Глава 1

Рядом со мной тучки играли в догонялки – протяни руку и сможешь коснуться их. Раньше я бы по-детски восторгался этим, но не сейчас. Скорее, их беззаботное веселье меня раздражало. Тучки не грустили, не понимали, что такое боль. А я же был наполнен ею до краев подобно глиняному кувшину с водой, в который бросили пару тяжелых камней. Клятва разрушена, цикл прерван, но Нэи́м так и не вернулся к богам. Равновесие не восстановилось, а значит, земля по-прежнему необратимо гибла. Наши жертвы не имели смысла. Она отдала свою жизнь напрасно. И все по вине Нэима, нарушившего законы Небес и разделившего свою силу с человеком. Как один из Трех богов он черпал ее из колодца мироздания, а на земле заключил в слова, записав их своей божественной кровью. Первые книги. Первые Словотворцы. Цикл за циклом. Перерождение одних и других. Сотни лет. Пока Первые не встретятся и не разорвут порочный круг. Голова гудела от этих знаний, а в теле ощущалось легкое покалывание – это были отголоски душ, которые отдали мне крупицы силы Нэима. Только теперь зверь стал очень слаб и как будто спал. Прежнее могущество покинуло меня, оставив бледную тень.

Окружающий пейзаж не менялся. Все та же арка и белоснежные резные колонны. Все тот же небесный сад, слишком живой и прекрасный, чтобы быть реальным. Здесь не существовало ночи, лишь постоянный мягкий свет, который напоминал ласковые лучи солнца по утрам. Цветы не увядали, а трава не приминалась от моих ног и всегда блестела от росы. Десятки кроликов аппетитно жевали траву и смело бегали по берегу ручья пушистыми кучками, не обращая на меня внимания. Ручеек, огибающий плодовые деревья, выглядел как поток чистейших кристаллов. А спелые фрукты на ветвях соблазняли сорвать их и попробовать на вкус. Сколько времени прошло в этом странном месте? Неделя? Год? Столетие? А может, спасать уже нечего и все умерли, а я вечность наблюдаю за игрой глупых тучек?

– Дитя, Древние боги снисходительны, но не стоит испытывать их терпение.

Сэим, широко расставив ноги, полулежал в большом резном кресле, которое украшали витиеватые узоры из переплетающихся листьев, а пики на спинке пустили тонкие ветки. Они тянулись вверх, на них тут же распускались почки, а затем быстро появлялись молодые листочки. Сэим неторопливо почесывал за ухом огромного рыжего кота. Тот утробно мурчал и довольно подставлял чуть заостренную морду. Даже в своем ленивом безразличии бог оставался прекрасным и величественным.

– Вы требуете от обычного человека, чтобы он понял сотворение мира за пару минут?

Мой голос дрожал, но не от благоговения перед богами. Скорее, от обиды и бессилия. Прямо как в детстве, когда мне говорили, что сказку нельзя изменить.

– Этан, обычный человек не может здесь находиться. Только души носителей божественной силы. И сейчас они все в тебе, кроме одной. – Голос звучал мягко и успокаивающе.

Я вскинул голову. Лэим все это время находился рядом. В отличие от более грубого и нетерпеливого Сэима, бог вел себя как всепонимающий и всепрощающий отец. Не зря в легендах его называли богом мудрости. Несмотря на довольно молодой облик, он выглядел так, что ему хотелось довериться и одновременно покаяться во всем. Солнечные кудри, поддерживаемые тонким обручем, буйными завитками спускались по широким плечам. Золотисто-карие глаза дарили тепло и умиротворение, гася гнев в зародыше.

– Одной?

– Душа твоего короля, Этан. Перерождение Первой. Маэль. В ней тоже есть сила брата.

– Она здесь? – я вскочил на ноги.

Боги переглянулись. Сэим перестал ласкать кота и выпрямился в кресле. Туника из струящейся ткани натянулась, очерчивая развитые мышцы.

– Не совсем, дитя, в этом и заключается проблема. Ее душа не принадлежит ни одному из миров, она запуталась, заблудилась и заперла себя в собственном аду, потеряв право на перерождение.

От мысли, что Бардоулф сейчас бьется в вечной агонии, кулаки сжались, а в глазах потемнело. Не этого она заслуживала.

– Ад и правда существует? Как в историях?

Оглушительный хохот Сэима разнесся по небесному саду, спугнув стаю пестрых птиц с ветвей.

– Какие люди смешные. Вы придумали себе наказания даже после смерти и записали их, чтобы читать наставления другим. Дитя, боги никого не карали, потому что вы с этим справились намного лучше нас.

В его голосе звучала горечь разочарования. Каково было наблюдать за своими творениями, которых ты наделил всеми благами, а они не оправдали твоего доверия? Но виноваты ли в этом все люди без исключения? Находясь в небесном саду рядом с богами, я уже стал сомневаться в том, кто прав. Здесь все выглядело совсем по-другому.

– Объясните.

– Сделка, помнишь? Ты должен дать согласие. Боги не могут влиять на души людей без их дозволения.

Опять они твердили про сделку. Всего лишь слово.

Так же, как и Нэим.

«Ты должен убить Первого».

Так же, как и остальные.

«Поверь нам. Завтра тебе предстоит стать героем».

И к чему это привело? Доверие, погубившее меня, осталось на земле в хладном теле того Этана, для которого уже развели посмертный костер.

– Вы хотите, чтобы я согласился на то, чего даже не понимаю.

– Боги не обязаны ничего объяснять.

Сэим поднялся. Кот метнулся к его ногам и зашипел.

– Мы создали процветающий мир, а вы его разрушаете. И сейчас из-за человеческой глупости наш брат безумствует в теле твоего предназначенного.

– Нэим в теле Эмилия? Но... – мысли закружились в голове.

Я думал, что своей смертью разрушу проклятие, но стало только хуже. Эмилий остался без нашей связи, и его тело больше не способно выдержать силу бога. Он умрет, а земля сгниет.

Я схватился за голову и со стоном опустился на колени. Мы все ошиблись и сделали только хуже. Какой счастливый конец может быть у этой истории? Отец подарил надежду последними словами, но с каждым новым ответом она становилась все призрачнее.

– Этан, остался только ты. Между мирами. Мы с братом не сможем удержать равновесие. Слишком долго. Цикл за циклом. Наши силы истощены. Однако суждено погибнуть лишь твоему роду. Боги не могут умереть. Мы просто уйдем в забвение.

– Но как? Я не понимаю, чего вы от меня хотите.

Мой голос звучал жалко. Только я подумал, что стал взрослее, решительнее, а сейчас будто вновь превратился в слабого юнца.

– Согласись на сделку, Этан, и тогда у тебя появится шанс помочь людям.

– Неправильно говоришь с ним, брат мой. – Сэим встал рядом с Лэимом и наклонился вперед, отчего его волосы черной завесой отгородили нас от сада, а зеленые глаза опасно блеснули. – Заключи сделку и поможешь друзьям. Заключи сделку – и у тебя появится шанс спасти свой род. Заключи сделку – и ты сможешь еще раз увидеть ее и освободить от страданий.

Я почувствовал, как на последних словах сердце забилось быстрее. Не знаю, есть ли оно у души, но в моей груди что-то точно бешено билось о ребра.

– Видишь, брат, каким огнем загорелись его глаза? – Сэим выпрямился и довольно ухмыльнулся. – Я знаю людей лучше тебя.

– Не удивительно, ведь они твои создания, брат. – Лэим спокойно пожал плечами.

– Ну так что, дитя?

Шумно сглотнув, я поднялся на ноги.

«Тебе предстоит стать героем».

«Я верю, что ты разберешься с этим».

«Я всегда буду рядом – в твоем сердце и памяти. Ведь ты – часть меня, сынок».

– Сделка с вами позволит мне спасти ее?

– Вот же непослушное дитя. – Сэим сложил руки на груди. – Так похож на брата, что тошно. На кону жизнь целого мира, а тебя интересует лишь спасение жалкой души.

– Сэим! – Лэим не повышал голос, но в нем звучали строгие нотки, как будто он отчитывал брата. – Этан, все, что ты можешь сделать для души своего короля, так это поглотить силу Нэима, которая удерживает ее. Тогда она продолжит свой путь и переродится, как остальные души. И, возможно, в следующем жизненном цикле твой король обретет счастье и умиротворение. Помни, что ее тело уже мертво и не может воскреснуть. В твоих силах лишь освободить душу от оков и взвалить ношу на свои плечи.

Они не говорили этого, может быть, боясь, что я не соглашусь? Но все невысказанные слова звучали для меня слишком отчетливо. Я родился как запасной вариант. Сэим и Лэим хотели того же. Сосуд, предназначенный для бога. Временная замена. Будет ли у меня право переродиться, или я навсегда останусь здесь? Это не важно. Главное – вызволить душу Бардоулфа из ее ада и освободить тело Эмилия от Нэима.

В следующее мгновение буря отчаяния в груди сменилась штилем. И почему я сомневался? Выбор очевиден – его просто не было, никогда. Так к чему лишние мысли?

– Сделка, – в голосе звучала твердая решимость.

Сэим одобрительно ухмыльнулся. Да, он хорошо знал людей и то, на что наш род способен в минуты отчаяния.

– Мы наделим тебя достаточной силой для того, чтобы ты смог найти заблудшую душу и вернуться. Произнеси: «Я приношу свою душу в дар Древним богам Лэиму и Сэиму».

– Я приношу свою душу в дар Древним богам Лэиму и Сэиму.

Они одновременно протянули мне руки, и я повторил за ними. Наши пальцы переплелись. Я впервые прикоснулся к богам! Сначала это ощущалось обычным прикосновением кожи к коже, но в мгновение меня обдало нестерпимым жаром и колючим холодом. Опустив глаза, я с ужасом увидел, как на их босых ногах вздуваются вены и, превращаясь в корни, уходят в землю. Со мной происходило тоже самое. Было страшно, но боли я не чувствовал. По рукам текли солнечные потоки. Они разливались по телу, наполняя его силой. Чувства обострились до предела, напоминая жалкий отголосок тех моментов, когда я погружался в первые книги. Перед глазами раскинулся тот же самый небесный сад, но теперь его наполняли нити жизни. Все вокруг превратилось в прекрасную паутину из света.

– Мы даровали тебе тонкую связь с колодцем мироздания. Теперь ты видишь их.

Боги отпустили мои руки, а ноги снова приобрели человеческий вид. Лэим качнул головой в сторону арки.

– Можешь идти.

– Как я найду ее душу?

– Твоему взору открыты все пути. Поверь, Этан, ты поймешь. Вы были связаны задолго до своего рождения. Тебя не должно пугать то, что ты увидишь. Там лишь клетка для ее души. Она ненастоящая.

Волна мурашек пробежала по спине. Что же мне предстоит там найти? Какой ад для себя выбрала Бардоулф?

– Мы вновь зародили в тебе силу, но она может быстро иссякнуть без подпитки, поэтому поторопись. – Лэим выглядел немного бледнее.

– И тело твоего предназначенного тоже не продержится долго.

Сэим устало опустился в резное кресло. От этого движения листочки на ветках свернулись и пожелтели, а молодые побеги засохли. Кот обеспокоено ходил возле ног хозяина.

Во мне происходили изменения. Сначала понемногу, но с каждым вдохом все больше и больше сила Нэима наполняла тело. Только сейчас она ощущалась как то, что принадлежит мне по праву. Зверь внутри вновь заворочался, пытаясь тоже дотянуться до нее – сила манила его, как лакомый кусочек. Окрыленный божественным могуществом, я сделал первый уверенный шаг в направлении белоснежных колонн, а потом еще один и еще. Тучки по-прежнему играли в догонялки, а кролики жевали сочную траву. Но теперь они не раздражали меня. В них я тоже видел переплетающиеся нити жизни – пульсирующая золотая паутина, которая стелилась блестящим ковром. Она тянулась к арке и растворялась в проходе. Страх перед неизвестностью должен был сковать тело, вызывая волну ужаса, но ему не осталось места в моей душе. Игры кончились, второго шанса не будет. Руки сжались в кулаки, и я твердым шагом прошел мимо колонн.

Теплый свет небесного сада сменился оглушающей темнотой. Но это продлилось недолго. Стоило лишь вглядеться во мглу, и перед глазами протянулась широкая дорога из горящих золотом нитей. От нее отходило множество развилок, но я чувствовал, что не заблужусь в их переплетениях. Внутри сила приятно согревала и тянула в правильном направлении. Как будто частичка меня затерялась в этом блестящем лабиринте и я точно знал, где ее стоит искать.

Неожиданно зверь внутри громко рыкнул и оскалился. Он подпитался божественной силой и сейчас явно был чем-то недоволен. Не обращая на него внимания, я уже хотел ступить на дорогу, но зверь еще сильнее заупрямился и потянул меня в сторону.

– Да что такое?

И только повернув голову, я заметил, как в темноте слабо блестела еще одна узенькая тропа, но уже из серебристых нитей. Она еле светилась, словно вот-вот погаснет. Зверь упорно тянул меня к ней. Его рык сменился жалобным поскуливанием, от которого закладывало уши. И как же быть? Может, прав зверь и именно он должен привести меня к душе Бардоулфа? Я оглянулся, но колонны успели раствориться в пустоте. Боги ничего не говорили про две дороги, или это тот выбор, который должна сделать душа? Зверь еще раз просительно заскулил. Обреченный вздох вырвался из моей груди.

– Понял я тебя, понял.

Помедлив, я развернулся и ступил на серебристые нити. Ничего не произошло, другая дорога не исчезла, а продолжала все так же ярко сиять золотом. Успокоенный, что у меня будет возможность вернуться, я решительно двинулся вперед.

Чем дальше меня уводила узкая тропинка, тем темнее становилось. Вскоре даже последняя серебристая ниточка погасла. Мне хотелось обругать самого себя за то, что послушался зверя. Но яркий свет, ударивший по глазам, прервал поток саморазрушающих мыслей. Через мгновение моему взору снова открылась знакомая картина – стадо кроликов жевало сочную траву на берегу ручья, а тучки носились друг за другом. Проклятье! Неужели меня вернули в небесный сад и я упустил шанс спасти Бардоулфа? Я попытался подняться с земли, но тело не слушалось, как будто не принадлежало мне. Кажется, оно стало крупнее и его переполняла могущественная сила, которая ощущалась в каждой клеточке. Длинные волосы падали на спину. От кожи исходило мягкое сияние, а взгляду стали доступны все цвета нитей жизни. Сейчас я мог различить их пульсацию и даже понимал, как они связаны с колодцем мироздания. Чувство слияния с чем-то необъятным и вечным затопило меня, смешиваясь с собственным страхом раствориться в чужой, поистине безграничной власти. Осознание происходящего пронзило больнее меча. Я стал самим...

Глава 2

== Эпоха Небес ==

– Нэим, брат, ты опять сидишь возле ручья в окружении кроликов. Скоро они примут тебя за траву и съедят. – Сэим слабо хлопнул меня по спине.

Манеры Сэима всегда оставляли желать лучшего – он даже не пытался вести себя подобно богам. Хотя что это значило на самом деле? Не представляю. Если я бог, то уже должен поступать соответственно. Но Сэим все равно был слишком беззаботным для творца.

– Твои создания милые, брат. Только их становится слишком много. Может, тебе хватило бы Первых родóв? Зачем заполонять землю и ничего не делать в ответ на их мольбы?

Меня не наделили великой мудростью, как Лэима, но даже я понимал, что творить живых существ и оставлять их без присмотра было не слишком разумно.

– У них есть души, а значит, и право выбора. Мы не должны влиять на них. Порой ты бываешь слишком жалостливым, братишка.

Вот она – истинная суть Сэима. Он был одержим самим фактом того, что мог создать что-то уникальное и неповторимое и заселить этим землю. Дай ему волю, и мир превратился бы в скопище невообразимых существ. Поэтому Лэим выдвинул ему условие, что боги не смогут влиять на выбор тех, в ком есть душа. Они не наши марионетки. Брат нехотя согласился. Но его всегда прельщала возможность все контролировать. Поэтому для начала он создал великие роды́, которые следовали беспрекословно воле богов. Они стали столпами того мира. Чтобы не нарушить условий брата, Сэим пошел на хитрость. Прежде всего он сотворил Первых зверей – монстроподобных существ. Огромных, сильных, могущественных – диких богов звериного мира. Они положили начало остальным видам животных, а потом обрели лик, подобный нашему, человеческий. У них не было душ, как у людей, поэтому Сэим в точности выполнил указания брата и сохранил возможность управлять ими.

Род Абьéрнов – медведей.

Род Арнви́дов – лесных орлов.

Род Ауду́льфов – волков.

Брат очень любил символичность. Три бога – три рода. Он общался только с ними, оставлял им указания, но при этом никогда не заставлял вмешиваться в жизнь других людей, которые быстро заселяли земли. Но сложность заключалась в том, что звериная кровь Первых несла в себе нити божественной силы. Она горела в венах, и контролировать их первородный гнев становилось сложнее. Тогда Сэим наделил нескольких людей с севера даром охлаждать кипящую кровь Первых родóв. И дал имя им Вегарды – защитники дома. Так появился клан людей, отмеченный богами.

Брат увлеченно создавал все новое и наполнял Землю жизнью, но следить за ней не любил, предпочитая оставлять это Первым родáм. Конечно же, необратимые последствия не заставили себя долго ждать, и наш цветущий мир захватили войны и болезни. Молитвы неслись к нам непрерывным потоком, и даже мне уже хотелось остановить гибель рода людского.

– Брат мой, почему ты не вмешаешься в творящееся безумие?

После очередного прошения, повторяющегося изо дня в день, я не выдержал и подошел к Сэиму в надежде хоть как-то исправить ситуацию. Он откинул черные волосы с лица и поудобнее расположился на ложе из мягких подушек. Его, как всегда, окружали всевозможные звери и птицы, а деревья склоняли свои ветви так, чтобы на брата падала тень.

– О чем ты говоришь, Нэим? – Сэим лениво потянулся.

– Твои создания убивают друг друга, завоевывают земли. Используют захваченных людей как рабов. Ты в ответе за них! – неиспытанная ранее злость охватила меня.

– Братишка, я же говорил, что боги не могут влиять на души. Это их выбор и их жизнь.

– Ты создал роды́ Первых! Они тебя слушаются, так почему не вмешаешься?

Сэим недовольно сощурил зеленые глаза и все же удосужился сесть нормально, задев усыпанную цветами ветвь. Пестрые птички вспорхнули с нее и разлетелись в разные стороны.

– Дорогой мой братишка, помнишь ли ты, зачем мы создали все это? – он указал под ноги, намекая на Землю. – Не утруждай себя ответом. Того требует мироздание. Мы здесь, чтобы творить, плести нити жизни. И для этого у нас есть связь с истоками. Мы – творцы, Нэим. Это наша сущность.

– Мы несем ответственность за своих созданий. – Я упрямо стоял на своем.

– Хочешь сказать, что я должен запретить волку охотиться? Тогда он умрет от голода. Жизненный цикл, брат, он беспощадный.

– Люди не звери. У них есть душа, нужно лишь наставить их на путь истинный.

– Я создавал людей как равных нам! Чтобы они держали прекрасный мир в гармонии, были нашими собеседниками и прекрасными созданиями. Я хотел ими гордиться! И посмотри, что они сделали. – Сэим гневно махнул рукой в сторону. – Поклоняются нам, вознося жалкие молитвы, вместо того чтобы достойно говорить с нами. Убивают друг друга, создали болезни, плодятся без разбора, погрязнув в похоти. Никакого просвещения. Поэтому пусть, они сами сделали свой выбор. А тебе, Нэим, пора заняться своим делом. Ты пока не творец, только делишься силой и направляешь ее. Создай уже хоть что-то!

Сэим отвернулся и снова устроился на подушках. Тут же дерево отгородило его от меня густой листвой. Разговор был окончен. Раздосадованный и злой я пошел обратно к ручью и сел возле него рядом с белыми кроликами. Здесь звери были идеальными, ухоженными и красивыми, но я чувствовал, что на земле они точно выглядели по-другому. Пальцы замерли над кристально чистой водой, выдавая все мои сомнения. Может, брат прав и люди сами во всем виноваты? Мы боги, и нас не должны заботить их мирские проблемы. Но в ушах по-прежнему звенели отголоски молитвы. Я не хотел вслушиваться в нее. Ведь она меня не касалась. Лэим держал связь и все нити наших миров. Мне не стоило лезть в чужие владения. Но, вопреки здравому смыслу, пальцы опустились в холодную воду.

Все живое брало начало из нашего сада. Именно сюда стекались все токи жизни, и отсюда же они выходили. Круговорот. Цикл. Сначала я восторгался этим. Особенно когда здесь не было ничего и Сэим фонтанировал идеями, преображая невзрачную пустошь, превращая ее в цветущий небесный сад. Я восхищался братом и его способностями. Но теперь...

Пальцы незаметно превратились в тонкие светящиеся струйки воды и стекли в ручей, сливаясь с ним. Журчание переросло в сонм тихих голосов. Шепот обретал форму мерцающих нитей и проникал в меня, но я жаждал услышать лишь единственную молитву, которая обрывками зародила внутри невиданные чувства. Мелодичный перезвон притянул мое внимание, заставив отбросить все остальное и вслушаться только в него.

– О Древние боги, прошу, внемлите моей мольбе. Я взываю к вашей безграничной мудрости и справедливости. Мой народ гибнет от болезней и войн. Мы не в силах сдерживать врагов и лечить раненых. О великие Небеса, я прошу вас лишь о том, чтобы огонь покинул леса, а кровь детей перестала обагрять земли. Мы чтим память предков и следуем наставлениям, оставленным Вами. О Древние боги, молю, не отворачивайтесь от нас. Взамен возьмите мою душу в уплату.

Я выдернул руку из потока, разрывая связь. Капли холодной воды упали на лицо, остужая его. Голос полнился отчаянием и безысходностью. Она не просила за свою жизнь, даже наоборот: готова была отдать душу ради спасения своего народа. Почему-то молитва обычной человеческой души легла камнем в груди. Такого никогда раньше не происходило.

Земля гибла. Я чувствовал это, но никогда не видел. Знания о созданном мире передавались между нами, и контролировал их Лэим. Только он наблюдал за тем, что творится на земле.

Сэим высказал свое отношение к роду людей. Возможно, Лэим сможет внять моим словам? Я отправился к нему. Наш сад был бесконечен, и в нем всегда появлялось что-то новое, созданное Сэимом. Но одно место оставалось неизменным. Огромные и прекрасные белоснежные колонны. Высеченный рисунок на них каждый раз менялся, притягивая взгляд и пробуждая желание разглядывать его бесконечно. Иногда у меня создавалось впечатление, что колонны подпирают Небеса, а иногда – что на них держится весь мир. За ними простиралась удивительная пустыня, напоминающая наш сад вначале. Именно там предпочитал проводить время Лэим. Он наблюдал за течением жизни, ее путями и перерождением душ. Мы втроем успешно создавали и удерживали баланс, поэтому брат мог не беспокоиться и отлучаться из сада, проводя время в покое и тишине. Ему требовалось уединение больше, чем нам. Порой мне очень не хватало его мудрости и понимающей и всепрощающей улыбки. Лэиму больше всего подходило быть богом. Светлый, яркий и заботливый. Отец всему живому, а мы с Сэимом напоминали его детей, которых следовало наставлять.

Вот и сейчас он сидел прислонившись спиной к колонне. В бескрайней пустыне его золотые локоны светились, как солнечные лучи. Если бы люди увидели брата, то назвали бы бесподобной и совершенной скульптурой. Лэим медленно повернул голову в мою сторону и мягко улыбнулся.

– Не часто ты решаешь посетить меня, Нэим.

Я сел поблизости и посмотрел на переливающиеся нити, струящиеся от колонн. Они оплетали ноги Лэима и убегали вдаль.

– Я не хочу мешать твоему уединению, брат.

– Вы никогда не мешаете мне.

– Что ты видишь сейчас, о чем думаешь?

Лэим наклонил голову и на мгновение прикрыл глаза. Выражение лица из расслабленного стало сосредоточенным, как будто он пытался уловить что-то, ведомое только ему. Нити вспыхнули ярче.

– Я прислушиваюсь к жизни, Нэим. Залечиваю дыры, наблюдаю за бесконечными циклами. Исполняю наше предназначение. Мы проводники великой силы и ответственны за нее. Гармония должна быть во всем. – Прищурившись, Лэим посмотрел на меня. – Ведь именно за этим ты решил нарушить мое уединение. Тебе не нравится, что происходит в нашем мире.

– От тебя невозможно что-то утаить, брат. – Я тяжело вздохнул. Меня не радовала сама мысль о том, что придется осуждать Сэима за его выбор. – Почему мы должны пренебрегать молитвами людей?

– Потому что мы не имеем права на них ответить. Они наши творения, Нэим, но боги их сотворили не для того, чтобы управлять ими, а для того, чтобы они стали поддержкой нашего мира. Думаю, что Сэим сказал тебе то же самое, пусть в более грубой форме. Пойми, мы дали им все блага для жизни. А наш брат даже привел на землю три сильных рода для контроля равновесия. Но ничего не помогло. Они вспоминают о нас только тогда, когда им нужно чудесное вмешательство. А ведь в самом начале люди приносили дары, чтобы разделить их с нами, и говорили о значении жизни, о вечном и главном. Я слушал их и восхищался тем, что нам удалось создать такие прекрасные души. Мы отвечали им, одаряя благами, отводя болезни и наделяя бесконечным перерождением. Люди не боялись смерти, а считали ее наградой за свой путь. Они не оплакивали умерших, потому что знали – боги позаботятся о них.

Я слушал его и понимал, но мне все равно казалось неправильным вот так отвернуться от человеческого рода, предоставив людям полную свободу.

– Позволь показать тебе, Нэим, что стало с тем миром, который ты помнил.

Сверкающие нити потянулись ко мне, и я неуверенно позволил им опутать ноги. В мгновение ослепительно чистая пустыня превратилась в пестрый хоровод, который кружился перед глазами все быстрее и быстрее. И как брат справлялся с таким потоком? Мне стало дурно. Но вот разноцветный танец прервался, и я увидел наш мир.

Мы сотворили его упоительно прекрасным, а сейчас он горел в огне и утопал в крови. Смрад от болезней оседал на коже. Природа стенала от боли так оглушающе, что хотелось закрыть уши, лишь бы не слышать ее. Наш земной сад стал адом – и это с ним сотворили люди. Теперь я понимал, для чего они его придумали. Это был их способ запугать и наказать себя даже после смерти. Но зачем? Ведь мы никогда их не карали. В чем смысл заменять беседы поклонением, а дары – наказанием? Сумасшествие.

– Теперь понимаешь, Нэим? Как можно помочь тем, кто в помощи не нуждается?

– Я понял тебя, брат. Благодарю за мудрость и не смею больше тебя беспокоить.

Нити распались, а перед глазами по-прежнему стояла ужасная Земля, полная грязи и порока. Меня охватило негодование. Как они могли так поступить с нами? Теперь слова Сэима не казались такими несправедливыми. Попрощавшись с братом, я вернулся в небесный сад.

* * *

Время неумолимо шло. Я помогал братьям контролировать силу жизни и распределять ее. Заполнять бреши, которые образовались из-за бездумных и эгоистичных поступков людей. С каждым мгновением прорехи множились, неумолимо раня тонкую ткань бытия. Но когда я думал, что гнев Сэима был праведным, внутри неприятно кололо и тянуло. Молитвы душ не покидали мысли ни на секунду.

– Ты никак не успокоишься, братишка?

Сэим, представший в ипостаси огромного зеленоглазого волка, тут же сменил звериный облик на человеческий. Он тряхнул головой и, довольно улыбнувшись, поправил легкую тунику.

– Тебе настолько сильно нравится облик зверя, брат?

– Конечно! У них совсем друга сила. Мысли становятся четкими, можно отмести все ненужное. А какие зрение и нюх! Тело переполняют восхитительные ощущения. И при необходимости только в этом обличье возможно сойти в мир людей без вреда для равновесия. Братишка, тебе определенно надо попробовать.

Богам нельзя ступать на землю в своем истинном обличье. Оно испортило бы хрупкое плетение жизни, и мир не выдержал бы нашей мощи. Сэим как самый неугомонный долго искал способ, который не нанес бы вреда мирозданию. И он нашел ответ, сотворив себе ипостась огромного волка с несколькими хвостами, которые помогали циркулировать силе. Но брат никогда не использовал этот облик по назначению. Зато в нашем саду он часто любил превращаться в зверя. Обычно после этого его посещали идеи, и у нас появлялись новые пушистые или пернатые создания.

Сэим внимательно посмотрел на меня и, выгнув брови, сказал:

– Но ты, братишка, опять хочешь послушать человеческие молитвы. – Он даже не спрашивал, а утверждал. – Не забывай, что твои сомнения передаются и нам.

– Ты против?

Сэим пожал плечами, показывая свое безразличие. Вокруг его ног вилась яркая зеленая нить – ипостась волка.

– Если хочешь, то можешь слушать их сколько угодно.

Я кивнул ему, получив одобрение, и направился к реке. Кролики были все там же, но, похоже, их опять стало больше. Брату следовало лучше за ними следить. Скоро они грозили заполонить весь сад. Я сел на берегу, стараясь не задеть пушистые жующие комочки. Но кролики не боялись меня, наоборот, пытались подобраться ближе. Тихое журчание воды успокаивало и расслабляло. Сделав глубокий вдох, я растворился в прохладном потоке, сливая свои нити с его. Шум голосов зазвучал в голове. Они неистово пытались перекричать друг друга.

– Помогите мне, молю, о Великие боги. Дайте мне пищу...

– Древние боги, молю вас, избавьте меня от болезней...

– Боги, будьте милосердны, одарите меня благами...

– Боги, молю, защитите мою грешную душу от ада. Я невиновен. Я не убивал. Это ошибка. Прошу вас, Древние боги, смилуйтесь...

Их прошения пробудили раздражение. Они беспокоились лишь о себе, не о детях, не о природе, не о животных, не о благе для их мира. Только о своих жизнях и грехах. Люди даже не понимали, что мы их никогда не наказывали. Ничего не изменилось. И зачем я снова захотел окунуться в мерзкую грязь?

– О Древние боги, прошу, услышьте мою мольбу...

Внутри снова кольнуло от знакомого голоса, и я невольно прислушался, отгораживаясь от остальных просящих.

– Вы справедливые и всемогущие. Люди прогневали вас, забыли. Но молю, не отворачивайтесь от нас. Мы страдаем без вашего благословения, умираем без вашей заботы. Нас съедают болезни и войны. Молю вас, великие Древние боги...

Ее молитва прервалась, а я продолжал вслушиваться и тянуться к мелодичному голосу, полному боли. Снова эта душа просила не за себя. Она отмаливала весь свой род. Оправдывала их, как мать – свое неразумное дитя.

Я разорвал связь и прислонился спиной к дереву. Мне было сложно понять себя. Да, душа более невинная и чистая, чем остальные, но почему меня так тянуло узнать, что она еще скажет в своей молитве? Нестерпимо захотелось почувствовать дуновение свежего ветра. Странное желание для бога.

Но с этого момента я как одержимый при каждом удобном случае среди всех молитв искал голос той души. Братья не вмешивались, позволяя постигать людей и, обучаясь, делать свои выводы. Только Сэим, видя меня у реки, беззлобно усмехался.

Иногда ее зов терялся среди остальных, и тогда я перебирал каждый, находя много чистых и благородных душ. Но она все равно затмевала своей бескорыстностью любое прошение. Часто ее молитва переходила в небольшие рассказы, и мне казалось, что душа видит богов.

– ...в лесу, возле которого мы поселились, я нашла перевернутое гнездо. Мать птенцов громко клекотала и хлопала крыльями. Я хотела помочь и вернула гнездо с птенцами на ветку, благо они были живы. Дядя увидел это и отругал меня, сказав, что из-за запаха человека птица бросит свое потомство. Люди наказаны, и поэтому природа нас не любит, ведь мы прогневали богов. Но птица не бросила птенцов. Дядя ошибся. Боги не отворачивались от нас. Может, наоборот, это мы забыли вас?

Волна приятного тепла разлилась по телу. Я ощущал, как мои нити становятся сильнее и ярче. Душа была так близка к правде. Одна из многих задумалась над тем, что мы не безжалостные небожители, а творцы. Именно так раньше боги общались с людьми. Мы слушали истории, познавали мир, видели его их глазами. Прекрасный союз. В то время я был еще неопытен и не мог ощутить восторга от единения с душой. Этим занимался Лэим и иногда Сэим. Но сейчас ликование заполняло меня, будто земля напиталась освежающей влагой. Я смог притронуться к чему-то большему, вечному. Цветы наполнялись силой и распускались под моей ладонью, все обретало новые краски. Люди никогда не были нашими рабами. И необычная душа понимала это и делилась своими рассказами.

Каждый раз она заканчивала молитву историей о том, какая трава после ливня, или о том, что яблоневое дерево дало первые плоды. Даже о дырявой крыше, которую они чинили вместе с дядей и младшим братом. Ее глазами я видел настоящую землю, и от этого по моему телу струились потоки жизни.

Так вот почему братья так выглядели и обладали большим даром, чем я. Единение с душами дарило нам могущество. Передо мной стали открываться новые возможности. Желания творить, защищать и помогать кружили голову. И все это пробудила во мне одна чистая душа.

Каждое ее слово услаждало слух: то было переплетение радости и боли, жизни и смерти. Пока в один день молитва не оборвалась оглушительным воплем. Связь затрепетала, как натянутая струна, и оборвалась. Нити издали жалобный звук – они не любили, когда с ними так обращались. Я должен был непременно узнать, что произошло, но единственный способ лежал во владениях Лэима. Просить брата не стоило, но промедление не сулило ничего хорошего.

За белоснежными колоннами его не оказалось, лишь мириады сверкающих нитей мерцали разноцветным ковром. Раньше только Лэим контролировал их и разбирался в хитросплетении несметного количества путей, но сейчас я чувствовал, что могу попробовать без его помощи найти искомое. Накопленная сила приятно успокаивала, и я позволил ей слиться с нитями, которые успели оплести мои ноги. Сокрушительная волна образов и видений накрыла, унося за собой. В них можно было легко утонуть, как юному деревцу с тонкими корешками, выдернутому из размытой почвы. Но сила бога на то и дана, чтобы справляться с ними.

Я шел по дороге жизни, разделяя пути и отметая ненужное. Перед глазами проносились мрачные замки, шумные деревни, кровавые сражения, безобразные смерти, непроходимые леса и бездонные океаны. Все было для меня новым и манящим. Как братья могли так просто соприкасаться с Землей и не желать посетить ее хотя бы раз – всего на мгновение оказаться там? Звери, созданные Сэимом, прятались в норах и охотились в горах. Люди грелись возле костров и готовили пищу. В океанах плескались огромные рыбины, обдавая фонтаном брызг водную гладь. На небе вспыхивали россыпи звезды, освещая темную ночь. Я не мог чувствовать запахи, но уже безудержно хотел втянуть носом ароматы окружающего мира.

Да, мир не подходил под задуманный братьями идеал, лишь уподоблялся ему. Но Земля предстала живой, настоящей и полной чудесной надежды. Мы заблуждались. Почему же Лэим не показывал нам всего? Я хотел рассмотреть каждую песчинку, но нить упорно тянула дальше, не давая остановиться.

Наконец она ослепительно вспыхнула и стала пульсировать, словно живое человеческое сердце. Новое ощущение обескураживало. Оно было одновременно волнующим и трогательным.

Моему взору открылось небольшое поселение. Скудные, обветшалые домики горели алым пламенем. Немногочисленные жители с воплями разбегались, но люди с мечами в руках сгоняли их в одно место, как стадо овец. Меня передернуло от отвращения. Пожар в любой момент грозил перекинуться на лес, а я даже не мог ничего сделать.

Боги не вмешиваются, а только наблюдают.

Это было невыносимо.

Но где же та самая душа? Нить все еще трепыхалась испуганным сердечком. Из последнего дома выбежал седой мужчина с мальчиком.

– Маэль, беги, спасайся!

Его истошный крик прервал человек с мечом. Он ударил седовласого рукоятью и пинком отшвырнул осевшее тело в сторону. На очереди был мальчик.

Не вмешиваться.

Маэль. Человеческое имя отдалось болью в груди. Может, она и есть та самая душа? Но где ее искать? Я посмотрел на лес и вспомнил рассказы про птиц и зверей, про травы и деревья. Душа могла спрятаться там. Если бы только у меня была мудрость Лэима и сила Сэима, мне не пришлось бы блуждать слепо по тропам так мучительно долго.

Лес оказался точно таким, каким она его описывала. Казалось, я знал тут каждый листочек, каждую ямку. Впереди послышался шум и мелькнуло пламя факела. Безумцы! Ведь лес может загореться!

Через мгновение передо мной открылось самое отвратительно зрелище, которое мог наблюдать бог. Обрюзгший бородатый мужчина со спущенными штанами навис над девушкой. В свете факела ее золотые локоны казались алым закатом. Лицо перекосила гримаса отвращения, но девушка не собиралась покоряться судьбе. Она пыталась выбраться из-под тяжелого тела, пиналась, изворачивалась, но все попытки были тщетны.

Она. Моя чистая и прекрасная душа, которая возродила во мне древние силы. И сейчас этот человек намеревается ее опорочить, сломить, уничтожить.

Не вмешиваться!

Поздно. Я – бог этого мира! Я – творец! Я – сама жизнь!

Всего лишь мгновение – и я принял решение, которое перевернуло все.

Всего лишь мгновение, и я воззвал к силе, связывающей Трех богов.

Всего лишь мгновение, и две нити – сверкающая золотая и яркая зеленая – слились с моей серебристой.

Мудрость Лэима, контролирующая истоки, и звериная ипостась Сэима, которая позволит мне быть на земле в физическом обличье, теперь бились внутри.

Я чувствовал, как мое сознание меняется, а тело, обретая животную форму, покрывается шерстью. В мгновение звуки и запахи безжалостно набросились на меня, а из пасти вырвалось оглушающее рычание:

– Я Нэим! Один из трех Древних богов. Как вы посмели притронуться к моей душе?

Глава 3

Мужчина испуганно обернулся и, запутавшись в штанах, упал на колени. Глаза девушки округлились, но я не чувствовал в ней страха предо мной.

– Кто посмел посягнуть на душу, предназначенную богам?

Волк издавал только оглушительный рык, но мой человеческий голос звучал в каждом уголке этого леса. Звериные глаза могли рассмотреть даже пылинки, а уши улавливали самый тихий шорох. Я втянул носом воздух и ощутил великое множество ароматов: от человеческого страха до запаха гари. Под мощными лапами вращались жизненные токи земли, которые вели к колодцу мироздания. Сейчас я мог охватить сразу все и по-настоящему чувствовал себя Древним богом.

Мужчина издал слабый хрип и попытался отползти. Но разве возможно убежать от бога? Нить его жизни опасно натянулась, грозя порваться, как струна. И мне хотелось этого, ведь недостойный решил опорочить то, что ему не принадлежит.

– Нэим, мы не можем убивать людей по своей прихоти! Остановись, брат.

Голос Лэима раскатом грома ударил по ушам, остужая мою злость и жажду расправы. С глаз спала пелена. Слишком поздно я понял, что сущность зверя усилила захлестнувшие меня эмоции. Так вот что испытывали Первые роды́? Кипящая кровь, выжигавшая вены, и красное марево перед глазами. Готовность разорвать всех на своем пути. И я так легко поддался нахлынувшим чувствам, что забыл о простых истинах.

Нить ослабла, и в тот же миг мужчина, подтянув штаны, рванул через лес. Но мне было уже не до него, я смотрел на девушку, которая лежала на земле. Подол ее платья превратился в грязные клочья, в золотистых волосах застряла сухая трава, а лицо испещрили царапины.

– Маэль.

Определенно, это та самая душа. Даже в таком состоянии она оставалась чистой и прекрасной. Ее окутывало мерное сияние, которое завораживало меня.

Девушка метнула взгляд в сторону и, прикусив губу, решительно бросилась туда. Я подумал, что она все же испугалась облика зверя, но и тут душа смогла удивить. От факела, брошенного на траву, сухие листья загорелись. Еще немного, и лес бы стал огромным костром. Маэль судорожно сгребала землю и закидывала ей огонь. Она успокоилась, только когда факел потух, а от огня осталась лишь тонкая струйка дыма. После этого Маэль отдышалась и осторожно посмотрела сначала на меня, а потом в сторону деревушки, откуда доносились крики. Я понимал ее растерянность. Перед ней стоял волк-исполин, который назвался богом, а позади нас люди с мечами захватывали ее родных и поджигали дома.

Чтобы не нарушить баланс, мне было запрещено трогать тех людей. Я тряхнул головой и втянул носом воздух. Пахло надвигающейся грозой. Если бы волки могли улыбаться, то моя морда выглядела бы довольно глупо. Я потянулся к истокам и, почувствовав нужные нити, слегка подтолкнул их, сплетая новую паутину. Над головой раздался оглушающий раскат грома, и дождь не заставил себя ждать. Поскольку природное течение силы не затрагивалось, то это не было прямым вмешательством в мироздание и равновесие сохранилось.

Взгляд Маэль из настороженного стал заинтересованным. Ее губы шевелились, но изо рта не доносилось ни единого звука. Только в голове раздались слова:

– Древний бог.

Мелкие капли дождя превратились в теплый ливень. Но Маэль этого не замечала. Она смотрела на меня изумленными глазами, в которых отражалась ее прекрасная душа. Крики людей вернули нас к реальности, и я повернул голову в сторону поселения.

– Нэим, ты не можешь влиять на их судьбы.

– Знаю.

От моего недовольного рыка девушка вздрогнула. Я не собирался вмешиваться, но никто не запрещал мне появиться перед ними в зверином обличье. Ипостась волка сама по себе могла навести жути на людей, как и все образы прародителей животных. Поэтому я развернулся и направился к затухающему пожару. Маэль не растерялась и поспешила за мной, хоть и осталась на почтительном отдалении.

Когда мы вышли к селению, огонь уже почти погас, а люди с оружием связывали веревками пленников. Девушка, увидев это, хотела броситься вперед, но я чуть сдвинулся, преграждая ей путь. Не стоило Маэль поступать так опрометчиво. Мне хватило мгновения, чтобы натянуть нити жизни захватчиков, и пока они падали на колени, не понимая, что с ними происходит, я вышел из лесной чащи. Спасительный ливень прекратился, а тучи на небе разошлись, обнажая полную луну и россыпь звезд. Их свет падал на мою шерсть, она серебрилась и блестела, придавая звериному облику неземной вид. От тяжелой поступи мощных лап дрожала земля, а оскал не предвещал для людей ничего хорошего. Я чувствовал их липкий страх и желание сбежать, спрятаться, словно трусливые крысы.

– Как вы посмели?

Грозный рык пронесся над поляной. Нити жизни бешено пульсировали, они могли оборваться в любой момент, и я отпустил их, даря мнимую свободу. Захватчики, в испуге забыв свое оружие, с хриплым воплем бросились бежать. Только после того, как они скрылись, я позволил Маэль помочь связанным людям. Они опасливо оглядывались на меня и жались друг к другу. Седой мужчина, к которому льнул мальчик с золотистыми кудряшками, сначала осмотрел Маэль, а потом осторожно кивнул в мою сторону. В ответ она сложила руки в молитвенном жесте. Ее губы открывались, но голоса по-прежнему не доносилось. Зато я прекрасно слышал у себя в голове то, что она хотела сказать.

– Дядя, это Древний бог. Мои молитвы были услышаны.

Глаза мужчины испуганно округлились, и он, развернувшись ко мне, упал на колени в грязь, склоняя голову. Остальные последовали его примеру, и по поляне разнесся шепот:

– Бог, Древний бог. Он пришел к нам, бог...

Только Маэль не преклонила колени. Она решительно и в то же время с благодарностью смотрела на меня. Без страха и раболепия. Прекрасная и чистая душа. Я ощущал, как ее нить питает меня силой.

– Нэим, тебе пора возвращаться.

Вернуться сейчас? Когда я даже не успел познать, что такое человеческая жизнь?

– Я остаюсь.

– Боги не могут находиться долго на земле, ты нарушишь равновесие.

Лэим говорил правду, но невозможно так просто отказаться от того, что я успел почувствовать.

Люди так и не осмелились поднять головы. Острый запах гари и сырой земли непривычно раздражал нос. Все здесь было новым и неизведанным для бога, как и душа, не проронившая ни слова.

– Дайте мне один день, братья.

Несмотря на их могущество, заставить меня вернуться силой они не могли. Однако эгоистично следовать лишь своим прихотям я не желал.

– Один день, Нэим, не больше. Помни о том, кто мы и для чего нужны.

Именно это мне и требовалось узнать. Для чего нужен я? Творцом чего могу стать? Почему, глядя на эту душу, я ощущал, что найду все ответы здесь?

Люди оказались очень странными и интересными созданиями. Как только все поняли, что от меня не исходит никакой опасности и я не требую подношений или платы, жители быстро принялись за осмотр своих домов. Уцелело лишь две самых крайних хижины, и поэтому они решили отправить женщин и детей туда, пока оставшиеся мужчины пытались спасти хоть что-то.

Я лежал под светом луны и, положив морду на лапы, внимательно наблюдал за ними. Маэль мотала головой и уперла руки в бока, отказываясь идти с остальными женщинами. Она стояла неподалеку и бросала на меня любопытные взгляды. Мне нравилось, что ее интерес был бескорыстным, скорее, даже детским. Так детеныши познают окружающий мир. В ее больших голубых глазах не отражался страх, и это поражало.

– Можешь подойти ближе, душа.

Из пасти вырвалось тихое рычание. Маэль удивленно оглянулась, будто проверяя, точно ли Древний бог обращается именно к ней. Я тихо фыркнул. Она улыбнулась и попыталась расправить порванные юбки платья, но, быстро осознав, что затея не удастся, просто сделала пару шагов ко мне и замерла.

– Ближе.

Еще несколько маленьких шагов.

– Ты не должна бояться бога.

«Только не ты», – хотелось добавить мне.

– Будто бы такое возможно – не бояться бога.

Я заинтересованно приподнял морду. Снова с ее губ не слетело ни звука, но каждое слово отчетливо звучало в голове. Она поняла это и испуганно закрыла рот рукой.

– Простите меня, Древний бог. Я не думала, что Вы можете...

– Я бог, который слышит ваши молитвы. Почему ты не говоришь как остальные?

Она показала на свое горло и покачала головой. Потом опомнившись «сказала»:

– Дядя не знает, что со мной, но я с детства не могу говорить. После того, как он вытащил меня из-под завала. Родители погибли, а я каким-то чудом спаслась. Тогда дядя сказал, что мне помогли сами боги, но взамен забрали голос.

– Глупость, – зло рыкнул я. – Боги никогда не берут что-то взамен, они лишь одаряют свои творения.

– Значит, не вы тогда меня спасли?

Маэль расстроенно опустила голову. Золотистые локоны упали на плечи, пряча ее лицо от внешнего мира. Почему-то мне совсем это не понравилось.

– Боги не могут вмешиваться в вашу жизнь.

– Но вы помогли мне в лесу. – В словах слышалось упрямство.

Удивительно и дерзко. Она хоть понимала, что пытается спорить с Богом?

– Ты предлагала свою душу богам.

Маэль подняла голову. На мгновение ее лицо приобрело очень изумленное выражение, а губы приоткрылись.

– Значит, правда, что все мои молитвы были услышаны и потому Древний бог теперь здесь?

Она радовалась так, как будто ее одарили всеми благами сразу. Я хотел возразить, но внезапно понял, что Маэль оказалась права и если бы не ее молитвы, то мы никогда бы не встретились. Мне осталось лишь промолчать и снова положить морду на лапы, прислушиваясь к новым звукам странной и в тоже время невероятно прекрасной земли.

* * *

Так начался мой путь. Я сдержал обещание и вернулся через день к братьям. Они не порицали меня, только Сэим иногда многозначительно ухмылялся. Но с того момента наш великолепный сад стал моей клеткой. При каждой возможности я слушал молитвы и среди всех просящих всегда находил лишь одну. Теперь Маэль, не боясь, рассказывала намного больше. Она описывала все вокруг, при этом никогда не жаловалась и не говорила о том, что после моего ухода им пришлось искать новое безопасное место, чтобы построить там дома. Я это знал, потому что часто присоединялся к Лэиму, обучаясь контролировать земные токи. Мне было необходимо видеть и уметь больше. Брат относился с пониманием к моим стремлениям и охотно помогал наставлениями.

Раньше созданный нами мир казался далеким и нереальным – тем, к чему невозможно прикоснуться. Сейчас он наполнился звуками ее голоса, звездным небом и лунным светом, ароматами скошенной травы и мокрой земли после дождя. Через нее мир обретал яркие краски. Моя сила крепла с каждым днем, и теперь я точно знал, в чем заключается мощь богов – она в душах, которые любят нас без принуждения, по собственному выбору.

Иногда я не выдерживал ноющей боли в груди и спускался к ней, заимствовав у Сэима ипостась волка. И тогда ночью, под звездами, мы вели наши безмолвные беседы.

Так стало происходить все чаще. Мир людей и Маэль пленили меня, не оставив ни единой возможности сопротивляться манящему зову, и я уже не мог надолго оставить их.

– А все боги выглядят, как огромные звери?

Она сидела на расстоянии вытянутой руки и заплетала косу. Волнистые волосы не хотели ложиться как надо, и Маэль повторяла одно и то же движение раз за разом.

– Нет, мы предпочитаем человеческое обличье.

Маэль прервала свое занятие и внимательно посмотрела на меня, в ее глазах читался немой вопрос.

– Ваш мир не выдержит явления божественной сущности, а облик зверя позволяет ее сдержать.

– У Древних богов есть правила?

– Без них в мире воцарился бы хаос.

Она поежилась и поджала под себя ноги, накрыв их подолом плаща. Времена года быстро сменяли друг друга, и ночи из теплых стали промозглыми. Мне нравилось ощущать приятную свежесть, но человеческое тело было слабым, в отличие от бессмертного зверя.

– Подойди.

Маэль помедлила и мотнула головой.

– Твой Бог сказал тебе подойти.

Она нахмурилась, но все же пересела ближе ко мне, не смея ослушаться. Я чувствовал ее учащенное сердцебиение, слышал прерывистое дыхание и, даже не задумываясь, положил морду ей на колени. Маэль удивленно замерла, боясь пошевелиться.

– Ты можешь дотронуться до меня. Тебе позволительно.

Маэль очень медленно опустила ладонь и осторожно провела по шерсти. Мои глаза сами собой закрылись. Ее движения были легкими и плавными, они успокаивали и дарили гармонию. Мне хотелось лежать так вечность и слушать стук человеческого сердца. В воздухе витали запахи увядающих трав, но даже они не могли помешать воцарившемуся умиротворению. Сила приятно текла по венам. К ней примешивались нити жизни и звенели в едином ритме с ее дыханием.

– А боги могут любить?

Ее вопрос заставил меня вынырнуть из неги.

– Конечно. Мы – творцы, и не можем не любить свои создания.

– Нет. – Маэль замялась и, нервничая, стала жевать нижнюю губу. – Как мы, люди.

Я задумался. Для творцов любовь к душе была высшей степенью проявления чувств, но она явно имела в виду их человеческое понимание любви, плотское и низменное.

– Боги любят души людей, невзирая на их сосуды. Тела – лишь временные пристанища, они не имеют значения для создателей.

Маэль слабо улыбнулась и продолжила задумчиво гладить шерсть.

– Древний Бог...

– Нэим.

Рука девушки замерла в ожидании.

– Называй меня Нэим.

– Хорошо, Нэим – первый спустившийся на землю бог в образе звездного волка.

Я недоуменно приподнял морду.

– Твоя шерсть светится в лунном свете мириадами звезд, а в глазах зеленеет сочная листва.

Маэль не шутила, она действительно так думала. Ее голос полнился благоговением и бесконечным доверием. Кровь зверя забурлила, смешиваясь с божественной силой. Еще никогда ранее я не чувствовал себя таким живым и настоящим.

Обычно наши разговоры не затрагивали проблемы людей. Я видел, что им тяжело кочевать с места на место, что они голодают и болеют, но она никогда не жаловалась на это и не просила помочь. Маэль знала, что богу это было не подвластно. Но, несмотря на невзгоды, она каждый раз встречала меня широкой улыбкой. Звездные ночи стали нашим пристанищем – бога Нэима и смертной девушки Маэль. В холода я закрывал ее от ветра и согревал теплом своего звериного тела. В зной она плела мне венки из луговых цветов, и ее смех – неслышимый для людей – в моей голове звучал прекраснее трелей птиц в небесном саду.

* * *

Прошел не один год. Я по-прежнему не вмешивался в жизнь людей, а Маэль не просила помощи. Но нити, исходящие от душ, стали ярче, молитвы же обрели другой смысл. Все чаще в них слышались не прошения о собственном здравии и благополучии, а рассказы о мире, природе, звездах. И я точно знал – в этом была ее заслуга. Чистая душа несла свет, и он не мог остаться незамеченным. Меня наполняло приятное спокойствие. Даже наши с братьями связи стали прочнее, и казалось, что еще немного и я тоже буду готов стать истинным творцом.

Но, будучи бессмертным богом, я не учел одного – век людей недолог. Они увядали слишком быстро, как однолетние цветы в саду. И так же быстро разжигали новые войны, погрязнув в ненависти ко всему живому. Желание очистить землю туманило разум, и я всеми силами пытался не допустить опрометчивых поступков. Лэим и Сэим не торопили меня, позволяя следовать своему пути. Даже богам требовалось время для того, чтобы осознать и принять истину, на которой все строилось. Главным оставалось одно – не нарушать правила мироздания. Непреложный закон звучал набатом каждый раз, когда божественная сущность во мне начинала колебаться, подвергая сомнению наши устои. Я сливался с пульсирующими токами, отдавал им силу, восстанавливал хрупкое равновесие в мире и внутри себя. Но молитва Маэль стала предвестником приближающейся бури.

– Древние боги, прошу вас, услышьте мои молитвы. Помоги... Нэим...

Мое имя, произнесенное Маэль с горечью и надеждой, отдалось болезненными уколами по всему телу. Подобно сотне раскаленных игл, отзвуки моего имени вонзались в божественную плоть, порождая отчаяние. Сколько я уже не был на земле? Месяцы или же годы? Что произошло с моего последнего визита? Волна из смешанных чувств грозила затопить в бушующем потоке. Связь с нитями, протяжно зазвенев, оборвалась.

Я, не задумываясь ни на мгновение, принял обличье волка. Сэим не возражал. Как истинный создатель каждый раз после моего возвращения он расспрашивал меня обо всем и проверял, хорошо ли справляется ипостась Первого зверя с божественной силой. К сожалению, облика хватало лишь на день, потом истинная сущность неизбежно вырывалась наружу. Но я никогда не подвергал землю такой опасности и возвращался намного раньше установленного срока.

Сверкающие тропы вели меня вниз, к Маэль, оставляя позади выжженные пустоши и бескрайние леса. Звезды светили все так же ярко, а свет ее души был такой же прекрасный и чистый. Маэль ждала моего появления и, увидев огромного зверя, выходящего из-за деревьев, бросилась ко мне. Она прижалась лбом к волчьей груди, огрубевшими от работы пальцами зарылась в густую шерсть. Маэль повзрослела, я почуял это и увидел в ее взгляде, который из озорного стал уставшим и потерял прежний блеск. Сколько человеческих лет прошло? А сколько осталось? Почему я не задумался об этом раньше? Но запах смерти не преследовал ее, только привычный аромат луговых цветов и трав.

– Маэль! – грубый голос ворвался в наше единение, и я почувствовал, как она вздрогнула.

Предостерегающий рык вырвался из пасти. Среди деревьев появился крепкий молодой мужчина. Увидев меня, он выхватил меч странной формы из ножен. Я хотел рассмеяться. Человеческое оружие против Бога.

– Маэль, медленно отойди от зверя. – Мужчина осторожно и не спеша стал приближаться к нам, держа меч перед собой.

Услышав его приказ, она с силой мотнула головой и зарылась лицом в шерсть, ее пальцы еще крепче вцепились в мою шкуру.

– Маэль, я сказал: отойди от этого чудовища.

– Чудовища? Как жалкий человечишка смеет так обращаться к Древнему богу?

Мои хвосты били из стороны в сторону, а шерсть на загривке встала дыбом. Нити пульсировали под лапами, и мне нестерпимо захотелось оборвать жизнь этого глупца.

– Нэим... – слабый голос Маэль прозвучал в голове.

Она чувствовала мою злобу и знала, что существуют непреложные законы, которые нарушать нельзя.

Я вздохнул, успокаиваясь, и прорычал:

– Кто ты, глупое творение моего брата?

Мужчина, опустив клинок, замер. Глаза маняще блестели в лунном свете, напоминая траву из небесного сада, по которой скатывались капли росы, сверкающей на солнце.

– Дарий. Тот, кто поведет за собой глупые создания, которых бросили их творцы, Древние боги.

Глава 4

Его голос сочился ненавистью, словно яд капал из змеиных клыков.

Маэль поспешно развернулась и, выставив перед собой раскрытые ладони, вновь покачала головой. Ее движения стали решительными, из них ушла вся мягкость.

– Боги не виноваты в наших поступках. Они не обязаны исполнять просьбы людей.

Мужчина внимательно всмотрелся в лицо Маэль. Я знал, что никто не мог ее слышать, но, к моему удивлению, он тяжело вздохнул и потер рукой щеку, будто понимая все, что она хотела сказать.

– Так, значит, вы со стариком не бред несли и... – Дарий помолчал, подбирая слова, – вот эта огромная зверюга на самом деле Древний бог из сказаний?

– Забываешься, человечишка. – Я оскалил зубы.

– Так сожри меня, о Великий бог, и, может, в следующий раз ты придешь уже к ее хладному телу. – Он махнул рукой в сторону Маэль.

Она нахмурилась, с силой топнув, и несколько веточек громко треснули в ночной тишине.

– Да брось! Ваша вера не дала нам ничего! Спустился твой дражайший бог, и что? Он вернет тебе брата? Освободит людей из рабства? А может, расскажет тебе красивую сказку? Или оживит старика? Очнись, Маэль! Богам плевать на людей.

Первобытный гнев затмил разум, а когти впились в землю, вытягивая нити. Кровь зверя бурлила в венах, принося боль и жгучее желание разорвать глупца. Но мелькнувшая мысль охладила пыл. Ведь я думал так же, как и он, – подходил к братьям, пытаясь их переубедить, и даже сбежал на землю. Тогда почему сейчас ярость проснулась и жгла внутренности? Постойте... «Ее хладное тело». Я посмотрел на изменившуюся Маэль, которая все еще отгораживала меня от Дария, как будто защищала бога от человека.

– Сколько меня не было?

Я не видел ее лица, но чувствовал, как она напряглась и осторожно ответила:

– Семь лет, Нэим.

Слова, вопреки всем стараниям, отдавали горечью. Семь лет. Для богов это лишь краткий миг, но не для людей. Как я мог отсутствовать так долго?

– Почему ты не позвала меня раньше?

– А она звала, Великий бог, – с издевкой сказал Дарий.

Он прислонился спиной к дереву и сложил руки на груди. Этот человек не испытывал ни страха, ни уважения к богу. Наоборот, всем своим видом Дарий пытался показать, насколько ему противно мое присутствие.

– Когда ее дядю пытали и жгли заживо – она молилась. Когда ее брата забрали в рабство с остальными детьми – она молилась. ОНА МОЛИЛАСЬ, дьявол вас дери! – его кулак с размаху врезался в дерево, оставив глубокую вмятину.

Несмотря на все неуважение к богам, стоило признать, что Дарий был сильным и имел железную волю лидера. Я невольно восхитился такими качествами.

– Но вы, о Великий бог, остались глухи к ее мольбам, впрочем, и к остальным тоже. А сейчас явились во всей своей красе. Зачем? Сказать, что это наш выбор? Что мы сами виноваты и вы не можете ничего сделать или же не хотите? – Дарий недобро прищурился. – А может, вы желаете увидеть все своими глазами, Великий бог?

– Нет! – Маэль замахала руками.

Ее плечи дрожали, и я ткнулся носом в золотистые волосы успокаивая.

– Веди меня, человечишка.

В глазах Дария загорелся огонь – так пылали сильные души. Мне не нравился этот человек. Его правда была беспощадной и проникала слишком глубоко. Маэль положила руку мне на морду, но я аккуратно стряхнул ее. Сейчас мне не требовалось утешение – я лишь хотел знать, что тут творилось последние семь лет.

Лес, через который мы пробирались, выглядел мертвым. Я не ощущал в нем былой силы. Обычно с холодами природа засыпала, сохраняя жизнь до наступления тепла, но здесь было по-другому. Лес отказывался питаться от земных нитей. Он хотел умереть. Подушечками лап я ощущал его боль и безысходность. Богу стоило безоговорочно принять такой выбор, но мне он казался... бесчеловечным? Какое странное слово. Я тряхнул головой, отгоняя неправильные мысли.

Дарий уверенно шел впереди, даже не оглядываясь на нас. Маэль кротко следовала за ним, и мне не нравилась ее чрезмерная покорность. Она выглядела угасающей, как пламя свечи, которое пытались задуть. Семь лет. Почему же я не слышал ее молитвы, хотя как безумный искал их каждый раз?

Наконец лес стал редеть, и мы вышли на небольшую поляну возле тихого ручья. Назвать это место поселением людей было бы издевкой. Шаткие шалаши из веток и листвы служили слабым укрытием от ветра и холода. Несколько людей тесно жались друг к другу, греясь возле небольшого костра. Увидев пламя, Дарий спешно подбежал к нему.

– Я же сказал не разводить огонь ночью! Или вы хотите, чтобы за нами пришли? – он разбросал ветки, затаптывая пламя, пока от костра не остался лишь дым.

– Прости, но тебя долго не было и дети замерзли, мы хотели согреть немного воды, – голос женщины звучал очень слабо.

– Думаешь, детям поможет, если дым и огонь выдаст наше укрытие? – он продолжал напирать на них.

Маэль раздраженно отбросила волосы с лица и прошла мимо Дария, пихнув того плечом. Я еле удержался, чтобы не фыркнуть. Она сняла плащ и накинула его на плечи детей, которые жались к женщине, а потом повернулась к нам.

– А лучше, если мы все замерзнем? Они не воины.

Дарий снова некоторое время внимательно наблюдал за ее лицом и потом... улыбнулся?

– Не ругайся на меня, твой взгляд режет лучше моего меча.

Оказывается, он неплохо понимал Маэль. Сколько времени ему потребовалось, чтобы так тонко подмечать ее эмоции? Семь лет?

Тихо рыкнув, я вышел на поляну. Свет луны следовал за мной, а лапы оставляли глубокие следы. Люди возле разворошенного костра в испуге затаили дыхание.

– Что ты хотел показать мне, человечишка?

Улыбка Дария быстро сошла с лица, и оно снова приняло презрительное выражение.

– Идем, Великий бог. Пора бы снять небесную пелену с ваших божественных глаз.

В отдалении от кучки палаток стояла самая большая из них. Опорой ей служили несколько крепких деревьев, между которыми соорудили навес. Натянутая ткань свисала до земли, защищая от непогоды. Она держалась с помощью деревянных кольев и веревок. Несмотря на то что палатка была просторная, мне пришлось пригнуться, чтобы войти вслед за Дарием.

Он шире распахнул полог, чтобы свет луны попал внутрь, но и без него волчьи глаза прекрасно видели в темноте. То, что открылось передо мной, вызвало тошноту. Запах гниения, смерти и болезни удушающим смрадом впился в нос. Хотелось немедленно броситься прочь, чтобы глотнуть свежего воздуха, но я переборол себя и всмотрелся в источник зловония. Палатка полнилась людьми разных возрастов и пола. Их вид ужасал. Они были истощены и изувечены. Нити их жизней еле ощущались. У некоторых отсутствовали рука или ноги, у других сквозь рваную, изношенную ткань одежды виднелись сильные ожоги и загнивающие раны. Они даже не обращали на нас внимания, как будто исполинский волк каждый день появлялся перед ними. Что же здесь произошло?

– Вот, Великий бог, это ваш выбор – не вмешиваться в дела жалких людишек. Или хочешь сказать, что они сами виноваты? Что мы сами выбрали пойти по такому пути? А маленькие дети тоже? В чем они повинны? – его шипение звучало громче любого крика.

Ответа на вопрос не существовало. Я сам не мог этого понять. Ведь боги должны нести ответственность за свои творения, но братья всегда убеждали меня в обратном. Они твердили о праве выбора и неприкосновенности душ.

В палатке разом стало слишком тесно, и я попятился, чтобы выйти. Пустота и леденящий холод непривычно расползались внутри. Знать, что подобное происходит на Земле, – это одно. Но видеть воцарившийся кошмар собственными глазами пробуждало бессильную ярость. Дарий встал рядом, а Маэль обеспокоенно вглядывалась мне в глаза, пытаясь что-то уловить в них.

– Это только маленькая часть. – Он сложил руки на груди и посмотрел под ноги. – Самопровозглашенные правители отлавливают всех неугодных и обрекают на рабство. Они строят крепости, не жалея жизней пленных. Убивают ни в чем не повинных людей и тех, кто противится их власти, отбирают урожай, оставляя целые деревни голодать и умирать.

Он поднял голову и решительно посмотрел на меня.

– Брата Маэль тоже забрали, а дядю убили, когда он пытался бежать.

Я помнил того мальчика, который жался к седому мужчине. Маэль часто рассказывала про него в наши встречи.

– Человек, оставь нас.

Дарий открыл рот, чтобы возразить, но, передумав, махнул рукой и ушел к остальным палаткам. Его странный меч угрожающе блестел на поясе. Я двинулся в сторону леса, зная, что Маэль пойдет следом. Мы не стали заходить в глубь, лишь скрылись за первыми деревьями.

– Говори. Расскажи мне все.

Раздраженный рык вырвался из пасти против моей воли. Я злился, но не стоило этого показывать.

– Все так, как и сказал Дарий. Его слова – чистая правда.

Маэль присела на ствол поваленного дерева.

– И ты молилась мне хоть раз за все эти семь лет?

Она решительно кивнула.

– Почти каждый день, но ты не приходил, ни разу. Я ждала, но не ощущала твоего присутствия.

Как такое возможно? Ведь я всегда прислушивался к молитвам и искал ее среди всех.

– Ты просила о помощи. Какой?

Маэль закусила губу и вцепилась руками в подол платья. Она нервничала, а нить ее жизни мерцала, отражая состояние души.

– Я знаю, что боги не вмешиваются в дела людей, поэтому даже не спрашиваю, можешь ли ты помочь раненым. Но Дарий хочет отправиться к пленным и попытаться освободить их... и брата тоже. – Ее голос дрогнул, но она продолжала уверенно смотреть прямо мне в глаза. – Они не вернутся, Нэим. Никто из них, кроме Дария, не умеет толком держать меч, да у нас и нет столько оружия. Их так же отправят в рабство.

– Тогда им не следует идти.

Она мотнула головой.

– Дарий пойдет, он уверен, что нужно действовать и медлить нельзя.

– Чего ты хочешь от меня?

– Ты же бессмертный, можешь сопроводить его и напугать тех людей, как тогда, в нашу первую встречу. Тебе не придется вмешиваться, только быть рядом. – Голос в моей голове полнился надеждой, и от этого становилось больно.

– Даже тогда я был на грани вмешательства.

– Прошу, Нэим. Просто сопроводи их. Если нужно подношение, то возьми мою душу в уплату. – Маэль вскочила и подошла вплотную ко мне.

– Ты отдаешь мне свою... душу?

Глупое создание Сэима. Как она может так просто отдать что-то настолько ценное богу?

– Да!

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Это вечная связь, Маэль. Твоя душа будет питать меня вечно и всегда будет со мной, что бы ни случилось. Каждое свое перерождение, каждый цикл она не найдет покоя и будет предназначаться лишь мне. Это бесчеловечная сделка, Маэль. Отвратительная для людей, ужасная.

– И совсем не ужасная. В старых преданиях говорилось о таких связях. С помощью них боги становились могущественнее и...

– Перестань! Ты не понимаешь, о чем говоришь! – я угрожающе зарычал. – Такое подношение ничем не лучше вашего рабства.

– Значит...

– Я пойду, но не буду участвовать, только наблюдать.

Яркая улыбка озарила лицо Маэль. Именно так она сияла раньше. Семь лет назад...

Мы вернулись к палаткам, где Дарий вместе с другими мужчинами разбирали оружие. Я заметил лишь несколько мечей, остальное выглядело самодельным подобием оружия. Маэль прошла прямо к ним и тоже потянулась за мечом. Ее руку ловко перехватил Дарий.

– Ты не пойдешь с нами, и упрямиться бесполезно. Я не для того обучал тебя защищаться, чтобы ты бросалась на острие меча сама. Останешься с женщинами и ранеными. – Он резко отпустил ее, и она, качнувшись, оступилась, но чудом удержалась на ногах.

Я оскалился и угрожающе двинулся на Дария, но ни один мускул на его лице не дрогнул.

– А может, наш Великий бог применит божественную силу и тогда нам не придется никуда идти?

– Дарий! Хватит!

Мне показалось, что каждый услышал гневный крик Маэль, хотя не раздалось ни звука. Она тяжело дышала, сжав руки в кулаки, и прожигала взглядом Дария.

– Ха-а, прости, но тебе действительно стоит остаться, и ему тоже. – Он кивнул в мою сторону.

– Я пойду с вами, человечишка, но вмешиваться не стану. Делай, что задумал.

Дарий удивленно поднял густые брови, а мужчины рядом зашептались. По виду самый старший из них обратился прямо ко мне. Его голос подрагивал, а взгляд не поднимался выше уровня моей груди.

– Древний бог, наша вылазка должна быть незаметной, а ваш вид обнаружит нас раньше, чем мы успеем приблизиться к ним.

– Проблема только в этом?

– Да. Нам нужно до рассвета добраться до их лагеря за той горой. – Дарий указал за лес.

Я согласно мотнул головой и выпустил когти, впиваясь ими в стылую почву. Нити оплетали звериное тело, пока полностью не скрыли под собой каждый открытый участок, делая меня частью себя. Слиться с земными токами и стать незаметным для людей в обличье волка было сложно. Это сильно изматывало, но им не следовало знать подробностей. Один раз можно перетерпеть, а повторения такого безумства не потребуется.

– Ого! И никто не увидит бога? – Дарий помахал руками в воздухе, пытаясь нащупать меня.

– Пока я сам того не захочу, человек.

– Отлично, то, что нам нужно. – Он поправил свой меч на поясе и подошел к Маэль. – Не беспокойся, мы приведем его. Клянусь твоим дражайшим богом.

Дарий нежно провел пальцами по ее щеке и ласково улыбнулся. Я чувствовал, как нить его жизни тянется к Маэль. Но отсутствие обоюдной связи почему-то приятным теплом разлилось в груди. Снова меня посещали мысли, не свойственные богам, и их нестерпимо хотелось стряхнуть, как назойливых насекомых.

До горы мы шли без препятствий. При желании я мог даже отсюда узнать, сколько там людей, но предпочитал не рисковать применять силу, чтобы не разрушить кокон, скрывающий мой облик. Повстанцы, вооружившись самодельными копьями и погнутыми мечами, подозрительно оглядывались. Им явно не нравилось, что где-то рядом идет невидимый волк-исполин. Дарий возглавлял эту жалкую вылазку и недовольно хмурился каждый раз, когда под ногами кого-то из мужчин хрустела ветка. Вопреки переживаниям Маэль, я чувствовал, что из всех именно он будет тем, кто точно вернется. Такие души не погибают, они закаляются. Прочная нить его жизни мерно светилась. Если бы Дарий верил в богов, как Маэль, то насколько же прекрасная связь могла бы быть между нами?

Наконец умирающий лес остался позади. Оставалось не так много времени до момента, когда первые рассветные лучи озарят гору. Чем дальше, тем больше наша вылазка мне казалась глупой и бессмысленной.

Впереди нас ждало ущелье, но Дарий двинулся в обход – к подножию горы. Мы делали большой крюк, но ни у кого это не вызвало даже сомнения. Все беспрекословно следовали за своим лидером.

За очередным поворотом он остановился и махнул рукой, показывая, чтобы остальные пригнулись. Мне этого не требовалось, и я встал наравне с Дарием. Нас прикрывал небольшой выступ, и днем была велика вероятность, что людей бы заметили еще издали. А вот ночью их прекрасно скрывала тень от горы.

На небольшом пространстве у подножия расположился лагерь. В отдалении стояла палатка, которую охраняли двое мужчин в тускло поблескивающих нагрудниках. У самой горы сидели люди в кандалах и цепях. Их охраняли еще четверо. Я обреченно вздохнул, мы увидели далеко не всех – нитей жизни сияло намного больше. Мне не потребовалось прилагать усилий, чтобы рассмотреть их. У повстанцев не было шансов. Внезапно один из пленников рванул мимо охранников. Его руки оставались в цепях, но каким-то образом ему удалось снять кандалы с ног. Но что поразило меня больше, так это волнистые волосы цвета расплавленного золота, как у Маэль.

– Ион, – почти беззвучно прошептал Дарий.

Сомнений не оставалось, от стражи сейчас пытался сбежать ее брат. Он изменился и повзрослел с нашей первой встречи, так что я мог узнать его только по свету души и таким знакомым волосам.

Ион не успел даже выбраться из лагеря, как крупные мужчины схватили его за рубашку и, рванув ткань, опрокинули парня на землю. Самый высокий охранник с выступающим из-под короткого нагрудника животом снял с пояса плеть-многохвостку и передал ее напарнику, себе же оставил обычный кнут.

– Ах ты, собачье отродье. – Он с силой пнул Иона в живот, отчего тот согнулся и застонал. – Думал сбежать? А теперь все они поплатятся за это. Вагар, десять ударов.

Охранник стал разматывать свой кнут, пока напарник шел к остальным пленным. Первые удары и крики, разрывающие тишину, не заставили себя долго ждать. Запах крови коснулся ноздрей. Из палатки вышли еще двое мужчин с мечами. Дарий не отрываясь смотрел на Иона, а потом, как только мужчина занес кнут, с воплем кинулся из нашего укрытия. Остальные с криками последовали за ним. Все люди смешались в одну ужасающую кучу. Ночь наполнилась лязгом металла. Они наносили друг другу раны, стремясь убить противника, и захватчики побеждали. Лишь Дарий никому не уступал ни по силе, ни по владению мечом. Но я чувствовал этот запах в воздухе и оборванные нити жизни под лапами. Они проиграют и погибнут здесь, все – бессмысленно, в благородном порыве спасти. А я должен был просто смотреть, как и положено богу.

Семь лет...

Ни разу за эти годы я не видел того, что происходило сейчас. Ни разу не слышал молитв Маэль. Напрашивался только один ответ, и мне точно не хотелось думать, что он был правдой. Стоило вернуться и разобраться во всем без глупых домыслов. Но что делать сейчас?

Нить Иона дрогнула, и в следующий момент удар кнута пришелся ему по спине, разрывая тонкую ткань туники вместе с кожей. Его крик утонул в звуках сражения, а золотистые волосы запятнали брызги алой крови. Красная пелена заволокла взор.

«В следующий раз ты придешь уже к ее хладному телу».

Маэль.

Рассветные лучи объяли подножие горы пожаром. Я шел медленно и уверенно, сотрясая своей мощью землю. Шерсть на загривке встала дыбом, а из оскаленной пасти вырывался устрашающий рык вместе с облаками пара. Хвосты били по задним лапам. Все люди в лагере замерли, наблюдая за исполинским зверем, который сейчас больше походил на монстра из придуманного ими ада.

– Жалкие людишки, вздумали взять на себя роль богов и решать, кто достоин жизни? НЕ СМЕТЬ!

Я не пытался сдерживаться, и от моего рыка дрогнул сам мир. Но оцепенение длилось недолго. Мужчина, сражавшийся с Дарием, крикнул остальным:

– Бросайте этих недоносков и схватите чудовище, нам за его башку заплатят больше!

Захватчики с воплем бросились на меня, а один из них даже подобрал копье и метнул, целясь в волчью грудь. Но их жизни были уже обречены, с того момента как они решили посягнуть на жизнь бога. Я не думал вступать в бой, хотя мне и хотелось сейчас рвать их зубами – звериная кровь требовала беспощадной расправы. Когти впились в землю и легко вытянули нити их жизней, резко разорвав. Да, это было вмешательство, но они покусились на священное – бога!

Недостойные в мгновение упали замертво, как будто не сражались до этого в попытках отнять чужие жизни. Пленники и люди Дария ошарашенно молчали, но, сообразив, что им больше ничего не угрожает, радостно завопили. Лишь сам Дарий, поддерживая Иона, смотрел на меня не верящим взглядом.

– Бог! С нами бог!

– Древние боги вернулись, и они с нами!

– С нами Небеса! С нами Великий бог!

От их нитей исходила питательная сила, которая насыщала мой бездонный сосуд, и я, поддавшись порыву, поднял морду к небу и завыл, объявляя всему миру о своем присутствии, как и подобает Первому зверю и Первому богу, спустившемуся с Небес.

Глава 5

Лучи восходящего солнца скользили по мертвым телам, среди них были и люди Дария. Их сложили отдельно и сейчас пытались решить, как лучше поступить: закопать или унести с собой.

– Зараза.

– В отличие от богов, я не умею читать мысли. – Дарий встал рядом со мной. – Что ты имеешь в виду под словом «зараза»?

– Очевидную вещь, человек. Зачем вы закапываете тела в землю?

– А лучше оставлять их гнить на солнце?

– Глупцы, вы распространяете заразу в обоих случаях. Лучше предавать тела огню. Он очищает.

– Неплохая идея, стоит обдумать. – Дарий задумчиво потер подбородок и потом крикнул остальным: – Оставим их здесь, мы не можем задерживаться надолго. Они пали в битве за свободу – это честь.

Не успел я подумать, насколько абсурдно звучат его слова, как люди закричали в ответ:

– Честь! Честь! За свободу!

Дарий поднял вверх руку с мечом и повторил:

– Жизнь за свободу! А теперь позаботьтесь о раненых и соберите оружие. Живее.

Люди стали суетиться и разбились на две небольшие группы. Одни спешно обыскивали тела врагов, забирая мечи и доспехи, а также провизию и одежду из палатки. Другие перевязывали разорванной, грязной тканью пострадавших от плети. Неужели они не понимали, что это тоже приведет к заражению? Неудивительно, что столько людей гибли от болезней и распространяли их по земле. Гниющие трупы на солнце и открытые, не обработанные раны. Они обрекали себя на смерть каждым своим решением.

– Ты смог бы их вылечить? – Дарий вопросительно посмотрел на меня.

Я лишь фыркнул и направился к лесу, расположенному у подножия горы. Несмотря на смену сезонов, нужная трава еще должна была расти здесь, а точнее, ее корни. Поиски не заняли много времени, стоило лишь чуть-чуть влить силу в землю, и под лапами распустились большие зеленые лопухи.

– Ты и на такое способен? – Дарий последовал за мной и теперь внимательно наблюдал за каждым действием. – Полезно быть богом, но не проще ли их просто исцелить?

– Много болтаешь, человек. Я не должен залечивать ваши тела. Они не принадлежат богам. Возьми эту траву и, растерев в кашу, приложи к ранам, а уже потом перевязывай. Загноения не будет, и кровь остановится быстрее. Иону понадобится больше травы.

Я развернулся, чтобы вернуться, но оклик Дария заставил удивленно остановиться.

– Спасибо тебе, бог.

– Нэим. Третий бог.

– А мне вот кажется, что первый. – Дарий ухмыльнулся и нагнулся, чтобы сорвать большие зеленые лопухи.

Возможно, Маэль была права и в нем было что-то хорошее.

Тень от деревьев падала на меня, создавая небольшое укрытие от посторонниих глаз. Я не желал праздновать с людьми их победу и собственное поражение как бога. Следовало уйти, привести мысли в порядок и разобраться во всем. Но кое-что держало здесь, и сейчас эта причина шла мне навстречу, озаряемая яркими лучами. Прекрасное создание. Ей не требовались слова, Маэль просто крепко прижалась к моей груди, зарываясь пальцами в мех. На краткое мгновение тревога уступила место блаженному спокойствию. Удивительно, как одно присутствие чистой души могло повлиять на бога. Даже запах от нее исходил особенный – тонкий аромат цветов, согретых солнцем. Прикрыв глаза от удовольствия, я позволил себе расслабиться и допустил огромную ошибку. Слова Маэль, прозвучавшие у меня в голове, заставили лапы подогнуться.

– Я приношу в дар великому Древнему богу Нэиму свою душу.

– Что ты творишь, глупая? Я же сказал, что за этим последует. Твоя душа теперь всегда будет связана со мной!

– Я уже все решила. Прими мою душу в дар, Нэим. – Она подняла лицо и прижалась губами к моей переносице.

И ей удалось соединить наши жизни. Маэль действительно желала отдать себя Небесам и принимала все условия. Слова подкрепляли подношение, но главным являлась готовность души принести себя в бесценный дар богам. Нет, одному богу – Нэиму. Мгновенно вены обдало жаром и холодом, а мощное тело зверя затрясло. Что-то внутри изменялось. Нить жизни Маэль примкнула к моей, связывая нас даром. Я чувствовал мощную силу от чистой души. Она была восхитительна и сладка, словно нектар.

– Почему ты не идешь к нам?

Кажется, Маэль даже не осознавала, что сейчас сделала. Счастливая улыбка не сходила с ее лица, а небесные глаза светились счастьем.

– Не хочешь идти из-за Дария? – мое молчание она расценила по-своему. – Он не плохой человек. Единственный, кто пришел на помощь обычным людям. Дарий из знатного рода, и его родители-лорды владели землями. Но те люди – самопровозглашенные правители – захотели установить свою власть и порядки. Мы даже не знали, откуда они собрали такую огромную армию. Лорд за лордом стали примыкать к ним, но не родители Дария. За это их убили и отобрали владения, а подчиняющихся им людей забрали в рабство. В тот момент Дария не было с ними. За один день он лишился всего. Его слова бывают резки, но лишь из-за того, что боги остались глухи к его мольбам.

Наконец я смог совладать с новыми ощущениями и ответить:

– Если он просил о мести или о собственном спасении, то его молитвы были напрасны.

Маэль задумчиво перебирала мех на моей груди.

– Возможно, месть – это подходящее слово. Все теперь думают о ней. У нас нет другого пути, а Дарию под силу привести народ к лучшей жизни.

Она слишком верила в него, хотя я тоже чувствовал это – сильная душа, перерождающаяся одна на тысячи.

– Ты ничего не замечаешь в себе, никаких изменений? – не в силах сдержать любопытство, спросил я.

Маэль мотнула головой.

– Нет, мне, наоборот, стало спокойно, как будто я ждала этого все семь лет. – Она потянула меня за собой. – Пойдем, пока у тебя осталось время. Остальные тоже хотят увидеть Первого бога.

При нашем появлении шум стих и все взгляды обратились на меня. В них читались уважение и надежда. Они видели во мне не бога, а чудесное избавление от проблем. Сборище больных, никому не нужных и брошенных людишек, которые радовались спасению таких же несчастных. Жалкое зрелище для богов. Но при взгляде на них, во мне горечью разливалась не жалость, а обида и сочувствие.

Дарий подошел к нам и встал рядом. Его рука дернулась, чтобы прикоснуться ко мне.

– Даже не смей, человек. Я не посмотрю на законы и оборву твою жизнь.

Дарий покосился на Маэль, которая привычно перебирала пальцами шерсть на моей холке, и хмыкнул, но все же не стал рисковать.

– Благодаря Первому богу мы освободили пленных. Теперь сами Небеса на нашей стороне.

Из моей пасти вырвался недовольный рык, но люди восприняли его как подтверждение слов их лидера.

– С нами бог! С нами бог!

– Первый бог!

Они ликовали так же, как и у подножия горы. Мне не нравилось то, что породила моя вспыльчивость и тот необдуманный поступок. Нельзя было поддаваться и обрывать нити жизни тех людей. Стоило сразу вернуться к Лэиму и Сэиму, но тогда бы погиб ее брат. Ион стоял среди торжествующих людей и с благоговением смотрел на меня и Маэль. Они были очень похожи внешне, но его душа светилась в разы слабее. Таких легко соблазнить и сбить с пути. Но все равно она выделялась среди других.

– Слухи о Первом боге в облике исполинского волка быстро расползутся по земле. – Дарий с легкой долей превосходства и восторгом наблюдал за своими людьми. – Путь назад уже отрезан, Великий бог.

Мне нестерпимо захотелось откусить его голову, но он говорил правду. Никто не заставлял помогать им, но ощущение, что мной воспользовались, все равно ощущалось на языке мерзким привкусом. Я почувствовал, как тело волка пробирает мелкая дрожь и нити, оплетающие лапы, тревожно мерцают.

– Тебе пора? – Маэль безошибочно понимала, что происходит. – Но ты же вернешься? Больше не пропадешь?

– Не пропаду, обещаю.

Дарий склонил голову к плечу, внимательно нас рассматривая.

– Великий бог уже уходит?

Он начинал раздражать все сильнее.

– Да, человек.

– Мы хотим напасть на них и освободить всех. – Дарий даже не просил, просто ставил меня в известность. – Я соберу свою армию. Попробую заручиться поддержкой дальних лордов, которые знали мою семью. Но нам нужна твоя помощь, как в этот раз.

– Я больше не буду рисковать равновесием мира, человек.

– А мне вот кажется, что сегодня никакое равновесие не пострадало и мир точно не разрушится от смерти подобных им выродков.

– Не тебе решать, что нужно миру.

– Что же. – Дарий гневно передернул плечами. – Великому богу виднее.

– Не слушай его, Нэим, ты не должен нам помогать, я знаю. Возвращайся и не беспокойся, мы сами справимся.

Маэль понимала мои мотивы, не пытаясь хоть как-то влиять на них. Дарий же хотел достичь всего быстро, не думая о последствиях. Вспыльчивый, с горячей кровью. Ему не помешал бы холодный разум. Только так победа для них была возможна.

– Зови меня, теперь я услышу тебя, несмотря ни на что, моя душа.

Она улыбнулась мне и отступила, позволяя уйти.

Почему-то желание скрыть дар Маэль от братьев навязчиво преследовало меня на обратном пути. Но я не мог на это повлиять. Меж нами не было тайн, и раньше каждый мог узнать, сколько душ являлись для подношений богам. Сейчас же дар предназначался только мне, и все внутри противилось тому, чтобы даже вскользь упомянуть об этом.

Скинув облик волка и вернув его хозяину, я прошел мимо колонн. После земли наш сад казался чересчур идеальным, а белоснежные легкие одежды резали глаза. Изысканные ароматы стали ненатуральными и раздражали нос. Нестерпимо захотелось вернуться к холодному ветру, что разносил запах сырой земли и увядающей травы. Я готов был вынести даже присутствие Дария.

– А вот и ты, брат. – Сэим возился с кроликами возле ручья.

Он пытался распределить их по цветным кучкам, но они постоянно разбегались, и ему приходилось начинать все сначала.

– Ты задержался.

Лэим сидел прислонившись спиной к дереву. Его ноги, как всегда, оплетали нити. Он ни на мгновение не переставал контролировать движение жизни.

– Мы начали беспокоиться за тебя, когда почувствовали всплеск силы.

– За семь лет они стали еще хуже. – Сэим оставил кроликов и возмущенно откинул волосы с лица.

– Семь лет? – я попытался изобразить недоумение.

– Столько ты не спускался на землю. – Брат пожал плечами. – Тебе не стоило так часто бывать там, и видишь, Лэим, я был прав. Они его пытались убить. Бога! Даже не верится, насколько человеческий род оказался гиблым.

Я, не веря услышанному, переводил взгляд с одного брата на другого. Значит, молитвы не доходили до меня не просто так.

– Вы не хотели, чтобы я сближался с людьми?

Лэим поднялся на ноги и, как мне показалось, устало потер переносицу.

– Богам опасно часто приходить к людям. Мы начинаем забывать свое предназначение, поэтому порой следует отдаляться от них на время, чтобы вспомнить о целом мире. Есть опасность погрязнуть в их проблемах и уже не увидеть других. Ты самый юный бог из нас троих, и еще многое скрыто от твоего взора. Семь лет не долгий срок.

– Но не для них.

– Ты прав, – Лэим медленно кивнул, – но не для творцов, коими мы являемся.

Братья не могли открыто препятствовать другому богу, поэтому они решили просто отдалить меня от Земли. За эти годы Маэль могла умереть, и тогда я бы потерял интерес к человеческому миру. На это они рассчитывали?

– Я же говорил тебе, брат, они сами виноваты в том, что погрязли в войне и болезнях. Я не создавал их такими. – Сэим ободряюще хлопнул меня по плечу. – Скоро земля очистится, и наступит новый цикл.

– Очистится? – мне все меньше и меньше хотелось слушать их.

– Конечно, всего лишь мгновение, и мы сможем сотворить новое, только теперь ты присоединишься к нам. Наш младший брат создаст последний цикл.

Скрывая ужас, я посмотрел на Лэима, и тот мягко улыбнулся.

– Почему я ничего об этом не знал?

– Нэим, ты пришел позже нас. До тебя был Сэим, и он тоже постигал все сам. А потом, познав сущность мира, стал творцом.

– Получается, люди – это не первая жизнь на Земле?

– Первая. Я создал девственный мир – Землю. Потом Сэим наполнил ее живыми созданиями, чтобы они тоже созидали и питали нас. Но брат увлекся, и все закончилось хаосом. Теперь твоя очередь стать творцом, но перед этим мир стоит очистить. Земля это сделает сама. Боги не будут вмешиваться, и равновесие останется. Еще чуть-чуть, Нэим, и ты тоже почувствуешь радость творца.

– А как же души?

– Им нужны сосуды, а если их не будет, души очистятся и сольются с колодцем мироздания, придавая нам силы для создания нового.

Я слушал его и не мог поверить. Раньше люди не боялись умирать, потому что знали, что их души обязательно переродятся, а теперь смерть действительно станет последним исходом. Цикла не будет. Мне как богу стоило согласиться с братьями и радоваться возможности стать творцом. Но все это означало стереть с земли человеческий род, позволив людям убивать себя и разрушать. Для меня это означало потерять Маэль. Теперь уже мою душу, которая будет навечно привязана к богу Нэиму без права на перерождение. Ад. Это действительно станет их адом.

– Жду с нетерпением, брат. – Я улыбнулся ему в ответ, при этом содрогаясь внутри.

* * *

Время летело быстро. Я старательно прятал свои истинные мысли и чувства, держа их под контролем, чтобы связывающие меня с братьями нити не смогли их выдать. Но не проходило ни мгновения, чтобы перед глазами не проносились воспоминания о жестокости людей с плетьми, о разорванной коже, с которой стекала кровь. Иногда я вспоминал, как она окрашивала золотые локоны в алый цвет, и тогда мне хотелось немедленно стать волком и разорвать всех. Люди были повинны во многом, это невозможно отрицать. Но ждать, пока человеческий род сам себя уничтожит, а Земля очистится от него? Это безжалостно. Мы поступаем именно так, как считают сами люди. Древние жестокие боги, которые пренебрегли недостойными и оставили их. Так не должно быть.

Я нашел Лэима возле колонн. Из-за нитей он напоминал дерево, уходящее корнями в землю.

– Ты хотел поговорить, Нэим?

– Сотворить все заново – это большая ответственность, брат. А вдруг я не справлюсь? – лгать мы не могли, но и правда имела разный окрас.

Лэим покровительственно улыбнулся.

– Мы с Сэимом поможем тебе. Теперь ошибок не будет.

– Но не лучше ли было бы исправить то, что уже сделано?

– Порой легче построить заново, чем исправлять загубленное. Не переживай, Нэим, великая Земля уже начала очищать себя.

Я непонимающе посмотрел на брата.

– Они закапывают тела в землю, отравляя ее, и она отвечает им тем же. Смотри.

Ко мне подползли нити, и я протянул руку, позволяя им оплести ее. Перед глазами возникла картина: совершенно черная и вязкая почва, больше похожая на...

– Гниль, Нэим. Земля начала гнить, и она не остановится, пока полностью не поглотит все, тем самым очищая себя. А потом придет новый цикл возрождения.

Нити отпустили мою руку, и теперь я видел лицо Лэима, на котором застыла блаженная улыбка. Он верил в правоту своих суждений и даже не понимал, насколько они были ужасными и несправедливыми по отношению к людям.

– Не переживай, Нэим. Скоро все закончится, и тогда мы создадим новый мир.

– Да, брат.

* * *

Сомнений не осталось. Чтобы не вызывать подозрений, я перестал слушать молитвы и все чаще задавал вопросы о создании природы и всего живого Сэиму. Брат был воодушевлен моим интересом и рассказывал все: от появления Первых зверей до Первых родóв и людей.

– А природу тоже ты сотворил, брат? – я внимал ему с наивным, детским любопытством.

– Конечно! Пойдем покажу. – Зеленые глаза Сэима предвкушающе заблестели.

Он привел меня к раскидистому дереву, под которым собирались кролики, и гордо сказал:

– Это Древо Жизни. На земле оно видоизменяется под то место, в котором растет, сплетаясь корнями с нитями из колодца мироздания. Достаточно лишь одной веточки и вливания наших сил. Древо мы вырастили вместе с Лэимом, постоянно подпитывая, и с помощью него же запустим новую жизнь на Земле после очищения.

Я видел, как брат восхищается своим творением, и ощущал схожие чувства. Свойства Древа действительно были поразительными, как и все знания, которые удалось получить от братьев. Вместе они стали опорой для осуществления моего замысла.

Луна набрала силу и светила с неба подобно ночному солнцу. Я отломил веточку от Древа Жизни и притянул облик волка. Это должно было стать моим последним сошествием. Выбор сделан.

«Из леса гордо выходил исполинский зверь. В морозном воздухе из больших ноздрей вылетали облачка пара. Огромные лапы ступали по земле, оставляя глубокие следы. Глаза горели зеленым огнем, а шерсть в свете полной луны мерцала сотнями звезд. Перед людьми предстал Звездный Волк. Первый спустившийся бог – Нэим, который стал надеждой для всего живого».

Глава 6

С моего последнего появления минуло несколько лунных циклов – мгновение для бога, за которое произошли разительные изменения. Дарий не терял времени. Ему удалось не только собрать свою армию повстанцев, но и заручиться поддержкой других лордов. Возле замка он разбил военный лагерь. Даже ночью его освещали большие костры и обходила стража. Кто-то из них, увидев огромного зверя, закричал:

– Волк! Звездный Волк! Первый бог!

Они знали и ждали меня. Под лагерем сияла паутина из нитей жизни. Она трепетала в нетерпении, отдаваясь толчками в лапах. Ветер доносил запахи горящего дерева и свободы. Этот мир был моим – настоящим и живым. Я не мог позволить ему умереть.

Золотая волна блеснула в лунном свете.

– Нэим! – радостный возглас Маэль приятно зазвучал в голове.

Она бежала мне навстречу, спотыкаясь о камни, и теплая волна согрела мое звериное сердце, которое стучало слишком часто. Наша нить светилась ярче остальных, связывала нас, где бы мы ни находились. Маэль вжалась лицом в мех, привычно запуская в него пальцы.

– Ты вернулся. Надолго?

– Великий бог теперь с собой ветки таскает? – конечно же, позади Маэль шел Дарий.

Он выглядел увереннее, чем в последнюю нашу встречу. Подбородок чуть вздернут, зеленые глаза сверкали опасным огнем, растрепанные волосы были забраны в аккуратный хвост. Изношенная одежда сменилась новой, более сложной и красивой. Наверное, такую носили люди, имеющие власть и влияние на Земле. Для меня ткань оставалась тканью и не имела никакой ценности. Слабая душа не станет сверкать ярче в дорогой одежде, а вот сильная даже в лоскутах будет манить и вести за собой. На Маэль тоже было надето новое платье, цвета листвы старого каменного дуба, расшитое серебристыми нитями. Но вот копну непослушных волос знакомо трепал ветер. Хоть что-то не поменялось в этом непостоянном мире.

Я аккуратно передал отросток Древа Жизни Маэль, освобождая пасть.

– А ты не бросаешься словами просто так, человек.

Дарий обвел взглядом лагерь и людей, заинтересованно выглядывающих из палаток, но не решающихся подойти ближе. Его лицо приобрело обеспокоенное выражение.

– Не хотелось мне этого говорить, но я ждал тебя, Первый бог.

Как и сказали братья, Земля начала очищаться. Дарий, отдав распоряжение страже предупредить лордов замка, повел нас в противоположном направлении через густую рощу.

– Почему ты всегда приходишь из леса и ночью? – ему приходилось продираться сквозь заросли, в то время как передо мной кусты и деревья будто расступались, и это злило Дария.

Маэль шла рядом, осторожно прижимая к груди ветвь Древа, аккуратно завернутую в накидку, которую она стянула с Дария.

– Разве бог не должен появляться вместе с первыми лучами солнца?

– Здесь нет ничего особенного, человек. Ночью легче найти нужные тропы, а лес – это средоточие всего живого.

– Не очень-то вы его цените. – Дарий ловко увернулся от очередной ветки и вывел нас к тому, что раньше тоже было частью леса. – Бог же прекрасно видит в темноте?

От почвы исходил затхлый, гнилостный запах. Я подошел ближе к границе, которая разделяла живую землю и мертвую. Деревья иссохлись и скрючились, напоминая когтистых чудовищ. Под лапами совсем не ощущались земные токи. Они оторвались от нитей жизни и, будто дохлые черви, медленно тянулись к плодородной почве.

– Оно появилось внезапно и быстро расползается. Я вспомнил твои слова про заразу, и мы стали сжигать тела. Но так нам удалось лишь замедлить распространение этого... что это? – Дарий, нахмурившись, смотрел на меня, ожидая ответа.

Я не мог сказать ему, что боги решили избавиться от всех людей, потому что они не оправдали наших ожиданий, а Земля неразрывно связана с колодцем мироздания и таким образом очищает себя от «заразы». Даже для меня такой ответ звучал жестоко и порождал ненависть.

– Гниль. Земля погибает. Впредь все тела предавайте огню, без исключений.

Маэль крепче прижала ветвь к груди. Стоило как можно быстрее найти источник гнили. Я запустил когти в землю, сливаясь с паутиной из светящихся нитей. Они огибали пораженные участки, уводя меня вдаль, пока не наткнулись на кишащую чернотой обширную яму. В ней копошились черви, облепляя сотни серых душ. Еще никогда раньше я не видел, чтобы души были заперты в телах и не могли освободиться. В них не светились нити жизни. Души не могли упокоиться, потому что застряли в клетках из плоти и костей. Их обгладывали склизкие черви и распространяли заразу дальше. Это не очищение. Ад.

– Человек, что там? – я указал мордой в нужном направлении.

Дарий вгляделся в ночную тьму.

– Откуда ты... – он тряхнул головой, как будто хотел сбросить с себя мрачное наваждение. – Лес, но если идти несколько дней, то там новые правители строят замок. Именно на него мы и должны напасть, пока они его не достроили.

– Там что-то еще. То, что послужило истоком.

– Рабы, – голос Маэль звучал непривычно глухо. – Их тела скидывают в болото. Ион рассказывал, как подслушал разговор тех людей, которые собирали рабов.

Болото, даже не земля. Но Сэим сказал, что Древо Жизни вырастет везде – главное, добраться до нужного места. Конечно, можно попробовать посадить его здесь, но у меня не было уверенности, что это подействует.

– Ты сказал, что хочешь напасть на замок. Когда?

– Ждем подкрепления и выдвигаемся. Оно должно подойти через день-два. – Дарий задумчиво смотрел на скрюченные деревья.

Слишком долго, мерзкие черви уже ползут к плодородной почве. Если промедлить, то одной ветки может не хватить и все будет напрасно, а вернуться назад я не мог. При этом мне требовалась помощь. Древо в небесном саду растили Сэим и Лэим вместе. Сейчас же предстояло сделать все самому, да еще и в волчьем обличье, без полноценной божественной мощи. Посадить ветвь, направить жизненные нити, переплести их и влить силу. При этом требовались полная сосредоточенность и время. Никто не должен вмешиваться. Маэль могла бы помочь мне. Мы связаны даром, и в ее руках ветвь не потеряет силы. Но вот с остальным справиться мог только бог.

– А если я помогу тебе, человек, мы выдвинемся с рассветом?

– Великий бог предлагает свою помощь? Это шутка?

– Можешь считать, что я оказываю услугу Маэль и хочу, чтобы она осталась жива.

– И ты поможешь, как в тот раз? – он сложил руки на груди, демонстрируя свое недоверие ко мне.

– Я больше не стану убивать людей, но на время вывести их из боя могу.

– Это рискованно, но если сам бог решил нам помочь...

Маэль обеспокоенно мяла края накидки, которой обернула ветвь.

– А как же твой облик?

– Это уже не так важно.

Я буду тянуть до последнего и только после того, как посажу Древо Жизни и помогу Дарию освободить людей, вернусь к братьям, и неважно, поймут они меня или нет. Но Маэль и этот мир продолжат жить. Они – не ошибка богов, которую следовало исправить.

Мы вернулись в лагерь, и Дарий сразу отправился в замок договариваться с лордами. Люди собрались в кучки и увлеченно разглядывали меня как какую-то диковинку. Такое внимание досаждало, и я отошел к лесу, подальше от света костров и любопытных глаз. Маэль осталась рядом со мной. Мы устроились на мерзлой земле, и она прижалась к моему боку.

– Веточка как живая, словно у нее бьется сердце. – Маэль осторожно прикасалась к ней кончиками пальцев.

– Это ветвь с Древа Жизни, которое растет в небесном саду братьев. Нам нужно посадить ее в том болоте, и тогда я смогу помочь Земле исцелиться.

Глаза Маэль блеснули, и она еще бережнее пристроила сверток на коленях, хотя ветвь не могла погибнуть так легко. Ей были не страшны ветра, холод и зной. Из маленького отростка должен вырасти хранитель-исполин, вечное Древо.

– Как твой брат?

– С ним все хорошо, остались только шрамы. Ион сильный, конечно, не как Дарий. – Улыбка на ее лице вышла безрадостной. – Нэим, я беспокоюсь. Ветвь, твоя неожиданная помощь. Это же...

Она не была глупой смертной и понимала все невысказанные мной слова.

– Уже неважно. У каждого бога свой путь. Мой связан с Землей. Быть творцом можно по-разному.

Маэль сильнее прижалась ко мне. Я чувствовал ее теплое дыхание на шерсти. Пока мы ждали в безмолвном блаженстве, лагерь стал оживать. Округа наполнилась звоном металла и голосами. Они готовились: Дарий умел держать слово.

– Нам пора. – Я тяжело поднялся на лапы.

Наше появление в лагере пришлось как нельзя кстати. Дарий что-то упорно доказывал двум мужчинам в богатой одежде и теплых накидках. Их вид разительно отличался ото всех, демонстрируя превосходство. Мое присутствие заставило их замолчать.

– Что-то не так, человек? – недовольно прорычал я.

– Так вы и правда Древний бог? – мужчина с длинной редкой бородой первым подал голос.

– Лорд Таррис, не считаете же вы, что исполинский зверь с несколькими хвостами окажется простым волком? – Дарий ухмыльнулся, но в нем ощущалось сдерживаемое раздражение от необходимости объяснять им очевидные вещи.

Лорд дернулся, пытаясь не то преклонить колени, не то просто поклониться, но в итоге оставил попытки и лишь удостоил меня почтительным кивком. Противные людишки, не вызывающие ни капли уважения. Неужели все правители мира выглядели так? Теперь поведение Дария злило меньше. Его прямота даже была приятна.

– Не поймите меня превратно, Первый бог, но таким слухам очень сложно поверить, – лорд Таррис откашлялся. – Я прикажу войскам двинуться сразу за вами. Если с нами бог, то это вселяет надежду. Может, вы и вдвоем бы справились.

Лорд хохотнул, а Дарий в ответ натянуто улыбнулся. Он точно не сказал, что этот самый Древний бог не намерен убивать людей. Что же, его выбор. Я окинул взглядом лагерь. Люди надевали снаряжение и крепили оружие к поясам, послышалось ржание лошадей. Дарий тоже стоял в доспехах с причудливым гербом на нагруднике в виде дерева.

– Тебе нужно собраться, – обратился я к Маэль.

Лорд Таррис и несколько стоящих рядом воинов рассмеялись.

– Девам не место на войне, уважаемый Первый бог.

– Души не имеют пола. И, насколько мне известно, этот человек, – я указал мордой на Дария, – научил ее сражаться.

Дарий тяжело вздохнул под неодобрительными взглядами остальных.

– Как же безрассудно с вашей стороны, лорд Кимбалл, обучать деву такому опасному занятию. Слава Небесам, что ваш отец не дожил до такого позора. – Лорд Таррис неодобрительно качал головой.

– Что вы, я всего лишь показал ей, как себя защитить в случае опасности, не более. Не подумайте, я полностью разделяю ваше мнение, лорды. Женщина не должна держать меч.

Их долгие разговоры начинали меня раздражать: из-за них мы упускали драгоценное время. Но больше всего мне не нравилось, что Маэль не могла даже возразить им. Знали бы эти слабые людишки, что я здесь только благодаря ей, то стали бы почитать Маэль как земную богиню.

– Мне нет дела до ваших предрассудков. Она пойдет со мной. Это слово бога.

Дарий развел руками, но я видел, как он старательно прячет довольную ухмылку. Хитрец знал прекрасно, что никто не пойдет против моего слова. Но почему же сейчас Дарий тоже не хотел оставлять Маэль в безопасности стен замка?

– Вы все слышали, лорд Таррис, я не могу пойти против воли Древнего бога.

– Твой отец не простит меня, Дарий. – Лорд с опаской посмотрел на меня, и я для убедительности обнажил клыки, хотя мог бы просто оборвать его жизнь у всех на глазах. Иногда звериная сущность преобладала и нетерпеливо требовала свое. – У нас даже доспехов на нее не найдется, и платье... О Небеса, Мэддок, друг мой, может, вы что-то скажете?

Второй грузный мужчина, хранивший молчание все это время, равнодушно пожал плечами.

– Поручите это командующему Хейнсу. Этот вояка точно что-нибудь подберет. Вы слишком много внимания уделяете традициям. Может, мы еще на всех наденем парадную форму? Это война, Таррис. Если бог сказал идти, значит, пойдем, а если сказал взять с собой девицу, значит, возьмем. Или потом лично вы будете отвечать за то, что, не дай Небеса, мы проиграем из-за наших предрассудков? Побойтесь богов, Таррис. – Он окинул меня взглядом, в котором читалось уважение. – По крайней мере одного бога точно стоило бы нам всем побояться.

– Что вы несете, друг мой? Боги никогда не смогут проиграть людям. А Первый из них на нашей стороне. – Лорд Таррис набрал побольше воздуха, но внезапно резко выдохнул и сдался. – Будь по-вашему. Прошу, Маэль, следуйте за нами.

Лорд Мэддок поклонился мне в пояс и приглашающим жестом указал Маэль в сторону замка. Она прикусила губу и, прижав сверток к груди, решительно последовала за мужчинами. Мы остались стоять вдвоем с Дарием среди кипящего жизнью лагеря. Никто даже не пытался подойти к нам, опасаясь потревожить бога.

– Ион тоже идет с нами?

– Ты даже помнишь, как его зовут, или только меня удостоил чести называть человеком?

Я фыркнул и отвернул морду, а Дарий рассмеялся.

– Ион кто угодно, но не воин. Маэль намного способней его. Она быстро все схватывает и уже достойно обращается с мечом. Но я тоже не хочу, чтобы она шла с нами.

– Тогда почему согласился?

– Если я умру там, то не знаю, что ждет ее здесь. Кому нужна сирота с братом, да еще и не из знатного рода? Ты же видел их. Напыщенные лорды, которые распоряжаются чужими жизнями как хотят. Простолюдины для них не ценней котят, что принесла уличная кошка. Если пожелают – оставят или утопят, неважно, родятся еще. А вот ты точно защитишь ее любой ценой. Тебе, бог, я могу доверить Маэль.

Дарий не врал. В его словах не было ни нотки фальши, все исходило от сердца. Мы словно стали хранителями Маэль. Я – ее души, а он – земного сосуда. Вот только меня ждала вечность с ней, а его – лишь краткий миг человеческой жизни.

* * *

Поход жутко утомлял. Конница шла во главе со мной и Дарием, а потом пешее войско. Я чувствовал через нити, как от людей исходит безумная надежда, и это не могло не беспокоить. Хорошо, что мое присутствие придавало им уверенности, но они слишком надеялись на божественное чудо, обрекая себя на возможную смерть. Маэль положила руку мне на холку успокаивая. Для нее все же нашлась кольчуга и короткий меч, а платье заменили очень длинной рубашкой, из-под которой виднелись штаны. Даже волосы она забрала в хвост и спрятала под плащ, чтобы не мешались. Ветвь была надежно защищена доспехами, но все равно Маэль из раза в раз проверяла, все ли с ней в порядке.

По моим меркам путь предстоял долгий, и Дарий предлагал ей сесть на лошадь, но она упорно качала головой, вытирала пот рукавом и шла вперед.

– Тебе стоит принять предложение Дария, – не выдержал я после очередного отказа Маэль.

– Все хорошо, у меня крепкие ноги. – Она ободряюще улыбнулась.

«Которые скоро устанут и потом покроются мозолями от долгой ходьбы в непривычной обуви», – добавил я про себя.

– Если ты истощишь тело, то не сможешь помочь. Не хочешь ехать верхом на лошади, а как насчет бога?

Под удивленными взглядами Дария и воинов я опустился на передние лапы, подставляя Маэль свою спину.

– Отказываешь богу, душа? – недовольно рыкнул я, но на самом деле ситуация меня забавляла.

Человек, который оседлает бога. Сэим пришел бы в ужас только от одной мысли. Хотя Дария я мог загрызть даже за простую попытку проделать что-то подобное.

Маэль ничего не оставалось, кроме как, краснея под взглядами солдат, забраться на меня, осторожно придерживаясь за шею. Я довольно фыркнул, чувствуя раздражение, исходящее от Дария, и невольное восхищение остальных. Человеческие законы были во многом глупы, и если люди станут уважать Маэль лишь за то, что Звездный Волк позволил ей ехать верхом на себе, то пусть будет так.

Весь наш путь не представлял ничего примечательного. Привалы, перерыв на отдых и еду, снова дорога. В отличие от людей, бог не мог чувствовать усталость, но мои силы тратились на другое. Прошли сутки с момента сошествия бога Нэима на Землю, и облик волка удерживать было все сложнее. Я чувствовал, как он рвется обратно к брату. Непрерывная пульсация и необходимость контролировать его сводили с ума, но мне нужно было продержаться еще пару дней и закончить начатое. Но чем ближе становилась цель, тем хуже складывались обстоятельства. Не только люди глупо и наивно рассчитывали на мою силу, но и я сам переоценил возможности бога на земле.

Битва началась неожиданно, когда мы пересекали равнину и оказались окружены высокими деревьями с одной стороны и гористой местностью с другой. В наше войско полетели стрелы и копья, хотя до замка было еще далеко и разведчики донесли, что путь свободен. Я был так занят попытками удержать облик волка, что перестал проверять нити жизней, полностью доверившись Дарию. Самая непозволительная ошибка из всех возможных для бога – слепо следовать за человеком. Мне казалось, что все пройдет так же гладко, как и в прошлый раз, у подножия горы. Но противников не волновало, стоит перед ними бог или исполинский зверь. Они давно утратили веру. Их души лишь тускло светились и больше не принадлежали богам. Самонадеянные человечишки.

Маэль крепче вцепилась в волчью шею. От нее исходили волны тревоги, но не страха.

– Прижмись ко мне сильнее и пригни голову.

– Поднять щиты! Построение «черепаха»! – проорал Дарий.

Вокруг нас быстро образовалась стена из щитов. И все равно сквозь бреши пролетали стрелы, впиваясь в тела. Нам было необходимо продвигаться вперед, чтобы уйти с открытого места. Но стрелы и копья сыпались непрекращающимся смертоносным дождем. Высокие деревья и горы оказались выгодным укрытием для вражеской засады.

– Сделай уже что-нибудь, Нэим! – Дарий удерживал щит, из которого торчали древки стрел.

На мгновение я отпустил контроль над обликом зверя и потянулся к нитям жизни, которые находились вдалеке от нас. Мне требовалось сосредоточиться, чтобы точно отделить души нападающих от других. Но такой роскоши, как время, у меня не было.

– Нэим! Боги тебя дери! Мы все сдохнем здесь!

Человечишка был прав, и я, зарычав, дернул на себя все нити, обрывая жизни. Дождь из стрел иссяк. Тело волка трясло. В следующий раз контролировать ипостась станет еще тяжелее, а мы даже не добрались до замка.

– Вперед! – скомандовал Дарий. – Не останавливаемся и держим щиты наготове, они ждали нас.

– Умерших надо предать огню, – прохрипел я.

– После битвы так и сделаем. – Он быстро окинул взглядом Маэль. – Не задело?

– Я не дам ее ранить, человечишка. – Звериная сущность все еще пыталась взять надо мной верх, разжигая желание разорвать всех в клочья.

Все произошло так стремительно, что не оставило возможности действовать обдуманно. Враги знали о нашем нападении. Я рассчитывал, что смогу задержать их, но мои надежды не оправдались. Все нити жизни перемешались между собой. Чувствительные уши закладывало от криков и звона мечей, а нос наполнил запах крови и пота. Дарий обнажил внушительный меч с зазубренным лезвием. Он успел спешиться и броситься вперед за мгновение до того, как копье пронзило круп его лошади. Воины с криками ринулись следом за ним. Их ждала верная смерть, нас было слишком мало. Все надеялись на всемогущего бога, который из-за собственной гордыни «не убивать, не вмешиваться» обрекал их на гибель.

Жажда крови и расправы туманили разум и разжигали звериную кровь. Мне хотелось безжалостно растерзать их. Рассудок проигрывал, уступая место первобытному гневу. Перед моим взором стоял Дарий, уверенно разящий всех на своем пути. Его душа горела ярким пламенем. Я попытался совладать с собой и разделить нити, чтобы оборвать жизнь только врагов, но внезапно острая боль пронзила переднюю лапу – ее зацепило брошенное копье, разорвав кожу. От неожиданности я резко попятился, встряхнувшись всем телом, и почувствовал, как что-то со спины упало на землю. Небеса! Поддавшись звериным инстинктам, я забыл о Маэль. Но, не давая шанса обернуться, на меня напал один из противников. Его нить очень явно ощущалась под лапами, и я не задумываясь оборвал ее. Еще с десяток человек с красными повязками на руках обратили на нас свое внимание. Как же безрассудно было брать с собой Маэль. Осознание того, что сейчас сможет справиться со всем только зверь, стало решающим. Волчья сущность захлестнула мое сознание, оставляя место лишь для первородных инстинктов.

«Над полем битвы одновременно разнеслись боевой клич Дария и звериный рык Звездного Волка».

Я двигался, повинуясь только звериному чутью. Убивал, ломал кости, вгрызался в жалкие тела, отшвыривая их, и не было им конца. Жажда крови и расправы горела в крови. Краем сознания я чувствовал, как тело зверя ранят, но боль лишь придавала ярости и сил. Земля содрогалась под моими лапами. Не бог, а сама смерть неистовой бурей неслась вперед, карая недостойных.

– Дарий! – истошный крик болью застучал в голове.

Моя нить тонко зазвенела. К Маэль, обнажив меч, приближался чужак. Почему она ничего не делала? Не защищалась? Даже немного вернув контроль над сознанием, я плохо ощущал нити, которые сейчас запутались и свернулись в один огромный клубок. Времени думать не было. Ипостась волка мешала мне использовать всю божественную силу, оставалось лишь полагаться на зверя. В мгновение я оказался рядом и разорвал противника до того, как он успел убить ее.

– Держись рядом.

Но Маэль никак не отреагировала на мои слова. Она смотрела глазами, полными ужаса, куда-то в сторону. Я развернулся и сразу понял, почему Маэль звала Дария. Этот крик предназначался мне – она молила защитить его. В один прыжок, сотрясший землю, я преодолел разделявшее нас расстояние и оторвал голову человеку, вонзившему кинжал в спину Дария. От удара он осел на землю, качнулся вперед и оперся на меч. Его ладонь скользнула по лезвию, обагряя клинок кровью хозяина. К металлическому запаху примешался еще один, сладковатый и противный. Отрава. На моих глазах жизнь покидала Дария, а голова разрывалась от воплей Маэль, которая бежала к нам. Я наклонился прямо к его лицу.

– Заключи со мной сделку, человек. – С волчьей морды капала кровавая пена.

– НЭИМ! НЕ СМЕЙ! – Голос Лэима ударил по ушам.

– Молчите! Я долго терпел и слушал ваш высокопарный бред. Вы создали людей и бросили их. Вы закрыли глаза на свои ошибки. Вам нужен был творец, но сначала мне придется исправлять то, что вы натворили, братья.

– Брат, ты не сможешь...

– Молчать!

Я оглушительно зарычал, отрывая от себя нити, связывающие с Лэимом и Сэимом. Боль была невыносимой, будто я отсек себе ногу и руку.

– Звучит как издевка, бог, – низкий голос Дария привел меня в чувство.

– Хочешь умереть тут? Прекрасно. Заставишь страдать «мою душу», и я сам перегрызу тебе глотку. Заключай сделку, по-другому тебе не выжить.

Дарий нахмурился и вцепился мне в раненую лапу окровавленными пальцами, его глаза лихорадочно блестели.

– Если я буду жить, то бери все, что тебе надо, Первый бог Нэим, хоть душу, хоть тело. Стань частью меня, о мой бог.

Его кровь и моя смешиваясь стекала на камень, лежащий между нами.

– Я принимаю твою плату, Дарий, сын Кимбалла и избранник «моей души». Да свяжут нас Небеса.

«Он станет твоим братом, хозяином и другом. Он разделит твою боль и твою радость. Вы обретете одно дыхание на двоих, и ты без сожалений отдашь за него свою жизнь. Такова наша клятва».

Наши нити скручивались, переплетаясь и поглощая друг друга. Это было не так, как с Маэль. Ее нить осторожно примыкала к моей, делясь своей силой и питая. Ее душа ощущалась как прикосновение ветра, как закатные лучи солнца. Но с Дарием все было иначе. Его эмоции накрыли меня. Боль, злость, воспоминания – все слилось в огромный поток, который превратился в водоворот, утягивая в себя. Мы стали одной жизнью и одним существом. Ипостась волка больше не могла удерживать божественную силу и стала растворяться. Мех опал, когти втянулись. На месте исполинского волка был уже я – бог Нэим в человеческом обличье. Мои вены на свету отливали золотом, а от тела исходило мерное сияние. Я выглядел больше и сильнее любого человека, в том числе и Дария. Легкая туника, скрепленная на плече золотыми листьями, облегала фигуру, а длинные волосы, подхваченные лишь тонким обручем, волной упали на спину. Босые ноги коснулись неровной земли. Я стал человеком и богом одновременно и так же ясно ощущал Дария. Яд больше не угрожал его жизни, а раны исцелялись благодаря нашей связи.

Над полем боя воцарилась тишина. Люди вокруг замерли и смотрели на меня с опаской.

– Боги не отвернулись от вас, и я – Первый бог Нэим – тому доказательство. Кто не сложит оружие и не сдастся, понесет наказание. – Мой голос разнесся по всей округе, вплоть до стен замка, вселяя ужас и надежду.

– Бог, убить бога!

– Убить их!

– Убить бога!

Что же, у этих людей нет шанса на исправление. Потухшие души уже обречены и бесполезны.

– Вы сделали свой выбор.

Я распростер руки, принимая в свои объятия прекрасный земной мир. Теперь вся сила бога была мне подвластна, и она приятно согревала тело. Всего лишь миг – и жалкие людишки пали замертво. Огонь охватил их тела, очищая землю от заразы.

– Я НЭИМ – БОГ ЭТОГО МИРА!

Глава 7

Прохладный ветер задувал за шиворот просторной рубашки, остужая кожу, нагретую весенним солнцем. Над головой приятно шелестели нежные молодые листья, только набравшие первую силу, а под ногами распростерлись сильные и здоровые токи земли. С того поворотного события прошел почти год. Мир не рухнул от моего появления в божественном обличье, равновесие не было нарушено, а я больше не слышал голоса братьев и не чувствовал нашей связи. Но внутри меня царило спокойствие и уверенность в своем выборе.

После разрушения ипостаси волка, которая служила клеткой для божественной мощи, наша победа стала неизбежной. Серые души – их невозможно было исправить, и они покинули жалкие тела, а остальные признали в Дарие несомненного лидера и избранника Небес, которого спас Древний бог. Теперь, когда он стал продолжением меня, я смог дотронуться до его воспоминаний. После этого все слова и поступки Дария обрели совершенно другой смысл. В моем сердце поселились безграничное уважение и любовь к его сильной душе.

Последствия нашей клятвы оказались самыми невообразимыми для бога. Я больше не мог вернуться к братьям, а все небесные тропы стерлись, как и связь с Лэимом и Сэимом. Но это не расстраивало меня так, как должно. Мне нравилась Земля. Она стала воплощением самых смелых идей и мечтаний. Но все же стоило найти Первые роды́. Только они имели связь с богами, пусть она и была односторонней. Я поделился своими мыслями с Дарием, и мы решили разыскать их, но все попытки провалились. Никто не знал про них, никаких записей или преданий не осталось. Как будто за столько лет Первые роды́ просто вымерли. Пока что мы оставили тщетные попытки их найти. Они отнимали время, которое так требовалось Дарию. Ему предстояло объединить под своим началом людей и лордов по всему континенту. Камень за камнем выстраивая крепость, которая послужила бы центром и началом новому миру. Никто даже не пытался посягнуть на его место, особенно видя Маэль и меня рядом с ним. Народ единогласно провозгласил Дария новым правителем. Конечно, не обошлось и без божественной помощи. Все важные встречи с правящими лордами и военные походы проходили только с моим участием. Нас воспринимали как единое целое. Если на Дария пытались надавить или склонить к какому-то мнению, то мой тяжелый взгляд быстро предотвращал все споры и возражения.

– Пользуешься богом как хочешь, – беззлобно огрызнулся я.

– Да будет тебе, Нэим. – Дарий положил руку на мои плечи, демонстративно притягивая к себе. – Смотри, как лорды робеют от твоего присутствия, народ тебя обожает, а воины почитают, как...

– Как бога, – хмыкнул я. – Дарий, а если я уйду, что ты будешь делать?

Его лицо стало серьезным, и он убрал руку отстраняясь.

– Но ты же не уйдешь? Нэим, нам предстоит так много сделать вместе. И... не знаю, как это объяснить, но после нашей клятвы ты мне стал словно брат по крови. Нет, ближе, ты будто часть меня. Иногда кажется, что даже на расстоянии я могу до тебя дотянуться и знаю, что ты делаешь.

Наши мысли были схожими, но я легко мог приглушить связь так, чтобы она не растворяла меня в нем. Видимо, для человека отделить свои эмоции от чужих представляло проблему. Но в тот момент на поле боя я еще не знал всех последствий. Бог не мог просто исцелить человеческое тело, даже Маэль, хотя она принесла в дар свою душу. Поэтому пришлось сделать Дария частью себя и наделить его каплей божественной силы, настолько, чтобы смертное тело ее выдержало и я смог залечить чужие ранения как свои. Но последствия клятвы стали непредсказуемыми, связав нас самыми сильными узами на Земле.

Теперь все свободное время Дарий проводил в моей компании. Советовался по поводу стратегии, делился своими мыслями и строил планы. Долго сопротивляться его доверию, откровенности не получалось, и моя настороженность ушла, позволив ответить ему тем же. Ночами мы любили выбираться в леса, где я показывал ему тонкую паутину из нитей жизни, которая переплеталась с корнями деревьев и пульсировала под нашими босыми ногами. Луна освещала тропы, доступные лишь взгляду бога, и тогда лунная ночь наполнялась моими рассказами про небесный сад. Порой они были пронизаны тоской, но в основном светом и знаниями. Дарий всегда внимательно их слушал и в моменты, когда говорить становилось тяжело, понимающе молчал рядом, просто положа руку на мое плечо. Благодаря ему я стал лучше понимать людей, не переставая удивляться их стойкости и желанию жить. Нас называли братьями, но я предпочел думать иначе: мы стали единым целым, продолжением друг друга, двуручными клинками, которые переплавили в обоюдоострый меч.

Сейчас Дарий был вынужден оставить нас с Маэль в замке лорда Мэддока, а сам отправился контролировать постройку крепости. Я же не мог надолго бросить Древо Жизни, пока оно еще нуждалось в подпитке.

В день великой битвы, пока Дарий праздновал победу со своими воинами, упиваясь вином, мы с Маэль нашли болото. Если бы выдумки людей про Преисподнюю и наказания стали реальными, то они выглядели бы именно так.

Болото окружала совершенно черная растительность – а когда-то это была напитанная влагой зелень. Но теперь она сгнила, а скрюченные деревья, покрытые липкой слизью, распространяли резкий запах плесени.

Я чувствовал под ногами глубокое болото, мертвые тела виднелись повсюду. Некоторые даже не успели утонуть в вязкой жиже и вспухшими кожаными мешками мерно покачивались на ее поверхности. Но невидимые человеческому глазу черви добрались до всех. Они ползали и пожирали плоть, становясь все длиннее, чтобы потом протянуть свои гнилые тельца к чистым землям. Позади послышался сдавленный полувсхлип, и в следующий момент Маэль вывернуло прямо на гнилую почву. Я понимал ее, даже меня замутило от такого мерзкого зрелища.

Маэль поймала мой взгляд и, вытерев рот рукавом, сказала:

– Со мной все нормально. Что нам нужно сделать? Залезть туда? – она решительно указала в сторону булькающей жижи.

– Не стоит, для тебя это будет опасно. – Я огляделся.

Без ипостаси волка мне было легко отслеживать обрывки земных нитей. Подходящее место нашлось всего в паре шагов, и, не обращая внимания на вонь и грязь, я опустил ноги в болото. Оно не могло меня поглотить, хотя черви уже подползли и пытались залезть на кожу. Маэль аккуратно достала ветвь из-за пазухи и вопросительно посмотрела на меня.

– Воткни ветвь сюда и удерживай, чтобы жижа не смогла ее засосать.

Она присела на корточки и в точности выполнила все указания. Маэль наморщила нос, пыталась дышать через раз, подавляя тошноту, но другого способа не существовало. Я не хотел привлекать Дария, а тем более ждать, пока он вдоволь попразднует.

Мне пришлось одновременно вливать свою силу в ветвь и подтягивать здоровые земные нити к отросшим корешкам. Такое действие требовало полной сосредоточенности и сильно изматывало. Теперь я понимал, почему Сэим и Лэим делали это вместе.

Посадка Древа отняла много сил, но у нас получилось и с первыми лучами солнца в земле уже прочно сидело молодое деревце. Почва возле него начала очищаться от гнили, а черви быстро ползли прочь, прячась в телах.

На протяжении нескольких месяцев мы приходили к Древу, и я вливал свои силы, формируя новые нити жизни, пока они не окрепли настолько, чтобы искоренить заразу и освободить души.

Древо выросло крепким и прекрасным. Оно уже не нуждалось в частых подпитках, но я все равно не мог надолго оставить его, постоянно проверяя, чтобы земные токи были здоровыми. Еще год-два, и Древо сможет удерживать равновесие без божественной помощи, а еще через десятки лет – станет вечным исполином-хранителем. Тогда это место приравняется к святой земле – Хельгуру.

– Тебе не холодно? – приятный голос согревал своим звучанием.

– Я все еще бог, Маэль, пусть и в человеческом облике.

Меня ничуть не пугал пронизывающий ветер, даже наоборот, он делал все происходящее реальным. Тело хорошо справлялось с изменениями погоды и было устойчиво к людским заболеваниям. Поэтому первое время я отказывался надевать обычную одежду и продолжал ходить в привычной тунике и без обуви. Но заметив, что Маэль постоянно отводит взгляд от моего тела, Дарий не выдержал и принес мне штаны, рубашку и плащ.

– Это самые большие, которые удалось найти. Потом пошьем тебе достойные одеяния, но прошу, Нэим, хватит ходить полуголым и смущать народ. Ты так всех моих воинов ввергнешь в уныние. Повезло, что из женщин тут только Маэль.

– Разве мой облик отличается от вашего? – я не понимал, зачем мне нужна их одежда, ведь она служила защитой для слабых тел.

– Да ты хоть знаешь, как выглядишь? – присвистнул Дарий. – Да любой мужчина по сравнению с тобой облезлой собакой покажется. Так что советую одеться и стать хоть немного похожим на нас, смертных, Великий бог.

Вещи были неудобными, сползали и противно натирали кожу, пробуждая нестерпимое желание их снять. Но мои мучения того стоили: Маэль перестала прятать взгляд и остальные тоже заметно оживились. Кто бы мог подумать, что какие-то куски ткани могут так повлиять на людей.

Спустя время я привык к человеческим одеждам и для удобства стал убирать волосы в хвост. Но от обуви часто отказывался. Сапоги мешали мне отслеживать земные токи, и я носил их только в особых случаях. Вот и сейчас благодатная почва ощущалась намного лучше, соприкасаясь с голыми ступнями.

Маэль с легкой улыбкой наблюдала за тем, как я обустроился в выпирающих корнях Древа, будто в уютном кресле. От нее исходила легкая тревога, которую она тщательно прятала, не позволяя ей хоть как-то отразиться на лице.

– Что-то определенно тебя беспокоит.

Я протянул руку и провел пальцами по ее щеке. Не скажу, что в обличье волка было плохо, но так легко прикоснуться к Маэль и почувствовать бархатистость ее кожи сделалось возможным только благодаря человеческому телу. В ответ она прикрыла глаза и прерывисто вздохнула. По-прежнему прекрасная и чистая душа.

– Совсем нет. Но почки на деревьях уже распустились, а Дарий все еще не вернулся.

– Твой будущий муж строит новую страну, не удивительно, что он задерживается. Поверь, Маэль, с ним все в порядке. Жив и более чем здоров.

Она кивнула и с любопытством посмотрела на мои колени.

– Так и не скажешь, чем ты увлечен последнее время?

Я провел рукой по исписанному свитку. От Маэль не могло быть тайн, но этот труд вызывал во мне несвойственные богам неуверенность и волнение. До сего дня на Земле не существовало ничего подобного.

– Здесь содержатся истинные знания. С помощью них я обучу людей пользоваться благами природы, поддерживать равновесие и жить в гармонии с этим миром.

В глазах Маэль заплясали искорки, будто солнце взошло на ярком весеннем небе. Она хотела прикоснуться к свитку, но, внезапно нахмурившись, отдернула руку.

– Это похоже на...

– Мою кровь. – Я кивнул, подтверждая ее догадку. – Только так слова обретут силу. Нет ничего могущественнее на земле, чем кровь бога.

– Нэим! – ее лицо озарила яркая улыбка. – Так ты же пытаешься создать свой мир при помощи слов. Ты – творец слов.

Такие мысли никогда не посещали меня. С помощью древних слов я хотел создавать вместе с людьми что-то новое, нужное. Научить взаимодействовать с природой, созидать, чтобы мир преобразился.

– Нэим, ты станешь Словотворцем для людей.

Не удержавшись, я рассмеялся – даже не от странного слова, придуманного Маэль, а, скорее, оттого, что так долго стремился стать достойным братьев, а теперь все вышло само собой. Простая истина, мелькавшая перед глазами, которую заметила лишь она.

– Когда закончу, я обучу тебя и Иона. С моей помощью вы тоже сможете пользоваться знаниями.

Маэль притронулась к губам.

– Не волнуйся, для этого не потребуется голос.

– А Дария тоже обучишь?

На мгновение в голове нарисовалась смешная картина, как он сидит над записями и внимает каждому моему слову.

– Дарий слишком неугомонный для...

– Говорите про меня?

Маэль обернулась на знакомый голос. К нам шел Дарий. Он был весь в пыли после дороги и выглядел усталым и довольным одновременно. Я качнул головой, ругая себя за то, что, увлекшись письменами, заглушил нашу связь настолько, что не почувствовал его приближения. Я стал слишком беспечным и невнимательным. Все больше человеческих качеств проявлялось во мне, и иногда меня это сердило.

– Да, друг мой, я говорил, что хочу обучить Маэль и Иона древним знаниям, чтобы они смогли нести людям просвещение. А еще мне придумали странное прозвище.

– Оно не странное! – Маэль уперла руки в бока и поджала губы.

– И какое же? Самый желанный жених на всей Земле? – он скинул металлические наручи с нагрудником на землю и аккуратно прислонил к Древу огромный меч с зазубренным лезвием.

– Смешно, Дарий, очень остроумно.

– Да какой тут смех, если даже жены лордов спрашивают про тебя и томно вздыхают, когда я говорю им, как Великий Нэим босой в тонкой рубашке сидит на солнышке и занимается своими божественными делами.

– Что за чушь?

– Они влюблены даже в твои бездонно-серые глаза, которые напоминают им стальной клинок, опущенный в кристально чистый ручей. – Дарий приложил одну руку к сердцу и, прикрыв глаза, пытался изобразить, с каким выражением на лице жены лордов все это произносили.

– Какой стыд, я больше никогда не поеду с тобой к ним, – простонал я, прикрывая глаза ладонью.

Но Дарий продолжал кривляться, явно забавляясь моей реакцией.

– А его волосы, словно шелковый водопад, ниспадают на мускулистую спину...

– Ой, да замолчи уже! Или я останусь у Древа до скончания твоих веков!

– Все, убедил, перестаю. – Он широко улыбнулся и обезоруживающе выставил перед собой открытые ладони. – Так что за прозвище?

Я указал на Маэль. Она придумала, ей и говорить. Дарий внимательно проследил за ее губами и задумчиво потер подбородок.

– Не бог, а Словотворец и его король. Творец слов. Это же невероятно, Маэль.

Он притянул ее за талию и, приподняв над землей, закружил.

– Нэим, тебе действительно оно подходит. – Дарий поставил Маэль на землю и, обняв со спины, пристроил подбородок на ее макушке. – Только послушай. Король Дарий и его Словотворец Нэим правят Дартелией.

Мне показалось, что я ослышался.

– Дартелией?

– Да! Лорды предложили назвать новую страну в мою честь. Символично, правда? Как будто она – дар бога. Твой дар, Нэим.

Я не нашелся, что ответить. От Дария исходили ощутимые волны переполняющей его гордости. Он уверенно шел к своей цели не жалея сил. На время я позволил себе утонуть в общей радости и сказал:

– Подходящее название для прекрасного мира будущего.

Замок, которому было суждено стать центром новой страны Дартелии, отстраивали долго и тщательно. Древо Жизни росло и очищало землю, до которой дотягивались его корни. Теперь гниль не сможет угрожать плодородной почве, а Древо продолжит расти и крепнуть и без моего участия.

Дарий распорядился, чтобы всех умерших сжигали. Люди прозвали этот ритуал посмертным костром. Я же объяснил им, что так души быстрее обретут свое место в бесконечном цикле перерождения.

Одинокие вспышки восстаний были неизбежны, и часто Дарий покидал замок, оставляя его на своего Словотворца и королеву Маэль Дартелийскую. Мы отлично справлялись и поддерживали мир и порядок. Маэль почитали и любили иногда даже больше короля. Она всегда дарила тепло и заботу всем, кто в этом нуждался. Народ тянулся к ней, будто молодые побеги – к солнечному свету.

За годы, которые я посвятил написанию Первых книг, у меня появились последователи – ученики. Они проявляли неожиданное усердие и тягу к знаниям. У бога в человеческом обличье все же были физические ограничения, а благодаря последователям я мог охватить больше земель. Старшим из них стал Ион. При помощи языка богов он постигал тайны, доступные лишь творцам, и помогал учить других простым истинам.

Время не щадило нас, и под грузом ответственности мы изменились. Иногда мне казалось, что наша связь стала бременем, а не благословением. Но я пытался гнать такие мысли из головы и снова уходил в книги, питая Иона новыми знаниями. Хотя бы его взгляд никогда не менялся. Он смотрел на меня глазами, в которых разливалось почитание и преданность, как в первую нашу встречу, и это дарило обманчивое спокойствие.

Дарий же иногда становился чужим и далеким, будто его терзали мрачные сомнения. Часто он был одержим странными, не имеющими смысла идеями.

– Все-таки его доставили. – Я зло смотрел на постамент, на который водружали почти черный от крови камень. – Ничего не желаешь мне сказать, Ваше Величество?

Дарий сидел на троне и не отрывал блестящего взгляда от нелепого камня.

– Это наша реликвия, Нэим. – В его голосе слышалось обожание.

– Это обычный камень! – мне пришлось повысить голос, отчего Дарий нахмурился и махнул рукой любопытным слугам, чтобы они оставили нас.

Он встал с трона и, подойдя ко мне, схватил руку и приложил ее к камню. В ответ на наше прикосновение он засиял, как звезды на ночном небе.

– Смотри, Нэим, это символ нашей связи. Символ того, что я избранник богов.

Мне стало противно, и я отдернул руку.

– Он пропитан нашей кровью, Дарий. Так зачем делать из него предмет для поклонения? Я годами боролся с вашими предрассудками не для того, чтобы ты опять возводил идолов для почитания. Уверен, Маэль тоже не обрадуется тому, что ты привез в Дартелию символ войны и пролитой крови и водрузил его на пьедестал.

Дарий даже не посмотрел на меня.

– Ей не до этого.

Опять. Такое происходило слишком часто, но, похоже, короля ее состояние мало беспокоило. Я знал, что Дарий придет в себя, как и во все предыдущие разы. Он начинал понимать, насколько его идеи безумны, и мне удавалось его предостеречь от многих глупостей. Нужно лишь подождать, а пока позаботиться о Маэль.

Я направился к ее покоям, минуя многочисленную стражу, которой в последнее время стало больше. Дарий пытался держать все под контролем и переусердствовал даже здесь.

В комнате воздух был свеж и чист, пахло луговыми травами. Удивительно, как Маэль всюду сопровождала жизнь, так стремящаяся сейчас ее покинуть. Она лежала лицом к окну и тихо дышала. Роскошная кровать выглядела чужеродно, как и дорогая одежда. Она всегда напоминала мне певучую птичку, лишенную голоса. А теперь у нее отняли еще и крылья.

– Как ты?

Мы оба знали, что она нездорова.

– Не беспокойся так сильно. – Маэль обернулась на мой голос и провела рукой по округлившемуся животу. – Это пройдет.

Ложь. Мы были слишком беспечны в своем незнании. Если бы она не преподнесла мне в дар свою душу, то ей хватило бы сил выносить дитя. Раньше только люди, которые приняли твердое решение стать проводниками между богами и народом, приносили свои души в дар. Но они не имели семей, потому что вся их жизненная сила предназначалась творцам. Это не отражалось на здоровье или самочувствие проводников, но зародить новую душу они уже не могли, для этого требовалось соединить свои нити с новой жизнью, отдавая ей часть силы и питая. Я не знал этого, пока не стало слишком поздно и Маэль не начала увядать на глазах, словно яркое солнце поглощали серые тучи.

Меня одолевали мысли, недостойные бога. Я корил Дария – это ведь ему требовался наследник по крови – и ненавидел себя за то, что пришел в этот мир ради спасения Маэль, а в итоге обрек ее на смерть. Все Первые книги и знания казались глупостью, игрой мальчишки, который в благородном порыве помочь муравьям бездумно растоптал их. Когда я успел так заблудиться на своем пути? Всего лишь глупый младший брат Великих богов.

– Ты был у Маэль?

Дарий нашел меня на балконе. Шел мелкий дождь, он остужал не только кожу, но и тушил гнев внутри. Я взглянул на него и понял, что очередной приступ одержимости угас и передо мной стоял почти прежний Дарий.

– Ты выбросил камень?

Он рукой зачесал волосы назад, полностью обнажая лицо, и попытался выдавить улыбку.

– Он упал мне на ногу.

– Лучше бы на голову. – Напряжение, вспыхнувшее между нами в тронном зале, ушло. – Она не переживет роды.

Из моих уст это звучало приговором. И, как назло, дождь пошел сильнее, будто пытаясь заглушить ужасные слова.

– Ты уже принял какое-то решение?

Он знал меня лучше остальных и понимал, что сдаваться я не умел. Решение зрело давно, пуская тонкие корни, которые крепли каждый день. Но для него требовалось согласие Дария.

– Пока Ион может поддерживать ее тело отварами из трав. Они не нанесут вреда ни ей, ни ребенку, – тут же уточнил я. – Но момент родов самый опасный. Именно тогда новорожденной душе передается часть силы матери.

– Ты хочешь разорвать вашу связь?

Если бы это было возможно. Я обреченно покачал головой, ведь даже спросить у братьев не мог. Все пути в небесный сад для меня навсегда закрыты.

– Я не могу этого сделать. Дар уже принесен.

– Тогда...

– Нужно разорвать нашу с тобой связь и отдать ее Маэль. Она станет моим продолжением, и я смогу исцелить ее, как тебя тогда.

Дарий надолго замолчал. Он просто стоял под дождем и смотрел вдаль на свою страну. Такое решение мне казалось самым верным. Конечно, я не знал до конца, как потеря связи скажется на Дарии, но был уверен, что на его жизни это точно не отразится.

– А ты можешь не разрывать нашу связь, а просто создать новую? – наконец он нарушил затянувшееся молчание.

– У меня больше нет сил на новые связи, только на нашу.

Это была правда, которая выяснилась далеко не сразу. Я разбрасывался своей божественной мощью, считая, что она не иссякнет. Но, как оказалось, Дарий высасывал из меня силу, исцеляя ранения, укрепляя тело и духовную связь. Древо забрало самую большую часть, как и письмена, начертанные моей кровью. Я не мог подпитываться из колодца мироздания без доступа к небесному саду. Меня удерживала только душа Маэль. Конечно, я все еще обладал великой силой по сравнению с людьми, но она была ничтожной для настоящего бога.

– И что будет с нами? – голос Дария холодил сильнее дождя.

– Выкинешь свой ужасный булыжник из тронного зала и станешь тем Дарием, с которым я познакомился в лесу, а я останусь тем же Нэимом, которого ты знаешь.

Он ничего не ответил, только кивнул.

* * *

С того момента недосказанные слова повисли грозовой тучей над нами тремя. Я ждал родов, стараясь всегда находиться рядом с Маэль. Только на грани смерти, когда нити жизни и душа находятся близко к богам, было возможно создать связь.

Так наступили первые холода, и тогда же пришла весть из замка Мэддока. Гонец доставил письмо, в котором сообщалось, что Древо Жизни тронула гниль и они ожидают Словотворца.

– Не понимаю... – я вертел свиток с печатью в виде дерева и перечитывал его во второй раз. – Древо не может подвергнуться заразе.

– Ты уверен? – Дарий развалился на троне, закинув одну ногу на подлокотник, и крутил корону на пальце. – Сам же говорил, что твоя сила уже не та. Может, Древо тоже зависит от мощи бога?

Я хотел возразить, но его слова могли быть истиной. Ведь и потеря божественной силы оказалась непредсказуемым ударом.

– Но как же Маэль?

– Лекарь сказал, что остался еще один лунный цикл. Наследник должен родиться в определенный день.

Опять его одолевала одержимость символами власти и крови. Я посмотрел на Маэль. Она сильно похудела, и золотые локоны, потеряв свой блеск, повисли безжизненными прядями. Ей было тяжело даже просто передвигаться, и поэтому Маэль часто проводила время в своей комнате или, обложившись подушками, в большом кресле. На свой трон она не садилась.

– Нэим, тебе стоит поехать. – Маэль пристроила руки на круглом животе и улыбнулась. – Я с ребенком никуда не денусь. Лекарь поит меня отварами из трав, которые собирал Ион. А может, Древо и правда начало гнить? Тогда опять настанет тот ужас. Нет, ты обязан поехать!

Дарий продолжал играться с короной, не обращая на нас никакого внимания. Из всех учеников только Ион постоянно находился в замке. Он мог присмотреть за Маэль.

– Я вернусь быстро.

– Не переживай, Нэим, ведь я твоя душа и всегда ей буду.

Если повернуть время вспять, возможно ли все изменить? Или судьба есть и у падших богов?

Мэддок очень удивился моему визиту, ведь он не отправлял гонца, а Древо выглядело здоровым и крепким. Но даже тогда я не понимал, к чему все вело, и позволял обманывать себя до самого конца, пока не увидел...

Траурные, черные ткани покрывали тронный зал. Даже стражники имели темное облачение. Только Дарий неизменно носил алый плащ. Как кровь, пролитая на черную землю. Но и тогда я еще не верил.

– Дарий, что происходит? – вместо двух тронов теперь стоял один, и рядом на постаменте гордо возвышался проклятый камень. – Где Маэль?

– Ты опоздал. – Ледяной и безжалостный голос был мне совсем незнаком. – Королева умерла при родах.

Я взревел и, подбежав к трону, схватил Дария за грудки, приподнимая его над полом.

– Ты обещал защищать ее! Ты должен был сберечь ее! Или...

От страшной догадки пальцы беспомощно разжались, выпуская жуткого монстра, в которого превратился Дарий.

– Ты специально отправил меня как можно дальше, чтобы я не смог разорвать нашу связь и передать ее Маэль? Что ты натворил, человечишка? Ты убил ее из-за божественной силы, которая тебе даже не принадлежит?

– Не смей так разговаривать с королем, Словотворец! Ты выжил из ума. Как я мог это предугадать?

Мог, Дарий мог все. Я видел, как он одержим нашей связью и той мнимой властью, которую она ему даровала. Как он ревностно относился к тому, что люди тянулись к Маэль за теплом и заботой, словно к святой, которой покровительствовал бог.

Сила забурлила в венах и устремилась к Дарию. Разорвать связь, уничтожить. Что угодно, лишь бы не видеть его ухмыляющееся лицо. Но внезапно меня прошила боль. Мощные цепи сковали руки, прижимая их к телу. Я не мог даже пошевелиться и под их тяжестью осел на пол. Несколько людей в странных одеждах, которые напоминали стражу, стояли с цепями в руках и удерживали меня, как дикого зверя.

Первого зверя... Неужели?

– Да, мой друг, ты сам увлеченно рассказывал мне ночами о защитниках земли. Как же боги их прозвали?

Дарий изобразил задумчивость и постучал согнутым пальцем по лбу.

– Вегарды! – ненавистно выплюнул я. – Ты же сказал, что не нашел их, что они все вымерли, как и Первые роды́?

Дарий, усмехаясь, подошел ко мне, небрежно стряхивая пылинки с плаща.

– Неужели ты мог подумать, что я не оставлю людям запасного варианта на случай, если бог вдруг наиграется нами и решит вернуться на Небеса? Нет, Нэим, я не такой наивный, как ты думал, и очень внимательно слушал тебя. Каждый раз ты говорил, что здесь только из-за нее. Если бы не она, то я был бы мертв. А сейчас великий Словотворец решил отобрать у меня источник благополучия нашей страны и отдать его ей. Я не могу стать уязвимым и слабым, Нэим! Все полагаются на своего избранного богами короля, а не на немую женщину. Поэтому ты будешь жить и питать меня, даровать могущество, пока твое тело не угаснет. Богам же не нужны свет и пища? Они не чувствуют холода. Поэтому я устрою тебе земной сад из камней, в котором ты проведешь остаток своих дней.

Я дернулся, пытаясь ослабить цепи, но все попытки были тщетны. Их создал Сэим для Вегардов, чтобы те могли усмирить Первые роды́. А сейчас по силе падший бог от них ничем не отличался. Дарий выбрал самое удачное время. Одержимость властью и могуществом превратила его в алчное чудовище. Мне хотелось так много ему сказать, опровергнуть каждое безумное слово, напомнить о доверии и нашей клятве. С отчаянной надеждой я посмотрел на друга, желая найти в его взгляде отголоски прежнего Дария – сильного человека, который боролся за честь и справедливость. Но теперь зеленые глаза напоминали два ограненных драгоценных камня – таких же холодных и острых. Из них ушел летний ветер, колышущий молодую листву. Дарий потерял связь с природой. Он останется глух к моим словам и не ответит про смерть Маэль, не скажет, когда мы совершили ошибку, когда каждый пошел своим путем.

– Почему ты так ненавидишь богов? – единственный вопрос случайно слетел с губ.

– Творцы не боги, Нэим. Вы с Маэль забылись. Только люди достойны вершить судьбы. Увести его.

Колкий, властный голос еще долго отдавался эхом в голове.

День, ночь или снова день. В сыром подземелье не было окон, а цепи заглушили силу. Мне не требовались сон или еда, и первое время я отчаянно боролся, пытаясь найти выход или придумать что-то. Но оковы, созданные богами, не сломать и не обмануть.

Надежда сменялась отчаянием.

Часто ко мне спускался грузный человек в маске. Он всегда молчал и никогда не смотрел в глаза. Мужчина уверенными движениями делал глубокий надрез на моей коже и, подставив какую-то чашу, собирал кровь. Потом так же молча уходил обратно. Это повторялось бесконечно.

Сколько дней, лет или веков прошло? Я не мог двигаться, даже открыть глаза, не чувствовал истерзанную плоть, которая гнила, и крыс, отгрызающих по кусочку от тела. Человеческая оболочка износилась. Без моей силы она не могла долго существовать.

Все мысли поглотило лишь одно желание – умереть и вернуться к братьям. Сказать, как они были правы, а я ошибся.

Отчаяние сменялось гневом.

Маэль мертва, а человек, которого я считал частью себя, жестоко предал. Он хотел наследия по крови. Он хотел божественной силы и ради нее убил самое драгоценное для меня. Так будь же проклят Дарий и весь его род! Пусть моя сила не даст им покоя, выжигая вены, пока они не обретут истинного, жертвуя всем ради него. А не найдя, обрекут себя на вечное страдание от леденящей пустоты, которая медленно остановит их сердца и заморозит кровь.

Да будет проклято все живое и очистится земля от недостойных!

Глава 8

– Ты пришел, Этан.

Огромный серебристый волк сидел на безжизненном берегу реки. Мутная вода текла лениво и неохотно, а слабый ветерок едва поднимал мелкую пыль с земли. Полная противоположность прекрасному небесному саду.

Облик зверя являлся олицетворением последней нити, связывающей нас здесь, или же отголоском сущности самого Нэима. Голова разрывалась от мыслей после увиденного. Прожить жизнь бога, чувствовать все то, что испытывал он, и не утонуть в водовороте – это было выше человеческих сил. Жизнь Нэима яркими всполохами мелькала перед глазами, не желая останавливаться. Нити наших судеб тесно переплелись, и от осознания, как много между нами общего, мне стало тошно. Цели, желания и стремления, пути, которые выбрали мы сами, люди, окружающие нас. Мучительный цикл жизни, полный предательства и лжи. Вздохнув, я провел ладонями по лицу, растирая его. Это чуть помогло прийти в себя.

– Теперь ты понимаешь? – Нэим продолжал спокойно сидеть и наблюдать за мной.

– Да, но это все равно бесчеловечно и не оправдывает такую жестокость.

– А если бы твой король предал тебя?

Кого он имел в виду? Эмилия или же Бардоулфа? Все запуталось.

– Что произошло потом? Маэль и правда умерла? Почему ты не вернулся на Небеса после своей... – слово «смерть» звучало неуместно по отношению к богу.

Волк мотнул головой и тяжело опустился на землю. Он выглядел измотанным, и я вспомнил цепи, которые давили на грудь, мешали дышать, пока из него вытягивали последние силы. Меня передернуло. Возможно ли после такого не сойти с ума?

– Я предполагал, что после разрушения телесной оболочки вернусь к братьям, но увы. То, что должно было питать меня, – убивало. А мой друг удерживал на земле клятвой крови и даже не предал останки огню. Я проклял род Дария, не зная последствий. Мною овладел первобытный гнев, порождая лишь одно желание – уничтожить предателя, – но сначала заставить его страдать так же, как я. Но... – Нэим посмотрел на медленно бегущую воду.

Он казался до боли уязвимым и человечным. Я не знал его таким.

– У Дария с Маэль родился сын. Мальчик выжил. Носитель крови Первых, истинный наследник Дартелии. Не осознавая этого, он связал нас еще крепче. Я проклял род Дария, даже не зная о его существовании, и моя душа застряла между мирами в клетке, скованной из пустоты. Потомки Дария стали избранными, а частицы моей силы остались на земле, заключенные в будущих Словотворцах. Они были обречены из-за моего проклятия. Признаюсь, сначала я наслаждался их мучениями. Вечно искать часть себя, страдать от кошмаров и считать это великим даром. Насмешка богов. А не находя, гнить заживо, как гнил я в подвале Дартелии. Очень символично, не находишь, Этан? Все так, как хотел Дарий: пропитать страну идолопоклонничеством, пустыми реликвиями и ритуалами, выдавая их за великое благословение.

Нэим усмехался, произнося каждое слово, пытаясь обесценить их. Но за его показным глумлением скрывалась боль и жгучая обида.

– А как же Маэль? Она ведь была твоей чистой душой.

– Которую опорочил этот человечишка, – прорычал волк, но тут же, обессилев, успокоился. – Я хотел ее освободить, но понимал, что требовалось нечто намного большее, чем возвращение дара. Мы были связаны кровью и проклятием. С чего все начиналось, тем и должно закончиться. Мир цикличен, Этан. Я долго копил силы и ждал подходящий для себя сосуд, а также возрождения души Маэль в потомке Первых. Твой отец должен был положить конец всему.

– Ты и ему врал про проклятие богов и освобождение? Переложил свою вину на других и обрек стольких людей на мучения. – Я не смог скрыть отвращение в голосе.

Волк вскочил на лапы и, опустив морду, оскалился.

– Винишь меня? По-твоему, я один должен расплачиваться? Я открыл доступ жалким людишкам к истинным знаниям, посадил Древо Жизни, дабы спасти ваш никчемный род. А что я получил взамен? Кандалы и темницу? Смерть Маэль? Ответь мне, Этан, где справедливость?

– Вот и разбирался бы с Дарием!

– Именно так я и собираюсь поступить, уничтожив его любимое королевство и всех потомков. А проклятая душа предателя ничего не сможет сделать, застряв подобно мне в пустоте, не принадлежа ни одному из миров, без сосуда и мощи.

Мы пожирали друг друга взглядами, полными ненависти и злобы. Я понимал, как глупо звучат наши препирательства. Поступок Дария нельзя оправдать, но разве должны за него расплачиваться будущие поколения?

– Почему ты не вернулся к богам сейчас? Ты же освободился от оков, когда Бардоулф, точнее Маэль, умерла от наших рук. Я даже думать не хочу, как ты смог так хладнокровно убить ту, которую любил.

Нэим медлил. Создалось ощущение, что он тоже не знал ответа на этот вопрос или, как всегда, не хотел говорить всей правды.

– Любовь порождает ненависть, Этан. – Голос звучал чересчур пренебрежительно, как будто Маэль для него ничего не значила. – Я сделал для нее все, и чем она мне отплатила? Предпочла разрушить свою жизнь, уйдя в тень Дария и выносив его ребенка. Если бы она осталась жива, то ничего бы не произошло. А теперь я хочу очистить землю и уничтожить весь людской род. Братья были правы – вы не достойны жить.

В звериных глазах сверкала не угасшая столетняя ярость.

– Ты должен был стать моим последним сосудом, и мы бы с тобой завершили начатое. Очистили бы землю и вернулись к братьям. Но ты сделал глупый выбор, Этан. Так же, как и я. Мы оба выбрали недостойных людей. Чувства затмили наш разум.

– И ради чего сейчас умирает Эмилий?

– Ради будущего. Он бы тоже предпочел тебе жалких людей. Даже такие крепкие узы обречены. Власть дурманит, жадность затуманивает взгляд. Гнилую кровь ничем не изменишь. Достаточно одной капли, чтобы она отравила все.

– Я найду способ не допустить этого. – Желание опровергнуть каждое высказывание бога бушевало во мне.

– Ты даже одну душу не можешь спасти, Этан. Куда тебе до остальных? Твой король носил клеймо с рождения. Потомок, в чьих жилах течет кровь Дария и перерождение Маэль. Еще одна насмешка судьбы. И, не успев обрести свободу от клятвы, она сама же обрекла себя на ад. А ты стоишь здесь и пытаешь дать мне отпор. Глупый мальчишка. Игра окончена, Этан. Круг замкнулся. И в этот раз будет по-моему. Я не вернусь на Небеса. Первый бог спустился для того, чтобы править на земле.

На моих глазах зверь превратился в нить, которая скользнула к моим ногам. Она обвивала их, пока полностью не слилась с телом. Я знал, что это был наш последний разговор с богом. Нэим не сошел с ума. Он прекрасно понимал, что делает. Сотни лет один, запертый в пустоте. Бог, знающий истину. Его любовь превратилась в безразличие, а на смену верности пришла слепая ненависть. В этой истории не существовало зла и добра. Каждый следовал своему зову и не слышал других.

Со стоном я опустился на корточки. Как же хотелось столкнуть лбами Нэима и Дария, чтобы они решили все между собой, а Маэль оставили в покое. Дарий и Нэим рвали ее на части. Хранители, как же. Хоть один позаботился о ней по-настоящему? Нет.

– Моя чистая душа. Мне нужен наследник рода, – кривляясь, произнес я. – Самовлюбленные дураки.

Кто бы мог подумать, что благие помыслы могут привести к гибели мира. Нестерпимо захотелось вернуться в детство. Вновь под шум дождя слушать сказки, которые читал отец, и вдыхать запах свежих трав, разложенных на небольшом столе.

«Мой хороший. Мой прекрасный Словотворец».

Вокруг все замерцало, и по земле, покрытой пылью, заструились золотые нити, образуя тропу. Бардоулф была где-то там, в своем аду. Я поднялся на ноги и уверенно шагнул на светящуюся паутину.

Нет. Детство давно закончилось. Пальцы решительно сжались в кулаки. У меня был один путь – и вел он меня к ней.

* * *

Морозный воздух обжег горло, а порывы ледяного ветра нещадно жалили кожу. Снег покрылся тонкой коркой льда и хрустел под ногами. Где я оказался? Неужели тропа ошибочно привела меня не к Бардоулфу?

Холод быстро пробирался под одежду. Медлить было опасно, и я двинулся вперед к деревьям, видневшимся вдали. С каждым моим шагом знакомые и поэтому страшные звуки становились все отчетливее.

Заснеженный лес представлял собой поле бесконечной битвы. Мертвые тела падали и рассыпались белой крошкой, а на их месте возникали новые. Они устремлялись к центру небольшой опушки, где среди деревьев стояла она. Ее мокрые белоснежные волосы были зачесаны назад, доспехи покрылись вмятинами, а красный плащ побагровел от крови. Меч безостановочно скользил, разрезая врагов, четко и размеренно с обреченной жаждой убийства. Ранения не останавливали Бардоулфа, лишь на короткие мгновения она падала на колени и подставляла свое лицо морозному ветру.

Вечная борьба. Ад, предназначенный для нее.

Враги не останавливались и продолжали наступать, не обращая на меня внимания. Я вгляделся в их лица и не смог сдержать судорожного вздоха. Там были все: Аллан, Валадиан, Алеистер, Эмилий и даже мой отец. Она убивала их бесконечно – всех дорогих людей, которые вонзали в нее свои мечи. Глаза защипало, тело с трудом двигалось от холода, но я сделал шаг навстречу Бардоулфу, уверенно, не отрывая взгляда.

Удар. Ноги подкосились, но она устояла.

Удар. Кровь стекала по лицу.

Удар. Меч выпал из ее рук, и Бардоулф обессиленно рухнула на колени.

Наши взгляды встретились, и следующего удара не последовало. Я упал рядом с ней и прижал к себе в попытке защитить от ледяного плена. Пустые марионетки не могли мне ничего сделать. Они не были частью моего ада, но зверь все равно вырвался на свободу и стал кружить по лесу, охраняя нас и никого не подпуская близко.

– Ты теплый.

Я даже не надеялся еще раз услышать ее низкий, чуть хриплый голос, который немедленно отозвался внутри пронзительной болью.

– Ошибаетесь, мой король, я замерз.

– Ты не можешь быть настоящим, Этан. – Она оттолкнула меня и посмотрела безумными глазами. – Нет, не говори мне, что...

– Прошу вас, давайте выберемся отсюда, а потом можете ругать, сколько захотите. – Я готов был умолять, лишь бы вывести ее из ужасного леса.

Бардоулф покачала головой.

– Отсюда нет выхода, Этан.

Я сжал челюсти и, поднявшись на ноги, протянул руку.

– Вы можете хоть раз не решать все сами, а положиться на меня?

Она нахмурилась, но позволила помочь встать. Я огляделся в поисках хоть чего-то, напоминающего тропу или арку из небесного сада, но кругом, кроме леса голых деревьев, царила снежная пустыня. Ну же, божественная сила, где ты и как тобой пользоваться?

– Бесполезно, можешь не искать. – Бардоулф вытерла тыльной стороной ладони кровь с лица и подняла свой меч.

Она готовилась сражаться дальше. Наблюдая за ней, я все понял. Ледяная клетка была создана ее душой. Бардоулф считает, что заслужила такое наказание, поэтому мы здесь и застряли.

– Вы собираетесь остаться, так ведь?

– Не самое плохое место для бывших королей. – Она пожала плечами и резко взмахнула мечом, сбрасывая кровь с лезвия. На снег упали алые брызги.

– Как же вы меня сейчас злите, Ваше Величество! Всем даруете свободу, защищаете, бросаетесь на меч первым и постоянно вините себя во всем! – мой крик разнесся эхом по лесу. – Вы больше не король Бардоулф. Смерть отца не ваша вина. Смерть Аллана не ваша вина. Моя смерть НЕ ВАША ВИНА. Вы не можете нести ответ за всех! А если вам так хочется о ком-то заботиться, то позаботьтесь о себе! Да, я буду жадным в своих желаниях. Цените себя, любите себя и всегда думайте о себе. Вам достаточно этого? Хотя бы сейчас, в это мгновение скажите: вы точно считаете, что заслужили вечно сражаться?

Мой голос сорвался, и я обвел рукой белоснежный ад. Мысли и чувства по отношению к Бардоулфу, которые терзали меня глубоко внутри, вылились бурным потоком. Она молчала, был слышен лишь хруст тонкого льда под лапами волка. Но даже он не сможет долго удерживать марионеток, если Бардоулф сама не захочет покинуть свою клетку. Усталость навалилась на плечи. Тело трясло от холода. А может ли замерзнуть душа? Мне нестерпимо хотелось лечь на колючий снег и свернуться в клубок, но я стоял и упорно смотрел в синие глаза.

Где-то за деревьями завыл волк, и одновременно с ним Бардоулф запрокинула голову и громко рассмеялась. Мне показалось, что весь снежный мир затрясся в этот момент.

– Только что бывшего короля отчитали. Жаль, Ал не слышит тебя, он был бы очень доволен.

Мимолетная улыбка сошла с ее лица, вновь сменившись маской безразличия. Бардоулф воткнула меч в снег и оперлась на гарду.

– А стоит ли становиться жадным после смерти, Этан? – голос стал тихим и ровным. – Ответ на твой вопрос – нет. Я не считаю, что заслуживаю вечного сражения. Если тебе что-то нужно забрать или найти, то бери и уходи.

Бардоулф рывком вытащила меч и ногой разгребла снег, показывая мне сияющую тропу из нитей. Значит, она могла найти выход, но не хотела.

– Почему соврали, что отсюда не выбраться?

– Все годы я жил, движимый болью и страхом. Они вросли в меня и пустили корни. Тут привычно и спокойно, Этан. Борьба для меня означает жизнь. Без нее я потеряю себя.

– Значит, вам нужна борьба? Замечательно. – Внезапная решимость, смешанная со злостью и досадой, кипела внутри, подогревая тело.

Теперь золотая тропа под ногами виднелась отчетливо, она вела через лес. Волк выдыхался, беспрерывно разрушая марионеток. Еще немного, и мы действительно здесь застрянем. Я схватил Бардоулфа за запястье и потянул за собой.

– Бог убивает тело Эмилия, проклятые вырвались из подвалов и жрут людей. Дартелия объята пламенем, истекает кровью. – Я обернулся и посмотрел ей в глаза. – Такая борьба вам подойдет?

Я готов был на что угодно, лишь бы Бардоулф захотела выйти отсюда. А потом, желает она того или нет, ее душа станет свободной и забудет сражения, как и меня... Комок в горле мешал говорить, и я отвернулся, но тут же чуть было не упал, поскользнувшись на наледи. Бардоулф стояла, железной хваткой вцепившись мне в руку. Ее взгляд блуждал по моему растерянному лицу, пытаясь понять, насколько мои слова правдивы.

– Ты действительно Этан? Не еще одно создание этого места?

– А вы все это время сомневались! – воскликнул я.

Бардоулф резко подалась вперед и вцепилась в мою рубашку.

– Какого дьявола, Этан? Что ты опять натворил?

Ее перекошенное от гнева лицо вызвало у меня неуместную улыбку. Наконец-то маска безразличия пала, показывая настоящий характер моего короля. Но радоваться было рано, за ее спиной разворачивалось неутешительное зрелище. Волк не справлялся, и марионетки медленно двигались к нам. Бардоулф проследила за моим взглядом и, отпустив рубашку, уверенно двинулась по тропе.

– Как только выйдем отсюда, то сразу же все объяснишь.

Мы пробирались по мерзлому снегу, подгоняемые преследующими нас марионетками. Сильные порывы ледяного ветра мешали, сбивая нас с ног. Казалось, что все бесполезно, но Бардоулф упорно шла вперед в тяжелых доспехах и не выпускала из рук меч.

Белый снег слился в одно нескончаемое полотно и резал глаза так, что пришлось ненадолго прикрыть их, чтобы не ослепнуть. И только в тот момент, когда я готов был упасть без сил, ледяной плен сменился прекрасным лугом с благоухающими цветами. Мир наполнился красками и запахами трав. Завывание ветра сменилось трелями птиц и стрекотом кузнечиков. Тело расслабилось, а дышать стало легко и приятно.

– Очищение.

Казалось, голос доносился отовсюду, как тогда, в небесном саду, а вдали виднелись резные колонны. Место, с которого начался мой путь здесь, где души получали свое право на перерождение и где наши пути разойдутся уже навсегда. Мы выбрались.

Я обернулся к Бардоулфу, стараясь ничем не выдать своих мыслей, и застыл, пораженный ее видом. Короля не стало. Она была права, он умер там, в Дартелии, а образ из ее личного ада развеялся вместе со снежным пленом. Теперь передо мной стояла девушка – прекрасная и гордая, пленяющая своей красотой. Бардоулф сохранила свои черты, но они стали мягче. Легкое платье струилось по фигуре, а белоснежные волосы украшал распустившийся цветок орхидеи.

– Каталея. – Это была она, но при этом в ней чувствовался стержень Бардоулфа: королевское величие и стать.

Так вот что значило очищение – переход от старой жизни к перерождению и явление истинного облика души, без бренной оболочки.

– А теперь говори, Этан, пока я не убила тебя во второй раз. Думаю, еще одну смерть ты переживешь.

Мне осталось лишь смириться и поделиться с Каталеей тем, что случилось после ее смерти, и частью истории Нэима, намеренно опуская некоторые детали. Она внимательно слушала, а ее лицо по мере моего рассказа становилось все мрачнее.

– Нас всех провели. Жертвы оказались напрасными. Но зачем Сигурд встал на сторону обезумевшего бога, или его тоже обманули? – Каталея нахмурилась, но потом посмотрела на меня. – Позволил овладеть своим телом, устроил бойню, умер, заключил сделку с богами и нашел мою душу. Даже тут ты смог меня поразить.

– Вы... ты не злишься?

– На тебя невозможно злиться, Этан. И уж точно не мне отчитывать тебя за то, что ты принес себя в жертву ради спасения других, пусть и напрасно. Но я недовольна тем, что ты так бездумно разбрасываешься своей жизнью, которую я изо всех сил пыталась сберечь, поэтому силу бога я тебе не отдам.

– Но тогда...

– Утратив ее, я освобожусь и получу возможность перерождения, при этом позабыв свою жизнь. А что будет с тобой? – Каталея покачала головой. – Ты слишком тщательно обходил в рассказе неудобные моменты. Если решил справиться один, то я против. Вместе даже после смерти, помнишь?

Она взяла мою руку и, поднеся к губам, поцеловала ладонь. От ее прикосновения по телу пробежала легкая дрожь. Сожаление о потерянном времени, которое мы могли бы провести вот так вместе, разлилось горечью на языке. Я притянул Каталею к себе и зарылся носом в волосы, вдыхая аромат орхидеи. Вечность без нее. Даже представить такое было тяжело.

– Не терзай себя, мой хороший, я не отдам тебе силу. – Она провела пальцами по моему лбу, разглаживая морщинки. – В лесу ты посоветовал мне думать о себе. И поэтому я хочу сделать верный выбор и идти с тобой до конца. Не будем заставлять богов ждать. Пора завершить начатое.

Каталея потянула меня за руку к колоннам. Каждый раз она переигрывала неопытного Этана из прошлого, но только не сейчас. Не зная всех деталей, невозможно просчитать ходы. Шаги давались с трудом, ведь резные колонны становились все ближе. Она не подозревала, что пройдет через них только одна. Последние мгновения вместе. Неважно, как и чем связывались души, но я знал точно, что моя навсегда будет принадлежать только ей.

Каталея обернулась и, ободряюще улыбнувшись мне, сделала шаг в арку.

– Боги Лэим и Сэим приветствуют вас.

На первый взгляд, небесный сад не изменился за время моего отсутствия. Но стоило присмотреться, и картина теряла первоначальное великолепие. Трава и листва на деревьях потеряли яркие краски. Теперь они больше напоминали своих земных собратьев в пору, когда лето вот-вот уступит место осени.

– Бывший король Дартелии, названная Каталеей, принимает ваши приветствия, Древние боги.

Я вздрогнул и испуганно обернулся на ее голос. Но как? Она же не должна была попасть сюда.

– Этан, боги не могут влиять на души. Она должна сама захотеть отдать частицу силы и обрести покой. – Лэим говорил со мной как с ребенком.

– Но вы обещали ее освободить. И остальные души растворялись, проходя через арку. – Значит, боги снова утаили от меня что-то важное.

– Ты думаешь, они хотели остаться проклятыми навечно? – Сэим откровенно потешался надо мной.

Преисполнившись желанием спасти Каталею, я убедил себя в неизбежном расставании и уже подготовился к нему, но не учел, что ее желания отличаются от моих. После слов бога все мои планы выглядели нелепо и пафосно. Оказывается, даже после смерти можно выставить себя глупцом.

– Что будет, если я откажусь передавать силу Этану? – она обвела внимательным взглядом богов и тут же себя поправила: – Неверный вопрос. Что вы желаете, чтобы Этан сделал?

– Вот кого стоило выбрать сосудом, – хмыкнул Сэим. – Сразу видит самую суть, а не ведет высокопарных речей о долге, правилах мироздания и спасении жизней.

Под недовольным взглядом Лэима он прошел к Древу Жизни, которое раньше я принимал за обычное дерево, и сел под одной из низко свисающих веток. Каталея невозмутимо продолжила:

– Вы лгали ему так же, как и ваш брат.

– Боги не лгут, они...

– Да-да, – она махнула рукой, прерывая Лэима, – как и любые правители не лгут народу, но и правду не говорят.

– Мне она нравится все больше. Никогда бы не подумал, что однажды перерождение той наивной души станет таким интересным. – Сэим удобно полулежал в корнях Древа, а возле его ног уже крутился большой кот.

– Мы предполагали, что брат найдет способ показать свое прошлое Этану. – Голос Лэима оставался ровным и спокойным – его ничем нельзя было удивить.

– И поэтому решили сразу заключить сделку, чтобы он не решил встать на сторону Нэима? – Каталея скрестила руки на груди.

– У нас не оставалось выбора. – Лэим не оправдывался, его слова звучали как единственное верное решение. – Все зашло слишком далеко, мир стал неуправляем. Его невозможно очистить и заселить заново. За столько лет мы истощили себя без Нэима. Мироздание опиралось на трех богов. Три столпа, которые удерживали равновесие. Нам нужен брат, чтобы восстановить порядок. Этот цикл следует завершить. А душам, так тесно переплетенным, связанным ошибками прошлого, наконец обрести покой.

– Брат, давай больше не будем.

Сэим лениво игрался с котом, дразня его рукой. Легкая туника сползла с плеча, оголяя торс, но бога не заботил его внешний вид, а я стал понимать желание Дария одеть Нэима. Рядом с ними любой человек превращался в жалкое и некрасивое создание.

– Мальчишка все видел глазами Нэима. Для них мы те, кто хотел безжалостно уничтожить род людей. Они не уважают и не боятся нас, потому что считают повинными в своих грехах. Но для богов все выглядит совсем не так. Земля очищается, ваши души перерождаются в здоровых сосудах. Разве это что-то ужасное?

– Они не будут помнить свои семьи! – для меня такой исход был смерти подобен.

– Зачем помнить боль, когда новая жизнь намного прекраснее? Человек никогда не поймет бога. Мы смотрим далеко вперед, пока вы, опустив голову, смотрите себе под ноги.

– Я с ним согласна, Этан. – Каталея задумчиво рассматривала небесный сад.

– Неужели? – Сэим оставил игры с котом и удивленно приподнялся на локтях.

– Когда я правила Дартелией, то такие мысли не раз приходили мне в голову. Как было бы замечательно начать все заново. Отстроить страну на девственной земле, написать законы, которые имели бы смысл, все предусмотреть. И... – она остановила свой пронзительный взгляд на Сэиме, – понять, что все это бесполезно, потому что люди не обладают такой силой. Мы учимся исправлять ошибки, получая опыт, и пытаемся не допустить их в будущем. У правителей и богов намного больше общего, чем вам кажется.

– Ужасное сравнение. Боги и какие-то люди. Мы – творцы! – Сэим негодовал, и от его крика кот зашипел.

– Творцы, которые перекладывают вину на людей и находят самое легкое решение – ничего не исправлять, а просто разрушить. Я уверена, что если бы вы прислушались к Нэиму, то такого бы не произошло. А теперь ваша сила истощилась, и вы прибегаете к помощи жалких людей. – Определенно в Каталее осталось куда больше от короля Бардоулфа, чем мне казалось ранее.

– Замолчите! – Лэим впервые повысил голос. – Все совершают ошибки. Никто не совершенен в этом мире. Лишние споры ни к чему. Этан уже согласился, но у тебя есть право выбора. Ты можешь отдать ему силу и, позабыв все, переродиться или стать вместе с ним третьим столпом, пока Нэим не очистится с помощью нового сосуда.

– И что я должна отдать? – Каталею не смущали ни небесный сад, ни боги – она говорила с творцами на равных.

Думаю, иначе и быть не могло. Человек, которого с детства обрекли на мучения, прошел тяжелый путь, не уповая на милость богов. Она полагалась только на свои силы и выносливость.

Лэим замолчал, но вместо него неожиданно заговорил Сэим:

– Самая ценная плата – ваши души. После того как вы займете место брата, вас поглотит истинная сила бога. Она не идет ни в какое сравнение с той, что ты испытал на земле, Этан. Душа не сможет выдержать ее и потому растворится, не оставив после себя даже крупицы. Вы умрете навсегда. Но взамен поможете остановить разрушения на Земле.

– Временные боги... – замена, как я и думал. Но меня встревожило не это. – Вы говорили о сосуде и о Дарие. Но Нэим ждал долгие годы, чтобы появилось подходящее вместилище для его мощи, а душа Дария заперта.

– Дарий пребывает в аду, который создал сам. Никто не поможет ему выбраться из него. Он даже не понимает, где находится. Смерть Маэль освободила Нэима от клятвы, и брат должен был вернуть все к истокам. Разорвать связи с Землей и снова найти некогда потерянный путь к нам. Но он захотел отомстить. Богам не свойственны такие чувства. Нэим опять попался в собственную ловушку. – Лэим все объяснял так просто и понятно, что было сложно не довериться ему.

– Кроме жертвы в виде перерождения, есть что-то еще?

– Идеальный сосуд для Нэима мы создадим из частиц ваших душ. Это нарушает баланс, но ждать еще десятки лет невозможно. После я и Сэим погрузимся в состояние... – Лэим задумался, подбирая слова. – Для вас оно сравнимо с глубоким сном. Погрузившись в него, мы сможем легче восстанавливать жизненные токи. Вы же останетесь в саду и сольетесь с нитями, направляя их, пока наш брат не вернется.

– Совет от бога. – Сэим подошел к Каталее и навис над ней. – Даю его, потому что ты меня заинтересовала. Отдай силу и переродись. Незачем страдать дальше, чтобы уйти в забвение. Твой друг справится, это его предназначение. Ты здесь ни при чем.

Мне хотелось оттолкнуть его от Каталеи, но я лишь сжал кулаки, потому что считал так же. В ответ она подалась вперед и произнесла на одном дыхании прямо ему в лицо:

– Дарую Древним богам Сэиму и Лэиму свою душу. – Каталея отодвинулась от бога и повернулась ко мне. – Я сдержу наше обещание.

Несмотря на предложенную свободу, она захотела остаться со мной, пусть даже в этом было замешано спасение Земли. Стыд за испытываемую радость немного омрачал ее слова, но я заглушил его, позволив себе быть жадным.

Золотые нити вытянулись из земли и оплели наши ноги. Я приготовился к знакомым ощущениям нестерпимого жара и холода, но их не последовало. Вместо этого нити острыми иглами впились в кожу, они пробирались по венам, заполняя их собой и вызывая нестерпимую боль, как будто из меня выжигали все человеческое. Я стиснул зубы и сквозь пелену боли попытался разглядеть Каталею. С ней происходило то же самое. Пот струился по вискам, а руки сжались в кулаки. Ее кожа искрилась, как у богов.

Только мне показалось, что дышать стало легче, как мышцы скрутило судорогой. Новая сила хозяйничала в моем теле, перестраивая его под себя. Она пробиралась все выше, пока не достигла макушки. И тогда пришла самая ужасающая, выжигающая все боль. Голову пронзали шипы, а нити пробирались в самую глубь, наполняя испепеляющим жаром. И в то же время от меня как будто отрывали важную часть, которая утекала через множество отростков.

Достигнув пика, все резко прекратилось.

Новое ощущение всемогущества пьянило. Я чувствовал, что мог бы одним желанием уничтожить жизнь на Земле и возродить ее вновь. Так вот почему Дарий был так одержим божественной силой – она способна погубить всех, кто встанет на пути.

Я опустил взгляд и увидел наручи, переливающиеся золотом на солнце, и такую же необычную божественную тунику, только с витиеватым орнаментом на широком поясе. Мне даже не потребовалось ощупывать тело, чтобы понять, каким изменениям оно подверглось. Вспомнилось утро в Велеросе после поглощения Первых книг.

Но от вида Каталеи дыхание сбилось, а сердце грозило проломить ребра. Богиня. В наших сказках они не упоминались, но я готов был немедленно взять перо и исправить такую несправедливость. Белоснежное струящееся платье очерчивало манящие изгибы фигуры, подчеркивая ее красоту. Чешуйки кольчуги, выплавленные из неведомого металла, превосходящего своим великолепием золото, спускались с плеча на грудь и талию. Цветок в волосах сменил блестящий обруч. Она напоминала богиню-воительницу с безграничными силой и волей. Сейчас она смогла бы по праву занять трон Дартелии как Каталея, и никто не посмел бы ей перечить.

– Новые боги этого мира, Каталея и Этан, вы замените нашего брата, пока он не вернется к нам. – Лэим торжественно приветствовал нас, широко разведя руки в стороны.

Сэим стоял поодаль, бережно придерживая большой сверток из мерцающей ткани. На его губах играла улыбка, лишенная ехидства, а глаза смотрели с толикой обожания.

Лэим опустил руки, и от них заструились нити, словно вода, стекающая с пальцев. Они образовали под ногами ковер из знакомых символов, которые потянулись к Древу Жизни и вспыхнули на его коре.

– Да будет в эту ночь рожден последний сосуд, освещенный лунным светом, для силы брата нашего, Нэима.

Глава 9

Дарий

== события на момент 7 главы ==

– Мы выполнили нашу часть соглашения.

Вегарды. Все как один светловолосые, голубоглазые – словно статуи, вырезанные богами из блестящего камня. Красота их тел и плавные движения пленяли – нам они казались недосягаемыми небожителями. Но Вегардам не тягаться с великолепием бога, на которого долгие годы был направлен мой взгляд.

Стоило ли их наделять роскошной внешностью, ставшей проклятием? Некогда защитники Земли, теперь они оказались предметом охоты и торговли. Вегардам на Земле не нашлось спокойного уголка. Преследуемые алчными людьми, они кочевали и прятались в лесах, горах и мелких деревушках. Неудивительно, что почти никто не мог их найти. Вся первозданная красота скрылась под ветхими плащами и грязью. Боги, сотворившие их, не думали о последствиях.

– Я помню, король Дартелии держит свое слово. Забирайте Север и живите там спокойно. Никто не посмеет к вам приблизиться.

– А Первые роды́?

– Можете уничтожить их, я не стану препятствовать, но и помогать тоже не буду.

Чем меньше на Земле посланников богов, тем лучше. Никто не должен больше вмешиваться в жизнь людей.

Я провел рукой по резному лезвию меча, и на ладони тут же выступила кровь, но через мгновение от пореза не осталось и следа. Цепи не мешали нашей связи. Великолепно.

– Свободны.

Вегарды поклонились и покинули тронную залу. Блаженная тишина ласкала слух, а взгляд ловил отблески на камне. Мне предстояло сотворить историю, чтобы даже через сотни лет народ помнил, кто даровал им свободу. Нэим не понимал, насколько людям нужны вера и поклонение. Для них они служили защитой и одновременно держали их в страхе перед ужасающей карой Небес. Неизведанное всегда страшит больше, чем то, что мы можем увидеть.

Двери распахнулись, пропуская нежданного визитера. Не успел я удивиться дерзости этого человека, как перед глазами мелькнула золотая копна волос, и молодой мужчина преклонил колено.

– Ваше Величество, не хотел бы показаться наглым, но прошу предать огню тело королевы, пока не поздно. – Ион смотрел в пол.

Он тоже ненавидел меня и винил в смерти Маэль? Но трус всегда остается трусом. Однако брат Маэль был мне нужен. Я не мог допустить, чтобы знания, которые оставил Нэим своим ученикам, пропали.

– Ты хочешь приравнять свою сестру к обычным смертным? Забываешься, Ион. Мы не должны показывать народу, что наши тела могут нести заразу. Они священны, как и весь мой род.

Услышав властный голос, Ион съежился. Правильно, бойся меня, так и должно быть.

– Собери всех последователей Нэима, вам предстоит много работы.

– Ваше Величество, но учитель скоро вернется, и тогда...

Точно, ему могли донести, что видели Нэима и странных людей, входивших в замок. Если народ не заметит ничего подозрительного, то Ион точно будет задавать вопросы и искать своего наставника. В любом идеальном плане может появиться изъян.

– А разве Нэим не нашел тебя? – я задумчиво потер подбородок. – Он покинул Дартелию вместе с Вегардами после того, как узнал о смерти Маэль.

Ион вскинулся, но, встретив мой взгляд, вновь опустил голову.

– Мы всегда знали, что этот день наступит. Ты же знаешь, как Нэим не раз порывался найти путь к братьям, но народ не должен ничего знать. Конечно, если ты не хочешь повторения вашего с Маэль прошлого. Враги не дремлют, им дай только повод – и новые войны не заставят себя ждать. Тебе напомнить, как они сжигали деревни и забирали людей в рабство? Только наша связь с Нэимом положила конец вражде.

– Прошу прощения, Ваше Величество, я не знал.

Маленький лгунишка.

– Ваш приказ будет исполнен.

Ион не поднимая головы вышел из залы, но я заметил, что спину он держит прямо. Стоит вести себя аккуратнее с ним, пока он не завязнет во всем настолько, что уже не сможет отличить ложь от правды. А пока следует заняться наследником.

Комната, где находился ребенок, только отдаленно напоминала покои будущего правителя Дартелии. При моем появлении румяная женщина, стоявшая возле кровати, тут же поклонилась в пояс. Так вот какую кормилицу они нашли. Она была крепко сбита и выглядела здоровой, значит, и молоко будет хорошим. На расшитом звездами покрывале лежал младенец. Он тихо посапывал и не обращал внимания на лекаря, который тщательно его осматривал.

– Наследник родился здоровым, Ваше Величество. – Седой мужчина уважительно склонил голову, приветствуя меня.

– Это еще посмотрим... – я прошелся внимательным взглядом по ребенку, пытаясь понять, что чувствую.

– Прошу прощения, Ваше Величество?..

– Оглох, лекарь?

Подозрения грызли меня давно. Маэль всегда смотрела на него по-особенному. Ему досталось ее обожание и почитание, а я даже не мог разговаривать с ней. И если этот ребенок будет хоть отдаленно похож на Нэима, то великий король Дарий станет посмешищем для всех. Правитель, которого обманула собственная жена прямо перед его носом. Ребенок должен доказать народу свое право на престол, чтобы ни у кого даже сомнений не возникло.

– Присмотрите за ним, как подобает, но пока я не объявлю о наследнике, никто не должен его видеть.

– Слушаюсь, Ваше Величество.

Лекарь недовольно поджал губы, но его мнение ничего не значило. Мне был необходим Ион и книги Нэима. Если он их писал кровью, то, значит, там что-то точно должно быть про наследие по крови. Те же Вегарды и Первые роды́ передавали силу только своим прямым потомкам.

Ион, как всегда, нашелся в небольшой библиотеке: сидел, уткнувшись в стопку пухлых томов. Почему-то им с Нэимом приглянулась отдаленная пустая комнатка. Они быстро наполнили ее кучей свитков и книг, создав жуткий беспорядок. Помещение напоминало мне берлогу зверя.

– Ты отправил гонцов за учениками, как я велел?

– Ваше Величество. – Ион подскочил, чуть не уронив баночку с чернилами. – Да, ваш приказ выполнен.

Я придвинул стул и, сев напротив, взял ближайший увесистый том. Знания всегда обладали силой, и не стоило ими пренебрегать. Одна из многих истин, которую мне пришлось усвоить еще мальчишкой.

– Мне необходима твоя помощь, Ион, а точнее, ребенку Маэль.

Он удивленно замер и медленно опустился на скамью.

– Я боюсь, что у народа могут возникнуть сомнения. Младенец...

– Светловолосый и голубоглазый, как сестра. Какие могут быть сомнения, Ваше Величество? – Ион нахмурился и слегка отодвинулся.

Разговор предстоял сложный. Его преданность сестре восхищала и одновременно раздражала. Ион жив благодаря мне, но почему он все еще так трепетно относится ко всему, что имеет отношение к Маэль?

– В том-то и дело. – Я зацепил прядь своих темных волос и указал на зеленые глаза. – Выходит, что кровь короля слабее крови королевы, или же...

– Сестра никогда бы так не поступила! – Ион хлопнул ладонями по столу, и чернильница, покачнувшись, опрокинулась на пергамент, но он даже не обратил на это внимания.

– Успокойся! – Мне пришлось повысить голос. – Я хотел сказать, что их связь с Нэимом могла отразиться на ребенке. Но народу такое не объяснишь, пойдут слухи, которые приведут к очередным восстаниям. Наследник должен иметь явное сходство с королем.

– Чего вы добиваетесь, Ваше Величество?

– Помнишь камень, который напитался кровью Нэима и моей?

Ион медленно кивнул, а взгляд голубых глаз стал отдавать холодом горного родника.

– Для моего наследника камень послужит доказательством его права на престол.

– Вы хотите пустить кровь новорожденному? – холод сменился ужасом.

– А ты хочешь, чтобы его называли бастардом? Смуту легко посеять. Народ не признает приемыша.

Его рука задела испорченный пергамент, пачкая пальцы в чернилах. При нашем знакомстве Ион был немного наивным, но после стольких лет, проведенных с Нэимом, не мог остаться глупцом.

– Зачем вы мне все это говорите, Ваше Величество?

Фигуры выстроились между нами, как на плане сражения. Пешки, воины, лорды, власть с моей стороны и стопки Первых книг – с его. Ион стоял на доске, просчитывая возможный ход. Но в игре под названием «противостояние королю Дарию» есть только одно правильное решение.

– Я уже отдал приказ о постройке главной церкви. Мы возрождаем веру. И мне нужно, чтобы ты стал моей правой рукой и принял сан первосвященника. Мы создадим истинную религию, которая подарит людям свет и поведет за собой.

– И конечно же, вы будете самой значимой фигурой, Ваше Величество? – Ион криво усмехнулся.

– Я – Первый, и навсегда останусь им, пора бы тебе уже запомнить это.

Ион понимал, что если ослушается меня, то под угрозой окажется не только он сам, но и жизнь ребенка его драгоценной сестры. Я знал слабости всех приближенных ко мне людей и мог надавить на них, когда требовалось.

Осталось продумать первые писания и законы. Они должны звучать как послания богов. Однако чрезмерно угнетать народ не стоило – людей лишь требовалось держать в рамках.

* * *

Ночи выдавались бессонными. Роскошные покои утомляли, и душа рвалась на свободу. Тело не уставало благодаря постоянной подпитке. Мощь приятно опьяняла, даря уверенность в своих решениях, но разум посещали ненужные видения.

Я был моложе и доверчивее, а рядом сидел Нэим. Из каменных стен пробивались побеги деревьев, и королевские покои превратились в хвойный лес. Мы сидели на земле и грелись возле костра. Одна из наших бесконечных ночных вылазок, когда удавалось ускользнуть вдвоем, ни слова не говоря об этом Маэль. Время, предназначенное только для нас. Лишь в такие моменты я мог быть собой, не боясь осуждения.

– Надеюсь, что у меня получилось не опозорить имя отца.

Сухие ветки потрескивали, пожираемые ярким пламенем.

– Я рос без братьев и сестер. Единственный сын, да еще и бастард. – Последнее слово вскрыло старую рану.

Память до сих пор хранила перешептывания прислуги за спиной и то, с какой жалостью смотрели на меня безродные подневольные.

– Кто дал тебе имя? – Нэим смотрел на огненные всполохи. Они отражались бликами в его глазах, и казалось, что у него внутри тоже бушует пламя.

– Отец – он назвал меня так, когда забирал в замок.

Этот день я не забуду никогда. Моя настоящая мать скончалась от болезни, а местные жители, чтобы обезопасить себя от заразы, заколотили двери и окна в убогой хижине, даже не посмотрев, есть ли там кто живой. Еда закончилась быстро, как и вода, а вонь из-за жары стояла невыносимая. Но я был мал и глуп, чтобы понимать смерть и ту опасность, которую она несла. Мне казалось, что мама спит. Стоит потерпеть еще немного, и тогда кто-нибудь придет и разбудит ее. Я не знал, сколько дней прошло в ожидании спасения, в темноте и бесконечных молитвах богам. Пока однажды меня не разбудил громкий скрежет: перед глазами возник статный мужчина, освещаемый яркими лучами солнца. Он протянул руку, не побоявшись прикоснуться ко мне. Обессиленный, я едва смог встать, но когда попытался обернуться, чтобы позвать маму, мужчина закрыл мне лицо своей большой ладонью и тихо сказал: «Там больше никого нет, сын». Но в глазах успела навсегда запечатлеться жуткая картина – солнце падало на обезображенное, разбухшее тело, по которому ползали жирные опарыши. Мамы там не было, как и богов, которые остались глухи к мольбам умирающего ребенка. Последнее, что я помнил, – это приказ того мужчины: «Сжечь». А потом мой мир провалился в темноту.

Месяц болезни и бреда и еще столько же – в попытках восстановиться и свыкнуться с новой реальностью. Так в замке лорда Кимбалла появился бастард по имени Дарий, который впоследствии стал единственным выжившим из всего рода.

– И ты знаешь его смысл?

– Дар? – ответил я неуверенно.

Значения имен никогда меня не интересовали. Такие знания не пригодились бы воину.

Нэим посмотрел на меня. В его глазах играли блики огня.

– Дараявуш. Тот, кто владеет добром. Наивысшая ценность. Если бы тебя не любили, то ни за что бы не нарекли таким именем.

Видение растворилось с первыми лучами солнца, словно проклятие Звездного Волка, которому суждено пасть с рассветом. Ты прав, Нэим, я действительно стал наивысшей ценностью.

* * *

Решения приходили одно за другим. Никто не знал, где сейчас Нэим. Ион же верил, что бог вернется, и поэтому терпеливо молчал. Страх и надежда в совокупности дают самый лучший результат. Но долго скрывать правду невозможно, поэтому я готовился к тому, чтобы объявить об уходе Словотворца.

– Кидар.

Советник послушно склонил голову в мою сторону, выказывая уважение.

– Назначь личного надсмотрщика и отрежь ему язык, чтобы не болтал, кроме него никто не должен иметь доступ к подвалу. И пусть он берет кровь у...

Я не стал заканчивать фразу, Кидар все понимал без имен. Он был самым верным и доверенным лицом в Дартелии, быстро завоевал мое расположение и получил пост советника. Кроме нас, о Нэиме еще знал военачальник Хилит, и на этом круг замыкался.

Кидар почти бесшумно удалился, оставляя меня наедине с бездной из мыслей в голове. Я посмотрел на меч и провел по лезвию ладонью. Теплая кровь потекла по руке тонкой струйкой. Постамент с камнем манил, подогревал воображение. Неспешно подойдя к нему, я дотронулся до реликвии, которая без промедлений впитала в себя кровь, как земля влагу. Насытившись, камень замерцал, испуская свет звезд в ясную ночь. Губы растянулись в довольной улыбке. Стоит провести такой же ритуал с наследником при всем народе, но сначала нужны первые писания новой церкви. Я сжал руку в кулак и поморщился от неприятных ощущений. Рана стала меньше, но не исчезла, как прежде. Неужели наша связь слабеет? Нет, такого не должно быть. Я не могу снова стать жалким и уязвимым человеком.

Кидар все выполнил превосходно, и уже наутро передо мной стояла чаша с кровью.

– Что прикажете с ней делать, Ваше Величество? – советник ждал указаний.

Я взял чашу и принюхался. Запах ничем не отличался от обычной крови, но в ней чувствовалась необъяснимая сила, которая манила, как живительная влага – иссохшее дерево. Без долгих раздумий над своим выбором я отпил вязкую жидкость. Вкус оказался чуть сладковатым, как будто в нее добавили мед. Она обязана вернуть мне прежнюю мощь.

– Прикажи и впредь собирать кровь. Разделяй ее на две части. Одну приноси мне, а вторую распорядись, чтобы добавляли в чернила.

– Слушаюсь вас, Ваше Величество, будет исполнено. – Кидар бережно забрал чашу, не показывая и толики удивления или сомнения в моих действиях.

Дождавшись, пока он уйдет, я посмотрел на ладонь. Тонкий след от глубоко пореза пропал, а кожа выглядела нетронутой. Значит, кровь бога усиливала нашу связь. Все складывалось как нельзя лучше.

* * *

Кровь Нэима возымела свое действие, но у нее обнаружилась обратная сторона. Ночные видения, забавлявшие меня прежде, превратились в кошмары. Они преследовали меня, ходили по пятам, пытаясь свести с ума и воззвать к моей совести. Я говорил со всеми: отцом, матерью, Нэимом, даже с поверженными врагами. Но вот она пришла впервые за долгие ночи.

Золотые волосы нежно трепал ветер, а широко открытые глаза впитывали свет луны. Маэль повернулась ко мне и печально улыбнулась.

– Скажи хоть слово! – закричал я. – Дай мне услышать тебя. Объясни, в чем я ошибся?

Она плавно, словно земли не существовало, подошла ко мне и нежно провела кончиками пальцев по щеке. Я хотел прижать Маэль к себе, но руки схватили пустоту. Все растворилось, и я остался один в роскошной кровати. Сердце бешено билось, норовя сломать клетку из костей. Почему сейчас? Зачем она явилась? Поглумиться надо мной своей добротой?

Я накинул на плечи мантию и уже собирался взять с собой меч, но в последний момент передумал. После видения мне не хотелось брать в руки оружие, как будто оно могло окончательно уничтожить едва теплившийся во мне свет. Выйдя из королевских покоев, я дал знак стражникам, и двое из них последовали за мной.

Обычная, ничем не примечательная дверь слабо виднелась в тусклом свете факелов. Желание развернуться и уйти боролось с ноющим ощущением в груди. Король Дарий, заточивший бога в подвале, чего-то боится. Кидар и Хилит посмеялись бы от души над такой глупостью. Я решительно толкнул дверь, напугав кормилицу. Женщина вскочила со стула, еле удержавшись на ногах, и поспешила поклониться.

– Ваше Величество, – голос подрагивал, выдавая волнение.

– Оставь нас.

Она послушно покинула комнату, предусмотрительно закрыв за собой дверь. В люльке лежал младенец и заинтересованно смотрел на нежданного гостя. В пронзительно голубых глазах отражалась Маэль. Глупая женщина. Отдать свою душу богу и выносить дитя, лишившее ее жизни. А все могло бы быть иначе.

– Такой маленький и беззащитный. Как ты смог убить Маэль?

Младенец молчал, спокойно продолжая наблюдать за мной.

– Ответь мне: все ли я сделал правильно? Построил огромную страну, освободил людей от тирании и рабства. Во имя народа, во благо народа. Все меня чтят, так почему же самые важные люди не захотели полюбить? Твоя мать всегда смотрела только на него. А он обещал мне вечность вместе, а в итоге решил предать нашу связь. Убить меня, сделав ничтожным смертным. Скажи, разве у меня был выбор?

Он по-прежнему молчал, только смотрел. Тихий, прямо как она.

– Ты станешь моим наследником. Никто не посмеет усомниться в том, что ты мой сын. Никто не назовет тебя бастардом, и носить ты будешь мое имя – Дарий Второй.

* * *

– Возьми. – Я протянул Иону склянку с чернилами.

– Что это? – он недоверчиво посмотрел на мои руки.

– Вместе с последователями Нэима перепишите его книги этими чернилами.

Ион осторожно взял бутылочку и, откупорив ее, медленно втянул носом воздух.

– В них нет яда. Только моя кровь.

Его глаза округлились, и он чуть не выронил чернила, но в последний момент тонкие пальцы цепко обхватили горлышко.

– Мы не можем допустить, чтобы ценные знания пропали. Нэим писал их своей кровью, наделяя слова божественной силой. Но он ушел, и кроме вас никто не понимает этот язык. Переведите все Первые книги и перепишите с помощью моей крови.

– Ваше Величество, вы думаете, что она возымеет такое же действие?

– Ион, не забывай, кто я. Избранный – тот, с кем бог разделил свою жизнь и силу. Моя кровь наполовину божественная. – Мне даже не нужно было врать, ведь я постоянно пил кровь Нэима.

– Простите мою глупость, Ваше Величество. – Ион сдержанно поклонился.

– Твой король прощает тебя. – Я великодушно махнул рукой. – Присядь, мой верный первосвященник.

Его взгляд метнулся к обустроенному месту на несколько ступеней ниже трона. Удобное высокое кресло и небольшой стол с заранее приготовленными свитками.

– Скоро я прилюдно дарую тебе сан первосвященника, но прежде стоит запечатлеть волю богов на пергаменте кровью Первых.

Ион нахмурился и шумно сглотнул, все сильнее стискивая пальцами склянку.

– И после этого Вы объявите народу о Вашем наследнике?

– Вне всяких сомнений, мой верный друг. Ты лично проведешь Первый ритуал и наречешь ребенка Дарием Вторым – следующим правителем Дартелии, благословленным богами.

– Когда учитель вернется...

– Ты хотел сказать, если Нэим вернется. Он ушел вместе с Вегардами к Первым родам и, скорее всего, нашел способ вернуться в небесный сад, о котором так грезил. Я больше не ощущаю Нэима с нами, но наша связь сильна. Значит ли это, что бог одобряет мои действия? Или ты сомневаешься и в нем тоже? – любая ложь должна иметь под собой опору из правды, и тогда в один момент она тоже станет истиной.

Он правильно понял мои слова и, аккуратно поставив бутылочку с кровавыми чернилами, занял свое место. Вскоре к нам присоединились Кидар и военачальник Хилит. Ион вопросительно посмотрел на меня, ожидая указаний.

– Пора начинать, друзья мои. Больше наш народ никто не посмеет угнетать. Здесь, в Дартелии, зародится настоящая легенда, которая положит начало новому времени – Эпохе Небес.

Глава 10

Кристиан

== 402 год, эпоха Света ==

Металлический лязг цепей вызывал гнев и одновременно заставлял чувствовать себя беспомощным. Похоже, старые безумцы знали, что делали, – подвалы Дартелии как нельзя кстати подходили для того, чтобы удерживать в них бога.

От сырости противно заложило нос. Никогда не любил мрачные места без солнечного света. Мама в детстве называла меня побегом бутылочного дерева, которое вырастает могущественным исполином в любых условиях. После того как ее изгнали, я впервые перебрал в библиотеке все книги, в которых упоминалось это странное дерево. Мне казалось, что оно должно выглядеть как бутылка, раз называется бутылочным. Но на самом деле дерево имело способность запасать воду и потом использовать ее в засушливый период, поэтому оно отличалось стойкостью ко всем погодным условиям и даже могло плодоносить. Раньше связь между мной и бутылочным деревом казалась чушью. Но сейчас все стало очевидным. Я, как и оно, все эти годы подпитывался солнцем и влагой, только не от природы, а от одного человека, а теперь тратил свои запасы, чтобы не зачахнуть.

Цепи снова громко и противно звякнули. Хватит ли их до того момента, как мы найдем решение, или...

– Христиа-а-а-анхен, мой самый замечательный и верный друг.

Кулак с размаху врезался в стену. Жгучая боль потревожила поврежденное плечо. Она отрезвляла и подавляла тошноту от знакомого, но в тоже время такого чужого и противного голоса.

– Должно быть, ты наслаждаешься тем, что наконец-то смог сковать его, не правда ли? Теперь он никуда не денется от тебя и будет вести себя, как послушная марионетка. Твой папочка тоже будет доволен. Сможете вертеть королем, как повелит ваша темная душонка.

– Терпи, это не он, терпи, – сквозь зубы прошипел я.

– Ты всю жизнь терпишь, мой рыжий огонечек, может, пора бы уже отпустить себя и показать свою настоящую сущность?

Я рванулся к клетке, но тяжелая рука легла на мое плечо останавливая.

– Не ведись, как мальчишка, на его подначки. – Взгляд Вальтерсона из-под густых бровей пугал до мурашек.

Мне захотелось упрямо стряхнуть его руку, но я погасил в себе накатывающие злость и раздражение.

– Да, знаю, мог бы и не говорить.

– О-о-о, великий защитник и братоубийца пришел спасти заблудшую душонку? Или, может, хочешь накинуть на меня побольше цепей? Теперь я точно знаю твои предпочтения, Д-ж-е-р-р-и. Подскажи, будь добр, кипит ли твоя звериная кровь? Хочешь ли ты разорвать меня голыми руками?

Я опасливо покосился на Вальтерсона, но тот, на удивление, не изменился в лице, а лишь спокойно снял со стены факел и поднес его к решетке.

Эта клетка отдаленно напоминала тюремные, но в то же время выглядела совсем иначе. Толстые прутья оплетали цепи с нацарапанными непонятными символами на звеньях. Такие же цепи сковывали человека, сидящего на каменном полу. Его лицо осунулось, а черты заострились. Глаза сузились, превращаясь в щелочки с горящими углями вместо зрачков. Золотисто-медовые волосы потускнели, а кудрявые завитки повисли грязными прядями. Но все это выглядело не так ужасно по сравнению с черными венами, которые вздувались на его шее. От короля Велероса осталась лишь оболочка, и никто из нас не знал, цела ли душа Эмилия, или бог поглотил ее без остатка.

– На что смотрите? – лицо Эми, нет, Нэима, исказила жуткая гримаса. – Вы не можете держать меня тут все время. Это тело слабо и быстро иссохнет...

– Как и ты вместе с ним. – Джеральд говорил холодно и спокойно.

– Боги не могут умереть, глупец!

– Не могут, – он пожал плечами. – Но ты снова останешься в забвении, пока не переродится очередной сосуд. И знаешь, что самое забавное? – Вальтерсон склонился прямо к клетке и ухмыльнулся. – Сосуд не переродится. Цикл разорван, но не так, как планировал ты.

Нэим дернулся, но цепи плотно обхватывали его тело, удерживая на месте. Он противно зашипел.

– Вы оставите своего дорогого короля умирать?

Джеральд выпрямился и указал мне на выход. Я в последний раз бросил взгляд на Нэима и последовал за ним.

– Будешь поддаваться чувствам, и он возьмет над тобой верх. Бог всегда будет умнее нас, запомни.

– Знаю я. – От неконтролируемой злости, прозвучавшей в моем голосе, стало противно.

Если бы не Вальтерсон, мы точно не смогли бы справиться с ужасом, поглотившим землю.

* * *

События той ночи стали для всех закатом надежды на светлую эпоху. Дартелия превратилась в преисподнюю за мгновение. Мы с Эмилием ждали Этана возле скалы с захоронением остатков Первых. Учитывая отношение этого дурня к Барди, я готовился к чему угодно. Стоило предвидеть, что он, как безумец, бросится с несчастной скалы. Но все оказалось гораздо хуже. Мы недооценили ни силу Бога в нем, ни глубину его отчаяния. Только Эмилий знал. Как всегда, он был прав. И это раздражало еще больше.

В тот момент мне почудилось, что сам мир оказался натянутой стрелой и, не выдержав, треснул пополам. Ослепительная вспышка, нарастающий гул голосов, который вгрызался в голову, как назойливые мелкие насекомые. А в следующий миг вокруг разверзлась бездна, словно из старых церковных книг. И даже я в тот момент уверовал в восставших мертвецов, которых отвергла мать-Земля.

Преисподняя открыла свои врата. Люди кричали и бежали в разные стороны от них, спотыкались, падали и ползли. Но мертвецы двигались чересчур быстро, и что-то в них было неуловимо знакомое... Меченные. Не просто мертвецы, а меченные. Когда волна ужаса схлынула, я понял, что нахожусь в центре Дартелии на огромной площади и рядом со мной не хватает Эмилия. Дерьмо! Чтобы их всех черти драли! Почему мы оказались в Дартелии? Что произошло на той горе?

Но в одном сомневаться не приходилось – причиной хаоса был Этан. Только в нем текла столь опасная сила. Как же злило все это божественное дерьмо.

Яркие вспышки пламени отвлекали. Недалеко от площади загорались дома. Если пожар срочно не потушить, то он грозил уничтожить город без остатка. Поблизости пробежала женщина в одной нижней сорочке. За ней еще несколько мужчин в таком же виде спасались от толпы меченных. Твари бездумно набрасывались на людей, вгрызаясь в них остатками зубов и вырывая куски плоти. Мерзко. Крики ввинчивались в голову. Рука тревожно метнулась за спину. Пальцы привычно сжали рукоять меча, вытаскивая его из ножен. Надо собраться и как можно быстрее пересечь площадь.

Ноги опасно разъезжались на скользкой гнили, покрывающей камни. Она расползалась с устрашающей скоростью. В шаге от меня упал какой-то толстый мужик с огромной увесистой цепочкой на шее. На него навалились два мертвяка и вцепились в выступающий живот. Он мерзко скулил, пытаясь отползти. Я размахнулся и ногой отпихнул одного меченного. Тот, издав противный чавкающий звук, безобразным мешком гнили и костей упал в стороне, но тут же снова двинулся к толстяку. Дерьмо! Их даже убить нельзя из-за риска подвергнуться проклятию. Я оглянулся в поисках светлой макушки, но в этом хаосе ничего было не разглядеть.

– Эмилий! – я крикнул изо всех сил, но ответа не услышал.

Да где же он? А Этан? Вот его найти не составило труда. Этот дурень стоял на возвышении и презрительно наблюдал, как все вокруг горело, как улицы заливала кровь. Если он там, значит, и Эмилий должен быть поблизости. Не успел я сделать шаг, как на меня что-то налетело, больно впившись в плечо. Вот дьявол! Меченный прокусил мою кожу, порываясь содрать ее. Обхватив рукой выступающие позвонки, я резко оторвал его от себя. Глаза уловили движение – ко мне направлялись еще двое. Ну и шустрые же ребята, особенно если учитывать, что они уже сдохли! Отбросив мертвяка, я поспешил к помосту, не обращая внимания на вопящих людей. Они сходили с ума и пытались задержать мертвецов, толкая других прямо им в руки. Меченные же, как голодные псы, вцеплялись в брыкающиеся тела. И самое странное здесь то, что я не заметил ни одного стражника.

Рядом свалился старик в богатой одежде. Его пальцы, унизанные драгоценными перстнями, корябали землю. Он вырывался из хватки трех мертвяков, при этом ужасно визжа:

– Золото, я вам дам много золота! Только спасите! Я отдам вам все, что у меня есть!

Его глаза остановились на мне, и старик протянул костлявые руки в мою сторону.

– Спаси меня! Я отдам тебе все, только убей их! Забирай даже рабов. Красивых рабов. Больше нигде таких не найти.

Рабы? Этот богатей держал рабов? Если сначала я раздумывал над тем, как отцепить меченных от него, то после этих слов лишь кровожадно ухмыльнулся. Оставить таких ублюдков мучительно умирать – дело чести. Развернувшись, я махнул ему рукой на прощание и поспешил дальше, лавируя между людьми и трупами.

– Не-е-ет! Спаси! Спаси меня!

Позади раздался противный хруст, сопровождаемый истошным криком. Минус одна мразь на земле. Может, этот кошмар нужен, чтобы очистить землю от настоящей нечисти?

Внезапно на спину навалились несколько меченных, и я согнулся под их весом. Липкая слизь, капавшая с их тел, стекала на лицо. Попытки их сбросить провалились, а меч просто выпал из скользких пальцев. Сквозь вопли и противное чавканье до меня донесся знакомый голос.

– Этан!

Дерьмо. Там был Эмилий. Нужно было как можно быстрее избавиться от тварей. Мне уже стало безразлично проклятие, и я приготовился разорвать их гнилые глотки. На мгновение кожу обожгло огненной волной, а потом стало слишком легко. С моей спины летел пепел. Все вокруг было в нем. Меченные вспыхнули и сгорели, оставляя лишь черную золу. Дорога расчистилась, и я бросился к помосту, расталкивая всех на своем пути.

Картина, которая открылась моему взору, безжалостно разрушила все надежды. Голова Этана покоилась на коленях Эмилия. Он испуганно смотрел, как из безжизненных глаз и рта Словотворца течет кровь. От его кожи исходил пар, а вздутые вены в некоторых местах лопнули, выплескивая черную жижу. Этан выглядел как чудовище. Я сглотнул ком в горле, прежде чем спросить:

– Что с ним?

– Крис? – Эмилий, вздрогнув, повернулся ко мне и беспомощно покачал головой. – Его больше нет.

Невозможно! Этот паршивец не мог вытворить все это и просто сдохнуть. Я нагнулся и пробежался руками по его шее и груди так, чтобы не задеть гнилые места. Сердцебиение и дыхание не ощущались. Он определенно умер.

– Что нам теперь делать? – Эмилий оглянулся по сторонам.

Со смертью Этана все меченные рассыпались прахом, а прокаженные земли были всюду, как и трупы людей. Единственная надежда на общее спасение умерла, не оставив ничего, кроме разрушения. Мы сделали неправильный выбор, поддавшись на уговоры Барди и старикана Сигурда. А теперь нет в живых ни короля, ни Словотворца. А проклятие Эмилия осталось, и оно будет его пожирать. Хотя в таком мире нам всем было не выжить.

– Мне так жаль. – Слезы текли из его глаз. – Как же мне жаль, Этан. Мы не успели, не смогли, не спасли. Никого не спасли. Это конец, Кристиан. Для всех нас.

Он прижал тело Словотворца к себе, мерно раскачиваясь с ним. Мне хотелось что-то сказать или сделать, но руки лишь непроизвольно сжимались в кулаки. Сила и навыки владения мечом тут бесполезны. Нам нужна помощь. Пока огонь не захватил все дома, следовало его потушить. Осмотреть людей, которых покусали меченные, собрать трупы. Мне... нам нужен король.

Слишком поздно я заметил, как вены на теле Этана стали сдуваться, а черный поток хлынул к Эмилию. С воплем я потянулся к нему, пытаясь оттолкнуть от тела, но неизвестная сила отбросила меня назад, не давая приблизиться. На моих глазах гниль струилась по рукам Эмилия, жадно впитываясь в кожу и пробираясь все глубже. Его рот открылся в беззвучном крике, пока чернота полностью не заполонила радужку глаз. Это произошло слишком быстро.

– Эмилий?

Мой голос сорвался. Он брезгливо бросил тело Этана на землю и повернулся ко мне. Глаза, которые всегда напоминали мне густой мед, приобрели кроваво-красный оттенок. На губах играла противная ухмылка. Даже черты лица заострились, делая его неузнаваемым. Он поднялся на ноги и отряхнул одежду.

– Его больше нет. Есть только я – Нэим, единственный бог этого мира.

Его речь изменилась, наполнившись резкими и непривычными оттенками. Глаза отказывались верить, но разум подсказывал, что передо мной был не Эмилий. Мой король умер? Тело непроизвольно дрогнуло. Нет, невозможно. Этот дурень жил с богом в своей голове, значит, и тут не может быть все потеряно. Пальцы судорожно пытались нащупать меч, который теперь валялся где-то на площади. Но что я должен был сделать? Попытаться убить бога?

Тем временем он презрительно осмотрел хаос, царивший на площади, и кучи пепла, покрывающие гнилую землю. Нэим передернул плечами, словно ему было непривычно в этом теле, и, нагнувшись, зачерпнул пепел. Бог зажал его в руке, чуть подержав, раскрыл ладонь и сдул с нее уже красные угольки. Вокруг стало происходить тоже самое. Пепел превращался в раскаленные угли, которые разносил ветер, воспламеняя все на своем пути. Стихшие крики людей вновь прорезали ночь.

– Какое слабое и никчемное тело. И в нем текла часть моей силы? Мерзость.

Бог поморщился и покрутил кистями рук, разминая их. Я медленно и осторожно поднялся на ноги, попутно осматриваясь в поисках оружия. Спина и плечо ныли, но я прекрасно знал, что это не помешает мне сражаться, было бы чем. Бог удивленно оглянулся, как будто раньше не замечал моего присутствия.

– А ты... – Нэим постучал согнутым пальцем по лбу. – О! Наш дорогой Христианхен. Или лучше называть тебя Крис? Верный друг и опора этой жалкой душонки?

Голос сочился ядом и насмешкой. Если он знает меня, то возможно ли, что душа Эмилия была просто заперта внутри? Взгляд зацепился за меч, который лежал чуть поодаль за спиной Бога. Осталось каким-то образом обойти его. Без оружия я ощущал себя голым.

– Да-да, угадал, тот самый Христианхен. – Я тоже ухмыльнулся, делая небольшой шаг вбок, как будто мое тело просто пошатнулось. – А ты у нас, значит, тот самый волк, да?

Губы бога недовольно скривились.

– Облик зверя требовался только для того, чтобы спуститься на землю. А вы, глупцы, уже сложили легенды, поклоняясь какой-то псине.

Я не отводил взгляд от него, пытаясь уловить малейшие изменения, но при этом не забывая осторожно двигаться дальше.

– Хоть волк, хоть псина. Меня ваши божественные дела не волнуют.

Нэим на мгновение прикрыл глаза. Еще аккуратный шаг.

– Определенно ты будешь поумнее этого... – он обвел руками тело Эмилия, – сопляка. Какая жалость, что в тебе нет моей силы. С сильными душами игра становится интереснее, да и подчинился бы ты не так позорно быстро. Сплошное разочарование.

Я чувствовал, что бог намеренно пытается уколоть меня как можно больнее. Но, помимо моей воли, на последних словах зубы едва слышно скрипнули.

– И что теперь Божественное Величество надумало делать?

Позади раздался треск, и одна из деревянных балок, охваченная пламенем, упала на помост рядом со мной. Удачней момента не придумаешь. Я прыгнул в ту сторону, где лежал меч, и перекатился. Пальцы не успели нащупать рукоять, как на грудь навалилось нечто тяжелое, как будто тело придавили огромной глыбой. Дыхание резко перехватило. Бог сидел на мне, вдавливая в доски, – дерево заскрипело, грозясь разлететься в щепки.

Его сила поражала, она не шла ни в какое сравнение со способностями Эмилия. В этом я просчитался, повел себя как последний дурак. Дерьмо. Оставалось лишь вцепился в его руки, которые уже добрались до моего горла.

– Глупый мальчишка. Вас уже ничего не спасет. Бога нельзя провести. Я уничтожу весь людской род, чтобы вы помнили, каково обманывать Нэима.

– Попробуй, божественная зараза, твоих сил будет недостаточно. – Воздух заканчивался, но я не оставлял попыток ослабить его хватку.

Он наклонился ниже и пристально посмотрел мне в глаза. Светлые пряди упали на лоб.

– А ведь ты, Христианхен, даже не знаешь, что творилось в душе твоего господина. И, несмотря на это, все равно самоотверженно защищал его, так, убийца короля?

Он знал. Но знал ли, потому что был богом, или же это память Эмилия? Дьявол.

– Ответа на свой вопрос ты не получишь. Намного интереснее умереть в неведении.

Бог упивался своим превосходством, но благодаря его издевкам и болтовне я смог слегка сдвинуться под ним – у меня появился шанс на освобождение. Совсем чуть-чуть, и скинуть с себя Нэима станет возможным.

– Наш глупый мальчишка не умеет проигрывать. Теперь никто не сможет одолеть Первого бога.

Он сильнее сжал пальцы, и я почувствовал, что еще немного, и Нэим сломает мне шею. В голове воцарилась пустота, а легкие отчаянно требовали воздуха. Доски затрещали сильнее, разламываясь под нами.

Вдруг сверху упали толстые цепи, стягивая Нэима поперек груди и оттаскивая его назад. Как только хватка ослабла, жгучий кашель разодрал горло. Глаза слезились, но я все же смог рассмотреть огромную фигуру, которая держала в руках цепи. Бог корчился на досках, пытаясь выбраться из оков, но не мог, как будто что-то ему мешало.

Вытерев лицо рукой, я поднялся на ноги и пошатнулся. Тяжелое дыхание вырывалось с хрипами, но моей жизни пока ничего не угрожало. Человек приблизился, и его лицо осветило пламя от горящих балок.

– Вальтерсон?

Гигант возвышался над помостом и казался огромным свирепым... медведем? Его взгляд был прикован к телу Эмилия, а руки крепко сжимали цепи. Он сделал еще пару шагов, останавившись рядом с ним.

– Откуда у тебя это? – бог шипел и плевался. Его тело извивалось, но почему-то странные оковы удерживали Нэима на месте. – А-а-а, отродье рода Абьернов. Вы еще не вымерли? Прискорбно, я думал, ваша звериная кровь давно привела всех на посмертные костры.

Вальтерсон только сильнее натянул цепи. Как он здесь оказался?

– Эти штуки удержат его?

Мужчина, не глядя на меня, ответил:

– Должны. На поясе висят еще одни, возьми их и оберни вокруг его рук так, чтобы они не соприкасались.

Из-под плаща действительно выглядывали цепи. Отстегнув их, я присел возле Нэима и обмотал его кисти.

– Вам не удержать мою силу надолго. Это лишь отсрочит неизбежное. Весь людской род получит то, что заслужил. Для бога не существует границ.

Голос Нэима напоминал визг, однако этим все и ограничивалось. Удивительно, но цепи неведомым образом лишали его силы. Под пальцами чувствовалась шероховатость на звеньях, как будто на них выгравировали символы. Закончив, я поднялся на ноги и оглянулся на Вальтерсона. Не знаю, как он, да и все мы, здесь оказались, но стоило признать, что без него этот полыхающий помост стал бы моим посмертным костром. Сплюнув кровь, я спросил:

– И что теперь? – голос все еще плохо меня слушался.

– Его нужно доставить в подвалы Дартелии, и быстрее. Я не знаю, насколько хватит силы цепей.

Он был прав, но вокруг полыхало пламя, а люди вопили и метались в поисках укрытия. Вальтерсон проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул.

– Я отведу его в подвал. – Он указал рукой на другой конец площади. – Там есть колодец. Собери людей и начните тушить пожар.

Этот здоровяк слишком естественно мной командовал, но я согласно кивнул, проглатывая все язвительные замечания. Нам предстояла долгая и тяжелая ночь. И самое страшное, что с рассветом кошмару не суждено закончиться.

Глава 11

Мне совершенно не нравилось в мрачной Дартелии. Запахи земли, гнили и смерти преследовали, въедаясь в одежду. Все слишком огромное и роскошное, как будто меня специально хотели унизить этим богатством. Вальтерсон уверенно шел по коридорам, которые не так давно вычищали от тел. Но пятна крови все еще встречались на полу и стенах. С той ночи минуло всего несколько дней, не достаточных для того, чтобы разрешить наши проблемы.

Просторная зала, обустроенная для принятия высокопоставленных гостей, больше напоминала пыточную комнату. Все присутствовавшие здесь не соблюдали и толики приличия, предписанного их статусам, кроме, конечно же, советника Алеистера. Собранный, с безупречной осанкой и хмурым сосредоточенным взглядом. Один он мог спокойно, небрежным жестом заставить замолчать собравшихся. Рядом с ним пробирал озноб. Не удивительно, что, по слухам, его называли королевской коброй, на которой держалась вся Дартелия.

Вивея услышала шум и оторвалась от кучи свитков на столе. Ее глаза покраснели, ярко выделяясь на истончившейся бледной коже. Вальтерсон, не обращая внимания на остальных, грузно опустился на ближайший свободный стул. Я сел напротив Вив и подавил в себе желание закинуть ноги на стол. Даже его украшали вычурная резьба и позолота.

Кресло во главе стола, предназначенное королю, пустовало.

Я обвел взглядом незнакомых людей – никто из них не внушал мне доверия. Они выглядели напуганными. О чем вообще можно разговаривать с кучкой трясущихся богатеев?

Советник потер переносицу и потом громко опустил ладонь на стол, привлекая внимание.

– Нужно понять, какими сведениями мы располагаем на данный момент.

– А может, вы скажете, господин Алеистер, кто все эти люди, и особенно вот он? – я бесцеремонно ткнул пальцем в парня, сидящего по другую сторону стола.

На вид ему было не больше двадцати лет. Худенький, с кудрявыми светлыми волосами и огромными бледно-голубыми глазами, он напоминал новорожденного птенца. Но вот одежда выдавала сан священника. Взгляд зацепился за тонкую цепочку с эмблемой волка, указывающую на более низкий статус. Значит, послушник, поправил я себя.

Советник недовольно поджал губы, но спорить не стал.

– Беннет был послушником первосвященника Авата.

– А, того пузатого дядьки, которого загрызли меченные?

– Кристиан, – Вивея привстала и уперла руки в стол, нависая надо мной, – мы не у себя дома, прояви уважение.

– Я и проявляю уважение. Видишь? – я указал пальцем вниз. – Мои ноги под столом, а не на нем. Этого уже достаточно, Вив. Мы остались без короля по вине этих пустоголовых.

Мой голос звенел от злобы. Больше всего я хотел бы повернуть время вспять и придушить Этана, как только он ступил на земли Велероса. Лучше терпеть ненависть живого Эмилия, чем такое...

– Лорд Ланкайетт. – Меня обдало ледяной волной, исходящей от Алеистера. – Если вам дороги ваши ноги, то держите их на полу. И пусть ваша неприязнь оправдана, вы должны признать, что никто не мог предвидеть такого исхода. Не только Велерос остался без короля, Дартелию тоже поглотил хаос.

Вот кобра королевская. Я знал, что он прав, но это ничего не меняло.

– У вас же есть мальчишка, которого Совет посадил на трон.

– Однако члены Совета и их семьи мертвы, а регентами выступали именно они. Мальчик не имеет права на власть, его происхождение не подтверждено, – сказал крупный мужчина в вычурной одежде.

Заметив мой интерес, он легко наклонил голову в знак приветствия и представился:

– Лорд Олдос Вейт к вашим услугам, молодой лорд Кристиан Ланкайетт.

При упоминании имени в голове вспыхнули отрывистые воспоминания. Я уже видел этого мужчину раньше. Давно, в детстве. Но кто же он? Лорд Олдос спрятал улыбку в усах и продолжил:

– Никто не будет служить мальчику. Дартелии нужен правитель, а не ребенок, которому необходимо подтирать сопли.

– Но теперь ритуал пройти невозможно, как и доказать наследство по крови. – Из-за волнения Беннет слегка заикался. – Место захоронения Первых разрушено.

Значит, та скала тоже не уцелела. Не удивительно. Если дерьмовый бог устроил такой хаос в Дартелии, то ему ничего не стоило снести и свое захоронение.

– Вернемся к тому, что мы имеем. – Алеистер обвел взглядом залу. – Лорду Ланкайетту уже отправили письмо в Велерос. Надеюсь, что он сможет временно справиться без Его Величества. Мальчика мы отвезли в поместье верного нам лорда. Благодаря армии Велероса нам удается гасить очаги волнений. Также посмертные костры поддерживаются днем и ночью. Хоть проклятые и рассыпались прахом, но опасность заражения от трупов никто не отменял. Гнилые земли продолжают разрастаться, и как их остановить, мы не знаем. Дже... лорд Вальтерсон, ваша очередь.

Джеральд положил ладони на стол. Из всех нас он больше всего походил на правителя из древних легенд. Щетина на его лице отросла, и Вальтерсон стал еще больше напоминать танморовца. Северную кровь так просто не разбавить.

– Цепи помогут сдержать бога на какое-то время. – Голос Джеральда напоминал снежную лавину в горах – также не оставлял надежды.

– Какое-то? – я не смог удержаться от колкости.

– Их доставили из Танмора, и с тех пор наш род их хранил. По преданиям, с помощью цепей возможно подчинить силу, равную богам. Но я не знаю, насколько они правдивы.

Внезапная мысль заставила меня вскочить со стула.

– Так ты знал? Знал, что этот дурень решит умереть, и поэтому отправился за нами с цепями?

Гнев застилал глаза, а рука потянулась к мечу. Но Джеральд хладнокровно наблюдал за моей истерикой.

– Никто не предполагал, что Этан умрет. После смерти Маэль бог должен был освободиться и занять тело Этана, как и хотел Сигурд. И ты не хуже меня знаешь это, лорд Ланкайетт.

– Все пожертвовали Барди, а потом и твоим другом. Ради чего?

– Если бы наш план удался, то Этан бы выжил, потому что он истинный сосуд Нэима. Мы, как и Бардоулф, пошли на безрассудство ради спасения страны. Никто не мог предугадать, что твой король пострадает и все обратится в хаос. И я никогда не желал им смерти. – Вальтерсона не раздражали мои нападки, и он говорил спокойно.

Я громко придвинул стул и сел. Для меня его слова звучали здраво ровно до того момента, когда в этот план попал Эмилий. А теперь мы даже не знали, жив он или нет.

– Прошу прощения, лорд Вальтерсон, но раз прежде этими цепями удерживали схожего по силе богам, то почему вы сомневаетесь в их надежности? – послушник неуверенно вытянул шею.

– Сломаются не цепи, а тело короля.

Тяжелые тучи скрыли осенние лучи, и к повисшей в зале тишине добавился легкий сумрак. «Солнце Велероса зашло», – так говорили, когда умирал наш король. «Да здравствует новое светило!» – скандировал народ на коронации следующего правителя. Радость от этих фраз в прошлом сменилась ужасом в настоящем. У Велероса не будет другого короля.

– Две страны без правителей – это уже не смешно, господа. – Олдос откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. – А что с Танмором, лорд Вальтерсон? У вас с ними, как я погляжу, вполне неплохие отношения.

– Вы признали Танмор повинными в смерти короля. – Даже мне было понятно, что они не станут нам помогать.

– Не мы, а члены прошлого Совета, лорд Ланкайетт. Но все они мертвы.

Джеральд с шумом отодвинул стул и поднялся со своего места, привлекая общее внимание.

– Пока Сигурд в союзе со мной, а я помогаю вам, Танмор будет держать нейтралитет.

– А кто же сейчас управляет вашим родовым замком, лорд Вальтерсон? – старик, который до этого молчал, заговорил противным скрипучим голосом.

– Моя сестра Линнея.

– Женщина управляет замком? – от возмущения старик закашлялся.

Джеральд большими шагами обогнул стол и навис над ним, как огромная скала.

– Вами правила женщина. Или ваша память стала такой же дряхлой?

– И посмотрите, к чему это привело.

– Вы сами все разрушили. – Голос Джеральда приобрел угрожающие нотки, а на лбу вздулись вены.

Ничего хорошего их разговор не предвещал, но останавливать его я точно не собирался и приготовился к увлекательному зрелищу.

– Лорд Вальтерсон, вы хотели отправить письмо в родовой замок.

Черт, Алеистер возник в самый подходящий момент, лишив меня развлечения. Представление отменяется. Джеральд перевел тяжелый взгляд на советника и, коротко кивнув, покинул залу. В своем замке он был спокойнее. Может, не письмо стоило отправлять, а привезти сюда того блондинчика? При нем Вальтерсон вел себя намного сдержаннее. Надо сказать Вив, чтобы она приготовила самое действенное успокоительное, и лучше огромный чан. Оно нам всем пригодилось бы.

– Так что будем делать, советник Алеистер? – Олдос задумчиво рассматривал свитки на столе.

– Мы достали из архивов все записи, которые сохранились. Но... – советник перевел взгляд на Вив, и она беспомощно покачала головой. – Никто их не понимает.

– Нам нужно создать временное правительство. Мы не можем позволить бесконтрольно существовать стране. – Старик быстро отошел от общения с Вальтерсоном и опять стал возмущаться.

– Вы уже создали однажды Совет. – Я ухмыльнулся.

– И создадим еще один. Таков принцип власти, молодой лорд Ланкайетт. А вы лучше займитесь своим королем, и чем быстрее, тем лучше.

Ох, не следовало ему говорить со мной об Эмилие, да еще в приказном тоне.

– А вы не боитесь, что я могу расценить произошедшее как покушение на жизнь короля Велероса? Поверьте, уважаемый, у нас большая армия, которая с легкостью захватит Дартелию, а вы окажетесь в том самом подвале. Наверное, вам не терпится посмотреть на клетку, где держали меченных.

Старик сначала побледнел, но потом кровь быстро прилила к щекам, делая его пунцовым.

– Да как вы смеете?

– Прекратите, господа. Мы все сейчас не в лучшем расположении духа, – Олдос повысил голос. – Лорд Ланкайетт, ваш отец не одобрит войну, остыньте. Никто не хотел оскорблять Велерос и его короля. Мы все переживаем за него. Лорд Фритсвит, настаиваю на присутствии вашего старшего сына. Если не ошибаюсь, он наследник титула и земель. Пора ему перенять дела отца, а вам уже насладиться заслуженным отдыхом.

Старик хотел что-то возразить, но лорд Вейт его опередил.

– Повторюсь, я настаиваю на том, чтобы вас заменил старший сын, – с нажимом произнес он. – Не хотелось бы сейчас вспоминать про ваши сомнительные связи с Советом, лорд Фритствит.

Старик открывал и закрывал рот, не находя слов для возражений. Олдос мастерски умел давить на нужные точки, под стать советнику Алеистеру. Лорд посмотрел на меня, и я равнодушно пожал плечами, растеряв весь запал.

– Великолепно, господа. Идея с временным правительством звучит здраво. Думаю, что кандидатура уважаемого Алеистера принимается без возражений. Кто еще?

– Благодарю, лорд Олдос, за оказанное доверие. Смею предложить вас, а также капитана Дарела Альбрехта. Он примет должность военачальника. – Советник прошелся по нам пронизывающим взглядом. – Сейчас необходима церковь и поддержка народа. Беннет, возьмете на себя обязанности первосвященника.

Бедный парень покрылся красными пятнами от волнения.

– Но как я смогу?

– Вы были послушником и знаете писания как никто другой, справитесь. Предлагаю вашему сыну, лорд Фритсвит, тоже включиться в наше общее дело. Дартелии пригодилось бы ваше влияние.

– Не вижу причин отказывать уважаемому советнику. – Скрюченные пальцы старика вцепились в самую обычную деревянную трость. После слов Вейта про Совет он быстро присмирел. – Лорд Олдос прав, и я уже не так молод, а мой сын сможет с честью представлять род Фритсвитов.

– Благодарю вас. – Алеистер кивнул и поправил выбившуюся из хвоста прядь. – Тогда членов временного правительства Дартелии попрошу задержаться. А гостям из Велероса и лорду Вальтерсону открыт доступ к королевским архивам. Можете изучать все, что понадобится, и заботу о Его Величестве Эмилие я тоже оставляю на вас.

Первый раз за весь разговор прозвучало его имя, и оно было произнесено тоном, полным сожаления и обреченности.

Я так стремился покинуть комнату, переполненную роскошью и знатью, что не обратил внимания, когда кто-то последовал за мной. Из-за бушующих эмоций страдало мое хваленое хладнокровие. Тоже мне, капитан личной охраны короля. Посмешище, да и только.

Шаги за спиной отличались легкостью, оказалось, что их обладатель был хорошо мне знаком. Не оборачиваясь я шел по коридорам в поисках безлюдного места. Многочисленная стража подозрительно косилась в мою сторону, но все чаще встречались свои люди из Велероса. Воинская выправка велеросских солдат не шла ни в какое сравнение с дартелийскими. Некоторые узнавали меня и едва заметно наклоняли голову. К сожалению, в Дартелии они подчинялись уже другому командиру.

Выход в небольшой, огороженный стенами сад оказался самым заброшенным. Там и было решено остановиться.

– Не надоело преследовать меня, словно тень, а, Вив?

Девушка молча встала рядом. На солнце ее кожа отдавала синевой, как у мертвеца.

– У тебя есть идеи?

Она не спешила с ответом, разглядывая голые ветки кустарников и сырую землю.

– Записи Первых мог читать только Этан и те, чьи тела содержали божественную силу.

– И они все мертвы. – Я устало вздохнул и запустил пальцы в волосы. От мыслей голова раскалывалась на части.

– Один остался – бог Нэим.

– Так он тебе и рассказал, как его выгнать из тела Эмилия и очистить земли от гнили.

– Первый бог должен знать, где находится единственный род, который, кроме связи с богами, выступает защитниками людей. Обладатели цепей – Вегарды.

Я уже где-то слышал про них. Точно, огромный мужик с севера упоминал что-то про хранителей Земли и циклы жизни, когда мы ездили в Танмор.

– Сигурд рассказывал о письменах, оставленных с тех времен.

– Так, может, нам стоит обратиться к нему, а не к сумасшедшему богу в цепях?

– Советник Алеистер уже отправил за ним, но ты знаешь, сколько времени займет путь туда и обратно. И мне почему-то кажется, что Сигурд не жаждет поведать нам всю правду. Но, сравнив их слова, мы сможем сделать хоть какие-то выводы. А пока я чувствую себя запертой в темной комнате с потухшей лампой.

– И что ты предлагаешь, Вив?

Она потупила взгляд и нервно дернула плечом – дурной знак.

– Ты же умеешь добиваться правды. – Ее голос звучал глухо.

О да, я умел ее добиваться самыми изощренными способами. Неисчислимое количество пыток, и правда всегда была у меня в руках. Но не теперь.

– Ты предлагаешь мне истязать его тело, стремясь сломить дух кого? Бога?

– У лорда Вальтерсона есть цепи. – Вив закусила губу.

– А если Эмилий все еще внутри? И где уверенность, что бог вдруг решит сдать нам Вегардов? Он же не обычный человек. Ты хоть знаешь, какие слабости у богов?

– Кристиан! – она вцепилась в мой рукав и потянула на себя. – Ты видишь, что происходит? Если ни бог, ни Сигурд ничего нам не скажут, то нужно попытаться убить Нэима.

Я отшатнулся от Вив, как от прокаженной.

– Эмилий точно предпочел бы рискнуть и спасти всех, чем сохранить собственную жизнь.

Ее слова имели смысл. Он действительно так бы и сделал, вот поэтому я и находился всегда рядом, чтобы никогда такого не допустить. Не для этого мы с отцом возвели Эмилия на престол.

– Это не выход, Вив. Только не такой.

Она подняла на меня красные, как капли рубинов, глаза.

– Ты сделаешь это, Ланкайетт. После того как признаешь, что Эмилий мертв.

Вив развернулась и ушла, оставив меня в пугающем одиночестве. Она слишком хорошо знала нас и трезво оценивала происходящее. Но смогу ли я пойти на такое?

Что-то прохладное скользнуло по щеке и с мягким звоном упало под ноги. Луч солнца пробежал по золотой серьге и заиграл бликами на зеленом камне. Я поднял драгоценность с земли и поднес ее к глазам. Застежка сломалась. После стольких лет она пришла в негодность именно сейчас. Жесткая ухмылка против воли появилась на лице. Ответ на собственный вопрос был очевиден.

Смогу.

Глава 12

– Смотри, что я нашел.

Мне в лоб прилетел какой-то твердый и маленький предмет, неприятно оцарапав кожу. Видимо, понежиться на солнце сегодня не удастся. Я открыл глаза и недовольно прищурился. Эмилий сидел рядом и сиял, как начищенная золотая монета, а его глаза искрились от восторга. Находка Его Высочества приземлилась на грудь прямо в складки рубашки и тускло поблескивала зеленым цветом.

– У вас в сокровищнице таких камней целые горы. Или ты решил проявить бунтарский дух и утащить из-под носа Его Величества драгоценность?

– Да нет же! – Эмилий смешно поморщился. – Этот добыл я сам!

Нескрываемая гордость слышалась в каждом слове.

– Даже так... – я посмотрел на камешек уже по-другому и заинтересованно положил его на ладонь.

– Помнишь, как мы нашли пещеру в горах, недалеко от реки, и нам потом запретили к ней приближаться?

Как же, запретили. Отец и Его Величество наказали нас на месяц. Каждый день приходилось читать чертовы книги: писания, законы и историю стран. От воспоминаний меня передернуло, и, несмотря на солнечный день, мурашки пробежали по спине. Эмилия же, наоборот, заставили учиться искусству владения мечом, но я ни разу не слышал, чтобы он жаловался или ныл. Такой дисциплине стоило позавидовать.

– Его Величество отправил туда разведотряд, а потом разрешил мне присоединиться к ним под присмотром наставника. – Эмилий увлеченно продолжал рассказывать, взволнованно жестикулируя, и даже не обратил внимание на кузнечика, запрыгнувшего на его ногу. – В пещере оказалось месторождение драгоценных камней. Вот этот я добыл своими руками.

В доказательство он показал мне покрасневшие мозолистые пальцы с маленькими порезами.

– Наставник разрешил забрать его. Сказал, что он послужит наградой и напоминанием о тяжком труде. А еще мне показалось, что у него есть сходство с тобой.

И как только Эмилия не смущало такое говорить?

– Не вижу никакого сходства, – упрямо заявил я.

– А вот и есть! В детстве лорд Ланкайетт показывал вашу семейную реликвию, и камень в ней был такого же цвета. Тогда ты хотел во что бы то ни стало стянуть фамильную драгоценность.

Удивительно, как он помнил даже такие незначительные детали? Я сжал камешек в руке и откинул голову назад, подставляя лицо теплым лучам.

– Спасибо, Ваше Высочество, за щедрый дар верному слуге.

Эмилий недоуменно уставился на меня, но потом его глаза округлились и он возмущенно вскрикнул:

– Крис! Отдай мне камень, сейчас же. Иди и добудь себе сам.

– Меня и этот вполне устраивает. – Губы растянулись в довольной улыбке.

– А ну, отдай!

Он прыгнул на меня, пытаясь дотянуться до руки, в которой был камень, но его затея провалилась. Эмилию не доставало физической силы, чтобы справиться со мной. Мы перекатывались по траве, как маленькие дети прислуги. Он не уступал и пытался разжать мой кулак, а я громко хохотал, чем еще больше его злил. В итоге, грязные и вспотевшие, мы были вынуждены отправиться обратно в замок. Камень спокойно лежал во внутреннем кармашке моей жилетки.

– Ты даже не носишь украшения, зачем он тебе?

Эмилий недовольно бурчал всю дорогу. Но Его Высочество не умел долго злиться и быстро переводил внимание на что-нибудь новое.

Так случилось и в этот раз. Вскоре он перестал вспоминать про драгоценность, и она просто хранилась в моей шкатулке, пока король не сослал Эмилия в военный лагерь. После этого я нашел самого лучшего ювелира и отдал все свои заработанные деньги за то, чтобы он обработал камень и сделал из него серьгу. Скорее всего, Эмилий не узнал его или забыл, но скромное украшение стало частью меня, напоминая о прекрасном времени. А теперь, сломанное, оно лежало на моей ладони, будто говоря, что все закончилось и былого уже не вернуть.

– Чтобы вас всех черти драли, и Вив с ее идеями тоже, – выругался я и упрямо вставил сережку в ухо, загнув самый конец мягкого металла на внутренней стороне мочки.

Теперь осталось разыскать Вальтерсона.

Здоровяк нашелся не сразу – один из местных солдат указал мне на отдаленную часть замка, которую выделили для военных при дворе. Я вломился в его комнату без стука и приветствий. Вальтерсон сидел за столом и запечатывал письмо сургучом.

– Что вы здесь ищете, лорд Ланкайетт?

– Давай без титулов, Джер.

Я раздраженно захлопнул дверь и сел на край узкой кровати, которая к тому же оказалась жесткой, как камень. Кожу на ладонях неприятно царапнуло колючее шерстяное одеяло. Пришлось подавить в себе желание отдернуть руки и сложить их на коленях. Комната Вальтерсона разительно отличалась от других в замке – серая, скромная и ужасно неуютная. А ведь он занимал не последнюю должность при короле, так почему же раньше жил в таком убогом месте?

– Хорошо. – Джеральд повернулся ко мне, и стул под ним жалобно скрипнул. – Чего тебе надо, Кристиан?

– Каково это – предать друга и пережить его смерть?

Вив бы отравила меня за такой вопрос, но быть для всех хорошим я не собирался. До правды можно добраться только самыми изворотливыми путями.

Глаза Вальтерсона потемнели.

– Я не предавал Этана, то был его выбор. И зря ты думаешь, что гибель друга ничего не значила. Но точно ли для меня ты задал такой вопрос, Кристиан? Что вы задумали вместе с леди Селеван?

Интересно, всегда ли Джеральд отличался проницательностью? Чутье мне подсказывало совсем обратное. Мишка за короткое время превратился в опасного хищника. Что же на самом деле скрывает род Вальтерсонов? Хотя стоило вспомнить про подвалы Дартелии и сколько лет он успешно скрывал мерзкую тайну. Такой человек не может быть милейшим добряком. Сплошные маски и игры.

– У тебя есть идеи, как разговорить бога? Ты верно подметил, что тело Эмилия не продержится долго.

– И что ты спросишь у него? Как вернуть душу короля или же как остановить проклятие? – Джеральд ухмыльнулся.

– Вив предложила найти Вегардов. Раз они выковали цепи, способные удержать бога, то точно должны знать, что делать с ним. Сигурд упоминал, что Вегарды защищали Землю и людей. Так, может, и сейчас выручат нас?

– Вегарды вымерли. Их больше не существует. – Ухмылка мгновенно спала с его лица, и ответ прозвучал резко.

– Тоже Сигурд сказал? – я прищурился, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Верно.

Слишком подозрительно. Вальтерсон недоговаривал или знал только часть правды. Но, кажется, Вив не ошиблась насчет Вегардов.

– Тогда остается лишь разговорить бога, пока есть такая возможность. Не поделишься каким-нибудь тайным мечом, который служил реликвией рода Вальтерсонов?

Я встал с кровати и направился к двери. Со стороны могло показаться, что все это для меня ничего не значит, но от каждого брошенного слова об оружии, направленном против Эмилия, бросало в ледяной пот.

– Нэима не сломить телесными пытками. Несмотря на слабый сосуд, бог сможет восстановиться.

– Значит, тайного меча нет? Жаль. – Я разочарованно вздохнул.

Неожиданно Джеральд оторвал кусок пергамента и, начертав на нем странный символ, протянул мне.

– Нанеси его на лезвие любого оружия. Так ты ранишь бога подобно обычному смертному. Он не сможет сразу исцелить увечья.

Я удивленно переводил взгляд с куска пергамента на Джеральда. Был ли это жест доброй воли, или он пытался за ним скрыть что-то более важное?

– Не боишься, что я могу убить бога?

– Пока есть малейшая надежда на то, что душа твоего короля цела, ты не убьешь Нэима. Но даже если ты не найдешь там и ее отголоска, то смерть бога уже ничего не изменит. Цикл завершился неправильно.

– Опять Сигурд сказал?

Этот мужик начинал злить уже всерьез. Но я лучше поверю божественному сумасшедшему, чем тому, кто вечно недоговаривает.

Джеральд не ответил. Опять тайны, даже под угрозой смерти он продолжал их хранить. Что же он так упорно защищает?

– Спасибо за помощь. – Я махнул пергаментом и покинул невзрачную комнату.

Вив надеялась на то, что Сигурд все разъяснит. Но, поговорив с Джеральдом, я понял, что они хранят свои секреты и не раскроют их ни при каких обстоятельствах. Единственный, кто знал всю правду, был Нэим. С него и стоило начинать. Если просчитать выгоду каждого, то появится шанс узнать, что кроется за всем этим. Но в одном Джер точно не соврал – бога не сломить телесными пытками. Значит, остается только одно.

Я знал, как довести до агонии любого человека, но вот к божественному уроду требовалось применить более изворотливые приемы. Однако перед этим следовало выполнить долг перед своей страной и отцом. Не просто так мы с Вив считались лучшими спутниками и охраной короля. Слепое доверие к Дартелии могло обернуться самой большой ошибкой для Велероса.

Стража в коридоре, который вел к закрытому саду, осталась прежней. Смена караула стала бы для меня проблемой. За пазухой я нащупал тонкую цепочку с кольцом и, сжав его в кулаке, сдернул с шеи. Прежде чем выйти из тени массивных колонн, я пробежался взглядом по стражникам, выискивая знакомое лицо, и, изобразив озабоченность, направился к ним. Просчитывать свои ходы не было времени, но осторожность не помешает. Советник сказал, что отправил письмо отцу в Велерос, вот только написал ли он там про Эмилия, цепи и бога? Очень сомневаюсь. Алеистер всегда служил интересам Дартелии и не стал бы подвергать свою страну возможной опасности.

Я остановился между знакомым стражником и дартелийцем, обратившись к ним обоим, но при этом смотря только на последнего:

– Господа!

Дартелиец промолчал, но слегка приосанился, значит, так к ним здесь не обращались и ему польстили мои слова.

– Где мне найти смотрителя замка?

Стражник сразу потерял ко мне интерес и кивнул своему соседу:

– Ты, велеросец, проводи... – он на мгновение замолчал и прошелся по мне оценивающим взглядом.

Конечно же, мой внешний вид оставлял желать лучшего, учитывая, что одежда не пережила восстания меченных и мне пришлось надеть ту, которая подходила по размеру.

– Лорд Ланкайетт, – подсказал я. – Советник Алеистер распорядился взять слуг и перенести кое-что в подвал.

Уголок губ дартелийца нервно дернулся при упоминании титула. Прекрасно, теперь он точно не будет трепать языком, боясь выговора.

– Проводи лорда Ланкайетта к смотрителю.

Замечательно, было бы хуже, если бы он внезапно вызвался сопровождать меня сам. Я последовал за вторым стражником и, как только мы перешли в менее охраняемое крыло, чуть прибавил шаг и случайно задел его руку своей, передавая кольцо. Велеросец ничем не выдал удивления. Это был Вайот, один из наших осведомителей, которых мы отправили в Дартелию вместе с основным войском. И он прекрасно знал, кому нужно передать кольцо. Само по себе оно не представляло ценности, дешевая безделушка и только, но не для нас с отцом. Мое расставание с украшением матери означало, что «солнце может погаснуть» и стоит готовиться к запасному плану.

Наконец мы остановились у самой обычной двери, без вычурной резьбы и позолоты.

– Свободен. – Я кивнул стражнику.

Вайот не говоря ни слова развернулся и ушел в противоположном направлении. Надеюсь, отец получит от меня знак. Я готов бороться за нашего короля до последнего, но положить на чашу весов душу одного человека и тысячи других – каждому, кто находился в своем уме, это бы показалось смешным. Велеросу стоит подготовиться к любому исходу, и к войне тоже. Однако в этом случае мои пути с отцом разойдутся. Подданный Велероса – сын лорда Ланкайетта – исполнил свой долг перед страной, но долг Кристиана был другим.

Отдав распоряжения смотрителю, я нашел небольшой закуток подальше от любопытных глаз и вытащил кинжал и нож. Аккуратно расправив кусок пергамента, я не торопясь нацарапал символ на лезвии. Подготовка завершена.

Сырой подвал притуплял ощущения, заставляя терять связь с внешним миром. Минуты, часы или недели здесь могли показаться годами. Тяжелый воздух давил не только на легкие, но и мысли, подталкивая к отчаянию и безнадежности. Худшее место для пыток. Я предпочитал комнату с одним маленьким окном, через которое человек мог видеть небо – надежду на спасение. Она ломала дух лучше каленого железа. Обычно в таких помещениях я ставил зеркало в полный рост напротив самого стойкого упрямца и заставлял смотреть на то, как его медленно пытают, лишая частей тела. Только видя собственными глазами в отражении, как он постепенно превращается в кусок мяса, пленный терял рассудок и быстро выдавал нужные сведения. Однажды пришлось дойти до ноги, но такие упорные встречались редко. В этот раз такое не сработает. Для бога тело – просто временный сосуд. Но можно попробовать поколебать волю бога, умерить его гордыню и в этот момент достучаться до души Эмилия.

Я зажег все факелы, рассеивая мрак подвала, и встал напротив клетки. Нэим, скучая, наблюдал за мной. Вся его разговорчивость куда-то делась, что настораживало. Долгое время мы вели немую борьбу взглядами, пока не послышались шаги и лязг металла.

– Лорд Ланкайетт, доставлено по распоряжению смотрителя замка.

Двое стражников, не осмеливаясь пройти дальше двери, стояли за ней, держа в руках нечто большое и занавешенное бархатной тканью.

– Поставьте к стене и можете быть свободны.

Они торопливо выполнили мой приказ и ушли. Я дождался, пока их шаги стихнут, и затащил в камеру то, что принесли стражники.

Бог не выдержал:

– И чем же ты решил меня развлечь, мой дорогой Христианхен?

Имя резало слух, как будто прошлое стояло за спиной и дышало мне в затылок. Не позволяя себе сомневаться, я открыл клетку и под удивленным взглядом бога зашел внутрь. Потом разобрался с замком и бросил ключи через решетку к стене, а странный предмет приставил к прутьям.

– Не боишься меня? – Нэим прищурил красные глаза.

Разве у бога могут быть такие жуткие глаза? Скорее, он походил на дьявола из страшных сказок.

– Я за свою жизнь таких ублюдков повидал, что какой-то недомерок, называющий себя богом, точно не сможет меня испугать.

Цепи загремели, а черные вены на шее стали видны еще отчетливее.

– Да как ты смеешь меня так называть?

– Да-да. – Я скучающе зевнул. – Великий, ужасный правитель всего и вся. Слышали уже.

– Чего тебе надо? – его речь изменилась.

– Не думаю, что ты прочитаешь нам письмена Первых.

– Ха-ха... – смех Нэима звучал безумно. – Зачем мне читать то, что я сам написал?

А вот это уже было интересно.

– И, конечно, не скажешь, как остановить гниль.

– Быстро схватываешь, человек. Мне нет выгоды помогать вам в спасении ваших жалких жизней.

– Тогда что останавливает меня от того, чтобы убить тебя или оставить гнить здесь в цепях на радость подвальным крысам, которые смогут полакомиться богом?

В красных глазах промелькнуло что-то отдаленно похожее на испуг.

– Ты не поступишь так со своим королем.

– Солнце Велероса зашло, Нэим.

Я вытащил из чехла, пристегнутого к поясу, большой нож.

– Можешь калечить это тело сколько угодно, Христианхен.

– А вот мне так не кажется, Нэим. По преданиям, Древний бог был воплощением мужской красоты. Никто не мог отвести от него взгляда. Величественный и великолепный, с точеным телом, в котором скрывалась сила и добродетель. Так ли это сейчас? Давай посмотрим.

Зажженные факелы хорошо освещали темницу. Я сдернул тяжелый бархат, и в большом отполированном зеркале отразился грязный, осунувшийся Эмилий.

– Жалкое зрелище, а не бог, не правда ли? Где же твое великолепие?

Я откинул ткань в сторону и крутанул в руке нож. Боль от ранений могла сломить человека, а вот Нэима стоило брать другим. Посмотрим, насколько велика его гордыня.

– Тело будет гнить, а ты – наблюдать, как в отражении я отрезаю от божественной плоти кусок за куском. Крысы станут таскать их, мерзко пища, и грызть у тебя на глазах. А может, мне помочь несравненному богу представить это уже сейчас?

– Так ты ничего не добьешься.

Нэим говорил уже не так уверенно. Мои слова задели его.

– Правда? А вот мне так не кажется.

Я встал за спиной бога так, чтобы мы оба отражались в зеркале, и, дернув за цепи, заставил подняться. Лезвие ножа с нацарапанным символом находилось в опасной близости от шеи Нэима. Оно чуть надавливало на бледную кожу только для показного устрашения. У меня не было ни цели, ни желания уродовать тело Эмилия. Я поднял голову и посмотрел в отражение, намереваясь продолжить начатое. На мгновение рука с оружием едва заметно дрогнула, а тело окаменело от увиденного кошмара. Взгляд, полный ненависти, пронзил меня, словно отравленная стрела. Король, которого я клялся защитить ценой своей жизни, стоял в цепях, а мой нож был приставлен к его горлу, и все во имя страны и мира. Дерьмо. Кровь стучала в ушах. В голове, как молитва, повторялись одни и те же слова: «Это не он». Но глаза упорно видели в зеркале лишь истощенного Эмилия и беспощадного монстра, стоящего за ним. Кого я хотел сломить? Бога? Или пасть еще ниже самому, чтобы потом вымаливать прощение у своего короля?

Неважно, главное, чтобы он выжил, а потом можно всю оставшуюся жизнь провести в ссылке, если надо мной не сжалятся.

– Сосудов больше нет, и бог навсегда останется в клетке. Тебя, великого, сломили жалкие людишки. – В голосе звучало отвращение, но предназначалось оно мне. Лезвие поднялось выше, к линии подбородка. – Скажи мне, Нэим, где найти Вегардов?

При упоминании защитников Земли он резко повернул голову в мою сторону. Нож скользнул по шее, разрезая плоть. Цепи натянулись, и бог навалился на меня, сбивая с ног.

– Вегарды? Где они? Я так и знал, что эти отродья моего брата тоже замешаны в произошедшем. – Нэим плевался и шипел, как сумасшедший, не обращая внимания на кровь, капающую с шеи. – Освободи меня! Отдай Вегардов, и я сам их уничтожу. Предатели!

Я схватился за цепи и оттолкнул его от себя. Перекатившись, он оказался прямо перед зеркалом, и его взгляд поймал свое отражение. Черные вены вспухли и поползли к виску, а ниже растеклись тонкими нитями чернил под рубашку, выползая на левой руке.

– Что они сделали со мной? – голос бога напоминал вой. – Заковали... снова... Уничтожу всех, пусть все сгорят в адском пламени. Людишки любят в нем гореть. Вся земля полыхает посмертными кострами.

Из-за его воплей я даже не услышал, как в подвал кто-то зашел.

– Вегарды! Отдайте Вегардов! – Нэим извивался на полу, как червяк, и истошно кричал.

Свет факелов загородила огромная фигура Вальтерсона. Подобрав ключи, он открыл клетку. Не обращая внимания на бога, Джеральд обратился ко мне:

– Новые проблемы.

Когда он научится объяснять все не парой слов? Я поднялся с пола и поспешно спрятал оружие.

– А с ним что?

Джеральд спокойно вынес зеркало и прислонил его к стене между факелов так, чтобы оно хорошо просматривалось из клетки. Вопросы к роду Вальтерсонов росли с устрашающей скоростью. Он не удивился зеркалу, а значит, понимал его предназначение. Только вот откуда Джер мог знать про такой вид пыток?

– Нас ждут, – повторил он, так и не ответив на мой вопрос.

Вот же упрямый медведь. Я потер поврежденное плечо, которым ударился при падении, и, стараясь не смотреть на корчившееся на полу тело Нэима, закрыл все замки. За спиной раздавалось мерзкое поскуливание. Все получилось совсем не так, как я планировал. За такое жалкое подобие пытки меня бы высмеяли в Велеросе. Хотел сломить гордыню бога, а в итоге превратил его в жалкое существо, но так и не добрался ни до ответов, ни до души Эмилия. Зато подозрения подтвердились. Вальтерсон вместе с Сигурдом знали про Вегардов, но молчали. А вот бог ненавидел защитников Земли.

Громкий женский голос прервал мои размышления. Я не заметил, как мы дошли до главного коридора с кучей вычурных гобеленов и резных колонн. Здесь уже собралась разношерстная толпа из стражи и людей в плащах.

– Вы все испортили! Все-все испортили.

Странная девушка при каждом слове сильно топала ногой, успевая тыкать пальцем в собравшихся. От ее быстрых движений капюшон сполз с головы, демонстрируя разноцветные бусины и перья, вплетенные в мелкие косички.

Не успел я выйти из-за спины Вальтерсона, как она метнулась ко мне и, привстав на цыпочки, заглянула в глаза. В нос ударил запах свежей зелени. Как от нее могло так пахнуть среди сырости и гнили?

– Слишком жидкая кровь, почти ничего не осталось. Отрекся от корней, глупец, а мог бы пригодиться.

Я взял ее за плечи и отодвинул от своего лица.

– Леди, хоть вас и сложно так назвать, но вам никогда не говорили, что подобное обращение к незнакомым людям недопустимо?

Она ничуть не смутилась и, блеснув ярко-зелеными глазами, сказала:

– Недопустимо не узнавать своих, названый братец. Я Эйнария – последняя из рода Арнвидов, которых создал бог Сэим. И ты, Христианхен, тоже.

Глава 13

Эйнария гневно ткнула пальцем мне в грудь. От назревающего спора нас спас вездесущий Алеистер. Он быстрым шагом пересек просторный коридор. Черная лента, удерживающая хвост, развязалась, и ее измятые концы устало повисли.

– Уважаемые гости из Хельгура, – невозмутимо произнес советник, словно такое происходило у них каждый день, – вы не предупреждали о своем визите.

– Я понимаю ваше негодование, господин Алеистер. – Вперед вышел высокий и мускулистый мужчина в плаще.

Он откинул капюшон, украшенный вышитыми листьями. Густые волосы цвета каменного угля были заплетены в косу, перекинутую через плечо. На смуглом лице выделялись светло-зеленые глаза – цвета летней травы, обожженной солнцем. Хмурый взгляд из-под густых бровей предупреждал, что с ним не стоит шутить.

Советник задумчиво потер подбородок. Вблизи стала заметна излишняя бледность кожи и чуть опущенные плечи. Интересно, за эти дни он хоть раз отдыхал? Уважение к этому человеку боролось с раздражением. Но не стоило проникаться симпатией к дартелийцам, особенно к королевским змеям.

– Прошу извинить мою грубость, но вы мне кажетесь смутно знакомыми. Вы уже ранее посещали Дартелию?

– Лаонил – сын Арнмунда, правителя Хельгура. – Мужчина еле заметно наклонил голову.

Алеистер удивленно приподнял брови.

– В прошлый визит вы выглядели немного иначе.

– В Лао всего лишь проснулась кровь предков. – Эйнария отмахнулась, как будто это ничего не значило, но тут ее внимание переключилось на советника. – А я? Меня вы узнали?

В глазах хельгурки загорелся хитрый огонек, и она нетерпеливо прикусила нижнюю губу.

– Не беспокойтесь, леди Эйнария, вас сложно забыть. Вот только, – он бездумным жестом потянулся было к ее волосам, но, опомнившись, отдернул руку, – мне казалось, что правящая семья Хельгура всегда славилась и гордилась черными волосами как даром от предков, которых создал бог. Вы всегда чтили чистоту крови.

Эйнария просияла и вытянула перед собой одну из косичек. И правда, цвет отличался. Жгучий черный разбавлялся то ли каштановым, то ли медным, а разноцветные бусины и нити добавляли красок, придавая хельгурке немного безумный вид. Весьма необычная особа.

– Темные волосы выглядят мрачными, только если они не на вашей голове, господин советник. – Она мило улыбнулась и подмигнула Алеистеру. – Вам этот цвет очень идет.

Уголок губ советника дернулся от ее слов, а на лице отразилась растерянность. Хоть что-то могло смутить хладнокровную змеюку. Я не удержался и кашлянул в кулак, пытаясь скрыть смех, который рвался из меня. Эйнария оказалась занимательной девчонкой, вот уже и советника привела в замешательство.

– Благодарю вас за лестные слова, однако вынужден вернуться к своему вопросу...

Но Эйнария уже его не слушала и, приметив Джеральда, бросилась на него с объятиями.

– Большой брат медведь! Я так рада тебя видеть.

Вальтерсон осторожно отцепил ее руки от своей талии и отступил на шаг. Хельгурка прищурилась и недовольно надула губы.

– Я знаю, что ты из Первых родов и твоя кровь проснулась. Даже не думай, что сможешь меня обмануть.

И только после этих слов жужжащий рой в моей голове стал разлетаться по своим ульям.

– Стой-стой, ты из рода Арнвидов, кем бы они там ни были, а Джеральд... Бог назвал тебя потомком Абьернов, да еще Вегарды. Ты знаешь больше, чем все эти умники. – Я махнул рукой в сторону советника. – Говори все. Живо!

– Вегарды? – глаза Эйны округлились, а со щек сошел легкий румянец.

Лаонил в мгновение оказался рядом с ней и успокаивающе положил свою руку на ее плечо.

– Я же сказал тебе, Ланкайетт, что Вегарды мертвы. – Рык Джера эхом разнесся по коридору.

Мое подозрение только усилилось. Почему он так настаивает на их смерти?

– Довольно! – Алеистер повысил голос, привлекая к себе внимание. – Уважаемые гости из Хельгура, потрудитесь сначала объяснить цель вашего визита.

– Мы потомки Первого рода лесных орлов Арнвидов, которых создал средний бог Сэим. В нас течет кровь Первых исполинских зверей, и мы связаны с богами и матерью-Землей. – Лаонил говорил спокойным тихим голосом. – Мы почувствовали, что проклятие Дартелии протянуло дальше свои щупальца, а великий цикл завершился неподобающе.

Эйна дернула плечом, сбрасывая его руку.

– Вы все допустили огромную ошибку. Ваши земли сгниют, и вы все вместе с ними из-за собственной слепоты. Я чувствую, что здесь больше нет души Маэль, но вот Древний бог Нэим... Что вы с ним сделали?

Алеистер обвел взглядом стражу, потом искусно расшитые гобелены с изображением волка и тяжело вздохнул.

– Здесь точно не место для обсуждения таких вопросов. Вижу, что вы достаточно осведомлены о произошедшем. – Он повернулся ко мне. – Лорд Ланкайетт, вам решать, отвести их туда или нет.

Я недоверчиво посмотрел на советника, никак не ожидая, что он оставит право выбора за мной. С одной стороны, мне не хотелось подпускать к Эмилию никого, кроме Джеральда. С другой – хельгурка назвала такие же странные имена, как и Нэим. Подумав, я отрицательно качнул головой.

– Почему я должен безоговорочно верить тем, кого вижу в первый раз?

Лаонил в несколько шагов преодолел расстояние между нами и слабо ударил кулаком в мою грудь.

– Смотри. – Голос не звучал угрожающе, но желание ослушаться пропало сразу.

Он стал развязывать кожаные наручи и, откинув их в сторону, закатал свободный рукав рубашки, обнажая кожу. Его запястье оплетал витиеватый узор из листьев и повторяющегося символа.

– Всем из Первого рода в Хельгуре, как только проснется кровь предков, наносят несмываемый узор. Тебе он должен быть знаком, хельгурец, отказавшийся от корней и носящий имя велеросцев.

Я узнал его, память услужливо подкинула воспоминание о руках матери, которые гладили меня по голове. Перед глазами часто мелькал замысловатый рисунок, но она никогда не говорила о нем, а я был слишком мал, чтобы понимать его значение или спрашивать о происхождении.

– И что теперь? – я отодвинул его руку и кивнул в сторону Эйнарии. – Она уже сказала, что я ваш названый брат. Не буду лгать, узор мне хорошо знаком. Но сейчас он ничего не значит, даже будь я вашим потерянным дядей, братом, отцом, да кем угодно.

– Душа того человека, в чьем теле сейчас Первый бог, цела. – На краткий миг глаза хельгурки стали полностью зелеными, закрывая весь зрачок, внутри которого будто бы вспыхнул пожар. Но наваждение продлилось недолго.

– Что ты хочешь сказать?

Хельгурка не могла знать про Эмилия, она лишь сделала разумный вывод.

– Отведи меня к нему и узнаешь. Я вижу, что тебе нужна та душа, но до нее не достучаться. Тело смертного не приспособлено для бога. Сосуд слаб. Ты игнорируешь свои корни и кровь, но тогда голос разума в тебе должен быть сильнее.

Я выдержал ее взгляд, от которого исходило такое же противное и мерзкое чувство, как от Этана и Нэима. Огромный коридор показался слишком маленьким и душным. Колонны давили своим весом, мешая свободно дышать. В теле стало горячо, словно кровь нагрелась и разносила тепло по венам. Кем бы ни была на самом деле дочь правителя Хельгура, но она точно знала больше, чем могла сказать.

– Хорошо, твоя взяла.

Не успел я выбраться из ужасного подвала, как опять направлялся в свою пыточную темницу. Никогда бы не подумал, что обычные легенды могут перевернуть мир и разрушить его.

Странная хельгурка уверенно спускалась по полуразрушенным ступеням. Я же ощущал себя местным дурачком, который ничего не понимал. Слова Лаонила о Первых родах, которых создал бог, казались полнейшей чушью, как и то, что во мне тоже текла их кровь. Они прибыли в Дартелию внезапно – что за чудесное решение проблемы! И такой поворот не вызывал доверия.

Скрип несмазанных петель вернул меня в сырой подвал. Эйнария, не дожидаясь, пока Вальтерсон и советник зайдут в темницу, хмыкнула и, растолкав их локтями, вошла первой. Алеистер удивленно остановился и украдкой потер предплечье, на которое пришелся тычок от хельгурки. А сила у девчонки была.

Факелы все еще ярко освещали помещение, и советник удивленно посмотрел на большое зеркало в золотой раме.

– А оно здесь как оказалось?

Джеральд в ответ безразлично пожал плечами.

– Ты привел больше зрителей для своих жалких пыток, мой дорогой Христианхен?

Нэим пришел в себя и больше не лежал на полу, проклиная всех. Он прислонился к каменной стене и, чуть прикрыв глаза, наблюдал за нами. Черная паутина вен странным образом сползла от виска к шее. Из раны от ножа, чуть ниже подбородка, сочилась кровь, которая пропитала рубашку. Вальтерсон не соврал – те символы, начертанные на оружии, могли действительно нанести вред богу.

– Пытки? – Эйна подскочила ко мне и, схватив за жилетку, тряхнула. – Ты окончательно решил опозорить наш род? Пытать бога! Да как ты посмел?

Она отпустила бархатистую ткань и обвела гневным взглядом остальных.

– Как вы все посмели? – ее голос звенел. – Безмозглые люди, позабывшие свои корни! Без Древнего бога вы бы все уже давно сгнили!

– Мы и с ним гнием, если ты не заметила. – Мне хотелось выплюнуть эти слова хельгурке в лицо. Корни? Боги? Да катись это все в преисподнюю. Верните мне моего короля.

– Может, не стоило нам приезжать, сестра? – серьезно, без тени улыбки, проговорил Лаонил.

Эйна сразу успокоилась и качнула головой. Деревянные бусинки в ее волосах глухо стукнулись друг об друга. Она подошла к решетке и, припав на одно колено, склонила голову. Лаонил повторил ее движения.

– Последние из рода Арнвидов приветствуют вас, о Великий бог Нэим, и приносят благодарность за Древо Жизни, которое мы оберегаем по сей день.

Нэим удивленно приподнял брови и оторвался от стены.

– Арнвиды? Вы все еще живы? Я думал, что вас всех уничтожили. Если бы с меня сняли цепи, то я мог бы лучше вас почувствовать, как и того медведя. – Бог мотнул головой в сторону Джеральда и поморщился. – Так зачем вы сюда пришли?

Его голос стал другим. Из безумного бога он на глазах превращался в человека, располагающего силой, ведавшего истины.

Эйна подняла голову.

– Великому богу стоит оставить это мир и вернуться к братьям. А землю, как и прежде, вверить Первым родам. Земля – людям, Небеса – богам.

Нэим прищурился и разразился безумным хохотом. Все же мне показалось, что он стал другим.

– Девочка, ты пришла сюда, чтобы указывать, что делать богу?

– Я пришла, чтобы восстановить мир и изгнать проклятие. – Хельгурка сжала кулаки.

– А если я не желаю мира?

– Всегда есть вариант сгнить в смертном теле. – В голосе Вальтерсона слышалась несвойственная ему издевка, как будто у него были свои мотивы ненавидеть Нэима.

Эйна недовольно покосилась на Джеральда, явно не одобряя такое поведение.

Бог приоткрыл рот, но потом словно передумал и, опустив веки, прислонился к стене.

– Уберите зеркало, и мы поговорим.

Все-таки оно его раздражало. Не дожидаясь указаний советника, я неохотно перенес зеркало к выходу и развернул его к стене.

– И как ты хочешь вернуть меня, потомок Арнвидов, и избавиться от проклятия?

– Древо Жизни связано с колодцем мироздания и Древними богами. Предания говорят, что вы потеряли путь домой, потому что благословили Первых Дария и Маэль. Их душ больше нет в этом мире, и никто вас здесь не держит. Вы не связаны клятвами, а значит, можете снова найти путь с помощью Древа.

Нэим склонил голову набок и внимательно посмотрел на Эйнарию, явно заинтересовавшись ее предложением.

– Вы предлагаете выбор. Гнить здесь в подвале или вернуться к братьям?

– Правильно мыслишь, Нэим. – Я не смог удержаться от едкого замечания.

Он перевел на меня взгляд и ухмыльнулся.

– И тебя устраивает такой конец партии, мой дорогой друг?

Его голос звучал ровно, но я почти кожей ощущал скрытый смысл в его вопросе.

– Более чем.

Нэим прищурился, одарив меня легкой улыбкой, и потом резко распахнул глаза.

– Что же, дитя Арнвидов, я могу довериться тебе.

* * *

Мы сидели за огромным столом, а мне хотелось оказаться на небольшой кухоньке, вдыхая знакомые ароматы выпечки и специй. Всегда ненавидел этикет и двуличных знатных особ, которые лебезили каждый раз, оказавшись перед королем и его свитой. Противные воспоминания из детства преследовали меня, когда при прежнем правителе Велероса я чувствовал себя ничтожеством, не достойным дышать с ним одним воздухом. Не о таком будущем мечтали велеросцы. Эмилий тоже не был идеальным королем. Слабый в своей человечности и доброте, слишком открытый и светлый. Он не умел плести интриги и управлять армией, поэтому у него всегда были я, Вив и отец. Мы делали всю дурно пахнущую работу за Эмилия, а он даже не догадывался о ней. Но стоило увидеть, как народ любит его и готов отдать свою жизнь за Солнце Велероса, уверенность в нашем с отцом выборе крепла. И если бы потребовалось еще раз убить бывшего тирана и возвести наивного и честного кудряшку Эми на престол, то я сделал бы это не раздумывая.

– Сигурд говорил, что перерождение Первых уже происходило, но только восемнадцать лет назад звезды сошлись и ознаменовали конец цикла. Но первый раз его завершили вы? – Вив, уставшая, но сосредоточенная, перекладывала перед собой свитки.

– Глупые северяне. – Эйна оттолкнула от себя пустую тарелку. – Танморовцы хотя бы знают, что такое цикл жизни? А звезды? При чем здесь звезды?

Хельгурка издала звук, напоминающий вой, и запустила пальцы в копну волос. Лаонил сидел рядом с ней и размеренно поглощал еду. Создавалось ощущение, что он может в любой момент разнести всю залу в щепки, но усиленно пытается сдерживать себя. Такое же впечатление производил Вальтерсон. Не хотелось бы оказаться рядом с этими двумя, когда они потеряют над собой контроль.

– Смею заметить, что Хельгур не жалует Танмор. – Советник крутил бокал в руке и наблюдал за гостями.

– На то есть веские причины, господин Алеистер. – Лаонил оторвался от трапезы и провел ладонью по столешнице. – Северяне заблуждаются насчет Древних богов и мирового порядка. Только Первые знали, как правильно завершить цикл. Звезды не предсказатели. Это всего лишь старые сказки и совпадения, в которые верит народ Танмора.

– А вы разве нет?

– Мы дети природы. Знаем, как жить с ней в гармонии, и чтим кровь предков, которая течет в наших венах.

– А цикл, который вы завершили? – Вив оторвалась от своих заметок.

Эйна переглянулась с Лаонилом и протянула:

– Ла-а-ао, им следует рассказать. Мы не можем просто взять и увести Древнего бога. Они уже поверили словам северян, и посмотри, к чему это привело.

Лаонил нахмурился и сжал кулаки, но все же утвердительно кивнул.

– На все воля священной земли и Древних богов.

Эйна отстегнула с талии поясную сумку и, пошарив в ней рукой, достала свернутый пергамент, перевязанный веревкой с печатью Хельгура в виде дерева.

– Это не настоящее письмо, но его переписывал лично мой отец.

Она прижала его к груди и, поднявшись со стула, подошла к советнику.

– Каждый правитель Хельгура обязан сохранить его, чтобы мы никогда не забывали истину.

Алеистер почтительно принял из ее рук свиток и, аккуратно развернув, зачитал вслух:

– «Три письма я пишу и трем родам их направляю.

Роду Абьернов – потомкам медведей.

Роду Арнвидов – потомкам лесных орлов.

Роду Аудульфов – потомкам волков.

Первые должны знать правду, и надеюсь, что мои послания дойдут до вас с учениками Древнего бога Нэима...»

Каждое последующее слово, произнесенное советником, обрушивало на меня вес истины. Я чувствовал, как она придавливает меня к полу, не позволяя распрямиться. Дышать стало тяжело. Вивея застыла с приоткрытым ртом, ее красные глаза еще больше налились кровью.

– «... Легенды лживы. Истина в моем письме.

Как писал Нэим, наша жизнь циклична и история обязана повториться. Связи нужно разрушить, когда души вновь соединятся. Кровь искупит кровь, а жизнь послужит платой за жизнь. Нужно разорвать круг, освободив душу Маэль. Иначе мы все погибнем.

Письмо первосвященника Иона».

Алеистер отложил свиток и прислонился к высокой спинке стула. Советник провел дрожащей рукой по лицу так, как будто к нему прилипла паутина и он пытался ее снять.

Я дернул плечами, подавляя в себе желание облиться ледяной водой из горного родника. Если верить этому письму, то Нэим вовсе не был безумным злом. Его предали, сгноили в подвале, лишили всего. Вегарды... вот почему он так взбесился при их упоминании. Я взял кружку и одним глотком осушил ее, но так и не унял жажды. Необъяснимое чувство того, что все услышанное правда, укоренилось внутри подобно живучему сорняку.

– Цикл, который вы завершили... – голос советника звучал непривычно хрипло.

– Вовсе не цикл. – Эйна качнула головой. – Северяне верят правде, оставленной Вегардами, и мы не знаем, что в ней кроется.

– Королю Бард... нет, душе Маэль суждено было покинуть наш мир при любом исходе? – на мгновение Алеистер показался потерянным и одиноким.

– Чтобы цикл завершился подобающе законам мироздания, следовало разорвать связь между Древним богом и жертвенной душой, после чего бог освободился бы и нашел дорогу к братьям. Проклятие разрушилось вместе с ним, и на смену пришел бы новый цикл. Но бог остался без сосуда, а потом вы его заковали в цепи.

– Он освободил меченных и устроил бойню! – я вскочил и стукнул кулаком по столешнице.

– А вы бы смогли остаться всепонимающим и всепрощающим, лорд Ланкайетт, после того, что теперь знаете? – Лаонил спокойно смотрел на меня.

– Успокойся, Кристиан, – голос Вивеи стал суровым. – Если верить вашему письму, Вегарды в прошлом выступили против бога, тогда зачем им было оставлять указания, как разорвать связь между богом и Маэль? Почему они перешли на сторону противника? Они должны были быть благодарны королю и его потомкам, а не идти против них.

– Вот уж чего я точно не хочу знать, так это того, что было в голове у Вегардов. – Эйнария топнула и скрестила руки на груди. – Они вырезали род волков, от медведей тоже почти никого не осталось. Лишь мы смогли сохранить свою кровь. Вегарды точно не на стороне Первых родов, и если бы я встретила хоть одного, то разорвала бы на куски.

Вальтерсон сидел напротив, и мне было отлично видно, как на последних словах хельгурки мышцы на его лице напряглись. Я опустился на стул и закинул ногу на ногу.

– Вегарды мертвы, так, Джеральд? – один невинный вопрос, и я удостоился тяжелого взгляда.

– Верно.

– Я доверяю брату-медведю. – Эйнария опустила руки. – А значит, сейчас Первым родам ничего не грозит. Нам лишь нужно вернуть Древнего бога к братьям.

– И для этого вам нужно перевезти короля Эмилия в Хельгур к Древу Жизни? – советник громко вздохнул и, поднявшись со стула, стал расхаживать по зале. – Как я понимаю, откуда на земле Хельгура появилось Древо, лучше спрашивать у Первого бога? О Небеса, никогда не думал, что столкнусь с таким.

– Леди Эйнария, а что будет с телом и душой короля Эмилия? – Вив не отрывала взгляд от хельгурки. Она походила сейчас на дикую кошку. Ее худые плечи были напряжены, будто она готовилась к нападению.

– Душа вашего короля выберется из заточения и станет свободной, а Древний бог сможет вернуться к братьям. Нам нужно успеть к Древу до ближайшей полной луны.

Эйнария говорила и смотрела уверенно, но я чувствовал ложь не в голосе, а в нервно дернувшемся пальце на руке, который она тут же прикрыла складками плаща. Им тоже нельзя было верить. Чем больше фигур появлялось на доске, тем запутаннее все становилось, что возвращало меня к мысли – только одному существу в этом мире была ведома истина.

* * *

– Теперь мне известна твоя история. – Я зажег новые факелы, рассеивая тьму в сыром подземелье.

Зеркало так и осталось стоять возле стены, укоризненно поблескивая золотой рамой.

– И кто же тебе ее поведал? – хмыкнул Нэим.

Я сел перед прутьями клетки на каменный пол и положил перед собой сверток. Разговор предстоял долгий и изнуряющий. Развернув ткань, я разложил хлеб, мясо и сыр, а рядом поставил кувшин с вкусно пахнущим дартелийским морсом. Впервые мне пришлось отказаться от вина, хотя желание напиться до беспамятства очень манило.

– Первосвященник Ион.

Нэим резко подался вперед, и цепи загремели.

– Как? – искренняя горечь, наполнившая его голос, обескуражила, и моя рука замерла в воздухе.

– Сначала ответь, тебя действительно можно вернуть на Небеса? – справившись с удивлением, я достал из чехла нож и стал тонко нарезать кусок мяса.

– Вернуть меня с помощью Древа Жизни? – Нэим чуть отодвинулся. – Сообразительная девочка.

– Так это возможно? – я разложил сыр и мясо на куски хлеба и протянул один через прутья решетки. – Не знаю, нужна ли пища богам, но телу, которое ты занимаешь, не помешает поесть.

Нэим шумно втянул носом воздух и на коленях подполз к моей руке. Он еще раз принюхался и вгрызся зубами в еду.

– Как же давно я не чувствовал вкуса человеческой пищи, – сказал он довольно, прожевав. – Отвечая на твой вопрос, не уверен, но шансы велики.

– Ты так спокоен? – я отпил из кувшина напиток, похожий на кисло-сладкий холодный отвар из смеси трав и ягод.

– Из нас больше ты должен волноваться о том, что душа твоего обожаемого короля будет уничтожена. В случае неудачи я снова обрету клетку из пустоты и забвения до того момента, пока вся земля не сгниет, а вы вместе с ней.

– Постой! – жидкость выплеснулась из кувшина на пол.

– Глупый мальчишка. – Нэим сел поудобнее и беззлобно улыбнулся. – Я потерял свою физическую форму, и мне нужен сосуд, чтобы вернуться обратно. Ипостась волка утрачена, а истинное тело сгнило. Угадай, что будет с душой твоего короля, когда мы окажемся в Небесном саду? Он умрет, Христианхен, навсегда. Я даже не могу обещать, что он переродится. Но вы спасете Землю ценой всего лишь одной души.

– А тебе не все равно? – внутри поднималась волна жара и гнева, и задать вопрос спокойно далось с особым трудом.

– Не богу признавать правоту человека, но мое положение невыгодное. Потомок Абьернов верно сказал – я сгнию в этом теле. Мне нужен подходящий сосуд, а тебе – твой король.

– Но все Словотворцы умерли, стали прахом.

– Мне нужен один живой Вегард. Сэим наделил их род частью своих сил, и их кровь подойдет как нельзя лучше. Хотя о таком соседстве даже думать противно – делить тело с предателем, чьи цепи сковывают меня и лишают сил.

Лицо Нэима скривилось от омерзения. И снова все сводилось к таинственным защитникам Земли. Мне уже самому не терпелось добраться до них и увидеть собственными глазами. Слишком много шума вокруг предателей.

– Вегарды мертвы, – повторил я слова Вальтерсона, хотя сам в них не верил.

– Они – часть этого мира, как и Первые роды́. Если живы одни, значит, живы и другие. Пока по этой земле ходит хоть один потомок Трех родов, кровь Вегардов будет взывать к ним. Сэим постарался, создавая нерушимые оковы. Нам нужно на север, на их родину.

Опять Танмор. Теперь я был уверен, что Сигурд замешан в этом, как и Вальтерсон.

– Если на мне будет меньше цепей, то я смогу их найти. – Нэим прищурился и склонил голову к плечу.

Его манеры, взгляд, жесты выглядели отвратительно и не шли Эмилию. Но в краткие моменты глаза отказывались верить тому, что передо мной другой человек, с которым нужно быть внимательным и изворотливым, продумывая ходы наперед.

– Хитро, но я не поддамся на это. Ты хочешь найти дорогу в свой Небесный сад в теле Вегарда. Так легко? Какая твоя настоящая цель, Нэим?

– Если я скажу, что хочу отомстить Вегардам и вернуться к братьям, то ты поверишь мне?

– Нет, – усмехнулся я.

– Но ты хочешь спасти это тело и душу, поэтому у тебя есть два пути – привести меня в Хельгур и спасти мир, но лишиться своего короля, или сначала спасти своего короля и привести меня в Хельгур в другом теле.

Я протолкнул через прутья оставшийся хлеб с мясом и прислонил кувшин, подперев его сложенной тканью так, чтобы можно было из него пить без рук. Потом встал и направился к выходу.

– Ты не сказал про Иона.

Я помедлил, обдумывая, насколько опасно будет сказать ему правду.

– У Первых родов сохранилось письмо, написанное первосвященником Ионом. В нем говорится о предательстве Дария, о том, как бог сгнил в темнице, а Вегарды уничтожили Первые роды́, и о том, что Маэль – настоящая правительница Дартелии.

Нэим горько рассмеялся.

– Ион, даже тут не смог забыть о своей сестре. Мой дорогой ученик.

Значит, то письмо действительно оказалось правдой.

– Душа Маэль, которая переродилась в теле Барди, была на самом деле первым правителем?

– Нет, Христианхен, – Нэим посмотрел прямо мне в глаза без ухмылки или издевки, – она была возлюбленной и супругой первого правителя Дария. Ион всегда считал, что народ и сам Дарий обязаны своей жизнью Маэль. И с этим сложно спорить. Без нее я не пришел бы на землю, не повлиял на цикл жизни, а она не принесла бы мне в дар свою душу. Но Маэль не правитель. Она – светлая надежда, которая обернулась погибелью. Благодарю тебя за твой ответ.

Я запер двери и, стремительно поднявшись по лестнице, выбежал в сад. Сердце бешено колотилось. Передо мной был вовсе не тот безумный Нэим, который предстал на площади. В клетке, как столетия назад, сидел Древний бог, доверившийся людям и познавший боль предательства. Я захотел узнать его историю. Почему он решил остаться, что произошло с ним? Тело дрожало, как при лихорадке. Кожа пылала, и даже свежий ветер не мог остудить ее. Выбор. Дуралей Этан тоже стоял перед таким выбором? Спасти весь мир или спасти ее. Готов ли я был поступить так же? Отречься от своей клятвы во благо всего живого. Отец смог подчиниться бывшему королю ради высоких идеалов и целей, и ему удалось добиться своего. Он всегда был голосом разума, а я...

«В тебе течет кровь жителей Хельгура, а значит, и сердце у тебя такое же большое, как и у них. Оно никогда не обманет тебя, Христианхен. Следуй за ним, мой побег бутылочного дерева».

Мама следовала за велением сердца и умерла. Но что остается делать мне?

– Я знала, что найду тебя здесь. – Голос Вив заставил меня вздрогнуть.

Она закуталась в вязаное покрывало, сложив его в несколько раз. Смотря на то, как ее плечи опустились, а извечно прямая спина сгорбилась, можно было подумать, что накидка по весу не уступает рыцарским доспехам. Худые пальцы с силой сжимали края кружева, еще больше растягивая тонкую вязку.

– Здесь все чужое, холодное и блестит показной роскошью. Я не могу спать и есть.

– И поэтому ты решила избегать подвала и не смотреть на то, что осталось от Эмилия? Да еще и предложила убить его.

Я не злился на нее и не упрекал, но эту ношу мы должны разделить поровну, как обещали. Вив сильно закусила губу, и на ней выступила капелька крови. Рука привычно взметнулась к ее лицу, а пальцы осторожно стерли алую жидкость. Она качнулась и, сделав неуверенный шаг вперед, уткнулась лбом в мое плечо. Порыв ветра взметнул потускневшие волосы, а я приобнял Вив одной рукой успокаивая.

– Ты уже отправил предупреждение дяде?

Тишину нарушал лишь скрип веток, царапающих стены.

– Значит, отправил. – Она подняла голову. – Ты же понимаешь, что это грозит войной?

– Дартелия стала несостоятельной страной без правителя и поддержки. Сейчас будет еще хуже. Нам следует подготовиться.

– Если дома узнают, что они лишились Солнца Велероса из-за Дартелии... – Вив замолчала на мгновение, а потом заговорила, и в голосе ее слышалось пронзительное отчаяние: – А ты? Будешь сражаться за Велерос? Доверишься Хельгуру? Или...

Было бы правильно следовать оговоренному с отцом плану, но я всегда действовал только в своих интереах. Иногда они совпадали с общими, но сейчас мне пора пойти другим путем. Мог ли я все скрыть от Вив и просто оставить ее здесь одну среди дартелийцев? Нет. Эмилий бы никогда мне этого не простил.

– Ты веришь всему, что сказала та девушка?

Она качнула головой. Раньше мы втроем любили шутить, что даже если весь мир обернется против нас, то это не разрушит наши узы. Пришло время из шутки сделать правду.

– Вив, – я обхватил ее предплечья, – ты должна довериться мне. Я хочу забрать Эмилия и отправиться в Танмор.

Она испуганно смотрела на меня и молчала.

– Да, я перекладываю ответственность за страну на отца. Ты с нами?

– Эмилий не вернется, если мы отведем его к Древу Жизни, верно? – Вив не дождалась моего ответа и продолжила: – Он не простит нас.

– Мне плевать, простит Эмилий или нет. Если я смогу вернуть его, то пусть хоть вечность со мной не разговаривает и злится. Ты с нами?

– Мы не отличаемся от Этана – он выбрал своего короля, предав мир. И мы поступаем так же.

– Нет, мы просто привезем в Хельгур шкуру Нэима в теле какого-то Вегарда. В Дартелии нас никто не станет слушать и не пойдет на риск.

– Надеюсь, что ты, лорд Ланкайетт, все мне объяснишь: и про Вегардов, и про Хельгур. – Вив высвободилась из моих рук и ткнула пальцем мне в щеку. – Я с тобой, как и всегда, Кристиан.

Она развернулась и быстрым шагом направилась к арке, служившей входом в замок. Ее спина гордо выпрямилась, а походка приобрела уверенность и твердость. Перед тем как зайти, Вив обернулась и тихо произнесла:

– Прости за то, что сказала тебе раньше про Эмилия и его душу. Надеюсь, что ты не последовал моему совету.

Вив скрылась за каменными стенами и уже не могла расслышать моего ответа.

– Поздно, я уже совершил ошибку и оставил шрамы. Снова.

Глава 14

Решение похитить Нэима далось мне нелегко. Приезд хельгурцев повлиял на мое видение ситуации, но не смог полностью изменить его. С самого начала бог представлял лишь угрозу и выглядел сумасшедшим злодеем, которого нужно остановить любой ценой. Он хотел сжечь всех дотла, уничтожить Землю, и я не понимал, что кроется за его безумием. Но после прочтения письма многое стало понятным. Сотни лет ждать возможности выбраться из заточения, помня, как гнил в затхлом подвале, преданный людьми, ради которых остался на Земле.

И поэтому он был еще опаснее.

Я лежал на мягкой кровати, устланной теплым покрывалом, в полной темноте и раз за разом прокручивал в голове события той ночи, задавая бессмысленные вопросы. Можно ли было остановить гниль силами Этана, если бы он не передал Барди их с Эмилием связь? А если бы цикл закончился правильно, то что нас ждало бы тогда? И как вообще закончить его правильно? Человеку, отрицающему богов и слепую веру, сложно представить, что высшие силы существуют и сейчас управляют нашими жизнями.

Стало опять невыносимо жарко, как будто комнату заливал свет не холодной луны, а горячего летнего солнца. Приподнявшись, я скинул с себя жилетку вместе с рубашкой, зацепив сережку на ухе. Сломанная застежка погнутым острием впилась в мочку, причинив боль. Но мне претила сама мысль снять символ своей клятвы в верности.

Эйнария сказала, что душа Эмилия еще жива. Ее слова не показались мне ложью, как и письмо. Где-то глубоко внутри поселилась искренняя вера в услышанное. Безотносительно понимания мотивов Нэима и Хельгура план оставался неизменным – я хотел убить бога, и никакие предания не смогут помешать мне.

Вернуть его на Небеса в теле Эмилия, как хотела хельгурка? Не могла такая проблема решаться настолько просто. Они явно преследовали свои цели, как и северяне, как и Джеральд. Врали все. Бог знал, что я не поверю ему, но меня привлечет возможность вернуть Эмилия. И в этом он был прав. Мы найдем Вегардов – только с их помощью Нэим будет уничтожен. Они пошли на предательство тогда, и если у них есть способ сдержать силу бога, то они точно знают, как убить его. Если понадобится, я сдам Вегардам все Первые роды́ и лично помогу очистить мир от божественных созданий, но они вернут мне Солнце Велероса. В одном хельгурка оказалась права – богам не место на Земле.

Вив не стоит знать о моих истинных намерениях, только то, что я хочу привести Нэима в теле Вегарда в Хельгур. Иногда она забывалась и начинала рассуждать так же, как и мой отец. Но все его запасные планы сводились к лжекоролю и войне. Даже у Велероса были варианты, от которых меня воротило. Лжекороль – возможный бастард королевской семьи.

* * *

Отец привез меня в небольшое поместье семьи Ланкайетт, расположившееся близ ручья на окраине Велероса. Воспоминания о нем из детства всегда были связаны с матерью. Раньше мне нравилось, что от дома веяло теплом и заботой. Я любил играть возле ручья и пускать по нему самые большие листья с деревьев, а потом валяться на траве под жарким солнцем вместе с родителями. В теплые дни мы часто ели на улице и беззаботно смеялись от переполнявшего нас счастья. Намного позже, после изгнания матери, пришло понимание, что без нее дом утратил весь уют и волшебство – от него остались лишь голые холодные стены. Вскоре после этого мы переехали во дворец, и я больше не посещал поместье, не желая бередить старые раны. Отец же, бывало, отлучался, и мне всегда казалось, что он так выражает свою тоску по тем временам.

Даже спустя столько времени хватило всего лишь взгляда, чтобы понять – за владениями семьи Ланкайетт хорошо ухаживали. Поместье не выглядело заброшенным, сохранило чуточку прежнего тепла, хоть и стало слегка обветшалым.

Мы прошли в небольшую комнату, служившую отцу кабинетом. Вся обстановка – от кресла, стоящего боком к камину, за широкой спинкой которого можно было спрятаться от всего мира, до массивного стола из темного дерева – не изменилась. Даже темно-зеленые шторы остались висеть на окне. Но в отличие от мебели они сильно выделялись своей новизной – их точно не раз перевешивали.

– Познакомься, Кристиан, – отец привлек мое внимание и жестом указал в сторону, – это Осберт.

Светловолосый юноша спешно поднялся из кресла и чуть было не выронил книгу, лежавшую на его коленях. Он успел схватить ее и, смущенно улыбнувшись, протянул мне руку. Я не имел никакого желания приветствовать подозрительного незнакомца, который спокойно сидел в нашем доме. Юноша понял, что отвечать на рукопожатие никто не собирается, и неловко заправил прядь за ухо. Взгляд зацепился за бело-золотую одежду, цвет волос, карие глаза и осанку, которую не портили его неуклюжесть и скованность. Осберт...

– Божественный свет. – Я гневно посмотрел на отца, готовый молиться всем несуществующим богам, чтобы мои догадки не подтвердились.

– Да, сын. Это следующий претендент на трон Велероса.

Нет, молитвы тут не помогут.

– Выйдем, отец. – Я развернулся и подавил в себе желание открыть дверь пинком.

Как назло, на улице палило солнце, которое только подогревало мой бурлящий гнев.

– Говори, – сквозь зубы процедил я.

– Тебе стоит поучиться хладнокровию, сын. Бери пример с Вивеи. – Он спокойно встал рядом и, заложив руки за спину, принялся мерно перекатываться с пятки на носок.

– Она знает?

– Я не хотел посвящать Вивею раньше тебя, но мне понадобилась ее помощь, пока ты был в отъезде. И она держалась так, как и подобает леди.

– Рад за нее. А теперь объясни, что это все значит?

– У Эмилия всегда было слабое здоровье, и меня волнует вопрос наследников. Он все еще не проявляет интереса к кандидаткам в королевы. – Отец, прищурившись, смотрел прямо на солнце, пока я сходил с ума от жары.

– Может, они все не в его вкусе?

Хотя мы оба хорошо знали истинную причину бесконечных отказов Эмилия.

Каждый светский прием заканчивался несколькими танцами с первыми красавицами Велероса и учтивой улыбкой короля, а на утро все письма с предложениями получали официальный отказ. Но чаще всего Эмилий любил прикрываться Вив и уделял время только ей, давая несчастным леди понять, что сегодня ничего не получится.

– Вив...

– Она не может занять место королевы, – отрезал он. – Ей даровали высокий титул, и Вивея доказала свое право быть подле Его Величества, но не более, Кристиан. Замуж за лорда? Готов сию минуту назвать достойные кандидатуры, но женой Эмилия ей не стать. Нам нужен запасной вариант на случай, если Велерос останется без короля.

– И вот этот юнец – твой вариант? – я махнул рукой в сторону дома.

– Осберт быстро учится и понимает всю важность своей миссии. – Отец поправил жилет и стряхнул невидимые пылинки с рукавов.

– Народ не примет его.

– В темные времена народ будет рад любому светилу, сын.

* * *

Эмилий даже не догадывался, что ему уготована замена, а мы с Вив делали все, чтобы она не понадобилась. Но с появлением Этана и Нэима все пошло не так. Первого уже нет в живых, а если не будет и второго, то проблема уйдет. Осталось как-то вывести бога из подвала, минуя стражу. И если от велеросской охраны я знал, чего стоит ждать, то с дартелийской ранее не сталкивался при таких условиях.

Я поправил сережку, чтобы погнутый конец не впивался в ухо, и нехотя накинул измятую рубашку. Жар все не хотел униматься. Даже в просторной комнате с богатым убранством было душно, хотелось выть, а мысли не давали погрузиться в сон. Скорее всего, Вив тоже сейчас бодрствовала – самое время обсудить наши дальнейшие действия.

Стража стояла почти на каждом шагу, и это сильно усложняло задачу. Пока я нашел покои Вив, то насчитал пять коридоров и столько же вооруженных караулов. Похитить Нэима в замке, не зная тайных ходов и не имея сторонников, было невозможно. Единственное, чего мне удалось добиться, так это не сдавать свое оружие.

Стук в дверь, недолгое ожидание, и передо мной появилось бледное лицо Вив. Она даже не удивилась моему ночному визиту и просто посторонилась, впуская в свои покои. Снова холодные синие тона и тяжелый бархат. Если в родовом замке Вальтерсонов невзрачный серый камень навевал жуткую тоску, то здесь роскошь и оттенки синего леденили душу. В комнате было светло, как днем, – свечей было так много, что я опасался, как бы не случился пожар. Кровать пала жертвой груды книг и свитков, сползающих на пол. На столе из-под таких же завалов проглядывал поднос с чайником и курильницей, из которой тянулся тонкий дымок, разнося приятный аромат по комнате. Вив могла свить себе гнездо где угодно. Умение этой девчонки приспособиться к любой ситуации всегда восхищало меня. Казалось, что она неплохо устроится даже на дереве.

Я кивнул в сторону чайника, спрашивая разрешения.

– Когда тебе требовалось чье-либо дозволение? – Вив недовольно покосилась на меня и бессильно опустилась в единственное свободное кресло.

– Заставишь гостя стоять? Где ваши манеры, леди Селеван? – мне нравились наши перепалки, они возвращали жизнь в привычное русло.

Аккуратно, пытаясь не залить книги, я наполнил свою чашку мутным отваром и, сделав глоток, поморщился.

– Не гримасничай, это тебе не кухня Велероса, тут непозволительно самоуправство. – Она внимательно обвела меня взглядом и даже подалась вперед. – Почему ты так покраснел? Даже пот выступил.

Не дожидаясь ответа, она подошла ко мне и приложила руку к щеке, а потом ко лбу. Другой же нащупала пульсирующую вену на шее и, прижав ее двумя пальцами, стала ждать. От приятного холода я облегченно выдохнул.

– На лихорадку не похоже. Но ты горячий. Давно это началось?

– После приезда хельгурцев, – неохотно признал я. – Чувствую, как будто кровь нагревается, как в котелке, и от этого становится жарко.

Вив убрала руки и нахмурилась.

– Я говорила с леди Эйнарией про Первые роды́ и пробуждение крови. Помнишь, что было с Этаном, когда он впитал в себя Первые книги и установил связь с Эмилием?

– Конечно, маленький мальчик стал большим мужиком с мускулами.

Она кивнула, не оценив мою шутку.

– Леди Эйнария сказала, что ее брат Лаонил не был так физически развит до того момента, как в нем проснулась кровь Первых родов. Советник Алеистер подтвердил это. Может...

– Нет, Вив. Пусть девчонка назвала меня каким-то там братом, но также она добавила, что я отрекся от своей крови и не слышу ее зов. Не желаю превращаться в марионетку богов. Пусть развлекаются, но не со мной.

Стоило уничтожить все божественное присутствие на Земле, а не плодить его. И если кровь пробудится и возьмет верх, то это значит, что мне тоже не будет места среди людей. Такого я не мог себе позволить. Христианхен, сын хельгурки, остался в прошлом после убийства бывшего короля Велероса и принесенной клятвы одному единственному богу, который был обычным человеком.

– Ты стал холоднее. – Вив удивленно еще раз прошлась ладонью по моему лицу.

Интересно, это мои мысли так подействовали или дерьмовый отвар?

– Видишь? Дело не в Первых родах.

– Хорошо, как скажешь, упрямый мужлан. – Вив махнула на меня рукой и удобно устроилась в кресле, подобрав под себя ноги. – А теперь расскажи мне все, или ты пришел только затем, чтобы выпить весь отвар и пожаловаться, что это не вино?

Рассказ не отнял много времени, но заставил Вив глубоко задуматься. Она обняла колени и уткнулась носом в складки темно-синего платья с цветами, вышитыми серебряными нитями. Ей совершенно не шел этот цвет. Он будто глумился над ее утонченностью, выдавая благородную бледность за болезненную бескровность.

– Письмо и все, сказанное леди Эйнарией, правда.

– Да, за исключением некоторых незначительных деталей. Таких, как смерть Эмилия. – Опять стало горячо, и я медленно сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Трудно винить их за желание спасти Землю, скрыв смерть одного человека. Ведь мы тоже умолчали о том, что произойдет с королем Бардоулфом, когда отправляли их на место захоронения Первых.

В этом и заключалась проблема Вив: она рассуждала правильно и трезво, а мне было нужно совсем другое.

– И мы совершили огромный промах. Откуда нам знать, что их не постигнет такая же участь? Подожди, – пальцы крепче обхватили чашку, грозя раздавить ее, как тонкую скорлупку, – ты передумала?

Надеюсь, что я заблуждался в своих выводах, потому что, зная детали, Вив могла с легкостью помешать мне, и тогда все двери закроются, лишая последнего света глупое бутылочное дерево. А без солнца ни одно растение долго не протянет.

Она запрокинула голову, и некоторое время в комнате слышалось только потрескивание свечей.

– Ты же понимаешь, что бог тоже тебя обманывает?

– Конечно, но никто не мешает мне отвечать ему тем же. Нам нужно переместить Нэима в тело Вегарда, снова сковать и доставить в Хельгур.

– Слишком просто, Кристиан. – Ее взгляд блуждал среди теней на потолке.

– Сложно и почти невыполнимо. Мы не знаем, на чьей стороне сейчас Вегарды. Но это единственный способ вернуть Эмилия живым. – Даже я слышал в собственном голосе одержимость, смешанную с зарождающимся отчаянием.

– И ты знаешь, как найти Вегардов?

– Нэим сказал, что они обитали на севере. Джеральд точно что-то скрывает, а больше всех – Сигурд. К нему и направимся.

– Глупая и безрассудная идея, которая отнимет у нас драгоценное время, – Вив опустила голову и посмотрела на меня горящим взглядом, – но я готова пойти на такой риск. Если до дяди дойдет твое предупреждение, то он начнет готовиться не только к войне, но и к возведению на престол Осберта. Я умру, но не допущу, чтобы этот распущенный сопляк занял место Эмилия.

Я хмыкнул и ослабил хватку на чашке. Осберт нам не нравился одинаково. Здесь мы с Вив точно сходились во взглядах. Приторно-милый и учтивый, понимающий, но при этом он мог с показной равнодушностью доложить о пропаже вещей, указывая на прислугу, которая на самом деле посмела ему отказать в ответ на его приставания. Зато проблем в наследниках точно не будет – куча бастардов по всему Велеросу нам была обеспечена.

Воспоминание о том, как Осберт усердно пытался сблизиться сначала со мной, а потом, потерпев неудачу, обратил все свое обаяние для соблазнения Вив, вызывало тошноту и жгучее желание надрать ему задницу на тренировочном поле. После того случая мы единогласно невзлюбили слащавого юнца.

Позволить хельгурке забрать Нэима означало посадить на трон Осберта. Лучше сгнить сразу здесь и сейчас, чтобы не видеть такого будущего.

– Нам не вывести бога из подвала: везде стража и я не знаю этих мест. Остается действовать в дороге, на ближайшем привале. Устроим беспорядок ночью. – Я плеснул еще отвара в чашку и не дыша выпил его одним глотком.

– Поджог? Будет много дыма, если подкинуть в костер сырых трав или веток. Без сомнений, это устроит Древний бог, который ослабит цепи, пытаясь сбежать. Для достоверности часть цепей оставим там. Самую незначительную. А мы благородно отправимся на его поиски.

– В такие моменты я хочу тебя расцеловать.

Вив откинулась в кресле и посмотрела на меня так, как будто перед ней стояло мерзкое и дурно пахнущее существо.

– Будь добр, оставь это уличным девицам, которые млеют от твоих мускулов, Кристиан. Со мной такое не сработает.

– За это я тебя и обожаю, колючка. – Настроение впервые за все время пребывания в Дартелии улучшилось, давая мне расслабиться на краткое мгновение.

– В следующий раз попрошу уточнить, какая именно колючка. У роз тоже есть шипы, как и у придорожных кникусов, но одни славятся своей красотой, а другие – полезными свойствами в лекарском деле. – Передо мной сидела прежняя Вив, которая могла часами говорить о травах.

Этой ночью мы вдвоем нашли узкую, не протоптанную дорожку. Но она вселяла в нас крохотную надежду на то, что нам удастся выбраться из непролазной чащи.

– Я попытаюсь узнать что-нибудь еще до нашего отъезда. – Она встала и отряхнула подол платья, приводя его в надлежащий вид.

– Лучше поспи, Вив, а то твои рубины налились кровью. – Я поставил пустую чашку на поднос и мягко улыбнулся, снова почувствовав аромат, исходящий от курильницы.

– В лорде Ланкайетте проснулся поэт.

– О, мне далеко до твоих одухотворенных книг.

За такое высказывание Вив всегда меня била либо увесистым томиком, либо своим острым локтем в бок.

– Мои глаза в порядке, Кристиан. – Она беззащитно обхватила себя за предплечья и тихо добавила: – Спасибо.

– За что? – такой реакции я не ожидал и растерялся, не зная, стоит ли подойти к ней, или сказать очередную глупость. Вив редко показывала свою уязвимую сторону, стараясь быть сильной и достойной короля.

– Только ты и Эмилий всегда сравнивали мои глаза с драгоценными камнями. Другие видели в них только кровь.

Никто из нас не знал, почему ее глаза отливали алым. Вив рассказывала, что они были такими с самого детства. Уже тогда люди сторонились маленькой девочки, считая это болезнью или отметкой темных сил. Я не верил ни в то ни в другое, а Эмилий в первый же вечер пребывания Вив в замке подарил ей из сокровищницы драгоценности с рубинами и приказал сшить платье винного цвета. Он подчеркнул то, что она прятала всю жизнь и чего стыдилась, превратив слабость в красоту и достоинство. Вив не понимала, почему ее внезапно окружили заботой, и чуть не плакала, а я тогда сказал гордо: «Это наше Солнце, привыкай, оно очень теплое, но никогда тебя не обожжет». Но сейчас вслух произнес первую нелепость, что пришла мне в голову:

– Слепые глупцы с конским навозом вместо мозгов. Что с них взять?

* * *

В зале, несмотря на раннее утро и распахнутые шторы, горели свечи. Дни быстро становились темными и дождливыми от тяжелых серых туч, поддерживать посмертные костры становилось сложнее. От безрадостных мыслей есть не хотелось, а от запаха блюд становилось только хуже, поэтому я пил медовую воду и страдал от ноющей головной боли.

– Стоит подготовится к вечеру. Мы отправимся в Хельгур с последними лучами солнца. Никто не должен видеть короля Эмилия в неподобающем виде.

Эйна недовольно поджала губы и отвернулась. Советник посмотрел на нее и обреченно вздохнул.

– У вас есть возражения, леди Эйнария? – Алеистер явно сдерживал рвущееся наружу недовольство.

– Да, вы слишком медлите. Скоро полная луна, а мы все еще в Дартелии. – Хельгурка привстала и уперла руки в стол. – И везти Древнего бога в цепях – непозволительно!

– Тебе напомнить, что твой Древний бог сжег часть Дартелии и убил кучу невинных людей? – не удержался я.

Мне надоело изо дня в день видеть одни и те же лица нового Совета в той же самой зале и слушать бесконечные бестолковые споры. Если бы не Нэим в подвале, то я бы давно выбрался за стены замка и помогал бы восстанавливать поврежденные дома. Бездействие и болтовня убивали хуже самого медленного яда.

– Великий бог согласился вернуться на Небеса! – Эйна не собиралась уступать.

– Цепи мы не снимем!

– Тогда Ал обязательно должен сопровождать нас.

Я поперхнулся, а советник, которого бесцеремонно назвали «Алом», застыл с округлившимися глазами и бокалом в руках, так и не донеся его до рта.

– Леди Эйнария, я бы попросил обращаться ко мне, не забывая про статус.

– Но...

– Эйна, не сейчас. – Лаонил покачал головой.

– Хорошо, но это не отменяет того, что Ал... господин советник должен отправиться с нами.

– Боюсь, что такое невозможно. Я не могу покинуть Дартелию на длительное время.

– Оставим брата-медведя и вот их. – Эйна указала пальцем на послушника Беннета и лорда Олдоса Вейта, которые все это время молча наблюдали за нашим разговором.

– Я бы тоже попросил леди Эйнарию соблюдать приличия и манеры, принятые в высшем обществе. Однако должен согласиться с ней, господин Алеистер, – внезапно вмешался лорд Олдос. – Их должен сопровождать представитель Дартелии, который не опозорит нас перед королем Арнмундом. Боюсь, в данной ситуации только вы сможете с этим справиться. Мы позаботимся о Дартелии в ваше отсутствие. Поверьте, хуже уже не станет. Особенно если лорд Вальтерсон согласится нам помочь.

Джеральд с каждой нашей встречей становился все мрачнее и злее. Создавалось впечатление, что он все силы тратит на то, чтобы обуздать зверя, рвущегося наружу. Это напоминало моменты, когда Этан сдерживал Нэима. В этом ли заключалась сила Первых родов? Я украдкой бросил взгляд на Лаонила, но он вел себя образцово и был чрезвычайно спокоен.

– Я собирался вернуться в родовой замок. – Джеральд скрестил руки на груди и отодвинулся от стола.

– Лорд Вальтерсон, осмелюсь напомнить, что вы сами яростно утверждали, что ваша сестра там со всем справится. – Лорд Олдос постучал пальцем по краю тарелки.

– Так и есть.

– Значит, вы могли бы подольше задержаться здесь и помочь нам установить порядок. Ведь род Вальтерсонов долгие десятилетия служил короне и лучше многих знал, что происходит за стенами замка.

– Я больше не подчиняюсь недостойным королям. – Его кулак с грохотом опустился на столешницу. Ничем хорошим обычно это не заканчивалось.

Дерьмо, нам было необходимо, чтобы Джеральд остался здесь. Если он отправится к себе в замок, то встретится с Сигурдом и предупредит о Вегардах. Я переглянулся с Вив и подпер голову кулаком, оттопыривав согнутый палец. Верно расценив мой знак, она слегка задрала подбородок и обратилась к Джеральду:

– Лорд Вальтерсон, вы не обязаны оставаться в Дартелии, поскольку не подчиняетесь приказам нового Совета. Не мне это говорить, но помогите им хотя бы в память о короле Бардоулфе, которому вы приносили клятву.

Я хотел завопить, что нужно было сказать про Этана, но по изменившемуся лицу Джеральда понял – Вив попала в цель.

Преданность Вальтерсона прежнему королю для меня оставалась загадкой. Может, Барди спасла жизнь Джеру или дорогому ему человеку?

– Хорошо, я останусь до возвращения советника Алеистера в Дартелию, но не более того. Я присягну на верность лишь достойному правителю.

– Что же, – Алеистер выглядел немного растерянно, – прекрасно, значит, я полагаюсь на вас. Надеюсь, что к вам присоединится сын лорда Фритствита, который должен прибыть со дня на день. А вместо капитана Дарела останется лорд Вальтерсон.

Больше всего такому решению радовалась Эйнария. Она сияла, как начищенный до блеска поднос. Похоже, мы играли по их правилам.

* * *

За высокими каменными стенами замка были слышны предсмертные хрипы города. Жители кричали, спорили и взывали к богам. В воздухе витал запах гари. Дартелия стала огромным посмертным костром. Если верить в возрождение, то на выжженной земле через какое-то время снова начинает пробиваться зелень. Но возможно ли такое в стране, покрытой гнилью, словно черным склизким ковром?

Лошадь обеспокоенно мотала головой и стучала копытами по камням. Животные всегда чувствовали опасность лучше людей и хотели сбежать из гиблого места. Из стойла вышла Вив, ведя под уздцы серую кобылку. Через седло были перекинуты две сумки, набитые под завязку. Сама она, игнорируя неодобрительные взгляды мужчин, надела штаны и не стала скрывать их платьем. Такую Вив я обожал – маленькую, хрупкую и опасную. Она могла легко убить любого врага – хватило бы одного плавного движения рукой – и даже бровью не повести.

К нам подошел советник с прибывшими хельгурцами. Девять человек, да еще и стража Дартелии во главе с мужчиной в дартелийской форме с особыми знаками отличия. Посчитав количество стражников, я чуть не выругался в голос – совершить побег будет намного сложнее, чем казалось.

– Лорд Ланкайетт, – Алеистер привлек мое внимание, – вы с господином Лаонилом и охраной приведете... бога. Всю необходимую одежду для него оставили там же.

Я бы предпочел компанию знакомого Вальтерсона, которого успел немного изучить, чем хмурого и огромного хельгурца.

– Что же, идем, новообретенный брат, за вашим богом. – Я хлопнул Лаонила по плечу и, поправив меч под плащом, прошел первым, стараясь не обращать внимания на огромную гору, двинувшуюся за мной.

На входе в подвал были аккуратно сложены теплые вещи, кусок чистой ткани, а также стоял большой кувшин, от которого исходил легкий пар с травянистым ароматом лаванды. Вручив Лаонилу все, что лежало на полу, и приказав охране дожидаться нас здесь, я зажег факел и стал спускаться, освещая местами обвалившиеся ступеньки.

Все это время хельгурец молчал и только громко сопел, но когда распространившийся по темнице огонь осветил поморщившегося Нэима в клетке, Лаонил не выдержал. Он с грохотом поставил кувшин на пол и припал на одно колено. Бог лежал на боку и, оттолкнувшись связанными руками от пола, принял сидячее положение.

– Великий бог, позволь омыть твое смертное тело и одеть его в чистые одежды.

Что сказал этот хельгурец? Он собирается омыть тело Эмилия? Я повернулся к нему, чтобы возразить, но меня опередил Нэим:

– Этот человек справится, его будет достаточно.

– Слушаюсь вас, Великий бог, и не смею противиться вашей воле.

Лаонил поднялся с колен, но при этом не двинулся с места. Я скинул плащ и отстегнул ножны с мечом, чтобы они не мешались, а потом подошел к угрюмому хельгурцу.

– Даже не думай прикасаться к королю Велероса. Ты слышал приказ своего бога.

Он немного помедлил, но отошел к двери и встал там, скрестив руки на груди. Я немного подождал и, открыв клетку, занес одежду и кувшин в камеру. Запах здесь стоял ужасный, что было неудивительно. Одежда пропиталась грязью, потом, кровью и испражнениями. Вив поступала правильно, не спускаясь в подвал, хотелось бы мне тоже этого не делать.

– Не доверяешь им, мой друг? – едва слышно произнес Нэим. – Или не хочешь, чтобы посторонние видели то, что по твоей вине осталось от спины короля?

Бог с трудом встал на ноги, немного сгибаясь под тяжестью цепей. Этот ублюдок знал, чем мог меня задеть. Я сжал челюсти и, достав из чехла нож, разрезал грязную одежду прямо под цепями. Черные вены оплетали часть шеи, спускаясь на ключицу, руку и немного не доходили до сердца. Нэим ухмыльнулся и повернулся ко мне спиной. Глазам предстала изуродованная грубыми, неровными шрамами кожа. В свете факелов она казалась еще ужаснее, словно дикий зверь пытался разорвать ее и добраться до внутренностей.

Одна из причин незаинтересованности Эмилия в претендентках на место королевы заключалась в позорном клейме на спине правителя Велероса. Шрамы остались не только на коже, но и глубоко внутри, и несли в себе отвращение к политическому браку. Эмилий до сих пор хранил в памяти попытки матери сохранить улыбку, когда в глазах стояли слезы, а губы были прокушены до крови.

Несмотря на мягкость и доброту, он выбрал безопасное одиночество. Став королем могущественной страны, Эмилий не смог подпустить к себе хоть кого-то, а верить в чистые намерения дочерей корыстных лордов – сущая глупость. Все политические браки заключаются исходя из выгоды обеих сторон. Наше Солнце Велероса преуспел в военном деле, разбирался в истории, даже знал, как возделывать поля для большей урожайности, и проявлял чудеса красноречия на переговорах, но в том, что касалось любви и брака, был закрытым, помня страдания матери и жестокость короля. Отец прекрасно понимал все и сделал то, за что я не мог его простить. Но отрицать его правильные суждения, касающиеся вопроса престолонаследия, было также невозможно.

Я откинул вонючую изрезанную ткань и, взяв чистую тряпку, прополоскал в травяном отваре. Взгляд прошелся по грубым шрамам и пальцы крепче вцепились в несчастную ткань, грозясь прорвать ее. До недавнего времени я знал лишь одну правду – они оставлены бывшим королем, и даже представить не мог настоящую причину появления рубцов. После слов Этана меня одолело яростное желание содрать все отметины со спины Эмилия и забрать их себе вместе с душевными ранами, даруя ему право на ту жизнь, которой заслуживал король. Он точно бы стал замечательным отцом и вырастил достойного наследника.

Меня должны были наказать. Не его.

Меня отправить в ссылку. Не его.

Я – тот, кто всегда заслуживал наказания и полагался лишь на силу, а в итоге за все проступки получал лишь укоризненный взгляд отца. Он считал, что мною движет вина и жалость, но как же отец заблуждался.

Осторожно протерев спину и остальное тело от потеков грязи, смешанной с кровью, я осмотрел рану на шее. Она наконец-то покрылась тонкой корочкой. Всего лишь один порез от ножа с символом Вегардов, но сколько опасности в себе он нес. Неужели боги специально наделили их такой силой?

Я с сомнением посмотрел на скованные руки Нэима, заведенные за спину, и немного растер затекшие мышцы. Освобождать запястья сейчас было слишком рискованно и подозрительно.

Осталась только одежда, которую предоставил советник. Она предусмотрительно имела завязки в самых необходимых местах для того, чтобы надеть ее под цепи. Провозившись с ней дольше всего и потратив несколько минут на обувь, я застегнул теплый плащ на боге. Сейчас, немного отмытый, в чистом костюме, он до ужаса напоминал Эмилия до той кошмарной ночи, но красные глаза и черные вены на шее служили свидетельством того, что передо мной стоял не мой друг.

– Если ты спросишь, почему кровь в этом теле не черная, то я престану звать тебя моим другом, Христианхен. – Нэим нарушил тишину, но говорил все так же еле слышно.

– Вот еще, даже не подумал бы спросить, – хмыкнул я, хотя мгновение назад именно цвет вен заставил меня задуматься.

Бог тяжело вздохнул.

– Я временно занимаю тело твоего короля, не поглотив его душу и не допуская распространение своей силы полностью. Поэтому пока ты видишь кровь человека, но моя сила быстро распространяется по венам. Если хочешь сохранить жизнь своему королю, то советую не выводить меня из себя, как прошлый раз. Возможно, потом я уже не смогу усмирить свою мощь, ведь в цепях ей сложнее управлять.

– Спасибо. – Немалый вес этого слова упал на плечи. Слишком тяжело мне далось его произнести.

– За что? – Нэим приподнял брови. – За то, что был благосклонен и сохранил тайну этой души, не позволив хельгурцу увидеть позорные шрамы, в которых ты повинен, или за то, что сдерживаю поглощение тела?

Я начинал жалеть, что обошелся с богом по-доброму.

– Боюсь, мой друг, что душа могла бы безвозвратно повредиться, ослабляя это тело еще больше и укорачивая нашу с ним жизнь. Да и нам, Христианхен, сейчас лучше быть союзниками, а не врагами. Поэтому рассчитываю, что ты не станешь больше необдуманно применять оружие Вегардов и пытаться сломить мою волю. – Голос Нэима звучал немного укоризненно, без ноток ненависти, но все равно нож с нанесенным на лезвие символом как будто нагрелся и жег мне кожу через одежду.

Выходя из клетки, бог задержался и окинул взглядом место своего заточения.

– Стоит поблагодарить, что в этот раз меня кормили и даже омыли, а крысы не докучали своими мелкими зубами.

Я замер и с ужасом посмотрел на него.

«Великого бога предали, заковали в цепи Вегардов и заточили в подвале Дартелии, оставив гнить».

Сам того не осознавая, в попытке пошатнуть гордыню бога я копнул слишком глубоко, поэтому он так отреагировал на мои слова тогда. В первый раз Нэима заточили здесь, в подвале Дартелии, в таких же цепях, и Древний могущественный бог медленно угасал. Не сложно было вспомнить, что делают крысы с обездвиженными телами. Ком мерзкой горечи застрял в горле.

Нет, Кристиан, тебе нельзя сочувствовать Нэиму. Он завладел тем, что ему не принадлежит. Богам не место на Земле.

Я слегка подтолкнул его в спину, и мы направились к Лаонилу, который стоял все так же неподвижно со скрещенными на груди руками.

– Завяжете мне мешок на голове и заткнете рот старой тряпкой? – усмехнулся Нэим.

Хельгурец дернулся и странно сложил руки, будто прося прощения или разрешения на что-то. После причудливого жеста он потянулся к большому капюшону и осторожно накинул его на голову бога, полностью скрывая лицо. Тем временем я надел свой плащ и, пристегнув ножны, двинулся к выходу. Каждая лишняя минута в подвале действовала угнетающе на рассудок, и чем быстрее мы покинем затхлое помещение, тем лучше.

Дверь со скрипом захлопнулась, отрезая нас от клетки, но не от ошибок, совершенных там. Почувствовав свежий воздух, я глубоко вздохнул, ощущая себя приговоренным к казни, которого выпустили взглянуть на небо перед смертью. Оставалось надеяться, что мой путь не станет последней дорогой, ведущей к посмертному костру.

Глава 15

Нас ждала долгая и трудная поездка. Ехать с Нэимом в цепях на одной лошади было неудобно и медленно. Запах смерти и гари преследовал нас вплоть до окраин города, въедаясь в волосы и одежду. Местами под копытами хлюпала гниль, которая смешалась с грязью и превращала дорогу в липкое месиво. В такие моменты лошади так и норовили свернуть с дороги, как будто чутье подсказывало им об опасности, исходящей от нее.

Вив держалась рядом и украдкой посматривала на Нэима. Когда мы вышли с ним к стойлам, она не смогла скрыть ужаса в глазах, а губы ее беззвучно прошептали: «Эмилий». Мне оставалось верить в то, что Вив справится с собой и в нужный момент все пойдет по плану.

Наверное, боги пытались помешать задуманному, препятствуя любой возможности.

В первый раз мы остановились вблизи небольшого поселения, где, оказывается, дартелийцы сменяли лошадей. Второй привал устроили на открытой местности, да еще и днем. Мы продвигались все дальше от Дартелии и севера. Мое беспокойство передавалось Нэиму. Ему тоже не нравилось происходящее. Третья остановка была нашим последним шансом. Но и тут боги решили надо мной поиздеваться. Капитан и советник, возглавлявшие наш отряд, решили проехать через лес и только тогда сделать передышку. Я скрипнул зубами и сжал в руках поводья, борясь с желанием развернуть коня прямо сейчас.

Внезапно Вив, которая до этого момента вела себя почти незаметно, прячась в просторном капюшоне, пришпорила свою лошадь и проехала прямо к Алеистеру и Дарелу. Через несколько минут послышались споры и неодобрительные возгласы, но капитан дал знак сворачивать с дороги в лес.

Ничего не понимая, я спешился и покрутил головой в поисках Вив, а потом уже стащил Нэима с лошади. Что наша остановка – это ее заслуга, не приходилось и сомневаться.

Вив нашлась рядом с Алеистером, Дарелом и еще толпой незнакомых и недовольных солдат из Дартелии. Ее внешний вид оставлял желать лучшего. Бледные губы, синева и мешки под глазами, ярко выраженные скулы и кожа со странным зеленоватым отливом. Так вот причина, по которой она целый день пряталась за капюшоном?

– Не нужно было позволять слабой леди отправляться вместе с нами. Она нас только задерживает. – Капитан Дарел недовольно упер руки в бока.

В толпе послышались возгласы поддержки:

– Верно, не место девушкам в походах.

– Если здоровье такое слабое, то и сидела бы за книгами.

Мне потребовалось мгновение, чтобы рассвирепеть. Я потянул цепи, увлекая Нэима за собой, и, растолкав солдат, встал рядом с Вив. Еще не хватало, чтобы дартелийские выродки вздумали указывать, где ее место. Никто в Велеросе не посмел бы даже подумать о таком. Военная дисциплина обязывала выполнять приказы, а не шептаться за спиной, очерняя господ.

– И что здесь происходит? – мой рык, похожий на звериный, заставил всех замолчать.

– Ваша спутница, лорд Ланкайетт, чувствует себя неважно, и нам придется устроить незапланированный привал на целую ночь, чтобы дать ей отдохнуть, а это значительно замедляет наше продвижение. – Дарел явно сдерживался в своих высказываниях, но его слова прозвучали язвительно.

Я еще раз взглянул на Вив. Никогда, ни в одном походе она не показывала своей слабости. И даже когда становилось совсем тяжело, Вив упорно шла вперед и могла доказать всем, что достойна находиться подле короля. Сейчас она поступилась гордостью, позволяя насмехаться над собой и выглядеть ничтожной в глазах солдат, ради того, чтобы осуществить наш план. Вив смотрела прямо перед собой, никак не реагируя на происходящее. Ее губы превратились в тонкую полоску, а в уголке рта застыла капелька крови.

– А вы как настоящий мужчина, Дарел, не преминули отказать себе в удовольствии и обвинить девушку в том, что ей стало плохо?

– Попрошу вас обращаться ко мне по званию. – Он расправил плечи, выпячивая грудь, на которой красовались доспехи с гербом Дартелии.

– Не забывайтесь, Дарел, вы не мой капитан, а вот я – глава личной охраны Его Величества Эмилия, а она, – я кивнул на Вив, – его доверенное лицо, которой он лично даровал титул.

– И где же сейчас ваш король Велероса?

А вот за такое нахальство этот жалкий капитан должен был поплатиться. Он не смел задевать нашего правителя. Я сделал шаг вперед, желая разбить наглому ублюдку рожу, как одновременно между нами встали Нэим и Алеистер.

Капюшон съехал с головы бога, являя всем изменившееся лицо Эмилия. За время нашей поездки чернота поползла выше и теперь распространилась на часть подбородка. Глаза горели огнем – ярче, чем на посмертных кострах.

Дарел отшатнулся.

– Кучка слабых и никчемных людишек, считающих себя мужами и защитниками вашего рода, смеют высказывать недовольство всего одной девушке, которую должны оберегать как носительницу наследия плодородной матери-Земли?

В первый раз я захотел подойти и одобрительно хлопнуть Нэима по плечу. Бог держался властно и говорил так уверенно, что ни у кого не возникло желания сказать ему и слова против.

– Да что опять вы тут устроили? – Эйнария смела со своей дороги всех, кто ей попадался, а при виде Лаонила стражники сами отступали, предпочитая не связываться с хмурой горой.

Она посмотрела на бледную Вив, потом на бога и остановила взгляд на Дареле.

– Ты! – Хельгурка яростно тыкнула в него пальцем, снова игнорируя правила приличия, которые ей внушал Алеистер. – Как посмел прогневать Великого бога? Как посмел унизить девушку на глазах у всех? А известно ли тебе, недостойный сын священной матери-Земли, что только благодаря женщине построилась Дартелия? Неотесанный мужлан!

Лицо Дарела перекосилось от гнева. Про детей леса я знал лишь из рассказов матери, и они зачастую противоречили историческим записям в официальных документах. Но одно оставалось неизменным – хельгурцы чтили женщин, потому что мать-Земля наделила их плодородием – самый великим даром для людей. И сейчас Эйнария доказывала это своими словами.

– Из-за вас наша страна гибнет!

– Хватит! – гаркнул Алеистер, заставляя всех обернуться на него. – Мы устали и у нас накопились невысказанные недовольства, но это не повод вести себя подобно своре дворовых псов.

Он потер переносицу и мотнул головой, словно пытаясь сбросить с себя невидимый груз.

– Леди Селеван, прошу простить капитана Дарела. На него возложили большую ответственность, к которой он... нет, мы все были не подготовлены. Это вовсе не оправдывает его резких высказываний, и вы не должны входить в его положение. Ваше здоровье превыше всего в данный момент, поэтому заночуем здесь и вы сможете отдохнуть. С рассветом мы двинемся дальше. Одна ночь ничего не изменит. И больше я не хочу слышать обвинений или оскорблений. – Алеистер повысил голос и обвел ледяным взглядом остальных. – Если кто-то позабыл свое место, то могу потратить время и напомнить ему. Я не только искусен в переговорах, но и мечом тоже прекрасно владею. У короля Бардоулфа и советника Алеистера был один учитель – Вэйланд Э́нгберсон.

Солдаты зашептались. Даже в Велеросе воины знали два почетных имени – род Вальтерсонов и род Энгберсонов. Искусство владения «сердцем клинка» передавалось в их родах из поколения в поколение. Самые лучшие мечники учились у них. Если с Джеральдом все было понятно, то узнать, что Барди, да еще и Алеистер обучались у Вэйланда Энгберсона, поражало. Теперь советник виделся мне совершенно другим человеком. Его собранность, холодность и безразличие обрели иное значение.

Сбоку послышался тихий писк. Эйнария прижала ладонь ко рту и смотрела на Алеистера взглядом, полным восхищения. А ведь она с первого мгновения даже не пыталась скрыть свою симпатию к королевской змее. Вот только ей придется очень нелегко. Сложно представить, что ледышка когда-нибудь растает. Хотя с приходом весны не только лед дает трещину.

После стычки притихшие воины принялись разбивать лагерь и поставили палатку Нэима между двумя другими. Эйнария быстро утащила с собой Вив, не дав нам и пары слов сказать друг другу, а ко мне присоединился Лаонил. Он тенью ходил за нами с Нэимом и внимательно следил, как я привязываю лошадей и перетаскиваю сумки в палатку. Наш единственный шанс на побег готов был провалиться.

С заходом солнца мы развели небольшой костер, чтобы согреться и вскипятить воду. Сначала такое решение мне показалось опрометчивым, но посмотрев на нашу разношерстную и вооруженную компанию, которая сопровождала бога, все недовольство разом пропало.

Весь лагерь стянулся к огню, кроме караульных и Вив с Эйнарией. Отсутствие последних меня тревожило все сильнее, но оставить Нэима я не мог. Тишину разбавляли лишь треск сухих веток и едва уловимый шелест неопавших листьев. Кругом воцарилось жуткое безмолвие. Солдаты не считали нужным заводить обычные беседы. Никогда прежде я не участвовал в таких отвратительных походах. Обычно в Велеросе мы тайком протаскивали вино или покупали его в местном трактире и потом всю ночь травили байки у костра, споря, на самом ли деле один из местных лордов предпочитает частенько захаживать в увеселительный дом, а не проводить ночи в покоях своей молодой супруги. Выпивка и откровенные разговоры сближали и позволяли лучше понять, с кем тебе предстоит ехать и сражаться и кто при удобном случае может воткнуть нож в спину.

– Почему в Хельгур? – Дарел, протиравший меч, вдруг нарушил молчание и обратился к Лаонилу.

– Это первое и – очевидно – последнее место силы на земле. – Говоря о своей родине, хельгурец становился менее враждебным. – Захоронение Первых уничтожено, что привело к неудержимому распространению гнили.

– А может, и к ее образованию? – Нэим усмехнулся.

Он больше не прятался под капюшоном, а сидел между нами и самодовольно ждал, пока его накормят. В дороге бог вел себя подозрительно тихо, наслаждаясь поездкой. От резких перемен в нем у меня закралось сомнение, что меня дурачили как мальчишку.

– Не изволите ли рассказать подробнее? – Дарел заинтересовано подался вперед, уже позабыв о недавнем столкновении.

– Никто из вас даже не приблизился к пониманию причины появления проклятия. Но в одном потомок Арнвидов прав, Хельгур – священная земля и пока такой и остается. Пока... – последнее слово было произнесено очень тихо, но, сидя рядом с ним, я смог четко его расслышать.

– Означает ли это, что Древо Жизни существует? – не унимался капитан.

– Даже через сотни лет люди не сильно изменились. – Нэим покачал головой. – Вы видели, что произошло в вашей стране, наступали собственными ногами на гниль, перед вами сидит бог, а вы не можете поверить в Древо?

Дарел хотел возразить, но, поймав предупреждающий взгляд Алеистера, вернулся к полировке меча. Но этот короткий разговор позволил остальным начать свои беседы. Мы сидели возле костра еще некоторое время, общаясь на отстраненные темы, предпочитая больше не затрагивать скользкие вопросы. Мои же мысли бегали в голове в поисках удобного момента для действий. Неожиданно Нэим пихнул меня ногой и, смотря на Лаонила, произнес:

– Этому телу требуется отдых.

Мы с хельгурцем одновременно поднялись на ноги и сопроводили Нэима в нашу палатку. Я усадил его на заранее подготовленное спальное место и нагнулся, чтобы проверить цепи. Перед выездом среди хельгурцев и дартелийцев разгорелся спор о том, как перевозить бога. Дарел настаивал на дополнительных цепях и затычке в рот, а Эйнария – на полном освобождении Нэима от цепей. Но все мы понимали – единственным, что удерживало его мощь, были оковы, созданные Вегардами, и если они не смогут остановить бога, то ничто не сможет.

Пока я дергал цепи, пытаясь отыскать слабые звенья, Лаонил внимательно наблюдал за нами у входа.

– Сделай что-нибудь, ты же бог, – процедил я сквозь зубы.

– Тогда сними с меня цепи, – прошипел он в ответ.

– Чтобы ты сжег нас всех, а сам сбежал? Не надейся, Нэим.

– Тебе это дорого обойдется, мой друг. Принеси сухие листья и оставь меня на потомка Арнвидов. – Сказав это, бог повысил голос: – Воды. От костра першит в горле.

– Как прикажете, Ваша Божественность. – Я скривился и повернулся к Лаонилу. – Присмотри за своим богом, он воды испить желает.

Хельгурец мрачно кивнул и сел на том же месте, где стоял. Интересно, а спать он там же будет, или Первые роды́ вовсе не спят?

Оставив их, я подошел к куче, в которую свалили наши вещи, и достал оттуда походную фляжку, а заодно сгреб в кулак кучку самых сухих листьев. Недалеко от меня стоял караульный. Желание сначала найти Вив быстро сменилось страхом опоздать и упустить единственную возможность осуществить побег.

Вернувшись в палатку, я присел возле Нэима и, напоив его из фляжки, незаметно вложил листья в связанные руки. Лаонил продолжал неподвижно сидеть и наблюдать за нами.

– Вы довольны, Великий бог? – с издевкой ухмыльнулся я.

– Вполне, можешь идти, хочу отдохнуть от твоего присутствия.

Изображая искреннее недоумение, я вопросительно посмотрел на хельгурца.

– Иди, Христианхен. Тебе стоит справиться о здоровье твоей спутницы.

Пожав плечами, я вышел на свежий воздух и, заметив сидящую у костра Эйнарию, направился к ней. Увидев меня, она подвинулась и похлопала рукой по земле.

– Где Лао? – хельгурка наклонила голову к плечу. Разноцветное перо выскользнуло из волос и упало рядом с ее ногами, но Эйнария не обратила на него внимания.

– Остался с вредным богом.

– Хорошо. – Она задумчиво улыбнулась и потянулась за веточками, на которых еще оставалась последняя листва.

Хельгурка покрутила их в руках и сорвала листок. Помяв его между пальцами, она принюхалась и резко бросила все ветки в огонь. Только я собрался спросить ее про Вив, как из костра сначала потянулся тонкой струйкой, а потом повалил едкий дым. Он раздирал глаза и глотку так, что невозможно было вздохнуть. Со всех сторон послышался судорожный кашель. И тут же палатка, в которой находились Нэим и Лаонил, загорелась.

– Пожар! – заорал Дарел.

Я схватил кашляющую Эйнарию за плечи и крикнул ей в лицо:

– Где Вив? Где она?

Хельгурка испуганно округлила слезящиеся глаза.

– Она отошла по нужде в кусты, сказала, что не нужно сопровождать ее. Но тут и правда безопасно, везде солдаты.

– Дерьмо. Вив!

Я побежал в сторону леса.

– Ланкайетт! Стой! – Дарел заорал мне в след.

Но я сделал вид, что не слышал его, и рванул к зарослям из низкорослых кустарников. Постепенно мне становилось все понятно, и малейшее промедление стоило бы слишком дорого. Больная Вив, которая пряталась почти всю ночь, пожар в палатке, странный дым из костра. В нашем плане было замешано больше людей, чем казалось вначале. Я остановился возле встревоженных лошадей. Они чувствовали огонь и ржали, натягивая привязанные поводья. Моего коня среди них не оказалось. Значит, догадки верны, осталось понять, куда Вив могла увести наших лошадей. Осмотрев ближайшие кусты, я увидел сломанные ветки кустарников и ринулся туда. Ночью продираться через густой подлесок и искать их следы было трудной задачей, но лошади не маленькие животные, пройти с ними, не вытаптывая жухлую траву и не ломая ветки, не представлялось возможным. Только это спасло меня от бесконечных блужданий во тьме. Но остальные тоже смогут без труда обнаружить нас.

Немного поплутав и расцарапав себе руки и лицо, я вышел к подножию холма и заметил там две фигуры и мирно пасущихся коней. Свет от луны упал на лицо Нэима. Оно было в грязи и прилипших мелких листьях. Бог бросал гневные взгляды в сторону Вив, а та, скрестив руки, встревоженно ходила из стороны в сторону.

– Так ты решила вернуть земле нашего бога? – облегчение захлестнуло меня.

Вив остановилась и подняла голову, вглядываясь в чащу за моей спиной.

– Он сам упал. – Ее голос вовсе не звучал больным, скорее, полнился беспокойством. – Неважно, нужно торопиться, ты долго добирался. Не думаю, что им понадобится много времени, чтобы отыскать нас.

Мы оседлали лошадей и пустили их галопом, грозя загнать животных.

– Ты знаешь, куда нам ехать? – Вив пригнулась и пыталась перекричать ветер.

За меня ответил Нэим:

– Держитесь правее, скоро будет река; как только пересечем ее, начнутся горы, там мы сможем остановиться.

Нам ничего не оставалось, кроме как послушать бога и довериться ему.

Нэим не соврал, и к рассвету мы добрались до гор и нашли подходящую пещеру, надежно скрывавшую нас от чужих глаз. Привязав взмыленных лошадей, я без сил свалился прямо на землю и только после того, как напился воды из фляжки, посмотрел на спутников.

– А теперь рассказывайте, что там произошло. Как получилось, что вы встретились? Ты ведь не больна, так, Вив?

Она оскорбленно задрала подбородок и отвернулась.

– Ты меня обвиняешь, Кристиан? Мы остановились на ночлег, что еще тебе нужно?

– Я бы предпочел знать об этом, а не думать, на самом ли деле тебе плохо, или то был коварный план леди Селеван. – Фляжка стукнулась о камень, пронзительный звякнув.

Усталость сменилась раздражением от того, что за моей спиной образовался заговор. От духоты стало невыносимо жарко, и я остервенело сдернул с себя плащ. Холодные стены пещеры остудили разгоряченную кожу, и мне стало чуточку легче.

– Ланкайетт, ты совсем последних мозгов лишился? – Вив повысила голос и запустила в меня валявшейся рядом веткой. – Вспомни, как ты захотел избежать упреков дяди и, стащив у меня настой, втер его в лицо. Тогда лорд Паулус чуть не созвал всех лекарей Велероса, чтобы вылечить тебя от неизвестной болезни.

Точно, такое и вправду было. Отец наложил запрет на ночные отлучки в увеселительные дома, и мне пришлось сбегать тайно через балкон, ведущий в сад. В одну из таких вылазок я сильно перебрал и, решив притвориться больным, чтобы не идти на военный совет, стащил у Вив наименее вонючую жидкость. Добиться своего мне удалось – кожа по цвету напоминала лягушку. Отец тогда перепугался не на шутку, но Вив сжалилась и, успокоив его, отговорила от лекарей. Она варила жутко пахнущие снадобья и отпаивала меня, при этом мило улыбаясь. Я с показной благодарностью глотал мерзкую жижу, внутри проклиная все споры с завсегдатаями злачных заведений на то, кто больше выпьет. Цвет кожи приобрел нормальный оттенок через пару дней, а Эмилий и Вив еще несколько месяцев припоминали тот случай в любой удобный момент.

Почему мне сразу не пришло в голову подобное? Только подозрения, вопросы, беспокойство. Со мной явно что-то происходило, и оно мешало ясно мыслить. Как будто все и без того сильные чувства решили разом обостриться.

– Ладно, был не прав, но что насчет тебя? – я перевел взгляд на бога. – Как ты выбрался так легко и почему не сделал этого раньше?

Нэим поморщился, пытаясь поудобнее устроиться, но громоздкие цепи ему явно мешали.

– Советую вам сначала освободить мои руки. Еще немного, и ваш король останется без верхних конечностей.

Я перекатился к богу, даже не собираясь подниматься на ноги, и, сев позади него, принялся растирать ему руки. Нам надо было как-то изловчиться и сковать их спереди для общего удобства. Но страх, что Нэим сможет вырваться, пока побеждал.

– Долго будешь наслаждаться массажем?

Спина Нэима затряслась от беззвучного смеха.

– Я использовал слово бога на потомке Арнвидов. Это все, что вам стоит знать. Но теперь у нас осталось еще меньше времени. Мне пришлось выпустить больше силы в человеческое тело, и она стала быстрее его поглощать. Скоро оно поддастся и начнет покрываться мерзкой гнилью. Я уже чувствую ее запах.

Он повернул голову и уперся подбородком в плечо. Света, который проникал в пещеру, хватило, чтобы разглядеть, как черные вены поползли выше от линии подбородка к скуле. Дерьмо. Слова застряли в горле. Это была моя обязанность вытащить Нэима, а в результате я остался позади и только злился.

– Если ты не будешь следить за своими чувствами, то кровь первых победит, мой друг. Ты все понимаешь. Хочешь быть человеком, держи себя в руках – или за тобой тоже придет Вегард.

– Значит, в Кристиане может проснуться кровь предков? – Вив обеспокоенно мяла в руках край плаща.

– Да, дитя мое, – голос Нэима смягчился. – Даже ваш медведь держался до последнего, но в нем зов оказался сильнее. Возможно, сделанный им выбор привел к тому, что кровь взяла верх. Она сильна и туманит разум, мешая быть прежним, подчиняя законам богов, лишая своей воли.

– Хватит говорить обо мне так, как будто меня здесь нет! – раздраженно рявкнул я и пересел, чтобы видеть лицо Нэима.

Снаружи обеспокоенно заржали лошади. Вив поднялась с земли и отряхнула плащ.

– Пойду проверю, что там, и оботру их.

– Уверена?

– Хочу выйти и привести мысли в порядок.

Я потянулся к бедру и, отстегнув кинжал, бросил ей.

– Помни про лезвие. – При мне всегда находилось хотя бы одно отравленное оружие.

Она поймала ножны и вышла из пещеры. Для меня так и осталось загадкой, как Вив встретилась с Нэимом и они оказались у подножия холма. Да еще трава в костре, которая вовремя задымилась. Чутье мне подсказывало, что Эйнария и Лаонил играли по своим правилам и явно способствовали нашему побегу. Вот только зачем? Хельгурка так рвалась отвести Нэима к Древу Жизни. В голове услужливо всплыл недавний разговор бога с Дарелом.

– Лучше поясни, что ты говорил в лагере про священную землю и гниль. Я ясно услышал слово «пока».

Бог немного поерзал на земле и, найдя удобную позу, ответил:

– Хельгур стал местом, где проросло Древо Жизни. Как думаешь, почему оно не дает распространится гнили?

– Потому что это Древо Жизни, разве нет? – я пожал плечами и взял в руку ветку, валявшуюся рядом.

– Древо, которое я посадил и в которое влил половину своей божественной силы, не протянет долго без меня. Оно слабо и способно защитить только священную землю. Сам того не желая, я с помощью своей силы создал связь с ним, и держалась она благодаря заточению бога в вашем мире. Уйду я – погибнет Древо. Таково равновесие. Только боги могут постоянно питать его, черпая свои силы из колодца мироздания. Стыдно, но вынужден признать, что понял это далеко не сразу. Мне казалось, что если посадить Древо в центре гнили, то земля очистится. Еще одна моя ошибка.

Я так и думал – гниль не исчезнет с уходом Нэима. Значит, и спасать его не нужно. Если Древо существует только потому, что бог связан с этим миром, так пусть он и остается заточен в своей клетке без тела и права вернуться на Небеса. А для очищения земли можно рассадить черенки Древа по всем странам. Мой первоначальный план немного менялся, но цель осталась прежней. Одному из нас не суждено будет вернуться с севера.

– Боги тоже ошибаются?

– Да, мой друг, я же сижу сейчас в цепях и сырой пещере.

– И что ты сделаешь, когда мы найдем Вегарда? Займешь его тело, а дальше?

Уголок губ Нэима дернулся, а взгляд стал пугающе пустым.

– Хочу разрушить их связь с Первыми родами и увести за собой всех, чтобы ни одного не осталось на земле.

Сухая ветка треснула в руке. Он говорил моими словами.

– Как?

Нэим наклонился ко мне и выдохнул прямо в лицо:

– Я хочу уничтожить все присутствие богов в человеческом мире и забрать с собой Вегардов и Первые роды́. Теперь я знаю, сколько их осталось. А люди справятся и без меня. Их поглотит гниль. А ты мне в этом поможешь, потомок Арнвидов, ведь для тебя имеет значение только жизнь твоего короля. Скаль эк тета гримлига гьялга, Христианхен.

Зеленый камень в серьге раскалился и покрылся тонкой сеткой трещин. Кровь в теле велеросца стремительно побежала по венам, пробуждая память предков. Она возрождала звериные инстинкты и жаждала отмщения, но не смела буянить возле своего господина, помня о его гневе. Ей было тесно в жалкой человеческой оболочке, и кровь стремилась приспособить ее под себя и вместить всю первобытную силу.

Древний бог самодовольно наблюдал за изменениями в теле потомка Лесного орла и не заметил, как внутри него самого кокон, оплетенный черной слизью, надорвался, выпуская тонкий луч света. Вслед за ним показались золотистые локоны, а решительный взгляд пронзал скопившиеся сгустки тьмы вокруг. Эмилий обернулся посмотреть на уютное гнездо, все это время защищавшее его от гнили, и рванул края кокона в разные стороны. Закрыть глаза на происходящее и прятаться в тепле было удобно, как и жалеть самого себя, считая слабым и недостойным. Старые шрамы на спине вскрылись, причиняя мучительную боль. Рубашка пропиталась кровью и липла к глубоким ранам, но он лишь стиснул зубы и перешагнул через лохмотья, оставшиеся от убежища. Бог пробуждал в его друге неведомую силу, и Эмилий чувствовал, что если ее не остановить, то она может с легкостью поглотить разум. Он отмахнулся от липкой слизи, не обращая внимания на изуродованную спину, и, набрав полную грудь воздуха, заорал:

– Твое имя Кристиан, и им нарек тебя я, Эмилий – твой единственный бог!

Клятва, созданная из искреннего желания защищать, и древняя кровь, пробудившаяся от спячки, соединились в единый поток, и даже богам не был известен исход этого слияния.

Глава 16

Алеистер

Все, что могло пойти не так в Дартелии, уже случилось. Я никогда не уповал на волю Небес, рассчитывая только на свою рассудительность, но отрицать существование высшей силы, когда перед тобой Бог, – поступок, присущий необразованным глупцам.

Оставив позади благородную семью, я посвятил себя великим целям, но на деле они расходились с моими моральными устоями, а стремления и идеалы, столкнувшись с жестокой правдой, разбились и разлетелись сотней осколков.

Придя во дворец, я преисполнился решимости положить свою жизнь на благо народа Дартелии и помочь стране достичь процветания. Но каково же было мое разочарование, когда у власти оказалась кучка зажравшихся свиней, одним своим присутствием вызывающих отвращение. Совет Семи призван возродить мощь Дартелии, но кто скрывался за дорогими одеждами и громкими словами? Жалкий старый пьяница, у которого было слишком много денег для увеселительных домов и покупки рабов. Первосвященник, причисливший себя к богам и считающий, что он несет глас Небес. И кучка лордов во главе с Валадианом Грисским. Из всех только он казался тем, кто заинтересован не в роскоши и вседозволенности, а в восстановлении страны.

Однако первая встреча с будущим королем полностью поменяла мои планы.

== Дартелия. 396 год, Эпоха Скорби. ==

Коронация

– Не вижу в ваших глазах воодушевления, советник Алеистер. – Лорд Грисский вольготно расположился в мягком кресле, внимательно наблюдая, как я облачаюсь в дорогой костюм, пошитый специально для церемонии.

До коронации нового правителя оставались считаные часы. Совет Семи уже провел ритуал и показал народу сияющий камень. Ужасающе варварский способ доказать право на престол с помощью крови. Но если они хотели возродить в людях надежду, то лучшего способа и не придумаешь, как застлать им глаза красивыми легендами. Чем слабее души людей, тем легче ими управлять.

– Боюсь даже подумать, Валадиан, кого вы посадите на трон. Надеюсь, ваш король будет умнее некоторых членов Совета, и соответствующий внешний вид тоже бы не помешал.

– Вы имеете что-то против того, как выглядели предыдущие правители? – Валадиан усмехнулся.

Я дотянулся до столика и, подцепив стопку портретов королей Дартелии, протянул их лорду Грисскому.

– Имею, Валадиан. Признайтесь, за кем из них вы бы слепо пошли? За безобразным мешком сала и костей, из которого выплескивалось вино через все видимые отверстия, или за исчадием ада, чей безумный образ в крови женщин и детей преследует вас даже по ночам?

Лорд Грисский взглянул на рисунки и, небрежно отбросив их в сторону, расхохотался.

– Полно вам, Алеистер, оставим предрассудки. Смею предположить, что наш выбор вас приятно удивит, а ведь вы давно могли бы познакомиться с претендентом на трон Дартелии.

Аккуратно, чтобы не помять тонкий материал, я вытянул из шкатулки черную ленту и подвязал ей волосы. У меня отпадало всякое желание раньше времени смотреть на пешку, которую они выбрали. Но оттягивать неизбежное было бессмысленно, поэтому разгладив складки на костюме и растерев лавандовое масло на запястьях, я в сопровождении лорда Грисского направился в зал для приемов, чтобы оттуда проследовать на церемонию коронации перед народом.

Члены Совета Семи в полном составе уже дожидались нас, и мне пришлось услужливо улыбаться им и выказывать знаки уважения, от которых меня тошнило. Но пытка не продлилась долго.

Высокие двери тяжело открылись, придерживаемые слугами, и в зал вошел будущий король Дартелии в парадной одежде. В каждом шаге ощущалась твердость и уверенность. Гордо поднятый подбородок давал понять, что передо мной далеко не безропотная пешка и не охочий до удовольствий разбалованный сынок лорда. Взгляд лидера, готового вести за собой армию и одновременно уничтожить любого, кто посмеет ему препятствовать, пленял и покорял. Серебристые волосы придавали внешности таинственность и невольно воскрешали в памяти легенды о Звездном Волке.

– Ну как, Алеистер, наш Бардоулф вовсе не дурен собой, не правда ли? – Валадиан довольно ухмылялся, видя мою растерянность.

– Бардоулф? Волк? Вы дали королю имя волка? – я даже не пытался скрыть своего замешательства.

– Не просто волка, а чистого и яркого Волка из легенд. Символизм, мой друг, превыше всего, когда наша цель – вернуть людям веру.

Я слышал Валадиана, но не мог отвести глаз от юного короля, который держался так легко и непринужденно среди скользких членов Совета. На чьей же он был стороне и как ему удалось добиться возведения на трон?

Коронация прошла неожиданно бурно. Еще никогда раньше мне не доводилось видеть, чтобы народ так радостно приветствовал нового короля. Совет Семи сделал верный ход, и Бардоулфа приняли как надежду на светлое будущее Дартелии, празднуя до самого утра. Даже представители Велероса и Хельгура молчаливо одобрили нашего правителя, выказав уважение и почтение своим прибытием на церемонию.

Вот только я провел всю ночь без сна по другой причине. Мне не давали покоя синие глаза, такие холодные, что от одного их взгляда пробирал озноб. Они не могли принадлежать послушной марионетке. Бардоулф стал загадкой, которую неудержимо тянуло разгадать, узнать, что скрывается за завесой тайны его происхождения.

На утро Валадиан встретил меня с небольшим подносом в руке. На нем аккуратно стояли маленькие баночки с жидкостями различных оттенков.

– Ты стал увлекаться маслами?

От него стоило ожидать чего угодно. Лорд Грисский был самым непредсказуемым человеком из всего Совета. Иногда его действия говорили о высоких моральных принципах, а порой – об их отсутствии. Поэтому я никогда не позволял себе расслабляться в его обществе.

– Это вовсе не для меня, Алеистер. Хочу поближе познакомить тебя с твоими обязанностями.

Заинтересованный словами Валадиана, я последовал за ним в покои Его Величества.

– Бардоулфа тренировал Вэйланд, ты знал об этом?

Внезапные слова лорда Грисского заставили меня замереть. Мастер никогда не упоминал, что у него есть ученики, хотя наши отношения можно было назвать доверительными.

– Его Величество достиг высокого уровня владения мечом, поэтому будет участвовать в военных походах. Тебе стоит учитывать это, Алеистер, поскольку ты как советник обязан его сопровождать.

– Высокого уровня? По вашим меркам или...

– Так сказал Вэйланд. Вчера его назначили на должность главы личной охраны Его Величества. Второй сын лорда Вальтерсона, Джеральд, тоже войдет в состав охраны.

Они собрали в одном месте два лучших представителя родов мечников – Энгберсона и Вальтерсона. Но больше меня поражала высокая оценка Вэйланда. Он бы никогда не стал бросаться подобными словами. Мой уровень владения клинком едва ли удостаивался его одобрительно кивка, а ведь я провел с ним бок о бок не один год.

Мы остановились возле дверей в покои Его Величества.

– Помни, Алеистер, что пути назад нет. Ты отказался от фамилии знатного рода и титулов ради статуса советника Дартелии. И теперь не имеешь права уйти, что бы сейчас не увидел.

Лорд Грисский пропустил меня вперед. Я уже приготовился лицезреть чаны с кровью младенцев или девственниц и нашего короля, купающегося в них. Так представляли одного из прошлых тиранов-правителей Дартелии. Самое ужасное, что меня это нисколько не удивило бы, скорее, такой подлости от Совета следовало ожидать.

Комнату заливали рассветные лучи, разгоняя мрачный синий цвет убранства. Посреди покоев на ковре из шкуры лесной кошки стоял юный король в окружении двух служанок. Одна из них обтирала его спину, а вторая держала в руках чистую ткань. Нагота чужого тела уже давно меня не смущала.

– Бардоулф, я привел вам советника Алеистера.

Валадиан звякнул подносом и поставил его на стол. Его Величество повернулся к нам лицом, и передо мной отчетливо предстало доказательство того, что король был женщиной. Я непонимающе перевел взгляд на лорда Грисского, пытаясь скрыть потрясение, которое испытал.

– Не смотрите на меня так укоризненно, Алеистер. Слуги немые и не разболтают наш маленький секрет. Бардоулф – единственный бастард, который смог пройти подготовку Совета.

– Единственный?

Насколько мне было известно, от нехватки бастардов Дартелия не страдала.

– Единственный выживший, разумеется. Я вас оставлю, думаю, вам нужно привыкнуть к обществу друг друга.

Тем временем служанки туго стянули грудь короля, делая ее почти плоской, надели на Бардоулфа свободную одежду и покинули покои вслед за лордом Грисским. Его Величество ни капельки не стесняясь прошла к столу и, сев в кресло, придвинула к себе поднос.

– Вас что-то беспокоит, советник?

Вчера ее голос мне казался слегка странным для мужчины, но я списал свои подозрения на юный возраст короля. Однако сейчас понимал истинную причину. Тембр легко можно было спутать и с женским, и с мужским одновременно из-за грубоватых низких нот.

– Да, беспокоит – ваше поразительное доверие членам Совета.

Я решил немного поиграть словами и попробовать приоткрыть завесу ее личности.

– Вы, право, шутите, господин советник. Доверять людям, которые долгие годы подсовывают тебе яд, – наивысшая глупость.

Бардоулф взяла первую баночку с мутной жидкостью и, покрутив ее между пальцев, выпила одним глотком. Она вытерла губы тыльной стороной ладони и произнесла тост:

– За то, чтобы их голодные псы разодрали.

Внезапно мне стало все равно, женщина передо мной или мужчина, поскольку в тот момент я понял, что пойду за Бардоулфом до конца и всегда буду на стороне короля.

Чем больше мне открывались тайны нового правителя, тем сильнее хотелось стоять рядом и быть ее опорой. Она была тем человеком, который, по моему мнению, стал бы путеводной звездой для Дартелии.

Бардоулф всегда держалась отстраненно, предпочитая большинство вопросов решать с помощью своего статуса и силы. Вначале мне было сложно подстроиться под ее переменчивый характер, но каждый раз, видя яд в ее руках, наблюдая за бессонными ночами и свежими шрамами, я старался лучше понять короля, тенью следуя за ней. Порой приходилось смягчать резкость Бардоулф, при этом мягко обучая тактике.

В первом совместном королевском походе мы прошли от главного города через самые крупные селения в Дартелии. Бардоулф упрямо хотела увидеть их своими глазами, понять, что происходит в ее стране, и показать народу правителя, который не желает прятаться за высокими стенами и спинами воинов.

Наш отряд двинулся южнее, останавливаясь в постоялых дворах. И каждый раз она поражала меня тем, как, несмотря на свой характер, могла найти общий язык с любым солдатом, при этом сохраняя свой статус.

Один из таких трактиров, в котором мы остановились на ночлег, находился возле большого лавандового поля. Даже комнаты в нем вместе с бельем пропитались травянистым запахом.

Проснувшись ночью от летней духоты, я не смог больше уснуть и решил выйти на улицу, где увидел короля Бардоулф, стоящую на краю поля. Ее волосы отливали серебром в свете луны, и она напоминала чарующее древнее божество, перед которым хотелось встать на колени и поклясться в верности и преданности.

– Тебе тоже не спится, Ал? – Бардоулф даже не оглянулась.

Она не любила называть меня полным именем, и если сначала такое бесцеремонное обращение возмущало, то позже пришло понимание, что король так показывает свое доверие.

– Слишком прекрасная ночь, чтобы потратить ее на пустые сновидения, Ваше Величество.

Бардоулф усмехнулась и потянулась к цветку лаванды; чуть помедлив, она сорвала его и поднесла к лицу, вдохнув аромат маленьких соцветий.

– Тебя называют королевской змеей, ты знал об этом?

Безусловно я слышал это прозвище много раз, но оно меня не беспокоило.

– Если верить старым писаниям, змея – мудрое и хладнокровное создание. Похоже, они высокого о тебе мнения, Ал, раз сделали такой символичный комплимент. Но мне ты больше напоминаешь это поле лаванды.

– Простите, Ваше Величество, и чем же? – иногда речи короля казались мне бессмысленными.

– Ее аромат успокаивает, дарит душевное равновесие. В первую нашу встречу от тебя исходил запах лаванды. Я подумал, что он подходит тебе больше всего. Ты предан, чист и благороден.

Она протянула сорванный цветок, и моей руки коснулись холодные пальцы – они постоянно сжимали меч, и казалось, что из-за безжизненного металла навсегда потеряли тепло.

– Используй ее и дальше. Лишь по одному аромату я буду знать, что ты рядом и неизменно будешь верен мне. Вздумаешь оставить своего правителя – просто избавься от запаха, замени его на что угодно, и я все пойму.

Ее слова поразили меня. Бардоулф была сложной личностью, но она никого не могла оставить равнодушным. Короля либо ненавидели, либо преклонялись перед ней. От нее исходила особая сила, и тогда я подумал, что у этой страны есть будущее, которое она построит своими руками.

* * *

Конечно же, осколки, оставшиеся от моих благих побуждений, превратились в пыль. Я никогда не смогу простить себе, что подвел ее. Стоило любыми путями не допустить смерти Бардоулф, а не рассчитывать на других. Я провалился – как советник, как друг и как человек.

Пасмурное утро открыло взгляду непоправимые разрушения, принесенные восставшими проклятыми и Древним богом. Впервые за долгое время мне пришлось пристегнуть к поясу ножны с мечом, выходя за стены замка с охраной и лордом Вальтерсоном, который посреди ночи приволок во дворец брыкающегося короля Велероса в цепях. Он сразу же направился в подвал, не обращая внимания на трупы стражников, оставленных проклятыми, и кинул Эмилия в клетку. Только после того как Джеральд обмотал прутья решетки цепями и повесил замок, он кратко рассказал о том, что случилось на площади. Пока я разбирался с последствиями освобождения проклятых во дворце, наступил рассвет и в замок пришел весь в черной грязи сын лорда Ланкайетта.

Оставив на него короля Велероса, мы с Джеральдом отправились на главную площадь, которая превратилась в ужасающую картину из мрачных сказок. Я зажал нос платком, пытаясь дышать через раз. Гниль погребла под собой почти все, до чего дотянулась, и отвратительно чавкала под ногами. Солдаты, которых я отправил ранее установить порядок вместе с городской стражей, стаскивали трупы с откусанными конечностями и порванными глотками в кучи. В одной из них я заметил искаженное гримасой смерти лицо первосвященника Авата и полуобглоданное тело лорда Моске. Значит, некоторые члены совета уже мертвы, останется проверить тех, кто был в замке. Непозволительно испытывать облегчение от смерти людей, но я не мог удержаться от едва заметной улыбки.

Завидев нас, один из стражников подбежал с докладом.

– Лорд Вальтерсон, огонь потушен, площадь почти очищена, что прикажете... – увидев меня рядом с Джеральдом, он замолк на полуслове. Он метался взглядом между нами, ожидая выговора за несоблюдение устава.

Даже после освобождения Вальтерсона от его должности и переворота в стране многие стражники все равно питали к нему безграничное доверие и уважение. Джеральд молча покосился на меня.

– Разведите посмертные костры и сжигайте все тела, пока они не разнесли заразу. Людей, оставшихся без крова, временно определите в свободные постройки возле замка.

– Слушаюсь, господин Алеистер.

Я дождался, пока он отойдет на достаточное расстояние, и повернулся к Джеральду.

– Ты примешь временное командование, как раньше? Понимаю, что не с твоим титулом главы рода пристало таким заниматься, но...

– Что с новым королем и присягой верности ему?

– Как только вернемся в замок, я соберу совет, если кто-то из него остался в живых, и самых влиятельных лордов, которые поддержат мое решение. Мальчика необходимо убрать с трона.

Вальтерсон понимающе кивнул.

– Лучше ступайте обратно во дворец, там вы сможете сделать намного больше. Оставьте город на меня, и не откажусь от помощи капитана Дарела.

Он сильно изменился, я не узнавал в нем прежнего улыбчивого и добродушного Джеральда. До Дартелии дошли слухи о том, что он убил старшего брата и занял его место, став новым главой рода, но мне с трудом верилось в это. Вальтерсон и сейчас оставался тем человеком, на которого можно положиться.

В тот же день посмертные костры загорелись в Дартелии, а жители столпились у ворот замка, требуя невозможного – вернуть им погибших родных и сгоревшие дома. Несмотря на опасения, что гниль заразит живых, будто болезнь, ничего не произошло.

Но я по-прежнему не представлял, что делать теперь. Есть ли смысл стараться спасти остатки страны? Может, боги правы и все следовало бы сжечь? Сейчас предоставился очень удобный момент для превращения Дартелии в пепелище. Она уже полыхала, а изуродованные мертвые тела все не заканчивались. Проклятые успели разорвать не только гнусных членов Совета и их семьи, но и многих дартелийцев, подвернувшихся под зубы и ногти гниющих Словотворцев. Той ночью поплатились за свои прегрешения все виновные, и я даже знать не желал, как они оказались на площади.

В подвале вместо проклятых сидел Его Величество Эмилий, чьим телом завладел бог. Если лорд Паулус узнает, что по нашей вине король Велероса почти мертв и, скованный цепями, сидит в подвалах Дартелии, то войны не избежать. Совет полагался на беспрекословное подчинение армии Велероса, но в этом случае, боюсь, она обернется для нас погибелью. Дартелия падет, а даже если и выстоит каким-то чудом, то гниль доделает остальную работу. И в самом конце присоединятся северяне, не оставляя нам ни единого шанса.

Благо удалось отправить лжекороля подальше отсюда. У мальчика еще есть возможность прожить нормальную жизнь, не будучи втянутым в интриги при королевском дворе. Никто больше не желал видеть на троне очередную пешку.

Я же остался без своего короля, не имея возможности поговорить с ней и принять верное решение. Даже тело Бардоулф не представлялось возможным найти, ведь правитель для всех давно скончался при перевороте, а от Этана остались только клочья одежды и пепел, как будто их двоих и вовсе не существовало на земле.

Запах лаванды окутывал меня, пытаясь успокоить разбушевавшиеся мысли и подарить легкое забвение. Но даже этот удушающий аромат служил тяжким напоминанием о той первой поездке с королем и разливался терпкой горечью на языке. Весь ужас судной ночи лег тяжелым бременем на плечи незаменимого советника Алеистера – человека, которым я всегда стремился стать.

От резкого громкого стука заныли виски. Когда же мне последний раз предоставлялась возможность побыть наедине со своими мыслями или немного отдохнуть? Непозволительная роскошь.

– Кто там?

Я устало поднялся из удобного кресла, разгладил складки на одежде и только после этого открыл дверь. За ней ждал стражник.

– Господин советник, прибыли представители Хельгура.

– Что? – мой голос зазвенел.

Как они так быстро смогли обо всем узнать и прошли через границу без официального приглашения? Черт, только этого мне не хватало.

– Где они?

– Спорят с охраной внизу, господин.

Я выбежал из комнаты и поспешил к парадному входу. Нельзя было допустить распространения слухов. В Дартелии и так царил хаос.

Громкий женский голос, отражаясь от высоких потолков, разносился по переходам. Ускорив шаг, я успел вовремя: еще немного, и началась бы настоящая драка. Моим глазам предстала дочь правителя Хельгура. Она разноцветной вспышкой озарила мрачный день. Что-то подсказывало мне – сейчас начнутся настоящие проблемы.

Глава 17

После всех объяснений от правящей семьи Хельгура я пытался найти хоть какое-то подтверждение сказанному ими, хотя их слова больше напоминали бред или легенду. Несмотря на то что у нас не предвиделось подходящих вариантов, слепо полагаться только на их слова и письмо было безрассудно. Будучи осторожным и рассудительным человеком, я в бесконечный раз перебирал самые старые записи, пытаясь отыскать то, что упустил, а не найдя ничего полезного, еще больше раздражался от собственной беспомощности. Присутствие назойливой дочери правителя Хельгура не успокаивало, а только усугубляло мое состояние. Эйнария с поразительным рвением следовала по пятам и привносила беспорядок во все, чего касалась.

– А-а-ал, ты ничего не найдешь в них. Я много раз повторяла это.

Она сидела на краю стола, закинув ногу на ногу, и болтала ими в воздухе. Подол зеленого платья задрался выше положенного, обнажая голени, выглядывающие из коротких сапог. Интересно, а в Хельгуре правилам хорошего тона королевскую семью не обучают?

– Леди Эйнария, я тоже много раз говорил вам, что обращаться ко мне стоит официально, не пренебрегая нашими титулами. Не думаю, что глубокоуважаемый король Арнмунд был бы доволен вами.

Захлопнув очередную книгу, я поднял голову и потер переносицу. С каждым днем глаза уставали сильнее, а буквы в книгах начинали расплываться.

– Отец только и ждет, чтобы выдать меня замуж. – Эйнария смешно надула губы и качнула головой, отчего яркое перышко сорвалось с ее волос и плавно приземлилось на пол.

Она оставляла свои следы в каждой комнате, где ей удалось побывать. То тут, то там находились разноцветные бусины, перья и тонкие ленточки.

– О... – я был прекрасно осведомлен о том, что Его Величество Арнмунд не планирует выдавать свою дочь замуж, а даже, напротив, готовит ее для услужения богам.

Никогда не понимал их странных ритуалов, но лезть в чужие религиозные порядки точно не собирался. Поэтому заявление Эйнарии больше напоминало попытку обратить на себя внимание.

– Думаю, что он подберет вам подходящего мужа. – Я решил немного подыграть ей.

– Да, тебя! – она радостно подпрыгнула на столе, задев стопки бумаг, которые поспешили свалиться на пол, создавая маленький хаос.

Тяжелый вздох вырвался из груди. Опять все раскладывать по местам и наводить порядок в документах. Но чего я не понимал больше всего, так это ее назойливости. Зачем она так настойчиво пытается привлечь мое внимание?

– Леди Эйнария, даже если я притворюсь, что не знаю, какую роль вам уготовил ваш отец на самом деле, то я все равно не намерен жениться и посвящать свою жизнь семье. Увы, но должен ответить вам отказом и попросить больше не высказываться подобным образом, очерняя репутацию королевского рода.

Она соскочила со стола, наступив на разбросанные листы, и обхватила мою руку, повиснув на ней.

– У судьбы свои планы, господин советник. Я буду тебе нужна, вот увидишь.

Виски снова запульсировали от боли. И почему все это свалилось на мои плечи именно сейчас?

Дождавшись, пока несносная дочь Арнмунда покинет библиотеку, я разобрал помятые листы и убедился, что они не содержали в себе ничего ценного, как и стопка прочитанных книг. Все записи тех лет, которые сохранились в Дартелии, были бесполезны. Только Этан мог их прочитать, а для остальных они выглядели странными каракулями на тайном языке.

От безысходности и тяготивших меня вопросов я впервые спустился в подвал один. Цепкий взгляд велеросских стражников вселял тревогу, но роскошь в виде выбора нам никто не оставил, поэтому приходилось смириться с их чрезмерной бдительностью.

Подвал навевал самые противные воспоминания о проклятых. В ушах все еще слышалось чавканье, а в носу стояла вонь. Однако ни они, ни бог меня не пугали, скорее, настораживали своей непредсказуемостью. Благоговения перед Древним божеством я тоже не испытывал. За прошедшие столетия, когда для всех людей Нэим стал красивой легендой, сложно было сразу поверить в его чудесное существование и кланяться, прося пощады. Даже его история, рассказанная в письме, не вызывала жалости. Жизнь Бардоулф, на мой взгляд, казалась невыносимее. Нэима сопровождали сила и выбор, а ее – отчаяние и безысходность.

– Ты пришел. Странно видеть тебя, а не рыжее бедствие.

Я поджег факелы на стене и встал напротив решетки, внимательно рассматривая Бога. У меня оставались вопросы, на которые мог ответить только он.

– Ты убил короля Бардоулфа?

– Не спится? Покоя не дают мысли, что убийца находится так близко, только руку протяни, но ты ничего не можешь сделать? – противная ухмылка искривила его губы. – Что эта душа значила для тебя, брошенный ребенок королевской семьи?

От его слов ни один мускул не дернулся на моем лице. Раз он бог, то прекрасно мог знать, чья кровь текла в жилах мальчика, ставшего советником Алеистером. Моя родословная – вот первопричина того, что я отказался от семьи, которой был отдан на воспитание по приказу предыдущего короля сразу после смерти его сестры. Никто не знал об этом и не видел моего сходства с королевской династией. Право на трон мне не принадлежало, и желания за него бороться я не испытывал, предпочитая быть в тени и действовать скрытно.

– Ты любил ее как сестру или как женщину? – бог наклонил голову и прищурился.

Несмотря на одну внешность, перепутать их сейчас с Эмилием мог только слепой. Будто портрет мягкого, светлого короля Велероса написал сумасшедший художник, у которого дрожали руки.

– Как достойного человека, – ответил я холодно, не позволяя ему задеть себя, – и теперь хочу понять, смотрю ли я на преданного людьми бога, или на безжалостного убийцу.

Лицо Нэима стало серьезным – не осталось и тени насмешки.

– Она сама себя убила, таково было ее решение, чтобы спасти наивного мальчика и страну.

Он не врал, потому что Бардоулф именно так бы и поступила. Слишком очевидный поступок для нее. Не сестра, не женщина, а смысл жизни, который я обрел в этих стенах.

– Веришь мне? – удивленно спросил Нэим.

– Нет причин не верить.

– Мальчика тоже не я убил.

– Знаю. – На лицо упала прядь волос, и я заправил ее за ухо. – Что там после смерти?

Бог помедлил, пожевав губы.

– Очищение, перерождение. Зависит от души. Есть те, кто придумывает себе наказание, а потом позволяет ему поглотить себя, не понимая, как легко можно выйти, просто отпустив выдуманные грехи.

– Ад. – Слово само собой сорвалось с губ. Так, значит, он существует и виной тому сами люди, а не боги.

– Да, забавное название вы придумали. – Бог всмотрелся в мое лицо. – Ты считаешь, что ее душа там.

– Она может освободиться из него?

Нэим покачал головой, и мне показалось, в этом движении промелькнуло сочувствие.

– Души не могут различить правду и вымысел. Для них это выглядит как бесконечно повторяющийся момент, и без чьей-либо помощи возможность выбраться ничтожна. Но там ваш мальчик. Я бы доверял ему больше. Ради нее он готов на все. Герой.

Снова положиться на Этана? Но если бы он меня мог услышать, то я сказал бы ему лишь одно: «Спаси ее, несмотря ни на что. Ты мне обещал».

После подвала головная боль усилилась, отдавая в глаза и сводя с ума. Разговор с богом не принес мне спокойствия, лишь сожаление и новые вопросы. Была ли она счастлива в последние дни? Попала ли ее душа в ад? Уверен, что да. Король нещадно вершила правосудие не только для других, но и для себя. А если Бардоулф узнала о смерти Вэйланда и мальчиков из королевского гарема, то я уверен, что она добровольно приготовила для себя самый изощренный и невыносимый ад, дабы искупить все грехи.

Тошнотворная лаванда дурманила разум, ухудшая мое состояние. Каждый день я хотел сорвать все шторы и покрывала, открыть окна настежь и выкинуть всю одежду, чтобы больше не ощущать терпкий запах. Но не мог. Рука сжималась на дорогой ткани и бессильно опускалась, как будто я все еще надеялся, что она меня узнает лишь по одному аромату. Не королевская змея, а выброшенный на улицу пес с дорогим ошейником.

Тихий стук в дверь. Вечные стуки, раз за разом, не оставляющие меня в покое ни на мгновение. Наплевав на внешний вид и помятую одежду, я со злостью распахнул дверь. На пороге опять стояла дочь Арнмунда с подносом в руках. Она намеревалась преследовать меня даже ночью?

– Леди Эйнария, я искренне не понимаю, когда своим поведением привел вас в заблуждение и дал повод посещать мои покои посреди ночи.

Ее лицо, освещенное факелами, покраснело, и я мысленно укорил себя за грубость. Девочка была не виновата в моей усталости и беспомощности, а я выместил на ней свой гнев. Но она быстро пришла в себя и, с силой оттолкнув меня, бесцеремонно вошла в комнату. Осмотрев обстановку, Эйнария нашла столик и громко поставила на него поднос.

– Не знаю, господин советник, что вы себе навыдумывали, но я осведомлена о таких понятиях, как честь и достоинство. Ранее вы упомянули, что знаете, к какой судьбе меня готовит отец, поэтому не смейте оскорблять дочь правителя Хельгура такими словами. Я потомок Арнвидов. Я... – она подняла голову и посмотрела на меня, ее губы дрожали, – жрица богов.

Алеистер, ты глупец. Я быстрым шагом пересек комнату и аккуратно обнял плачущую девушку за плечи. Сколько ей было лет? В Хельгуре жрицами становились, когда наступало двести восемнадцатое полнолуние со дня рождения, принося свою честь и непорочность в дар богам. В пересчете на дартелийские года получалось восемнадцать или девятнадцать лет. К своему стыду, я никогда не задумывался над тем, что испытывали жрицы, потому что считал такой статус высокой честью. Может, она хотела полюбить кого-то, создать семью? Но вместо естественных радостей должна была всю свою жизнь провести как божественный непорочный символ.

– Простите меня, леди Эйнария, я не хотел вас обидеть. Просто... я устал. – От обычного слова, произнесенного в слух, стало легче.

Признаться кому-то в своей истощенности, в том, что я не опора, не королевская змея, а человек, мечтающий хоть раз отдохнуть, не думать о стране и о решениях, которые могут стоить чьей-то жизни, было для меня проявлением непозволительной слабости.

Она осторожно отстранилась и забавно шмыгнула носом. Я легко улыбнулся. Разноцветные бусины все также пестрели в ее волосах, но уже не вызывали раздражения и казались милыми украшениями.

– Я знаю, вы измождены. Ваши глаза выглядят как низкие дождливые облака, а плечи опустились, словно на них навалилась гора. Вы плохо спите, не едите и не отдыхаете, поэтому я набралась смелости прийти и помочь.

Эйнария высвободилась из моих рук и стала перебирать какие-то травы и баночки на подносе. Я считал, что хорошо прятал свою усталость и всегда держался подобающе, но она заметила и предложила помощь. Боги, Эйнария же ничего плохого не желала, добрая и чистая. Мне хотелось умереть здесь и сейчас, лишь бы искупить свою вину. Стыд за необдуманные и резкие слова обдал жаром. Хвала Небесам, что в комнате было не настолько светло от ламп, чтобы увидеть покрасневшего советника.

– Еще раз приношу свои глубочайшие извинения, – голос отдавал хрипотцой.

Она подняла на меня взгляд и ободряюще подмигнула.

– Я не обижаюсь на вас. Видите, я все еще здесь и хочу вам помочь, а не бегу к Лао с криком, что советник Дартелии посмел оскорбить дочь Арнмунда.

– Премного благодарен вам, боюсь, что справиться с вашим братом смог бы только лорд Вальтерсон. – Лицо перестало пылать, и губы снова тронула улыбка.

– Но это было обидно. – Эйнария нахмурилась. – Знаю, что мое поведение отличается от принятого в вашей стране, но хоть так я могу чувствовать, что принадлежу самой себе, а не богам.

– Простите.

– Будем считать, что я не слышала ваших слов, а вы не видели моих слез. – Ее лицо посуровело. – Но сейчас вы должны довериться мне, если хотите завтра стоять на ногах, а не упасть от усталости.

– Вверяю свою жизнь в ваши руки, леди Эйнария.

– Вот и договорились. – Она ослепительно улыбнулась и, покрутив головой, направилась к кровати, застеленной теплым бархатистым покрывалом.

Под моим изумленным взглядом Эйнария забралась на нее и похлопала по коленям.

– Вы должны положить свою голову на мои ноги.

Мне не нравилась эта идея. Дочь правителя Хельгура пришла ночью в покои мужчины на глазах у стражи, да еще и разместилась на его ложе. Только от мыслей о слухах, которые поползут в замке, становилось дурно.

– Так и будете стоять, как дворцовый столб?

Решив, что хуже уже не станет, я послушался и, удобно устроившись на кровати, положил голову на ее колени, испытывая при этом жуткую неловкость.

– Закройте глаза и постарайтесь расслабиться, можете о чем-то рассказать, если хотите, я выслушаю и все забуду. Жрицы давно внимают голосу богов, и нам можно довериться.

Я с трудом закрыл глаза, подавляя в себе тревогу, и глубоко вдохнул. От Эйнарии пахло древесиной после дождя и только скошенной травой. Такой свежий, благоухающий аромат хотелось впитать без остатка.

На лоб упала пара маслянистых капель. Теплые кончики пальцев пробежались по коже, разглаживая морщины, принялись массировать виски, пробирались в волосы и возвращались обратно. Я почувствовал, как стучащая в голове боль отступает, а ей на смену приходит удивительная легкость. Пальцы скользили по лицу, даря умиротворение. Въедливый аромат лаванды затмил древесный запах, и сейчас это было правильным и уместным. Но противное чувство долга, сравнимого с предательством, скребло в груди, напоминая о прошлом.

– Леди Эйнария, в тот ваш приезд вы назвали Его Величество Маэль, а Этана Нэимом. Значит, вы все знали еще тогда?

Пальцы на мгновение замерли на лбу, но потом неторопливо продолжили выводить замысловатые узоры.

– Я видела их души, нити жизней, но что с ними произойдет, знать не могла. Многое остается скрыто от наших глаз и ума. Как потомок Первых родов я вынуждена следовать воле богов. У меня нет права ослушаться. Наша кровь не дает. Она кипит, причиняя боль и сжигая вены. Извини.

– Не стоит, я понимаю.

Она последний раз провела по волосам, зачесывая их назад, и убрала руки.

– Стало легче?

Я сел и заморгал, привыкая к тусклому свету. Действительно, боль ушла, а тело расслабилось настолько, что клонило в сон.

– Сейчас вам нужно отдохнуть, в чайничке отвар из хельгурских трав. Выпейте одну чашечку перед сном.

– Благодарю вас, леди Эйнария. Ваши руки сотворили чудо.

Она грустно качнула головой.

– Я очень рада, что смогла помочь господину Алеистеру.

Эйнария оставила меня так же внезапно, как и пришла, унося с собой запах леса. Но почему-то после ее визита даже привычная комната стала совсем другой. Она больше не угнетала, а синие тона не портили настроения. Удивительным образом сейчас они напоминали звездную ночь, описанную в легендах.

Улыбнувшись своим мыслям, я разделся и выпил чашку отвара, не осмелившись ослушаться упрямую дочь Арнмунда. С нее станется утром отчитать самого советника при всех.

Ночью мне снилось лавандовое поле, в котором прорастали поразительные цветы. Они заполоняли землю, подавляя собой остальные растения. Я хотел кинуться к ним и попытаться выдернуть хотя бы часть, но потом увидел, что новые цветы вовсе не душат лаванду, а сплетаются с ней, образуя изумительные букеты.

Первая ночь за долгое время, когда мой сон был безмятежен до самого рассвета.

Впереди всех ждала долгая дорога.

Глава 18

Наш лагерь заволокло удушливым чадом от костра. Глаза нещадно драло, а горло резало от непрекращающегося кашля. Сквозь пелену слез и клубы дыма я разглядел в стороне всполохи яркого пламени. Палатка. Какая загорелась? Я поймал за руку Дарела.

– Всех туда, это же...

– Дьявол, кхе-кхе, там бог. – Дарел закрыл рукавом нос и заорал: – Пожар!

По другую сторону костра я увидел рыжие волосы лорда Ланкайетта, которые в огненных вспышках походили на еще один пожар. Он что-то кричал про леди Селеван и, выругавшись, рванул к лесу.

– Ланкайетт! Стой! – взревел Дарел.

Пока солдаты сбивали огонь, я первым ворвался в палатку. На земле лежало бездыханное тело сына Арнмунда. Бога в ней не было, осталась только прожженная ткань. Сбежал.

– Туши следующую! – снаружи послышались крики солдат.

Черт, огонь перекинулся дальше, грозя сжечь все. В палатку вбежала Эйнария, а следом за ней – двое хельгурцев. Увидев тело своего брата, она присела перед ним на колени и ощупала лицо с шеей.

– С Лао все будет в порядке. Наверное, бог воздействовал на кровь Первых родов. – Эйнария повернулась к своим спутникам и приказала: – Перенесите его в безопасное место, он скоро очнется.

Они молча кивнули и, подхватив сына Арнмунда под руки и ноги, вытащили его из палатки. Мы с Эйнарией последовали за ними.

Через некоторое время огонь удалось остановить и потушить чадящий костер. Я обвел взглядом наш разгромленный лагерь: не хватало только бога и двоицы из Велероса.

– Где лорд Ланкайетт? – я повернулся к Эйнарии. – Вы сидели рядом с ним, когда начался пожар.

– Он отправился за Вивеей, когда я ему сказала, что та отошла в лес по нужде.

Если все произошло так, как она говорит, то его действия не вызывали сомнений. Вполне объяснимо, почему Кристиан сразу бросился за леди Селеван, а не в палатку. Но подозрения в том, что переполох этот тщательно спланировали, не оставляли меня.

– Господин Алеистер, двух лошадей не хватает, – отчитался солдат, весь перемазанный в копоти.

Не могли же они выкрасть бога. Как и зачем? Ведь им нужен живой Эмилий, и Хельгур был нашим единственным шансом. На ум приходили только два ответа. Бог повлиял на их волю и подчинил, как Лаонила в палатке, или они знали то, о чем мы даже не догадывались. В любом случае их нужно было догнать и вернуть Нэима.

Только я собрался отдать распоряжение отправиться на их поиски, как Эйнария дернула меня за руку. На удивление дочь Арнмунда вела себя спокойно и собранно.

– Все происходит так, как нужно, Ал, поверь мне. Не стоит их искать.

– Так вы все знали? – от потрясения я даже опустил тот факт, что ко мне опять обращались неподобающе.

Эйнария загадочно улыбнулась.

– Нам нужно в Хельгур. Наш путь не завершен, а времени до полной луны не так много. Древо ждет нас.

Жрица – вот что я упустил с самого начала. Древние боги существовали, а значит, она и правда могла слышать их. Был ли побег волей богов? А разрушение Дартелии и гибель Бардоулф? Ее смерть точно входила в их планы. Теперь мне нестерпимо хотелось поскорее попасть в Хельгур и найти ответы.

К нам подошел запыхавшийся и недовольный капитан Дарел, ожидавший моих указаний. Я посмотрел на безмятежный взгляд Эйнарии и доверился ей. Вся моя жизнь сводилась к играм: сначала с Советом Семи, а потом с богами. Но любую партию всегда играли двое.

– Капитан Дарел, прикажите солдатам сворачивать лагерь. Мы дождемся, пока сын короля Арнмунда очнется, и направимся в Хельгур, как и собирались.

– Но как же...

– Это приказ, капитан Дарел, и он не обсуждается.

Его лицо скривилось от недовольства, но ослушаться моего распоряжения он не посмел. Именно для таких моментов я выгрызал у жизни свое положение советника.

– Сворачиваем лагерь.

Пока солдаты собирались и устраняли следы пожара, Лаонил пришел в себя, но ничего стоящего или полезного рассказать не смог. События, которые произошли после того как лорд Ланкайетт оставил их с богом в палатке, словно кто-то стер из его памяти.

Оставшаяся дорога оказалась тяжелой. Никто не понимал, что происходит, и общее беспокойство грозило перерасти в мятеж. Главный участник нашей миссии сбежал, а мы спокойно продолжили путь, когда должны были бросить все силы на его поиски. Но капитан Дарел, несмотря на явное недовольство моим решением, проявлял военную выдержку и быстро подавлял любое возмущение. Эйнария же твердо смотрела вперед, ни на что не обращая внимания. Мыслями она была не здесь, и это настораживало. В какую игру с богами мы позволили себя втянуть? Возможно, я зря положился на нее, хотя обостренное чутье подводило меня крайне редко.

После переправы через горный перевал нас встретил отряд хельгурцев в одинаковых плащах. Из-за их спин виднелись луки, в руках они держали копья, а к ногам крепились ножи. Превосходное начало. Увидев их, Эйнария и Лаонил спрыгнули с лошадей и вышли вперед. Из толпы им навстречу двинулся хельгурец и, скинув большой капюшон с орнаментом из переплетающихся веток, преклонил колени.

– Госпожа Эйнария, господин Лаонил, дети леса рады вашему возращению.

– Пока мы отсутствовали, ничего не произошло? – Эйнария обеспокоенно заглянула мужчине в лицо.

– Нет, вы успели до полной луны, отец лесных орлов ожидает вас.

Эйнария выдохнула, плечи немного расслаблились. Она обернулась к нам и махнула рукой.

– Все хорошо, отец ждет нас.

Мы шли по тропам, известным лишь хельгурцам, и я понимал, что выбраться из лесных чащ самостоятельно будет невозможно. Бесконечный лабиринт из деревьев любого воина собьет с пути и повергнет в отчаяние. На удивление, природа в Хельгуре радовала глаза буйной зеленью, а солнце согревало так, что в плащах стало жарко.

Густой лес привел нас в просторную пещеру. Звуки шагов и топот копыт отражались от стен эхом. Проводники освещали путь факелами, но и без них солнечного света, проникающего в пещеру сквозь отверстия в своде, хватало, чтобы разглядеть дорогу. Хельгурцы не торопились и подстраивались под наш медленный темп.

Где-то вдалеке отчетливо слышался шум воды, и через некоторое время мы вышли из пещеры к бурной реке. Привал было решено устроить прямо здесь. Предводитель хельгурцев, который выходил приветствовать Эйнарию и Лаонила, сообщил, что нам предстоит еще полтора дня пути.

Поразительно, но общее настроение отряда резко изменилось. Все с удивлением разглядывали диковинные растения, зверей, которые еще не впали в спячку и не боялись показывать пушистые мордочки. Даже лошади вели себя на удивление спокойно и следовали за нами не сопротивляясь. Здесь не было и следа гнили, а ветер доносил лишь запахи травы и цветов. Закрытая страна пленяла чистотой природы и ее великолепием. Сложно представить, что в давние времена Дартелия тоже напоминала прекрасный сад. По чьим законам жил Хельгур? Матери-Земли или богов?

Трудный путь плавно перетек в приятную прогулку, солдаты сохраняли бдительность, но я видел, как они еле сдерживают любопытство и какую-то детскую радость. Нас всех словно опьянил местный воздух, усыпляя осторожность, как дурман из восточного увеселительного дома, которым любила баловаться знать. Эйнария же постоянно улыбалась, а мне только оставалось гадать, в какую ловушку я позволил нас заманить.

Последняя часть дороги пролегала через небольшие селения. Приятные домики вырастали подобно грибам после дождя. Жители заинтересованно выглядывали из окон и приветственно махали руками, а солдаты при виде достаточно открыто одетых девушек пытались одновременно сохранить воинскую дисциплину и рассмотреть их получше. Капитан Дарел, заметив это вопиющее безобразие, шумно сопел и стискивал зубы. Теперь я понимал, про что говорила Эйнария. Хельгур был страной свободных нравов, и здесь не стеснялись демонстрировать свою природную красоту, не используя дорогие украшения и наряды.

Наконец мы добрались до самого большого дома, который, скорее, напоминал родовой замок или поместье, но никак не дворец правителя Хельгура. Нас передали другой охране и сопроводили в просторное помещение, где на искусно вырезанном из дерева подобии трона сидел статный взрослый мужчина. Его черные волосы, заплетенные в косу, тронула благородная седина, а лицо покрылось морщинами. Одежда немногим отличалась от той, что я успел заметить на остальных жителях. Все тот же зеленый плащ с вышитым орнаментом из листьев, только застежка блестела золотом на солнце. Ни вычурных вензелей и драгоценных камней, лишь обычная ткань и кожа.

– Защитник детей леса и наследник крови Первого рода лесных орлов приветствует вас, гости из страны Волка. – Арнмунд распростер свои объятия.

Так мы остались в неожиданно гостеприимном Хельгуре. Нас с Дарелом разместили в этом же замке, который больше походил на уютное семейное гнездо. Солдатам даже позволили оставить оружие и выделили несколько домиков. Я не понимал их уверенности в наших чистых намерениях, ведь любой из воинов мог воспользоваться мечом против хельгурцев, если понадобится. Насколько же их культура отличалась от культур Дартелии и Велероса? По сравнению с ними Танмор выглядел не таким странным.

До полнолуния, которое несло в себе сакральный смысл, осталось три дня, и впервые за долгое время я не знал, чем себя занять. Ожидание чего-то, не доступного моему разуму, сводило с ума, а объяснений по поводу ночи священной луны никто не давал. Только единственный раз Арнмунд ответил мне:

– Сын волка, как и сын орла, не могут знать того, что уготовили им боги. Наше дело ждать, Алеистер. Дочь сказала, что скоро все должно решиться, и я верю ей. Она единственная несет глас Древних богов и имеет право прикасаться к Древу Жизни.

Вот как раз Эйнарию я и не видел с нашего прибытия, но зато мне представилась честь вдоволь пообщаться с Арнмундом, который оказался весьма разговорчивым мужчиной, особенно вечером. Приходилось привыкать к нашим беседам, которые были далеки от официальных приемов в Дартелии, и от непринужденного общения с правителем Хельгура становилось неуютно.

– Ваша дочь не составит вам компанию? – осмелился спросить я.

– Она готовится к высшему предназначению. Это огромная честь для нашего рода – дитя, благословленное богами.

Я покрутил бокал со сладким ягодным вином в руках. Арнмунд любил сидеть в небольшой трапезной, отличающейся скромностью обстановки и обилием резного дерева. Нас окружали запахи леса, никаких благовоний и масел, даже аромат лаванды неизбежно угасал под их натиском. Стоило порадоваться, но меня, наоборот, обуяла неуверенность, словно вместе с запахом из жизни исчезало нечто очень важное.

– И у нее никогда не было других желаний? – осторожно спросил я, помня про влажные дорожки слез на щеках и дрожащие губы Эйнарии.

Арнмунд удивленно посмотрел на меня, будто услышал самую большую глупость в своей жизни.

– Она будет проводником воли Древних богов. Может ли быть желание сильнее этого?

– Прошу простить мою грубость, конечно же, вы правы.

Перед глазами вспыхнули разноцветные бусины и перья, которые преследовали меня на каждом шагу в Дартелии. Нуждалась ли она в том, чтобы я встал на ее защиту? Эйнария не производила впечатления жертвы, которая безропотно приняла свою судьбу. Она показалась мне бойцом и сильной личностью, несмотря на свой возраст. Думаю, что Эйнария сможет сделать правильный выбор, но внутри я уже готовился отстаивать ее право на счастливую жизнь. Меня можно было сравнить с птичкой, которую выпустили из клетки в большой лес. Она еще не знала, что ждет ее там: голодная погибель или же новый чудесный мир. Странное и до боли приятное чувство, незнакомое мне ранее.

* * *

Настала священная ночь полной луны. Мне выдали хельгурскую одежду и хотели заплести косу, отдавая дань традициям и восхищаясь глубоким черным цветов моих волос. Стоило с благодарностью принять их великодушный жест, но я решил не изменять себе и до конца сохранить облик советника Дартелии.

Чуть прохладный ветер нагло врывался в открытое окно. Пальцы отточенными за годы движениями быстро и аккуратно завязали шелковую ленту на хвосте. Привычный костюм практичных темных оттенков и белая рубашка резко выделялись на фоне дикой зелени. Рука замерла над флакончиком с лавандовым маслом, и после секундных колебаний я растер его на запястьях и шее. Если сегодня суждено произойти чему-то судьбоносному, то этот запах будет сопровождать меня до конца и лавандовое поле превратится в личный ад для моей души.

Аккуратный стук в дверь и последующий за ним тихий скрип раздались за спиной.

– Скоро закончатся приготовления. Нам пора. – Лаонил, как всегда, был немногословен, в отличие от своего отца.

Я накинул плащ на плечи и защелкнул серебряную застежку с головой волка и синим камнем, который, свисая с цепочки, напоминал одинокую слезу. Вместе с Лаонилом мы вышли на улицу. Там уже ждали капитан Дарел, король Арнмунд и целая толпа из наших воинов и хельгурцев с факелами в руках. Создавалось ощущение, что мы собрались на торжественное шествие. Окинув дартелийских воинов взглядом, я с гордостью отметил, что все они были в нашей официальной одежде, гордо выставив напоказ знаки отличия Дартелии.

Шум резко стих, и хельгурцы расступились, образуя живой коридор. Они преклонили колени и выставили копья вперед, уперев их в землю и направив острия в небо. Все замерли в ожидании.

На дорогу вышла девушка в белых одеяниях. Ее голова была опущена и покрыта полупрозрачной вуалью. Она плыла над землей, как наваждение, готовое рассеяться с последними лучами солнца.

Девушка подошла ближе и подняла голову. Я подавил в себе желание воскликнуть в голос. Это была Эйнария. Деревянные бусины исчезли, как и мелкие косички с разноцветными перьями. Яркость ушла, оставив безликую чистоту. Сильный порыв ветра сорвал вуаль и растрепал ее волосы. В нос ударило резковатым запахом масел. Они заглушили освежающий аромат, который я ощутил в Дартелии той ночью. Перед нами стояла жрица. Бесцветный посланник богов. Непорочная и прекрасная. Мне хотелось взять Эйнарию за руку и увести отсюда, от всех этих людей, смотрящих на нее с фанатичным блеском в глазах и обожанием.

Она поправила вуаль и громко сказала:

– Сегодня все могут идти за нами, но вы должны остановиться на кромке поляны, где растет Древо.

Среди хельгурцев пробежал удивленный шепот – наверное, такое у них ранее не дозволялось. Эйнария сделала несколько шагов вперед и оглянулась на меня, маня рукой. Я стряхнул с себя оцепенение и последовал за ней. К нам присоединились Лаонил, Дарел и Арнмунд. Остальные потянулись за нами стройными рядами.

Солнце скрылось за горизонтом, но мы шли без факелов – путь нам освещали луна и звезды. Лесная тропа казалась дорогой из сказок, а мы – отрядом, призванным сразить врагов. Эйнария бы стала лесным божеством, указывающим путь.

Мысли хоть и были присущи ребенку, но позволили мне немного расслабиться.

Тропа вывела нас на огромную поляну, посреди которой возвышалось огромное и раскидистое дерево-исполин, освещаемое холодным лунным светом. От него исходила неведомая сила и древняя мощь. Даже я ощущал, что земля под ногами пульсирует подобно человеческому сердцебиению. Невзирая на законы природы и умирающее время года, здесь все было по-летнему живым. Трава выглядела так, словно только что напиталась дождем, и становилось страшно ступать на нее ногами.

Эйнария не останавливаясь направилась к Древу, а мы робко последовали за ней. Хельгурцы и наши воины остановились на краю поляны, не смея зайти дальше. Белоснежные одежды Эйнарии теперь напоминали манящий свет для мотыльков. В голове пронеслась странная мысль: «Только бы не сгореть в его пламени». Я хотел оторвать взгляд от нее и могущественного Древа, но не мог бороться с таким сильным притяжением.

Тем временем Эйнария уже подошла к нему и кончиками пальцев провела по гигантским корням, неспешно поднимаясь к стволу. Сердце на мгновение замерло, чтобы потом бешено забиться, как у маленькой птички, которую поймали. Я внимательно следил за ней, боясь пропустить даже незначительную деталь. Для меня исчезло все, кроме странной девушки в белых одеждах и Древа-исполина.

На краткий миг я подумал, что ничего не произойдет, но вдруг сильный порыв ветра всколыхнул листву и донес шепот. Сонм голосов окружил поляну, и светящиеся нити оплели корни Древа. Они тянулись из самой земли и ползли выше, пробираясь вверх по стволу и скрываясь в ветвях. Под ними на коре вспыхнули необычные символы.

Луна засветилась особенно ярко, ослепляя и превращая ночь в день. В какой-то момент свет стал невыносимым, и я прикрыл глаза ладонью, чтобы не ослепнуть. А когда убрал руку, то не мог поверить тому, что увидел.

На секунду мне показалось, что мы все попали в ловушку и умерли.

Из леса, окружающего поляну, показались два силуэта. Их легкая одежда мерцала, подобно звездам, а каждый шаг заставлял землю содрогаться от величия и мощи.

Впереди уверенно ступала воительница. Золотая кольчуга покрывала ее плечо и грудь, подбородок был гордо поднят, а подол длинного платья развевался на ветру. Обруч на лбу придерживал белоснежные волосы, отливающие серебром. От нее исходила всепоглощающая божественная сила. Нестерпимое желание опуститься на колени захватило меня. Глаза щипало. Я не хотел ошибиться, но и отрицать увиденное тоже не мог. С губ сорвалось имя, которое вызывало тоску:

– Бардоулф.

Это была она, никаких сомнений не оставалось. За ней шел мужчина, высокий и широкоплечий. Он двигался более осторожно, неся в руках большой сверток, который бережно прижимал к груди. Его ярко-зеленые глаза блестели драгоценными изумрудами. Волчонок, ставший волком. Этан.

Они поравнялись и вместе подошли к Древу. Я, словно во сне, сделал шаг им навстречу. Взгляд лихорадочно метался по светящейся солнечными искрами коже, по изменившимся телам, пытаясь вобрать в себя и запомнить все, до чего мог дотянуться, чтобы никогда не забыть.

За спиной послышался шум – Лаонил, Арнмунд и Дарел, не справившись с собой, упали на колени. Бардоулф пристально посмотрела на меня. Ее глаза были такими же синими и бескрайними, как ночное небо, но больше не холодными. Взгляд полнился спокойствием и мудростью.

– Королевская змеюка. – Она улыбнулась.

– Ваше Величество... – дыхание перехватило.

– Больше нет, Ал. – Бардоулф качнула головой и повысила голос: – Боги Каталея и Этан приветствуют священную землю и ее жителей!

Со всех концов поляны зазвучали торжественные возгласы, и вспыхнули десятки факелов. Поляна озарилась светом, словно солнце взошло, сменяя луну.

Боги. Невозможно. Мой взгляд остановился на Этане.

– Я не сдержал обещание, данное тебе, Алеистер.

Память услужливо подбросила разговор с Нэимом про ад. Бардоулф стояла здесь. Она стала богом, а не сгорела в собственном аду.

– Сдержал, Этан. Отец бы мог гордиться твоей историей. Не герой, но бог.

Его улыбка быстро исчезла, он обеспокоенно нахмурился.

– С вами нет Эмилия. – Он шагнул вперед, ногу тут же оплели нити, появившиеся прямо из земли. – Он на севере. Кристиан с Вивеей тоже там.

Этан покачал головой.

– Вам нужно найти их. Тело и душа Эмилия медленно разрушаются. Скажи Джеру, что я лично попросил его найти их и привести в Дартелию. Осталось не так много лун для этого. И передай, что так он сбережет самое дорогое.

– У нас есть возможность все исправить?

– Возможности есть всегда, Ал. – Бардоулф повернулась к Этану и мягко улыбнулась. – Пора.

Он кивнул и, сделав шаг ко мне, приоткрыл сверток. В нем лежал младенец и сосредоточенно смотрел на открывшийся ему вид. Один глаз зеленый, а другой – синий, и белые, как северные снега, волосы.

– Это...

– Сосуд для Первого бога. Последний Словотворец и будущий правитель Дартелии. – Твердый голос Бардоулф прогремел в каждом земном уголке.

– Ваш сын, – голос сорвался.

– Он соткан богами из частиц наших душ, Алеистер. Ты должен научить его всему. Он последняя возможность спасти этот мир. Как только ребенок притронется к Эмилию, то запечатает Нэима. Бог будет спать, пока растет сосуд, и лишь когда его сила достигнет пика, Нэим очнется. Они восстановят равновесие, только ему это по силам. Воспитай из него достойного правителя, регент короля Дартелии Алеистер.

Этан осторожно передал мне сверток. Малыш спокойно наблюдал за нами и улыбался.

– Как его зовут?

Бардоулф задумчиво подняла лицо к звездам.

– Нарекаю его Миккéлем. Подобный богу. Самое подходящее имя для последней надежды.

Этан покачал головой, но возражать не стал.

– Нам пора, земля не выдержит долго нашего присутствия. Скажи Эмилию, что я сожалею, а Кристиану – что если мы встретимся с ним снова, даже через сотни перерождений, то он может требовать с меня любую плату.

Бардоулф приблизилась ко мне и, наклонившись, поправила мерцающую ткань, показывая две небольшие веточки.

– Что это?

– Тсс! – она приложила палец к губам и кивнула в сторону Эйнарии. – Потомок Арнвидов все тебе объяснит.

Миккель, улучив момент, протянул маленькую ручку и коснулся щеки Бардоулф. Она нежно обхватила его ладошку и прижалась к ней губами в коротком поцелуе.

– Кто бы мог подумать, что все так обернется, Ал. – Она глубоко вздохнула и поморщилась. – Сменил бы ты уже это масло лаванды, воняешь, как старый дед.

– Что? – я недоуменно посмотрел на нее, не веря своим ушам.

– Она уже отцвела, Ал, а поля пора засеивать новыми травами. Нам всем пора двигаться вперед. Бардоулф умер. Отпусти себя и позволь хоть кому-то тебе помочь.

Каталея выпрямилась и взяла Этана за руку.

– Мы уходим, теперь навсегда. Вам нужно сделать то, что мы сказали. Без этого мир погибнет.

Они покинули нас так же, как и пришли.

Вскоре их свечение погасло, как и нити на Древе. Только свет факелов и луны освещали поляну, а Дарел, Лаонил и Арнмунд, хранившие все это время молчание, наконец встали с колен.

Я почувствовал руку на плече. Рядом стояла Эйнария и с благоговением смотрела на сверток в моих руках. Ребенок заворочался и, обхватив веточки пухлыми пальчиками, сладко причмокнул губами. Что бы они ни говорили, но он точно выглядел как их наследник.

– Миккель – сын великих людей Каталеи и Этана, ставших богами. Наша последняя надежда.

Глава 19

Детство Этана

== Окраины Дартелии ==

Капли летнего дождя мерно стучали по кронам деревьев. Казалось, они играют в догонялки. А когда им надоедает, то скатываются вниз по листочкам и падают на землю, собираясь в лужицы.

Дождь только начался и даже не набрал силу, но дырявая крыша охотно пропускала влагу в комнату. Одинокая капля оторвалась от потолка и почти беззвучно разбилась о деревянный пол.

Женщина заправила за ухо прядь черных волос и отложила в сторону пучок сухих трав. Она подняла руки над головой и потянулась, разминая затекшие мышцы. Совсем рядом, всего в нескольких шагах, мужчина увлеченно читал очередную историю мальчику.

– Доблестный Бертранд не мог предать честь воина и вернуться к своей возлюбленной. Клятва, принесенная королю, тяготила его, но он был вынужден следовать пути меча и славы.

Бархатный и теплый голос приятно разносился по комнате. И как же она забыла, что сегодня был именно такой вечер. Мужу не мешал полумрак, разгоняемый только тусклым светом от лампы. Иногда могло показаться, что он видит буквы в темноте, как кот – свою добычу. А вот ей грамота давалась с трудом. Зато травы приносили успокоение и помогали чувствовать себя лучше, нужнее. Целебные отвары, настои и порошки всегда служили верными спутниками, принося радость и согревая душу.

«Хельгурское отродье».

Женщина тряхнула головой, отгоняя мерзкие слова. Нет, она не могла быть хельгуркой. Их боялись, недолюбливали, считали ведьмами, а она просто любила травы и понимала их. В этом не было ничего странного и постыдного. Лучше не позволять дурным мыслям лезть в голову, иначе ни один отвар не получится. Травы живые, они все чувствуют.

Взяв кувшин, женщина подошла к образовавшейся на полу лужице. Она поставила сосуд под капли и удовлетворенно кивнула сама себе. Крышу стоило бы подлатать до следующего дождя.

– Папа. Это неправильно! Конец неправильный! Не хочу!

Мальчик возмущенно заголосил и так распереживался, что аж сел в кровати. Он грозно нахмурился и надул щеки. Руки были сложены на груди, а непослушные волосы торчали в разные стороны. Муж только беззлобно рассмеялся на выходку сына. Ему нравилось то, с каким упорством ребенок не желал принимать неугодные ему истории.

– Каждый раз одно и то же. – Женщина покачала головой и, улыбнувшись, села рядом с ними. – Что на этот раз не устроило нашего Этана?

– Там все неправильно! Он не должен был давать клятву королю и бросать возлюбленную. Бертранд дурак! – мальчик фыркнул и демонстративно отвернулся.

Муж лишь развел руками, в его темно-зеленых глазах играли смешинки.

– Этан, нельзя ругать других, даже если это герой из книги. – Она постаралась, чтобы голос звучал строже, но, по правде говоря, ее такое поведение сына тоже забавляло.

Мальчик покосился на родителей, но потом снова хмыкнул.

– Все равно дурак.

* * *

Утром трава покрылась холодной росой и маняще сверкала на солнце. Птицы заливались трелями на ветках, а свежий ветерок трепал каштановые волосы мальчика. Он подставил лицо теплым лучам и широко раскрытыми глазами смотрел на лес, не боясь ни его мрачного вида, ни диких зверей, обитающих в нем. Этан бесстрашно взирал на мир как на лучшего друга, не ожидая от того удара или подвоха. Все в нем кричало, что он был рожден для этого света, который не имел ничего общего с тем, что творилось за пределами густого леса. Мальчик сорвался с места и, заливисто смеясь, побежал по мокрой траве, разгоняя притаившихся в ней кузнечиков.

– Этан! Куда ты босыми ногами по грязи? И роса холодная.

Женщина дернулась в сторону мальчика, чтобы догнать и поймать его, но ее остановили слова мужа:

– Пусть его. – Он прислонился к двери, наблюдая за проказами сына. – Этан почти не болеет.

– Свет мой, напомни-ка, кого я недавно отпаивала настойкой? – она поджала губы и укоризненно уставилась на мужа.

– Лелла, – он перекинул мешок через плечо и, слегка наклонившись, чмокнул жену в щеку, – к ужину вернемся.

– Кирус, может, остались бы дома? У тебя так давно не выдавалось свободного дня.

Муж покосился на сына, который уже пытался залезть на дерево, и покачал головой.

– Этан хотел сходить со мной на поляну к старому древу. Я обещал.

Лелла лишь вздохнула: порой ей казалось, что этих двоих связывает нечто намного большее, чем семейные узы. А ведь это она вынашивала ребенка под сердцем. Но сын рос копией отца и совсем ничего не унаследовал от матери. Даже их маленький дом словно делился надвое: вот половина Леллы, а вот – Кируса и Этана. Ее кухонька была увешана травами и уставлена баночками, а вот на полу, рядом с кроватью сына, всегда возвышались стопки книг. И откуда муж их притаскивал, оставалось для нее загадкой. Но с каждым походом в город книг становилось больше, и многообразие их поражало: находились любые – от самых старых до новых и красивых, в обложках из кожи. Лелла надеялась только на одно: что они доставались мужу законным путем и потом к ним не явится стража. Все свободное время он посвящал тому, что читал сыну, учил его грамоте или сам писал что-то в потрепанной книге.

Иногда Лелла замечала, что Кирус словно был не с ними, а в каком-то другом месте. Часто, проснувшись среди ночи, она находила его уткнувшимся в свою книгу. Муж быстро писал, размашисто и рвано, боясь не успеть. В эти моменты его взгляд становился пустым и пугал до дрожи. И все чаще слышались странные речи про предназначение, богов и связь людей с природой. Леллу не покидало предчувствие надвигающейся беды. Поэтому пусть лучше возится с сыном, но будет здесь, рядом с ними.

Лелла проводила взглядом своих любимых, которые, звонко смеясь, толкали друг друга в бок, и вернулась к травам. Сегодня точно стоило приготовить крепкий отвар для здоровья.

К тому времени, когда они добрались до поляны, солнце уже светило ярко и согревало землю. Недалеко, между раскидистым деревом и лесом, протекал небольшой ручей. Именно к нему и направились отец с сыном. Смыв грязь с ног мальчика, мужчина достал из заплечного мешка ткань и насухо вытер их, а потом протянул неказистую обувь. Этан послушно натянул на себя нечто, напоминающее короткие кожаные сапоги, и обмотал веревкой низкое голенище, чтобы они не спадали с его ног. На удивление, сейчас он вел себя тихо, но Кирус знал истинную причину, поэтому широкая улыбка не сходила с лица. В такие моменты Этан словно становился старше своих лет и мог проявлять чудеса выдержки и послушания, ведь он знал, какая награда его ждет.

Они удобно устроились на одном из толстых корней старого могучего дерева. Лучи пробивались через его листву и падали на книгу, которую Кирус положил себе на колени. Такие дни выдавались не так часто, как хотелось бы. А возможно, скоро они должны будут закончиться. Чувство, что приближается время, когда придется покинуть семью ради другого человека, только усиливалось с каждым днем. Если бы он знал об этом раньше, то не стал бы обещать Лелле ничего, а Этан... с ним было сложнее. Понимание того, что сын, возможно, тоже удостоился дара Небес, неизбежно привело к их общей тайне, которая затуманивала рассудок. Но на что он своими действиями обрекал семью? Стоило ли притвориться слепым и глухим? Его взгляд скользнул по сосредоточенному лицу сына. Этан ждал, наморщив лоб и шумно дыша.

Нет, все будет хорошо. В нем течет древняя сила. Неужели он не сможет выполнить свое предназначение? Будет трудно, но зов приведет к нужному исходу. Сны не стали бы лгать. Боги не стали бы лгать...

Размышления Кируса прервал сын: он дергал его за край рубахи. Сдерживаться мальчику становилось все труднее, и он, зацепив уголок ткани, чуть натягивал его и отпускал, повторяя снова и снова.

– Тебе так не терпится, да, Этан? – отец потрепал его по голове.

Ответом послужили чуть надутые губы и уверенный кивок. Солнечный луч скользнул по его лицу, подсвечивая глаза цвета сочной зелени. Мужчина поудобнее разместил книгу на коленях. Она выглядела очень старой и потрепанной, а чернила на страницах походили на бурую грязь. Он аккуратно провел по надписям кончиками пальцев. Со стороны могло показаться, что совершался таинственный ритуал. Но этот жест служил, скорее, данью уважения знаниям и демонстрировал его восхищение силой слов. Когда вокруг простирался густой лес с дикими зверями, а ближайшими соседями были охотники и лесорубы, которые пренебрегали не только грамотностью, но и всем новым, казалось, что любая книга – это истинное сокровище, способное вывести любого человека на свет из дремучей чащи.

– Помнится, тебе вчера опять не понравился конец истории.

Этан мотнул головой.

– Он глупый.

– Тогда я покажу тебе, как исход любой истории может меняться...

– По желанию? – перебил отца Этан. Его глаза заблестели в предвкушении.

– Нет, сынок. – Невольная улыбка появилась на загорелом лице. – Из-за одного необдуманного слова или поступка.

Этан замер, затаив дыхание.

– В далекие времена, когда люди еще не ступали по земле, мир был чист и непорочен. Именно таким его создали три великих Бога – Нэим, Лэим и Сэим.

Голос отца завораживал и окутывал, а слова звучали как заклятие, которое приводило в движение все вокруг. Этан округлил глаза, боясь пропустить тот самый момент. И вот перед его взором мир стал меняться. Цвета становились ярче. Старое дерево словно испило живительной влаги и стало крепким, протянув свои сильные ветви с буйной листвой к солнцу. Редкие маленькие бутоны распустились, превратившись в роскошные цветы, а птицы заливисто пели прекрасные песни – казалось, они прилетели прямо с Небес. Мальчик крутил головой, пытаясь запомнить каждую перемену, происходившую с его миром.

Впереди возникла широкая тропинка. Она как будто была создана только для них двоих. Кирус захлопнул книгу и крепко взял сына за руку. Они пошли по тропинке, углубляясь в лес.

Деревья становились гуще, и яркие солнечные лучи уже не так хорошо освещали дорогу. Этан волновался, а найдут ли они путь обратно, но отец уверенно вел его вперед.

– Тебе нравится этот лес? – внезапно спросил он.

Этан помедлил и честно ответил:

– Он мрачный.

– Но он живой, приглядись.

Мальчик всмотрелся в величественные деревья, сочную листву и влажную траву, которая стелилась густым ковром под ногами. Маленькие жучки ползали по диковинным белым цветам, которые напоминали парящих в воздухе белых птиц. На ветвях виднелись пушистые хвосты зверьков, а в стволах можно было заметить дупла. Тогда Этан догадался, о чем говорил отец. Лес выглядел неиспорченным, здоровым, живым.

– Маме бы понравилось.

– О, я уверен, что она пришла бы в восторг. – Кирус улыбнулся и повел сына дальше.

Через какое-то время послышался шум, и они вышли на берег реки. Кристально чистая вода текла бурлящим потоком, образуя причудливую пену на гребнях небольших волн. Холодные брызги попадали на лицо и одежду. Такой красивой реки Этан еще не видел.

– Смотри, – отец указал на другой берег.

Там тоже виднелся лес, но безжизненный. Деревья иссохлись и согнулись, как старцы, а земля покрылась глубокими трещинами. Пожухлая желтая трава лежала грязными кучами.

– А почему там плохо?

– Боги решили одарить эту землю, поэтому пустили воду вдоль берега, на котором мы стоим.

– Но можно же дать водичку и тому лесу.

Эти слова содержали в себе всю непосредственность и наивность, присущие только юному возрасту.

– Помнишь мои слова про то, что один необдуманный шаг может изменить конец истории?

Этан кивнул.

– Ты уверен, что хочешь изменить течение реки, чтобы на том берегу возродился лес?

Мальчик чуть помедлил, еще раз взглянув на другой берег, и потом опять кивнул.

– Хорошо. Запомни, сын, это был твой выбор.

Кирус подошел к воде, не отпуская руку Этана – их маленькое условие, благодаря которому сыну разрешалось посещать такие места, иначе можно заблудиться и не вернуться домой никогда.

Тем временем мужчина всего лишь коснулся пальцами воды, и река, на мгновение замерев, изменила свое направление. На глазах у мальчика другой берег стал зеленеть, а деревья – тянуть свои иссохшие ветви к небу. Он радостно подпрыгнул и победно посмотрел на отца.

– А теперь оглянись, Этан.

Лес, из которого они вышли, стал чахнуть, листва – желтеть, птицы замертво падали с веток, а цветы вяли. Губы мальчика задрожали. Он испуганно посмотрел на другой берег и обратно, а потом перевел непонимающий взгляд на отца.

– Это последствия твоего выбора, сын. Ты дал жизнь одному, но при этом другому было суждено погибнуть. Как и в той истории не существовало идеального конца. Бертранд не вернулся бы, даже если бы выбрал свою возлюбленную. За предательство полагалась казнь. Так и тут – выбирая один лес, ты губишь другой.

Мальчик поджал дрожащие губы и шмыгнул носом.

– Теперь понимаешь?

– Нет, – Этан топнул. – Это тоже неправильно. Ведь есть выход, правда, папа?

Кирус попытался придать лицу серьезное выражение, но смешинки все равно плясали в его глазах.

– Есть. Напиши свой «правильный» конец истории.

Этан прищурился и, в последний раз шмыгнув носом, вытер его рукавом рубашки. Он снова оглянулся назад, потом посмотрел на другой берег и остановился на реке. Через мгновение его лицо засияло, и Этан указал пальчиком на воду.

– Воды много, ее хватит на два берега. Нужно делиться.

Мужчина вновь еле дотронулся рукой до воды, и русло реки поделилось на два ревущих потока. Сын радостно запрыгал. У них на глазах оба леса превратились в две зеленые, полные жизни рощи. Интересное и простое решение для ребенка, но насколько оно правильное? Не иссохнет ли река? Хватит ли ее истока, чтобы питать оба берега? Или, может, мальчик просто отсрочил неизбежное и теперь медленно зачахнут уже два леса? Только богам известно, насколько счастливым будет конец этой истории. Но Кирусу требовалось другое. Его сын сумел обнаружить еще один вариант, он не стал отчаиваться, а нашел выход, который ему показался правильным. Это главное – видеть и другие пути.

– Папа, твой палец. – Мальчик указал на каплю крови, которая сочилась из длинного пореза.

Мужчина незаметно вытер его о штанину и улыбнулся. Сегодня он был слишком невнимательным.

– Случайно задел о книгу.

– Ты так ее испортишь. – Этан нахмурился.

– Эту книгу точно не испорчу. – Он взъерошил сыну волосы и печально улыбнулся.

Время почти пришло. Чувства обострились. От понимания неизбежного становилось еще больнее, но противиться судьбе было не в его власти. В нем жила лишь небольшая надежда, что однажды, когда он вернется, семья поймет его и простит.

Рука крепче сжала маленькую ладошку сына, и они отправились обратно. Медлить не стоило. Время здесь шло совсем по-другому.

– Пап, а расскажи снова ту историю.

Кирус поднял голову и посмотрел вверх, где сквозь кроны деревьев пробивались солнечные лучи.

– Я вижу небо, сын мой. А ты видишь?

– Я вижу небо, папа, – радостно вторил ему сын.

Да, Этан сможет понять. Не сейчас, но когда-нибудь точно.

«И нашли они друг друга – Кирус, подобный солнцу, и Лелла, окутанная тьмой ночи внутри».

Глава 20

Лорд Паулус Ланкайетт

== Велерос ==

В утренних лучах пылинки сливались в причудливом танце, и с каждой перевернутой страницей книги их становилось все больше. Завершая замысловатые па, они опускались на темную мебель, путались в шкуре медведя, расстеленной на полу, и оседали на мягкой бежевой обивке кресла. Мужчина, сидевший за столом с аккуратно разложенными свитками, потянулся к чернильнице. Кольцо с гербом в виде солнца ярко блеснуло на пальце. Постучав пером по краю баночки, он размашисто черкнул что-то на пергаменте, а потом еще на одном и еще. В его темных волосах, убранных в небольшой хвост, проглядывали пряди благородной седины. В уголках губ собрались морщинки, но это только добавляло мягкости его лицу.

Рука снова потянулась к чернилам, но так и зависла в воздухе, нарушив танец пылинок. В дверь постучали.

– Войдите.

На пороге стоял смотритель замка, замерший в поклоне.

– Господин, из Дартелии прибыли вестники.

Лорд Паулус Ланкайетт отложил перо и недоверчиво посмотрел на мужчину.

– Вестники? Их несколько?

Смотритель выпрямился, но преклонный возраст давал о себе знать, и мужчина, не в силах удержать спину ровно, чуть сгорбился.

– Да, господин. Один прибыл с официальным донесением из замка, а второй – ночью...

– Где они? – не дал ему договорить лорд Паулус.

– Гость из Дартелии ожидает в приемной зале, а наш вестник – в вашем втором кабинете, господин. – Смотритель сдержал желание сделать шаг назад – слишком устрашающим сейчас выглядел лорд.

– Замечательно, можешь быть свободен.

– Слушаюсь, господин. – Мужчина еще раз поклонился и поспешил удалиться.

Лорд Паулус дождался, пока дверь за смотрителем закроется, и, прикрыв глаза, протяжно вздохнул. Вот и пришли вести, и, скорее всего, это не приглашение на королевскую свадьбу. Лорд лишь надеялся, что ситуацию можно исправить. Но по опыту знал, что надежды его редко оправдывались, так что он предпочитал полагаться лишь на свой острый ум.

Заставлять ждать официального гонца из Дартелии было дурным тоном, и поэтому лорд Паулус незамедлительно направился в приемную залу.

Мужчина в дартелийской форме поклонился, приветствуя его, и передал запечатанное послание.

Пальцы лорда Ланкайетта сжали сургучную печать с головой волка. Он бросил взгляд поверх письма на мужчину, который терпеливо дожидался ответа. Паулус еле слышно вздохнул. Конечно же, вести о том, что творится в Дартелии, уже дошли до него, но лорду было необходимо подтверждение слухов от сына или Его Величества. Единственная ошибка заключалась в том, что он первым делом не отправился в свой запасной кабинет, где находился на самом деле важный человек.

Многолетний опыт и чутье подсказывали Паулусу, что письмо служило отпиской и за формально-вежливой речью скрывалась серьезная проблема, но он не располагал ни доказательствами, ни дополнительными сведениями. Лорд Ланкайетт отложил свиток и, вытянув из стопки чистый пергамент, написал такой же незначительный ответ:

Уважаемый советник Алеистер, не буду притворяться и выказывать удивление по поводу Ваших слов. До меня дошли слухи о перевороте в Дартелии и многочисленных жертвах. Я обеспокоен Вашей ситуацией и настаиваю на скорейшем возвращении Его Величества Эмилия вместе с лордом Ланкайеттом и леди Селеван в Велерос. Если Вы посмеете препятствовать их отъезду, то я буду вынужден принять соответствующие меры военного характера.

Искренне надеюсь, что до этого не дойдет.

Лорд Паулус Ланкайетт.

Поставив свою подпись и печать Велероса, Паулус передал официальное послание вестнику. Тот уважительно поклонился и покинул приемную залу. Лорд дотянулся до письма из Дартелии и яростно смял его.

– Королевская змея. Этого следовало от него ожидать.

Алеистер считался одним из самых лучших кандидатов в советники короля. Он не оставил другим даже шанса, поражая всех своими знаниями и умением их применять в сложных конфликтных ситуациях. Бесспорно, этот человек вел свою партию, делал ставки, следуя своим принципам и морали. Ходили слухи, что ради поста советника он отрекся от семьи и посвятил свою жизнь служению короне. Каждый правитель мечтал о таком верном соратнике. Встретившись с Алеистером несколько раз и пообщавшись, Паулус знал, что советник – человек чести, но при этом ставит интересы своей страны превыше всего. На каждый вопрос у него всегда имелась заготовка из нескольких вариантов ответа. Но это письмо было совсем на него не похоже. Никаких витиеватых и туманных изъяснений, которые обескураживали даже сведущего человека. Прямолинейно, просто – и лживо. И именно это взволновало Паулуса больше всего.

Подождав немного, он отправился в другое крыло замка – менее оживленное, хотя охрана исправно стояла на каждом шагу во всем дворце. Преданнее велеросской стражи было не сыскать в Триединстве. За военную мощь Велероса стоило поблагодарить предыдущих королей, укреплявших в первую очередь эту сторону страны. Но, несмотря на значительное достижение армии, остальные области тоже развивались намного быстрее, чем у соседей. Благодаря климату урожайность всегда была высокой. А при Его Величестве Эмилие обычные люди обрели возможность обучиться грамоте и получили свободный доступ в городскую библиотеку. Даже мода опережала Дартелию, отличаясь новизной и современными фасонами. Велерос давно стал центром и примером развития общества и культуры.

Уютный и небольшой кабинет окутал лорда Ланкайетта ароматами свежезаваренного чая и выпечки, которую предусмотрительно поставили на небольшой столик. При виде Паулуса человек, сидевший в обитом бархатом кресле, поспешно встал и поклонился.

– Господин.

– Ромунд. – Паулус узнал одного из своих людей, посланных в Дартелию как раз для таких случаев. – Что у тебя?

Мужчина спешно полез за пазуху и, достав небольшой сверток, передал лорду. Из пыльной ткани на ладонь упало кольцо. Украшение жены было хорошо знакомо лорду, ведь он лично оставил его сыну. Их единственный знак, который ни разу не использовался. Значит, все настолько плохо.

Легкая слабость распространилась по ногам, и Паулус уперся руками в столик. Предчувствия его не обманули. Солнце Велероса может погаснуть.

– Что прикажете, господин? – Ромунд, видя, как лорд побледнел, боялся попасть под расправу, которая неминуемо последовала бы за плохими новостями.

– Что еще тебе известно? – Паулус пытался говорить медленно, не показывая лишних эмоций.

– В Дартелии беспорядок, никто не видел короля, и Его Величество Эмилия тоже. Посмертные костры горят и днем и ночью, тела сжигают. Кто-то говорит, что видел, как боги спустились с Небес и покарали неугодных. Почти все земли покрыты черной жижей. На площадях часто появляются лорд Вальтерсон и капитан Дарел. Они помогают навести порядок.

– Благодарю, Ромунд, за верную службу. Немедленно найди смотрителя и передай ему, чтобы он сообщил военачальнику Баддену и лорду Мереку, что нам требуется запасная лампа. И пусть он тебя вознаградит.

Ромунд недоуменно посмотрел на Паулуса, но переспрашивать предусмотрительно не стал.

– Слушаюсь вас, господин, и благодарю за щедрость.

Лорд Ланкайетт бессильно опустился в кресло и еще раз посмотрел на кольцо. Он надеялся, что никогда в жизни больше не будет держать его в руках. Но вот оно перед ним и тускло поблескивает на ладони.

– Что же у вас там произошло, сын?

Паулус знал – ответ он получит не скоро. Ему придется ждать и делать все, что в его силах, для сохранения страны.

Как только слабость ушла, он поднялся на ноги и положил кольцо в нагрудный карман. Ему показалось, будто вместо легкого украшения карман оттянул тяжелый камень. Лорд поправил жилет и расшитый золотыми солнцами камзол. Следовало отправиться в имение немедленно. Он не стал искать смотрителя или слуг, а, накинув плащ, сразу направился к конюшням.

Оседлав своего любимого белого жеребца, Паулус пришпорил его и помчался прочь из замка. Благо ему не требовалась охрана и он мог свободно передвигаться без почетного сопровождения, что значительно упрощало такие выезды.

В кабинете небольшого имения Ланкайеттов собралось явно больше народа, чем могло вместить такое маленькое помещение. Паулус стоял возле шкафа, набитого книгами, и смотрел на темно-зеленые шторы, которые всем своим видом напрашивались на то, чтобы их сменили, но у него никак рука не поднималась повесить ткань другого цвета, а точно такого же у торговцев не находилось. Перед глазами по-прежнему стояла копна непослушных рыжих волос на фоне зеленой травы. В ее огненных локонах играли в догонялки солнечные лучи, просачивающиеся сквозь листву дерева. Самая прекрасная улыбка на свете придавала сил и завораживала. Его лесная волшебница. Без нее он чувствовал себя иссушенным плодом, который поклевали птицы, но он упрямо держится на ветке, не желая падать. Теперь же лорд смотрел на эти шторы один, не решаясь даже изменить их цвет.

Паулус долгое время объяснял Баддену и Мереку происходящее в Дартелии. Самым затруднительным было то, что он и сам не знал всей правды, а мог только строить догадки.

– То есть вы хотите сказать, что меченные в горах просто рассыпались, а в Дартелии насильно удерживают Его Величество?

Лорд Мерек стучал перстнем на пальце по столу, и Паулус невольно морщился от резкого звука. Так любил делать предыдущий король Велероса.

– Скорее, Его Величество тяжело ранен. – Бадден сидел в кресле, широко расставив ноги, и внимательно наблюдал за горящими дровами в камине. – Им незачем удерживать нашего короля, а вот если при беспорядках он получил ранение или его коснулось проклятие, то становится ясно, почему их всех удерживают там. И Кристиан передал послание, а значит, он осведомлен о всей ситуации и тоже ничего не может сделать, но остается в Дартелии по своей воле. Иначе как он отправил вам известие?

Паулус кивнул, подтверждая его слова.

– Меченные теперь нас не потревожат. Стража нашла лишь горсти пепла. Нам остается считать такой исход счастливым стечением обстоятельств. Мы и раньше не знали, что с ними делать. Возможно, к беспорядкам в Дартелии был причастен не только Совет Семи, но и жуткие твари. Тем не менее одной проблемой стало меньше.

В дверь негромко постучали.

– Войдите.

– Господин Осберт вернулся с прогулки, господин Паулус. – Пожилой слуга поклонился и посторонился, пропуская молодого человека.

Светлые волосы отдельными прядями прилипли ко лбу, глаза лихорадочно блестели, щеки заливал легкий румянец, а одежда была местами измята. Лорд Ланкайетт окинул его пристальным взглядом и раздраженно цокнул языком.

– Господа, рад вас всех здесь видеть. – Осберт учтиво наклонил голову и занял свое любимое кресло у камина.

– Значит, нам стоит готовиться к запасному плану? – лорд Мерек наконец-то перестал стучать по столу и откинулся на спинку стула, уводя разговор подальше от упоминаний о тайных сведениях. – Готовим войско и этого юношу на самый отчаянный случай, если Его Величество не вернется. Но что ваш сын, лорд Паулус? Может, отправим ему послание и он присоединится к нам? Слишком хороший воин, чтобы так легко им разбрасываться. Всего один он стоит десятков, а то и сотен солдат.

Осберт заинтересованно прислушался и даже слегка вытянул шею.

– Мой сын либо умрет вместе с Его Величеством, либо ценой своей жизни вернет его в Велерос, – твердо ответил лорд Паулус.

Осберт презрительно поморщился и отвернулся к окну. Ему надоело сидеть в поместье и ничего не делать. Точнее, наоборот, делал он много, но этого явно было недостаточно, чтобы занять трон, о котором он грезил ночами. Коронация стала навязчивой идеей, сводящей его с ума, поэтому Осберт пытался избавиться от нее, утонув в вине и женских ласках. Они помогали ему отвлечься, придавая ощущение собственной значимости и власти над жизнью глупых простолюдинок.

Злость бурлила в нем каждый раз, когда кто-то упоминал имя Кристиана Ланкайетта – человека, посмевшего поступиться дружбой с ним и всячески избегающего его благосклонности. О, как же он хотел заставить самовлюбленного паршивца служить себе и охранять. Чтобы тот знал, кто здесь настоящий король и его господин.

– Этого стоило ожидать, твой сын вырос достойным мужчиной, держащим свою клятву. – Бадден встал из удобного кресла и поправил военную форму. – Я доверяю ему и надеюсь, что он вернет нам Его Величество или поджарит Дартелию на огромном посмертном костре. Но я прислушаюсь к твоим словам, Паулус, и начну готовиться.

Лорд Ланкайетт тепло улыбнулся.

– Спасибо, мой верный друг.

Паулуса и Баддена связывали события прошлых лет, начиная с матери Кристиана, которую спас военачальник, и заканчивая свержением бывшего короля Велероса. И Бадден как никто другой знал, на что способен сын его друга, когда дело касалось короля Эмилия.

Мерек поднялся следом. При Осберте не стоило обсуждать лишнего.

– Надеюсь, что все опасения останутся лишь нашими страхами. Но тем не менее я тоже начну приготовления. Позвольте откланяться, господа.

Мужчины покинули имение, оставив Паулуса с самой большой проблемой наедине.

– Дядя, Кристиан не может предать Велерос, он обязан вернуться и служить новому королю. И с этим стоит поторопиться. Наша страна не может долго обходиться без своего Солнца.

Лорд Ланкайетт быстрым шагом приблизился к Осберту.

– Мой сын никому не обязан, особенно этой стране. Кристиан приносил клятву верности не Велеросу, а Эмилию. И он будет следовать ей до конца, потому что никогда не откажется от своих слов. А тебе, юноша, стоит помнить, кто ты и откуда я тебя забрал. Не надейся просто так занять трон.

– В моих венах течет кровь правителей Велероса! – Осберт вскочил на ноги и повысил голос.

Звонкая пощечина опалила кожу юноши, и он, судорожно втянув воздух, дотронулся до горящего места рукой, не веря в произошедшее.

– В твоих венах течет вино и яд дурмана. Я все знаю и вижу, Осберт. Я забрал тебя из трущоб, дал другую жизнь, взамен ты должен был послушно исполнять отведенную тебе роль. Я закрывал глаза на твои детские проказы, когда ты пытался привлечь к себе внимание, и на твои ночные кутежи. Скажи, сколько бастардов нам ждать после них? Тебе все сходило с рук. И ты не смеешь диктовать мне условия, даже если сядешь на трон.

– Я для вас – всего лишь ничтожная пешка. – В его глазах стояли слезы, но это были слезы не обиды, а злости.

– Не думай, глупец, что сможешь обыграть меня и свободно распоряжаться властью. Без меня ты никто.

Паулус достал из кармана маленькую бутылочку с желтоватой жидкостью.

– Тебе же хорошо знаком этот пузырек? Лекарство от твоего недуга?

Осберт побледнел, отступая на шаг от разъяренного лорда.

– Его готовят специально для тебя, каждый раз новый, и только я знаю, кто его создает и как. Навредишь стране, королю, мне, моему сыну или любому человеку здесь – и не получишь ни капли.

С этими словами Паулус, громко хлопнув дверью, вышел из кабинета и поместья.

– Думаешь приструнить его страхом? – прислонившись спиной к стене дома и сложив руки на груди, стоял Бадден.

Лорд Ланкайетт даже не удивился присутствию друга. Военачальник тонко подмечал настроение окружающих его людей и давно знал о поведении Осберта. Бадден поддерживал Паулуса, считая, что его план никогда не придется исполнить. Посадить взбалмошного мальчишку на трон значило проиграть войну сразу же, и поэтому он надеялся, что его друг не лишился рассудка и послушается голоса разума.

– На таких, как он, страх действует лучше всего. Нам нужна безвольная кукла в дорогих шелках, а не настоящий правитель. Знал бы я тогда, что забираю завистливое ничтожество, никогда бы снова так не поступил. Я думал вырастить доброго мальчика, который будет благодарен за подаренный ему шанс, а взрастил жадное и распутное чудовище, готовое съесть всех, лишь бы они принадлежали ему.

– Ты считаешь, что у нас есть шансы на возвращение Эмилия? – Баддену было важно услышать, что на самом деле думает Паулус.

Лорд Ланкайетт поднял голову к небу, даже не прищурившись.

– Видишь, старый друг, как ярко светит солнце, а сейчас далеко не лето. Я верю в сына Миреллы, хвала богам, что он пошел в свою мать.

Бадден довольно ухмыльнулся, не зря они были давними друзьями. Военачальник лично поручился за Кристиана, его тренировали самые сильные наставники. Он вобрал в себя лучшее, что могла дать кровь велеросца и хельгурки.

– Но это не решает вопрос престолонаследия. Я догадываюсь, почему Эмилий не стремится обзавестись наследником, но...

– Мир катится во тьму, Бадден; возможно, пройдя через разрушение, мы придем к новой жизни, и там нас не будут волновать такие вопросы.

– Но при этом ты готовишься заменить солнце на чадящий факел. – Военачальник пытался понять, чего недоговаривает его друг.

– Ночью мы всегда держим при себе фальшивый свет, чтобы не бояться, но он никогда не заменит солнце. Слышишь? Никогда.

Бадден оторвался от стены и, подойдя к лорду Ланкайетту, хлопнул того по спине.

– Выкинул бы ты эти лампы, Паулус. Они давно покрылись копотью. Не думал, что скажу это, но в темное время можно последовать примеру Дартелии и создать совет. Нас втроем хватит, чтобы удержать власть. Народ знает и уважает тебя. Жалкий подменыш приведет нас к гибели. Можешь продолжать потакать его разнузданности, но не приводи мальчишку во дворец. Я все слышал, но даже в память о Мирелле не поддержу тебя.

В голове Паулуса зазвенело, и ему показалось, что его ударили тяжелым кулаком в металлической перчатке, как когда-то давно. Лорд Ланкайетт посмотрел на свое имение и на старое дерево возле дома. Неужели он действительно заигрался?

– Все хорошо, старый друг. – Бадден ободряюще улыбнулся. – Мы обдумаем все еще раз.

Паулус смог только кивнуть. Неожиданно он понял, что очень устал и ему безумно не хватает дружеской поддержки, как в прежние времена.

Если бы лорд Ланкайетт не был так погружен в собственные мысли, то он смог бы разглядеть, как в одном из окон мелькнула светлая шевелюра.

Осберт сидел на полу под приоткрытым окном и со злостью вгрызался зубами в подушку. Нет, такое его не устраивало. Старые мерзавцы хотели отнять у него трон, но он этого не допустит. У Велероса будет новое светило, и неважно, вернется король или нет, ведь не зря Осберт переспал почти со всей прислугой во дворце. Ему стали известны многие тайны. Он безумно ухмыльнулся.

– А Солнце-то у нас порченное.

Глава 21

Эйнария

== Хельгур, события до судной ночи ==

Яйна...

Мне хотелось чуть подольше сохранить утреннюю дрему, нежась в мягких переливах его голоса. Осознание того, что вечно холодные нотки сменились ласковыми и нежными, согревало сердце.

Нос защекотали пряди волос, упавшие на мое лицо. Лба коснулись чуть прохладные губы, прокладывая дорожку из невесомых поцелуев по лицу. Места соприкосновения нашей кожи будто вспыхнули, и счастье огненными искорками разбежалось по телу. Аромат лаванды заполнил каждый уголок комнаты, которая напоминала ворох осенних листьев на остывшей земле. Пестрый, разноцветный ковер листвы – я – и замерзшая зимняя почва, нуждающаяся в весеннем тепле, – он. Мы в совершенстве дополняли друг друга, подобно горному ручью и цветку, прорастающему от его живительной влаги.

– Эйна... – голос стал чуть строже, но в нем слышались смешинки.

Как же мне была дорога его редкая улыбка, которую раньше он дарил только одному человеку. Я понимала, что никогда не смогу приблизиться к ней, ведь это была не любовь, а вера и преданность. Такие чувства невозможно затмить, но нашего долгожданного счастья сполна хватало, чтобы заглушить тревогу. Мне пришлось быть предельно терпеливой с ним, чтобы дождаться, пока корка льда даст трещины и за ней проглянет первая искренняя улыбка и неуклюжее прикосновение.

– Эйна...

Почему-то звук больше не услаждал мой слух. Он стал ниже и грубее.

– Сестра, просыпайся.

Два голоса слились в один, и меня больно тряхнули за плечо. Я неохотно разлепила глаза и увидела перед собой серьезное лицо брата.

– Ла-о-о, ну кто тебя просил? – мне не хотелось прощаться со своим сном, и я зарылась лицом в подушку, надеясь вернуться в нашу комнату, пропахшую лавандой.

– Сестра, сегодня ночь полной луны.

Точно, как такое можно забыть? Я скинула одеяло на пол и потянулась всем телом.

Брат взял со стула мои вещи, но, прежде чем отдать их, недоуменно посмотрел на кусочки ткани со шнуровкой и незатейливой вышивкой.

– Сестра, тебе бы следовало носить более сдержанную одежду.

– Лао, не будь занудой. Ты мой брат, а не наставник. И вообще видел, в чем вчера приходили девушки из рода Давенов? Наши мужчины слюнями давились, уподобившись голодным волкам.

Он покачал головой и аккуратно положил мой любимый наряд на кровать.

– Буду ждать тебя снаружи, не задерживайся. Лучше не злить наставников.

Я еще раз потянулась и тряхнула головой. Каждый раз один и тот же сон дарил мне надежду на то, что не просто так он преследовал меня и одаривал яркими и чересчур реальными ощущениями. В нашем мире точно существовала великая судьба наравне с богами и циклом жизни. Вот только кровь Первых родов вынуждена была беспрекословно подчиняться Небесам и следовать их воле. Судьба – для душ, жизнь без выбора – для потомков Первых родов.

* * *

С самого детства я как дочь лесного орла готовилась к своему предназначению, и боги были благосклонны к потомку Арнвидов, наградив не кипящей кровью, а даром понимать их волю. Мне безумно хотелось встретиться со всеми родами, узнать, как они справлялись со своей участью. Но когда я подросла, отец показал мне письмо, доставшееся от предков, сказав, что из Арнвидов, Абьернов и Аудульфов остались в живых только два рода, и все это по вине Вегардов. Как они могли желать уничтожить нас? Ведь мы – это воля богов, а они – защитники Земли. Почему Вегардов поглотила ненависть и жажда кровопролития? Чем больше смысл слов из письма проникал в меня, рисуя жуткие картины, тем страшнее становилось. Если Вегардам было подвластно заточить Древнего бога, то им ничего не стоило убить нас.

С годами страх перерос в ненависть.

Нас становилось все меньше, и кровь слабела, а некоторые покидали Хельгур, отказываясь от ее зова. Даже последняя из рода Вáнгров оставила священную землю и не вернулась домой. Я до сих пор помню, словно делала это своими руками, как отец наносил ей узор на запястье, символизирующий пробуждение крови лесных орлов. Копна рыжих волос, которыми славился их род, горела закатным огнем, а в глазах стояли непролившиеся слезы. Тогда мне показалось, что она боится показаться слабой и поэтому сдерживает нахлынувшие чувства радости и благоговения. Как же я была наивна и глупа.

Через много лет после ее ухода лесные орлы почувствовали, что одного из нас не стало. Великое Древо всегда знало, когда жизни его детей обрывались. Однако вместо крепкой сияющей нити пришла другая – прочная, своенравная и ослепительно яркая. То была новая жизнь, созданная последней из Вангров. Ребенок, в котором тоже текла кровь лесных орлов.

Я помнила и знала все, что было до моего рождения. После благословения богами мне открылась память нашего рода. Знания предков окружали меня, уводя в лабиринты событий, лишающих рассудка. Юная снаружи, но хранящая отпечатки древности внутри.

Для некоторых это стало бы непосильной ношей, но я радовалась, что могла притронуться к истокам жизни. Самым сложным было не вмешиваться в ее течение и не влиять на выбор людей. А так хотелось предостеречь их от опасностей или предотвратить войны и спасти невинные души.

В такие моменты, когда груз всеведения и бездействия придавливал к земле, а от бессилия тянуло выть, я уходила в леса. Мне нравилось бродить по зарослям, протаптывая новую дорогу, или забираться на необхватные ветви деревьев и наблюдать за тем, как настырные лучи пробиваются сквозь листву. А еще – каждый раз возвращаться в воспоминаниях к своим снам, где рядом со мной всегда был один и тот же человек, пахнущий лавандой. От мужчины исходили тепло и безграничная нежность. Его серые глаза напоминали темный перламутр, в котором играли солнечные блики. Они завораживали и притягивали. Я его не знала, но меня тянуло к нему, и сердце разрывалось от тоски. Должно быть, так чувствует себя Словотворец в поисках своего короля. Две половинки, которым суждено объединиться.

Со временем я уже отчаялась найти мужчину из видений, но судьба распорядилась по-другому, предоставив мне возможность отправиться вместе с Лао в Дартелию, для того чтобы подтвердить пришествие нового Словотворца.

– Что скажешь, Эйнария? – отец рассматривал приглашение с эмблемой и печатью волка.

Последний раз дети леса посещали соседнюю страну на коронации будущего правителя Дартелии. Древо не ошиблось, Бардоулф – перерождение души Маэль. Я давно почувствовала израненную нить ее жизни. Маэль обладала невероятной добротой и безграничной любовью, а Бардоулфа лишили всего. Доброту обратили в злость, любовь сделали слабостью. Но сила души осталась прежней. Сила, способная все изменить.

– Это настоящий король, Лао должен показать наше одобрение. – Я печально кивнула.

– Ты не хочешь поехать туда? – отец удивленно поднял брови, ведь раньше мне нестерпимо хотелось побывать в стране, построенной Первыми.

Я качнула головой, в глазах стояли слезы горечи.

– Не хочу видеть, как изуродовали душу, отец.

– Хорошо, – он не настаивал, когда речь заходила о богах и душах, – ты лучше знаешь, что делать, Эйнария.

Но теперь все изменилось, мне было необходимо отправиться туда. Сердце трепетало, как тонкие крылышки стрекоз у цветка в жаркий солнечный день. Голос из сна звучал в ушах, разливаясь тягучим горячим золотом по телу. Все внутри призывало поехать в Дартелию.

– Я сопровожу Лао, отец.

От удивления он отложил свиток и всмотрелся в мое лицо.

– В прошлый раз ты не изъявила желания покинуть пределы Хельгура, Эйнария. А теперь ты готовишься стать верховной жрицей и тебя ожидает ритуал очищения. Своими обязанностями нельзя пренебрегать.

«Но меня там ждут!» – хотела завопить я, но вместо этого лишь тихо вздохнула.

– Так угодно богам, отец. – Не совсем ложь, скорее, небольшая уловка.

Пронзительный взгляд правителя детей леса не отпускал меня, пока какая-то мысль не заставила его еще раз перечитать приглашение.

– Словотворец... – отец задумчиво потер подбородок и потом воскликнул: – Неужели он настоящий? Поэтому богам угодно твое присутствие? Постой, ничего не говори. Можешь пройти очищение, когда вернешься.

Мне стало стыдно за свой первый обман, даже несмотря на то, что Словотворец действительно был не только истинным, но еще и сосудом для Первого бога.

С помощью маленького ухищрения я оказалась в огромном дартелийском дворце, скрываясь в рядах других хельгурцев. Лао не ощущал души, и поэтому его сомнения и настороженность смешили меня. Знал бы он, что от нашего слова ничего не зависит, но как единственный сын лесного орла Лао пытался выглядеть рассудительно и грозно.

В один миг посторонний шум стих, став едва заметным шорохом, а воздух наполнился тонким, почти неуловимым ароматом лаванды. Черный цвет волос моих соплеменников мне не нравился никогда, но его темные волосы напоминали небо в осеннюю ночь, призывающее сорваться в его бесконечность и утонуть. Глаза же были похожи не на сияющий перламутр, а на утренний туман, когда не знаешь, куда идти и поглотит ли он тебя, или бережно окутает легкой дымкой и приведет в новое, совершенно особенное место, сулившее счастье. Холод, исходивший от этого мужчины, воскрешал желание отогреть его и увидеть ту самую улыбку из сна. Мне хотелось сорваться с места и подбежать к нему, рассказав про мучительные видения. Но я понимала, что время еще не пришло, и поэтому терпеливо ждала, наблюдая за душами Маэль и Древнего бога. Он пока спал, ведь был предназначен другому королю. Сосуд – прекрасный и сильный. Их перерождениям суждено стать легендой, а мне – лишь сторонним наблюдателем, не имеющим права прикасаться к нитям судеб.

Взгляд украдкой скользнул по стройному силуэту и изысканному костюму. Я нашла его, нашла своего незнакомца. Советник короля Дартелии. Алеистер.

* * *

Приведя себя в надлежащий вид, я подтянула завязки на рукавах и откинула назад волосы. И чем Лао не устраивала моя одежда? В Хельгуре мы могли носить достаточно смелые наряды, не беспокоясь осуждений или порицаний. Дети леса любили открыто и не стеснялись проявлять свои чувства, а все правила приличия выдумали чванливые старики, ничего не понимающие в жизни.

Однако стоило признать, что мой облик должен был соответствовать предназначению. Как потомок Первых родов я не могла принести свою душу в услужение богам, но вместо этого собиралась стать проводником их воли – жрицей. Они рождались так редко, что им грозила участь Словотворцев – полное исчезновение. Но когда появлялся долгожданный ребенок, способный видеть символы на Древе и нити, к нему приставляли наставников, которые блюли чистоту жреца или жрицы.

До встречи с Алом я считала, что действительно хочу всегда оставаться непорочной, дабы всецело посвятить себя воле Великих богов. Но сейчас во мне боролись два чувства: ответственность перед Небесами и долг перед собой.

– У жриц нет собственной воли. У жриц нет желаний. Жрицы – неприкосновенные проводники гласа богов. – Заученные слова звучали монотонно и теперь не несли в себе ничего, кроме обреченности.

Я вышла из своей комнаты и направилась в купальню, где меня ждало омовение в трех водах из трех источников. В ночь полной луны мощный ствол Древа покрывался тончайшей сверкающей паутинкой, из которой складывались древние символы. Лишь жрица могла читать послания богов, и лишь ее допускали на священную поляну.

После омовения в мое тело втерли масла из трех трав, произрастающих в разных сторонах света и хранящихся отдельно друг от друга. Они смешивались только при нанесении на кожу жрицы, символизируя единение Трех. Безмолвные девушки расплели мои косички и убрали деревянные бусины и разноцветные перья. Умаслив волосы, они расчесали их гребнем, выпрямляя локоны. Облачив меня в легкие белые одежды, скрывающие оголенные участки кожи, девушки окурили тело тремя благовониями. Я превратилась в бледную тень себя прежней. Не все ли равно богам, в каком виде жрица предстанет перед ними? Они должны видеть души, а не нашу оболочку. Но вслух я не осмеливалась такое сказать. Все же храбрости во мне было не так много.

Перед глазами снова всплыло ночное видение, вызывающее волны жара и стыда.

От улыбки в уголках серых глаз собрались морщинки. А тонкие длинные пальцы нежно перебирали бусинки в моих волосах, считая, сколько их сегодня. Он потянулся и выудил из шкатулки еще одну. На солнце она отливала всеми оттенками листвы.

– Я попросил доставить этот камень из Велероса. Самый знаменитый ювелир в Дартелии выточил из него бусину. Мне кажется, что она тебе подходит.

От легкого поцелуя в макушку по спине пробежали мурашки. Он поддел мой локон и вплел драгоценный камень в волосы. На удивление, бусина не была тяжелой, наоборот, с ней пришли легкость и счастье и маленькими искорками разбежались по телу.

Я неосознанно провела рукой по голове в поисках драгоценной бусины и закусила губу от горечи и досады, запрещая думать о сне с Алом. Верховная жрица не должна допускать таких низменных мыслей, очерняя себя и богов.

– ...нет собственной воли... нет желаний...

После всех приготовлений под закатные лучи солнца я прошествовала к Древу, ощущая, как за моей спиной идет Лао. Он всегда сопровождал меня, не позволяя это делать другим. Мой любимый брат, мой защитник и единственный друг.

Священная поляна, как всегда, была залита лунным светом. Я оставила обувь на границе «двух миров» и с блаженством ступила на чуть влажную траву. Мне нравилось чувствовать ее босыми ступнями, как будто в этот момент мы с матерью-Землей сливались в одну большую новую жизнь.

Корни Древа переплетались в воздухе и уходили в почву. В детстве мне нравилось прятаться в них и воображать себя героиней из сказок – то были самые прекрасные моменты, не обремененные великим предназначением.

Я аккуратно села на толстый корень и погладила шершавую кору на стволе. Через какое-то время по Древу побежала знакомая паутинка, словно множество паучков пряли целый день, чтобы сейчас показать ее во всей красе при свете луны. Медленно тонкие ниточки складывались в символы, которые манили и напоминали биение сердца. Они стекали по стволу золотым водопадом, и я едва успевала улавливать суть. Вскоре символы погасли, оставляя после себя слабое мерцание.

Значит, вот он – конец цикла. Несмотря на теплую погоду, дрожь пробежала по телу. Души Этана и Бардоулфа больше не переродятся, а короля Велероса нужно привести к Древу. Великому богу необходимо вернуться к братьям, а Эмилий умрет, сгорев в высвободившейся мощи бога, когда будет передавать ее в новый сосуд. И настанет время для Последнего. Первые роды́ будут служить дальше, а Вегарды рождаться, вновь и вновь повинуясь зову крови. Ал останется несбыточным сном.

Я сжала кулаки так, что ногти до боли впились в ладони. Вопросы вихрем кружились в голове. Боги и правда хотели такого конца? Таков был великий замысел? Защитит ли одно Древо всю землю? Должен ли умирать Эмилий? Так ли необходима смерть Бардоулфа и Этана?

Яростное желание ослушаться накатило разрушающей волной, но я не имела права вмешиваться. Пока в нас кипела звериная кровь, никто из Первых родов не смел перечить Небесам. Накопившиеся слезы отчаяния и боли хлынули из глаз. Они никогда не смогут обрести счастье. Смерть, еще смерть и снова смерть – это было невыносимо. Для чего? Людям неведом замысел Древних богов – вот единственный ответ.

Я устроилась на земле, забившись под корень, и расплакалась от бессилия. Наш мир станет прежним, только если пройти через цикл из смертей.

Ненавижу.

Боги тоже могли ошибаться.

Перед глазами плыло от слез, а кровь стучала в ушах. В носу стоял странный запах, так не похожий на обычный аромат травы. Голова кружилась, и мне пришлось перевернуться на бок.

Я дотронулась рукой до земли и подскочила, почувствовав под ладонью что-то склизкое. Узловатые корни надо мной иссохли и рассыпались от моих движений. Священная поляна изменилась. Древо жизни увяло, как сорванный цветок, который бросили погибать в дорожной пыли. По когда-то раскидистым и могучим ветвям капала черная жижа. Почва под ногами покрылась трещинами, а трава превратилась в дурно пахнущую безобразную кашу. Природа умерла, не оставив после себя надежды на жизнь.

– Дитя.

Женский голос прогремел в воздухе, оглушая и заставляя пригнуть голову в страхе.

– Великие боги? – мой голос звучал жалко и неуверенно.

– Я та, кто породил их. Я – песчинка на спине кита.

Полная гнили поляна растворилась, и вместо нее передо мной раскинулся бескрайний океан чистейшей воды. Равномерные круги расходились по его поверхности, а из самого большого вынырнул огромный серый кит, обдав меня холодными брызгами. С его спины сыпался золотой песок. Кит, перевернувшись в воздухе, упал обратно в океан, скрываясь в толщах воды.

– Я – сияющая звезда в ночи, указывающая путникам дорогу.

Океан исчез, превращаясь в множество троп, проходящих через сонные ущелья заснеженных гор, цветущие луга и дремучие леса, видавшие только следы зверей. Люди друг за другом шли по непротоптанным дорогам, останавливались, смотрели вверх и вновь продолжали свой путь. Я тоже, не удержавшись, подняла голову и увидела безоблачное ночное небо, на котором ослепительно мерцала большая звезда.

– Я – сила. Я – жизнь. Я – смерть. Я – колодец мироздания. Я – сам мир. Я вездесуща. Меня нельзя увидеть, но я в каждой травинке, в первом крике младенца и последнем дыхании старика.

Весенняя трава на поле сменилась комнатой с колыбелью. Из нее доносился жалобный плач младенца. Из щелей в полу пробились лозы и оплели кроватку, плавно раскачивая ее. Через мгновение на этом месте уже сидел пожилой мужчина в окружении членов семьи. С последним вздохом старика они распались на стайку светлячков, рассеивающих тьму. Все текло и менялось – то был цикл жизни.

– Я – ВЕЛИКАЯ ПРАМАТЕРЬ ВСЕГО СУЩЕГО.

Сердце замерло, пропустив удар.

– Вы все мои дети. Жизнь едина. Боги обессилели и позабыли главные истины. Они забыли, насколько ценна жизнь. Землю обагрила кровь Первых родов и Вегардов, которых не должно было существовать в этом мире. Они ошибки. Ошибки моих детей. Земля – для людей, Небеса – для богов.

Тело меня не слушалось, губы дрожали, но я знала, что если промолчу сейчас, то ничего не изменится. Жалкая Эйна, следующая предназначению, словно кролик в пасть лисы, замерла, забилась под корень и осталась плакать. Но Эйна, которой когда-нибудь улыбнется Ал, должна бороться, чтобы все сны стали явью.

– Как помочь всем? Как избежать гибели? Скажи мне, Великая Праматерь!

Воздух заколебался вокруг меня, а глаза увидели белоснежную пустыню, которая еще не хранила следы людей.

– Мое бесценное дитя. Завершить должны те, кто это начал. Всегда все возвращалось к корням. После смерти зарождалась жизнь, а после жизни наступала смерть. Все уже происходит так, как должно произойти. Следуй тому, что сказали дети мои, но не удивляйся и не препятствуй ничему, что случится.

– А Первые роды́ и Вегарды?

– Оковы, выкованные кровью, падут, но не тебе суждено их разрушить. Лишь северный ветер знает, кому уготована эта участь. Мое светлое дитя, тебя выбрала сама жизнь, и судьба твоя связана не с волей богов.

Яркий свет охватил мир вокруг. Он ворвался в глаза и заполнил всю меня без остатка, а вместе с ним пришли они... бесконечное множество путей и жизней, состоящих из выбора каждой души. Начало и конец, сотни возможностей. Они кружились в пестром танце, уводя все дальше в темноту.

От пронзительной боли в теле я резко очнулась, и на мгновение мне показалось, что золотистые нити опутывают ноги, превращая их в подобие корней Древа. Глаза нещадно горели и слезились, а уши заложило. Великая Праматерь Всего Сущего. Таких снов не бывает. Чуть не ударившись головой о корень, я выползла из-под него и стряхнула землю с подола платья.

В мире существовала сила, стоящая выше богов. Она не пугала меня, наоборот, в ней чувствовалась забота, словно теплые объятия строгой, но великодушной матери, которая любила и всегда прощала своих детей. Значит, на все была не воля богов, и оковы падут. Северный ветер, Танмор – родина Вегардов и братца-медведя. Я видела их путь, но воспоминания о сотнях выборов уже рассеивались в закоулках памяти, уберегая меня от сумасшествия.

Напоследок погладив Древо, я уверенно направилась в лес и через некоторое время услышала шорох шагов Лао.

– Ты была там слишком долго, сестра. Что-то случилось?

Бедный Лао. Я подошла к брату и погладила его по щеке. Не так давно в нем пробудилась кровь лесного орла, и ему было сложно ее контролировать. Она требовала выхода силы, кипя и причиняя боль.

У правящей семьи Хельгура существовали особые правила. После первого пробуждения дара предков лесного орла отправляли в горы. Никому не дозволялось вмешиваться в его перевоплощение. Считалось, что на все воля Великих богов и если разум не сможет подчинить первобытный гнев, то хельгурец будет потерян для рода.

До восхождения Первых Вегарды укрощали разбушевавшихся потомков Древних зверей, но теперь это легло на наши плечи. Мне не говорили, но я знала, что в прошлом тех, кто не справился с бурлящей кровью, убивали свои же, дабы они не смогли причинить вред обычным людям. Остальным же наносили несмываемый узор, служащий символом гордости и победы над звериной сущностью.

Я проводила ночи без сна, когда Лао ушел в горы, и каждый раз порывалась найти его и помочь. Ровно через один лунный цикл брат вернулся. Прежде чем он справился, не одно дерево полегло от его мощи и не один шрам покрыл сильное тело. С тех пор Лао стал замкнутым и нелюдимым, предпочитая проводить время со мной. Я уверена, что внутри он тоже хотел обрести свободу, но молчал, боясь навлечь на себя гнев богов.

– Все мы связаны нитями жизни, Лао, так и должно быть. На каждом из нас оковы из них.

Его глаза непонимающе округлились, и он неуверенно спросил:

– И тебя это устраивает, сестра?

Мне очень хотелось рассказать ему обо всем, что произошло, но время еще не пришло. Пути наших судеб были непредсказуемы, и одно слово или шаг могли направить реку жизни в другое русло.

– Оковы падут, но не нам суждено их разрушить, брат. – От его недоумевающего взгляда губы сами растянулись в улыбке. – Мы с тобой отправляемся в Дартелию, Лао. Пришло время. Время Последнего Словотворца.