Введение

XXV век... В созвездии Весов, на расстоянии двадцати световых лет от Земли, вокруг звезды, Красного Карлика, вращается интересная планета Gliese 581 g (Зармина). Эта планета почти в два раза старше Солнца: ей около восьми – десяти миллиардов лет, а Солнцу – около 4,5 миллиарда. Температура звезды – 3600 градусов по Цельсию. В этой звёздной системе открыто всего шесть экзопланет, и поэтому система вызывает к себе большой интерес со стороны ученых. Особенно привлекает к себе звезда Gliese 581 g, названная Зарминой.

Считается, что она очень похожа на Землю, хотя у нее скалистый ландшафт, и этот ландшафт в пять раз массивнее, чем Земной, а радиус планеты больше земного на 50 процентов.

Её удаленность от Красного Карлика делает возможным предположение о существовании воды на Зармине. Один год на этой планете равен 36,6 земным суткам^[1].

О желании разгадать тайну неразгаданной планеты и о невероятных событиях, с этим связанных, пойдет речь в нашем рассказе.

Примечание: Планета Gliese 581 g из Созвездия Весов, прозванная исследователем Зарминой, расположена на расстоянии 20 световых лет от Солнца. Индекс её подобия Земле составляет 0,76^[2].

Рассеянность

Рой Олсбери достал ключ, собираясь открыть дверь своей квартиры. Почему-то дверь была не только не заперта, но даже чуть-чуть приоткрыта. «Черт, неужели опять забыл закрыть замок? Проклятая рассеянность!»

Он всегда был немного рассеян, но прощал себе этот недостаток, принимал его как неизбежность, как обязательную профессиональную черту людей науки. Рой был ведущим научным сотрудником Института Космических Исследований, он заведовал Лабораторией по созданию сверхскоростного космолета. Основная задача исследования была в том, чтобы найти особую формулу сверхскорости для космических кораблей и на основе этой формулы создать светокосмолет с небывалой скоростью.

Олсбери мечтал об этом. Сверхскоростной лайнер!

Мысли о новом космолете с небывалыми еще скоростями поглощали все существование Роя Олсбери. Поэтому неудивительно, что он иногда забывал закрывать на замок двери своей квартиры...

«Всё же, это никуда не годится – забывать запереть дверь... Здесь, дома, в моем компьютере, столько важных разработок, чертежей», – подумал Олсбери и вдруг услышал:

– Не волнуйтесь, мой друг, дверь была заперта, однако все двери на Земле послушны моим приказаниям... Я просто вошел и жду Вас, а к компьютеру я даже не прикасался. Пока не прикасался».

Рой застыл на месте. Кто это сказал? Он никого не видел. И все же Рой явно слышал мужской голос. Негромкий, но пронзительный голос. Кто-то здесь есть. О чем этот «кто-то» говорит с ним? Почему он отвечает на мои мысли? Ведь я просто думаю про себя, я же не произнес ни слова...

– Сейчас всё объяснится, дорогой Рой Олсбери. Я – ваш незваный гость с планеты Сэта. Я тот самый «серый», как называют меня контактеры-земляне. Но «серый» – это неверное определение. Мы, сэтляне, совсем не серого цвета. Наша палитра цвета – бесконечна. Однако для вас, людей Земли, улавливающих только семь цветов радуги, мы почему-то серые... Обратите внимание: ваше кресло обито серой тканью. Я для вас незаметен на таком фоне. Поэтому вы меня пока и не видите... Правда, и ткань на кресле не серая, а цвета «финтро», и я не «Серый», моя окраска называется «эртис». Но это – составляющая неведомого землянам цветового спектра, который неуловим для зрачков обыкновенного жителя вашей планеты. Невидимый для землян спектр. Этот спектр невидим даже для такого известного профессора, как Вы, уважаемый мистер Рой Олсбери.

Рой подошел к креслу и постарался получше разглядеть маленького странного незваного гостя с планеты Сэта – гостя, именовавшего себя сэтлянином, «серым». Незваный гость не был похож на таинственных пришельцев из приключенческих фильмов. Скорее, он был похож на обычного землянина. И только сжатые в ниточку губы делали его странным, даже неприятным.

– Не надо меня бояться, Рой Олсбери, я не причиню вам зла, я просто прилетел сюда, чтобы сделать вам одно интересное предложение...

Рой вдруг обратил внимание на то, что губы его незваного гостя постоянно сжаты, но голос посетителя всё-таки звучит, и он, Рой, услышал этот голос! Да-да, он слышит именно голос, а между тем – неизвестный при этом даже и не раскрывает рта. Рой почувствовал, как у него заныло под ложечкой от ужаса. Надо же, незваный гость молчит, а он, Рой, всё равно слышит его и понимает его слова... Неужели это космическая телепатия? Ну да, конечно, пришелец, скорее всего – телепат. Поэтому он не произносит слова, а просто внушает ему, Рою, свои мысли. Да еще так умело внушает, что Рою даже и голос незнакомца слышится!

– Да, да, совершенно верно, я – телепат, если употреблять ваши термины. Но телепатия – гораздо более широкое понятие, чем вы, земляне, можете это пока себе представить. На данную тему поговорим позже. А пока воспользуемся вашим термином: итак, я, выражаясь вашим языком, – телепат. Мы, сэтляне, все такие. Это очень удобно для общения, не так ли?

– Конечно. Но в нашем сегодняшнем общении есть один минус: вы читаете мои мысли, а я не могу прочесть ваши. Неэквивалентный обмен, не правда ли? У вас создаётся, таким образом, слишком много преимуществ.

– Но ведь я – сэтлянин, представитель высокоразвитой цивилизации, и в силу этого обстоятельства у меня вообще множество преимуществ перед вами, землянами. Тут уж ничего не поделаешь. Вам придется с этим смириться. Кроме того, я прилетел сюда, чтобы предложить вам вариант научного сотрудничества. Этот вариант крайне выгоден для вас... Я хочу помочь вам решить главную проблему ваших научных исследований: могу подсказать вам, как создать космолет, движущийся со скоростью света. Ведь, кажется, вы именно над этим сейчас работаете, и, кажется, пока – безуспешно?

У Роя перехватило дыхание. Какое сказочное везение! Эта научная загадка создания светокосмолета, равного по скорости лучам света, космолета, способного со скоростью луча света достигать пределов иных планет – ведь это дело всей его жизни! И он готов ради успеха заключить любую сделку!

Незнакомец продолжал что-то говорить, но Рой почти не слышал, он думал о своём проекте. Однако до его ушей всё же долетел конец фразы, произнесённой незнакомцем:

– Признаюсь вам, что ведь и я также ищу свою выгоду.

«О чем он говорит? Какую выгоду ищет этот небывалый посетитель?» – внезапная мысль обожгла Роя Олсбери, теперь он всем своим существом почувствовал опасность. Какую выгоду наметил для себя инопланетянин?! А вдруг это вариант доктора Фауста и Мефистофеля? Он, Рой Олсбери, всегда преклонялся перед доктором Фаустом и не понимал тех, кто его осуждал. Ведь доктор Фауст не знал, на что способен дьявол, он просто хотел послужить людям любой ценой! Да, Фауст был наивен и не догадался о замыслах Мефистофеля, но ведь этот ученый считал, что наука требует любой цены и любых жертв! Оказалось, что не любых... Оказалось, что любую цену платить нельзя. А вот Доктор Фауст заплатил непозволительную цену и был подло обманут бесом! Но сказка про доктора – всего лишь сказка, фантазия, придуманная Гёте.

А вдруг всё-таки – не сказка... и не фантазия? Неужели дьявол существует? Тогда, значит, вот сейчас перед ним сидит дьявол под видом обитателя другой планеты, дьявол, похожий на человека... Интересно, как он выглядит на самом деле?

Рой Олсбери читал в книгах о том, что инопланетяне способны принимать разные облики. Да, конечно, иначе людей пугала бы необычность их настоящего вида. Интересно, а какая внешность вот у этого гостя? Похож ли он на Мефистофеля, который погубил душу доктора Фауста? Ведь Мефистофель обманул Фауста и лишил его души... Но если сейчас перед ним, Роем Олсбери, сидит дьявол... этот дьявол может погубить и его душу»...

Эти мысли молниеносно проносились в сознании Роя Олсбери.

Но слова экзотического гостя вернули его к действительности:

– Да нет, я вовсе не дьявол. Я – сэтлянин, ваш незваный гость с планеты Сэта, – и я прилетел к вам с самыми добрыми и интересными предложениями. Этим все сказано. Не бойтесь меня. Вы можете называть меня Суэном.

– Но, простите...

– Да, понимаю, вы почти ничего не знаете обо мне и моей планете... Но это поправимо. Сейчас вы увидите картинки, а потом я дам вам некоторые к ним пояснения. Итак, закройте глаза.

Рой послушно закрыл глаза. Перед ним, как в замедленном кинопоказе, проносились странные, волнующие изображения... Это было похоже на сновидение. Существа с огромными шаровидными головами, приплющенными носами, тонкой щелью вместо губ и высокими лбами... А вот и еще картинки... – на них те же самые существа, видны их руки... На концах узких четырехпалых кистей рук – перепонки в виде сеточек, как у черепах. Такие же сетчатые перепонки просматриваются и между четырьмя пальцами ног.

Да, да, он вспоминает, ведь он у кого-то уже читал эту гипотезу об инопланетянах! Сэта— membranaceus – так, кажется, их называют... membranaceus... – это по-латыни означает «перепончатая». Олсбери всегда считал фантазерами тех ученых, которые верят разным рОссказням о древних земноводных людях, якобы обитавших когда-то на Земле. И вот теперь перед ним существа, чуть-чуть, совсем слегка, – но похожие на людей. Олсбери видит эти перепонки в виде сеточек на концах узких четырехпалых кистей. Вот какие они, «сэта-membranaceus»!

Следующую картинку Рой Олсбери не увидел, так как от волнения он потерял сознание.

Предложение, от которого Рой Олсбери не смог отказаться

Рой медленно приходил в себя.

– Вот уж не думал, Олсбери, что вы настолько впечатлительны. Неужели земные ученые так эмоциональны? – в голосе незваного гостя звучала легкая насмешка.

– Да, да, впечатлителен! Потому что наука и есть самая страстная эмоция, это – особая сторона человеческой жизни. Ведь наука – именно страсть к познанию и открытиям.

Почему-то Рой Олсбери снова подумал о докторе Фаусте и сказал:

– Вы, наверное, слышали о докторе Фаусте? Сколько же в нем было страстного желания узнать новое! Ради знания он продал душу дьяволу.

– Вы очень кстати упомянули о докторе Фаусте. Я тоже, как и Мефистофель Фаусту, намерен предложить вам сделку. Эта сделка как раз и будет касаться знаний. В результате вы будете владеть теми знаниями, к которым стремились. Однако – в моем предложении нет никакого «дьяволизма». Давайте поговорим с вами, как ученый с ученым... Считайте, что наша с вами сделка – просто добровольная договоренность. Вы пока еще не просмотрели всю серию картинок, которые я демонстрировал Вам. Но, однако, ознакомившись даже с некоторыми из них, вы можете понять, что мои сородичи с планеты Сэта очень похожи на людей, несмотря на свои перепонки и на свои четырехпалые конечности, как у меня, например...

Незнакомец подошел к стене, коснулся её рукой, и на потемневшей вдруг стене появились фигуры неизвестных существ, похожих на его странного гостя.

Рой все еще был в шоке и осторожно спросил, стараясь не обидеть своего странного гостя:

– Значит, я только что видел ваших сэтлян? Но они не очень похожи на людей. Однако всё же их головы слишком большие, особенно их лбы... Да и строение носа, губ, руки...

Он не стал говорить про то, что руки у странных существ были четырехпалыми и перепончатыми – ему такие уточнения показались бестактными.

Рой помолчал, потому что его осенила внезапная и опасливая догадка. Потом он тихо и осторожно произнес:

– Но вы сами почему-то не очень похожи на сэтлянина.

– Не бойтесь меня, – отвечал пришелец, – дело в том, что я принадлежу к группе сэтлян земного происхождения. Среди таких, как я, есть предки, которые когда-то населяли знаменитый район Земли на территории Мексики. Это место и сейчас называется Теотиуакан, что переводится как «место, где Боги касаются земли». Наши предки принадлежали к племенам, обитавшим на месте теперешнего этого вашего «музейного» города Теотиуакан. Но предкам пришлось поискать другую среду обитания. Причиной, по которой они покинули Землю, был катаклизм, гигантский сдвиг земной коры. Им удалось дать сигнал опасности, они послали в космос лучи тревоги со своих пирамид. Кстати, вы, земляне, так и не разгадали предназначение индейских пирамид... А ведь догадаться просто – эти пирамиды осуществляли связь с космосом.

Мы гордимся своими земными предками, они не были примитивными, как принято считать в вашем современном научном мире. На самом деле они принадлежали к высокой цивилизации. Ведь они смогли возвести свои пирамиды для связи с иными планетами...

«Действительно, – подумал Рой, – многие наши исследователи давно пришли к выводу о том, что на Земле – еще в доисторическую эру – уже существовала древнейшая цивилизация со своими законами, но что-то, какой-то неведомый катаклизм, погубил этих загадочных обитателей Земли».

– Я прочел ваши мысли, дорогой Рой, – произнес сэтлянин, – и я рад, что мы понимаем друг друга. Но обращаю ваше внимание на то, что, хотя моими предками являются земляне, – прибыв на Сэту, они получили невероятные возможности для усовершенствования своих способностей. Хотя, по большому счету, я всё-таки не землянин, а сэтлянин. И я горжусь этим. Но во мне есть и гены землянина. А поскольку я могу менять свой облик, я подумал, что вам, наверное, приятнее видеть меня похожим на землянина. Однако, я таков, каким вы видите меня сейчас. Но на Сэте я выгляжу всегда как сэтлянин – и, повторяю, я горжусь этим!

Итак, вот вам суть моего предложения: я наделю вас знаниями, которых нет ни у одного землянина. Разумеется, речь сейчас идет о знаниях, способствующих задаче, которую вы сейчас решаете – о создании сверхскоростных светокосмолетов, скорость которых равна (или почти равна) скорости света. Зачем вам понадобились такие скорости? Ответ на этот вопрос вы держите в секрете, в секрете от всех, но не от меня.

Ведь я знаю, что вы мечтаете изучить эту загадочную звезду Gliese 581 g. У этой звезды есть и другое имя – Зармина. Когда-то в давние века земные ученые внушили себе, что там есть жизнь. Но они не нашли никаких подходов для положительного решения этого вопроса и забыли о Зармине. Но вы страстно хотите узнать этот ответ. Для начала мечтаете хотя бы приблизиться, хотя бы даже и на дальнее расстояние, к этой звезде. Близко подлетать нельзя – сгорите.

Но знаниями о Gliese 581 g владеет даже младенец на планете Сэта! А вам, землянам, понадобятся еще тысячи лет, чтобы всего лишь приблизиться к решению этой загадки Космоса. Ведь вы, земляне, еще находитесь на очень... (он хотел сказать «низкой» но сделал паузу и выразился помягче)... ну, скажем, невысокой стадии развития. И вот что я вам предложу взамен...

Рой молчал, было заметно, что он лихорадочно обдумывал предложение «серого» пришельца. Да, да, это все очень заманчиво, он готов рискнуть, пусть пришелец назовет ему свои условия. Однако у его коллег возникнет вопрос: почему именно он и только он, Рой Олсбери, так далеко опередит в своих открытиях остальных ученых? И, в конце концов, чего захочет взамен этот странный серый гость по имени Суэн?

Такие мысли пронеслись в его голове всего лишь за одно мгновение, Рой Олсбери при этом не произносил ни слова, но все же он немедленно услышал ответ пришельца:

– Вы правы, дружище, надо определиться.

Взамен мне нужно вот что... – пришелец сделал паузу, потом продолжил. – Надо все-таки начать мои объяснения издалека. Дело в том, что люди – существа, очень близкие нам, сэтлянам... Вы ведь даже по мне, наверное, видите, как много у нас, у «серых» (как нас называют), сходства с вами...

«Никакого», – мгновенно подумалось Рою, и в ответ на это свое «подумалось» он немедленно услышал:

– Почему же «никакого»? Вы слишком мало знаете о прошлом своей планеты Земля, поэтому так категорически отвергаете наше сходство.

– Но, прошу Вас, расскажите про это, – попросил Рой извиняющимся голосом...

– Не могу, нам запрещено рассказывать что-либо конкретное о прошлом или будущем тех планет, которые мы посещаем. Никаких деталей. Меня, например... уничтожат, если я отвечу на ваш вопрос. Давайте лучше вернемся к нашей теме и обсудим все детали взаимообмена. Взаимообмен с другими планетами разрешается, но только после одобрения Высшим Советом. Я это одобрение получил.

И вот теперь я, Суэн, полномочный представитель Клуба Любителей Земли на планете Сэта, делаю вам блестящее предложение. Прямо сейчас я дам вам чертежи и расчеты для создания космолета, чья скорость будет сопоставима только со скоростью света. И это – не вмешательство в разум землян. Потому что я смогу сделать так, что вам, Рой Олсбери, эти чертежи и расчеты приснятся во сне. А сон – это никакое не вмешательство. Мало ли что нам может присниться? Ну, например, нечто, подобное тому, что однажды приснилось вашему великому ученому Менделееву – периодическая таблица химических элементов. Кстати, не ему одному удавалось делать открытия во сне.

Итак, в одно прекрасное утро вы получаете от меня во сне чертежи и расчеты. Вы объявляете через прессу, что во сне увидели схему создания космолета со скоростью, подобной скорости световых волн! Человеческие возможности, в результате этого, невероятно возрастут. Вы, люди, благодаря этому открытию, посетите такие космические пространства, о которых и не мечтали ранее.

Человечество многому научится в этих новых для вас мирах. В результате, планетарное развитие вашей Земли необычайно ускорится, вы станете мощной, развитой цивилизацией. Вы сможете продлевать жизнь живущих, улучшать функции вашего мозга, вашей памяти, вы овладеете телепатией, которая, к слову сказать, по сравнению с другими обитателями космоса, у вас, землян, – почти на нуле. Для вашей Земли это будет настоящий прорыв! И этот прорыв будет связан с вашим именем, Рой Олсбери, с вашим открытием...

– Как всё это заманчиво... Конечно, Земля нуждается в таком открытии, но мне кажется, я и сам уже на пороге постижения тайны сверхскоростей.

– О, нет! Это не более чем обычное земное заблуждение. Вы, земляне, слишком самонадеянны. Срок земной жизни крайне короток для подобных масштабных открытий. Не спорю, вы на верном пути, но те научные средства, которыми сейчас владеют земляне, как правило, несовершенны, Они не дадут вам возможности довести ваше дело до конца... То есть, в рамках одной (в данном случае, вашей) земной человеческой жизни открытие подобного масштаба совершить невозможно. Просто, подобные исследования требуют бОльшего времени, чем ваше земное существование. Вы не успеете. И даже ваши последователи не успеют. Решайтесь!

– Я решился. Но что вы хотите взамен?

– А вот это уже интересный вопрос. Итак: я помогу вам перешагнуть через время и сделать открытие, весьма важное для землян...

– Но разве такой «шаг через время» – не есть непозволительное изменение траектории нашего земного развития, нарушение его естественного хода? Вы сами мне об этом говорили пять минут назад... Вы сказали, что на вашей планете Сэта вмешательство в естественный ход жизни других планет карается прекращением существования для тех, кто хоть однажды нарушил запрет. И что вас за это могут жестоко наказать... Но ведь помогать мне в создании светового космолета – это разве не вмешательство? И разве вас не накажут за это?

– Да-да, вы коснулись очень больной темы. Но, видите ли, я принадлежу к оппозиционному крылу населения планеты Сэта, которое считает данный запрет устаревшим. Недавно нам удалось добиться поправки для этого закона. Поправка звучит примерно так: «Изменение траектории развития других планет, нарушение естественного хода этого развития, разглашение прошлого и будущего, и вообще любое вмешательство в жизнь отсталых планет, карается прекращением существования для тех, кто хоть однажды нарушил запрет. Однако, когда речь идет о благосостоянии планеты Сэта – все средства хороши, и применившие их (с разрешения Высшего Совета Сэты) не подлежат осуждению».

Эта последняя фраза и есть наша поправка. Она уже принята Верховной Властью Сэты... Мы, наша группа ученых-модернистов, многое сделали для того, чтобы такая поправка была принята. Итак, вернемся к нашему делу: чего же я жду от вас в награду за свою помощь?

Да всего лишь вашего согласия на участие в эксперименте на тему: «Могут ли земляне – изобретатели и конструкторы – прижиться в условиях планеты Сэта и осуществлять совместные исследования с учеными Сэты»? В рамках этой работы нам необходимы некоторые исследования. Объектом этих исследований должен быть землянин, ученый, в настоящее время работающий над изысканиями в области космической тематики. Опыты необходимо сделать в условиях планеты Сэта. Вам придется лететь на Сэту. Вместе со мной. Каков ваш ответ?

Перспективы участия в таком необыкновенном проекте и обещание пришельца помочь ему сделать невиданное открытие в области формулы сверхскорости для космических кораблей, опьянили Роя Олсбери, и он ответил:

– Я согласен.

Внезапно комната озарилась вспышкой розовато-серого цвета, и Рой остался один.

Ночной сон и утро следующего дня

Итак, теперь комната Роя Олсбери опустела. Никаких следов странного посещения. Подумать только! Визитер обещал ему, что уже завтра наступит для Роя момент внезапного озарения, что он сделает своё великое открытие! Уже завтра... Он испытает этот восторг, этот свой триумф! Какое счастье!

Рой вдруг почувствовал, что безмерно устал. Засыпая на ходу, он, как был, в одежде, свалился в постель. Сон его был тревожным, он волновался и понимал, что волнение, посетившее его – это волнение открытия. Чертежи, один за другим, быстро мелькали перед его глазами, но несмотря на эту быстроту, он почему-то четко их запоминал. Его волновала только одна мысль: надо скорее, надо немедленно записать увиденное на экран компьютера. Чтобы не забыть. Ведь эти чертежи – ключ к созданию сверхскоростного космолета!

Во сне Рой продолжал разговаривать с пришельцем и почему-то изо всех сил доказывал серому сэтлянину по имени Суэн, что ему, Рою, необходимо получить разрешение директора Института Космических Исследований. Но Суэн в ответ только улыбнулся, не разжимая рта, и произнес:

– Вы опоздали, мой дорогой землянин. Чертежи уже находятся в вашем компьютере. Мы владеем методом записи импульсов мозга сразу же на компьютер. Впрочем, вы очень скоро в этом убедитесь сами! Я позаботился о рекламе. И вот, извольте: Лента Утренних Новостей Земли уже оповестила весь межпланетный мир о том, что ученый Рой Олсбери сделал величайшее открытие в сфере космонавтики, которое уже в ближайшем будущем позволит землянам летать со скоростью света. Да и вообще – давайте, будем объективны: Земля нуждается в таком открытии. Вы ведь патриот своей планеты, не правда ли, дорогой коллега?

Рой проснулся в холодном поту. Было еще очень рано. Сомнения одолевали его. Какой-то серый пришелец. Договор... Ему помогут создать «световой космолет»... Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И всё-таки, скорее всего, – это правда. А вдруг все произошедшее – только галлюцинация? А если это галлюцинация, – тогда надо скорее ехать в горы, в Швейцарские Альпы, укреплять свои нервы!

Он был опытным альпинистом, и свой отпуск всегда проводил в альпинистских лагерях. Альпинизм возбуждал, давал необходимую дозу адреналина, отключал от умственного перенапряжения. Скорее в отпуск – и прочь галлюцинации!

Однако, все же, что такое случилось вчера? Визит пришельца с другой планеты, его предложение об участии в каком-то странном проекте... Было ли это все на самом деле?

Рой быстро спустился в гараж к своему вертолету, и через пять минут уже входил в свою лабораторию. Во всем институте в такую рань не было еще ни одного человека. Он быстро подошел к своему компьютеру, ввел секретный код, открыл файл под названием «Новое». На экране появилось множество формул и схем с пояснениями... Это означало, что всё, произошедшее вчера – не галлюцинация. Значит, пришелец – не плод фантазии, он не обманул, сдержал слово!

Страстный интерес к появившимся формулам и к будущему открытию заставил его немедленно забыть обо всем и углубиться в чертежи.

Переговоры продолжаются

Формулы и схемы внезапно исчезли, а на экране появились знакомые очертания вчерашнего посетителя. Рой услышал его слова:

– Теперь вы убедились в том, что мои обещания – не шутка? Эти чертежи я показал вам на экране всего лишь достоверности ради, чтобы вы убедились в моей серьезности и компетентности. Но вы видели только часть чертежей. Впоследствии я пришлю вам полный комплект расчетов конструкции сверхскоростного космолета с моими объяснениями. Но сначала я постараюсь уточнить для вас некоторые важные аспекты и нюансы нашего общего дела... Внимательно ознакомьтесь с текстом, который появится сейчас на вашем экране. Потом я навещу вас, и мы заключим договор.

Суэн так быстро исчез с экрана, как будто бы кто-то мгновенно стер его изображение. Потом появился следующий текст:

«Я уже говорил вам, уважаемый господин Олсбери, что мои предки – земляне, а их племена располагались на месте теперешнего заброшенного города Теотиуакан.

Так вот, в далеком прошлом здесь произошел гигантский сдвиг земной коры. Мои предки послали сигнал опасности, они направили в космос лучи тревоги со своих пирамид. Это был призыв о помощи. Тогда, в те тяжелые времена, большинство племен этого региона погибли, но тех, кто уцелел, вывезли к себе сэтляне. Да-да, по счастливой случайности именно сэтляне тогда и поймали сигнал опасности. В ту пору планеты с более высокой степенью цивилизации были обязаны помогать разумным существам, терпящим бедствие. Так мои предки-земляне оказались на Сэте, сэтляне вывезли их на свою планету и изменили их, приблизив к облику и подобию обитателей Сэты.

Благодаря сэтлянам, благодаря включению наших предков в их сферу обитания, в их систему жизни, систему знаний, в систему поддержания принципа долголетия жизни – наша земная ветвь смогла преобразиться. Мои предки и мы, их потомки, стали Людьми Космоса, настоящими сэтлянами, с могучим интеллектом и непредсказуемо высокими параметрами интеллектуального развития. Правда, это произошло в ущерб нашему физическому развитию.

Дело в том, что коренные сэтляне всегда сохраняли свою физическую форму, а мы, бывшие земляне, ее теряли. Мы, не коренные сэтляне, слабели, и каждое наше поколение бывших землян вырождалось... Пришло время, когда нам стало особенно необходимо укрепить здоровье нашей группы сэтлян – выходцев с Земли. На Сэте дорожат каждым сэтлянином. Срок жизни каждого сэтлянина – 1000 лет. Вы, наверное, скажете: «О, как это много!» Но нет, друг мой, это совсем не много. Определенной категории сэтлян, сделавших выдающееся открытие, – им на Сэте даруется бессмертие! И я мечтаю о том, что меня наградят этим Бессмертием! Наградят, благодаря Вам, Рой Олсбери. Ведь все расчеты моего открытия будут сделаны благодаря нашим с вами экспериментам! Ну, а лично вы, Олсбери, уже получили от меня подарок, я помог вам сделать ваше открытие космолета, чья скорость будет сопоставима только со скоростью света!

Ну, а я, Суэн, – ученый-генетик, и моя научная тема – поиски способов укрепления физического здоровья и физического совершенства тех сэтлян, которые ведут свое происхождение от древних обитателей планеты Земля. Я нашел, обосновал и разработал способ улучшить и укрепить здоровье бывших землян, которые ныне живут веками на Сэте и, по сути, уже стали так называемыми «Сэтлянами с земными корнями».

Да, к несчастью, мои сородичи, да и я сам, имеют ослабленное здоровье. У них слабые руки и слабые ноги, их выносливость ниже, чем у природных сэтлян, – ниже на целых сорок процентов.

Но у Вас, мистер Рой Олсбери, – идеальное для землянина здоровье! Изучая вас и ставя определенную систему опытов над вами, я смогу изобрести эликсир здоровья для своих сородичей. Да и для всех сэтлян. Собственно говоря, эликсир этот наполовину уже готов. Но для окончательных выводов мне нужен биологический материал ныне живущего землянина, достаточно молодого (лет тридцати, как вы), спортивного (вы ведь альпинист?), с незаурядно развитым интеллектом (вы – выдающийся ученый своей планеты).

Моя цель – реализовать план системы опытов над современным сэтлянином земного происхождения и – опытов с ныне живущим на Земле индивидом, который попал в условия планеты Сэта. И этот индивид – вы, любезный Рой Олсбери!

Да, кстати, кроме моей безусловной преданности сородичам-сэтлянам земного происхождения, мною движет также и личный интерес. В награду за выдающиеся достижения ученым на планете Сэта выдается Эликсир Бессмертия. Ну и я, конечно, хочу сделать свое выдающееся открытие и получить за это свой личный Эликсир Бессмертия, прежде всего – из-за поддержания своего собственного здоровья. Как видите, я предельно откровенен с вами.

Сердце Роя бешено колотилось.

– Вы все же не объяснили мне, что значит для вас понятие «диагностического исследования». Объясните мне, что физически означают эти исследования для меня, для моего здоровья, для моей жизни и насколько ваши методы опасны для меня. Я должен тщательно все продумать, и если какие-либо элементы ваших исследований будут опасны для моей жизни – вправе ли я отказаться от них? Я должен знать во всех подробностях, как всё это будет происходить!? Где? Каким я буду после того, как вы закончите свои диагностические исследования, навредит ли мне этот эксперимент и – в какой степени? Каковы компоненты этого исследования, наконец? И... не сделаете ли вы меня несчастным инвалидом?

– О, я уверяю Вас в том, что наша цивилизация располагает методами щадящих исследований для каждого живого существа. Мы пользуемся записями на различные носители, а это, как вы знаете, никому не вредит. Не навредит и вам. Но запись – только первая стадия нашей работы... На следующей стадии мы оживляем подобные записи. Вы этого не умеете, а мы можем. Мы получим в свои руки так называемого «двойника Роя Олсбери». Вот на нем мы и будем проводить опасные опыты. Но учтите: все эти акты совершенно не вредят реципиенту, то есть вам лично. Здесь важен только моральный аспект, а именно – добровольность реципиента для участия в опыте. Наш научный опыт возможен только с полного и чистосердечного согласия испытуемого. Согласие надо юридически оформить, подписав виртуальные документы. Я должен буду представить их Ученому Сообществу Сэты. Легитимность эксперимента должна быть утверждена Сообществом – только тогда я смогу приступить к исследованию.

Я долго изучал ситуацию. Думал, кому я могу сделать подобное предложение. На Земле мне был нужен человек науки с развитым интеллектом, интересующийся космосом, изучающий жизнь на других планетах, и, разумеется – этот человек должен быть в прекрасной спортивной форме (я узнал, что вы – альпинист). Однако, самое главное даже не в том, чтобы найти среди землян человека со всеми вышеперечисленными качествами, но человек этот должен быть еще и сам заинтересован в моем предложении. А вы, несомненно, сами заинтересованы в научной помощи от меня – как представителя более высокой цивилизации. Таким образом, как видите, Вы подходите мне по всем параметрам.

– Есть, однако, одно «но», уважаемый Суэн, – ответил Рой Олсбери. Сам-то я ведь по происхождению не имею отношения к Мексике, следовательно, этот мой генетический параметр не подходит для вас... Мои предки – англичане.

– Как, однако, вы ошибаетесь, дорогой Олсбери! Мы изучили ваше генеалогическое древо. Но... мы изучили его при помощи таких точных и сверхмощных научных методов, которые вам на Земле и не снились! Знайте:

в ваших жилах течет и мексиканская кровь...

Не смущайтесь: смешение различных рас на Земле – это всегда в пользу потомков.

Они из-за этого смешения, как правило, становятся сильнее, здоровее и талантливее своих родителей.

Сэтлянин Суэн объясняет Рою Олсбери суть своих экспериментов

Ну а теперь я объясню вам, с чего мы начнем: шаг первый состоит в том, что я должен вживить вам на некоторое время небольшую дозу нашего, сэтлянского генетического материала, чтобы немного преобразовать ваш земной мозг, сделать его гибче и восприимчивее к новым знаниям, – словом, увеличить ваши способности. Иначе вы не поймете мои чертежи.

– Я ведь ученый, господин Суэн, поэтому понимаю, что, прежде чем преобразовывать что-либо, необходимо выяснить и просчитать степень риска...

– Да-да, я как раз собирался вас на эту тему проинструктировать... Прежде всего, заявляю вам, что лично я совершенно уверен в положительном результате. Однако обязан сказать: на положительный итог приходится 80 % успеха, нулевой эффект составляет 10 %, а отрицательный результат предполагает те же 10 %. Все эти цифры заносятся в протокол, и, в случае неуспеха, мы просто возвращаем вас в то состояние, в котором вы пребывали до встречи со мной. При этом мы стираем из вашей памяти все воспоминания о моем визите и вашем пребывании на Сэте... Все мною сказанное будет отражено в Соглашении, которое я обязан предъявить нашим высшим органам власти. Это соглашение должно быть виртуально подписано вами и мною, Соглашение будет храниться как на Сэте, так и у вас в компьютере. Оно будет свидетельством того, что вы совершенно сознательно и добровольно идёте на этот шаг. Идёте?

Рой Олсбери отлично понимал опасность соотношения 80 % к 10 % и к 10 %. Это очень нежелательное соотношение. Страх обжигал его. Но он рискнет, пойдет на все ради надежды открыть тайну Gliese 581 g, названной нежным женским именем Зармина. А для начала необходимо создать космолет со скоростью света! Это позволит хотя бы приблизиться к загадочной Зармине. Да и вообще – для землян это было бы бесценным открытием – узнать хотя бы что-нибудь новое и достоверное об этой планете, где предполагается жизнь! И он, Олсбери, ради новой информации о таинственной Gliese 581 g, – он за ценой не постоит! В конце концов, он знает много примеров, когда, ради науки, ученые рисковали своей жизнью!

Эти размышления землянина длились не более минуты.

– Я согласен, – выдохнул он свой ответ. – Только объясните мне теперь график моих действий, объясните подробно, шаг за шагом.

– Итак, дорогой Олсбери, с удовольствием расскажу вам всё по порядку. Я уже разработал сценарий наших дел, Мы с вами начинаем наше сотрудничество на тему «Земля».

На первом этапе вы публично объявляете через средства массовой информации, что стоите на пороге великого открытия, которое изменит космическую составляющую жизни землян. Вы осуществили изобретение сверхмощного Светокосмолета, на котором знаменитый космический пилот Ник Петерсон полетит к далекой звезде Gliese 581 g, которую также еще и называют нежным женским именем Зармина.

Все будут заинтригованы, но вы скажете, что работаете над последними штрихами своих расчетов. Интерес к изобретению нарастёт. Вы дадите многочисленные видеоинтервью и расскажете, что вы на пороге небывалого открытия: Светокосмолета со скоростью звука.

Все внимание землян будет приковано к вам.

А вы в это время работаете над чертежами под моим руководством, ведь без меня вам не разобраться. Далее состоится первый испытательный полет нового Светокосмолета, обладающего сверхсветовой скоростью, который полетит по направлению к планете Зармина. Вы объясните землянам, как опасен этот полет и скажете, что пилотом полета может быть только лучший космонавт Земли Ник Петерсон. Но он не планирует близко подлететь к планете, так как сильнейшее тепловое излучение этой планеты может сжечь и его, и космолет, на котором он летит. Однако Ник Петерсон соберет необходимые материалы, привезет много интересных снимков для дальнейшего изучения звезды, где предполагается неизведанная жизнь.

Но в то время, пока Светокосмолет будет в полете, вы, Олсбери, начинаете самый важный для меня этап нашей совместной работы, который я назову... ну, скажем, нашим с вами сотрудничеством в условиях моей планеты Сэты. Ведь весь фотографический материал к моим опытам над вами я должен получить от вас в условиях нашей планеты Сэта, только там есть подобная лаборатория и оборудование. Значит, мы вместе полетим на Сэту.

– Но потом-то я вернусь на Землю???

– Разумеется, мой друг, я обещаю вам это, и мы закрепим мое обещание в договоре. Да, кстати. Вместе с вами на нашей Сэте будет находиться и ваш любимый друг, пилот Ник Петерсон. Потому что после своего полета, он вернется не на Землю, а прилетит к нам, на Сэту. Ведь этот полет землянина совершился только благодаря мне, сэтлянину. Такие подарки следует оплачивать полностью. Мы проверим его самочувствие после столь неизведанного никем полета – нам нужны эти научные данные. Они эксклюзивны и по праву принадлежат нашей планете Сэта.

Ну, а кроме того, космический пилот Ник Петерсон нужен нам по двум важным причинам. Первая причина: нам необходимо, чтобы при помощи друга, в его присутствии вы не заболели бы ностальгией. Эта ваша земная болезнь непонятна нам, но статистика показывает, что одинокие земляне не выживают на чужих планетах.

Да-да, из-за этой вашей чепуховой ностальгии земляне, если они одиноки, – впадают в стопор. И тогда наши исследования становятся невозможными – ибо, что может сказать ученым человек, который впал в депрессию? А ваш верный друг будет поддерживать вас. Ну и конечно, он станет тоже участником нашего эксперимента, этот ваш любимый пилот Ник Петерсон.

А вторая причина тоже очень важна: ведь мы здесь, на Сэте, должны иметь право первого доступа к изучению материалов, которые ваш пилот Ник Петерсон привезет с Gliese 581 g. Эти материалы бесценны, и мы обеспечили полет землянина в опасную зону.

– Но ведь Петерсона ждут на Земле с результатами полета к звезде Зармина?!

– Да, да, конечно ждут. Но пусть подождут. Я уже сказал, что вам, Олсбери как объекту нашего, сэтлянского исследования нужен партнер, землянин. А Ник Петерсон – еще и ваш друг. В период наших исследований, связанных с вами, Олсбери, Петерсон будет здесь, на Сэте, чтобы поддержать вас. Зачем? Не скрою, в процессе исследований над вами у вас будут проявляться тяжелые приступы ностальгии. И он вас поддержит.

Ну а материалы исследований пространства, близкого к звезде Зармина, на некоторое время отберут у Ника Петерсона, их будут изучать сэтлянские ученые. Ну, что вы нахмурились, Олсбери? Разве не я, сэтлянин, организовал возможность для вашего космического пилота получить и этот полет, и эти исследования?! Зато потом, когда вы оба вернетесь на Землю, вы поделитесь всеми новыми познаниями со своими дорогими землянами.

– Минуточку, Суэн, сначала я должен вам задать два вопроса, и, может быть, они будут самыми важными: Светокосмолет при любом исходе тех опытов, которые вы будете проводить надо мной, я подчеркиваю: при любом! – все равно останется в руках землян? И пилот Ник Петерсон, которого вы заставите прилететь сюда, ко мне, на планету Сэта, – он вернётся на Землю вместе со мной целым и невредимым?

– Ну, конечно, друг мой Рой! Но что такое вы говорите? Во-первых, какие ещё опыты над вами? Это не опыты, это исследования, полноценные научные исследования, а никакие не опыты! И – безусловно, мой друг, безусловно, – Вы оба по окончании экспериментов вернётесь на Землю целыми, невредимыми и с огромным запасом новых знаний! У вас останется космолет, развивающий сверхскорость, подобную скорости света и, конечно же, – вы возьмёте с собой все пробы, которые ваш Ник Петерсон привезет из своего полета к Gliese 581 g!

– Но ведь как ученый, я допускаю, что исследование, которое вы задумали провести надо мной, над моим организмом, может быть неудачным, может вообще не дать результатов.

– Да, небольшой, минимальный процент можно отнести на счет неудачности нашего опыта.

– И светокосмолет, на котором полетит Ник Петерсон, – как мы договаривались, все равно, при любом исходе событий, – должен и будет служить землянам?...

– Безусловно. Ведь если эксперимент с вами не удастся, я найду другого земного ученого, которому пообещаю свою помощь в каком-либо другом открытии... А вот для вас лично вопрос стоит так: я, Суэн, проведу в конце концов, с вашей помощью, удачный эксперимент по изучению логики и психики земных людей, их способности адаптации к условиям Сэты. Ник Петерсон тоже примет участие в наших экспериментах, хотя... порой они будут болезненны. Даже очень болезненны. Однако, если вы не вытерпите и откажетесь от экспериментов над собой... или откажется ваш друг Ник Петерсон ... тогда... на планете Земля космолет Вашего имени упадет и разобьется вместе с вашим другом Ником, а вы... у вас внезапно случится деменция, и Вы уже ничего не сможете изобрести. И даже не вспомните, как вас зовут. Но... будем надеяться на счастливый случай и вашу выдержку.

– Но ведь вы, как и я, понимаете, что принципы создания Светокосмолета после публикации чертежей, останутся в памяти очень многих земных ученых, конструкторов. И они смогут у нас, на нашей Земле, довершить начатое мною дело! Ведь для них, даже при плохом развитии событий – останутся мои, усовершенствованные вами, чертежи! И земляне доведут наше дело до конца! Это я говорю на всякий случай, если, к несчастью, сбудутся те несколько процентов, которые вы отвели на неудачность опыта!

При этих словах на шарообразном лице пришельца мелькнула тень иронической улыбки. Рой этого не заметил. А улыбался пришелец этой бесконечной наивности отсталых землян: всегда они забывают о необыкновенных возможностях высочайшей цивилизации – а именно: возможности уничтожить, в случае необходимости, как память людей, так и память компьютеров. «Если эксперимент не удастся, мы сотрем из памяти участников не только мой визит и договор о светокосмолете, но даже и весь полет космонавта Ника Петерсона!» – подумал Суэн...

Но Рой Олсбери не умел читать чужие мысли.

Суэн прогнал, буквально – стер улыбку со своего лица и внутренне пожурил себя: разве можно так неосмотрительно улыбаться?

Но Рой Олсбери ничего не заметил. Он волновался.

– Чего же вы потребуете от следующего конструктора, если эксперимент со мной не даст искомых вами результатов?

– Согласия на такой же эксперимент. И я оплачу ему этот эксперимент, ну, приблизительно так же, как я оплатил и ваше согласие. И всё же... я дам вам совет: не надо заглядывать так далеко в будущее. Вступая в рамки научного исследования, следует всегда верить в его успех и не пасовать перед опасностями... Итак, вы подписываете договор?

– Да, – ответил Рой как можно более твердым голосом, но сердце его сжалось от какого-то тоскливого предчувствия.

– Да, – ещё раз повторил он, – если вы даёте мне гарантии в том, что и я, и Ник Петерсон, – мы оба вернёмся на Землю.

– Я могу дать вам честное слово сэтлянина. Но вы – человек науки, а значит – рациональны, поэтому эмоциональные решения – они не для вас. Вот почему я обращаю ваше внимание на логические обоснования моего обещания: Всеобщий Совет Космической Безопасности планеты Сэта запрещает (под страхом уничтожения планеты-нарушителя), предоставление места постоянного жительства представителям планет, отстающих от высоких космических норм развития. Ваша Земля – именно такая планета, она отстаёт от наших высоких планетарных норм развития. Вот почему мы просто обязаны будем вернуть и вас, и Ника Петерсона на Землю. Наказанием за непослушание будет уничтожение именно меня, пригласившего двоих землян для проведения эксперимента и оставившего их, после завершения исследований, на планете Сэта. Мы с вами не станем рисковать. И вы, и Ник Петерсон – вы оба вернетесь на Землю. Это в наших общих интересах.

Эти объяснения немного успокоили Роя Олсбери, и он почти твердо сказал:

– Я согласен.

...В то же мгновение на экране появился электронный транспарант с изложением условий договора, и Рой внимательно прочел написанные по-английски слова. В тексте не было ничего, что могло бы его насторожить, и Рой поставил свою подпись. По технологиям ХХV-го века для появления подписи надо было всего лишь прикоснуться ладонью к дисплею.

Сенсация

Электронная пресса захлебывалась от сенсационных сообщений о том, что выдающийся конструктор космических кораблей Рой Олсбери находится на пороге нового открытия: он работает над созданием космического корабля, развивающего скорость света! Вскоре ожидаются опытные полеты...

Земляне волновались в ожидании этого необычного и долгожданного научного прорыва.

Оптимистически настроенные журналисты (о, вторая древнейшая!) сообщали землянам, что на таком космолете можно будет уже сейчас, со скоростью света, обозреть иные, ранее недоступные миры, найти высокоразвитые цивилизации в близлежащем космическом пространстве и многому у них научиться. Исследования будут продолжаться, и землян ждет со временем изучение всех дальних миров!

Да, да! – обещали журналисты, – жизнь землян станет прекрасной, трудности исчезнут, не останется ничего такого, что будет мешать всеобщему счастью и благоденствию. «Мы установим контакты с высшими формами жизни в космосе, мы позаимствуем и воплотим в нашу земную жизнь небывалые системы!» – утверждали оптимисты.

Но скептики качали головой: «Можно ведь во время полётов попасть и в недружественные миры! Тогда добра не жди!» «И откуда только у наших оптимистов такая уверенность в неизбежности всеобщего счастья, которое якобы подарят нам иные обитатели Вселенной?!» – спрашивали они. – «И зачем вообще летать так далеко и подвергать себя неведомым опасностям?» – вопрошали рассудительные.

В общем, мнения бурлили, волнения кипели, а имя Роя Олсбери не сходило с уст восхищенных землян.

И все же кое-кто поговаривал, что вообще-то – дело здесь нечистое, и очень даже похожее на одну историю, рассказанную каким-то древним писателем, кажется, Гейне, а может быть, Гёте, или каким-то Горьким – об обманутом докторе Фаусте и Мефистофеле... или о каком-то Данко (в одно мгновение земляне настроили свои электронные устройства на прочтение этой не вполне знакомой большинству из них истории доктора и дьявола. История эта напугала своих читателей).

Но оптимисты не унывали, они заражали окружающих своей верой в прекрасное будущее, они говорили: «Какой там Мефистофель, какой там доктор Фауст? Когда это было?

В доцивилизованные времена!!! А сейчас-то все иначе!».

Пока длились дебаты, вдруг объявили, что испытательный вариант Светокосмолета уже создан, и лучший космонавт-испытатель Земли Ник Петерсон совершит на нем пробный испытательный полет. Теперь он, используя расчёты выдающегося ученого Роя Олсбери, готовится лететь по направлению к одной из самых загадочных и относительно близких планетарных систем – системе Gliese 581 d созвездия Весы. Полет этот опасен, но Ник Петерсон обязательно вернется, ведь Светокосмолет создан великим изобретателем Роем Олсбери!

Информационные системы сообщали, что еще ранее, очень давно, астрономы планеты Сэта установили, что в этих координатах находится неизвестная и загадочная планета!

Интернет запестрел сообщениями о том, что Gliese 581 d – это очень большая экзопланета, она в два раза больше Земли. И эта Gliese, она несколько тусклая, потому что является Красным Карликом^[3]. Однако, за счет близкого расположения планеты к своему солнцу, температура на ней не очень высока по сравнению с земной; на планете царит полумрак, а в небе мерцает огромный красный шар. Ученые давно предполагали, что там есть жизнь, близкая по своему характеру к земной, но возникшая гораздо раньше земной.

Для Светокосмолета срок полета раньше определялся как двадцать световых лет туда и столько же обратно. А теперь, благодаря гениальному изобретению Роя Олсбери, – его сверхскоростному космолету и благодаря мастерству лучшего земного космического пилота Ника Петерсона, этот полет состоится и отчеты, которые Ник Петерсон пришлёт на Землю, – принесут неоценимую пользу науке!

Рой Олсбери покидает Землю

Теперь, после всеобщего ликования по поводу знаменитого открытия, Рой Олсбери был обязан выполнить условия договора с сэтлянином – покинуть Землю и дать там, на Сэте, разрешение проводить над собой различные опыты... Он тщательно прибрал свою комнату, точнее сказать, он ее опустошил, унося все свои разработки и чертежи на сохранение в лабораторию института. Ведь когда он вернется, он обязательно займется разработкой своих научных идей, продолжит свои исследования, свои заветные идеи... Но – вернется ли он? Он старался не задавать себе этот вопрос.

Напротив, он пытался думать, что, может быть, будет даже и по-другому: он, Рой Олсбери, вернется из этого космического путешествия с новыми, более важными идеями!

А вдруг, порою все-таки приходило ему в голову, – ему вообще не суждено вернуться? Дорога-то дальняя и опасная... И кто сказал, будто сэтляне непременно гарантируют ему возвращение на Землю?

А что если всё же он, Рой Олсбери, на самом-то деле будет нужен им навсегда, этим не известным ему сэтлянам, а договор с пришельцем о том, что Олсбери обязательно вернётся на Землю – это сплошной обман???

Вот такие были у него не самые веселые мысли, поэтому Рой приказал себе думать о чем-нибудь другом.

Например, о том, что именно Суэн, инопланетянин, помог ему создать его невиданный светокосмолет, с помощью которого теперь земляне неизмеримо расширят свои возможности и овладеют новыми познаниями космических тайн!

Ведь вот сейчас, – говорил он себе, – космонавт Ник Петерсон летит к планете Gliese 581 g. Это ведь фантастическая удача для землян, которую именно он, Рой Олсбери, подарил землянам!

Правда, совсем неизвестно, какую цену он сам за это теперь заплатит. Ведь Суэн сказал ему, что если этот научный эксперимент с участием Роя не удастся, он найдет другого ученого, которому пообещает свою помощь в каком-либо другом открытии... Значит, Суэн не так уж и уверен в положительном результате своего опыта над ним, Роем Олсбери?! И может быть, в случае неудачи исследований его, Роя, вернут на Землю вместе с Ником Петерсоном? Вернут ли? И кто сказал, что этим сэтлянам можно верить? Зачем верить, что они обязательно вернут его на Землю, а не распылят на атомы, как ставшую ненужной вещь?

...Рой снова и снова запрещал себе думать обо всем этом: надо выполнять условия договора и не размышлять ни о чем плохом, а то ведь так и с ума сойти можно! В конце концов, Светокосмолет, носящий его имя, «Рой Олсбери», был создан при помощи Суэна, и Ник Петерсон в данную минуту летит на этом сверхскоростном чуде в пределы созвездия Весов, к этой загадочной планете Gliese 581 g, где, может быть, существуют какие-либо формы жизни. А может быть, там и нет никакой жизни. А эта планета Никс – вдруг она окажется на самом деле враждебной по отношению к людям? Может ли такое быть? Да, может. Опасно ли это? Безусловно!

Но Ник все равно туда бесстрашно летит. Игра стоит свеч, и он, Рой, тоже не будет трусить! Раз уж он обещал сэтлянину позволить делать над собой странные опыты, значит, он должен выполнять условия договора – и нечего тут рассуждать, надо пройти эту дорогу до конца.

В конце концов, он, Олсбери, будет и не так уж одинок на неведомой планете Сэта! Потому что Ник Петерсон, достигнув на сверхскоростном лайнере нужных, определенных ему доступных широт в параметрах системы Gliese 581 g, при возвращении, сделает остановку на планете Сэта. Так было договорено, и поэтому он, Олсбери, не останется в одиночестве на чужой планете Сэта, он встретится там с Ником Петерсоном, своим другом! А после окончания этих исследований (которых Олсбери всё-таки страшился), они вместе, Ник и он, вернутся на Землю, вернутся в этом великолепном сверхскоростном космолете!

Потому что ведь, как договорились, Ник Петерсон не сразу прибудет на Землю, после посещения загадочной планеты Gliese 581 g, он прибудет не на Землю, а на планету Сэта, он порадует своими наблюдениями научный мир планеты Сэта. И это справедливо: пусть более высоко организованная планета Сэта расшифрует материалы наблюдений над загадочной Gliese 581 g и применит их. Но кое-что из наблюдений Ника Петерсона над дальней звездой пригодится и землянам.

Да, Рой и Ник проведут какое-то время на планете Сэта. Вдвоем не страшно. Ведь Суэн сам сказал ему, что он, Рой Олсбери, не сможет один, без друга, существовать в чужих местах. Что у него, как у всякого землянина, в чужих местах начнется ностальгия по планете Земля.

Суэн говорил, что на эту тему он консультировался у специалистов-психологов. И сэтлянские специалисты по изучению Земли ответили ему, что ностальгия – типичная для землян болезнь, что она называется у землян каким-то странным словесным оборотом: «тоска по родине»... У землян об этой тоске очень много песен и стихов. Современные земляне, тоскуя по родине, лишаются разума. Поэтому присутствие при Рое Олсбери другого землянина, Ника Петерсона, да к тому же еще и его друга, – безусловно, придаст внутренние силы Рою во время экспериментов на Сэте. А во время предполагаемых опытов над ним... в общем, есть правило: объект опыта ни в коем случае не должен впадать в депрессию. Необходимо всеми силами поддерживать в себе оптимизм!

Но сколько бы ни убеждал себя Рой Олсбери, что всё о-кэй, всё равно – тяжелая тоска и страх перед неизведанным угнетали его.

* * *

Но вдруг Роя Олсбери осенила обнадеживающая мысль о том, что ведь материалы его наблюдений дадут ему пищу для новых его научных разработок! Ведь это всё станет поводом для новых исследований! Какая всё-таки удача, эта его встреча с сэтлянином Суэном! Ведь он не только станет объектом наблюдений для ученых Сэты, но и сам получит для исследований тему, о которой мечтал!!!

В одно мгновение он – Рой Олсбери! – стал вдруг оптимистом и забыл о своих тревогах.

Он, конечно, не мог знать о том, что поводом для появления у него столь оптимистических мыслей был всего лишь один маленький прибор, который был у сэтлянина Суэна. Вернее, одна маленькая кнопка, на небольшом приборе, принадлежавшем Суэну. Именно там находилась та самая кнопка по регулированию настроений испытуемых, которую нажал этот предусмотрительный сэтлянин. И именно эта кнопка стала источником радостного состояния души Олсбери, именно она «прогнала» все его опасения!

...Рой еще раз окинул свой кабинет прощальным взглядом: кто знает, насколько опасен для него этот эксперимент, да и весь этот космический полет? Суждено ли ему сюда когда-нибудь вернуться?

...Вдруг раздался характерный сигнал, – экран компьютера засветился, на нем появилась надпись: «Летающее устройство «Сэта-300» ждет вас в квадрате «З-38».

Он знал, где этот квадрат «З-38», накануне Суэн показал ему это место на карте, назвав его почему-то по-шпионски банально, этими вот тайными цифрами, видимо, для конспирации. «Прямо как в романах о космическом шпионаже», – подумалось Рою.

«Квадрат З-38» располагался на опушке соснового леса, довольно далеко от города.

Теперь он мчался на своем вертолете прямо туда, к этой опушке, включив самую высокую скорость. Дело в том, что скорость всегда прибавляла ему уверенности в себе. Он вернётся на Землю! Он вернется! Всё будет хорошо! В конце концов, у него есть договор с сэтлянином, а планета Сэта – высокоцивилизованная планета! И – прочь все сомнения!

Страх, отчаяние и мужество Роя Олсбери

...Серебристая «тарелка» радушно раскрыла перед Роем Олсбери свои автоматические двери.

Ему казалось, что он один в этой необыкновенной космической машине «Как хорошо, что они так тактично предоставили мне возможность побыть одному и собраться с мыслями». Но он ошибался! Эксперимент уже начался, и тот, кто назвал себя Суэном, был где-то рядом, в другом отсеке, и ему было необходимо считывать все мысли и все страхи землянина. Невидимое списывающее устройство, установленное Суэном, фиксировало все оттенки настроения землянина Роя Олсбери, давшего согласие на проведение опытов над собой.

... Суэн внимательно следил за приборами, читающими мысли Роя. Вот они снова дали сигнал о беспокойстве реципиента, – и Суэн немедленно нажал на кнопки, снижающие коэффициент беспокойства у мыслящих существ. Таким образом, «подопытному» землянину Рою были привиты положительные мысли и рассуждения... Но он не мог об этом узнать, он не понимал, что им управляют и считал, что благоразумие и радость пришли к нему «по велению души».

И вот теперь, каждый раз, когда ход мыслей Роя Олсбери становился грустным – он был способен немедленно развеселиться, почувствовать бодрость и радость от того, что летит на неведомую планету и совершит там научный подвиг. Ему даже в голову не пришло, что ходом его мыслей и настроений руководит сэтлянин Суэн.

«Скорее всего, это путешествие может оказаться чрезвычайно интересным для меня, – думалось ему теперь. – Пригодится для моих дальнейших научных разработок. Я ученый, и я стану не просто автором или свидетелем научного исследования, а может быть, – даже и объектом не простого, а выдающегося научного опыта. Из числа таких, которые являются вехами в системе научных исследований. Да, у меня возьмут генетический материал, но сам-то я не изменюсь...»

«Как это ты не изменишься, тебе же введут генетический материал сэтлян?» – говорил ему его внутренний голос. И Олсбери отвечал: «Да, да, но ведь все это делается каким-то там особым способом, какими-то лучами. И не будет никакого хирургического вмешательства, никакого физического прикосновения. Значит, я не изменюсь, останусь таким, как я есть, так мне обещал Суэн»... «Но мало ли что он обещал??? Да кто он такой, в конце концов??? Есть кто-нибудь, кто может поручиться за его честность???» – спрашивал Роя Олсбери этот его неугомонный внутренний голос.

«Стоп», – Рой немедленно получил какой-то внутренний сигнал, скорее, даже упрёк в несовершенстве своего мнения. Кто-то неведомый, кто сидел где-то глубоко в его душе, продолжал задавать ему вопросы:

«Рой Олсбери, вы – ученый, и не должны делать скоропалительных выводов! Точнее, не стоит делать никаких поспешных выводов ни в ту, ни в другую сторону. Во-первых, мало ли что сказал этот неизвестный посетитель с незнакомой планеты? Во-вторых, Вам, ученому планеты Земля, совершенно пока не ясно содержание понятия «изъять генетический материал». Или, например, что означает фраза «вживить инопланетный генетический материал бесконтактным путем?» И вообще, почему Рой Олсбери, серьёзный исследователь, так легкомысленно решил, что все снимки, выполненные для исследований на планете Сэта, – безвредны?!»

А между тем, Суэн заметил, что записывающие приборы слежения за мыслями Роя снова подали ему, Суэну сигнал опасности. Сигнал этот обозначал, что они, эти приборы, сейчас бессильны в своей функции внушения, и надо немедленно включить сигнальную кнопку для непосредственного разговора между ним, сэтлянином Суэном, и землянином Роем Олсбери.

Раздался нежный гудок аппарата связи, Рой Олсбери нажал кнопку и услышал голос Суэна – максимально спокойный и максимально доброжелательный:

– Привет, Рой, мы с вами приближаемся к Сэте. Нас ждут потомки землян, которые знают о тех исследованиях, которые сейчас будут проводиться на Сэте. Они проводятся ради них, чтобы укрепить их физическое здоровье. Это ваши братья, так же, как и я – ваш брат по линии земного происхождения. Пусть вас вдохновляет мысль о том, что вы помогаете своим земным братьям. Надеюсь, мы оба с вами выйдем навстречу тем, кто нас встречает, – с радостными и уверенными улыбками.

Эти слова Суэна успокоили Роя, который только что всерьез разволновался, когда так называемый «внутренний голос» спросил его: могут ли исследования, которые сэтляне будут проводить над ним, опасными для его здоровья а, может быть, и для его жизни.

«В самом деле, – подумал Олсбери, услышав ободряющие слова Суэна, – ведь моя миссия благородна, да и сам я – человек, способный на отвагу. А отважные люди должны всегда уверенно улыбаться, всегда, какие бы сомнения их не мучили!»

Суэн, между тем, продолжал: «Вы себе не представляете, какую борьбу выдержали мы, «фракция потомков землян». Мы боролись с Верховной Властью Сэты за поправку к устаревшему, с нашей точки зрения, закону о невмешательстве в ход развития иных, слаборазвитых планет. И вот результат: наша поправка теперь позволяет осуществлять такое вмешательство, она сформулирована достаточно прямо:

«Изменение траектории развития других планет, нарушение естественного хода этого развития, разглашение прошлого и будущего, и вообще любое вмешательство в уклад этих планет, карается прекращением существования для тех, кто хоть однажды нарушил запрет. Однако, когда речь идет о благосостоянии планеты Сэта – все средства хороши, и применившие их не подлежат осуждению».

– Вот эта последняя фраза, дорогой Олсбери, – и есть та возможность, которая даст нам, бывшим землянам, оказавшимся на Сэте и развивавшимися на ней, – особый способ почерпнуть новые силы у вас, современного землянина. Мы исследуем ваши психофизические данные, чтобы найти ту цепочку генов, которую утеряли бывшие земляне, превращенные в сэтлян. По существу, вы, землянин, поможете восстановить здоровье этнических землян, помочь им выжить на Сэте. Это ли не благородно? И вы нам поможете так же, как я помог вам создать для Земли светокосмолет.

Вас, Рой Олсбери, ждет великое будущее: ведь вам предстоят новые космические открытия, именно вы внесете, как и ваш друг, мужественный Ник Петерсон, огромный вклад в развитие Земной Цивилизации. Вы сделаете свою Землю Высокоразвитой Планетой».

Олсбери понимал, что столь подробная и даже напыщенная речь Суэна имела целью подбодрить и вдохновить его, впервые посещавшего чужую планету и не знавшего, что ждет его здесь.

Ведь ученый с планеты Земля Рой Олсбери действительно не знал ответа на вопрос: А не прервет ли это путешествие его жизнь, не погибнет ли он. Это был страшный вопрос, и Олсбери избегал задавать его себе.

Однако речь Суэна звучала уверенно и убедительно, поэтому к Рою Олсбери снова вернулись спокойствие и вера в себя.

Но ни он, ни Суэн еще не знали, что во время отсутствия Суэна на планете Сэта Верховная Власть приняла новую поправку, которая гласила: «В случае необходимости провести эксперименты над мыслящими существами с других планет, ступивших на поверхность Сэты, их необходимо:

1) строго изолировать;

2) подвергнуть необходимым научным исследованиям;

3) после окончания исследовательской работы – уничтожить эти объекты исследования путем обезболивающего метода распыления на атомы;

4) пояснение: данная поправка создана с учетом результатов нового закона Лиги Наблюдения за Поведением сэтлян, которая гласит:

«За последние сто лет наблюдается непозволительное для наших ученых увлечение исследованием особенностей поведения и мышления существ с других планет. Это увлечение начинает, к нашему глубокому сожалению, изменять интеллектуальную специфику сэтлян. Причина этого нежелательного процесса заключается в способности интеллектуальной и моральной культуры других планет отрицательно повлиять на мышление и поведение коренных обитателей планеты Сэта. В силу этого обстоятельства, нами созданы суровые поправки, касающиеся запрета Исследовательских Контактов сэтлян с инопланетянами – без специального на то разрешения Специальной Комиссии».

Такой поправки в Законе Сэты Партия Непримиримых добивалась с незапамятных времен – и на сей раз ей это удалось. Но ни Олсбери, ни Суэн пока не знали об этом.

И вот что случилось на Заседании Ученого Совета Сэты

На Ученом Совете планеты Сэта Суэн сделал отчет о результатах своего посещения Земли и совместной работы с землянином Роем Олсбери. В результате этого отчета Научный Совет планеты Сэта неожиданно принял жестокое решение...

Сначала на этом заседании Суэн был героем дня, а землянин профессор Рой Олсбери рассматривался присутствующими просто как любопытный объект межкосмического приключения.

Зато Суэн праздновал свою победу. Он благодарил землянина Осборна, который дал ему согласие на эксперимент, и на возможность теперь поделиться новыми научными открытиями с учеными планеты Сэта. Он говорил, что теперь вывел формулу укрепления генетического кода тех сэтлян, которые когда-то прибыли сюда с Земли и не смогли до конца приспособиться к условиям жизни на планете Сэта. Эта ветвь сэтлян стала терять свое здоровье, но, благодаря землянину Рою Олсбери, он, Суэн, почти вывел формулу лекарства, которое поможет победить недуги. Правда, еще нужны дополнительные исследования, работа с землянином в условиях Сэты, и он будет просить об осуществлении этой работы у Специальной Комиссии.

Суэн отдельно остановился на героическом полете землянина, космического пилота, Ника Петерсона, в опасную зону окрестностей планеты Gliese 581 g. От него ждут ответа на вопрос о том, есть ли признаки жизни на этой планете. По расчетам Суэна, землянин Петерсон вскоре прилетит сюда, к сэтлянам, чтобы поделиться с ними добытыми сведениями, а также – поддержать своего ученого, землянина Роя Олсбери, который еще некоторое время будет проходить на Сэте серию опытов.

Результаты доклада Суэна на Научном Совете Сэты о посещении им Земли были признаны положительными.

Но... в свете недавней Поправки Верховной власти разгорелась дискуссия о том, как же поступить с ученым-землянином, Роем Олсбери и космическим пилотом Ником Петерсоном. Ведь в уже подписанном Договоре о контакте с землянами был пункт о последующем возвращении ученого и пилота на Землю, а сроки этого возвращения и так уже были нарушены? А теперь эта жестокая новая поправка не позволяла выполнить договор! Значит... возвращение землян на Землю стало невозможным?!

На этом совещании были озвучены самые крайние мнения:

1. Так называемые «Ястребы» говорили, что надо провести все опыты до конца и потом сразу же усыпить землян.

2. Так называемые «Гуманисты» предлагали отправить землянина ученого Роя Олсбери и его пилота Ника Петерсона в бесконечное путешествие на космическом корабле, который никогда не вернется, просто будет совершать свой бесконечный круговой космический тур.

3. Так называемые «Реалисты» предложили провести над земным ученым и земным пилотом необходимые опыты, после чего ввести им «адаптивный материал», который позволит этим землянам четко вписаться в жизнь и быт Сэты, а в конечном счете – превратиться в сэтлян...

4. Так называемые «Осторожные» предложили следующее: во имя избежания шоковой реакции со стороны землян, надо сделать так, чтобы Рой Олсбери и Ник Петерсон дали свое согласие на превращение в сэтлян, и записать их «слова согласия» на особые носители, расположенные в «камере вечного хранения». Ну, и в этом случае, конечно, надо полностью стереть их память, чтобы они не вспоминали о прошлом и не терзались ностальгией, так как это редкое чувство тоски по родине помешает продуктивной работе во благо Сэты.

При этом члены партии «Гуманистов» объявили в конце концов о своём согласии с предложением партии «Реалистов» в отношении судьбы Рэя Олсбери. Они мотивировали это согласие тем, что ученый-землянин, благодаря своим знаниям, еще может пригодиться здесь, на Сэте.

«Ястребы» настаивали ни том, чтобы навсегда усыпить Ника Петерсона. Они заявили, что на Сэте совершенно не нужен пилот земного происхождения, так как «здесь достаточно своих пилотов!»

Но Суэн решительно выступил против этого предложения «Ястребов». Он еще раз взял слово:

– Уважаемые сэтляне! Ведь профессору Рэю Олсбери, если мы превратим его в сэтлянина, будет мучительно нехватать Ника Петерсона. И это снизит работоспособность ученого. А вот их дружба поможет им достаточно быстро привыкнуть к жизни на Сэте. Ведь те инопланетяне, которых мы и раньше поселяли на Сэте, – тоже нуждались в дружбе. И это обстоятельство способствовало улучшению их работоспособности на благо планеты Сэта!

Уважаемые сэтляне, выдающийся ученый с планеты Земля Рой Олсбери и отважный космический пилот Ник Петерсон оказали неоценимую помощь нашей любимой планете Сэта: один из них согласился на сложный и опасный для его жизни эксперимент, а другой предоставит нам для изучения свои наблюдения над таинственной звездой Gliese 581 g.

То есть, оба они, Рэй Олсбери и Ник Петерсон, обогатят нас очень ценными материалами, и мы должны позаботиться об этих землянах, об их будущем на нашей Сэте! Я уверен в том, что их надо оставить на Сэте, ведь они могут принести успех и нашей науке».

Знаменитый ученый-изобретатель Кэйн тоже взял слово. Он сказал:

– Сэтляне! Я уверен в том, что профессора-землянина можно оставить на Сэте. Но прежде необходимо провести ему небольшую операцию, которую я изобрел и которая вам известна под названием «реконструкция Кэйна»... Специфика этой моей операции состоит в том, что клиенту удаляются некоторые клетки головного мозга, названные мною «клетками воспоминаний» или – «ностальгическими клетками». Такая операция недавно и вполне успешно была проведена мною космонавту с маленькой планеты Ирга, совершившего вынужденную посадку на Сэте. Его также мы оставили на Сэте для изучения диапазона его знаний. И, хотя он, иргянин, не давал согласия на подобные эксперименты, проведённое удаление «клеток воспоминания» сделали его беспамятным и послушным, как воск. Вот такую же операцию я и берусь сделать земному профессору. Ну а что касается второго пилота, Ника Петерсона, – я абсолютно против того, чтобы и его оставлять на Сэте – у нас достаточно своих космических авиаторов, и лучше всего – отобрать у него данные о планете Gliese 581 g и – расстаться с ним.

Такую же жестокую речь произнес Руководитель секты «Решительные Сэтляне»:

«Коллеги! Я призываю вас к рациональному выводу! Ведь Роя Олсбери нам не надо переучивать, ему мы должны только ввести новый объем тех бесценных знаний, которыми располагает наука на планета Сэта! И потом его, владеющего двумя системами знаний, – земными и сэтлянскими, – мы сможем использовать в интересах нашей Сэты! Ведь благодаря своему таланту и познаниям, ученый землянин Рэй Олсбери сделает необходимые нам расчеты о продуктивном будущем планеты Сэта. А вот Ник Петерсон – простой пилот-землянин и вряд ли он освоит профессию по управлению нашими средствами межпланетных полетов. Он будет бесполезен для Сэты, этот отсталый пилот отсталой планеты Земля! Поэтому такую дорогую операцию, как «реконструкция» – для него проводить нам не имеет смысла: нельзя так легкомысленно растрачивать материальные ресурсы планеты Сэта. Гораздо благоразумнее будет вместо реконструкции – просто усыпить его и утилизовать, то есть – отправить его в то самое вечное путешествие по кругу на космолете с вечным двигателем, которое мы назначаем всем ненужным гостям из других миров...

Но тут слово взял знаменитый представитель «науки внушения» – Ир Хонтувэй.

– Всё очень просто, друзья-сэтляне! Нам надо применить телепатию! Разве вы забыли об этом прекрасном методе, усовершенствованном мною? – раздался голос знаменитого ученого.

– Мы все об этом помним, дорогой Хонтувэй. Но телепатия не всегда удается.

– И в то же время – никто не отменил смелых попыток, – ответил Хонтувэй. – Давайте попробуем. Ведь мы можем внушить этому земному пилоту по имени Ник Петерсон, что он уже достиг цели, выполнил своё задание и теперь якобы он живет на своей любимой Земле! Хотя на самом деле он будет находиться на нашей Сэте... Потому что мы автоматически, не спрашивая его согласия, внезапно усыпим его и внедрим в него генетический код сэтлянина. Обращаю ваше внимание: момент внезапности всегда очень важен, он является решающим!

И таким образом – нас, сэтлян, станет больше на нашей прекрасной планете Сэта.

Тем большая в этом Петерсоне ценность! Она заключается в том, что в нем есть гены землянина, изучить которые и отправился на Землю наш уважаемый Суэн. Вот и пусть эти гены изучаются еще и на пилоте, а не только на профессоре. Пилоты тоже обладают ценнейшими свойствами – а именно, находить наилучшее в наихудшей ситуации.

Согласитесь, что космический пилот должен порой принимать в одну сотую секунды – самое благоприятное решение! Главное для нас в этом случае будет действовать неожиданно для фигуранта опыта... Да, я сознаю, что мой метод пока не опробован, даже более того, не вполне легитимен... Но на ком же и тренироваться, как не на таких индивидах?

Что же касается уважаемого ученого Роя Олсбери, то его тоже надо усыпить и превратить в сэтлянина! Да, без его, без его согласия... То есть – надо все-таки взять у него согласие просто побыть сэтлянином некоторое время – ради научного опыта. Он же помешан на своей науке! А мы дадим ему письменное подтверждение, что через энное количество времени мы вернем ему его человеческий облик, превратим его снова в землянина и вернем на Землю. И скажем, что пилотировать этот полет на Землю будет снова его любимый пилот-землянин Ник Петерсон. Да, согласен, мы нарушим наш договор с землянином, потому что будем действовать путем обмана... Но ведь мы же оказались перед лицом обстоятельств непреодолимой силы и действуем на благо как себе, так и нашим гостям. Да, дорогие сэтляне, вот такой у нас теперь беспощадный выбор. Новый закон изменил все условия договора с этим землянином... Главный тезис жизни на планете Сэта теперь гласит: «Если Закон препятствует осуществлению выгодного действия в пользу нашей планеты – можно внести эксклюзивное добавление к Закону. Конечно, если все члены Совета проголосуют единогласно «за». Я надеюсь, что вы согласитесь со мной в том, что я предлагаю вам оптимально выгодное решение вопроса. Если всё пройдёт удачно, тогда и окажется, что мы не нарушители договора, а спасители жизни своих коллег с планеты Земля. Имейте в виду, что нас мало осталось на Сэте. Каждый Сэтлянин у нас на счету. А ведь сколько раз уже нам удавалось пополнить ряды сэтлян, видоизменяя представителей иных миров? Вспомните об этом!

Все присутствующие одобрили план Ира Хонтувэя, и ученый-телепат совместно с Сэтом и медицинской командой приступил к подготовке запланированной и одобренной Советом процедуре операции над Роем Олсбери. Что касается Ника Петерсона – он был еще в полете и не знал о дебатах, разгоревшихся на Ученом Совете планеты Сэта.

Ник Петерсон с видеозаписями, сделанными в окружности звезды Gliese 581 g, прибывает на Сэту

...Посадка прошла стремительно и мягко, дверцы светокосмолета распахнулись, и Ник вышел на поверхность космодрома. Он ожидал увидеть Роя Олсбери, но...

К нему навстречу приближались двое сэтлян. Один – невысокого роста, другой, напротив, – очень высокий. Это были существа с огромными шарообразными головами, сплющенными носами, высокими лбами и узкими щелочками на месте губ. На концах узких четырехпалых кистей рук были перепонки в виде сеточек, как у черепах. По строению тела эти существа были в чем-то даже похожи на людей, но почему же тогда у них эти перепонки в виде сеточек на концах узких четырехпалых кистей-конечностей, словно у черепах?

К нему подошел сначала невысокий. Он приветствовал Ника своей тонкой щелевидной улыбкой и дружелюбно протянул ему руку для пожатия, эту странную четырехпалую руку с перепонками между четырьмя длинными пальцами. Ник не знает, насколько сильно он может пожать эту перепончатую руку, не причинив боли ее владельцу, и поэтому он очень осторожно, чисто символически, прикасается к морщинистой перепончатой ладони.

Потом свою руку для приветственного пожатия протягивает ему другой «шаровидный» инопланетянин, тот, кто гораздо выше первого, и Ник слегка удивлен: у этого, высокого, на руке всё-таки не четыре, а пять узких длинных пальцев с перепонками.

Ник берет протянутую руку, чтобы пожать ее, и приходит в оцепенение: он разглядел татуировку на среднем пальце «R. O.» – такая татуировка была у его земного друга, ученого Роя Олсбери. Да, да, именно такая и именно на среднем пальце! Ник молча пожал морщинистую перепончатую руку этого высокого сэтлянина, удивляясь странной космической моде на подобные татуировки.

«Как всё-таки непривлекательны эти земляне», – пожимая руку Ника Петерсона, подумал про себя тот, кто когда-то был Роем Олсбери и у которого на среднем пальце была татуировка «R.O.».

Этот момент рукопожатия был запечатлен для Большого Архива Планеты Сэта.

Заключение

Прибывший на планету Сэта за землянином Роем Олсбери Ник Петерсон повторил судьбу самого Роя Олсбери. Планета Сэта теперь пополнилась двумя новыми землянами, превращенными в сэтлян. Эти два прибывших на Сэту землянина теперь существовали в облике сэтлян и ничем не отличались от окружающих. Их имена, Рой Олсбери и Ник Петерсон, были изменены. Воспоминания о Земле теперь не тревожили их – ведь эти воспоминания были навсегда стёрты из их памяти. Оба они давно освоились на планете Сэта. Они называли себя друзьями, и это старомодное слово казалось смешным каждому сэтлянину. Ведь в словарном составе сэтлян такого понятия давно не существовало. Сэтляне старших поколений говорили, что когда-то слова «дружба», «друзья» – были в употреблении, но их вытеснили другие понятия: «сотрудничество», «взаимопонимание».

Рой и Ник были неразлучны. Правда, их имена здесь, на Сэте, звучали иначе: Ол и Пит.

Тема исследований, которыми руководил Ол, звучала теперь так: «В КАКОМ ОБЛИКЕ ВОЗМОЖНО ВНЕДРЕНИЕ АГЕНТОВ ПЛАНЕТЫ СЭТА НА ПЛАНЕТУ ЗЕМЛЯ?» Что касается Пита – он прошел курс обучения на звание лаборанта и был незаменимым помощником Ола в процессе исследования этой темы.

* * *

Питер Эймс

Космический разведчик Питер Эймс получил специальное задание – собрать информацию о недавно открытом маленьком космическом теле, условно названном земными астрономами Tenebris (Тенебрис). В переводе с латыни это слово означает «Тёмный». Новоявленная планета и в самом деле была очень тёмной. Казалось, что там стоит вечная ночь.

Поведение Тенебриса не вписывалось ни в какие правила: планета часто становилась «невидимкой», то есть исчезала с экранов слежения – и снова появлялась, словно дразнила своих наблюдателей. Необходимо было убедиться в том, что существование «невидимки» не угрожает Земле, что вокруг Тенебриса нет опасностей, способных уничтожить Землю или навредить ей. Решено было послать в эту космическую зону разведывательный космолет с опытным пилотом. В Институте Космических Исследований остановились на кандидатуре Питера Эймса.

Тенебрис часто исчезал с поля наблюдений, и Ученый Совет поставил космонавту задачу: сделать видеозаписи и постараться определить закономерности странных «исчезновений» недавно обнаруженной планеты.

Поведение опасных космических объектов всегда тщательно отслеживалось на Земле. Видеозаписи астронавтов (в случае, если им удавалось вернуться на Землю) помогали ученым расшифровывать возможные космические угрозы и находить способы защиты Земли.

Но полноценно наблюдать недавно обнаруженную планету Тенебрис не было возможности, ведь она время от времени загадочно исчезала.

Питер Эймс считался опытным и успешным космическим разведчиком. Обычно свои разведывательные рейсы Эймс совершал вместе с женой Энн.

...Но в тот, последний раз, она полетела без него... Полет считался достаточно лёгким: ей было поручено всего лишь испытать поведение нескольких земных птиц во время пребывания в космической зоне в пределах Большого Магелланова Облака.

Её космолёт исчез тогда внезапно, сразу после того как камера слежения зафиксировала вспышку. Группа Расследования Космических Катастроф пришла к выводу, что космолет, которым управляла Энн Эймс, сгорел в космическом пространстве... – а по этой причине, по единодушному мнению членов Группы, снаряжать экспедицию поисков пропавшего космолёта не имело смысла. Ибо всё и так ясно.

Но Питер Эймс не хотел терять надежды, он постоянно стремился попасть в тот регион, где исчез её космолёт. Он хотел найти её, или – хотя бы понять, что же произошло. В глубине души он надеялся, что она жива, она не погибла, а просто совершила вынужденную посадку.

Теперь Питер Эймс с радостью принял предложение лететь к неизвестной «исчезающей» планете Тенебрис. Ведь космолет Энн исчез именно в регионе Большого Магелланова Облака, неподалёку от Тенебриса. Если ему дадут возможность полететь туда, значит, у него появится шанс хоть что-нибудь узнать об Энн. Он без колебаний дал согласие лететь в те космические широты, где что-то недоброе случилось с космолетом Энн Эймс.

Питер никогда, даже наедине с собой, не произносил слова «катастрофа». Он хотел думать, что во время полёта у Энн просто произошла неприятность, которую можно исправить...

Он приказал себе думать именно так. До самого последнего дня он волновался, боялся, что вдруг Комиссия остановится на какой-либо другой кандидатуре, а ему не позволят лететь к Тенебрису. Но, к счастью, его кандидатуру для этого полёта утвердили.

Внезапная команда

Питер Эймс шел на максимуме дозволенной скорости.

Сейчас он мог себе это позволить, в космосе было тихо.

Он уже находился в районе Большого Магелланова Облака, когда вдруг внезапно на экране появилась команда:

«Немедленно прервите полет на Teнебрис и возьмите курс к Земле. Вас настигают неизвестные нам звуки с психотропным воздействием. Увеличьте скорость, увеличьте её до предела. Эти звуки угрожают вашей жизни, они действуют на землян как снотворное, но при этом ещё и изменят вашу психику... Подозреваем, что на вас идет охота».

Теперь Эймс должен был следовать строгой инструкции, гласившей: «В случае опасности космонавт должен сделать все, чтобы прервать полет и мчаться к Земле». Но ему предлагали возвращаться на Землю, ничего не узнав про Энн, – а это казалось ему невозможным.

Несмотря на его просьбы, Земля настаивала на его возвращении, приказывала вернуться. Приказ есть приказ. И в конце концов Эймс был обязан всё-таки включить команду: «возврат к Земле на максимальной скорости».

...Но при этом он сразу же почувствовал сильное головокружение, а непривычные назойливые звуки становились всё громче. Они и в самом деле ослабляли его, кружили ему голову. Эймса неудержимо клонило ко сну.

Внезапно звуки оборвались. Безмолвие свалилось на космонавта сразу, мгновенно. Нервы его были так напряжены, что наступившая вдруг теперь тишина настораживала его даже больше, чем непонятные звуки.

Но это безмолвие вдруг прекратилось, а приёмное устройство снова уловило какие-то странные сигналы. Конфигурация звуков постоянно менялась: они то резко прерывались, то вдруг нарастали. При этом приборы дешифровки молчали: распознать смысл неведомых тревожных звуков оказалось невозможным.

Питер Эймс связался с Институтом Космических Исследований и передал запись сигналов, а также сообщил новость о бессилии своих дешифровальных приборов.

Однако и там, на Земле, никто из ученых не смог определить смысл переданных Эймсом сигналов. Ему сообщили, что еще ни разу никто из астронавтов не сталкивался с подобной системой звуков в космическом пространстве.

В Институт Космических Исследований срочно пригласили консультантов, знаменитых «звуковедов», знатоков космических звуков. Но всё это было безрезультатно. Подобная звуковая система встретилась землянам впервые. Требовалось время, чтобы распознать её и сделать какие-либо выводы.

По просьбе приглашённых исследователей, с Земли был послан запрос космонавту о том, имеют ли эти звуки, на его взгляд, хотя бы какой-нибудь логический порядок.

Эймс отвечал:

– Да, в этих звуках явно существует какая-то своя система, своя логика. Я это чувствую, но не могу объяснить. Звуки идут на высоких тонах, есть паузы, эти паузы повторяются, они могут быть длинными или короткими. Но, к сожалению, это пока всё, что я могу вам сообщить.

– А приборы дешифровки? Ну, хоть что-нибудь они улавливают?

– Я включил приборы дешифровки, но они пока не дают никакого ответа. Правда, мне самому удалось уловить какие-то отдельные смысловые паузы и отбивки. Пересылаю описание моих впечатлений...

На этом связь с Землей внезапно прервалась, и Питеру Эймсу было неизвестно, дошло ли его сообщение до Земли или нет.

Такое внезапное прекращение связи с Землей во время космических полётов случалось и раньше, поэтому Эймс подумал: «А может быть, мой космолет просто попал в зону перекрестных вихрей? Ведь эти вихри могут издавать какие-то особые звуки, которые порой прерываются, усиливаются, а потом вдруг исчезают. Но всё же вот эти звуки... они... слишком уж музыкальны, что ли! Опасны ли они? Кто знает! Но, может быть, напрасно мы все волнуемся. Потом вдруг окажется, что это всего лишь какое-то малоизвестное и безобидное природное космическое явление!! И всё же – очень может быть, что дела обстоят плохо... Например: вдруг кто-то, более сильный, чем мы, земляне, недоволен нашими наблюдениями? В таком случае этот «кто-то» мог намеренно отключить звук в моём космолёте, чтобы лишить меня подсказок с Земли и заставить таким образом прервать полёт. А может быть, их замыслы еще и похуже, чем просто прервать мой полёт?

Ну, допустим, я буду вынужден прервать свой полет... И что тогда? Дадут ли мне в таком случае эти неведомые силы возможность вернуться на Землю?»

Конечно, это был очень осторожный вопрос на его сомнения. Осторожные мысли часто посещают космонавтов, ведь в космосе всегда тревожно и всегда следует быть начеку.

Питер Эймс ждал ответа с Земли на свое описание непонятных звуков, но Земля молчала. Это молчание тревожило его, он нервничал и беспрестанно включал приборы связи.

Но ответа с Земли не было. Вокруг него стояла мёртвая тишина, и эти несколько минут тишины показались ему вечностью.

Но вот вдруг прозвучал долгожданный сигнал вызова! Эймс обрадовался: голоса родной планеты Земля всегда радуют космонавтов в этом застывшем, непонятном и ярком безмолвии Космоса.

Спустя некоторое время, из Центра Космических Полётов пришло сообщение о том, что на Земле протестировали все таинственные звуки и пришли к выводу, что потеря связи, скорее всего, была вызвана попаданием космического корабля Эймса в неблагоприятную Зону Разнонаправленных Ветров.

Эймс лихорадочно соображал: «да, судя по карте, здесь, в этом квадрате, есть вероятность попасть в шквал Разнонаправленных Ветров. Но на карте, есть сноска: «По многолетним наблюдениям Института Космических Исследований, такие бури в Зоне Разнонаправленных Ветров случаются сравнительно редко и в данный момент они не зафиксированы».

«Хороший ответ», – подумал Питер, – «ведь это означает, что, скорее всего, у меня существует возможность эту Зону Ветров проскочить. Но кто знает, что лучше: попасть в Зону Ветров – или заснуть в собственном космолете благодаря усыпляющим звукам, которые посылает тебе неизвестная и, скорее всего, недружественная, планета. Из двух зол надо всегда выбирать меньшее».

Обеспокоенные кураторы из Центра Космических Полётов теперь стали чаще выходить на связь с ним:

– Эймс, отвечайте, Эймс, Земля слушает! Как Вы?

– Вошёл в Зону Ветров.

– Это мы видим на наших камерах слежения. Опишите, и как можно подробнее, что сейчас с Вами происходит, и что Вы в данный момент чувствуете. Не упускайте деталей, какими бы неправдоподобными они Вам ни показались. Для нас особенно важны детали. Постарайтесь понять природу этих звуков, их возможную повторяемость, тональность. Ведь в космосе достаточно нерасшифрованных и ничего не значащих сигналов... Может быть, все наши тревоги напрасны? Или же, напротив, – Вы находитесь в реальной опасности, ведь эти звуки могут быть гипнотическими. Мы ждем от вас подробных сообщений о самочувствии. Как можно чаще выходите на связь.

Его даже слегка успокоило такое поручение. Он ведь боялся, что там, на Земле, его сообщение о неизвестных звуках примут за очередную галлюцинацию очередного заболевшего космонавта.

Согласно инструкции, в ситуациях, когда космонавт испытывает галлюцинации, положено прервать полет и сделать остановку на какой-либо дружественной планете «для отдыха и лечения». Потом, когда-нибудь, туда прилетит с Земли санитарный космолет, и космонавта вернут на Землю. Но, конечно, в подобном случае ни о каких дальнейших космических полётах даже и речи уже не будет... Ведь существует строгое правило: если у пилота заподозрят галлюцинации – в этом случае пилота дисквалифицируют как профессионально непригодного. А если такое вдруг случится с ним – он никогда не узнает ничего об Энн.

Эймс всё же понимал логику наблюдателей из Центра Космических Полётов: ведь внезапная способность испытывать длительные галлюцинации была болезнью космонавтов двадцать пятого века, болезнью непонятной и неизлечимой. Ну, а уж если исследователь космоса, командир-одиночка в космическом корабле, впадёт в состояние беспрерывных сновидений, – такая ситуация, конечно же, крайне опасна.

Проблема профессионально непригодных космонавтов, заболевших из-за непонятных космических звуковых (или иных) воздействий – становилась теперь самой насущной для исследователе космоса. А Питер Эймс был опытным космическим пилотом и хорошо знал, что в космосе всегда больше опасностей, чем удач.

Откуда всё же взялся риск такого странного заболевания у космонавтов Земли? Это было неизвестно, а все попытки разгадать причины пока ни к чему не привели. В связи с так называемой «эпидемией галлюционирования» – все исследования землянами космического пространства были под угрозой. Ведь из-за этой новой «космической болезни «внезапного галлюционирования», численность отряда космонавтов на Земле постоянно уменьшалась.

...Какая всё-таки удача, что на этот раз сотрудники из Центра Космических Полётов не задавали Питеру Эймсу унизительных вопросов типа: «А не приснилось ли вам, Эймс, всё это? «или, что еще похуже: «А каково Ваше психическое состояние, не считаете ли вы сами происходящее с вами – галлюцинацией?»

Наблюдатели-консультанты на Земле не скрывали своей тревоги и настойчиво просили Эймса рассказать, не упуская никаких подробностей и мелочей, о тех ощущениях, которые он сейчас испытывает.

Отвечая на их вопросы, он рассказывал о себе подробно и детально:

– Эти звуки словно внушают мне какое-то волнение, с которым мне довольно трудно справиться. У меня трясутся руки, постоянно клонит в сон... При этом звучит странная музыка, причем, звучит она на очень высоких, даже пронзительных тонах. Всё это напоминает скрежет пилы.

– Проверьте показания приборов: может быть, вы просто попали в зону звуковых вихрей? Но, как бы ни было, судя по карте, вы уже вот-вот покинете это неприятное место. Мы его назвали «Зоной Усыпляющих Звуков». То, что вы описали, происходило с каждым космонавтом, который пересекал эту опасную зону. Вы скоро выйдете из неё, а тогда уж можно будет проверить, что же происходит с вашим самочувствием на самом деле, насколько всё это серьезно и не осталось ли у вас каких-либо ненужных последствий. Скажите нам ещё вот что: чувствуете ли Вы себя уверенно в данную минуту? Отвечайте откровенно. Ваша откровенность поможет нам определить, каким образом мы сможем помочь вам.

– Если говорить откровенно, я чувствую, что звуки, которые я сейчас слышу, как мне кажется, постепенно отключают мои способности и мое сознание. В случае нападения какого-нибудь недружественного корабля – я не смогу оказать сопротивления, моя воля почти подавлена. А что будет дальше, через некоторое время, я тоже не знаю. Возможно, этой неведомой силе удастся отключить мой разум. Пока не понимаю – зачем. Может быть, меня хотят пленить, а может быть – хотят лишить меня жизни.

Ему не очень хотелось столь откровенно признаваться в своей растерянности, показывать свою слабость. Ему даже выгоднее было бы отвечать на вопросы более уклончиво, имитировать свою уверенность, успокаивать своих коллег из Института Космических Исследований. Ведь он так надеялся узнать что-то новое о судьбе Энн! А теперешнее его признание в собственной неуверенности может закончиться приказом прекратить полёт и вернуться на Землю! На Земле его будут исследовать, лечить – и при этом никогда больше не выпустят в космос! А он в этом случае ничего не узнает об Энн.

Но Питер Эймс понимал и другое: существует Кодекс Космонавта, в котором предписана обязанность всегда отчитываться о полете с предельной точностью. Эймс не мог позволить себе обойти это правило.

А между тем, его кураторы на Земле беспокоились всё больше:

– Не теряйте свою силу воли, Эймс. Заставьте себя не слышать эти провокационные звуки, заглушайте их. Например, напевайте что-нибудь своё, энергичное. Поймите, именно сейчас вы приближаетесь к дружественной нам, землянам, планете Вольта. Мы уже связались с ними. Они вас примут и помогут вам. Не стоит так нервничать. Ведь реальная опасность того, что вас могут загипнотизировать, сейчас уже снижена: вы приближаетесь к пространству, близкому к Вольте. А мы вот сейчас поддерживаем постоянную связь с вольтанами. Успокойтесь. Мы внимательно отслеживаем ситуацию. Если ваше самочувствие вдруг ухудшится, мы дадим команду продлить вашу остановку на Вольте.

«Так и есть! – подумалось Эймсу. – Я как в воду глядел. Моё сообщение о характере неизвестных звуков наши консультанты всё-таки приняли за очередную галлюцинацию очередного заболевшего космонавта! Скорее всего, в Группе Наблюдений за Полётами считают, что какие-то инопланетные силы хотят изменить мою психику. Ведь наблюдатели там, на Земле, первыми услышали эти звуки, они услышали их раньше, чем я, проанализировали их, сочли опасными и сразу же приказали мне вернуться, изменить траекторию полёта! Они сразу же сообщили мне, что странные звуки опасны для моей жизни, поскольку они способны действовать на землян не только как снотворное, но при этом ещё и изменять психику землян... Кроме того, в Группе Наблюдений за Полётами высказали подозрение о том, что на меня идёт охота инопланетян. Следовательно, они уже тогда, в самом начале, решили, что неведомые звуки направлены на изменение моей психики. Теперь, в соответствии с инструкцией, они отправляют меня на дружественную планету Вольта, как бы «для отдыха и лечения». А потом, как всегда в случаях недоверия к космонавту, – за мной прилетит санитарный космолет, меня вернут на Землю. Будут лечить... Но больше ни о каких космических полётах речи уже не пойдёт... К сожалению, это известный сценарий... Меня дисквалифицируют как профессионально непригодного. И я никогда ничего не смогу узнать об Энн».

– Эймс, Эймс, ответьте! – торопили его с Земли.

Но ответа от Питера Эймса не последовало. Напрасно наблюдатели старались установить с ним связь – всё было безрезультатно. Никаких сигналов от Эймса на Землю больше не поступало.

Принудительная посадка

...Состояние сна охватило Питера Эймса внезапно. Ему казалось, что кто-то невидимый крепко держит его руки на пульте управления и шепчет ему команды, а он, словно робот, послушно нажимает на ту или другую кнопку. Он понимал, что происходит нарушение траектории полета, что им тайно руководит кто-то властный, неизвестный и невидимый. В то же время Питер сознавал, что он не в состоянии ничего изменить.

Этот «кто-то», крепко «державший» его руки на пульте управления и его руками «нажимавший» на кнопки, был явно сильнее его. Однако, спасительная фраза, которая часто возникает в сознании у тех, кому снится страшный сон, выручила Питера Эймса и сейчас. Вот эта фраза: «Ты всего лишь видишь сон, это просто сон, сон, сон. Сейчас ты проснёшься – и сон исчезнет». Он повторял её, и это немного его успокаивало.

Но сон, вопреки утешительной фразе, неумолимо продолжался... И закончился этот «сон» довольно жёсткой посадкой... Причём, сам Питер Эймс не давал сигнала посадки, это он хорошо помнил. Значит, посадка произошла против его воли и к тому же – в неизвестном месте. Где же он сейчас находится???

На экране наблюдения показался какой-то тёмный ландшафт. Похоже, за стеклом его кабины простиралась пустыня с чёрным песком. По песку постоянно скользили какие-то зелёные блики, похожие на лучи солнца. «Что, здесь солнце – зелёное, что ли?» – подумалось ему внезапно.

Где он? Кто он? Питер Эймс вдруг понял, что не может вспомнить, откуда он и что с ним.

Его лихорадило. Мысли путались.

Внезапно загорелась кнопка на мониторе переговоров. Наконец-то! Земля!!! Его снова вызывает Земля!

Но нет, его вызывала не Земля! Потому что голос был ему незнаком: какой-то ненатуральный, гортанный и в то же время – писклявый:

– Ну, зачем вы так волнуетесь, драгоценный гость! Успокойтесь. Всё в порядке. Ваш космолет совершил принудительную посадку на нашей гостеприимной планете Никс. У себя, на Земле, вы, кажется, называете нашу планету по-своему: Тенебрис.

Какой странный голос, какой специфический акцент! Такого голоса он никогда не слышал. Да и обращение «драгоценный гость», – такое архаичное»..., этим архаичным обращением теперь никто из землян не пользовался.

Оно было в обычае каких-то очень далеких предков, было когда-то давным-давно, в глубокой древности, а потом исчезло, как всякие анахронизмы.

Вероятно, тот, кто сейчас говорил с ним, этот некто, этот неизвестный инопланетянин, хотел продемонстрировать Питеру Эймсу своё дружелюбие. Однако неизвестный не понимал, что употребленный им набор старинных слов свидетельствует совершенно о другом. О том, что незнакомец владеет современным языком землян весьма приблизительно.

Питер нервничал и очень резко спросил незнакомца:

– Что значит – «принудительную посадку?». Немедленно объясните!

– А что значит – «немедленно объясните»? Здесь командую я! Захочу – объясню. Но если не захочу – и объяснять не стану. Это ведь от вас зависит. Вернее, от вашего поведения.

– Кто вы? – уже догадываясь, что он попал в тяжелую и очень опасную ситуацию, спросил Питер.

– Я – ваш охранник.

– У меня нет охранников. У землян не бывает охранников.

– Но вы же не на Земле. Ой, я, кажется, перепутал слова... Надо было сказать не «я – ваш охранник», а – «я – ваш ангел-хранитель». И больше не злите меня. Я же сказал: всё объясню, но объяснять буду только в том случае, если вы проявите благоразумие.

– Какое благоразумие? И где я?

Пауза затянулась. Видимо, тот, другой, продумывал свой ответ. Между тем, у Питера похолодели руки и ноги, он стал задыхаться. Внезапно голос его «ангела-хранителя» стал каким-то нервным, обеспокоенным:

– Подождите, землянин, я включу для вас аппарат поддержки физического самочувствия. Это входит в мои обязанности. Ведь не могу же я допустить, чтобы у вас случился шок. Какие всё-таки вы, земляне, нервные...

Наступила тишина, и в этой тишине раздался щелчок, потом другой. Наверное, этот, «непонятно кто», включал какую-то неизвестную аппаратуру.

Потом снова раздался гортанный, странный голос:

– Ну вот, всё в порядке, аппарат поддержки включен! Следовательно, в дальнейшем этих, присущих вам, землянам, нервных срывов не предвидится. Теперь, при помощи аппарата, я отключил эти ваши земные нервные недуги: а то вон как вы стали задыхаться! Руки и ноги у вас, видите ли, холодеют. Ну что ж, теперь наша техника позаботится о вашем самочувствии, благодаря ей мы умеем прекрасно справляться с подобными ситуациями...

Кстати: дались вам, землянам, эти ваши нервы! То сердце у вас колотится, то из глаз у вас сыплются бешеные искры. Охота вам напрягаться! Научились бы у нас, никслян, тому, как включать свой разум и как подчиняться только разуму. Разум – это основа всего! Чувства – это помеха разуму, мы здесь, у себя, исключили всякие там чувства!

Поверьте, здесь, на Никсе, именно так. Мы ведь благополучно существуем только благодаря нашему четкому, разумному плану. И только этому плану мы подчиняемся. План мы пересматриваем или раз в сто космических лет, или же – в силу чрезвычайных обстоятельств. Но они, слава Космосу, посещают нас редко, эти самые чрезвычайные обстоятельства. А вот у вас, на Земле – и планы, и обстоятельства меняются беспрестанно. Это происходит, скорее всего, из-за вашей дурной земной наследственности. Вы слишком много воевали и в результате совершенно расшатали свои нервы. Нервность землян, да еще в сочетании с вашей эмоциональной возбудимостью, – это убийственная смесь. И почему, однако, вы, земляне, всё делаете импульсивно, не по плану? Ладно, сейчас не будем об этом. Хотя ведь нам, никслянам, необходимо уметь чётко ориентироваться во всех тонкостях ваших земных характеров.

– Зачем?

– Потом узнаете – зачем! Не всё сразу. Нам с вами, Эймс, надо будет обстоятельно поговорить. А для этого вам понадобится мобилизовать всё ваше хладнокровие, да ещё плюс к тому – способность к логическому анализу. Включите экран, нажмите на кнопку справа – и вы увидите меня. Мне надоело быть для вас невидимкой.

Неизвестный угрожает

До сих пор Эймс слышал только неприятный, самоуверенный и хвастливый голос своего странного собеседника. Теперь Питер послушно и нетерпеливо включил экран и увидел странное существо, похожее одновременно на рыцаря в латах и шлеме... но, в то же время он походил на мифическое животное с длинным, изогнутым хвостом, трехпалыми лапами и мощными, изогнутыми ногами. Сначала Питеру показалось, что ноги инопланетянина подкованы. Но, вглядевшись повнимательнее, Питер понял, что не было никаких подков – просто таково было строение тела у этого незнакомца. Изогнутость ног, однако, не мешала ему стоять твердо.

Питер Эймс знал, что космические существа бывают самого странного вида, но сейчас он был ошеломлён. Что-то неумолимое, устрашающее было в облике этого инопланетянина. Голос никслянина стал вдруг жёстким, даже беспощадным:

– Если вдруг вы, Питер Эймс, окажетесь недоговороспособным – мы уничтожим вас.

– Кто это – мы? И где я нахожусь?

– Мы – это мы, никсляне, жители планеты Никс. Мы, опередили вас, землян, в своем развитии примерно на 100 тысяч лет. Да, да – ваша Земля – всего лишь отсталая планета! Я отвечу вам также на ваш вопрос о том, где вы находитесь. Смотрите: если перевести на ваш земной язык слово «Никс», – оно означает – ночь. Да, мы любим темноту, и свой черный песок мы тоже любим. Вот на нашей чёрной планете Никс вы теперь и находитесь. И находитесь отнюдь не случайно.

– Но... ведь земляне давно изучают космос. И планеты под именем Никс в данном регионе мы не знаем. Может быть, у вас есть данные о том, каким словом называется эта ваша планета на нашей земной карте?

– Да, да, есть у нас такие данные. Вы, насколько нам известно, у себя там, на Земле, называете нашу планету Тенебрис, что означает «Тёмный, Тёмная». Да, у нас повсюду – тёмный песок, и ночь у нас длится дольше чем день. Именно ночью наших ученых посещают изумительные идеи. Что же касается дня, то днём мы подробно разрабатываем эти идеи, собираем нужные нам материалы. Кстати, нам многое известно о вас, землянах.

Например, – кое-что мы знаем лично о вас, землянин Питер Эймс. Но я должен, с некоторым огорчением, сообщить вам, что вы, земляне, – представители отсталой планеты. И космонавтика ваша – совершенно отсталая, или, как вы говорите, – допотопная. Да, да, ваша Земля – всего лишь отсталая планета! Но, несмотря на это, – всё же вы, космонавт Эймс, нужны нам. Именно вы, лично вы, – нужны нам. Поэтому мы вас... ну, сбили с вашей траектории полета и в дальнейшем – переформируем. Нам нужен совершенно другой тип землянина, а совсем не тот, который в данный момент представляете собой вы, уважаемый Питер Эймс!

– Как это понять?

– Весьма просто. Через некоторое время пребывания на Никсе, по-вашему – Тенебрисе – вы, сохранив при этом свой облик землянина, существенно изменитесь. Ваш мозг и ваши чувства перейдут в наше распоряжение. И уж мы-то тогда позаботимся о том, чтобы вы соответствовали нашим ожиданиям. Вы станете новым, совершенно новым, совершенно другим Питером Эймсом!

– Тогда это буду уже не я...

– А кто, интересно, вам сказал, что следует обязательно оставаться самим собой и сохранять ваше никому не нужное «я»?

И по тону, и по смыслу этот вопрос скорее был похож на угрозу. Мысль Питера снова лихорадочно заработала: «Надо потянуть время. Надо изобразить недоумение и в разговоре постоянно акцентировать это недоумение. Таким способом можно скорее выудить у «доброго» голоса как можно больше подробностей. Мне нужно знать подробности»...

– Не надо вам знать подробности и не надо применять никакие способы! А что касается подробностей, то вы будете знать ровно столько подробностей, сколько захочу я! И ни на одну подробность больше!

У Питера Эймса снова перехватило дыхание: значит, неизвестный читает его мысли? Он вспомнил инструкцию для космонавтов: «Если вы попали в плен, помните: Земля всегда позаботится о вас, Земля вам поможет! Но только в том случае, если у неё хватит сил. В противном же случае – не забывайте, что ваш первый помощник – самообладание!»

Питер Эймс приказал себе быть хладнокровным.

А незнакомец поддразнивал:

– Да, да, вспоминайте, почаще вспоминайте все ваши лозунги про самообладание, но при этом не забывайте о том, что ваша Земля – всего лишь отсталая планета!

– Но что вообще всё это означает?

– А это вот что означает: вскоре, по нашему плану, – вы вернётесь на Землю, но при этом совершенно забудете о нашей встрече. Вернувшись, вы будете вести двойную игру. Вы будете нашим агентом, но все окружающие вас будут искренне считать, что вы – патриот своей Земли. Хотя на самом деле вы будете агентом Никса. Да, да, это будет именно так, и не впадайте в отчаяние. Не стоит. Мы позаботились обо всём. Ведь мы предусмотрели все тонкости вашего земного патриотизма и сделали так, что вы даже не будете осознавать себя предателем! Потому что ваша подрывная деятельность против собственной Земли будет для вас неосознанной. Такая неосознанность спасёт вас от раскаяния, и вы не будете страдать от совершённого вами преступления. Вы не последуете примеру вашего Раскольникова с его «преступлением и наказанием»!

Хотя... я бы даже и не употреблял здесь слово «преступление»... Ведь мы Вам даём возможность послужить более цивилизованной планете! А это, скорее, подвиг! И такой подвиг называется «Служение Прогрессу»! Ведь планета Никс, несомненно, выше какой-то там отсталой Земли! Кроме того, несмотря на свои враждебные по отношению к Земле действия, в душе-то вы всё равно останетесь верным землянином!

Удивлены? Не поняли, почему? Сейчас я объясню вам, почему вы останетесь верным землянином. Правда, вы останетесь таковым только в своих собственных оценках. Процедура такова: в каждого землянина, попавшего к нам в плен, мы вживляем некое нейроустройство, которое считывает необходимые для нас сведения о вашей Земле. Это нейроустройство тесно связано с браслетом, который отныне и навсегда вы будете носить на своей руке. Наш браслет... он невидимый и неснимаемый, его нельзя снять. Благодаря этому браслету все сведения о Земле, считанные нейроустройством, будут прибывать к нам сюда, на планету Никс. У нас уже есть такой опыт. Будут эти сведения прибывать также и от вас. Кроме того, мы всегда найдем возможность знать все подробности и все мотивы вашего поведения. Каким образом? Да с помощью сигнального луча, который мы посылаем каждому завербованному нами землянину. Луч этот всего лишь на одно мгновение задерживается на браслете нашего агента-землянина – и немедленно возвращается к нам, на Никс. Причём, с самой подробной информацией, которую мы расшифровываем.

– А на меня ваш сигнальный луч не подействует.

– Почему вы так думаете?

– Хотя я пока и не понимаю вашего замысла, но уверен, что я никогда и ничего не сделаю в ущерб Земле. А вы явно задумали что-то недоброе для моей планеты.

– Видите ли, действия, которые мы запрограммируем в вашей работе агента, нам, никслянам, жизненно необходимы. Они нам настолько необходимы, что мы не остановимся ни перед чем. У нас здесь – свои законы существования. А вы, Эймс, всё равно станете нашим агентом, хотите вы этого или не хотите.

– Никогда.

– Ну, ну, не переживайте: ведь вам предстоит стать агентом совсем другого типа, вы не будете чувствовать себя предателем родной Земли... Вы не будете «предателем» в том смысле, как многие представляют себе это там, на вашей планете. Вы станете... как бы мне получше выразиться?... Ну, так называемым агентом-несмышлёнышем. Кстати, ведь у вас на Земле есть одно старинное выражение – «играть в тёмную». Можно даже привести в пример другое земное выражение: «вести двойную игру». Правда, на нашем языке вообще нет подобных отсталых понятий. Я сейчас постараюсь быть вам более понятным и переведу ваши устаревшие земные понятия на наш никслянский язык.

Дело в том, что у нас слово «вербовка» не означает «предательство», здесь подразумевается совсем другой смысл, а именно – «сверхподчинение». Да, да, то, что вы называете вербовкой, у нас, никслян, называется «сверхподчинением». Таким образом, с вашей стороны не будет никакой «двойной игры», а будет просто «сверхподчинение». Однако, это будет не простое «сверхподчинение», а восторженное сверхподчинение. Оно будет усилено состоянием непрестанной эйфории, удовольствия от самого факта служения великому Никсу. Ни один из наших «агентов – шпионов-несмышлёнышей» ни разу ни в чем не раскаялся. Напротив, каждый из них был в постоянной эйфории от удовольствия помогать планете Никс.

Мы сформируем и у вас такое же подчинение, и оно совсем не будет вас тяготить. Напротив, вы всегда будете чувствовать себя весьма достойным и свободным землянином. При этом вы постараетесь изо всех сил, как можно более творчески и аккуратно выполнять наше поручение. Хотя, говоря по правде, на самом деле, вы, конечно, будете служить Никсу – в ущерб своей любимой Земле. Теперь вам всё понятно?

– Теперь понятно. Но вы плохо знаете землян. Мы можем подчиняться чему-либо или кому- либо – только в одном случае: если мы разделяем с кем-то его идею. В чём, однако, ваша идея?

Питеру было уже ясно, что этими никслянами задумана какая-то грандиозная интрига, что эта интрига – в пользу Никса и в ущерб Земле. Но, задавая никслянину вопросы, он хотел выиграть еще некоторое время, чтобы подумать, как же спастись из этой ситуации, непонятной, но, по-видимому – очень опасной.

– Вы спрашиваете, Эймс, в чём наша идея? Зачем вам знать о нас больше того, что мы сами хотим вам сказать? Но кое-что я всё же могу вам объяснить. Итак: вы очень скоро забудете о нашей встрече. Дело в том, что мы, никсляне, давно научились отключать память у землян. Однажды мы поняли, что переделать вас мы сможем только гипнозом... Ведь ни один из землян, попадавших к нам в плен, никогда не соглашался добровольно, без гипноза, предать свою Землю. Мы могли бы действовать иначе с пленными землянами, а именно: вживить в них ген предательства. И мы сначала это делали. Но данный метод не оправдал себя. Дело в том, что в результате подобного «переделывания» земляне перестают быть настоящими землянами, ведь они тогда получают «ген предательства»... а такие нам не нужны, потому что предатель может и нас предать. Не станет ли этот «подправленный» нами тип землянина слишком непривычным для своих собратьев-землян? В этом случае на Земле примутся изучать его и – вдруг докопаются до истины. А нам здесь, на Никсе, не нужны никакие неожиданности, никакие внезапные сюрпризы от завербованных нами агентов.

У нас всё должно всегда идти точно по плану. Поэтому «изменённый», «переформированный» нами землянин не должен вызывать никаких подозрений у своих собратьев. В наших спецоперациях нам необходимы настоящие земные «экземпляры», сохранившие все свои земные чувства, все свои земные ощущения, всю свою реакцию на природу, на переживания, на отношение к своим друзьям и к своим врагам. Иначе завербованные нами земляне будут слишком отличаться от остальных. А агент всегда должен быть незаметным, никогда не привлекать к себе особого внимания, чтобы полноценно служить нашей планете Никс. Он должен всегда вести себя так, будто он – такой же «как все», то есть – быть неприметным.

Кстати, вот ещё что: не удивляйтесь, но на вашей Земле сейчас есть уже немало землян, ставших нашими агентами. Конечно, они наносят вред своей Земле. Но ведь все они переформированы нами и работают на нас неосознанно. Вот и вы, Эймс, скоро станете переформированным и будете работать на нас (как и все) – неосознанно... Да, так! Неосознанно! Вот почему вам не придется терзать себя черными мыслями: «Ах, я предатель, я предатель!!!»

Войдите и вы в наше положение: что нам-то делать??? Ведь если завербованные нами агенты догадаются о своей роли в разрушении родной Земли – они постараются найти способ прекратить своё благородное служение Никсу. А нам не нужен такой результат. Поэтому мы стараемся сохранить в своих агентах то, что они называемые «исконные» чувства любви и преданности Земле, уверенность в том, что они приносят пользу планете Земля, а не какому-то чужому Никсу.

Собственно, мы все-таки не лишены некоторых гуманных чувств (правда, в весьма ограниченном диапазоне). Поэтому мы хотим сохранить вам почти все ваши нелепые земные сентиментальные реакции. Но... мы сохраним вам не все эти нежные земные чувства, а только те, которые нам выгодны. Сохраним такие, например, чувства как: любовь, самопожертвование, долг... и прочая подобная чепуха – это-то мы вам сохраним. Пожалуйста. Нам не жалко. Данные чувства пусть останутся с вами. Потому что данные чувства – полезные для нас эмоции. Потому что и любовь, и самопожертвование, и долг – всё это вы будете испытывать исключительно по отношению к нашей планете Никс.

Вот почему те земляне, которых мы завербовали, и те, которых мы ещё завербуем, не знают и не будут знать о том, что они шпионят на своей Земле, истощают её и помогают процветанию чужой им планеты Никс. Мы превращаем завербованных землян – в предателей поневоле. Вот в результате и вы станете таким же, как они – то есть предателем поневоле, даже не подозревающим о своем предательстве.

– Не стану. Никогда не буду предателем, никогда не соглашусь навредить своим землянам!

– О, эту песенку мы уже слышали. Не раз и не два. Так нам отвечали все пленённые нами земляне. Но никто из них не смог уклониться от возложенной нами на них миссии. И знаете, почему? Помните, я рассказывал вам про нейроустройство и про браслет? Все наши агенты земного происхождения получили такой вживлённый в них передатчик, но не знали и никогда не узнают об этом. Браслет в земных условиях становится невидимым и не ощутимым для его носителя. Кроме того, мы умеем отключать участки памяти. Через передатчик мы держим своих земных агентов в определенном состоянии души и ума. Что это за состояние? Да очень простое. Это – удовлетворённость собой и своими поступками! Никакой рефлексии! Полная удовлетворённость. Никаких размышлений! Безоговорочная любовь к планете Никс!

– Однако в любом передатчике всегда может произойти сбой!

– Мы это учли. И смогли прекрасно обезопасить себя. Как бы вам объяснить это понежнее? Ну, в общем, если уж произойдет сбой... тогда мы принимаем жёсткие меры. Допустим, что вложенная в вас программа дала сбой. Какие последствия? Да неважные, и даже очень неважные. Ведь вы сами понимаете: в результате этого сбоя вы вдруг сможете что-либо вспомнить из нашего разговора и кому-нибудь проболтаетесь. Но... в этом случае – вы исчезнете. При этом вот что важно: все ваши собеседники сочтут вашу болтовню психическим заболеванием. Будут вас лечить. Но не смогут вылечить, мы об этом позаботимся. Небольшой остаток своих дней вы проведёте в психушке. Небольшой остаток... вы меня поняли, я надеюсь. Вот такая расплата ожидает каждого, с кем произойдет подобный сбой!

Ну и самое главное: в случае особой опасности для Никса мы умеем переносить провинившихся агентов в космическое заточение, в такие места, которые мы называем «Зоной отчуждения». Это, кстати, недалеко от вашей Земли. Туда, из-за космических вихрей, не проникает ни один космолет с иных планет, кроме наших, никслянских. А во всем необъятном космосе только у нас одних есть особые покрытия, которые предохраняют космолеты от самовозгорания в этом огненном аду. В «Зоне отчуждения» есть такое место, которое мы называем «Большой Огонь». Вот туда мы и доставляем тех, кто провинился перед нашей планетой. Там они и летают в космолётах, запрограммированных вечно кружиться в «пляске Святого Витта», если выразиться по-земному. Мы могли бы распылить этих своих провинившихся агентов – на атомы. Но такое запрещено Общепланетарным Судом. Возможно, что кто-нибудь из обитателей каких-либо планет когда-нибудь заметит «летающих землян», поймает эту картинку на своих экранах... Ну что ж, в этом случае он, скорее всего, подумает: наверное, никсляне, совместно с Землей, придумали новый научный эксперимент, в котором участвуют земные добровольцы. А мы всегда подтвердим эту их мысль. Вы, наверное, понимаете, что высокоразвитые планеты не примут всерьёз ни одного объяснения от отсталой планеты Земля.

– В таком случае, вы можете немедленно, прямо сейчас, доставить меня в этот ваш Большой Огонь, потому что я никогда не буду исполнять ваши приказы!

– Неужели, Эймс, вы так наивны, что думаете, будто мы позволим вам принимать самостоятельные решения? Я приставлен следить и за вами, и за исправностью встроенного в вас передатчика...

– О каком передатчике вы говорите?

– Я же вам уже объяснял – о том передатчике, который мы обязательно встроим в ваше человеческое тело. И сделаем это как можно скорее! А уж тогда мы позволим вам принимать любые эти ваши са-мо-сто-я-тель-ны-е решения! Потому что... Ну, в общем, эти ваши так называемые самостоятельные решения будут нашими решениями. Вы просто будете тешить себя мыслью о том, будто можете сами что-то решать. Таким образом, вы будете осуществлять выгодные нам решения, принимая их за свои. Вот так!

Разговор затягивается

Питер Эймс понимал, что надо продолжать тянуть время, что ему необходимо дать себе возможность осмыслить происходящее и придумать план спасения... Поэтому он снова и снова, изо всех сил, старался затянуть этот опасный разговор, придумывал всё новые и новые аргументы.

– Но всё же есть один логический пробел в ваших рассуждениях. Ведь вряд ли вы, никсляне, столь совершенны. Вот, например, вы произнесли слово «пока». Что, дескать, во всем космосе только у вас, у никслян, «пока» есть особые покрытия для космолетов. И эти покрытия предохраняют ваши космолеты от самовозгорания в какой-то там Зоне Отчуждения, в Большом Огне... Но, согласитесь, чисто теоретически, – ведь такое открытие могут сделать и на других планетах. Тогда раскроется ваша тайна. И вы будете наказаны.

В голосе никслянина зазвучали металлические нотки:

– Теоретически возможно многое. Однако наше «пока» – это расчет на тысячи лет, а ваши земляне ещё даже на сто лет вперёд не умеют планировать. Однако, хватит теории. Мы достаточно много сказали друг другу. Итак, отныне вы станете нашим безмолвным и покорным агентом. При этом, повторяю, вы даже и подозревать не будете, что являетесь этим самым нашим безмолвным и покорным агентом.

– Но зачем вам всё это?

– Я пока не должен раскрывать вам все секреты нашего будущего взаимодействия. Но всё же приведу один... ну, скажем – вымышленный, пример. Хотя, вы, наверное, догадываетесь, что мой пример – не такой уж и вымышленный. Просто, я не должен раскрывать некоторые подробности наших способов подчинения. Итак, допустим, что у нас здесь, на Никсе, возник дефицит энергетических ресурсов. А по некоторым данным, на Земле только во время одной какой-нибудь мощной грозы высвобождается столько энергии, сколько все жители вашей Северной Америки потребляют за одни сутки. Но вы эту энергию никак не используете. А нам здесь, на Никсе, она необходима. И вот – мы научились перекачивать её к себе, на Никс.

– Каким образом?

– О, это почти просто. При помощи завербованных нами землян. Допустим, некто землянин, наш агент, действует на планете Земля. Он уже однажды побывал у нас на Никсе. Ну, как вы, например. А потом он вернулся на Землю. Вернулся целым и невредимым. После своего возвращения, почему-то (он не догадывается, почему...) во время грозы ему всегда плохо. Плохо до такой степени, что он не только испытывает головокружение, но даже падает в обморок. Подобное состояние, безусловно, заметят его коллеги, начальники. Поэтому ему больше не разрешат полететь в космос, его забракуют по состоянию здоровья. Ведь земное правило гласит: космонавт должен сдавать ежегодно авторитетной Космической Комиссии экзамен на состояние своего здоровья... И вот что интересно: члены этой Комиссии на сегодняшний день не знают ничего из того, что происходит на такой высокоразвитой планете, как Никс. Они не знают пока, что мы, никсляне, можем «заказать» то или иное здоровье любому землянину.

Итак, я вам уже говорил: у нас на Земле есть агенты. Во время земной грозы наши агенты автоматически, не сознавая, зачем они это делают, – нажимают на свой браслет (это наш подарок, у вас будет такой же). Как видите – всё предусмотрено и отвертеться невозможно. Таким образом, в результате простого нажима на браслет, к нам идёт сигнал, который и поступает сюда, на Никс. И мы в результате имеем всю необходимую нам грозовую энергию с Земли. Так было до сих пор. Но для вас, Эймс, задание будет другое, посложнее.

– Какие еще задания для меня? Я ведь уже предупредил вас, что никаких ваших заданий исполнять не буду.

– А я предупреждал вас о том, что не надо спешить с такими заявлениями. Итак, вы вернетесь на Землю. Но, вернувшись, вы станете непригодным для полетов в космос! По причине слабости здоровья! Понимаете? Вы больше никогда не полетите в космос, вы всегда будете жить на Земле, осуществляя необходимые нам наблюдения и действия.

– Я никогда не соглашусь на это.

– Не зарекайтесь. Я продолжу свои объяснения: долгое время добыча грозовой энергетики с планеты Земля была приоритетным для нас направлением. Сейчас это уже осуществлено. И силой обстоятельств у нас теперь появился другой, более серьезный проект.

– А мне обязательно знать про ваши проекты?

– Да, обязательно и даже – необходимо! Наш принцип вербовки предусматривает полное информирование агента.

– Вы просто не знаете истории Земли. В этой истории описано немало случаев, когда завербованные врагами агенты получали от этих врагов задание и – самым простым способом сдавали своих вербовщиков.

– А нас совершенно не интересуют старинные факты из истории вашей Земли. Мы вообще стараемся не думать о прошлом. Прогресс, видите ли, Питер Эймс, так велик, что зачёркивает для нас, никслян, любой интерес к прошлому. Тем более, нам не интересно прошлое вашей отсталой планеты. Так вот, давайте перейдем к делу: всё, что я вам сейчас рассказал, – это только небольшой пример наших умений. Лично для вас мы планируем совсем другое задание. В этом задании есть один нюанс: он заключается в том, что в одиночку вы не справитесь.

Работать в этом проекте нужно вдвоем, иначе можете вызвать подозрения. Поэтому у вас будет помощница. Кто же будет в чем-либо подозревать землянина, гуляющего вдвоём с женщиной по лугам и полям? Это ведь так романтично и вполне в земном стиле. Тем более, что эта женщина прекрасна... или точнее: она прекрасна... для вас, Эймс. Именно вы считаете её прекрасной. А вот я, к сожалению, не могу с вами согласиться. У меня, как у каждого никслянина, совсем другие критерии прекрасного.

Но всё же не будем о личном. Итак, дорогой Питер Эймс, я уже сказал, что в одиночку вам не справиться с нашим заданием. Поэтому перед вами появится Она... Она умеет проявлять земные чувства, и вам это будет нравиться. В чём-то эта Она – даже и земная – и в то же время – не совсем земная женщина. Можно сказать поточнее: она земная женщина, которую мы вернули к жизни после ужасной аварии. Мы спасли ей жизнь, и нам пришлось запрограммировать в её обычное поведение – некоторые элементы поведения робота.

Речь идёт об элементах послушности, подчинения. Кому она должна подчиняться? Ну, конечно, нам, никслянам. Эту уникальную операцию сделали наши ученые, и мы очень гордимся ими. Такой успешной операции в отношении земных пациентов нам еще не приходилось делать. Земная женщина с элементами поведения робота! Ведь роботы – всегда самые лучшие исполнители. В отличие от людей, они чрезвычайно точны, даже – «сверхточны».

Так вот: эта женщина земного происхождения получила от нас великолепные дополнительные функции робота. Для нас она будет превосходным, даже идеальным агентом! Присутствие введённых нами в неё дополнительных свойств робота позволит нам легко управлять её действиями. Ведь роботы всегда послушны своим хозяевам.

– Вероятно, вы, на вашем Никсе, ещё не сталкивались с таким явлением, как сопротивление человеческой воли?

– О, мой дорогой Эймс, конечно, сталкивались, конечно! Как же это нам не столкнуться с проявлениями вашей человеческой воли? Как же без этого, без сопротивления со стороны вашей знаменитой человеческой воли? Так вот: сначала подобные операции не удавались нашим учёным. Земные пациенты, как вы выразились, сопротивлялись. Даже и под наркозом – сопротивлялись! Пришлось тогда нашим яйцеголовым (это ваше земное выражение) потрудиться. Но наши учёные нашли способ обойти это самое сопротивление, которое вы только что назвали силой воли.

– Какой же, интересно, способ можно противопоставить человеческой силе воли?

...Питер продолжал тянуть время. Он прекрасно понимал, что если его враги, эти «никсляне», прибегнут к разработанным ими «сверхточным» методам, они превратят его в послушного им робота, «переформируют» его. О последствиях было даже и подумать страшно. Но всё же он надеялся, что, может быть, на его счастье, сейчас на Земле обеспокоились его долгим отсутствием и включили свои аппараты сверхмощного слежения. Хотя... этих аппаратов слежения на траектории его полёта на Земле всего лишь два, один в Северном полушарии, другой – в Южном. И всё же: может быть, на Земле сейчас слышат их разговор? Люди на Земле, конечно, не вполне поймут, о чем неизвестный инопланетянин говорит с их космонавтом, но они смогут зафиксировать его, Питера, условный знак. Знак опасности.

Ведь еще там, на Земле, у Питера Эймса была договоренность с Центром Космических Полётов, что в случае трудностей, в случае присутствия каких-либо враждебных существ, Питер Эймс будет слегка покашливать, прикрывая рот левой рукой. Как бы от волнения. Монитор на Земле зафиксирует это поведение как сигнал SOS. Может быть, земляне смогут его выручить?!

Он стал слегка покашливать, вежливо прикрывая рот левой рукой.

Он волновался: а видят ли его на Земле? Ведь если связи с Землей нет, то и помощи ждать неоткуда... Неожиданно для Эймса, его мучитель вдруг насмешливо произнес:

– Отвечаю на ваши беспокойные мысли, Питер Эймс: вы совершенно правы – помощи вам ждать неоткуда.

В тоне никслянина сквозила насмешка.

– Вы же не могли знать, что, пленяя землян, мы немедленно отключаем их связь с Землёй. Пожалуйста, не кашляйте больше, это бесполезно. Я, конечно, заметил все эти ваши тайные знаки и сразу понял, что ваш кашель, м-м, этот ваш жест левой рукой – всего лишь сигналы. Но как же вы, земляне, наивны! Вы забыли, Эймс, что представители сверхмощных цивилизаций умеют читать ваши мысли! Итак – возьмите себя в руки, будем готовить вас к отбытию на Землю.

– Как это?

– Очень просто. Вскоре вы заснете, а во сне мы сделаем небольшое оперативное вмешательство в ваши органы чувств. Это не больно, поверьте, это даже приятно.

В результате этой прививки вы (правда, не сразу, но – вернувшись на Землю) – совершенно и навсегда забудете о нашей встрече. Вы никогда не вспомните о ней. Вы ни одного слова никогда не припомните из нашего разговора. Отключение памяти строго предписано при вербовке агента. Вы станете совершенно другим человеком. Мы переформируем вас.

– Но разве вы, никсляне, не предусмотрели другую возможность? Ведь ученые Земли в состоянии кое-что противопоставить вашему гипнозу, этому, как вы выражались, – переформированию! Знайте, что когда я, космический пилот-исследователь, вернусь на Землю, мне просто обязаны сделать диагностику состояния здоровья. При этом меня введут в гипноз. У нас так положено. Этот гипноз будет похож на исповедь. Потом меня проверят на детекторе лжи. И тогда там, на Земле, узнают почти всё о нашем разговоре, о вашей попытке вербовки! И примут меры!

Неожиданная новость

– О, не волнуйтесь, дорогой Питер! Мы всё предусмотрели. Ведь на Земле и гипноз, и детектор лжи можно применять только с согласия человека, не так ли? А вы своего согласия не дадите.

– Мне кажется, вы ошибаетесь. Почему это я вдруг не дам своего согласия?

– А мы всё продумали: потому что вы не захотите создать опасность для жизни своей подруги, своей любимой женщины. Любовь к женщине у вас, землян, называется, кажется, – «Ахиллесова пята». Вы там, на Земле, привыкли весьма образно формулировать свои слабости. И, поскольку мы знаем вашу Ахиллесову пяту, я обязан предупредить вас, что, в случае вашего согласия пройти на Земле гипноз или детектор лжи, мы уничтожим и вас, и вашу любимую женщину.

Эймс почувствовал, как эадрожали его руки и ноги, как бешено закружилась голова.

– Нельзя уничтожить то, чего нет! У меня нет любимой женщины.

– Она скоро будет.

– Любви по заказу – этого на Земле не бывает. А моя жена недавно исчезла в предполагаемой катастрофе, где-то в пределах Большого Магелланова Облака, в туманности Тарантула.

– Ошибаетесь. Она, ваша жена, – не исчезла.

Сердце у Питера Эймса вдруг похолодело. Он тихо попросил:

– Не шутите со мной.

– Никаких шуток. Её космолет потерпел аварию. Как раз в районе Большого Магелланова Облака, в пределах туманности Тарантула. Но нам удалось её спасти. Мы немного переформировали её сознание, мы запрограммировали в её нервную систему так называемые функции робота. То есть, мы таким образом наделили её способностью абсолютного повиновения! Мы удалили у неё эту вашу никому не нужную земную чувствительность. Ваша чувствительность противопоказана здесь, на Никсе, она нам просто мешает. Кстати, вам, Эймс, тоже придётся расстаться с земной чувствительностью.

– Что с Энн, где она!?

– О, как Вы разволновались! Но не перебивайте меня! Об Энн мы будем говорить тогда, когда я сочту это нужным. Я продолжу мой рассказ по порядку. Итак, мы, никсляне, спасли вашу жену Энн. И с того самого времени, когда нам удалось её спасти, мы охотимся за вами, Питер Эймс. Зачем? Ни в коем случае не из человеколюбия. Дело в том, что нам нужна Энн не просто как какой-то одиночный агент-землянин. Нам нужна семейная пара. Зачем? Чтобы ваша деятельность на Земле в пользу нашей планеты Никс – не бросалась в глаза окружающим, не вызывала подозрений. Чтобы ваши прогулки, ваше появление среди людей было окрашено искренностью земных отношений. Мы умеем придавать нашим агентам-никслянинам, работающим на Земле, земной облик. Но то, что вы называете «симпатией», «искренностью» – этого у наших агентов нам удается расформировать.

Питера внезапно осенило:

– Значит, я не случайно получил задание совершить этот полет именно в этих координатах, в районе Большого Магелланова Облака, среди Туманности Тарантула?

– О, как вы догадливы! Браво, браво! Именно так: вы не случайно получили ваше задание на полет в наших координатах! Это мы внушили вашей Космической Комиссии, чтобы они послали именно вас. У нас, в этой вашей Космической Комиссии, есть свои агенты влияния.

Последних фраз Эймс уже не слышал. Энн выжила, она не погибла! Но он понял также, что с ней не всё в порядке, ведь только что никслянин сказал, что они переформировали её сознание. Как это? Что они сделали с ней?

– Эймс, давайте прервемся, потому что вы меня не слушаете. Вам надо отдыхать.

– Я слушаю вас! – почти с отчаянием выкрикнул Эймс. – Скажите мне, что с Энн?

– Прежде ответьте на мой вопрос: готовы ли вы на всё ради того, чтобы спасти Энн?

– Можете не сомневаться.

– В таком случае, не буду ничего от Вас утаивать. Мы спасли вашу Энн, хотя авария была ужасна... Однако наша Служба Помощи способна на такое, что и не снилось вам, землянам. И всё же... вы должны это знать: мы не всесильны.

У Эймса снова начались судорожные боли в сердце.

Он тихо спросил:

– Что случилось?

– Я ведь говорил вам, что, ради её же спасения мы должны были её... некоторым образом – изменить.

– Изменить?!

– Ну да, разве вы не поняли? Энн подверглась серьёзной операции. Ради её спасения нам пришлось вживить в неё некоторые функции робота. Поверьте, мы вживили в нее эти функции, но это лишь слегка изменило ее. Даже можно с уверенностью сказать, что эти функции помогают ей жить среди нас и понимать нас, никслян... нашу рациональную структуру, презрение к эмоциям! Да и вообще – её новый облик даёт ей возможность не погибнуть на нашей планете Никс. Да, она сейчас пребывает в измененном состоянии. Но любовь к вам – это мы оставили ей. Потому что нам так надо.

Почему вы дрожите Эймс, вы что, испугались? Напрасно, мы ведь собираемся и вас, и ее вернуть на Землю. Вместе. Вас и её. А на Земле, благодаря заложенной нами в неё программе, – к ней частично вернётся её земное «я». Мы при этом даже готовы вернуть ей некоторые человеческие рефлексы. Зачем? Да для того, чтобы она не казалась окружающим белой вороной. Ведь не все функции робота понадобятся ей на Земле. В результате Энн снова будет любить мороженое, птиц, кошек, собак, классическую музыку, арию Кармен и старинный джаз. Сейчас пока подобные пристрастия у неё отсутствуют, они не нужны ей сейчас на Никсе – и мы их убрали. Временно. Потом вернем.

Поверьте, однако, что все эти ваши земные чувства – отсталость, атавизм, реликтовая нежность... в современных космических сверхцивилизациях от этих самых чувств давно отказались. Нам не особенно нравится, что пришлось оставить у Энн некоторые из её человеческих чувств. Пришлось оставить... потому что резкая смена имиджа могла бы ей навредить. Да и для контакта с вами или с другими людьми ей эти чувства ещё пригодятся. Поверьте, мы оставили ей самое главное, самое необходимое для неё чувство – любовь к вам, Питер Эймс! Оставили, потому что мы уважаем вас. Но зато мы убрали все её привязанности к остальным землянам, даже к собственным родственникам.

Я считаю, что мы, никсляне, поступили, как всегда, правильно. Ведь чувства, любые чувства – это всего только лишний расход энергии. А преобладание эгоизма ещё никому из обитателей Космоса не повредило. Вообще, чем больше у нас, обитателей космоса, эгоизма – тем лучше. Среди никслян, например, каждый может похвастаться стопроцентным эгоизмом. Вот почему мы так сильны.

Питер Эймс всегда старался терпеливо выслушивать собеседника, не перебивать его, давать ему возможность высказаться. Ведь тот, кто много говорит, всегда может сболтнуть больше, чем он хотел бы. А это «больше» – обычно и есть самое интересное. Но сейчас сдержанность изменила Эймсу, он прервал собеседника и нетерпеливо спросил:

– Вы, кажется, говорили о том, что хотите вернуть нас, меня и Энн, на Землю?

– Да, да, мы вернём вас на Землю. Но при одном условии.

– Каком условии?

– На условии взаимовыгоды. Поскольку мы, никсляне, лишены этой вашей ненужной человеческой чувствительности, и все наши силы направлены на реализацию нашего насущного интереса – мы никогда не останавливаемся перед препятствиями и всегда удовлетворяем как свой личный интерес, так и потребности планеты Никс.

– Потребности планеты Никс?

– Я расскажу вам об этом позже. Сейчас мы прервем наш разговор, ибо птицы уже перестали летать.

– Какие птицы, причем здесь птицы?

– О, это наши, никслянские птицы. Ничего похожего на ваших земных недоразвитых пернатых. Это – крылатые роботы. По сути – они просто машины. Это наша охрана, они смотрят вдаль, сообщая нашим службам обо всяких изменениях в космосе. Они предупреждают нас об угрозах. Я их назвал птицами просто на ваш земной лад, чтобы вы меня лучше поняли. Да, мы здесь все спим по графику никслянских птиц, этих крылатых роботов, – и по их же графику просыпаемся. Для нас дисциплина всегда на первом месте.

Итак – регламент нашего с вами разговора исчерпан. Мы продолжим наши переговоры, когда проснёмся. Кроме того, в соответствии с правилами, принятыми на планете Никс, я сейчас должен дать вам время обдумать всё сказанное мною. А на данный момент – я полностью сообщил вам ту порцию сведений, которая была предусмотрена планом нашей первой беседы. Теперь, по этому плану, я должен дать вам время на осмысление.

Кстати, моё имя – Индер. Прощаюсь с вами. И вам, и мне необходимо отдохнуть. Кстати, можете называть меня Инди.

Никслянин исчез с экрана незаметно, просто растворился в пространстве.

Питер Эймс остался один в кабине своего космолёта

«Необходимо вырваться отсюда, – думал Эймс. – Никслянин говорил, что со мной полетит Энн. Что с Энн, что они сделали с ней??? Никслянин упоминал о каких-то функциях робота... Энн – это робот? Энн жива?»

Сознание его отключалось, мысли его путались.

«...Значит, впереди – возвращение на Землю. А ведь я смогу изменить маршрут, если буду делать свои знаменитые «кольца Эймса». Я их выполнял на тренировках, чтобы научиться скрываться от погони. Правда, эти мои «кольца Эймса» здесь опасны, космолёт может не выдержать в незнакомых широтах. Особенно рискованно совершать мои кольца в таких вот далеких пространствах, неизученных и непонятных...»

Эймс дрожал, как в лихорадке, и всё вокруг него дрожало. Вибрация была такая, словно кто-то специально раскачивал его кабину, его откинутое кресло пилота. Это кресло почему-то стало мягким и удобным, как земная кровать. Послышалась убаюкивающая музыка. И Питер заснул.

Разговор во сне

Ему снилась Энн. Она говорила ему какие-то слова, старалась что-то ему объяснить, втолковать, но он не понимал её. Во сне он просил её только об одном: «Энн, вспоминай, вспоминай! Ты попала в аварию в этой чёртовой Карликовой Галактике под названием Большое Магелланово Облако. На Земле мне сказали, что авария случилась в районе туманности Тарантула, в зоне образования какой-то новой звезды и что твой корабль сгорел в ее излучении. Это действительно было так? Всё было точно так?»

Энн отвечала ему беззвучно, как и положено во сне, но Питер почему-то понимал каждое её слово:

«Питер, Питер, ведь там, на Земле, ошиблись... Я не погибла, я жива и сейчас нахожусь на планете Никс».

«Энн, а я сейчас рядом с тобой. На планете Никс. Я никогда не верил тому, что ты погибла, вернее, я не хотел в это верить. Я очень надеялся, что найду тебя... или, по крайней мере, найду доказательства катастрофы. Но почему ты не давала мне знать о себе?»

«Как я могла дать тебе знать о себе? Ведь я здесь – пленница. Как и ты. Ты тоже – пленник. Мы оба в плену».

Внезапно, как это бывает порой во сне, Энн исчезла, а перед Питером появился тот самый кошмарный собеседник, который назвал себя Индером. Он заговорил, сохраняя свой издевательский тон:

«Друг мой Питер, я совершенно забыл предупредить об одном важном обстоятельстве... Ах, какая непростительная забывчивость! Знайте: наши приборы каждую минуту контролируют вас. Мы будем это делать и потом, когда вы и Энн вернетесь на свою планету Земля. Знайте также: мы, никсляне, всегда будем следить за вами. Аккуратно, ненавязчиво, но – неотступно.

Вы всегда будете под нашим постоянным наблюдением. Мы очень хотим, чтобы и вы, и Энн славно поработали ради пользы моей планеты Никс. Итак, удачного вам возвращения на Землю, Питер и Энн Эймс, пусть вам приснится удача, – в голосе никслянина звучала подчеркнутая ирония. – Кстати, небольшое замечание: вы, наверное, думаете, что вот, вернётесь вы на свою Землю, и мы с вами больше никогда не увидимся? Заблуждаетесь: никсляне отлично умеют включать в сознание землян маниакальную необходимость вспоминать планету Никс, любить Никс, тайно помогать планете Никс и поклоняться ей... Мы сможем и в вас, и в Энн вмонтировать программу помощи планете Никс и программу сохранения тайн планеты Никс. Кроме того, перед вашим отлётом на Землю мы осуществим процедуру принятия «Прививки любви и верности планете Никс». Эта процедура выполняется в форме гипноза, она обязательна и обсуждению не подлежит. А теперь – спокойной ночи, мой добрый друг и мой верный соратник...»

При этих словах никслянин прикоснулся своими трёхпалыми чешуйчатыми лапами к плечам Питера Эймса и – мгновенно исчез из его сна. А плечи землянина ещё долго дрожали после столь «дружелюбного» жеста инопланетянина.

Встреча Питера и Энн

Наступившее утро было угрюмым. Пронзительно-черный луч внезапно скользнул по лицу Питера, и заставил его сделать резкое, тревожное движение. Беспокойство, которое не оставляло его всю ночь, теперь усилилось, он тщательно осмотрелся и подумал:

«Почему я здесь? И кто это рядом со мной?»

Он не верил своим глазам: это была Энн, спящая Энн! И он видел её! Ну, конечно же, это Энн! Недаром она приснилась ему ночью. Живая и невредимая, с её чёрными, непокорно вьющимися волосами. Энн улыбалась ему во сне.

Его всегда восхищала эта её способность – улыбаться во сне... Какое всё-таки везение, какое счастье найти её!

Энн открыла свои миндалевидные глаза. Красивая, как всегда, только немного усталая...

– Пит, это ты, Пит!!! Ты рядом, ведь ты не сон, правда?

– Конечно же, я не сон и даже не призрак. Я искал тебя, Энн, – и вот нашел, прилетел к тебе. Никогда, никогда не верил, что тебя нет. Но всё-таки, Энни, что с тобой случилось, почему ты исчезла с радаров, что произошло с твоим космолетом?

– Пит, но здешние медики запретили мне вспоминать об этом! Воспоминания, как объяснил мне великий врач великой планеты Никс, – они волнуют, травмируют. Вот почему мне надо поменьше вспоминать: вспомню что-нибудь, разволнуюсь – и тогда великолепные результаты операции, выполненной никслянскими врачами, не сохранятся. Так мне сказали. И снова у меня наступят боль и беспамятство. О, только бы скорее попасть на Землю... ты не представляешь, как я благодарна Индеру! Он так великодушен, так добр, он отправит нас на Землю! Он делает всё это для нас бескорыстно...

– Но Энн, в космосе, как я слышал, нет бескорыстия.

– Пит, ты ошибаешься, бескорыстие есть! Правда, оно есть не во всём космосе, а только на двух планетах: на Земле и вот здесь, на Никсе. Из-за этого самого чувства бескорыстия замечательные никсляне нашли нас с тобой и организовали нашу встречу! Они давно предлагают мне вернуться на Землю! Но они предупредили, что одну меня не отпустят, что мне нужен спутник. И вот ещё: Индер подарил мне этот неснимаемый браслет... Не правда ли, – это очень элегантный подарок! Как это мило с его стороны! Ведь здесь, на Никсе, нет обычая дарить подарки. А Индер подарил мне браслет. Сделал для меня исключение! И при этом так мило мне сказал: «Теперь, Энн, вы никогда не расстанетесь на своей Земле с моим браслетом! Этот браслет сохраняет здоровье!» О Пит, я так хочу, чтобы и у тебя был такой же! Чтобы ты сохранил своё здоровье! И еще: я безумно хочу вернуться на Землю!

Но знаешь, Питер, вот о чем я жалею: никсляне говорят, что на Земле я уже не буду ни о чем вспоминать. Значит, я должна забыть планету Никс! Забыть обо всем, что было со мной на Никсе, – забыть моих врачей и моего бескорыстного друга Индера! Это несправедливо! Но они мне говорят, что эта потеря памяти необходима для моего здоровья. Представляешь, какие они заботливые, эти никсляне! И они так милы – обещали отправить меня на Землю. Но я тебе уже говорила: одну меня они не хотели отпускать. Они сказали, что это для меня опасно. Сказали, надо ждать, пока не найдется для меня спутник-землянин! Оказалось, что этот спутник – ты! Какой сюрприз! Какое трогательное бескорыстие!!!

У Эймса холодок пробежал по спине от её слов:

– Энн, опомнись, я не вижу здесь ничего трогательного или бескорыстного...

Но Энн невозможно было остановить, и она продолжала:

– Питер, они, наверное, уже сказали тебе, что каждый, прилетевший к ним с другой планеты инопланетянин должен немедленно пройти обряд «Прививки любви и верности планете Никс»? Это у них есть такой трогательный обычай, обыкновенный никслянский обычай, ничего особенного. Это просто их слабость – сделать каждого посетителя Никса верным и добрым другом своей планеты.

– Энн, дорогая, ты не меняешься! Как и прежде – ты веришь только в добрые намерения. Поговорим об этом позже, мне кажется, сюда кто-то идёт. Не исключено, что нас сейчас поведут на эту проклятую прививку... или на какую-нибудь другую гадостную никслянскую процедуру.

Питер немедленно пожалел о своих словах, потому что услышал, как кто-то прошипел ему в ухо: «За слова, унижающие достоинство планеты Никс, у нас обычно полагается жестокое наказание. На первый раз мы вас прощаем. Но больше не позволяйте себе забываться».

Прививка любви и верности

Процедура Прививки Любви и Верности по отношению к обитателям планеты Никс считалась обязательной в случаях, когда никсляне засылали своих шпионов на другие планеты. Теперь они собирались «привить Любовь и Верность по отношению к планете Никс» Питеру и Энн Эймс.

Прививка эта всегда действовала безотказно, но всё-таки ученые Никса считали необходимым предупреждать будущих «агентов» о том, что в случае «нарушения любви и верности» по отношению к планете Никс – нарушителя ждёт немедленная смерть.

Энджел, как и раньше, предстал перед Питером и Энн внезапно, словно нарисовался в воздухе... Он должен был доставить землян в Пункт Гипнотического Внушения. Там уже собрались Мастера Космического Гипноза.

– Привет вам, мои земные друзья! Сегодня – необыкновенный момент для всех нас! Когда вам сделают Прививку Любви и Верности...

Питер Эймс ему ответил:

– Без разрешения Земли мы не можем давать согласия на какие-либо прививки.

Индер снисходительно улыбнулся:

– Вы не поняли: мы здесь, на Никсе, никогда и никого ни о чем не просим. Мы только предписываем. Мы всего лишь сообщаем вам ту или иную новость или какое-либо распоряжение. Ну, просто так – в режиме информирования. Ваши желания в данном случае нас совершенно не интересуют. Приготовьтесь. Всё, что мы предписываем, должно неукоснительно выполняться. Знайте это. Как это там у вас на Земле обычно говорится? Мо-раль-но приготовьтесь.

Мы-то, никсляне, не можем приготовиться к чему-либо «морально», так как мы отвергаем подобное понятие. Ваша так называемая «Земная мораль» не прижилась на Никсе, мы отвергаем её. Потому что ваша мораль – это просто смешной пережиток, атавизм, присущий каждой отсталой планете. Такой, например, как ваша Земля.

Итак, внимание, объясню вам тонкости данной процедуры:

Сначала вас окутает облако дыма, очень нежное, приятное, с чарующим запахом – и вы очнётесь совсем другими. Но сначала определимся: чем обогатит вас эта прививка? А вот чем. В результате этой прививки, вы, без всяких усилий с вашей стороны, обретёте некоторые новые чувства. Эти чувства у вас на Земле называются – патриотизмом, любовью к родине, способностью совершать подвиги. Да, да, я читал про это. Я ведь специалист по изучению эмоционального и рационального облика землян. Вот, пришлось по долгу службы изучить кое-что. «Любовь к родному пепелищу»... так сказал один ваш знаменитый поэт.

Смешные вы всё-таки, земляне... любить какого-то поэта. За что? За слова! А что такое слова? Пшик, колебание космической сферы. Да, да, я подробно изучал психологическое поведение обитателей нескольких планет Солнечной системы... Ну, не всех, конечно. Так, только самых отсталых. Изучал, чтобы лучше понимать вас, отсталых... ведь прилетаете к нам иногда. А непрошеных гостей надо принимать с осторожностью, предварительно всё о них узнав.

Но – ближе к делу: поговорим более подробно о патриотизме. В результате нашей Прививки Любви и Верности – вы его, ваш этот земной патриотизм, получите в полной мере. Но это не будет чувством патриотизма к вашей дорогой Земле. Совсем наоборот – вы полюбите всего только одну единственную планету – нашу прекрасную планету Никс. Ради неё вы даже своей жизни не пожалеете, если понадобится! Повторяю: мы обязаны только предупредить вас об этой обязательной для всех наших гостей Прививке Верности. Верности к планете Никс! Вам введут особое вещество, которое называется «патриотин». И если вдруг, по независящим от нас, никслян, причинам, воздействие «патриотина» прекратится – тогда и ваше существование в Галактике тоже прекратится. Слышите? Вы поняли меня, Питер и Энн Эймс? Ваше существование прекратится навсегда, – если вы нарушите верность Планете Никс! Тогда вы оба, Питер и Энн Эймс – исчезнете.

Он замолчал.

...Окутавшее Питера и Энн облако дыма с необыкновенно привлекательным запахом отключило их способность чувствовать и говорить. «Прививка Любви и Верности по отношению к планете Никс» началась. Какие-то существа в белых плащах окружили спящих Питера и Энн Эймс.

Энн агитирует Питера

Первой очнулась Энн:

– Питер, не правда ли, нам с тобой очень повезло? Наконец-то нам сделали Прививку Любви и Верности!

Теперь мы оба любим планету Никс еще крепче!

Какая удача, что мы, несмотря ни на что, встретились друг с другом на этой нашей новой родине – планете Никс. Разве можно сравнить Никс с нашей убогой старой родиной – Землёй? Земля такая отсталая! И вот теперь, после второй для меня Прививки Любви и Верности, я чувствую непреодолимую симпатию к нашей с тобой новой родине, планете Никс, я ощущаю свою безусловную преданность ей! Мне так хорошо. Ведь это она, планета Никс, дала мне возможность снова быть рядом с тобой. И теперь, к счастью, жизнь обрела для нас с тобой новый, возвышенный смысл. Наша новая родина, планета Никс, хочет доказательств проявления наших новых чувств к ней... Да, да, именно этого она хочет – взгляни на экран... Там написаны священные слова Клятвы Верности! Мы произносили эту Клятву! Давай, выучим слова этой Клятвы наизусть!

Питер с трудом вспоминал, что же произошло. Он сейчас ничего не помнил и ничего не понимал.

На экране сиял текст, очевидно, это и был текст клятвы:

«Клянусь быть всегда преданным планете Никс и всегда служить ей. Никогда, ни в прямом, ни в косвенном смысле, ни в своих словах, ни в своих мыслях, ни в своих поступках я не нарушу эту клятву. Клянусь отдать планете Никс все свои помыслы, силы, способности, и даже свою жизнь, если это потребуется. Клянусь всегда в точности исполнять все повеления всех Правителей Планеты Никс. Клянусь защищать любимую планету Никс, не щадя собственной жизни! Я никогда не буду ни шпионить в пользу чужих планет, ни злоумышлять против планеты Никс. Я не причиню планете Никс никакого вреда. Если же я не выполню эту Клятву, тогда пусть осуществится заслуженное мною жестокое наказание и пусть тогда я стану ничтожной и безмолвной песчинкой в космосе».

Питер Эймс совсем не хотел служить планете Никс «всеми своими силами», он желал ей, этой планете, провалиться поскорее в какую-нибудь глубокую космическую яму, но – Энн! Её околдовали эти ничтожные никсляне, теперь надо было спасать её – но как???

Между тем, Энн тихонько напевала слова клятвы на мотив её любимого старинного танго «Кумпарсита».

Питер молчал. Он решил пока притвориться «верным никслянином» и спокойно обдумать случившееся.

Но Энн не унималась:

– Питер, Питер, ты только подумай, какие всё же молодцы эти никсляне: они приняли нас в свою семью... За такое благородство действительно стоит без раздумий подарить им и мою и твою жизнь!!!

– Да, да, конечно. Только не много ли это будет – отдать им целых две жизни... И твою, и мою.

– Ты, как всегда, шутишь, Питер. А я жду – не дождусь, когда мы начнём всеми силами служить нашей новой Родине – этой великолепной планете Никс. Мы оба, ты и я, отдадим этой планете все наши силы, все уменья, все помыслы!

– Энн, вспомни: мы родились на Земле, нас вырастила Земля, она отправила нас в Космос, чтобы мы сделали полезные для Земли наблюдения. А теперь ты вдруг обо всем этом забыла! Эти никсляне ввели в тебя свою вредоносную программу. Но там, на Земле, я постараюсь снять с тебя эту программу. Ты снова станешь землянкой, мы...

Индер угрожает

И вдруг раздался преувеличенно сочувственный голос Индера. Его речь была похожа на речь отца, который журил своего расшалившегося сына:

– Питер Эймс! Ну что за детские выходки: даёте своей супруге Энн обещания, которые на сто процентов невыполнимы! Что с вами, Питер? Почему вы оказались невнушаемым? К сожалению, иногда наши программы Гипноза дают сбой. Но пусть это вас не тревожит, о, верный родине землянин Питер Эймс! Мы немедленно продолжим нашу работу, и мы найдем способ приручить вас, сделать вас внушаемым. В результате вы будете думать так же, как ваша супруга и говорить те же слова, которые сейчас призносит Энн. Просто мы сейчас включим для вас дополнительные кассеты с газом внушения. И наш газ, наш «патриотин», всё-таки поможет нам перепрограммировать вас. Приготовьтесь: теперь вы получите повышенную дозу газа. Такую повышенную, какая вам и не снилась! Поверьте, осечки не будет. Мы добьемся своего, и в результате вы, Питер, будете произносить точно такие же речи, как те, которые сейчас вы услышали от Энн.

Да, да! Вы будете повторять ее речи слово в слово, как попугай какаду!!! Надеюсь, вы понимаете, что ваши земные ученые – это просто дети по сравнению с нами! Наши никслянские приёмы работы с сознанием представителей иных планет теперь достигли высочайшего уровня! Такого высочайшего уровня, которого ваши земные академики не освоят даже через тысячи лет. Вам придется подчиниться нам, никслянам, дорогой Питер Эймс!

– Но ради чего вы хотите вернуть меня и Энн на Землю?

– Сейчас я вам всё объясню. Однако сначала – необходимо повторить для вас процедуру вдыхания газа «патриотин».

...Снова появилось облако дыма с необыкновенно привлекательным запахом. И Питер снова, как и в первый раз, отключился от действительности.

Когда он очнулся, он снова услышал ненавистный голос Индера:

– Вот и прекрасно! На сей раз Гипноз прошёл успешно, приборы подтверждают это. Теперь вы наконец-то прочувствуете всю мощь своей любви к планете Никс, всю свою преданность планете Никс и всю свою готовность служить планете Никс! Прочувствуете всё это по полной программе!

Теперь, когда я уверен в вас, в ваше будущее поведение, в вашу привитую нами любовь к планете Никс, – я объясню вам смысл особого задания для вашей семейной пары: и вы, и Энн, полетите на Землю. Полетите на нашем космическом корабле-невидимке. Вы, Питер, будете сидеть за пультом, однако автоматическая программа полета уже заложена нами. От вас потребуется только держать связь с нашими наблюдателями и просигналить в случае какого-либо сбоя. Наши специалисты всегда вам помогут. Мы проследим, чтобы вы не изменяли траекторию полета! Однако вы можете вмешаться в изменение траектории полета только в одном случае:

при возникновении какой-либо серьёзной опасности. А мы в любом случае получим этот сигнал опасности и сделаем всё, чтобы спасти вас и Энн. Вы оба, и вы, и она – слишком важные для нас персоны, так как вы – исполнители очень важного для нас задания. Сейчас я его вам объясню!

Итак, вы приземлитесь. Это произойдет в какой-либо сельской зоне, в выбранном нами где-нибудь забытом Богом месте (как у вас там, на Земле, говорят). Там живут фермеры. Они производят искусственные продукты, которые почему-то нынче у землян в большой моде. Одна такая ферма принадлежит нашему агенту Дику. Там, у него, вы и поселитесь. Что касается космолёта, он, как только вы его покинете, исчезнет.

Дик, у которого вы остановитесь, даст вам две упаковки семян некоего синтетического растения. Оно не земного происхождения, это плоды творчества наших никслянских ученых.

Речь идёт об искусственной траве, обладающей необыкновенной способностью мгновенно распространяться на огромных территориях. Это – недавнее сенсационное открытие наших изобретателей. Мы назвали новую искусственную траву именем «Ника», на ваш земной лад. Слово это на Земле означает «Победа». И наша трава действительно обеспечит нашу победу! Победу никслян над Землей!

Дело в том, что запах травы «Ника» – смертелен для землян... и очень полезен для нас, жителей Никса. Всего лишь два пакета – и землян на Земле не останется.

Вероятно, у вас возникает вопрос: «А как же мы, я, Питер Эймс, и моя Энн?» Для вас это не опасно, так как вы отныне – слуги Никса. Ведь вы принесли Клятву Верности Никсу, и могучий Никс защитит вас. Защитит – как от яда, так и от подозрений. Благодаря нам вы теперь обладаете иммунитетом к этой смертельной для землян траве. Ведь вы уже не вполне земляне, недаром же мы переформировали вас! Обратите внимание: принимая Клятву Верности Никсу, вы, несомненно, отметили слова о жестоком наказании за нарушение своей клятвы. Вы подтвердили, что в случае нарушения Клятвы верности Никсу вы готовы стать ничтожной и безмолвной песчинкой в космосе.

Но в тексте Клятвы не говорилось, что перед тем как понести наказание и стать песчинкой в космосе – вам придётся сгореть в пламени космического костра. Это очень долгое горение и это чрезвычайно больно, поверьте. А ведь ваша Энн – слабая женщина, она и так претерпела много боли из-за своей аварии, да ещё и из-за лечения! Берегите свою Энн. В конце концов, это ваша мужская обязанность по отношению к любимой женщине. Так, кажется, говорят у вас на Земле: о-бя-за-нность!

Итак, к делу: ваша задача – распространять семена травы Ника по Земле. Но не просто распространять семена. Для того, чтобы трава разрослась по всей Земле, нужно вырастить первые делянки, надо посыпать их специальными порошками, которые на первых порах укрепят ростки травы, дадут созреть семенам, а уж потом ветер разнесет эти семена по всему земному миру. Ветер мы умеем создавать, как никто. Тут ваша помощь не будет нужна. Мы пошлем на Землю небывалый вихрь. В результате все земляне должны быть уничтожены.

Зачем и почему? Дело в том, что, по расчетам наших ученых, Никс в недалеком будущем столкнется с астероидом, который уничтожит нашу планету. Вот до этого момента нам, никслянам, и необходимо успеть переселиться на Землю. Причём, именно Земля – наиболее благоприятная среда для нашего нового обитания. Мы готовимся к переселению на Землю, а Земля к этому моменту должна опустеть. В этом и заключается смысл и важность нашего задания. Итак, выполняйте поручение, вы дали клятву! О последствиях нарушения клятвы вы знаете. Я провожу вас на посадку.

Вертикальный штопор

Сказанное ужаснуло Питера. Да, эти никсляне всё продумали. Продумали так, чтобы выхода не было. Никакого.

Но выход всё-таки был.

...В космолёте Питер Эймс ещё раз взглянул на Энн. Она продолжала радоваться заданию, полученному от никслян. Энн счастливо улыбалась.

– Мы ведь с тобой теперь – никсляне, правда, Питер?

– Конечно, Энни, мы с тобой – настоящие никсляне, – ответил он преувеличенно бодрым голосом. При этом Питер подумал: «Не может быть, чтобы Индер нас не подслушивал. Но, к счастью, я всё равно не стал никслянином... я ведь не радуюсь так же, как радуется Энн... Мысли мои не изменились. Я думаю как землянин, а не как чёртов никслянин! Значит, этот их газ «патриотин», к счастью, оказался всё же слабоват для меня. Но вдруг он подействует чуть позже??? В этом случае моё сознание изменится, со мной произойдёт то же, что и с Энн!»

Медлить было нельзя. И он принял своё единственное решение...

Питер Эймс нашел на пульте управления кнопку с надписью «Вертикальный штопор. Использовать в исключительном случае», нажал на неё – и через секунду не стало ни космолета, ни Питера, ни Энн.

Только яркая вспышка, словно салют мужеству и отчаянию землянина Питера Эймса, озарила всё вокруг.

Вместо послесловия

Аркадий Стругацкий об инопланетных цивилизациях:

«Что мы знаем об этих цивилизациях вообще? Не могу рекомендовать ни себе, ни человечеству ориентироваться на существование инопланетных разумных существ. Можем, конечно, вообразить, что контакт всё же состоялся. Хорошо... но что это за контакт?

Прежде всего, это будет контакт со сверхцивилизацией. Можем ли мы сказать себе с чистой совестью, что надо одобрить, рекомендовать такие действия – протянуть руку этой вот клешне, или – щупальцу, или чем там это у него называется? Моё убеждение, – что ничего подобного делать нельзя. Прежде всего, мне представляется, что сам факт подобной высадки, сам факт открытого появления инопланетян среди нас, на Земле, вызвал бы гигантскую волну религиозного фанатизма, с удивительным падением чувства социальной дисциплины, с падением чувства ответственности перед своими словами и т. д., и т. д. Конечно, эта цивилизация охотно поделилась бы с нами своими секретами. Мы бы получили готовые ответы не только на те вопросы, которые мы сейчас себе задаём, но даже и на те вопросы, которые мы зададим себе еще когда-то, неведомо когда.

Если бы я решал такой вопрос, вступать нам в контакт с представителями других цивилизаций, или не вступать, я бы предложил такой выход: давайте, товарищи, садитесь обратно в свою тарелку – и летите, летите обратно, на тысячу парсеков. А договоримся так: прилетайте, товарищи, через 1000 лет! Только не на Землю, конечно, а прилетайте на далекую планету Плутон. Вот там встретимся! Если не встретим мы вас – улетайте! И опять прилетайте через двести лет. А там видно будет.

Вот так я отношусь к этой, в высшей степени проблематичной, встрече с представителями цивилизаций далёких миров, к маловероятной проблеме посещений Земли этими самыми представителями цивилизаций далёких миров. Другой вопрос – это если бы нам удалось установить сейчас в точности, не вступая ни в какие контакты, – что мы не одиноки во Вселенной! Это, конечно, имело бы громадное значение для всего человечества – и философское, и моральное, и этическое, и научное»^[4].

Пропавший космолет

Шел XXIII век, стояла осень – самое удачное время для космической разведки, потому что земля в тумане, в облаках и дождях, – есть надежда проскочить незамеченными в космическое пространство. Ведь Космос – это не только дружественный мир, но и очень опасная среда. Здесь, в Космосе, есть планеты, вошедшие в Альянс Дружбы и Взаимной Помощи (Альянс ДИВП), но есть и планеты-разбойники. Некоторые из этих разбойничьих планет предпочли жить автономно и пиратствовать в Космосе поодиночке (Одинокие Планеты, ОП), а некоторые объединились в Мафиозные Сообщества (МС).

Земля входила в Альянс Дружбы и Взаимопомощи (ДИВП), но опасные встречи и столкновения с мафиозными сообществами предусмотреть было невозможно. Ибо Космос не имеет границ, а количество космических обитателей беспредельно.

Как и в XXI, и в XXII веках, перед землянами теперь нарастали серьезные проблемы: нехватка чистого воздуха, похолодание и недостаток чистой воды. К этому надо добавить наступление пустынь на плодородные земли. А в результате всего этого возникла проблема дефицита питания.

К счастью, ученые создали искусственный вид еды: натуральные продукты заменили синтетическими таблетками. Особо стильные земные женщины, любившие старину, подавали эти разноцветные таблетки гостям на изящных старинных тарелках. Увы, такая еда была безвкусной, и одни только красивые тарелки могли создать хоть какое-то настроение удовольствия от принятия скучной таблеточной пищи. Но большинство людей XXIII века всегда куда-то торопились и глотали эти таблетки прямо из упаковок, минуя тарелки.

Замена натуральной еды на синтетическую имела как положительные, так и нежелательные последствия: земляне стали ниже ростом, их мышцы ослабли, ноги обрели неустойчивость. И, хотя рост и память каждого увеличились в объеме, срок жизни землян стал уменьшаться. А это была катастрофа.

Ученые Земли активно искали выход из опасного положения. Их изыскания увенчались некоторым успехом: выяснилось, что в районе Планеты Белых Лучей, среди космической пыли, теоретически могли находиться частицы, при расщеплении которых можно было получить Эликсир Здоровья для Землян. Ученые назвали их «частицы VITA», или – «Частицы жизни».

Было решено послать в зону Планеты Белых Лучей земной космолет-исследователь по имени «Астра».

Маршрут космолета «Астра»

Экипаж «Астры» состоял из четырех человек. Это были: капитан Ив, впередсмотрящий Айкон, борт-инженер Варт и Нур, корабельный врач.

Перед экипажем была поставлена задача, во-первых, определить наиболее быстрый и безопасный путь к «околопространству» Белой Планеты, во-вторых, собрать пробные материалы космической пыли и доставить их на Землю для дальнейших исследований.

Обращалось особое внимание экипажа на строгое следование маршруту: не допускать никакого нарушения границ «околопространства» Белой Планеты. Ведь в космосе царили строгие границы, и нарушение их жестоко каралось по Приговору Межпланетного Суда. Приговор за нарушение границ недружественной планеты мог быть особо строгим, вплоть до запрета дальнейших межпланетных полетов для провинившейся стороны.

Итак, космолет космической разведки назывался «Астра», он шел по маршруту «Земля – Планета Белых Лучей», чтобы добыть пробы космической пыли в нейтральной зоне. Эта нейтральная зона располагалась недалеко от Планеты Белых Лучей. Но, когда космолет «Астра» уже достиг заданных координат, – он внезапно исчез с экранов слежения. Правда, экипаж успел послать на Землю сигнал «SOS».

Космолет-спасатель «Молниеносный» отправляется на поиски

На Земле получили SOS, и в район исчезнувшего корабля немедленно отправили космолет Аварийной службы «Альянс ДИВП». Этот космолет-спасатель назывался «Молниеносный», его возглавлял опытный капитан Лид. На борту «Молниеносного» были также впередсмотрящий Скотт и врач Кэр. Но, увы, «Молниеносный» вернулся ни с чем.

Неведомые силы помешали полету команды спасателей

Космическая бездна хранила молчание.

Никаких следов исчезнувшего космолета «Астра» капитан Лид не обнаружил, точнее, даже и не успел обнаружить.

Дело было так: сначала экипаж космолета «Астра», во главе с капитаном Лидом, попытался обследовать космическое пространство вокруг Планеты Белых Лучей. Но внезапно они услышали какую-то музыку. Её звуки гипнотизировали, усыпляли... Сон овладел экипажем, а разве сонный космонавт в силах вести корабль? Правда, автопилот может заменить человека, но – не всегда.

Обнаружив попытки неведомых сил усыпить экипаж землян, Командир «Молниеносного» капитан Лид решил немедленно отдать приказ вернуться на Землю. Ведь инструкция полета гласила: «В случае явной опасности экипаж должен немедленно вернуться на Землю».

Подчинившись этой инструкции, капитан Лид и принял решение вернуться.

Ответы капитана Лида на вопросы Главного врача Земли

Теперь космонавтов вызвали дать отчет Комиссии по изучению полетов. Главный Врач Земли, ответственный за самочувствие землян в Космосе, Мак-Рич задавал вопросы экипажу спасателей. Первым отвечал капитан Лид:

Мак-Рич:

– Опишите изменения в своем состоянии при звуках музыки.

Лид:

– Я испытал чувство необыкновенного наслаждения и покоя. Это была какая-то мечтательная музыка, и я переставал понимать, что я – землянин, что я выполняю особое задание. Кто-то настойчиво и властно шептал мне:

«Засни! Засни, и ты увидишь прекрасный сон. Планета Белых Лучей ждет тебя... И знай: нигде нет таких снов Счастья, как у нас, на нашей Белой Планете. Во всем Космосе только мы одни умеем дарить сны Счастья. Вся жизнь на Земле не стоит даже мгновения того счастья, которое мы здесь, на Планете Белых Лучей, можем подарить своим обитателям и гостям! Но этот сон Счастья надо заслужить: надо выполнить одно поручение...»

Мак-Рич:

– Какое поручение? Расскажите подробнее. Вы же знаете правило: «при каких-либо поручениях и обещаниях разных благ – следует немедленно выходить из контакта»!

Лид:

– Поэтому я собрал последние свои силы для сопротивления этим внушениям и послал телепатический сигнал приборам космолета срочно развернуть наш космолет к Земле.

Мак-Рич:

– Почему Вы не отдали этот приказ пилоту?

Лид:

– Я чувствовал, что он находится, вероятно, в таком же измененном состоянии, как и я. В силу этого он мог оказаться не в силах выполнить приказ. Ведь я же объяснил, что мы все очень быстро засыпали. Поэтому я и послал приказ приборам, а не пилоту.

Мак-Рич:

– Ваш ответ свидетельствует о том, что Ваше сознание не было полностью подчинено инопланетянам.

Лид:

– Да, это так. Но я очень четко чувствовал, что нахожусь на грани полного подчинения. Более того: я догадался, вернее, какая-то мысль у меня промелькнула, подобно удару молнии. Это была мысль о том, что наш пропавший космолет «Астра» был подвергнут такой же гипнотической атаке, и – он был либо пленен, либо уничтожен.

Мак-Рич:

– Расскажите подробнее о своих ощущениях.

Лид:

– Когда я почувствовал, что впадаю в гипнотический сон, что еще минута – и я потеряю самоконтроль, я, как вам уже говорил, – отдал приказ автоматическим приборам повернуть назад, к Земле. Я не знал, находятся ли мои товарищи по полету в состоянии сна, или, может быть – на них все же не распространилась эта психологическая атака. Всё это время в моем мозгу звучала лишь одна фраза из Инструкции по космическому воздухоплаванию: «при любой возникшей угрозе экипаж должен немедленно изменить траекторию полета, чтобы следовать по направлению к Земле». Но, к сожалению, эта фраза исчезала из моего сознания, её вытесняло это внушение о Сне Счастья.

Мак-Рич:

– Опишите подробнее ваши ощущения от музыки.

Лид:

– Я испытывал чувство необыкновенного наслаждения и покоя. Эта музыка была мечтательная, нежная. Я уже не чувствовал себя землянином, командиром корабля. Кто-то шептал мне: «Засни! Заслужи сон Счастья... Выполни поручение...» Музыка делала меня безвольным.

Потом были допрошены остальные два члена экипажа, Скотт и Кэр. Но они ничего не помнили. Вероятно, гипноз, которому они подверглись, оказал на них более глубокое воздействие.

Выводы Земного Института Космоплавания

После изучения этой загадочной ситуации специалисты Земного Института Космоплавания пришли к логическому выводу, что более мощная и более развитая космическая цивилизация целенаправленно сковывает земные летательные аппараты, очевидно, опасаясь присутствия землян вблизи своей территории обитания.

Но... Ведь вмешательство в полет землян, гипноз, уговоры, попытки интернировать землян в иную планету – всё это запрещалось Законами Космического Общежития и жестоко каралось.

Однако – эти запреты некому было предъявить. Попробуй, докажи, что тебя загипнотизировали.

Сигналы о пропавшем земном космолете «Астра» были разосланы от имени Планеты Земля во все адреса Альянса. Однако всякие попытки розыска окончились неудачей: «Астра» исчезла бесследно.

Следствие продолжается

Для обобщения всех полученных следствием данных об исчезновении космолета «Астра» был включен Аппарат Искусственного Мозга планеты Земля.

Искусственный Мозг планеты Земля сделал вывод: «Скорее всего, белые лучи – основное и часто применяемое оружие у обитателей Белой планеты. Но – есть у них и другое тайное оружие, даже и более сильное».

Однако выявить это второе тайное оружие обитателей Белой Планеты Искусственному Мозгу планеты Земля не удалось.

В выводах о работе Искусственный Мозг сообщал, что мощность гипнотической и парализующей силы Белых Лучей не имеет пока себе равных во всем Межпланетном мире.

В резюме Искусственный Мозг планеты Земля сделал следующее обобщение:

«Никому из космонавтов прежних лет, посланных планетой Земля, не удалось до сих пор проникнуть в околопланетное пространство Планеты Белых Лучей».

Альянс ДИВП просит о помощи

Обращение комиссии Альянса Дружбы и Взаимной Помощи (Альянс ДИВП) к обитателям Космического Пространства:

«Просим помощи в раскрытии загадочного исчезновения земного космолета-исследователя «Астра» и последующего нападения неизвестных сил на членов экспедиции по спасению этого космолета. Космолет «Астра» шел по маршруту «Земля – Планета Белых Лучей», чтобы добыть необходимые составляющие для создания «Эликсира Здоровья». Экипаж получил задание взять пробы космической пыли в нейтральной зоне, недалеко от Планеты Белых Лучей.

Но когда космолет уже достиг заданных координат, он внезапно исчез с экранов слежения. Однако экипаж успел послать на Землю сигнал SOS. Получив сигнал SOS, Земля послала по данному маршруту экспедицию спасения. Но и на членов экспедиции также было совершено нападение: с помощью музыки и гипноза их старались погрузить в сон. Члены экспедиции были вынуждены ни с чем вернуться на Землю, и сообщили о нападении неизвестных, пытавшихся загипнотизировать экипаж поисковиков.

Просим оказать нам содействие в поисках космолета «Астра» и его экипажа».

Сигналы о пропавшем земном космолете «Астра» были разосланы от имени Планеты Земля во все адреса дружественных им планет.

Однако все эти попытки розыска закончились неудачей: «Астра» исчезла бесследно.

И снова Белые лучи

И всё-таки Земной Институт Космических исследований не прекращал разработку программы поисков и помощи пропавшему космолету «Астра». С этой целью снова собрался Совет Ученых Планеты Земля.

Последствия этого заседания были драматичны: зал заседаний буквально пронзили неведомые белые лучи, после чего все без исключения ученые погрузились в спячку. Было ясно, что кто-то планомерно мешает работе земных ученых, и что этот «кто-то» очень силен.

Целые сутки спали ученые в своем гипнотическом сне, а проснувшись, не смогли вспомнить ничего из того, что знали раньше.

Память возвращалась к ним с трудом, и все земляне с волнением следили за этим процессом: все понимали, что Земля без ученых не сможет ни развиваться, ни защититься в случае нападения каких-либо неведомых космических существ. Развитие Земли, ее контакты с инопланетным миром, защита землян от возможной агрессии – все было в руках ученых.

Но... память возвращалась к ним очень медленно.

И всё же настал момент, когда их память восстановилась в полном объёме: помог Эликсир Памяти, одно из главных медицинских открытий ХХIV-го века.

Теперь ученые смогли составить свою карту вопросов для Машины Искусственного Мозга. Вопросы касались возможностей отклонения космолета «Астра» от заданной ему на Земле траектории полёта.

В ответ на заданные вопросы Машина предоставила ученым подробный чертёж следования земного космолета.

Но... ничего нового: судя по чертежам, траектория полёта «Астры» обрывалась на подступах к Планете Белых Лучей. А больше ничего узнать пока не удавалось. То же самое отметили на своих экранах и радары космического наблюдения за космическими полетами, и радары Альянса. Но что же случилось с «Астрой»: катастрофа, бой, нападение, пленение? Ответов на эти вопросы так и не нашли.

Но... задолго до катастрофы на Планете Белых Лучей

Еще задолго до исчезновения земного космолета ученые Белой Планеты вели неусыпные наблюдения за планетой Земля.

Ведь для выживания белянам требовался углекислый газ, притом в больших количествах. А его содержание в сфере Планеты Белых лучей неумолимо снижалось. Приборы показывали, что именно Земля является хранилищем огромного количества углекислого газа.

Его выделяли растения, его выдыхали люди – эти непонятные для обитателей Белой Планеты существа на двух своих некрасивых ногах.

Разве можно сравнивать эти их корявые ноги с прекрасными, плавными, красочными хвостами обитателей Белой Планеты – белян?

Один взмах хвостом, и ты, белянин, мчишься вперед на нужной тебе в этот момент скорости! А если надо увеличить скорость – взмахнешь хвостом два раза – и мчишься, как ветер. А если взмахнешь три или четыре раза? Ты полетишь со скоростью молнии!

Ну, сколько захочешь, столько и взмахнешь своим великолепным белянским хвостом! Ведь скорость увеличивается соответственно взмахам твоего прекрасного белого хвоста.

Белый хвост считался самой прекрасной частью тела у белян. Они им очень гордились! Свои белые хвосты они считали несравненными. Иногда, для примера, они на разных устройствах рассматривали, как выглядят жители других планет.

Особенно веселил их внешний вид землян: Ну, что такое эти их земные смешные ноги? Разве могут эти нестройные приспособления помочь землянам мчаться так же быстро, как помогает перемещаться в пространствах им, белянам, – их великолепный белый хвост! Да никогда!

Но, не менее чем хвостами, гордились беляне своими птичьими лицами. И, поскольку земляне были с ними соседями, то они часто сравнивали себя с землянами – и совсем не в пользу землян.

«Что за уродливые лица у этих землян! – говорили друг другу беляне. – Не сравнить эти смешные и угрюмые земные лица – с прекрасными птичьими ликами наших белян.

А наши аккуратные белянские головки, увенчанные пышными разноцветными перьями? Куда уж этим землянам с их шарами вместо голов!

К тому же у землян нет клюва, у них есть только безобразная яма на месте клюва, и они называют эту яму «рот». Разве можно сравнивать этот «рот» с яркими, победными оранжевыми клювами белян!

И вот еще кстати – про углекислый газ. Они, земляне, его выдыхают, выбрасывают из себя, не догадываясь, как можно его использовать. Ведь именно углекислый газ – эликсир жизни для белян! Беляне вдыхают его, и он дает им жизнь! И, конечно, способствует их белянской красоте!

Кроме того – углекислый газ помогает белянам формировать их прекрасное тело, их белые перья и гибкие хвосты. Именно он помогает расти разноцветным перьям на их вытянутых птичьих головках с клювом, похожим на луч солнца! Именно он, углекислый газ, дает обитателям Белой Планеты силу жизни и силу мысли!

А они, эти бестолковые земляне – они этот прекрасный углекислый газ – выдыхают! Какие глупости! Поистине, эти земляне не имеют права на жизнь!»^[5].

Беляне уже давно научились тайно, по ночам, посылать на Землю невидимые летающие тарелки для забора драгоценного углекислого газа. Ведь земные растения выделяют углекислый газ в основном по ночам. И именно по ночам летали на Землю невидимые НЛО с Белой Планеты. Всё это делалось в строжайшей тайне, так, чтобы на Земле никто не догадался о курсировании этих незаконных НЛО над Землёй.

Конечно, само собой понятно, что дивный углекислый газ – источник жизни для белян. Поэтому совершенно справедливо – отбирать его у землян! Так маленьких белян учили с детства. Им также говорили, что отбирать у землян углекислый газ – дело нужное и честное. Потому что выживать должен сильнейший, а сильнейший имеет право на всё.

Но, однако, отбирать углекислый газ надо так, чтобы земляне не догадались об этом. Мирно и хитро, не обнаруживая себя или своих намерений – вот как надо действовать!

Ведь в космосе царили строгие границы межпланетного поведения, нарушение этих границ поведения жестоко каралось, вплоть до распыления планеты-нарушителя на атомы.

А белянам, нарушавшим космические законы, совсем не хотелось, чтобы их родная планета, да и они сами, – были бы распылены на атомы!

Кроме того, «Управление полетами» ставило задачу своим белянам-космонавтам: не навредить землянам, потому что их жизни дОроги белянам в самом прямом смысле этого слова. Ведь каждый выдох землянина может дать силу жителям Белой Планеты.

Но вот беда: ночных порций украденного СО₂ становилось маловато.

Чтобы решить все эти запутанные вопросы с наибольшей пользой для себя, беляне разработали следующий план: они будут тайно похищать землян, организовав для них специальные места жительства и собирать выдыхаемый землянами заветный углекислый газ.

Беляне готовятся к массовому похищению землян

Итак, беляне решились на запрещенный Космическим Законом план: похитить землян, но не случайно, выслеживая их космолеты, а в массовом порядке.

И чтобы осуществить этот, как им казалось, спасительный для них план, необходимо было подготовиться: сделать целую серию опытов на людях. Для таких опытов был очень полезен захват космолета «Астра». Именно с пленения экипажа «Астры» было решено начать изучение создания колоний для землян.

Пусть живут в этой колонии и выдыхают для белян бесценный углекислый газ... «Сделать строгую секретную колонию поселения для землян!» – так постановил Совет Белой Планеты.

Да, пусть живут здесь! Беляне даже продумывали, как создать для будущих своих пленников охрану и подходящие для них условия жизни, как поставлять им баллоны с их любимым кислородом. Пусть бы радостно вдыхали кислород и радостно выдыхали столь необходимый белянам углекислый газ.

Но было одно препятствие. Ученые Белой Планеты предупредили: у землян есть ужасная болезнь, называется – «ностальгия». Это слово означает «тоска по родине», и земляне от ностальгии могут даже умереть. Но сначала они будут всеми силами пытаться вырваться из плена. Чтобы вернуться на родину. Придется их охранять. А это дорого.

Нет, надо приучить их к Белой Планете, заставить их, при помощи гипноза, полюбить её. Полюбить Белую Планету и забыть эту свою отвратительную Землю.

Поэтому, тщательно готовя массовое и тайное похищение землян, беляне внимательно наблюдали за ними, изучали их привычки и повадки.

Принудительная посадка

А тут вдруг такая удача – корабль землян появился в поле зрения радаров Белой Планеты. Экипаж из четырех человек! Наверное, очень разных. Именно это и нужно для эксперимента, – чтобы пленные люди были разными. Ведь надо наладить всестороннее изучение этих землян!

Устроить принудительную посадку неизвестного корабля ничего не стоило. Помог гипноз. Загипнотизированные земные космонавты послушно посадили свой космолет на Белой Планете...

Землян немедленно допросили. Они сказали, что им нечего скрывать: просто земные приборы показали, что в районе, близком к Планете Белых Лучей, есть нейтральные территории. И вот там, среди космической пыли, специальными поисковыми космолетами с автоматическим управлением, были обнаружены частицы, при расщеплении которых можно было бы получить Эликсир Здоровья для Землян.

На Земле эти частицы назвали «частицы VITA», или – «Частицы жизни». И для того, чтобы окончательно убедиться в структуре и полезности их применения на Земле, земляне послали свой Космолет-разведчик «Астра» во главе с капитаном Ивом.

Беляне следили за этим полетом. И однажды, на дальних подступах к своей планете Белых Лучей, они принудили экипаж земного космолета «Астра» совершить вынужденную посадку. Вот так земляне – капитан Ив, впередсмотрящий Айкон, бортинженер Варт и Нур, корабельный врач, – стали пленниками белян.

Главный Следователь Планеты Белых Лучей, профессор Тэнк, допрашивает капитана земного космолета «Астра»

Проф. Тэнк:

– Зачем вам, землянам, нужны эти частицы?

Капитан Ив:

– Перед землянами теперь стоят серьезные проблемы: нехватка чистого воздуха, похолодание и недостаток чистой воды. К тому же, произошло наступление пустынь на плодородные земли. В результате всего этого, на нашей планете Земля возникла угроза будущего голода. Но, к счастью, земные ученые создали другой вид еды: натуральные продукты заменили синтетическими таблетками.

Проф. Тэнк:

– Значит, решение борьбы с голодом найдено? При чем же здесь неизвестные частицы, при расщеплении которых можно было бы получить Эликсир Здоровья для Землян? Не кажется ли Вам, что Вы запутались в своих объяснениях? Вы уже рассказывали мне эту сказку.

Я вижу, что вы пытаетесь скрыть от нас свои намерения! И по всей вероятности, это преступные намерения! А попытка ввести в заблуждение Белянский Суд – такое преступление на нашей Лучшей в Галактике Планете карается очень сурово: как минимум – за это положено тяжкое наказание, а именно отключение памяти преступника. Причем, это отключение памяти – навсегда! Без права помилования!

А про максимальное наказание я вам даже и говорить не буду, чтобы не пугать вас.

Капитан Ив:

– Мы ведь вам уже объясняли, зачем нам, землянам, нужны эти неизвестные частицы. Теоретически, по мнению земных ученых, при расщеплении таких частиц, затерянных среди космической пыли, можно получить Эликсир Здоровья для Землян. Мы на Земле даже так и назвали эти частицы: «VITA», или – «Частицы жизни».

Проф. Тэнк:

– Хватит сказок! «Частицы жизни»... «Теоретически»... И все это по мнению каких-то там земных ученых... затерянных среди космической пыли! Еще ничего не получили, но уже придумали, назвали... Абсурд! При этом вы хотели незаконно вторгнуться на нашу территорию. Разве вы забыли, что подобное вторжение карается распылением планеты-нарушителя на атомы?

Капитан Ив:

– Мы не вторгались в ваши территории, мы исследовали нейтральные пространства.

Проф. Тэнк:

– А чем вы докажете, что находились в нейтральном пространстве? Мы уничтожили ваши путевые журналы и карты. Командир Ив, вы останетесь на нашей планете и никогда не вернетесь на Землю. И ваши спутники тоже останутся здесь. Навсегда. Потому что ваши соотечественники – земляне – не должны знать о нашей планете. Вы – наши пленники. Но мы облегчим вашу ностальгию. Несколько гипнотических сеансов, и вы поверите, что наша Белая планета и есть ваша родина.

Весь этот разговор не был обычным разговором, который принят между современными людьми. Никто из собеседников не произносил ни слова, – просто читали мысли друг друга, которые записывались на экране в виде понятных и той, и другой стороне знаков.

Но и та, и другая сторона прекрасно понимали, что если можно обманывать словами, то почему бы не обмануть и притворными мыслями? На всякий случай, во время допроса, беляне незаметно включали аппараты по проверке на ложь.

Эти аппараты были вмонтированы в стены, а в случаях лжи прозвучала бы предостерегающая музыка. Но было тихо, и беляне прекрасно понимали, что пленник капитан Ив говорит правду.

Вот почему сказанное капитаном Ивом не вызвало никаких сомнений у белян.

Беляне принимают решение

Однако белянам было очень заманчиво оставить пленников у себя, и уже сейчас, немедленно, начать эксперимент по созданию колонии землян. Это было бы нарушением Закона Мирного Сосуществования Планет. Но... Ведь свидетелей этого пленения нет!

А если эксперимент пройдет удачно и окажется, что земляне смогут жить здесь, на планете белян, – тогда за углекислым газом не придется летать так далеко... Тогда можно украсть необходимое количество землян и устроить им здесь Лагерь Поселения!

Беляне созвали совещание и решили не только не отпускать захваченных в плен землян, но и уничтожить все следы их полета и теперешнего пребывания на Белой планете.

Кроме того, было принято решение усилить преграды для появления земных летательных аппаратов в зоне Белой Планеты и ее окрестностей.

Вот почему путь космолетам-поисковикам с Земли преграждали не известные землянам Белые Лучи, отбиравшие у космонавтов способность к ориентировке.

Именно в это время ученые Белой Планеты интенсивно изучали физиологические и умственные особенности плененных землян.

Побег

Но пленники-земляне, благодаря телепатии, быстро разгадали планы белян, их планы похищения людей ради бесценного для белян углекислого газа.

Планы эти были очень опасными! Что же теперь могли сделать пленники? Земляне, их братья, живут на своей Земле, – и не знают, какая угроза нависла над пленниками.

А они, четверо земных космонавтов, сейчас не могут послать на Землю SOS, потому что находятся здесь под неусыпным контролем приборов слежения.

Однако... Его Величество Случай помог им совершить дерзкий побег: во время космической бури, когда ни зги не было видно, а главный прибор слежения вышел из строя – тогда, один за другим, земляне осторожно пробрались в свой космолет «Астра». А когда буря чуть-чуть утихла, космолет землян взмыл в воздух и покинул пределы Планеты Белых Лучей.

«Астра» приближается к Земле

Весть о приближении пропавшего корабля всколыхнула землян, они буквально застыли у своих видеоприборов. Вся Земля с волнением наблюдала за приближением пропавшего космолета. Да, да, это он, это его эллипсовидный корпус с таинственным зеленым свечением. Скорее всего, это он!

Космолет стремительно приближался к Земле. Все службы космодрома были начеку – мало ли, в каком состоянии находится корабль, как себя чувствуют космонавты, какая помощь понадобится ему при посадке!

Но что там за маленькая круглая белая точка, скорее даже – светлая тарелочка, почему эта малютка неотрывно следует за предполагаемым кораблем «Астра»?

Вот эта неизвестная тарелка догоняет «Астру», но «Астра» стремительно увеличивает разрыв между собой и преследователями. Ну, скорее, скорее, «Астра», ты уже снижаешься! Тебя кто-то преследует! Здесь, на космодроме, мы сумеем тебя защитить!

Разрыв между «Астрой» и преследователями становится всё больше и больше. И вдруг – маленькая светящаяся тарелочка посылает вслед космолету пучки белых лучей.

В этих лучах еще более явно высвечивается космолет. Да, да, это «Астра»! «Астра», сюда», – сигналят земные приборы!

...Земной космический корабль благополучно приземляется, и вдруг... Он исчезает с экранов! Больше его никто не видит!

Но никто не видит и маленькой белой тарелочки.

И хотя весь состав космодрома бегает по полю, надеясь найти хотя бы какой-то след воздушного корабля, растаявшего на глазах всех землян – заметить его не удалось.

Молчание ужаса окутало планету Земля.

Потому что на космодроме не было ни космолета, ни космонавтов. На экране слежения – тоже пустота. Как же так, ведь только что их все видели?

Что же произошло?

А дело было в том, что отчаявшиеся догнать землян преследователи – беляне (а это были белянские преследователи, посланные вдогонку за беглецами), у самой границы земного космодрома направили на землян-беглецов Лучи Уменьшения.

Да, эта неизвестная маленькая летящая тарелка, похожая на белую пуговицу – была совсем не безобидной.

Преследователи сделали своё дело – и удалились. А космолет «Астра», уменьшенный до размеров небольшой пуговицы, завяз в густой траве, на обочине посадочной полосы.

Никто не смог заметить эту «пуговицу», а голосов, вернее – писка – прибывших землян-космонавтов, уменьшенных до размера муравьев, тем более не было слышно. Разве кто-нибудь слышал голос муравья? Ведь прибывшие на Землю земляне могли теперь издавать только тонюсенький писк, похожий на комариный. А кто обращает внимание на звуки, которые издают комары?

Между тем, прибывшие на «Астре» земляне (теперь они – ультрамаленькие существа, но они не знают об этом!) – выбрались из своего космолета и очень удивились.

Почему же никто не устремился им навстречу? И в то же время бывшие пленники видели, как бегают по космодрому люди, слышали их крики и их призывы внимательно обыскивать каждый куст. Эти бегавшие по космодрому люди показались вернувшимся астронавтам огромными великанами! Может быть, они ошиблись и приземлились на какой-то чужой планете?

В чем дело, что случилось? Неужели на Земле произошел катаклизм? Да и стоявшие на поле космодрома космолеты тоже были какие-то гигантские.

Да, наверное, и даже скорее всего, – здесь, на Земле, случился катаклизм. По сравнению с гигантскими земными летательными аппаратами, которые стояли на космодроме – их космолет «Астра» показался прилетевшим просто маленькой игрушечкой.

Теперь они поглядели друг на друга. Вроде бы – все нормально. Но вот по сравнению с бегавшими по космодрому рослыми людьми они были просто муравьишками! Эти «гигантолюди», которые бегают по аэродрому, безусловно, великаны. Эти существа во всем похожи на людей, но они – гиганты. Они кого-то окликают своими громоподобными голосами. Кого?

И... почему же всё-таки они произносят их имена? Да-да, если прислушаться – это же они, эти гигантолюди – они окликают их сейчас. Значит, эти великаны зовут их, зовут именно их, ведь произносятся именно их имена – четыре имени: капитана Ива, впередсмотрящего Айкона, борт-инженера Варта и корабельного врача Нура!

Маленькие, крошечные пассажиры космолёта «Астра» попытались в ответ дать сигнал о себе, но это был один лишь неясный звук. Куда же делись их голоса, откуда этот мышиный писк вместо нормального мужского голоса?

И вдруг эти уменьшенные злой силой люди с ужасом поняли: что-то случилось, и в результате этого «чего-то» они стали крохотными подобиями людей, а их голоса превратились в комариные писки!

Теперь, при таких обстоятельствах, – они могут и никогда не выбраться из этого состояния. А бегающие по аэродрому земляне никогда не узнают, что они, маленькие и никому не нужные, похожие на комаров, странные существа, – на самом деле – человеческие существа.

Просто, эти беляне превратили их, людей, в комароподобных существ, ростом, равным росту насекомых, и к тому же – в существ, имеющих голоса, похожие на писк комара!

Всё это означало, что теперь, превратившись в мизерных малюток, – они могут никогда не выбраться отсюда и навеки останутся такими, какие они есть сейчас – крошечными, беспомощными, неузнаваемыми!

Некоторое время они молчали, с ужасом понимая, что здесь, на космодроме, их теперь ищут земляне, подготовившие всё для посадки земного космолета. Их теперь никто не заметит и не услышит! При этом они прекрасно видели друг друга, свой крошечный космолет и траву вокруг себя.

Но вот эти бегающие по космодрому люди... Что с ними? Почему они такие большие?

Что же все-таки случилось на Земле? Люди стали великанами?! Внезапно Айкон (он был впередсмотрящим космолета) воскликнул:

– Смотрите, вот большое дерево, похожее на одуванчик! А вот еще одно большое дерево! И оно тоже похоже на одуванчик! Но разве на аэродроме должны расти деревья, похожие на одуванчики?! И вот еще – да здесь – целый лес!.. Может, мы не на космодром приземлились, а попали в одуванчиковый лес?

Капитан Ив ответил ему:

– Какой же здесь лес? Это просто одуванчики, обычные маленькие одуванчики. Представляете, до чего мы малы, если одуванчики кажутся нам деревьями?! А муравьи, которые снуют взад-вперед перед нами, кажутся нам почему-то такими же, как мы сами. А люди, люди стали великанами!..

Понимали земляне или нет, что кто-то неизвестный превратил их в маленьких и совсем незаметных? Сначала никто из них не понял этого, но, посмотрев друг на друга, они вдруг застыли в оцепенении.

Теперь им стало ясно, что они больше не земляне-космонавты, а какие-то малюсенькие, кукольные люди, похожие на муравьев, и столь малые, что даже и детям они не интересны.

– Кажется, ростом мы еще меньше этих рыжих муравьев. Что же произошло, почему так случилось? – с тревогой спросил Варт, борт-инженер.

– На вопрос «почему», – ответил капитан Ив, – есть только один древнейший ответ: «ищите, кому это выгодно».

– Да ведь выгодно это только белянам. Не удалось им нас догнать, вот и сделали нам такой «подарок», уменьшили нас до такой степени, что, пожалуй, и обнаружить-то нас здесь невозможно. И я, как врач космолета, требую от каждого беречь свою жизнь, проявлять осторожность... Любой укус комара может теперь быть для нас смертельным. Мы сейчас очень слабы и уязвимы. Теперь каждый может случайно наступить на кого-либо из нас, или даже на всех нас сразу – и мы исчезнем. Помните об этом, друзья, – произнес Нур, корабельный врач. Он старался говорить очень твердым голосом, но не смог скрыть своего волнения.

«Мы находимся, скорее всего, на обочине космодрома, – думал между тем капитан Ив. – Может, залезть вот на этот одуванчик и оглядеться, попытаться оценить обстановку?»

Но он вовремя остановился, вспомнив слова Нура. Ведь теперь столько опасностей, а погибнуть нельзя. Вот, например, одуванчик может надломиться, сломает тебе ногу, и – что дальше? Ни погибнуть, ни получить травму теперь нельзя. Их жизни теперь не принадлежат им, ведь они владеют тайной, которая поможет землянам узнать об опасности и что-нибудь придумать для своего спасения.

Словно в подтверждение этой мысли, ботинок кого-то из землян внезапно чуть было не накрыл их всех. Но, к счастью, они вовремя увернулись, прыгнув в небольшую ямку. Только Варту не повезло, и он сейчас массировал отдавленную руку.

Теперь, сидя в этой ямке, они и стали совещаться о том, что же им теперь делать, как спастись и как выйти на связь с Землей. А выйти на связь необходимо, чтобы предупредить землян об опасности, о замыслах белян и о коварстве этих противников.

Они слышали какие-то выкрики и команды, раздававшиеся на поле космодрома. Но они не могли разобрать слов, так как каждое произнесенное слово было для них как раскаты грома.

Да, да, надо выйти, необходимо обнаружить себя, но как такое сделать и притом не быть растоптанными? Ведь не случайно же кто-то превратил земных космонавтов в таких крошечных, бессильных и беззащитных! Кому это выгодно? Да только белянам, преследовавшим их, кому же ещё?

Как это было

Как же такое случилось? Преследователи, посланные Планетой Белых Лучей, уже почти настигали беглецов...

Но только почти. Они опаздывали на какие-то доли секунды, но именно эти доли секунды оказались решающими. Космолет землян ускользнул от белян. Сверхточные белянские приборы слежения, установленные на их космолете, показали: «Миссия догнать космолет «Астра» и повернуть его обратно – уже невыполнима».

После этого сообщения командир космолета белян О-Но-Ко принял решение послать убегавшим землянам лучи уменьшения.

Однако никому, – ни ему самому, ни кому-либо другому, было неясно, как же все-таки поступать дальше. Ну, уменьшат они пленников до размера букашек, но ведь здесь, в воздухе, непосредственно в условиях полета, – они не смогут еще и лишить их памяти и голоса – это длительная процедура...Они ведь здесь всего лишь в космолете, а не в специальной лаборатории!

Да еще, к сожалению, крошечные земляне, убегавшие от белян в своем космолете и теперь превращенные в букашек, – они не потеряли свою память и свое умение говорить!

Значит, – они могут рассказать своим соплеменникам, что беляне их пленили незаконно, обнаружив их на нейтральной полосе. И с нейтральной полосы взяли их в плен! То есть – нарушили межпланетный Закон. А за такое всю Планету Белян могут объявить вне закона. И тогда Межпланетный Суд приговорит всех белян к изоляции. А в изоляции жить в космосе слишком сложно, опасно и безрадостно.

Вот почему беляне устроили погоню за бежавшими из плена землянами. Теперь беляне стремились во что бы то ни стало исключить возможность встречи пленников со своими землянами! Если их сейчас не остановить – они, конечно, расскажут своим соотечественникам все тайны Белой Планеты, которые они узнали во время пленения. И факты, которые эти беглецы расскажут, будут неоспоримы для Межпланетного Суда. Тогда белянам грозит уничтожение.

Конечно, это удачно, что Командир О-Но-Ко привел в действие аппарат уменьшения. Но теперь О-Но-Ко и сам не знал, что теперь делать дальше. Ему еще предстояло связаться с Центром, но у него не было на это времени.

Он и его команда летели теперь с самой большой скоростью, он еще рассчитывал каким-нибудь способом облучить смертельными лучами этих своих крошечных противников, которые пока в виде маленьких букашек ползали по полю аэродрома.

Но всё же О-Но-Ко был отчасти доволен собой, – ведь кратковременная цель была достигнута, и на какое-то время земляне были выведены из строя. А там посмотрим – уничтожить букашек ничего не стоит. Придумаем, как это сделать!

Хотя в иных условиях можно было бы вообще испепелить лучами и сбежавших землян, и их космолет... Но – это сейчас, в открытом небе, было бы заметно и опасно: ведь по правилам Альянса Дружбы и Взаимной Помощи (Альянс ДИВП), лишение жизни кого-либо из обитателей космоса каралось уничтожением провинившихся.

Командир О-Но-Ко оценивает ситуацию

Но сейчас, – рассуждал сам с собой О-Но-Ко, – на какое-то время опасность для белян была приостановлена, земляне превращены в мелкие существа, и встреча их с соотечественниками пока не состоится. Кто увидит этих букашек, кто их разглядит? Хорошо бы, чтобы кто-нибудь из землян случайно раздавил бы их сапогом, или – что они там такое носят на своих ногах, эти отсталые существа, у которых, вместо таких прекрасных крыльев, как у нас, белян, – есть всего лишь две кривые ноги, на которые даже смотреть не хочется... Подумать только! Ноги – вместо крыльев! Надо же до такого додуматься!

В общем, ладно, пока все не так уж плохо, ведь ему, О-Но-Ко, удалось превратить этих четверых землян в букашек с тонким писком вместо голоса! А там, если повезет, – земляне никогда с ними, с этими букашками, и не повстречаются. Зачем им какие-то жалкие букашки? И все будет шито-крыто, никто не узнает о преступлениях обитателей Планеты Белых Лучей.

Но... вдруг эта встреча букашек с другими землянами все же состоится, и тогда бывшие астронавты, а ныне букашки – расскажут соотечественникам о том, что совершили и собираются совершать беляне? Что тогда делать?

Они ждали приказа. Дальнейшие действия должен предложить Центр Противодействия опасностям на Планете Белых Лучей.

И О-Но-Ко решил связаться с Центром.

А между тем, маленькие люди из экипажа космолета «Астра», ставшие малютками, думали, как им выбраться из беды

Итак, это был Варт, тот, чью руку отдавил сапог огромного размера. Он наверняка был бы раздавлен этим сапогом, но в последнюю секунду Варту удалось увернуться. При этом он издал громкий (как ему казалось) звук, похожий на «Ой», но обладатель сапога, конечно, этот писк не услышал (несмотря на то, что на космодроме был включен режим тишины).

Но, хотя обладатель сапога этот звук не услышал – зато сверхтонкий для земного уха звук был зафиксирован сверхмощным земным аппаратом звуковых исследований. Аппарат уловил признаки человеческой речи в тоненьком писке, особый тембр звучания, свойственный регистру звуков, произносимых людьми. Немедленно был озвучен приказ прекратить поиски до окончания исследования принадлежности неизвестного возгласа.

В квадрат земли, где был зафиксирован странный писк, направили лазерные лучи. Они последовательно освещали и исследовали каждый миллиметр выбранной плоскости.

Эти лучи слепили глаза крошечным астронавтам с космолета «Астра», и они, по совету доктора Нура, изо всех сил зажмурились, чтобы не ослепнуть. Они не понимали, что происходит, но надеялись, что, может быть, земляне обнаружат их и помогут им.

Вдруг они услышали произнесенные через рупор вполне им понятные человеческие слова:

– Существа, похожие на людей! Наши аппараты предоставили нам ваши увеличенные в 1000 раз изображения. Вы похожи на космонавтов с Космолета «Астра». Но кто вы, и почему вы на них похожи? И – почему вы так малы? Сейчас наш доктор подойдет к вам со специальной коробкой, куда вы должны поместиться все до одного – и вас доставят в лабораторию.

Если у вас есть враждебные намерения, то мы предупреждаем: любая попытка нападения закончится уничтожением вас!

Вот такого космонавты «Астры» не ожидали! Подозрения всегда унизительны, но в их положении особенно обидны. Однако с ними говорили люди, близкие им, поэтому всё, в конце концов, объяснится и разрешится. Им помогут!

Они всё-таки ждали с радостью появления доктора, они в один миг все попрыгали в его коробку и дали унести себя в лабораторию.

Сначала «маленьких загадочных существ» (так назвали их земные ученые), поместили в камеру карантина, где мощные лазерные обеззараживающие лучи прошлись по каждому миллиметру их тела, чтобы уничтожить возможных микробов. А затем они предстали перед Комиссией Чрезвычайных Ситуаций.

– Кто вы? – задал вопрос председатель.

– Мы – экипаж «Астры», – ответил капитан Ив.

– Вы не можете быть экипажем «Астры» уже хотя бы потому, что на посланном с Земли космолете «Астра» были люди, земляне, а не маленькие существа, похожие на людей. Учтите, нам удается разглядеть вас только благодаря лучам увеличения. В обычном масштабе вы похожи на муравьев. Однако вы говорите на языке землян, и мы понимаем вас не благодаря телепатии или переводческой машине. Мы понимаем вас «вживую», так сказать. Это наводит на размышления о том, кто же вы, почему вы такие маленькие и почему вы похожи на муравьев, а разговариваете с нами так, как говорят люди?? Отвечайте и знайте: детекторы лжи включены.

– Мы – экипаж «Астры» – ответил капитан Ив. – Мы были пленены жителями Планеты Белых Лучей. Там нас изучали. Нам удалось убежать, беляне преследовали нас. Но не догнали – и видимо, именно они превратили нас в крошечных, неведомых существ, которые теперь стоят перед вами.

– Но какой интерес они испытывали к вам, похищая вас?

– По некоторым их высказываниям и по их разговорам между собой, можно сделать вывод, что беляне сейчас разрабатывают методы массового тайного похищения и содержания людей Земли на своей планете.

– Но зачем им это?

– Мы, люди планеты Земля, выдыхаем углекислый газ, а этот углекислый – необходимый ресурс для обеспечения жизни белян.

– Да, это объяснение можно принять, особенно при условии, что детекторы лжи подтверждают абсолютную правдивость вашего поведения. Мы проверим ваше предположение. Вы дали нам ценные сведения об изъятии углекислого газа. Приборы давно показывали отклонения количества углекислого газа в ночном пространстве Земли. Мы связывали это с природными изменениями. Но теперь всё понятно, и наши исследования пойдут по другому пути. Вы поможете нам. Но вот как объяснить то, что у вас такой крошечный рост? Это не маскировка? Не являетесь ли вы разведчиками с какой-либо недружественной планеты?

– Мы не можем понять, как и почему мы за несколько секунд до посадки оказались почти невидимыми, а наш корабль «Астра» стал по размеру не больше, чем пуговица.

Предполагаю, что беляне успели послать нам вслед какие-то лучи, уменьшившие и нас, и наш корабль. Но это только предположение. И.... как вы можете помочь нам, вернуть нам прежний облик? Мы ведь теперь малы и беспомощны.

– У нас есть медицинская служба. Это их дело – вернуть вам прежний облик.

Маленькие и невидимые герои-астронавты счастливо улыбнулись. Но улыбки этих крошечных людей были незаметны для их высоких и могучих собеседников.

А в это время

О-Но-Ко нажал кнопку экстренного вызова Центра. Её можно было использовать только в случае угрожающих или неразрешимых ситуаций. Ситуация, сложившаяся для белян, преследовавших беглецов – землян, – была одновременно и угрожающей, и неразрешимой.

Монитор загорелся белым светом. Появилось знакомое птичье лицо, задрожали пышные разноцветные перья на вытянутой птичьей головке с оранжевым клювом. Это был Главный Советник Белой Планеты по кризисным ситуациям в космосе Ан-То-Ро.

О-Но-Ко стал докладывать ситуацию. Он был внешне спокоен, но голос его предательски дрожал, выдавая волнение.

– Возьмите себя в руки, командир корабля. Только железная воля помогает выйти из сложной ситуации. Мы следили за вашими действиями. Решения, которые вы принимали, соответствовали обстановке. Одного только вы не поняли.

– Чего, чего именно я не понял, господин Главный Советник?

О-Но-Ко хотел скрыть испуг, но это ему плохо удавалось. Дело в том, что ошибка командира межпланетного корабля на Планете Белых Лучей каралась весьма жестоко...

– А вот в чем ваша ошибка, капитан О-Но-Ко. Вы послали этим ничтожным землянам лучи уменьшения. А следовало бы вам посылать им лучи уничтожения.

– Но позвольте сказать, господин Главный Советник! Ведь уничтожать жителей других планет – можно только в крайнем случае.

– А вот это и был крайний случай. Вам не стоило быть таким самонадеянным, О-Но-Ко...

– Господин Главный Советник, ведь на раздумье не было и секунды.

– У хорошего командира всегда есть секунда.

– Но нашу Белую планету за такое могут распылить на атомы.

– Нет. Только вас, лично вас. А Планета тут как бы и не при чем. Мы уже объявили вас сумасшедшим по всем каналам межкосмической связи. Вернее, мы обвинили землян, которые якобы послали вам лучи, лишающие разума весь экипаж вашего корабля. Я не думаю, что вам стоит возвращаться на нашу Планету Белых Лучей. Безопаснее всего для вашего экипажа и для вас лично – стать «летучими голландцами космоса». Найдите себе Пространство Синего Тумана, или необитаемую планету, и дождитесь, пока скандал утихнет. Если он утихнет – мы дадим вам знать, и тогда, может быть, вы еще вернетесь к нам. А пока – не выходите на связь. Это опасно и для вас, и для всей Белой Планеты. Мы постараемся принять меры по уничтожению всего экипажа этого земного космолета «Астра». Если эти меры увенчаются успехом – мы дадим вам знать, и вы вернетесь на Белую Планету, потому что в этом случае никому не удастся доказать, что мы, беляне, – в чем-либо виноваты. Если успеха не будет – простимся с вами навсегда, вы станете «летучими голландцами космоса». Считаю разговор оконченным.

С белого экрана исчез сначала оранжевый клюв, потом знакомые пышные разноцветные перья на вытянутой птичьей головке Главного Советника Белой Планеты по кризисным ситуациям в космосе, профессора Ан-То-Ро.

Капитан О-Но-Ко печально опустил свой клюв. Теперь надо сообщить об этом экипажу.

Он решил сказать им, что Главный Советник просто послал их космолет на поиски одного необитаемого космического острова. Он боялся бунта со стороны своего экипажа. Поэтому он сообщил, что получил новое задание по разведке космического пространства. Космолет белян под командованием О-Но-Ко изменил траекторию полета.

Эпилог

Ученым Земли довольно быстро удалось вернуть космонавтам «Астры» их прежний облик. Четверо смелых – капитан Ив, бортинженер Варт, доктор Нур и впередсмотрящий Айкон рассказали о планах белян, которые хотели внезапно и хитро, не обнаруживая себя и своих намерений – напасть на землян. Они рассказали, что беляне рассчитывали похищать землян и переправлять их на свою Белую Планету, поселять в колониях, отбирая там тот самый, драгоценный для этих белян, углекислый газ, который выдыхают земляне!

Но Закон Космического Содружества Планет гласил: в космосе должны быть строгие границы.

Нарушение планетарных границ кем бы то ни было, а тем более – похищение обитателей, жестоко каралось, вплоть до распыления планеты-нарушителя на атомы.

Белянам было известно об этих строгих космических правилах: беспощадно наказывать любую планету, посягнувшую на суверенитет и благополучие другой планеты.

Знали они и о том, что любые насильственные действия в отношении других планет и их обитателей наказываются изгнанием планеты-нарушителя из Межпланетарного сообщества. Беляне знали этот суровый закон и поэтому готовили свои хитрые операции в строгой тайне.

Теперь они были разоблачены. Землянам оставалось только подать в Межпланетный Суд. Свидетелями должны были выступить космонавты «Астры».

Руководство Белой Планеты предстало перед судом. Их признали виновными и в наказание отправили на Планету Вечных Дождей. Там невозможно творить зло, потому что эти дожди и постоянная, изнурительная борьба за физическое выживание – не оставляют сил ни на что другое.

Кроме того, изгнанные жители планеты Белых Лучей были отданы под протекторат Межпланетного Наблюдательного Совета, который обязался изменить моральный климат и нравственные правила жизни ее обитателей.

Что касается космолета капитана О-Но-Ко, то он затерялся в космосе, подобно Летучему Голландцу, кто-то видел его в Пространстве Синего Тумана, но мы до сих пор не знаем, что же с ним произошло.

Землянам же было разрешено искать и использовать «частицы VITA», или – «Частицы жизни» – в любом регионе космоса, если это не наносит вред кому-либо из обитателей близлежащих миров и не нарушает межпланетарные границы.

* * *

«Я рассматриваю фантастику как изображение благоприятных и неблагоприятных возможностей, над которыми следует задуматься. От решений, принятых сегодня, зависит и то, что ждёт нас завтра», – Герберт Вернер Франке, немецкий писатель-фантаст, 1927^[6].

Размышления Гессия Флора

Шестьдесят четвертый год новой эры. Новый римский прокуратор Иудеи Гессий Флор направлялся к месту своего назначения.

Римский прокуратор

Гессий Флор назначен Прокуратором Иудеи

Сначала он прибыл в свою новую резиденцию, Кесарию. Этот город был построен еще царем Иродом Великим по римскому образцу и подобию, чтобы принимать там посланцев Рима. Здесь он, Гессий Флор, новый римский прокуратор, остановится только на один день.

Потом путь его лежал в Иерусалим, столицу иудейской провинции.

Он получил эту очень хлебную должность прокуратора благодаря хлопотам своей жены Клеопатры. У Клеопатры были весомые связи в верхах римской знати, как благодаря ее рождению, так и благодаря дружбе с Поппеей Сабиной, любимой женой императора Нерона. Недруги толковали об испорченности Клеопатры. Но это – чистая зависть. О какой испорченности может идти речь, если именно испорченность обеспечила ему, её мужу прекрасную карьеру? Вот теперь он, Гессий Флор, грек по рождению, принадлежащий к сословию римских всадников, поднялся, благодаря хлопотам своей жены, еще на одну ступеньку: он теперь – прокуратор римской провинции. Это очень хлебное место.

Но все равно – разве прокураторство – это его удел?! Он, Гессий Флор, – будет управлять всего лишь двумя злосчастными провинциями, Иудеей и Самарией? На окраине Империи! Какая-то маленькая Иудея! Он слышал от многих, побывавших здесь, что эта пустынная окраина Рима всегда недовольна и всегда готова взбунтоваться.

Всего лишь небольшая, но самая непокорная римская провинция. Его также предупреждали о высокомерии Иудейского Первосвященника, которого здесь называли Великим и даже – Мессией. Однако он справится с этим народом и с их «Мессией»! Ведь он всегда гордился своей жестокостью.

Одежды Древних иудеев Евангельского периода

Флор постоянно любовался собой: ему нравился его мужественный и неприступный вид, суровая мина на лице, чисто римская повелительность во взоре и в жестах. Он умел красиво, а порой устрашающе запахивать тогу. К тому же он мог говорить властным тоном, а это, по мнению римлян, было даром богов и свидетельством высокого предназначения. Он любил умащивать волосы римскими благовониями, ибо этот запах всегда сообщал ему победное, царственное настроение Сам император Нерон ценил Гессия Флора, раз сделал его прокуратором. В резиденции римских прокураторов в Кесарии можно было чувствовать себя, как в маленьком Риме. В Кесарии такие же термы, бани, фонтаны, театр, где можно устраивать и соревнования в беге колесниц, и даже – бои с гладиаторами.

Первосвященник

Обычно римские прокураторы жили здесь, в Кесарии, и покидали город только на некоторое время, когда их присутствие было необходимо в Иерусалиме. Чаще всего, прокуратор прибывал в Иерусалим во время праздников, чтобы обеспечивать порядок в этой столице, кипевшей страстями. Ведь на праздники в Иерусалим стекался народ из всех уголков, сюда прибывали люди разных верований, сообществ и пристрастий. Столкновения их между собой были неизбежны, поэтому следовало заранее укрепить город войском.

Кроме того, во время своих посещений, прокуратор должен был общаться с первосвященниками, он был главным судьей во всех спорах. Ну, а если уж прокуратору не удавалось решить какие-нибудь вопросы, тогда управляемая провинция или сам прокуратор, обращались к помощи сирийского наместника, облеченного более обширными полномочиями. Этим сирийским наместником сейчас был Цестий Галл, и Флор пока не знал, как сложатся их отношения.

Но он сам хотел как можно скорее стать сирийским наместником, Это звание давало бы ему больше возможностей двигаться как можно быстрее и выше по хлебным должностям.

И все же: что такое эта крошечная маленькая Иудея, чем эти иудеи так гордятся? Да они всего лишь мост для объединения восточных провинций, вассалов всесильного Рима!

И зачем только этот странный, вечно волнующийся народ одурманен каким-то своим глупым законом? В Риме говорили, что эти иудеи притворно и лукаво делают вид, будто подчинились Риму, а на самом деле чтут своего непонятного и невидимого Бога. Если бы они действительно подчинились Риму, то приняли бы и римских богов. Их иудейский бог, видите ли, невидим, его изображения, оказывается, не существует!

Как это не существует? В Риме каждая семья имеет обычно двух пенатов, это боги-хранители, покровители домашнего очага, они берегут дом и запасы продовольствия. Их изображения ставят возле очага. А вообще есть еще и государственные пенаты, они охраняют весь римский народ, в их честь построен храм богини Весты.

Со своими богами римляне дружат, обращаются ласково, но без лишней фамильярности и могут попросить у них что угодно. Например, помочь в борьбе с врагом или приобрести стеклянные бокалы (стекло тогда ценилось в Риме дороже золота). Но ведь для того, чтобы просить богов о чем-то, надо для начала – хотя бы видеть их перед собой. Ну, если не их самих, то хотя бы их домашние изображения, – скульптуры богов. С ними можно разговаривать дома и просить их о чем угодно.

А как красиво в храме Весты! Как благородны беспорочные весталки!

И какое множество богов теперь в Риме! А эти иудеи говорят, что их бог един, вездесущ, но невидим! Какие сказки! Невидим! Вездесущ! Что за сказки!

Или вот – бог войны Марс! Полководцы, отправляясь на войну, шли в храм этого Марса, чтобы просить его о помощи. Они дотрагивались до его щита и копья, которые расположены над жертвенным алтарем, и громко произносили «Бодрствуй, Марс!» Особые жрецы – салии («плясуны» или «пляшущие»), с пениями и плясками, шли по улицам Рима и толпы народа приветствовали их.

А здесь, в непонятной Иудее – всего один Бог! Но ведь в жизни людей столько забот, удач и препятствий, разве может с этим справляться кто-то один из богов? Непонятно, о чем они думают, эти иудеи?

Вот, например, он, Гессий Флор, родившийся в городе Клазомены, на берегу Ионического моря, он знал, о чем думать. Настоящий воин должен думать о победах и богатстве. Мужество обеспечивает победу. А чтобы раздобыть богатство, надо не только отобрать его у других, но еще и суметь его сохранить, не дать отобрать у себя.

Всё же ему повезло: Иудея, куда он прибыл, очень богата, ведь она расположена на пересечении восточных торговых путей. В ней много богатств, и она, как все римские провинции, дает возможность Риму отбирать ее богатства.

Всё-таки здесь, если умело разделять и властвовать, можно неплохо заработать на взятках и налогах. Он, Гессий Флор, не даст повода себя уволить, подобно своему предшественнику Луцию Альбину.

Этого Альбина глупые иудеи обвинили в жестокости. Но разве можно править без жестокости? Просто надо уметь «разделять и властвовать». Надо уметь стравливать чернь друг с другом. А в случае беспорядков – жестоко подавлять их раздоры, благоволить к одним и жестоко карать других. А когда подавляешь – и та, и другая сторона приносят дары смирения. Но сам ты, прокуратор, как бы и ни при чем, это все они, непокорные! Они во всём виноваты, бунтуют против Великого Рима!

Они слепо подчиняются своему Синедриону, этому собранию жрецов, называемых здесь первосвященниками. Зачем вам, иудеи, первосвященники, если есть великий Рим? И не мечтайте вырваться из объятий Римской империи! Это ещё никому не удавалось, а что там говорить о людях, живущих на этом пустынном полуострове! Ведь половина земель в Иудее – бесплодные пески... И только торговля дает возможность богатеть здешним людям, они находятся на пересечении торговых путей, к тому же еще и знают толк в торговле.!!! Правда, у них нет помощника, бога торговли Меркурия, есть только один этот их единый Бог, Вездесущий и Невидимый.

Но о чем можно просить невидимого Бога? Это бесполезно, с таким же успехом можно просить о помощи тишину. Вот он, Гессий Флор, римский всадник и прокуратор Иудеи, он всегда и обо всем просит своих любимых богов – богиню войны и победы Викторию, бога войны Марса, бога богатства Плутона, богиню любви Венеру – помочь ему выжить в бою, дать ему богатство и любовь!

Эти побежденные Римом глупцы постоянно мечтают о каком-то своем Мессии, который, по их бестолковому мнению, войдет в Иерусалим и прогонит римлян!

Да разве кому-нибудь удавалось прогнать римлян? Хотя – пусть мечтают. Ведь мечты, не подкрепленные силой, как правило, безопасны.

Но какие непокорные взгляды у этих иудеев! И если их глупые иудейские мечты о свободе – всего лишь выдумки рабов, то их непокорные взгляды – это уже реальность. За этим что-то скрывается. Вот почему прокуратор Гессий Флор придавал большое значение своей незримой тайной полиции.

Он чтил старое римское правило, гласившее: А potiori – На основании преобладающего.

Опасения Гессия Флора

И всё же эти непокорные взгляды! Вечно у них волнения и восстания. Не понимают, как велик и непобедим Рим. Есть правило победителей: покоренных надо все время пригибать к земле. Правда, делать это следует осторожно. И желательно, при помощи той части местной знати, которую удалось переманить на свою сторону.

Однако, в этой Иудее даже покорившиеся Риму, даже возвышенные им, даже те, кому Рим дал некое подобие власти над соплеменниками, – были, увы, начисто лишены чувства благодарности! Они не вызывали доверия. Того и гляди – укусят. Такой уж народ. Здесь всегда надо быть начеку.

Но все-таки есть и среди завоеванных народов умные люди. Вернее, встречаются иногда. Как вот был этот их царь Ирод. Сразу признал силу Рима, служил Риму, дружил с Римом... А как он выбивал из своих подданных дань для Рима! Поистине, даже сами римляне не сумели бы делать это столь же успешно. Царь Ирод, он даже иудейские пожертвования из Храма забирал и отдавал их Риму, когда было надо. Он безропотно отдавал эти пожертвования из Храма тем сборщикам, которых присылали из Рима. За такую преданность, безропотность и щедрость царю Ироду и была обеспечена поддержка от Рима.

Он, Гессий Флор, тоже будет отбирать богатства Храма! Но делать это он будет по-умному, чтобы не вызвать бунт. Он будет сталкивать иудеев и греков, а сам при этом останется в тени.

В донесениях императору Нерону Гессий Флор всегда сообщал, что жестоко пресекает как в Самарии, так и в Иудее, – даже попытки думать о бунте.

Но в глубине души что-то его мучило, он знал, что иудеи не сдадутся. Они сейчас только притаились, чтобы дождаться своего «освободителя», которого они называют как-то непонятно – Мессия. Его появление как будто бы предсказано в их Законе. А Закон, как они говорят, им дал сам Бог.

И что же это за Бог такой, который даже не вылеплен из глины, или из мрамора?! Что за Бог, которого нельзя поставить у очага на специальный постамент и с которым нельзя поговорить запросто, один на один, как это делают римляне?

Да, Рим – это не маленькая Иудея с ее причудой верить в единого Бога и втайне мечтать о восстании против могучего Императора Нерона. О, какая тяжелая страна, как изнуряюще жарко в этой маленькой сухой пустыне!

Но всё же Гессий Флор ни о чем не жалел. В этой испепеляющей иудейской жаре он добудет своё богатство и насладится властью! Он не даст себя отозвать, как позволил этим жалобщикам его предшественник Луций Альбин. А если даже срок его прокураторства окажется недолгим – он и за этот срок успеет собрать себе внушительное богатство. Он сумеет так запугать и запутать местное население, что писать жалобы в Рим на него, Гессия Флора, они будут бояться еще больше, чем платить ему, Флору, непосильные поборы и налоги.

Он уже знал, какой прощальный подарок приготовил ему его предшественник Альбин, отозванный в Рим из-за жалоб иудеев! Ведь когда Луций Альбин узнал о назначении Гессия Флора на его место, он повелел казнить всех арестантов, осужденных на смерть. Зато тех, кого осудили за менее значительные преступления, он освободил за немалые суммы денег. И вот теперь все тюрьмы в Иудее были пустыми, зато страна изнывала от разбойников. Вот такой злобный подарок оставил бывший прокуратор Альбин вновь назначенному прокуратору, ему, Гессию Флору. Это обещало сейчас особые трудности для правления Гессия Флора...

Кроме того, самонадеянный Флор еще не знал, что он будет последним прокуратором Иудеи и погибнет в огне восстания, когда взбунтуются те, кого он надеется беспощадно грабить.

Размышления Клеопатры, жены Гессия Флора

Итак, ее мужу, Гессию Флору, дали предписание ехать в Кесарию. О, это хлебное место досталось её мужу только благодаря ей, Клеопатре. Ведь Клеопатра была самой близкой подругой жены Нерона, Поппеи Сабины, известной своей красотой и испорченностью (впрочем, Клеопатра от нее не отставала в нарушении всяческих добродетелей).

Жена Флора, Клеопатра, сразу подумала о том, что надо тщательно продумать, как использовать в Кесарии «театрум» Ирода, эту прекрасную мини-копию римских театров. Царь Ирод Великий возвел «театрум» в этом городе в угоду Риму, да и вся Кесария – небольшая копия Рима. При прежних прокураторах – Фесте, Альбине, театр в Кесарии почти совсем не использовали. А ведь театр – мощная политическая площадка, где можно завязывать и укреплять свои связи. Ведь связи решают всё! Можно даже Нерона пригласить сюда выступить. Надо не забыть дать указание сделать маски богов и героев на мифологические сюжеты. Император Нерон любит выступать в театре, причем в разных масках, он любит играть на кифаре и дребезжащим голосом петь чудовищные стихи своего сочинения. При этом все всегда горячо аплодируют ему и безмерно восхваляют. Аплодисменты – мания императора. Они, Флор и она, Клеопатра, обеспечат Нерону бури аплодисментов.

Нерон

Известно так же, как любит император Нерон цирковые игры и конные соревнования. Вот в Олимпии он сам правил колесницей, запряженной десятью лошадьми. Правда, коней он тогда не сдержал. Но судьи все равно провозгласили императора победителем и увенчали лавровым венком. Судьи за это получили римское гражданство (слава богам, её Флор, в этом не нуждался! Но – перейти в более высокое сословие ему бы не помешало!).

Тогда, после своей «победы» на конных соревнованиях Нерон освободил всех греков от податей. О, он умел награждать в ответ на признание своих талантов!

Только бы император приехал в Кесарию и выступил, только бы приехал, а признание его талантов они, Гессий Флор, и она, Клеопатра, сумеют обеспечить.

Здесь, на этой окраине Римской империи, хорошо бы порадовать Нерона (если он приедет), его артистичную натуру, экзотическим восточным танцем. Это понравилось бы и Нерону, и Поппее Сабине, о которой она, Клеопатра, уже скучает. Как будет трудно ей жить вдали от любимой и сумасбродной подруги, с кем будет она обсуждать свои проблемы и логику женского поведения? Ведь именно Поппея умеет придумывать такие ходы во взаимоотношениях, которые обычным, скучным женщинам и в голову не придут.

Например, та потрясающая история, когда Поппея, будучи замужем и одновременно в связи с Нероном, заставила его не просто развестись с Клавдией Октавией, но и казнить её. Якобы за прелюбодеяние! Та плакала, просила прощения. За что? Октавия умоляла сохранить ей жизнь. С какой стати? Поппея тогда прямо сказала ей, Клеопатре: «А для чего этой Октавии жить? Чтобы я волновалась, боялась, как бы у Нерона вдруг не вспыхнули чувства к бывшей супруге? Ведь Нерон когда-то женился на ней. Вот пусть Клавдия Октавия и поплатится за это!»

И в самом деле, Клавдия Октавия поплатилась жизнью. Но не волноваться же теперь Поппее Сабине всю свою жизнь из-за какой-то добродетельной Клавдии Октавии.

Поппея Сабина Клавдия Октавия

А ведь простой римский народ обожал Октавию, даже возмущался, когда Нерон, обвинив супругу в бесплодии, развелся с ней, а через двенадцать дней женился на Поппее. Поппея Сабина тогда распорядилась заменить скульптуры Октавии на свои собственные. Кто-то говорил, что это бесчеловечно.

Но разве на свете бывает человечность? Нерон сказал как-то Поппее, а Поппея передала его слова ей, Клеопатре: «На свете нет ни одного человека целомудренного и хоть в чем-нибудь чистого. Люди только ловко скрывают свои пороки».

Да, это правда, все только стараются казаться добродетельными. Особенно женщины. Но уж кто-кто, а она сама и Поппея, – обе они понимают, что добродетель скучна. Мужчины-то это хорошо знают, и не следуют никакой добродетели. И пусть не следуют, надо позволять им это. Даже надо организовывать им различные развлечения, отнюдь не добродетельного свойства.

Вот так они всегда рассуждали с Поппеей Сабиной. И всегда следовали этому правилу поведения для замужней женщины. Себе они тоже кое-что позволяли. Но – всегда тайно.

Мужчины не любят, когда им изменяют. И еще: этих мужчин надо всегда хвалить. Как искусно умеет Поппея Сабина хвалить Нерона! Он ведь без ума не только от ее красоты, но и от ее похвал. Никогда она ему не скажет просто: «Мне понравилась твоя игра на кифаре». Она скажет совсем иначе: «Мне надо время, чтобы очнуться, прийти в себя после этих прекрасных, божественных звуков».

Поппея Сабина часто сравнивала Нерона с Аполлоном, покровителем искусства. И старалась сквозь пальцы смотреть на кратковременные связи Нерона. Правда, это приводило ее в ярость, но она умела скрывать свои подлинные чувства. И говорила: «Жизнь женщины – сцена, на которой она должна сыграть чужую роль». Это очень красивые слова, Клеопатра даже не вполне их понимала.

Она всегда старалась во всем подражать Поппее Сабине. Их дружба привела её к знакомству с Флором, когда тот, еще молодой и статный римский всадник, наглый, сильный и дерзкий, в составе других августинов (клакеров)^[7]был назначен сопровождать выступления Нерона в качестве певца, кифариста и декламатора. Обязанностью клакеров были аплодисменты, выкрики «браво», шумные восхваления талантов императора. Они без устали кричали, что Нерон красотою и голосом подобен богам.

И еще была одна обязанность у молодых и статных августинов-клакеров, жаждавших таким образом возвыситься. Перед ними стояла задача следить за публикой, чтобы запоминать и потом доносить на каждого, кто не хотел выражать восторг перед венценосным актером, или у кого на лице можно было заметить хотя бы тень неодобрения. Подобных зрителей немедленно казнили, если они были из простого сословия. Знатных же людей, замеченных в подобном неодобрении, уличали позже в каком-либо не совершенном ими преступлении и – тоже казнили, или присылали письмо, означавшее приказ вскрыть себе вены. Последнее было предпочтительнее, потому что каждый несчастный, расставаясь с жизнью по повелению императора, завещал Нерону свое имущество, надеясь, что за это император не уничтожит его семью.

В этих так называемых «клоаках» постепенно стали участвовать (добровольно или принудительно) также и сенаторы, бывшие магистраты и женщины из знатных семей. Среди последних оказались Поппея Сабина и она, Клеопатра. Они стали ближайшими подругами. Обе считали, что законы морали – это для слабоумных. И вот теперь, когда Поппея – жена Нерона, она выполнила просьбу Клеопатры: Гессий Флор, муж Клеопатры, получил выгодную должность прокуратора Иудеи, а со временем он получит и ранг сенатора!

Теперь необходимо добиться, чтобы Нерон посетил их провинцию Иудею! Надо подготовить особое празднество для Нерона, благо город Кесария выстроен Иродом по римскому образцу и с римским размахом.

Здесь отличная сцена, зал с хорошей акустикой, с триклиниумом^[8], где есть кушетки, на которых привыкли возлежать римляне во время пиров, сады, где будут гулять рабыни в одеждах лесных нимф. То есть, она устроит всё так, как положено в богатых римских домах.

О, римские пиршества! Хорошо бы внедрить их здесь! Пусть приедут Нерон и Поппея Сабина! Нерон будет петь и получит здесь такие аплодисменты, которые будут громче греческих! И надо устроить конные состязания. Нерон любит выигрывать такие бега.

Но, конечно, самые красивые платья будут у них: самое лучшее – на Поппее, и чуть похуже, но все равно прекрасное – у нее, у Клеопатры. Поппее Сабине очень идет зеленый цвет, и Клеопатра подарит ей нежный зеленый шелк из Египта.

Так размышляла супруга последнего прокуратора Иудеи.

Она не знала, что уже через год, в Риме, Поппея Сабина, ожидающая рождения второго ребенка, ревнуя, за что-то упрекнет Нерона и в ответ получит от него удар ногой в живот. От этого удара она скончается.

В Кесарии и Иерусалиме готовятся увидеть нового римского прокуратора

В Кесарии все было готово к прибытию нового прокуратора, Гессия Флора, назначенного императором Нероном вместо ненавистного прокуратора Альбина. Ведь не было злодеяния, которого не совершил бы этот Альбин на многострадальной иудейской земле. И ладно бы только он, как и другие римские наместники, душил бы население покоренной Римом земли налогами, похищал бы общественные кассы или разорял богачей. Все прокураторы поступали так и до него. Но этот Альбин благоволил к разбойникам, за выкуп он выпускал душегубов из тюрем, позволял им сколачивать новые шайки, которые беспрепятственно чинили разбой, спокойно перемещались по всем городам провинции и грабили мирное население.

Жертвы разбойников не только молчали, но, чтобы не навлечь на себя новую беду, еще и льстили нападавшим. Льстили ради того, чтобы не случилось с ними еще чего похуже, чем грабеж.

При Луции Альбине города постепенно пустели, потому что многие убегали в другие места, подальше от разбойных нападений.

Иосиф Флавий написал, что «Альбин выпускал на волю за выкуп преступников из тюрем и затем заставлял их делиться с ним добычей». Он был, по-видимому, первым в истории чиновником – «рэкетиром».

В конце концов иудеи отослали делегацию к императору Нерону с жалобой на Луция Альбина.

И вот теперь, вместо разорителя страны Альбина, у них будет новый прокуратор!

Эта благая новость, обсуждалась и в Кесарии, и в Иерусалиме, и в других городах Иудеи. Обсуждалась повсеместно, на площадях, в домах и на рынках. К ним едет Гессий Флор, он – из всаднического сословия, то есть он уже богат, ведь у римских всадников обычно есть крупные поместья, это – денежная аристократия Рима. Может быть, новому прокуратору незачем будет грабить их маленькую страну так бесстыдно, как это делал Альбин?

Более трезвые и осмотрительные возражали: новый прокуратор, Гессий Флор – родом из города Клазомены, то есть он грек, а греки постоянно вступают в стычки с основным населением Иудеи. Такова эта римская политика: «разделяй покоренные народы и властвуй». Стычки между группами населения покоренных территорий всегда поощрялись наместниками.

Прокуратор. Jost Amman StДndebuch, 1568

И здесь, в Иудее, всегда, почти всегда – решение принималось в пользу греков, – по мнению иудеев – таких же язычников, как сами римляне. Ведь оба эти народа, и греки, и римляне – многобожники и развратники. Спаси, Боже, правоверных сынов Израиля от всех язычников: и от Гессия Флора, и от Цестия Галла, римского наместника в Сирии, и от жестокого римского владычества!

Говорили, что жителям Клазомен, откуда родом новый прокуратор, вообще неизвестно чувство стыда. Рассказывали древнюю историю, как однажды несколько клазоменцев прибыли в Спарту, и вот какой наглостью отметили они своё прибытие в греческий город:

Они вымазали сажей кресла эфоров (членов высшей коллегии города)!

В ответ на это эфоры проявили нарочитое, артистическое спокойствие: они призвали глашатая и велели разгласить по всему городу: «Клазоменцам разрешается вести себя непристойно».

Но многие из иудеев, услышав такое и посмеявшись над весёлой историей, говорили: «Это было давно, причем здесь новый прокуратор?» Другие им отвечали: «Увидите сами! Никто из тех, кто родился в Клазоменах, не может быть достойным человеком. Впрочем, как и любой грек не может быть достойным человеком! Мало эти греки нападали на нас, особенно по субботам, мало глумились над нашими святынями, мало было драк и обид, мало было у нас стычек с ними?! Раз уж новый прокуратор родом из Клазомен, из этого бесстыдного города, – то наверняка он будет поддерживать этих эллинских богохульных язычников!»

И еще говорили: «Посмотрите на наш священный Иерусалим, или даже на Кесарию!

Повсюду, даже рядом с храмом, эти греки расписали своими глупыми любовными посланиями все стены. Они пишут свои глупости даже рядом с Храмом: «Сладчайшей и возлюбленнейшей – привет», «Филипп любит Елену». «Прошу тебя, Филумена, именем Афродиты заклинаю, – помни обо мне!». «Нехорошо поступаешь, Хлоя, оставляешь меня одного!»

Вот такие святотатственные надписи эти греки оставляли на стенах благочестивого иудейского города. Нет, не будет добра от нового прокуратора, который родом из Клазомен!

Оптимисты рассуждали иначе: «Но ведь император назначил Гессия Флора вместо Луция Альбина после нашей жалобы на жестокости Альбина! Наверняка этот новый Прокуратор будет добрее!»

Они пока не знали, что при Гессии Флоре они вспомнят о жестоком Луции Альбине как об «образце добродетели», что их новый (и последний, но они этого не знали) прокуратор получит такую оценку от Иосифа Флавия:

«В своей жестокости Флор был беспощаден, в своей наглости – бесстыден. Никогда еще до него никто не умел так ловко опутать правду ложью или придумывать такие извилистые пути для достижения своих коварных целей, как он. От ограбления отдельных богатых граждан он перешел к ограблению целых городов». «В то время когда Альбин совершал свои злодейства – большею частью втайне и с предосторожностями, – Гессий Флор хвастливо выставлял свои преступления всему народу напоказ»^[9].

От Луция Альбина Гессий Флор также отличался еще и тем, что вел себя так, как будто его прислали в качестве палача для казни осужденных.

Обогащаться за счет отдельных лиц ему казалось чересчур ничтожным; целые города он разграбил, целые общины он разорил до основания.

А вскоре после приезда в Иудею он провозгласил во всей стране: каждый может грабить, где ему угодно, с тем только условием, чтобы вместе с ним делить добычу. Целые округа обезлюдели вследствие его алчности; многие покидали свои родовые жилища и бежали в чужие провинции»^[10].

По одной из версий, Гессий Флор принадлежал к неименитому плебейскому роду южно-этрусского происхождения. В Иудее он чувствовал себя безнаказанно, полагая, что, поскольку его жена дружит с женой Нерона Поппеей Сабиной, он всегда сумеет выйти сухим из воды.

Очень скоро Гессий Флор стал ненавистен иудеям до такой степени, что по сравнению с ним предыдущий прокуратор Альбин считался теперь образцом добродетели.

Знающие люди говорили, что Гессий Флор даже оказывал покровительство сикариям – он делил с ними награбленное. А ведь сикарии создавали свои группировки по борьбе с Римом.

Однажды Гессий Флор потребовал из храмовой кассы 18 талантов золота. Получив отказ, он перебил 3600 евреев. Напрасно Прекрасная Царица Береника на коленях просила его остановить резню. Он даже потребовал дружественного приёма для своих войск, которым было приказано взять храм. Но сильный отпор со стороны населения заставил Флора удалиться.

Во время правления Гессия Флора многие жители убежали из Иудеи, а затем произошло и всеобщее восстание, закончившееся разрушением и гибелью Иерусалима.

Иудеи, возмущенные наглым и кровавым правлением, взяли в руки оружие. Вспыхнуло восстание, во время которого Гессий Флор дал полную волю грекам Кесареи громить иудеев. Большинство восставших иудеев были перебиты, остальные сосланы на галеры.

Два года, два долгих года будет длиться мучительное правление Гессия Флора, который никогда не знал чувства жалости или сострадания и всегда вел себя так, как будто даже гордился своей испорченностью. При этом корыстолюбие его было безгранично, а жестокость его не знала границ.

Заседание Иерусалимского Городского Совета накануне приезда нового прокуратора

Иерусалим. Храм Соломона

На заседании Иерусалимского городского Совета (буле) волнение чувствовалось даже в воздухе. Что ждет их при новом прокураторе? Сколько власти он им оставит? Еще царь Ирод Великий повелел им править делами города, согласовывая, конечно, свои решения с Синедрионом. Анан, нынешний первосвященник, считал, что надо предоставить все решения дел новому прокуратору. Иначе в Риме могут подумать, что сюда, в Иудею, кого ни пришли, они, бунтовщики, всегда будут недовольны.

Да и в самом деле, надо показать свою покорность, свое уважение к завоевателям. Надо задобрить нового посланника Рима, Гессия Флора, надо устроить ему пышный прием, одарить богатыми подарками, дать пир в его честь и в честь его супруги Клеопатры.

Надо, чтобы эти гордые римляне почувствовали величие культуры и традиций Иудеи.

Кроме того, конечно, надо показать прибывшим такую жемчужину восточного искусства, как Танец Семи Покрывал! Это очарует нового посланника. И он будет добрее к иудеям.

Священник

Что такое Танец Семи покрывал?

Существует древнее восточное предание о том, как богиня Инанна спустилась в Подземный Мир, чтобы отыскать там своего возлюбленного. По пути ей пришлось перед каждыми воротами снимать какую-либо часть своей одежды – только тогда ворота раскрывались. Этой героической попытке богини Инанны спасти своего любимого был еще в древности посвящен Танец Семи Покрывал.

В истории Иудеи этот танец был исполнен Саломеей. Вот как это было:

Однажды на пиру Ирод предложил своей племяннице Саломее награду по ее выбору, если она исполнит для его гостей эротический Танец Семи Покрывал. Злобная Иродиада убедила свою дочь исполнить этот танец, а в награду за это попросить у Ирода подарок: голову Иоанна Крестителя на блюде.

Юная Саломея исполнила этот эротический танец перед Иродом и его гостями. Царь был восхищен и сказал ей, что в награду он исполнит любое её желание. Наученная матерью Саломея пожелала, чтобы ей преподнесли голову Иоанна Крестителя на блюде. Ирод выполнил эту просьбу и Саломее преподнесли голову Иоанна Крестителя.

А ведь Ирода трудно было привести в такое очарованное состояние. Жестокий властитель в порыве гнева даже свою любимую жену Мариамну повелел убить, а потом долго и неутешно плакал над её гробом.

Танец семи покрывал и тогда, и сейчас, считается артистической жемчужиной восточного искусства.

Итак, старейшины Иерусалима приняли решение: принести богатые подарки, устроить пир, и пусть будет исполнен страстный, искрящийся Танец Семи Покрывал для Гессия Флора и его супруги.

Разве дано им было знать, какие ужасные события наступят для всех жителей Иудеи всего через два года, и как в 70-ом году Иерусалим будет разрушен, а иудеям под страхом смерти запретят входить в этот побеждённый и разорённый город?

Танец семи покрывал. Сцена из драмы О. Уайльда «Саломея» (1909 г.). Исполняет звезда Санкт-Петербурга Ида Рубинштейн.

Музыка А. Глазунова, художественное оформление Л. Бакста

Гессий Флор планирует свою систему поведения на посту Прокуратора Иудеи

Он верил в свою звезду, недаром он вел свое происхождение от греческого военачальника и недаром оракулы когда-то предсказали его отцу, что его сын станет известным, что имя Гессия Флора войдет в историю. Он действительно вошёл в историю.

Он действительно делал успехи: добился принадлежности к римскому сословию всадников (эквитов), то есть мог содержать военную лошадь. Он участвовал в сражениях, стремился к предсказанным ему оракулом славе и могуществу, проявлял чудеса храбрости и мужества, он лез в самое пекло, ибо он ничего не боялся.

А чего бояться человеку, отцом которого был великий воин и которому оракулы предсказали славу и власть?

Но только вот слава шла к нему как-то очень уж медленно. Да, почетно быть в милости у римского императора, и большая удача получить из его рук должность префекта. Кажется, сейчас в Риме эту должность переименовали, называют прокуратором. Но ведь ему уже под сорок, и настоящее могущество – это же не наместничество в пыльной маленькой пустынной стране...

Однако Гессий Флор понимал, что если он справится здесь и не допустит никаких бунтов, то может получить повышение. И не век ему сидеть в этой Иудее, ведь в Риме не давали пожизненного чина. Ибо никто не должен подолгу сидеть на одном месте, дабы не впасть в соблазн, не войти в излишнюю дружбу с местными правителями и не возмечтать о себе чего-нибудь лишнего. Поэтому Флор надеялся когда-нибудь покинуть ненавистную маленькую страну и обрести новую должность, новые почести и... покой, который он, несомненно, заслужил, общаясь с этим не желающим покоряться народом.

К тому же все не так уж плохо, эти задворки Империи – склочная, ненадежная, но богатая провинция. Богатая! Эти вечно бунтующие иудеи умеют торговать. Отсюда их богатство. А пустынная их страна расположена на пересечении торговых путей.

Продержаться бы на своем посту без скандалов и потрясений, без бунтов и восстаний. Не дать бы себя запутать или втянуть в какую-нибудь интригу, которые без конца плетут здешние священники и богатеи. Надо строго следовать римскому правилу «разделяй и властвуй», действовать кнутом и пряником. Но кнут был ему больше по душе, и кнуту он больше доверял.

Он сразу «разделил» и теперь – «властвовал». Он притеснял ненавистных иудеев, выражаясь фигурально, бил их кнутом. А пряники раздавал грекам. Он благоволил грекам. Гессий Флор, уроженец города Клазомены, не мог не симпатизировать своим единоплеменникам.

Надо сказать, что и греческое население почувствовало благоволение прокуратора и усилило нападки на ненавистных иудеев. Кичатся тут перед греками, говорят, что это их земля. Да какая там их земля, когда они – под мощной пятой Рима, и не вырваться им никогда.

А что Цестий Галл, разве не мог он вмешаться?

Существовало правило для наместников – быть третейским судьей между прокуратором и местным населением. Здесь, в Иудее, сирийский наместник Цестий Галл имел право разбирать жалобы народа на прокуратора. Но никто не решался послать к нему делегацию с жалобой. Ибо знали, как жестоко и беспощадно расправится с ними Флор за такую попытку. До Кесарии не даст доехать, всех жалобщиков перебьет. Потому что, по римской манере править, Флор повсюду расставил доносчиков. Они ходили по улицам, по рынкам, появлялись в людных местах и запоминали недовольных. Часто под плащом носили кинжал, и тихо наносили смертельную рану недовольному. Кроме того, за каждым недовольным могли прийти и арестовать. После чего исчезал такой человек навеки.

Но все же, когда (как и было положено) Цестий Галл, в сопровождении Гессия Флора, прибыл в Иерусалим на праздник опресноков, его окружила толпа иудеев с жалобой на Флора.

Цестий Галл пообещал настроить Флора более мирно к покоренному народу, а Флор, стоя рядом, лишь криво улыбался и отпускал обидные шутки по поводу каждой жалобы.

Цестий Галл действительно сделал Флору внушение, и тот обещал быть милостивее к этому «несправедливому народу». Но Флор ведь был мастер извилистых ходов. Теперь эти ходы были ему особенно нужны, ведь он почувствовал серьезную опасность.

Гессий Флор хорошо знал, как вспыльчив Нерон, когда ему жалуются на волнения в провинциях и отвлекают его, императора, от сценических выступлений. Поэтому прокуратор Гессий Флор решил утопить скандал своих преступлений, создав другой сюжет: надо спровоцировать вооруженный бунт иудеев, и в этой каше никто не будет разбирать, кто прав и кто виноват. Виноваты будут бунтовщики-иудеи, ведь самый страшный, по римским меркам, грех, это грех «отпадения», желание покоренного народа добиться самостоятельности и выйти из-под римского владычества. Если спровоцировать восстание, Рим пришлет войско, и именно они, эти жалобщики, будут висеть на римских крестах, как смутьяны и негодяи, решившиеся на грех отпадения от Римского владычества.

Открытое восстание, вот что теперь было нужно Флору! Это и есть то самое бОльшее зло, которое отвлечет от него возможные разоблачения. С такими мыслями он вернулся в Кесарию. Он стал провоцировать восстание иудеев. Ибо если идет война, причина которой – «отпадение» непокорных, в Риме никто не поверит жалобщикам на Флора, сочтут этих жалобщиков провокаторами, пришлют свои войска для усмирения, и в этом пожаре ни тем, ни другим будет не до жалоб.

И случай представился

Драка началась

Как раз в это время кесарийские греки послали (с ведома Гессия Флора) делегацию в Рим, к Нерону, и привезли Императорский указ о том, что греки теперь хозяева города Кесарии. Не секрет, что Нерон благоволил грекам. Этот указ был дан на двенадцатом году владычества Нерона, семнадцатом году правления Агриппы Второго, в месяце Артемизии (мае, 65 года н. э.)

Греки ликовали. Они теперь хозяева Кесарии! Несмотря на то, что город этот выстроил иудейский царь Ирод Великий, чтобы принимать в нем римских цезарей (кесарей). Если говорить по правде, это иудейская земля. Но как же любит Нерон греков, если дарит им эту иудейскую землю, и как презирает иудеев, подлинных хозяев этой территории!

На фоне указа возобновились споры о маленьком клочочке земли, который принадлежал богатому греку, но загораживал проход в синагогу. Не раз и не два богатые иудеи предлагали греку-владельцу спорной земли огромные суммы выкупа. Но он, куражась, отвечал, что не продаст этот клочок ни за какое золото мира. И, как бы издеваясь, продолжал застраивать проход к храму все новыми и новыми мастерскими, Правда, оставлял для молящихся узенький, тесный проход. Это было изощренное издевательство. Некоторые молодые и горячие иудейские юноши устраивали вылазки, сражаясь со строителями и разрушая возведенные стены мастерских.

Но Флор запретил эти вылазки. Застройка клочка земли продолжалась, сужая проход к храму. Тогда богатые иудеи пришли к Флору просить о помощи и принесли ему восемь талантов серебра. Иосиф Флавий пишет об этом: «До получения денег он обещал всё; но как только имел их уже в руках, он отъехал из Кесарии в Себасту и предоставил раздор своему собственному течению, точно он за полученные деньги продал иудеям право употреблять насилие»^[11].

В то же время греки, теперь, благодаря повелению Нерона ставшие новыми хозяевами города, решили отпраздновать свою победу тем, что в очередной раз, перевернув горшок перед входом в иудейский храм, сожгли на нем птиц.

Это был намек на проказу, которой якобы иудеи заразились в Египте, до того как покинули эту страну.

Сожженная птица, по поверьям, была жертвоприношением от прокаженных.

В этом и заключался издевательский намек, кроме того – это было богохульство и осквернение святыни иудейского храма.

Греки с удовольствием ждали ответной реакции иудеев. Молодые кесарийские эллины-забияки стояли рядом с закопченным горшком. Они приготовились заранее и были вооружены ножами и кинжалами. Презрительные улыбки кривили их губы, раздавались оскорбительные слова.

Иудейские юноши бросились в рукопашный бой. У эллинов блеснули ножи.

К месту драки прибыл Юкунд, начальник римской конницы, он пытался прекратить столкновение, но было поздно. Ему удалось изъять жертвенный горшок, разделить обе стороны, оттеснив их друг от друга.

Иудеи же, боясь вторжения греков в храм и поругания святынь, забрали свои законодательные книги с заветами Моисея, и отступили в Нарбату, что была в шестидесяти километрах от Кесарии.

Влиятельные иудеи отправились к Флору, в Себасту, просить его заступничества, и намекнули, что дадут ему ещё восемь талантов серебра. Он был бы не против этой суммы, но понимал, вернее, чувствовал, что дело слишком далеко зашло, всё стало на виду.

Он придрался к тому, что иудеи забрали из храма законодательные книги и приказал бросить делегацию в темницу.

Иудеи были в ужасе. Ведь два года назад они роптали на Альбина, считая, что не было злодейства, которого бы он не совершил. Похищал общественные кассы, душил налогами, разорял частных лиц, за выкуп отпускал убийц и душегубов из тюрем. Ведь в результате только тот, кто не мог платить, оставался в заточении. Богатые подкупали Альбина, разбойничьи шайки платили ему и беспрепятственно грабили население, а ограбленные даже и не жаловались, боясь мести, они даже льстили тем, кто их грабил.

И вот оказалось теперь, что Альбин, злодей и разбойник, на которого они пожаловались Риму, – это «образец добродетели» по сравнению с Флором!

Ведь Альбин злодействовал втайне, соблюдая предосторожности, под маской справедливости. А Гессий Флор хвастливо и открыто чинил беззакония, словно он был штатный палач. Альбин грабил богачей, а Флор разорял целые города и общины. Многие бежали, покидали родные края, опасаясь Флора.

Весть об осквернении храма в Кесарии и о поступке Флора, бросившего в темницу делегацию из уважаемых и правоверных граждан, достигла Иерусалима. Флору уже донесли его соглядатаи, что царица Береника и первосвященники отправили Нерону жалобу на жестокое правление прокуратора Гессия Флора. А он хорошо знал, что римские императоры, позволяя грабить и душить налогами провинции, жестко наказывают прокураторов, которые доводят покоренные народы до бунтов и «отпадения» от империи.

Но Флор решил продолжать нагнетать ситуацию, дразнить иудеев, подталкивать их к бунту. Бунт – вот что теперь ему было нужно! Потому что, когда иудеи покажут себя бунтовщиками, то одновременно и их жалобам на него будет грош цена. Жалобщики окажутся клеветниками.

Ему надо было обострять ситуацию, чтоб выполнить задуманное. И, по совету Клеопатры, которая лучше его знала, как дорожат иудеи своими святынями, он отправил своих посыльных с приказом забрать из храмовой сокровищницы в Иерусалиме семнадцать талантов серебра, якобы для нужд самого Нерона.

Весь город тогда всполошился, люди бросились на защиту храмовой казны. До сего времени никто, даже римский император, не смел посягать на храмовое имущество, никто не смел святотатствовать. Толпа, охранявшая Храм, молилась об освобождении Иудеи от гнета Флора, проклиная его. Некоторые схватили корзинки и обходили людей, притворно рыдая и жалостливо, издевательски восклицая: «Подайте милостыню бедному Флору!», «Подайте, подайте бедному Флору, ему совсем нечего есть!»

В ответ на это разъяренный Флор бросился в Иерусалим, с конницей и пехотой. С ним был центурион Капитон с отрядом из пятидесяти всадников.

Испуганные горожане выслали навстречу ему делегацию из уважаемых людей. Но прокуратор ответил делегатам:

– Не заигрывайте с тем, кого вы только что бесстыдно поносили! Если жители Иерусалима настоящие молодцы и так незастенчивы в своих выражениях, то пусть же они посмеют осмеять меня в глаза, пусть докажут свою любовь к свободе не только на словах, но и с оружием в руках!

Прокуратор отдал приказ войску разогнать народ, а сам отправился ночевать во дворец.

Римские всадники Капитона врезались в толпу. Люди в ужасе побежали прочь, погибая под копытами коней и давя друг друга.

На следующее утро

Город притих, с ужасом ожидая наступления следующего дня. И ужас начался: утром перед царским дворцом поставили судейское кресло. Прокуратор Гессий Флор медленно, угрожающе взошел на него. В первых рядах выстроились священники, высокопоставленные лица и городская знать.

Флор объявил, обращаясь к ним, что либо они должны немедленно привести сюда тех, кто посмел оскорблять его, римского губернатора, либо, если они откажутся выполнять этот его приказ, тогда сами первосвященники, высокопоставленные лица и городская знать, ответят за то, что произошло вчера.

Первосвященник сделал шаг вперед, и, низко склонивши голову в знак глубокого горя и сожаления, стал умолять Флора простить виновных:

– Это тяжкий грех, произносить неуважительные речи по отношению к прокуратору Рима. Ведь во всем Иерусалиме нашлось лишь несколько неразумных лиц, которые позволили себе такое. Это просто горячие головы, молодежь, не отдающая себе отчета в своих речах и поступках. Да они уже одумались, но теперь от страха никогда не признаются в содеянном. Отыскать их сейчас невозможно, это все равно, что найти иголку в песке. И все они будут отпираться, ни за что не признают свою вину из страха перед наказанием.

Гессий Флор ничего не ответил первосвященнику, он еще более грозно повторил свой приказ – выдать тех негодяев, которые посмели оскорблять его, римского прокуратора.

– Смилуйся, прокуратор, ведь все ждут от тебя, что ты поддержишь мир среди населения. Надо вместе сохранять покой в городе, ведь для нас, жителей Иерусалима, главное – чтобы римлянам здесь было хорошо... Надо сохранять наш город для римлян. Поэтому лучше пусть милостивый прокуратор простит немногих злодеев. Да и злодеев-то – ничтожная горстка. Зачем же ввергать в несчастье огромную массу благонадежных из-за горсти негодяев? Надо простить немногих провинившихся ради многих невинных...

Лицо Флора медленно багровело от гнева. Он не дослушал первосвященника и внезапно громовым голосом отдал приказ отряду Капитона из пятидесяти всадников:

– Вперед, к верхнему рынку! Там скопище бунтовщиков, этих Маккавеев, этих «Мстителей Иудеи»! Обыскать весь рынок и разграбить! Убивать всех, кто только попадется вам в руки!

Римская кавалерия

Этот приказ пришелся римлянам по вкусу, и, поддержанные гневом своего начальника, они камня на камне не оставили от верхнего рынка, грабя и убивая всех, кто оказался на их пути. Не щадили даже детей. Алчные солдаты не только разгромили указанную им часть города, но врывались во все дома на близлежащих улицах и убивали жильцов. Кто-то пытался защититься, с крыш домов на головы римлян посыпались камни.

«Все пустились бежать по тесным улицам; кто был застигнут, тот должен был умереть, и ни единый способ разбоя не был упущен солдатами. Многих также спокойных граждан они схватили живыми и притащили к Флору, который велел их прежде бичевать, а затем распять»^[12].

Флор назначил военный суд. Бичеванию и распятию подверглись все схваченные на улице граждане Иудеи, в том числе и те, кто получил (за заслуги перед Римом) почетный титул всадников и носил на руке золотое кольцо – принадлежность второго сословия римской знати. А знатного римлянина, по закону, можно было казнить только мечом, при этом вину его следовало доказать. Но что сейчас значили для Флора римские законы, если он сознательно вел дело к войне? Ведь в войне трудно понять, кто прав и кто виноват...

В эти пять дней, с 21 по 26 мая, в Иерусалиме погибли 3600 человек, из них примерно тысяча – женщин и детей.

Прекрасная царица Береника умоляет Флора пощадить её народ

Первосвященники, желая остановить избиение народа и спасти Храм от разграбления, бросились в царский дворец, чтобы послать своего царя Агриппу Второго или царицу Беренику умолять Флора прекратить избиение людей... Но иудейский царь отсутствовал: накануне он отбыл в Египет, в Александрию, чествовать там нового римского наместника Александра, назначенного Нероном.

Только царица Береника осталась в Иерусалиме, по причине выполнения обета, который она наложила на себя. Так полагалось после излечения от опасной болезни или же при избавлении от большой беды. Ей надлежало, перед обетом, ходить тридцать дней босой и остричь волосы с половины головы. Вот почему она не сопровождала царя Агриппу Второго, своего брата, в Египет.

Царица Береника, услышав о побоище, в простом платье, босая (так полагалось при обете), с остриженными волосами, в сопровождении безмолвной толпы народа и охраны пришла к Флору, умоляя остановить кровопролитие. Она предстала перед судьями, опустив голову.

Но Флор хорошо помнил, как она писала жалобы на него в Рим, описывая его поборы и действия против иудейской веры, жестокость к местному населению.

Царица Береника

Царица была с охраной, но Флор приказал конникам потеснить и охрану, и царицу. Римские солдаты стали бичевать пленных на глазах Береники, некоторых, смеясь, убивали. Её саму едва не затоптали лошадьми озверевшие от безнаказанности римские легионеры.

Береника послала гонцов, чтобы вернуть Агриппу в мятежный город и спасти людей от безумного прокуратора. А сама, запершись и дрожа во дворце, окруженная своей стражей и боясь нападения, в страхе молилась всю ночь, тревожно прислушиваясь, не крадется ли кто-нибудь во дворец, чтобы лишить ее жизни.

Цестий Галл обещает умилостивить Флора, но...

Все описанные события происходили накануне Великого Праздника Кущей, и, по заведенному обычаю, сам Цестий Галл, сирийский легат, прибыл в Иерусалим. Когда правитель появился, его окружила толпа жителей города, умоляя освободить их от жестокого Флора. Сам прокуратор Флор сопровождал наместника и стоял сейчас рядом с ним, кривя губы в презрительных усмешках и отпуская язвительные намеки.

В отличие от Гессия Флора, Цестий Галл понял, сколь опасна ситуация и успокоил просителей, пообещав умилостивить Флора, а сам возвратился в Антиохию.

А Флор сделал вид, что покорился решению Цестия и смиренно проводил его, попросив всё же, на всякий случай, прислать в Иерусалим две когорты из Кесарии, чтобы устрашить тех, кто помышляет о бунте.

Казалось бы, события немного успокоились. Но наступивший зыбкий покой не понравился Флору. Ему хотелось обострить ситуацию, чтобы завуалировать обвинения иудеев в его бесчинствах. Ведь ему уже донесли, что письмо с жалобой на него, на Гессия Флора, за подписью царицы Береники отправлено Нерону с гонцом.

А Римские императоры не разрешали прокураторам покушаться на местные религиозные святыни, обострять отношения и доводить покоренные народы до «отпадения».

Вот и пример тому, чем однажды закончилась попытка властного и жестокого прокуратора Понтия Пилата, когда он приказал прикрепить на стенах дворца Ирода в Иерусалиме щиты с изображениями императора, какие обычно использовались для поклонения кесарю. И что? К Пилату сразу явились первосвященники, разъяснившие ему, что их религия запрещает воздавать почести изображениям!

Поначалу Пилат был непреклонен. Тогда иудеи отправили жалобу в Рим. И... император приказал убрать собственные изображения.

Таково было правило: не доводить покоренные провинции до «отпадения» от империи. За это прокуратор мог жестоко поплатиться.

И вот, страшась наказания, Гессий Флор нашел «извилистый способ» спасти себя: спровоцировать иудеев на бунт, а когда идет бунт, кто тут разберется, виноват ли в чем-либо прокуратор?

Прокуратор

На другой день он призвал к себе первосвященников, почетных граждан, уважаемых людей и объявил им:

– Мне трудно поверить, что вы прекратили думать о мятеже. И, хотя легат Цестий Галл успокоил вас и поверил в ваши мирные намерения, меня вам обмануть не удастся. Мне нужны доказательства вашей покорности. Сейчас две римские когорты по моей просьбе идут сюда, в Иерусалим. Устройте им торжественную встречу, приветствуйте их торжественно, с покорностью, и одарите богатыми подарками. Вот тогда я, может быть, и поверю, что вы желаете мира и не думаете о мятеже.

Римские легионеры приближаются

Приглашенные согласились на это, но они не знали, что Гессий Флор уже послал вестовых с приказом для начальника колонны: римские легионеры не должны ничего отвечать на приветствия иудеев, а если вдруг будет произнесено хотя бы одно неуважительное слово в адрес прокуратора Флора, тогда – немедленно применить против иудеев оружие.

Первосвященники, выполняя распоряжение Флора, созвали народ к Храму, чтобы объяснить необходимость приветствовать римские когорты:

– Это необходимо, братья, чтобы сохранить жизни наших людей и святыни нашего Храма, – обратился к народу первосвященник.

Но толпа угрюмо молчала, помня своих убитых, и ничего уже не ожидая от обещаний Флора.

Тогда к толпе вышли другие священники. Все они были в парадных одеждах, которые надевались во время богослужений, в руках они держали священные сосуды, их сопровождали храмовые певцы, которые несли инструменты. Они пали ниц перед народом (у некоторых была разорвана одежда и посыпана пеплом голова – знаки скорби):

– Умоляем вас, не допустите, чтоб римляне разграбили драгоценности Храма. Ведь эти драгоценности посвящены Богу. А наше священное облачение, оно ведь тоже посвящено Богу! Всё это отнимут римляне. Нельзя отдавать всё это язычникам на поругание. Ведь по обычаю, если мы дружелюбно встретим отряды, к нам тоже отнесутся мирно. Да и у Флора не будет повода разжигать военные действия. А если откажемся их приветствовать, то разве это поправит то несчастье, которое уже случилось? Необдуманно, просто необдуманно слушать смельчаков и смутьянов!

Такими рассуждениями, угрозами, и повелительным тоном им удалось смягчить и убедить собравшихся встретить приветствиями римские когорты.

Римские отряды приближаются, их встречают жители в праздничных нарядах: они приветствуют римлян. Но солдаты – ни слова в ответ. Кто-то, понимая, что всё это провокация, выкрикивает проклятия Флору. А вот это уже сигнал для нападения. Солдаты окружают группы безоружных людей, бьют их кнутами, а всадники преследуют бегущих, растаптывая их. Избиение мирных граждан продолжилось уже в городе. Римляне пробивались к Храму и к замку Антония (главные стратегические объекты древнего Иерусалима). Флор со своим войском кинулся на помощь. Но здесь, в городе, римлянам оказали сопротивление, и им пришлось отступить. Иудеи праздновали победу.

А между тем, Гессий Флор отправил Цестию Галлу всадника с донесением о беспричинном бунте иудеев и о желании «отпадения». Так Флор раздувал пожар, спасая себя.

Но в Кесарию, к Цестию Галлу, мчался также и другой всадник, посланный царицей Береникой. В донесении, составленном ею вместе с первосвященниками и почетными гражданами, перечислялись все преступления прокуратора Гессия Флора и содержались мольбы о помощи.

Цестий Галл получил оба донесения одновременно. Он не знал, что предпринять: наказывать за «отпадение», или, напротив, обратить свой гнев на Флора, не сумевшего наладить контакт с покоренным народом.

Всё же он счел за лучшее послать пока кого-нибудь из друзей, которому он доверял, на разведку, чтобы определить «состояние умов» в Иерусалиме. Своим посланцем он назначил трибуна Неаполитана.

По дороге трибун встретил близ города Ямнии царя Агриппу II, который был срочно вызван в восставший Иерусалим своей сестрой царицей Береникой. В Ямнии Агриппу встречала делегация почетных граждан города. Они изложили ему обстановку, и царь ответил, что надо смириться, не быть самонадеянными, оставить все мысли о мщении, ибо – твёрд и жесток Рим, и сила у него необъятная. Теперь они, царь и трибун, въезжали в город вместе.

Речь царя Агриппы Второго (блеск и предательство)

Монета с изображением Агриппы Второго

Возле въезда в Иерусалим царя и посланника легата^[13]Неаполитана встретила толпа. Впереди шли рыдающие жены убитых. Народ просил царя оградить их от бесчинств Флора. Легату Неаполитану люди жаловались на зверства прокуратора. Неаполитан обошел весь город, и увидел, что народ настроен мирно по отношению к римлянам, и только Флора здесь ненавидят. Определив «состояние умов», он срочно отправился к Цестию.

Теперь народная толпа обратилась к царю и первосвященникам с требованием отправить к Нерону посольство для обжалования Флора, дабы их молчание о таком страшном кровопролитии не навлекло еще на них же подозрения в их отпадении.

Агриппа созвал народ на площадь Ксист перед дворцом Хасмонеев. Рядом с ним стояла прекрасная Береника, он нашел ей такое место, чтобы каждый смог её увидеть. Ибо он знал, как иудеи любят его прекрасную сестру. И не только за красоту почитали царицу, но и за ее преданность своему народу.

И вот что сказал царь^[14]:

– Пусть никто не перебивает меня, если он услышит что-нибудь такое, что ему не понравится.

Допустим даже, что римские чиновники невыносимо жестоки? Но вас же не притесняют все римляне, и не притесняет вас император, против которого вы собираетесь начать войну.

Тогда нужно было напрягать все усилия, чтобы не впустить римлян, – когда Помпей впервые вступил в страну. Но и ваши предки, и их цари, – которые далеко превосходили вас и деньгами, и силами, и мужеством, все-таки не могли устоять против незначительной части римского войска!

Разве не нелепо из-за одного человека (Флора) бороться со многими и из-за ничтожных причин – воевать с такой великой державой, которая вдобавок не знает о наших претензиях.

Посмотрите, ведь даже афиняне, которые однажды, борясь за свободу эллинов, сами предали свой город огню, которые высокомерного Ксеркса, ехавшего на суше в кораблях и пешком перешагивавшего моря – этого Ксеркса они, как беглеца, преследовали на челноке – и у маленького Саламина сломили ту великую азиатскую державу! А афиняне теперь – подданные римлян.

А вы кто? Вы богаче галлов? храбрее германцев? умнее эллинов и многочисленнее всех народов на земле? Что вам внушает самоуверенность? Македоняне, которые все еще бредят Филиппом и видят его вместе с Александром, – и те мирятся с превратностью судьбы и почитают тех, которым счастье теперь улыбается. И бесчисленные другие народности смиряются; одни только вы считаете стыдом быть подвластными тому, у ног которого лежит весь мир.

Какое войско, какое оружие вселяет в вас такую уверенность? Где ваш флот, который должен занять римские моря? Где те сокровища, которыми вы должны поддержать ваше предприятие? Не воображаете ли вы, что подымаете оружие против каких-нибудь египтян или арабов? Не знаете ли вы разве, что значит римское государство? Разве можно восстать против римлян?!

Мощь римлян на всей обитаемой земле – непобедима.

Покоренные народы терпят свою зависимость от Рима не из трусости или по врожденному им рабскому чувству – а потому, что рядом с могуществом Рима их страшит и его СЧАСТЬЕ, которому Рим обязан больше, чем своему оружию.

Кто из вас еще не слышал о многочисленной нации германцев? Их телесную силу и гигантский рост вы уже часто имели случай наблюдать, так как римляне повсюду имеют пленников из этой нации. Германцы обитают в огромных странах; высота их роста – их гордость; они обладают презирающим смерть мужеством, а нравом своим они свирепее самых диких зверей. И ныне, однако, Рейн составляет предел их наступлениям; покоренные восемью легионами римлян, их пленники были обращены в рабство, а народные массы ищут спасения в бегстве.

Взгляните на стены британцев, возлагающих надежды на стены Иерусалима! Они защищены океаном и населяют остров, не меньший нашей страны: римляне приплыли к ним и покорили их; четыре легиона охраняют весь этот большой остров. Нужно ли еще больше примеров?

Всё, всё бессильно против счастья римлян.

Оглянитесь вокруг, и вы увидите, как даже знать Востока, желая показаться миролюбивой, исполняет рабскую службу.

А вы? Вспомните о запрете субботы. Если вы захотите строго блюсти запреты субботы и не дадите себя склонять ни на какую работу в этот день, то вы в таком случае будете легко одолены, подобно тому, как пали ваши предки перед Птолемеем, пользовавшимся – главным образом – этими днями. Если же, наоборот, вы во время войны сами будете нарушать отцовские законы, то я не понимаю, из-за чего вам еще воевать. Это же единственная цель вашего рвения – оставить за собою неприкосновенность отцовских законов. Но как вы можете взывать к помощи Бога, если вы преднамеренно грешите против него?

После этих слов царь и его сестра заплакали, и их слезы подавили самые бурные порывы народных страстей. Присутствовавшие воскликнули: «Мы желаем бороться не с римлянами, но со своим притеснителем Флором!»

На это Агриппа возразил: «Судя, однако, по вашим действиям, вы уже вступили в борьбу с римлянами, потому что вы не заплатили налогов Флору для императора и сорвали галерею с замка Антония»^[15].

Имя Флора вызывает негодование

Не правда ли, блестящая речь? Не правда ли, она произнесена в лучших традициях римской риторики? Недаром Марк Юлий Агриппа II – (27–93 гг. н. э.), царь Иудеи, сын Ирода Агриппы I, внук Аристобула и правнук Ирода Великого, четвёртый и последний правитель из династии Иродиад воспитывался в Риме, при дворе императора Клавдия.

Агриппа II, последний царь иудейский, как и все потомки Ирода, в своих нравах и чувствах давно стал полным римлянином. Поэтому ему не хватило интуиции, чтобы вовремя остановиться в своей речи и не призывать исстрадавшихся людей вновь покориться ненавистному Гессию Флору.

Если бы только ему промолчать про Флора! Ведь ему уже почти удалось задержать страшную войну! Но призыв повиноваться Флору до тех пор, пока Нерон не пришлет нового прокуратора, послужил сигналом к неповиновению. Из толпы послышались крики: «Вон из города!» Кто-то осмелился бросать камни в царя.

Агриппа был вне себя от оскорбления. Он покинул площадь, уведя с собой плачущую сестру – царицу Беренику, и немедленно послал к Флору, в Кесарию, делегацию влиятельных иудеев. Он просил Флора назначить из их числа сборщиков податей. А сам отправился в свою резиденцию, город, названный им в честь Нерона, с целью польстить императору, – Нерониас (Нерониада).

Нерон посылает Веспасиана усмирить бунт

В это время Нерон был в Греции, где проходили Олимпийские игры, а в дивертисментах император давал концерты игры на кифаре и авторского пения (исполнял собственные произведения под оглушительные аплодисменты нанятых клакеров).

Для усмирения восставших Нерон отправил своего лучшего полководца Веспасиана с армией в 60000 человек.

Веспасиан без труда покорил Галилею, но в городе Иотапате ему оказали серьёзное сопротивление. Веспасиан приступил к долгой осаде. И вот у осажденных кончился запас воды! Это решило исход сопротивления.

Веспасиан. Римская монета в ознаменование взятия Иерусалима в 70 г. н. э. с надписью «Judea capta» (Покоренная Иудея)

В армии Веспасиана воевал и римский вассал, Агриппа II со своими вспомогательными отрядами. Теперь иудейский царь сражался против своего народа. Рядом с Агриппой была также его сестра, красавица принцесса Береника. Её увидел сын Веспасиана, Тит. Он был очарован ею. Береника ответила взаимностью.

Тит осаждает Иерусалим

Внезапно, в 68 г. н. э., после самоубийства Нерона, Веспасиан отправляется в Рим, поручив своему сыну Титу провести завершающую военную операцию – взять Иерусалим. 15 апреля 70 г. н. э. Тит осадил Иерусалим. В начале мая пала внешняя стена, но еще несколько месяцев шли жесточайшие уличные бои, а перед городом были сооружены тысячи крестов, на которых римляне распинали всех иудеев, кто пытался найти себе пропитание.

Только в начале августа был взят и сожжен Храм.

«Тогда одни добровольно бросались на мечи римлян, иные убивали друг друга, другие убивали себя сами, третьи прыгали в пламя. И для всех это, казалось, означало не гибель, а скорее победу, спасение и благо умереть вместе с храмом». Так позже описал это событие Кассий Дион.

Только 3 сентября 70 г. н. э. Тит, наконец, смог войти в верхнюю часть города. Иосиф Флавий написал, что римляне взяли в плен 97000 человек, а общее число погибших было 1,1 миллиона.

Секта сикариев сражается с римлянами

Казнь пленных иудеев

В 70 г. н. э. сын Веспасиана Тит с огромной армией осадил Иерусалим.

Эпилог

Пламя страшной войны, названной впоследствии Иудейской, разгоралось. Римляне штурмуют Иерусалим.

Во время Иудейской войны 66 – 70 гг. н. э. Агриппа II принял сторону римлян, переехал в Рим, где занимал должность претора и жил до своей смерти в 93 году н. э. (а во время войны даже возглавлял войско против своего народа).

Прекрасная Береника, сестра Агриппы II и внучка Ирода Великого (её называли Иудейской Клеопатрой), влюбилась в сына Веспасиана, будущего римского императора Тита и забыла о своём народе. Правда, она вызвала у Тита глубокое ответное чувство. Тит поселил её в Риме, желая жениться на красавице.

Но римская знать роптала, не желая допустить в жены будущему императору какую-то царицу из покоренной земли. Выбирая между любовью и властью, Тит выбрал власть...

Царица Береника и Тит Флавий Веспасиан (римский император 79–81) Старший сын императора Веспасиана.

Говорили, что он жалел о своем решении.

Будущий римский император Тит прожил после разлуки с Береникой недолго.

А что стало с Иудеей?

Иерусалимский Храм был разрушен, а подать, которую иудеи платили в Иерусалимский храм, они теперь должны были платить вновь построенному храму Юпитера Капитолийского.

Римляне штурмуют Иерусалим

В течение всей войны 66 – 70 гг. н. э., по словам древних писателей, было убито 600000 человек; число погибших от голода, проданных в рабство, – невозможно определить, но число это было громадно.

Римляне так презирали иудейский народ, что ни Веспасиан, ни его сын Тит не захотели принять титул победителей. Только надписи на монетах, выбитых в честь победы, говорили о «покорённой Иудее». Палестина была разделена на участки и роздана или распродана новым поселенцам.

Но и этого наказания для покоренной римлянами Иудеи победителям показалось мало... Религия запрещала иудеям участвовать в каких-либо зрелищных мероприятиях. Поэтому, зная, какое большое духовное страдание заключено было для пленников в необходимости потешать толпу в амфитеатре, Тит отобрал самых красивых юношей-иудеев для гладиаторских боёв. А «из оставшейся массы» Тит отправил мужчин старше семнадцати лет в египетские рудники.

Большую же часть пленных Тит раздарил провинциям, где они нашли свою смерть в амфитеатрах: кто от меча, кто от хищных зверей^[16].

Но и этого было мало возлюбленному прекрасной принцессы Береники. В Кесарии Филипповой (север Голанских высот) Тит отпраздновал день рождения своего брата. На празднестве он устроил гладиаторские игры-сражения между людьми и – между людьми и животными. Число погибших превысило 2500 человек.

Похожий спектакль Тит устроил еще и в Бейруте. Была ли среди зрителей и царица Береника? Об этом история умалчивает. Но известно, что именно Тит ввел в традицию отправлять пленников-иудеев на арену. Жестокость Тита превосходила все жёсткие нормы, принятые в Риме. Например, зная о запрете иудейской религии участвовать в зрелищах – Тит назначал иудейских юношей на гладиаторские бои.

Гладиатор

Итак, Иерусалим, мощнейшая крепость тех времен, был разрушен. Лишь три башни были оставлены, как свидетельство былой мощи Иерусалимских укреплений. На руинах города расположили Десятый Римский легион, он нес гарнизонную службу.

В честь победы Веспасиана и двух его сыновей ожидал триумф в Риме. Впереди шествия, в качестве трофеев, несли священную утварь Иерусалимского храма.

После триумфа руководителя восстания Шимона Бар-Гиора провели по триумфальной дороге на веревке и потом публично задушили, а Иоханана Гисхальского заточили в тюрьму до конца его дней.

Надпись на арке в честь императора Тита

Десять лет Титу не воздавались положенные почести за разгром Иерусалима. Только после смерти своего отца, императора Веспасиана, Тит приказал срочно выбить в Большом Цирке в 80 г. такую надпись:

«Сенат и Народ Римский Императору Титу Цезарю, сыну божественного Веспасиана, Августу, Великому Понтифику, народному трибуну, консулу, Отцу Отечества [сооружена триумфальная арка] за то, что, по совету и указанию отца и под его командованием, он покорил народ Иудеев и разрушил город Иерусалим, который до него все полководцы, цари и народы либо пытались безуспешно покорить, либо вообще не нападали».

На Арке в честь Тита выбита надпись: «Сенат и люди Рима посвящают эту арку божественному Титу Веспасиану Августу, сыну божественного Веспасиана».

Джованни Антонио Каналетто.

Арка Тита в Риме.

Послесловие

После осады Иерусалима

Победа досталась Титу нелегко, он заплатил за неё высокую цену, войско его понесло огромные потери. В гневе он приказал сравнять с землёй Храм и город Иерусалим, вернее, то немногое, что него осталось.

Но самые высокие башни он велел не трогать: это были башни Гиппик, Фазаил и Мариамма. Их он оставлял для потомков: пусть они увидят, что взятый им город Иерусалим – не смог устоять перед его полководческим даром и перед силой римских наёмников.

Западная часть обводной стены тоже была сохранена – там основали свой лагерь гарнизоны, оставленные для подавления возможных попыток сопротивления.

Тит торжественно поблагодарил свои войска. Его речь дошла до нас в изложении Иосифа Флавия, описавшего эти события в седьмой главе своей книги «Иудейская война»:

«Благодарю, много раз благодарю вас за вашу преданность мне... Ни численное превосходство, ни могучие крепости, ни величина города, ни слепая безумная отвага и зверская свирепость врага не могут устоять против могущества римлян... Всякий, старавшийся делать больше других, да получит заслуженную награду!»

Иосиф Флавий рассказал, что, когда Тит окончил свою речь – он подозвал к себе особо отличившихся воинов:

«...он возложил на них золотые венки, золотые шейные цепи, дарил большие золотые копья или серебряные знамена и каждого из них возводил в высший чин. Кроме того, он щедрой рукой наделял их из добычи золотом, серебром, одеждой и другими вещами».

Монета с изображением Веспасиана

А потом был трёхдневный пир. Победители закалывали жертвенных быков, их мясо раздавали войску.

Аурей^[17]в честь императора Тита

Но теперь только в Кесарии Приморской – римляне чувствовали себя спокойно. Наверное, потому что этот город был выстроен царём Иродом по образцу Рима и был надежно укреплен!

Теперь, после победы над взбунтовавшей Иудеей, в Рим доставили несметные трофеи. Здесь же соорудили лагерь для пленных иудеев.

А как же царица Береника?

Теперь Тит вынужден срочно вернуться в Рим! Береника приедет к нему позже, но римляне возражают против их брака – и тогда... Тит отсылает прекрасную Беренику из Рима. Тщеславие и боязнь потерять власть победили любовь. Вот как это было:

От Светония мы знаем, что Тит обещал жениться на Беренике, и счастливая Береника, по словам Диона Кассия, вела себя так уверенно, словно она уже стала женой Тита. Поглощенная своей любовью, она не обращала никакого внимания на недовольство римлян и на оскорбления в свой адрес.

Зато Тит наказал дерзких крайне жестоко. Сначала Диоген был, по приказу Тита, сильно побит розгами: его вина была в том, что он пришел в театр, заполненный людьми, и произнес там речь, в которой оскорблял Беренику и Тита. А потом и Герант, надеясь, что его, так же как и Диогена, накажут всего лишь розгами, оскорблял Беренику выкриками. За это Тит его обезглавил.

Царица Береника

Казалось, свадьба Тита и Береники – уже не за горами. Но римская аристократия была против брака Тита с Иудейской красавицей – царицей подвластного Риму какого-то второстепенного побежденного государства. Против этого брака был и отец Тита, Веспасиан.

Тит отослал Беренику в Иудею.

Но в 79 году Тит стал императором. Береника теперь надеялась стать, наконец, его женой. Но Тит, понимая, что брак с иудейской царицей может вызвать недовольство римлян и особенно – поставить под удар его отношения с аристократией, вновь выслал Беренику из Рима: по словам Гая Светония Транквилла, Тит выслал иудейскую царицу против её воли и против своего желания.

Больше они не виделись: Тит умер через два года своего правления. Есть свидетельства, что он жалел о разлуке. А про судьбу царицы Береники после ее отъезда из Рима неизвестно ничего.

Неизвестно, вспомнил ли Тит на смертном одре о своей Беренике, Вот как описан его последний день: «... он взглянул на небо и горько стал жаловаться, что лишается жизни невинно и что ему не в чем себя упрекнуть, кроме, разве что, одного поступка. Что это был за поступок? Расставание с Береникой?».

Пышное театральное шествие в Риме в честь покорения Иудеи

Последний акт трагедии: иудейское войско разбито, а все вожаки иудейского сопротивления попали в плен

Между тем – вот как выглядел последний акт трагедии: Тит возвратился в Кесарию приморскую и здесь к нему привели знаменитого Симона бар Гиора в цепях. Тит приказал позаботиться о том, чтобы сохранить жизнь своему главному сопернику в боях за покорение Иудеи. Сохранить, чтобы потом с позором провести его связанным по улицам Рима, и только потом жестоко казнить.

Казнить его он собирался в Риме, в день своего триумфа.

Франческо Хайес. Разрушение Иерусалима

Вскоре был пленен и еще один героический участник Иудейского Сопротивления – Иоанн. Его приговорили к пожизненному заточению.

Как и предводителей других побежденных стран, Симона и Иоанна провели по улицам Рима в цепях во время триумфальной процессии.

Римляне признали Симона мятежником и предателем, его казнили, сбросив с Тарпейской скалы рядом с храмом Юпитера.

Кроме Симона и Иоанна, Тит приказал отобрать для отправки в Рим ещё 700 человек, рослых и красивых. Их он хотел провести по улицам Вечного Города, как свидетельство победы римлян над сильным и гордым народом.

Пленные иудеяне несут отобранные у них сокровища на параде победы Тита в Риме

Пленные иудеяне несут отобранные у них сокровища на параде победы Тита в Риме

Заключение

Так завершилась трагедия Иудеи и началось «Иудейское рассеяние», изгнание, которое длилось почти два тысячелетия. Наследникам мощного древнего государства Иудеи предстояла судьба «рассеяния» и жесточайшего уничтожения, особенно в Гитлеровские времена. Это были – расстрел в Бабьем Яре, лагеря смерти в Освенциме, Дахау, Майданеке и в других лагерях смерти.

А многотомную эпопею об истории иудейского народа, которую начал Иосиф Флавий, продолжили многие авторы. Самый большой труд принадлежит немецкому писателю Лиону Фейхтвангеру, а последняя работа на эту тему – книга «Мальчик в полосатой пижаме» Джона Бойтона (есть одноименная киноверсия).

Кадр из фильма «Мальчик в полосатой пижаме»

О летописце Иосифе Флавии

Но – насколько правдив Иосиф Флавий?

Кто же такой этот летописец, который сначала сражался с Римом, защищая свою родину Иудею, а потом стал жить в Риме под покровительством Флавиев, которые дали ему свою фамилию – Флавий (вместо его родовой Бен-Мататиягу).

Он предал родину – Иудею?

Однако даже его недруги признают, что труды Иосифа – важнейший источник по истории Великого восстания против Рима.

Да, без его описания мы гораздо меньше знали бы об этом беспримерном периоде истории.