пряча улыбку в уголках губ.

Миловский быстро выполнил просьбу, попутно радуясь нескольким выпавшим минутам, за которые он успел привести мысли в полный порядок. Седой мужик, приняв у него чашку, поблагодарил молчаливым кивком и, пригубив напиток, с блаженным видом закатил глаза.

– Понравилось, Иван Матвеевич? – повернулся к нему граф. – Настоящий. Прямо из халифата.

– Заметно, ваше сиятельство, – решительно кивнул седой.

– Кстати. Вы знакомы? – спросил граф, теперь уже у Миловского.

– Виделись пару раз, но по службе не пересекались, – обтекаемо ответил полковник, смакуя роскошный кофе.

– Ну, тогда знакомьтесь. Генерал-майор Иван Матвеевич Волков. Наш, так сказать, главный волкодав, – пошутил граф.

Услышав фамилию, Миловский невольно вздрогнул так, что чуть не расплескал кофе. Про этого генерала по СВР ходили легенды, одна страшнее другой. Генерал возглавлял отдел контрразведки и силовых операций.

– Полковник Миловский Вячеслав Сергеевич, начальник аналитического отдела, – продолжил процедуру знакомства граф. – И, полковник, не надо так волноваться. Генерал здесь не ради вас, – добавил начальник службы, продолжая иронично наблюдать за Миловским.

– Хотелось бы думать, – осторожно поддержал шутку начальства полковник.

– Не стоит так сильно доверять слухам, Вячеслав Сергеевич, – усмехнулся полковник.

– Дыма без огня не бывает, господин генерал, – не остался в долгу Миловский.

– Это верно. Всякое бывает. То ничего-ничего, а то вдруг так припрет убить кого, что аж сил нет, – рассмеялся Волков.

Услышав его ответ, граф громко, от души рассмеялся. Потом, одним глотком допив кофе, сказал, аккуратно отставляя чашку в сторону:

– Ну, пошутили, настроение подняли, пора и о деле побеседовать. Вячеслав Сергеевич, расскажите, что вам удалось нарыть по инциденту на переходе?

– Если в двух словах, то там произошел теракт, свидетелем которого стал один наш соотечественник. А когда мы решили узнать подробнее, что это за человек, вдруг выяснилось, что все данные по нему засекречены. Даже обычные исходники. Вместо ответа на официальный запрос к нам примчался полковник из спецотдела генштаба с требованием обосновать наш интерес.

– Ответа на запрос так и не получили? – уточнил граф.

– Так точно.

– А в приватной беседе что удалось выяснить? Вы же с тем полковником на короткой ноге, если я не ошибаюсь, – проявил осведомленность граф.

– В приватной беседе выяснилось, что это бывший капитан воздушно-десантных войск, секретоноситель, которого наши доблестные смежники за мордобой, вполне справедливый, кстати, разжаловали в рядовые и отправили куда подальше. Дослужив свой срок, он расторг контракт и покинул пределы империи.

– История с наркотиками в пехотном полку? – неожиданно спросил Волков.

– Она самая. Вы хорошо осведомлены, – удивленно кивнул Миловский.

– Пришлось принять косвенное участие, – скривился генерал.

– Тогда, может быть, вы, Иван Матвеевич, посвятите нас в детали, которых нас так старательно пытаются лишить? Поясню сразу. Из нескольких независимых источников стало известно, что на переходе произошло что-то неординарное. И это совсем не банальный теракт. Наши заклятые друзья постарались сделать все, чтобы скрыть информацию, но кое-что просочилось. Поэтому принято решение очень плотно пообщаться с этим свидетелем. Ну, а по результатам общения будет видно, что делать с ним дальше.

– В каком смысле? – насторожился генерал.

– Свободный, отлично подготовленный кадр, привыкший действовать самостоятельно. Ни дома, ни семьи, ни привязанностей. Идеальный пилигрим. Не находите?

– Ну да. Предложение само собой напрашивается, – подумав, кивнул генерал.

– Вот именно. А теперь мы вас внимательно слушаем.

– Наш отдел привлекли к этому делу позже. Когда суды офицерской и дворянской чести, не сговариваясь, вынесли всем фигурантам жесткие приговоры. Пришлось в срочном порядке прокачивать всех причастных, для выявления кандидатов на возможные контакты с заклятыми друзьями. Сами понимаете, где наркотики, там и желание быстро и много заработать. Ну, а тут уж наши ушки рядом должны быть. Всех подробностей я не знаю, но точно известно, что после той драки нашего парня быстро перевели куда-то на дальнюю точку. В патруль. Скажем так, спрятали. А история с наркотиками всплыла совершенно случайно. Все произошло в поле, и как положено по правилам, пострадавшего сразу погрузили в медицинский танк и отправили в госпиталь. Должен признать, бить наш новый приятель действительно умеет. Карту повреждений даже читать страшно было. Когда пациента в госпитале достали из танка и начали проводить реанимационные мероприятия, оказалось, что любой обезболивающий препарат с ходу погрузит пострадавшего в кому. Когда сделали анализы, все ахнули. Наркотой этот болван был накачан по самые брови. Начальник госпиталя, имея на этот случай вполне конкретные указания, отправил рапорт по инстанциям, и история получила огласку.

Но как выяснилось, у подонка была очень большая и очень волосатая лапа. На начальника госпиталя, генерала, командовавшего подразделением, в котором служил капитан, да и вообще всех, кто хоть как-то был причастен к этому делу, начали давить. Но к счастью, далеко не все офицеры в нашей армии пугливы и многие откровенно уперлись, посылая давильщиков куда подальше. Дошло даже до откровенного рукоприкладства и стрельбы. К счастью, без фатального исхода.

Следователи прокуратуры в срочном порядке начали копать и раскопали такое, что весь командный состав генштаба полгода трясло и лихорадило. После следствия в генштабе разом освободилось сразу шесть кресел, а командный состав легкой пехоты сменили полностью. Но пока шел весь этот разбор, парня, под давлением сверху, разжаловали и загнали туда, куда ворон костей не занашивал. А спустя еще несколько месяцев он вообще пропал. Как, куда и зачем, не знаю. Задачи это выяснять у нас не стояло. Правда, в нескольких оперативных сводках он мелькал. Должен сказать, действовал он действительно грамотно. Не отнять.

– Выходит, вы его все равно вели? – вскинулся Миловский.

– Нет. Я же сказал, задачи такой не было. Так, проверяли от случая к случаю, – отмахнулся Волков.

– Но знаете вы его хорошо, – не отставал полковник.

– Слабо. Больше учитываем как особо опасного по статусу. Сами понимаете, офицер, с боевым опытом, в прошлом допущенный к секретам государства. В общем, приглядывали одним глазком, но не трогали.

– И ваше счастье, что не трогали, – криво усмехнулся Миловский. – Мне в приватной беседе рассказали, что он с исполнителями сделал. Признаться, впечатлило.

– Да дело не в этом, – пожал плечами Волков. – Приказа не было. Да и, если быть откровенным, не очень-то и хотелось. По сути, парень-то ни в чем не виноват. Кучка подонков жизнь испортила, а он просто живет, никого не трогая. Согласитесь, будь у него желание нагадить империи, давно бы уже к нашим друзьям подался. А он в частную компанию ушел. Молча. Один этот факт о чем-то, да говорит. А история очень грязная. Тут я с вашим приятелем полностью согласен.

– Понятно. В общем, соседи решили замести мусор под ковер, а потом сами же на этой куче и споткнулись, – мрачно кивнул внимательно слушавший его граф.

– Где-то так, – презрительно усмехнулся генерал.

– Что ж, Вячеслав Сергеевич, благодарю за отличную работу и не смею больше задерживать. Будем думать, как поступить дальше, – повернулся граф к полковнику.

С ходу сообразив, что ему вежливо указали на дверь, Миловский подхватил свою папку, встал и, отвесив положенный по уставу поклон, быстро покинул кабинет.

– Толковый мужик, – негромко сказал граф, провожая полковника взглядом.

– Но до жути мирный. Шахматист, а не хулиган, – усмехнулся в ответ генерал.

– В его отделе именно шахматисты и нужны, – развел руками граф. – Ладно, Иван Матвеевич, ты мне вот что скажи, кого планируешь на встречу с парнем отправить?

– Я бы сам прогулялся, – помолчав, азартно улыбнулся Волков.

– Совсем озверел на старости лет? – возмутился граф. – У тебя полевых агентов мало?

– Тут дело не в агентах. Тут скорее психологический фактор. К бывшему капитану целый действующий генерал поговорить приезжает. Заметь, Витя, именно поговорить. Без угроз, кнутов и пряников. Ведь ему даже деньги предлагать бесполезно. Особенно если он обиду затаил. А обида там есть. И серьезная. К тому же, если предлагать ему сотрудничество, то от генерала это прозвучит более достоверно, чем от обычного гонца.

– Ну, логика во всем этом есть, – подумав, проворчал граф. – А что будет, если он не просто откажется, а в драку полезет? Ты ведь, Ваня, уже давно не мальчик.

– Не полезет. Ну, а если полезет, видно будет. Посмотрим, как наши соседушки своих офицеров учат, – рассмеялся Волков.

– Как планируешь действовать?

– Если дашь добро, попробую перехватить его в дороге. С перехода он ушел на грузовозе, так что до точки добираться им долго. Выловлю случайно на Марсе-6, поболтаю, а там видно будет. Что называется, по обстановке.

– Катер возьмешь? – уточнил граф.

– Да. Официальная версия – проверка системы безопасности нашего посольства. А там с нашими ребятками начну его искать. Так будет проще всего.

– Согласен. Не стоит городить огород ради одного разговора, – кивнул граф, что-то быстро записывая у себя в блокноте. – Бумаги на перелет и приглашение к сотрудничеству тебе оформят. Что называется, на всякий случай. А там сам решишь. Только, Ваня, прошу тебя. Давай без кавалерийских наскоков и махания шашкой. Знаю я тебя.

– Да ладно тебе, Витя. Сам сказал, что не мальчик уже, – отмахнулся генерал. – Откровенно говоря, мне и самому этот паренек интересен.

– Это с какой стороны? – удивился граф.

– А со всех. Если договоримся, и он мне подойдет, я его буду в свою службу тянуть.

– О как?! – удивился граф. – А ничего, что я думал из него пилигрима сделать?

– Ничего, – усмехнулся генерал. – Он не розыскник, Витя. Он боевик. Учитывай это, когда будешь что-то с его участием планировать.

– И ведь опять прав, старый пес, – покрутил головой граф, откидываясь на спинку кресла.

* * *

Оставшийся отрезок пути до Марса-6 они прошли без приключений. Когда до конечной точки маршрута осталось всего лишь двое стандартных суток, яхта раввина ускорилась, исчезая в чернильной темноте объема. Шкипер, которому капитан яхты сообщил об уходе, проводил ее задумчивым взглядом и, переключив систему навигации на автопилот, отправился в столовую. Взяв у кока чашку кофе, он уселся за стол и, повернувшись к Мише, сказал:

– Твои друзья просили передать тебе свои извинения и пообещали, что на месте нас всех будет ждать сюрприз.

– Чего они еще задумали? – с легкой иронией проворчал Миша.

– Не думаю, что это будет что-то плохое, – усмехнулся шкипер. – Старик меня только с ножом к горлу не допрашивал, выясняя наши планы.

– Ну, если так, то твоя задумка с продажей капера должна удаться как нельзя лучше, – чуть подумав, кивнул Миша.

– Хотелось бы, – вздохнул шкипер, прихлебывая кофе.

Их разговор увял сам собой. Долгий перелет с приключениями подходил к концу, и экипаж заметно ослабил вожжи. Рудовоз вошел в зону ответственности сил космической безопасности планеты, а на навигационных экранах то и дело вспыхивали опознавательные маркеры проходящих судов. Сдав вахту, Миша поблагодарил кока за ужин и, нещадно зевая, отправился спать. До конца перелета осталось совсем не много.

Тем временем изящная яхта, резко ускорившись, оказалась в конечной точке своего полета спустя четырнадцать часов. И утром следующего дня в офисе банка «Либензон и К°» разразился настоящий скандал. В зале для брифингов сухой, невысокий старик в пух и прах разносил мужчину средних лет, потрясая седыми пейсами и буквально подпрыгивая от возмущения. Разнос проводился сразу на трех языках, поэтому скромно сидевшие за столом директора правления банка в количестве трех человек с интересом прислушивались к сказанному, явно пытаясь если не понять, то угадать сказанное по смыслу. Впрочем, сделать это было сложно, ведь старик менял языки быстрее, чем слушатели успевали это понять.

– Шлема, ви полный дурак! – вопил старик. – Я сказал, сделай так, чтобы я был доволен, а ты делаешь мне смешно. Шо ты стоишь и смотришь на мине, словно ты не цадик, а еле-еле поц.

– Дедушка, вы ругаетесь, как наш почтенный предок, биндюжник, за которого вы мне так много рассказывали, – вытирая с лица обильный пот, прокряхтел мужчина.

– Шлема, шоб ты так жил, как я ругаюсь. Когда я начну ругаться, ты забудешь, как зовут твою несчастную жену, которая вынуждена жить с таким идиётом. Заведи уже себе в голове мозг и сделай так, чтобы я не считал потраченные на твое обучение годы потерянными.

– Дедушка, это хорошие деньги, – решился возразить несчастный Шлема.

– Это деньги?! – снова завелся старик. – Шлема, я вас умоляю, перестаньте сказать мне эти майсы. Таки это насмешка над этим словом! Ой-вей, Шлема, если ты так дешево ценишь жизнь нашей семьи, то я и правда зажился на этом свете. Сколько раз тебе повторять, на счету должна лежать круглая сумма, с уже выплаченными налогами. Не порть человеку мозг мыслями, сколько он должен отдать.

– Хорошо, дедушка, если вы так настаиваете, я все сделаю, – растерянно кивнул Шлема, сообразив, что именно от него требуется.

– Попробовал бы ты не сделать, шлемазл, – рыкнул в ответ старик и, развернувшись, решительно двинулся к притихшим банкирам. – Теперь вы. Данные по нападению получили?

– Конечно, – дружно и степенно кивнул все трое.

– Информацию на Израиль отправили?

– Безусловно, – последовал очередной кивок.

– Решение принято?

– Точно так.

– И?..

– Совет раввинов планеты принял решение премировать спасший вас экипаж в сумме, которую вы решите озвучить сами, – прозвучал пространный ответ.

– Хорошо, – разом повеселев, старик схватил со стола блокнот и принялся что-то быстро строчить.

Потом, вырвав исписанный листок, он протянул его самому старшему из троицы и, перегнувшись через стол, сказал, глядя ему прямо в глаза:

– И не приведи всевышний, если вы решите изменить хоть одну букву. Вернусь на Израиль и закрою вашу лавку к чертовой матери.

– Ребе, мы и помыслить не могли, чтобы поменять ваше решение, – засуетился банкир.

– Правильно. Живешь сам, дай жить другим. Все инструкции по каперу там же. Пленных пиратов заберет полиция, и наши люди должны узнать все, что знают эти ублюдки. Воспользуйтесь своей связью и срочно передайте все, что выясните, нашим силовикам. Такие нападения нельзя прощать.

В голосе старого раввина звучало столько негодования и уверенности в своих силах, что сидевшие перед ним банкиры и не пытались протестовать, даже когда как следует рассмотрели проставленные в отданном им листе цифры. Только густые брови всех троих синхронно поползли на лоб. Потом, взяв себя в руки, банкиры, переглянувшись, дружно кивнули и, поднявшись, степенно направились к выходу из зала. Проводив их взглядом, старик замер у огромного окна. Спустя еще пять минут в зал осторожно заглянул Шлема и, откашлявшись, тихо сказал:

– Дедушка, я все сделал, как вы велели. Можете проверить, но вы останетесь довольны. И еще, нас ждет правление завода.

– Идем, – решительно кивнул старик и, нахлобучив на голову широкополую шляпу, быстрым шагом вышел из зала.

На подходе к планете рудовоз остановили полицейские и таможенные службы. Забрав арестованных и прицепив капер к специально пригнанному буксиру, силовики быстро оформили все необходимые документы и так же быстро покинули судно. Повертев в руках бумаги, Миша удивленно покосился на стоявшего с довольным видом шкипера и, не удержавшись, спросил:

– Чего это с ними? С такой скоростью они даже под дулом штурмовой винтовки не работают.

– А ты еще не понял? – удивился шкипер. – Похоже, наш друг, старый раввин, оказался важной шишкой, и его спасение может стать нашим шансом на лучшую жизнь.

– Поясни, – настороженно попросил Миша, все еще недоумевая.

– А что тут непонятного? – развел руками шкипер. – Получим приз, отремонтируем «Трудягу», а если получится, получим постоянный контракт на перевозку. Местный сталелитейный завод один из главных индустриальных гигантов планеты. Получив такой контракт, можно не беспокоиться о фрахтах и жить в свое удовольствие. Куча головных болей снимется. Получить такой контракт – мечта любого вольного перевозчика. Мы ведь тут почти все своего рода акционеры.

– Это как?

– Собрались в кучу десяток парней, имеющих кое-какие деньги, но не привязанные к домам и семьям. Сложились, организовались, выкупили старый рудовоз и начали работать.

– Вот так просто?

– Смеешься? Мы от кредита избавились только стандартный год назад. А до этого почти все, что зарабатывали, уходило банку. Только на пайки и топливо оставалось. И то с натяжкой, – мрачно вздохнул шкипер. – А еще ремонт и страховка... В общем, выживаем.

– Теперь понятно, с чего ты согласился меня взять, – улыбнулся Миша. – И работник есть, и платить не надо.

– Обстоятельства, – смущенно пожал плечами шкипер.

– Да ладно. Я не в обиде. К тому же все пока складывается не так плохо. Приз у нас в любом случае будет.

– Это верно. Ну, а ты что решил?

– По поводу?

– Дальше полетишь или будешь другое место искать?

– Пока не знаю, – вздохнул Миша. – Думать надо.

– О чем? – не понял шкипер.

– На «Вторую попытку» шаттл уже ушел. Следующий через шесть стандартных месяцев будет. И все это время нужно где-то жить, что-то есть и чем-то заниматься. Так что вопросов больше, чем ответов.

– А может, с нами? – осторожно предложил шкипер. – Мужик ты толковый, с головой дружишь, с экипажем сошелся, так почему бы и нет? Не всю же жизнь с оружием по астероидам скакать.

– Подумать надо, – помолчав, вздохнул Миша. – Да и человек я беспокойный. Не умею долго на одном месте сидеть. В любом случае вы же планируете на ремонт встать. А это дело не одного дня. Я тебе номер своего коммуникатора оставлю, если что, свяжемся.

– Тоже верно. Месяца четыре на все, что запланировано, точно уйдет, – кивнул шкипер. – Но ты все-таки подумай.

– Обязательно подумаю, – не стал отказываться Миша.

Под разгрузку рудовоз поставили на дальней орбите, подогнав прямо к грузовому терминалу металлургического комбината. Оттуда дежурный катер перевез весь экипаж на планету, где их ожидали представители полиции и властей. Усаживаясь в кресло, Миша окинул быстрым взглядом уже знакомые до последней морщинки лица и, повернувшись к боцману, тихо спросил:

– А почему на «Трудяге» никто не остался?

– Смысла нет, – отмахнулся боцман. – Трюмы мы открыли, а для доступа на жилой уровень допуск и мастер-ключ нужен. Заводские руду сами по мере необходимости выгружать будут, а шкип за это время с ремонтной базой договорится. Как вычистят скорлупку, так сразу в доки и перегоним.

– Так просто? – удивился Миша.

– А что тут сложного? – не понял боцман. – Пассажирские суда и частные яхты на других базах ремонтируют. Так что рабочую лошадку всегда с радостью возьмут.

– Ну, вам виднее, – задумчиво кивнул Миша.

Но их планы так планами и остались. На летном поле, едва катер успел заглушить двигатели, их встретили представители полиции и, усадив в два флайера, повезли прямо в планетарное управление. Там, быстро сняв показания по происшествию, их поблагодарили за смелость и решительные действия, после чего передали двум солидным господам. Те, в свою очередь, представившись представителями службы безопасности банка, пригласили весь экипаж на встречу с дирекцией банка.

На этот раз флайер был из разряда лимузинов. Экипаж рудовоза, рассевшись на роскошных кожаных сиденьях, заметно притих, то и дело поглядывая на капитана и Мишу. Даже много повидавший на своем веку боцман казался смущенным и постоянно поглядывал на задумавшегося Мишу. Путь до банка прошел в полном молчании. Из машины парни вылезали притихшими и заметно подавленными. Такой роскоши им видеть еще не приходилось. Их путешествие закончилось на сто двенадцатом этаже, в зале для брифингов.

Их рассадили за длинный стол и, угостив роскошным кофе, на время оставили одних. Попивая кофе, парни с интересом осматривались, пытаясь угадать, что будет дальше. Боцман, не выдержав, быстро пересел поближе к Михаилу и, подтолкнув его локтем, тихо спросил:

– Как думаешь, зачем нас в банк притащили?

– Ну, приз это деньги, а деньги обычно в банке хранят, – развел руками Миша, сам не очень понимая, что происходит.

Их сомнения разрешили трое солидных, осанистых мужчин, в которых Миша с ходу признал соплеменников спасенного раввина. Усевшись за стол, все трое обвели экипаж судна внимательными взглядами и, моментально определив шкипера и Мишу, как главных в этой компании, заговорили. Точнее, заговорил самый старший из них. Двое остальных продолжали рассматривать экипаж, только кивая в наиболее значительных местах монолога их командира.

– Господа, – не громко, но внятно и тщательно выговаривая каждую букву, говорил старший. – То, что вы совершили, неоценимо для народа планеты Израиль, нашего сообщества и этого банка. Поэтому было принято решение премировать всех вас от лица нашего банка.

– Простите, – перебил его Миша. – А кем именно было принято это решение?

– Это так важно? – сбился с мысли банкир.

– Иногда вместе с премией возникают и обязательства, о которых лучше знать заранее, – развел руками Миша.

– Не беспокойтесь. В вашем случае это только премия, – вежливо улыбнулся банкир. – Сейчас мои люди будут отзывать вас по одному вон к тому столу и оформлять именные карты, на которые эта премия и будет перечислена. Потом все смогут отправиться отдыхать, а с капитаном вашего судна будет решаться вопрос о выплате приза за пригнанный капер.

– А почему сумму приза оговариваете вы? – снова влез с вопросом Миша.

– Наш банк является главным акционером комбината. Так что и этот вопрос подлежит нашему рассмотрению, – терпеливо поведал банкир.

– Но ведь экспертного заключения еще не было, – не унимался Миша.

– Вас ведь зовут Михаил? – неожиданно спросил банкир.

– Верно.

– Ребе Бен-Лагин особо предупредил нас на ваш счет. Но я понимаю ваши опасения. Можете не беспокоиться. Сумма приза будет назначена без экспертизы. По самой высокой ставке для кораблей такого класса. Вас это устраивает?

– Вполне, – кивнул Миша, стараясь удержать челюсть от падения на пол.

– Больше того. Ремонт вашего судна будет проведен на ремонтной базе за наш счет, и вашему экипажу будет предложен контракт на постоянной основе. Мы умеем быть благодарными и не разбрасываемся кадрами, – решительно сказал банкир, для большей весомости прихлопнув ладонь по столу.

– Что ж. В таком случае у меня больше нет вопросов, – развел руками Миша, увидев радостно заблестевшие глаза парней.

– Тогда приступим, – кивнул банкир, и его помощники не спеша переместились в угол зала, где стояла вся нужная аппаратура.

Члены экипажа по одному подходили к ним и после недолгих манипуляций отходили, неся в руке еще теплую кредитку. Когда с экипажем было закончено, один из банкиров пригласил их в соседний зал, где они могли слегка отметить удачный перелет, а Мишу старший банкир попросил задержаться. Насторожившись, Миша подошел к столу и, присев, вопросительно посмотрел на задумчиво барабанящего пальцами по подлокотнику банкира.

– Ребе действительно отдал относительно вас очень четкие и, можно сказать, суровые распоряжения. Но я хочу взять на себя смелость и несколько изменить их, – сказал банкир, подтягивая к себе клавиатуру компьютера. – Будьте добры какой-нибудь документ, чтобы я мог все оформить.

– Если позволите, я сам наберу, чтобы избежать ошибок, – ответил Миша, протягивая руку за клавиатурой.

Банкир молча протянул ему плоскую панель, и бывший сержант быстро набил свои данные. Посмотрев на монитор, мужчина кивнул и, забрав клавиатуру, принялся действовать. Его ухоженные пальцы летали, словно руки пианиста над клавишами рояля. Достав из коротко пискнувшего прибора готовую карту, он протянул ее Мише и, развернув монитор, сказал:

– Вот эта сумма начислена вам в качестве приза за захват капера. Эта премия лично от семьи Бен-Лагин. Это премия от совета раввинов планеты Израиль. А это от нашего банка и сообщества евреев на планете. Теперь вы богатый человек.

– Похоже на то, – пробормотал Миша, даже не заметив, как нижняя челюсть с грохотом рухнула на столешницу.

* * *

На Марс-6 генерал Волков прибыл за день до появления на орбите грузовоза «Трудяга». Скоростной катер доставил его на место за какие-то четверо суток, с уходом в подпространство. Генератор искривления пространства стоил очень дорого, поэтому такой способ передвижения был доступен только крупным пассажирским перевозчикам или судам, принадлежащим государственным службам. Даже не многие владельцы частных судов были способны потратить огромную сумму на установку такого привода.

Первым делом, озадачив подчиненных в посольстве, генерал снял номер в отеле и, поужинав в ресторане, засел в своем номере, старательно изучая местную прессу. История спасения израильской яхты с ходу привлекла его внимание. Увидев знакомое название рудовоза, экипаж которого и спас семью известного раввина, генерал только головой от удивления покачал. Плеснув себе в стакан виски на два пальца, он сделал глоток и, откинувшись на спинку кресла, задумчиво проворчал:

– Похоже, не живется тебе спокойно, парень. Ладно, посмотрим, как ты из этой ситуации выкрутишься.

Звонок из посольства поднял его с постели в пять утра по местному времени. Услышав, что рудовоз ошвартовался в гавани металлургического комбината, Волков потребовал отслеживать каждое движение членов экипажа и отправился умываться. Спустя два часа, узнав, что экипаж рудовоза увезли из полиции в банк, он только растерянно хмыкнул и, заказав в номер кофе, задумался. По всем правилам их должны были продержать в участке как минимум до вечера. Все обстоятельства столкновения должны быть зафиксированы, запротоколированы и подшиты к делу. Правила бюрократии одинаковы во всех уголках обитаемой галактики.

Но с этим экипажем все шло совсем не так. Зачем, например, их потащили из полиции в банк? Выплачивать приз за захваченный капер? Не смешите. Когда в деле фигурируют суммы со многими нулями, экспертизы, допросы и тому подобные проверки расцветают пышным цветом. Но спустя еще два часа генералу сообщили, что экипаж в полном составе покинул здание банка и вид у парней был глуповато-счастливым.

– Да что тут вообще происходит?! – возмутился генерал, положив отключенный коммуникатор.

Быстро одевшись в гражданскую одежду, в которой он выглядел словно старый служака в отпуске, генерал вызвал флайер и, спустившись в холл гостиницы, остановился у стойки портье, с интересом прислушиваясь к каналу местных новостей. Молодая дикторша, продукт пластических хирургов, сверкая идеально ровным и белозубым оскалом, с экстатическим придыханием сообщала, что по решению правления совета планеты экипаж грузовоза, сумевший захватить капер, награжден огромной премией без всяких проволочек.

Неопределенно хмыкнув, Волков заметил подлетевший к парадному входу флайер и, развернувшись, покинул холл. Едва усевшись в машину, он первым делом схватил коммуникатор и, вызвав чиновника из посольства, отвечавшего за наблюдение за экипажем, спросил:

– Можете объяснить, что происходит? Я только что услышал в новостях, что экипаж уже получил свой приз. Им заплатили без экспертизы?

– Совершенно верно, – растерянно кивнул чиновник. – Мы и сами такого не ожидали. Но как оказалось, спасенный раввин возглавляет семью, владеющую контрольным пакетом акций центрального планетарного банка, а сам банк является главным акционером металлургического комбината.

– Хочешь сказать, раньше вы этого не знали? – зловеще прищурился Волков.

– Банкиры умеют хранить свои секреты, – развел руками чиновник. – Да и необходимости выяснять все это не было.

– Вы чем тут вообще занимаетесь?! – возмутился генерал. – Где наш парень?

– Снял номер в гостинице средней руки и сейчас завтракает в соседнем ресторане. Тоже не самое роскошное заведение, – не удержавшись, фыркнул чиновник.

– И что тебя не устраивает? – не понял Волков.

– Странно это. Получив приз, он вполне может позволить себе жить более приятно.

– А зачем? – иронично спросил Волков. – Человек умеет довольствоваться малым и думать о будущем. Если ты не знаешь, то деньги имеют странную особенность заканчиваться.

– Работать надо, – не сумел промолчать чиновник.

– Рот закрой, умник, – рявкнул генерал. – Что ты знаешь о нем, чтобы судить?

– Виноват, господин генерал, – испуганно пролепетал чиновник, сообразив, что пересек черту.

– Сбрось адрес ресторана водителю. Пора поговорить с ним, – приказал Волков и отключил коммуникатор.

Через бронестекло, отделявшее салон от переднего ряда сидений, генерал увидел, как водитель, получив указания от оператора, отправил подтверждение получения нового маршрута, и флайер плавно свернул в ту часть столицы, где, как принято говорить, проживал средний класс. Еще через четверть часа машина мягко приземлилась на стоянку у ресторана. Бросив водителю по внутренней связи короткую команду:

– Жди здесь, – Волков выбрался на бетон стоянки и, осмотревшись, решительно зашагал ко входу в ресторан.

Входя в зал, генерал едва не столкнулся с очень необычным человеком. Более двух метров роста, с широченными плечами и удивительно легкой, беззвучной походкой. Далеко не субтильный Волков, разглядев, на кого наткнулся, испытал укол комплекса неполноценности. Вежливо извинившись, гигант с легкой улыбкой скрылся за дверью. Осмотревшись и увидев знакомое лицо, генерал чуть улыбнулся.

Ему, как человеку, много времени проводившему в долгих перелетах, было отлично понятно состояние объекта. Несколько недель, а то и месяцев подряд питаться сублимированной пищей испытание не для слабонервных. И то, что теперь парень откровенно наслаждался даже не самой изысканной кухней ресторана, было ему понятно. Дело было даже не в качестве приготовления, а в самом вкусе натуральных продуктов. Было время, когда и сам генерал отрывался подобным образом.

Подойдя к столику парня, генерал вежливо поздоровался и, указывая рукой на стул, спросил:

– Вы позволите?

– Если вы ищете компанию для разговора, то сделали не самый лучший выбор, – усмехнулся парень, жестом предлагая ему садиться.

– И все-таки я рискну, если вы не против, – улыбнулся Волков, усаживаясь.

Подскочивший официант, получив заказ на чашку кофе, недоуменно пожал плечами, но заказ принес достаточно быстро, чтобы напиток не успел остыть. Пригубив напиток, генерал невольно скривился, но комментировать качество напитка не стал. Заметив его мину, парень чуть пожал плечами, но продолжал с аппетитом уплетать свою порцию. Заметив его жест, Волков понимающе вздохнул и, виновато разведя руками, сказал:

– Пару дней назад мне довелось попробовать настоящий кофе, привезенный из халифата и сваренный, как положено, на песке. Так что, пробуя вот это, поневоле скривишься.

– Повезло. Я о таком только слышал, – буркнул парень, не отрываясь от процесса поглощения пищи.

– Придерживаетесь принципа, когда я ем, я глух и нем? – попытался поддеть его генерал.

– Не люблю пустопорожних разговоров, – не очень вежливо отозвался парень.

– А какие именно разговоры вы называете пустопорожними?

– Ни о чем, – коротко поведал объект.

– Странно. Вспоминая о том, как вас сегодня порадовали, настроение у вас должно быть радужное и расположенное этой радостью делиться, – запустил пробный шар Волков.

– Вы кто? – с ходу прекратив жевать, нахмурился парень, разглядывая генерала так, что тому захотелось ухватиться за рукоятку игольника.

– Человек, которому поручено предложить вам работу, – пошел ва-банк Волков.

– Да вы чего сегодня, сговорились, что ли?! – возмутился парень, в сердцах бросив на тарелку вилку.

– В каком смысле? – растерялся Волков.

– Вы уже третий, кто сегодня предлагает мне работу.

– И кто был первым?

– Служба безопасности местного банка. Предложили стать телохранителем для особо важных персон, приезжающих для решения своих вопросов с банком. А если вспомнить, чей именно это банк, то практически работать на планету Израиль.

– А второй?

– Вы столкнулись с ним в дверях. Такой субтильный малыш, который даже на местный стул присесть боялся. Думал, развалится. Но должен признать, местная мебель сделана на совесть.

– И на кого он работает? – уточнил генерал, вспомнив свое столкновение с гигантом.

– На какого-то богача. Тоже в службу безопасности.

– А имя он назвал? – не унимался Волков.

– Какой-то там Спектер. Понятия не имею, что за гусь, – равнодушно пожал плечами парень, возвращаясь к трапезе.

– Вы серьезно?! – растерялся Волков. – Вы не знаете этого имени?

– Да как-то не требовалось, вот и не интересовался, – хмыкнул парень, но потом, внимательно посмотрев на генерала, спросил: – А чего это вы вдруг в такой экстаз впали?

– Ладно. Будем говорить откровенно, – помолчав, выложил карты на стол генерал. – Я генерал-майор Волков Иван Матвеевич. Начальник отдела силовой поддержки службы внешней разведки Российской империи. Кто вы, я знаю. И встретились мы здесь не случайно.

– О как?! – отодвинув почти пустую тарелку, протянул Миша. – И какого хрена вам от меня надо?

– Скажу сразу. О вашей службе и всем остальном я знаю. И то, что вы не желаете иметь дела с имперскими службами, тоже. Говоря откровенно, лично я вашу позицию понимаю.

– Так какого черта время теряете? Что вам нужно? – начал заводиться парень.

– Ничего особенного. Нас интересовали факты по происшествию на узле перехода. Судя по некоторым данным, там произошло что-то необычное, но правления узла старательно прячет все данные. Сами понимаете, пройти мимо такого дела мы не могли. Но теперь, после того, что вы сказали про Спектера, я начинаю обдумывать и другие варианты.

– Это какие же? – не понял Михаил.

– Дело в том, что об этом человеке известно очень мало. Даже в лицо его видели лишь единицы, и при этом он является одним из самых богатых людей во всей обитаемой галактике. Откровенно говоря, точные данные о его финансовом положении не знает никто. Но сам этот гражданин очень часто всплывает в самых неожиданных местах. Точнее, всплывают его люди, но не стоит думать, что это частная инициатива.

– Это понятно, – отмахнулся Миша.

– Вот именно. И поэтому сделанное вам предложение меня очень обрадовало. Признаюсь, наша служба делала несколько попыток закинуть в его окружение своих людей, но все оказывалось впустую. Каким-то образом их раскрывали еще в процессе собеседования и заворачивали под каким-нибудь благовидным предлогом. После третьей попытки они даже предлог выдумывать не стали, сказав прямым текстом, что ни один агент разведки в окружение хозяина не попадет.

– Интересно. Но от меня-то вы чего хотите? – помолчав, спросил Миша.

– Я уполномочен предложить вам работу. Станете офицером внешней разведки, и на этот раз уже никакая сволочь не посмеет сломать вам жизнь. Мы своих не бросаем.

– В армии тоже так говорили, – грустно усмехнулся Миша. – А когда дошло до дела, обошлись, как с паршивым щенком. Командир полка только бился, да что один полковник против кучи генералов сделать может? Так что вы меня не убедили.

– Понимаю, – вздохнул Волков. – Но подумай, просто подумай. Если для простого разговора с тобой гонят целого генерала, это что-то да значит?

– Да хрен ваши игрища разберешь, – пожал плечами Миша. – Может, решили просто на психику надавить. Карьеру снова делать? А нужна мне эта карьера? Это когда я зеленым лейтенантом был, думал, до больших звезд дослужусь, родовое дворянство выслужу, а в итоге?

– Ну, насчет дворянства обещать не буду, не моя компетенция, а вот карьера и жалованье серьезное, это будет. По крайней мере, не придется думать о том, чем завтра за кусок хлеба заплатить.

– А мне и теперь не придется, – усмехнулся Миша. – Израильтяне оказались людьми не только очень благодарными, но и очень щедрыми, хотя слухи о них ходят совсем обратные.

– И на сколько они оказались благодарными? – с иронией поинтересовался Волков.

– На моем личном счету в том самом банке, где мне предложили работать, лежит четыре с половиной миллиона кредитов. Точнее, три миллиона шекелей и полтора миллиона кредитов.

– Это как это?! – придя в себя после услышанного, спросил генерал.

– Миллион лично от семьи раввина, два миллиона от планеты Израиль и еще полтора – моя личная часть приза за капер. И зачем мне теперь вообще где-то работать? Куплю домик где-нибудь на курортной планете, у моря, и буду рыбку ловить. А по вечерам с девчонками в баре веселиться. Чем не красивая жизнь? И о семье подумать можно.

– Угу, а через месяц такой жизни размажешь всех посетителей того бара по стенкам. Просто так. Со скуки. Нет, дружище. Такая жизнь не для нас с тобой. Я знаю, поверь. Тот, кто пороха понюхал, спокойно жить уже не сможет.

– Пороха? – удивился Миша.

– Не надо, – скривился Волков. – Ты понял, о чем я. А по поводу твоей обиды... Думаешь, меня не обижали? Генерала вон кинули, а должность полковничья. А раз должности нет, то и дворянства не достоин. А ведь звание не просто так дали. После того дела меня по кускам собирали. В буквальном смысле. А что до курортной планеты, так они и в империи есть. Станешь офицером, сможешь в любой момент обратно вернуться.

– Я офицером был и остался. А вернуться я в любой момент могу. Гражданства меня не лишали. А что до понимания, то вам меня не понять. Вам жизнь не ломали, – не сумел промолчать Миша, для которого эта тема была очень болезненной. – Так что не надо мне рассказывать о патриотизме, долге, чести. С некоторых пор для меня все это пустые слова. Империя большая. И без меня обойдетесь.

– Кучка подлецов – это не родина, и даже не империя. Это просто кучка подлецов, дорвавшихся до кусочка власти. Если забыть об обидах и злости, чего ты хочешь?

– Начался торг? – иронично спросил Миша.

– Нет. Хочу прояснить твою позицию. Давай просто поговорим. Как люди. Как офицеры.

– Как офицеры? Что ж. Давайте поговорим.

* * *

Приказ отправиться на поиски человека, сумевшего уничтожить экспериментальную спецгруппу, Расти получил от шефа лично. Их ментальная связь была тайной для всех, даже для самых близких помощников шефа, которых тот подбирал себе сам. Расти проводил первичный отбор и предоставлял список со своими рекомендациями и впечатлениями, после чего с ними общался сам Спектер.

Но и это общение происходило исключительно при помощи визуальной связи через коммуникатор. Никто из соискателей не знал, что в тот момент, когда они разговаривают со своим потенциальным работодателем, он лично находится за фальшивой стеной, на расстоянии вытянутой руки. Поэтому, получив приказ в срочном порядке найти и пригласить на работу бывшего имперского десантника, Расти был очень удивлен.

Но он привык не задавать вопросов, так что спустя три стандартных часа яхта, постоянно находившаяся в состоянии полной готовности к вылету, отстыковалась от шлюзового коридора базы и ушла в ни кому не известном направлении. Экипаж яхты, давно уже привыкший к подобным авральным вылетам, привычно выполнял свою работу. Капитан, сразу после отстыковки получивший указания о конечной цели перелета, только равнодушно пожал плечами, быстро вводя в навигатор нужные координаты.

Убедившись, что все идет по плану, Расти прошел в отведенную ему каюту и, присев в кресло, задумался. Приказ шефа звучал однозначно и не допускал двойного толкования. Этого человека нужно было именно пригласить на работу. Зачем, для чего и почему, Расти не знал, но отлично помнил, что шеф ничего не делает просто так. Этот человек зачем-то потребовался ему, а значит, Расти должен сделать все, чтобы привлечь его на работу.

Больше всего гиганта беспокоило то, что данных об этом человеке просто не было. Использовав все возможности и способы убеждения, люди из отдела рекрутинга корпорации нарыли только несколько строчек о его прошлом. Бывший военный, уволившийся из армии и несколько стандартных лет, отслуживший в одном из отрядов наемников. Имя, фамилия. Всё. Не было даже места рождения, словно этот человек появился на свет уже взрослым и в военной форме.

Не получилось у них и составить предварительный психологический портрет. Поэтому, отправляясь на эту встречу, Расти старательно искал правильный тон для следующего разговора. А в том, что разговор этот будет непростым, гигант не сомневался. Достаточно было внимательно просмотреть все записи с узла перехода, где мелькал этот человек, чтобы понять, этот мужик себе цену знает. Перелет оказался спокойным и даже недолгим.

На планете, куда Расти прилетел ночью, несмотря на поздний час, на всех углах обсуждали происшествие на одной из космических трасс. Краем уха уловив знакомое название судна, рискнувшего атаковать пиратский капер, Расти, как натасканный пойнтер, с ходу сделал стойку. Это был именно тот грузовоз, на котором с узла перехода улетел нужный ему человек.

Едва получив от портье ключ от номера, он первым делом включил коммуникатор и принялся тщательно изучать последние новости. Когда гигант понял, что именно произошло, он отодвинул коммуникатор и, поднявшись, принялся расхаживать по номеру. Вся эта шумиха, а главное, разом свалившийся на объект приз, серьезно могли усложнить ему задачу. Теперь просто соблазнить нужного человека серьезным заработком уже не получится. Деньги у него есть.

Значит, это должно быть что-то другое. Что-то, что может так сильно заинтересовать объект, что ради удовлетворения этого интереса он согласится работать на корпорацию. Бродя из угла в угол, Расти так и не нашел подходящего повода, которым смог бы заинтересовать парня. Отсутствие должной информации бесило Расти. Впрочем, если вспомнить, как о нем отзывался инструктор рукопашного боя на базе, то кое-что гигант все-таки мог предложить.

Настоящих мастеров единоборств даже в этом сильно разросшемся мире встретить было практически невозможно. Признанных на всех уровнях бойцов можно было пересчитать по пальцам. И одним из них являлся Ягуар. Тот самый инструктор, которому было поручено обучить подопытных женщин. Расти живо представил себе эту встречу и, усмехнувшись, пробурчал под нос пару строк из классической литературы:

– Вот этим я тебя поддену. Любую бабу примешь за Елену...

Настроение гиганта резко поднялось. Приблизительная схема разговора уже начала выстраиваться в его голове. Вспомнив шефа, Расти в очередной раз задумчиво покачал головой. Вот чего ему действительно не хватало, так это умения шефа считывать информацию прямо из сознания собеседника. Теперь нужно было выяснить, где можно будет отловить фигуранта, и побеседовать с ним без помех и свидетелей. Немного поразмыслив, Расти решил начать с планетарного отдела полиции.

Как ни крути, но пиратское нападение это не пьяный наезд на пешехода. Тут все силовые службы должны оторвать зады от кресел и изобразить усиленное рвение. Но пока он добирался до места, события начали развиваться с неимоверной быстротой. У здания планетарной полиции гигант застал только толпу расходящихся репортеров. Выяснив у одной из них, блондинки неопределяемого возраста, что весь экипаж увезли почему-то в банк, и прорываться туда бесполезно, Расти быстро прошел к стоянке наемных глидеров и, с трудом впихнувшись в салон, приказал водителю отвезти его к центральному банку планеты.

По его прикидкам, выплату приза за захваченный капер должен производить именно центральный планетарный банк по согласованию с полицией и службой безопасности. Оказавшись на месте, Расти, щедро расплатился с водителем и, войдя в холл банка, огляделся. Заметив скучающего в углу охранника, гигант решительно подошел к нему и, поздоровавшись, тихо спросил:

– Дружище, парней из экипажа грузовоза уже отпустили?

– А вам что за дело? – насторожился охранник.

– Начальство отправляет в перелет по той самой трассе, а тут такая история. Хотелось бы уточнить кое-какие детали, чтобы не получить серьезных проблем, – с обезоруживающей улыбкой ответил гигант.

– Что, так страшно стало? – хохотнул охранник, цепким взглядом окидывая сшитый на заказ костюм и обувь из натуральной кожи.

– Жить все хотят, – развел руками Расти, с трудом подавив желание свернуть хаму шею.

– Еще болтают. Думаю, их отпустят не раньше чем через час, – соизволил ответить охранник.

– Благодарю, – вымученно улыбнулся гигант, ловким движением засовывая купюру в десять кредитов ему в карман.

– Не за что, – проявил вежливость охранник, успевший отметить номинал добычи. – Выходить они будут отсюда, а напротив есть неплохое кафе, где подают очень даже приличный кофе.

– Что бы я без вас делал, – кивнул Расти, отправляя в его карман еще одну купюру.

Выйдя из банка, гигант решил воспользоваться советом охранника и, перейдя на другую сторону улицы, уселся за столик перед окном. Заказав у молоденькой официантки кофе, он бросил быстрый взгляд на ручные часы, сделанные из платины, и, тяжело вздохнув, приготовился ждать. Девчонка, подававшая кофе, с ходу оценила качество его одежды, толщину бумажника и стоимость часов, после чего, стреляя карими глазками, то и дело подскакивала с вопросом, не нужно ли ему еще чего-нибудь.

Группу матросов, выходивших из банка, Расти заметил сразу. На фоне окружающей роскоши и всеобщего благополучия экипаж смотрелся так же чужеродно, как концертный рояль на помойке. Расти уже поднялся, собираясь подойти к группе, когда нужный ему человек сам отделился от экипажа и, что-то им сказав, направился прямо в сторону кафе. Но надеждам гиганта не суждено было сбыться.

Пройдя мимо кафе, парень свернул на соседнюю улицу и, пройдя еще три квартала, вошел в небольшой ресторанчик, явно не тянувший на звание роскошного. Выждав несколько минут, Расти убедился, что объект не собирается покидать заведение, и, дождавшись, когда ему принесут заказ, решительно вошел в ресторан. Благодаря раннему времени зал был пуст, поэтому гигант, недолго думая, направился прямо к его столику.

Дружелюбно улыбнувшись, Расти указал рукой на свободный стул и негромко спросил:

– Вы не против, если я присяду здесь?

– Я ослеп, или в зале стулья закончились? – усмехнулся в ответ парень.

– Не люблю есть один. А судя по всему, вы, как и я, не местный, – ответил Расти и, не дожидаясь разрешения, осторожно опустился на стул. Прочность мебели в подобных заведениях давно уже стала для него проблемой.

– Это так заметно? – иронично спросил парень.

– Не нужно быть великим детективом, чтобы понять, что есть в ресторане утром местные не станут. Они предпочитают делать это дома, попутно собираясь на работу.

– Логично, – усмехнулся объект. – Но почему тогда у меня сложилось стойкое убеждение, что вы пришли сюда не есть, а разговаривать?

– Вам не откажешь в проницательности, – помолчав, очень серьезно произнес гигант. – Я действительно пришел, чтобы поговорить с вами.

– Ну что ж. Начинайте. У нас есть время, пока несут заказ, – ответил парень, опираясь локтями о стол и кладя подбородок на сжатые кулаки.

– Не буду заходить издалека. Я здесь, чтобы предложить вам работу, – открыто заявил Расти, которого догадливость парня здорово напрягла.

– О как?! – удивился объект. – А с чего вдруг такая честь?

– Я работаю на одну крупную корпорацию, и нашим аналитикам попались на глаза новости с узла перехода и с трассы. Мой шеф человек, умеющий принимать быстрые и опасные решения. Когда ему доложили о человеке, сумевшем решить две опасные проблемы подряд, он вызвал меня и велел отправляться в дорогу, чтобы сделать вам предложение. Поверьте, вы не пожалеете.

– Я вообще редко о чем-то жалею, – пожал плечами парень. – Но я перебил вас. Продолжайте.

– Вам предлагается работа почти по профилю. Вы бывший военный, и работа вам предлагается соответственная. Опасная, рискованная, но интересная.

– И что же ваша корпорация планирует нелегально захватить? Астероид, планетоид или сразу планету?

– С чего вы взяли? – удивился Расти.

– А для чего еще нужны бывшие военные? Спланировать и провести операцию, за которую не берутся официальные власти или наемники. А потом исполнителей можно будет спокойно списать в расход.

– Нет-нет, ничего такого, – решительно замахал руками гигант. – Вам будет предложено возглавить службу безопасности одного из наших объектов. Там уже есть несколько серьезных бойцов, а вы возьмете на себя руководство ими. Поверьте, это серьезные деньги.

– С некоторого момента деньги меня мало заботят, – улыбнулся парень, в очередной раз ломая Расти все домашние заготовки.

– Позвольте спросить, с какого именно? – помолчав, спросил гигант.

– С сегодняшнего утра. Того, что я получил, мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Если не швырять деньги на ветер.

– Тигра не кормят сеном, – развел руками Расти.

– И что это значит?

– Что вы умрете от скуки, если вздумаете зажить жизнью простого обывателя. А то, что я вам предлагаю, будет интересно. К тому же там работает один из лучших инструкторов рукопашного боя во всей зоне влияния Британской короны.

– Из гражданских или настоящий? – спросил парень с явным интересом.

– А в чем разница? – не понял Расти.

– Гражданские обучают адаптированному варианту боя. Раньше его называли спортивным. Бой по конкретным правилам. С рефери, очками и тому подобными рамками. Настоящие – это выходцы обычно из армейской среды, где им приходилось применять свои знания на деле, без оглядки на время и правила.

– Настоящий, – решительно кивнул гигант, сообразивший, о чем идет речь.

– Что ж, это интересно, – помолчав, кивнул парень. – Но вы так и не сказали, почему именно я? С чего вдруг такой интерес к моей скромной персоне?

– Ответы на эти вопросы вы получите, если между нами будет достигнута предварительная договоренность, – ушел от прямого ответа Расти.

– Странная ситуация, – усмехнулся парень. – Еще пару стандартных дней назад обо мне и понятия не имели. А теперь вдруг я в течение двух часов получаю второе предложение о работе подряд. Точнее, даже третье.

– Вот как? – насторожился Расти. – И от кого же были эти предложения?

– Первое от экипажа грузовоза, на котором я сюда прилетел. Второе от руководства местного центрального банка. Звали в свою службу охраны вип-персон. Третье ваше. А до этого приглашали на планету Израиль.

– Ну, с этим все понятно, – кивнул гигант. – Раввин решил придержать вас рядом со своей семьей.

– И зачем ему это? – не понял парень. – Только не говорите, что на Израиле толковых бойцов нет. Не поверю.

– Есть. Но вы свою квалификацию и умения уже показали. Старый Бен-Лагин давно известен своим умением подбирать себе людей.

– Вы так хорошо его знаете? – насторожился в свою очередь парень.

– Только не говорите, что ничего о нем не слышали, – отмахнулся Расти.

– Можете не верить, но ни сном, ни духом, – решительно кивнул объект.

– С ума сойти! – ахнул гигант. – Это же председатель совета раввинов планеты. В его руках власти приблизительно столько же, сколько у всего правительства планеты, вместе взятого. Прибавьте сюда влияние на семитские сообщества по всему миру и поймете, откуда такие возможности.

– Вас это так напрягает?

– С чего вы взяли?

– Уж больно выразительно вы скривились, когда говорили про сообщества. Это что-то личное?

– А вы наблюдательны, – насупившись, проворчал Расти, мысленно напомнив себе, что не стоит забывать про контроль за собственной физиономией. Уж очень ловко этот парень умеет считывать эмоции.

– Вы не ответили на вопрос.

– Это личное, – снова ушел от ответа гигант. – Так вы готовы выслушать условия?

– Не спешите, – помолчав, ответил парень. – Мне нужно подумать. Оставьте номер вашего коммуникатора. Если через два стандартных дня я не позвоню, значит, ваше предложение не принято.

– Это неприемлемо, – попытался надавить Расти. – Мне нужен ответ.

– Ничем не могу помочь, – жестко ответил парень. – Другого ответа у меня сейчас нет.

– Но вы можете мне обещать, что как следует обдумаете мое предложение? – не отставал гигант.

– Вот только это я и могу вам обещать, – рассмеялся парень, озорно подмигнув собеседнику.

Эта неожиданная выходка вдруг заставила Расти на время забыть про сроки и жесткий приказ и улыбнуться в ответ. Поднявшись, гигант вежливо попрощался, положив на стол свою визитку, и направился к выходу, где случайно едва не зашиб входившего высокого жилистого мужчину с короткими, седыми волосами. Улыбка так и кривила его губы, когда Расти шагнул на тротуар.

* * *

После четвертого разговора о поступлении на работу аппетит у Миши окончательно испортился. Отодвинув тарелку, он заказал у официанта большую чашку кофе и погрузился в нерадостные раздумья. В том, что его старательно втягивали в какую-то грязную игру, он даже не сомневался. Достаточно было вспомнить, как отреагировал Волков, услышав, куда его пригласили.

А самое интересное, что Израиль, как планета и игрок на геополитическом поле, его интересовал меньше, чем владелец трансгалактической корпорации. Вывод напрашивался сам собой. На планете у СВР люди есть, а в корпорации, по признанию самого генерала, нет. Но влезать голой задницей в осиное гнездо, не имея конкретной цели и выгоды для себя лично, глупо. То, что его старательно приглашают, Мишу не обольщало. Потребуется, и СВР точно так же, со спокойной душой спишет его в расход, даже не задумавшись о его мнении по этому вопросу.

Поэтому сам собой вставал вопрос, влезать в это дело или просто послать всех подальше, занявшись укреплением собственного, внезапно поправившегося благосостояния. Но зная собственный авантюрный характер, Миша отлично понимал, что его оппоненты были совершенно правы в одном. Очень скоро он начнет маяться от скуки и искать приключений на собственную пятую точку. А в умении находить такие приключения он не сомневался. Как не сомневался и в том, что очень скоро они его сами найдут.

Так было всегда, и так будет в будущем. Пожалуй, это было единственное, в чем он был абсолютно уверен. Еще со времен военного училища. Начальник курса, пожилой, суровый мужик, украшенный сединой и шрамами, частенько повторял, мрачно рассматривая понуро стоявшего перед ним курсанта, умудрившегося в очередной раз влезть в глупую авантюру:

– Ты, Мишка, или героем империи станешь, или шею себе свернешь там, куда ворон костей не занашивал.

Но при этом регулярно спасал неугомонного курсанта от отчисления и многих дисциплинарных наказаний. Но километры полов Миша за время учебы во внеочередных нарядах отдраить успел, при этом умудряясь оставаться одним из самых успевающих курсантов. Ему нравилось учиться. Но самое главное заключалось в том, что не помнивший родителей сирота отлично понимал, это его шанс чего-то достичь в жизни.

Не спиться, не стать одним из безликих персонажей в притоне наркоманов, а стать кем-то, кого будут уважать, как человека, делавшего нужное дело. Но когда все его мечты и чаяния были походя стерты в пыль кучкой зажравшихся подонков, он впал в ярость. Дикую, смертельную, отравлявшую все его существо. Потом, когда боль притупилась, Миша сам удивлялся тому, что сумел сдержаться и не наделать непоправимых глупостей.

Генерал Волков был прав, когда сказал, что кучка подонков это еще не вся империя. Именно поэтому Миша никогда и нигде не упоминал, что по долгу службы являлся не просто строевым офицером, а секретоносителем. Нанимаясь в отряд наемников, он упирал на свой большой боевой опыт, подтвержденный документами и наградами, поэтому сильно к нему не приставали. Логика была проста. Человека, обладающего секретными знаниями, на передовую не пошлют.

Так что первичную проверку он прошел легко. Благо обходить проверку на полиграфе, точнее, модернизированном потомке того, что когда-то называлось этим словом, его обучили еще в училище. А любое воздействие химией блокировалось имплантированной в его тело индивидуальной защитой. Небольшой прибор, питание которого было основано на преобразовании тепла человеческого тела в электрическую энергию, имел свой собственный микропроцессор, и как только в крови носителя появлялись опасные прибавки, прибор впрыскивал в организм сильнейшее противоядие.

Изъять прибор даже при помощи лучшего медицинского комплекса было невозможно, вся кровеносная система человека была завязана на него. А в случае крайней необходимости прибор мог некоторое время работать как второе сердце, прокачивая кровь через организм. Любое вмешательство в его работу приводило к смерти носителя. Количество имевшихся в нем препаратов было рассчитано на две сотни инъекций сыворотки правды, а яда хватило бы для уничтожения десяти здоровых мужчин.

Применение таких приборов было введено после нескольких случаев захвата и медикаментозного допроса офицеров империи. Получив сведения, которых получать не должны были ни в коем случае, пираты сумели организовать несколько успешных засад, приведших к серьезным потерям в войсках. Так что было решено в срочном порядке найти способ обезопасить боевых офицеров от воздействия сыворотки правды, и такой способ был найден.

Прибор, размером меньше ладони среднего человека и толщиной в полсантиметра, имплантировался в брюшную полость человека, за позвоночный столб. Жить и двигаться он совершенно не мешал, а вот спасти жизнь и помочь избежать пыток вполне мог. Когда система была полностью отработана и испытана, приборы начали имплантировать всем курсантам военных училищ на пятом курсе. Перед получением первого звания и отправкой в действующую армию.

В прессе долго муссировались споры об этической стороне использования такого прибора. Ведь офицер в любой момент получал возможность покончить с собой, одним усилием воли заставив имплант выбросить в кровь яд. Но все споры закончились после того, как несколько боевых офицеров, получив разрешение командования, выступили в прямом эфире, дружно заявив, что возможность избежать пыток и позора предательства они предпочитают жалкому существованию. Особенно когда плененный точно знал, что спасти его не сумеют.

Либерастическая пресса тут же разразилась воплями о фанатизме и ценности человеческой жизни, но решение было принято. Миша свой имплант получил еще на третьем курсе, когда их в авральном порядке сорвали с учебы и приказали готовиться к броску в пояс астероидов. Пиратская эскадра, обнаглев от собственной безнаказанности, напала на караван посла планет Американской Конституции, походя разнеся корабли охраны и захватив самого посла в плен.

Это была совместная операция войск разных государств, но те же американцы, как обычно, решили отделаться только технической поддержкой, предпочитая воевать чужими руками. Находившейся в том районе имперской эскадре был сброшен приказ перехватить пиратов, но как оказалось, предоставленные союзниками данные разведки оказались лживыми. Вступив в бой, имперцы запросили помощи, и десантное училище оказалось ближайшим военным объектом, способным такую помощь оказать.

Курсанты третьего, четвертого и пятого курсов были подняты по тревоге. После краткого инструктажа молодых ребят отправили в медсанбат, и после суточного бултыхания в реанимационном танке полторы тысячи курсантов, получив боевое оружие, отправились в бой. Еще не научившись толком бояться смерти, они налетели на пиратскую эскадру, в течение трех часов разнеся ее на клочки. Очень часто, впав в боевую ярость, курсанты перли на пиратов врукопашную, буквально вырезая экипажи каперов. Тот бой вошел в учебники по боевой подготовке, где пошагово описывались действия взводов и отделений во время рукопашной схватки в объеме и коридорах боевых кораблей.

Конечно, не обошлось и без потерь, но полностью уничтоженная эскадра пиратов, против которой бились один батальон регулярных войск и полк еще совсем зеленых курсантов, того стоила. Именно за тот бой Миша и получил свою первую боевую награду. Очнувшись от воспоминаний, бывший сержант глотнул остывший кофе и, оглядев пустой зал ресторана, вернулся к возникшей проблеме.

Итак, его пытаются втянуть в игрища в стиле плаща и кинжала. Где-то в космосе вдруг столкнулись интересы империи и одного из главных финансовых воротил капиталистического мира. Возникает естественный вопрос. А тебе-то это зачем? В таких разборках людей списывают не десятками, а сотнями, и даже спят при этом спокойно. Когда речь заходит об интересах такого уровня, человеческая жизнь перестает вообще что-то значить.

Но во всей этой истории была какая-то Тайна. Да-да. Именно так. Тайна, с большой буквы. И Миша буквально кожей чувствовал, что его приключения на транспортном переходе каким-то боком этой тайны касаются. Да, он вывернулся и ушел с узла одним куском, даже не оцарапавшись, но там осталось много непонятного. Свои способности как рукопашника он отлично знал, как знал и то, что после ударов, нанесенных в боевом режиме, противники не дерутся, а лежат и тихо дожидаются смерти.

Там все было с точностью до наоборот. Эти бешеные бабы продолжали лезть в драку, хотя Миша готов был поклясться, что все его удары достигли цели. Боевые коктейли? Но у них не было характерных признаков, по которым легко можно было определить наличие таких препаратов в организме. Не было суженных до величины булавочной головки зрачков, пены на губах, хриплого, глубокого, до гипервентиляции легких дыхания.

Складывалось впечатление, что эти женщины вообще не понимают, что происходит, действуя словно автоматы. Кто-то очень грамотный, обладающий серьезными познаниями, ставил им удары и обучал приемам, но действовали они не как серьезные бойцы, моментально просчитывавшие ситуацию, словно мощные компьютеры, а как запрограммированные роботы, не способные самостоятельно принимать решения. Что-то здесь было не так. Но что именно?

Миша снова глотнул кофе и, задумчиво побарабанив пальцами по столешнице, опять задумался. Предложения от экипажа рудовоза и правления банка он решил не рассматривать. Долгие месяцы подыхать со скуки в мрачных коридорах неторопливого судна он не собирался. Такая жизнь не для него. Но и оберегать зажравшихся нуворишей, которым мерещатся убийцы за каждой занавеской, ему тоже не хотелось. Насмотрелся в свое время на их барские выходки.

Ехать на Израиль? Но жить на планете, где религиозные деятели имеют власть едва ли не большую, чем светское правительство, просто опасно. Однажды религиозные фанатики вполне могут устроить какое-нибудь аутодафе, где иноверцам будет отведена главная роль. А воевать со всей планетой он не собирался. К тому же пригласивший его раввин не вечен, и что станет с приглашенным после его смерти, большой вопрос. Миша не собирался огульно обвинять наследников старика, но как говорится, своя шкура ближе к телу.

Оставались два крайних предложения. В службу охраны олигарха или на службу в СВР, а оттуда снова к олигарху. Можно, конечно, плюнуть на все и поискать какой-нибудь тихий уголок, построить себе домик и зажить в свое удовольствие, но чертов генерал был совершенно прав. Характер, будь он неладен. Рано или поздно он сам начнет искать себе приключений и нарвется на грубость. Даже охота на опасных хищников не давала ему той полноты жизни, которую он ощущал, находясь на службе.

Именно эта черта характера частенько доставляла Мише много неприятностей. И именно из-за нее теперь судорожно искал выход из создавшегося положения. Генерал Волков знал, чем заинтересовать. Тайна. Интрига. Опасность. Хождение по краю. Это было именно тем, ради чего стоило, по мнению самого Миши, жить. Вся его жизнь была связана с армией. И не просто с армией, а с одним из ее самых сильных, самых боеспособных подразделений.

Космический десант. Люди, способные решать любые, самые невероятные задачи в объеме, на поверхности планет или астероидов, и даже в условиях, которые фантазия рядового обывателя не в состоянии себе представить. Со времен обучения он побывал там, где до появления их отряда нога человека ступала считаные разы, и именно это чувство первооткрывателя не давало ему покоя.

Вспоминая разговор с генералом, Миша то и дело вспоминал годы, проведенные в армии, и удивлялся тем переменам, которые произошли с ним самим. Вбитые за годы службы рефлексы чинопочитания и соблюдения субординации отошли куда-то на периферию сознания. Если десять лет назад при слове генерал ему хотелось рефлекторно встать и принять строевую стойку, то после всего, что с ним произошло, слово это не вызывало ничего, кроме злости.

То, как с ним обошлись господа с широкими лампасами на штанах, он не мог забыть. Угрозы, унижения, прямые оскорбления, которым его подвергали, преследуя даже на территории собственной части, словно были выжжены в памяти каленым железом. Никогда в его тогда еще не долгой жизни с ним не разговаривали так. Презрительно, свысока, словно он не офицер имперского десанта, а какой-нибудь бродяга, выпрашивающий милостыню на очередную дозу дури.

Эти снобы даже не потрудились прочесть его досье. Для них, чиновников из генштаба, получить его не составило бы труда. Они с ходу начали с того, что принялись угрожать его семье, и только когда сам Миша, собрав всю волю в кулак, презрительно бросил им в лицо:

– Я сирота, – заткнулись, лихорадочно подыскивая очередные рычаги давления на него.

Это было тяжелое, трудное время. Те несколько месяцев, пока его командир пытался прикрыть своего подчиненного, переводя его из части в часть и регулярно пряча сопроводительные документы, казались чередой цветных картинок, сменявших друг друга, словно в калейдоскопе. Командование десантной дивизии, где служил Миша, старательно держало оборону, но их все-таки продавили.

Сначала его разжаловали в рядовые. Это позволило командиру дивизии в срочном порядке перебросить парня на окраину обитаемой галактики, на время выведя из-под пристального внимания чиновников от армии. А главное, этот шаг обеспечил ему безопасность. Получить нож под ребро в увольнении в сложившейся ситуации было проще простого. Как и обвинение в вымышленном преступлении. Как ни крути, а возможностей у чиновников с большими звездами хватало с избытком.

Даже его увольнение из армии было больше похоже на детективную историю, чем на обычный уход со службы. Батя, как уважительно называли бойцы командира полка, вызвав его в свой кабинет, коротко, но очень точно обрисовал Мише сложившуюся ситуацию. Оставаться в армии ему было слишком опасно. Рано или поздно эти уроды найдут способ дотянуться до него, и тогда все может кончиться очень плачевно. На гражданке, покинув пределы империи, он вполне мог затеряться.

Понимая, что Батя прав, Миша с тяжелым сердцем принял решение. Все документы оформлялись в условиях строгой секретности, а деньги на первое время бойцы собирали по всему полку. Наличкой, чтобы не привлекать внимания странными переводами с карты на карту. Представление об увольнении было отправлено в штаб с задержкой в неделю, чтобы у самого Миши было время покинуть границы империи. И вот теперь, после всех этих перипетий, ему снова предлагали вернуться в империю. Больше того, его звали в строй.

* * *

Выйдя из ресторана, генерал Волков вернулся в свой номер и, несколько минут покрутившись по комнате, достал личный коммуникатор. Связавшись с представителем в посольстве, он приказал обеспечить ему связь с начальником СВР и, услышав, что сеанс состоится через шесть часов, в голос выругался. То, что рассказал ему объект, требовало самого пристального рассмотрения. История с ЧП на узле перехода отходила на второй план. Предложение о работе от самого закрытого олигарха в обитаемой галактике повышало ценность парня как агента на несколько порядков.

Хотя и историю на переходе тоже забывать не стоило. Отлично зная, что интуиции бывшего вояки доверять стоило, Волков внимательно выслушал его рассказ о драке у шлюза и о том, как вели себя его противницы. То, что это были женщины, с самого начала удивило и насторожило генерала. Слухи о препаратах, которые воздействуют на людей по-разному, в зависимости от гендерной принадлежности, давно уже бродят в определенных кругах, но по сию пору это были только слухи. К счастью. Представив, как молодых девчонок, обработав этой гадостью, отправляют на смерть, Волков передернул плечами и, не удержавшись, выругался.

Ему, потомственному военному и офицеру до мозга костей, подобные приемы казались подлыми. Да, война грязное дело. Но она была, есть и будет, что бы ни проповедовали различные либералы, пацифисты и тому подобные правозащитники. И не важно, тайная это война или открытая, противостояние различных государств всегда будет сопровождаться человеческой кровью. Но когда это кровь мужчин, это если и не совсем приемлемо, то хотя бы понятно. Для любого нормального мужика драться за свою родину так же естественно, как пить, есть или дышать. Но когда в эту бойню загоняют женщин, это подло.

Генерал-майор Волков всю сознательную жизнь придерживался этого мнения и менять его не собирался. Да, он легко воспринимал на службе женщин. В узлах связи, в штабах, в тыловых службах, но не в строевых частях, которые в любой момент могли быть отправленными на передовую. Поэтому история, рассказанная объектом, заставила его крепко задуматься.

Мечась из угла в угол по своему номеру, генерал пытался найти хоть одну достойную причину, которая заставила бы бывшего офицера империи снова встать в строй. Самая его большая надежда на его сложное финансовое положение рухнула в тот момент, когда парень открыто назвал сумму, полученную за свои художества на борту грузовоза. На данном этапе он оказался богаче самого генерала.

Интересы империи, после всего случившегося, были для парня пустым звуком. Проговорив эту фразу вслух, Волков громко обложил всех чиновников по матушке. Свора подонков сломала парню жизнь, заставив его озлобиться на все, что было связано со службой и большими чинами. Это он понял в тот момент, когда рискнул откровенно назваться. После слова «генерал-майор» глаза парня сверкнули так, что Волкову, привыкшему смотреть в срез ствола, стало не по себе.

За размышлениями пролетело несколько часов. Бросив взгляд на коммуникатор и убедившись, что время к обеду, Волков запер дверь номера и спустился в гостиничный ресторан. Отдав должное прекрасно приготовленным котлетам из баранины с зеленью и креветочному салату, он запил все это большой чашкой кофе и, расплатившись, вышел на улицу. Остановив флайер, он назвал адрес посольства и, откинувшись на спинку сиденья, прикрыл глаза.

Плотный обед отодвинул мрачные размышления на второй план, заставив его немного расслабиться. Двадцать минут спустя, войдя в здание посольства, генерал решительным шагом прошел в нужный ему кабинет и, кивком головы поздоровавшись с агентом, присел в кресло. До сеанса связи было еще полчаса. Так что, с удовольствием попивая кофе и перекидываясь с работником посольства малозначительными фразами, Волков то и дело поглядывал на часы.

Заметив его взгляды, агент только сокрушенно развел руками. Разница во времени, усиленная расстоянием, не позволяла ему связать генерала с начальством немедленно. Даже само общение, несмотря на ретрансляторы, было затруднено скоростью прохождения сигнала. Поэтому, задавая вопрос, приходилось некоторое время ждать ответа. Время ожидания при разговоре могло длиться от пяти секунд до нескольких минут. Так что, когда настало время сеанса, Волков только вздыхал, дожидаясь, когда агент введет все нужные коды и обеспечит разговор с начальником СВР.

Наконец, на экране комплекса связи появилось знакомое лицо, и Волков, надев на голову гарнитуру, жестом выгнал агента из кабинета. Убедившись, что над дверью загорелся зеленый огонек, говоривший о включении системы звукоизоляции, генерал присел к столу и, откашлявшись, поздоровался:

– Доброго времени суток, граф.

– Благодарю, генерал. Ну, чем порадуете? Есть что-нибудь интересное?

– Есть. И много, – вздохнул Волков.

– Что-то не так? – чутко отреагировал на его вздох начальник СВР.

– Даже не знаю, как все это назвать, – откровенно признался Волков.

– Так. Давайте по порядку, Иван Матвеевич, – разом посуровев лицом, приказал начальник СВР.

– Если по порядку, то мы были правы. На переходе действительно была совершена попытка провести террористический акт. На что именно была направлена атака, неизвестно. Дело сорвалось. Исполнители две женщины. И вот в них заключается главная странность.

– Подробности, – безапелляционным тоном потребовал граф.

– Парень дрался с ними. Примененные им приемы – из арсенала нашего рукопашного боя и различных видов борьбы, настоящей борьбы, – уточнил генерал, – не имели того результата, который был бы ожидаем. Парень действительно профессионал, и его слову можно доверять.

– Откуда известно про его профессионализм?

– Ну, если вы готовы поверить мне как эксперту, то я готов подтвердить это, – решительно кивнул Волков.

– Как вы это узнали? – не унимался граф.

– Пластика движений, внешние изменения на руках и тому подобные мелкие черты, заметные только понимающему человеку.

– Хорошо. Согласен, – подумав, кивнул начальник СВР. – Дальше.

– Террористки действовали под воздействием какого-то боевого коктейля. Вот тут приходится полагаться только на мнение объекта, но не думаю, что он ошибся. Опыт у парня огромный. Наш человек на переходе сообщил, что тела женщин в срочном порядке и в обстановке строгой секретности увезли неизвестные люди. Точно известно только то, что спорить с этими людьми не посмели даже владельцы транспортной компании, которой принадлежит переход. Действовали решительно, четко, можно сказать, нагло. Из всего этого можно сделать вывод, что работала какая-то государственная контора. Но это все не так важно.

– Вот как? – удивился граф. – И что же тогда важно?

– Нашего парня пригласили на работу в службу охраны одного из объектов, принадлежащих мистеру Спектеру.

– Что? Тому самому? – осторожно уточнил граф, моментально сделав стойку.

– К нему, – решительно кивнул Волков.

– Очень интересно. Вы с ним договорились? – задумчиво протянул граф, не уточняя, о ком именно идет речь.

– Пока нет, – нехотя признался Волков.

– Он негативно настроен?

– Трудно сказать. Он не грубит, не отказывается разговаривать, но на контакт не идет. А самое паршивое, мне нечем его зацепить.

– Может быть, не стоит мудрить и предложить ему серьезную сумму?

– Поздно. На его счету в данный момент находится больше денег, чем у меня за все годы службы. С недавних пор это новоиспеченный миллионер, – криво усмехнулся Волков.

– Ни хрена себе?! – растерянно охнул граф. – Серьезно?

– Абсолютно. Парень умудрился спасти жизнь председателю совета раввинов Израиля и захватить пиратский капер. Так что денег у него больше, чем мы можем подумать. Семьи у него нет. Своего дома тоже. Денег куры не клюют. Ума не приложу, чем его зацепить.

– Да уж, ситуация. Может, двойник? – помолчав, спросил граф.

– Мы слишком плохо его знаем. К тому же мы не сможем изолировать исходный объект, – покачал головой Волков.

– Не сможем? – удивился граф.

– Не тот случай. Парень будет драться. Так что шума и крови не избежать. К тому же это теперь очень известная на планете личность.

– Что планируете делать? – помолчав, спросил граф.

– Ума не приложу, – откровенно признался генерал. – Но упускать такой шанс нельзя. Мы искали подходы к этому Спектеру несколько лет подряд, и все мимо, а тут они сами приглашают. Буду думать, разговаривать.

– Разговоры, это хорошо, конечно, но нам дело нужно делать, – вздохнул граф.

– Не будем торопиться. В любом случае подготовки к операции внедрения мы не проводили, и в планах она не стоит. Так что буду обхаживать его, как девицу.

– Ну и аллегории у вас, генерал, – усмехнулся начальник СВР.

– А что делать? – развел руками Волков. – В данном случае спешка ни к чему хорошему не приведет. Надавить на парня мне нечем. Так что буду уговаривать.

– И на что вы рассчитываете?

– На авантюрный склад характера. Это единственный крючок, на который его можно подцепить.

– Тут вы правы. По моему личному запросу из генштаба передали кое-какие документы по нашему фигуранту. В том числе его психопрофиль. Документ, должен признать, очень интересный.

– Я могу получить выжимки? – быстро спросил Волков сразу повеселевшим голосом.

– Я уже приказал скинуть на ваш нынешний адрес файл, под вашим личным кодом. Надеюсь, это поможет, – кивнул граф. – Но должен сразу сказать, что зацепить его нам действительно нечем.

– Приятно осознавать, что ты оказался полностью прав, – усмехнулся Волков.

– Знаете, Иван Матвеевич, если вам удастся его уговорить, лично напишу на высочайшее имя прошение о предоставлении вам родового дворянства, – грустно улыбнулся граф. – Склад характера, это единственное, на чем вам стоит строить разговор с ним. Все остальное для него стало пустым звуком.

– Да уж. Тех генералов достать бы из могил и еще разок расстрелять, – зло выдохнул Волков.

– Есть еще кое-что, что вам стоило бы знать. Его бывший командир батальона был комиссован по ранению и сейчас с трудом сводит концы с концами. Проживает на планете Новый Псков, в доме родителей. Пенсия выплачивается регулярно, но ее едва хватает на продолжение лечения. Под имперскую программу оказания помощи бывшим военным он не подпадает. Причина – отсутствие квот на полгода вперед. Регулярные столкновения с пиратами по всему сектору обитаемой галактики и для нас даром не проходят.

– М-да, – мрачно крякнул Волков. – Годы идут, человечество меняется, а в нашем богоспасаемом отечестве все то же. Боевой офицер, получивший ранение на службе, должен ждать своей очереди или платить бешеные деньги за лечение. А потом удивляемся, что нормальные люди, способные принести огромную пользу, не желают иметь ничего общего с нашим чиновничеством и бюрократией.

– Генерал, подрыв устоев империи – преступление из разряда особо тяжких, – усмехнулся в ответ граф.

– Их не разговоры подрывают, а чиновники, – вяло огрызнулся Волков. – Что я могу ему пообещать в этом случае?

– Если согласится, отправим его командира на лечение в наш госпиталь. По полной программе.

– Надеюсь, он мне потом предъяву не выкатит за пустые обещания? – помолчав, спросил генерал, вопросительно покосившись на собеседника. – Не хочется получить заряд плазмы от разъяренного агента.

– Иван Матвеевич, ну ты меня за дешевку-то не держи, – возмутился граф. – Я, кажется, для таких подозрений еще повода не давал.

– Виноват, ваше сиятельство. Увлекся, – заметно смутился Волков.

– Ладно, пролетели, – отмахнулся граф. – Вместе с психопрофилем вам сбросят копию медицинской карты его командира. Чтобы не с пустыми руками разговор строить. К сожалению, это все, что мы смогли накопать на фигуранта.

– Я уже понял, что там все тускло, – кивнул Волков, одновременно рассматривая что-то в углу своего монитора.

Начальник службы внешней разведки сообразил, что отправленный файл достиг своего адресата, и теперь генерал просматривал документы, попутно завершая разговор с начальством. Чуть улыбнувшись, граф одобрительно кивнул и, помолчав, спросил:

– Нашли что-нибудь такое, чего мои умники прошляпили?

– Нет. Все верно. В общем-то, ничего нового здесь не написано, – вздохнул Волков, возвращаясь к разговору. – Так что придется строить разговор, как и планировал.

– Уговоры, а под конец известие о командире? – уточнил граф.

– Так другого-то ничего не остается, – развел руками генерал. – К тому же не стоит забывать, что наши соседушки умудрились и здесь умом блеснуть.

– В каком смысле? – не понял граф.

– Додумались чистильщиков послать, вместо того чтобы обернуть дело в свою пользу, – зло оскалившись, ответил Волков. – Так что остается только радоваться, что после такого он не сразу за оружие хватается, а сначала слушает, что сказать хотим. Но в ресторане садится так, чтобы со спины никто подойти не мог.

– Надеюсь, там паранойя не буйным цветом цветет? – мрачно пошутил граф.

– В пределах нормы, – усмехнулся в ответ генерал.

– Ладно, Иван Матвеевич, работайте. И держите меня в курсе. Сеанс связи вам обеспечат в любое время. Приказ уже местным работникам скинули. Дело серьезное, так что не надо деликатничать. Любой ваш вызов сразу будет переведен на меня. Еще раз повторяю. В любое время.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – решительно кивнул генерал и, дождавшись, когда начальство отключит связь, выключил режим дальней связи.

Из всех полученных документов он вывел на печать только медицинскую карту, после чего, удалив все данные, отключил комплекс.

* * *

К моменту встречи с представителем СВР Миша был в отвратительном настроении. Внутренний раздрай бывшего сержанта выражался в мрачном, пристальном взгляде и резких, жестких фразах, которыми он общался со всеми встречными и поперечными. Даже портье в гостинице, знавший Мишу как вежливого и щедрого посетителя, проводил его удивленным взглядом, невольно поежившись от реакции парня.

Встреча с генералом была назначена в соседнем кафе, где подавали вполне приличный кофе, до которого и Миша и генерал были большими охотниками. До назначенного времени оставалось ровно пять минут, когда Миша вошел в кафе и, выбрав столик в простенке между широких окон, сел так, чтобы видеть входную дверь и весь зал. Генерал появился ровно в назначенное время. Войдя в кафе, он быстро осмотрелся и, чуть кивнув, решительно направился к столику, где уже наслаждался напитком Миша.

– Добрый день, – произнес он, присаживаясь к столу.

– И вам того же, – мрачно буркнул Миша, прихлебывая кофе.

– Что-то не так? – спросил Волков, чутко отреагировав на настроение собеседника.

– Все не так, – вздохнул Миша. – Ладно. Это только мои проблемы. Зачем вы хотели меня видеть?

– Наш разговор так ничем и не закончился, – развел руками Волков.

Сделав заказ подошедшей официантке, он дождался, когда она принесет кофе, и, пригубив чашечку, спросил:

– Вы подумали над моим предложением?

– Хотите, чтобы я снова поверил имперским чиновникам?

– Ну, СВР это не просто чиновники, – пожал плечами Волков.

– Угу, жизнь мне тоже не гражданские чинуши сломали, – огрызнулся Миша.

Но у генерала сложилось стойкое убеждение, что огрызается он скорее по привычке. Что-то тут было не так. Но вот что именно, он понять не мог. Чувствуя, что пауза затянулась, генерал поставил чашку на блюдце и, вздохнув, сказал:

– Михаил. Я понимаю вашу обиду. Честно. Знаю, что оскорбили вас совершенно незаслуженно. Про историю с чистильщиками я даже вспоминать не хочу. Мерзко. Но приняв наше предложение, вы станете не просто одним из многих. Вы будете одним из тех, кого называют избранными. Больше того. Еще до вылета сюда я заранее настоял на том, чтобы вас, как боевого офицера, сразу зачислили в штат именно моей службы. Службы силовых операций.

– И что от этого изменится? – не понял Миша.

– Вы будете подчиняться только мне, и в случае неисполнения какого-либо пункта наших договоренностей виновного вам долго искать не придется. Все ваши вопросы и проблемы буду решать лично я.

– А вам-то это зачем? – удивился Миша.

– Думаете, я только к вам собираюсь относиться с таким пиететом? – хитро прищурился генерал. – Нет. Я своих людей подбираю сам и ко всем отношусь именно так. Кстати, это одна из причин, по которой я так и не получил того, что давно уже должен был получить.

– Вы про дворянство? – насторожился Миша.

– Про него, – устало кивнул Волков. – Трижды документы подавали в канцелярию его величества. Но нашлись добрые люди, отсоветовали. Мол, слишком упрям, приказы выполняю не точно. Много себе позволяю. В том числе спорить с вышестоящим руководством. А то, что это руководство в наших делах ни уха, ни рыла не смыслит, никому и дела нет. Главное, что спорю.

– И как же вы тогда проблемы своих подчиненных решаете? – усмехнулся Миша.

– Есть способы, – лукаво усмехнулся генерал. – В конце концов, мы все-таки в СВР служим, а не на складе подъедаемся. И ссориться с нами желающих не много. Мы хоть и внешняя, но разведка, и, при большом желании, можем на любого много чего накопать.

– Да уж, эпохи меняются, а в нашем государстве все так же, – покачал головой Миша. – Я вот только одного не пойму. Почему ваша служба так и не смогла внедрить к этому мужику своего человека? Что, разучились полиграф обманывать? Не поверю. Крот в вашем ведомстве? Так после первого же провала ваши рексы все на два метра вглубь перерыли и ничего не нашли. Или нашли?

– Нет, – покачал головой Волков, внимательно слушавший его выкладки.

– Так в чем же дало?

– А вот это вам и предстоит узнать в первую очередь. Сами понимаете, такую технологию отбора кандидатов мы пропустить не можем.

– Кажется, начинаю понимать, – кивнул Миша.

– А подробнее, – попросил Волков, не отводя от парня внимательного взгляда.

– Вы столкнулись с системой, которая способна выявить крота еще, так сказать, на подступах, и теперь пытаетесь понять, как она работает. А еще лучше адаптировать ее для своих нужд. А тут выясняется, что я получил такое заманчивое предложение. Вам ничего и делать не надо. Только получить мое согласие на работу с вами. Ведь это не я к ним просился, а они меня позвали. А значит, и проверять будут не так рьяно. Я прав?

– Прав, – чуть улыбнувшись, кивнул генерал. – Система эта действительно вызывает у нас серьезный интерес. Но это только один из аспектов вашей работы.

– А что еще? – не понял Миша. – Зачем империи какой-то олигарх, пусть даже очень богатый? Чем он может быть ей опасен?

– Его компании занимаются разными делами, о некоторых и нам бы знать не грех, – напустил тумана Волков.

– По-моему, вы возлагаете на меня слишком большие надежды, – покачал головой Миша. – Меня пригласили не в службу личной безопасности этого олигарха, а в службу безопасности одной из его контор. Согласитесь, разница большая. И если я окажусь где-нибудь на окраине галактики, толку не будет никакого. А согласившись на ваше предложение, я получу не только пряники, но и кнут. А в придачу к нему хомут, шпоры и все остальное. И сослаться на невозможность выполнить приказ шансов у меня не будет. Итог. Раскрытие и возможная смерть. И после этого я должен с радостным визгом броситься подписывать документы, суча ножонками от оргазма?

– Не держите нас за идиотов, Михаил, – скривился генерал. – В штабе все отлично понимают, что такое техническая невозможность. Открою вам маленький секрет. Почти все руководство СВР в свое время служило полевыми агентами. К тому же вы сами сказали, что вас пригласили туда. А это значит, что вам придется действовать по обстановке. Так что сроки выполнения задания вообще не оговариваются. Главное – результат. Да и дело это, в общем-то, вполне можно назвать побочным.

– Решили воспользоваться оказией? – иронично уточнил Миша.

– Именно, – не скрываясь, ответил генерал. – Получится, хорошо. Нет. Значит, будем держать вас в их системе как возможность выполнения силового варианта. Вам повезло в том, что эту операцию мы не готовили. Вообще. Вы туда даже без связи отправитесь. Если все сложится, потом подведем вам связного.

– Каким образом? Просто интересно. Я ведь даже позвонить не смогу. Некому мне звонить, – помолчав, добавил Миша, на несколько секунд опуская голову.

– Ну почему же, – ответил Волков. – Вы вполне можете связаться, например, со своим бывшим командиром. Просто по старой памяти. Тем более что после ранения дела у него идут не очень хорошо.

– Вы это про кого? – моментально вскинувшись, спросил Миша.

– Про вашего командира батальона. Миронов Василий Павлович, полковник в отставке. Комиссован по ранению. Сейчас проживает на планете Новый Псков. И должен с сожалением признать, что дела у него идут не очень.

– Что это значит? – спросил Миша так, что генерал невольно вздрогнул.

– Ему требуется серьезное лечение, а пенсии не хватает. Под программу помощи военным не подпадает. Квоты выбраны на полгода вперед, – ответил Волков, всем своим видом изображая сожаление.

– Я все думал, чем вы меня зацепить попытаетесь, – прошипел Миша, и генерал невольно отодвинулся от стола, готовясь к отражению возможного броска.

– Ошибаетесь, – быстро ответил Волков. – Я сам об этом узнал два часа назад. Но если вы примете наше предложение, его направят на лечение в госпиталь нашей службы. Подчеркиваю. Нашей. Как офицер СВР, вы будете иметь возможность лечиться в ведомственном госпитале, направлять на лечение членов своей семьи или людей, на которых укажете сами, по своему выбору. Это правило работает уже много лет, и никто его отменить не посмеет.

– Все-таки нашли рычаг, – мрачно усмехнулся Миша, немного успокоившись. – А кстати, чем вы можете подтвердить свои слова?

– Вот, – с готовностью доставая из папки документы, ответил Волков. – Смотрите сами. Это копия истории болезни. Сами понимаете, полностью я такой документ принести не могу. Все-таки он не простудой болен и не триппер подцепил.

– Понимаю, – коротко кивнул Миша, быстро пробегая взглядом строки текста. – Я могу оставить это себе?

– Зачем? – растерялся генерал.

– Ну, как вы сами недавно заметили, верить имперским чиновникам у меня нет ни одной причины. Деньги у меня есть, так что его лечение я легко могу оплатить и сам, – жестко усмехнулся Михаил, настороженно наблюдая за реакцией собеседника.

Не ожидавший такого финта Волков только удивленно покрутил головой. Этого он действительно не ожидал. Глядя на парня, генерал судорожно искал выход из положения. Между тем Миша не торопился нарушать затянувшееся молчание, ожидая ответа на свой вопрос.

– Если вы собираетесь оплачивать лечение, зачем вам копия? – спросил Волков, явно пытаясь потянуть время.

– Не в каждом медицинском учреждении умеют лечить серьезные ранения, – ответил Миша, чуть пожав плечами.

– Вы можете просто перевести ему деньги. Если я не ошибаюсь, шекель идет к кредиту один и два, к единице. А рубль так один к одному. Так что, какой валютой оперировать, вам решать. В любом случае в накладе не останетесь.

– Знаю. Благодаря имперским чинушам о курсах валют и порядке конвертации я знаю больше, чем о женщинах, – жестко отозвался Миша. – Так я могу оставить это себе?

– Да, – нехотя выдавил Волков.

– Благодарю, – кивнул парень, убирая бумаги в карман.

– Простите, Михаил, но я не понимаю, чего вы добиваетесь, – вздохнул генерал. – Вы не отказываетесь от моего предложения, но и не соглашаетесь на него. Как вас понимать?

– Все просто и сложно одновременно, – помолчав, вздохнул Миша.

– Объяснитесь, – потребовал генерал.

– Я сам никак не могу решить, что делать, – смущенно усмехнулся Миша. – А помня правила всяческих служб, ждал, когда вы попытаетесь взять меня за горло. Однако вот такого я не ожидал, – добавил он, кивая на папку, откуда генерал достал документы.

– Я не собирался брать вас за горло, – устало вздохнул Волков. – Признаюсь откровенно, нечем было. Эти документы я действительно получил всего пару часов назад. Да и рычаг этот, должен сказать, слабый. Точнее, вообще никакой. Но ваше решение оказалось необычным. И неожиданным. Признаться, вы меня порадовали.

– Чем это?

– Умением находить нестандартные решения. Полезное качество для бойца нашей службы. Но я не понимаю, что вас останавливает?

– Как я уже говорил, не хочется получить хомут на шею, от которого уже не избавиться. А уж как наши генералы подгонять умеют, я хорошо помню.

– Михаил, – вздохнул Волков, набираясь терпения для нового витка переговоров, – я уже говорил, и готов повторить еще не один раз. Никто вас подгонять не будет. Эта операция не планировалась, и поэтому говорить о сроках глупо. К тому же спешки никакой нет. Все это дело продлится не один стандартный год, так что подгонять и требовать результатов никто не станет. Смысла нет.

– И хотелось бы поверить, да не могу, – проворчал Миша, испуская тяжелый вздох.

– Так вы отказываетесь? – решительно уточнил генерал.

– Я этого не сказал.

– Тогда как вас понимать?

– Я предлагаю следующий вариант. После встречи с представителем олигарха я дам свое согласие на работу в его компании. А вот с вами мы никаких документов подписывать не будем. После того, как я устроюсь на работу, дам сигнал, что все прошло успешно, и вы сможете присылать связного с конкретным заданием, исходя из моего положения в их иерархии.

– И что это вам даст? – не понял Волков.

– Кое-что. Первое. Во время проверки на полиграфе, или что они там используют, я с самыми честными глазами смогу сказать, что не работаю на вас. Второе. Не имея документов с моей подписью, вы не сможете давить на меня или еще каким-либо образом приказывать. Третье. Если вдруг там у вас крот все-таки есть, чего я совсем не исключаю, раскрыть меня у него не получится. Как говорится, нет тела, нет дела. Но сначала я улажу все проблемы с лечением моего командира. Долги надо отдавать, а ему я многое задолжал.

– Это приведет к потере времени, и ваш наниматель может передумать, – помолчав, ответил Волков.

– Уже не готовы оказать ему помощь сами? – зло усмехнулся Миша.

– Я этого не говорил, – покачал головой Волков. – Но как я проведу и его, и вас по документам? Ведь я обещал восстановить вас в звании и поставить на полное довольствие.

– Вы что-нибудь придумаете, – ответил Миша.

– И каковы гарантии вашего честного отношения к делу? – жестко поинтересовался генерал.

– Мое честное слово, раз уж звание офицера у меня отняли, – не менее жестко отрезал Михаил.

– Вы требуете доверия не доверяя.

– У меня есть на это и причины, и право.

– В таком ракурсе я не могу решить этот вопрос самостоятельно, – помолчав, признался генерал.

– У вас есть время до завтра. Потом я буду заниматься своими делами, не оглядываясь на ваши желания.

– Собираетесь уехать?

– Вы сами дали мне повод для беспокойства.

– Хорошо. Завтра, сразу после разговора с руководством, я свяжусь с вами, – вздохнув, кивнул Волков.

– Договорились, – ответил Михаил, поднимаясь со стула.

* * *

После разговора с русским Расти долго пытался понять, почему его мудрый и предусмотрительный босс так настаивает на его найме. Да, с первого взгляда было понятно, что это не простой солдат, которых называют медная башка. Это был сильный, умелый, а главное, умный, человек. Именно про таких говорят, что имея такого врага, проще застрелиться самому. Мучений меньше. Но все это никак не объясняло желания шефа видеть этого парня в рядах своих охранников.

Эти мысли не давали Расти покоя уже много дней подряд. Да и сам объект вызывал у гиганта двойственные чувства. Он и сам не понимал, что его так настораживает, но привык доверять собственной интуиции. И именно это ощущение не покидало Расти уже который день. Наконец, не выдержав, гигант связался с боссом по личному коммуникатору. Этот прибор, выпущенный одной из фирм корпорации специально для внутреннего пользования, несмотря на компактные размеры, обладал массой достоинств.

Здесь были и закрытые каналы, перехватить и расшифровать которые можно было только при наличии у желающих это сделать специальной аппаратуры, которую частным охранным фирмам просто не продавали. Подобная аппаратура была только у армий и разведслужб, да и то не у всех. Мощности данного аппарата хватало, чтобы легко дотянуться до орбитального ретранслятора, что давало устойчивый кодированный сигнал, даже в условиях глушения связи.

Единственным недостатком этого прибора было большое потребление энергии, что приводило к частой подзарядке аккумуляторов. Но в обычных условиях это не сильно беспокоило владельцев. Вступать в боевые действия им не было необходимости, а для нужд помощников босса их вполне хватало. Поэтому Расти, недолго думая, вывел на экран номер своего шефа и нажал на кнопку вызова. Экран коммуникатора ожил после третьего гудка вызова.

Увидев знакомое лицо, искаженное мукой боли, гигант невольно вздрогнул. Его шеф был необычным человеком. Блестящий ум, заключенный в уродливую оболочку. И исправить эту ошибку природы современная медицина не могла. Как не могла и избавить его от частых и неожиданных приступов боли. Вот и теперь Расти застал своего шефа во время очередного приступа. Но зная железную волю Спектера, гигант не решился отменить вызов. С этой болью Спектер прожил всю сознательную жизнь. С самого детства он шел с ней бок о бок и давно уже привык держать ее под контролем.

– Что у тебя, Расти? – спросил шеф, утирая с лица проступивший от боли пот белоснежным платком.

– Объект озадачен и взял паузу на обдумывание нашего предложения, – коротко ответил гигант. – Поэтому я вынужден застрять на этой богом забытой планете.

– Ничего. Он нам нужен. Так что твое ожидание того стоит.

– Но почему? – не удержался гигант. – Что в нем такого, ради его стоит терять столько времени?

– Ну, во-первых, он знает, с чем столкнулся на транспортном переходе, и мы не можем допустить, чтобы это знание ушло на сторону. Во-вторых, этот человек, будучи в своем обычном, нормальном состоянии, легко справился сразу с двумя подопытными, находившимися под воздействием препарата. Надеюсь, этого достаточно? – ответил Спектер с некоторым раздражением в голосе.

– Ну, первую причину легко можно устранить при помощи специалиста, – пожал плечами Расти, списав тон шефа на приступ. – А со второй и так все ясно. Слишком мало времени отвели на физическую подготовку. Как говорят ученые, материал был еще сырой.

– Возможно. Но я хочу быть в этом уверенным. К тому же этот человек, будучи профессионалом, может серьезно усилить нашу службу безопасности. Нам нужен свежий взгляд.

– Вы ожидаете силового давления? – насторожился Расти.

– Появилось какое-то непонятное шевеление вокруг некоторых наших проектов. Так что ему придется как следует поработать.

– Над чем именно? – не понял Расти.

– Он обучен захватывать подобные объекты, а значит, сумеет создать оборону, которую просто так не взломаешь.

– Простите, шеф, но может, в таком случае мне следует отложить вербовку и срочно вернуться назад? – осторожно спросил Расти.

– Нет. Время еще есть. К тому же точных данных у меня еще нет. Так что займись делом. Мне нужен этот русский. А причину я поясню тебе после твоего возвращения.

– Я давно уже предлагаю вам усилить службу личной охраны, – не удержавшись, проворчал гигант.

– Именно этим ты сейчас и занимаешься, – бледно усмехнулся Спектер. – Так что, чем быстрее уговоришь его, тем будет лучше для всех нас.

– Считаете, что он настолько хорош? – продолжал упираться Расти.

– Что с тобой? – неожиданно спросил Спектер. – Обычно ты не задаешь так много вопросов.

– Странный он какой-то, этот русский, – помолчав, вздохнул гигант.

– Странный? Чем же? – с интересом спросил калека.

– Обычно при виде меня люди невольно пугаются. Я уже привык к такой реакции и замечаю это чисто автоматически. Когда он увидел меня впервые, в его взгляде не было страха. Была настороженность, удивление, какая-то мысль, но не страх. Это меня насторожило. Так бывает, когда предварительно знаешь, с чем можешь столкнуться.

– Интересно. Но могу тебя успокоить. У русских есть старая поговорка, которая возникла в среде военных и людей, занимавшихся различными единоборствами. Во всяком случае, мне рассказали именно так. Русские говорят – чем больше шкаф, тем громче он падает. Так что то, что парень тебя не испугался, меня не удивляет. Удивление его вполне оправданно. Не каждый день такого громилу встретишь. Настороженность тоже понятна. А вот мысль, скорее всего, была именно о том, как быстрее тебя обезвредить, – усмехнулся Спектер, снова утирая пот.

– Вы считаете, что это возможно? – насупился Расти.

Отлично зная свою силу, он много раз выходил победителем из самых разных потасовок. В том числе и в тюрьме, где он оказался по обвинению в убийстве, хотя вступил в драку, защищаясь. Но еще ни разу он не был побежден. И именно поэтому ответ шефа так его задел. Но Спектер явно не собирался щадить чувства своего помощника.

– Расти, ты, безусловно, один из самых сильных людей в обитаемой галактике, но я хочу, чтобы ты всегда помнил одну старую пословицу. На силу найдется сила, на хитреца хитрец, на камень коса наткнется, на мудреца мудрец. Эту пословицу мне привел один гуру, когда я был на Нью-Дели. Говорят, она пришла из глубины веков, но от этого не стала менее актуальной. Не впадай в грех гордыни. А теперь расскажи, о чем именно вы с ним договорились.

– Наше предложение оказалось не первым, и парень взял паузу на размышление, – коротко ответил гигант, обдумывая услышанное.

– Спроси, сколько денег ему предложили, и увеличь эту цифру вдвое, – решительно приказал Спектер.

– Шеф, вы уверены? – растерялся гигант. – Такие деньги в корпорации получают только менеджеры высшего звена.

– Поверь, Расти, он того стоит, – чуть заметно усмехнулся Спектер.

– Не понимаю, – покачал головой гигант.

– Надеюсь, я не должен объяснять тебе каждый свой поступок? – рассердился Спектер.

– Нет, шеф. Не должны, – быстро ответил Расти. – Просто я никак не могу взять в толк, что с ним не так, и почему мы должны устраивать перед ним такие пляски.

– Расти, я когда-нибудь делал что-то просто так? Не подумав? – неожиданно спросил Спектер.

– Нет.

– Так почему ты не хочешь поверить мне сейчас?

– Я этого не говорил, шеф. Я просто пытаюсь понять, зачем он вам и чем так важен.

– Если ты так настаиваешь, я дам тебе пояснения, но только после того, как этот парень будет работать у нас, – ответил Спектер, медленно покрутив пальцем возле собственного уха.

Гигант растерялся. В том, что его коммуникатор и коммуникатор шефа защищены от прослушивания всеми возможными способами, он не сомневался. Но жест шефа не оставлял сомнений. Спектер ясно указал ему на возможность прослушки. Кем? Зачем? Кто осмелился? Все эти вопросы так ясно отразились на лице гиганта, что внимательно наблюдавший за ним Спектер, улыбнувшись уголками губ, кивнул и поднес к губам указательный палец, призывая его к молчанию. Окончательно растерявшийся гигант замолчал. Убедившись, что его поняли правильно, Спектер одобрительно кивнул и, не прощаясь, отключил связь.

Недоуменно глядя на потухший экран, Расти пытался осознать услышанное. В своей жизни, полной приключений и неприятных неожиданностей, он сталкивался с разными проблемами. Но такое... Чтобы связь с одним из самых охраняемых лиц в обитаемой галактике прослушивалась, такого еще не было. А главное, что человек этот никоим образом не касался политики. Спектер с самого начала построения своего бизнеса ясно дал понять всем вокруг, что политика интересует его в последнюю очередь.

Это вызывало недоумение и желание втянуть его в различные коалиции и интриги, но Спектер, обладая недюжинным умом и серьезными деньгами, легко уклонялся от подобных приглашений. О его главном оружии, эмпатии, или, попросту говоря, умении считывать мысли, знали всего несколько человек из особо доверенных лиц. Именно эта способность позволила Спектеру построить свою собственную империю, не влезая в политику.

Он платил огромные взятки, нанимал убийц и не брезговал шантажом, но умудрялся оставаться независимым. Выкупив у правительства небольшой планетоид, он построил там маленькое государство по своему разумению. Это была его собственность, и все проживавшие на планетоиде являлись его служащими. За любую провинность наказание для этих людей было только одно. Высылка. С учетом того, что все оказавшиеся на планетоиде получали не только работу, но и транспорт, жилье, бесплатное медицинское обслуживание и бесплатное обучение для своих детей, такое наказание считалось очень суровым.

Так что нарушить установленные правила рисковали немногие. Достаточно сказать, что на планетоиде не было даже полиции. Все функции по охране порядка и расследованию немногих бытовых преступлений осуществлялись немногими шерифами. Люди всегда остаются людьми, и конфликты на бытовой почве возникали регулярно. Так что работы у шерифов хватало. Но Расти и помыслить не мог, что своего хозяина предал кто-то, допущенный во внутренний круг. Те, кто занимался обслуживанием нужд самого хозяина. Значит, это было сделано где-то вне планетоида. А с учетом того, что в последние несколько месяцев основным местом пребывания Спектера стала космическая база, где проводились секретные разработки, становилось понятно, откуда ветер дует. Значит, кто-то из обслуживающего персонала, оставшегося после смены владельца, работал на прежних хозяев. Вот это гиганта ничуть не удивляло. Продав базу, правительство не оставило попыток держать на контроле все происходящее на ней.

Чего только стоит попытка шантажировать профессора, чтобы заставить его регулярно доносить о ходе работ. К счастью, та попытка закончилась арестом и последующим устранением шантажиста. Расти, лично командовал операцией по его захвату и отлично понимал, что заказчик этого безобразия так просто не успокоится. Судя по всему, именно продолжение этой истории он и видит. Придя к такому выводу, гигант устало вздохнул и, набрав в коммуникаторе номер объекта, нажал на кнопку вызова.

Приказ шефа был ясен и двойного толкования не допускал. Ему нужен был этот парень, и Расти обязан был доставить его на космическую базу. Зачем? Расти так и не понял. В конце концов, разъяснения по этому вопросу можно было получить и после. Сейчас нужно было любыми путями уговорить этого упрямого русского согласиться. Ответ прозвучал после седьмого сигнала. Увидев удивленное лицо парня, гигант изобразил на лице доброжелательную улыбку и бодро поздоровался:

– Добрый вечер, Михаил.

– И вам не болеть, – настороженно кивнул тот. – Что у вас опять случилось?

– С чего вы взяли? – удивился Расти.

– А какого тогда, простите, черта, вы не даете мне покоя?

– Надеялся услышать ваше решение. Я теряю время.

– Исходя из вашего звонка и преувеличенной бодрости, вы получили новые вводные и с новой энергией готовы начать полоскать мне мозги.

– А вы уже приняли решение отказаться от моего предложения? – ответил гигант вопросом на вопрос.

– Похоже, последователи Торы не обошли и вас стороной, – усмехнулся парень.

– В каком смысле? – окончательно растерялся Расти.

– А вы отвечаете, как они. Вопросом на вопрос, – усмехнулся Миша, и в глазах его заплясали бесенята.

Только теперь Расти понял, что его попросту мастерски разыграли. Но при этом гигант успел отметить внимательность парня и его умение анализировать увиденное. А главное его проницательность. Спектер был прав. Это действительно умный, сильный и уверенный в себе человек. Шеф был прав. Он может быть очень полезным союзником или очень опасным противником. Эти мысли пронеслись в мозгу гиганта, словно бегущая строка. Тряхнув головой, он отогнал ненужные размышления и вернулся к разговору:

– Так вы готовы ответить? – перефразировал он вопрос.

– Откровенно говоря, я склонен согласиться. Но тут внезапно выяснились кое-какие обстоятельства, требующие моего внимания и присутствия, – помолчав, медленно протянул Миша.

– Какие именно? – моментально насторожился гигант.

– Что называется, привет из прошлого, – вздохнул парень. – Мой бывший командир нуждается в срочном и дорогостоящем лечении, и бросить его без помощи я не могу.

– И что вы собираетесь делать? – не отставал Расти.

– Думаю, мне придется съездить туда, решить все финансовые и организационные вопросы, а после уже заниматься собой. Надеюсь, вы и ваш шеф поймете меня правильно.

– Это решение делает вам честь, но я могу предложить вам другой вариант, – быстро нашелся гигант. – Если вы примете наше предложение, мы отправим вашего командира в одну из наших клиник. Для этого моих собственных полномочий вполне достаточно.

– Интересно, – помолчав, кивнул Миша. – Но вся беда в том, что я не уверен, может ли он перенести долгую транспортировку. А рисковать я просто не имею права. Так что я предлагаю отложить наш разговор на некоторое время. Даю слово, что сразу после завершения этого дела я в первую очередь свяжусь с вами лично и дам окончательный ответ.

– Вы могли бы поручить это дело банку, – не сдавался Расти. – Будучи одним из особых клиентов, вы можете обратиться к правлению с подобной просьбой. Тем более что дело, прежде всего, финансовое. Думаю, они лучше вас разберутся, за что стоит платить, а что стоит гораздо меньше.

– А вот это мысль! – тут же ухватился за идею Миша. – Тогда завтра я первым делом отправлюсь в банк, а после сразу свяжусь с вами.

– Я готов поехать с вами, – быстро ответил Расти. – Наша компания на этой планете является одним из крупнейших вкладчиков, так что к моим словам правление точно прислушается.

– Да? Что ж, буду вам очень признателен, – подумав, согласился Миша.

– Отлично. Тогда завтра, в десять утра по местному времени, встретимся в холле, – обрадованно кивнул гигант, завершая разговор.

Это был шанс узнать, о ком именно так заботится парень, и упускать такую возможность Расти не собирался.

* * *

Менеджеры банка, пришедшие с утра не работу, были несказанно удивлены, когда в банк ввалились двое странных мужиков и с ходу потребовали в срочном порядке принять их. Сообразив, что такая дерзость на пустом месте не возникает, охрана быстро связалась с отделом VIP-обслуживания и, получив команду в срочном порядке проводить мужиков наверх, засуетилась. Вызвав лифт, посетителей проводили на восемьдесят пятый этаж, и, сдав с рук на руки менеджерам, охрана облегченно перевела дух.

Связываться с богачами лишний раз охрана не любила. Скажи такому слово поперек и с ходу останешься без работы. А то, что чудить богачи умели, охранники знали по собственному опыту. Между тем, оказавшись в нужном месте, Расти и Миша сразу взяли быка за рога. Объяснив менеджерам проблему, Миша выложил на стол выписку из медицинской карты. Задумчиво побарабанив пальцами по столу, старший менеджер покосился на двух помощников и, вздохнув, сказал:

– Мистер Лесов, дело в том, что мы стараемся не связываться с такими делами. Российская империя не очень благожелательно относится к вмешательству иностранных банков в дела военных. Даже бывших.

– О вмешательстве в дела и речи не идет, – тут же отозвался Расти. – От вас требуется только найти подходящую клинику и проследить за его лечением. После чего полностью оплатить медицинские услуги, проконтролировав цены на них. Надеюсь, это не слишком сложно для вас?

– Сложного в этом ничего нет, но империя всегда была непростым партнером, – в очередной раз вздохнул старший менеджер.

– Вы отказываетесь оказать клиенту эту услугу? – с угрозой в голосе уточнил гигант. – Если да, то и мистер Лесов, и моя корпорация найдем более сговорчивый банк, где не будет таких проблем.

– Мистер Расти, – зачастил менеджер, – вы слишком торопитесь с выводами. Я же не сказал, что мы не хотим этого делать. Просто это будет непросто, а главное, недешево. Человек, которого мы должны будем отправить в империю, должен будет потратить много времени и сил, чтобы привести все дела к тому состоянию, которое вы требуете.

– Я же говорил, это пустая затея, – презрительно фыркнул Миша, вставая из-за стола. – Я сам слетаю туда и решу все проблемы. А деньги потом переведу куда-нибудь. С этими снобами каши не сваришь.

– Вы собираетесь уезжать? – подскочил Расти, которому совсем не улыбалось откладывать дело в долгий ящик.

– Да. Но перед этим надо кое-что сделать.

– Что именно?

– Думаю, пришло время позвонить ребе Бен-Лагину. Пусть он сам разбирается со своими кадрами. Думаю, в этом заведении давно пора провести кадровую чистку, – равнодушно пожав плечами, ответил Миша.

Услышав имя столь уважаемого в банке человека, менеджеры дружно вскочили на ноги и с ходу развили бурную деятельность. Дошло даже до того, что прямо в приемную притащили коммуникатор с приводом дальней связи и организовали Михаилу приватный разговор с бывшим командиром. Уже через десять минут Миша, заметно волнуясь, дожидался ответа на вызов. После седьмого гудка экран монитора осветился, и бывший сержант, увидев знакомое лицо, тихо сказал:

– Привет, командир.

– Мишка?! – растерянно ахнул его собеседник. – Леший! Глазам своим не верю.

– Он самый, командир. Услышал про твои проблемы и решил появиться. Надеюсь, проблем тебе это не доставит.

– Да брось, – отмахнулся тот. – Какие теперь у меня могут быть проблемы? Списали. Вчистую. Вот, теперь доживаю, как могу. Точнее, как получится.

В голосе офицера прозвучали горечь и обида. Понимающе кивнув, Миша покосился на замерших в стороне менеджеров и присоединившегося к ним Расти. Убедившись, что содержание разговора им не слышно, Миша на всякий случай понизил голос и быстро сказал:

– Значит так, командир. Очень скоро к тебе приедет человек из банка «Либерзон и К^о». Все вопросы по организации лечения он возьмет на себя. От тебя требуется только одно. Не упирайся и не бей копытом. Лечение оплачиваю я. Из своего кармана. И даже не пытайся возражать. Долги платить надо. Сам приехать не могу, так что положись на этого человечка. Все будет сделано как надо. И еще. Не пропадай. Возможно, возникнет кое-какое дело.

– Ты чего там удумал, изверг? – растерянно улыбнулся офицер, растерявшийся от навалившихся на него новостей.

– Как говорится, подробности при личной встрече, – усмехнулся Миша. – Так мы договорились? Брыкаться не будешь?

– Уговорил, черт языкастый, – рассмеялся офицер.

– Вот и слава богу. Всё. Мне пора. Не тускней, командир. Прорвемся, – улыбнулся Миша, озорно подмигивая ему и завершая разговор.

Повернувшись к менеджерам, он жестом подозвал их к себе и, поднявшись, негромко сказал, ухватив старшего пальцем за лацкан пиджака и подтягивая его поближе:

– Значит так. Слушай меня внимательно и не говори потом, что я тебя не предупреждал. Ваш человек должен будет из шкуры вывернуться, но сделать все по высшему разряду. Узнаю, что он что-то упустил или сделал не так, лично приеду сюда и всем вам бейцы поотрываю. Думаю, ребе меня в этом поддержит. Да еще и от себя добавит. Все понял?

– Абсолютно, – судорожно сглотнув, истово кивнул старший менеджер, услышав так хорошо знакомое слово. – Не беспокойтесь. Все будет сделано правильно.

– Посмотрим, – рыкнул Миша, выпуская свою добычу.

Отскочив на пару шагов, старший менеджер нервным движением оправил пиджак и, откашлявшись, добавил:

– Мне потребуется от вас разрешение на использование вашего счета.

– Используйте вот этот счет, – неожиданно вступил в разговор Расти, протягивая ему карточку.

– Расти... – попытался остановить его Миша, но гигант только отмахнулся.

Быстро выдав менеджеру все необходимые инструкции, он развернулся к Мише и, весело подмигнув, сказал:

– Всё, пошли отсюда. Теперь осталось только дождаться результата.

– Зачем вы влезли в это дело? – мрачно насупившись, спросил Миша, входя следом за ним в лифт.

– Все просто. Это служебная карточка, расходы с которой отслеживают бухгалтеры нашей корпорации. А уж они за каждый грош душу из этих снобов вынут.

– Но ведь я еще не принят на работу, – продолжал упираться Миша.

– Забудьте про формальности, – отмахнулся гигант. – Думаете, я просто так приперся на эту богом забытую планету?

– Интересно. С чего вдруг такой интерес к моей персоне? – настороженно спросил Миша.

– Откровенно говоря, и сам толком не знаю, – вздохнул гигант. – Я получил приказ на ваш найм с самого верха. А приказы мистера Спектера не обсуждаются. Знаю только, что, возможно, какую-то из наших баз будут захватывать. Точных данных пока нет, так что все на уровне догадок. Ваша задача – выстроить систему защиты таким образом, чтобы любая попытка захвата обернулась для противника большой кровью. Сможете?

– Не знаю, – пожал плечами Миша.

– Как это? – удивился Расти.

– Как я могу что-нибудь обещать, не видя исходных данных? – развел руками Миша, удивленно глядя на собеседника.

– Гм, логично. Это я как-то не подумал, – растерянно кивнул гигант, совершенно русским жестом почесывая в затылке.

– Бывает, – улыбнулся Миша. – И все-таки, что будет, если ваша служба безопасности откажется принимать меня на службу? Как тогда мы будем решать финансовый вопрос?

– Забудьте об этом, – отмахнулся Расти. – Доведем дело до конца, а потом вы переведете всю сумму на тот же счет.

– То есть блокировать платежи вы не станете? – не унимался Миша.

– Старина, я похож на идиота? – усмехнулся гигант.

– К чему это вы? – не понял Миша.

– К тому, что соверши я такую глупость, и вы устроите на меня настоящую охоту. А сидеть на базе безвылазно я не могу. Так что проще и полезнее для здоровья будет разойтись, как цивилизованные люди.

– Интересного вы обо мне мнения, – растерянно хохотнул Миша, не ожидавший такого ответа.

– Обычного, – пожал плечами гигант. – Люди вроде вас не умеют прощать обиды. И всегда стараются отомстить. Думаю, вы не исключение.

– Похоже, пришло время решить все наши разногласия. Здесь и сейчас, – помолчав, жестко произнес Миша.

– Что это значит? – удивился Расти.

– Я вам чем-то не понравился. Чем? Не знаю. Да и по большому счету мне это и не интересно. В конце концов, не я пришел проситься к вам на работу, а вы, сами, приехали звать меня. А самое главное, не просто звать, а любой ценой добиться моего согласия. Что вы там задумали, я не знаю, и такое положение вещей меня настораживает. Как видите, я максимально откровенен. Теперь я готов выслушать ваши претензии ко мне.

– Кое в чем вы правы, – вздохнув, кивнул Расти. – Я действительно вынужден был бросить все дела и заняться вами. Буду предельно честен. Я не знаю, чем вы вдруг так заинтересовали моего шефа, но и почему он так настаивает на вашем найме, но я вам не верю. Пока не верю.

– Как это понимать? – развел руками Миша. – С чего вдруг вы решили, что я вам враг?

– Этого я не говорил, – покачал головой гигант. – Но вы русский. Имперец. А они уже не раз пытались засунуть в наши службы своих людей.

– И что? Не появись вы тогда в ресторане, я бы и понятия не имел о вашем существовании, – пожал плечами Миша. – А вот ваша настойчивость это действительно странно. И я склоняюсь к мысли, что ваш босс собирается провернуть какую-то хитрую комбинацию, в которой у меня будет роль вывески. Имперский военный, хоть и бывший, назначенный виновным сразу за всё. А значит, можно будет с ходу обвинить и всю империю.

– В чем? – растерялся Расти, не ожидавший таких выводов.

– Было бы болото, а черти напрыгают, – отмахнулся Миша.

– То есть вы заранее считаете нас подлецами, нанимающими вас только для того, чтобы прикрыться? – насупившись, уточнил гигант.

– Да.

– Вообще-то, за такие обвинения можно и в лоб получить.

– Ну-ну, рискни здоровьем, – по-волчьи оскалившись, ответил Миша.

– Малыш, а ты уверен, что переживешь этот удар? – зашипел гигант.

– Ты сначала попади, чучело, – фыркнул бывший сержант.

– Всё. Ты меня достал, – выдохнул Расти.

В этот момент он больше всего напоминал разъяренного быка, зачем-то вставшего на задние ноги и обряженного в роскошный костюм. Даже глаза кровью налились.

– В холле? – все так же презрительно усмехаясь, спросил Миша.

– Именно, – кивнул Расти, но этот кивок был больше похож на попытку боднуть оппонента.

– Добро. Только охрану предупредим, чтобы лишних жертв избежать, – кивнул в ответ Миша, с хрустом сжимая кулаки.

Лифт звякнул, остановившись, и оба противника шагнули в холл. Найдя взглядом ближайшего охранника, Расти жестом подозвал его к себе и, тыча пальцем в посетителей, не терпящим возражения тоном приказал убрать всех подальше, а самим охранникам держаться в стороне от места событий. Помня, что эти двое являются привилегированными клиентами, и им по определению можно все, охранники принялись в авральном порядке приводить холл в соответствие с требованиями странных клиентов.

Убедившись, что все сделано правильно и вмешиваться в их беседу никто не собирается, мужчины разошлись в стороны и, скинув верхнюю одежду, медленно двинулись друг к другу. Движения обоих бойцов стали мягкими, плавными, но при этом у всех зрителей неосознанно возникло чувство тревоги. Пользуясь тем, что руки у него заметно длиннее, Расти попытался завершить все одним ударом. Выбросив кулак в лоб противнику, он ожидал привычного удара, после чего можно было бы спокойно оттащить противника в туалет и отлить водой. Но в этот раз все пошло не так.

Не сбиваясь с шага, Миша присел на левую ногу и, пропустив просвистевший в воздухе кулак над головой, на выходе из полуприседания впечатал свой кулак в подбородок гиганту. Удар был нанесен по всем правилам, от пояса, с доворотом бедер. Не ожидавший такого ответа Расти, звучно лязгнув зубами, покачнулся и начал медленно заваливаться на спину. Голова гиганта от удара запрокинулась, и Миша, понимая, что упав, он с размаху треснется затылком об пол, ухватил его левой рукой за пояс, пытаясь удержать от падения плашмя.

Но сообразив, что удержать такой вес не реально, бывший сержант быстро подсек противнику ногу, которой тот собирался сделать очередной шаг назад, и, дернув гиганта на себя, ловко посадил его на задницу, после чего позволил завалиться на спину. Это был настоящий нокаут. Вольготно раскинувшись, Расти лежал на отполированном граните, слегка подергивая левой ногой и делая слабые попытки обрести контроль над собственным телом.

В себя он пришел после того, как охранники банка полили его водой из графина, а Миша, найдя в аптечке первой помощи нашатырь, подсунул ему под нос вонючую ампулу. Закашлявшись, гигант вялым жестом попытался оттолкнуть руку с нашатырем и, кое-как сфокусировав взгляд на противнике, хрипло прокаркал:

– Что это было?

– Классический апперкот, – нахально усмехнулся Миша, убирая аптечку.

– Как ты успел? Меня даже в тюрьме боялись не из-за силы, а из-за скорости движений, – прохрипел Расти, пытаясь подняться на ноги.

– У нас говорят, большой шкаф громче падает, – пожал плечами Миша, подавая ему руку. – Так что? Продолжим, или хватит?

– Не сейчас, – помотал головой гигант. – Но мы к этому вопросу еще вернемся.

– Здоровье твое, – равнодушно пожал плечами Миша. – Куда теперь?

– Сейчас собираться, а завтра утром стартуем, – прохрипел Расти и, подхватив у охранника свой пиджак, тяжело зашагал к двери.

– Ну, завтра так завтра, – вздохнул Миша, задумчиво глядя ему вслед.

* * *

Вернувшись в свой отель, Миша первым делом достал из баула еще один коммуникатор. Включив прибор, он дождался, когда на экране загорится индикатор прогрева, и, выведя на монитор значки активных программ, принялся колдовать. По-другому это действо назвать было сложно. Среди разных, не всегда законных программ данного прибора была одна, за которую штрафом ему точно было бы не отделаться. Подсоединив к коммуникатору активный зонд, Миша принялся тщательно проверять свою одежду.

Современные средства слежения был настолько миниатюрными, что заметить их визуально, невооруженным глазом, было чрезвычайно сложно. А доверять своему возможному работодателю у парня причин пока не было. Так что, вернувшись в номер, он первым делом занялся тем, что принялся проверять свою одежду на наличие новоявленных украшений. Спустя пять минут такого камлания Миша удовлетворенно хмыкнул и, отключив прибор, взялся за другой коммуникатор, который всегда носил с собой.

Набрав номер генерала Волкова, он дождался ответа и, поздоровавшись, с ходу огорошил собеседника известием:

– Добрый день, господин генерал. Завтра утром я улетаю на частном катере к месту своей будущей работы. Вопрос с лечением командира я уже решил.

– Гм, быстро вы... – растерянно буркнул Волков, переваривая информацию.

– А надоели мне все эти пляски с бубнами, – нахально усмехнулся Миша. – В общем, готовьтесь подводить связного. Устроюсь, дам знать. Кстати, а куда мне звонить?

– Этот вопрос мы уже утрясли. Коммуникатор вашего командира будет поставлен на прослушку, и как только ему от вас поступит звонок, мы сами определим ваше местоположение. Единственное условие. Ваш разговор должен длиться не менее семи стандартных минут. Сами понимаете, нужно время для определения точки через ретрансляторы.

– А все остальные вопросы? – напомнил о своих условиях Миша.

– Решено. Вас проводят под псевдонимом «Призрак». После легализации вам будет присвоено очередное звание. Жалованье, форменные и пайковые будут начисляться на отдельный счет в имперском банке. Саму карточку вы сможете получить сразу по возвращению в столицу. Или, в случае необходимости, ее привезут в указанное вами место. Вас это устраивает?

– Вполне. Чем меньше бумаг обо мне будет, тем дышать легче, – снова усмехнулся Миша.

– Вообще-то, в нашей службе так не делается, – с легким упреком отозвался Волков.

– Все когда-то бывает в первый раз, – философски ответил Михаил. – Но учтите, если меня загонят куда-нибудь на край географии, то толку от всех этих реверансов не будет.

– Вот об этом вы нам забыть не позволите, – усмехнулся в ответ генерал. – В любом случае по окончанию контракта вам придется вернуться в империю и начать службу в моем отделе. Разбрасываться такими кадрами я не имею права.

– Поживем – увидим, – усмехнулся Миша и, попрощавшись, отключил связь.

Разобравшись с делами, бывший сержант решил напиться. Тупо. В пыль, в хлам, до зеленых чертей. События последних дней отняли слишком много сил и нервов. А подковерные игрища всегда вызывали у него злость и изжогу. С тех пор, как по команде кучки подонков на него объявили охоту, он начал относиться к любым интригам с откровенной ненавистью. Именно поэтому он так долго не мог решиться и дать согласие на работу в СВР.

Только предчувствие того, что столкновение с необычными убийцами на узле перехода каким-то образом касается его приглашения в самую закрытую корпорацию галактики, заставило согласиться. Он и сам не мог себе объяснить, откуда взялась такая уверенность, но в том, что не ошибается, был уверен. Это чутье на опасность и возможное развитие событий не раз спасало ему жизнь, и доверять ему Миша привык от и до.

Опытный боец, привыкший верить только в собственные силы и надежность оружия, был далек от мистики, но и в интуицию свою верил безоговорочно. Однажды, еще будучи зеленым лейтенантом, он получил мудрый совет от старого, битого жизнью и противником прапорщика. Командуя взводом, Миша повел своих людей не так, как ему предписывалось, а в обход, и оказался прав. Там, куда их направляли, взвод ждала отлично подготовленная минная засада и полсотни вооруженных до зубов пиратов.

Выполни он приказ атаковать укрепление в лоб, и взвод прекратил бы свое существование. После боя, сохранив людей и уничтожив засаду, Миша был вызван на ковер, для получения очередного фитиля. И вот тут на защиту молодого лейтенанта встал тот самый прапорщик. Совещание у командира полка проводилось в кают-компании десантного линкора. Подняв с места Мишу, командир полка потребовал отчета за его действия. И вот тут Миша неожиданно понял, что никак не может внятно объяснить свой поступок.

Молчание в кают-компании затянулось, когда не боявшийся ни бога, ни черта прапорщик, даже не пытаясь подняться, спросил:

– Сынок, тебя что насторожило? Увидел чего или просто учуял?

– Скорее, учуял, – помолчав, тихо признался Миша, чувствуя, как наливается краской лицо.

– И давно ты за собой это заметил? – не унимался прапорщик.

– Еще с курсантских времен, – еле слышно ответил парень, опуская голову.

– Да ты не щемись, – подбодрил его ветеран. – Все правильно сделал.

– Прапорщик, – укоризненно рыкнул командир полка.

– Знаю, что прапорщик, – отозвался ветеран, сумевший при жизни стать легендой элитных войск. – Да только вы, господин полковник, забыли, что вот про таких командиров бойцы легенды сочиняют и идут за ними не раздумывая. Не за что парня ругать. И солдат сберег, и дело сделал. Тут не ругать, а к награде представлять надо. Это мое мнение. Так что, если чего, я и до генерала дойду.

Слушая седого, украшенного шрамами ветерана, Миша не верил своим ушам. Чтобы прапорщик смел так разговаривать с полковником?! Но это было на самом деле. Впрочем, быстро вспомнив пару рассказов про этого седого ветерана, Миша немного успокоился. А самое удивительное, что полковник, вдруг смутившись, откашлялся в кулак и, вопросительно покосившись на офицеров штаба, махнул рукой, устало ответив:

– Ладно, хрен с тобой. Свободен, лейтенант.

Вылетев из кают-компании едва ли не с дверями, Миша прислонился к переборке и с трудом перевел дух. Минут через двадцать совещание закончилось, и вышедший в коридор прапорщик, увидев лейтенанта, решительно скомандовал:

– Так, сынок, пошли со мной. Поговорить надо.

Не ожидавший такого напора Миша покорно поплелся следом за живой легендой, попутно судорожно прикидывая, чем может закончиться для него такой разговор. О крутом характере прапорщика ходили разные слухи и складывали байки, так что поводов для беспокойства у молодого лейтенанта было более чем достаточно. Заведя Мишу в какую-то каморку, прапорщик развернулся к парню всем телом и, сложив на груди руки, с огромными кулаками, тихо спросил:

– А теперь только правду, сынок. Зачем взвод в обход повел?

– Когда команда на выход поступила, меня словно за ноги кто-то держал, – вздохнул Миша. – Не хочу туда идти, и все. Аж до дрожи. Сначала думал, страх. Но потом понял, нет. Это ведь не первый мой бой. И со страхом я справляться уже умею. А тут... Я даже объяснить этого не могу. Ледышка в затылке и вся шерсть на загривке дыбом. Как у кобеля перед дракой. А когда в обход двинулись, все прошло.

– Понятно, – помолчав, задумчиво кивнул ветеран. – Вот что я тебе скажу, парень. Не знаю, как там у тебя дальше сложится, но если жить хочешь, слушайся своих инстинктов. Похоже, хранитель у тебя сильный, вот и предупреждает, что можно делать, а где рискуешь без головы остаться.

– Какой хранитель? – не понял Миша, никогда не увлекавшийся религией, мистикой и тому подобной эзотерикой.

– Ангел-хранитель. Вот какой, – вздохнул ветеран. – Один древний сказал: в окопах атеистов нет. И был очень прав. Так что запомни мои слова. А за последствия не волнуйся. Ты все правильно сделал. Да и я тебя в обиду не дам.

– Простите, прапорщик, но как вы можете спорить с командиром полка? – набравшись смелости, спросил Миша.

– Это для тебя он командир полка, а я его еще огурцом помню. Да и он этого не забыл, – усмехнулся ветеран.

– Каким огурцом? – окончательно растерялся Миша.

– Зеленым и крепким. Таким же, как ты сейчас. И он, и еще три десятка таких же охламонов у меня на полигоне пот, кровь и слезы проливали. Может, потому и живы до сих пор. Да и стар я слишком, чтобы гнуться перед кем-то.

– Ну, для огурцов мы слишком уж зубастые. Скорее, крокодилы, – растерянно усмехнулся Миша, решивший, что должен хоть что-то сказать.

– До крокодила тебе еще, как до соседнего спутника в одной известной позиции. Огурец. Ну, может, не простой, а бешеный, – рассмеялся в ответ ветеран и, хлопнув парня по плечу так, что тот невольно присел, вышел из подсобки.

С тех пор Миша старательно прислушивался к собственному чутью и каждый раз оказывался прав. Уже став командиром роты, он случайно узнал, что о его странных способностях стали слагать легенды, а все солдаты, которых переводили из других подразделений в их батальон, просились именно в его роту. Прапорщик, давший ему мудрый совет, погиб во время очередного столкновения с пиратами, но слова его Миша запомнил на всю жизнь.

И вот теперь, не спеша собирая вещи и готовясь к утреннему вылету к новому месту работы, бывший сержант старательно прислушивался к собственному чутью. Но как оказалось, после окончательно принятого решения, оно вдруг замолчало. Ледышка в затылке пропала, а настроение заметно улучшилось. Упаковав вещи в баул, Миша прошелся по номеру, проверяя, все ли собрал, и, убедившись, что готов к вылету, задумчиво посмотрел на часы. Судя по сигналам желудка, давно пора было как следует заправиться.

Спустившись в ресторан, Миша с удовольствием поел и, перейдя в бар, отдал должное неплохому пиву. Утром его разбудил требовательный сигнал вызова коммуникатора. Несмотря на выпитое накануне, голова не болела, а тело готово было к действию. Ткнув пальцем в кнопку ответа, Миша чуть заметно усмехнулся, увидев лицо Расти.

– Что, кони у крыльца копытом бьют? – спросил он вместо приветствия.

– Чего? Какие кони? Вы о чем? – не понял гигант.

– Не обращайте внимания, – улыбнулся Миша. – Это из русской классики.

– Я смотрю, у вас хорошее настроение, – проворчал Расти.

– А вы собираетесь его испортить? – снова не сумел промолчать Миша.

– Зачем? – снова не понял гигант.

– У нас говорят, утро добрым не бывает.

– Вы меня окончательно запутали, Майкл.

– Стоп. Я не Майкл. Меня зовут Михаил. Миша, если коротко. И я очень настоятельно прошу вас это запомнить, – разом посуровев, ответил бывший сержант.

– Простите. Я думал, вы уже привыкли к такому обращению, служа за границей империи, – ответил Расти очень серьезно.

– Я умею быть настойчивым, – пожал Миша плечами.

– И сколько челюстей вы сломали, добиваясь своего? – тут же поддел его Расти.

– Откровенно говоря, не помню. Может, дюжину, а может, чуть больше, – в тон ему ответил Миша.

– Ладно. Раз вы уже проснулись и готовы поддевать меня, значит, настало время выезжать.

– Что, вот так, без завтрака?

– А вы уже проголодались?

– Ну, война войной, а обед по расписанию, – снова не сумел удержаться Миша. – Думаю, после недельных споров пара часов ничего уже не изменит.

– Мы можем позавтракать и на катере, – не отступал Расти.

– Сразу видно, что вы нечасто летаете, – вздохнул Миша.

– Почему?

– Потому что, проведя полжизни в объеме, любой нормальный человек старается использовать любую возможность поесть нормальной пищи. Сублимированные продукты – это то, что начинаешь тихо ненавидеть после второй тысячи часов, проведенных на борту любого космического корабля.

– М-да, с этим мне спорить сложно. Я действительно не налетал столько, – помолчав, вынужден был согласиться Расти.

– Тогда я жду вас в ресторане моего отеля. Отсюда и отправимся в порт, – быстро подвел итог Миша, не давая оппоненту обдумать ответ.

Отложив коммуникатор, он испустил мученический вздох и, выбравшись из кровати, поплелся умываться. Спустя двадцать стандартных минут он, уже окончательно проснувшийся, умытый и свежевыбритый, с аппетитом уплетал роскошную яичницу с беконом, запивая ее большой чашкой кофе. Войдя в ресторан, Расти, увидев эту картину, присел за его столик и, чуть улыбнувшись, сказал:

– Удивительно, что, имея такой аппетит, вы еще умудряетесь в двери входить.

– Двигаться надо больше, тогда и проблем с весом не будет, – буркнул Миша с набитым ртом, прихлебывая кофе.

– А если серьезно. Неужели сублимированная пища может так надоесть? – не унимался гигант.

– Еще как! – фыркнул Миша. – Безвкусные химические опилки. Коктейль из белков, протеинов и витаминов. Хочешь жуй, хочешь так глотай. Силы и работу организма поддерживают, а удовольствия никакого.

– Выходит, для вас процесс поглощения пищи это прежде всего удовольствие?

– Конечно. Их и так в жизни не много, так зачем отказываться еще от одного?

– Ну, некоторые находят себе замену, – пожал плечами Расти.

– Это вы о чем? – насторожился Миша.

– Ну, думаю, для вас совсем не секрет, что многие предпочитают естественным удовольствиям виртуальные или навеянные при помощи препаратов.

– Это вы про наркоманов, что ли? – сообразил наконец бывший сержант.

– И про них тоже.

– Знаете, Расти. Если не хотите нарваться на драку еще раз, даже не упоминайте про эту дрянь при мне. Что наркотики, что торговцев ими, что наркоманов я ненавижу. Так что поберегите здоровье.

– Интересно. С чего вдруг такая реакция? – удивился гигант, сделав вид, что не заметил откровенной угрозы.

– Есть причина, – ушел от ответа Миша. – Надеюсь, ваша корпорация не занимается распространением этого дерьма? Если да, предупреждаю сразу, я сделаю все, чтобы уничтожить вас всех. Не хотите проблем, отмените свое предложение сейчас.

– Ни в коем случае, – быстро ответил Расти, вскидывая огромные ладони в защитном жесте. – Я и сам не очень хорошо отношусь ко всем этим делам.

– Тогда к чему был этот вопрос?

– Ну, вы много лет прожили за пределами империи и вполне могли бы изменить свое отношение к таким вещам. Принципы терпимости и толерантности давно уже из каждого утюга транслируют. Думаю, вам отлично известно, что на некоторых планетах такие препараты можно приобрести вполне легально. А людей, их употребляющих, относят к категории больных.

– Ничем они не больны, кроме собственной глупости, – презрительно скривился Миша. – А те, кто принимает такие законы, просто спекулируют на привычках дураков или защищают свои инвестиции. И вся эта демагогия заканчивается, как только эта проблема касается их лично.

– В каком смысле? – не понял гигант.

– В прямом. Если вдруг какой-нибудь наркоман ограбит их или, чего доброго, вообще убьет. Вот тогда они сразу забывают о правах наркоманов и начинают требовать самого сурового суда. А теперь давайте сменим тему. От этой у меня аппетит портится.

– Я думал, вы уже закончили, – растерялся гигант.

– Вот кофе допью и закончу, – категорично заявил Миша, показывая официанту пустую кружку.

* * *

Получив от Михаила согласие на сотрудничество, точнее, выдавив его едва ли не в прямом смысле, генерал-лейтенант Волков отправился в посольство и, выйдя на связь с начальником СВР, принялся докладывать об успехах. Внимательно выслушав его, граф пару минут задумчиво барабанил пальцами по столешнице, после чего задумчиво спросил:

– Хотелось бы вас поздравить, генерал, но настораживает такое нежелание объекта зафиксировать свое согласие на документе. Не думали о том, что он просто скроется?

– Думал. Но, исходя из его психопрофиля, можно сказать, что это человек слова. К тому же его командир все равно остается в империи.

– Рискнете надавить на него таким образом? – иронично спросил граф.

– Не хотелось бы, – скривился Волков. – Не тот персонаж, чтобы прощать такое. Сотни складывать устанем.

– Вот и я про то же, – вздохнул граф. – Как планируете подвести к нему связного?

– Пока не знаю. Все будет зависеть от места, куда его направят на работу.

– А если это окажется закрытая база?

– Придется использовать обычную связь, с кодированием, – вздохнул Волков.

– А лишнего внимания это не вызовет?

– Ну, месяца три у нас есть. Лечение его командира дело не быстрое. А дальше будет видно.

– Кстати, почему он отказался от нашей помощи? На ваш взгляд? Попытка скрыться или недоверие?

– Прежде всего не доверяет. Второй пункт у него звучал: наличие у нас крота. Я в это не очень верю, но три срыва подряд от одной и той же конторы заставляет задуматься. Ну и напоследок, по его собственным словам, он хочет быть абсолютно честен в случае, если возникнет вопрос о его причастности к каким-либо спецслужбам. И тут я был вынужден с ним согласиться. Мы не знаем, что за систему тестирования используют наши оппоненты, и рисковать гражданским лицом не имеем права.

– Ничего себе гражданское лицо, – хохотнул граф. – Если он гражданский, то кто тогда мы все?

– Я имел в виду официальный статус, – развел руками Волков.

– Знаю. Но все равно смешно звучит, – кивнул граф. – Как думаете, как скоро он выйдет на связь?

– Пять – десять дней. Перелет до места, тестирование, первичное обустройство на месте. Состояние командира его сильно обеспокоило, так что тянуть с выходом на связь он не станет.

– Понятно. Ладно, генерал, работайте по плану.

– Сразу после возвращения, ваше сиятельство, – кивнул Волков, прощаясь.

Выйдя из узла связи, Волков прошел в холл посольства и, приказав одному из слуг принести кофе, присел на небольшую банкетку. Нужно было как следует обдумать следующие шаги в отношениях с новоявленным агентом. Получив напиток, генерал пригубил его и, не обращая внимания на снующих мимо чиновников, погрузился в размышления. Способ, который выбрал парень во избежание тесного контакта с их службой, был прост, но в то же время весьма надежен.

Подключить к решению проблемы банк, это надо было додуматься. Впрочем, многие состоятельные граждане, как в империи, так и за ее пределами, таким способом пользовались регулярно. Недаром же каждый уважающий себя банк имел собственную службу безопасности, способную иногда поспорить с некоторыми государственными службами по своей эффективности. К тому же служащие банков намного быстрее и легче пересекали границы государств, пользуясь своими деловыми связями. Так что вопрос лечения Михаил решил просто и изящно.

Другой вопрос, что сам он до этого бы не додумался. Больших денег у парня никогда не было, так что и тесного общения с банками ему искать было незачем. Выходит, ему кто-то подсказал этот способ. Возникает вполне закономерный вопрос. Кто и зачем? А главное, кому этот параноик так доверяет, что решил поведать о возникшей проблеме? Наружное наблюдение, которое приказал организовать за ним Волков, никаких сторонних контактов не зафиксировало. Парень встречался только с самим Волковым и представителем нанимателя, по имени Расти.

Кстати, именно с этим человеком они и ходили в банк перед тем, как сам Михаил сообщил генералу о своем отлете. Выходит, он использовал этого громилу для решения своих вопросов? От полученного вывода генерал даже растерялся. Ведь если его умозаключения правильны, то таким образом парень умудрился обеспечить себе совершенно легальный способ связываться с командиром и банком в любое, удобное для себя время.

Любая проверка службы собственной безопасности тут же выявит его вполне законный интерес к делам бывшего командира и контроль собственных расходов. Остальное будет зависеть только от технической службы СВР. А это значит, что здесь, на планете, где находится центральный офис банка, нужно срочно ставить нужный комплекс для отслеживания звонков объекта со своим менеджером. Будучи привилегированным клиентом, Михаил автоматически получал право быть обслуженным человеком, а не компьютерной программой. А это значит, что разговор может вестись о чем угодно и в какой угодно форме.

Вскочив так, что чуть не перевернул журнальный столик, на котором стояла чашка с кофе, Волков рысью помчался в кабинет своего подчиненного. Ворвавшись туда так, словно собирался проводить полную зачистку помещения, генерал полетел к столу и, нависнув над агентом, тихо спросил:

– Аппаратура отслеживания связи есть?

– Только переносной комплекс. Для работы в пределах планеты, – растерянно пролепетал агент.

– Бегом мне докладную и запрос на большой комплекс межпланетной связи. Галопом! – рявкнул Волков так, что несчастного мужика просто снесло с кресла.

Уже через десять минут нужный документ был подписан и отправлен в центральный офис СВР. А еще через четверть часа на выделенный коммуникатор посольства поступил прямой вызов от начальника этой легендарной службы. Ожидавший чего-то такого Волков, удовлетворенно хмыкнув, широким шагом направился в нужный кабинет. Усевшись за стол, где стоял комплекс связи, генерал кивком поздоровался с графом и, понимая, что вызов пришел не просто так, официальным тоном спросил:

– Что-то случилось, ваше сиятельство?

– Я получил ваш запрос, генерал. Зачем вам такое оборудование, да еще и на этой удаленной планете?

– Для отслеживания звонков нового агента в местный банк, – коротко ответил Волков.

– Поясните, – потребовал граф, удивленно выгнув бровь.

– Как я уже докладывал, парень, узнав о проблемах своего бывшего командира, принял решение разобраться с его проблемами самостоятельно. И использовал для этого местный банк. Как вам известно, банковская система предоставляет подобные услуги привилегированным клиентам. Но сам он до этого додуматься не мог по причине полного неведения о подобных услугах. Значит, ему подсказали, как это сделать.

– И кто же это такой осведомленный? – иронично хмыкнул граф.

– Я считаю, это тот, кто очень торопился закончить здесь свои дела. И тот, с кем наш парень отправился в банк.

– И кто же это? – поторопил его начальник СВР.

– Представитель нанимателя.

– А ему-то это зачем?

– Потеря времени. Думаю, наш парень заявил, что собирается ехать в империю, решать возникшую проблему, а представитель, тут же сообразив, насколько это растянется по времени, предложил наилучший с его точки зрения выход.

– И парень согласился? Зачем? Он вдруг стал таким доверчивым? – посыпались вопросы.

– Не думаю. Скорее, даже наоборот. Он нашел еще один способ легальной связи с нами, – задорно усмехнулся Волков.

– Откуда такое мнение? – удивился граф.

– Парень совсем не дурак. Привык выживать в одиночку. И теперь, согласившись на наше предложение, принялся готовить себе легальные возможности связи с разными абонентами. К тому же при фиксации исходной точки связи у нас появляется возможность более точной триангуляции. Что может быть более естественным, когда человек связывается со своим банком, чтобы выяснить, в каком состоянии находятся его финансы? Исходя из всего сказанного, я и решил направить сюда нужное оборудование.

– Что ж. Пожалуй, я соглашусь с такой постановкой вопроса, – помолчав, кивнул граф. – Хорошо, генерал. Ваша заявка будет удовлетворена в ближайшее время. Но, откровенно говоря, вся эта история, на мой взгляд, несколько притянута за уши. Ваш фигурант всего лишь толковый боец и в наших делах ничего не смыслит. А тут вдруг такой лихой заход.

– Ваше сиятельство. Как я уже говорил, парень много лет выживал один, регулярно оглядываясь через плечо, чтобы не получить выстрел в спину. А способ этот мы ему сами подсказали.

– Когда это? – снова удивился граф.

– Я сказал, что его местоположение мы отследим, когда он будет выходить на связь со своим командиром. Думаю, после этого он и решил провернуть такую аферу.

– А отследить его финансовую деятельность мы уже не способны?

– Деньги пойдут с банковского счета на счет какой-то из клиник в империи. А указания по их использованию уже отданы непосредственно в центральном офисе, – развел руками Волков.

– Хорошо. Будем считать, что убедили, – вздохнув, кивнул граф и отключил связь.

Переведя дух, генерал задумчиво посмотрел в потемневший монитор и, поднявшись, вышел из кабинета. Отловив своего подчиненного, он быстро поставил ему задачу, объяснив, чего именно ожидает от местного отдела. Убедившись, что поняли его правильно, генерал покинул посольство и, усевшись в выделенный ему флайер, отправился в гостиницу. Осталось только дождаться, когда пришлют обещанный комплекс, и убедиться, что дежурные у прибора поняли, что именно от них требуется. Старинный принцип «доверяй, но проверяй» Волков старался претворять в жизнь постоянно.

Что называется, жизнь научила. Слишком многое в этой истории было завязано на логике и догадках. Добравшись до отеля, генерал решил поужинать и, пройдя прямо в ресторан, устроился за свободным столиком. Хорошо прожаренный стейк, запитый бутылочкой хорошего вина, привели его в благодушное расположение духа. Залив все это чашкой вполне приличного кофе, генерал отправился в свой номер, готовясь как следует отдохнуть.

Но едва он поднялся на этаж, как давно уже знакомое чувство опасности заставило его замереть у дверей лифта и внимательно осмотреться. Коридоры гостиницы были пусты, но Волков, как и любой опытный боец, привыкший доверять своим инстинктам, стоял, прислушиваясь ко всему, что выбивалось из обычного ритма жизни отеля. Где-то смеялись, за какой-то дверью громко выясняли отношения, плакал ребенок, но что-то все-таки заставило генерала насторожиться.

Спустя пару минут звук, который заставил Волкова замереть, повторился. Что-то, едва слышное, брякнуло в боковом ответвлении коридора, где находились подсобные помещения. Так могло звучать плохо подогнанное снаряжение. Привычным движением выхватив из кобуры под мышкой игольник, генерал взял на прицел поворот и бесшумно сдвинулся в сторону, всматриваясь в едва заметные тени на стене. Люди часто забывают о том, что отбрасывают тень, и как следствие, она мстит им, выдавая в самый опасный момент.

Так было и теперь. Бледная тень шевельнулась, чуть сместившись, и Волков мысленно поздравил себя с удачей. Несмотря на кабинетную работу, былой хватки он еще не растерял. Ставя подошвы на пол наружным краем, он бесшумно сдвинулся на три шага, наводя ствол игольника на проем коридора, когда за спиной тихо щелкнул замок и дверь одного из номеров распахнулась. Справедливо опасаясь неизвестного постояльца и не желая пугать стороннего человека оружием, Волков опустил руку с оружием к бедру, закрывая его своим телом.

В коридор выпорхнула молодая девушка в легком платьице и, лучезарно улыбнувшись генералу, весело произнесла:

– Привет!

В ту же секунду из служебного коридора раздались три тихих щелчка, и Волков невольно схватился за шею, куда впились три короткие стрелки с парализатором. Мышцы шеи и плеч сразу налились свинцовой тяжестью, но ноги, хоть и плохо, но слушались. Понимая, что влип, генерал выстрелил в проем от пояса, даже не надеясь попасть. Нужно было прижать противника, чтобы выиграть несколько секунд, которые ему потребуются, чтобы добраться до своего номера. Там, заперевшись, он сумеет вызвать помощь, пока противник будет ломиться в двери.

Но замершая у дверей девица, увидев перестрелку, не кинулась с визгом бежать, как рассчитывал генерал, а чуть сместившись в сторону, азартно усмехнулась:

– А ты крепкий мужик. Это будет интересно.

– Не лопни от смеха, – прохрипел Волков, ринувшись к своему номеру. Теперь все зависело от его выносливости.

Очевидно, девица ожидала чего-то подобного, поэтому, когда генерал оказался в нескольких шагах от нее, коротко разбежалась и стремительным прыжком взвилась в воздух, норовя достать его ногой в голову. То, что девчонка опасна, Волков понял сразу, но бежать куда-то еще было глупо. Парализатор действовал, и вырваться из засады до того, как он потеряет сознание, шансов не было. Увидев прыжок девчонки, генерал привычным движением ушел с линии атаки, меняя траекторию собственного движения, но верхняя часть тела уже не слушалась.

Согнувшись в поясе почти пополам, он сумел уйти от первого удара, но девица оказалась опытной. Пролетев над противником, она с силой оттолкнулась от стены и, тут же закрутив собственное тело вокруг своей оси, нанесла удар с разворота. Удар пришелся в затылок разгибавшемуся генералу. Сознание на мгновение помутилось, а в горле встал ком. Усилием воли справившись с собой, Волков умудрился ответить ударом ноги в колено, заставив девчонку упасть и грязно выругаться.

Удар вышел грязным и не точным, но его хватило, чтобы выиграть несколько шагов. Уже почти добравшись до своих дверей, Волков услышал еще два щелчка, и правая нога генерала безвольно подогнулась. Нападавшие, сообразив, что добыча может уйти, снова использовали парализатор. Рухнув на пол, Волков медленно перекатился на спину и краем угасающего сознания отметил, как над ним встали двое. Молодой парень и девица. При этом девчонка стояла, широко расставив ноги и уперев кулаки в бедра, с интересом рассматривая жертву.

«Красивые ножки», – мелькнула мысль, и генерал отключился.

* * *

Перелет к новому месту работы прошел спокойно и даже как-то сонно. Миша, убедившись, что экипаж катера свое дело знает и его персоной даже не заинтересовался, закрылся в своей каюте, выходя из нее только для приема пищи. Общаться с Расти или кем-то еще просто ради трепа не хотелось. Да и подумать ему было о чем. В том, что служащие банка, взяв на себя обязательство вплотную заняться вопросом лечения его командира, выполнят все от первого до последнего слова, он не сомневался. Но это был вполне законный способ выходить на связь в любое удобное время.

Наемник, каковым себя Миша и позиционировал, по определению должен быть настороженным и внимательным к тратам. За свои деньги они головами рискуют, так что и тратить их предпочитают с умом. Времена разгульных флибустьеров давно миновали, так что профессия эта стала законной и вполне уважаемой. Но бывший сержант никак не мог выработать для себя нужную линию поведения. Стычка с гигантом в банке была своего рода пробой противника на прочность. И как выяснилось, противником Расти был не особо опасным.

Слишком привык человек надеяться на свои габариты и силу. О том, что ни то, ни другое на Мишу впечатления не произвело, бывший сержант распространяться не стал. Тем неожиданнее и больнее для гиганта стало поражение в поединке. Короче говоря, друг друга на излом попробовали, способности оценили, но теперь нужно было определиться, чего именно от него хотят его новые наниматели.

Вообще, в этом найме было много странного. А если быть совсем точным, то странным было всё. Миша реально оценивал свои знания и способности, так что в приглашение как великого мастера не верил ни секунды. Уже укоренившаяся привычка ожидать от всех встречных пакости наводила на мысль, что его попытаются использовать в какой-то грязной игре политиков. И именно здесь ему могло помочь сотрудничество с имперской СВР. Так что рвать жилы ради нового нанимателя Миша не собирался. Преданность в таких делах вообще товар редкий и очень дорогой.

Спустя пять стандартных суток катер оказался в зоне действия радаров раннего предупреждения космической базы, и Расти, найдя Мишу в кают-компании, не терпящим возражения тоном заявил:

– С этого момента вы не имеете права выходить на связь без моего разрешения и носить с собой оружие. До тех пор, пока вопрос о вашем зачислении в штат не будет решен положительно. В случае нарушения этих ограничений к вам будут применены самые суровые меры воздействия. Вплоть до полного физического уничтожения.

– А здоровья хватит? – неожиданно вызверился Миша. – Имейте в виду, начнете мне на психику давить, разнесу эту железяку на винтики. Это не так трудно, как вам может показаться.

– Что с вами? – растерялся Расти, не ожидавший такого наезда.

– Ничего. Надоели недомолвки и секреты. Зачем я вам? – резко спросил Миша, вскакивая на ноги.

Не ожидавший такого движения гигант невольно вздрогнул. Потом, взяв себя в руки, он мрачно посмотрел на парня, явно рассердившись за собственную реакцию, угрюмо буркнул:

– Я уже говорил. Этого даже я не знаю. Мне приказали любой ценой нанять вас на работу. Это все. Так что придется потерпеть до встречи с мистером Спектером.

– Тогда и вам придется потерпеть наличие у меня оружия и коммуникатора. А с кем и когда связываться, я решу сам, – не остался в долгу Миша.

– Я не могу вам этого позволить, – еще больше насупился Расти.

– Ваши проблемы. Я не расстанусь со своими вещами.

– Не заставляйте меня применять жесткие меры, – с угрозой произнес Расти.

– Рискните, – зарычал в ответ Миша. – Узнаете, что такое русский десант.

– Послушайте, Миша, – неожиданно справившись с эмоциями, миролюбиво проговорил гигант. – Я действительно не могу ответить на ваш вопрос. Скажу откровенно, я бы с удовольствием сделал это, чтобы не нагнетать обстановку. Мне известны способности имперских военных, поэтому я отлично понимаю, что вы можете натворить, если решите начать боевые действия. Все это мне не нужно. Но я готов поклясться чем угодно, что я действительно не знаю, зачем босс решил нанять вас. Не знаю.

Последние слова гигант произнес едва ли не по слогам. Окинув его долгим, задумчивым взглядом, Миша с глубоким вздохом заставил себя расслабиться и, неопределенно пожав плечами, устало сказал:

– Тогда не требуйте от меня полного подчинения. По крайней мере, до тех пор, пока все не станет понятно. Считайте, что нам просто по пути. А про оружие забудьте.

– И все-таки я вынужден просить вас не выходить ни с кем на связь, – вздохнул Расти.

– Даже с банком? – удивленно уточнил Миша. – Я хочу проконтролировать процесс лечения.

– Ну, думаю, связь с банком вполне возможно. Но при одном условии. Я буду присутствовать при этом, – подумав, сдался гигант.

– Не возражаю, – помолчав, кивнул Миша. – В конце концов, оплата услуг будет проводиться с вашей карты, а меня интересует конечный результат.

– Договорились, – кивнул Расти, с облегчением переведя дух.

– И имейте в виду, – тут же добавил Миша. – Мой штурмовик оборудован блокиратором. Так что, если не хотите получить серьезный взрыв посреди своей базы, прикажите своим людям держаться от моих вещей подальше. Кроме оружия, там есть и еще кое-что, что может серьезно испортить не только здоровье, но и жизнь.

– А вы не боитесь возить с собой такие опасные предметы? – удивился гигант. – Вас же могут задержать за незаконный провоз оружия или взрывчатых веществ.

– Ерунда. Достаточно предъявить карточку профессионального военного и объявить, что следуешь к очередному месту найма, а штурмовик оборудован специальным прибором, чтобы все службы любого порта начали убирать руки в собственные карманы, – отмахнулся Миша. – Там тоже не совсем идиоты служат и все жить хотят.

– Вот так, просто? – не поверил Расти.

– Карточка профессионального военного многое позволяет. К тому же задерживать меня, чтобы навести справки, а потом долго извиняться, если все подтвердится, никому не хочется. Давно уже всем этим службам известно, что с военными связываться себе дороже. Даже если это наемники.

– Понятно, оставим пока эту тему, – кивнул Расти, присаживаясь к столу. – А вообще, мне и самому очень интересно, почему мой босс так сильно заинтересован в вас. Признаюсь честно, меня это удивляет. Что вы умеете такого, чего не умеют наши люди?

– Я понятия не имею, что они умеют, поэтому считаю вопрос риторическим, – усмехнулся Миша.

– Логично, – вздохнул гигант.

– Что-то не так? – насторожился Миша.

– С чего вы взяли?

– Вы в очередной раз вздохнули. Так бывает, когда человек раздумывает о какой-то проблеме и организм вынужден усиленно снабжать мозг кислородом для усиления мозговой деятельности.

– Да? А я и не замечал, – удивленно усмехнулся Расти.

– Так в чем все-таки дело?

– Откровенно говоря, я и сам толком не знаю. За то время, пока я ездил за вами, на базе началось какое-то странное шевеление. Меня это настораживает, но конкретных фактов у меня нет. Отсюда и некоторое напряжение, – сам того не желая, признался Расти.

– Считаете, что может быть что-то опасное? – не отставал Миша.

– Похоже, на босса снова начали охоту, – помолчав, выдохнул гигант.

– Сколько человек вокруг него? – быстро уточнил Миша.

– В том-то и дело, что не много.

– Почему?

– Мой шеф – человек очень необычный, – медленно заговорил гигант. – Он не совсем здоров физически и очень не любит, когда на него глазеют посторонние люди. Даже охрана. Поэтому в ближний круг вхожу только я и еще три человека. Все они отлично вооружены и прекрасно обучены, но...

– Но там нет вас, – закончил за него фразу Миша.

– Именно, – в очередной раз вздохнув, кивнул Расти.

– А кто возможный противник? Есть ли хоть какие-то мысли?

– Мысли есть, но нет фактов.

– А зачем вам факты? Вы собираетесь подавать в суд? – иронично спросил бывший сержант.

– Я похож на идиота? – усмехнулся в ответ гигант.

– Совсем не похожи, потому и спрашиваю.

– Факты нужны, чтобы со спокойной душой начать вводить драконовские меры.

– А что мешает ввести их так? База ваша?

– Да.

– И в чем тогда проблема?

– Вы про законность и презумпцию невиновности когда-нибудь слышали, – спросил Расти с заметным сарказмом в голосе.

– Вы еще про права человека вспомните, – не остался в долгу Миша. – На своей территории вы можете делать все, что посчитаете нужным. Особенно если существует угроза охраняемому лицу. А таких, как я понимаю, на базе не много. К тому же это лицо является еще и хозяином этой самой базы. По совместительству, так сказать.

– Но я должен буду как-то объяснить все эти действия служащим. А кроме них, на базе есть и представители заказчика, – развел руками гигант.

– И пусть сидят, – отмахнулся Миша. – Но только там, где вы им укажете. Нечего бесконтрольно по всему комплексу шарахаться. Хотят проверять? Не вопрос. Но только под охраной и в вашем присутствии. Вопрос безопасности. А какой именно, им и знать не надо. Думаю, на этой базе много чего необычного изучают и тестируют. Вот вам и повод.

– Все равно возмущаться будут, – в очередной раз вздохнул гигант, при этом старательно обдумывая подкинутую идею. – Нарушение права свободного передвижения. И это в лучшем случае.

– Плевать. Лучше быть ограниченным, но живым, чем предельно свободным, но немножко мертвым, – фыркнул Миша, забавно сморщив нос. Это оказалось неожиданно и смешно.

– И ведь даже логично, – рассмеялся Расти.

– Скажите, вы сейчас про свободы всерьез говорили, или это была какая-то проверка меня на профпригодность? – неожиданно спросил Миша.

– Абсолютно серьезно, – истово кивнул гигант. – Наша корпорация уже несколько раз судебные иски получала за слишком жесткий режим на своих объектах.

– Идиотизм! И как выкрутились?

– Сумели доказать в суде, что нахождение в некоторых помещениях неподготовленных специально людей может быть смертельно опасным.

– А не проще было объявить эти предприятия зонами с усиленными мерами безопасности? Ведь эта формулировка автоматически включает в себя жесткие ограничения. Преподнесите это как заботу о тех, кто находится за пределами объекта. Тогда и повода для лишних исков не будет. Безопасность неограниченного круга лиц важнее прав пары сотен работников.

– Это вы сами придумали или видели где-то? – с искренним интересом поинтересовался Расти.

– Сам. А последний тезис вообще в какой-то статье прочел. От него и плясал.

– Знаете, вам не в охране, а в юридическом отделе работать надо. Кризисным менеджером, – растерянно проворчал гигант, совершенно по-русски почесывая всей пятерней в затылке.

– Нет уж. Я как-нибудь и так проживу, – быстро открестился Миша, для наглядности размахивая руками. – Мне с оружием как-то привычнее и уютнее.

– Если позволите, я воспользуюсь вашей идеей, – приняв решение, сказал Расти.

– Дарю, – ответил Миша, позволив себе широкий жест. – А кстати, что за контролеры у вас на базе?

– Курируют один правительственный проект, – напустил туману гигант.

– Ну, так и разделите базы на зоны. К примеру, их проект обслуживается в синей зоне. Значит, из жилого комплекса они могут свободно пройти только туда. Выдайте им карточки с ограниченным доступом, и все. А все остальные зоны для них закрыты, так как там проводятся работы по другим проектам. Тогда им даже возразить нечего будет. В жилой зоне они могут ходить куда хотят, а для работы только туда, где их проект и находится, – тут же внес еще одно предложение Миша.

– И как вы себе это представляете?

– Очень просто. Двери с кодовыми замками и карточки с доступом только к определенным дверям. Всё. Достаточно использовать подходящую программу.

– А все остальные? – не унимался Расти, заставляя собеседника развивать тему.

– Это смотря кто, – развел руками Миша. – У охраны и вполне определенных людей доступ во все зоны, у других только в служебные зоны, у третьих только в жилые помещения. В общем, только туда, где работают, или, если это так необходимо, сразу в несколько зон. Это же так просто.

– Действительно, просто. Но я никогда не занимался охраной объектов. Я закончил курсы телохранителей, курсы специальной подготовки и бизнес-школу. Так что в охране объектов такого масштаба я ничего не смыслю, – развел руками гигант.

– Зато из меня телохранитель почти никакой, – утешил его Миша. – Не мой профиль.

– Почему? Ведь вы же умеете нападать не только на объекты, но и на людей.

– Кто это вам сказал? Плюньте ему в глаза, – фыркнул Миша. – Еще раз повторю, я военный. Мое дело воевать с противником в любых условиях. На земле, на воде, под водой, в помещениях, тоннелях, в космосе, где угодно. Но именно воевать, а не устраивать охоту за одним человеком. Да, я могу грамотно устроить засаду, поймать языка, устроить диверсию, но это совсем другое дело. Специфика другая.

– Но охрану крупного объекта в космосе вы создать сможете? – спросил Расти о том, на что его нацелил босс.

– Это запросто. Главное, чтобы ваш шеф не вздумал экономить. В противном случае все его планы так планами и останутся, – решительно ответил Миша.

– Даже против пиратов? – не отставал гигант.

– Особенно против них, – усмехнулся бывший сержант.

– Значит, если все сложится, вы станете человеком из ближайшего круга, – помолчав, задумчиво протянул Расти. – По рангу вы будете равняться мне.

– Это проблема? – удивленно спросил Миша.

– Пока не знаю, – честно признался гигант.

– Похоже, вы уже ревнуете своего шефа, словно любимую женщину, – усмехнулся Миша.

– Это не ревность, – покачал головой Расти. – Я обязан ему всем. Даже собственной жизнью, и не могу позволить, чтобы кто-то причинил ему вред, даже мысленно.

– Вот за это можете не опасаться, – твердо пообещал Миша. – Я не знаю вашего шефа и не испытываю к нему никаких чувств, вообще. Так что все будет зависеть только от его отношения ко мне.

– Посмотрим, – медленно проговорил гигант, глядя собеседнику прямо в глаза.

* * *

В сознание Волков пришел резко, словно рывком. Очевидно, сработала передозировка транквилизатора. Вживленный в тело прибор, распознав опасную концентрацию посторонней химии, запустил процесс экстренной очистки крови. Поэтому сознание генерала было ясным, хотя голова немного болела. Приняв сидячую позу, Волков быстро осмотрелся и, сообразив, где находится, в голос выругался. Его оттащили в служебный коридор, где и бросили, даже не пытаясь спрятать тело.

Проверив карманы, генерал убедился в своих подозрениях и снова принялся облегчать душу, упражняясь в изящной словесности. Из карманов выгребли все, вплоть до носового платка. Наконец, немного успокоившись, он медленно поднялся на ноги и, чуть покачнувшись, проворчал:

– Всё, списывать пора. Боевого генерала пара паршивых воришек слепила. Увлекся, старый дурак. Забыл, что по сторонам смотреть надо. И как теперь подчиненным в глаза смотреть?

Утвердившись на подрагивающих ногах, Волков вышел к лифту и, вызвав кабину, отправился к стойке регистрации. Ключ-карта от номера пропала вместе с остальными вещами. Если верить собственным внутренним часам, а доверять им он привык, то без сознания он пролежал не более получаса. Потребовав у портье коммуникатор, он по памяти набрал нужный номер и, дождавшись ответа, не терпящим возражения тоном приказал, при этом глядя насторожившемуся портье прямо в глаза:

– Группу быстрого реагирования в мой отель. Всех вооружить и обеспечить защитой не ниже второго класса. На меня напали. Нападавшие вооружены. Внешнее описание обоих я дам. А пока нужно как следует потрясти этот клоповник.

– Простите, баас, но вы находитесь на свободной планете, и у нас есть своя полиция, – решился проблеять портье.

– Я помню. Только ваши друзья осмелились тронуть представителя имперского посольства. Так что нот и дипломатических приседаний не будет, – злорадно усмехнулся Волков, и портье заметно сбледнул с лица.

– А что будет? – испуганно пролепетал он.

– Будет рота имперского спецназа, мордобой и активный поиск с выворачиванием всего городского дна наизнанку. Мои люди будут громить все злачные места до тех пор, пока ваши преступные главари не выдадут мне нападавших. Живыми.

– Но вы не имеете права...

– Подайте на империю в суд, – презрительно фыркнул Волков, швырнув коммуникатор в руки портье.

Спустя пять минут после звонка в холл отеля ввалились полтора десятка бойцов с оружием в руках, и портье понял, что ад уже здесь. Первым делом, с ходу получив по морде, он судорожно набрал номер главного менеджера и, передав коммуникатор командиру бойцов, попытался упасть в обморок. Но пара увесистых оплеух быстро привели его в чувство, после чего бедняга окончательно убедился, что русские военные настоящие звери.

На его глазах примчавшегося менеджера моментально скрутили и, обвинив в сговоре с преступниками, потащили куда-то на допрос. Узел визуального наблюдения отеля сразу же был захвачен, а всех охранников согнали в холл, пресекая любую попытку сопротивления жесткими, сильными ударами по всем частям организма. Уже через четверть часа весь отель был перевернут вверх дном, а самого портье тыкали физиономией в голограммы, требуя назвать имена и адреса преступников.

Приехавшая планетарная полиция, услышав, что в отеле бесчинствует отряд имперских военных, не придумала ничего лучше, чем просто оцепить отель со всех сторон и держаться в стороне, даже не пытаясь защитить своих граждан. Нападение на официального члена имперского посольства не шутки, и любое противодействие начавшим свое расследование бойцам охраны посольства могло вылиться в прямое противостояние со всей империей. Для вольной планеты это было натуральное самоубийство.

Подобными методами армия Российской империи отучила трогать своих граждан, а особенно свои посольства и консульства во всех, самых удаленных частях обитаемой галактики. На любую попытку правительств противиться такому способу расследования преступлений поступал прямой и откровенный ответ. Граждане империи неприкосновенны. Если есть доказательства их вины, будьте добры соблюдать официальный протокол. Докажете преступление, сможете с радостью понаблюдать, как они отправляются за решетку. Нет, идите куда подальше. Действия вооруженных сил империи на территории иного государства вполне можно было бы расценить как агрессию против суверенитета, но и тут были свои нюансы.

Имперцы никогда не трогали гражданских, непричастных к делу, чиновников и служащих, не пытающихся мешать, и уже тем более не покушались на власть действующего правительства. Поэтому в случае возникновения подобных ситуаций полиция, армия и спецслужбы предпочитали делать вид, что ничего не происходит. В конце концов, цена голов нескольких преступников не так велика, как собственная неприкосновенность местных чинуш. Так что развитая прибывшими в отель бойцами бурная деятельность особого ажиотажа на планете не вызвала.

Получив портреты нападавших, служба охраны посольства бесцеремонно вскрыла все базы данных планеты и, откопав нужные исходники, установила виновных. Спустя три часа после объявления тревоги четыре тяжелых глидера неслись к месту последнего обнаружения преступников. Парочка не успела даже как следует разобраться, что именно добыли, когда в их номер в отеле средней руки вломились бойцы и, не церемонясь, принялись размазывать их по стенам. Впрочем, те не особо и сопротивлялись.

Скорость, с которой их обнаружили, и методы, при помощи которых их задержали, произвели должное впечатление, заодно отбив у них охоту сопротивляться. Спустя еще полчаса пара преступников стояла на коленях в подвале посольства, морщась от боли в скованных за спиной запястьях. Волков, сидя за столом, внимательно просматривал свой коммуникатор, проверяя, успели они влезть в него или нет. Убедившись, что все в порядке, он с удовлетворенным вздохом отодвинул в сторону прибор и, задумчиво посмотрев на парочку, устало спросил:

– Ну, что мне с вами делать?

– Взяли на горячем, так передавайте дело в суд, – буркнул парень, сверкая огромным синяком на физиономии. Кто-то из бойцов приложился от всей широкой души.

– Ты действительно дурак или так талантливо прикидываешься? – фыркнул Волков. – Неужели так и не понял, с кем связался?

– Понял, только слишком поздно, – скривился парень.

– Теперь понятно, с чего ты оказался таким шустрым, – неожиданно вступила в разговор девица.

– Крутая девочка, да? – повернулся к ней генерал. – Если бы не парализатор, я бы вас там по стенкам размазал. Ну, ничего. Теперь я свое возьму. Так отыграюсь, что на всю жизнь запомните, твари.

В голосе генерала прозвучало столько ненависти, что арестованные дружно вздрогнули и невольно подались назад, пытаясь отодвинуться как можно дальше от этого страшного человека. Стоявшие у них за спинами бойцы тут же пресекли эту попытку резкими тычками кулаков в спины.

– Кто на меня навел? Кто приказал добыть мой коммуникатор? – резко спросил Волков, поднимаясь из-за стола.

– При чем тут коммуникатор? – растерянно прохрипел парень, пытаясь отдышаться после полученного тычка. – Мы вас просто ограбить хотели. Мы давно уже по разным отелям работаем. Выбираем богатых клиентов, обрабатываем парализатором и просто грабим.

– И ты хочешь, чтобы я в это поверил? – иронично спросил генерал, медленно подходя к арестованному.

– Он правду сказал, – угрюмо проворчала девица.

Волков, не обращая внимания на ее реплику, вдруг резко ударил парня под ключицу сложенными в щепоть пальцами. Не ожидавший этого бандит сложился от боли пополам, тщетно пытаясь расслабить сведенные судорогой боли мышцы. Успевшая разглядеть удар девица вскинула голову, растерянно глядя на генерала.

– Таким приемам кого попало не учат. Кто вы? – настороженно спросила она.

– Генерал-майор службы внешней разведки Российской империи, Волков, – выпрямившись во весь рост, ответил офицер.

В ответ арестованные издали дружный, испуганный стон. Только теперь до них дошло, во что они вляпались. И если до представления у обоих еще теплилась хоть какая-то надежда на благополучный исход дела, то теперь она окончательно рухнула. Слухи о свирепости и жестокости служивших в этих подразделениях бойцов начали обретать свое подтверждение. Достаточно было вспомнить, как их брали и как начался допрос. Закончив процедуру знакомства, Волков повторил вопрос:

– Так кто вам заказал это ограбление? Только не надо врать про регулярные развлечения в том же стиле по всем отелям подряд. Не портите себе здоровье. И учтите. Адвокатов, судей и даже следователей не будет. Для вас вообще больше ничего не будет. Только я, мои люди и много-много боли.

– Вы не имеете права! Все видели, как нас схватили, – попыталась возразить девица.

– И что? – презрительно усмехнулся Волков. – В тот момент, когда полиция поняла, кто именно охотится на вас, вы перестали существовать как личности. Вас больше нет. И никогда не будет. Мне повторить вопрос еще раз?

– Не надо, – сказал парень, отрицательно закрутив головой с такой силой, что Волков начал опасаться, что она сейчас отвалится. – Я готов пройти проверку на полиграфе, можете использовать любую химию, но я сказал правду. Нам никто ничего не заказывал. Мы даже не знали, кто вы. Только потом, после драки, она сказала, что с вами что-то не так.

– Вот как? И что же со мной не так? – иронично спросил Волков, обращаясь к девице.

– Вы из настоящих бойцов, – помолчав, медленно произнесла она. – Вас не в зале учили. Я это сразу поняла, когда увидела, как вы от моего броска ушли. Гражданские так не умеют. Их такому вообще не учат. Меня такое видеть специально научили. Я ему сразу сказала, что с вами связываться не стоит. Опасно. Но он не послушал.

– Что ты несешь, тварь?! – завопил парень, пытаясь боднуть ее головой.

– Правду, – взвизгнула девица, отодвигаясь от него. – Это ты все задумал. Я же говорила, не нужен парализатор. Я бы сама любого напоила, а потом открывала бы тебе дверь.

– Врешь! – с ненавистью зашипел парень. – Это все ты придумала. Ты. Думаешь, если я позволял тебе делать, что захочется, так теперь ты сможешь все на меня свалить?

– Высокие отношения, – презрительно фыркнул Волков, слушая их перебранку. – А ну, заткнитесь. Оба.

Все косвенные улики давно уже объяснили генералу, что арестованные говорят правду, но нагнать на них жути ради поддержания имиджа стоило. К тому же девица, по сравнению с ее напарником, явно была замешана из теста покруче. А значит, при сложившихся обстоятельствах ее вполне можно было использовать в своих интересах. В том, что в этой команде главной была именно она, Волкову было понятно с самого начала, так что терять время на ее подельника генерал не собирался.

Жестом указав бойцам убрать бандита, генерал вернулся за стол и, задумчиво побарабанив пальцами по столешнице, спросил, глядя девице прямо в глаза:

– Ну, что? Готова провести остаток жизни на имперских каменоломнях?

– Ка-аких каменоломнях?! – растерянно переспросила девица, не ожидавшая такого захода. – Я гражданка другой страны, и вы обязаны передать меня моим властям...

– Дура, – оборвал ее спич Волков. – Ничего я тебе не должен. Сказал же. С той минуты, когда власти поняли, кто на вас наехал, вы прекратили свое существование. Как моральное, так и физическое. Я прямо сейчас могу отдать тебя для развлечения своим парням или тупо пристрелить, никто и не почешется. Хочешь проверить?

– Вы не посмеете, – растерянно буркнула девчонка.

– Сама-то поняла, чего сказала? – презрительно рассмеялся Волков, при этом бросая быстрый взгляд на бойцов, конвоировавших арестованных.

Проинструктированные должным образом бойцы быстро вздернули девицу на ноги и, швырнув на стоящий в углу стол, принялись срывать с нее одежду. К чести девчонки, нужно сказать, что дралась она до последнего, пока один из бойцов, устав от ее брыканий, не приложился к ее физиономии кулаком со всей дури. Девица с ходу отправилась в нокаут, а генерал, приподнявшись со своего кресла, озабоченно спросил:

– Ты ее там не зашиб случаем, бугай дурной?

– Нормально, ваше благородие. Только сомлела малость, – пробасил стукнувший арестованную боец, прижав пальцы к ее шее.

– Думай, что делаешь. Твоей колотухой и башку снести можно, – проворчал Волков, возвращаясь на свое место. – Водой ее облейте, и продолжим. Ломаем, пока не хрустнет как сухое печенье.

Бойцы быстро выполнили команду. Переложив девчонку со стола на пол, они окатили ее холодной водой и, снова поставив на ноги, развернули лицом к генералу.

– Ну, убедилась? – все так же презрительно усмехаясь, спросил Волков, внимательно наблюдая за реакцией.

– Убедилась. Чего вы хотите? – чуть отдышавшись, спросила она.

– Соображаешь, – одобрительно кивнул генерал. – Это хорошо.

– Я же не полная дура, – пожала девчонка плечами. – Майк вам не нужен, а вот от меня вы чего-то хотите. Поэтому я здесь, а он уже в камере, собственную задницу от других сидельцев отбивает.

– Ты не поверишь, но он там один, – улыбнулся Волков. – Но от этого ему не легче. Каторга ему обеспечена. Пожизненная. Здоровья у него много, а строят в империи еще больше. Так что забудь о нем. Его больше нет. А вот ты, действительно, мне интересна.

– Так что я должна делать? – попыталась поторопить его девчонка.

– Не все сразу, – осадил ее пыл генерал. – Для начала давай познакомимся.

– Тогда, может, наручники снимете? – запустила пробный шар девчонка, выразительно пошевелив руками.

– Наручники? Пожалуй, можно, – задумчиво протянул Волков. – Только имей в виду. Сделаешь глупость, и все ставки снимутся. Сразу и навсегда. Удрать отсюда не получится.

– Я уже говорила. Я не дура, – пожала она плечами, подставляя запястья бойцу, доставшему ключи от наручников.

– Посмотрим, – ответил генерал и, дождавшись, когда бойцы, сняв наручники, выйдут из камеры, сказал: – Садись, поговорим.

* * *

Катер состыковался со шлюзовым блоком базы, и пассажиры в количестве двух человек дружно шагнули к открывшемуся люку. Миша, будучи гостем, безмолвно пропустил вперед Расти и, закинув на плечо свой видавший виды баул, принялся с интересом оглядываться. Краем глаза наблюдавший за ним гигант с интересом отмечал, как новичок реагирует на незнакомое место. Больше всего Миша сейчас напоминал опасного хищника, оказавшегося в незнакомом месте.

Плавные, текучие движения, настороженный, но при этом заинтересованный взгляд и постоянная готовность ударить или отскочить. Не удержавшись, Расти на ходу оглянулся через плечо, негромко спросив:

– Вы всегда так настороженно относитесь к незнакомым местам?

– А то вы не знаете, что с расслабленными бывает, – фыркнул Миша, продолжая скользить взглядом по коридору.

– Такое впечатление, что вы засады опасаетесь.

– Всякое бывает, – философски протянул Миша, чуть пожав плечами.

– Это вы к чему? – не понял Расти.

– Ну, вы сами сказали, что здесь происходит что-то непонятное.

– О, черт! – выругался гигант, резко остановившись.

Миша тут же оказался у стены, мастерски укрывшись за ребром жесткости. Швырнув свой чемодан на палубу, гигант выхватил из кармана коммуникатор и, быстро набрав номер, зарычал так, что Миша невольно вздрогнул:

– Какого дьявола катер никто не встречает? – орал Расти, распекая кого-то, едва абонент ответил на вызов.

– А мне плевать, что все пароли и коды верные, – рявкнул он, выслушав ответ. – Я уже устал повторять, любое прибытие транспорта на базу должна встречать группа быстрого реагирования. Вы понимаете, что будет, если на катере окажется враг? Что значит какой враг? Вы тут вообще ума лишились? Всем командирам подразделений общий сбор в конференц-зале.

– Теперь понимаете, для чего вы тут нужны? – добавил он, убирая коммуникатор. – Совсем распустились.

– Да уж. С такой охраной я со своей тройкой вашу базу уже по винтикам бы разобрал, – качнув головой, усмехнулся Миша.

– Ну, не так все плохо. Просто отвыкли от правильного несения службы, – попытался вступиться за охранников Расти.

– Это не просто плохо. Это вообще никак, – решительно ответил Миша. – Насколько я понял, это секретный, особо охраняемый объект. А у нас даже документы не проверили. Начальство положено знать в лицо, но я-то здесь впервые. К тому же не стоит забывать про современные средства маскировки и тому подобные гримы.

При этих словах Расти словно на стену налетел. Медленно повернувшись к Мише всем телом, он окинул его долгим, задумчивым взглядом, после чего решительно заявил:

– Даже если вы по какой-то причине не станете здесь работать, эта поездка была не пустой тратой времени. Свою пользу вы уже доказали.

– В каком смысле? – растерялся Миша, не ожидавший такого.

– Я уже говорил. Я телохранитель и в охране подобных объектов смыслю мало. Так что все ваши предложения я уже решил использовать. Включая и специальный детектор для определения наличия псевдоплоти.

– Ну, хоть не впустую скатались, – улыбнулся Миша.

– Все еще не доверяете? – спросил Расти.

– Доверие очень хрупкое и очень сложное чувство. И заслужить его очень сложно, – вздохнул Миша.

– Тоже верно, – нехотя согласился гигант. – В любом случае, как бы там оно ни сложилось, прежде чем отправить обратно, я попрошу вас расписать все действия, которые вы сделали бы для себя.

– И вы поверите моим рекомендациям? – удивился Миша.

– Надеюсь, в качестве личной услуги вы это сделаете. И сделаете так, как надо, – помолчав, медленно произнес Расти.

Вообще, их отношения выстраивались не просто, можно сказать, через силу. Это не было чем-то личным, но оба этих человека были лидерами и профессионалами каждый в своей области. Поэтому между ними регулярно возникали трения по самым неожиданным вопросам. Но при этом они оба относились друг к другу со странной симпатией, уважая оппонента как бойца и профессионала.

– Если только в качестве личной, – так же медленно ответил Миша.

Расти кивнул и, подобрав свою поклажу, зашагал дальше. Шедший следом за ним Миша, вдруг насторожившись, ухватил его за локоть и, оттащив в очередную нишу, прошипел, не давая возразить:

– Тихо. Сюда идут.

При этом в руке опытного солдата появился именной штурмовик.

– Как это понимать? – мрачно поинтересовался Расти, медленно опуская руку в карман.

– Вы сами говорили, что на базе происходит что-то непонятное. Ваш приказ о встрече всех пассажиров проигнорировали. Нужно еще что-то объяснять?

– А если это группа быстрого реагирования?

– Вот и проверим, на что они годны, – жестко усмехнулся Миша.

– Может, обойдемся без стрельбы?

– Вдвоем? – повернулся к нему бывший сержант.

– Вдвоем, – решительно кивнул гигант, быстро убирая игольник обратно в карман.

Бойцы затаились, готовясь встретить нерадивых служак. В коридоре послышался громкий топот, и из-за поворота выбежали пять человек. Первым не спеша рысил мужик средних лет, небрежно размахивавший лучевой винтовкой, которую нес в руке. На воротнике мужика были заметны какие-то отличительные знаки. Остальные, бежавшие за ним стадом, таких знаков не имели, из чего Миша сделал вывод, что это командир группы. В полутемном коридоре спрятаться было можно только за ребрами жесткости, но ни один из бойцов даже не попытался всмотреться в темноту за балкой.

Пропустив группу, Миша с места атаковал бежавшего крайним бойца. От удара ногой в спину охранника швырнуло вперед. Падая, он ухватился руками за бегущего впереди бойца. В итоге оба повалились на пол, как костяшки домино. Одновременно с Мишей в атаку ринулся и Расти, но его удар не просто сбил охранников с ног, а еще и отбросил их шагов на пять вперед. Окончательно вышедший из себя гигант и не подумал сдерживать свою огромную силу. То, с чем он столкнулся, вернувшись из поездки, походило на издевательство, а не на нормальное несение службы.

Так что Расти решил не церемониться. Не давая охранникам сообразить, что происходит и кто на них напал, он принялся раздавать удары направо и налево, вышибая зубы и разбивая носы. Злость гиганта была так велика, что Мише даже пришлось остановить его, чтобы не произошло непоправимого. Рыча от злости, Расти быстро подобрал все оружие группы и, закинув его на плечо, глухо скомандовал:

– Пошли. Сейчас кому-то еще сильнее достанется.

Понимая, что спор сейчас будет лишним, Миша молча последовал за ним. Выйдя к перекрестку коридоров, Расти быстро набрал на панели код вызова лифта и, дождавшись, когда откроется дверь, тихо буркнул:

– Входите первым. Мне со всем этим барахлом будет не развернуться.

– Давайте помогу, – предложил Миша, входя в лифт.

– Думаете, у меня сил не хватит дотащить все это дерьмо до места?

– Нет. Просто вам с вашими габаритами и так непросто в этих крысиных норах, а уж с оружием тем более, – улыбнулся Миша. – И вообще, предлагаю перейти на «ты». Не у королевы на приеме.

– С удовольствием, – кивнул Расти. – Мне и самому так намного проще.

– Значит, договорились, – усмехнулся бывший сержант, забирая у него пару винтовок.

Пока лифт опускался на нужный уровень, он успел проверить состояние оружия и, скривившись, проворчал, тыча пальцем в винтовки:

– Не знаю, где вы набрали этих безруких обезьян, но все это стадо ни в одной приличной армии никто не стал бы держать.

– Это же не солдаты. Это просто охранники, – вздохнул Расти.

– Если им доверили оружие, то это уже не просто охранники. Думаю, нам придется начать с поголовной проверки кадров.

– Все настолько плохо?

– Откровенно говоря, я бы из этого оружия стрелять не решился, – мрачно признался Миша. – А вообще, мне бы очень хотелось посмотреть на того, кто исполнял обязанности начальника охраны этой базы.

– Считаете, что весь этот бардак устроен специально? – тут же спросил Расти, с ходу включив параноика.

– Заметьте, не я это сказал, – криво усмехнулся бывший сержант.

– А ведь похоже, черт возьми. Очень похоже, – задумчиво проворчал гигант, быстро прокачивая в уме какую-то информацию.

– Откуда вообще взялась эта контора?

– На этой базе вообще сам черт ногу сломит, разбираясь, кто кому подчиняется и кто на кого работает, – мрачно скривился Расти.

– Не понял! Ты же сказал, что база ваша.

– Ага. Но она стала нашей меньше стандартного полугода назад. Раньше это была правительственная база для изучения и разработки перспективных видов оружия массового поражения. Потом, когда финансирование в очередной раз сократили, было принято решение привлечь частного инвестора. Шеф выкупил ее, и теперь вся эта головная боль стала нашим развлечением на неопределенный срок.

– Понятно, что ничего непонятно, – покрутил головой Миша. – А сам-то шеф что здесь делает?

– Извини. Пока это закрытая информация, – развел Расти руками.

– Ну и хрен с ним, – неожиданно легко отмахнулся Миша. – Тут и без него работы выше головы. Сейчас меня больше всего интересует вопрос, что за контора эту базу охраняет и что я могу с этой охраной делать?

– Хоть зажарь, хоть сырыми ешь, – рыкнул Расти.

– Слишком жирная пища получится, – усмехнулся Миша. – Сменить бы все это стадо.

– На кого? – с интересом спросил Расти.

– Набрать бывших военных. Отставников, еще способных надрать холку кому угодно, много, – помолчав, пожал плечами Миша.

– Предлагаешь начать набор имперских военных? – насторожился гигант.

– Почему обязательно имперских? – удивился Миша. – Британские десантники нашим по подготовке почти не уступают. В халифате есть очень серьезные подразделения, в Германском секторе, в сёгунате. Мне продолжить, или так все ясно?

– Опять каждой твари по паре? – покачал головой Расти.

– Зато будет исключен фактор давления со стороны бывшего правительства. А главное, их можно будет раскидать по разным объектам.

– Предлагаешь создать свою частную армию?

– На кой?! Просто охранное предприятие, подчиненное и финансируемое вашей корпорацией. Что называется, для личных нужд. И уж оттуда можно будет набирать людей для охраны внутреннего круга. Как говорится, элиту. А кстати, почему у вас до сих пор нет такой команды?

– Особой необходимости не было, – отмахнулся Расти. – Рядом с шефом все время находится дюжина серьезных бойцов, а всем остальным охрана и не нужна. Объекты мы обычно охраняем при помощи фирм, уже существующих на данной территории.

– И создаете все условия для утечки закрытой информации. На местного всегда можно надавить, его можно запугать, да просто пригрозить проблемами для его семьи, – быстро добавил Миша.

– Умеешь ты настроение поднять, – вздохнул Расти.

– Ты от меня работы хочешь или комплиментов. Если последнего, то это не ко мне.

– Ты прав. Именно для этого я тебя и привез, – усмехнулся гигант, хлопнув собеседника по плечу.

Лифт остановился, и бойцы вышли в коридор. Шагая следом за гигантом, Миша непроизвольно потер пострадавшее плечо, попутно подумав, что попади он под настоящий удар этого громилы, и с головой можно будет попрощаться. Отлетит к чертям. Между тем основательно накрутивший себя Расти, пинком снеся с петель какую-то дверь, ворвался в помещение и с ходу принялся наводить порядок. Задумчиво посмотрев на выпавшую дверь, сделанную из легкого пластика, Миша благоразумно решил задержаться в коридоре.

Тем временем в помещении, где бушевал гигант, происходило светопреставление местного масштаба. Рев Расти перекрывал слабые попытки кого-то что-то отвечать. Потом послышался звук смачной оплеухи, и в коридор вылетело чье-то тело. С интересом рассматривая выброшенного, Миша пытался разобрать, что происходит в комнате, но ничего кроме смачной ругани Расти не понял. Наконец, рев гиганта сменился отрывистыми командами, и Миша рискнул заглянуть в захваченное Расти помещение.

У стены, вытянувшись в струнку, стояли пять человек. Сразу было понятно, что кулаки гиганта не оставались без дела, но Расти умудрялся рассчитывать силу, и срочной медицинской помощи никому не требовалось. Хотя паре мужиков из жавшейся к переборке пятерки сотрясения мозга явно было обеспечено. Войдя в помещение, Миша с интересом огляделся и, иронично усмехнувшись, негромко спросил:

– Это дежурная смена?

– Она самая, – угрюмо буркнул Расти.

– А они в курсе, что произошло с их сослуживцами?

– Сам спроси, – рыкнул в ответ гигант.

– Повторить вопрос или поняли? – повернулся Миша к перепуганным мужикам.

– Поняли, – прохрипел один из охранников.

– Уже хорошо, – усмехнулся бывший сержант. – Так каков будет ваш положительный ответ?

– Чего? – растерялся говорливый.

– Что с группой случилось, знаете или нет? – рявкнул в ответ Миша, одним прыжком оказываясь рядом с охранником.

– Пошли вас встречать, – вздрогнув, быстро ответил охранник.

– А дальше? – не унимался Миша.

– А что дальше? – снова не понял охранник.

– В каком дурдоме вы этих дебилов набрали? – повернулся Миша к Расти. – Это же не охрана, а полная насмешка над этим словом. Как они еще сами здесь все не пропили?

– Похоже, ты был прав, когда сказал, что нужно организовывать собственную службу охраны, – мрачно кивнул гигант. – Сегодня же пойду с этим вопросом к шефу.

– А пока покажи мне серверную и центральный пульт охраны, – кивнув, вздохнул Миша.

– А с ними что не так? – насторожился Расти, уже сообразивший, что этот парень ничего не делает без пользы.

– А тебе не кажется странным, что мы тут уже почти полчаса буяним, а они даже не подумали выяснить, что случилось с группой быстрого реагирования? Хоть кто-то должен же был прийти и поинтересоваться, с чего вдруг такой хай поднялся? Или камеры наблюдения здесь отменили?

– Вот дьявол! – взревел Расти, сообразив, о чем он говорит. – Я их сейчас самих отменю, – прорычал он, выскакивая в коридор.

* * *

После скоропостижного отъезда гиганта Расти с базы для профессора Дугласа настали странные и тяжелые времена. Арест куратора проекта и его высылка с базы несколько поумерили пыл правительственных чиновников, но не заставили их отказаться от попыток узнать больше, чем им рассказывали. То и дело из какого-нибудь темного закутка или вспомогательного коридора появлялся очередной чинуша и начинал доставать профессора, требуя рассказать что-то о ходе разработки препарата.

Даже бесконечное повторение Дугласом фраз о том, что его уже сняли с проекта и заставили заниматься совсем другим делом, не убеждали их. Наконец, дошло до того, что Дуглас перестал ходить по коридорам в одиночку. Это заметил помощник Расти. Услышав, что профессора не оставляют в покое, парень мрачно кивнул и, помолчав, посоветовал Дугласу воздержаться от одиночных прогулок по базе. Устраивать полномасштабную войну с правительственными чиновниками в их компетенцию не входило.

Вопросы такого уровня решал только мистер Спектер или Расти. Во всяком случае, Дуглас понял это именно так. К тому же у парня и его помощницы хватало и своих дел. Что именно происходило на базе, профессор не понимал, но его знаний и логики хватило на то, чтобы понять, что-то идет не так. Он отлично видел, что служба охраны делает свою работу из рук вон плохо. Что оставшиеся на базе чиновники уже откровенно начали подминать под себя все научные сектора базы, но что все это значило, понять не мог.

Вообще, вся эта база очень напоминала термитник, с сотнями ходов, уровней и служебных переходов. Блокировать даже один уровень было невероятно сложно. Именно поэтому чиновники чувствовали себя неуязвимыми. Ведь эта база строилась именно для них, и планы каждого уровня были у любого из них. О том, что полтора десятка наблюдателей от правительства продолжали жить и работать на этом куске космического железа, профессор узнал уже после отъезда Расти и теперь, вздрагивая от каждого шороха, с нетерпением ожидал, когда тот вернется.

Грохот, ругань и разъяренный рев гиганта он услышал задолго до того, как сам Расти появился в жилом секторе. Рядом с ним шел высокий, широкоплечий мужчина, в котором с первого взгляда можно было узнать военного. Выправка, пластика движений, быстрые, цепкие взгляды, которые словно не останавливались ни на чем, но при этом ничего не пропускали, сразу выдавали в нем человека, привыкшего жить в обстановке постоянной опасности.

Сам Расти, не замечая растерянно замершего профессора, гнал перед собой кучку охранников, словно стадо бычков на бойню. То и дело кто-то из отставших огребал увесистый пинок в филейную часть, после чего сразу оказывался впереди всех. Сказать, что гигант был в бешенстве, значило не сказать ничего. В таком состоянии Дуглас гиганта еще не видел. Что-то происходило, но что именно, профессор не понимал. Поэтому, пропустив странную процессию, последовал за ней по коридору.

Загнав всю дежурную смену охраны в спортзал, Расти оттеснил их в угол и, обведя собранных долгим, угрюмым взглядом, негромко сказал:

– Ну что, ублюдки, доигрались?

– В чем дело, мистер Расти?! – попытался возмутиться охранник с нашивками капрала. В службе охраны были приняты звания, соответствующие армейским. Так было легче назначать начальников групп и смен.

– Похоже, вы так и не поняли, что эта база теперь принадлежит корпорации, и прежнее несение службы не пройдет. Такая работа меня не устраивает, поэтому ваша фирма получает отказ. Вы все уволены.

– Да? А кто базу охранять будет? – спросил капрал с явной издевкой в голосе.

– Сами справимся, – презрительно фыркнул Расти. – Премии, доплаты за удаленность и прочие выплаты отменяются.

Это заявление вызвало гул возмущения, но на гиганта он подействовал, словно красная тряпка.

– Не нравится?! – взревел он так, что поморщились даже стоявший у него за спиной Дуглас и мужчина, с которым гигант вернулся. – А мне не нравится, что вы не выполняете свою работу. На базе бардак, посторонние болтаются по закрытым зонам, словно у себя на заднем дворе. Прилетевший катер никто и не подумал встретить. Хватит. Больше такого не будет.

– О каких посторонних речь, мистер Расти? – удивился капрал.

– Гражданские, не имеющие прямого отношения к работе базы, – отрезал тот.

– Погодите. Это кураторы от правительства посторонние? – растерянно сообразил охранник. – Так они же проверяют вашу работу.

– Они принимают ее, а как эта работа ведется, их не касается. Понятно?

– Но у них у всех есть допуски от правительства.

– От правительства, но не от корпорации. А база теперь принадлежит именно ей. Хватит. Мне надоел этот бессмысленный разговор. Сдайте оружие, амуницию и отправляйтесь в свой сектор. Вы пробудете там до отправки на свою планету.

– Ничего мы сдавать не будем, – неожиданно окрысился капрал. – Нашу компанию нанимало правительство, и только оно может отказаться от наших услуг.

– В таком случае вы тут и сдохнете, – не громко, но так, что все присутствующие вздрогнули, произнес неизвестный Дугласу мужик. – Неподчинение правлению базы приравнивается к бунту, а бунт правление может подавлять так, как сочтет нужным.

– Кишка у тебя тонка, – взвыл капрал, выхватывая игольник.

Это было его последнее движение. Плавным, каким-то смазанным движением скользнув в сторону, мужик выстрелил от пояса, и капрал рухнул на палубу. Стоявший за ним охранник даже не понял, что его убило. Раскаленный заряд плазмы прожег капрала насквозь, попутно убив и его подчиненного. Откуда и когда этот человек выхватил штурмовой пистолет, никто так и не понял, но глядя в дуло, казавшееся черной дырой, охранники замерли, словно кролики перед удавом.

Каждый из них лихорадочно обдумывал ситуацию, подспудно молясь о том, чтобы следующий выстрел пришелся не в него. Расти, воспользовавшись ситуацией, выхватил из кармана свой игольник и, наведя его на растерянную толпу, скомандовал:

– В последний раз говорю, сдать оружие.

Понимая, что шансов против этой парочки у них нет, охранники принялись расстегивать ремни и бросать все оружие к ногам гиганта. Когда последний пояс с оружием, наручниками и дубиной упал на палубу, Расти построил охранников в колонну по одному и, держа под прицелом пистолета, повел в отведенный им сектор. Загнав арестованных в жилые помещения, гигант быстро перепрограммировал замок на выходе из сектора своим кодом и, с облегчением вздохнув, проворчал:

– Повезло. Думал, придется драться.

– Что-то я не наблюдаю тут особого везения, – пожал плечами мужик, поглядывая на замершего неподалеку профессора.

– Мистер Дуглас, у вас сегодня выходной? – повернулся к профессору Расти, наконец, соизволив заметить его.

– Я хотел сообщить вам кое-что, – вздрогнув от неожиданности, промямлил профессор, бросая на мужика опасливые взгляды.

– Надеюсь, это может подождать еще день?

– Боюсь, что нет, – внутренне содрогнувшись, уперся Дуглас.

– И почему же? – спросил гигант, разворачиваясь к нему всем телом.

– Думаю, данное происшествие и то, что я хочу рассказать, звенья одной цепи, – ответил профессор, указывая пальцем на запертую дверь.

– Рассказывайте, – коротко потребовал Расти.

– Может... – Дуглас запнулся, выразительно покосившись на мужика.

– Говорите. Это наш новый начальник охраны базы, – отмахнулся гигант.

– Кураторы снова активизировались и постоянно третируют меня, требуя сообщить им о ходе испытаний препарата, – собравшись с духом, выпалил Дуглас.

– А почему вы решили, что все это разгильдяйство и кураторы как-то связаны? – не понял Расти.

– Они прямым текстом говорили, что очень скоро все будет так, как было раньше, и что продажа базы вашей корпорации это просто способ заставить вашего шефа раскошелиться на нужды правительства.

– Вот как?! А подписанный сенаторской комиссией контракт уже ничего не стоит? – со злой иронией протянул Расти.

– А когда он вообще чего-то стоил? – неожиданно подал голос мужик. – Впрочем, это вопрос риторический. Что планируешь делать?

– Нужно доложить обо всем мистеру Спектеру, – помолчав, ответил гигант.

– Сколько на базе твоих людей?

– Два десятка, включая экипаж катера. Обслуживающий и технический персонал я не беру.

– Правильно. Гражданских лучше держать подальше от заварухи, – кивнул мужик.

– Думаешь, она состоится?

– Судя по всему, она уже началась.

– Что предлагаешь?

– Объяви тревогу. Угроза заражения каким-нибудь отравляющим газом. Нужно загнать всех в жилые помещения. Полный запрет на передвижения по базе до особого распоряжения. Любое неподчинение карать на месте. Изолируем всех в их каютах и блокируем всех тех, кто к нам явно не дружественно настроен. Нужно посадить к центральному пульту охраны твоего человека. Будет контролировать все переходы и сообщать о нарушителях патрулям.

– Согласен. Дай мне два часа, а потом начнем, – подумав, решительно кивнул гигант.

– А что будет через два часа? – не сдержал любопытства Дуглас.

– Профессор, думаю, вам следует вернуться к себе в жилой отсек. Пару стандартных дней на базе будет суматошно. Не хотелось бы, чтобы вы вдруг попали под горячую руку, – повернувшись к нему, ответил Расти.

Понимая, что данный совет нужно воспринимать как приказ, Дуглас испустил страдальческий вздох и, кивнув, покорно поплелся к лифту. Проводив его чуть насмешливым взглядом, новый начальник охраны не громко, но профессор успел расслышать, сказал:

– Смешной экземпляр. Типичный ученый.

– Ученый на грани гениальности, – кивнул Расти и, тряхнув головой, добавил: – Пошли. Нам в закрытую зону. Пора наводить порядок в этом свинарнике.

Слова бойцов очень гулко звучали в пустом коридоре, и профессор ясно расслышал каждое слово. Высказывание гиганта порадовало его, и Дуглас, заметно приободрившись, решительно шагнул в лифт. Нажав на кнопку своей жилой зоны, он дождался, когда лифт остановится на нужном этаже, и с легкой улыбкой направился к дверям своей каюты. Здесь, на космической базе, многие названия были взяты из сленга космического флота, но это никак не мешало ее обитателям жить своей жизнью.

Ученые, имевшие семью, пользовались возможностью не расставаться с близкими, поэтому в коридоре можно было услышать детские голоса и веселый смех. Молодежь вовсю крутила романы, и поэтому, выйдя ночью из своей каюты, профессор частенько замечал в темных углах целующиеся парочки. В общем, люди вели обычную жизнь в необычной обстановке, хотя проектировщики базы старались создать все условия для нормальной жизни.

Неожиданно из-за поворота появился Айвен и, быстрым шагом подойдя к Дугласу, тихо сказал:

– Профессор. Немедленно пройдите к себе, закройтесь и не открывайте никому, кроме меня, Салли или мистера Расти.

– Айвен, объясните, что происходит, – набравшись смелости, потребовал Дуглас, берясь за пуговицу его френча. – Нам угрожает опасность? Меня снова начнут шантажировать?

– Надеюсь, что нет, – помолчав, качнул головой парень. – Просто мы, наконец, сумели выяснить, почему на этой базе все идет не так, как должно идти.

– И что же произошло?

– Чиновники правительства решили схитрить. Воспользовавшись тем, что корпорация обычно не меняет охрану и обслуживающий персонал, они начали выдавливать нас отсюда, вынуждая оставить базу, при этом получив полную оплату за все, включая жалованье ученых.

– То есть они решили получить и деньги за базу, и все разработки? – уточнил Дуглас. – Это же рейдерский захват!

– Можно и так сказать, – грустно усмехнулся Айвен.

– Что вы собираетесь делать?

– К сожалению, нас слишком мало. Но теперь, когда мистер Расти вернулся, думаю, все уладится.

– С ним прилетел еще один человек, – помолчав, сказал Дуглас.

– И что? – поторопил его парень.

– Я видел, как он не раздумывая пристрелил двоих, когда они попытались оспорить приказ Расти.

– Серьезный мужик, – одобрительно кивнул Айвен.

– И, похоже, очень. Расти, регулярно советуется с ним.

– Расти?! – не поверил Айвен.

– Я и сам удивился, – развел Дуглас руками.

– Где они сейчас?

– Как я понял, отправились на доклад к шефу.

– Отлично. Значит, перемен ждать не долго, – хищно усмехнулся Айвен. – Все, мне надо бежать. Закройтесь у себя и ждите нашего вызова.

– Айвен, я хочу попросить у вас оружие, – решившись, выпалил Дуглас.

– Вы умеете им пользоваться? – насторожился парень.

– Немного. Больше по виртуальным обучающим программам. Так что по глупости не застрелюсь. Поймите, я устал бояться.

– Я боюсь не того, что вы застрелитесь, а того, что у вас элементарно не хватит решимости выстрелить в нужный момент.

– После пребывания на этой базе хватит, – сжав кулаки, отрезал профессор.

– Хорошо. Держите, – подумав, кивнул парень, протягивая ему на ладони игольник. – Заряжен иглами с летальным ядом. Хватит разводить церемонии. Пора показать, кто здесь хозяин.

– Вот тут я с вами полностью согласен, – обрадованно кивнул профессор, с удовольствием взвешивая на руке оружие.

Только теперь он по-настоящему понял, что действительно устал вздрагивать от каждого шороха и всматриваться в каждую тень за каждым углом. Сунув игольник за пояс, профессор прикрыл его полой лабораторного халата и, достав из кармана ключ-карту, решительно направился к своей двери.

* * *

Оказавшись в самом закрытом отсеке базы, Миша с интересом огляделся, попутно отмечая все, что только мог заметить в плане, касавшемся личной безопасности своего нового нанимателя. Охраняли его действительно крепко. Здесь нашлось всё. От банальных камер слежения с автономным источником питания и бронированным корпусом до автоматических лучеметов с кривоугольным способом ведения огня. Для этого на углах трех поворотов подряд были закреплены металлические зеркала. Луч, отразившийся от такого зеркала, перенаправлялся за поворот, и у атакующих тут же возникали серьезные проблемы со здоровьем.

Центр управления всем этим хозяйством находился здесь же, в соседних с апартаментами помещениях. А судя по массивным тумбам огромного письменного стола, вся система управления была продублирована на прямое управление самим шефом. Умное решение, подумал Миша, попутно рассматривая роскошную, но не бросающуюся в глаза обстановку. Особо он отметил самый настоящий камин, выложенный из крупных валунов.

Для системы жизнеобеспечения базы такая нагрузка могла в любой момент оказаться фатальной, но, присмотревшись, бывший сержант понял, что к дымоходу камина подведен свой отвод. Это давало понять, что система регенерации воздуха здесь тоже автономная. Похоже, новый хозяин планировал провести в отрыве от цивилизации много времени, раз решил вложить огромные деньги в реконструкцию базы и устройство такой роскоши.

– Похоже, вы удивлены, – послышался тихий голос, и Миша, быстро развернувшись, сделал шаг в сторону, уходя с линии возможной атаки.

– Не ожидал увидеть на космической базе такую роскошь, – ответил он.

При этом Миша очень внимательно рассматривал человека, задавшего вопрос.

– Вы правы, такая система стоит очень дорого и требует специального обслуживания, но это то не многое, что доставляет мне истинное удовольствие, – ответил сидевший в инвалидном кресле мужчина.

– Понимаю, – осторожно кивнул Михаил. – Живое пламя имеет магнетическое свойство. На него не устаешь смотреть.

– Именно, – улыбнулся инвалид. – Я рад, что у нас нашлась точка соприкосновения. А что нравится вам?

– У меня много увлечений, – пожал плечами бывший сержант.

– Я не спрашивал вас об увлечениях, – укоризненно покачал головой мужчина.

– Мне нравится читать старинные книги. Настоящие. Бумажные, – помолчав, ответил Миша.

– Вы чего-то недоговариваете, – неожиданно насторожился инвалид. – А я не люблю недосказанности.

– Я не хотел говорить о вещах... – Миша запнулся, пытаясь правильно подобрать слова, но инвалид продолжил сам:

– ...которые мне недоступны. Не хотите меня обидеть напоминанием о моем уродстве?

– Можно сказать и так, – после секундного колебания кивнул Миша.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся мужчина. – Об этом мне не дает забыть сама болезнь. Так что можете говорить смело. Больше того, я очень ценю прямоту и откровенность, даже если они указывают на мою собственную глупость или некомпетентность в каком-то вопросе. Но, прежде чем вы ответите на предыдущий вопрос, я хотел бы узнать: ваша попытка умолчать – это нежелание обидеть или попытка показать себя с лучшей стороны?

– Я такой, какой есть, – помолчав, пожал плечами Миша, которого удивлял этот разговор. – Думаю, для работы вам нужен профессионал, а не очередной лизоблюд. А профессионалы далеко не всегда обладают приятным характером. Я не хотел напоминать вам о болезни. Мой опыт подсказывает, что люди с такими ограничениями не очень хорошо относятся к подобным темам для разговоров.

– Хорошо. С этим вопросом мы разобрались. А что по предыдущему?

– Мне нравятся многие вещи. Горящий огонь, холодное оружие, красивые женщины, вкусная еда, приятные напитки. Я стараюсь получать удовольствие от всего.

– Пытаетесь сибаритствовать? – иронично усмехнулся инвалид.

– Нет. Просто пытаюсь жить здесь и сейчас. С моей работой завтра может и не наступить, – улыбнулся в ответ Миша.

– Да, с такой логикой не поспоришь, – задумчиво кивнул инвалид.

– Судя по всему, я имею честь беседовать с мистером Спектером? – спросил Миша, воспользовавшись паузой в разговоре.

– Угадали, – улыбнулся мужчина. – Простите мне мою бестактность. Но я не мог удержаться. Уж очень физиономия у вас была примечательная.

– Тогда, если позволите, я тоже хотел бы задать вам пару вопросов.

– Конечно, – кивнул инвалид, весело потерев ладони. – Это будет забавно.

– Не вижу ничего забавного в серьезном разговоре, – не поддержал его веселья Михаил. – Итак, вопрос первый. Как вы обо мне узнали?

– Даже здесь есть глобосеть, и в ней можно узнать последние новости, – иронично усмехнулся Спектер.

– И что же в моих действиях было такого, что вы вдруг решили так настойчиво пригласить меня на работу? – не унимался Миша. – Только не говорите, что вам просто нужен был профессионал, и вы решили нанять меня. Специалистов моего уровня много. А с учетом ваших возможностей вы вполне могли бы нанять и уровнем повыше.

– Это верно, – снова улыбнулся Спектер. – Но нужен был не просто профессионал, а человек, умеющий мыслить нестандартно. К тому же, скажу откровенно, в поле моего внимания вы попали несколько раньше, чем о ваших похождениях начали трубить СМИ.

– Вот как?! – моментально насторожился Миша.

– Транспортный переход, – коротко пояснил Спектер. – Вы столкнулись с двумя преступницами и умудрились уйти оттуда живым. И именно это меня заинтересовало больше всего.

– И почему я не удивлен, – мрачно хмыкнул Миша, покосившись на стоявшего молча Расти.

– Не нужно коситься на Расти с такой злостью. Он ничего не знал, – грустно вздохнул Спектер. – Больше того, я действительно рассчитываю на вас как на специалиста, способного в короткие сроки обеспечить полную безопасность всем работающим на этой базе.

– Это мне в нагрузку к тому, что я буду играть роль подопытной крысы? – с заметной злостью спросил Миша.

– Не надо злиться, – покачал головой Спектер. – Мне не нужна подопытная крыса. Но мне нужен неординарный человек, способный в открытой драке противостоять двум противникам, находящимся под воздействием боевого коктейля нового поколения. Вот это действительно важно.

– Чушь. Наймите хорошего бойца, и он легко повторит все, что сделал я.

– У меня есть такой боец. Этих женщин тренировал Ягуар. Слышали о таком?

– Коротко стриженный, волосы с сединой, сухощавый, жилистый, выше среднего роста. Специализация – капуэро, муай-тай, айкидо. Мастер армейской рукопашной системы, – подумав, вдруг выдал Миша.

– Однако, – удивленно качнул головой Спектер. – Вы всех мастеров боя в лицо знаете?

– Лично мы не знакомы, но специалистов такого уровня не много, – пожал Миша плечами. – Так что вам от меня нужно? Только откровенно.

– Я уже сказал. Вы станете начальником охраны этой базы и будете помогать Ягуару тренировать подопытных. Это все.

– И каков срок контракта?

– Контракт стандартный. На один год. Сумму своего гонорара вы можете проставить сами. Я не шучу. Люди, которые мне действительно нужны, могут получить все, что я могу им дать.

– И что, никто не пытался проставить сумму с шестью нулями? – не удержался от шпильки Миша.

– Таких контрактов у меня несколько, – равнодушно отмахнулся Спектер. – В конце концов, это только деньги, а их у меня больше, чем вы можете себе представить. К тому же моя корпорация приносит мне регулярный доход. Так что можете ставить ту сумму, которую сочтете нужной.

– А как же поговорка, что денег много не бывает? – растерянно спросил Миша, не ожидавший такой реакции.

– Это не про меня. Мне интересны не деньги, а сам процесс. К тому же у меня уже есть все, о чем только может мечтать человек в моем положении. Космическая яхта, собственная планета, личный счет, потратить который не хватит и трех современных жизней. Нет только одного, – грустно закончил инвалид.

– Здоровья, – кивнул Миша. – Но вся беда в том, что я не умею долго сидеть на одном месте. Очень скоро мне станет скучно, я начну чудить. А это прямая дорожка к вылету с работы без рекомендаций.

– Не беспокойтесь. Я тоже не любитель долго сидеть на одном месте, – озорно улыбнулся Спектер. – Наведете здесь порядок, а потом придумаем еще что-нибудь. Но помните, Михаил. Единственное, чего я не прощаю никогда, это предательство. Я забочусь о своих людях и считаю, что могу требовать от них преданности. Думаете, я ошибаюсь?

– Странный вопрос, – удивленно развел руками Миша.

– И все-таки. Я хотел бы знать, что вы об этом думаете.

– Ну, преданность достигается разными путями, – собравшись с мыслями, ответил бывший сержант. – И один из них благодарность. Вот только само чувство благодарности присуще далеко не каждому человеку.

– А вам оно присуще? – тут же, словно укол шпагой, последовал вопрос, и Спектер вперил в собеседника долгий, пронизывающий взгляд.

– Я умею быть благодарным, но только в том случае, когда уверен, что и со мной ведут честную игру, и я не получу удар в спину, – медленно, подбирая слова, ответил Миша, глядя ему прямо в глаза.

– Честный ответ на прямой вопрос, – помолчав, кивнул Спектер. – Мне это нравится. А как часто вы контактируете со спецслужбами империи?

– В прошлом у меня было несколько столкновений с их представителями, но теперь они, похоже, махнули на меня рукой, – с легкой усмешкой ответил Миша.

– Вот как? И какого рода были эти столкновения? – не унимался Спектер.

– Вам так нужны подробности? – мрачно поинтересовался Миша.

– Вам так неприятно это вспоминать? – последовал новый вопрос.

– Откровенно говоря, история не очень приятная, – скривился Миша, вспоминая, на что ему пришлось пойти, чтобы заставить своих недругов оставить его в покое.

В этот момент Спектер скривился так, словно его пронзило импульсом нестерпимой боли. Содрогнувшись всем телом, он согнулся в своем кресле, задыхаясь и перхая, как захлебнувшийся водой пес. Стоявший неподвижно, словно статуя, Расти стремительно метнулся к нему и, аккуратно подхватив за плечи, сделал все, чтобы не дать хозяину вывалиться из кресла. Отдышавшись, Спектер жестом дал ему понять, что все в порядке, и, откашлявшись, сказал:

– Вы правы, Михаил. Это вспоминать не стоит. Черт, я и предположить не мог, что вы способны на такое.

– На какое такое? – подобравшись, словно перед прыжком, тихо спросил Миша.

Спектер и Расти переглянулись, после чего гигант, медленно выпрямившись, шагнул вперед, загораживая своего подопечного, и так же тихо ответил:

– Тебе этого лучше не знать, парень.

– И после этого вы хотите, чтобы я вам доверял? – прошипел Миша. – Что это было?

– Черт, не думал, что могу раскрыться вот так, на ровном месте, – удрученно проговорил Спектер. – Но он прав, Расти. После всего случившегося я должен ему все объяснить.

– Шеф... – развернулся к нему гигант.

– Так надо, старина, – предупреждающе вскинув руку, добавил Спектер.

– Как скажете, шеф, – вздохнув, кивнул Расти, отступая в сторону.

– Должен предупредить вас, Михаил, что это моя личная тайна, и знает о ней очень узкий круг лиц. Поэтому я вынужден просить вас молчать обо всем, что вы сейчас услышите.

– Простите. Я не совсем понял, что значит личная, – чуть расслабившись, озадаченно спросил Миша.

– Это одна из особенностей моего организма. Я тщательно скрываю свою внешность из-за болезни. Насмешки и презрение за спиной с самого детства были моими постоянными спутниками, поэтому, как только я сумел заработать серьезные деньги, я сделал все, чтобы исчезнуть. Но вместе с внешним уродством у меня есть и еще один секрет. Можно сказать, это своего рода тоже уродство. Только внутреннее. Точнее, психологическое. Черт, даже не знаю, как его правильно назвать, – растерянно усмехнулся Спектер.

– Думаю, дело не в названии, а в самой этой штуке, – чуть пожав плечами, сказал Миша, делая рукой неопределенный жест.

– Пожалуй, – растерянно кивнув, вздохнул Спектер. – Ладно, черт с ним. Пусть будет, как будет. В общем, я умею читать чужие мысли. Это грубое определение, но, не вдаваясь в подробности, так оно и есть.

– Ни хрена себе пельмень! – охнул Миша, от удивления принимаясь почесывать в затылке. – Вы это серьезно?

– Абсолютно, – кивнул инвалид, глядя на Миша долгим, внимательным взглядом.

– Ну, теперь я начинаю понимать, с чего вдруг вы задавали такие странные вопросы.

– И чем же они странны? – удивился Спектер.

– Ну, я прошел не одно собеседование и знаю, что в основном все вопросы при приеме на работу одинаковы. Вас же интересовали совсем другие темы. О том, что я знаю и умею, вы почти не спрашивали.

– Ну, в вашем профессионализме я убедился, прочтя статью о пиратах.

– Думаете, одного раза достаточно, чтобы понять, на что я способен?

– Расти много разговаривал с вами, а все, что знает он, знаю и я, – улыбнулся Спектер, благодарно кивая гиганту.

– Кажется, я начинаю понимать, почему именно он постоянно работает с вами, – проворчал Миша, задумчиво поглядывая на него.

– Вот как? И почему же? – тут же спросил инвалид.

– Я где-то читал, что некоторые люди очень сильно подвержены ментальному воздействию со стороны. А некоторые вообще его не воспринимают. Похоже, ваш малыш из первой категории.

– Вы снова меня удивили, – развел руками Спектер.

– А когда было в первый раз? – не понял Миша.

– Когда восприняли мое признание, просто выругавшись. Я ожидал смеха, отказа верить, сомнений. А вы просто выругались и тут же выстроили логическую цепочку. А сейчас вы снова дали мне повод присмотреться к вам внимательнее. Не ожидал. Серьезно.

– Ну конечно. Мы же в империи дикари. Вчера с дерева спустились и без пригляда со стороны ложку мимо рта проносим, – презрительно фыркнул Миша.

– Откровенно говоря, с русскими я сталкивался только пару раз и сейчас начинаю жалеть об этом. Похоже, я многое упустил, – ответил Спектер, задумчиво разглядывая Мишу.

– Ну, у вас есть шанс исправить это упущение, – нахально улыбнулся Миша, и Спектер весело, от души расхохотался.

* * *

Разговор у Волкова с арестованной девицей был долгим. Не раздумывая генерал выложил ей полный расклад на ее ближайшее будущее, даже если вдруг, каким-то чудом девчонке удастся сбежать из подвала, в котором проходила это беседа. Услышав о том, что она с ходу будет объявлена в розыск по инициативе империи, девчонка вздрогнула и зябко передернула плечами. Охотники за головами давно уже практиковали поиск беглецов из империи, отлично зная, что имперская юстиция платит за выполнение заказа вовремя и много.

Такие объявления всегда выполнялись вне графика и с большим энтузиазмом, даже если были связаны с серьезным риском. Так что шансов спрятаться у нее было не много. Вторым пунктом прозвучало обещание сообщить всему преступному сообществу по всей обитаемой галактике о том, что эта девица в розыске и любой, оказавший ей содействие, станет личным врагом империи. Это означало, что любой преступник, оказавшийся в руках полиции, вполне мог выкупить свою свободу, попросту сдав девчонку властям. В противном случае, если власти будут точно знать, что она на планете, террор преступному дну будет обеспечен.

Сообразив, что ее мастерски обложили со всех сторон, девица мрачно покосилась на генерала и, тяжело вздохнув, ответила:

– Есть еще один путь. Уйти на службу к правительству и сдать всех вас.

– Рискни, – усмехнулся Волков. – Но учти, в этом случае по твою душу будет отправлена команда чистильщиков. И вот тогда ты узнаешь, что такое много дней подряд жить, постоянно оглядываясь через плечо, ожидая получить удар в спину. И учти, ни одна спецслужба не станет терять людей ради одной неудачницы.

Понимая, что он прав, девица скривилась так, словно разжевала незрелый лимон.

– Что я должна делать?

– Я предлагаю тебе работу, – помолчав, ответил генерал.

– Работать на империю?! – растерялась девчонка.

– Именно. Я уже успел изучить твое досье. В преступной среде тебя не знают. Планета эта относится к категории свободных, так что тот переполох, что мы устроили, никого особо не заинтересует. К тому же работать тебе придется на периферии. Так что угроза случайного раскрытия минимальна. А мне нужен человек, которого никто не свяжет с моей службой. Не надо так злиться. Это реальный шанс начать новую жизнь. Больше того, по окончании операции я лично подам прошение о предоставлении тебе гражданства империи и обеспечу новыми документами. Так что жить ты сможешь, где захочешь, но уже с новым именем и с чистым досье.

– Красиво поете. Только что из этого я на самом деле получу? Гораздо проще в таком случае свернуть мне шею и спалить труп. И проблем нет, и платить не надо, – иронично фыркнула девчонка.

– И так бывает. Но я планирую использовать тебя не как одноразовый инструмент. К тому же операция может продлиться не один год.

– Стандартный год? – уточнила девчонка.

– Думаю, намного больше, – кивнул генерал. – А теперь я задам тебе несколько личных вопросов. Не из собственной прихоти, а по необходимости. Отвечать лучше честно. На тестировании все равно все выплывет.

– Хорошо. Спрашивайте, – чуть скривившись, кивнула девчонка.

– Ты предпочитаешь в партнеры для секса мужчин или женщин?

– Это так важно? – делано возмутилась девица.

– Да. Для дела важно всё. Так что?

– Я не продвинутая. Мужиков предпочитаю. Правда, найти их с каждым годом все сложнее.

– Большие требования, или вымирают как вид? – иронично уточнил Волков.

– Да какие там требования. Слабовольные вырожденцы, не то что боли, собственной тени боятся, – презрительно фыркнул она.

– А в армии?

– Чуть лучше, но все равно слабаки. Стероидные дебилы. Двух слов связать не могут, но считают себя круче ядерной бомбы.

– Скажи спасибо демократической системе воспитания, – рассмеялся генерал. – Но тут тебе повезло. В империи с этим делом проще. Так что у тебя есть все шансы создать нормальную семью.

– Издеваетесь? – угрюмо поинтересовалась девица.

– Нет. Констатирую факт. Кстати, как тебя зовут? На самом деле. Псевдонимы, прозвища и другие клички меня не интересуют.

– Родители назвали Барбарой. Но я предпочитаю Барри.

– Я же сказал, кличка меня не интересует, – отмахнулся Волков. – А Барбара по-русски будет Варвара. Старинное и очень красивое имя.

– Варвара, – задумчиво повторила девчонка, словно пробуя имя на вкус. – Интересно. А сокращенно?

– Варя. Настоящее имя для девушки, а не та собачья кличка, которой ты пользуешься. А теперь взгляни сюда, – добавил генерал, протягивая ей голограмму. – Что скажешь? Твой тип мужчины?

– Зачем вам это? – тут же насторожилась Барри. – Учтите, даже ради вашего дела я ни с кем спать не буду.

– Это не требуется, – отмахнулся Волков. – Просто скажи, смогла бы изобразить на публике, что этот человек тебе очень нравится?

– Это не сложно, – пожала она плечами.

– Так, чтобы в это поверили все окружающие, сложно, – жестко осадил ее Волков. – Особенно если человек изначально не нравится. Так как?

– А ничего мужик. С первого взгляда ясно, что человек сильный, волевой. А главное, очень опасный, – задумчиво перечислила Барбара, разглядывая голограмму.

– С чего ты это взяла? – быстро просил Волков.

– Взгляд. Смотрит так, что даже от картинки мурашки по коже. Серьезный противник.

– Я тебе не драться с ним предлагаю, а стать его подружкой, – сварливо отозвался генерал. – А что до противника, так против него тройка бойцов, что вас брали, больше минуты не выстоит. Так что не советую. Чревато.

– Вы это серьезно? – растерялась девчонка, глядя на генерала удивленным взглядом.

– Абсолютно.

– А что значит подружкой? Уточните, что от меня будет нужно в этом плане.

– На людях ты его подружка. Для всех без исключения. Что там будет наедине, решай сама. Тут ни настаивать, ни приказывать не стану. Но учти, если хоть у одного человека возникнут сомнения, что вы вместе, пеняй на себя. Каторга тебе будет обеспечена с гарантией. Пожизненно.

– За одно нападение?! – возмутилась Барбара.

– За раскрытие нашего агента. Смерть в этом случае слишком легкое наказание.

– Это он? – спросила Барбара, кивая на голограмму.

– Он.

– И что я должна буду делать, кроме того, чтобы изображать влюбленную идиотку?

– Ты станешь его связным.

– И что это значит? – не поняла она.

– Это значит, что тебе придется регулярно посещать место, где он находится, и каждый раз, встречаясь с ним, внимательно слушать все, что он тебе скажет. А потом, вернувшись, пересказать все услышанное.

– А что, гиперсвязь уже отменили? – иронично рассмеялась девчонка. – Вы же шпионы. У вас должны быть всякие шпионские штуки, которые обеспечивают связь даже с того света.

– А про комплексы перехвата и расшифровки каналов связи ты не слышала? – не принимая ее иронии, сурово ответил генерал. – Бывают моменты, когда проще действовать старыми, проверенными методами.

– Но ведь можно просто прослушать разговор, – не сдавалась Барбара.

– Можно. Именно поэтому все ваши разговоры должны будут проходить там, где прослушать вас будет невозможно.

– Это где? – снова насторожилась девушка.

– Место вам придется искать самим, – вздохнул Волков. – Кое-какой аппаратурой мы тебя обеспечим, но предусмотреть все мы не можем. Слишком мало данных.

– Каких именно? – осторожно поинтересовалась девчонка. – Я успела побывать на многих планетах. Даже на парочке закрытых.

– Учтем, – задумчиво кивнул Волков. – Но тут все упирается в то, что находится он на научной космической базе.

– Это точно?

– Мы отследили маршрут катера, на котором он улетел. Так что сведениям можно доверять.

– И как тогда я туда попаду?

– Этот вопрос уже решается. База, хоть и научная, но люди там живут, а значит, там нужно всё. Еда, вода, одежда, запчасти для ремонта оборудования жизнеобеспечения. В общем, много чего надо. И вот тут у нас есть широкое поле для деятельности.

– Я не техник и не повар. Кем вы собираетесь меня туда отправить?

– А что ты вообще умеешь? – помолчав, спросил Волков.

– Мечтала служить в армии. Училась стрелять, драться, водить малые корабли, вплоть до десантного бота. Умею оказать первую медицинскую помощь, немного владею программированием, – принялась перечислять Барбара.

– Негусто, – проворчал Волков, внимательно выслушав весь список ее умений. – Впрочем, рядовым бойцом в группу охраны каравана тебя запихнуть уже можно.

– База находится в зоне действия пиратов? – быстро спросила девушка.

– Это проблема? – тут же отреагировал Волков.

– Нет. Просто, если уж быть охранником, то делать это по-настоящему, – пожала плечами оторва, плотоядно потирая руки.

– Не радуйся раньше времени. Пираты там бывают, но не часто, – остудил ее пыл Волков.

– В любом случае это хоть как-то похоже на то, о чем я мечтала, – помолчав, вдруг выдала девчонка.

– Откровенно говоря, я не понимаю такой мечты, – вздохнул Волков. – Армия не для женщины. Погибать в драке должны мужчины. А дело женщины детей воспитывать.

– Похоже, вы ярый консерватор, – рассмеялась Барбара.

– Нет. Я ярый традиционалист. Именно опираясь на такие традиции, Российская империя стала тем, чем является сейчас, – без улыбки ответил Волков.

– Ваше счастье, что я не феминистка и не сторонница прогрессивных взглядов, а то уже дралась бы с вами, – продолжала подшучивать над ним девчонка.

– Ну, рискни здоровьем, – буркнул генерал, отодвигая бумаги. – Давно в реанимационном танке не бултыхалась?

– Да ну вас. Совсем шуток не понимаете, – с деланым огорчением вздохнула Барбара.

– Это тебе шутки, а меня и других начальников отделов эти продвинутые идиотки уже до печенок достали. Требуют, чтоб их принимали на службу наравне с мужчинами. Не скажу, что у меня в отделе женщин нет, но их подбирали после тщательного отбора и длительной подготовки, которую проходят далеко не все. Так что лучше не надо про это, – мрачно поделился генерал.

– А что в вашей подготовке такого, чего не могу выдержать я? – подумав, осторожно спросила девушка.

– Нагрузки. И не только физические.

– И что в них особенного? – не отставала она.

– Процент женщин, которых мы вынуждены подвергать процедуре психокоррекции, в полтора раза выше, чем у мужчин. Почувствовав вкус крови, они быстро начинают берега терять. Вот и приходится проводить принудительную корректировку, чтобы не получить кучу маньяков, имеющих спецподготовку.

– Странно. Обычно женщины изначально более устойчивы к стрессу, – удивилась Барбара.

– В обычной жизни да. Наши мозгокруты уже давно вывели такой тезис, что изначальное предназначение женщины – продолжение рода и защита потомства. То есть самозащита в чистом виде. Убийство, драка, охота, в общем, все кровавые развлечения, удел мужчин. Поэтому, когда женщина начинает идти против своей природы, возникает коллизия. Внутренний конфликт природы и личности. Скажу сразу, за что купил, за то и продаю, – быстро добавил Волков, заметив, как девчонка набрала побольше воздуха, чтобы начать спорить.

– Но ведь сколько известно случаев, когда женщина запросто брала в руки оружие, если ее семье что-то угрожало, – попыталась возразить Барбара.

– Ты сама только что подтвердила эту теорию, – усмехнулся Волков.

– О, черт, – выругалась девчонка, сообразив, что именно сказала.

– Ладно. Это все лирика и к делу не относится. Так что ты решила?

– Можно подумать, вас так сильно интересует мое согласие, – фыркнула Барбара. – Выбор у меня незатейливый. Либо на каторгу, либо к вам в рабство. И что я выберу, по-вашему?

– Ну, каторга это тоже выход, – философски пожал плечами генерал. – К тому же большого срока тебе все равно не дадут. Так, лет пять-семь, не больше. Другое дело, что условия там...

– Вот только не надо мне про условия, – тут же вскинула в защитном жесте руки девчонка. – Я могу себе представить, что там за условия.

– Ну, до конца срока некоторые все-таки доживают, – жестко усмехнулся Волков.

– Ладно, не будем о грустном. Давайте просто начнем заниматься вашим делом, – с деловым видом быстро предложила Барбара.

– Я могу это расценивать как согласие?

– Можете, – вздохнула девчонка, обреченно махнув рукой.

– Ну, не стоит так драматизировать, – улыбнулся генерал. – Все не так плохо, как кажется. Сделаешь дело, получишь деньги, новые документы, гражданство и сможешь начать жизнь с чистого листа.

– И всю жизнь прохожу у вас на поводке, – с мрачной иронией закончила она.

– Если тебе станет легче, то мы все всю жизнь ходим на поводке, – ответил Волков.

– Как это? – не поняла Барбара.

– Просто. Обычные люди живут по законам. Это поводок. Преступники живут по своим правилам, это тоже поводок. В армии есть уставы и предписания, и это тоже поводок. Нет жизни без правил. Даже если ты уедешь на необитаемый остров и попробуешь жить одна, у тебя все равно будет поводок.

– Какой? – растерялась Барбара.

– Добыча еды, постройка жилья, налаживание собственной жизни, в общем, все то, что люди делают в обычной жизни. Как ни крути, а это тоже поводок.

– Черт! Я никогда не задумывалась над этим, – удивленно проворчала девчонка.

– Значит, пришло время подумать, – улыбнулся Волков, подвигая к себе коммуникатор. – Итак, начнем. Полное имя...

* * *

Вся следующая после разговора с владельцем базы неделя стала для Михаила настоящим испытанием выдержки, воли, выносливости и изобретательности. Причем именно последнее качество требовалось от него чаще всего. Буквально на ходу выдумывая причины, чтобы обосновать закручивание гаек, он походя отбивал жалобы, требования и обвинения в нарушении всех возможных прав и свобод обиженных специалистов и гражданских служащих.

Очень скоро база начала напоминать настоящий режимный объект. Получив от Спектера карт-бланш на все действия, он регулярно отправлял через Расти заявки на нужное оборудования и специалистов, выстраивая внешний периметр защиты базы. Естественно, не обходилось без споров и требований обосновать данные траты, но дело двигалось. Кураторы от правительства, быстро сообразив, что их попросту отрезали от лабораторий, попытались надавить на нового начальника охраны, угрожая различными карами и неприятностями, но с ходу оказались посланы так далеко, что заслушался даже повидавший виды Расти.

Выслушав двухминутный монолог бывшего сержанта, из которого всем собравшимся стало понятно, что он думает о кураторах, их правительстве, их самих и их ближних и дальних родственниках, гигант не удержался и, хохоча во все горло, попросил, не обращая внимания на возмущенно замерших людей:

– Запиши мне это. Такой монолог с первого раза не то что повторить, запомнить невозможно.

– Вечером напомнишь, запишу, – отмахнулся Миша и, повернувшись к посланным, добавил: – Значит так, еще раз услышу весь тот бред, что вы мне тут несли, прикажу выбросить в объем в спасательных капсулах. И плевать я хотел на ваши звания и права. База – режимный объект, на котором находится куча гражданских лиц из вспомогательных служб. А значит, я обязан сделать все, чтобы они остались здоровы и живы. По сравнению с ценностью человеческой жизни все ваши права и свободы не стоят даже плевка. Вся служба безопасности, которая была здесь раньше, не стоит даже собственного названия. Или вы хотите, чтобы все новейшие разработки в один момент оказались в руках пиратов? В таком случае вы все являетесь предателями своей страны и всего рода человеческого. В этом случае я буду вынужден применить самые жесткие меры по вашему задержанию и проведению всестороннего расследования о вашей деятельности.

Не ожидавшие такой отповеди кураторы растерялись. За все время их работы на этой базе еще никто и никогда их не бил их же идеологией. Судорожно подыскивая подходящий ответ, они замолчали, угрюмо переглядываясь. Между тем Миша, воспользовавшись ситуацией, принялся отдавать приказы, делая вид, что не намерен больше что-то обсуждать. Услышав, что отныне все перемещения по рабочему сектору будут строго контролироваться службой безопасности, кураторы попытались возмутиться, но было поздно.

Четверо суровых бойцов, которых Расти, по рекомендации Михаила, нанял в соседней системе, взяли оружие на изготовку и, недвусмысленно указывая стволами на дверь, погнали столпившихся кураторов, словно стадо, в жилой сектор. Глядя на их слаженную работу, Расти с удовлетворением кивнул и, повернувшись к Михаилу, тихо спросил:

– Их всего четверо. Если эти уроды вздумают оказать сопротивление, их просто сомнут. Массой задавят.

– Ну, пусть попробуют, – хищно усмехнулся Миша.

– Поясни, – потребовал гигант.

– Каждый из этих парней стоит десятка. Владение любым видом оружия, рукопашка, а самое главное, они давно уже не морщатся при виде крови. Так что пусть попытаются. Но учти, хоронить всех этих болванов будешь в космосе. На вылет катера я пока накладываю строгий запрет.

– А ты не много на себя берешь? – возмутился Расти.

– Я знаю, что делаю, – отмахнулся Миша.

– Это не ответ.

– Я вполне допускаю, что пара матросов из экипажа давно уже постукивают о ваших перемещениях половине того стада, – коротко ответил Миша.

– С чего ты взял? – не понял гигант.

– Это аксиома, – пожал плечами бывший сержант. – Так всегда делается, а возможностей у этих господ хватает.

– Думаешь, шантаж?

– Для них это самый простой и быстрый вариант. Не забывай, что почти весь личный состав базы набирался их службой еще в те времена, когда сама база принадлежала правительству. А кураторы просто обязаны держать руку на пульсе.

– Слушай. А ты точно раньше в десанте служил? – неожиданно спросил Расти, с удивлением разглядывая собеседника.

– Это ты к чему? – не понял Миша.

– Уж больно хорошо ты кухню спецслужб знаешь.

– Ты забыл, что после службы в армии я много лет прослужил в наемниках. Там и научился выстраивать службу безопасности на подобных объектах. Нас несколько раз нанимали именно для такой работы, – усмехнулся Миша. – А самое главное, меня тестировал сам Спектер.

– Похоже, ты не испытываешь к нему никакого почтения, – задумчиво протянул Расти.

– Почтение?! С чего вдруг? – удивился Миша. – Он мой наниматель. Не больше. Он платит мне за работу, а не за почитание. И работу я свою делаю.

– М-да, с этим не поспоришь, – вздохнул гигант. – Ладно. Пусть будет по-твоему. Все полеты катера будут согласовываться с тобой.

– Отлично. Я знал, что ты поймешь, – кивнул Миша, продолжая думать о чем-то своем.

– Что-то не так? – чутко отреагировал на его состояние Расти.

– Пытаюсь понять, зачем вдруг вы решили полностью закрыть базу? А главное, почему вам так мешают эти кураторы? Ведь база нормально работала почти стандартный год. И вдруг такие перемены. С чего? – спросил Миша, поворачиваясь к гиганту всем телом.

– Есть причина, – помолчав, уклончиво ответил Расти.

– Что-то связанное с шефом? – не унимался Михаил.

– Черт, глядя на тебя, я иногда думаю, может, и ты умеешь мысли читать? – неожиданно рассмеялся гигант.

– Нас хорошо учили анализировать и внимательно отслеживать все факты, даже разрозненные, – кивнул Миша, глядя ему прямо в глаза. – Не посвятишь меня в детали?

– Зачем тебе это? – насторожился Расти.

– Чтобы быть готовым, если что-то вдруг пойдет не так.

– Я не могу самостоятельно принять такое решение, – подумав, отрицательно мотнул головой Расти. – Но я поговорю об этом с шефом.

– Договорились, – решительно кивнул Миша и, развернувшись, быстро зашагал в сторону узла наблюдения.

Шедший следом Расти с удивлением рассматривал высокого, жилистого мужика, умудрившегося за несколько дней сделать из полуанархического сборища почти военную базу. Дисциплина и порядок наводились железной рукой, а любой недовольный моментально ставился перед простым и незатейливым выбором. Или исполняешь приказы, или убираешься на все четыре стороны. Даже некоторые ученые не избежали такого выбора. Но это было изначально согласовано с мистером Спектером.

И судя по некоторым замечаниям, Спектер был доволен полученным результатом. Именно поэтому Расти и пообещал Мише обсудить проблему секретного проекта с шефом. Гигант отлично понимал, что обеспечить своему благодетелю полную безопасность на время проведения операции будет очень сложно. Особенно если подчиненные Михаилу люди не усилят бдительность на внешнем периметре.

Они свернули в коридор, ведущий к узлу наблюдения, когда Миша вдруг резко остановился и, повернувшись в сторону короткого технического коридора, негромко сказал:

– Вам лучше выйти оттуда, если не хотите получить заряд плазмы.

– Не стреляйте. Я выхожу, – послышалось в ответ, и в коридор вышел инструктор по рукопашному бою.

Мужчины остановились в двух шагах друг от друга, и только теперь Расти воочию увидел, как встречаются два по-настоящему опасных хищника. Оба бойца замерли, словно каменные статуи, и только глаза обоих быстро скользили по фигуре оппонента. Молчание затянулось, Расти всей кожей чувствовал, что реальной опасности нет. Наконец, Ягуар сделал короткий шаг назад, и оба бойца, плавно склонив головы в легком поклоне, дружно произнесли только одно слово:

– Мастер.

Расти окончательно растерялся. В голосах обоих звучало почтение, дружелюбие, уважение и приглашение к разговору. Не было только агрессии. Как можно было вложить в одно слово столько оттенков, гигант так и не понял, но продолжал молча наблюдать за происходящим. Выпрямившись, Миша чуть улыбнулся и, сделав приглашающий жест рукой, сказал:

– Думаю, нам есть о чем поговорить.

– Вы правы. Нам пора поговорить, – кивнул Ягуар.

– Пройдем в мой кабинет. Там нас не побеспокоят, – кивнул Миша и, развернувшись, зашагал дальше.

Проведя гостей мимо комнаты визуального контроля, он своим ключом отпер дверь и, сразу подойдя к кухонному автомату, принялся варить кофе. Все так же молча раздав пластиковые стаканчики с напитками, бывший сержант присел к столу и, положив руки на столешницу, вопросительно посмотрел на инструктора. Пригубив напиток, Ягуар поставил стаканчик перед собой и, точно так же положив руки перед собой, тихо сказал:

– У меня к вам только один вопрос. Какого уровня будет мой допуск и к кому я должен обратиться за получением карты?

– Карту вы получите у меня. А что касается допуска... – Миша сделал паузу и, посмотрев на Расти, спросил:

– Мастер входит в твою команду?

– Да. Он допущен во внутренний круг, – быстро кивнул гигант.

– Отлично. Раз так, то я не вижу необходимости в наложении ограничений. Вы получите допуск во все сектора.

– Благодарю, – чуть склонив голову, тихо произнес Ягуар.

– Давно вы работаете на мистера Спектера?

– Уже десять лет, – коротко ответил инструктор.

– И зачем, позвольте узнать, корпорации инструктор такого уровня? – удивился Миша, быстро набирая на коммуникаторе данные для пропуска.

– Провожу обучение телохранителей шефа и иногда, по необходимости, обучаю некоторых подопечных наших научников.

– Вот как?! – настороженно повернулся к нему Михаил. – А двух женщин некоторое время назад тоже вы обучали?

– Я обучал многих, – чуть пожал плечами Ягуар, прищурив глаза.

– Думаю, это к делу не относится, – быстро оборвал их разговор Расти.

– К какому делу? – тут же повернулся к нему Миша.

– По которому уважаемый инструктор пришел к вам, – попытался выкрутиться гигант, сообразив, что разговор сворачивает куда-то не туда, но было поздно.

Миша, сообразив, что ухватился за кончик ниточки странного происшествия на узле перехода, вцепился в добычу мертвой хваткой. Отодвинув коммуникатор, бывший сержант уперся взглядом в глаза гиганту и тихо, с едва различимой угрозой, произнес:

– Мне ваши секретные тайны и тайные секреты уже поперек горла встали. Но если уж вы решил сделать меня начальником охраны этой базы, то будьте добры предоставить всю необходимую мне информацию. В противном случае все ваши планы так планами и останутся. Я найду способ докопаться до правды. Тем более что в это дело втянули меня. А я очень не люблю, когда меня пытаются использовать втемную.

Не ожидавший такой реакции Расти невольно вздрогнул от холодного, пристального взгляда, в котором плескалась мрачная ярость. Взяв себя в руки, он откашлялся, собираясь с мыслями, и, вздохнув, сказал:

– Михаил, я понимаю вашу злость, но это не моя тайна. Здесь замешаны интересы нескольких государств.

– Не уходите от ответа, Расти. Тем более что я уже и так услышал достаточно, чтобы понять, что все ниточки тянутся именно сюда. Этих женщин тренировали здесь, и препарат, под которым они находились, разработан на этой базе. Думаю, это одна из причин, по которой меня пригласили на работу в корпорацию. Вы не смогли понять, как их уничтожили, и пошли по пути наименьшего сопротивления. Решили найти меня. Выяснить, как это произошло, а заодно и навести порядок в том бардаке, что был на базе.

– Мы знаем, как они были уничтожены, – устало ответил гигант. – Мы не понимаем, как вам это удалось. Ведь вы были в своем обычном состоянии, без стимуляторов и боевых коктейлей.

– Верно. И почему меня до сих пор не раскладывают на составляющие части в одной из ваших прозекторских?

– После нашего столкновения в фойе банка это не требуется, – чуть усмехнувшись, развел руками Расти. – Ягуар с самого начала сказал, что испытуемые нарвались на настоящего мастера, против которого у них не было шансов.

– И вы поверили?

– Мне? Попробовали бы не поверить, – неожиданно ответил инструктор.

– Это точно. Посмей любой из нас высказать свое недоверие его мнению, и он тут же отправится на спарринг. А пережить его одним куском очень сложно.

– Вот в это я готов поверить, – с легким поклоном в сторону инструктора ответил Михаил.

– Благодарю, – с достоинством принял комплимент инструктор. – Надеюсь, мои услуги потребуются и вашим бойцам.

– Не сомневайтесь. Я и сам с огромным удовольствием поработаю с вами, если, конечно, вы не против, мастер, – улыбнулся Михаил.

– Почту за честь, – улыбнулся в ответ инструктор. – Это будет очень познавательно.

– Я и мои люди должны это увидеть, – тут же загорелся Расти.

– А вам-то это зачем? – не понял Миша.

– Как это зачем? – возмутился гигант. – Спарринг двух таких мастеров не просто зрелище. Это бесценный опыт, и я ни за что не упущу такой возможности повысить квалификацию.

– С одного спарринга? – удивился Миша.

– Схватку мы запишем, а потом внимательно рассмотрим покадрово, – не сдавался гигант.

– Разрешите ему, мастер. Все равно не отстанет, – вдруг улыбнулся Ягуар и, дружески подмигнув Мише, забрал из принтера еще теплую карту пропуска.

* * *

С той минуты, как Барбара поставила свою подпись под согласием на сотрудничество с имперской внешней разведкой, события понеслись вскачь. Уже через стандартные полчаса ее запихнули в катер и отправили непонятно куда. Только выбравшись на пластобетон летного поля после двухнедельного болтания в объеме, она, оглядевшись, успела понять, что оказалась на территории империи. Надпись кириллицей на диспетчерской вышке помогла ей определиться. Но долго рассуждать ей не дали.

К катеру подлетел пассажирский флайер, и два суровых сопровождающих бесцеремонно запихнули девушку в салон машины, не обращая внимания на ее возмущенное брыкание. Судя по тому, как ловко это было проделано, подобные перемещения им были не в новинку. Еще через час стремительной гонки по транспортным магистралям ее выдернули из машины и чуть не бегом погнали по коридорам какого-то здания. Барбара ожидала, что ее запрут в камере, но вместо этого оказалась в очередном кабинете.

Одетая в белый халат женщина жестом приказала конвоирам остаться у входа и, повернувшись к девушке, коротко приказала:

– Раздевайтесь. Душевая кабина там. Примите душ, и на обследование.

– А эти так и будут на меня пялиться? – для проверки решила возмутиться Барбара.

– Считайте их предметами обстановки. У вас десять минут. Время пошло, – не меняясь в лице и все тем же ровным, без единой эмоции голосом ответила медик.

Барбара, всегда негативно относившаяся к различного рода приказам, окинула крепкую фигуру медика задумчивым взглядом и чуть качнулась с носка на пятку. Заметив ее жест, женщина одним плавным движением сложила пальцы рук в драконий клюв и, едва заметно усмехнувшись уголками красиво очерченных губ, тихо предупредила:

– Не советую. Изувечу, как бог черепаху.

Возмущенно фыркнув, Барбара развернулась и, демонстративно покачивая бедрами, направилась в угол, где находилась душевая. Только теперь до нее начало доходить, что вся ее подготовка, по сравнению с окружением, в которое она попала, не стоила и ломаного гроша. Это были профессионалы с большой буквы, и шансов справиться с кем-то из них у нее не было. Ни одного. Это она поняла, как следует рассмотрев пальцы медика. Изящные, ухоженные, но в то же время сильные, с явно выраженными мозолями на ударных поверхностях.

Человек, учивший ее драться, приучил девушку обращать внимание на подобные мелочи, которые и выдавали настоящего бойца с головой. В ее жизни подобные знания частенько спасали не только физиономию, но и жизнь. Скинув легкое платье, девушка из чистого хулиганства принялась медленно, сексуально снимать трусики, выгибая спину, словно кошка, и оглядываясь на охранников через плечо. Но вместо обильного слюноотделения у бойцов получила увесистый пинок по филейной части от медика. Та, заметив ее выходку, бесшумно подобралась к Барбаре со стороны стены, когда та отвлеклась на охранников, и, приложившись к ягодицам девушки, с легкой угрозой проворчала:

– Продолжишь тянуть время, отправлю в карцер. Там будешь дроидов соблазнять.

Моментально сообразив, что шутки закончились, Барбара мрачно вздохнула и, демонстративно потирая пострадавшую часть тела, отправилась в душ. Быстро ополоснувшись, она понежилась под горячими струями сушилки и, выйдя из кабины, вопросительно посмотрела на медика. Окинув девушку оценивающим взглядом, женщина одобрительно кивнула и, жестом указав на автодиагност, коротко скомандовала:

– Ложись.

Барбара покорно устроилась на жестких пластиковых валиках диагностической капсулы и покосилась на врача. Последнее, что она запомнила, была опускающаяся крышка капсулы. В себя она пришла от увесистых похлопываний по физиономии. Открыв глаза, девушка увидела перед собой знакомое лицо медика и, вздохнув, угрюмо проворчала:

– Опять вы. Хоть бы раз для разнообразия появилась приятная мужская физиономия.

– Переживешь. Не королева, – буркнула в ответ медик, жестом приказывая ей вылезать.

Выбравшись из капсулы, Барбара покорно выполнила несколько упражнений на координацию, после чего ее погнали к очередной капсуле. На этот раз медицинской. Удивленно посмотрев на аппарат, девушка развернулась к медику и, уперев кулачки в бедра, решительно потребовала:

– На кой черт мне нужно лезть в медицинский бокс? Что со мной не так? Отвечайте.

– Все с тобой так. Отдан приказ на твое ускоренное обучение, а делать это лучше всего в медицинском боксе. Можно и просто под гипнофоном, но это дольше, – устало пояснила доктор.

– И чему меня будут учить? – удивилась девушка.

– Тебе будет внедрен комплекс знаний, необходимых для выполнения задания. Подробно тебе все расскажут, когда начнешь проходить практику.

– А поесть? – продолжала вредничать девчонка.

– Во время обучения получишь, – отмахнулась медик. – Лезь, а то точно взгрею. Достала уже своей болтовней.

Вздохнув, Барбара с преувеличенно огорченным видом забралась в капсулу, и прозрачная крышка с тихим шипением закрылась. На этот раз она очнулась без похлопываний по физиономии. Выбравшись из капсулы, Барбара с удовольствием потянулась, разминая слегка затекшее тело, и, оглянувшись на задумчиво просматривавшую данные женщину медика, спросила:

– Ну что? Получилось?

– Должно, – решительно кивнула та. – Умственные показатели у тебя на высоте, сто сорок три единицы. Так что, если перестанешь дурить и начнешь учиться, все будет отлично. Кстати, диагност обнаружил у тебя небольшие спайки на семенных трубах.

– И что? Чем это мне грозит? – насторожилась Барбара.

– Уже ничем. Это вполне могло развиться в бесплодие, но я одновременно с обучением запустила программу устранения аномалий. Так что детей ты иметь можешь. Что называется, фирма гарантирует, – улыбнулась врач.

– Спасибо, – помолчав и переварив информацию, поблагодарила Барбара.

На этот раз в ее голосе не было ни грана насмешки или иронии. Она действительно была благодарна этой странной, суровой женщине за реальную возможность когда-нибудь иметь собственных детей. Несмотря на всю свою браваду, девушка все чаще ловила себя на том, что рассматривает мужчин не с позиции отлично провести ночь, а с позиции, каким бы он стал отцом. Здоровое женское начало брало свое, и Барбара даже не пыталась этому сопротивляться.

Чуть улыбнувшись в ответ, медик кивнула, принимая ее благодарность, и, жестом указав в угол, где находилась душевая, скомандовала:

– Приводи себя в порядок, одевайся. Хватит тут голышом скакать. Через двадцать минут обед, а потом тобой займутся другие.

– С ходу в бой? – усмехнулась девчонка.

– Работа никогда не кончается, – философски ответила врач, пожав плечами.

Вздохнув, девушка отправилась в душевую. Высушив волосы, она подобрала со стула выданную ей одежду и, встряхнув за плечи комбинезон из какой-то натуральной ткани, удивленно покосилась на медика.

– Что-то не так? – не поняла та.

– В Содружестве американской конституции одежда из такой ткани считается писком моды и стоит бешеных денег. А у вас это рабочая одежда, – покрутила головой Барбара, не веря собственным глазам.

– У многих обучаемых возникает аллергия на синтетические ткани, поэтому одна из имперских аграрных планет ориентирована на выращивание сырья для изготовления натуральных тканей. Правительство приняло решение об уменьшении процента синтетики в повседневном пользовании, – пояснила медик. – Так что надевай и не впадай в панику. Высчитывать его стоимость из твоего жалованья никто не будет.

– А можно я его потом себе заберу? – неожиданно спросила Барбара.

– Зачем? Это же одноразовая одежда, – удивилась медик.

– Я же говорю, за пределами империи это очень дорогая вещь. Да и цвет мне к лицу, – кокетливо улыбнулась девушка.

Тут юная оторва была абсолютно права. Небесно-голубой цвет очень гармонировал с цветом ее глаз и волос. Тихо рассмеявшись, медик покачала головой и, махнув рукой, сказала:

– Забирай. А если по результатам тестов окажешься в первой пятерке обучаемых, я тебе еще три таких подарю.

– Шутите? – растерянно охнула Барбара.

– Слово даю, – гордо выпрямившись, пообещала медик.

– Договорились, – быстро согласилась девушка, торопясь закрепить достигнутый успех.

Их разговор прервал мужчина в темно-синей форме охранника. Войдя в лабораторию, он вопросительно посмотрел на медика, и та, видимо понимая его невысказанный вопрос, решительно сказала:

– Мы закончили. Можете уводить.

Охранник жестом указал Барбаре на дверь, и девушка, лукаво подмигнув медику, танцующей походкой вышла в коридор. Шедший на полшага позади и слева от нее охранник то и дело указывал нужный поворот. Пару раз девушка попыталась вывести его на разговор, но ничего не вышло. Добравшись таким образом до нужной двери, охранник коротко скомандовал:

– Ждите, – и, постучавшись, исчез в помещении.

Что находилось за этой дверью, Барбара не знала, так что любопытство ее разыгралось не на шутку. Но пытаться лезть куда-то без спроса в этом заведении она не рискнула. Спустя несколько минут охранник вышел в коридор и, придержав дверь, кивком головы пригласил ее войти. Быстро проскользнув в проем, Барбара с интересом огляделась и разочарованно фыркнула. Это был обычный, ничем не примечательный кабинет. Стол, пара стульев, монитор компьютера на столе и серая, незапоминающаяся личность у стола.

Охранник закрыл дверь, а личность, с интересом оглядев девушку, негромко произнесла:

– Присаживайтесь. Разговор у нас будет долгим.

– А разве вы еще не все обо мне знаете? – ехидно поинтересовалась Барбара.

– Все знает только Господь Бог. А мы знаем ровно столько, сколько нам нужно, – усмехнулся в ответ мужчина. – Почему вы не попытались самостоятельно выяснить, куда вас привели? Вам это было не интересно?

– Я похожа на дуру? – сварливо спросила девушка.

– Вроде нет, – усмехнулся мужчина.

– Тогда и говорить не о чем, – пожала плечами Барбара.

– И все-таки я вынужден настаивать на ответе, – не отступил мужчина.

– Я уже поняла, куда попала, и что лишние телодвижения могут привести к неприятным последствиям, – четко сформулировала ответ девушка.

– То есть вы побоялись оказаться наказанной? – уточнил мужчина.

– Можно сказать и так, – нехотя вздохнула Барбара.

– Вам здесь кто-то угрожал? Применял физическое воздействие? – не унимался мужик.

– Нет. Но мне ясно дали понять, что лучше не делать того, что я делала раньше.

– Кто это был? Когда? – быстро спросил мужчина.

– Генерал, когда делал мне предложение, от которого я не смогла отказаться, – с откровенным ехидством ответила девушка.

Мужик замолчал, глядя на нее непонятным взглядом.

– Чего завис? – продолжала ехидничать оторва. – Сообразил, что с этим человеком тебе не тягаться?

– Похоже, генерал Волков со скуки решил взять на себя мои обязанности, – неожиданно усмехнулся мужчина, откидываясь на спинку стула.

– В каком смысле? – растерялась Барбара.

– Вводить вас в курс порядка обучения, порядка проведения операции и запугивать, поясняя, что можно делать, а что нельзя, это моя работа. Но, судя по всему, генерал сумел донести до вас главное. Здесь, в этом центре, любая попытка повести себя неправильно будет чревата для вас суровыми последствиями. И учтите, что любое ваше перемещение мы отслеживаем в режиме реального времени, – криво усмехнувшись, сказал мужчина, разворачивая к Барбаре экран монитора. Ткнув пальцем в пульсирующую на интерактивной карте центра точку, он откинулся на спинку стула и, вздохнув, добавил: – Это сигнал маячка. Он имплантирован вам в тело. Кстати. Не советую пытаться извлечь его. Без специального оборудования это закончится вашей смертью.

– Даже так? – мрачно хмыкнула девушка.

– Именно так. Я не шучу, – устало кивнул мужчина. – Вы не являетесь гражданином империи. Привлечены к нашей службе, можно сказать, случайно и насильно. Так что от вас можно ожидать любой глупости. А значит, мы должны сделать все, чтобы избавить нашего агента от случайного раскрытия. Его жизнь для нашей службы гораздо важнее вашей. Впрочем, как и для империи.

– Значит, я не ошиблась, – угрюмо кивнула Барбара. – Я для вас только расходный материал. Одноразовый инструмент, не более.

– Не все так мрачно, – покачал головой мужчина. – Если вы будете вести себя правильно, и операция пройдет нормально, то все, что вам было обещано, исполнится. Наша служба не разбрасывается кадрами. Даже случайными. Но, повторюсь еще раз, все будет зависеть от вас. Точнее, от вашего поведения.

– А что не так с моим поведением? – не поняла Барбара.

– Вы постоянно пытаетесь спровоцировать персонал центра на конфликт. Зачем вам это нужно? – помолчав, спросил мужчина.

– Пытаюсь понять, что за люди передо мной, – пожала плечами Барбара. – Не мне вам рассказывать, что, если человека вывести из себя, он раскрывается и показывает свою истинную сущность.

– Изучали основы психологии? – с интересом спросил мужчина.

– Жизнь научила, – грустно вздохнула девушка. – Да и скучновато у вас тут. Вот и развлекаюсь, как умею.

– Смотрите, чтобы подобные развлечения не закончились для вас наказанием, – усмехнулся инструктор.

– Что, в карцер посадите? – не смогла промолчать девчонка.

– Нет. Отдам вместо куклы девушкам из группы силовой поддержки.

– Что значит кукла? – насторожилась девчонка.

– Живой мешок для битья. Обычно больше двух кругов никто не выдерживает, – ответил мужик, равнодушно пожав плечами.

– А подробнее можно?

– Вас выставляют против бойца и дают ему три минуты, чтобы сделать из вас отбивную. Получится, хорошо. Нет, через минуту выведут другого. Каждая схватка называется круг. Так вот, три круга, на моей памяти, выдержал только один человек. Все остальные заканчивались на втором круге. Если вообще добирались до него.

– Сурово, – помолчав, проворчала Барбара. – А агентов не жалко?

– А на кой черт нам нужен агент, не способный пережить банальную драку? – ответил мужик вопросом на вопрос.

Откинувшись на спинку стула, Барбара крепко задумалась.

* * *

Передав свою добычу парням из отдела подготовки, генерал Волков отправился на доклад к начальнику СВР. Проскучав в приемной четверть часа, он получил разрешение и вошел в кабинет графа. Остановившись на пороге, генерал привычно принял уставную стойку и уже собрался было доложить об успешном проведении операции, когда граф, махнув рукой, устало произнес:

– Волков, присядь и дай с мыслями собраться.

– Что-то случилось, ваше сиятельство? – осторожно осведомился Волков, не ожидавший такой команды.

– Да как тебе сказать, чтобы не обидеть? – невесело пошутил граф. – Вот, вернулся с доклада на высочайшее имя и теперь пытаюсь понять, отругали меня или похвалили.

– Это как? – растерялся Волков.

– На твои фортели на Марсе-6 уже успели пожаловаться, и министр иностранных дел отправился прямиком к его величеству. В общем, за тот погром, что вы учинили в отелях и на улицах, нам придется расплачиваться из бюджета службы. А мне было указано, что подобное поведение наших офицеров недостойно имперских военных.

– А разве мы уже военные? – не понял генерал.

– Слава богу, еще нет, – усмехнулся граф. – Это было выражение господина министра. Ну да бог с ним. Что взять со штафирки? А сам-то что обо все этом думаешь? – последовал неожиданный вопрос.

– Если откровенно, то мы все сделали правильно. Прощать нападения на наших граждан нельзя, – жестко отрезал Волков. – И не важно, что это за люди и в чем они виноваты. Есть давно отработанный порядок действий, и если наш гражданин нарушил закон, то местные власти должны действовать по международным правилам. А если нападение было организовано бандитами, то тут вообще говорить не о чем. Империя обязана защищать своих граждан, а значит, должна делать это без оглядки на любые препоны. Тем более что в таких случаях местные не особо шевелятся. В конце концов, мы вполне можем устроить небольшой информационный вброс о том, что данную планету посещать нашим туристам не рекомендуется, ввиду сложной криминальной обстановки. Так что, я считаю, что все было сделано правильно.

– Ну, я приблизительно так и ответил, – усмехнулся граф. – А теперь откровенно. Тебе действительно нужно было устраивать весь этот тарарам?

– Пришлось, – вздохнул генерал. – Я ведь сначала решил, что нападение было не просто на меня как на обитателя отеля, а на меня как на генерала. Тем более что нападавшие прихватили мой служебный коммуникатор. Одного этого достаточно, чтобы поставить на уши не то что планету, а всю звездную систему.

– Я так и предполагал, – побарабанив пальцами по столу, проворчал граф. – Ладно, черт с ним. Выкрутимся. Откровенно говоря, вся эта история императора здорово насмешила. Взвод охраны посольства всю планету в позу удивленного тушканчика поставил. А что за девицу ты приволок?

– Она и организовала то нападение, – вздохнул Волков.

– И ты решил заставить ее отработать беспокойство? – иронично улыбнулся граф.

– Ну, где-то так, – кивнул генерал, почесывая в затылке.

– Ну не темни, а, – рассмеялся граф, добавив в голос восточного акцента.

– Лесов согласился помочь нам, и мне нужен связной, которого никоим образом не свяжут с нашей службой.

– Думаешь, она будет ходить на поводке? – задумчиво поинтересовался глава СВР.

– А куда она денется? Предварительный разговор я провел, и могу сказать сразу: наивная провинциалка. Наслушалась ужасов про наши методы и после поимки сама себя так запугала, что мне даже особо стараться не пришлось. Каторгой пригрозил, она и потекла, как мороженое на солнышке. Ну, а дальше уже наши спецы разберутся.

– Не боишься, что она нашего парня сдаст? Что называется, из чувства собственной гадости.

– Не рискнет, – подумав, покачал головой генерал. – Маяк ей уже имплантировали, так что осталось дождаться какой-нибудь выходки, чтобы показать все его возможности. После демонстрации шелковой станет.

– Маяк с шокером?

– Конечно. Иначе вышколить ее будет сложно. Девка упрямая и далеко не глупая. Образования и социальных знаний не хватает, ввиду провинциального происхождения и проживания в захолустье, но головой пользоваться умеет.

Вживление подобных маяков стало регулярной процедурой для полевых агентов после пары попыток предательства. Преобразование тепловой энергии человеческого тела в электрическую позволило решить проблему аккумуляторов. Сами маяки выпускались нескольких видов. Просто сам маяк, отвечавший на вызов, на плавающей частоте и волнах, не используемых ни в одной системе общения. Маяк с шокером, позволяющий быстро и без последствий отключить вышедшего из повиновения человека, и маяк, благодаря которому можно было уничтожить предателя.

– Что мы о ней вообще знаем? – задумчиво спросил граф.

– Девка молодая, нахальная, достаточно умная. Родилась на захолустной планете. Когда вошла в возраст и разум, поняла, что имеет возможность крутить такими же провинциалами при помощи своей внешности, чем и начала пользоваться. В итоге нашла парня с такими же криминальными наклонностями, и они вдвоем принялись грабить постояльцев отелей. Сменили две планеты и попались нам. Работали всегда на периферии. Отсюда и незнание реалий жизни на центральных планетах. Сумела сообразить, что там давно уже все поделено и залетных гастролеров никто терпеть не станет. Это в двух словах, – быстро доложил генерал.

– На полиграфе ее уже гоняли?

– Оставил это специалистам.

– Что планируешь ей поручить?

– Только связь. В силовой акции или чем-то более серьезном ее использовать нельзя.

– Почему?

– Нет подготовки, а главное, не хватает образования, чтобы сделать из нее нормального полевого агента. Одноразовый материал. Но для мелких поручений использовать вполне можно. Особенно если она войдет во вкус.

– Это ты о чем?

– Жалованье, гражданство, чистые документы, свободные деньги при проведении операции. Девчонка склонна к красивой жизни, а главное, склад характера авантюрный, это надо использовать.

– А в каком качестве ты собираешься использовать ее в этой операции? Я имею в виду, под каким соусом будешь ее подводить к парню?

– Определим место, где он окажется, и попробуем воткнуть ее в список бойцов охраны груза, – помолчав, ответил Волков.

– Почему именно охранник?

– Она мечтала служить в армии. Даже готовилась к этому. Вот и поможем ей приблизиться к мечте.

– Думаешь, охрана будет нужна?

– Торговцы часто нанимают охрану, когда везут грузы на границу обитаемой галактики. Так что ничего странного в этом не будет. Ну, а то, что местный громила подцепит девчонку на пару дней, вообще никого не удивит. Внешне-то она очень даже... – генерал сделал паузу, многозначительно прищелкнув пальцами.

– Седина в бороду, бес в ребро, – рассмеялся в ответ глава СВР.

– Слышится «мужик», пишется «мужик» и читается «мужик». Аминь, – рассмеялся в ответ генерал.

– Как он поймет, что это именно наш человек?

– Думаю, будет лучше, если она сама завяжет знакомство.

– Чем лучше? – не понял граф.

– Ну, точка встречи явно находится вне пределов империи, а там вольность нравов не является чем-то из ряда вон выходящим. К тому же проявление инициативы женщиной будет воспринято как продвинутость с уклоном в равноправие. Вот она и пойдет на контакт первой.

– А как он узнает, что это именно тот, кто ему нужен? Тебе не кажется, что в этом деле слишком многое притянуто за уши? – с сомнением проворчал граф.

– Слишком мало времени было на подготовку, – вздохнул генерал. – Да и не планировали мы эту операцию. Вообще. Ему же предложение сделали, когда я уже на планете был. Вот и пришлось все лепить на коленке. В общем-то, там ничего сложного и нет. У него только одно задание. Узнать, как эти гаврики выявили наших агентов. Всё. Мы же его даже в штат вводить не стали именно для того, чтобы исключить любую связь с нашей службой. И с девчонкой то же самое. Обучим, вышколим и отправим на встречу. Всё. Точка. Отработает, получит новые бумаги, немного денег и свободна. Потребуется, выдернем.

– Как у тебя все просто?! – возмутился глава СВР. – Денег дадим туда, денег дадим сюда... А за бюджет кто отчитываться будет?

– Вячеслав Сергеевич, ваше сиятельство, – развел руками Волков. – Ну, хоть вы не смешите с этим вопросом. Я ежегодно списываю миллионы за топливо только на свои перелеты с инспекторскими поездками. А тут гроши какие-то. Спишем на представительские расходы.

– Да ладно, – махнул рукой граф. – Это я так. Ворчу для порядка. Все никак это выступление представителей свободных планет из головы не идет.

– А что с ним не так? – не понял Волков.

– Да не были они раньше такими дерзкими. Уж как только наши вояки там ни чудили, и ничего, проглатывали. А тут пару бандючат загребли, и вой поднялся.

– Так, может, повторить, чтобы напомнить, с кем дело имеют? – хищно усмехнулся Волков.

– Нашей службе только международного скандала не хватает, – фыркнул граф.

– А мы-то здесь при чем? Есть министерство внешних сношений, вот пусть они и отписываются.

– А потом будут на меня его величеству кляузы писать, – зло хмыкнул граф.

– Ну, хрен с ними. Собаки лают, а караван идет, – отмахнулся генерал. – Мы свои деньги отрабатываем с лихвой. Так что еще посмотрим, кому хуже будет.

– Прав. От первого до последнего слова, – тяжело вздохнув, кивнул глава СВР.

– Вот и я про то же, – удовлетворенно кивнул генерал.

История противостояния двух могущественных структур империи насчитывала не одно десятилетие. Несмотря на плотное сотрудничество, чиновники из министерства внешних сношений не упускали случая побольнее укусить разведку, то и дело пытаясь свалить на ее представителей некоторые свои промахи и неудачи. Самим работникам СВР эта борьба была нужна, как зайцу стоп-сигнал, частенько отвлекая их от более насущных проблем. Но цивильные шпаки никак не желали успокаиваться, с маниакальным упорством пытаясь доказать, что умеют работать не хуже офицеров разведки.

Доходило даже до анекдотичных ситуаций, когда проштрафившиеся чиновники, пытаясь спасти собственные шкуры, выдумывали фантастические истории о несвоевременном вмешательстве офицеров разведки в их дела. Благо любое действие самих разведчиков строго протоколировалось, и все отчеты своевременно выкладывались на стол лично его императорскому величеству. Так что, после изучения всех данных, император быстро ставил зарвавшихся чинуш на место. Некоторые из них после такого пассажа даже отправлялись на периферию, утеряв все звания и ранги.

Вспомнив пару таких историй, Волков невольно улыбнулся, на что граф чутко отреагировал, вопросительно выгнув бровь.

– Кое-что в памяти всплыло, – усмехнувшись уголками губ, ответил генерал на невысказанный вопрос.

– Да уж. Хорошо, что не пришлось напоминать на докладе обо всех этих выходках, – устало кивнул граф. – Я только одного не могу понять, почему при всех современных средствах воздействия на сознание и подсознание человека мы не можем воспользоваться штатными агентами? Ведь ее не будут проверять. Она всего лишь связной.

– Мы обожгись три раза. Как они проверяют вновь прибывших, нам неизвестно. Поэтому я хочу исключить любую случайность. Это может быть опасно для парня. А как он отреагирует на такой провал, я даже предсказать не берусь. Зверь тот еще. Устанем «двухсотых» считать.

– Считаешь, что он настолько опасен? – насторожился граф.

– Откровенно говоря, уровень его опасности я даже предсказать не пытаюсь. Особенно, учитывая то, через что ему пришлось пройти, – медленно, с расстановкой проговорил генерал. – Как сказал представитель смежников, вырастили монстра, которого теперь сами боятся.

– Он вообще управляем? – задумчиво поинтересовался граф.

– Самое интересное, что с первого момента он производил впечатление спокойного, уверенного в себе и абсолютно уравновешенного человека. Да, насторожен, внимателен, склонен во всем видеть второе дно, но, учитывая его прошлое, это понятно. Но он адекватен. Признаюсь, я даже специально слегка провоцировал его, чтобы лучше понять, но все прошло спокойно.

– Ну, по крайней мере, не монстр, упивающийся кровью, – вздохнул граф.

– Я чего-то не знаю? – насторожился Волков, которого удивили эти расспросы.

– Соседи очень интересуются результатами твоих переговоров, – помолчав, тихо ответил глава СВР.

– С чего это вдруг? – не понял генерал.

– У меня сложилось стойкое убеждение, что они решили перетянуть его на свою сторону.

– Интересно, чего они там курили, если до такого додумались? – растерянно проворчал генерал. – Или совсем мозги пропили? Не понимают, что после всего, что было, с ними он работать не станет.

– Даже по приказу? – быстро спросил граф.

– Даже по приказу, – уверенно кивнул генерал. – С его теперешними возможностями и финансами он запросто может плюнуть на все приказы и уйти на покой.

– Кажется, ты, Иван Матвеевич, сам мне твердил про авантюрный склад характера. А тут вдруг плюнет?

– Это наша служба для него авантюра. А вот его взаимоотношения с армией отдельная песня. К тому же его нет в штате, – развел руками генерал. – А вообще, странно это все. То убрать пытаются, а то вдруг привлечь решили. Не нравятся мне такие пляски с бубнами.

– Думаешь, я от них в восторге? – иронично поинтересовался граф. – У самого уже мозга за мозгу заходит от всех этих странностей. Такое впечатление складывается, что этот парень неприятности к себе просто притягивает, словно магнит.

– Среди наемников бытует другое мнение, – вздохнул Волков.

– Есть данные?

– Немного. Их отряд отправился к поясу астероидов охранять шахтеров, вот мои ребята там с ними и пообщались.

– Ладно. Хрен с ним. Пусть работает, а дальше план война покажет, – устало подвел итог разговору глава СВР.

* * *

Все мирные планы Расти и Миши так планами и остались. Едва только они с грехом пополам навели на базе относительный порядок, как с узла наблюдения подали сигнал об обнаружении на дальней орбите неизвестного корабля, не отвечающего на вызов системы опознавания. Эти маяки по требованию Михаила были развешаны вокруг базы и подключены к общей системе безопасности. При появлении в зоне их действия любого летательного аппарата искусственного происхождения маяк отправлял нарушителю сигнал, и, если приходил кодированный ответ на определенной частоте, то корабль пропускался к зоне стыковки.

Коды распознавания прошивались в систему связи кораблей при помощи удаленного доступа. Проделывали эту операцию связисты базы под контролем бойцов службы охраны. А получали их желающие посетить базу на подступах к орбите базы, после получения разрешения от службы охраны. Система была несколько громоздкой, но это позволяло с ходу определять, что за корыто вывалилось из гипера и требует разрешения на стыковку. Благодаря таким драконовским мерам Михаилу удалось свести все нежелательные контакты кураторов до минимума.

Несмотря на вопли кураторов о нарушении их прав, свобод, помехах в работе и даже о вмешательстве в частную жизнь, Миша решительно гнул свою линию, властно подминая работу всех служб под контроль службы охраны. Получив от владельца базы полный карт-бланш на любые действия и заручившись полной поддержкой юридической службы корпорации, он делал то, что считал нужным, не обращая внимания на шантаж и угрозы в свой адрес.

Даже Расти несколько раз пытался придержать его рвение, но услышав адрес, по которому ему стоило отправиться вместе со своими предложениями, отстал. Сам гигант только кряхтел и крутил от удивления головой, подписывая очередные документы на закупку топлива или оплату перелета для новой команды бойцов, которых Миша собирал со всей обитаемой галактики. К его удивлению, все прибывавшие на базу люди были бывшими военными из самых разных уголков мира, владевшими различными, подчас весьма экзотическими знаниями.

И вот теперь, услышав сигнал тревоги, Расти ввалился на узел наблюдения и, удивленно глядя на экран тактического монитора, пытался понять, кого это вдруг принесло к их порогу. Мрачно барабанивший пальцами по столешнице Миша быстро просмотрел полученные данные со сканера и, скривившись, глухо произнес:

– Похоже, дождались.

– Чего? – не понял гигант.

– Судя по данным со сканера, это пират. Орудийные порты приведены в боевую готовность, а сам корабль переделан из линейного крейсера.

– Думаешь, нападут? – тихо спросил гигант, быстро просчитывая в голове варианты эвакуации своего подопечного.

– Я не пророк, – пожал плечами Миша. – Пока он один, не уверен, а вот если появится еще кто-то, можно не сомневаться.

– Мы сможем отбиться? – не унимался Расти.

– Смотря, с чего они начнут и в чем заключается их план. Если собираются получить рабов, то попытаются взять на абордаж. А если им нужно только железо, то могут и торпедами долбануть.

– Тебе есть чем ответить?

– Ты у меня спрашиваешь?! – возмущенно повернулся к нему Миша. – Вы этот хлам покупали. Я уже не вспоминаю про то, что тут творилось до моего появления.

– Все так плохо? – изменившись в лице, спросил гигант.

– Тебе прямо или агитками? – мрачно пошутил Миша.

– Прямо, – не принял шутки Расти.

– У нас десяток плазменных орудий, полдюжины импульсных излучателей и четыре торпедных аппарата. Благо я успел подключить своих парней, и они сменили параметры управления системой защиты.

– Не понял, – потряс головой Расти.

– Теперь всей орудийной мощью управляет единый компьютер военного образца. Его вычислительные параметры на несколько порядков превосходят то, что стояло здесь раньше.

– Значит, шансы у нас есть? – продолжал напирать гигант.

– Не знаю, – честно признался Миша. – Слишком много неизвестных факторов.

– В каком смысле?

– Ты меня достал, – вызверился Миша. – Я понятия не имею, чего эта шайка хочет и за каким чертом их сюда принесло. Я не знаю, сколько их будет и как они будут действовать. Все, что я могу, это реагировать на их действия. То есть уйти в глухую оборону и вопить на весь объем о нападении. С той системой вооружения, что установлена на этом куске железа, я ничего другого предложить не могу.

– А почему ты раньше об этом молчал? – рыкнул в ответ Расти.

– Да потому что, если выстраивать систему обороны, как положено, потребуется столько денег, что твой шеф меня просто уволит, чтобы не разориться.

– Твой? – насторожился Расти, услышав эту оговорку.

– Его телохранителем являешься ты, потому и твой, – успокаиваясь, пояснил Миша. – В любом случае тебе его вытаскивать отсюда, а нам оставаться и прикрывать ваш отход.

– А может, нанести превентивный удар? – помолчав, спросил Расти.

– А если это не пират?

– Ты же сам сказал...

– Я сказал, что похоже. Никаких угроз, сигналов о сдаче и тому подобных агрессивных действий от него еще не было. Списанные корабли покупают не только пираты, но и геологические экспедиции, шахтеры и тому подобные честные труженики. Так что будем ждать.

– Чего?

– Их действий. На вызовы они не отвечают. Вполне возможно, что у них проблемы со связью.

– А их вызывают? – удивился гигант.

– Диспетчер уже полчаса надрывается, – отмахнулся Миша. – Я приказал закольцевать вызов и гонять запись на всех принятых каналах связи. Ответа пока не было.

– А что там за военный компьютер? – неожиданно сменил тему Расти.

– У одного из моих ребят есть такая маленькая мания, – улыбнулся Миша. – Добывает разную электронику всеми правдами и неправдами, а потом использует ее для своей работы.

– И как? Работает?

– Даже лучше, чем планировали разработчики, – усмехнулся Миша. – Вот он и приволок новенький компьютер, с парой десятков программ контроля системы управления огнем. Можешь мне не верить, но такой системы ты ни у одной армии мира не найдешь.

Их разговор прервал один из сидевших за мониторами наблюдения охранников. Охнув и громко выругавшись, он развернулся вместе с креслом и, тыча пальцем в монитор, скороговоркой доложил:

– Леший, еще одно корыто. По нашей классификации, эсминец.

– Связь между ними была? – быстро спросил Миша, бросаясь к монитору.

– Пакетный сигнал в пять миллисекунд.

– Хреново. Значит, этот рейд они планировали. Связь кодированная. Торпедные аппараты, товсь! – скомандовал Миша, переключая коммуникатор на циркулярную связь.

– Вызов от второго корабля. Говорят на интере, – быстро доложил второй боец, переключая вызов на громкую связь.

– Внимание на базе, с вами говорит капитан Джеймс Кровавый. Отключите орудия, сложите оружие, оставьте все ценности, деньги, кредитные карты и можете покинуть базу на катерах и спасательных капсулах. Нам не нужны рабы. Выполните команду, останетесь живы. Нет, уничтожим всех. У вас один стандартный час. Потом открываем огонь, – послышалось из динамиков.

– Они там совсем охренели?! – возмутился Миша.

– А может, это шанс спасти людей? – спросил Расти, хлопнув его по плечу.

– Такой большой, а в сказки веришь, – вздохнул Миша. – Как далеко от базы ты уйдешь на катере или в спасательной капсуле?

– Не знаю, но до прихода помощи, наверное, продержусь, – подумав, ответил Расти.

– Не продержишься. Они сначала разграбят базу, а потом не спеша соберут всех, кто пытался бежать таким образом. И воевать не надо, и рабы никуда не денутся.

– Что ты собираешься делать? – помолчав, спросил Расти.

– Теперь мы можем только драться. Свои планы они огласили прямо. Так что у нас только один выход.

– Какой?

– Нанести удар первыми, но так, чтобы причинить им максимальный урон. А потом будет видно.

– У тебя нет плана? – не понял гигант.

– Один умный генерал когда-то сказал, все планы хороши до первого выстрела, – вздохнул Миша. – Все, отправляйся к своему подопечному, а мне надо делом заняться.

– Что мне делать? – мрачно спросил Расти, понимая, что в данной ситуации он будет только мешать.

– Я приказал приготовить катер к экстренному вылету. Переправь шефа на борт и будь готов к старту по первой команде. Остальное наша забота.

Расти кивнул и, развернувшись, направился к дверям. Уже на пороге он услышал, как Миша, вызвав свою команду, негромко сказал:

– Так, парни. Похоже, кто-то там решил, что здесь слабаки и недоумки сидят. Наша задача объяснить им, что это совсем не так. Тряхнем стариной, мужики. Покажем им, что такое настоящие солдаты.

Ответа Расти не услышал, но по довольной усмешке Михаила понял, что ответ бойцов ему понравился. И перед тем, как закрыть дверь в отсек, он услышал, как опытный боец спокойно, по-деловому скомандовал:

– Работаем, парни.

Быстро пробежав по длинным коридорам базы в жилой сектор, Расти поднялся на седьмой уровень, где находились апартаменты Спектера, и, даже не соизволив постучать, решительно распахнул дверь личных покоев шефа. Электронный сторож давно уже распознал его, о чем ясно говорил зеленый сигнал на замке двери. Окажись на его месте кто-то другой, сторож заблокировал бы замок, не давая открыть дверь, одновременно включая сигнал тревоги.

Пройдя через большую приемную комнату к кабинету шефа, гигант протянул руку, чтобы открыть дверь, но снабженная сервоприводом створка распахнулась сама. Перешагнув порог, Расти нашел взглядом Спектера и, вздохнув, тихо сказал:

– У нас проблемы, шеф.

– Два пиратских корабля, – кивнул калека, не отрываясь от экрана коммуникатора. – Что планирует делать наш бравый начальник охраны?

– Приказал мне переправить вас на катер и быть готовым к старту по первой команде.

– А он сам и его люди? – удивленно спросил Спектер, развернув к гиганту кресло.

– Они собираются драться, чтобы дать возможность гражданским покинуть базу.

– Один взвод против экипажей двух кораблей?! – не поверил своим ушам Спектер.

– Это его слова, – развел руками Расти.

Спектер сосредоточенно посмотрел гиганту в глаза и, помолчав, удивленно кивнул:

– Да. Так и было. Это удивительно. Ведь мы для него всего лишь работодатели.

– Ну, вы сами говорили, что от русских можно ожидать и не такого, – пожал плечами Расти, примериваясь к креслу шефа.

– Уел, – рассмеялся Спектер. – Славяне, действительно, удивительный народ. И наш Михаил только что сумел это доказать. Что ты собираешься делать? – возмутился он, увидев, что Расти перехватил управление креслом и решительно направил его к выходу.

– Выполняю приказ, – усмехнулся гигант, не обращая внимания на слабое сопротивление шефа.

– Я не собираюсь покидать базу. У нас еще не закончены дела, – продолжал возмущаться Спектер.

– Я тоже. Но если мы здесь останемся, то может сложиться так, что дел больше никаких не будет. Вообще, – парировал Расти, продолжая гнать кресло по коридору.

У выхода из апартаментов их встретила целая делегация. Ягуар, вооруженный штурмовой винтовкой, лучевым пистолетом и обряженный в спасательный скафандр. Джек Айвен в таком же виде и Салли с двумя штурмовыми пистолетами на бедрах.

– Подожди, Расти, – резко приказал Спектер, увидев своих людей.

– Шеф, у нас мало времени, – попытался возразить гигант.

– Знаю. Но мы должны хоть как-то помочь Михаилу.

– Что вы предлагаете? – насторожился гигант.

– Салли отвезет меня на катер, и вы трое отправитесь в распоряжение Михаила. Думаю, в случае абордажной атаки вы сможете оказать серьезную помощь его бойцам. Черт! Как же они не вовремя. Проклятое тело! Если бы у меня нормально действовали хотя бы руки, я бы сам участвовал в бою, – чуть не взвыв от избытка чувств, прохрипел Спектер внезапно севшим голосом.

– Это не ваше дело, мистер Спектер, – негромко ответил Ягуар, стоя, словно каменное изваяние. – Вы должны думать и обеспечивать работой таких, как мы. А наше дело сделать все, чтобы вам в этом никто не мешал. Но вы правы. Если дойдет до рукопашной, мы сможем сильно удивить пиратов.

– Я не уйду, – вдруг подала голос Салли, упрямо набычившись.

– Девочка. Ты не просто уйдешь, а еще сделаешь все, чтобы мистеру Спектеру ничто не угрожало. Ты – последний рубеж, если мы не справимся, – ответил Ягуар, посмотрев на девушку так, что та вздрогнула и невольно сжалась.

– Опять этот мужской шовинизм, – пробурчала упрямица.

– Опять это женское глупое упрямство, – фыркнул в ответ Расти. – Запасы продовольствия и кислорода на катере ограниченны. Тебе нужно намного меньше, чем любому из нас. Значит, под твоей охраной у вас больше шансов спастись, если катер попадет под обстрел и будет поврежден. Все поняла?

– Да, – нехотя кивнул Салли.

– Тогда бери кресло и в док. А мы к узлу наблюдения, – скомандовал гигант, передавая девушке управление креслом Спектера.

* * *

Профессор Дуглас так и не понял, что произошло, когда в его лабораторию ворвались несколько странных людей в масках и принялись старательно вбивать его ногами в пол лаборатории. Оторванный от своих изысканий таким вульгарным, а главное, болезненным способом, профессор как мог закрывался руками, не забывая при этом задавать нападавшим самый насущный вопрос: что происходит? Наконец, несколько устав от таких развлечений, нападавшие вздернули его на ноги и, ткнув под подбородок ствол игольника, потребовали отчета.

Сообразив, что от него хотят, Дуглас с ходу включил тумблер дурака и принялся рассказывать про то, как с ним несправедливо обходятся, ставя очень узкие задачи, не объясняя общей картины будущего действия. Минут пять нападавшие внимательно выслушивали сыпавшиеся из него как из рога изобилия термины и формулы, после чего, озадаченно переглянувшись, принялись совещаться. О чем они говорили, Дуглас не слышал. Его пинком загнали в угол и, продолжая держать под дулом игольника, тихо переговаривались.

Убедившись, что с ходу его убивать не будут, профессор осторожно сместился в сторону, где за пластиковой фальш-панелью стояло несколько баллонов со сжиженным азотом. Этот газ регулярно использовался для проведения опытов, так что Дуглас отлично знал, где находился армированный шланг и рычаговый разбрызгиватель. Пользуясь тем, что нападавшие увлеклись спором, профессор снял с кронштейна разбрызгиватель и, спрятав его за спиной, приготовился к драке. Бежать было некуда, а судя по тому, как вольготно себя чувствовали бандиты, у охраны были более серьезные дела, чем пресечение драки в лаборатории.

Дождавшись, когда все нападавшие окончательно втянутся в спор, Дуглас сделал два быстрых шага вперед и, вытянув руку с разбрызгивателем как можно дальше от себя, нажал на рычаг. Послышалось зловещее шипение, и в лица бандитам ударила тугая струя жидкого азота. Охлажденный до двухсот градусов по Цельсию газ моментально заморозил головы нападавших, лишая их возможности дышать, видеть и слышать. Маски на их лицах буквально вмерзли в кожу, превращая противника в гротескную скульптуру.

Отбросив рычаг, Дуглас подхватил легкий стул и, как следует размахнувшись, обрушил его на головы нападавших. Превратившиеся в лед головы раскололись со звуком бьющегося стекла, а легкий стул, не выдержав такого варварского обращения, рассыпался кучей обломков. Глядя на медленно растекающуюся по полу кровь, профессор с ужасом осознал, что только что убил трех человек. Почувствовав, как желудок рванул к горлу, он быстро отступил в сторону и, подхватив корзину для бумаг, принялся самозабвенно вываливать в нее свой обед.

Проблевавшись и кое-как утерев лицо салфеткой, профессор огляделся и только теперь сообразил, что в лаборатории, кроме него и трех трупов, никого нет. Не понимая, что вообще происходит, Дуглас подобрал с пола игольник, который бывший владелец бросил, получив струю газа в лицо, и, неловко приведя его в боевое состояние, мрачно выдохнул:

– Какого черта тут вообще происходит? Куда все подевались?

Вопросы, обращенные в пустоту, ответов не принесли, но стало немножко легче. Покосившись на трупы, профессор икнул и, быстро отвернувшись, с трудом удержал взбунтовавшийся желудок. После учиненного им безобразия запах в лаборатории стоял, как на скотобойне. Медный запах крови Дуглас ощущал во рту и, понимая, что долго так не продержится, кинулся к двери. В себя он пришел, когда рукой, сжимавшей игольник, попытался ухватиться за ручку двери.

Пистолет лязгнул, заодно прищемив ему палец. Неожиданная боль немного отрезвила профессора, и он, буквально вывалившись в коридор, медленно сполз по захлопнувшейся двери на пол. Ноги не слушались, предательски подгибаясь и отказываясь нести его дальше. Дыша так, словно пробежал марафонскую дистанцию, Дуглас растерянно смотрел на оружие в своей руке, судорожно вспоминая, откуда оно взялось. Только теперь он вдруг вспомнил, что точно такой же игольник лежит у него в кармане брюк.

Получив его от Айвена, профессор с головой ушел в работу, совершенно забыв об оружии. Не вспомнил он об оружии, даже когда его били. И вот теперь, сидя на полу у двери в лабораторию, достав из кармана пистолет, профессор, всегда считавший своим оружием мозг, почувствовал, что готов убить любого, кто посмеет еще раз поднять на него руку. Отдышавшись и немного успокоившись, Дуглас кряхтя поднялся на ноги и, подумав, отправился искать кого-нибудь, кто сумеет дать ему трезвый и однозначный ответ на простой и животрепещущий вопрос. Что происходит и куда все делись?

Добравшись до жилого сектора, профессор неожиданно понял, что в коридорах, где обычно было шумно и сновали люди, никого нет. Удивленно оглядевшись, профессор развернулся и заплетающейся походкой направился в сторону узла наблюдения. Логично рассудив, что обо всех проблемах на базе, прежде всего, должна знать охрана, он отправился туда, где охрана точно должна быть. Уходя в глубь базы, Дуглас начинал все больше нервничать. Складывалось впечатление, что все обитатели покинули этот забытый богом кусок железа, а он, в очередной раз увлекшись своими изысканиями, пропустил все, начиная от сигнала тревоги и заканчивая срочной эвакуацией.

Ко всем прочим бедам начала болеть голова, по которой ему несколько раз попали ногами. Ныли ушибленные ребра, спина в районе почек, саднили избитые предплечья и челюсть, куда пришелся первый удар, но он продолжал идти, упрямо двигаясь туда, где мог бы получить хоть какую-то информацию. Попав на лифте в служебный коридор и услышав яростный мат кого-то из охранников, Дуглас облегченно перевел дух, и в этот момент базу основательно тряхнуло.

Взвыла сирена, оповещавшая об опасности разгерметизации, и профессор принялся испуганно оглядываться. Но минута сменяла минуту, а разрежения не ощущалось. Взяв себя в руки, Дуглас поднялся и, опираясь рукой о стену, медленно двинулся в сторону узла наблюдения. Добравшись до нужной точки, он осторожно заглянул в приоткрытую дверь и, увидев нового начальника охраны, облегченно перевел дух. Несмотря на шапочное знакомство и несколько случайных встреч, этот человек внушал профессору уважение и чувство уверенности.

Возня Дугласа у дверей привлекла внимание начальника охраны. Профессор не успел даже охнуть, как штурмовой пистолет бойца выпрыгнул ему в руку и моментально уставился дулом профессору в лоб.

– Что вам здесь нужно? Почему вы с оружием? – последовал жесткий вопрос.

Вздрогнув, Дуглас замер с открытым ртом, боясь пошевелиться. Только теперь он вспомнил, что продолжает сжимать в руках игольники.

– Повторяю вопрос. Что вы здесь делаете, профессор? – еще жестче прорычал начальник охраны, ловко смещаясь в сторону.

– Я... мне... на меня напали, – сумел выдавить из себя Дуглас, глядя в ствол штурмовика словно завороженный.

– Положите оружие на пол. Медленно, – скомандовал начальник охраны.

Дуглас быстро бросил оба игольника на палубу, ощущая себя едва ли не спасенным от смерти.

– А теперь расскажите все по порядку, – приказал начальник охраны, быстро убирая свой штурмовик и ловко подбирая с пола оружие.

Опустившись прямо на палубу у входа, Дуглас со стоном потрогал пострадавшую челюсть и, оперевшись спиной о стену, тихо ответил:

– Я был в лаборатории, когда туда ворвались трое в масках и с ходу принялись меня избивать. Потом они начали спрашивать, чем я занимаюсь, но сослался на то, что мне дают только узконаправленные задания, и конечной цели работы я не знаю. Пришлось даже сослаться на вас. Сказал, что это ваше распоряжение. Они начали спорить. Про меня забыли, и я смог добраться до шланга, которым подавали жидкий азот для экспериментов. Облил их азотом, а потом начал бить стулом. Потом взял оружие и пошел искать хоть кого-то, кто мог бы мне объяснить, что происходит и почему на базе никого нет.

– Весело, – мрачно хмыкнул начальник охраны. – И вы хотите сказать, что не слышали команды о том, чтобы все проживающие на базе в срочном порядке отправлялись к свои комнаты?

– Нет, – устало покачал головой профессор. – У меня так бывает, когда увлекусь. Особенно если эксперимент идет так, как надо, и вот-вот должен появиться нужный результат.

– И кто находился рядом с вами в лаборатории?

– Когда на меня напали, никого не было.

– Черт! Где вы вообще находились? – неожиданно спросил начальник охраны.

– В малой лаборатории. Я получил распоряжение подготовить нужный состав для одного особого опыта. Какого, я не могу вам сказать.

– Кажется, я знаю, для какого именно, – помолчав, тихо вздохнул начальник охраны. – Тела все еще в лаборатории?

– Вообще-то без головы ходить еще никто не научился, – попытался пошутить Дуглас.

– Немного зная достижения современной науки, я ничему не удивлюсь, – усмехнулся боец и, повернувшись к сидевшим у пультов охранникам, скомандовал: – Парни, мне надо разобраться с одним делом. Что делать, вы знаете. Держите меня в курсе всех событий.

– Думаю, после нашего гостинца им еще долго придется в себя приходить, – усмехнулся один из бойцов, и Дуглас вдруг понял, что его усмешка больше напоминает хищный оскал.

– Пойдемте, профессор. Посмотрим, кто посмел вас так отделать, – сказал начальник охраны, подавая Дугласу руку и помогая подняться.

– А можно я не буду входить в лабораторию, пока там все не уберут? – неожиданно попросил Дуглас. – Снова любоваться на то зрелище, слишком сильное испытание для моих нервов.

– Хорошо. Останетесь у дверей, – решительно кивнул начальник охраны.

Неожиданно база снова вздрогнула, и освещение погасло. Спустя несколько секунд вспыхнул дежурный свет. Запросив пульт наблюдения, охранник выслушал ответ и, мрачно кивнув, зашагал дальше.

– Майкл, что происходит? – решившись, спросил профессор.

– Я Михаил, профессор. Можно Миша. Но не Майкл, не Майк и никто больше, – жестко ответил мужик.

– Простите, – быстро извинился Дуглас. – И все-таки. Что происходит?

– Нападение пиратов, – коротко поведал Миша.

– Нас атакуют? – испуганно воскликнул Дуглас.

– Не совсем так. Мы успели нанести удар первыми. Именно поэтому и было приказано всем вернуться в свои комнаты. Если вы не знали, жилой сектор был спроектирован так, чтобы в случае аварии его можно было отстыковать от базы, предварительно отстрелив грузовой терминал, и в этом случае он превратится в один большой спасательный модуль, где есть своя система регенерации воздуха и автономный маяк. По моей команде эта система была полностью восстановлена и приведена в рабочее состояние. Благо мистер Спектер оказался человеком порядочным и на спасательных средствах экономить не стал.

– Я этого не знал, – растерянно проворчал Дуглас.

– Вы и не должны были об этом знать. Вашей работы это не касается, – пожал плечами Михаил.

Обратный путь до лаборатории занял у них десять минут. Толкнув не запертую дверь, начальник охраны бесшумно скользнул в помещение, одновременно с этим плавно выхватывая из кобуры штурмовик. Сообразив, что в лаборатории могут оказаться подельники нападавших, Дуглас опасливо отодвинулся подальше от проема. Но минута сменялась минутой, а из лаборатории не доносилось ни звука. Потом, когда профессор уже потерял счет времени, в дверях все так же бесшумно появился Михаил и, удивленно покосившись на бледного и основательно побитого Дугласа, тихо проворчал:

– Придется здесь все опечатать. Разбираться с этим нападением будем, когда отобьем нападение пиратов.

– Думаете, у вас получится? – не скрывая надежды, спросил профессор.

– Должно получиться. Первый удар был нанесен нами, и полученные их кораблями повреждения достаточно серьезны. А у нас есть еще пара финтов в запасе, – загадочно усмехнулся Михаил.

– Не хотите говорить? – осторожно уточнил профессор.

– Не стоит распространяться об операции на стадии ее развития, – снова пожал плечами начальник охраны.

– Я читал, что славяне самый суеверный народ, – неожиданно ответил Дуглас. – Только у вас существует огромное количество примет, которых вы придерживаетесь, несмотря на религию и вероисповедание.

– В том числе есть и такая. Чтобы не сглазить дело, нужно трижды постучать по дереву. Как думаете, если я дам вам три подзатыльника, это будет считаться стуком по дереву? – повернулся к нему Михаил, выразительно покачивая ладонью.

– Только не сейчас, – едва не взмолился Дуглас. – Моей головой сегодня уже пытались играть в футбол. Если еще и вы добавите, боюсь, последствия будут необратимыми.

– Да, я заметил, что голова это ваше слабое место, – подпустил очередную шпильку Михаил.

– Ну, крошить кирпичи ею меня точно не учили, – не сумел промолчать Дуглас, вспомнив рекламный ролик, в котором демонстрировались показательные выступления имперского десанта.

В ответ Михаил только звонко расхохотался. Оглянувшись на профессора, он одобрительно кивнул головой и, прибавив шагу, направился в сторону узла наблюдения, скомандовав на ходу:

– Отправляйтесь к себе, профессор. Примите душ, пока есть такая возможность, и ложитесь в постель. Вам надо отдохнуть. Сегодня у вас был тяжелый день.

– А у вас? – удивился профессор.

– А наш день еще не закончен, – вздохнул Михаил, вызывая лифт.

– Значит, я могу идти? – осторожно уточнил Дуглас.

– Конечно.

– И вы не будете сообщать властям о том, что я сделал?

– Мы проведем внутреннее расследование. Но могу сказать сразу, исходя из того, что я видел, вы рассказали правду. А значит, раздувать это дело нет никакого смысла. Отдыхайте, профессор.

– Да уж. Отдых мне не помешает. Совсем, – вздохнул Дуглас, глядя на закрывшиеся двери лифта.

Только теперь он вдруг понял, как боялся полицейского расследования и тюремного срока. Ведь он осмелился убить сразу троих, пусть даже защищая собственную жизнь. Что по законам планет Американской Конституции грозило двумя пожизненными сроками. Для него это был бы крах всех надежд и чаяний.

* * *

Появление пиратов было неприятно, но не настолько опасно, как представляли себе гражданские специалисты. Едва получив должность начальника охраны, Миша озаботился вопросом внешней безопасности в первую очередь. Именно по его команде все старые маяки и датчики раннего оповещения были протестированы и заменены на новые. Бойцы, которых по его требованию свозили на базу со всех уголков обитаемой галактики, с ходу впрягались в работу, готовя для незваных гостей кучу приятных неожиданностей.

Таким образом, очень скоро вокруг базы появилось настоящее минное поле, замаскированное под систему дальнего обнаружения. Вся эта роскошь приводилась в действие с пульта наблюдения охраны, и о ее существовании знали лишь те, кто ее и делал. Была также приведена в порядок и приготовлена к использованию вся система экстренного спасения, что вывело жилой сектор базы в ранг автономной системы выживания. Все оружие базы также было проверено и приведено в надлежащий порядок.

Поэтому после появления пиратов Миша в приказном порядке загнал весь гражданский состав базы в жилой сектор, приведя его в готовность к сбросу с пульта наблюдения. Именно это место было решено сделать командным пунктом. Так что, стоя за мониторами, он внимательно наблюдал за действиями пиратов. Торпедные аппараты были приведены в боевое положение, и после выдвижения ультиматума Миша отдал команду на запуск торпед.

Судя по повреждениям, полученным обоими пиратскими кораблями, такой наглости от кучки высоколобых они никак не ожидали. Взрывы торпед отбросили оба корабля в стороны, с ходу лишив их возможности маневрировать. Внесенные в процессоры торпед программы позволяли охране точнее наводить их на цель, задавая параметры конкретного корабля. Программа был секретной, применяемой только в армии, но бывших наемников этическая сторона вопроса не волновала. К тому же нелегально добытые и привезенные на базу датчики, чипы и системы сканирования превратили лежавший на складе антиквариат в грозное оружие.

Так что первый залп нанес пиратам серьезный урон. Не останавливаясь на достигнутом и не давая противнику опомниться, бойцы пустили в ход артиллерию. Плазменные пушки, после пары пристрелочных выстрелов, принялись поливать противника сгустками раскаленной плазмы. К сожалению, радиус действия пушек был ограничен, но полученные повреждения не позволили пиратам использовать энергетические щиты. Так что и от такой стрельбы тоже была польза.

Но канониры крейсера, несмотря на постоянный огонь, сумели навести свои орудия на базу и ответить огнем. Лишенная маневра база приняла удар на вовремя включившийся щит. Накопители энергии загудели от напряжения, удерживая вражеский огонь. Воспользовавшийся передышкой экипаж эсминца вступил в перестрелку. Вот теперь защитникам базы стало не до едких замечаний. Щиты едва держались, а накопители разряжались буквально на глазах. Понимая, что энергии не хватает, Миша приказал перевести все вспомогательные системы базы на автономное питание, перенаправив освободившуюся энергию на системы оружия и вооружения.

Между тем на крейсере, воспользовавшись тем, что обитатели базы вынуждены были уйти в глухую защиту, запустили маневровые двигатели и, аккуратно подрабатывая ими, попытались подойти поближе. Внимательно наблюдая за действиями пиратов, Миша приказал привести в боевую готовность первые две линии минного поля. Дождавшись, когда корабль окажется в зоне действия сразу трех маяков, он приказал активировать мины.

Строенный взрыв сразу маяков буквально разорвал корму корабля. Пираты эсминца, не ожидавшие такого удара, прекратили огонь, пытаясь понять, что произошло. Сам крейсер, медленно вращаясь вокруг своей оси, дрейфовал в сторону от базы. Признаков жизни разбитый корабль не подавал. Очевидно, экипаж крейсера был оглушен и находился в состоянии шока. Во всяком случае, те, кто выжил. Воспользовавшись паузой, бойцы охраны отключили щит, и торпедные аппараты выплюнули еще четыре торпеды.

Но на этот раз пираты были готовы и торпеды сбили. Миша готовился отдать приказ на обстрел эсминца плазменными пушками, когда вдруг появился профессор Дуглас. Увидев его разбитую физиономию и сообразив, что с одной из ключевых фигур в секретном проекте что-то произошло, Миша оставил на хозяйстве одного из бойцов и потратил некоторое время на разговор с пострадавшим. Больше всего Михаила беспокоило то, что профессора бросили в лаборатории одного, когда прозвучал приказ на эвакуацию.

Но с этим он решил разобраться позже. Известие о том, что нападение совершили люди в масках, заставило Михаила задуматься и сделать кое-какие выводы. Приказав сообщать ему обо всех изменениях в ходе боя, он отправился на место преступления и, убедившись, что профессор сказал чистую правду, задумался еще крепче. Нападавших интересовала работа именно Дугласа. И они знали, где его искать. Идентифицировать тела проблем не составляло. Все обитатели базы сдавали образцы ДНК, поэтому Миша попросту блокировал дверь своим кодом, решив оставить этот вопрос до окончания боя.

Сейчас у него возникло очень сильное желание добыть хоть одного «языка» из экипажей пиратских кораблей. Отправив профессора в жилой сектор, Миша вернулся на пульт наблюдения. Перестрелка переросла в позиционную войну, а пиратам это было не выгодно. Но уйти они уже не могли. Торпедный залп снес маршевые двигатели на обоих кораблях. Но у защитников базы еще работали щиты, а эсминец был серьезно поврежден. Начинать абордаж на таком расстоянии, да еще и прорываясь через минное поле, было равносильно извращенному способу самоубийства.

Миша понимал, что в эту минуту капитан эсминца судорожно ищет выход из создавшейся ситуации. То, что оборонявшиеся откроют огонь первыми, стало полной неожиданностью. Как и минное поле, непонятно откуда взявшееся. Ведь все сканеры корабля показывали, что вокруг базы висят маяки и датчики раннего обнаружения. Неожиданный сюрприз серьезно спутал нападавшим все карты. В бою воцарилось хрупкое и странное равновесие. Нападавшие не могли покинуть сектор, а оборонявшиеся закончить бой абордажем. Осталась только позиционная война, но и здесь у обитателей базы было преимущество.

Мощности корабельных артиллерийских систем не хватало, чтобы пробить энергетический щит, при этом плазменные пушки были способны со временем разнести эсминец. Уйти от обстрела пиратский корабль просто не мог. Полученные повреждения не позволяли пиратам запустить маневровые двигатели. Это могло вызвать взрыв всей топливной системы. Сканеры базы выдали такой вердикт после проверки результата торпедной атаки.

Появление на узле наблюдения телохранителей владельца базы отвлекло Мишу от командования боем. Удивленно посмотрев на вошедших, бывший сержант растерянно почесал в затылке и, тяжело вздохнув, спросил:

– Какого черта вы здесь делаете?

– Отделение силовой поддержки, – коротко отрекомендовался Ягуар.

– А шефа кто охраняет? И где он вообще?

– На катере. Ждет команды на старт. Его сопровождает Салли. А нас он отправил тебе на помощь, – спокойно ответил Расти, похлопывая себя по кобуре, где находился небольшой игольник.

– И вот этим ты собираешься отбивать атаку пиратов? – удивился Миша, ткнув пальцем в его оружие.

– Но мы же в объеме, и использование здесь более мощного оружия может закончиться плохо для нас самих, – развел руками гигант.

– Расти, я не сомневаюсь, что ты отличный телохранитель, но про бой в условиях подобных объектов ты не знаешь вообще ничего. Так что забудь про эту пукалку и подбери себе и остальным что-то более подходящее. Джейк тебе поможет, – закончил Миша, кивнув на одного из своих бойцов.

Услышав свое имя, боец молча кивнул и, поднявшись из-за пульта, жестом пригласил новоявленных бойцов к выходу. Понимая, что он абсолютно прав, вся далеко не святая троица последовала за своим провожатым. Вскоре все трое были вооружены тяжелыми штурмовыми винтовками и штурмовыми же пистолетами. Благо учить пользоваться этим оружием их не нужно. Получив от проводника команду облачиться в легкие скафандры, все трое отправились по своим комнатам.

Подчиненный Михаила, вернувшись на узел наблюдения, коротко поведал командиру о сделанном, после чего, не удержавшись, тихо спросил:

– Ты действительно собираешься удерживать с ними прорыв?

– Я похож на идиота?! – возмутился Миша. – Да и не будет никакого прорыва. Нам повезло. Эти господа, – тут Миша кивнул в сторону мониторов, где было видно, что происходит с нападающими, – не ожидали от нас такой наглости и с ходу получили по соплям так, что кровью умылись. Теперь сидят и судорожно соображают, как выкрутиться из той задницы, в которую их загнали наниматели.

– Думаешь, это не спонтанное нападение? – насторожился боец.

– Было бы похоже на то, если бы не одно обстоятельство, – задумчиво произнес Миша, не отрывая взгляда от мониторов. – Одновременно с появлением пиратов произошло и нападение на одного из ведущих специалистов базы. У меня складывается впечатление, что тут действуют не серьезно подготовленные кадры, а кучка дилетантов. Кто-то, кто очень хочет с ходу перемахнуть по карьерной лестнице на десяток ступеней.

– Ты что-то знаешь?

– Скорее, догадываюсь. Но уж очень все это укладывается в одну стройную схему. И появление пиратов, и нападение на профессора... Добраться бы до этого корыта и как следует потрясти их главного. Думаю, много чего интересного выпадет.

– Сигнал о нападении был отправлен одновременно с торпедным залпом. Связист получил ответ от звена штурмовиков Французского легиона. Через десять часов они будут здесь. Это ближайшие военные силы.

– Да уж, нашли место для секретной базы, – мрачно кивнул Михаил. – Но десять часов, это слишком долго. Пока нас спасают только наша наглость и их настороженность. Они не знают, чего еще от нас можно ожидать, и пытаются выиграть время. Если сумеют починить хоть один двигатель, нам придется туго. Просчитать мертвую зону для наших орудий не сложно.

– Что ты предлагаешь? – насторожился боец.

– Скорее, обдумываю вслух, – тихо ответил Миша. – Сколько у нас тяжелых скафандров?

– Два десятка полностью обслужены, заправлены и готовы к использованию. Еще сорок штук легких скафандров лежат на грузовой палубе. Также готовы к использованию. Так что ты задумал? Учти, даже на движках нам до них не добраться.

– Знаю. Но устраивать долгую позиционную войну нам невыгодно, – кивнул Миша, буквально прорычав последнюю фразу.

– Мы до этого корыта даже на челноке полтора, а то и два часа добираться будем. А если засекут, расстреляют прямо на подлете. Как в тире. Нужно что-то скоростное, вроде десантного бота или катера.

– Катер у нас один, и на нем будут эвакуировать нашего работодателя, – отмахнулся Миша.

– Все равно не получится, – подумав, отрицательно мотнул «гривой» боец. – Мы не знаем, сколько там ублюдков, а у нас два штурмовых отделения и взвод огневой поддержки. Сам понимаешь, в коридорах их просто размажут по переборкам.

– Черт! Что по крейсеру? – повернулся Миша к бойцам у мониторов.

– Тишина. Даже вякать не пытаются, – ответил сканирующий эфир боец.

– Только не говори мне, что они там все вымерли, – фыркнул Миша, вглядываясь в экран. – Просканируйте это корыто.

– На предмет? – удивленно повернулся к нему боец.

– На предмет любого движения в нем. Не хватало только ракету в бок получить, пока со вторым бодаемся.

– Есть одиннадцать маркеров. Все находятся в районе шлюзовой палубы.

– Что делают?

– Ну, ты и вопросы задаешь, – усмехнулся боец, быстро вводя нужную команду. – Похоже, пытаются покинуть корабль. Во всяком случае, все их действия очень похожи на работы по срочному выводу в объем спасательного судна.

– А что, если... – не договорив, Миша прервался, задумчиво рассматривая картинку на мониторе.

– Леший, не сходи с ума, – негромко, но с явным испугом в голосе произнес боец.

– Я похож на ненормального? – повернулся к нему Михаил.

– Я тебя давно знаю, и когда у тебя делается вот такое выражение морды, значит, ты задумал очередную авантюру, – быстро сказал боец, обвиняюще направив палец прямо в лицо Мише. – Так что ты задумал?

– Идея простая, как мычание, – помолчав, ответил Михаил. – Эта посудина развернута боком к тому корыту. Значит, со своей стороны мы можем незаметно подобраться к крейсеру и, уничтожив выживших пиратов, воспользоваться их катером. Думаю, свои катера они знают и не станут палить, если к ним приблизятся остатки экипажа с уничтоженного корабля. А когда мы окажемся на борту... В общем, сюрприз и куча положительных эмоций им будут обеспечены. Что скажете?

– Это настолько нагло, что вполне может сработать, – помолчав, кивнул боец, оглядываясь на сослуживцев.

– В их посудину две штурмовые группы не влезут, – добавил сидевший у сканера солдат.

– И не надо. Возьму десяток, а остальные будут готовиться к отражению абордажа здесь. На базе.

– Десятком против целого экипажа?! – растерялся боец.

– В тяжелых скафандрах? Запросто, – отмахнулся Миша.

– Нет. Вы там, в империи, все на голову ушибленные, – покачал головой боец.

– Вот потому нас и боятся, – рассмеялся Миша. – Всё. Решено. Нужно только придумать, как добраться до крейсера.

– Только катером, – вздохнул боец с заметным облегчением.

– А катер у нас зарезервирован, – мрачно кивнул Миша.

– И что будем делать?

В этот момент личный коммуникатор Михаила издал мелодичный сигнал, и бывший сержант, удивленно хмыкнул, разглядев, кто его вызывает.

– Я знаю, что вы задумали, – услышал он вместо приветствия. – Берите катер.

– Но, мистер Спектер, как вы... – растерялся Миша.

– Иногда, когда я сильно волнуюсь, мои способности резко усиливаются, – быстро пояснил калека. – Но давайте обсудим это позже. Салли уже везет меня обратно в мой номер. Катер в вашем распоряжении. Делайте, что сочтете нужным. Я заранее одобряю любое ваше действие.

– Спасибо, мистер Спектер, – только и нашелся Миша.

– Нет, Михаил. Это вам огромное спасибо, – тихо выдохнул Спектер и отключил коммуникатор.

* * *

В своей жизни Расти повидал многое. И многое из своего прошлого он хотел бы забыть. Но человеческая память штука сложная, и забыть то, что не хотелось бы вспоминать, очень сложно. Но никогда за всю его жизнь ни один человек не готов был рискнуть своей шкурой, чтобы спасти его от гибели, или от того, что страшнее смерти. Пожизненного, бесконечного рабства. Что такое оказаться в руках пиратов, гигант отлично представлял. За время службы на Спектера ему приходилось сталкиваться с людьми, которых случайно освободили из рабства, и их рассказы могли вогнать в депрессию человека и более стойкого, чем сам Расти.

Поэтому, когда Михаил и его бойцы решительно указали всей группе телохранителей на дверь, даже не пытаясь хоть как-то усилить за их счет свою немногочисленную команду, Расти растерялся. Внешне все выглядело так, как и должно было выглядеть. Охрана прикрывает отход своего нанимателя, а телохранители становятся последним рубежом защиты охраняемого лица. Но будучи реалистом, Расти даже предположить не мог, что эти суровые, сильные мужчины рискнут пойти до конца.

Все его прошлые знакомства с подобными службами вполне позволяли ему сомневаться в решительности наемников идти до конца. В этой же команде все изначально было не так. Да, они были наемниками и свои финансовые интересы блюли не хуже банкиров. Иногда и с оружием в руках. Но, несмотря на свою наемническую суть, они готовы были рискнуть своими жизнями, чтобы спасти от смерти не только нанимателя, но и всех, кто находился рядом с ним.

Когда Михаил только начал заваривать кашу под названием проверка и приведение в полный порядок всех спасательных средств базы, Расти лишь посмеивался, списывая его настойчивость на профессиональное заболевание под названием паранойя. Но как оказалось, все затраты корпорации на данные работы окупились полностью. С момента выхода пиратских кораблей из гипера службой охраны базы была дана команда на переход всех обитателей в жилой сектор. То, что это место было самым защищенным на базе, Расти знал, но и предположить не мог, что там есть даже автономная система энергопитания и регенерации кислорода.

Сами же бойцы, отдав все нужные команды, занялись тем, что умели лучше всего. Войной. Как только прозвучал ультиматум пиратов, Михаил отдал приказ на торпедную атаку, что сильно повлияло на весь ход боя. Такой смелости и нахальства от обитателей базы никто не ожидал, и как следствие, налет превратился в позиционную войну. Это было на руку оборонявшимся, но не сулило самой базе ничего хорошего. Едва увидев, что во всех отсеках энергоснабжение отключилось, Спектер мрачно выдохнул, жестом остановив своих телохранителей посреди коридора:

– Слишком большая нагрузка на щиты. Реактор не справляется.

– Значит, нам нужно поторопиться, – быстро сказала Салли, которая все еще дулась из-за того, что ей не позволили остаться и принять участие в драке.

– Нет. Постойте, – жестко приказал Спектер и, прикрыв глаза, замер, словно заледенел.

Потом черты его лица резко обострились, и калека принялся что-то еле слышно шептать, при этом резко взмахивая рукой, словно споря с невидимым оппонентом. Через несколько минут он расслабился, и все его тело содрогнулось от неожиданно накатившей волны боли. Стоявшая рядом с креслом Салли придержала Спектера за плечи, пытаясь промокнуть с его лба выступившую испарину. Слабым жестом отодвинув ее руку от лица, инвалид едва улыбнувшись, прошептал:

– Возвращаемся обратно.

– Но ваша эвакуация...

– Отменяется. Дайте мне коммуникатор.

Девушка молча протянула ему прибор, и Спектер, набрав нужный номер, негромко сказал, даже не пытаясь здороваться или как-то еще терять время:

– Михаил, я знаю, что вы задумали. Берите катер.

– Но, мистер Спектер, как вы... – услышала Салли растерянный голос начальника охраны.

– Иногда, когда я сильно волнуюсь, мои способности резко усиливаются, – быстро пояснил Спектер, перебив его. – Но давайте обсудим это позже. Салли уже везет меня обратно в мой номер. Катер в вашем распоряжении. Делайте, что сочтете нужным. Я заранее одобряю любое ваше действие.

– Спасибо, мистер Спектер, – послышалось в ответ.

– Нет, Михаил. Это вам огромное спасибо, – тихо выдохнул Спектер и отключил коммуникатор.

Повернувшись к Салли, он тяжело вздохнул и, едва заметно улыбаясь, приказал:

– Возвращаемся. Сейчас катер им нужнее.

– Мистер Спектер, позвольте вопрос? – спросила Салли после короткой паузы.

– Конечно, Салли. Спрашивайте, – послышался усталый голос.

– Почему вы не хотите покидать базу?

– Это не тот вопрос, который вы хотели задать, но я отвечу, – тихо рассмеялся Спектер. – С самого детства, находясь в этом проклятом теле, я мечтал быть обычным мальчишкой. Который может бегать, прыгать, устраивать проказы, да просто ходить, в конце концов. А еще я очень мечтал о приключениях. Открывать новые миры, стать первопроходцем, воевать с воинственными аборигенами, сражаться с пиратами. Но вместо этого, я всю свою жизнь был вынужден смотреть на других. Моя сила, это мой мозг, а все мои приключения, это без падений перебраться из кресла на горшок и обратно. И вот сегодня я получил шанс.

– Шанс на что? – не удержалась Салли. – Погибнуть на этой жестянке вместе с остальными?

– Нет. Я получил шанс сделать что-то стоящее. Пусть не сам, пусть опосредованно, через Михаила и его команду, но буду участвовать в бою. И это придает мне сил. Вообще, с того дня, как он появился здесь, я даже стал чувствовать себя лучше, словно он делится со мной своим здоровьем, силой, чем-то таким, что я даже описать толком не могу. А еще, если базу разрушат, я снова окажусь отброшенным назад. Здесь сегодня сконцентрировано всё. Мои надежды, чаяния, знания и открытия профессора Дугласа, все нужные приборы и аппараты. Даже охрана здесь лучше, чем на моем собственном планетоиде. Так что я просто не могу улететь. Они могут победить. Просто им нужно немного помочь.

– Вы говорите это так, словно знаете наперед, – не смогла промолчать девушка.

– Знаю, – помолчав, кивнул Спектер. – А еще я знаю, что это нападение произошло не просто так. Но об этом потом. Сейчас нужно разобраться с пиратами.

– Думаете, их специально навели на базу? – моментально насторожилась Салли.

– Да. Те, кто сумел втянуть меня в эту авантюру, не смогли предусмотреть такой неожиданный фактор, как наш Михаил. Он оказался джокером в этой игре.

– И чего же они добиваются? – не унималась девушка.

– Денег, чего же еще. Привыкли загребать жар чужими руками. В сенате появились новые фигуры, которым требуется в срочном порядке набрать очки для укрепления своих позиций, вот они и придумали комбинацию, при которой секретный проект принесет им кучу дивидендов. А главное, они сохранят выделенный на него бюджет. Самая выигрышная позиция по отношению к политическим ветеранам. Мы можем то, чего за долгие годы не смогли вы.

– И зачем же вы согласились?

– В этой игре у меня был свой интерес. Ты знаешь, о чем я, – усмехнулся Спектер. – Но начиная игру, я позволил себе ввести в нее собственную фигуру, о которую они и споткнулись.

– Именно поэтому вы так настаивали, чтобы Расти нанял его?

– Да.

– Но ведь у вас есть возможность сделать все самому. Не влезая во все эти свары. Зачем?

– Время и деньги. Чтобы построить подобную базу у себя, на планетоиде, мне пришлось бы заказать кучу оборудования, нанять сотни людей, и в итоге все это привлекло бы внимание к моим делам. Здесь же все сложилось само. Точнее, они сделали все за меня. Собрали лучших ученых, оборудовали лаборатории по последнему слову техники, обучили персонал. Мне осталось только сделать вид, что я верю их посулам, и вложиться в содержание базы. Я даже позволил большей части ученых вести исследования в нужном им направлении. На этот случай, у нас заключен контракт, по которому я получу свою долю прибыли. Но самое главное, я приблизился к своей мечте, а они так и не поняли, что здесь происходит. Мы смогли спрятать секрет в секрете. А Миша, введя свои драконовские меры безопасности, помог нам в этом. Его логика оказалась для них непробиваемой. База секретная, исследования опасные, значит, и меры безопасности должны им соответствовать. Именно на этом они и споткнулись. Ведь они передали базу в мое полное ведение, а это значит, что мои люди будут делать все, чтобы соблюсти мои интересы, – рассмеялся инвалид, делая акцент на ключевом слове.

– Выходит, вы знали, что Михаил усиливает меры безопасности и устраивает вокруг базы настоящее минное поле? – удивилась Салли.

– Догадывался. Я дал ему полный карт-бланш на все действия по охране базы, и он делал то, что от него требовалось.

– А сейчас?

– А сейчас он делает то, к чему готовился всю свою юность. Защищает людей. Даже ценой собственной жизни. Знаете, Салли, больше всего меня удивляет то, что люди, которых он взял в свою команду, готовы делать то же самое.

– А что тут удивительного? – не поняла девушка. – Вы сами сказали, это их работа.

– Для Михаила да. Но его люди не подданные империи и не имеют такого воспитания. Все эти люди из так называемых цивилизованных стран, где собственная шкура ценится гораздо выше жизни находящихся рядом. И вот их поведение для меня удивительно. Особенно, если вспомнить, что они наемники и рискуют только ради выгоды.

– Вы не очень высокого мнения о наемниках, – подумав, ответила Салли.

– Я не высокого мнения о жителях Запада, – фыркнул Спектер.

– Запада? – удивленно переспросила Салли.

– Ах да. Я и забыл, что историю в современных учебных заведениях преподают как второстепенную науку. Вклад гомосексуалистов в развитие стран ценится сейчас гораздо выше, – презрительно усмехнулся инвалид.

– Вы гомофоб? – растерялась Салли.

На ее памяти это был впервые, чтобы этот умный, всегда предельно вежливый человек с таким презрением говорил о чьих-то предпочтениях. В ответ на ее вопрос Спектер рассмеялся и, покачав головой, ответил:

– Салли, запомните, кто и чем занимается в своей постели, личное дело самого владельца этой постели. Но это совсем не значит, что из этого нужно делать культ и втягивать в него окружающих.

– Не понимаю, – пожала плечами девушка.

– Все просто. Если вы выбрали себе партнера, то это только ваше личное дело. Но если вы начнете говорить об этом на всех углах и утверждать, что заниматься любовью нужно только так, как это делаете вы, это будет глупостью. И ничего, кроме презрения, вам не принесет. Так же и с этими людьми. Они навязывают всем свои взгляды на отношения полов и считают, что имеют на это право. Но сейчас разговор не об этом. Вы спросили, что такое Запад. Так вот. Так называли часть самого большого материка на старой Терре, где располагались различные государства. Именно из этих государств и возникли современные содружества планет. Такие, как Содружество Французской республики или Американской Конституции. Напомните мне, когда все это закончится, и я покажу вам настоящую карту старой Терры. Вы удивитесь, какими маленькими были эти так называемые просвещенные государства. А их история – это вообще отдельная тема для разговора. И не на один вечер.

– М-да, – задумчиво протянула девушка. – Кажется, я начинаю понимать, почему хорошее образование так высоко ценится.

– Салли, чтобы получить образование, совсем не обязательно платить бешеные деньги кучке неучей, считающих себя знатоками того или иного предмета. Вполне достаточно внимательно изучить добротные учебники. Но не те, по которым учат всех, а те, доступ к которым позволен только избранным.

– И где их взять? Вы сами сказали, они для избранных, – усмехнулась Салли.

– Было бы желание, а найти их не так сложно, как кажется.

– А у вас они есть?

– Именно на это я и намекал, – улыбнулся Спектер.

– Мистер Спектер, а что вы будете делать потом?

– Когда потом? – не понял Спектер.

– Когда охрана отобьет нападение. Что вы будете делать с теми, кто втянул вас в эту авантюру?

– Ударю их по самому больному. По их кошельку. Точнее, они уже получили такой удар.

– С чего вы взяли?

– Все просто. Насколько мне известно, нападение, которое они организовали, должно было обойтись им в кругленькую сумму. А самое главное, что эти люди никогда не работают без полной предоплаты. Значит, расправившись с пиратами, Михаил поставит этих нанимателей в очень неудобное положение. Настолько неудобное, что они будут просто вынуждены принимать срочные меры. И вот тут у нас будет много возможностей для маневра. Главное, чтобы профессор Дуглас смог решить стоящую перед ним задачу.

– И что будет тогда? – не унималась Салли, которую этот разговор очень увлек.

– Получив новое тело, я смогу выйти из тени. Это даст мне свободу маневра, и вот тогда, с вашей помощью, я смогу выбить из сената всё. А этих зарвавшихся ублюдков утопить в собственном дерьме.

– Для этого нужно нечто большее, чем ваши аналитические выкладки и догадки всей нашей команды, – вздохнула Салли.

– Этим вопросом уже занимаются, – усмехнулся Спектер. – Вы же не думаете, что ваша команда единственная.

– Я не настолько глупа, – пожала плечами девушка. – Интересно только, сколько всего у вас команд?

– Не так много, как хотелось бы, – усмехнулся Спектер. – А если откровенно, то кроме телохранителей, команд силовой поддержки до сих пор у меня не было. Группа Михаила первая. И я очень надеюсь, что с его помощью я смогу создать свою небольшую армию.

– Из наемников?! Не проще тогда нанять одну из существующих команд? – удивленно спросила Салли. – Я слышала, они регулярно ищут себе заказы.

– Те, что соберет Михаил, будут лучшими, – помолчав, ответил инвалид.

– С чего вы взяли?

– Вы видели, с кем он работает сейчас?

– Да.

– И что можете сказать?

– Ну, это все мужчины старше сорока, почти у всех есть шрамы. С первого взгляда понятно, что это люди опытные, сильные, при этом спокойные, уравновешенные. Даже к спиртному относятся равнодушно. Я уже не вспоминаю про наркотики, – подумав, охарактеризовала отряд Салли. – Первое время в жилом секторе даже пари заключали, как скоро они начнут бить морды и приставать к женщинам.

– И как? – с интересом спросил Спектер.

– Эти парни ведут себя не как обычные наемники, – развела руками девушка.

– Вот именно. Это не обычные наемники, – довольно улыбнулся Спектер.

– Значит, вы считаете, что он сможет? – осторожно уточнила Салли.

– Не сомневаюсь.

– Ну, поживем – увидим, – вздохнула девушка, обдумывая услышанное.

* * *

Получив в свое распоряжение катер, Миша развил бурную деятельность. Быстро собрав всю свою команду, он рассказал бойцам о задуманной авантюре и, обведя собравшихся внимательным взглядом, тихо закончил:

– Со мной пойдут только добровольцы. Я обещал вам спокойную службу и хороший заработок, а вышло... то, что вышло, – развел он руками после короткой паузы.

– Леший. Здесь не мальчики собрались, – подал голос один из бойцов. – В том, что эти подонки вылезли из своей норы, твоей вины нет. А что до заработка, так он нас полностью устраивает. В общем, решай, кто пойдет, а кто останется. В любом случае мы все с тобой. До конца.

Стоящие вдоль переборок бойцы дружно кивнули. Убедившись, что с оратором все согласны, Миша чуть улыбнулся и, выпрямившись во весь рост, скомандовал:

– Первое отделение – охрана базы, второе – штурмовая группа.

– Пленных берем? – уточнил командир второго отделения, попутно проверяя заряд аккумулятора своей штурмовой винтовки.

– Обязательно, – быстро кивнул Миша. – Уж больно вовремя они вылезли. Чуйка в копчик стучит, что на этой жестянке не все чисто.

– Я так и думал, – кивнул командир отделения и отдал команду на подготовку к бою.

Набирая свою группу, Миша не стал изобретать велосипед и первым делом стал вызывать на базу именно старших групп. Они, в свою очередь, собирали людей, с которыми когда-то служили. Оба отделения состояли из опытных, давно знавших друг друга людей, которых жизнь развела в разные стороны. Единственное условие, которое ставил Михаил перед командирами отделений: среди их людей не должно быть отморозков, алкоголиков и уж тем более наркоманов. Даже адреналиновых. Так что охрана на базе собралась опытная, серьезная и умеющая решать любые проблемы, даже самые опасные.

Проводив людей взглядом, Миша развернулся к остающимся и, подозвав к себе командира отделения, начал объяснять задачу:

– Жилой сектор полностью блокировать. Сектора лабораторий и опытных образцов опечатать красным кодом. В случае попытки прорыва туда кого угодно, без личного разрешения Спектера, открывать огонь на поражение. И постоянный контроль за всеми коридорами на указанных уровнях. Все должны находиться в жилом секторе. Нарушителей, опоздавших, или не выполнивших распоряжение, под арест до окончания драки. Все разборки потом. Вопросы?

– Все ясно, – мотнул головой капрал.

– Действуй.

– Удачи, Леший, – улыбнулся боец, протягивая ему руку.

– Скорее, победы, – улыбнулся в ответ Михаил, пожимая протянутую ладонь.

Команда, отправлявшаяся на выход, быстро прошла в шлюзовой отсек, и бойцы, еще раз проверив состояние скафандров, начали грузиться в катер. Увидевший бойцов капитан катера только рот раскрыл от удивления, не понимая, что происходит. Так что Мише снова пришлось взять переговоры в свои руки. Ухватив капитана под локоть, он отвел его в сторону и в двух словах прояснил ситуацию:

– Вам и вашей команде придется остаться на базе. В эту драку отправимся только мы, – начал Миша.

– В какую драку? – растерялся капитан. – А как же тогда эвакуация мистера Спектера? Вы что задумали? Собираетесь взять пиратов на абордаж? На этой скорлупке?

– Слишком много вопросов сразу, капитан, – осадил его Миша. – Но я отвечу. Мистер Спектер отказался от эвакуации. Корабли пиратов на данный момент обездвижены, и мы действительно собираемся их атаковать. Но не на вашем катере. Катер нам нужен, только чтобы добраться до определенной точки.

– Тогда почему мы должны покинуть его? – возмутился капитан.

– Потому что это опасно, – вполне резонно ответил Миша.

– Думаете, вы и ваши головорезы справитесь с моим катером лучше, чем я и моя команда? – вдруг спросил капитан, уперев кулаки в бедра.

– Во всяком случае, не хуже, – усмехнулся Миша.

– Черта с два! Это мой катер, и никто лучше меня не сможет с ним справиться. Так что будете пассажирами. А теперь объясни мне, что собираетесь делать, – неожиданно ответил капитан.

– Спасибо, старина. Но это действительно опасно, – попытался возразить Миша.

– Не держи меня за дурака. На моем малыше установлены лучшие сканеры и система связи. Так что мы отлично знаем, что там происходило, – отмахнулся капитан. – Лучше не теряй времени. Рассказывай, что задумал. И поверь, я не всегда водил гражданские суда. Было время, когда и я гонял пиратов в поясе астероидов.

– Не знал, – удивленно протянул Миша, глядя на крепкого, совершенно седого мужика другими глазами.

– Об этом вообще мало кто знает. Истребительный флот Итальянской республики. Командир звена истребителей, – выпрямившись во весь рост, ответил капитан.

– Отлично. Тогда слушайте меня внимательно, – помолчав, кивнул Михаил.

Быстро посвящая капитана в свои планы, Миша внимательно наблюдал за его реакцией. Но ни возражений, ни воплей, что они все сошли с ума, не последовало. Внимательно выслушав Михаила, капитан с минуту помолчал, обдумывая услышанное, после чего, решительно кивнув, ответил:

– План не так плох, как кажется на первый взгляд. Должно получиться.

– Мы тоже так считаем, – с улыбкой кивнул Миша. – Так вы готовы?

– Даже не сомневайся, – отмахнулся капитан. – Мы подкрадемся к ним так, что они и не поймут, откуда вы взялись. Грузитесь, и отваливаем.

– Спасибо, капитан, – улыбнулся Миша.

– Не за что, парень. Делай свое дело, а мы постараемся вам помочь.

Спустя полтора стандартных часа катер плавно отошел от причала и, слегка попыхивая плазменным выхлопом, двинулся в сторону обездвиженного пирата. Обойдя базу по крутой дуге так, что Мише несколько раз казалось, что легкая скорлупка вот-вот врежется в огромную металлическую тушу, катер направился в нужную сторону. Глядя на уверенное, сосредоточенное лицо капитана, Михаил бросил взгляд на монитор и, увидев показания скорости, тихо сказал:

– Кэп, может, сбросить скорость? Они не должны нас заметить.

– Не беспокойся, приятель. Мы подойдем к этой лоханке тихо и незаметно, как к девочке, – хищно усмехнулся капитан, продолжая колдовать над навигационным компьютером.

Когда катер подвалил к шлюзовым воротам, Михаил оглянулся на опытного ветерана, одобрительно качнув головой. Стыковка оказалась настолько мягкой, что никто в катере даже не почувствовал толчка. Это была действительно мастерская стыковка. Получив разрешение, абордажная команда вышла на обшивку линкора и, звонко клацая магнитными ботинками, рассредоточилась у ворот. Дождавшись, когда катер отойдет на достаточное расстояние, Миша дал команду на подрыв заряда, которым бойцы должны были пробить обшивку, чтобы попасть вовнутрь корабля.

Попытка разблокировать ворота при помощи аварийного блока не увенчалась успехом. Очевидно, снеся двигатели, взрыв торпеды повредил и проводку. Так иногда случалось, несмотря на дублирующие схемы, поэтому Миша принял решение пробиваться с шумом. В любом случае при аварийном открытии ворот по всему кораблю должна была сработать сигнализация. Так что скрытного проникновения все равно бы не получилось.

Как только заряд вырубил в обшивке проем, достаточный для того, чтобы в него прошел человек в тяжелом скафандре, бойцы устремились в пролом, готовясь встретить ожесточенное сопротивление. Но к их удивлению, в коридорах никого не было. Недоуменно переглянувшись, абордажники кинулись на посадочную палубу. Пройдя два технических коридора, но так и не встретив сопротивления, группа ворвалась на нужный уровень, с ходу открывая огонь по собравшимся там пиратам.

Не ожидавшие нападения пираты пытались сопротивляться, но против опытных бойцов шансов у них не было. Вскоре штурмовая группа подавила все очаги сопротивления, и Михаил, затребовав отчет о статусе бойцов, удовлетворенно хмыкнул. Первая часть плана прошла без потерь. Появился и пленный. Приказав двум бойцам переправить его на катер, Михаил с остальными занялся проверкой катера. Как оказалось, посудина, хоть и старая, но еще вполне крепкая, была полностью готова к старту. Единственный вопрос, как открыть ворота?

При экспресс-допросе пленного выяснилось, что вся электрика на корабле отключилась. Уничтожена была и аварийная система энергообеспечения. Пираты собирались открыть ворота палубы вручную, используя для этого погрузочные лебедки, и уже назначили пару шестерок, в гибели которых даже не сомневались. Разница в давлении при таком открытии ворот могла попросту выбросить их в объем, а при отсутствии тяжелых скафандров их должно было попросту расплющить от резкой смены давления.

Обдумав ситуацию, Миша приказал бросить кабель от катера прямо на привод ворот. Дождавшись возвращения бойцов, отводивших пленного, группа в полном составе погрузилась в катер, и сидевший в ложементе пилота боец запустил двигатель. Сидевший в кресле стрелка Миша подал напряжение на привод ворот, и катер вздрогнул, когда остатки воздуха выплеснулись в объем. Отключив магнитные захваты, пилот включил тягу, и катер медленно выплыл из трюма. Пользоваться в таких условиях катапультой бойцы сочли ненужным риском.

Несмотря на мощность ворот, резкий перепад давления вполне мог их покорежить. В этом случае запуск с катапульты вполне мог закончиться серьезной аварией. К тому же возникала проблема с подачей энергии на аппарат выброса. Отдалившись от корабля, пилот плавно увеличил тягу и повел катер прямо к медленно дрейфующему эсминцу. Миша старательно сканировал эфир, ожидая вызова от пиратов, но как ни странно, катер никто не пытался вызвать.

– Ничего не понимаю, – мрачно проворчал он, покосившись на командира отделения.

– Что там? – не понял боец.

– По идее, пираты сейчас должны старательно вызывать эту лоханку, выясняя, сколько осталось в живых и чем они вооружены. А вместо этого, они только вяло отстреливаются, даже не обращая на нас внимания.

– Как будем подходить, командир? – спросил пилот, выводя на тактический монитор данные эсминца.

– Обойдем вокруг. Это будет логично, – быстро ответил Миша, ткнув пальцем в очередную вспышку попадания.

– Как именно?

– По большому кругу. Не будем подставляться под дружественный огонь.

– В этом случае мы окажемся в зоне действия их носовых сканеров. Вполне допускаю, что они работают, – быстро ответил пилот.

– Плевать. Как только окажемся за кораблем, прижмись к борту. Будем в мертвой зоне. А там пусть сканируют и визжат, сколько влезет, – отмахнулся Михаил.

– Это и есть русский авось? – не удержавшись, поддел его один из бойцов.

– Где-то так, – усмехнулся в ответ Миша.

– И ведь работает, – задумчиво проворчал боец. – В который раз ввязываюсь с тобой в полную авантюру, и все выгорает. Похоже, удача тебя любит.

– Ну, отметку в определенной графе я бы точно получил, – рассмеялся Миша, припомнив одну интересную деталь.

Вплоть до середины двадцатого века, еще на старой Терре, в личных делах офицеров армии Британской короны существовала графа «удачливость». Именно на это и намекал Миша, вспомнив, что заговоривший про удачу боец являлся выходцем из британского сектора галактики. Но бывший офицер британской морской пехоты шутки не принял. Задумчиво кивнув, он испустил долгий вздох и, махнув рукой, ответил:

– Даже спорить не буду. Все равно у тебя получится.

«Приятно, когда в тебя так верят», – подумал Миша, при этом ободряюще подмигивая бойцу.

Катер обогнул носовую часть эсминца, и пилот, увеличив тягу, быстрым пируэтом увел машину к борту корабля. Миша, внимательно отслеживавший все действия пиратов на мониторе, только удивленно хмыкнул.

– Чего там? – поинтересовался командир отделения.

– Такое впечатление, что они нас и не заметили. Даже не пытались сканировать.

– Как такое может быть?

– Понятия не имею. Такое впечатление, что наш залп им не только двигатели, а всю систему энергоснабжения уничтожил, – ответил Миша, быстро просматривая данные.

– С чего ты взял?

– Силовые кабели не отражаются.

Их удивление разрешилось очень быстро. Катер поднялся выше, и пилот, ткнув пальцем в монитор, сказал:

– Вот в чем дело. Торпеда пробила обшивку и дотянулась до рубки. Похоже, у них вся система сканирования и энергоснабжения накрылась.

Всмотревшись, Миша убедился, что пилот был совершенно прав. Дыра в обшивке находилась именно напротив того места, где находилась рубка управления. Обычно это самая защищенная часть любого корабля, и добраться до нее очень сложно, но им в очередной раз повезло. Пробив обшивку, торпеда проникла почти в середину корабля, где и взорвалась, разнеся не только рубку, но и всю систему управления. От навигации до жизнеобеспечения.

– Мы же вроде сюда не целились, – удивленно проворчал Миша.

– Похоже, когда они пытались сбить наш залп, одна из торпед, взорвавшись, отбросила вторую, а та, изменив траекторию, прилетела им в рубку, – подумав, выдал версию пилот, выбирая место для стыковки.

– Не мудри. Подходи прямо к дыре, – скомандовал Миша, быстро проверяя оружие. – Для нас это самый удобный вариант.

– Согласен, – коротко кивнул капрал.

– Есть, командир, – отозвался пилот и, заложив еще один вираж, мягко прижал картер прямо к борту пирата.

– Переходим в автономный режим. Проверить связь. Работаем тройками. Я и капрал, отделение огневой поддержки. Полная зачистка. Пленные только из командного состава. И берегите себя, парни, – скомандовал Миша, поднимаясь из ложемента.

Ответом ему послужили щелчки закрывающихся забрал шлемов и доклады рации о готовности. Убедившись, что вся группа готова, Миша еще раз мысленно пробежался по всем отданным командам и, убедившись, что ничего не забыл, решительно сказал:

– С богом, парни. Работаем.

* * *

После ухода штурмовой группы Расти долго ходил из угла в угол каюты, где их оставили до получения команды к действию, но вскоре, не выдержав неизвестности, отправился в узел наблюдения. Аккуратно просочившись в и так невеликое помещение, гигант буквально распластался вдоль переборки, стараясь быть как можно более незаметным. Но сидевшие у мониторов бойцы заметили каждое его движение. Быстро переглянувшись, они обменялись короткими понимающими усмешками, после чего капрал, командир второго отделения, негромко сказал:

– Мистер Расти, не надо так старательно прятаться. При ваших габаритах это невозможно. Присаживайтесь вот сюда.

Осторожно опустившись в указанное ему офисное кресло, Расти смущенно хмыкнул и, не удержавшись, спросил:

– Как там?

– Первая фаза прошла, словно прогулка в парке. Даже пленного уже притащили.

– А сейчас? – удивленно спросил гигант.

– Сейчас они на пиратском катере движутся в сторону второго корабля. Вот, видите? – боец пальцем указал на маркер.

– И что будет там? – не сдержался Расти.

– Разве Леший вам не рассказал? – удивился наблюдатель.

– В общих чертах, – пожал плечами гигант.

– Парни проникнут на корабль и устроят пиратам ночь длинных ножей, – жестко усмехнулся боец.

– Десять человек против целого экипажа?! Такое возможно? – настороженно спросил Расти.

Ему, человеку малознакомому с боем на борту корабля, абордажем и штурмовыми операциями, это казалось дикостью. Его подготовка как телохранителя не включала в себя таких понятий. Все, чему его учили, это прикрывать охраняемое лицо от попыток уничтожить его при помощи оружия на расстоянии или, в крайнем случае, подобравшись вплотную. И если быть до конца откровенным, его дело было вовремя умереть, давая возможность другим увести охраняемого из-под огня.

Взявшись за эту работу, он начал серьезно изучать все, что касалось защиты и охраны, и в итоге понял одну простую истину. Люди его размеров являлись щитом, который и должен был получить заряд, предназначенный клиенту. Нет, обиды на Спектера не было. Соглашаясь на его предложение, Расти и сам отлично понимал, что будет при немощном инвалиде и нянькой, и охраной, и мальчиком на побегушках. Но шанс, который ему представился, выпадает один раз в жизни, и ради него гигант был готов на всё.

– В тяжелых скафандрах? – удивленно пожал плечами боец. – Запросто.

– Но ведь у парней промышленные скафандры, – не унимался Расти.

– Оборудование двойного назначения. От боевых они отличаются некоторыми техническими данными, но на прочности и энергообеспечении это никак не отражается. Больше того, прочность промышленных скафандров даже выше, чем боевых. Да, скорость реагирования экзоскелета не такая высокая, но разница невелика.

– Но ведь и у пиратов они могут найтись.

– Чем технологичнее оборудование, тем дороже оно в обслуживании и эксплуатации. Думаете, почему даже на этой базе скафандры только промышленные?

– И почему же?

– Их обслуживать проще. Нет секретных технологий. Тяжелые боевые скафандры это не просто оборудование. Они сами по себе являются оружием, которое ни одна страна в обитаемой галактике не продаст на сторону, если не приняла на вооружение новое поколение данного оборудования. И здесь дело не столько в сплавах и аккумуляторах, сколько в технологиях.

– Но боевые все-таки лучше?

– Бесспорно, – решительно кивнул боец. – Как я уже говорил, вся разница тут заключается в скорости прохождения сигналов по экзоскелету и ответной реакции сервоприводов. Чем эти параметры выше, тем лучше. Но стоит это очень дорого.

– Думаю, после всего, что сегодня произошло, мистер Спектер обеспечит вашу группу всем, что вы потребуете, – помолчав, задумчиво проворчал Расти.

– Это обойдется ему в целое состояние, – скептически хмыкнул боец.

– Оно того стоит, – пожал плечами Расти.

– Кроме того, потребуется еще и оборудование для технического обслуживания.

– Вы еще про техперсонал вспомните, – фыркнул гигант.

– Вот этого как раз и не нужно. Обслужить свой скафандр каждый из нас способен сам. Не хуже, а то и лучше любого техника, – усмехнулся боец.

– А какие скафандры считаются лучшими? – тут же спросил Расти, мысленно уже выстраивая разговор с шефом.

– Российские, – не задумываясь ответил боец. – Можно быть пробитым на голову патриотом, но все, что касается оружия и военного оборудования, русские впереди всех.

– Не подскажете, почему? – скептически хмыкнул Расти.

– Наверное, потому, что им очень много пришлось воевать. И в основном на своей территории. А вообще, если хотите как следует понять русских, хорошенько изучите их историю. Только имейте в виду, что под словом русские я подразумеваю целую кучу народов и национальностей.

– Похоже, вы хорошо знакомы с империей, – проворчал Расти, удивленно поглядывая на собеседника.

– Это все Леший, – усмехнулся боец. – Сначала, когда он только пришел в наш отряд, мы принимали его за очередного отмороженного убийцу, какими их рисует наша пропаганда. Но после нескольких совместных операций поняли, что это не просто боец.

– И поверили в него так, что готовы доверить спину? – не унимался гигант.

– Именно, – решительно кивнул боец. – Умный, грамотный, инициативный, удачливый, не боящийся ни бога, ни черта. Именно таким и должен быть офицер в группе людей, сделавших войну своим образом жизни.

– Как-то все это несколько пафосно звучит, – проворчал Расти.

– Может быть, – пожал плечами боец. – Но я говорю то, что думаю.

– А остальные в вашей группе тоже придерживаются такого же мнения?

– Абсолютно. Можете считать, что я озвучил мнение всей группы.

– Выходит, они сейчас должны пробраться на корабль пиратов и попросту вырезать их? – подумав, уточнил Расти.

– Именно это они и собираются сделать, – кивнул боец, не отрываясь от монитора.

– А откуда у вас такая уверенность, что все получится?

– Опыт. Большинство из нас начали гонять пиратов, еще будучи зелеными сопляками.

– Значит, вы бывший военный?

– Да. Подписал контракт на пять лет. Закончил школу младших командиров, а по окончании контракта понял, что регулярная армия это слишком скучно для меня. Получил приглашение в отряд наемников и двадцать лет провоевал в их рядах. Потом получил ранение и был вынужден некоторое время провести на одной из курортных планет, поправляя здоровье. Там меня Леший и нашел.

– А почему Леший? – тут же последовал вопрос.

– Это его позывной еще с курсантских времен, – улыбнулся боец.

– А что это вообще такое, Леший? Что означает это слово?

Расти знал несколько языков, но русский в этот список не входил. Так что полностью понять, что означает слово из русского фольклора, ему было сложно. Впрочем, перевод его боец озвучил со слов самого Миши, так что понятие оказалось несколько расплывчатым. Подумав, Расти решил задать этот вопрос самому носителю позывного. Между тем на экране монитора редкие вспышки выстрелов сменились полным затишьем. Только подбитый эсминец продолжал медленно дрейфовать в сторону от участка боя.

– Будь я проклят! Они сумели прорваться! – воскликнул вдруг боец, от души грохнув кулаком по столу.

– Кто? Где? Как вы узнали? – подскочил Расти, впиваясь взглядом в монитор.

– Дрейфуя, пират медленно поворачивается вокруг своей оси движения, и я заметил в корпусе дыру, возле которой пристыкован катер. А самое главное, они прекратили стрелять. Вообще. Взгляните на энергонакопители щита, – ответил боец, тыча пальцем в один из мониторов.

– И что с ними? – не понял Расти.

– Они прекратили расходовать энергию. Теперь они ее только накапливают. Вон те зеленые индикаторы. Видите?

– Откровенно говоря, я плохо в этом разбираюсь, – нехотя признался гигант.

– Все просто. Когда эти столбики уменьшаются, это значит, что энергия расходуется быстрее, чем подается. А когда увеличиваются, значит, расход прекратился. А так бывает, когда нагрузка на щит уменьшилась или прекратилась совсем, – быстро пояснил боец, с зубодробительной скоростью молотя по клавиатуре и выводя на монитор какие-то новые показания сканеров.

– Что вы хотите увидеть? – не отставал Расти.

– Сейчас, когда огонь прекратился, я могу запустить сканеры на полную мощность, чтобы понять, что происходит на пирате.

– Сканеры базы способны на такое? – удивился Расти.

– Для человека, отвечающего за жизнь и безопасность шефа, вы плохо знаете зону своих действий, – скептически хмыкнул боец.

– Техническое обеспечение базы не моя задача, – смущенно отговорился гигант. – Именно для этого и наняли всех вас.

– И правильно сделали. А главное, очень вовремя, – снова хмыкнул боец, не прерывая своего занятия.

– Шеф предполагал нечто подобное, – вздохнул Расти, кивая на экран монитора.

– Ну, если он смог предположить такое, то я не удивлен, что он так богат, – не удержался от шпильки боец. – Откровенно говоря, такой наглости от пиратов даже мы не ожидали. А уж наша команда всякое повидала.

– Похоже, вы относитесь к категории людей, для которых чужое богатство является раздражителем? – насторожился Расти.

– Нет, – покачал головой боец. – Просто я слишком много повидал снобов из этой компании. Поверьте, мало приятного, когда на тебя смотрят, как на существо второго сорта.

– Знаю, – мрачно скривился гигант. – Было время, когда я был вынужден участвовать в боях.

– Без правил?

– Гладиаторских.

– Это шутка такая? – от удивления боец даже забыл про монитор.

Его растерянность не была наигранной. Гладиаторские бои были запрещены, но подпольная теневая империя устраивала их регулярно. Древнейший принцип «хлеба и зрелищ» существовал и по сей день, успешно заставляя богатеев выкладывать деньги на ставках и даря бедным иллюзию настоящей, красивой жизни. На этих боях делали состояния, а еще больше проигрывали. А самое главное, на них регулярно погибали. Именно это и заставляло зрителей, забыв об опасности, снова и снова добывать себе приглашения и жадно наблюдать, как бойцы убивают друг друга.

Выжить в подобной мясорубке было практически невозможно. И то, что гигант участвовал в этих убийствах напоказ, стало для опытного наемника откровением. Окинув фигуру Расти долгим, оценивающим взглядом, боец покачал головой и с уважением проворчал:

– Повезло. Говорят, там никто больше двух лет не живет.

– Из тех, кто сделал это своим средством к существованию, да, – кивнул Расти. – Я дрался только чтобы заработать. Хотя несколько раз поступали очень серьезные предложения. Но мне никогда не нравилось убивать. Хотя и был осужден за убийство.

– Однако?! Похоже, по жизни вас серьезно покидало, – покрутил головой боец, снова возвращаясь к своей работе. – Черт, они вне зоны действия сканеров, – выругался он, быстро прочтя полученные данные.

– И что это значит?

– Выстрелами мы отбросили их на расстояние, за которым сканеры не могут просветить обшивку корабля, – быстро пояснил боец.

– Это плохо?

– Неприятно, но не смертельно. Теперь мы не можем отправить нашим парням помощь самостоятельно. Придется ждать вызова.

– И все-таки. Почему вы считаете, что у пиратов не может быть много тяжелых скафандров, – вдруг спросил Расти.

– Я уже говорил. Это сложное, технологичное оборудование, которое трудно, а главное, дорого, обслуживать. Из опыта я знаю, что пираты обычно пользуются легкими скафандрами. Ведь в их планы не входит сильно рисковать. Налетели, подбили транспорт, пробили борта, выпустив весь воздух, а потом просто добили выживших и вычистили судно до последнего болта. Принимать смертельный бой в их планы обычно не входит. А любое сопротивление они давят бортовыми орудиями.

– И никогда не берут пленных?

– Если только есть заказ на рабов. После принятия закона о запрете уплаты выкупа пленных они брать перестали. Этим занимаются мясники и работорговцы. Но у них другие методы. И в такую авантюру они не полезут.

– Почему? – тут же последовал вопрос.

– Их интересуют рабы и люди, которых можно разобрать на запасные части. Но их не арестовывают. Никогда. Такие корабли уничтожают. Раз и навсегда. Даже спасательные капсулы. Выживших на этих кораблях не бывает.

– А при чем здесь методы?

– Где можно захватить сразу много людей, при этом будучи уверенным, что с корабля, который ты атакуешь, не откроют ответный огонь?

– На пассажирских трассах.

– Вот именно. Они принуждают судно остановиться, блокируют экипаж и уводят добычу туда, где можно будет без помех заняться сортировкой и осмотром добычи. Самый маленький пассажирский корабль это две тысячи человек. Разных. И в основном здоровых. Для них это самая главная добыча. Все остальное идет приятным дополнением. Так сказать, бонусом. Один рейс, и вся группа может спокойно жить целый год, ни в чем себе не отказывая.

– Откуда такие подробности? – мрачно поинтересовался Расти.

– Был случай, когда мы случайно наткнулись на такой караван. Штурмана с корабля мясников взяли живым. Пытался уйти в спасательной капсуле. Вот он и поведал.

– Вот так сразу? – скептически усмехнулся Расти.

– Ну, это смотря как спрашивать. Жалеть его нам смысла не было, так что он рассказал всё. Даже то, что и сам давно забыл, – жестко оскалился боец.

– Понятно. Но что нам теперь делать? – сменил тему Расти.

– Сидеть и ждать, будучи готовыми в любой момент отправиться к ним на помощь, – вздохнул боец, снова впиваясь взглядом в экран.

* * *

На борт пирата они проникли без помех. Судя по выгнувшимся от перепада давления переборкам, из пиратского экипажа выжило не так много народу. Шагая по полутемным коридорам эсминца, бойцы быстро осматривали все помещения подряд, при необходимости проводя полную зачистку. Несколько раз им попадались пираты, получившие контузию при взрыве торпеды, но оставшиеся в живых благодаря легким скафандрам.

Добравшись до орудийной палубы, бойцы рассредоточились. Необходимости в командах не было. Каждый знал свою задачу и действовал так, как было отработано множество раз. Планировка кораблей такого типа была стандартной, и долго блуждать бойцам не пришлось. Три тройки быстро блокировали входы в артиллерийские отсеки. Один из каждой тройки аккуратно проверил, не заперты ли двери, и, получив отмашку, рывком распахивал их. Оставшаяся пара врывалась в отсек и проводила зачистку.

Пять отсеков уже было очищено, когда из бокового коридора стремительно выскочил человек в тяжелом скафандре и, заметив штурмовую группу, с ходу открыл огонь из штурмовой винтовки. Один из бойцов, получив заряд плазмы в грудную пластину, отлетел к стене, с грохотом врезавшись в нее. Выстрел Михаила опоздал на долю секунды. Заряд его винтовки ударил пирата в забрало шлема, на несколько секунд выведя все системы обзора и связи из строя. Именно этого Миша и добивался.

Сейчас, когда вся группа смогла добраться до места основного сосредоточения пиратов, потерять свое преимущество бойцы просто не могли. Не давая пирату опомниться, Миша принялся всаживать в забрало выстрел за выстрелом, попутно скомандовав остальным:

– Парни, заканчивайте зачистку. Этот мой.

Для атакованного пирата ситуация складывалась весьма неприятно. Выстрелы Миши сыпались на его забрало очередью. Не давая ему опомниться, Михаил пытался вывести из строя систему связи, чтобы не дать противнику поднять панику. Того, что заряд может пробить забрало, Миша не боялся. Шлем и забрало скафандров всегда были самыми прочными местами. Подобный обстрел мог только сжечь систему обзора и связи, чего Миша и добивался.

Тем временем бойцы разбились на двойки, торопясь закончить зачистку орудийной палубы. Миша же, убедившись, что пират о сопротивлении и не помышляет, подскочил к противнику и, пинком ноги отправив винтовку куда-то в угол, судорожно искал, чем бы связать пленника. Сервоприводы тяжелого скафандра развивали усилие до двадцати тонн в любом направлении действия конечности, и надеть на него наручники все равно, что заклеить пасть льву короткой полоской скотча.

Для таких случаев в армии и силовых структурах использовали специальные путы и программу для взлома управляющего скафандром процессора. После выхода процессора из строя запускалась программа внешнего управления, и арестованный оказывался заключенным в стальную капсулу, которой управляли другие. Такие программы у Миши были, но не было наручников. Сообразив, что теряет время, Михаил закинул винтовку за спину и, упав на колени, быстро перевернул противника на живот.

Потом наступив ему коленом на шею, свел руки пирата за спиной и, движением челюсти активировав систему связи, скомандовал:

– Парни, у нас есть «язык». Судя по всему, один из главарей. Дальше работайте без меня.

– Леший, помощь нужна? – тут же последовал вопрос.

– Нет. Но мне нечем его зафиксировать, пока буду ломать программы, – ответил Миша, одновременно подключая разъем своего коммуникатора к скафандру противника.

На приведение процессора к повиновению требовалась одна минута, двадцать шесть секунд стандартного времени. Именно столько Михаилу предстояло продержать пойманного пирата. Потом можно было смело бросать его где угодно. Полученная извне команда будет выполнена. Но, похоже, пират сообразил, что ему грозит, и сервоприводы скафандра пирата взвыли отрезкой нагрузки. Миша напрягся, продолжая удерживать пирата и судорожно отсчитывая секунды.

Устраивать борцовский поединок на борту пиратского корабля, когда в любой момент из любой норы к противнику может подойти подкрепление, Миша не собирался. Пират забился, пытаясь любой ценой скинуть с себя противника, и бывшему сержанту пришлось приложить все свои знания и умения, чтобы удержать пирата на палубе. Перегруженные сервоприводы буквально визжали от напряжения, но промышленный скафандр Михаила был оснащен более мощным экзоскелетом.

Скафандр пирата был из серии позапрошлого поколения, а главное, военным. Именно поэтому Михаил и не боялся стрелять прямо в забрало шлема. Приводы этого скафандра были рассчитаны больше на скорость, чем на силу. После долгого ожидания на тактическом мониторе Миши вспыхнул сигнал о блокировке процессора противника, и бывший сержант облегченно перевел дух. Получилось. Теперь он мог делать с противником все, что захочет. Едкий пот залил ему глаза, и Миша механическим жестом попытался стереть его с лица. Стальная перчатка звучно брякнула о шлем, и бывший сержант растерянно выругался. Давно с ним такого не было.

«Забыть, что работаешь в объеме, да еще и в тяжелом скафандре, это уже край. Похоже, пора на кабинетную работу», – усмехнулся про себя Михаил.

Дождавшись, когда на мониторе появится сигнал о готовности процессора пирата к принятию внешних команд, бывший сержант тяжело поднялся на ноги и, вздохнув, медленно и внятно произнес:

– Встать. Запустить систему жизнеобеспечения в стандартном режиме. Ожидать дальнейших команд.

Подчиняясь его приказу, скафандр поднялся с палубы, выпрямился и замер, словно статуя какому-нибудь первопроходцу. Активировав систему связи, Миша запросил статус своей группы. Но, как оказалось, кроме нескольких царапин на скафандрах, никого ущерба группа не понесла. Выяснив, где они, Миша поспешил на следующую палубу. Зачистка продолжалась четыре часа. Наконец, вымотанные до предела бойцы по одному доложили о завершении операции.

Вернувшись на орудийную палубу, Миша активировал скафандр пленного и, приказав ему следовать за собой, отправился к пролому, через который группа попала на эсминец. Вскоре вся команда, погрузившись в катер, отправилась обратно на базу. Откинувшись на спинку ложемента, Миша пытался перевести дух. То, что они совершили, было практически из области фантастики. Одна неподвижная база, окруженная слабеньким минным полем и вооруженная несколькими артиллерийскими системами, смогла уничтожить ДВА пиратских корабля.

Полная авантюра, закончившаяся их победой. Сделали то, во что не поверит ни один военный, находящийся в здравом уме. Более того. В это не поверит ни один здравомыслящий человек.

«Самое время заказывать патент на эксклюзивное право превентивного удара в объеме, при наличии полного отсутствия толкового вооружения, – мысленно усмехнулся Миша. – Наглость, плюс везение, плюс отличная команда, сумевшая поверить меня».

Всю дорогу до базы бойцы молчали, каждый по-своему успокаиваясь после безумного штурма. Расскажи кто-нибудь любому из них, что десять человек смогут захватить без потерь пиратский эсминец, они бы рассмеялись рассказчику в лицо. Но теперь, сделав это сами, только молча переглядывались, изредка бросая на своего командира удивленные взгляды. Спланировать и реализовать такой захват, среди всех им известных офицеров, мог только он. Наемник с позывным Леший.

Когда катер опустился на грузовую палубу базы, Миша тяжело вздохнул и, поднявшись на ноги, скомандовал:

– Всё, парни. Можете скидывать железо и отдыхать. Осталась рутина.

– А ты, командир? – неожиданно спросил капрал.

– Отконвоирую эту статую и займусь поиском того, кто слил этим уродам координаты базы, – устало усмехнулся Миша.

– Думаешь, это заказ? – насторожился капрал.

– Даже не сомневаюсь. Слишком все гладко у них складывалось, пока не начались наши сюрпризы.

– Тогда, думаю, расслабляться нам еще рано, – решительно отрезал капрал, выбираясь из ложемента. – Не думаю, что ты собираешься воевать один против всех, но если там есть тот, о ком ты говоришь, то выстрела в спину ожидать следует. Но предлагаю сначала как следует поговорить с этим железным дровосеком. Так что отдых пока откладывается.

В ответ на его монолог бойцы дружно закачали головами.

– Добро. Тогда я переключаю управление на тебя. Достаньте эту тушку и приготовьте ее к общению, а я пока прогуляюсь до узла наблюдения. Узнаю последние новости, – обдумав предложение, кивнул Михаил.

Дождавшись окончания шлюзования, группа разошлась по своим делам. Добравшись до узла, Миша переждал поздравления с победой и, устало улыбнувшись, спросил:

– Что слышно в эфире? Нас вообще спасать собираются?

– Эскадрилья Легиона идет полным ходом, остальные горячо сочувствуют, – усмехнулся связист.

– Передай эскадрилье, что спешить уже некуда. От них требуется только формальное подтверждение нападения. А я пока займусь поиском предателя.

– Добро, – кивнул связист, быстро переключаясь на нужную волну.

Выйдя из узла наблюдения, Миша отправился на техническую палубу. Именно там бойцы собирались допросить пленного. Там же держали и второго пирата. Охранявший палубу боец, увидев командира, молча показал ему большой палец и отступил в сторону, нажимая на кнопку открывания двери. Благодарно кивнув ему, Миша прошел на палубу и, оглядевшись, решительно направился туда, где слышались глухие удары и болезненные вскрики.

Потрошили пиратов без всякой жалости. Сдавать их властям никто и не собирался. Единственное, что нужно было бойцам охраны, это информация, и они добывали ее всеми возможными способами. Вскоре Миша услышал то, что хотел. Нет, пират не мог назвать прямого заказчика. Всю необходимую информацию он получал через третьи руки, но предположение о том, что их здесь ждали, было верным. Пособники должны были захватить нужные им данные, после чего нарушить энергоснабжение базы.

Пираты получали все, что могли найти ценного на самой базе, и пленных, которых потом собирались продать работорговцам. Уйти живым из этой мясорубки никто не должен был. Это было одним из главных условий контракта. База просто прекращала свое существование, ученые и обслуживающий персонал бесследно исчезали, а главное, погибал и один из самых загадочных олигархов обитаемой галактики. Все его активы тут же арестовываются и после дробления выставляются на торги. Эту мысль Миша додумал уже самостоятельно.

Никто не любит независимых людей. Особенно политики, которые не имеют возможности в любой момент запустить лапу в чужой карман. Допрос пленных проводился под запись, с указанием свидетелей, так что для любого суда этого было вполне достаточно. Убедившись, что сказать пиратам больше нечего, Миша едва заметно кивнул капралу, и тут же тихо дважды хлопнул игольник. Имея такие связи, пленные вполне могли вскоре оказаться за пределами досягаемости руки закона. Миша, сопровождаемый своей командой, вышел в коридор и направился к узлу наблюдения, когда капрал придержал его за локоть, тихо спросив:

– Как ты собираешься искать пособников?

– Если честно, понятия не имею, – мрачно вздохнул Миша. – Я боевик, а не сыщик. Да и вы, насколько я знаю, тоже.

– Вот именно, – кивнул капрал. – Может, оставим это дело профессионалам?

– И где их взять? – не понял Михаил.

– А вот об этом пусть у нашего шефа голова болит. Мы свое дело сделали. К тому же, если мы не начнем гнать волну, эти ублюдки успокоятся и, возможно, вылезут. Начнут шевелиться и где-нибудь допустят ошибку. Вот тут мы их сможем взять за задницу.

– Звучит красиво, но как это будет выглядеть на деле? – с сомнением проворчал Миша. – Каждого на базе отследить мы просто не в состоянии.

– А нам и не нужно отслеживать всех. Сделаем проще. Возьмем под плотный видеоконтроль все ключевые точки базы и лаборатории. Если попытаются устроить диверсию или попасть в закрытую зону, мы увидим.

– Но можем не успеть отреагировать, – покачал головой бывший сержант. – Но мысль здравая. В любом случае это нужно согласовать с нашим шефом. Это его железка, вот пусть и решает, что с ней делать.

– Не хочешь брать на себя ответственность? – усмехнулся капрал.

– Откровенно говоря, да. Сыск – это не мой профиль, – развел Миша руками.

– Может, ты и прав. Признаюсь, не хотел бы я оказаться сейчас на твоем месте.

– Почему?! – растерялся Миша.

– Сначала тебя будут сильно хвалить, а потом взвалят все, от охраны до поисков саботажников. И если не справишься, примутся сдирать шкуру. Ремнями. Так что я лучше побуду в стороне.

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого обдирать будет, – скептически хмыкнул Миша. – Во всяком случае, призовые деньги я с него содрать собираюсь точно.

– Два корабля, даже по цене лома, серьезные деньги. А если вспомнить, что накопители и реакторы там были заглушены, а не уничтожены, то приз выходит более чем солидный, – одобрительно кивнул капрал. – Как делить планируешь?

– Как обычно, – пожал Миша плечами, не имея никакого желания в данный момент обсуждать эту тему. – Доли всем. Командирам младшего звена две доли, старшему командиру, участвовавшему в бою, две двойных. Согласен?

– Вполне. Так всегда было, – одобрительно кивнул капрал.

Внимательно слушавшие их разговор наемники дружно закивали головами. Это был стандартный дележ трофеев, принятый во всех подразделениях наемников. Ведь помимо платы за конкретную работу, они получали все, что могли взять после боя. Вся добыча продавалась, а деньги делились указанным способом на всех. Даже если кто-то из постоянного состава команды не участвовал в бою. Такие бойцы получали по одной доле. Те, кто был в бою, получали две доли. Командиры две двойные, а командир всей группы три двойные доли.

Но в этот раз в бою участвовали все, так что Миша решил не разводить бухгалтерию и попросту посчитал всю группу как участвовавших в бою. Впрочем, так оно и было. Ведь если бы у штурмовой группы что-то сорвалось, и пираты сумели бы высадить абордажную команду, остававшимся на базе пришлось бы принять бой. За этой высокоинтеллектуальной беседой их и застал Расти, который по приказу Спектера в срочном порядке разыскивал Михаила.

Увидев их мирно беседующими, гигант быстро подошел и, глядя на Михаила странным взглядом, спросил:

– О чем разговор?

– О деньгах, конечно. Что еще могут так серьезно обсуждать наемники? Деньги и женщины, – развел руками капрал, иронично усмехнувшись.

– Об этом можете не беспокоиться, – нетерпеливо отмахнулся Расти. – Мистер Спектер уже приказал выплатить всем вашим людям премию в размере двойной ставки. Так что с тем железом можете не спешить.

– Приятная новость, – усмехнулся Миша. – Но ведь ты искал меня не за этим?

– Верно. Мистер Спектер хочет тебя видеть.

– Хочет, значит, увидит, – кивнул Миша и, вздохнув, последовал за гигантом.

* * *

Новости застали генерала Волкова в дороге. Он возвращался в офис после инспекции группы новичков на тренировочной базе. Прослушав сообщение, генерал отложил коммуникатор и, окликнув водителя, приказал ему гнать как можно быстрее. Отлично зная, что просто так генерал такую команду не даст, водитель включил спецсигнал и, разгоняя обывателей сиреной, погнал глидер с такой скоростью, что Волкова вжало ускорением в кресло.

Отлично понимая, что неудобство следствие скорости, Волков мрачно вздохнул и погрузился в размышления. Полученные известия не радовали и заставляли его нервничать. То, что пираты осмелились напасть на научную базу, принадлежащую правительству, наводило на определенные мысли. С тех пор, как начала раскручиваться эта не запланированная операция, генерал то и дело вспоминал о всяческой мистике и потусторонних силах. Слишком уж все складывалось непонятно.

Сначала полтора землекопа под командой наемника умудряются захватить увлекшегося грабежом пирата. Потом этого наемника приглашают на работу в корпорацию, в которую СВР не могла попасть несколько лет подряд. Теперь все тот же наемник, при поддержке двух десятков таких же ушибленных на голову вояк, умудрился вступить в противостояние сразу с двумя пиратскими кораблями. И как назло, в том секторе нет ни одного имперского корабля. А самое неприятное, что на той базе находился и сам владелец корпорации. Один из самых загадочных и при этом самых богатых людей обитаемой галактики.

Самому генералу на гибель олигарха было наплевать с высокой колокольни, но в мире глобальных финансовых потоков могут возникнуть серьезные проблемы. Активы подобных финансовых магнатов были вписаны в самые разные структуры и схемы, что не могло не повлечь за собой обрушение на финансовых биржах и тому подобных брокерских конторах. Казалось бы, ну какое дело боевому генералу до финансовых потоков, но вся эта галиматья вполне могла отразиться и на финансовом положении его родной конторы. Как, Волков и сам не очень понимал. Точнее, совсем не понимал.

Но это и не его задача. Для этого есть специальный отдел, у которого теперь и будет голова болеть. А вот то, что Волков имел возможность избежать такого развития событий, но не сделал этого, может стать тем самым камешком в ботинке. И плевать начальству, что его человек там один, без связи и оружия. Был на месте, значит, изволь обеспечить. Усмехнувшись собственным мыслям, Волков устало вздохнул и, покосившись в окно, попытался понять, как долго еще терпеть эту гонку по городским магистралям. Глидер с воем турбин вписался в поворот и, жестко оттормозившись у самых дверей конторы, встал.

– Прибыли, ваше превосходительство, – бодро доложил водитель, улыбаясь во все сорок четыре зуба.

– Спасибо, я догадался, – буркнул Волков, выбираясь из машины. – Вот ведь балбес молодой. Несся сломя голову, чуть все кишки не вытряс, так еще и скалится, как пассатижи, – ворчал про себя генерал, поднимаясь по ступеням.

Едва он вошел в холл, как посыльный, появившись словно из воздуха, негромко доложил:

– Вас срочно хочет видеть граф.

– Уже иду, – вздохнул Волков, направляясь за подтянутым молодым прапорщиком.

Его проводили в приемную, и секретарша, едва бросив на генерала взгляд, молча кивнула на дверь, коротко сообщив:

– Проходите, он ждет.

– Благодарю, – буркнул Волков, толкнув массивную дверь. – Ваше сиятельство, генерал Волков...

– Проходи, проходи, Иван Матвеевич, – остановил его доклад граф, приглашающее махнув рукой. – Уже знаешь, что произошло?

– Где именно? – осторожно уточнил генерал.

– На научной базе, где же еще, – сварливо отозвался граф.

– Да, сообщили.

– И что делать будем?

– А что тут сделать можно? – развел руками Волков. – В том секторе у нас даже посыльного катера нет, не то что флота.

– Это верно, – мрачно кивнул граф. – Как думаешь, твой парень выкрутится? Не хотелось бы терять толкового человека, да еще так глупо.

– Он же у нас вроде не числится, – удивился Волков.

– Вань, ну хоть ты мне баки не забивай, – вяло огрызнулся граф. – А то ты не знаешь, что на него уже все бумаги оформили и с ходу перевели в раздел «Совершенно секретно». Даже в кадрах о нем полчеловека знают.

– Полчеловека это как? Сразу после оформления кадровика на голову укоротили? – попытался пошутить Волков.

– Строго между нами, – не принял шутки граф. – Сидит там мой, собственный человечек. На двадцать кругов вперед проверенный, в подписках, как барбоска в блохах, но инвалид. Я его в свое время списать не дал. Вывел сначала за штат, а потом в кадры перевел. Вот через него и оформил.

– Очень интересно, – помолчав, протянул генерал. – Выходит, паренек думал в правильном направлении?

– Непонятно, – покачал головой граф. – Но началась тут какая-то странная возня. Вот я и решил посмотреть, кто нашим пареньком заинтересуется. Может, и прихватим кого за канделябры.

– Думаю, в такой ситуации спрашивать, надежный ли это человек, бесполезно, – задумчиво сказал Волков.

– Совершенно, – кивнул граф. – Сказал же, это мой человек. От макушки и до уцелевшей ноги.

– Ладно, пусть будет так, – вздохнул генерал. – Так что делать-то будем?

– Ты у меня спрашиваешь?! – возмутился граф. – Твой человек, тебе и карты в руки. Так что думай.

– А что тут придумаешь? – ответил Волков вопросом на вопрос. – Только и остается, что ждать.

– Чего именно?

– Развязки. В тот сектор движется эскадрилья штурмовых истребителей Французского легиона. Может, и успеют.

– А если не успеют? – не унимался граф.

– Виктор Васильевич, что вы от меня услышать хотите? – возмутился генерал. – Даже если я сию секунду сорвусь туда, то все равно прибуду только к шапочному разбору. Остается только ждать. К тому же есть у меня почему-то уверенность, что он опять выкрутится.

– Откуда такое мнение? – удивился граф.

– Слишком часто его убить пытались. Так что, можно сказать, привычка у него такая. Выкручиваться, – грустно усмехнулся Волков.

– А что там с его связным? – сменил тему начальник СВР.

– Готовим.

– И как? Работает или вид делает?

– Вы не поверите, но старается. Психологи говорят, ей это нравится.

– Это хорошо, что нравится, – задумчиво протянул граф. – Как думаешь, мы можем ее использовать прямо сейчас?

– Каким образом? – насторожился Волков.

– Есть одна идея. Пора выяснить, что там вообще происходит.

– И вы хотите отправить туда купцов? – не понял генерал.

– Нет. Сигнал о нападении пиратов поступил по всем открытым каналам. Так что купцам там делать нечего. Но мы можем использовать команду наших «стервятников». А твою девчонку сунем в их охрану.

– Это может проскочить, – подумав, кивнул генерал.

«Стервятниками» называли группы торговцев, скупавших на местах нападения пиратов трофеи и обломки кораблей по цене лома. Бывало, что иногда они торговали и с самими пиратами. Но всегда делали это на свой страх и риск. Цены они давали божеские, и потому дело с ними имели многие. Даже армии иногда не брезговали продавать этим старьевщикам отбитые в боях обломки, если комиссии признавали добычу не перспективной для дальнейшего использования. Была такая группа и у СВР.

Паре десятков ветеранов открыли счет в одном из имперских банков, помогли приобрести не очень старый грузовик, в котором был оборудован перерабатывающий комплекс, и отправили в свободное плаванье. Ветераны болтались по всем окраинам галактики, добывая вторсырье, а заодно и нужную информацию. Ведь помимо перерабатывающего комплекса, старый грузовой корабль был оборудован и самой современной системой связи, не говоря уже о мощнейших накопителях и оружием предпоследнего поколения.

Работа у них опасная, так что такие усовершенствования ни у кого удивления не вызывали. Как и то, что помимо экипажа на таких кораблях всегда можно было встретить команду серьезных бойцов. Вольные стрелки, сбивавшиеся в небольшие группы, для обеспечения охраны в подобных походах. Так что предложение начальника СВР было вполне логичным. Обдумав услышанное, Волков кивнул и, испустив очередной вздох, спросил:

– Когда связного нужно будет переправить на корабль старьевщиков?

– Через два дня корабль будет на орбите Нового Пскова. Туда ее закинут катером. Команду я уже дал. На тебе полный инструктаж и вся необходимая подготовка к работе, включая экипировку. А будет лучше всего, если свою девицу ты передашь старьевщикам с рук на руки. Что называется, для нашего общего спокойствия.

– Вы ей не доверяете? – снова насторожился генерал.

– Как и многим другим, – устало покачал головой граф.

– Понимаю, – помолчав, кивнул Волков. – Так, может, сменить связного?

– Не стоит. Рисковать нашими людьми мы не будем. Готовь девчонку, – откинувшись на спинку кресла, решительно приказал граф.

Убедившись, что других вводных не будет, Волков поднялся и, коротко попрощавшись, вышел из кабинета. Секретарша, бросив на него задумчивый взгляд, вдруг тихо спросила:

– Шеф отвесил полной мерой, Иван Матвеевич?

– Я бы так не сказал, – сделал вид, что не удивлен, ответил Волков. – Скорее, выдал кучу указаний. Придется кое-что менять на ходу.

– Повезло. Вы сегодня у него пятый, и огребли все. Одного даже отправил в отдел кадров, – сочувственно поведала секретарша.

– Сурово, – удивленно качнул головой генерал.

– Не то слово. Словно с цепи сорвался. Даже на меня наорал, – неожиданно пожаловалась женщина.

– Точно озверел. Кстати, давно хотел спросить. Как вы проводите вечера? – решившись, спросил генерал.

– Обычно скучно, – вздохнула она.

– Так может, сходим куда-нибудь вместе? Поужинать, например, – сделал очередной заход Волков.

– Шеф не одобряет романов на службе, – задумчиво протянула женщина, бросив на дверь быстрый взгляд. – Но, с другой стороны, с этой работой я уже начинаю забывать, с какой стороны к мужчине подходить надо. Так что согласна. Во сколько и где?

– Раньше двадцати ноль-ноль все равно не освободимся, так что в двадцать тридцать буду ждать вас у выхода, – решительно заявил Волков, чувствуя, как в душе разгорается азарт.

– Не стоит давать местным сплетникам повод почесать языками. Наши дела, это только наши дела. Я закажу столик на двадцать один ноль-ноль в трактире «У Савельича». Заведение не самое фешенебельное, но уютное и кухня отличная, – тут же проявила хватку женщина.

– Знаю. Бывал там с приятелями, – радостно кивнул Волков.

Названное заведение действительно не отличалось снобизмом, но славилось роскошной русской кухней. Так что выбор ее он оценил сразу.

– Договорились. Буду, – улыбнулась она, и Волков невольно сам расплылся в ответной улыбке.

Выбравшись в коридор, генерал быстрым шагом спустился на минус третий этаж, где располагались учебные помещения, и, вызвав дежурного, потребовал отвести его к своей подопечной. Им выделили крошечный кабинет за каморкой дежурного, и Волков, задумчиво оглядев девчонку, удовлетворенно кивнул. Учеба и тренировки явно пошли ей на пользу. Изменилась осанка, в глазах появилась уверенность, а движения приобрели скупую точность.

– Как дела? – прервал молчание Волков.

– Не поверите, но отлично, – сверкнула веселой улыбкой девчонка.

– Это хорошо. Ну что, готова к работе?

– Уже? Я думала, что курс рассчитан на полгода, – удивилась девчонка.

– Кое-что произошло, – развел руками генерал. – Тебя закинут в экипаж «стервятников». Будешь числиться в их группе охраны. Корабль наш, экипаж и группа силовой поддержки тоже. Твое дело – добраться до места, войти в контакт с нашим человеком и запомнить все, что он скажет. А потом пересказать все это мне. Здесь.

– А почему не по системе связи?

– Опять? – спросил Волков так, словно раскусил что-то кислое. – Я тебе уже все объяснял. Так что не буду возвращаться к этой теме. Так ты готова работать?

– Ну, я думала, все будет несколько интереснее, что ли? – смутилась Барбара.

– Тебя взяли работать, а не развлекаться, – рыкнул Волков, намеренно напуская на себя суровый вид.

– Вы плохой актер, – неожиданно улыбнулась девушка.

– Чего?! – от неожиданности Волков даже забыл, зачем пришел.

– У вас очень хорошее настроение. Вы улыбались, когда я сюда вошла. И глаза...

– Что глаза? – не понял генерал, не веря собственным ушам.

– Вас глаза выдали. Они у вас смеются, – продолжала веселиться Барбара.

– Ну, знаешь?! Это уже ни в какие ворота не лезет, – попытался возмутиться Волков.

– Генерал, вы ведь сами говорили, что вы боевик, а не полевой агент. Так чего же вы удивляетесь, что вас так легко прочесть? Тем более что вы не особо-то и скрывались, – ответила девушка, разводя руками.

– Ну, может, ты и права, – смущенно проворчал Волков, почесав в затылке.

– Так что с моей отправкой? – сменила тему Барбара.

– Все просто. Подвернулась оказия, и руководство решило ускорить события. Свою задачу ты знаешь. Прибыть на место, сойтись с нашим парнем, получить послание и передать его нам.

– Как близко я должна с ним сойтись? – помолчав, тихо спросила девушка.

– Это решай сама, – вздохнул генерал. – Ты подготовлена не на медовую ловушку, а парень не тот, на кого нам нужен компромат. Так что решай сама, – повторил он, устраиваясь на жестком стуле.

* * *

– Поздравляю, Михаил. Отличная работа, – услышал бывший сержант, едва переступив порог личных апартаментов шефа.

– Нам просто повезло, мистер Спектер, – решительно ответил Миша.

– Я так не думаю, – отмел его сомнения инвалид.

– А я это знаю, – продолжал упираться Миша. – Поймите, мистер Спектер. Не сумей мы подготовить несколько ловушек и не будь они так уверены в том, что все вооружение базы давно пора списывать в утиль, нас бы уже распылили на атомы по всему сектору. И поверьте, это не шутка. Так что, если вы хотите оставить эту жестянку за собой, придется раскошелиться на систему безопасности. И раскошелиться очень серьезно. В этот раз нас спасли только удача, наглость и отсутствие у противника точных данных.

– В ближайшее время корпорация откроет отдельный счет, на который будут переводиться все необходимые вам средства. Отчитываться будете только передо мной, – коротко ответил Спектер.

– Спасибо. Это здорово. Но нам еще предстоит выяснить, кто из кураторов работает на тех, кто притащил сюда пиратов. И вот тут должен сразу сказать, что моих знаний просто не хватит. Нужны специалисты по проведению розыскных мероприятий.

– Но ведь какое-то количество преступников наш доблестный профессор умудрился уничтожить. И что теперь искать? – помолчав, спросил инвалид.

– Думаю, их гораздо больше, – помолчав, вздохнул Миша.

– И что натолкнуло вас на такую мысль?

– Некоторые косвенные данные, – ответил Миша, покрутив в воздухе рукой.

– Не хотите говорить?

– Скорее, не хочу оперировать не проверенными данными, – покачал головой Миша.

– Выходит, вам нужна помощь профессионального дознавателя? – уточнил Спектер.

– Именно. Таким вещам, как сыск, нас не учили. Так что здесь мы запросто можем запороть всю работу.

– Хорошо. Мои люди займутся этим. Что теперь собираетесь делать?

– Собирать трофеи и наводить порядок, – усмехнулся Миша.

– Когда лаборатории смогут вернуться к нормальной работе?

– Думаю, завтра, с началом рабочего дня, – помолчав, ответил Михаил. – Не стоит выпускать из жилого отсека сразу всех. Может начаться стихийный хаос. Все перевозбуждены, нужно поделиться страхами и обсудить новости. Так что скоро сыграем отбой тревоге, но из сектора выпустим только завтра. Заодно и трупы из лаборатории уберем. Не стоит обывателей шокировать.

– Может, поручить эту работу уборщикам?

– Лишние свидетели нам ни к чему. Кураторов по головам никто не считал, так что их не скоро хватятся. А вот те, кто начнет задавать вопросы о пропавших, нам будут очень интересны.

– Вы все-таки хотите ловить предателей сами? – насторожился Спектер.

– Нет. Только взять под плотное наблюдение. И вот еще что. Я должен точно знать, в каком виде эти люди вам нужны? Точнее, что вы с ними собираетесь делать?

– А есть разница? – удивился инвалид.

– Конечно. Одно дело, взять их на горячем и выпотрошить до донышка. И совсем другое, если вы собираетесь выходить с этим делом в суд. Тогда вам потребуются доказательства, свидетели и прочие адвокаты.

– Михаил, – Спектер улыбнулся. – В наших кругах в суд ходят только в том случае, когда о деле пронюхали газетчики. Во всех остальных случаях все дела решаются за закрытыми дверями. Так сказать, кулуарно. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Что-то подобное и предполагал, – криво усмехнулся Миша в ответ. – Так что вы собираетесь с ними делать?

– Достаточно будет просто записи их допроса, – снова улыбнулся Спектер.

– Вы понимаете, что потом нам придется отправить их в утилизатор?

– Я не подросток из школы скаутов. Делайте, что считаете нужным, Миша. У вас полный карт-бланш на все действия. И вообще, с этой минуты считайте, что база принадлежит вам и вашим людям. Вы здесь полные хозяева. Не забывайте, что в ближайшее время мне придется выпасть из обычной жизни на неопределенный срок. И все это время моя жизнь, целиком и полностью, будет зависеть только от вас и Расти. Надеюсь, вы сможете ее сохранить.

– Имея доступ к необходимым средствам, я смогу обеспечить внешнюю безопасность, – решительно кивнул Миша. – Что же касается системы внутренней безопасности, то тут мне придется снова набирать людей. Нас слишком мало, чтобы взять эту жестянку под полный контроль.

– Я же сказал, у вас полный карт-бланш. И вообще, начинайте формировать свою команду, которую мы сможем использовать для своих целей. Доверять охране со стороны я больше не хочу. А ваши люди свой профессионализм уже доказали. Вы сможете собрать достаточно бойцов такого же уровня?

– Ну, если национальная и расовая принадлежность вас не интересует, то да, – подумав, кивнул Михаил.

– Да плевать я хотел на всю эту чушь, – отмахнулся Спектер. – Главное, их умения, знания и преданность. Все остальное ерунда.

– Ну, при нынешнем жалованье и бонусах в преданности можно не сомневаться, – пожал плечами бывший наемник.

– Некоторым денег всегда мало, – многозначительно проворчал Спектер.

– Знаю. Но таких в моей команде не будет.

– В любом случае за своих людей будете отвечать лично вы, – жестко отрезал инвалид.

– А по-другому и быть не может, – кивнул Миша, поднимаясь. – Мне надо работать.

– Конечно, – кивнул Спектер и, выдержав паузу, протянул ему руку. – Еще раз, спасибо вам. И передайте парням мою благодарность.

– Обязательно, – улыбнулся Миша, осторожно пожимая протянутую ладонь.

В коридоре его догнал Расти и, подстроившись под шаг, несколько минут молча шагал рядом. Потом, вздохнув, негромко сказал:

– Знаешь, на моей памяти это было впервые.

– Что именно? – уточнил Миша.

– Чтобы мистер Спектер пожал кому-то руку.

– А что так? Боится, что корона свалится? – иронично хмыкнул бывший сержант.

– Не тупи. Это из-за его способностей. При тактильном контакте он непроизвольно считывает все эмоции и мысли человека. А это не всегда приятно.

– М-да, что-то я действительно не подумал, – смущенно проворчал Миша, бросая на гиганта извиняющийся взгляд. Отношение Расти к инвалиду он знал и не хотел ссор в тот момент, когда на базе творится черт знает что.

– Черт с ним, – отмахнулся гигант. – Лучше скажи, чем я могу помочь?

– Закрой сектор шефа полностью. Введи разрешение на посещение только тех, кого ты знаешь лично и кому можешь доверять. Сейчас мы должны сделать все, чтобы избежать любой, даже самой призрачной опасности для него. С этим нападением очень много странностей, но у меня мало информации.

– Выходит, нам остается только ждать?

– И надеяться, что противник совершит ошибку, – устало кивнул Миша.

– Кому из твоей команды я могу дать пропуск?

– К внешнему периметру охраны всей группе. Мало ли, вдруг потребуется передать тебе послание, а времени самому прийти не будет. А полный доступ только мне. Изменение статуса на твое усмотрение или по требованию шефа. Но в этом случае полный контроль над любым вошедшим во внутренний круг.

– Ты чего-то опасаешься? – насторожился Расти.

– В данной ситуации я опасаюсь всего, – решительно кивнул Миша. – У нас мало информации. Мы ничего толком не знаем об их планах, не понимаем, зачем все это было затеяно и чем должно было закончиться. Поэтому да. Я опасаюсь. За жизнь шефа. За жизни всех, кто находится на базе. За моих людей. А главное, за самого себя.

– Звучит довольно эгоистично, – улыбнулся Расти.

– Зато честно, – усмехнулся Миша. – И не надо забывать, что я застрял на этой жестянке вместе со всеми остальными. Так что, вытаскивая себя, любимого, я буду вытягивать и всех остальных.

– Не понимаю, зачем ты это делаешь, – покачал головой гигант.

– Что именно? – не понял Миша.

– Так старательно прикидываешься, что ты хуже, чем есть на самом деле.

– Наверное, это защитный механизм. Попытка избежать лишней ответственности. Когда тебя считают плохим, то ничего и не требуют. А когда ты весь в белом, то от тебя начинают требовать всего и сразу. А так не бывает.

– Но при этом люди должны идти за тобой?

– А у них есть другие варианты?

– Надо же, целую философскую базу под это подвел, – покачал головой Расти.

– Зато совесть чиста, – рассмеялся Миша. – Ладно. Хватит болтать. Работать надо. Или еще какие вопросы есть?

– Нет. Я все сделаю.

– Не сомневался. До встречи.

– Увидимся.

Мужчины разошлись в разные стороны. Вернувшись на узел наблюдения, Миша задал несколько общих вопросов и, убедившись, что никаких неожиданностей не было, принялся формировать команду трофейщиков. Теперь, когда у них под рукой катер пиратов, бойцам не было нужды использовать катер Спектера. Зная состояние инвалида, Миша вполне допускал, что ему в любой момент может потребоваться транспорт, для того чтобы попасть в ближайшее лечебное учреждение.

Несмотря на то, что на базе было много известных в научных кругах ученых, серьезных медиков среди них не было. Точнее, не было медиков практикующих. Тех, кому Спектер мог бы без оглядки доверить свое здоровье и жизнь. Так что готовый к старту катер ему мог потребоваться в любую минуту. Поэтому, отправив пару бойцов проверить катер на предмет использования для буксировки маяков и якорей для фиксирования захваченных судов, Миша вызвал к себе обоих командиров отделений и, устало присев в тяжко скрипнувшее кресло, спросил:

– Ну что, парни? Начнем работать на свой карман?

– В каком смысле? – удивились капралы, моментально навострив уши.

– Пора как следует обследовать наши трофеи и выяснить, что мы там такое добыли. Может, получится выкрутить на отряд пару лишних тысяч, – усмехнулся Миша.

– Запросто, – разом повеселев, закивали капралы.

– Тогда думайте, как разделить людей.

– Зачем? – тут же последовал вопрос.

– Затем, что охрану базы с нас никто не снимал. Так что придется разделиться.

– А надо ли? – подумав, спросил командир первого отделения.

– Что предлагаешь? – повернулся к нему Михаил.

– Работать сменами. По три стандартных часа. Две группы обследуют добычу, остальные дежурят на базе. Потом смена. Забрасывать на место будем катером.

– Упарятся парни в этих доспехах, – вздохнул Миша, выразительно стукнув себя по скафандру.

– Можно подумать, что это в первый раз, – усмехнулся капрал.

– Добро. Тогда работаем стандартными тройками. Выходить только с оружием. Основное внимание оружию. Вполне допускаю, что нам удастся перекинуть кое-что сюда. Нужно усиливать огневую мощь. Второй раз так может и не повезти.

– Согласен, – помолчав, кивнул капрал, предложивший порядок работы.

– Леший, нас запрашивает корабль «стервятников», – неожиданно прервал их разговор дежурный по связи.

– О как?! – удивленно хмыкнул Миша. – Быстро они. Что за корыто, откуда взялось?

– Вывалились из подпространства стандартный час назад. Идут к очередному узлу перехода. Просят придержать добычу до их появления. Это твои соплеменники, – закончил связист, усмехаясь.

– И сколько им до нас ковылять? – улыбнувшись в ответ, спросил Миша.

– Трое стандартных суток.

– Ладно. Нам не к спеху. Пусть подходят. Дай им координаты выхода из гипера в шести часах хода от базы. Чтоб было время сбросить скорость и опознаться.

– Думаешь, получится продать им это железо дороже, чем остальным? – спросил молчавший до этого момента капрал.

– Посмотрим. Во всяком случае, торговаться будем до хрипоты.

– А если еще кто прилетит, устроишь аукцион?

– Нет. Кто раньше встал, того и тапки, – усмехнулся Миша. – Не думаю, что сюда еще кто-то заявится. Прости, но ваши соплеменники для этого слишком трусливы. Целостность собственной шкуры ценят выше дохода.

– Да уж. Что есть, то есть, – презрительно скривился капрал. – Такое впечатление, что последние авантюристы или стали наемниками, или ушли в пираты.

– И последних, к сожалению, большинство, – вздохнул Миша. – Ладно, парни. У нас есть повод поторопиться. Отдавать старьевщикам то, что может самим пригодиться, глупо.

– Согласен. Я отправляю первую шестерку, – решительно кивнул молчаливый капрал.

– Добро. Остальных на патрулирование коридоров и переходов, – добавил Миша, отпуская подчиненных.

Раздав указания, Миша взял с собой одного бойца и, прихватив тележку для транспортировки отходов к утилизатору, отправился в лабораторию. Нужно было взять образцы для анализа ДНК и избавиться от трупов. Тащить их через весь сектор на глазах у кучи гражданских Миша не хотел. Лишние разговоры и информация о неудавшемся покушении ему были не нужны. Сейчас, когда все заговорщики были вынуждены сидеть под замком, эта информация еще не успела просочиться куда не нужно.

Добравшись до нужной двери, Миша ввел свой код и, открыв дверь, жестом приказал солдату вкатить тележку в лабораторию. Увидев трупы, боец только присвистнул и вопросительно покосился на командира.

– Потом объясню, – отмахнулся Миша, заметив его взгляд. – Сейчас наша задача убрать этот хлам и смыть все следы. Крови никто видеть не должен. И вообще, о том, что здесь произошло, никто кроме нас знать не должен.

– Похоже, история еще не закончилась, – задумчиво глядя на командира, проворчал боец.

– Правильно думаешь, – вздохнул Миша.

– Думаешь, в утилизаторе это все пройдет бесследно?

– Поясни? – не понял Михаил.

– Все просто. Каждая загрузка фиксируется автоматически. На центральном компьютере и на каждом аппарате отдельно. Так что проверить, куда и сколько раз чего-то закинули, не сложно.

– М-да? Не знал, – помолчав, вздохнул Миша. – И что с ними делать?

– Проще засунуть в катер и сбросить за борт, когда парни пойдут к жестянкам. Тогда точно никто ничего не поймет и не заметит. Трупов там и так хватает.

– Дельная мысль, – одобрительно кивнул Михаил, нагибаясь к ближайшему телу. – Так и поступим.

* * *

Следующие два дня стали для Барбары настоящим кошмаром. По приказу генерала ее таскали из службы в службу, нагружая с каждым заходом все больше и больше. К вечеру первого дня она уже не чувствовала ног, а плечи отваливались от загруженных в ранец вещей. Мысленно пробежавшись по списку полученного, девушка тихо застонала. Ей и в голову не могло прийти, что обычному охраннику на корабле «стервятников» может потребоваться так много барахла.

Но ее куратор предусмотрел всё. От нижнего белья до оружия и боеприпасов. Сухой паек, несколько комплектов формы, разгрузочные системы, аккумуляторы для штурмовой винтовки, скафандров, и коммуникатора. Короче, проще было перечислить все то, чего ей не всучили. Кое-как добравшись до своей комнаты, девушка буквально рухнула на кровать, но отдохнуть ей не дали. Дверь распахнулась от пинка, и выросший на пороге инструктор отправил ее на ужин, рявкнув так, что Барбара подскочила вместе с кроватью.

То, что ее отправляли на задание, не имело никакого значения. Пока она находилась на базе, должна была подчиняться распорядку дня. И спорить с этим было бесполезно. Точнее, опасно для здоровья. С трудом проглотив ужин, она вернулась в комнату и, понимая, что завтра день будет не менее суматошным, вывалила все полученное прямо на пол. Мрачно оглядев кучу вещей, Барбара принялась аккуратно укладывать все обратно в ранец, пытаясь понять, что ей потребуется в первую очередь, а что может и совсем не потребоваться.

К тому времени, когда она закончила набивать ранец, прозвучал сигнал отбоя. Заставив себя доплестись до душа, Барбара быстро ополоснулась и уснула раньше, чем коснулась головой подушки. Сигнал подъема заставил девушку резко проснуться и громко, от души выругаться. Быстро умывшись, она побежала в столовую и после завтрака с ходу была отловлена очередным куратором. На этот раз ей предстояло пройти все круги канцелярского ада.

Ее заставили прочесть и подписать кучу всяких запретов, предупреждений и предписаний, при этом не забывая запугивать и обещать всяческие кары в случае неисполнения указанных циркуляров. Окончательно запутавшись и уяснив только то, что за любое лишнее слово ее запросто могут пристрелить, Барбара выбралась в коридор и, прислонившись к стене, еле слышно пробормотала:

– Черт! Знала бы раньше, ни за что бы не согласилась. Лучше уж на каторгу.

– Сделаешь глупость, отправишься, – буркнул в ответ куратор, умудрившийся услышать ее слова.

– Что дальше? – повернувшись к нему, устало спросила девушка.

– Ужинай и отдыхай. Завтра подъем для тебя в шесть, завтрак и отправка.

– Скорее бы уже, – вздохнула Барбара.

– Не нервничай. Ничего страшного не будет, – неожиданно улыбнулся куратор. – В твоем задании все будет скучно и обыденно. Пара суток в подпространстве, потом несколько часов трепыхания в объеме, а потом встреча с объектом.

– А потом? – не сдержала любопытства девушка.

– Короткий разговор, и все в обратном порядке. Боев, погонь и многоходовых комбинаций не будет. Точнее, не в этот раз.

– А жаль.

– Чего именно тебе жаль?

– Что боя не будет.

– Хочешь подраться?

– Не в этом дело. После всей местной скукотищи очень хочется кому-нибудь морду набить, – честно призналась Барбара.

– Забудь, – отмахнулся куратор. – Если только сама на базе чего-нибудь не учудишь. Но на этот счет тебя уже предупредили.

– Ага. Я вот только одного не пойму. Что это за боец охраны, если он на отдыхе никому морду не набьет? Такое поведение не характерно для настоящих наемников.

– Стереотипы, девочка, – вздохнул куратор. – Любая драка в общественном месте это штраф. То есть потеря денег. А деньги эти ребята считать умеют. Так что держи кулаки в карманах, если только не получишь прямой вызов или не нарвешься на откровенное хамство.

– То есть в правилах есть исключения? – осторожно уточнила девушка.

– Ты чем инструктаж слушала? – возмутился куратор.

– Да я от этой тягомотины чуть не уснула, – отмахнулась Барбара.

– В любом правиле есть исключения. Если только это не аксиома. Так же и тут. Если тебя оскорбили, бросили вызов, то ты должна соответственно реагировать. Попытка уйти от схватки или снести оскорбление станет подозрительной. Для людей этой профессии это не свойственно. Так что, попытавшись избежать конфликта, ты поставишь операцию под удар.

– Почему?

– Ты издеваешься?! – от возмущения куратор чуть не выронил бумаги. – Тебя чему все это время учили?

– А, ерунде всякой, – отмахнулась несносная девчонка. – Если и было чего толкового, так это стрельба, рукопашный бой и способы маскировки. Так вы расскажете?

– Я тебя сейчас сам пришибу, – угрюмо проворчал куратор, качая головой.

– Не пришибете. У меня отправка завтра, – озорно рассмеявшись, ответила оторва, и куратору на миг показалось, что она сейчас покажет ему язык.

– Черт с тобой, паразитка. Слушай, – сдался куратор. – Проявив не свойственные бойцу охраны качества, ты привлечешь к себе внимание. В любом месте, в любой точке базы, где ты окажешься после такого отказа, все будут тыкать тебе в спину пальцем и рассказывать, что ты струсила.

– А после драки разве не будут судачить?

– Если только пару дней. Драка охранников, наемников, телохранителей, оказавшихся где-нибудь на отдыхе, дело обычное. Так что, поговорят и забудут. Поняла?

– Ага. Поняла.

– И что именно ты поняла?

– Драться можно. Но только в том случае, если мне бяку скажут, – быстро добавила девчонка, увидев, как напряглось лицо куратора.

– Ладно, плевать, – неожиданно пожав плечами, отмахнулся куратор. – Завалишь операцию, тебя генерал с дерьмом смешает и в утилизатор спустит. Так что теперь ты не наша проблема.

– Я никак не могу в толк взять, зачем устраивать такие сложности, если есть специальные средства связи? – помолчав, сменила тему Барбара.

– А вот это не твоего ума дело, – сурово оборвал ее куратор. – Есть задание, и есть исполнитель, – тут он ткнул пальцем в девчонку. – И твое дело исполнить приказ. Нет, заказывай себе панихиду. Шутки кончились. Надеюсь, это ты хорошо усвоила.

– В первую очередь, – мрачно вздохнула Барбара.

– Тогда отправляйся к себе и готовься к отъезду, – закончил разговор куратор и, развернувшись, направился куда-то в глубь сектора.

– Вот тоска! Даже поговорить не с кем, – вздохнула Барбара, затеявшая весь этот разговор только для того, чтобы не сидеть весь вечер одной в своей комнате.

Вообще, за время обучения она сделала несколько попыток сойтись с кем-нибудь из курсантов поближе, но задаваемые им нагрузки не способствовали долгим ночным посиделкам и пустопорожней болтовне. Так что отправке девушка действительно радовалась. Она уже начала уставать от однообразия учебного центра и строгого расписания, нарушить которое можно было только заболев или покинув периметр центра. Бросив задумчивый взгляд в ту сторону, куда ушел куратор, Барбара тяжело вздохнула и поплелась к себе.

Ужин и отбой прошли как обычно, а вот подъем оказался жестким. Комнатный интерком взвыл, словно проклятая душа, а потом голосом куратора рявкнул так, что Барбара слетела с кровати раньше, чем успела открыть глаза:

– Встать! На все процедуры три минуты. Через семь минут завтрак. Через пятнадцать погрузка и отправка. Неисполнение будет считаться отказом от задания.

Сообразив, что говорится это все не просто так, Барбара галопом ринулась в туалет, попутно скидывая с себя футболку. Она успела уложиться в отведенное время и спустя четверть часа закидывала свой баул в салон глидера. Едва только девушка захлопнула дверь, как машина сорвалась с места и понеслась в сторону космопорта. Выписав замысловатый пируэт, глидер приземлился на стоянке частных катеров. У трапа катера уже прохаживался генерал. Увидев знакомую машину, он удрученно покачал головой, на противозаконные виражи и, подойдя к глидеру, спросил:

– Я смотрю, ты зарабатываешь много?

– С чего это? – удивился водитель.

– Угробишь машину, заставлю купить ее, – рыкнул генерал и, повернувшись к девушке, скомандовал: – Выметайся из машины. Ты уже две минуты как должна быть на борту катера.

– А мы куда-то опаздываем? – невинным тоном поинтересовалась оторва.

– Заткнись и шевели задницей, – рявкнул Волков, резко захлопнув дверь глидера.

Сообразив, что начальство не в духе и вполне способно устроить втык просто так, для собственного удовольствия, Барбара захлопнула рот и, подхватив вещи, бегом взлетела по трапу. Стоявший у люка шлюзовой камеры матрос жестом указал ей на кресло, и девушка быстро заняла его, благоразумно решив отложить разговоры на потом. Вошедший в салон Волков уселся в соседнее кресло, и экипаж тут же запустил двигатели. Украдкой разглядывая генерала, девушка пыталась решить, что могло за ночь произойти такого, что он готов глотать песок и выдувать стекло.

Но катер уже лег на нужный курс, а генерал продолжал мрачно молчать. Наконец, не выдержав, Барбара осторожно спросила:

– Господин генерал, что случилось? Это как-то связано с моим заданием?

– Не знаю, – вздохнул Волков после долгого молчания. – После сообщения о нападении по открытому каналу и известии, что атака отбита, никакой информации больше не поступало. И это меня беспокоит больше всего.

– Думаете, что нападение повторилось?

– Все может быть, – снова вздохнул генерал. – В любом случае и тебе, и всему экипажу нужно быть готовым к любым неожиданностям. В буквальном смысле слова.

– Долго нам лететь? – сменила тему Барбара, пытаясь избежать нотаций.

– Через три стандартных часа будем на месте. Там пересядешь на корабль, и в путь, – устало ответил генерал.

– Странно, что вы отправляете меня лично. Я думала, это будет кто-то из ваших подчиненных.

– Я притащил тебя в службу и отвечаю за каждый твой шаг. Так что имей это в виду, когда соберешься сделать какую-нибудь глупость. Учти, что если из-за тебя у меня возникнут неприятности, я тебе лично башку откручу. Вот этими руками. Даже если для этого мне придется раньше времени уйти на пенсию.

– Не надо, господин генерал, – сказала девушка неожиданно серьезным тоном.

– Чего не надо? – удивился Волков.

– Не надо угроз. Я все сделаю, как надо. Знаете, я только вчера вечером вдруг поняла, что мне действительно нравится это дело. Несмотря на все занудство и мрачность вашей службы, мне она нравится.

– Чем это? – настороженно спросил Волков.

– Она вселяет уверенность.

– Во что?

– В то, что меня не бросят в трудный момент. Что помогут, если вдруг возникнут проблемы, и что теперь мне есть куда вернуться. Можно сказать, свой угол.

– Это ты про комнату в учебном центре?

– Ага.

– Она уже не твоя. Но не волнуйся. После возвращения тебя поселят в отдельной квартире.

– А мои вещи?

– Сегодня все перевезут. Квартирка небольшая, но там есть все, что нужно. И теперь это и будет твой дом. Во всяком случае, до тех пор, пока ты служишь.

– Вы серьезно? – растерялась Барбара.

– Абсолютно, – решительно кивнул Волков. – Наша служба тем и хороша, что оказавшийся в ней перестает беспокоится за быт. Во всяком случае, в том, что касается серьезных вещей. Жилье, мебель и тому подобное.

– Это же огромные деньги, – ахнула Барбара, не веря собственным ушам.

– Жилье принадлежит службе тыла. Вся мебель оттуда же. Хочешь сменить, подавай заявку, и ее вывезут. Можешь покупать то, что сам хочешь. А после службы или приобретешь жилье сам, или останешься в квартире, выплачивая ее стоимость из пенсии. Многие так и делают. Выкупают по остаточной стоимости. И служащим хорошо, и государственные дотации регулярно пополняются.

– И так по всей империи? – неверящим голосом спросила девушка.

– Конечно.

– Хрена себе, бюджетец у конторы?! – ахнула Барбара.

– Так и Империя не маленькая, – усмехнулся генерал. – А толку от нашей службы много. К тому же штат у нас не так и велик, как может показаться.

– Пара миллионов рыл, не больше, – иронично хмыкнула девчонка.

– И миллиона не наберется, – усмехнулся генерал.

– Шутите?! – снова не поверила ему Барбара.

– Я сильно на шутника похож? – хмыкнул генерал. – Смысла нет штат раздувать. Главное, эффективность, а не количество.

Барбара задумалась, переваривая полученную информацию. Все ее прежние представления о Службе внешней разведки кардинально менялись. Даже побывав в учебном центре службы, она так и не узнала толком, что на самом деле представляет из себя эта контора. Некстати вспомнился и эпизод ее ареста, когда пара взводов охраны посольства поставили на уши целый квартал на независимой планете. Зябко передернув плечами, девушка поспешила вернуться к более приятным мыслям.

Теперь у нее появился свой собственный дом, в котором она будет полновластной хозяйкой. Эта мысль грела девушку. Ведь впервые в ее недолгой жизни у нее появилось что-то свое. Не просто украденное или добытое, а честно полученное от официальных властей. Значит, эти люди не шутили, когда говорили, что, служа империи, она не будет ни в чем нуждаться. За разговором и размышлениями девушка не заметила, как пролетело время.

Катер плавно состыковался с огромным кораблем, и экипаж начал процедуру шлюзования. Волков, поднявшись со своего кресла, легко подхватил вещи девушки и, подойдя к люку, тихо сказал, глядя ей прямо в глаза:

– Сделай все честно, и не пожалеешь. Предашь, и всю жизнь будешь прятаться по помойкам, но до старости не доживешь.

– Я все сделаю, ваше превосходительство, – так же тихо ответила Барбара. – Мне нравится эта работа.

– Тогда удачи, – кивнул генерал, отдавая ей баул.

* * *

Появление эскадрильи истребителей Французского легиона заставило всех обитателей базы насторожиться. После нападения пиратов приступ паранойи стал диагнозом всех, кто жил на базе. Только после тщательной проверки и обмена позывными и паролями истребители получили разрешение на стыковку с грузовой палубой базы. Пилотов встретили две тройки бойцов охраны, в полной экипировке и с оружием. Их проводили в жилой сектор, где уже был открыт бар, а командир эскадрильи был препровожден для беседы с начальником охраны.

Миша, который уже вторые сутки держался на одной силе воли, встретил поджарого, жилистого майора Легиона в своем кабинете. Летный скафандр пилота не скрывал фигуры, но и не подчеркивал достоинств. Жестом указав вошедшему на кресло, Миша тяжело опустился на место и, мрачно посмотрев на офицера, негромко буркнул:

– Может, откроете забрало? Не люблю говорить с зеркалом.

– Жюстина Перье, майор воздушно-космических сил Французского легиона, – представился офицер, откидывая забрало шлема. – Простите мою бестактность, но я должна была убедиться, что вы те, за кого себя выдаете.

– Понимаю, – постаравшись не выдать своего удивления, кивнул Миша.

В Иностранном легионе женщина офицер была редкостью. Обычно в эти части набирали наемников со всего света, давая им возможность забыть о прошлом и доблестно умереть за идеалы Пятой Республики. Так что в составе этих войск всегда числились отборные головорезы и настоящие отбросы. Поэтому увидеть командиром эскадрильи женщину Михаил никак не ожидал.

– Так что у вас случилось? – помолчав, спросила Жюстина.

– Нападение пиратов. Наглое, на грани фола. Но мы смогли отбиться. Так что нужды в вашей поддержке больше нет. Приношу свои извинения за беспокойство.

– Не стоит. Мы все равно находимся в патруле, и пара дней случайной передышки нам не помешают, – усмехнулась майор. – Надеюсь, мои парни не помешают и не нарушат каких-нибудь планов?

– Если только не перепутают бар с лабораториями, – усмехнулся Михаил. – Предупредите их, что выход из жилого сектора им воспрещен. Это не моя прихоть, а меры предосторожности. База научная, так что неизвестно, какая гадость окажется в случайно разбитой пробирке.

– О, можете не беспокоиться. Я найду, что сказать этим придуркам, – фыркнула майорша, озорно подмигнув Мише.

– Похоже, вы невысокого мнения о своих людях, – качнул головой Миша.

– Кучка безголовых болванов, годных только на пушечное мясо. Одно хорошо. В бою они способны порвать на части любого. Только это и мирит меня с ними. А во всем остальном просто стадо.

– Спасибо, учту, – помолчав, кивнул Миша.

– Думаете, что ваши люди смогут справиться с этими отморозками, если они вдруг затеют бузу? – иронично спросила майорша.

– Даже не сомневаюсь. Если потребуется, мои люди без колебаний применят оружие. Более того, они имеют на то прямой приказ владельца базы. Как я уже говорил, это научная база, и любые беспорядки вне жилого сектора могут привести к непредсказуемым последствиям.

– Ну, по поводу жилого сектора я уже все поняла. Но боюсь, что без пары драк не обойдется. Мы в патруле уже три недели, и парни немного озверели в объеме.

– Майор. Я уже рассказал вам о правилах, принятых на этой базе. Так что, если не хотите лишиться пары своих головорезов, наденьте на них намордники.

– Когда вы собираетесь вылезти из этой раковины? – неожиданно спросила майорша, указывая пальцем на скафандр Миши.

– Он вас так раздражает?! – удивился Миша.

– Хотелось бы увидеть вас в натуральном виде, – рассмеялась Жюстина, закидывая ногу на ногу. – Я много слышала о наемнике с позывным Леший.

– Вот как?! И что же вы слышали?

– Смелый, удачливый, умеющий принимать неординарные решения. Да еще и специалист, каких поискать.

– Специалист в чем именно? – иронично уточнил Миша, не понимающий, к чему затеян весь этот разговор.

– В тактике, стратегии, вооружении, оружии и даже рукопашном бое.

– Обычный набор любого военного.

– Скорее, талантливого офицера. Почему вы ушли из имперской армии? – неожиданно спросила Жюстина.

– Не сошелся характером с командованием, – хмыкнул Миша, которого этот разговор начал раздражать.

– А подробнее? – не унималась майорша.

– Не думаю, что это вас хоть как-то касается, – позволил себе вежливо нагрубить Миша. – Я работаю, и эта работа меня устраивает.

– А мне кажется, что эта работа не для такого человека, как вы, Мишель, – улыбнулась Жюстина.

– Михаил. Не Мишель, не Майкл. Только Михаил или Миша. Но последнее только для друзей, – жестко ответил бывший сержант.

– Вот как?! Выходит, я в число друзей не вхожу?

– Я не завожу друзей так быстро, – ответил Миша, чуть пожав плечами.

– Волк-одиночка, – иронично усмехнулась майорша. – Знакомо. И интересно.

– Что именно вам интересно? – настороженно уточнил Миша.

– Кто-то собирает разные диковины, кто-то монеты, а я собираю интересных людей.

– Это как? Засушиваете, как бабочек, и храните под стеклом?

– Есть разные способы, – рассмеялась Жюстина, плавным движением меняя позу. – Мы еще вернемся к этому разговору.

– Не вижу смысла, – усмехнулся Миша, пытаясь понять, что все это значит.

Язык ее тела откровенно говорил, что майорша пустила в ход свои женские чары, но все ее потуги оказались тщетны из-за летного комбинезона. Как военный пилот, она не могла не знать, что из себя представляет ее одежда, но как женщина вполне могла делать все неосознанно. Запутавшись в причинно-следственных связях, Миша испустил тяжелый вздох и, поднявшись, всем своим видом дал понять, что разговор окончен.

– Что ж, пожалуй, мне действительно пора, – сообразив, что он хочет ей показать, сказала майорша, плавным движением поднимаясь на ноги. – Но я надеюсь, вы не забудете о своих гостях и составите нам компанию вечером? В баре?

– Если позволят дела, – ушел от прямого ответа Михаил.

Майорша вышла из кабинета, и Миша едва успел перевести дух, как на пороге появился один из капралов. Прикрыв за собой дверь, боец решительно подошел к столу и, нагнувшись к Михаилу, тихо сказал:

– Чего хотела эта баба?

– Откровенно говоря, я и сам не понял, – развел Миша руками.

– Я тут пообщался с парой ее парней, и выяснилась странная картинка. Легион недавно крепко потрепали, и теперь они испытывают острый кадровый голод. И главное, им не хватает среднего и младшего командного состава. После того, как в Легионе узнали, что мы сумели отбиться, эта группа получила задание познакомиться с нами поближе.

– Очень интересно, – задумчиво проворчал Миша. – И они так просто тебе это рассказали?

– Эти парни когда-то работали в нашей команде, а после окончания контракта подались в Легион. Решили сменить имена. Но увидев меня, не удержались и разговорились. Так что будь осторожен. Ребят я уже предупредил. А вот за тебя они возьмутся особо.

– С чего вдруг? Служба в любой команде это, прежде всего, личный выбор. А я уже свой выбор сделал.

– Иногда они не брезгуют и похищением нужных им людей. Потом сфабрикованное дело по какому-нибудь тяжкому преступлению и выбор. Либо служба, либо тюремная камера, – мрачно скривившись, ответил капрал.

– Ты шутишь?! – растерялся Миша. – Это же какое-то средневековье на старой Терре.

– И тем не менее это правда, – вздохнул капрал.

– Странно, что я раньше об этом не слышал.

– Они редко применяют такие методы. В крайний раз лет сорок тому назад, когда Легиону основательно надрали задницу в поясе Стального Льва, во время войны за спорные территории. К тому же они стараются не афишировать свои методы. При помощи государства это не так сложно. Тем более что крепкие каторжники на рудниках тоже не помешают.

– М-да, озадачил, – мрачно протянул Миша. – Знаешь, когда-то очень давно еще на старой Терре был такой город порт в Китае. Назывался Шанхай. Там частенько в трактирах подпаивали моряков и, пользуясь тем, что почти все они были неграмотны, ставили отпечаток их большого пальца под контрактом. Потом, проспавшись на борту корабля, моряк оказывался перед выбором, либо отработать контракт, либо быть повешенным на рее за попытку бунта. Был даже такой термин – зашанхаить. Похоже, что-то подобное возродили и в Легионе.

– Похоже, – внимательно выслушав, кивнул капрал. – В общем, вынь мозги из штанов и держи ушки на макушке.

– Спасибо, старина. Учту, – кивнул Миша, начиная понимать причину странного поведения майорши.

Проводив капрала, Миша занялся текущими делами, не забывая регулярно запрашивать патруль на жилом уровне о поведении гостей. Но, несмотря на свою славу отмороженных на всю голову беспредельщиков, легионеры вели себя вполне приемлемо. Даже не затеяли ни с кем драки. Во всяком случае, жалоб еще не поступало. Да, они старательно наливались пивом, задирали всех вокруг и в полный голос обсуждали достоинства любой проходящей мимо женщины. Но в драку не лезли.

Впрочем, все патрульные оставались в скафандрах и с оружием, тогда как всех гостей особо предупредили, перед тем как допустить в жилой уровень, что наличие любого оружия будет расценено как акт агрессии. Но это не мешало легионерам то и дело подшучивать над патрульными, отпуская в их адрес двусмысленные шуточки. Наблюдая за этим бардаком, дежурный на узле наблюдения только сочувственно вздыхал, отлично понимая, как трудно сослуживцам сдержать себя и не построить все это стадо вдоль стен. Находясь в скафандрах, парни запросто могли бы всех их нейтрализовать.

Но время шло, а обстановка в жилом секторе не менялась. Убедившись, что парни делают все, как надо, и арсенал базы серьезно пополнился оружием, которое правительства на сторону стараются не продавать, Миша сообщил дежурному по связи, что отправляется в свою комнату, когда из жилого сектора пришел сигнал тревоги. Выругавшись, Миша объявил общую тревогу всему свободному от службы личному составу и, коснувшись рукой именного штурмовика, быстрым шагом направился к подъемнику. Едва войдя в жилой сектор, Михаил услышал крики и ругань в центральном коридоре, где находился бар.

– Все-таки нажрались, лягушатники, – фыркнул бывший сержант и, вздохнув, отправился к месту конфликта.

Протолкавшись сквозь перепуганную толпу обитателей базы, он вышел в первый ряд и, остановившись, огляделся, пытаясь понять, что происходит. Картинка перед ним рисовалась нерадостная. Четверо отморозков прижали к переборке двух молодых девушек из состава младшего научного персонала, а еще трое с хохотом перебрасывали кулаками друг к другу двух молодых парней. Судя по всему, это были приятели девушек, решившие вступиться за них. Патрульные пытались остановить это безобразие, но их блокировали остальные легионеры, не давая бойцам приблизиться к месту стычки.

Стоя перед патрульными, легионеры громогласно что-то им доказывали, при этом не давая воли рукам, что не позволяло бойцам применить силу. Понимая, что все это было затеяно не просто так, и пользуясь своим статусом, Миша просто шагнул вперед и с ходу ударил ближайшего отморозка кулаком в голову. Сложенные особым образом пальцы врезались в болевую точку за ухом, и легионер, захрипев, рухнул на палубу. Перехватив летящего к нему парня, Миша одним движением переставил его себе за спину и, оглядев легионеров долгим, тяжелым взглядом, угрюмо спросил:

– Что здесь, черт возьми, происходит? Вас ведь предупреждали о правилах поведения на базе.

– А ты кто такой, что смеешь трогать нашего друга?! – зарычал один из отморозков, сжимая кулаки.

– Я начальник охраны этой базы. Отпустите моих людей, или я буду вынужден применить силу.

– Рискни, славянская рожа, – огрызнулся легионер, выходя вперед и вскидывая кулаки в классической боксерской стойке.

Понимая, что отступать уже некуда, Миша шагнул вперед, вскидывая руку и при этом нанося стремительный удар в колено противника ногой. Резкий удар, негромкий хруст и очень громкий вопль известили всех, что Миша не промахнулся. Легионер, скособочившись, медленно отступил в сторону, глядя на Михаила с нескрываемой ненавистью, и, быстро оглянувшись на сослуживцев, прохрипел:

– Чего вы ждете? Выбейте все дерьмо из этого козла!

Видя, что пора принимать жесткие меры, Миша одним движением выхватил из кобуры пистолет и от пояса выстрелил. Заряд плазмы прожег аккуратную дыру в голове отморозка, попутно убив одного из стоявших за ним уродов.

– Один шаг, и все ваше стадо отправится в утилизатор, – не повышая голоса, произнес Миша. – Вы все арестованы и будете посажены на гауптвахту. Если кто-то желает оказать сопротивление, может начать прямо сейчас. Меньше возни потом будет.

– Вы не имеете права арестовывать моих людей, – послышалось в ответ, и к месту драки быстро подошла майорша.

– Ошибаетесь. Имею, – жестко отрезал Михаил. – И сделаю это, если вы немедленно не уберете с базы остальных. Эти шестеро будут осуждены и наказаны.

– Михаил, ну зачем же так жестко? – мило улыбнувшись, спросила Жюстина.

Только сейчас Миша разглядел, что она сменила летный комбинезон на повседневную форму, явно сшитую на заказ.

– Пока я еще не проявлял жестокости, – буркнул в ответ Миша, не опуская оружия. – И не советую вынуждать меня. Плохо закончится.

– Похоже, вы не боитесь пускать оружие в ход, – задумчиво протянула майорша, мыском ботинка ткнув голову трупа. – Но, может, вы все-таки уберете пистолет, и мы спокойно все обсудим? Мои люди компенсируют весь нанесенный ущерб этим ребятам, и закончим с этим.

– Если только они согласятся не выдвигать против вас обвинение, – вздохнул Миша.

– Мы договоримся, – улыбнулась Жюстина, плотоядно облизнувшись.

Удивленно глядевшая на нее молодежь растерянно переглянулась, не понимая, что все это значит.

«Умеет она шокировать», – усмехнулся про себя Миша, наблюдая за этим спектаклем и ожидая решения пострадавших.

* * *

– М-да, это не «Хилтон» и даже не «Шератон», – мрачно проворчала Барбара, оглядывая выделенную ей каюту.

Узкое, вытянутое, словно пенал помещение, узкая койка, прикрученная к переборке. Крошечный стол, узкий шкаф и малюсенький санузел, где можно было принять душ, не вставая с унитаза. Оглядев это убожество, девушка испустила долгий вздох и, подумав, принялась доставать из баула повседневную форму. Переодевшись, она вышла в коридор, не забыв сменить код на дверном замке. Припомнив курс лекций по внутреннему устройству такого типа кораблей, девушка отправилась в кают-компанию.

У входа в нужное помещение ее перехватил командир группы безопасности и, одобрительно глянув на новенькую, еще не обмятую форму, спросил:

– Как устроилась?

– Можно сказать, нормально, – усмехнулась Барбара.

– Что-то не так? – насторожился командир, услышав ее скепсис.

– Такое впечатление, что мне выдали самую маленькую каморку на этом корабле. Неужели на такой громадине нельзя было сделать нормальные помещения для жилья?

– В каютах мы только спим, – улыбнулся командир. – Все остальное время уходит на тренировки и вахты. К тому же в нашем отсеке есть и места, где можно отдохнуть и просто поболтать.

– Вы стоите вахты? – насторожилась девушка.

– Конечно. Один из трех взводов постоянно несет службу и находится в состоянии полной боевой готовности. Нам приходится бывать в таких местах, где сначала стреляют, а потом посылают запрос на опознание.

– Сурово, – удивленно качнула головой Барбара.

– Нормально, – усмехнулся командир. – В любом случае ты можешь в бой не лезть. Я знаю, кто ты и что должна сделать. В общих чертах, конечно. Так что занимайся своим делом, а мы займемся своим.

– Так не пойдет, – возмущенно вскинулась девчонка. – Раз я в составе группы, то и работать должна вместе со всеми. Иначе кто-нибудь может проболтаться, что один из бойцов охраны ничего не делает.

– Некому болтать, – усмехнулся командир. – Разве тебя не предупредили, что у нас не обычный экипаж?

– Как любит говорить генерал, не стоит множить сущности, – лукаво усмехнулась Барбара. – Я член команды и буду делать все, что делают остальные.

– Добро. Пара дней у тебя на ознакомление с кораблем и командой, а потом заступаешь на вахту, – помолчав, кивнул командир.

– Есть, – вытянувшись, ответила девушка, вовремя вспомнив, что у русских военных не положено прикладывать руку к непокрытой голове.

– Тогда гуляй, осматривайся, что непонятно, спрашивай. Свободна, – скомандовал командир и, развернувшись, отправился по своим делам.

За отведенные на ознакомление дни Барбара умудрилась облазить все отсеки, довести до белого каления вопросами всю дежурную смену и трижды чуть не свернуть себе шею, сунув нос не туда, куда надо. Сколько раз она была послана по вполне конкретному адресу, Барбара и сама не помнила. В итоге, заступая на вахту, она со спокойной совестью могла сказать, что знает весь корабль, от огромного трюма, занимавшего две трети объема корабля, до последней каптерки, в которой боцман держал всякое старье.

Всю дорогу, пока корабль находился в гипере, она старательно выполняла любое порученное ей дело и потела в спортзале до потери сознания. Закончилось все это тем, что командир, отловив ее в коридоре, негромко сказал, удерживая девчонку за локоть:

– Барбара, ты все делаешь отлично, но не нужно так стараться. И не надо бояться. У тебя все получится. А мы поможем.

– Но ведь я только хочу быть полноправным членом команды, – растерянно пролепетала девушка.

– Знаю. И ты им станешь, – улыбнулся командир. – Но это не значит, что ты должна довести себя до полного отупения от усталости. Будешь так напрягаться, перегоришь и в нужный момент напортачишь.

– Этого я и боюсь, – вздохнула Барбара. – Работа отвлекает от мыслей.

– Успокойся. И главное, помни. Ты постоянно будешь под нашим прикрытием.

– Даже в постели с агентом? – не удержалась от шпильки оторва.

– А вот об этом нас не предупреждали, – моментально насторожился командир.

– Я пошутила. Простите, – сообразив, что шутка не прошла, извинилась девчонка.

– А если серьезно? Какие у тебя распоряжения на этот случай? – не сдавался командир.

– Развивать отношения на свое усмотрение, – опустив глаза, вздохнула Барбара.

– Ну, тогда легче, – улыбнулся мужчина. – Я предупрежу парня.

– О чем?

– О том, что если у вас все сложится, то на своей базе за твою жизнь будет отвечать он. Причем собственной головой.

– Мне сказали, что этот парень настоящий головорез, про которого в некоторых кругах легенды ходят. Так что, думаю, защитить меня он сумеет, – задумчиво протянула девушка.

– Насчет легенд, это правда, – помолчав, кивнул командир. – Я получил выписку из его досье. Должен признать, впечатляет. Такое впечатление, что он чаще спит с оружием, чем с женщинами. Во всяком случае, лучше встретиться с бешеным зверем в темном переулке, чем с ним, когда он разозлится. Мучений меньше.

– Впечатляет, – удивленно покрутила головой Барбара. – Это мнение профессионала, или ваше впечатление?

– Мнение, – кивнул командир. – Мне скинули не только выжимки из досье, но и некоторые данные, которых в них не было. Мой сослуживец снабжает меня нужными данными, помогая не вляпаться в серьезные проблемы.

– А генерал знает? – лукаво улыбнулась девушка.

– Я похож на сумасшедшего? Если Волков узнает, нас уже ничто не спасет. Наши шкуры с ходу отправятся на сапоги.

– Но мне вы об этом сказали.

– Зато теперь я точно буду знать, кого спустить в утилизатор, если что-то пойдет не так, – жестко усмехнулся мужчина, и Барбара вдруг поняла, что это не просто слова.

Только теперь до нее дошло, что все происходящее совсем не шутка, и жизнью эти люди рискуют даже чаще, чем военные. Ведь пряча интригу за тайной, чтобы скрыть секрет, легко можно запутаться и превратиться из охотника в добычу.

– Не беспокойтесь, командир, – после короткого молчания ответила девушка. – Я не раскрываю чужих тайн.

– Такая благородная?! – иронично усмехнулся мужчина.

– Нет. Вполне возможно, что они могут и самой пригодиться, – ехидно усмехнулась Барбара.

– Правильный настрой. Только так в нашей жизни и можно выжить, – усмехнулся командир, жестом отпуская девчонку.

Вернувшись в свою каюту, Барбара долго пыталась понять, что это было и зачем командир завел весь этот разговор. В итоге, после мучительных размышлений, девчонка пришла к выводу, что это была очередная проверка. Успокоившись этим мнением, она вернулась к повседневным занятиям. Бойцы собирались устроить небольшой турнир по рукопашному бою, в котором она решила принять участие. На победу она не рассчитывала, но одно из призовых мест занять собиралась.

Но ее планы так планами и остались. Коридоры корабля огласила пронзительная тревожная сирена. Выскочив из своей каюты, Барбара сломя голову кинулась туда, где должна была находиться по боевому расписанию. На ходу нахлобучивая шлем и захлопывая забрало, она пыталась сообразить, кто мог оказаться настолько сумасшедшим, чтобы атаковать корабль в гипере. Но как оказалось, это не было нападением. Сканеры корабля «старьевщиков» обнаружили неизвестное судно, двигавшееся параллельным курсом и не отвечавшее на запросы опознания.

Это оказалось достаточным поводом, чтобы привести весь экипаж в состояние боевой тревоги. Навигационный компьютер, рассчитав скорость и массу корабля, а также отслеженный курс, показал, что неизвестная калоша должна выйти в объем одновременно с их кораблем. Забывать о том, что в точке назначения недавно был бой с пиратами, никто не собирался. Если пираты появились один раз, могут появиться и другой. До выхода из гипера оставались сутки, так что время для подготовки у экипажа было.

Из подпространства корабли вышли практически одновременно, и в ту же секунду эфир разразился такой руганью, что даже близлежащие звезды стыдливо покраснели. Оба экипажа не выбирали выражений и поливали друг друга самой отборной площадной руганью. Выход из гипера двух кораблей в одной точке вызывал такие возмущения электромагнитных полей, что все могло закончиться глобальной катастрофой. Особенно если выход располагался на орбите какой-нибудь планеты.

Но в этот раз им повезло. Корабль «старьевщиков», обладая большей массой, а следовательно, более мощным полем, просто отбросил конкурента в сторону, заставив его вместо плавного гашения скорости закувыркаться, словно жестянка из-под пива, которую пнул праздный мальчишка. Грузовик же встряхнуло так, что все, кто не успел пристегнуться, на собственной шкуре прочувствовали, насколько жесткие у корабля переборки. Пару палубных матросов пришлось даже отправить в лазарет.

Но, благодаря этому происшествию, дежурная смена на мостике смогла рассмотреть нарушителя правил. Это было торговое судно. Рассмотрев вероятного противника, командир группы охраны покачал головой и, мрачно хмыкнув, по циркулярной связи объявил отбой тревоги:

– Отбой, бойцы. Ложная тревога. Похоже, какой-то торгаш, услышав о нападении, поспешил доставить на базу предметы первой необходимости по двойной цене.

– И после этого нас еще называют «стервятниками», – фыркнул кто-то из бойцов, и вся группа отозвалась громким смехом.

Дежурный по связи уже успел связаться с базой и, получив нужные данные, передал их командиру группы. Быстро просмотрев цифры, командир снова вышел на связь:

– Так, бойцы. Объявляю шестичасовую готовность. Мы в нужном секторе. Теперь будем плестись черепашьим шагом прямо к базе. Так что не расслабляемся и не щелкаем клювами. Не забывайте, что дорожку сюда пираты уже протоптали.

– Можно подумать, когда-нибудь у нас по-другому было, – раздался в ответ тот же голос.

Замечание бойца снова было встречено одобрительным смехом. Слушая переговоры, Барбара улыбалась, понимая, что ей досталось на первом же задании быть не просто охраняемой куклой, а членом серьезной, боевой команды. Вспомнив, что до нужной точки еще шесть часов, девушка расслабилась и, не удержавшись, запросила у командира разрешения покинуть пост. Понимая, что она еще не в курсе всех правил, тот спокойно пояснил ей, что вся группа, кроме дежурной смены может заниматься своими делами, но не выпуская из рук оружия.

Барбара уже добралась до своей каюты, когда от командира поступил новый вызов. Насторожившись, девушка ответила. Интуиция ее не подвела. Вопрос, заданный командиром, не давал ей самой покоя. Все сводилось к тому, в каком виде ей нужно отправляться на контакт с агентом. Сама Барбара склонялась к стилю милитари. Форма, разгрузка, оружие, в общем, тот вид, который больше всего нравился ей самой. После недолгих размышлений командир предложил другой вариант. Точнее, компромисс. Форма и легкий лучевой пистолет.

Бродить по базе в полной боевой форме ей вряд ли кто позволит. Именно этим командир мотивировал свое предложение, не забыв напомнить, что легкий мейкап еще никогда не портил ни одну женщину. Подумав, Барбара вынуждена была с ним согласиться. Испустив страдальческий вздох, девушка достала из баула косметичку, зеркало и, усевшись за столик, взялась за дело.

– Ничего яркого и вызывающего, – бубнила она себе под нос, легкими движениями нанося макияж. – Чуть-чуть теней, слегка оттенить ресницы и матовая помада на губах. Так, только чтобы губы не обветрились от кондиционированного воздуха.

Критически оглядев результат, она в очередной раз вздохнула и, убрав винтовку в шкафчик, отправилась к командиру. Ей было нужно мнение человека, который смотрел бы на нее взглядом не просто мужчины, а профессионала во всех этих игрищах. Добравшись до рубки управления, она по личному коммуникатору попросила командира выйти в коридор и, выпрямившись во весь рост, вопросительно взглянула на жилистого седого мужчину. Без слов сообразив, что ей нужно, командир окинул ее долгим, оценивающим взглядом и, подумав, одобрительно кивнул:

– Отлично. И не вызывающе, и в то же время все достоинства мордашки подчеркнуты. Молодец. Пока можешь отдохнуть. Как только состыкуемся с базой, я тебя вызову.

– Долго нам еще? – не удержавшись, спросила девчонка.

– Крайние часы перед делом всегда самые длинные, – понимающе улыбнулся командир. – Еще три с половиной стандартных часа.

– Я уже устала ждать, – вдруг пожаловалась Барбара.

– Понимаю, но помочь ничем не могу. Хотя есть одно средство, – хитро прищурившись, усмехнулся командир.

– Какое? – насторожилась девчонка.

– Сходи на камбуз. Закажи у автомата кофе и бокал бренди. Сейчас там почти вся свободная смена. Так что за разговором время пролетит незаметно. Заодно и нервы подлечишь. Только не увлекайся спиртным. Не хватало только, чтобы ты надралась перед самым делом.

– Я не люблю спиртного, – скривилась Барбара.

– С кофе самое то, – отмахнулся командир. – От бокала с тобой ничего не будет. Только расслабишься. Считай, что это приказ. А то ты сейчас напоминаешь перетянутую струну. Чуть дерни, и порвется.

– Так заметно? – расстроилась Барбара.

– Я обязан замечать такие вещи, – улыбнулся мужчина. – Всё, свободна. У меня еще дел куча.

– Есть, – вздохнула Барбара и поплелась на камбуз, выполнять приказание.

Командир оказался прав. Камбуз оказался набит битком. Взяв чашечку кофе и немного бренди, девушка огляделась в поисках свободного места. Один из бойцов, заметив ее затруднение, выдвинул из-за спины пустой стул и, жестом указав на него, негромко сказал:

– Присаживайся, дочка. Поболтай со стариками.

Барбара приняла приглашение, и уже через пару минут между ней и четырьмя немолодыми бойцами завязалась оживленная беседа. Девушка и сама не заметила, как увлеклась, и время пролетело незаметно. Сигнал о стыковке с базой и вызов для Барбары от командира поступили почти одновременно. Он ждал ее возле шлюза. Вздрогнув, девушка растерянно покосилась на бойца, подавшего ей стул, словно ища у него поддержки. Заметив ее взгляд, опытный ветеран ободряюще улыбнулся и, накрыв ее руку широкой ладонью, тихо сказал:

– Не бойся, дочка. Все будет нормально. Просто делай свое дело и помни, мы рядом.

* * *

Когда в коридор у бара, грохоча ботинками ворвалась тревожная группа, обстановка у места стычки накалилась до предела. Бойцы, с ходу взяв буйных гостей на прицел, рассредоточились по коридору, попутно оттеснив в сторону всех гражданских. Сообразив, что шутки кончились, легионеры заметно приуныли, но отказываться от драки явно не собирались. Даже Жюстина, несмотря на роскошный мундир, выгодно подчеркивавший ее фигуру, то и дело плавно сжимала кулаки, разминая кисти рук.

– Михаил, а может, решим все так, как и положено решать в наших кругах? – улыбнулась майорша, делая шаг вперед.

– Предлагаете поединок? – криво усмехнулся Миша, не опуская пистолета.

– Именно.

– Не думаю, что мне это подходит.

– Вы боитесь? – иронично рассмеялась майорша, делая вид, что очень удивлена.

– Нет. Просто когда-то меня научили одной простой истине.

– И какой же? – не унималась майорша.

– Лучшее приглашение к поединку это пуля, всаженная в затылок противнику. Так говорили у нас, вырезая очередной лагерь противника, – жестко усмехнулся Миша. – Так говорили и в поясе астероидов, и в поясе Стального Льва, и даже на Булони, где ваш Легион уничтожал местное население ради выгоды одной известной корпорации.

– Вот как?! Выходит, это уже что-то личное? – настороженно спросила Жюстина.

– Можно сказать и так, – кивнул Миша. – Но пора закончить этот вечер воспоминаний. Вы подчинитесь, господа, или мне приказать открыть огонь на поражение?

– А ведь вы действительно готовы отдать такой приказ, – задумчиво проговорила майорша, внимательно рассматривая его.

– Вы даже не представляете, как я хочу это сделать, – усмехнулся Миша, и от этой усмешки Жюстина невольно поежилась.

Выдержав паузу, майорша бросила быстрый взгляд на свою команду, растерянно слушавшую их разговор, и, чуть скривившись, скомандовала:

– Всем вернуться в расположение эскадрильи. А вы, шестеро, отправляетесь под арест. Вечеринка окончена.

– Правильное решение, – одобрил Михаил и, хищно усмехнувшись, добавил: – Я не привык щадить подонков.

– Но принять от них помощь не отказались, – не осталась в долгу Жюстина.

– Бывают моменты, когда для достижения цели приходится заключать сделку с тем, кто оказался под рукой, даже если это сам дьявол.

– Красиво сказано. Сами придумали?

– Нет. Прочел в одной умной книге. Уведите, – скомандовал Миша, заканчивая разговор.

Арестованных отконвоировали на служебный уровень, где вместе с арсеналом и отсеком технической подготовки оружия располагалась и специально отведенная для подобных целей каюта. По требованию Михаила в дверях камеры была оборудована решетка с механическим замком, установленная сразу за основной дверью. Так что любой побег или нападение на охрану становилось проблематичным. Привыкшие к электронным ошейникам, силовым наручникам и магнитным замкам люди терялись перед старой, доброй механикой, слабо представляя принцип ее работы.

Жюстина, решившая проверить лично, куда посадят ее людей, задумчиво оглядев толстую решетку, мрачно протянула, удивленно покосившись на Мишу:

– Похоже, вы очень серьезно относитесь к своим обязанностям. Таких ухищрений я давно уже не видела. Даже в гарнизонной тюрьме.

– Их счастье, что нет сильно пострадавших. В противном случае греметь им кандалами, таская за собой ядро, – жестко усмехнулся Миша.

– Это у вас шутки такие?! – растерялась майорша.

– Нет. Я всегда считал, что преступники обязаны не просто сидеть в тюрьме, а полностью отрабатывать свое содержание. И работа эта не должна приносить им удовольствие. А как усложнить кому-то жизнь, я хорошо знаю.

– Но ведь это является нарушением всех гражданских прав, свобод и конвенций.

– Ну, так подайте на меня в суд, – презрительно фыркнул Миша. – Я этих конвенций не подписывал. База является частной территорией, и я могу содержать преступников так, как сочту нужным. Главное, чтобы они не могли больше никому доставить неприятностей.

– Не ожидала от вас такой приверженности к жестким методам, – протянула Жюстина, окидывая Мишу долгим, задумчивым взглядом. – Оказывается, вы полны сюрпризов.

– Я стараюсь, – усмехнулся Миша.

– А в постели вы тоже пользуетесь наручниками, цепями и ремнями? – последовал неожиданный вопрос.

– Зависит от настроения, – не удержался Миша от мелкого хулиганства.

Их светскую беседу прервал вызов от дежурного по связи. Оказалось, что корабль «старьевщиков» вышел из подпространства и теперь, опознавшись, направляется в сторону базы. Вместе с ним из гипера вывалилось какое-то коммерческое корыто, но, не выдержав толчка после выхода, отвалило в сторону. Приказав дежурной смене постоянно сканировать объем, Миша отключил связь и, повернувшись к майорше, подвел итог разговору:

– Прошу меня извинить, но я должен вернуться к своим обязанностям. А вам лучше отправиться к вашим людям. Надеюсь, больше инцидентов не будет.

– А я надеюсь, что это не станет причиной нашей размолвки, – мило улыбнулась Жюстина. – Я не хочу разрушать нашу дружбу.

– А мы уже дружим? – удивился Миша.

– Конечно. А вот ее продолжение зависит только от вас.

Проворковав последнюю фразу, майорша развернулась и не спеша, чуть ли не подиумным шагом покинула сектор, плавно покачивая бедрами.

– Будь я проклят, если это не откровенное приглашение, – задумчиво проворчал Миша, глядя ей вслед. – Вот только на хрена ей это надо?

– Медовая ловушка. Кажется, это так называется, – хмыкнул стоявший рядом капрал.

– Не тот уровень, – качнул Миша головой.

– У нее или у тебя? – хохотнул капрал.

– У меня. Ловушка ставится на источник информации, я всего лишь сторож.

– Главный сторож. Имеющий свободный доступ к верховному телу, – не согласился капрал.

– То есть версию с вербовкой в Легион ты уже отбросил?

– Нет. Но и про твой уровень доступа забывать не стоит, – задумчиво вздохнул ветеран.

– М-да. Сыскарь нам в группу точно нужен. А то мы с тобой напридумываем. Фантазия у обоих богатая...

– Ага, и не всегда здоровая, – рассмеялся капрал.

– Во-во. И додуматься можем до такого, что сами не разберем, – усмехнулся Миша, которому было совсем не до смеха.

Все эти танцы с бубнами уже начали его порядочно напрягать. Шли третьи сутки, как ему не удавалось тупо выспаться. Вся эта катавасия с нападением и последующими разборками ясно показали, что народу в группе катастрофически не хватает. Но изменить в данное время он ничего не мог. Оставалось только сцепить зубы и терпеть. Такой режим не мог не сказаться на качестве восприятия окружающей действительности. Миша сам понимал, что начал откровенно тупить на простых вопросах.

Понимая его состояние, капрал легонько подтолкнул Мишу локтем, приводя в чувство. Чуть вздрогнув, Михаил очнулся от мрачных раздумий. Оглядевшись и сообразив, где находится, бывший сержант скользнул взглядом по запертой двери гауптвахты и, повернувшись к капралу, сказал:

– Значит так. Наблюдение за арестованными постоянное. Если начнут бузить, применять силу не раздумывая.

– И долго их так держать будем? – помолчав, спросил капрал.

– Сегодня доложу шефу, пусть он решает, – отмахнулся Миша. – И так проблем выше крыши, еще об этих думать...

– Не напрягайся. Парни с трофеями почти закончили. Коробки вычистили капитально, и должен признать, если сколотим свою команду, проблем с оружием, энергией и деньгами не будет.

– Что, много нашли? – заинтересовался Миша.

– Поверь, не мало, – усмехнулся капрал.

– Тогда скажи парням, чтобы помалкивали. Деньги мне обещал выделить шеф. А то, что добыли, будет только нашим.

– Ты что-то задумал? – насторожился капрал.

– Есть одна идея, – кивнул Михаил.

– Озвучь, – попросил капрал, с интересом глядя на него.

– Наш нынешний контракт не вечен. Сегодня мы шефа устраиваем, а завтра он решит, что есть кто-то лучше нас. А терять такую команду я не хочу. Так что, если вдруг контракт закончится, будем создавать свою группу. Из тех людей, которые устроят нас всех. Взрослых, опытных, грамотных, а главное, без тараканов в головах. И для этого с сегодняшнего дня будем создавать фонд отряда.

– Не веришь шефу? – подумав, осторожно спросил капрал.

– Откровенно говоря, я вообще никому из сильных мира сего не верю, – вздохнул Миша. – Сам знаешь. Сегодня мы нужны и за нас держатся. А завтра, возникни вдруг необходимость, и нас разменяют по грошику, ради своих интересов. Так что я хочу быть готовым к подобной ситуации. Нашу команду я формировал тщательно, подбирая людей под себя. И терять ее не хочу. К тому же набирать людей я планирую по тому же принципу.

– Согласен, команда подобралась серьезная, – помолчав, кивнул капрал. – Получается, ты решил выйти на рынок?

– Исходя из специфики нашей команды, сопровождения караванов мы брать не будем. Займемся охраной подобных объектов.

– Базы охранять? – задумался капрал.

– А почему нет? – пожал плечами Миша. – Служба стационарная, не надо по всему объему мотаться. А значит, и транспорт приобретать не придется. Каким-нибудь катером или списанным десантным ботом обойдемся.

– Я смотрю, ты уже все продумал.

– Давно об этом задумываюсь, – чуть усмехнувшись, признался Миша. – Только стартового капитала не было.

– Да, нынешние условия для подготовки команды, можно сказать, тепличные.

– Вот именно. А значит, этим грех не воспользоваться, – кивнул бывший сержант.

Их беседу прервало сообщение дежурного по связи, что корабль «старьевщиков» вошел в зону прямого действия пространственных маяков базы. Это означало, что до стыковки остались считаные часы. Сообразив, что отдохнуть ему так и не удастся, Миша испустил мученический вздох и, угрюмо выругавшись, поплелся на выход. Нужно было привести в порядок грузовую палубу, чтобы не вводить прибывших в грех стяжательства.

Всю добычу, снятую с пиратских кораблей, бойцы складировали там. А старьевщики никогда не упускали возможности заполучить толковое оборудование по бросовой цене. Эти люди умели, а главное, любили торговаться. И тратить на них время и силы Мише совсем не хотелось. Но его планам не суждено было сбыться. Едва он переступил порог первого яруса грузовой палубы, как почувствовал сильный удар по ступням.

Такого он не ожидал. Вся палуба была завалена снятым с пиратских кораблей оборудованием, инструментами, накопителями и тому подобным барахлом. Удивленно оглядев эту свалку, Миша подобрал челюсть с палубы и, шагнув в узкий проход, оставленный бойцами, попытался сориентироваться во всей этой трахомудени. Но чтобы понять, чего натащили сюда эти куркули, ему пришлось бы потратить как минимум неделю. Его появление не прошло незаметно. Двое бойцов, сортировавших какое-то железо в углу, заметив его, оставили свое занятие и, подойдя, вопросительно уставились на командира.

– Значит так, мужики. Этот ярус закрыть для доступа посторонних. Скоро появятся старьевщики, и видеть все это им не к чему.

– Закрыть общим кодом? – коротко уточнил один из бойцов.

– Да. Мало ли что понадобится отсюда. Не бегать же кому-то одному все время, – кивнул Михаил.

– Сделаем, – кивнул второй боец.

Убедившись, что здесь все идет как надо, Миша отправился обратно. Окунувшись в текущие дела, он и не заметил, как пролетело время. От обсуждения очередной проблемы его оторвало сообщение о стыковке корабля старьевщиков с базой. Дежурная группа уже блокировала шлюзовую камеру, беря на прицел переходной люк. После нападения введенные Мишей меры безопасности никто не отменял, так что бойцы готовились действовать на полном серьезе.

Шлюзовой люк плавно открылся, и на палубу шагнули трое. Двое мужчин чуть старше среднего возраста и молодая женщина. Точнее, девушка. Но, несмотря на молодость, вооружена и экипирована она была как полноценный боец. С ходу наткнувшись взглядом на стволы полудюжины штурмовых винтовок, старший из мужчин, с нашивками шкипера на рукаве, остановился и, оглядевшись, негромко сказал:

– Капитан корабля «Бродяга», Ершов Сергей Иванович. Мне нужен начальник охраны вашей базы.

– Кто ваши спутники? – тут же последовал вопрос. Бдительности бойцы не теряли.

– Командир группы охраны корабля, Савельев Борис Михайлович, и боец охраны, – представлять Барбару лишний раз капитан не стал.

– Следуйте за нами, – скомандовал старший группы.

Встречающие разделились. Первая тройка двинулась вперед, показывая дорогу, вторая тройка встала за спинами прибывших, контролируя каждое их движение. Спустившись на грузовом лифте на служебный уровень, вся команда прошла длинным переходом и, остановившись у неприметной двери, дружно уставилась на старшего тревожной группы. Недолго думая, капрал толкнул бронированную дверь и, заглянув в каюту, что-то тихо сказал. Потом, отступив в сторону, сделал гостям приглашающий жест. Прибывшая троица переступила порог и дружно уставилась на сидящего за столом крупного жилистого мужчину.

* * *

Разглядывая вошедших, Миша пытался составить о них хоть какое-то представление, но мужики оказались опытными, тертыми, и на их задумчивых физиономиях не отразилось ни одной эмоции. Совсем по-другому повела себя девчонка, которая якобы должна была их охранять. Ей явно было все интересно, и она постоянно вертела головой, совершенно не обращая внимания на то, что происходит у нее под носом. Чуть улыбнувшись, Миша жестом указал гостям на стулья, негромко сказав:

– Присаживайтесь. В ногах правды нет.

– Так ее и выше не наблюдается, – усмехнулся капитан, устраиваясь на стуле.

– Это верно, – улыбнулся Миша. – Добрались без приключений?

– Куда ж без них?! – развел руками капитан. – Слава богу, все не серьезно.

– Это вы про купца? – уточнил Михаил.

– Угу, – дружно кивнули мужчины. – Похоже, нападение обошлось малой кровью.

– Повезло, – устало вздохнул Миша. – А как вы про него узнали?

– Один приятель сообщил, – неожиданно вступил в разговор командир группы охраны.

– О как?! – насторожился Миша. – Это что ж у него за должность, если он новости по дальней связи узнает?

– А вы его встречали, – снова улыбнулся командир.

– И где же?

– Где, не знаю, он не рассказывал, а вот привет вам велел передавать. Волков.

– Знакомая фамилия, – выпрямившись и внимательно глядя на него, ответил Миша.

– Иван Матвеевич сразу сказал, что вы вспомните.

– Да уж, такую колоритную фигуру трудно забыть, – кивнул Миша, чуть расслабившись.

– Думаю, вам обоим есть что вспомнить, – кивнул в ответ командир, глазами указывая на девушку.

– Согласен. Но в воспоминания будем ударяться после дела. А пока предлагаю вам отправить команду на добычу. Пора и делом заняться. А вечером, в баре, обсудим все не спеша. Что называется, к общему удовольствию, – ответил Миша, давая понять, когда и где должна будет произойти встреча со связным.

– Добро. Как раз хватит времени на осмотр и оценку, – кивнул капитан, поднимаясь.

– Тогда я не прощаюсь. Вечером встретимся на жилом уровне, в баре, – добавил Миша, поднимаясь из-за стола.

Гости дружно покинули кабинет, и только девушка, оглянувшись на пороге, одарила бывшего сержанта долгим, задумчивым взглядом. Когда дверь за ними закрылась, Миша сел обратно в кресло и, тихо барабаня пальцами по столешнице, задумался. Пароль гости назвали верный. Генерал Волков, не мудрствуя лукаво, решил, что связному проще всего будет сослаться на него самого. Никого не удивит, что бывший военнослужащий империи вдруг встретит человека, у которого найдутся общие с ним знакомые.

А уж выпить с таким человеком, что называется, сам бог велел. Особенно если к этому действу добавятся общие дела. Правда, связной должен был прибыть с каким-нибудь торговым судном, но старьевщики тоже вполне подходят. Особенно если учесть сложившиеся обстоятельства. Почему были внесены изменения в планы, Мишу не интересовало. Пароль был назван, отзыв принят и связной указан. Оставалось только дождаться вечера и передать ей всю собранную информацию.

Еще раз пробежавшись по всем ключевым точкам состоявшегося разговора, Миша убедился, что все было сказано правильно, и, поднявшись, отправился заниматься текущими делами. А их накопилось на удивление много. После экстренного потрошения добычи бойцам пришлось заняться восстановлением минного поля и проверкой вооружения базы. Свалившаяся на него нагрузка оказалась нешуточной, и накопители, которые не меняли много лет, могли выйти из строя. Так что свободная смена занималась тем, что изображали из себя оружейников, проверяя и по необходимости заменяя необходимые детали.

За работой время пролетело незаметно, и вечером, получив от капитана старьевщиков вызов на переговоры, Миша усталой походкой поплелся в бар. Все последние часы он только и мечтал, чтобы закрыться в своей каюте и отключиться на несколько часов. Но катастрофическая нехватка людей заставляла его окунаться во все проблемы, судорожно ища выход из положения. Проблем добавляла и команда Легиона, то и дело устраивавшая какую-нибудь бучу в отведенном ей секторе. Устав каждый раз выяснять, в чем дело, Миша пообещал лично перестрелять всех, кто еще раз посмеет вызвать его по какому-нибудь пустяковому поводу. После этого вызовы прекратились, а отморозки заметно успокоились.

Воспоминание о быстрой расправе с одним из них еще не выветрилось из их отмороженных мозгов. И вот теперь, входя в бар, Миша хотел только одного: побыстрее закончить торг, передать полученную информацию и отправиться к себе. А главное, чтобы в баре не появилась странная майорша или кто-то из ее команды с каким-нибудь дурным сообщением. Заняв угловой столик, Миша предупредил бармена о гостях и, попросив у него неизвестно которую по счету чашку кофе, принялся ждать.

Гости появились быстро и в том же составе. Рассевшись за столиком, они, быстро переглянувшись, вопросительно уставились на Михаила. Понимая, что ему предоставлено право начать разговор, Миша устало вздохнул и, посмотрев на капитана, спросил:

– Судя по всему, вы уже успели осмотреть и оценить добычу. Итак, ваша цена?

– В нынешнем состоянии – семь миллионов триста тысяч кредитов за оба, – назвал цифру капитан.

– Восемь с половиной, – назвал свою сумму Миша.

Общее представление о порядке цен он имел, сделав запрос на аукционах. Так что торг можно было вести смело.

– Корабли выпотрошили. Семь четыреста, – отреагировал капитан.

– Восемь четыреста, – ответил Миша, чуть улыбнувшись. – Я знаю, чего стоит лом, на который вы их переработаете.

Они не спеша перекидывались цифрами, торгуясь без азарта, но со знанием дела. Каждый из участников торга отлично понимал, что прибыль в данном случае не главное. Любые потери, в случае быстрой и безопасной доставки связного обратно, будут компенсированы службой, которая и создала это маленькое предприятие. Только девушка, молча сидевшая за столом, с интересом прислушивалась к комментариям, которыми оппоненты сопровождали торг. Ей явно очень хотелось вмешаться в это безобразие, но то и дело бросаемые в ее сторону предостерегающие взгляды заставляли ее молчать и ерзать на стуле от нетерпения.

Наконец, стороны сошлись на сумме в восемь миллионов кредитов и торг закончился. Миша заказал у бармена пиво, предложив обмыть сделку. Худо-бедно, но сумму для своих людей он выторговал просто роскошную. Во время обсуждения суммы продажи добычи с бойцами они рассчитывали получить не больше шести миллионов. С довольным видом отсалютовав собеседникам бокалом, Миша приложился к напитку и, внимательно посмотрев на девушку, тихо сказал:

– А теперь, господа, я попрошу вас оставить нас на полчаса наедине. В соседнем зале есть бильярдная. Думаю, никого не удивит, если вы вздумаете погонять шары.

– С удовольствием. Сто лет кия в руки не брал, – весело улыбнулся капитан, допивая свое пиво.

Дождавшись, когда мужчины отойдут в сторону, Миша еще раз пригубил бокал и, улыбнувшись, тихо спросил:

– С каким приказом вас сюда направили?

– Запомнить все, что вы мне скажете, и передать это генералу слово в слово.

– Это всё?

– Да.

– Хорошо. Тогда слушайте и запоминайте. Технических способов обнаружения шпионов не существует. Владелец корпорации – человек с необычными способностями. Он телепат. Считывает эмоции и особо яркие мысли на расстоянии. Всех засланных службой агентов он раскрыл именно так. База куплена им для собственных целей. Выяснять их я не стал, чтобы не вызывать ненужных подозрений, но по косвенным данным и некоторым оговоркам можно понять, что речь идет об исправлении каких-то врожденных физических дефектов, которые не были исправлены во время роста плода или в раннем детстве. Это всё.

– И ради такой малости служба устроила целый спектакль? – удивленно протянула девушка.

В ее глазах ясно читались удивление и обида. Она явно ожидала чего-то грандиозного, масштабного, а все оказалось до смешного просто. Легко читая все это на ее расстроенной мордашке, Миша улыбнулся и, вздохнув, сказал:

– В этих игрищах всегда так. Туману напустят на сотню, а дела будет на копейку.

– Тогда какой в этом смысл? – пожала плечами Барбара.

– Чтобы найти что-то стоящее, приходится просеять тонны различной информации. Иногда откровенно глупой. Но в данном случае есть и хорошая сторона.

– Это какая же?

– Наше начальство, узнав, что несколько агентов подряд не смогли даже устроиться на работу в корпорацию, завалившись еще на собеседованиях, решили, что в этой конторе смогли разработать систему, которая позволяет раскрывать самые потаенные мысли человека. Сама понимаешь, что окажись это правдой, новой войны не избежать.

– А почему сразу войны? – возмутилась Барбара.

– А кому понравится, что его тайны вдруг становятся известными непонятно кому, пусть даже эти кто-то агенты спецслужб? Особенно если это касается секретоносителей высокого уровня.

– И что вы собираетесь делать дальше? – не удержавшись, поинтересовалась девушка.

– Жить. Официально я в службе не числюсь, а значит, мне надо где-то работать, чтобы жить. Да и жить тоже где-то надо, – грустно усмехнулся Миша.

– Собираетесь провести остаток жизни на этой жестянке?

– Ну уж нет! Как только мой шеф закончит здесь свои дела, я отправлюсь дальше. Если, конечно, он не придумает моей команде новое задание.

– А он может?

– Ну, судя по некоторым признакам, он собирается это сделать.

– А подробнее?

– Зачем? – моментально насторожился Миша.

– Наш общий знакомый может задать этот вопрос мне, и если я не смогу ответить, то буду выглядеть глупой, – обезоруживающе улыбнулась девчонка.

– Понятно. Пытаешься сделать карьеру, – кивнул Миша.

– Можно и так сказать.

– Ладно. Расскажу. В принципе, ничего секретного тут нет. Я собираюсь создать группу наемников, которая будет заниматься охраной объектов, таких как эта база. Жесткая дисциплина, контроль режима секретности. В общем, будем делать то, что обычно делают группы из частных охранных компаний различных крупных корпораций. С одной только разницей. Мы не будем влезать в сам процесс, являющийся секретным.

– Это как? – не поняла Барбара.

– Долго объяснять, – отмахнулся Миша. – На данном этапе я получил от шефа полный карт-бланш на создание такой группы в рамках его корпорации. Но все может измениться в любой момент. Так что будем готовиться.

– А кого ты будешь набирать в свою группу? – помолчав, осторожно спросила девушка.

– Только тех, кого сам хорошо знаю. Людей с боевым опытом, бывших военных или наемников, не запятнавших себя ненужной кровью. Так что дело это будет не быстрое.

– А опыт, это обязательно? Ведь есть много молодых людей, которые хотели бы получить такую работу, но ничего не умеют. Может, проще было бы обучить их и получить хорошую команду?

– Обучить для кого-то? – иронично хмыкнул Миша. – Нет уж. Я не стану тратить время на подготовку солдат для других команд.

– Но почему для других? – возмутилась девчонка, не понимая, причины его отказа.

– У наемников часто бывает так, что они вынуждены сидеть без работы. Когда один заказчик уже оплатил работу, а другого еще не нашли. Бойцы с опытом отлично знают, что такую ситуацию нужно просто перетерпеть. А молодежь долгим терпением не отличается. Сразу побегут в другие команды. Кстати, именно поэтому я буду брать в первую очередь тех людей, у которых таких переходов меньше всего.

– Но ведь наемники, как и все, иногда меняют место работы, – не уступила Барбара.

– Конечно. Но можно сменить место работы, уходя на повышение, после ранения или после развала первой группы. Но когда человек за стандартный год меняет две, а то и три группы, это просто бегунок, который ищет только теплого гнездышка.

– А если я попрошусь в твою группу? – решившись, спросила Барбара.

– Сразу откажу, – решительно отрезал Миша. – Я могу показаться глупым или грубым, но я всегда считал, что на войне нет места женщине.

– Это неправильно! – чуть не в полный голос завопила девушка. – Все правительства, общественные организации и даже религиозные сообщества признают, что женщины могут служить в армии.

– Тихо ты. Сядь, на тебя уже оглядываются, – огрызнулся Миша. – Откровенно говоря, я плевать хотел на все эти сборища идиотов. Это моя команда, мое мнение, и я буду делать то, что сочту нужным. Можешь считать меня женоненавистником.

– Все равно это неправильно, – пробурчала Барбара, насупившись.

– Да тебе-то какая разница? – не понял Миша. – Ты же работаешь на контору.

– Я всегда хотела служить в армии, – нехотя призналась девушка.

– Напрасно. Можешь мне поверить, что это совсем не так весело, как показывают в рекламных роликах, – грустно усмехнулся Миша.

– Может, ты и прав, – задумчиво вздохнула Барбара, вспомнив месяцы своего обучения.

– Вот черт! – вдруг выругался Миша, глядя куда-то в сторону стойки.

– Что случилось?

– Вот только ее тут и не хватало.

– Кого?

– Женщина у стойки. Майор Французского Иностранного легиона. Командир эскадрильи истребителей. Держись от нее и ее людей подальше. Мне сегодня пришлось пристрелить двоих, чтобы предотвратить преступления. Твоя задача – вывезти отсюда информацию.

– Я постараюсь, но если полезут, пожалеют, – окрысилась Барбара, со злостью глядя на подходившую к их столику женщину.

* * *

Отставив недопитый бокал, Миша, тоскливо вздохнул про себя. Этот бесконечный день не кончится никогда. А теперь еще и кошачья драка намечается. Сидевшая рядом с ним Барбара и подходившая Жюстина скрестили взгляды, и бывший сержант ясно расслышал лязг отточенной стали. Но на этом его злоключения не закончились. В баре появилось новое действующее лицо. К стойке подошла молодая женщина в деловом костюме и, что-то спросив у бармена, целенаправленно устремилась к столику, занятому Мишей и его связной.

«Вот только этой куклы тут и не хватало для полного счастья», – подумал Миша, судорожно пытаясь совладать с собственной мимикой.

Его физиономия произвольно пыталась скривиться в гримасе мрачного презрения. Эта дамочка входила в когорту кураторов от правительства и регулярно портила ему кровь своими требованиями и правами. Последний спор с ней закончился откровенным хамством со стороны Миши. Не выдержав бессмысленного нытья и бесконечного перечисления ее прав и свобод, бывший сержант коротко и емко назвал вполне определенный адрес, по которому она может данный список отправить. После этого она на некоторое время исчезла. И вот теперь, похоже, пришла пора второго раунда.

Не обращая внимания на сидящую за столиком Барбару и подошедшую к нему майоршу, кураторша решительно отодвинула свободный стул и, едва присев, с ходу заявила:

– Нам надо поговорить.

– Кому вам и с кем именно вы собираетесь говорить? Нас за столиком двое. А мадам майор собиралась составить нам компанию, – сдержав первый порыв, ответил Миша, головой указывая на поименованных лиц.

– Нам с вами, – уточнила кураторша.

– Говорите, – буркнул Миша, равнодушно пожав плечами.

– Не здесь. Я не собираюсь посвящать посторонних в свои дела, – отрезала нахальная тетка.

– Тогда свяжитесь со мной, когда я буду в офисе, и я назначу вам время. Сейчас я на отдыхе, – попытался уклониться от словесной перепалки Миша.

– Мое дело не терпит отлагательств, – зашипела кураторша, меняясь в лице. – Лучше поищите другое время для своих шлюх.

– Ты кого шлюхой назвала, тварь крашеная?! – в один голос вызверились Барбара и майорша.

– Заткнитесь, твари! – огрызнулась тетка.

Этого женщины стерпеть не могли. Два небольших, но крепких кулака сошлись на холеной физиономии кураторши, и ту просто смело с места вместе со стулом. Пролетев не высоко, но быстро до соседнего столика, кураторша собрала по пути пару стульев вместе с седоками и остановилась, врезавшись в стойку бара. Миша только успел вскочить со своего места, когда две разъяренные фурии налетели на обидчицу, и в воздухе замелькали кулаки. И Барбара, и Жюстина, похоже, напрочь забыли о соперничестве, объединившись против наглой бабы.

Понимая, что вмешаться в драку сейчас смертельно опасно, Миша удержал посторонних от вмешательства, дожидаясь, когда женщины выпустят пар. Спустя пару минут, когда кулаки женщин стали мелькать с гораздо меньшей частотой, он решительно шагнул к месту схватки и, ухватив обеих мстительниц за шкирки, громко сказал, оттаскивая их от жертвы:

– Повеселились и хватит. Хватит, я сказал, – рыкнул он, встряхивая обеих, чтобы привести их в чувство.

– Отпусти, я сейчас эту тварь по стене размажу! – прошипела майорша, пытаясь добраться до поверженной противницы.

– Я сказал, хватит! – рявкнул Миша, одним резким движением отбрасывая женщин в дальний угол бара.

Врезавшись в стену, обе воительницы разом пришли в себя и, отклеиваясь от стены, с явной опаской косились на стоящего с озверелым видом Михаила.

– Ты чего звереешь? Она же оскорбила нас, – попыталась возмутиться Барбара.

– Она оскорбила, вы отомстили, и на этом всё, – отрезал Миша. – Еще одно слово против моего решения, и обеих под замок отправлю.

Отлично зная, что у него слова с делом не расходятся, майорша не рискнула спорить. Только окинула его долгим, непонятным взглядом и, покачав головой, негромко проворчала:

– Ну, здоров же ты, мужик. Меня так даже в рукопашном бою не швыряли.

– Не советую выяснять, насколько я на самом деле здоров. Опасно для здоровья, – рыкнул в ответ Миша, заметно успокаиваясь.

– Это я уже поняла, – быстро согласилась Жюстина. – Я вообще-то не драться, а поговорить пришла.

– Я это заметил, – усмехнулся Миша.

– Я не привыкла спускать обиды. Тем более какой-то гражданской штафирке, – фыркнула Жюстина. – Так мы можем кое-что обсудить?

– Прямо сейчас? – мрачно уточнил Миша, которому совсем не хотелось вникать в новые проблемы. Тем более не свои.

– А что нам мешает? – не поняла майорша. – Если только эта малолетка. Но ей давно уже пора вернуться на борт своей калоши. Или вы предпочитаете подростков?

– Мадам, вам по физиономии давно не попадало? – галантно поинтересовался Миша, сжимая кулаки.

– Кажется, на сегодня лимит вашего чувства юмора исчерпан, – невинно хлопнув глазами, пролепетала Жюстина. – Простите. Не хотела задеть нежные струны вашей трепетной души.

– Похоже, давно, – вздохнул Миша, с задумчивым видом рассматривая собственный кулак.

– Всё, всё, молчу, – вскинув ладони в жесте защиты, ответила майорша. – Так вы уделите мне толику своего времени?

– Не сейчас, – взяв себя в руки, покачал головой Миша. – При всем уважении, мадам майор, но я устал как собака и мечтаю только об одном. Выспаться. Если это так важно, то свяжитесь со мной завтра. Я найду для вас время.

– Ах да. Я, кажется действительно несколько увлеклась. Забыла, что вам пришлось не только отбиваться от пиратов, но еще и сортировать добычу. Хорошо. Я найду вас завтра, – усмехнувшись, кивнула Жюстина и, развернувшись, подиумной походкой направилась к выходу.

– Что это за кошка? – тихо спросила Барбара, глядя ей вслед.

– Я же сказал. Командир эскадрильи истребителей Французского легиона.

– А я бы сказала, что это просто дорогая содержанка. Во всяком случае, на тебя она смотрит именно так.

– Как так? – не понял Миша, голова которого была занята совсем другими делами.

– Как проститутка на богатого клиента.

– Да? Ну, наверно, тебе виднее, – не удержался Миша от легкого хамства, которому все это уже до чертиков надоело.

– Хочешь сказать, что не заметил? – не унималась девчонка.

– Вообще-то, я не в борделе, а на службе, – огрызнулся Миша.

– Так, судя по всему, тебя действительно все достало, – задумчиво протянула девушка, внимательно рассматривая собеседника.

– Не то слово. Такое впечатление, что этот день никогда не закончится. Точнее, неделя, – вздохнув, поправился Миша.

– Раз так, то я, пожалуй, отправлюсь на свой корабль, – вздохнула Барбара.

– Мудрое решение, – кивнул Миша. – Все необходимое я тебе передал, так что теперь твоя задача довезти информацию начальству.

– Это я помню, – мрачно кивнула девушка.

– Тебе что-то не нравится? – насторожился Миша.

– Да мне этим заданием уже весь мозг проклевали, как печень тому мужику из сказки, – скривилась Барбара.

– Первое задание, чего ж ты хочешь? – понимающе кивнул Миша. – И кстати, это была не сказка, а миф.

– Ты про что? – не поняла Барбара.

– Про того мужика без печени. Прометей его звали.

– Да? Ну и хрен с ним, – отмахнулась девчонка, бросив при этом на Мишу уважительный взгляд. – Главное, что достали.

– Уговорила, больше не буду напоминать, – улыбнулся Миша. – Все. Расходимся. Я уже еле на ногах стою, – нехотя признался он, медленно направляясь к выходу.

– Мы еще увидимся? – тихо спросила Барбара, быстро подстраиваясь под его шаг.

– Если хочешь, – помолчав, кивнул бывший сержант.

– Когда, где? – тут же перешла к делу девчонка.

– Здесь. В баре. Вечером. Думаю, к тому времени я успею растолкать основную кучу проблем.

– Все так плохо, или пираты постарались?

– Все вместе. К тому же буйных посторонних много, – скривился Миша, вспомнив про легионеров.

Девушка понимающе кивнула и, выйдя следом за ним в коридор, протянула ладошку, прощаясь:

– До завтра.

– До завтра, – кивнул Миша, осторожно пожимая тонкие пальцы.

Из бара вышли капитан «старьевщиков» и командир его службы охраны. Кивком головы попрощавшись с мужчинами, Миша не спеша побрел в свою каюту. От усталости и недосыпа навалилась апатия. Голова была тяжелой, а в глазах стояла муть. Ему действительно нужно было отдохнуть и привести себя в порядок. В таком состоянии запросто можно было наделать ошибок, одна из которых вполне могла стать фатальной. Добравшись до своей каюты, он кое-как разделся и, рухнув на койку, уснул до того, как успел принять горизонтальное положение.

Проснулся Миша сам. Разом. Обведя каюту уже осмысленным взглядом, он попытался понять, что именно его разбудило, но, не увидев ничего нового, нехотя поднялся. Пора было возвращаться к работе. Посмотрев на часы, он только удивленно покрутил головой. Выяснилось, что проспал он почти четырнадцать стандартных часов. Это был рекорд. Прислушавшись к собственному телу, бывший сержант с удовольствием отметил, что организм полностью восстановился, а голова чистая и ясная, хотя и немного тяжелая.

Одевшись, Миша быстрым шагом прошел на камбуз, где готовили только для его команды, и, ухватив чашку кофе с каким-то бутербродом, отправился в узел наблюдения, уничтожая завтрак на ходу. Этот пункт питания он заставил устроить сразу, как только его назначили начальником службы охраны. Мотивируя свое требование тем, что его люди несут службу круглосуточно и пища им требуется регулярно, а также тем, что команда, имеющая свою кухню, избавлена от опасности быть отравленной, он организовал камбуз на служебном уровне. Очень скоро этим камбузом начали пользоваться и люди из внутреннего круга. Подчиненные Расти.

Войдя в узел наблюдения, Миша поздоровался с дежурной сменой и, всматриваясь в мониторы, потребовал отчета о состоянии дел. Услышав, что все проходит в штатном режиме, бывший сержант с довольным видом усмехнулся, но тут же получил горькую пилюлю. Наверное, чтобы не расслаблялся. Оказалось, что Жюстина уже давно требует вызвать его, выходя на связь каждые двадцать стандартных минут.

– Ну и какого дьявола ей надо? – вслух проворчал Миша.

– Думаю, если бы ты ее в койку завалил, всем было бы проще, – не удержавшись, рассмеялся дежурный по связи.

– Она мне тут нужна была, как зайцу триппер, – огрызнулся Миша. – Дел по гланды, а ты мне предлагаешь с бабой развлекаться.

– Это ты ей объясни, – расхохотался связист. – Вон, опять верещит.

– Соединяй, – приказал Миша, надевая на голову гарнитуру связи.

– Михаил! Наконец-то! Когда вы собираетесь отпустить моих людей? – услышал он вместо «здравствуйте».

– У вас что-то случилось? – спросил Миша, не обременяя себя правилами вежливости.

– Я получила приказ в срочном порядке вести эскадрилью в сектор желтого карлика. Оттуда поступил сигнал о нападении на круизное судно.

– Опять пираты? – насторожился Миша.

– Неизвестно. Точных данных у меня нет. Патруль британской короны уже отправился в точку координат, а нам приказано их поддержать.

– Хорошо. Дежурная смена приведет ваших людей к шлюзу, – принял решение Миша. – Когда вы стартуете?

– Через стандартный час, – последовал быстрый ответ.

– Удачи, – с облегчением попрощался Миша, но майорша решила оставить последнее слово за собой:

– Не надейтесь. Теперь я просто так от вас не отстану, – рассмеялась она, пользуясь тем, что их разговора никто не слышит.

– Как это понимать? – растерялся Михаил.

– В следующий раз я проведу с тобой ночь, даже если придется тебя изнасиловать, – ответила майорша и, хохоча во все горло, отключилась.

– Размечталась, – проворчал Миша, отдавая гарнитуру связисту.

– О чем звук? – нейтральным голосом поинтересовался тот.

– Лирика, не существенно, – отмахнулся Миша. – Что у нас «старьевщики» делают?

– Уже начали разбирать железо. Два десятка дроидов шуршат как заведенные, – усмехнулся старший смены.

– Тебя опять вызывают, – перебил его связист.

– Кому там еще неймется? – скривился Миша.

– На этот раз наш малышок подпрыгивает, – в тон ему ответил боец.

– Соединяй, – вздохнул Миша, указывая на тумблер громкой связи.

Это действительно был Расти. Услышав от связиста, что Михаил находится тут же, он, недолго думая, передал требование Спектера о желании пообщаться, после чего, не дожидаясь ответа, выключил коммуникатор.

– И как это понимать? – мрачно протянул Миша, задумчиво разглядывая прибор.

– Опять чего-то из-под тебя хотят, – пожал плечами связист.

– Дерзай, командир, – поддержал его старший смены.

– Помощнички, мать вашу за ногу, – беззлобно буркнул Миша и, допив кофе, вышел в коридор.

* * *

Вернувшись в лабораторию сразу после отражения атаки, профессор кинулся первым делом проверять результаты анализов своей формулы, даже не вспомнив о трупах, недавно лежавших здесь же. Его нетерпение было ненапрасным. Едва увидев результаты, Дуглас не удержался и, вскинув сжатые кулаки, во весь голос завопил:

– Получилось! Я это сделал!

У него действительно получилось. Взяв за исходную точку вытяжки из желез живых существ, старательно уничтожавших друг друга при смешивании, он сумел создать лекарство, способное за пару суток залечить самые страшные раны. Он создал то, что люди могли делать только с помощью нанитов. Его же лекарство было создано из естественных, природных материалов. Теперь остались мелочи. Проверить состав на индивидуальную совместимость с организмом будущего пациента, несколько раз перепроверить результат и можно проводить операцию.

Как ни странно, но профессор действительно верил в то, что после успешного решения возложенной на него задачи Спектер позволит ему заняться собственными исследованиями. Он и сам не понимал, откуда взялось это убеждение, но этот странный человек не лгал. Он действительно был заинтересован в успешной работе Дугласа. И теперь профессор настроился старательно повторить все с самого начала. Но стоило ему только взяться за дело, как в лабораторию ввалился Расти и, быстро оглядевшись, скомандовал:

– Профессор. Вас хочет видеть мистер Спектер. Немедленно.

– Что ж. Я тоже не прочь поговорить с ним, – отставив реактив, иронично усмехнулся Дуглас.

– Похоже, вам есть что ему сказать, – удивленно посмотрев на профессора, хмыкнул гигант.

– Есть. И новость эта хорошая, – с гордым видом кивнул Дуглас.

– У вас получилось? – моментально подобравшись, спросил Расти.

– Да. Мой состав действует. И не просто действует, а ускоряет заживление любой раны в пять раз. За точку отсчета я брал заживление при помощи нанитов.

– То есть раствор, который используют сейчас везде, слабее вашего?

– Именно. А самое главное, мой раствор состоит только из естественных материалов.

– Подождите. Скорость заживления, увеличенная, в пять раз, означает, что операция должна будет быть проведена в считаные минуты.

– Нет. Скорость проведения самой операции не важна, – с видом лектора принялся объяснять Дуглас. – Мы можем работать совершенно спокойно. Вполне достаточно будет просто правильно зафиксировать все места заживления и начать процесс. Дело тут не в скорости, а в аккуратности, с которой будет проводиться пересадка. Нельзя ни в коем случае что-то перепутать или соединить не так.

– Разве такое возможно? – не понял гигант.

– Всякое бывает, – пожал плечами профессор.

– Ладно, пошли, расскажете это шефу, – прервал разговор гигант.

– Похоже, вы слишком много общаетесь со своим русским другом, – неожиданно улыбнулся Дуглас.

– С чего вы взяли? – не понял Расти.

– Только он называет мистера Спектера шефом.

– Да? Не замечал, – удивленно проворчал Расти. – Впрочем, это не имеет значения. Закрывайте свою конуру и пошли.

– Это лаборатория! – возмутился профессор.

– По мне, так хоть тюремная камера, – отмахнулся гигант.

– Не любите науку? – спросил профессор, осененный догадкой.

– Скорее, людей науки, – помолчав, признался гигант. – Шеф прав, держа всю вашу ученую братию подальше от обитаемого мира и под жестким контролем. Никто из вас никогда не знает, чем закончится его опыт или исследование. Сначала выпустите джинна из бутылки, а потом визжите и, обделавшись от страха, пытаетесь загнать его обратно.

– Что это с вами? – растерялся Дуглас.

Такого наезда от всегда спокойного и выдержанного гиганта он никак не ожидал. Впрочем, после событий со случайно открытым препаратом он и сам иногда приходил к подобным выводам. Но признаваться в этом не хотел. Даже себе самому. Услышав вопрос, Расти немного смутился, но, взяв себя в руки, неопределенно пожал плечами, нехотя ответив:

– Если честно, и сам не совсем понимаю. Какое-то плохое предчувствие.

– Вы верите в предчувствия?! – охнул Дуглас. – Вы?!

– А что я, – развел руками гигант. – Я такой же человек, как и все.

– Да, но я всегда считал вас трезвомыслящим, спокойным и очень приземленным человеком. И что все эти разговоры про предчувствия, предвидения и тому подобные угадывания не про вас.

– Ошибаетесь. Интуиция великая вещь, – наставительно ответил Расти, выходя из лаборатории.

– Никогда бы не подумал, что вы во все это верите, – покачал головой Дуглас.

– И тем не менее, – вздохнул гигант.

– И что же вас беспокоит? – не унимался профессор.

– Сложно сказать.

– А вы попробуйте сформулировать, – продолжал настаивать Дуглас.

– Профессор, это же не файл по сети получить, – возмутился Расти. – Я чувствую, что что-то пойдет не так. А что, где, почему, понятия не имею. Просто чувствую опасность, и все. Как животное. Как звери чувствуют приближение землетрясения или наводнения. Это вообще трудно объяснить.

– И часто у вас такое бывает? – не отставал от него профессор.

– Раньше часто бывало. А потом, когда работу сменил, стало реже, – вздохнул Расти.

– Это как-то связано со сменой деятельности?

– Скорее всего.

– Расти, расскажите мне, как это бывает, – настойчиво попросил Дуглас.

– Я уже говорил, это трудно объяснить, – снова вздохнул гигант.

– И все-таки я прошу вас ответить, – не унимался профессор. – Начните с самого начала. Что вы почувствовали в самый первый раз?

– Тревогу. Внутри словно постоянно что-то вибрировало. А в затылке появился ледяной комок. Сначала я не понял, что это значит, а когда начались неприятности, забыл обо всем. Потом, когда все это стало повторяться, заметил и начал прислушиваться.

– И как? Получалось?

– Что именно?

– Избегать неприятностей.

– Избежать – нет. А вот значительно снизить проблемы – да.

– Снизить проблемы? – не унимался Дуглас. – Поясните.

– Профессор, вы не служитель культа, а я не на исповеди. И я не собираюсь посвящать вас в свою жизнь.

Резкая отповедь смутила профессора. Запнувшись на ровном месте, Дуглас откашлялся и, взяв себя в руки, принялся извиняться. Сообразив, что это излияние может продолжаться бесконечно, Расти резко остановился и, развернувшись к нему всем телом, жестко сказал:

– Профессор, мне совершенно безразлично, хотели вы меня оскорбить или нет. Просто научитесь сдерживать свое любопытство и запомните одну простую вещь, люди это не объект вашего изучения, а живые, мыслящие существа со своими чувствами и эмоциями. Запомните это, если хотите дожить до старости. Далеко не все на этой базе умеют держать себя в руках.

Высказавшись, гигант развернулся и зашагал дальше, даже не пытаясь убедиться, что испуганный профессор следует за ним. Всю дорогу до апартаментов хозяина Дуглас отмалчивался, старательно переваривая полученную информацию. Но оказавшись перед Спектером, разом забыл о размолвке с гигантом. Судя по внешнему виду, инвалид только что перенес очередной приступ и теперь держался лишь на силе воли. Но это не помешало ему приступить к делу, едва завидев профессора.

– Итак, мистер Дуглас, вы готовы сказать мне что-то определенное? – спросил он, сжимая пальцами подлокотники кресла.

– Да. Я могу сообщить вам приятное известие, – с видом триумфатора кивнул Дуглас. – У меня получилось.

– Что именно? – осторожно уточнил Спектер, вперив в него пристальный взгляд.

– Я сумел создать нужный вам раствор. Первичные тесты показали, что уменьшение концентрации и смешивание исходных материалов в специальной среде исключают возникновение взрывного роста клеток и конфликта составляющих.

– Судя по всему, все вами сказанное переведено на обычный язык для восприятия профанами в науке, – улыбнулся Спектер.

– Я могу описать все в формулах, – развел руками Дуглас.

– Не надо. Все данные проверят мои люди. Как долго вы еще будете проверять результат?

– Думаю, двух недель будет вполне достаточно, – подумав, назвал цифру Дуглас, явно называя сроки с запасом.

– Так долго, – невольно вырвалось у инвалида.

– В таком деле спешка опасна, – заговорил Дуглас, по-своему интерпретировав его слова, но Спектер перебил его, быстро взяв себя в руки:

– Не обращайте внимания, профессор. Делайте все, что сочтете нужным, но помните, у вас всего две недели, – жестко отрезал инвалид.

– И что будет потом? – растерялся Дуглас.

– Не справитесь за этот срок, я прикажу найти вам замену, а вас отправлю полы в портовых борделях мыть. Мое терпение не безгранично.

– Мистер Спектер, это наука. Я ведь не кухонные комбайны собираю, – попытался возмутиться Дуглас.

– Именно поэтому я и дал вам возможность спокойно работать. Но теперь, когда задача почти решена, вам придется поторопиться. Я устал ждать, – снова осадил его Спектер.

– Поверьте, мистер Спектер, у меня и в мыслях не было специально затягивать процесс, но все не так просто, – принялся оправдываться Дуглас.

– Я открою вам тайну, профессор. Требование ускорить процесс не прихоть, а необходимость. Состояние моего здоровья ухудшается с каждым днем. Не помогают даже проверенные препараты. Скажу прямо, я не уверен, есть ли у меня эти две недели, – тихо, глядя Дугласу прямо в глаза, сказал инвалид.

Поперхнувшись от неожиданного признания, профессор судорожно сглотнул, после чего, собравшись с духом, осторожно спросил:

– Я могу осмотреть вас?

– Зачем? – удивился Спектер.

– Возможно... Подчеркиваю, только возможно, что мне удастся помочь вам, – осторожно пояснил Дуглас.

– Мой киберврач последней модификации, а реабилитационный танк еще даже не вышел на рынок. Что вы можете найти такого, чего не могут обнаружить эти приборы?

– Искусственный интеллект и человеческий разум разные вещи, – философски проворчал Дуглас. – Эти кибермозги способны оперировать только теми данными, которые в них загрузили другие. А человек может заметить то, чего искин понять просто не в состоянии.

– И какие методы обследования вы собираетесь применить? – с явным интересом спросил Спектер.

– Те, которые всегда применял, – решительно ответил Дуглас.

– А как же ваши исследования?

– С этим как раз все просто. Я загружу все исходные данные, и пока компьютер будет проводить анализ и выстраивать математическую модель, успею обследовать вас.

– Что вам для этого нужно?

– Кровь, срез кожи, моча и спинномозговая жидкость. Спектрограмма вашей нервной системы и томограмма головного мозга, – быстро перечислил профессор.

– Вы не мелочитесь, – усмехнулся инвалид. – Спектрограмму вы можете получить у моего киберврача. Каждый раз, проходя процедуру обследования, он проводит этот анализ. Не думаю, что в моей нервной системе что-то изменилось за последние две стандартных недели.

– Нет, – решительно возразил Дуглас. – Я сделаю все сам.

– Вы не доверяете моему аппарату? – удивился Спектер.

– Я самому себе не всегда в таких делах доверяю, – с гордым видом усмехнулся Дуглас.

Теперь, когда разговор зашел о работе, он был на коне. Это была его епархия, он был уверен в своих силах. То, что искин не смог обнаружить изменения в организме пациента, его почти не удивило. Больной организм Спектера выдавал изначально ненормальную информацию, что ставило искусственный мозг в тупик. Опираясь на первичные данные, загруженные в него, искин отбрасывал все изменения как неверные данные. С такими случаями профессор уже сталкивался.

Вся беда подобных аппаратов заключалась в том, что их разработчики не старались вводить в обращение самообучающиеся программы. Даже для самых высокопоставленных клиентов. Точнее, программы имели возможность вносить коррективы в свои параметры, но очень ограниченно. Расчет был прост. С каждой новой программой продавались и новое оборудование для проведения самой диагностики. В общем, звериный оскал бизнеса во всей своей красе. Но сообщать об этом своему работодателю профессор не собирался.

Слова Спектера о том, что его услуги могут не понадобиться, профессор запомнил и поспешил набрать бонусные баллы как специалист и в области диагностирования. Будучи специалистом в самых разных областях, он давно уже имел свои маленькие секреты, чем и планировал теперь воспользоваться. Внимательно слушавший его ответы инвалид, после заявления профессора, чуть улыбнулся и, покачав головой, ответил:

– Странное высказывание. Особенно если учесть, что сделал его человек, все свои открытия сделавший при помощи компьютера.

– Ничего странного, особенно если учесть, что практически все программы для этой машины были написаны именно мной, – в тон ему ответил Дуглас.

Тихо рассмеявшись, Спектер одобрительно кивнул и, махнув рукой, ответил:

– Уговорили. Отдамся в ваши руки. Может, и правда что-то найдете.

– Откровенно говоря, даже не сомневаюсь, – пошел в атаку Дуглас.

– Откуда такая уверенность? – с интересом спросил Спектер.

– Я хорошо знаю, как работают эти машины и какие ограничения вносят их программы производители.

– Думаете, что я покупал эту технику в соседнем супермаркете?

– Нет. Но для производителей вы и люди, подобные вам, это золотая жила, особенно если уметь правильно преподнести товар. К тому же технику приобретали не вы лично, а это значит, что не специалист просто физически не может понять, в чем его обманывают. Ведь прибор работает, обнаруживает все недомогания покупателя и даже способен диагностировать зарождающуюся болезнь. Ведь именно для этого он и создан. Но внести коррективы в программу, создавая матрицу для базового диагностирования, может только специалист. И именно здесь начинаются проблемы у приобретателя техники.

– То есть вы хотите сказать, что вся проблема в несовершенстве программы? Что ее делают такой специально? – не поверил ему Спектер.

– Именно. Я столкнулся с этой проблемой, когда пытался спасти жену, – грустно кивнул Дуглас. – К сожалению, я слишком поздно все понял. Процесс уже был необратим.

– Убедили, – помолчав, решительно кивнул инвалид. – Расти проводит вас в мой медотсек, как только вы будете готовы.

* * *

Кое-как растолкав гостей и проблемы, Миша поспешил вернуться к своей идее. Создать новый отряд наемников, способных решать задачи, которые недоступны другим. Переключив личный коммуникатор на циркулярную связь, чтобы иметь возможность связаться с любым членом своей команды, он отправился на грузовую палубу, где были собраны все трофеи с пиратов. Пришло время как следует ознакомиться с добычей и решить, что нужно оставить, а что можно убрать подальше.

Войдя на нужный уровень, он открыл дверь своим кодом и, медленно бредя среди куч различных приборов и механизмов, раздумывал о возможности их применения. Появление командира не прошло незамеченным. Занимавшиеся сортировкой добычи бойцы, переглянувшись, дружно шагнули ему навстречу. Понимая, что должен им что-то объяснить, Миша кивком головы поздоровался и, усмехнувшись уголками губ, негромко спросил:

– Мужики, как вы тут ориентируетесь? Это же настоящая свалка. Никогда не думал, что на двух пиратских кораблях может быть столько барахла.

– Это верно, – кивнул один из бойцов. – Такое впечатление, что они отправились сюда прямо после захвата какой-то геологоразведывательной экспедиции.

– О как?! С чего ты это взял, да еще с такими подробностями? – удивился Миша.

– Приборы, – коротко пояснил боец. – Много сканеров и анализаторов. А еще несколько дубликаторов в отличном состоянии.

Дубликаторы, или копиры, обычно использовались в удаленных точках обитаемой галактики для ремонта или восстановления техники и небольших летательных аппаратов. Все, что требовалось от оператора, это загрузить в приемник прибора нужные составляющие в определенном порядке. После этого аппарат все делал сам. Анализ исходной запчасти, структура ее состава, анализ плотности и количества слоев. Все это дубликатор проделывал без вмешательства человека, после чего выдавал уже готовую копию нужной запчасти.

– Дубликаторы? – задумчиво переспросил Миша. – И какого поколения?

– Третьего. Теперь мы штурмовые винтовки сами штамповать можем, – понимающе усмехнулся боец.

– Винтовки, это, конечно, здорово, но нам бы какое-нибудь корыто, чтобы независимо от местного населения по объему перемещаться, – вздохнул Миша.

– Десантный бот пятого поколения подойдет? – хитро прищурившись, спросил второй боец.

– А что, есть? – тут же встрепенулся Михаил.

– Два, в разобранном виде. Похоже, их планировали пустить на запчасти. Разобраны аккуратно. Только корпуса разрезали, для сохранения пространства.

– Собрать сможем? – быстро спросил Миша.

– Можем, но броня в местах разреза будет слабой, – смущенно вздохнул боец.

– А если использовать дубликатор? Корпус бота в любом случае не литой.

– Это верно, но эти болваны разрезали ребра жесткости, а их в этих дубликаторах не сделать. Максимальный размер для найденных машин два метра на полтора. Или программу менять, для последовательного смещения копии.

– Программу, говоришь? – задумчиво переспросил Миша. – Кто у нас на этом деле помешан?

– Мнишек, который Крюк, – улыбнулся боец.

– И где он?

– По последним данным, в федеральной тюрьме за вскрытие секретных файлов госдепартамента стран Американской Конституции.

– Ты бы еще предложил в империю сбегать, там людей поискать, – скептически хмыкнул Миша. – Я спрашивал про того, кто под рукой.

– А то ты не знаешь, – развел руками боец. – Стив Оружейник. Он, кстати, тут уже крутился. Пытался влезть в программы искинов, которые мы с кораблей сняли.

– Вы и их вытащить успели? – удивился Миша.

– Не «стервятникам» же дарить такие данные, – рассмеялся второй боец.

Только теперь до Миши дошло, что именно сделали его бойцы. Пока он улаживал торговые вопросы и гонял пьяных легионеров, они умудрились демонтировать управляющие системы обоих пиратских кораблей. Это означало, что теперь, взломав пароли, они могли получить все точки нападений, координаты ремонтных баз и точек дислокации пиратских кораблей. За такую информацию все разведки всех государств платили очень серьезные деньги, а самое главное, что заработок этот считался законным.

Получить подобные сведения можно было только серьезной кровью, а значит, получивший ее имеет полное право передать ее тому, кто больше заплатит. Но были в этом деле и очень неприятные моменты. О подобных аукционах узнавали пираты и старательно мстили тем, кто передавал такие сведения огласке. К тому же сами искины боевых кораблей всегда были дорогостоящим товаром. Ведь файлы управления боевыми системами кораблей в них не были удалены. А это означало, что управление любой системой вооружения на любом мирном судне повышалось на порядок.

Быстро прикинув порядок цифр и полученные данные, Миша пришел к выводу, что его задумка очень скоро обретет вполне реальные очертания. К тому же его едва появившаяся группа с ходу приобретает имя. Отбиться от двух пиратских кораблей без потерь, раскрыть сведения по пиратским базам, да еще и обнародовать данные по исчезнувшим судам, данные о которых наверняка найдутся в памяти навигационных систем. За короткий срок таких результатов добивались немногие.

– Оружейник получил какие-то цифры? – подумав, спросил Миша.

– Нет, успел только проверить уровень защиты, – качнул головой боец.

– А почему бросил?

– Мы прогнали. Тут и так не повернуться было, да еще он со своими компьютерами разложился.

– Освободите ему место для работы, – скомандовал Миша. – Пусть вплотную займется искинами и дубликаторами. Нам нужны и деньги, и сведения, и толковые средства передвижения.

– А с остальным что делать? – кивнув, спросил боец.

– По системам вооружения я буду разговаривать с нынешним шефом. Вполне допускаю, что он решит приобрести их для этой базы. Двигатели и накопители пока придержим. Кстати, в каком они состоянии?

– Практически новые. Похоже, сменили перед самым нападением. Но оба гиперпривода третьего поколения. С учетом того, что сейчас применяется уже шестое поколение, порядок их износа можешь прикинуть сам.

– Ты мне скажи, – подозревая подвох, ответил Миша.

– Не поверишь, но оба привода вполне бодрые и могут работать еще десяток лет в том же режиме. Достаточно сменить кое-какие реле и провести регламентные работы.

– Вот так просто? – не поверил Миша.

– Говорил же, не поверишь, – рассмеялся боец. – Вся хохма в том, что приводы третьего поколения давно уже признаны самыми удачными во всей линейке данного оборудования. В армии британской короны их даже отказались менять на новые до полной выработки ресурса.

– Это шутка такая? – удивился Михаил, глядя на бойца неверящим взглядом.

– Чистая правда. Так что предлагаю их оставить себе и держать в резерве. Монтаж и юстировка там простые, так что, если появится возможность взять не корабль на полном ходу, а пустую коробку, мы сможем обзавестись серьезным корабликом и здорово сэкономить.

– Толковая мысль, – одобрительно кивнул Миша.

– А главное, вполне выполнимая, – добавил боец. – А вообще, у меня складывается стойкое убеждение, что к этому нападению они готовились очень старательно. Новые двигатели, крепкие, едва на треть изношенные гиперприводы, накопители предыдущего поколения... Похоже, они планировали управиться за пару стандартных суток. Налетели, разграбили базу, погрузили рабов и быстренько удрали. На таком оборудовании они вполне могли бы оторваться даже от хорошо организованного преследования. Пожалуй, только легионеры на своих истребителях смогли бы их догнать.

– Ты не загибаешь? – с сомнением протянул Миша.

– Проверь параметры оборудования сам, – оскорбился боец.

– Верю, – отмахнулся Михаил, – просто выводы уж больно правильно укладываются в мою версию. А так не бывает. Как говорится, с ума поодиночке сходят. Коллективно это делать не принято. А тут просто каждое слово ложится, словно смазка на подшипник.

– Удивил, – неожиданно усмехнулся второй боец. – К такому мнению почти все наши пришли. И заметь, независимо от тебя. И не говори мне, что это коллективный приступ паранойи, обостренной условиями глубокого космоса и ограниченным пространством базы. Мы в таких условиях почти всю сознательную жизнь провели.

– Красиво излагает, подлец, – проворчал Миша, подмигивая второму бойцу. – И самое смешное, так все гладко разложил, что и придраться не к чему.

– А ты думал, что мне голова дана только, чтобы ею о бабах думать? – не остался в долгу боец.

– Не только. Еще ты туда ешь, – рассмеялся Миша, продолжая разглядывать груду всяческого оборудования.

– Ты чего завис? – заметив его взгляд, спросил отсмеявшись хранитель склада.

– Пытаюсь понять, что еще вы успели оттуда вытащить.

– Много чего. Больше, конечно, мелочей, но все в хорошем состоянии, ухоженное и готовое к употреблению. Даже кухонный комбайн есть. И должен сказать, очень даже интересный. Последнего поколения.

– Ты случайно торговым агентом не подрабатываешь? – неожиданно спросил у него Миша.

– А что? – насторожился боец.

– Такое впечатление, что я в магазин попал. Только и слышу «того поколения, этого поколения». Неужели там никакого старья не было?

– Было, конечно, – пожал плечами боец. – Но мы его и не брали. Раскидывали на месте, и все ценное с ходу в мешок.

– А ценное это что? – осторожно поинтересовался Миша, уже представив себе кучи мешков с болтами, гайками, саморезами, контактными шлейфами и тому подобным вспомогательным оборудованием.

– Энергетические кристаллы, матрицы памяти для коммуникаторов, в общем, все то, что можно применить в другом месте.

– Ладно. Черт с ним, – решившись, отрезал Миша. – Начнем по порядку. Нам нужны катера или десантные боты. Исходя из того, что запчасти к ботам у нас уже есть, начнем с транспорта.

– Что ты задумал? – насторожился боец.

– С чего ты взял? – не понял Миша.

– Я же сказал, для ботов у нас только начинка. Силовой каркас и ребра жесткости были разрезаны.

– Я помню. Поэтому Оружейник займется перепрограммированием дубликаторов. Сделает так, чтобы эти чертовы машины начали штамповать ребра жесткости целиком.

– А броня?

– А вот с браней попробуем помудрить.

– Машина получится очень тяжелой. Стандартные двигатели не потянут.

– Поставим другие. Мощнее.

– Ты хочешь сделать десантный бот размером с эсминец? Да еще и с возможностями атмосферного пилотирования?

– Нет. Нам нужно что-то не очень большое, маневренное, мощное и очень зубастое. А главное, скоростное и с возможностью выхода в подпространство. Все необходимое для изготовления такого транспорта у нас есть. Осталось сделать.

– Без кают? Только десантный отсек, отсеки управления огнем, рубка управления и трюм? – задумчиво перечислил боец.

– Именно. Для дальних перелетов установим ложементы. В трюме обязательно реанимационную капсулу для эвакуации тяжелораненых и малый кухонный комбайн для питания в дальних перелетах.

– Планируешь дальние броски? – уточнил второй боец.

– Все может быть. Так что предпочитаю быть готовым ко всему, – неопределенно пожал плечами Миша.

– То, что ты описал, по военной классификации называется «морской ерш». Машина не большая, но маневренная и колючая.

– Знаю, но нам нужно что-то побольше и более опасное, – усмехнулся Миша.

– Но у нас тут не верфь. Создать корабль, опираясь только на имеющуюся технику, будет трудно.

– А мы и не будем создавать с нуля. Мы просто внесем нужные нам изменения в уже готовую конструкцию, – решительно заявил Миша. – В конце концов, это наша группа, и наше дело, на чем перемещаться.

– Логично, – кивнул в ответ боец. – Тогда я зову Оружейника и ставлю ему задачу.

– Действуй, – одобрительно кивнул Миша, продолжая оглядываться с задумчивым видом.

– Что-то не так? – снова спросил боец.

– Такое ощущение, что я что-то упустил. И теперь это упущение грозит вылиться в очередной геморрой, – нехотя признался Михаил.

– Пятая точка ноет? – уточнил боец.

– Можно и так сказать.

– Хреново. Не успели одно дерьмо разгрести, как уже новое намечается, – вздохнул боец.

– Ты меня за сигнализацию держишь? – растерялся Миша.

– Почти, – и не подумал отказываться боец. – О твоем чутье на опасность среди ребят уже легенды ходят.

– А если я ошибусь? – спросил Миша, чуть не хрюкнув от удивления.

– Исключения подтверждают правила, – пожал плечами боец и, усмехнувшись, добавил: – Чего ты так переживаешь? Парни все слушают любую твою команду, заглядывая в издающий ее рот. Каждый знает, если Леший сказал, что намечается задница, то так оно и будет. Но все точно так же знают, что ты единственный, кто способен вытащить нас из этой задницы. Так что прекрати рефлексировать и начинай думать, откуда нам может прилететь.

– Я уже мозг себе набок свернул, пытаясь это понять, – нехотя признался Миша.

– Может, стоит восстановить минное поле?

– Этим уже занимаются.

– Тогда попробовать усилить огневую мощь базы?

– Тоже в процессе, – вздохнул Миша.

– Тогда остается только ждать, – проворчал боец, чисто российским жестом почесывая в затылке.

– Я тоже так думаю. Но на всякий случай держите оружие под рукой. Особенно во время отбоя, – подумав, сказал Миша и, попрощавшись, отправился в центр наблюдения.

* * *

Две недели пролетели для Дугласа как один день. Отчитавшись перед Расти и его командой о полученных результатах, профессор три дня издевался над отданной ему на откуп техникой, доводя ее до замыкания логических цепей, но к исходу четвертых суток добился нужного результата. Все ограничители завода изготовителя, блокировавшие самообучающиеся матрицы искинов, были сняты, а память медицинского комплекса увеличена в разы. Сменив исходные данные компьютера, Дуглас заменил их собственными параметрами Спектера и, прогнав тестирующую программу, потребовал личного присутствия инвалида в медицинском отсеке.

Загнав Спектера в диагностическую капсулу, профессор принялся снимать все необходимые параметры, прогоняя каждый из них по три раза. Закончив с замерами, он, недолго думая, велел гиганту забрать инвалида, а сам погрузился в проведение сравнительного анализа. Убедившись, что все данные совпадают, Дуглас запустил программу медицинского исследования. Получивший кучу новых данных компьютер принялся обрабатывать снятые анализы, выдавая результаты один за другим.

Удобно устроившийся в своем кресле Спектер, внимательно наблюдая за камланиями профессора, только удивленно переглядывался со стоящим рядом Расти. Скорость обработки данных на порядок превосходила ту, что была раньше. Слова Дугласа о том, что исходные программы комплекса изначально имели ограничители, подтверждались полностью. Между тем увлекшийся профессор, получив последнюю распечатку с результатами, с довольным видом плюхнулся с кресло и, закинув руки за голову, весело произнес:

– Я гений!

– Смелое заявление, мистер Дуглас. Может, поделитесь, в чем заключается ваша уверенность в такой уверенности? – с улыбкой спросил Спектер.

– Я смог определить, отчего у вас участились приступы, – с улыбкой победителя ответил профессор.

– Вы уверены? – моментально насторожившись, спросил Спектер, вонзив в него пристальный, жесткий взгляд.

– Абсолютно, – решительно кивнул Дуглас. – Вот, взгляните, – начал он пояснения, сунув распечатку под нос инвалиду. – Вот эти нервные узлы в вашем теле за последние три месяца увеличились почти в два раза.

– Как это возможно? – удивился Спектер.

– Следствие болезни. Именно они вызывают приступы. Но боюсь, это еще не все. Кости вашего скелета уже не способны удерживать тело в нормальном положении. Болезнь прогрессирует. А самая неприятная новость заключается в том, что проводить процедуру омоложения больше нельзя. Генетический сбой, приведший ваше тело в нынешнее состояние, благодаря этой процедуре, превращается в своего рода вирус, усиленными темпами уничтожающий здоровые клетки костей.

– Не понимаю, – покачал головой Спектер.

– Омолаживая организм, вы омолаживаете и болезнь. Подавленный изначально медикаментами вирус обретает новые силы и начинает грызть вас с удвоенной энергией, – перевел все вышесказанное на нормальный язык Дуглас.

– И что мне теперь делать? – помолчав, мрачно спросил инвалид.

– Если отбросить эмоции и забыть о том, что вы задумали, то самое время составлять завещание, – вздохнул Дуглас.

– Хорошо. Зайдем с другой стороны. Вся эта прогрессирующая болезнь способна как-то помешать задуманной операции?

– Судя по анализу спинномозговой жидкости, мне удастся подавить вирус, пока вы будете находиться в реанимационном танке. Но не стоит забывать, что это не просто болезнь. Это один из видов генетического сбоя, а подобное можно исправить только на стадии раннего развития эмбриона. Но есть и положительная сторона. Болезнь не затронула позвоночник и мозг. Это значит, что после операции вы сможете поддерживать новое тело в рабочем состоянии при помощи определенных медикаментов. К сожалению, от регулярных обследований вам не уйти, но теперь, после внесения изменений в программу автодиагноста, это не станет проблемой. Во всяком случае, таких приступов боли больше не будет.

– Вы рискнете мне это гарантировать? – иронично усмехнулся Спектер.

– Я не Господь Бог, – вздохнул Дуглас. – В подобной ситуации никто не сможет сделать больше.

– Даже Институт генетической хирургии? – не унимался Спектер.

– Рискните, – пожал плечами Дуглас, не понимая цели вопроса. Ведь он уже ответил на него.

– Ладно. Пожалуй, вы действительно правы, профессор. Внесение изменений в генетический код человека возможно только на ранней стадии развития. Этот вопрос моя команда выяснила очень подробно. Так что оставим теорию и вернемся к практике. Когда вы сможете провести операцию?

– Как только ваши люди проведут последнюю проверку разработанного мной препарата. Дальше все будет зависеть от наличия донорского тела, – собравшись с духом, решительно ответил Дуглас.

– Завтра я отправляю за ним катер. Готовьте операционную и все необходимое.

– Вы уверены, что вам это нужно? Я имею в виду – именно так? – робко спросил профессор.

– Вы опять завели этот разговор, – не сдержавшись, поморщился Расти.

– А разве этот разговор уже был? – повернулся к нему Спектер.

– Да, мы с профессором уже обсуждали эту тему и пришли к выводу, что лично ему бояться нечего, – ответил гигант, посмотрев на Дугласа так, что тот едва язык не проглотил от испуга.

– Так зачем же вы опять подняли эту тему, мистер Дуглас? – повернулся инвалид к профессору.

– Мистер Спектер, ведь вы отлично понимаете, если кто-то узнает, что я сделал, то моя жизнь кончится. И не только в науке, но и физически, – опустив голову, тихо ответил Дуглас.

– Знаю, – помолчав, кивнул Спектер. – Но как вы сами отлично понимаете, мне нет никакого резона афишировать эту историю. Больше того, я как никто другой заинтересован в сохранении тайны. Или вас беспокоит что-то еще?

– Этическая сторона этого дела...

– Чушь собачья! – фыркнул Спектер. – Четверть часа назад вы сами огласили мне смертный приговор, просмотрев анализы. Считаете, что жизнь убийцы, приговоренного к смерти судом, дороже жизни такого человека, как я?

– Сложный вопрос, – решившись, ответил Дуглас. – Я вообще против смертной казни. Будь моя воля, я бы постарался избежать любого вида смерти. Кроме старости, конечно.

– Вот как? А если бы выбор встал между жизнью преступницы и жизнью вашей жены? Будь у вас возможность провести такую операцию тогда, что бы вы выбрали?

– Это удар ниже пояса, – растерянно проворчал Дуглас.

– Нет, профессор. Это жестокая правда жизни, – грустно усмехнулся Спектер. – Окажись вы перед таким выбором, и в исходе дела я даже не сомневаюсь. Да, я вполне допускаю, что потом вы довели бы себя до суицида, мучаясь чувством вины, но жизнь вашей жен, была бы спасена. В нынешней же ситуации я стою перед таким же выбором. Спастись, забыв про этику и мораль, или умереть, побоявшись переступить через все эти химеры.

А теперь давайте попробуем разобраться. На одной чаше весов жизнь преступника, приговоренного к смерти за тяжкие преступления. Его жизнь, так или иначе, окончена. Этот приговор вынесен не мной, и в чем именно заключается его вина, мне не интересно. Точно я знаю только одно. Он действительно виновен. Этот вопрос сомнению не подлежит. Я не убийца и не хочу использовать того, кто оказался просто оболганным. Мои люди тщательно проверили все пункты обвинения и провели свое расследование. Скажу больше, я регулярно тренирую своих юристов, отправляя их расследовать громкие дела. Именно так в моем окружении оказался Расти.

На другой чаше тех весов я. Человек, создавший государство в государстве. Сумевший спасти сотни людей от ложных обвинений, обеспечивший работой десятки тысяч и обеспечивающий их семьи не только высоким жалованьем, но и корпоративным социальным пакетом. В него входят детские сады, школы, три колледжа, преподавателям которых тоже плачу я. Даже вы, мистер Дуглас, получаете жалованье, в три раза превосходящее плату в любом другом подобном заведении. Вы готовы все это отменить? Готовы обездолить тысячи людей, вся вина которых заключается лишь в том, что они работают на меня?

– С чего вы взяли, что он будут обездолены? – упрямо набычившись, спросил профессор.

– Я это знаю. Наследников у меня нет, и как бы я ни составлял завещание, оно будет оспорено в суде, корпорацию раздробят на части, а эти части продадут с аукционов. Это обычная практика, и вы это знаете. А судьбы людей, при таких раскладах, никому не интересны. Их просто выбросят на улицу, вынудив покинуть дома, построенные моей корпорацией для своих работников, и превратят мой планетоид в очередной курортный бордель, из которого можно выкачивать огромные деньги. Скажу больше, такие предложения мне поступают до сих пор. Но пока я жив, этот планетоид мой дом. Моя вотчина, где нет преступности, продажных политиков, равнодушных судов и тому подобных прелестей современного мира. А теперь спросите себя, стоит ваша спокойная совесть десятков тысяч загубленных судеб?

– Вы не можете ставить вопрос таким образом...

– Могу. Больше того. Вопрос стоит именно так. И не по моей воле, а по воле судьбы. Судьба, рок, фатум, выбирайте сами. Вы можете отказаться. Что с вами будет? Скажу откровенно, не знаю. Думаю, работать в науке вы больше не будете. И не потому, что я так хочу. Вы осмелились пойти против правительственных чиновников, отказавшись передать им данные, над которыми работали все это время. Так что мне ничего не придется делать. Они все сделают сами. Согласитесь, и ваша жизнь не изменится. Больше того, вся эта база будет отдана для ваших изысканий. Вы сможете подобрать персонал по своему усмотрению и делать все, что вам заблагорассудится. Естественно, все ваши находки и открытия будут принадлежать мне, но это уже частности. Главное, что здесь вы будете в полной безопасности и сможете, наконец, осуществить свою мечту. Если помните, я обещал вам полный карт-бланш в ваших личных изысканиях.

– Я должен подписать договор кровью? – сумел пошутить Дуглас.

– Я не покупаю вашу душу. Я хочу купить ваш разум, – улыбнулся в ответ Спектер. – Я далеко не идеальный хозяин, но поверьте, я один из немногих, кто умеет ценить не только деньги, но и людей, находящихся рядом. Люди, вот мое главное богатство.

– Черт! Вы умеете убеждать, – растерянно проворчал Дуглас.

– Вы умный человек, профессор, и я понимаю ваши терзания. Но поверьте, на этот раз все будет предельно честно. Все, что я сказал о доноре, правда. Как правдой является и то, что обо всем произошедшем будут знать только несколько человек. Я даже могу их перечислить.

– Я, вы, Расти, а кто еще? – не сдержал любопытства профессор.

– Айвен, Салли и Михаил, – добавил Спектер.

– А Михаила так необходимо во все посвящать? – задумчиво поинтересовался Дуглас.

– Вы ему не доверяете? – удивился инвалид.

– Откровенно говоря, да. Наверное, это срабатывает стереотип, но он русский, да еще и военный. Наверняка шпион.

– Профессор... – Спектер расхохотался так, что едва не вывалился из кресла. – Вы меня убили! А ничего, что этот шпион рисковал жизнью, спасая всех обитателей базы от смерти и пиратского рабства?

– М-да, как-то не подумал, – растерянно усмехнулся Дуглас, разведя руками.

– Запомните, профессор. Всех шпионов, которые есть на этой базе, мы с Расти знаем в лицо.

– Как это может быть?!

– Помните, в самом начале вашей деятельности в моей корпорации из вас пытались выбить нужную информацию, перехватив в одном из темных уголков базы? Тогда Расти появился очень вовремя и выдернул вашу тушку буквально из рук у того человека.

– Было такое, – нахмурившись, кивнул Дуглас.

– Это была наша операция. Мы решили выбить самых наглых противников и сделали из вас живца. Теперь на базе остались самые осторожные и самые слабые противники. Но они, к сожалению, есть. А значит, без помощи Михаила нам не обойтись. К тому же должен отдать должное его умению размышлять логически и анализировать ситуацию, он из нескольких случайно оброненных фраз сумел сделать правильный вывод и теперь в курсе всех событий.

– И какая же роль отведена ему в данной операции? – не удержался Дуглас от сарказма. – Надеюсь, не моего ассистента?

– Бог с вами, профессор. Если он и сможет провести такую операцию, то только при помощи десантного кинжала, – рассмеялся Спектер. – Нет. Он будет заниматься тем, что умеет лучше всего. Обеспечивать безопасность всего этого уровня. С той минуты, как вы введете меня в анабиоз, и до того момента, пока я не встану из реанимационного танка, этот уровень будет закрыт для любого посещения. Ни выйти, ни войти будет невозможно.

– Но это история не одного дня. Как будем жить мы? – не понял профессор.

– На этом уровне есть все необходимое для проживания сорока человек в течение трех стандартных месяцев. Даже автономное снабжение воздухом. Так что поесть, поспать, принять душ и сходить в туалет вы сможете, не покидая этих коридоров.

– Это так необходимо? – помолчав, задумчиво спросил Дуглас.

– Что именно? – чуть скривившись, уточнил Спектер.

– Изоляция. Лично для меня это будет пустой тратой времени. Пока вы будете находиться в реанимационном танке, я вполне успею провести несколько тестов моего препарата.

– Нет, – жестко отрезал Спектер. – До того момента, пока я не встану в полном сознании и на своих ногах, ничем другим вы заниматься не будете. Это не оговаривается, мистер Дуглас. Вас наняли именно для этой работы, и вы будете делать только ее. Учтите. В случае, если вы вдруг попытаетесь начать работать над чем-то другим, вас жестко пресекут. А если вы не успокоитесь, все ваши наработки будут уничтожены, а вы сами, по окончании операции, отправитесь на ближайшую обитаемую планету. Без работы и рекомендаций. Учтите, все лаборатории, в которых вы работали, уже опечатаны личным кодом Расти, и откроет он их, только когда все кончится.

– Это жестоко, – только и смог выдохнуть профессор.

– Это честно. Моя жизнь целиком и полностью будет зависеть от вашего умения и внимания. Поэтому от операции вас ничто не должно отвлекать.

– Не понимаю, чего вы упрямитесь, профессор, – неожиданно произнес гигант. – Сделайте свою работу и можете хоть всю жизнь сидеть в своей лаборатории. Вам никто слова не скажет. Материалы, образцы препаратов, мощнейшие компьютеры, все это будет в вашем полном распоряжении. Мечта любого ученого. Согласитесь, это не высокая цена за ее воплощение.

– Вы правы. Это действительно мечта ученого, – грустно улыбнулся Дуглас, сдаваясь.

* * *

Погруженный в навалившиеся дела Миша толком не обратил внимания на тот факт, что катер Спектера в срочном порядке отправился куда-то в сторону обитаемого сектора галактики. Единственным пассажиром катера был Айвен, поэтому Миша просто зафиксировал этот факт в памяти, даже не пытаясь вдаваться в подробности. Катер и телохранитель принадлежали шефу, так что такая поспешность вполне могла объясняться какой-то острой необходимостью самого Спектера. Убедившись, что катер покинул зону действия минного поля, восстановленного после нападения, Михаил вернулся к насущным делам.

Одно из них состояло в бесконечных спорах со старьевщиками, которым бойцы Михаила продавали взятое с пиратских кораблей, что после тщательной сортировки считали ненужным. Несмотря на бесконечную ругань и торг до хрипоты, счет отряда пополнялся серьезными цифрами. Будучи привилегированным клиентом серьезного банка, Миша открыл виртуальный счет со своего личного коммуникатора, и теперь с удовольствием отслеживал его увеличение. Чеки и счета старьевщиков принимались во всех банках обитаемого мира, особенно если их предъявляли подобные клиенты.

С такой добычей появление нового отряда обретало реальные черты. Одновременно с пополнением счета Миша занимался отслеживанием перемещений нужных ему людей и их вербовкой. Впрочем, последнее давалось ему проще всего. Будучи достаточно известным в узких кругах, он пользовался своим именем, выбирая только тех, с кем был знаком лично, или по рекомендации кого-то из своих людей. Брать бойцов со стороны он отказывался категорически, мотивируя это простой, но всем известной поговоркой:

– Сначала ты работаешь на имя, а потом имя работает на тебя.

Отморозки и маньяки ему были не нужны. Еще через неделю, старьевщики закончили утилизацию добычи и, распрощавшись, отправились в обратный путь. Окрестности базы окончательно опустели, и бойцы смогли вздохнуть свободнее. Пользуясь отрывшимися возможностями, парни собрали еще полсотни мин, начинив ими весь прилегающий к базе объем. Смонтировали они и еще три плазменных установки, что серьезно повысило огневую мощь базы. Одновременно с этим началась и сборка десантного бота.

Точнее, того, что Миша и его команда посчитали таковым. Собранная ими машина была в полтора раза больше стандартного летательного средства, обладала мощным маршевым двигателем, броней, подпространственным двигателем и энергетическим щитом. На оружии бойцы тоже не экономили. В итоге полученная конструкция являла собой смесь угара армейского дизайна с приступом паранойи. Четыре плазменные спарки могли вести огонь на все триста шестьдесят градусов по горизонту и на сто двадцать градусов по вертикали.

Ракетные установки способны были выпустить двенадцать зарядов в это же пространство, а кормовой торпедный аппарат был способен серьезно удивить любого преследователя. С учетом скорости, которую способна была развивать эта машина, любому становилось понятно, что связываться с этим аппаратом смертельно опасно. Сделав полдюжины пробных вылетов и испытав машину в разных режимах, бойцы радостно принялись выбирать созданной технике имя. Споров и возражений было больше, чем нужно.

Сходились только в одном. Имя у машины должно быть такое, чтобы всем сразу становилось ясно, кто именно к ним пожаловал. Доходило до полного абсурда. В итоге большинством голосов были решено звать машину «Бойцовым псом». Не мудрствуя лукаво, Миша прописал искину себя как командира отряда, которому подчиняется весь отряд, двух командиров отделений, как его заместителей, и указал, что постоянный экипаж бота будет прописан позже. Пилотов еще предстояло нанять.

Решив не откладывать это дело в долгий ящик, Миша отозвал командира первого отделения в сторону и, скинув ему на коммуникатор список всех, с кем ему уже удалось предварительно договориться, приказал готовиться к длительному перелету. Пробежав список взглядом, капрал одобрительно хмыкнул и, качнувшись с пятки на носок, задумчиво спросил:

– Сколько человек я могу взять с собой?

– Думаю, еще троих. Две вахты по два человека для такой машины в самый раз.

– Согласен. И здесь график не сильно изменится. Когда отправляемся?

– Надо бы уже вчера, но если сможете стартовать завтра, я переживу, – усмехнулся Миша.

– Добро. Сейчас оповещу парней, и как только подготовимся, уходим, – решительно кивнул капрал.

– Годится, – кивнул в ответ Миша. – Предварительная договоренность со всеми уже есть, так что, если возникнут вопросы, на которые ты не сможешь ответить, пусть потерпят до встречи. Если кто-то начнет кобениться, набивать себе цену или пальцы гнуть, можешь смело посылать подальше. Капризные кадры нам не нужны.

– Вопрос может упереться в деньги, – не согласился капрал.

– А когда наемники становились богатыми? – иронично спросил Миша. – Наша работа, это способ не подохнуть под забором, когда придет время. Да еще возможность хоть как-то содержать семью, если она еще есть.

– Согласен, – вздохнул капрал. – Ладно. Все ясно. Пойду собираться. Да, еще вопрос. Что делать, если вдруг эта штука сломается? – добавил он, небрежно ткнув пальцем в новообретенное летательное средство.

– Изменения внесены только в конструкцию корпуса и вооружение. Вся двигательная система стандартная. Думаю, с ремонтом проблем не будет. Если что, сбрось мне сообщение на коммуникатор. Оплатим через израильский банк.

– Как ты вообще умудрился туда попасть? – не сдержал любопытства капрал.

– А что тут такого? Такой же банк, как и все, – пожал плечами Миша.

– Ага, аж два раза, – хохотнул капрал. – Если ты не знал, то это один из самых привилегированных банков обитаемой галактики. Можно сказать, закрытый клуб для особо важных клиентов. Они даже государственным спецслужбам информацию не предоставляют. Все транзакции сами отслеживают, и если что-то не нравится, сливают данные своей контрразведке.

– Не знал, – качнул головой Миша, задумчиво почесывая в затылке. – В любом случае нам это на руку.

– Это верно. Любой клиент, увидев, куда должен перечислить деньги, сразу поймет, что эта команда ушами не хлопает, – усмехнулся капрал и, попрощавшись, отправился в жилой сектор.

Кое-как растолкав проблемы и отправив бот за пополнением, Миша перекрестился и уже собрался отправиться отдыхать, когда на его коммуникатор поступил вызов от самого Спектера. Мрачно посмотрев на короткий текст сообщения, Миша в голос выругался и, сообщив дежурному, где его искать в случае необходимости, отправился в сектор владельца. Пройдя процедуру идентификации, он вошел в роскошно обставленный кабинет и, быстро оглядевшись, направился прямиком к креслу, в котором находился шеф.

Едва глянув на инвалида, Миша не удержался и, покачав головой, негромко сказал, стараясь не обидеть своего работодателя:

– Простите, мистер Спектер, но выглядите вы паршиво.

– Знаю, – грустно улыбнулся инвалид. – Недавно был очередной приступ. Но я позвал вас не за этим.

– Понимаю, но не смог промолчать, – кивнул Миша и, подчиняясь едва заметному жесту шефа, опустился в соседнее кресло.

– Я решил сообщить вам лично и попросить о помощи, – помолчав, сказал Спектер.

– Что нужно делать? – коротко спросил Миша, моментально подобравшись.

– Я знаю, что вы начали формировать свой отряд. Знаю, что открыли для этого отдельный счет. Похоже, вы забыли, что я вам обещал, и решили действовать самостоятельно. Я прав?

– Не совсем. Мы действительно решили организовать свою команду и открыли для этого отдельный счет. О вашем обещании я не забыл. Больше того, пока вы обеспечиваете нас работой, эта команда будет работать на вас. Но я не имею права забывать, что однажды наши услуги вам могут больше не понадобиться, и вот на этот случай у отряда должен быть резерв. Я набираю людей не на одноразовую акцию.

– Значит, мне беспокоиться не о чем? – уточнил Спектер.

– Абсолютно. До тех пор, пока мы вам нужны, мы будем работать. Ну, а дальше жизнь покажет, – философски вздохнул Миша. – Так о чем вы собирались меня просить?

– Со дня на день мой катер должен будет привезти сюда донора. В тот же день я буду вынужден лечь на операцию. С этого момента у входа на этот уровень постоянно должна стоять вооруженная охрана. Их задача – пресекать любую попытку войти или выйти с уровня. Сектор должен быть закрыт наглухо.

– Как долго? – кивнув, спросил Миша.

– До того момента, пока я сам не появлюсь в дверях. Все вопросы и обсуждения проблем только с Расти. Но во всем, что касается безопасности базы, решения принимаете только вы. Лично. Можете делать все, что вам взбредет в голову. Всю ответственность я беру на себя. Мне нужно время, Михаил, и прошу вас это время мне дать.

– Я понял, – помолчав, кивнул бывший сержант. – Завтра же у входа на ваш уровень будет установлен пост. Можете не беспокоиться. До тех пор, пока хоть один из моих бойцов жив, время у вас есть. А уничтожить нас совсем непросто.

– Спасибо. А это, чтобы вы не думали, что я забываю свои обещания, – улыбнулся Спектер, протягивая Михаилу корпоративную карту. – Сумма здесь не обозначена. Можете тратить столько, сколько понадобится. Отчет о расходах будете предоставлять Расти. Все проблемы с бухгалтерией он решит. Что у вас с набором бойцов?

– Сегодня отправляю трех солдат под командованием одного из капралов за людьми. Предварительная договоренность со всеми кандидатами уже достигнута, так что пару недель, и команда серьезно пополнится.

– Сколько человек прибавится?

– Пока пятнадцать.

– Так мало?

– Я набираю только проверенных людей. Тех, кого знаю лично, или тех, за кого готов поручиться кто-то из нынешней команды. Брать людей со стороны без рекомендации я не хочу.

– Вот как? Откуда такая щепетильность? – заинтересованно спросил Спектер.

– Все просто. В бою эти парни должны прикрыть друг другу спину. В тех, кого набираю я, никто не усомнится. А вот о тех, кого никто не знает...

Миша не договорил, но Спектер, задумчиво кивнув, продолжил за него:

– Сказать этого никто не сможет. Все верно. Признаюсь, я удивлен вашей позицией.

– А что тут удивительного? – не понял Миша. – К тому же, как я уже говорил, главным работодателем для моей команды являетесь вы, а это значит, что мои люди должны не только уметь воевать, но и держать языки за зубами. Но должен предупредить вас сразу. Мы готовы охранять вас и ваше имущество. Защищать ваши интересы перед любым противником, но мы никогда не будем усмирять бунт на вашем планетоиде или подавлять восстания на ваших производствах.

– Вот как? Почему? – спросил Спектер едва ли радостно.

– И то и другое – следствие глупой политики владельца или его подчиненных. А это значит, что решать такие вопросы нужно путем обсуждения проблем, а не стрельбой, – решительно ответил Миша.

– Благодарю, – неожиданно улыбнулся Спектер.

– За что? – не понял Миша.

– За ваши слова. Вы слишком мало работаете у меня и многого не знаете. Но ваша позиция в этом вопросе мне очень импонирует. Поверьте, любое недоразумение на своих предприятиях я разбираю лично, и первым делом увольняю руководство, не сумевшее решить вопрос раньше и обострившее ситуацию.

– Значит, вы принимаете это условие? – осторожно уточнил Миша, припомнив кое-что из рассказов гиганта.

– С удовольствием. А теперь я попрошу вас отправиться к Расти и обговорить с ним все возможные условия следующего стандартного месяца. Порядок связи, условия посещений и тому подобные дела. В любом случае я управлять ими из реанимационного танка точно не смогу.

– Не беспокойтесь. Все будет в порядке, – кивнул Миша и, легко поднявшись из кресла, направился к дверям.

Уже в дверях, резко остановившись, он обернулся и, негромко окликнув шефа, тихо спросил:

– Мистер Спектер, я могу спросить?

– Конечно.

– Эта операция действительно нужна? Неужели нет никакого способа решить проблему медицинскими средствами?

– Вас тоже беспокоит этическая сторона этого вопроса? – грустно улыбнувшись, спросил Спектер.

– Откровенно говоря, да.

– Профессор Дуглас, проведя серию тестов и анализов несколько дней назад, посоветовал мне подготовить завещание. Поверьте, Михаил, другого способа действительно нет, – вздохнул инвалид. – Я либо излечусь, либо сдохну от очередного приступа. Для вас лично это проблема?

– Теперь нет, – помолчав, решительно ответил Миша и, развернувшись, вышел.

Он действительно понимал этого странного человека. Да, на первый взгляд, спасти свою жизнь путем отъема ее у другого неправильно. Но ведь он сам, участвуя в различных боевых стычках, много раз отнимал жизнь у других только для того, чтобы выжить. Убей, или будешь убит. Кровь на руках – удел каждого, кто решился однажды надеть форму и начать служить своему государству. Так в чем тогда разница между инвалидом, способным обеспечить нормальную жизнь сотням подчиненных, самим Михаилом, защищавшим этих самых обывателей?

Миша тряхнул головой, отгоняя гнетущие мысли, и, шагнув в соседнюю дверь, сказал, найдя взглядом Расти, сидевшего за монитором компьютера:

– Во время операции ты постоянно будешь здесь или станешь связным между сектором и базой?

– Я бы вообще закрыл сектор на это время, – с ходу ответил гигант, разворачиваясь к нему всем телом.

– С чего вдруг? – не понял Миша.

– Откровенно говоря, сам не совсем понимаю. Знаю только, что так было бы правильно.

– И ты тоже? – удивленно спросил Миша.

– Что я тоже?

– Тоже дерьмо чуешь? – мрачно уточнил бывший сержант.

– Вот, значит, как, – тихо протянул Расти. – Значит, сектор точно нужно закрыть, – добавил он, глядя Мише в глаза.

* * *

Следующая неделя ничем особо не выделялась из череды таких же, заполненных мелкими хлопотами недель. Только раз команде Миши пришлось в авральном порядке бросить все дела и под усиленной охраной сопровождать привезенный катером груз. Небольшая гравиплатформа со стандартной криокапсулой была перевезена с катера в сектор владельца, после чего на коммуникатор Миша поступило кодированное сообщение. Чуть улыбнувшись, бывший сержант нашел взглядом капрала и, кивком головы отозвав его в сторону, тихо приказал:

– С этой минуты работаем по варианту один. Обеспечь ребят всем необходимы и объясни, что делать при возникновении внештатной ситуации.

– Началось? – осторожно уточнил капрал, частично посвященный в некоторые подробности дела.

– Да. Теперь осталось только ждать. В общем так. Тащим службу, гоняем гражданских и смотрим во все глаза, чтобы чего не случилось. Если все сложится, работой будем обеспечены до самой старости. А пенсию будем пропивать на курортных планетах.

– Красиво расписываешь, – усмехнулся капрал. – Похоже, у нас намечается очередная задница.

– Хреново, когда подчиненные тебя так хорошо знают, – покрутив головой, вздохнул Миша.

– Бери людей со стороны. Они точно ничего не поймут.

– Хрен тебе. Работаем, – скомандовал Миша.

Подчеркнуто иронично откозыряв, капрал принялся раздавать команды. Вскоре весь сектор был блокирован, а на входе стоял усиленно вооруженный пост в тяжелых скафандрах. Выделенные для охраны сектора бойцы заранее были проинструктированы и знали, что в этих доспехах им придется провести не один день. Впрочем, опытным солдатам к этому было не привыкать. Лично проверив у стоящих на посту состояние оружия, Миша с довольным видом кивнул и, собрав остальных, негромко сообщил:

– Значит так, парни. У нашего шефа серьезные проблемы со здоровьем. Сейчас там, в секторе, проводится уникальная операция, и наша задача сделать так, чтобы никто никоим образом не вздумал этому помешать. Если все сложится, мы будем жить в шоколаде. О работе думать точно не придется. Но должен признаться, что у меня уже который день свербит ответственный за нюх орган. Так что не расслабляемся, держим ушки локаторами и отслеживаем каждый непредвиденный чих.

– Опять пираты? – мрачно спросил один из бойцов.

– Если бы я знал, – вздохнул Миша. – Тут и без этой сволочи саботажников хватает. Так что внимательно отслеживаем все передвижения, особенно в научном секторе. Если это будут местные, то начнется все именно там.

– Почему? – тут же последовал вопрос.

– Самое удобное место для создания нештатной ситуации. Никто из нас и понятия не имеет, какой гадостью там занимаются и что они могут выпустить из пробирки только для того, чтобы посмотреть, что из этого получится.

– Да уж, яйцеголовых только в намордниках держать надо, – скривившись, кивнул капрал.

– Всё, парни. Работаем. На служебном и жилом уровнях усиленные патрули. Все остальные точки под жесткий визуальный контроль.

– Народу мало, – со вздохом посетовал капрал.

– Знаю. Надеюсь, пополнение прибудет раньше, чем мы свалимся от усталости, – вздохнул в ответ Миша.

Бойцы разошлись по своим местам, а Михаил, пройдя в свою каюту, на всякий случай прихватил из старого армейского баула именной штурмовой пистолет и старинный кривой бодек. Этот нож ему подарили еще во время службы, и Миша хранил его как память о старых друзьях. Но теперь, когда интуиция буквально звенела о возможных проблемах, он решил носить его с собой. Взвесив нож в руке, он оценил игру света на отполированном вручную клинке и, вздохнув, сунул его за спину.

– Как говорится, оружия много не бывает, – проворчал бывший сержант, выходя в коридор и запирая каюту личным кодом.

Пять стандартных суток все шло в штатном режиме. А утром шестого дня на коммуникатор Миши пришло сообщение от Расти. Внимательно прочтя текст, Миша усмехнулся и, повернувшись к дежурной смене наблюдателей, весело сообщил:

– Операция прошла успешно. Осталось дождаться результатов реабилитации, и можно считать, что мы свое дело сделали.

– А значит, можно будет требовать премию, – с ходу добавил один из бойцов.

– Вполне возможно, – рассмеялся Миша. – Все, мужики, не расслабляемся. Дело еще не закончено.

– Это верно, – скривился любитель премий. – Ты случайно не знаешь, что это за команда?

– Свора из так называемых кураторов, – прошипел Миша, всмотревшись в монитор. – А что с ними не так?

– Они уже второй день среди персонала какую-то агитацию ведут. Расслышать не удается, говорят тихо, но судя по жестикуляции, пытаются людей в чем-то убедить.

– И как? Получается? – спросил Миша, не отрываясь от экрана.

– Непонятно. Хамить нашим ребятам гражданские не решаются, но вести себя начали как-то странно.

– И в чем странность? – насторожился Миша.

– Раньше на любую просьбу откликались сразу, а сейчас регулярно делают вид, что забыли. Ну, и еще кое-какие мелочи мелькают.

– Похоже, подрывная работа все-таки ведется, – мрачно констатировал Миша. – Черт, как же меня эта нехватка народа достала!

– Терпи, командир. Все равно раньше, чем наш пес вернется, людей взять неоткуда, – вздохнул боец.

– Знаю, но ведь эта сволочь не уймется, пока на базе дел не натворит, – прошипел Миша, сжимая кулаки.

– Какие у тебя полномочия на случай агрессии?

– Полный карт-бланш. Шеф всю ответственность берет на себя.

– Это точно?

– Приказ записан на моем личном коммуникаторе. С чего такие вопросы?

– Оружие патрулям выдали, а приказ на открытие огня не озвучили, – коротко пояснил боец.

– Необходимости не было, вот и не озвучил, – помолчав, ответил Миша. – Сегодня получите полный расклад.

– Будем хлестаться?

– Если с первого раза не поймут, – сцепив зубы, кивнул Миша.

Отдавать подобный приказ он не хотел, но и рисковать своими людьми не имел права. Поэтому, исходя из приказа и возможных проблем с существованием самой команды, они принял тяжелое решение. Излишний гуманизм частенько приводил к еще большим жертвам. Отказавшись в нужный момент уничтожить зачинщиков бунта, подобные гуманисты нарывались на еще большие проблемы и потери. Проявив нерешительность в подобной ситуации, Миша рисковал потерять всю команду. Ни один боец не станет служить под командой человека, не умеющего беречь своих людей.

Сидевший у монитора боец внимательно наблюдал за выражением лица своего командира. Понимая, чего от него ждут, Миша отбросил эмоции и, взяв со стола гарнитуру связи, коротко скомандовал:

– Циркулярную связь со всей группой.

Связист быстро переключил пару тумблеров и, не оглядываясь на Мишу, коротко кивнул.

– Внимание всем, – сделав глубокий вдох, скомандовал Михаил. – Обнаружены непонятные телодвижения в жилом секторе. В случае неисполнения команд, указаний, а тем более проявлении откровенной агрессии, разрешаю открывать огонь на поражение. Любую попытку нападения на патруль расценивать как попытку захвата оружия. Нападающих уничтожать на месте. Всем подтвердить получение приказа.

Бойцы группы быстро отозвались, подтверждая, что приказ поняли и готовы его исполнить. Сидевший у монитора боец, одобрительно кивнув, заметно повеселел и, дождавшись, когда связист отключит громкую связь, тихо сказал:

– Не думал, что ты решишься. Молодец.

– С чего это ты меня в либералы записал? – удивился Миша.

– Такие приказы тяжело выполнять, но еще труднее отдавать, – вздохнул боец. – На собственной шкуре испытал, как это бывает, когда тебя убивают, а ты даже в морду в ответ дать не можешь. Мерзкое чувство.

– Знаю, потому и приказал, – вздохнул Миша, наводя камеру наблюдения на патруль, контролировавший рабочий сектор.

После получения команды бойцы перевели оружие в боевое положение, и теперь любой агрессор рисковал получить заряд плазмы с ходу. Что называется, без второго слова. Разглядев довольные физиономии бойцов, Миша понял, что озвучил приказ очень вовремя. Странное напряжение передалось всем, и бойцы уже готовы были к применению силы самостоятельно. Наблюдая, как патруль быстро отправил по местам несколько мелких групп, Миша немного успокоился.

Вечер и большая часть ночи прошли спокойно. Но перед самым подъемом, время, которое бойцы по привычке называли собачьей вахтой, вдруг зазвучал сигнал тревоги.

Вихрем влетев в узел наблюдения, Михаил первым делом бросился к мониторам, попутно требуя доклада о причине сигнала. Сидевший у стола боец, вместо ответа молча ткнул пальцем в нужный экран. Разглядев, что он показывает, Миша заскрипел от злости зубами. Три пары молодых женщин яростно атаковали патруль. От смерти бойцов спасало только наличие тяжелых скафандров. Оружие, которым размахивали озверевшие бабы, не могло причинить им вреда, но и своими винтовками воспользоваться тоже не могли. Женщины постоянно перемещались, что создавало опасность попадания заряда в одного из своих.

– Всех свободных от вахты в этот переход. Охрану VIP-сектора усилить. Опустить отсекающие плиты. Переход после нашего прохода изолировать, – звенящим от злости голосом приказал Миша.

Никто из состава дежурной смены так и не понял, с чего он вдруг так завелся. И только сам Миша, стремительно шагая по коридорам базы, прокручивал в голове события, произошедшие на узле перехода. Все складывалось одно к одному. Те же стремительные движения, холодное оружие, экзотические виды рукопашного боя и остановившийся, словно остекленевший взгляд. Все это он уже видел, и та встреча ему очень не понравилась.

Шедшие следом за ним солдаты быстро переглядывались, обмениваясь жестами. Этот молчаливый разговор продлился до того момента, когда тяжелая панель не отсекла сектор от перехода, с лязгом опустившись с потолка. Теперь из этого коридора выйдут только победители. Кроме патрульных, в скафандрах была дежурная смена. Все остальные, включая самого Мишу, были одеты в обычный, давно уже ставший второй кожей армейский камуфляж. Поэтому, услышав стук закрывшейся створки, Миша с ходу перешел на легкий бег, разгоняясь перед атакой.

Это наглое нападение разозлило его до такой степени, что он даже не подумал взяться за пистолет. Рука привычно скользнула за спину, ладонь обхватила рукоять, и широкий бодек со свистом рассек воздух. Уже подбегая к месту стычки, Миша вдруг понял, что только две из шести женщин по-настоящему опасны. Их движения были более уверенны, стремительны и несли в себе настоящую опасность. Все остальные больше суетились, путаясь у первых двух под ногами и нанося размашистые, но не сильные удары. Даже их попытка связать ноги патрульным при помощи заточенных цепей ни к чему не приводила.

Цепи бессильно скользили по металлу скафандров, а сервоприводы легко справлялись с боковыми нагрузками, не давая коленям бойцов сойтись, что могло бы привести к потере устойчивости. На последних шагах взвившись в воздух, Миша одним движением рассек горло ближайшей женщине и, извернувшись в полете, успел уйти от атаки другой. Почти обезглавленное тело, шагнув по инерции вперед, завалилось на одну из подельниц, залив ее кровью с ног до головы. Об упавшее тело споткнулась другая нападавшая, и один из бойцов успел всадить заряд плазмы ей в голову.

Подоспевшие бойцы буквально смели нападавших, отбросив их к закрывшейся переборке, когда вдруг всю базу сотряс мощнейший взрыв. На ногах удержались только патрульные, благодаря своим скафандрам. Драка почти утихла, и только Миша, окончательно потеряв голову от злости, уже падая, успел вспороть брюшину ближайшему противнику. Вскочив на ноги, он быстро огляделся и, убедившись, что его команда цела и здорова, во все горло рявкнул:

– Трое со мной, остальные в охраняемый сектор. Экипажу катера подготовить машину к старту.

Коммуникаторы всех бойцов были переключены на него, и каждое слово командира принималось бойцами. Тройка сопровождения осталась рядом с Мишей, а остальные бойцы, дружно развернувшись, помчались к открывающемуся проходу. Убедившись, что приказ выполняется, Миша прыжком ушел в сторону от поднявшихся с пола женщин и, убедившись, что под огонь пистолета никто из парней не попадет, одним движением сменил оружие. Кривой бодек был переброшен в левую руку, а правая выхватила штурмовик.

Три выстрела, и три тела на палубе, с дырами, обугленными по краям, в разных частях тел.

– Проводим контроль и уходим, – скомандовал Миша, не опуская оружия.

Три бойца быстро провели проверку, отрицательно помотав головами. Кивнув в ответ, Миша сунул пистолет в кобуру и, развернувшись, бросился к выходу. Тройка поспешила следом, успев только подобрать брошенное оружие противника. Но до конца коридора они добежать не успели. Базу сотряс очередной взрыв. Взвыла пожарная сирена, а по громкой связи прозвучал голос управляющего системами жизнеобеспечения искина:

– Внимание всему персоналу. Получено критическое повреждение всех систем жизнеобеспечения базы. Пожар в техническом отсеке и на грузовой палубе. Всему персоналу немедленно приступить к экстренной эвакуации.

– Наблюдатели! Что, черт возьми, происходит?! Нас обстреливают? – запросил Миша узел наблюдения.

– В том-то и дело, что все взрывы внутренние. Базу просто уничтожают, – последовал ответ.

– И, похоже, у них получается, – зарычал Миша, переходя на бег. – Что с катером?

– Уничтожен, – коротко ответил наблюдатель.

– Переключить аварийное управление секторами на ручной режим. Всем бойцам собраться в охраняемом отсеке. Грузовую палубу отстрелить. Уровень жизнеобеспечения отстрелить. Жилой сектор отстрелить. Рабочий сектор отстрелить. В связке пойдут только VIP-сектор и шлюзовая палуба с нашим уровнем.

– Ты собираешься бросить весь персонал? – растерянно спросил наблюдатель.

– Я собираюсь сдержать данное слово и спасти своего работодателя. Всех остальных будем вытаскивать после возвращения нашего пса, – огрызнулся Миша. – Заодно и проверим, кто из них чего стоит.

Дежурный по узлу, выполняя приказ, принялся отстреливать сектора в указанном порядке. Дважды отстыкованные сектора взрывались, едва успев отойти от базы. Сирена выла не переставая, и Миша, держась за скобу на перегородке, в голос матерился, проклиная эти взрывы. Двигаться в такие моменты было невозможно. Всех обитателей уровня болтало, словно в бетономешалке. Не спасали даже скафандры. Мимо Миши, громыхая, как железная бочка, пролетел один из патрульных. Его полет остановила только аварийная переборка. Удар был такой силы, что толстая сталь вмялась. От смерти бойца спас скафандр.

Прислушиваясь к ругани и стонам бойцов, Миша понял, что без телесных повреждений не обошлось. Тряска прекратилась, но внутренние ощущения опытного бойца подсказывали, что остатки базы, бодро вращаясь, дрейфуют в неизвестном направлении. С трудом поднявшись на ноги, Миша поспешил в узел наблюдения. Опираясь на переборки и спотыкаясь на высоких порогах, он добрался до нужной двери и, разблокировав ее, первым делом спросил, вваливаясь в тесное помещение:

– Наши повреждения?

– База как объект больше не существует, – вздохнув, доложил наблюдатель. – Мы вовремя отстыковались. Сейчас пытаюсь скорректировать движение этих ошметков при помощи маневровых двигателей. Заодно пробуем определить наше местоположение. Взрывы были мощными. Отбросило крепко.

– А хорошие новости есть? – мрачно спросил Миша.

– Не поверишь, есть, – усмехнулся боец. – Все системы жизнеобеспечения работают в штатном режиме. Если ничего не изменится, автономно мы можем просуществовать два стандартных месяца.

– Странно, что они остановились на достигнутом.

– Это ты про что? – насторожился наблюдатель.

– Я ждал взрыва на наших уровнях, – устало признался Миша.

– Командир, очнись, – неожиданно попросил боец.

– Ты чего? – не понял Миша.

– Командуй, мать твою, – рявкнул боец, стуча себя пальцем по лбу.

– Черт, похоже, башкой все-таки крепко приложился, – буркнул Миша, сообразив, о чем он говорит. – Проведи перекличку. Бойцам в скафандрах в срочном порядке получить сканеры и приступить к обыску всех помещений, куда заговорщики могли заложить мины, – добавил он, тяжело опускаясь прямо на палубу.

Наблюдатель продублировал приказ и, вскочив со своего места, бросился к полке, где хранились различные предметы первой необходимости. Прижатая к предплечью Миша аптечка несколько раз пискнула, подмигнула россыпью огоньков и вкатила пациенту сразу четыре укола подряд, после чего весело засветилась зеленым глазком. После уколов пошел откат, и Миша, откинувшись на переборку, краем уха прислушивался к переговорам бойцов.

Вскоре поступил доклад об обнаружении еще трех мин. Не заминированным оказался только VIP-сектор. Очевидно, резкое усиление охраны этой части базы спугнуло саботажников, и они не рискнули лезть на рожон. Один из бойцов, быстро деактивировав мины, извлек из них блоки управления и, пройдя в узел наблюдения, доложил, присев перед командиром на корточки:

– Вот, нашли.

– Содержательный доклад, – усмехнулся Миша. – Все обыскали, или только по верхам пробежались?

– Начали с ключевых точек, остальное парни осматривают.

– Почему они не сработали?

– Судя по всему, первыми взрывами базу раскидало слишком далеко и сигнал просто не дотянулся.

– Это не на коленке собрано. Военное имущество с первого взгляда видно, – не согласился Миша.

– Все равно, расстояние имеет первостепенное значение. Заряд мощный, а вот инициирующая система слабенькая. Решили на размерах сэкономить. Да и фонит электромагнитным сигналом она сильно особенно в режиме ожидания.

– Похоже, нам опять крупно повезло, – вздохнул Миша.

– Не то слово. Эти игрушки нам бы всю внешнюю обшивку вынесли, – кивнул боец.

– Ладно, продолжайте поиск. От всех этих подарочков нужно избавиться в обязательном порядке.

– Избавимся. Там немного осталось, – кивнул боец и, бросив добычу на стол, вышел.

– Столько добра пропало, – вдруг ни с того ни с сего вздохнул наблюдатель.

– Ты это про что? – не понял Миша.

– Про нашу добычу с пиратов.

– Были бы кости, а мясо нарастет, – усмехнулся бывший сержант. – К тому же мы еще не сдохли. Вот пес вернется, и попробуем в обломках покопаться.

– А что там с нашим нанимателем? – повернулся к нему дежурный по связи.

– А что с ним? Лежит себе, лечится, – развел Миша руками. – Это все теперь только наша проблема.

– Помяни черта, – проворчал связист, глядя на экран монитора.

– Ты чего?

– Тебя из апартаментов вызывают, – ответил связист, быстро переключая вызов на коммуникатор командира.

– Леший в канале, – ответил Михаил.

– Что произошло?! – услышал он взволнованный голос Расти.

– Базу взорвали. Кто, не знаю, но догадываюсь. Остальное при встрече, – отрезал Миша.

– Тогда шагай сюда. Мистер Спектер желает с тобой лично побеседовать, – рыкнул в ответ гигант.

– Он же в танке, – растерялся Миша.

– Основная регенерация закончена. Из-за всего этого бардака мы были вынуждены поднять его раньше времени. Перевозить его в капсуле проще, чем тащить на себе реанимационный танк.

– Понял. Иду, – ответил Миша, тяжело поднимаясь с пола.

Выбравшись в коридор, он направился к лифту. Подниматься на следующий уровень по крутому трапу в его нынешнем состоянии было долго и тяжело. Добравшись до пункта охраны, Миша молча кивнул настороженно встретившим его бойцам и, набрав на коммуникаторе нужный номер, сообщил Расти, что находится у дверей. Стальная дверь с тихим шипением отошла в сторону, и Миша, войдя в приемную, огляделся. Спектер лежал в медкапсуле, укрытый легким одеялом до самого подбородка. Крышка капсулы была открыта, но все системы работали. Тут же рядом находился и профессор Дуглас.

Отлично зная, что капсула работает только при закрытой крышке, Миша с уважением покосился на профессора. Внести такие изменения в программу искина мог только настоящий профессионал в программировании. Спектер, услышав его шаги, медленно открыл глаза и, найдя Мишу взглядом, тихо спросил:

– Что произошло?

– Попытка нашего физического устранения путем полного уничтожения всей базы, – канцелярским языком доложил Миша.

– А теперь подробности, – чуть улыбнувшись, попросил Спектер.

Внимательно выслушав рассказ бывшего сержанта, он несколько минут молчал, прикрыв глаза, а потом, усмехнувшись, сказал:

– Вы уже начали спасательную операцию?

– Начнем, как только вернется наш транспорт. На ранцевых двигателях до отстреленных секторов не добраться.

– Жаль, что катер уничтожен. Все ваши люди живы?

– Да, хотя не обошлось без переломов, – вздохнул Миша.

– Спасибо, Михаил, – неожиданно произнес Спектер.

– За что? – не понял Миша. Он считал, что не справился с работой.

– Я просил вас дать мне время на операцию, и вы это сделали. В том, что произошло, вашей вины нет. Мне надо было сразу приказать вам избавиться от всех этих кураторов, наблюдателей и прочих шпионов. Впрочем, нет худа без добра. Мы все живы, а они... неизвестно. У нас есть транспорт, а им придется ждать спасателей.

– А база? – осторожно спросил Миша. – Ведь она разрушена.

– И черт с ней. Надо будет, другую построим. Теперь у нас будет всё другое. И жизнь тоже, – улыбнулся Спектер, задорно подмигнув Мише.