Николай Епифанов

Огни сумеречного города

© Епифанов Н. И., текст, 2024

© ООО «Феникс, 2024

Здравствуй, дорогой читатель

Я хочу рассказать тебе одну историю, но для этого нам предстоит отправиться далеко-далеко не только в пространстве, но и во времени. Мы пронесёмся над полями, лесами и горами, пока не достигнем края земли, а затем, скользя по водной глади океана, устремимся дальше. Хоть путь наш и неблизок, не бойся – оно того стоит. Возьми меня за руку. Мы отправляемся.

1. Далёкий город

Холодные волны цвета небесной лазури раз за разом накатывали на берег, но вместо песчаного пляжа встречали на своём пути гранитную стену и, ударяясь об неё, разбивались на тысячи блестящих осколков, что осыпались обратно в океан. Рукотворная преграда надёжно защищала старый город, что расположился на острове, занимая каждый его уголок. Город назывался Фалько и представлял собой каменные джунгли, вытеснившие любое напоминание не только о деревьях и кустарниках, но и о самой обыкновенной траве. Здесь жили и работали сотни тысяч людей, похожих на нас, правда, была у них одна странная, но очень значимая особенность – сердца в их груди светились. И то, насколько ярко, определяли сами люди.

Фалько, на первый взгляд, казался достаточно приятным местом. Здесь были свои высотки, проспекты и памятники. По асфальтированным дорогам носились и гудели автомобили, а по тротуарам по делам спешили прохожие.

И среди них жил один самый обыкновенный юноша по имени Марк, которого мы застали в классе на уроке биологии. Пожалуй, нам повезло оказаться здесь в этот самый момент, поскольку... Лучше давайте послушаем.

– ...базовая система строения. Более подробно вам расскажут об этом в институте, если кто-то из вас собирается поступать на медицинский, – учитель средних лет в коричневом костюме стоял у доски, на которой висели схематичные изображения мужчины и женщины. – Но это не мешает нам понять основные принципы. Ну что же? Кто-нибудь хочет рассказать сам о том, что понял из учебника?

Руку подняла худенькая девушка с густой крепко заплетённой косой.

– Мария, пожалуйста, – преподаватель направился к своему столу, освобождая место для ученицы.

– Основным источником жизни, – голос Марии поначалу дрогнул, но она взяла себя в руки и заговорила увереннее: – Основным источником жизни человека является его сердце. В нём заключена колоссальная энергия, которая поддерживает жизнь и прогоняет кровь по телу.

– Так, – учитель постучал пальцами по столу, – а что насчёт его работы?

– Мы можем заставлять сердце излучать как больше, так и меньше энергии, но большой расход плохо сказывается на продолжительности жизни, – Мария слегка запнулась и замолчала.

– Почему?

– Потому что количество энергии ограничено и не восстанавливается.

– Всё верно. При разумном подходе человек может прожить... – мужчина сделал паузу, позволив ученице закончить за него:

– Около двухсот или двухсот пятидесяти лет.

– Верно. Садись, – он вернулся обратно к доске и отпустил Марию. – Важно понимать это и всегда следить за расходом энергии. Не стоит попусту тратить свою жизнь.

Марк сидел почти в самом конце класса, возле окна, и внимательно слушал учителя. Он никогда не был отличником, но и отстающим его не назвать – вполне прилежный и порядочный ученик. Такой же, как и его одноклассники.

Марк был стройным и высоким юношей с волнистыми волосами, в которых проглядывалась лёгкая рыжина. Над зелёными глазами нависали хмурые брови, отчего могло сложиться впечатление, будто характер у парня не из лёгких, но, поверьте, это не так.

Правда, было в Марке что-то ещё. Он сам это чувствовал, но никак не мог понять. Почти на каждом уроке где-то глубоко внутри него рождалось странное щемящее чувство. Впервые оно появилось около года назад и теперь стало назойливым гостем, который не желал никуда уходить.

Едва урок закончился и учитель отпустил всех по домам, дети быстро собрались и, не тратя времени зря, разбрелись каждый в свою сторону. Это будет трудно понять, но в Фалько люди не дружили так, как мы к тому привыкли. Одноклассники для Марка были скорее хорошими знакомыми, нежели друзьями. Они могли обсуждать уроки, новости, даже пройтись вместе, если им было в одну сторону, но на этом всё.

– Пока, – сказал Марк.

– Пока, – ответил ему кто-то.

– Пока, – подтвердил голос одной из девушек.

Марк вышел на оживлённую улицу и затерялся в толпе среди серьёзных лиц случайных прохожих. Уже десять лет подряд каждый день, кроме выходных и каникул, юноша следовал одним и тем же маршрутом, ставшим чем-то само собой разумеющимся. Настолько обыденным, что всё окружающее размывалось и становилось мелькающим пятном.

Я уже дважды упомянул необычные сердца жителей Фалько, но не обратил внимания на один момент, который может внести некую ясность в особенность жизни города. Здесь было не принято выставлять свет напоказ, а потому одежду на груди делали преимущественно из плотной ткани, надёжно укрывающей это сокровище. Да и светились-то они неярко – с самого раннего детства детей учили беречь энергию, вести размеренный образ жизни и уж тем более не тратить свет на других. Для всех это было чем-то очевидным и совершенно неоспоримым. На самом деле подобный подход получил популярность во многих сферах жизни. Это касалось даже уличного освещения. Представьте себе множество фонарных столбов, что стояли вдоль улиц, но светили слабым, едва видимым светом только для того, чтобы осветить путь. А если сюда прибавить особенность расположения острова, над которым вечно нависали густые тёмные тучи, то становилось понятно, откуда Фалько получил своё второе название – Сумеречный город.

Миновав оживлённый перекрёсток, Марк добрался до невзрачного девятиэтажного дома, где под сопровождение скрипа заржавевших петель зашёл во второй подъезд. Откуда-то слышались голоса, порывы ветра, бьющего тонкие стёкла, и, конечно, стук каблуков школьных ботинок Марка. Хоть он и жил на шестом этаже, но всегда предпочитал подниматься пешком, поскольку его сильно пугал тяжёлый лифт, двери которого заедали, но никто не спешил исправлять ситуацию.

Ключ повернулся в замке, открывая Марку путь домой. Из кабинета доносился звук печатной машинки – мама, как всегда, работала на дому, погружаясь в дело с головой и не замечая ничего вокруг. Юноша снял обувь и прошёл вглубь квартиры.

– Привет, я дома, – сказал Марк, заглянув в кабинет.

За столом сидела худая женщина средних лет в маленьких круглых очках. Её длинные волосы были небрежно собраны в пучок и держались на сломанном карандаше. Она не сразу заметила сына, но, когда всё-таки отвлеклась от работы, подняла голову и посмотрела на него удивлённым взглядом.

– А, привет. Я работаю. Найдёшь еду? – спросила она и снова опустила взгляд.

– Конечно, – ответил Марк, направляясь на кухню.

Его маму звали Ева, она работала в одной из газет Фалько, занимаясь тем, что формировала статьи из предоставляемых редакцией материалов. За такую работу платили немного, но дело было честным и несложным, и это её вполне устраивало. Отец Марка Эдгар почти каждый день поздно возвращался домой, так как работал водителем автобуса, не покидавшего свой маршрут на протяжении двенадцати часов. На самом деле, Эдгар мог бы работать меньше, но тогда семье пришлось бы изрядно экономить, а он не мог этого допустить.

Марк любил родителей – они были хорошими людьми, которые учили сына быть честным и достойно делать своё дело. Правда, как и во всех других семьях города, нельзя было сказать, что они по-настоящему знали друг друга. В семье Марка почти никогда не говорили по душам, не делились чем-то, происходящим внутри. И это было нормально, поскольку главный принцип жизни – «укрывай свой свет» – действовал и здесь. Мы к этому обязательно вернёмся, а пока стоит обратить внимание на ещё один удивительный факт.

Марк пришёл на кухню, открыл холодильник и достал еду, представляющую собой странный брикет прямоугольной формы, по цвету напоминавший то ли зелёный, то ли коричневый. В холодильнике не было ничего другого, причём не только сегодня – никогда. Жители Фалько питались исключительно этой странной едой, которую называли просто брик. Мягкое питательное вещество не имело как такового вкуса, но при этом содержало полный перечень необходимых для организма веществ. У вас наверняка возникли самые разные вопросы. Как? Почему? Зачем? Они не хотели большего, не искали, не думали об этом, потому что главной задачей всегда было сохранение и продление жизни, и брик прекрасно с этим справлялся. Кроме того, откуда было взяться другой еде, если город занял всю площадь острова? Здесь не было ни полей, ни садов, ни даже животных. Поэтому брик изготавливали искусственным путём где-то на заводах и развозили по всем местным магазинам. Один и тот же пресный вкус день за днём и больше ничего. Безумие? Нет, это жизнь, в которой не к чему стремиться.

2. Странный сон

Когда Марку исполнилось шестнадцать, он впервые почувствовал, что за рутиной и обыденностью дней, заполненных делами и обязанностями, скрывается что-то ещё, но ответ или хотя бы примерное понимание всё время ускользали от него, возвращая в реальность. Время шло, и странное чувство нарастало. Юноша всё чаще ловил себя на беззвучной мысли, пытаясь её разобрать. Всё изменилось этой ночью, когда он увидел сон, который не был похож ни на один из тех, что приходили к нему прежде.

Марк стоял посреди пустой улицы города. Слева и справа ввысь стремились высокие дома, в окнах которых не горел свет, если, конечно, не считать несколько едва уловимых отблесков. Лампы фонарей, обычно служившие ориентиром, были разбиты, и их острые осколки усыпали асфальт. Марк не сразу понял, где именно находится, но, взглянув вперёд, узнал эту длинную улицу. Она стремилась вниз с холма на окраину Фалько, где упиралась в высокий кованый забор, ограждавший опасную территорию. Чтобы попасть туда, нужно было преодолеть ворота, на которых висела цепь с тяжёлым замком. Считалось, что это место заброшено, и потому расположенное там здание из-за своей ветхости может представлять опасность для жителей и уж тем более для детей. Когда-то давно Марк бывал здесь вместе с родителями и видел, что вдалеке за забором стоит очень странное здание, не похожее ни на одно другое в городе. Оно напоминало трубу, сужающуюся кверху, а на последнем застеклённом этаже располагалось нечто вроде огромной лампы. Ко всему прочему, здание было раскрашено в странные горизонтальные полосы. Хоть краска со временем и поблёкла, но всё ещё можно было понять, что это были красные и белые полосы.

– Пап, что это? – будучи ещё совсем ребёнком, спросил Марк.

– Что? – не понял отец.

– Вот! – и мальчик указал на неизвестное сооружение.

– А, это. Неважно, – отмахнулся Эдгар.

И вот он снова здесь. Марк прошёл вниз по улице, приближаясь к кованому забору, и сразу заметил, что краска на здании совсем новая. Яркий красный цвет теперь отчётливо выделялся на фоне бетонного Фалько, укрытого плотными облаками. Марк подумал, что не сможет пройти внутрь из-за замка́, но, к своему удивлению, обнаружил настежь открытые ворота. Что-то звало его туда, тянуло со страшной силой, и ему очень хотелось узнать, в чём дело.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – издалека раздавался странный ритмичный звук, напоминавший о чём-то.

Юноша подошёл к тяжёлой деревянной двери и поднял голову. Отсюда здание казалось ещё выше – оно словно доставало до небес.

Во снах людям порой открываются вещи, которые, как им казалось, они забыли. Вот и сейчас, глядя на этого исполина, Марк вспомнил непонятное слово, которое однажды встретил в какой-то книге – «маяк». Такое короткое, такое красивое. Кажется, в тексте было какое-то описание, напоминавшее здание, возле которого стоял юноша.

– Маяк, – шёпотом произнёс Марк и отворил дверь.

Если не считать винтовой лестницы, то внутри оказалось совершенно пусто. Ни единого напоминания о мебели или хотя бы о каких-нибудь вещах. Оставалось только двигаться наверх. Марк уверенно взялся за перила и шаг за шагом начал подниматься. Казалось, что он идёт целую вечность. Лестница никак не желала заканчиваться, а вот первый этаж продолжал удаляться. С каждым шагом мысли, долгое время преследовавшие Марка, звучали всё громче и отчётливее, но он всё ещё не мог их разобрать.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – едва уловимый звук метался по пространству.

Хоть лестница и не заканчивалась, юноша не думал сворачивать назад. Он твёрдо решил идти к цели подобно тому, как всегда учили его родители. Усталость и сомнения накатывали со всех сторон, пытаясь убедить Марка остановиться.

– Нет, – громко сказал он, и голос эхом разнёсся по пустому зданию.

Шаг, ещё шаг, ещё шаг. И вот наконец Марк увидел последнюю ступеньку. Это придало сил, и он тут же ускорился. Лестница осталась позади и взирала снизу из темноты на незваного гостя. На самом верху действительно располагалась огромная лампа, спрятанная в странное стеклянное подобие изогнутой чаши или вазы. Юноша не знал, какое слово будет более уместно применить, ведь впервые в жизни видел нечто подобное.

Марку захотелось как можно скорее включить лампу, чтобы вернуть к жизни забытое всеми здание. Он искал кнопку или механизм повсюду и вдруг резко остановился.

– Что это со мной? – спросил Марк, удивляясь столь неожиданному порыву.

Конечно, у него иногда возникали вопросы о том, как работает та или иная вещь, почему в школу нужно ходить именно одиннадцать лет, почему люди живут только двести лет, но все эти вопросы были чем-то простым и важным для текущей жизни. Марк задавал их для того, чтобы получить информацию и не более того. Чувство, которое овладело им сейчас, в корне отличалось – он хотел знать, хотел понять и не мог остановиться, пока не получит ответ.

Заветный рычаг оказался на одной из колонн прямо над головой юноши. Не раздумывая больше ни секунды, Марк потянул его. Что-то в старом механизме загрохотало, заскрипело, и поначалу казалось, словно ничего так и не произойдёт, но маяку нужно было немного времени, чтобы пробудиться от долгого сна. Юноша увидел, как лампа начала медленно вращаться, а затем в ней разгорелся слабый огонь, каждую секунду увеличивающийся в размерах. Яркий поток света вспыхнул так неожиданно, что Марк поспешил отвернуться, чтобы не ослепнуть. Когда наконец глаза привыкли к невиданному прежде пламени, юноша осмелился выглянуть наружу, чтобы увидеть, куда струится свет.

С одной стороны маяка луч прожектора устремился в океан, отчего по тёмной глади воды побежали блестящие искры. Марк всегда считал, что океан – это нечто страшное и мрачное, ведь именно так твердили взрослые и дома, и в школе.

«Океан представляет собой очень опасное место. Он жесток, не прощает ошибок. Вы не представляете, как много людей сгинуло в нём в былые времена. Но, к счастью, теперь мы надёжно защищены и нет никакой необходимости рисковать собой и соваться в эту негостеприимную среду», – именно так говорил преподаватель, но сейчас Марк усомнился в его словах.

Луч проскользнул дальше по воде и коснулся города, что прежде обитал в вечном сумраке. Юноша не мог отвести взгляд: знакомые улицы наполнялись светом и, словно делая глубокий вдох, менялись на глазах. Они были по-настоящему прекрасны. Всё те же, но совершенно другие. Такая, казалось бы, незначительная деталь меняла абсолютно всё.

Наконец Марк услышал, что же говорил голос, преследовавший его всё это время. Он снова и снова повторял всё тот же вопрос: «Почему?»

Такое короткое и простое слово таило в себе бесконечное множество смыслов, и они вырвались наружу, превращаясь в неумолкаемый гомон. Почему в городе так темно? Почему мы никогда не покидаем остров? Почему мы едим одно и то же? Почему люди так редко улыбаются? Почему мы прячем сердца под одеждой? И ещё множество других «почему» кружили в воздухе, желая получить ответы. Но в то же время Марк понимал, что если спросит обо всём этом отца или мать, то вряд ли они ответят. Они пожмут плечами и скажут: «Неважно».

Позади послышался протяжный гул, чем-то отдалённо напоминавший автомобильный гудок, и Марк сразу повернулся к океану. Далеко-далеко, на горизонте, он смог различить корабль, подобный которому видел только в учебниках истории. Улыбка сама собой появилась на лице юноши, ведь он понял, что свет маяка помог заблудившимся морякам найти дорогу к городу.

Но увидеть, как приплывёт корабль, Марку было не суждено: сон начал развеиваться, заставляя вернуться в реальность.

3. И приходит новый день

Марк открыл глаза под назойливый звон будильника. Он снова был в своей комнате, где всё знакомо и привычно. Кровать, стол и шкаф стояли каждый в своём углу возле тёмно-серых стен, а окна плотно закрывали шторы. Прошедший сон казался чем-то невообразимым, скорее, даже невозможным, но при этом он и не думал растворяться в памяти, а, наоборот, ощущался настолько реальным и осязаемым, что можно было поспорить, какая из двух реальностей более правдива.

Добравшись до кухни, Марк увидел знакомую картину. Мама сидела с документами и пила чай, а отец уже успел убежать на работу.

– Доброе утро, – сказала мама.

– Доброе, – ответил Марк, а сам задумался о том, что это фраза для людей стала не более чем формальным звуком.

Гораздо более уместным было бы говорить: «Нормальное утро». Нечто нейтральное, отчасти пустое, но при этом совершенно ничем не отягчающее.

– Я приготовила чай, садись завтракать, – жители города упорно называли чаем напиток, который заваривался на основе добавок, производимых на тех же заводах, что и брик.

Позавтракав, Марк оделся и поспешил на улицу, чтобы не опоздать в школу. Когда он пересёк порог дома, им овладело ещё одно странное чувство. Ему казалось, будто бы он выходит в новый и неизведанный мир. В каком-то смысле это было чистой правдой, ведь теперь юноша был готов взглянуть на Фалько под другим углом.

Где-то в небе, задевая шпили самых высоких зданий, висели тяжёлые облака. Они казались неподвижными и монолитными, словно непреодолимая стена, заслонившая город от солнечного света. За всю свою жизнь Марк ни разу не видел ни одного просвета на небе – это чёрное полотно всегда было там. Два или три раза в неделю шёл проливной дождь, после которого часть улиц начинала напоминать реки, зато температура никогда не падала ниже двадцати. Цикл повторялся снова и снова.

Этим утром Марк смотрел на Фалько словно через кривое зеркало. Прежде ему было абсолютно безразлично, как выглядят дома, что происходит на улицах, он не замечал лиц прохожих, не слышал звуки этого гиганта, но теперь пелена спала. Его окружали всевозможные оттенки серого цвета. Возле подъезда стояла старая лавочка, едва ли уже способная исполнять свою задачу, поскольку материал крошился, превращаясь в пыль. А рядом с ней у покорёженной урны валялись бумажки, обёртки и бутылки – мусора в городе хватает с излишком.

Юноша шёл по улице, окружённой одинаковыми бетонными домами, которые раз в год красили серой краской, чтобы защитить от негативного воздействия дождей. И, наверное, в какой-то степени фраза «красили серое серым цветом» была ещё одним принципом жизни Фалько. По пути встречалось множество самых разных прохожих. Их грустные, задумчивые лица идеально вписывались в общую атмосферу. И несмотря на то, что каждый одевался на свой манер, люди всё равно почему-то напоминали безликих клонов друг друга. Глядя на них, Марк представлял, что у каждого в голове звучат примерно одни и те же слова: «Идти на работу. Вперёд. Надо сделать дела. Надо одеться теплее. Не забыть поесть. Вечером возвращаться назад. Идти по знакомому маршруту, чтобы не заблудиться. Вначале левой ногой, потом правой. Купить еды. Поужинать. Прочитать новости. Прочитать материалы к работе. Важно вовремя лечь. Да, и не забыть завести будильник. Завтра на работу».

В воображении юноши голоса стали очень громкими и заполонили собой каждую улочку Фалько. Они разлетались повсюду, отскакивая от стен и запрыгивая в открытые окна.

От подобной картины Марку стало тяжело дышать, у него закружилась голова. Он остановился и прислонился к стене, закрыв глаза и пытаясь прийти в себя.

– Почему? – спросил неизвестно кого Марк. – Почему всё так?

– Парню плохо. Вызовите скорую, – закричал кто-то рядом.

– Нет, всё в порядке, – поспешил ответить юноша.

– Ты побледнел. Я же вижу. Нужно вызвать врача.

Не прошло и минуты, как Марка окружила толпа зевак, которая и не думала о том, что нужно помочь, а желала узнать, что будет дальше. Странная привычка людей устраивать из всего цирк не миновала и Фалько. И самое странное заключалось в том, что они так делали, не отдавая себе отчёт, их буквально тянуло к подобным вещам от нехватки впечатлений. Марк ещё не понимал этого, и ему только предстояло открыть для себя столь неприятную правду.

– Серьёзно, всё хорошо, – юноша всеми силами пытался доказать, что ему не нужна помощь.

– Точно? Парень, точно? – мужчина не унимался.

– Да, точно. Спасибо.

– Хорошо, но если что, сразу зови врача. С этим шутки плохи. У меня бабка так шла-шла и умерла, – незнакомец зачем-то поделился подробностями своей жизни.

Осознав, что спектакль окончен, толпа исчезла так же быстро, как и появилась. Марк остался стоять совершенно один, глядя вслед единственному странному человеку, пришедшему на помощь. Город, который прежде он считал своим домом, вмиг стал чужим. Стоило подумать об этом, как голова снова закружилась, но юноша смог взять себя в руки и продолжил путь в школу.

Двухэтажное здание учебного заведения притаилось между четырьмя высотными жилыми домами, взирающими на учеников с негодованием. Слишком много всего свалилось на голову Марка за это утро. Конечно, к подобному он не был готов. Хотелось бежать прочь, закрыться в своей комнате и спрятаться под одеялом, чтобы безумный безликий мир исчез, а ему на смену пришёл... Но Марк не смог сформулировать своё пожелание до конца, потому что не знал, как вообще может быть по-другому. Ему стоило больших усилий подавить желание сбежать и переступить порог школы.

Отсидев несколько часов на занятиях, он понял одну вещь. Преподаватели хорошо знали своё дело и доступно рассказывали материал, но каждый из них старался объяснить не как правильно и хорошо, а как допустимо. Например, на уроке труда школьники под чутким руководством мистера Тинкера заканчивали мастерить стул, к которому приступили на прошлой неделе.

– В целом, если сюда вбить гвоздь, – сказал учитель, – будет неплохо держаться.

Марк поднял руку. Его вопрос был настолько очевидным, что он удивлялся, почему никто об этом не спрашивает.

– Слушаю тебя, – длинный скрюченный палец мистера Тинкера указал на Марка.

– Зачем вбивать гвоздь, если можно сделать гораздо лучше и надёжнее?

– Для чего тебе это? – подобной реакции ожидать было трудно.

– Чтобы... чтобы стул был крепким и хорошим.

– Это не меняет дела, – покачал головой учитель. – Ты только лишнее время потратишь, а получишь всё тот же обычный стул.

– Но ведь его можно сделать хорошо. Он долго прослужит, да и красивее будет гораздо. Вместо того чтобы просто сколачивать, можно сделать поперечную...

– Марк, не занимайся ерундой. Тебе всего-навсего нужен стул. И вот он у тебя есть.

– Но мы же учимся...

– Верно, вы учитесь, я учу. Именно так. Ты хочешь сказать, что я не объяснил, как сделать стул?

– Объяснили, но плохо. Это ведь неправильно, – Марк чувствовал, как его голос слабеет под тяжёлым взглядом мистера Тинкера.

– Тебе не следует так разговаривать с учителем. И уж тем более ставить под сомнение мою квалификацию.

– Но вы приучаете нас к неправильному.

– Закончили разговор! Ты получаешь двойку. И для твоих родителей я напишу записку. Пусть разбираются с тобой сами.

Поняв, что не добился ровным счётом ничего, Марк обессиленно сел за парту. Он не получил ответа, не сделал лучше, а только навредил самому себе. Уже после урока мистер Тинкер не глядя положил на стол листок бумаги, на котором было написано: «Вынужден сообщить, что сегодня ваш сын получил двойку по труду, потому что отказался выполнять задание. Он пытался сорвать урок и оскорблял учителя в присутствии других учеников».

– Обязательно передай. Я потом проверю, – с этими словами учитель вышел из класса.

Когда день подошёл к концу, Марк вылетел из школы и быстрым шагом направился домой. С него на сегодня определённо хватило. Вместо того чтобы быть услышанным, понятым или получить объяснение, почему он не прав, юноша получил самую настоящую оплеуху, хотя совершенно не желал ничего плохого.

Чтобы ещё больше не ухудшать настроение, Марк шёл, глядя себе под ноги. Путь домой пролетел незаметно, и вот юноша уже зашёл в квартиру, оставив позади безумные события. Разулся, помыл руки, заглянул к маме и отдал ей записку мистера Тинкера. Она внимательно её прочитала и отложила в сторону.

– И что это значит?

– Всё, что там написано, неправда.

– Ты хочешь сказать, учитель врёт?

– Да, – обида начала медленно подкатывать к горлу. – Я не отказывался ни от чего и никого не оскорблял. Я всего-то спросил, почему нельзя сделать стул лучше и крепче.

– Зачем? – в глазах матери Марк увидел то же самое выражение, что и у учителя труда.

– Как зачем? Чтобы стул получился хорошим, а не только для того, чтобы был.

– Марк, учителю виднее, как нужно делать. Ты только всё усложняешь.

– Я не... Я... хорошо, – его плечи опустились. – Я понял. Больше так не буду.

– Вот и умница. Иди поешь, я принесла свежий брик.

– Хорошо, – сказал Марк и вышел из кабинета.

Очередное поражение. Может быть, он и правда зря всё это затеял? Какой смысл? Взрослые живут дольше, чем он, и знают гораздо больше. Наверняка же это неслучайно. Во всём виноват дурацкий сон.

– И с чего я вообще решил, что прав? – глядя на себя в зеркало, спросил Марк.

Сомнения прокрались в его душу и принялись отчаянно проедать ходы. Это чувство хорошо знакомо почти каждому человеку. Когда ты что-то делаешь или придумываешь, а в ответ получаешь безосновательную критику, то, конечно, начинаешь сомневаться и в себе, и в своей идее. В сомнениях нет ничего страшного, сами по себе они могут защитить от ошибок, помочь что-то поправить, но не стоит забывать о том, что далеко не всегда они оправданны. Люди, чья критика сбивает с ног, могут ошибаться. И в этом состоит главная трудность – не сломаться под чужим мнением.

Будучи совершенно беззащитным, Марк уже был готов признать своё поражение, лишь бы больше никогда не оказываться в подобной ситуации, но, прежде чем он успел принять поспешное решение, сон окутал его, дав чувствам и разуму время на передышку.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – последнее, что услышал юноша перед тем, как реальный мир окончательно растаял.

4. Всему своё время

Когда настало утро и будильник принялся дребезжать на всю квартиру, Марк открыл глаза и почувствовал, что вчерашнее состояние отступило. Его страх и желание сбежать утихли, оставив после себя едва ощутимое послевкусие. Юноша улыбнулся. Разум больше не был окутан пеленой эмоций, и теперь можно спокойно рассуждать и обдумывать произошедшее накануне.

Никто и никогда не рассказывал Марку о том, что решения, принятые сгоряча, могут быть ошибочными и приводить к трагичным последствиям. Дело в том, что в такие моменты эмоции берут верх над человеком и пытаются найти наиболее быстрое решение с одной простой целью – защититься от опасной ситуации. Поэтому Марку сильно повезло заснуть в самый подходящий момент.

Досадная ссора с преподавателем из-за стула стала символом прожитого дня в целом, вобрав в себя все впечатления и ощущения. Юноша направил энергию именно в это русло, придя к довольно смелой мысли: «Я должен проверить. Я сделаю стул так, как считаю правильным. И если я не прав, то признаю это. Но не раньше». Марк чувствовал уверенность в своих выводах, но при этом понимал, что не имеет права голословно цепляться за них.

Ему хотелось как можно скорее приступить к делу, но вначале ждала школа. И Марк был совершенно не против, поскольку понимал, что ему нужны знания, чтобы стать сильнее и учиться анализировать. Ему нужна была пища для ума.

– Доброе утро, – на кухне, к удивлению юноши, оказался папа.

Перед Эдгаром на столе стояла большая чашка, наполненная чаем, а рядом с ней лежали старые карманные часы, без которых отец никогда не выходил из дома. Марк помнил их с самого детства – тяжёлые, стальные, с красивым узором на корпусе в виде множества шестерёнок, а внутри было выгравировано загадочное «М. Б.». Как-то раз юноша спросил отца, что означают эти буквы, но ответ прояснил довольно мало: «Они принадлежали одному моему старому другу. Его с нами уже нет». Что это за друг и как часы оказались у отца, Марк так и не узнал.

– Ой, – удивился юноша. – А ты чего не на работе?

– Спину прихватило так, что не могу встать. Еле сюда дошёл. Не переживай, я уже позвонил в контору. Надо только оформить больничный. Надеюсь, немного вычтут из оклада, – папа поморщился, держась за поясницу. – Слышал о твоей ссоре с учителем.

– Это не ссора.

– Неважно. Мама мне всё рассказала.

– Пап, я просто хотел предложить, как лучше, – произнеся это, юноша подумал о том, что стоило просто согласиться, а не начинать подобный разговор.

– Это никому не нужно, – Эдгар покачал головой.

Марк замер, внимательно глядя на папу. В его тоне и мимике было что-то иное – отличное от того, как говорили другие.

– То есть ты понимаешь?

– Понимаю, – с горечью ответил отец и опустил голову, – но это никому не нужно.

– И поэтому не нужно делать лучше?

– В этом нет никакого смысла. Вот научили тебя делать стул. Его можно использовать по назначению?

– Он хлипкий и кривой.

– Я не спрашивал тебя об этом. Его можно использовать по назначению?

– Да, можно, – скрипя зубами, ответил Марк.

– Вот и всё. Делай своё дело и живи спокойно. Твоих порывов никто не оценит, а себе создашь больше проблем. Зачем лишний раз утруждаться?

Когда Марк услышал позицию отца, то подумал, стоит ли сказать всё, что пришло на ум. Может быть, просто согласиться и уйти? Нет.

– Это неправильно, – в итоге заявил юноша. – Почему мы не должны любить то, что делаем, или хотя бы делать это достойно, а не абы как?

– Сынок, я не удивлён, что тебя гложут такие вопросы. Поверь мне, я проходил подобное. Тебе кажется, что ты умнее других, что лучше понимаешь, но это не так.

– Я не сказал, что я лучше...

– Не перебивай, – отец жестом показал, что стоит замолчать. – Я думал, что лучше других знаю, как жить и что делать, но мой отец, к счастью, объяснил мне. Люди живут в Фалько очень давно, и методом проб и ошибок у них сложился определённый уклад жизни. Тем самым жизнь построена на опыте, которого у тебя ещё нет.

– Опыте не напрягаться? – Марк чувствовал обиду, хоть и не мог до конца обосновать её.

– Почему же? – в отличие от сына отец был абсолютно спокоен. – Ты ещё слишком молод, чтобы понять, но когда становишься взрослым, у тебя появляется очень много забот: кормить семью, содержать имущество, выполнять обязанности. Когда со всем разбираешься, совершенно не остаётся сил на то, чтобы бессмысленно тратить время на идеальный стул. Не надо расходовать лишние силы на что-то неважное. Делай всё в меру и будь честен – вот залог спокойной жизни.

– Спокойной... – повторил Марк, уловив за кончик хвоста какую-то мысль, в которой крылась часть ответа на его бесконечные вопросы.

– Слушай учителей, набирайся опыта. Твои порывы обязательно пройдут, – подытожил отец, вращая в руке карманные часы.

– Спасибо, пап, – сказал Марк, хотя это стоило ему огромных усилий.

Внутри всё кипело от несправедливости и неправильности, но поскольку юноша только начинал делать первые шаги в понимании жизни, это были чувства, основанные на интуиции.

Пока Марк направлялся в школу, мысли в голове не желали успокаиваться, а выстраивались в новые и новые цепочки и обрушивались, когда натыкались на неправильный вывод. Марк любил и ценил своих родителей – они всегда были для него ориентиром. От них он узнал, что такое честность, добропорядочность, ответственность, уважение друг к другу и многое другое. Но сегодня он понял кое-что ещё: мама и папа были такими же людьми, которые могут ошибаться, ведь именно ошибкой Марк считал подобный подход к жизни. Из разговора с отцом стало ясно, что когда-то давно, будучи ребёнком, Эдгар нащупал то же самое, что и Марк, но в итоге сдался, чтобы жить «спокойную», а не хорошую и правильную жизнь.

Ужас заключался в том, что за этим словом скрывался совершенно иной смысл. Как-то раз на уроке учитель сказал, что человек – это социальное животное, поэтому многие черты личности, стремления и взгляды зависят от его роли в обществе. Ничто в жизни не происходит без участия других по той простой причине, что все мы нужны друг другу. Такова наша природа.

Марк резко остановился посреди тротуара, отчего кто-то тут же врезался в него и принялся ругаться всеми известными словами, но юношу это не смутило. Он извинился и отошёл в сторону.

Детали пазла сложились в яркий образ двух строящихся зданий. На одном строители что-то воодушевлённо обсуждали, предлагали новые идеи и думали о том, как сделать так, чтобы здание было крепким и служило людям не одно десятилетие. Благодаря этому этажи росли один за другим, стремясь ввысь. А вот на второе здание было страшно смотреть. Вокруг низкого, кривого чудовища валялись груды мусора и бродили безучастные строители. Они что-то делали, но даже не задумывались об этом. Им всем была важна «спокойная» жизнь, в которой нет нужды лишний раз утруждать себя и рисковать. И дело было не только в лени и удобстве. Каждый подсознательно понимал, но не хотел признаться самому себе в том, что боится не только неудачи, но и мнения других. Если быть незаметным, быть как все, то значит, ничего плохого случиться не может.

«Видимо, так отец и отказался от того, во что верил. Чего бы он мог добиться? Каким человеком стать?» – вопрос не предназначался никому, а был направлен в пустоту, откуда никогда не последует ответ.

Тем временем Марк добрался до школы. Он шёл по коридорам как призрак, для которого другие были такими же призраками. Приглушённые голоса, тени – всё оставалось где-то на периферии восприятия, потому что разум без остановки работал, стараясь объять необъятное. Слишком много он пытался понять сразу, но всему своё время – нельзя взваливать на себя ношу, намного превосходящую твои силы.

К счастью, начавшийся урок математики хоть на какое-то время спас Марка от тяжёлых дум. Юноша погрузился в мир уравнений, где всё было правильно и логично. Правда, то и дело приходилось пропускать мимо ушей слова учителя, пропитанные уже до боли знакомым жизненным подходом: «Попробуйте», «Неплохо будет уметь», «Это необязательно», «Ну, ты попроще возьми вариант». Это только вызывало злость и желание во время практической части взять самые сложные задания. Затем были уроки биологии, физики, родного языка. И пока одноклассники следовали тому, что говорили учителя, совершенно не напрягая себя, Марк успевал изучить гораздо больше и старался разобраться во всех тонкостях. Сами того не понимая, окружающие подстёгивали юношу, разжигая огонь в его груди.

– Марк, что с тобой? – первым это заметил учитель биологии.

– Простите? – он непонимающе нахмурился.

– Грудь, – учитель указал глазами на сердце ученика.

Марк опустил взгляд и увидел, как пульсирует усилившийся свет, преодолевая преграду плотной ткани. Понадобилось некоторое время, чтобы взять себя в руки и привести сердце в порядок, но до конца урока юноша то и дело ловил на себе недоумённые взгляды одноклассников.

Прозвенел последний звонок уходящей недели, давая понять, что теперь можно, наконец, отдохнуть, и ученики поспешили оставить школу. Вместо того чтобы сразу идти домой, Марк направился в магазин строительных материалов, где собирался потратить часть накопленных денег на бруски для стула. Он не планировал отказываться от намеченной цели, и потому ему было не жалко немного потратиться.

5. Мальчик с газетами

Держа под мышкой бруски, шурупы и разную мелочь, Марк вышел из магазина, что-то недовольно бурча себе под нос. Дело в том, что продавец на кассе решил вытянуть информацию о том, зачем мальчику понадобились стройматериалы, а когда получил ответ, принялся вздыхать и вопрошать о том, куда катится современная молодёжь и на что тратит своё время. Марк всё время сдерживал себя, во-первых, потому что разговаривал со взрослым, которого надо уважать, во-вторых, потому что ругань никак бы не помогла, но гнев определённо продолжал расти внутри него, как снежный ком, и не получал выхода.

– Эй, ты чего? – Марк остановился как вкопанный из-за вопроса в лоб от паренька, торговавшего газетами на углу.

Перед ним стоял ровесник. Он был на голову ниже, с оттопыренными ушами и по-смешному задранным вверх носом. Поверх копны густых волос парень нацепил клетчатую кепку, какие много лет назад пользовались популярностью в Фалько.

– Ты чего, говорю? Сознание потерял? – спросил парень и резко повернулся к приближающейся группе людей. – Покупайте свежий выпуск «Вести Фалько». Осталось всего несколько штук.

Люди прошли мимо, даже не заметив его, отчего парень едва заметно прикусил нижнюю губу и вернулся к Марку.

– Тебе это зачем? – кивнул он в сторону брусков.

– А не слишком ли много вопросов? – поинтересовался в ответ Марк.

– Ты тоже нудник, что ли?

– Кто? Нудник?

– Ещё и слов не знаешь. Прости, словаря с собой нет. Ну, иди нуди дальше, – парень уже собрался было вернуться к своим делам, но Марк его остановил.

– Я не нудный.

– По виду не скажешь, – парень смотрел снизу вверх, но выглядел уверенно и даже дерзко. – Так зачем тебе это?

– Хочу сделать стул.

– У тебя стульев дома нет?

– Есть. Нас в школе учили делать стулья. Я сказал, что это неправильно и можно сделать лучше...

– А нудник тебе ответил, что всё ерунда? – ухмыльнулся парень. – Знакомо.

– Кого ты называешь нудниками?

– Почти всех. Посмотри на них. Это не хочу, это не надо, то не буду, мне пора нудить, ой, нет, пора домой.

– Ты так это называешь, – Марк чуть было не рассмеялся, но успел сдержать себя.

– А как ещё? И папаша у меня нудник. Это он меня заставил газеты продавать, чтобы я учился дисциплине и труду. А зачем тебе им чего-то доказывать?

– Не им, а себе. Я хочу убедиться, что это правильно.

– А не всё ли равно? Если считаешь, что прав, значит, прав.

– А если считаешь себя камнем, значит, ты камень? – парировал Марк.

– Только дурак будет считать себя камнем.

– Вот я и хочу убедиться, что не дурак.

– Как-то сложно, нет? Тебя как зовут-то?

– Марк, – юноша протянул свободную руку.

– Виктор, – ответил продавец газет.

В неожиданном месте судьба, а может быть, обычная случайность свела Марка с человеком, который видел всё то же самое, что и он. Правда, относился к этому по-другому.

– Хочешь помочь? – спросил Марк.

– Хм, – Виктор задумался. – Почему бы и нет. Всё лучше, чем эта ерунда.

– А тебе не надо вначале их продать? – удивился Марк, глядя, как Виктор запихивает газеты в большую сумку.

– Ничего не будет. Всё равно я их уже не продам. Так куда идём? – он накинул сумку на плечи и с видом полной готовности стоял возле Марка.

– У отца в гараже есть верстак с инструментами. Думаю, вдвоём быстро управимся.

– Ты, я смотрю, упрямый, да? Мог бы плюнуть, и все дела. Ладно, пойдём.

Пока ребята шли по тяжёлым серым улицам Фалько, где из стороны в сторону сновали прохожие и проносились автомобили, оставляя после себя клубы дыма, они успели поговорить о многом. Марк узнал, что отец Виктора обладал достаточно суровым характером, который почти целиком направлял на свою работу. Он занимал должность директора типографии и следил за тем, чтобы всё было как положено. Правда, здесь Виктор сделал оговорку, уточнив, что, по мнению отца, «как положено» означает «как обычно». Ни страницей больше, ни страницей меньше, никаких новых станков – прежние хорошо работают и тому подобное. Сам Виктор, по мнению Марка, был очень странным человеком. Правда, странность заключалась в том, что он прежде не встречал никого подобного. Виктор всю свою сознательную жизнь относился к обычаям города, если их так можно назвать, абсолютно безразлично. Поначалу они казались ему глупыми, непонятными, но довольно быстро мальчик принял их как нечто само собой разумеющееся и совершенно неинтересное. Пусть ему и приходилось контактировать с внешним миром, выполняя те или иные обязательства, но жизнь Виктора строилась вокруг его внутреннего мира.

Это сильно удивило Марка, поскольку прежде юноша напрямую воспринимал себя как часть общества и не предполагал, что может быть иначе. А тут перед ним появился живой пример иного восприятия. Правда, Марк не мог принять позицию Виктора за чистую монету, поскольку не хотел стать безразличным к окружавшим его людям, но всё-таки важный урок он для себя извлёк.

– Тут ведь как всё обстоит, – уверенный тон Виктора никак не сочетался с его возрастом. – Что обычно говорят нудники, когда ты делаешь что-то «не так»? «Ой, не надо. Ой, какой смысл». То есть они считают тебя неправым, и на этом весь интерес к твоему мнению пропадает. А тебе хочется их в чём-то убедить и что-то доказать. Вот чего ты пристал к этому стулу?

– Я хочу убедиться, что могу сделать лучше.

– Ладно, неудачный пример. Скажем, ты левша и сидишь пишешь. К тебе подходит нудник и начинает как обычно: «Зачем левой? Это трудно, у нас всё под правшей». И что? Переложишь ручку в другую руку?

– Нет конечно. Мне удобно.

– Вот! – воскликнул Виктор, отчего несколько прохожих недовольно обернулись, но он не обратил на них внимания. – А раз ты не делаешь ничего плохого и тебе так удобно, то чего его слушать? Пусть себе бухтит. Ты же наверняка захочешь полезть что-то доказывать или предложишь смастерить стулья для шести персон!

Виктор был абсолютно прав в том, что Марк слишком близко принимал всё к сердцу. Обидой, злостью никак делу не поможешь, а только потратишь собственные силы. Юноше ещё только предстояло выработать собственную формулу.

Покинув пределы шумной улицы, мальчики свернули во дворы, где очень скоро пришли к длинным рядам ржавых покосившихся гаражей. Многие уже давно пустовали и служили в качестве склада для всяких ненужных вещей, о которых люди впоследствии забывали, оставляя тихо-мирно гнить. Под ногами валялись какие-то осколки, погнутые гвозди, иногда попадались бутылки. И если на лице Виктора было написано: «Мне это не нравится, но это не моя забота», то Марк чувствовал, как опять начинает злиться с немым вопросом: «Почему нельзя хотя бы не мусорить?» Добравшись до заветного гаража номер двадцать три, они с трудом смогли открыть просевшую дверь и пробраться внутрь.

Когда под потолком загорелась одинокая лампочка, кое-как освещая захудалое пространство, перед ними возник верстак, на котором валялись разные инструменты.

– Ещё не передумал? – примеряясь к молотку, спросил Виктор.

– Нет, – решительно ответил Марк.

– Ты хоть и не нудник, но такой упрямый.

Поначалу Виктор больше стоял в стороне, наблюдая за тем, что делает новый друг. По какой-то причине процесс вызвал в нём неподдельное любопытство, которое он пытался скрыть. Тем временем Марк отмерял, пилил, подтачивал, снова отмерял. Во все стороны летели опилки и стружка. Марк, как заправский мастер, полностью погрузился в работу.

«Хм, как странно. Глаза привыкли к темноте», – подумал Виктор, но уже через секунду понял, что на самом деле в помещении стало гораздо светлее.

Сердце юного Марка учащённо билось, испуская ровный тёплый свет, не знавший преград на своём пути.

– Вот чудак, – пробормотал Виктор, вложив в это слово вовсе не порицание, а уважение.

В конечном итоге он проникся идеей Марка и, глубоко вздохнув, подошёл к верстаку.

– Говори, что делать.

– Держи, – юноша протянул четыре плоских дощечки, – отпили там, где я отметил.

– Нет проблем, босс.

В четыре руки дело пошло быстрее. Виктор был не только исполнителем, но и предлагал идеи, которые Марку нравились.

– Ну что? Доволен?

– Да, доволен, – улыбаясь, ответил Марк.

Перед ребятами стоял крепкий, хороший стул – именно такой, каким представлял его Марк. Такая крохотная победа, а значила очень много. Она укрепила и веру, и силу юноши. Теперь он твёрдо знал, по какому пути намерен двигаться.

6. Продолжение сна

Никогда прежде с Марком не случалось такого, чтобы какой-то сон продолжился с того места, на котором оборвался. Он снова стоял на верхушке маяка и смотрел на море, а к острову плыл большой корабль. Когда луч прожектора пробегал по палубе, юноша мог разглядеть крохотных людей, но сказать, сколько их или кто они, с такого расстояния было невозможно.

– Я такое только в книгах видел, – рядом прозвучал знакомый голос, и Марк повернулся.

На железной решётке, держась за перила и свесив ноги, сидел Виктор. На голове красовалась всё та же кепка, правда, сейчас она забавно съехала набок.

В большинстве случаев мы никогда не понимаем, что находимся во сне – история идёт как нечто реальное, даже если происходят совершенно невозможные события. И только утром, если успеваем ухватить тающее воспоминание, получается обдумать всё, что увидели. А порой бывает, во сне приходит осознание того, что всё не на самом деле и кто-то даже может управлять сном. Увидев рядом Виктора, Марк неожиданно понял: это сон. Виктора раньше здесь не было.

– Помнишь в учебниках истории? – новый друг взглянул снизу на Марка. – «История былых эпох» или как там раздел назывался?

– Да, так и назывался. Но там мало было об этом. Я ещё негодовал, что ничего не понятно, а хотелось узнать. Помню рисунок корабля на полстраницы и подпись: «Средство передвижения по морю».

Корабль продолжал неумолимо приближаться. Теперь ребята могли различить на носу человека, махавшего им рукой.

– Как думаешь, а что там? – спросил Марк.

– На корабле? – ухмыльнулся Виктор, отведя взгляд.

– Да нет. Там, откуда они приплыли.

– Наверное, такой же город на острове. Откуда мне знать?

Эта тема никогда не была запретной в Фалько, но она никого не интересовала. Прежде и Марк не задавался этим вопросом – он, как и другие, бродил в полусне по тёмным улицам, следуя от цели к цели. Юноша обернулся, чтобы взглянуть на родной город. В прошлом сне он был абсолютно пуст, а теперь в некоторых окнах виднелись очертания жителей. Может быть, они гневались из-за неожиданно появившегося света, а может, в них пробудилось лёгкое любопытство. Оставалось только догадываться.

Когда-то давно, ещё в средней школе, Марк узнал о том, что в Фалько был популярен театр – место, где люди переодевались в других людей и разыгрывали истории из их жизни. Это казалось таким глупым, фальшивым. Оттого на ум Марку пришёл интересный образ. Город представился ему как огромная декорация в театре. Все эти серые дома и мрачные улочки прятали за собой нечто настоящее. Точно так же, как в театре за сценой кипела жизнь актёров, сбросивших с себя маски. Но заглянуть за декорации Марк не мог.

– Как ты попал в мой сон? – спросил Марк.

– Не знаю, – Виктор пожал плечами, – это у тебя надо спросить. Ты же понимаешь, что меня на самом деле здесь нет?

– И правда, – хоть Марк и знал, что он во сне, но некоторые вещи всё равно казались реальностью. – Знаешь, я рад, что ты здесь. Теперь не так одиноко.

– Вот тебе и ответ. Хочется, чтобы рядом были те, кто может понять и поддержать. Обращаю внимание: это сказал не я, а ты, – Виктор рассмеялся.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – звучало на периферии сознания.

Послышались непонятные тихие ритмичные звуки, напоминающие удары какого-то предмета по металлу. Ребята осмотрелись, но найти источник не смогли. Тем временем звук медленно нарастал.

– Лестница! – осенило Марка.

Кто-то поднимался к ним. Они уставились в чёрный прямоугольник проёма, ожидая, когда появится неизвестный, но всё резко исчезло. Будильник, знавший своё дело, вырвал юношу из сна.

7. Вдали ото всех

Первую половину субботнего дня Марк решил провести дома вдали ото всех, чтобы попытаться разобраться в самом себе. Родители были заняты делами и совершенно его не тревожили, поэтому юноша достал чистую тетрадь и принялся записывать всё, что с ним произошло за последнее время. Поначалу он думал сделать нечто вроде дневника, но затем в голову пришла интересная идея. Разделив листы пополам, в левую колонку Марк записывал ситуации и мысли, а в правую – своё отношение к ним и реакции. Таким образом, он хотел взглянуть на всё свежим взглядом и понять, где мог ошибаться.

Возможно, поведение Марка кажется очень странным, но важно не забывать, что прежде его жизнь была простой и понятной. Никто и никогда по-настоящему даже не говорил с ним по душам, не учил справляться с эмоциями, общаться с другими людьми.

Его словно выбросили на необитаемый остров без каких-либо знаний о том, как развести костёр, построить шалаш и какие вообще инструменты могут пригодиться. Не имея информации, методом проб и ошибок пытался он понять, как что устроено.

Исчеркав почти всю тетрадь, Марк сидел довольный собой и улыбался. Чтобы хаос мыслей в голове утих, их нужно было привести в порядок: что-то разложить по полочкам, что-то выбросить, что-то переделать. Марк понял, что на события, происходившие с ним, он реагировал слишком импульсивно. Эмоции вставали дыбом и ощетинивались, хотя это никак не могло помочь. Нужно учиться быть сдержаннее или даже разумнее. И, конечно, к месту пришёлся совет Виктора не принимать близко к сердцу то, что думают другие.

– Важно то, какой я и что могу сделать, – думал вслух Марк, стоя у открытого окна и вдыхая прохладный воздух. – Нельзя злиться на других или пытаться заставить смотреть на мир моими глазами, ведь каждый волен выбирать судьбу сам. Теперь я знаю, в каком направлении хочу двигаться. Шаг за шагом, но главное, не спешить. Это как построить дом. А с чего начинается строительство дома? С первого кирпича. Наверное, и в жизни всё начинается с мелочей. Простых и едва заметных. Одна за другой они образуют нечто большое. Да, пожалуй, именно так. – В груди юноши стало тепло, и комната наполнилась светом, какого прежде не видела.

На часах пробило три, а значит, пора бежать – Виктор должен был ждать на перекрёстке через пятнадцать минут. Юноша оделся и помчался на кухню, чтобы быстренько перекусить. Достав порцию холодного брика, Марк съел его за несколько укусов, даже ничем не запивая, и собирался поставить тарелку в мойку, но остановился, глядя на целую гору посуды в раковине. Каждый раз её мыла мама – это правило никогда никем не устанавливалось, не оговаривалось, но действовало неукоснительно. Для Марка и отца правило было проще: «Поставь посуду в раковину». Остальное их не касалось и не волновало. Для мамы это тоже было чем-то само собой разумеющимся, не подлежащим обсуждению, поэтому она молча несла свою ношу.

– Почему только она? У неё и так полно работы, – на несколько мгновений Марк замешкался, но всё-таки махнул рукой. – Виктор немного подождёт, не конец света.

Засучив рукава, юноша принялся мыть посуду, стараясь не шуметь, чтобы вдруг никто не прибежал и не сказал ему бросить это занятие. Постепенно шкафчик для посуды заполнялся, а раковина опустошалась, пока, наконец, Марк не добрался до последней чашки. Дело было сделано.

– Отлично! – кивнул юноша и выскочил в прихожую, понимая, что уже прилично опаздывает.

Даже в выходной день Ева сидела в кабинете и перебирала материалы, казавшиеся бесконечными. Она тонула в них и иногда выплывала, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Хоть Марк и старался не шуметь, но она заметила какую-то возню на кухне. Прислушавшись, решила в итоге не выходить – раз ничего не разбилось, значит, можно сначала закончить дело. Когда же хлопнула входная дверь, Ева всё-таки оторвалась от бумаг и пошла проверить, всё ли в порядке. В квартире царила гробовая тишина, нарушаемая едва слышимым гулом холодильника. Около часа назад она сама проводила Эдгара, который поехал в контору поговорить о вчерашнем отгуле, а Марк, видимо, ушёл гулять. Воспользовавшись перерывом, Ева добралась до кухни, чтобы помыть посуду, но обнаружила, что раковина пуста. Привычный порядок оказался нарушен, что привело её в замешательство.

– Я же не... – вслух сказала Ева и попыталась вспомнить, когда помыла посуду.

Ещё утром здесь была целая гора, к которой она не успела прикоснуться. Очевидный ответ сам собой пришёл на ум.

– Ма-а-арк, – покачала головой Ева и улыбнулась.

Женщина удивилась подобной реакции и кончиками пальцев прикоснулась к краю улыбки. Нет, не то чтобы она никогда не улыбалась, ничего подобного. Просто сейчас по телу расплылось приятное тепло от чужой заботы, и именно это непроизвольно вызвало реакцию, которую Ева сохранила до конца дня.

Марк ещё издалека заметил скучающего Виктора, сидевшего на старом газетном автомате и крутящего в руках свою неизменную кепку.

– Привет, сказал запыхавшийся Марк.

– Наконец-то! Я думал, ты уже вовсе не придёшь.

– Дома дела задержали, извини.

– Нудники заставили что-то делать?

– Не говори так про моих родителей, – Марк пригрозил пальцем.

– Прости, но не я же виноват...

– Не продолжай, а то дам по кепке и в землю вобью, – юноша не ожидал от себя такой прыти.

– Ой-ой-ой, – признавая поражение, Виктор поднял руки вверх. – Ну дела и дела. Хорошо. Можем уже идти?

– Куда? Ты так и не сказал.

– Хочу тебя кое с кем познакомить. У меня есть один странный товарищ. Вроде и не нудник, – как же сильно Виктор любил повторять это слово, вкладывая в него какое-то превосходство, – но при этом старается придумать... как же он говорит... схему, сплетение, соединение... не помню! В общем, придумать, как быть нудником и не нудником одновременно... Короче, он сам всё расскажет. Пойдём.

Они двинулись вниз по улице и какое-то время молчали, погружённые в свои мысли. Марк заговорил первым:

– Оказывается, мы не одни такие.

– Такие? – Виктор хмуро выглянул из-под кепки. – А-а-а, конечно. Знаешь, мне кажется, небезразличных на самом деле очень много, но они шифруются или сами ещё не знают. Как мы можем быть одни?

– Да нет, это логично. Просто первое время мне казалось, что я совершенно один. Может быть, спятил или ещё что.

– Если ты спятил, то я тоже. За компанию. И этот вариант мне нравится гораздо больше!

Ребята рассмеялись, чем привлекли очередную порцию недовольных взглядов.

8. Кто вы, мистер Артур?

А вы знаете, что в Фалько было несколько пекарен? Да, жители употребляли брик, и ничего, кроме брика, – это правда, но ведь его можно есть не только холодным и не обязательно брикетами. Чтобы было некое подобие разнообразия, в городе открылись пекарни, где брик запекали, меняли ему форму и консистенцию. На самом деле, конечные блюда ничем особенно не отличались, поэтому пекарни не стали популярным местом, но их всё равно сохранили. Почему? Незачем лишний раз что-то менять. Есть и есть.

– Смотри, – Виктор остановился возле большой стеклянной витрины и указал внутрь.

– Что?

– Да смотри же.

Марк прислонился лбом к стеклу и увидел просторный зал, уставленный столами и стульями. В дальнем углу за горой книг мелькал рыжий затылок. Такого яркого цвета Марку давно не приходилось видеть.

– Сидит, корпит, – ухмыльнулся Виктор. – Пойдём.

Наверное, когда заходишь в пекарню, всегда ожидаешь почувствовать вкусный запах самой различной выпечки, от которого тут же проснётся аппетит, но сейчас ребята не почувствовали ровным счётом ничего, потому что брик не пах.

– Учёные за работой? – обратился Виктор к рыжему пареньку за столом.

Из-за книг вынырнуло веснушчатое лицо, на котором красовался длинный острый нос.

– А, Виктор. Привет. Ты не поверишь, я совершил очередной прорыв!

– Как всегда, – вздохнул Виктор. – Смотри, кого я привёл.

– Ой, привет. Я тебя не заметил, – и это была правда. – Я Артур.

– Марк, – ответил юноша и протянул руку.

– Я составил схемы и провёл параллели, – Артур, захваченный своими исследованиями, продолжил рассказывать как ни в чём не бывало. – Здесь есть множество сложностей и противоречий, но найти взаимосвязь определённо можно. Одно уравновешивает другое.

– Я вообще не понимаю, о чём ты говоришь, – признался Виктор. – Полагаю, что Марк тем более.

– Да как же? Тут всё просто. Смотри, – он достал исписанный лист из груды бумаг и положил перед ребятами. – Вот, следи за стрелкой.

– Что ты вообще делаешь? – Марк сел напротив нового знакомого.

– Как же вы не понимаете? – разочарованно вздохнул Артур.

– Я встретил Марка, когда он пытался сделать идеальный стул, а ты рассказываешь ему о каких-то схемах. Пожалей человека.

– Стул? Серьёзно? – ухмыльнулся Артур.

– Схемы? Серьёзно? – Марк не заставил ждать ответ.

– Ладно, смотрите, – откуда-то появился чистый лист бумаги, на котором Артур начал судорожно писать. – Я хочу узнать, что с нами не так и как с этим жить. Вот мы. Вот люди. Существуют свои нормы и правила того, как принято. Нам они кажутся странными и непонятными. Вызывают отторжение? – его вопрос не требовал ответа, потому что он тут же продолжил говорить дальше: – Необходимо понять, где и каким образом стыкуются наши взгляды, чтобы затем по подчинённости выстроить то, что на данный момент противоречит друг другу, используя аналоги схожести.

– Хочешь спросить, всегда ли он такой? – улыбаясь, Виктор посмотрел на Марка. – Да, всегда.

– Погоди, я не понимаю. Ты говоришь, что с нами что-то не так?

– Да, мы изъян, – уверенно кивнул Артур.

– И раз так, то нам нужно исправляться?

– Конечно. Я не уверен, что мы можем исправиться. Но есть шанс найти баланс, при котором нам не будет трудно жить в обществе. Именно этим я и занимаюсь. Если просто следовать обычаям жизни, это будет вызывать негодование. Вы же оба меня понимаете. Ты же наверняка не просто так делал там какой-то стул? А что делать с негодованием? Молча терпеть? Долго терпеть не получится.

– Но другие же смогли как-то перестроиться. Мой отец, скажем.

– Да, смогли. Я пытался. Я прочитал все книги, которые ты видишь на столе, а некоторые не один раз. Я терпел, я делал как принято. Я пытался убедить себя, что это правильно. Ничего не вышло.

– Правильно? – возмутился Марк. – Делать стулья абы как, лишь бы было, даже не пытаться стараться и пускать всё на самотёк?

– У тебя какая-то нездоровая тяга к стульям. Не надо кричать, – Артур отклонился назад, чтобы увеличить расстояние между ними.

– Я не пойму, почему ты считаешь, что мы изъян, а не просто другие. Или что изъян – это то, как все живут?

– Ты же знаешь, что такое эволюция? Со временем организм адаптируется, отбрасывает ненужное, что-то улучшает. Так и здесь. Много лет назад город выработал систему жизни и потихоньку её улучшает и адаптирует. И если мы её не понимаем, значит, мы оказались за бортом эволюции, но надо же как-то вернуться.

– Вот все нудники, а Артур – зануда, – рассмеялся Виктор.

– У тебя вообще всегда всё просто! – послышался обиженный тон.

– То есть если бы ты, выражаясь твоими словами, мог стать таким же, как все, и у тебя это не вызывало бы дискомфорта, то...

– Я бы непременно согласился. Мы же все часть общества и хотим, чтобы нас принимали и понимали. Общество нашло свой путь и уверенно движется. Зачем быть изгоями?

Позиция Артура удивила Марка ещё больше, чем взгляды Виктора. Они показались ему совершенно безумными. Если юноша смог разобраться в том, как сдался его отец, то сейчас у него в голове не укладывалось непоколебимое желание отказаться от того, кем являешься. Артур производил впечатление умного парня и, как оказалось, не только производил – он был отличником и успел в общих чертах освоить как минимум две профессии. Одной его научил отец, работавший в автомастерской, а вторую изучил в школе, устроившись помощником к местному заведующему хозяйством. Артур находился в постоянном поиске. Идея не отпускала его, и он не хотел от неё отказываться.

При этом паренёк показался Марку довольно приятным собеседником, с которым можно обсуждать многие вещи, если они, конечно, не скатывались в итоге к навязчивой идее.

Забавно было наблюдать за тем, как на Артура смотрит Виктор. В этом взгляде было нечто странное, словно его это веселило.

– А чего же хочешь ты? – спросил Артур, глядя на Марка и стуча пальцами по столу.

– Я? Хочу, чтобы мир был лучше, хочу сам стать лучше.

– Так, может быть, он уже хороший, почему ты это отрицаешь?

– Потому что я вижу, как люди относятся друг к другу, к месту, в котором живут, даже к самим себе.

– Это всё произошло в процессе эволюции.

– Ну нет. Тут Марк прав, – включился в разговор Виктор. – Паршивый, на самом деле, город.

– Вы просто не хотите понимать! – Артур громко стукнул книгой об стол.

Из-за дверей кухни появился повар и несколько раз кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание.

– А можно потише? Я не знаю и не хочу знать, чем вы там занимаетесь, но шуметь не нужно.

– Да, извините, – чуть ли не хором ответили ребята.

Кроме троих мальчишек, в пекарне не было никого, и непонятно, кому они могли мешать.

– А вы бывали у старого маяка? – тихим голосом спросил Марк, наклонившись над столом.

– У чего? – не понял Виктор.

– Марк говорит о заброшенном здании на восточном побережье. Труба такая вытянутая, – уточнил Артур.

– А-а-а, нет, не бывал. А зачем туда ходить? Дом и дом.

– Вовсе не дом. Когда-то с помощью него указывали дорогу кораблям.

– Опять что-то из истории? Я никогда не был фанатом.

Марк пересказал новым друзьям два сна, которые видел. Описал в подробностях корабль и город, а также чувства, которые его переполнили, когда загорелся свет маяка. Артур слушал с интересом и даже что-то записывал, а Виктор только кивал.

– Уговорил! – неожиданно сказал Виктор.

– Но я тебя не уговаривал.

– Нет, даже не отнекивайся. Уговорил. Давайте сходим и сами посмотрим. Вставайте.

– Сейчас? – удивился Артур, глядя на груды книг, что притащил с собой.

– Да оставь ты их здесь. Ты же всё равно приходишь каждый день.

– Но тогда я не смогу вечером продолжить...

– Один вечер ничего не изменит. Пойдёмте!

Больше Виктор не собирался никого ждать и что-либо слушать, а просто поднялся и, не оборачиваясь, вышел из пекарни.

– И что? Пойдём, – Артуру хотелось, чтобы Марк сказал нет.

– Он прав. Почему бы и не сходить, – Марк пожал плечами и пошёл на улицу, оставив Артура в недоумении.

Не прошло и пяти минут, как все трое сели в автобус и помчались на окраину города, чтобы посмотреть на странное место.

9. Старый маяк

Представшее зрелище коренным образом отличалось от того, что Марк видел во сне. В реальности здание, подтачиваемое ветрами, брызгами воды и морской солью разрушалось гораздо быстрее. Верхняя металлическая площадка частично обвалилась, а то, что осталось, висело неизвестно как. В стенах местами виднелись прорехи, откуда неведомым образом выпали кирпичи. Увидев замок на покосившихся воротах, ребята прошли вдоль забора и нашли дырку, в которую поспешили пролезть. Они не собирались близко подходить к маяку, потому что это могло быть опасно, но всё же им хотелось осмотреть его не из-за толстых прутьев.

– Печальное зрелище, – сказал Виктор.

– Он же не всегда был таким, – Марк понимал, что глупо было ожидать чего-то другого.

– Пойдёмте обратно. Только время тратим, – подключился к разговору Артур.

– Успеем. А что вообще маяк делал? Как работал? – не отводя взгляда от здания, поинтересовался Виктор у Артура, который наверняка должен был знать ответ.

– Ну-у-у... Об этом мало пишут. Но обычно такие маяки располагали на самом краю берега или, что даже лучше, на выступе. Когда корабли приближались, они не всегда могли рассмотреть землю, поэтому был риск врезаться или сесть на мель. А маяк своим светом помогал им сориентироваться.

– А раз нет кораблей, значит, и маяки не нужны, – подвёл итог Марк.

– Да, нет смысла рисковать собой и плыть в какую-то неизвестность. Тем более там, возможно, ничего и вовсе нет, – пожал плечами Артур.

– Нельзя этого знать наверняка, пока не проверишь.

– А зачем? У нас есть всё, что нужно. Еда, вода, тёплые дома.

– Просто какой-то лозунг нудников, – хихикнул Виктор.

– Но это же не вся жизнь, – вздохнул Марк.

– А что ещё?

– Не знаю. Красота, чувства, открытия, новые цели. Какой, по-твоему, в нашей жизни смысл?

– Смысл? – удивился Артур. – Жить, конечно. Давать жизнь новым поколениям.

– Которые просто придут на смену тебе и сделают всё то же самое? Какой-то замкнутый круг. Семья – это прекрасно, но это далеко не всё, что есть в жизни. Ведь детям должно остаться нечто большее. Мир, который лучше, чем был у нас.

– А что тебе ещё нужно? Зачем?

– Затем... затем...

– Что это пусто, – буквально долю секунды во взгляде Виктора можно было прочесть отвращение.

– Вот, например, мы умеем ходить, бегать, прыгать, а было бы принято только лежать. Лежи и не двигайся. У тебя всё есть. Но это же не жизнь. Неужели тебе не нравится гулять? Или как в детстве бежать со всех ног, чтобы ветер развевал волосы.

– И давно ты так бегал? – с ехидством заметил Артур.

– Давно.

– Может быть, потому что на самом деле тебе это не нужно?

– Или я забыл о том, как это хорошо, – осенило Марка.

Ребята бродили по руинам прошедшей эпохи, сами не зная, что именно хотят найти. Возможно, некое эхо того, как было прежде, чтобы попытаться к нему прикоснуться, почувствовать его, узнать. Но на каждом шагу их встречали только покорёженные груды металла и обломки бетонных блоков. Маяк умер, а теперь умирали и последние воспоминания о нём. Марк задался вопросом, почему его не снесли и не построили тут что-то другое. Самой простой и очевидной оказалась версия Виктора, который сказал, что никто даже не замечает это место – его словно и нет.

Обойдя маяк, ребята заметили нечто странное и сильно выделяющееся на общем фоне. Это была блестящая металлическая табличка, прикрученная к огромному камню. К своему удивлению, они обнаружили не просто дату или название, а целый текст, выгравированный на металлическом прямоугольнике: «Моим дорогим друзьям, с кем я не раз бороздил бескрайние просторы океана. Вы навсегда останетесь не только в моём сердце, но и будете музыкой, что притаилась в порывах ветра и криках чаек. Однажды мы снова встретимся и направимся к новым приключениям. Навсегда ваш, капитан Мартин Кретчет».

– Ничего себе, – Виктор был по-настоящему поражён, так что даже снял кепку и обхватил голову свободной рукой.

– Никогда не видел ничего подобного, – признался Артур. – Только в книгах читал.

– Тогда, может быть, расскажешь, кто такие чайки и что такое музыка? – поинтересовался Марк.

– Пожалуй, расскажу, но немного. Музыка – это вроде ритмичного шума разной громкости. Когда-то давно его почему-то любили. Но как можно любить шум, я не знаю. А чайками называли каких-то птиц. Кто такие птицы, могу не напоминать?

– Да, о них читали, – кивнул Виктор.

Вероятно, сейчас для вас было неожиданностью узнать о том, что в Фалько нет музыки и не знают про чаек? Но это правда. В большом каменном городе, где нет места растениям, не оказалось места и для животных. Они исчезли уже давно, оставшись только краткими очерками в учебниках. А музыка... Ах, прекрасная музыка! Она умерла, как и многое другое. Люди перестали видеть в ней смысл, ведь больше не чувствовали, как прежде, не вдохновлялись, да и не знали, что такое наслаждение. Они потеряли так много, но не понимали этого.

– Получается, кто-то следит за табличкой, – заметил Марк.

– Что? – удивились его друзья.

– Она отполирована. Здесь больше нет ни одного такого блестящего предмета.

– Кому это может быть нужно? – с недоверием поинтересовался Виктор.

– Понятия не имею. – Не зная зачем, Марк прикоснулся к табличке и почувствовал, какая она гладкая и холодная. – Как бы мне хотелось узнать о людях, к которым обращается капитан.

– А ещё лучше – отправиться в путешествие, – поддержал Виктор.

– Вы оба безумны, – Артуру порядком надоело здесь находиться, поэтому он развернулся и пошёл к выходу.

– Куда ты? Подожди! – Виктор поспешил за ним, перепрыгивая через какие-то балки.

Оставшись один, Марк ещё несколько минут простоял у таблички, пытаясь представить, как неизвестный капитан приделывал её и вспоминал своих товарищей. Но пора было возвращаться. Близился вечерний час, а значит, и без того редкие автобусы превратятся в нечто неуловимое.

Марк шёл по усыпанному мусором асфальту и слушал, как затихают звуки океана, оставшегося за спиной. Так затихала и сама жизнь города, превращаясь в звенящую тишину. С каждой секундой юноша начинал чувствовать сгустившуюся тьму особенно остро: она колола, причиняя боль, что отзывалась где-то глубоко в груди. Впервые за много лет свет сердца Марка померк и теперь был едва различим. Конечно, через несколько часов, когда печальные мысли отступят, свет станет сильнее, но не сейчас, не в это мгновение, ведь юноша горевал по эпохе, которую никогда не знал.

Виктор и Артур стояли за забором и ждали Марка. Когда он пролез в дыру между прутьями, друзья побрели на автобусную остановку, не нарушая тишины. Им было что сказать, но никто не хотел этого делать, поскольку каждый хотел обдумать прошедшую вылазку.

– Завтра пойдём куда-нибудь? – поинтересовался Виктор, когда ребята уже расходились.

– Нет, завтра не могу. Я сегодня много времени с вами потратил. Надо наверстать, – Артур всем своим видом старался показать, что крайне недоволен поездкой.

– Можно ненадолго. Ещё уроки надо успеть сделать и... – Марк осёкся, а про себя закончил мысль: «Подумать».

– Что и? Ещё что-то смастерить?

– Нет, – юноша рассмеялся, – с этим я закончил. Хочу... Только не надо издеваться и смеяться.

– Зачем мне это делать? – кепка Виктора съехала на затылок.

– Хочу обдумать всё, записать.

– Ещё один! Будешь думать над своей схемой? Можете сесть за соседние столики в пекарне и переглядываться подозрительно. Ладно, тогда до завтра. В три часа на перекрёстке?

– Договорились.

Они пожали друг другу руки и разошлись каждый в свою сторону. Тем временем город сменил привычный сумрак на темноту. Людей и машин на улицах уже почти не было – все спрятались в квартирах и занимались привычными делами. Жизнь шла своим чередом, не меняясь, а самоповторяясь в привычном, безопасном ритме.

Следующим утром Марк первым делом выполнил все домашние задания, а затем погрузился с головой в исписанную тетрадь. Потихоньку становилось проще отделять хорошее от плохого, полезное от вредного и светлое от тёмного. Но был один момент, о котором забывать не следовало. В жизни можно встретить самых разных людей, которые сильно отличаются друг от друга внешне, и точно так же может отличаться их понимание в отношении любых вещей. Поэтому если тебе кажется, что ты в чём-то абсолютно прав, то вначале стоит попытаться взглянуть на ситуацию под иным углом, с позиции другого человека. Только тогда можно будет говорить о какой-то объективности. Этому Марка научили родители. К сожалению, сами они не до конца понимали, сколь важный урок преподнесли сыну, поскольку даже в это вкладывали совершенно не тот смысл.

После напряжённых раздумий Марк вырвался на улицу, где, как и договаривался, встретился с Виктором. Они бродили по городу, разговаривали о своих семьях, школе и не вспоминали поход к маяку, чему Марк был рад, поскольку ему хотелось хоть немного отвлечься и расслабиться.

– Как тебе Артур? Странный парень, да?

– Странный по-своему. Мы для него тоже странные, – пожал плечами Марк. – А почему ты с ним общаешься? Мне показалось, это тебя забавляет.

– Ты думаешь, я над ним смеюсь? Нет! – воспротивился Виктор. – Забавляет? Может быть. Но скорее то, как мы отличаемся друг от друга. А так он хороший друг и не нудник. Он множество раз выручал меня с уроками, да и я его тоже. Со всей его начитанностью математика для него страшный сон.

– У тебя есть ещё друзья?

– Нет, – признался Виктор и на секунду поморщился. – Правда, был один друг. Но... на его примере я увидел, как это происходит. Он начал быстро меняться и за какие-то пару месяцев стал таким же, как все. Его больше ничего не интересовало, ему больше ничего не было нужно. Я полагал, он одумается, но нет.

– Ты перестал с ним общаться?

– Наоборот. Я как-то раз зашёл за ним, чтоб пойти гулять, а он попросил его не трогать, так как я отнимаю слишком много времени на ерунду. Его право. Да мне и нет никакого дела!

Несмотря на последнюю фразу, Марк увидел, что на самом деле Виктору не всё равно, а раз так, кто знает, сколько мыслей и чувств за стеной безразличия скрывает этот парень в смешной кепке.

День клонился к закату, а вместе с ним подходила к концу и неделя, когда жизнь Марка изменилась навсегда.

10. Мама и папа

Вернувшись из школы, Марк проделал до боли знакомый ритуал: разулся, помыл руки, поел и собирался уже идти переодеваться, как неожиданно застыл в коридоре напротив кабинета, где работала мама. Он стоял в тени и наблюдал за тем, как кипит работа. На столе неисчислимыми стопками лежали бумаги, на которых из-за печатных текстов не было живого места. Мама переходила от одного листа к другому, что-то выписывала, подчёркивала и задумчиво грызла кончик карандаша.

Сколько раз Марк видел, как мама работает, но никогда по-настоящему не обращал на это внимания. Сейчас же он заворожённо наблюдал за каждым её движением. Сама того не понимая, мама отдавала работе гораздо больше сил, чем думала. Это уже была далеко не та работа, где главенствовал принцип «сделал и ладно». Вовсе нет. В её глазах горел азарт, а на лице читался неподдельный интерес.

«Неужели она всегда так работала?» – подумал Марк.

Почему-то юноше на ум пришли первые воспоминания из жизни, когда он ещё ничего не знал о мире, где ему предстоит расти. В этой короткой вспышке он неумело переставлял маленькие ножки, изо всех сил стараясь дойти до мамы, которая сидела на полу возле дивана и ждала его с распростёртыми объятиями. Кажется... она тогда улыбалась, а когда у Марка получилось дойти, засмеялась. Или юноша себе это придумал? Марк не мог сказать наверняка: сомнения в реальности воспоминаний не желали уходить. Но скажу вам по секрету: он не ошибался.

Следом всплыло ещё одно воспоминание. Марку четыре года или пять лет, он стоит весь грязный, с порванной штаниной и слушает нравоучения отца о том, что так вести себя нельзя, нужно быть аккуратным с одеждой, не бегать и не прыгать, потому что можно убиться насмерть. Тут к отцу сзади подходит мама и говорит на ухо, но достаточно громко, чтобы мальчик мог расслышать: «Эдгар, брось. Ты же сам был таким, вспомни. Ничего страшного. Я всё зашью».

Отец мигом успокоился и ушёл в спальню, а мама присела на корточки перед сыном и провела тёплой ладонью по его щеке.

– Не переживай. Папа просто волнуется за тебя. Пойдём умываться, да? – она протянула ему руку, и вместе они пошли в ванную.

Повзрослевший Марк, не отводя взгляд от мамы, улыбнулся. С ней ему всегда было тепло. Но что он знал о ней и её прошлом за пределами всех этих воспоминаний? Только лишь сухие бессмысленные факты. Где и когда родилась, где училась, где работала. Среди жителей Фалько было не принято обсуждать личную жизнь, даже если это касалось родных людей. Друг для друга люди были живыми трафаретами, и это всех устраивало.

– Привет, – сказал Марк и пересёк порог кабинета.

– Привет, – не поднимая взгляда, ответила мама. – Еда на кухне. Новый брик я не покупала, но тот ещё вполне ничего.

– Нет, я хотел узнать, как у тебя дела, – ласковым тоном поинтересовался юноша.

– Что узнать? – удивилась Ева и наконец оторвалась от бумаг.

– Как дела? Как прошёл день?

– Нормально. Работаю.

– Я вижу, – кивнул Марк и сделал ещё несколько шагов вперёд. – Всё получается? Тебе ни с чем не надо помочь?

– Нет, – Ева смотрела на сына как на какого-то чужака. – Что-то случилось?

– Всё в порядке. Хотел поболтать. Мы так мало разговариваем.

– О чём?

– Обо всём. О чём угодно, – юноша пожал плечами. – Вот, например, ты всегда хотела писать статьи?

– Меня научил твой дедушка. В то время эта работа гораздо лучше оплачивалась.

– Мам, я же не это спросил. А чего хотела ты?

– Я не очень понимаю твой вопрос. Что значит хотела? Мне нужна была профессия, и нашёлся тот, кто научил всем тонкостям.

– Но ты же наверняка думала о чём-то ещё? Архитектор? Инженер? Врач? Может быть, кто-то ещё?

– Марк, вопрос не в том, чего хотим мы, а в том, что будет правильным.

– Правильным, – протянул Марк. – Правильным для кого? Для чего? Вот если ты хочешь спать, ты же идёшь спать?

– Это совершенно другое. Жизнь должна быть устроена, поэтому мы выбираем то, что подходит для этого.

– Но чего ты всё-таки хотела? – Марк и не думал сдаваться.

– У тебя уроков, что ли, нет? Иди лучше займись ими, у меня тоже ещё полно работы, – очень уж Еве не хотелось отвечать.

От вопроса Марка она чувствовала внутри дискомфорт. Каждая клеточка тела сопротивлялась тому, чтобы признать, что она знает ответ. Это странное чувство, которое трудно описать, но вы, наверное, можете вспомнить нечто подобное, если подумаете о ситуациях, когда вам что-то не нравилось, но вы не могли объяснить, что именно, и тем не менее продолжали настаивать, что так не должно быть или так нельзя.

– Мам, я спрашиваю только потому, что мне интересно.

– Пытать меня? – голос Евы изменился и стал более нервным.

– Нет, хотел узнать тебя получше. Ладно, не хочешь – не отвечай. Пойду займусь делами.

– Давай, – ответила женщина, проводив сына взглядом.

Второй раз за короткое время он ставил её в неожиданное положение, выбивающееся из привычного ритма жизни.

– Может быть, у Марка проблемы? – подумала Ева вместо того, чтобы допустить хоть крохотную вероятность чего-то подобного в отношении себя.

При этом вопрос всё равно был задан, а благодаря настойчивости юноши, сознание не смогло оставить его без внимания, и идея медленно, но верно заполняла собой пространство.

Марк закрылся в комнате. Стоило бы сразу сделать домашнее задание, но настроения никакого не было. Неприятно было осознавать, что в простом разговоре с собственной мамой натыкаешься на непробиваемую стену. Мама всегда была для юноши гораздо ближе, чем отец. Вовсе не из-за того, что он какой-то не такой человек. Нет. Он слишком много работал, а если выпадал выходной, то отсыпался. Поэтому они пересекались каждый день от силы на один или два часа, и так было всегда. Марк ценил короткие мгновения, проведённые с отцом, поскольку раз за разом получал мудрые, как он считал, наставления о жизни. Теперь же пришло осознание того, что отец в большей степени рассказывал, как принято жить в Фалько, а этой мудрости хватало на любом углу. Но было кое-что действительно ценное. Мы уже затрагивали эту тему. Именно сейчас Марк и оживил это воспоминание. Вот он совсем ещё ребёнок восьми лет сидит на диване рядом с отцом и внимательно его слушает.

– Я начал работать водителем автобуса ещё до твоего рождения. Представляешь? Тебя ещё не было на свете, а я день за днём ездил по городу, чтобы помочь людям добраться, куда им нужно.

– А где был я? – задумался малыш.

– Нигде.

– Как так? Я же сейчас здесь. И вчера был здесь, а завтра буду... тоже здесь. Значит, я где-то был.

– Нет, – отец рассмеялся. – Пока мы не рождаемся, нас не существует. Я даже не знаю, как тебе лучше объяснить. Хотя... Бывает так, что ты спишь и не видишь снов? Засыпаешь, а уже через секунду просыпаешься утром.

– Да, – почесав затылок, Марк ответил не сразу.

– Так и здесь. Ты словно спал без снов, но это продолжалось бесконечно долго, пока ты не родился.

Марк недоверчиво посмотрел на отца, потому что решил, что тот его обманывает.

– Я не знаю, как ещё объяснить. Чуть подрастёшь и всё поймёшь. Многие вещи в жизни нельзя понять сразу. На это нужно время. Но я хотел сказать тебе кое-что другое. Проработав столько лет водителем автобуса, я знаю, как важно быть честным и в жизни, и в работе, и в учёбе. Вот смотри, если бы я водил, нарушая правила, или останавливался не на всех остановках, чтобы быстрее вернуться домой, то причинил бы много вреда другим людям, а если бы вдруг случилась авария, то ещё хуже. Ты только начинаешь учиться, но я хочу, чтобы ты знал, как важно нам быть честными. На самом деле, не только с другими людьми, но и с самими собой. Если когда-нибудь захочешь обмануть кого-то, вспомни мой пример с автобусом и подумай, какой вред это может принести. Это не сделает тебе чести, не поставит выше других, потому что обман есть обман.

– Вообще нельзя обманывать? – от удивления Марк поднял брови.

– Ты сегодня задаёшь такие сложные вопросы, на которые взрослые друг другу не всегда могут ответить. Я снова в тупике. Да, обманывать плохо, но иногда бывают ситуации, когда ты вынужден к этому прибегнуть. Не проси примеры. Я повторюсь, но всё же. Чем старше ты будешь становиться, тем больше поймёшь. Чтобы понять эту тонкую грань, тебе нужно многое увидеть и о многом подумать. Но обманывать нас с мамой плохо, – папа пригрозил пальцем. – Помнишь, как ты сказал, что не брал мои ключи, а я в итоге опоздал на работу?

– Помню, – Марк опустил взгляд. – Прости.

– Я уже не обижаюсь, но надеюсь, что больше ты так делать не будешь.

Воспоминание растаяло, и Марк вернулся в реальность, где он с пустым взглядом смотрел в окно, за которым не происходило абсолютно ничего. Только сейчас юноша понял, что в прошлом, когда он был маленьким, мир казался гораздо больше и ярче, но чем свежее оказывалось воспоминание, тем более тусклыми становились цвета, а стены приближались, создавая впечатление, что вот-вот задавят. С чувствами и мыслями происходило нечто похожее.

– Артур неправ, – вслух сказал Марк, но продолжил уже про себя: «Это не эволюция. Когда мы родились, то были совсем другими, а потом нас приучили родители, которых приучили их родители. Быть проще, не стараться, не рисковать, не мечтать. Мечтать...» Это слово было таким редким гостем, что Марк даже удивился тому, как оно звучит, и ещё несколько раз произнёс его вслух, чтобы распробовать на вкус.

– Но почему? – ни одна версия не желала приходить на ум. – Я знаю, что это так, но не могу понять.

Взглянув на стол, где своего часа дожидались учебники, Марк тяжело вздохнул, но не стал отлынивать от дела. Первой шла биология, за ней физика и химия – сложные предметы, которые, однако, помогли не возвращаться к тяжёлым мыслям. Марк не заметил, как увлёкся и принялся читать разделы, до которых они не успели добраться в классе. Скажи такое кому-нибудь, и его тут же подняли бы на смех. Оторваться от книг Марк смог незадолго до сна. Глаза болели от напряжения, но мозг, получивший изрядную долю информации, ликовал. Лёжа на кровати, Марк продолжал видеть перед глазами формулы и задачи и был уже готов провалиться в сон, как неожиданно дверь в комнату приоткрылась. Через образовавшуюся щель заглянула мама.

– Ой, прости. Я не знала, что ты лёг.

– Ничего, я не спал. Что-то случилось? – почему-то этот дурацкий вопрос вечно лезет в первые ряды.

– Ничего. Я только хотела кое-что сказать. Хотя не нужно.

– Мам, что такое? – Марк приподнялся на локтях.

– Я хотела быть преподавателем истории культуры.

– Истории культуры?

– Да, этого предмета больше нет. Вычеркнули, когда люди перестали его посещать.

– Спасибо, – Марк был рад тому, что всё-таки смог достучаться.

– А твой отец, – она оглянулась, чтобы убедиться, что он не слышит, – мечтал об астрономии. Только не говори, что я сказала.

– Не скажу. Но ведь звёзды над городом не видны.

– Не видны, но это не значит, что их нет. Доброй ночи. – И мама исчезла за закрывшейся дверью.

– Доброй ночи, – в темноту сказал Марк.

«Она не забыла, – подумал юноша, – но отгородилась от всего высоким забором».

11. Высоко в небесах

Марк, Виктор и Артур стояли на смотровой площадке, расположенной на крыше самого высокого здания во всём Фалько. Отсюда открывался потрясающий вид, прежде Марк не видел ничего подобного. Казалось, облака висели так низко, что стоит встать на цыпочки, и сможешь потрогать их рукой. Где-то далеко-далеко внизу гудели машины, похожие на крохотные точки с красными и белыми огоньками. Отсюда не представляло трудности рассмотреть океан, окружавший город со всех сторон. Тёмная волнующаяся пучина терялась где-то за горизонтом, не имея ни конца ни края.

– Ну как? – с улыбкой поинтересовался Виктор, придерживая кепку от очередного порыва ветра.

– Потрясающе, – сказал Марк.

– Красиво, и правда, – поддержал Артур, хотя он определённо не разделял глубины восхищения друзей.

– Прихожу сюда, наверное, раз в месяц, чтобы побыть подальше ото всех.

– Я даже не знал, что у нас есть такое место, – признался Марк.

– У нас много чего есть, но мало кто знает. За всё это время я ни разу никого здесь не встречал, представляете? Время работы есть, охранник есть, двери открывают и закрывают, когда положено, и никого.

Марк подошёл к ограждению и посмотрел вниз. Из-за вечного сумрака трудно было как следует разглядеть, что творится внизу, но всё равно он видел движущиеся по улицам потоки людей. Они шли, погружённые в свои раздумья, и не поднимали голову. Многие, как недавно заметил юноша, предпочитали смотреть себе под ноги, а не вперёд – они и представить не могли, что за ними наблюдают сверху.

– Интересно, а если бы было видно звёзды? – вслух спросил Марк.

– То что? – не понял Виктор.

– А, да не. Я о своём.

– Ну уж нет. Начал – говори.

– Ладно. Вы никогда не наблюдали за прохожими? Они идут и смотрят на асфальт или себе на ботинки. А если бы облаков не было, люди смотрели бы на небо?

– Нет, не думаю, – моментально ответил Виктор. – Какая им разница, что там над головой?

– Думаешь?

– В этом нет никакого практического смысла, – подтвердил Артур.

– А смотреть себе под ноги очень логично?

– Ну-у-у, – протянул Артур, – зато не упадёшь.

– Ну-ну, – Виктор надвинул кепку на глаза.

– А облака всегда были над городом? Артур, не знаешь?

– Нет, какие-то климатические изменения произошли около века назад. Погода стала холоднее, облака появились. Честно говоря, не интересовался этим.

Возникло долгое молчание. Не нарушая тишину, ребята смотрели на родной город и слушали отдалённые звуки его жизни.

– Знаете, – заговорил Марк. – Я сейчас понял одну вещь. Я не знаю, чего хочу от жизни.

– В каком смысле?

– Вот чего хочет Артур, понятно. У него есть чёткая цель и желания. Согласны мы или нет, неважно. А мы с тобой, Виктор? Кем ты видишь себя через десять лет? Пойдёшь работать в контору отца, а всё остальное время будешь отрицать, что имеешь какое-либо отношение к этим людям? И это всё?

– А что я ещё должен делать? – пожав плечами, уточнил Виктор.

– Я не знаю! Я пытаюсь представить себя через десять лет и не имею ни малейшего понятия, что со мной будет.

– На мой взгляд, это очевидно, – можно было легко догадаться, что скажет Артур. – Окончишь школу, выберешь себе профессию, окончишь институт и, – здравствуй, взрослая жизнь. А когда я найду ответ для своей задачи, то обязательно помогу тебе.

– Звучит не очень.

– Это ты сейчас так говоришь.

– Но разве это всё? – в голосе Марка друзья услышали разочарование и обречённость. – Выбор между одинаковыми вещами? Направо или направо? Холодный или холодный.

– У тебя есть какие-то другие варианты?

– Виктор, оставь его. Он сейчас бесится, но это пройдёт.

– Я не хочу, чтобы это проходило. Пройдёт – означает смирился.

Над головой прозвучали раскаты грома, и спустя несколько секунд на город обрушился ливень. Большие холодные капли разбивались о твёрдую поверхность, наполняя узкие улочки потоками воды. Прохожие, знавшие прогноз на сегодняшний день, просто подняли над собой зонты, и для них на этом все перемены закончились. Ребята вместо того, чтобы покинуть крышу, спрятались под козырёк и продолжили наблюдать за природной красотой.

– Слушай, – Виктор обратился к Марку, – чего ты вечно истеришь?

– Потому что меня бесит...

– Бесит, не бесит, а смысл? Ты сам говоришь, что не знаешь, как быть. Какой смысл беситься? Это тебе как-то помогает?

– Нет.

– Тогда прекрати. Есть у меня для вас предложение, чем можно заняться. Ещё пару лет назад слышал об одном месте, но сам туда не ходил. Одному опасно.

– Тогда я не участвую, – поспешил ответить Артур.

– Да подожди ты. Сначала дослушай, – ему тут же прилетел удар кепкой по рыжей шевелюре. – В старой части города стоит многоквартирный жилой дом. Когда-то очень давно это было довольно дорогое место. Не каждый мог позволить себе там поселиться...

– А насколько старый? – не унимался Артур.

– Не знаю. Сто, может быть, двести лет. Отстань. Так вот, когда построили новые районы, люди переехали в современное жильё, а дом остался пустовать. Но говорят, что там всё не тронуто с тех времён. Мебель, вещи. Всё пропитано той эпохой.

– Там же всё сгнило наверняка.

– Артур, я тебя сейчас под дождь выгоню.

– Да дай ему дорассказать, – поддержал Марк.

– Ничего там не сгнило.

– А тебе откуда знать, если ты там не был?

– Знаю, и всё! Главное не это. В этом доме живёт призрак. Он бродит по квартирам и не может найти покой.

– Ты веришь в призраков? – трудно повторить гримасу, которую скорчил Артур.

– Что такое призрак? – не понял Марк.

– Что значит – что такое? Ты никогда не слышал о призраках?

– Да это ерунда. Сказки.

– Что происходит с людьми, когда они умирают? Неужели тебе никогда не рассказывали? – не переставал удивляться Виктор.

– Ничего не происходит. Исчезают. Как не было до рождения, так же и после смерти.

– Открою тебе секрет: есть и другое мнение. Вот наши сердца светятся, а ты знаешь, что это не только особенность организма, но и наша душа? Ты же и про душу наверняка не слышал. Ты, я, Артур – вот мы тут стоим, да?

– Да, – кивнул Марк, не понимая, к чему ведёт Виктор.

– А что мы такое? Где мы есть? Руки, ноги? Но если убрать руки и ноги, мы же не перестанем быть собой. Это просто тело. Мозг? Говорят, что тоже можно убрать что-то там, а мы всё равно останемся собой. Понимаешь? Просто материальное тело, а душа... она как идея, как мысль. И вот когда человек умирает, на самом деле умирает только его тело, а душа продолжает жить. Большая часть душ уходит куда-то в другой мир, но есть и такие, которые по какой-то причине застревают на Земле и не могут отсюда выбраться.

– Я же говорю, ерунда, – хмыкнул Артур.

– А ты можешь доказать? – возмутился Виктор.

– Никто не видел никаких призраков – вот тебе главное доказательство.

– А кто-то говорит, что видел!

– Так и что? – Марк прервал их перебранку.

– Ну, я же и говорю. В том доме живёт призрак человека, умершего много лет назад. Я хочу его найти, но один идти...

– Боишься, – Артур засмеялся.

– Всё. Ты меня достал. – Виктор вытолкнул друга под проливной дождь, и сразу последовали недовольные крики.

Артур тут же вернулся под козырёк, но успел промокнуть до нитки и теперь стоял, насупившись.

– Давайте сходим туда как-нибудь?

Марк мог бы спросить, зачем Виктору это нужно, но он и так понял. Ответ был настолько очевиден, что не требовал каких-либо пояснений. В душе Виктор, как и Марк, искал ответы и желал чего-то большего, а факт существования призраков говорил бы о том, что за пределами этой странной жизни, похожей на клетку, есть нечто большее, нечто важное.

– Да, конечно. Давайте.

– Я не хочу, – стряхивая воду с чёлки, сказал Артур.

– Тебе это как-то повредит? – Виктор опять был готов вытолкнуть его под дождь.

– Погоди, – Марк успел вовремя вставить слово. – Если мы там ничего не найдём, то это будет означать, что ты прав. Только подкрепишь свою теорию фактами. Наверняка это поможет в поисках.

– Хм, – Марк очень удачно попал, так как Артур задумался, – может быть, ты и прав. Я подумаю.

– А можно было просто пару раз огреть.

– Тебе лишь бы огреть!

За такой короткий промежуток времени Марк очень сильно привязался к своим новым друзьям. В чём-то они были странными, непонятными, может быть, даже казались чуточку сумасшедшими, но именно это делало их особенными в жизни юноши. Ему нравилось разговаривать с ними, спорить или молча стоять и смотреть на город с высоты облаков. За все прожитые годы у Марка не было никого подобного, и только сейчас он начал осознавать, что ходил по земле с зияющей дырой в груди, которую сейчас получилось заполнить.

Дождь продолжался ещё около часа, но и ребята не думали уходить. Они хотели дождаться того самого момента, когда небо потратит все свои силы и на землю упадёт последняя капля.

12. Каким я стану?

Марк стоял перед зеркалом и внимательно изучал собственное отражение. Глаза, нос, уши, рот, волосы, буквально каждую клеточку тела. Юноша изо всех сил пытался увидеть, каким человеком он станет через десять лет. Ему нужен был хотя бы намёк или лёгкая тень, но тщетно. Из зеркала на него смотрел молодой парень с грустными глазами, которого впереди ждало не будущее, а настоящее завтрашнего дня. Марк чувствовал себя запертым в комнате. Если бы он знал достаточно о существовании птиц, то наверняка на ум пришёл бы образ ворона, сидящего в маленькой клетке и смотрящего на голубое небо. Но в Фалько, как мы уже говорили, не было животных. Ни домашних, ни диких, вообще никаких. Сколь абсурдно это ни звучит, были только очень непохожие друг на друга одинаковые люди.

Марку катастрофически не хватало знаний о том, каким может быть мир, чем может заниматься человек, какие пути выбирать.

Понятия Добра и Зла не могут существовать по отдельности, поскольку, только сравнивая, можно отличить одно от другого. А вот Марку как раз сравнивать было не с чем – он стоял на распутье дорог, не видя под ногами ничего, а это значит, ему приходилось придумывать всё с нуля.

Его упрямство не знало преград – он продолжал стоять перед зеркалом, злясь и напрягая глаза. Успел несколько раз назвать себя дураком, обвинить всех вокруг, извиниться и снова начать ругаться. Когда силы всё-таки закончились, а ответ так и не пришёл, раздосадованный юноша вышел из ванной, громко хлопнув дверью, и рухнул в комнате на кровать.

– Что случилось? – перепуганная громким звуком мама за несколько секунд прибежала в комнату сына.

– Что? – Марк приподнял голову над подушкой, пытаясь понять, о чём она говорит.

– Грохот на всю квартиру.

– Прости, я случайно, – помедлив, ответил юноша.

– Марк, ты в последнее время стал совсем другим, – Ева подошла ближе и села на край кровати. – У тебя что-то случилось? Скажи честно.

– Если я расскажу, ты не поймёшь.

– Почему? Я, по-твоему, так глупа?

– Нет-нет, что ты! Я не это имел в виду. Просто не поймёшь. Кроме того, я уже пытался говорить с тобой и папой, а вы мне отвечали: «Зачем тебе это нужно?»

– Попробуй ещё раз, – Ева тоже чувствовала в себе изменения, возникшие благодаря Марку, но боялась не то что говорить об этом, а даже думать.

Вначале мытьё сыном посуды, которое, кстати, приобрело постоянный характер, затем история о том, кем она хотела быть в молодости. Два незначительных события пробудили в Еве что-то забытое или даже то, что казалось утерянным навсегда.

Марк смотрел на маму и думал о том, что стоит ей говорить, а о чём умолчать. Он пытался начать с чего-то такого, что не вызовет в ней моментального отторжения.

«А с другой стороны, почему я должен что-то скрывать от неё?» – спросил сам себя Марк и приступил к истории с самого начала.

– Всё началось с вопроса «почему». Когда ты последний раз его задавала?

– Я не... не помню.

– А я задал...

Мама очень внимательно слушала сына и не перебивала. Рассказанная во всех красках история про маяк вызвала тревогу, но женщина не подала вида. Внутренний голос уверенно говорил, что это всё ерунда и трата времени, но был и ещё один голосок, очень тихий и едва заметный, он говорил: «Слушай».

Марк закончил историю зеркалом и тем, как хлопнул дверью, и теперь ожидающе смотрел на маму.

– Да уж, – вздохнула она. – Ты был прав. Я не понимаю. Очень хочу понять, но не могу.

Прежде Марк никогда не слышал, чтобы кто-то из взрослых говорил, что пытается тебя понять. Они всегда знали «правильный» ответ и спешили об этом заявить.

– Но тебя ведь не интересует мнение нудника?

– Мам, это просто слово. Виктор ничего плохого не имеет в виду, – Марк обругал себя за то, что не опустил эту часть истории.

– Я понимаю, – однако в её голосе таилась обида. – Не будем об этом. Но знаешь, я могу тебе кое-что всё-таки посоветовать. Я для себя выработала принцип в работе и придерживаюсь его уже много лет. Вначале я пыталась всё спланировать, спрогнозировать результат, но это мешало мне сконцентрироваться, а результат часто получался совсем другим. Ты что-то планируешь, а оно рушится, меняется, не происходит. Получается, ты зря потратил силы. А бывает ещё хуже, – Ева прикусила губу, вспомнив нечто неприятное. – Твой дедушка, мой папа, умер, когда ему было сорок два года. Всего лишь. Оторвался тромб, и смерть наступила очень быстро. И все его Завтра исчезли. Они никогда не наступят. Так вот скажи, зачем убиваться, пытаясь понять, каким ты будешь через десять или двадцать лет? Гораздо важнее разобраться с тем, каким ты можешь быть сейчас.

– Мам, ты...

– Что? Я что-то не так сказала? – Ева нахмурилась.

– Нет, ты во всём права. Мам, ты тоже изменилась, – Марк улыбнулся и неожиданно обнял маму.

– Изменилась? – это было не удивление, а скорее испуг, но чего Ева испугалась, она не знала.

Марк не заметил реакцию мамы, поскольку его полностью поглотила мысль, которую она высказала. Это было гениально! Ответ оказался настолько очевидным, что теперь у Марка не укладывалось в голове, почему он вообще не думал в этом направлении.

– Мама, спасибо, – Марк ещё крепче сжал её в объятьях.

– Ты меня так задушишь. Отпусти уже.

Сейчас расскажу ещё одну неожиданную для вас новость. Проявление чувств такого рода, как долгие объятья, да и вообще любые тактильные контакты не имели популярности в Фалько. Считалось, что у всех людей есть чёткие личные границы вне зависимости от степени родства и близости. Поэтому нарушение границ у большинства людей моментально вызывало панику. Да-да. Самую настоящую панику с головокружением, затруднением дыхания, приливами жара. Странно, что это не распространялось на маленьких детей.

– Пойду работать, не стучи так дверьми больше.

– Не буду, спасибо.

– Доведёшь ты меня, конечно, – Ева покачала головой и удалилась.

Оставшись один, Марк принялся размышлять с новой силой и с совершенно другим настроением.

– Я же и сам уже приходил к этому выводу, но почему-то забыл. Каким я могу быть сейчас? Что в это вложить? Я хочу быть хорошим человеком, – это понятие звучало слишком расплывчато и субъективно.

Хорошим для чего? Хорошим по чьему мнению? Нельзя было использовать это слово вот так. Оно требовало пояснений.

– Список! – воскликнул Марк и ринулся к своей исписанной тетради.

Чистых листов осталось совсем немного, но, к счастью, они всё-таки были. Крупными буквами Марк написал: «Каким я могу быть?» – несколько раз подчеркнул и принялся составлять список. Знаете, то, что написал Марк, может показаться для нас наивным, простым и даже забавным, но для него это было не так. К каждому слову он относился серьёзно, вкладывая в него поистине глубокое значение.

1. Быть честным. Не врать ради своей выгоды (надо разобраться с тем, в каких случаях ложь допустима).

2. Быть добрым по отношению к себе и другим. Если ты хочешь добра от других, то относись к ним так же.

3. Относиться с пониманием к чужим взглядам и недостаткам.

4. Больше знать. Я должен больше знать!

5. Стремиться быть справедливым. Зло есть зло. Добро есть добро. Учиться оценивать то, как должно быть, а не как мне бы хотелось.

6. Научиться мечтать. (Выбрать мечту).

На последнем пункте Марк задумался – он никак не мог понять, как лучше сформулировать, и решил пока оставить всё так, как получилось.

«Всегда нужно с чего-то начинать», – подумал он, глядя на список.

Для нас все шесть его пунктов выглядят банально, но разве в своей жизни мы всегда это помним и выполняем? Бывают случаи, когда идём на уговоры с совестью, подменяем понятия. Делаем это так убедительно, что сами себе верим, а раз верим, то и проблемы никакой нет.

Марк даже не догадывался о том, что со временем изменится его отношение к каждому из пунктов. Часть из них значительно расширятся и получат множество оговорок, другие вызовут сомнения, с которыми предстоит вести непростой бой. Но сейчас он смотрел на список с воодушевлением, повторяя как заповедь каждую строчку. Юноша наконец получил опору под ногами и мог двигаться к цели, не тратя себя и свои нервы на другие вопросы.

Этой ночью ему вновь приснился маяк, хотя вначале промелькнул какой-то странный образ – размытое очертание человека в дверном проёме. Марк попытался сфокусироваться, и картинка стала более чёткой. Перед ним стоял худощавый старик, который грустно улыбался и смотрел на юношу с тоской. Прежде Марк никогда его не видел.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – послышался уже знакомый звук, и образ растаял, а Марк очутился на маяке.

Теперь рядом был не только Виктор, но и Артур. Они вместе смотрели на горизонт, откуда к острову приближалось множество кораблей. Жители Фалько выглядывали из окон, а самые смелые вышли на улицу, но не приближались к маяку, а предпочитали оставаться на расстоянии. Марк заметил, что изменился и сам маяк – теперь он выглядел новее, ржавчина исчезла совсем, а стены покрывала свежая краска.

– Их всё больше, – улыбаясь, сказал Марк.

– Да, из-за света, – согласился Виктор.

– Когда-то давно слышал такую поговорку: слетаются, как мотыльки на огонь.

– Кто такие мотыльки? – услышав очередное непонятное слово, спросил Марк.

– Я не знаю, – Артур пожал плечами. – Ты забыл? Нас с Виктором здесь нет. Это ты слышал про мотыльков. Хотя попробуй спросить меня не во сне.

– Договорились.

– Да тихо вы, – зашипел Виктор. – Мешаете.

И правда, мгновение было чудесным и заслуживало тишины.

13. Новое начало

Начать жизнь с чистого листа бывает очень трудно, но иногда по-настоящему необходимо. Отринуть былые взгляды, отпустить ошибки, сделать выводы из всего того, что не получалось. Правда, очень часто все эти чистые листы звучат пару дней, а затем всё возвращается на круги своя, потому что людям трудно переступить через себя, покинуть зону, к которой они так сильно привыкли. Но Марка это не касалось, ведь он жаждал перемен и был готов ради этого на поступки. Его уверенности могли бы позавидовать многие люди, которых мы знаем, включая нас самих.

Гнетущая атмосфера сумрачного Фалько давила на юношу со всех сторон. Высокие каменные гиганты с одинаковыми лицами нависали над ним, и казалось, что улочки сжимаются, стараясь сделать так, чтобы было тяжело дышать. Городу не нравился настрой юноши, который желал всеми силами помешать ему и заставить жить по своим правилам, но сделать это было не так-то просто. Марк чувствовал давление окружающей действительности и понимал, как трудно придётся, но ещё он знал, что выбор – сдаваться или бороться – теперь зависел только от него. Мнения других не являлись определяющими, желания других не были желаниями самого Марка.

За одну секунду нельзя взять и адаптироваться к новым условиям – сопротивление будет всегда. Поэтому, пока Марк брёл по мрачным улицам среди серых людей, он чувствовал внутренние метания, которые приходилось сдерживать силой мысли.

– Ничего-ничего, – успокаивал себя юноша. – Первый раз тяжело, второй легче, третий ещё легче, и однажды всё пройдёт. Главное – не сдаваться. Не слушать этот внутренний голос.

На глаза Марку попалась переполненная урна на автобусной остановке. Несколько бутылок выпало и валялось рядом на земле. Первая и самая распространённая реакция – пройти мимо. Именно это и собирался сделать юноша, но вовремя остановил себя.

«Если вы не любите город, в котором живёте, то я люблю», – подумал Марк и поднял бутылки с земли, чтобы донести до соседней урны.

Вроде бы мелочь, да? Какие-то жалкие две бутылки в масштабах целого города, но представьте себе, если бы так же поступил каждый. Город мгновенно бы преобразился. Любое море начинается с капли.

Едва бутылки упали в мусорку, как Марк ощутил облегчение и определённый прилив энергии.

– Мне это по силам, – приободрил себя юноша и лёгкой походкой продолжил путь в школу.

На уроке истории учитель очень долго и заунывно рассказывал про изменения в структуре промышленности и строительстве новых жилых секторов. Возможно, если бы не его безразличный, монотонный голос, то это было бы интересно, но так информация звучала как нескончаемый едва различимый шум.

– Мистер Рук, – Марк поднял руку, чем сильно удивил преподавателя и одноклассников.

– Да, Марк. Что случилось? – снова этот ужасный вопрос.

– Простите, а вы не могли бы поподробней рассказать о периоде, когда люди плавали за пределы острова?

– Мы сейчас обсуждаем изменения, затронувшие сам город. Зачем тебе? Мы же уже это прошли, и у вас в учебнике есть прекрасный раздел, – преподаватель истории искренне не понимал интереса ученика.

– Там всего лишь пара абзацев и несколько рисунков. Ничего толком не разберёшь. Хочется понять, как закончилась эпоха... океанохождения.

– Нет такого слова. Мореплавания?

– Да, извините.

– Марк, в учебнике теме уделено ровно столько, сколько может быть вам полезно. Вот ты выбрасываешь в мусорку листок бумаги. Тебя интересует, как он упал на дно корзины, сколько складок на нём?

– Нет, но это же другое, – настаивал юноша.

– Как другое? Эпоха мореплавания – как ненужный лист бумаги. Она уже прошла и не играет никакой роли в нашей сегодняшней жизни.

– Но я хочу узнать почему. Какие... факторы сыграли важную роль.

– Прости, – учитель покачал головой, – я не понимаю, для чего это нужно. Лучше сконцентрируйся на нашем материале. В конце концов, по нему будет контрольная, а потом эти вопросы попадут и в экзамен. Мореплаванием, пожалуйста, интересуйся в свободное время. Мы пойдём на экскурсию в библиотеку, и можешь поискать там, если нужно. Договорились?

– Да, – кивнул Марк и перестал приставать с вопросами.

Но неудача на истории не остановила юношу от последующих попыток. Заключительным уроком по расписанию шла физика, где по обыкновению школьники при помощи множества формул решали однотипные задачи. У преподавателя не было цели заинтересовать учеников, поэтому раз за разом он сваливал на них задания, чтобы методом повторения действий вбить им в головы основы предмета.

– Простите, а можно задать вопрос? – Марк сидел, подняв руку, и ждал, когда учитель обратит на него внимание. – Простите, я...

– Я с первого раза тебя услышал.

– А вы не могли бы рассказать о том, как были устроены корабли?

– Что устроено? – надо было видеть лицо учителя, чтобы понять, насколько он был удивлён.

– Морские корабли. Как они двигались по воде? Они же должны были быть очень тяжёлыми, но при этом не тонули. И как это вообще? То есть машины едут при помощи колёс, а корабли?

– Марк, ты о чём вообще говоришь? Какие корабли? Какое отношение это имеет к физике? – учитель поднялся со своего стула и сложил руки на груди.

– Так разве это не физика? Масса, скорость, ускорение и многое другое.

– Это физика, а вот корабли нет. Если тебя интересует устройство, то это скорее вопрос к инженерам. И то я не понимаю, откуда у тебя вообще появился такой вопрос.

– Он весь день о кораблях думает, – сказал кто-то из одноклассников, и по классу прокатились тихие смешки.

– Не трать ни моё, ни своё время на ерунду. Лучше решай задачи. Вы учитесь, и это важная часть вашего образования.

– Но...

– Всё. Хватит. Решай задачи, – учитель вернулся на своё место и уткнулся в газету, позабыв о вопросе ученика за считаные секунды.

Очередной промах. Учителей не радовала перспектива заниматься чем-то за пределами одобренной программы, поскольку это вызывало дополнительные трудности. А такими темпами Марку ни за что не удалось бы получить знания, к которым он тянулся.

Бредя домой после школы, юноша снова чувствовал себя одиноким, но сейчас одиночество не имело окраса безысходности, а представляло собой временную сложность, которую необходимо преодолеть. Он был одинок в своих стремлениях. Даже Виктор и Артур не смогли помочь в решении вопроса, поскольку они были заняты другими вещами. Когда рядом с тобой есть кто-то со схожими интересами, двигаться вперёд гораздо легче. Вы поддерживаете друг друга, подсказываете, а когда ты один, поневоле начинаешь задумываться о том, чтобы опустить руки.

– Ничего, – успокаивал себя Марк. – Спешить мне некуда. Может быть, правда в библиотеке что-то найду.

Марк отложил в сторону гнетущие вопросы и просто шёл по улице, заглядывая в лица прохожих и пытаясь угадать их мысли. Завернув в свой двор, юноша увидел, как к подъезду подходит их соседка София Браун, живущая на четвёртом этаже. Он знал её с самого детства и видел множество раз. По меркам жителей Фалько София была молодой женщиной пятидесяти лет, но в ней было кое-что, из-за чего люди стремились её избегать. Дело в том, что ещё до рождения Марка София попала в аварию и чудом выжила. Автомобиль, в котором она ехала, оказался буквально расплющен, и служба спасения потратила несколько часов, чтобы достать пострадавшую. Когда её доставили в больницу, врачи пытались избежать худшего, но им всё-таки пришлось пойти на крайние меры, и София потеряла правую ногу и руку по локоть. Теперь женщина была вынуждена жить с тяжёлыми металлическими протезами.

Прежде Марка совершенно не удивляло, что люди отвернулись от неё. Да, с ней здоровались, о чём-то разговаривали, но скорее вынужденно, а не по доброй воле. София стала для многих символом неудачи, неполноценности, которых стоит избегать, чтобы не притянуть их к себе. Даже родители юноши негласно поддерживали столь несправедливое общественное мнение.

– Пусть пройдёт. Не хочу с ней ехать, – как-то раз, когда Марк был маленьким, сосед сказал отцу мальчика.

Вспомнив сейчас тот разговор, Марк спросил себя: «Почему?»

Когда юноша добрался до подъезда, София уже заходила в лифт. Он успел заскочить в закрывающиеся со скрипом двери. Прежде Марк не замечал, но сейчас перед ним стояла по-настоящему красивая молодая женщина. Он увидел в ней Человека, а не заразного изгоя. Приключившаяся с Софией беда не говорила о ней ничего плохого. Как раз наоборот, Марк понял, что перед ним стоит очень сильный человек, гораздо сильнее многих, ведь она не закрыла глаза на трагедию, а приняла её и научилась жить с последствиями. Это вызывало настоящее восхищение.

София кивнула в знак приветствия, а в её глазах скрывалась неподдельная грусть.

– Здравствуйте, – сказал Марк и улыбнулся. – Вы прекрасно выглядите.

Женщина не ожидала ничего подобного и от удивления открыла рот. Она металась между попытками понять, врёт ей юноша или же, наоборот, говорит правду.

– Спасибо, – с трудом ответила она.

– Не за что. Это правда, – добавил Марк, словно прочитав её мысли.

Он увидел, как на лице женщины проскользнула лёгкая улыбка, которую она успела сдержать, а вот скрыть огонёк в глазах уже не смогла.

С кряхтением лифт добрался до четвёртого этажа, и Марк подвинулся, пропуская Софию.

– Хорошего вам дня. Берегите себя, – ещё больше удивил её Марк и исчез за дверьми лифта.

Казалось бы, всего несколько банальных фраз и улыбка, что может быть проще? Но для Софии это были не обычные слова, а настоящее сокровище, в корне изменившее её настроение. Тяжёлый день превратился в нечто совершенно иное, и вместо привычной тишины пустой квартиры её окружала поддержка малознакомого соседского мальчика.

Уже вечером, ложась спать, Марк прогонял в голове события прожитого дня. Многое казалось ему трудным и непонятным, но он ещё раз похвалил себя за убранный мусор и за смелую попытку в разговоре с безразличными учителями.

– Не спеши. Всё будет. Шаг за шагом, помни об этом, – твёрдо сказал Марк.

Перед глазами всплыл образ Софии Браун. Пожалуй, для юноши именно этот момент стал ключевым событием дня. Он увидел и понял то, что раньше даже не приходило на ум. Чтобы и другим людям преодолеть предрассудки в отношении Софии, им нужно было понять её – представить себя на месте этой прекрасной женщины. Что, если бы трагедия случилась с ними? Неужели они хотели бы, чтобы к ним относились так же? Очевидно, нет. Они искали бы поддержки и хотели бы, чтобы их видели всё теми же, кем они всегда были и на самом деле продолжали бы оставаться. Ответ был настолько прост, но, чтобы прийти к нему, нужно задуматься об этом и отпустить привычный ход мышления.

Марк медленно погрузился в тёплый и нежный сон.

14. Забытая библиотека

Экскурсионный автобус въехал на административную парковку и остановился рядом со входом в главную библиотеку Фалько. Пятиэтажное здание, выложенное из тёмно-бордового клинкерного кирпича, стояло в самом центре города, всем своим видом напоминая об эпохе прошлого века.

Когда двери автобуса открылись, школьники без суеты один за другим вышли из салона и построились перед учителем, дожидавшимся их на крыльце.

– Прошу внимания, ребята, – мистер Рук поднял руки, чтобы все посмотрели на него. – Сегодня мы с вами посетим одно из самых важных исторических мест Фалько. Библиотека – это не только памятник архитектуры, в первую очередь, это кладезь знаний, без которых никак нельзя прожить современному человеку. Как вы можете видеть, здание отличается от современных построек. В прошлом году ему исполнилось сто двадцать лет. В те времена кирпичная кладка была очень популярна, поскольку считалась надёжной, простой и практичной. Сейчас же ей на смену пришло блоковое строительство. Если оглядитесь по сторонам, то увидите современные высотные здания уже совершенно другой технологии постройки. Но давайте уже пройдём внутрь.

Весь класс послушно поспешил за мистером Руком, а Марк ненадолго задержался. Он смотрел на огромных серых исполинов, что окружили кирпичную библиотеку, и думал о том, какой была жизнь тогда. Отличалась ли она? Ему искренне хотелось в это верить.

– Марк? – окликнул юношу учитель.

– Да, иду, – юноша опомнился и поспешил за всеми.

Они оказались в просторном холле, посередине стояла стойка администратора, за которой сидел широкоплечий мужчина в строгом костюме и маленьких круглых очках.

– Добро пожаловать, юные умы, в обитель знаний, – сказал мужчина, увидев гостей. – Меня зовут мистер Лэпвинг, я заведую этим прекрасным местом. Каждый день в поисках ответов к нам приходят сотни людей, и мы стараемся помочь каждому.

Первым, что бросилось Марку в глаза, были стеллажи с книгами. Казалось, будто они стояли повсюду: оккупировали не только стены, но и проходы, даже странно, что им не нашлось места на потолке. При этом помещение всё равно казалось пустым. Наверное, дело было в однотонных корешках книг, которые с расстояния ничем не отличались друг от друга.

– Вы ещё не выбрали свою дорогу в жизни, – продолжал мистер Лэпвинг, – но благодаря нашей библиотеке можете посмотреть и оценить разные сферы, в которых, возможно, найдёте своё призвание. У нас есть самые разные подборки: архитектура, инженерия, медицина, машиностроение и многие другие. Я мог бы перечислять целую вечность. Надеюсь, что вы станете нашими постоянными читателями.

Конечно, Марк не отрицал важность любой профессии, которую назвал мистер Лэпвинг, более того, каждая из них была по-своему прекрасна, но проблема заключалась в том, что мужчина подразумевал при этом. Не только он, все люди. Получение профессии, по их мнению, представляло собой всего-навсего закономерный этап жизни, когда ты сможешь занять своё время и получать деньги, на которые сможешь жить и продолжать занимать своё время работой. Никто не вкладывал в профессию нечто большее. Речь совершенно не шла о том, чтобы стать великим врачом, который будет спасать жизни или найдёт лекарство от опасной болезни, или прекрасным архитектором, способным создавать удобные и красивые здания, чтобы стать инженером, чьи изобретения позволят сделать качественный скачок в уровне жизни. Нет, нет и ещё раз нет.

– Не могли бы вы рассказать нам о том, как и откуда берутся все эти книги? – обратился мистер Рук к администратору.

– А можно вопрос? – Марк поднял руку.

– Марк, все вопросы в конце.

– Но...

– Позвольте юноше спросить, что он хочет, – вступил в диалог мистер Лэпвинг.

– Как вы поняли, что хотите работать в библиотеке? Что вами двигало?

– Двигало? – администратор непонимающе уставился на Марка.

– Вы же по какой-то причине выбрали эту профессию? Почему?

– Ну, знаете, молодой человек, тут всё просто. Дело полезное, с неплохим окладом и недалеко от моего дома. Можно сказать, сама судьба привела меня сюда.

– А вам нравится?

– Вполне устраивает, – уклончиво ответил мистер Лэпвинг.

– Нет, я имею в виду, вам нравится то, чем вы занимаетесь? Оно доставляет удовольствие?

– Прости, я тебя не понимаю, – проблема заключалась в том, что администратор действительно не понимал того, о чём говорит школьник. – Работа – это не развлечение.

– Так я же не о развлече...

– Марк, хватит. Ты второй день сам не свой, – мистеру Руку определённо надоело слушать странный разговор, и он решил закончить его. – Давайте вернёмся к книгам. Как они оказываются в библиотеке?

– О-о-о, – протянул администратор. – У нас множество...

На этом Марк отключил слух и тихонько отошёл назад, чтобы оказаться за спинами одноклассников и незаметно улизнуть. В конце лекции школьникам обещали дать время походить по библиотеке, поэтому юноша решил не тратить этот час на пустые рассказы администратора и сразу приступить к изучению книг. В здании располагалось множество залов, переполненных самыми разными печатными изданиями, и Марку было интересно узнать, что он сможет найти такого, о чём прежде даже не думал. Юноша прошёл по длинному коридору, внимательно читая названия на корешках, затем повернул налево, направо, снова направо. Библиотека превращалась в какой-то бесконечный лабиринт, который никак не мог уместиться в старом кирпичном здании. Одна комната сменяла другую, и так могло продолжаться вечно, если бы внимание Марка не привлекла лестница в подвал. Особый интерес вызывала пыльная табличка с надписью «Художественная литература».

Юноша осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что за ним никто не следит, хотя в его намерениях не было ничего предосудительного. Когда стало ясно, что он здесь совершенно один, только издалека доносился голос мистера Лэпвинга, Марк направился вниз по ступенькам.

15. Таинственный мир в подвале

Юноша аккуратно делал каждый шаг, чтобы лишний раз не шуметь, но старые доски под ногами всё равно выдавали его, не желая молчать. Он очутился в длинном подвальном помещении. Посередине располагался проход, а слева и справа один за другим стояли стеллажи, доверху забитые книгами. В отличие от основной части здания здесь чувствовался тяжёлый запах пыли, которая буквально пропитала собой и без того затхлый воздух, хотя стоит отдать должное, полы были чистыми.

В глаза тут же бросилось ещё одно отличие: многие книги были ярких цветов, которые довольно редко можно встретить в Фалько. Марк чувствовал, как у него зачесались руки, хотелось посмотреть их все, узнать, что это и почему спрятано в подвале, но в то же время он боялся трогать всё подряд, поскольку эти книги были чем-то таинственным и прекрасным. С заворожённым взглядом юноша бродил между стеллажами и изучал диковинные названия, которые прежде никогда не слышал.

Добравшись до пятого ряда, он заметил нечто странное: на верхней полке среди книг лежал чёрный толстый блокнот без единой надписи на обложке. Руки сами потянулись к неожиданному сокровищу, и вот Марк открыл первую страницу. Увиденное удивило ещё больше. На каждой странице скрывались красочные рисунки, причём выполненные очень талантливо. Здесь были и пейзажи, и портреты, и натюрморты, хватило места каким-то фантастическим созданиям и видам. Но среди них Марку особенно запомнился тот самый маяк на окраине городе. В отличие от грубой реальности, в которой ему было уготовано медленно разрушаться под тяжестью времени, на рисунке он был живым, и из него светил широкий луч света прямиком в океан.

– Положи обратно, – скомандовал чей-то голос совсем рядом.

От неожиданности Марк уронил блокнот, и тот с глухим звуком шлёпнулся на пол. Повернувшись на голос, юноша увидел перед собой высокую худую девушку в белой рубашке и широких чёрных брюках. Её каштановые волнистые волосы спадали на плечи, обрамляя узкое лицо, на котором выделялись серо-голубые глаза.

– Это не твоё. Кто тебе разрешал брать? – девушка определённо была недовольна не только тем, что Марк взял её блокнот, но и тем, что в подвал вообще кто-то пришёл.

– Прости, я думал, в библиотеке можно брать любые книги. Он же лежал на полке, – Марк попытался поднять блокнот с пола, но не успел, так как незнакомка опередила его и крепко прижала блокнот к груди.

– Ты же не берёшь чужое в магазине, – девушка развернулась и пошла прочь от Марка.

– Да я не знал, что это чужое! Подожди, – он последовал за ней.

– Чего тебе ещё? – она недовольно сверлила его взглядом.

– Я... Мне... Ты красиво рисуешь. Мне очень понравилось. Меня Марк зовут.

– Понравилось? – девушка недоверчиво нахмурила брови.

– Да, особенно маяк. Он мне снился, – на секунду юноша подумал, что сболтнул лишнее, но тут же отогнал от себя эту мысль, ведь перед ним стоял человек, нарисовавший нечто прекрасное, а значит, она должна его понять. – Во сне я поднялся на самый верх и включил его. Это было потрясающе.

– Бабушка рассказывала мне о маяке. О дне, когда его погасили, – тон девушки изменился и стал более мягким. – Я не могла прекратить об этом думать и нарисовала его.

– Как тебя зовут? – Марк улыбнулся и сделал небольшой шаг вперёд.

– Анна, – несмело сказала девушка. – А что ты здесь делаешь?

– У нас экскурсия, но я... не захотел слушать, потому что они говорят всё... – юноша замолчал, пытаясь подобрать слова.

– Не так, как оно есть на самом деле?

– Да! Именно. Мистер Лэпвинг говорил о профессии как о какой-то тяжёлой ноше, а когда я его спросил, нравится ли ему его работа, он не понял вопрос. И это никого не смущает.

– Никого, – подтвердила Анна и покачала головой. – Они так привыкли. Работа есть работа.

– Поэтому я и ушёл. Работа может и должна нравиться. Иначе какой в этом смысл?

– Ты задаёшь такие глупые вопросы, – девушка тихонько рассмеялась. – Какой смысл? Кому он нужен? Никто не хочет никакого смысла.

Возникло неловкое молчание, но ребята не переставали смотреть друг на друга.

– Удивительно, – сказала Анна.

– Что именно?

– Удивительно, что я тебя встретила. Мне уже начало казаться, что я одна такая, – Марк услышал знакомые мысли, которые он не так давно говорил Виктору. – Ну... другая. Когда я начала рисовать, все говорили мне, что я занимаюсь ерундой и только зря трачу время. Даже родители. Я думала, они меня поймут. Показала вначале маме, потом папе, но оба отмахнулись и сказали перестать переводить карандаши. Тогда я ещё рисовала простым карандашом.

– А откуда взялись цветные?

– Я на них заработала в магазине канцтоваров. Правда, на меня смотрели как на сумасшедшую, мол, зачем они тебе? Поэтому я начала скрывать то, чем занимаюсь. Мне надоело слышать осуждение.

– Во-первых, я хочу тебе сказать, что ты не одна такая. На самом деле, я уверен, нас гораздо больше. Даже взрослые такие же, как мы, просто они забыли или не хотят вспоминать. Им так проще. Во-вторых, ты очень хорошо рисуешь, и нет никакого смысла это скрывать. А то, что думают другие... Они ошибаются. Не надо идти у них на поводу.

– Я подумаю, – сказала Анна, сильнее прижав блокнот к груди.

Марк увидел, что сомнения в девушке гораздо сильнее, и если её не подтолкнуть, то всё останется как прежде.

– Ты ведь это просто так сказала, а сама будешь дальше прятаться?

– Когда тебе постоянно говорят, что ты тратишь время и всё бесполезно, не очень приятно, знаешь ли.

– Так ты их не слушай. Люди верят в то, что жизнь надо просто жить, а не жить хорошо и правильно. Я не знаю, почему так, но им гораздо легче принять за истину нечто безвкусное, как брик, чем рискнуть жить полной жизнью. Они не делают как надо, а делают, чтобы хоть как-то было. А если ты отличаешься, то это вызывает негодование и непонимание, и, конечно, они сразу хотят убедить тебя, что всё бессмысленно. Но это не так! Тебе нравится рисовать? Нравится, как получается?

– Да, очень нравится.

– И мне понравилось. Поэтому не надо этого скрывать. Ты делаешь жизнь ярче, и оно того стоит.

– Легко сказать... – начала Анна.

– И просто сделать, – перебил её Марк. – Но нужно перестать зависеть от чужого мнения. Это добром не кончится.

– А сам-то?

– Я... не умею рисовать и даже не знаю, чем хочу заниматься, – Марк пожал плечами. – Я пока пытаюсь свыкнуться с тем, что всё стало для меня другим. Оно навалилось огромным комом, и я словно тону. Оказывается, в мире столько всего интересного. Даже это место. Я хотел тебя спросить, но мы заговорились. Что это за книги и почему они в подвале?

– О них просто забыли.

– Как это? – Марк почесал затылок.

– Когда тебе не нужна какая-то вещь, ты о ней забываешь, выбрасываешь или просто теряешь. Вот и про эти книги все забыли, потому что они никому не нужны. Я прочитала не так много, но все они рассказывают истории, которых на самом деле не было. Фантазии. Некоторые очень красивые и умные. Даже в школе я не слышала ничего подобного.

– Фантазии, – задумчиво повторил юноша.

– Да. Я даже назвала это место в честь одной из книг.

– Как? – Марк оглядывал стеллажи, представляя, сколько прекрасных миров скрывается под обложками.

– «Кладбище забытых книг». Её написал Карлос Руис Сафон. Мне очень понравилось.

– Я тоже хочу прочитать. Можно? – снова это чудесное «хочу» вырвалось наружу.

– Конечно, только тебе стоит начать с другой. Там четыре связанных истории, а «Кладбище забытых книг» последняя. Вначале прочти «Тень ветра». Сейчас я её найду.

Анна исчезла за стеллажами и появилась буквально через минуту. В руках девушка держала бежевую книгу, на которой была чёрно-белая фотография, запечатлевшая мужчину и маленького мальчика, идущими по улице.

– Спасибо, – сказал Марк, принимая из рук Анны книгу как некое сокровище.

Продолжая разговаривать, ребята пробыли в подвале библиотеки до тех пор, пока сверху не послышались голоса: мистер Лэпвинг водил школьников по залам и рассказывал о том, что и где они могут найти. Чтобы Марка с концами не потеряли, он был вынужден попрощаться с Анной и пойти к остальным, но они договорились встретиться в библиотеке через пару дней. На верхней ступеньке Марк обернулся. Девушка какое-то время стояла и с улыбкой рассматривала рисунок маяка в своём блокноте, а затем скрылась за стеллажами.

16. Мир книг

Стоило Марку вечером улечься на кровать и открыть «Тень ветра», как он исчез. Конечно, не в прямом смысле, но всё его сознание оказалось втянуто в этот прекрасный мир, о котором он прежде ничего не подозревал. Фалько, школа, квартира и все хлопоты растворились бесследно. Теперь была только прекрасная Барселона, ожившая благодаря красивому языку автора. Юноша проглатывал строчку за строчкой, чувствуя, что это именно то, чего ему прежде не хватало. В книге описывалась жизнь таинственного города, названия которого Марк никогда прежде не слышал. А герои... Они были прекрасны! Они жили и дышали по-настоящему. Не так, как все, кого знал Марк. Герои книги по-настоящему чувствовали, искали, сомневались, ошибались. Это был непередаваемый поток эмоций. Наконец-то Марк увидел, какой может быть жизнь. В своих руках он держал доказательства того, что жители Фалько заблуждались. Конечно, герои книги были далеки от идеала, а их эмоции порой приводили к катастрофическим последствиям, но они были Живыми.

«И это ведь только одна книга, – подумал Марк. – Там в подвале их сотни, если не тысячи. Прекрасные миры, которые можно для себя открывать», – как можно былоотказаться от такого удовольствия, Марк совершенно не понимал.

Люди выбрали сухие упрощённые факты вместо того, чтобы заниматься тем, что действительно важно. Хочу отметить, что эта мысль вовсе не была оскорблением для книг, пользовавшихся популярностью. Все они были важны, но авторы писали их спустя рукава – как придётся. Именно это имел в виду юный Марк. Теперь, увидев, что значит книга, написанная с вдохновением и настоящим желанием, он имел полное право рассуждать об этом.

Время шло. Минуты складывались в часы, а Марк всё читал и читал, не находя в себе сил оторваться ни на секунду. Когда он дошёл до последней страницы, то увидел за окном вовсе не непроглядную ночь, а раннее утро.

– Что? Не может быть, – Марк подскочил на кровати.

Часы на стене не могли врать, но от их безжалостной правды легче не становилось. Стрелки указывали на шесть часов и тридцать три минуты, а значит, до подъёма и сборов оставалось меньше получаса.

– Вот это да, – глядя на законченную книгу, вздохнул Марк.

Пусть шок и вернул его тело в реальность, но мыслями Марк был с Даниэлем и Фермином на улицах Барселоны. Юноша встряхнул головой, как будто это как-то могло ему помочь. Нет, такое просто так не прогонишь.

Что удивительно, сна не было ни в одном глазу, а ему хотелось поскорее добраться до библиотеки, чтобы раздобыть продолжение истории. На одно мгновение он даже подумал прогулять школу, но тут же отогнал неудачную мысль – книги не должны мешать учёбе. Значит, придётся страдать большую часть дня, и только потом сломя голову мчаться в библиотеку.

Кроме интересной истории Марк сумел найти объяснения или хотя бы намёки на ответы многим своим чувствам. Книга, которую он всю ночь продержал в руках, стала для него практически другом.

– Доброе утро, – сказал Марк маме, зайдя на кухню.

– Доброе, – Ева сидела с очередными текстами в руках и пила чай маленькими глотками.

– Мам, я хочу тебе кое-что предложить, но сразу не отказывайся. Ладно?

– Смотря о чём речь. Ты можешь предложить что угодно, – она отложила бумаги в сторону и приготовилась слушать.

– Ничего такого. Смотри, – Марк положил перед ней книгу и сделал шаг назад.

– Что это? География?

– Почему география? – такого вопроса юноша точно не ожидал.

– «Тень ветра». Не знаю. А с чем ещё может быть связано название?

– Нет, это художественное произведение. Ты никогда такое не читала?

– Не поняла. Что такое художественное? – заинтересованная Ева открыла книгу.

– Значит, ты вообще о таком и не слышала. Это... как же лучше сказать... Ты же в детстве рассказывала мне сказки, помнишь? Небольшие, но всё же.

– Подожди, но сказки созданы специально для детей, чтобы удобно было донести определённую мысль. Упрощённо. Толщина этой книги совсем не напоминает что-то упрощённое.

– Эх, – вздохнул Марк, поскольку совсем не это имел в виду. – Нет, дело не в этом. Сказки – это выдуманная история. Так вот, художественная литература – тоже выдуманная история. Её не было на самом деле.

– Зачем? Для кого?

– Для всех.

– Я не понимаю. А цель какая?

– Мам, это выдуманная история. Автор в своей фантазии создал мир и перенёс его на страницы книги. Просто прочти её. Хотя бы попробуй.

– А зачем он это сделал? У нас есть реальный мир. Нет, ты не подумай ничего такого, я пытаюсь понять, в чём смысл.

– Прочти, – хитро улыбнулся Марк. – Может быть, тогда мне не придётся объяснять.

– У меня много работы, – протянула Ева, но всё-таки сдалась. – Ладно, попробую. Но если мне не понравится, то ты знал, на что шёл.

– Конечно. Спасибо! – юношу вполне устраивал такой ответ, поскольку он боялся услышать резкий отказ.

По дороге в школу Марк заметил одно странное изменение. Мысли в его голове невольно складывались на манер описаний Барселоны из книги, отчего серый неприметный Фалько обретал невидимые для других цвета. Покосившийся фонарный столб превратился в изогнутый стальной стебель, прорвавший твёрдую горькую поверхность векового асфальта. Оживлённая улица стала бурной рекой, объятой каменными берегами, глядевшими с тоской сквозь призму веков. Мир трансформировался одной лишь силой мысли, и это было потрясающе.

Уже на уроках, когда появлялась свободная минутка, Марк записывал отдельные мысли или образы – хотелось сохранить всё до последней капли и ничего не растерять. В своих смелых фантазиях, которые он боялся облечь в форму, юноше казалось, что он может стать потрясающим писателем и сотворить великую книгу.

«Которую никто не оценит», – гулким эхом в голове зазвучали слова, вернув Марка с небес на землю.

«И что? – но юноша был не так прост, ведь дал себе слово не предавать новые принципы. – Главное – это сам процесс созидания, а не чтобы тебя хвалили другие. У нас есть множество книг, которые люди зачитали до дыр, но на самом деле они не стоят ровным счётом ничего. Признание другими не является гарантией того, что ты хорошо справился со своим делом».

– Марк, прости, что отвлекаю. О чём ты так усердно думаешь? – учитель химии стоял напротив стола и ждал ответа.

– Простите, задумался.

– Так поделись со всеми. Может быть, ты думаешь о ковалентной связи? Или удельной плотности водорода?

– Нет, извините. Сегодня очень много дел после школы, и я отвлёкся, думая, в каком порядке их делать.

– Занимайся личными делами в свободное время, а здесь учись. Договорились?

– Да, простите.

Усилием воли Марк отогнал все посторонние раздумья и сосредоточился на уроках, но, когда прозвенел последний звонок, засовы пали и мысли ворвались в его сознание, отчего на секунду даже закружилась голова. Юноша выбежал из школы и прямиком помчался на автобусную остановку, где в последнюю секунду заскочил в закрывающиеся двери. Пассажиры были в ужасе – никогда прежде никто не позволял себе такого поведения, а теперь неизвестный мальчишка ещё шлёпнулся на сиденье и тяжело дышал.

– Да-а-а, распустили детей, – пробормотала пожилая женщина.

– Вы бы хоть застегнулись, – кивнул на рубашку Марка бородатый незнакомец.

Юноша опять не смог удержать свет. Сердце пульсировало, разгоняя полумрак автобуса.

– Вам вообще рассказывали, что это вредно для здоровья? Или у вас родители такие же и им всё равно? – неприятным тоном поинтересовалась пожилая женщина.

– Да, простите. Случайно вышло, – Марк поспешил застегнуть молнию на куртке и для большей безопасности прикрылся рюкзаком.

Виктор со скучающим взглядом сидел на деревянном ящике и размахивал над головой газетой, сопровождая всё едва понятными изречениями: «Свежая уже вообще. Свежее не найдёте. Газета, газеточка, газетюнечка! Читайте, берите, смотрите!»

– Эй, продавец! – над самым ухом Виктора раздался счастливый голос Марка, и парень рухнул на землю вместе с кепкой, хотя, если подумать, он никак не смог бы сделать этого без неё.

– Ты чего? С ума сошёл, что ли? – Виктор встал на ноги и стряхнул с себя пыль. – А если бы я умер от остановки сердца?

– А такое бывает? – удивился Марк.

– Не быть тебе врачом. Конечно, бывает. Что ты вообще тут делаешь?

– Я должен тебе кое-что показать. Собирайся.

– Я пришёл минут двадцать назад! Ещё даже ничего не продал! – возмутился Виктор, указывая на стопки газет.

– А тебя это когда-нибудь останавливало?

– Ну... – друг отвёл взгляд. – Справедливое замечание. Но скажи мне, ради чего? Что ты хочешь показать?

– О нет! Это сюрприз, – зловещая улыбка не желала сходить с лица Марка.

– Ты меня пугаешь. Я же знаю, что ты чудак. Опять удумал что-то непонятное.

– Пойдём уже!

– Да пойдём, пойдём. Сейчас только отнесу газеты.

Виктор закинул на спину упаковки газет и поспешил к магазину, где по договорённости с владельцем оставлял ему на продажу то, что останется. Продавец был крайне удивлён и доволен одновременно. Он давно привык к тому, что Виктор далеко не самый прилежный торговец, но такое, чтобы принести вообще всё, было впервые.

– Так, и куда? – расправившись с газетами, Виктор вернулся к другу.

– На автобус. Ехать нам недалеко.

Несколько раз по дороге Виктор пытался всё-таки узнать, что происходит, но потом смирился с молчанием друга. Пыхтя, автобус добрался до библиотеки, где и высадил ребят.

– Что? Вот это? Ты меня притащил посмотреть на библиотеку? – Виктор был по-настоящему возмущён.

– И да, и нет, – пожав плечами, сказал Марк и пошёл ко входу.

Виктору ничего не оставалось, как пойти следом и надеяться, что внутри будет что-то, кроме учебников и справочников.

– Здравствуйте, мистер Лэпвинг.

– О, юноша, вы же были у нас только вчера. Что-то случилось? Потеряли что-то? Прошу прощения, забыл ваше имя, – администратор двумя пальцами демонстративно потёр лоб.

– Марк, а это Виктор. Нет, ничего не потеряли, хотели кое-что ещё посмотреть.

– Это всегда пожалуйста. Проходите.

Марк потянул друга за рукав, не дав толком опомниться и осмотреться. Уже знакомые ряды потрёпанных книг сопровождали друзей на всём пути. Виктор то и дело успевал выхватывать разные названия на корешках и понимал, что когда-то и где-то уже слышал обо всех этих книгах. Марк неожиданно остановился, отчего Виктор не успел затормозить и влетел другу в спину.

– Ты меня сегодня определённо собрался травмировать.

– Не придумывай. Мы пришли.

Перед Виктором располагалась лестница вниз, а над ней висела надпись «Художественная литература». Он пару раз бывал в библиотеке, но никогда прежде не замечал этого места.

– Что это?

– Сейчас сам увидишь. Чудесное место. Пойдём.

Под ногами недовольно заскрипели старые доски, словно намекая, чтобы гости уходили подобру-поздорову. Чем ниже они спускались, тем более тусклым становился свет. Хоть Виктор и не стал признаваться, но он ощутил, как в предвкушении чего-то прекрасного начало биться сердце. Ступени закончились, и друзья оказались в длинном помещении, заставленном стеллажами. Марк вышел вперёд и повернулся к Виктору. Свет в его груди становился ярче, пока, наконец, не осветил всё помещение.

– Добро пожаловать! – Марк был счастлив поделиться с тем, кто был ему дорог, чем-то особенным.

17. Прекрасное рядом

– Ты чего делаешь-то? Обалдел? – возмутился Виктор, глядя на свет пульсирующего сердца.

Да, Марк и прежде позволял себе подобное, но чтобы так ярко – никогда.

– Разгоняю тьму, – Марк пожал плечами.

– Прекрати, это вредно. Тебе же говорили...

– Разве? Мы усомнились во многих обычаях жизни, но до сих пор не ставили под сомнение это. Почему?

– Потому что нам рассказывали про устройство организма в школе и врачи на осмотрах. Я думаю, в таком вопросе им всё-таки виднее.

– А если нет? Ты же знаешь, что от физического труда у тебя изнашиваются суставы, что смог от машин влияет на лёгкие. Каждый из этих моментов отражается на здоровье и жизни в целом, но почему-то никто не требует остановиться. Ты не думал, что то, как нам прививают необходимость следить за светом сердца, может быть напрямую связано со всем остальным? Не выделяться, не стараться, не пытаться.

Виктор слушал друга, но не мог отвести взгляд от пульсирующего света. Внутри молодого человека пробудился иррациональный страх, требовавший это прекратить. Этот страх был ничем иным, как психологическим зажимом, привнесённым извне. Одно из множества правил, которому люди следуют, сами не зная почему, априори считая их чем-то неоспоримым.

– Просто прекрати, и всё, – Виктору хотелось как можно скорее избавиться от сильного дискомфорта.

– Но почему? Ты спрашивал себя когда-нибудь, почему так? Ты ведь сейчас испытываешь страх, верно? Я знаю его. Мы все живём с ним. Страх перед осуждением, непониманием, даже перед смертью.

– Я так даже думать не могу, прекрати.

– Хорошо, – Марку понадобилось несколько мгновений, чтобы свет угас, и помещение погрузилось во мрак.

Марк смотрел на Виктора, видя, как румянец возвращается к щекам друга. Он понимал, что это лишь временное облегчение – нельзя всю жизнь бегать от проблем и себя, в противном случае это будет вовсе не жизнь, а спокойное существование в окружении толстых бетонных стен, хотя слово «спокойное» имело довольно извращённое значение применительно к данной ситуации. У кого-кого, а у Виктора, по мнению Марка, не должно было возникнуть подобной реакции, но, оказывается, барьеры сильны даже у таких, как он.

– Так лучше?

– Да, значительно, – Виктор закрыл глаза и сглотнул ком в горле. – Ты прав. Это абсурд. Сейчас я это понимаю, но, когда сталкиваюсь, внутри срабатывает какой-то механизм, и меня перекрывает. Условный рефлекс? Так в школе говорили?

– Да, условный, приобретённый в течение жизни, а безусловный – это врождённый.

– Тогда почему у тебя он не срабатывает?

– Не знаю, отключился. Вместо этого у меня теперь всё время возникает вопрос: «Почему так?» – и я начинаю думать. Погоди, а что, если так? – спросил Марк, и появилось лёгкое едва уловимое свечение.

– Нормально, – кивнул Виктор.

– А так? – свечение усилилось.

– Вполне. Так примерно было, когда мы делали стул.

– Тогда пусть так и останется, – улыбнулся Марк.

– Давай забудем? Проехали, – Виктор стыдился того, как повёл себя, но на самом деле его вины не было. – Зачем мы сюда пришли?

– Я забрёл сюда случайно во время экскурсии. Никогда в жизни не слышал ни об одной из этих книг. Посмотри сам! Прочти хотя бы несколько названий, – Марк подскочил к одному из стеллажей и принялся читать, наклонив голову: – «Двадцать тысяч лье под водой», «Путешествия Гулливера», «Над пропастью во ржи», «В поисках утраченного времени», «Вся королевская рать». А?! Ты когда-нибудь о них слышал?

– Нет, – Виктор подошёл к другу, чтобы тоже изучить книги. – А что это? Почему они здесь?

– Художественная литература. Авторы описывали выдуманные миры. Мы привыкли, что нам дают читать только учебники, справочники и тому подобное, но оказывается, что это далеко не всё, – Марк говорил так быстро, так воодушевлённо, что Виктор начал проникаться этим чувством. – О них забыли! Ты понимаешь? Их никто не запрещал, не выбрасывал. Ничего подобного. Все забыли, а они стоят тут и пылятся.

– Я тебе честно скажу, что до сих пор смутно понимаю, что это такое, но теперь очень хочу узнать.

– Я прочитал одну книгу за ночь. Да, не смотри на меня так. Я сегодня вообще не спал.

– Оно и видно. Ладно, а как ты выбрал, какую? Что мне взять? – Виктор глазами бегал по полкам и никак не мог определиться.

– Я ему выбрала, – послышался голос Анны.

Девушка опасливо выглянула из-за стеллажа и внимательно посмотрела на Виктора. Вероятно, не увидев в этом невысоком парне никакой опасности, она вышла к друзьям, прижимая к груди уже знакомый Марку блокнот.

– Привет, – голос Марка дрогнул при виде новой знакомой. – Я дочитал. Вот пришёл взять продолжение.

– Понравилось? Хотя глупый вопрос, – девушка улыбнулась. – Вы чего тут разорались?

– Прости, мы не знали, что ты здесь. Если бы...

– Так, нас кто-нибудь представит? – вклинился в разговор Виктор. – Или опять всё самому делать?

– Да, точно. Анна, это мой друг Виктор. Виктор, это Анна.

– Приятно познакомиться, – юноша учтиво снял кепку.

– Привет, – только и ответила Анна, не проявив особого интереса. – Я каждый день сюда прихожу. Здесь тихо и никто не тревожит. В окружении книг как-то спокойнее. Вы теперь постоянно будете сюда вваливаться? Мне пора искать другое место?

– Мы не хотели мешать, – попытался оправдаться Марк.

– Я шучу, – Анна не дала ему времени окончательно погрузиться в чувство вины. – Так чего вы хотели? Ах да, продолжение. Тебе нужна «Игра ангела». Сейчас...

– А мне... – только и успел сказать Виктор, но девушка уже исчезла за стеллажами. – Странная она какая-то.

– А ты не странный?

– Ну, я – это я. Мне можно.

– Всем можно. Она хорошая, не обижай её.

– Да когда я кого хоть раз обидел? – возмутился Виктор.

– Артура, когда вытолкнул под дождь.

– Бро-о-ось, это не считается! А чего ты, кстати, его сюда не притащил?

– Мне кажется, он не оценит. Скажет опять, что всё ерунда. Раз забыли, значит, так и надо, – Марк действительно полагал, что реакция Артура будет примерно такой, но всё равно обязательно собирался показать ему это место, правда, чуть позже.

Из дальнего угла зала послышался какой-то шум, а потом грохот падающих книг. Ребята тут же поспешили туда, но ничего страшного не произошло. Анна стояла на табурете с двумя книгами в руках, а на полу лежало несколько несчастных жителей стеллажа.

– Мы думали, ты на себя шкаф уронила.

– Нет, – рассмеялась Анна, спускаясь с табуретки. – Они прикручены к полу. Смотрите, что нашла. Марк, вот для тебя «Игра ангела». А тебе, Виктор, «Меч в камне».

– Теренс Уайт, – Виктор прочитал имя автора на красочной обложке. – Почему она?

– Не знаю, мне кажется, тебе подойдёт. Фэнтези и приключения.

– Фэ... что?

– Фэнтези. Прочитаешь – узнаешь, а то я начну объяснять, и у тебя ещё сто вопросов появится.

– Один меня привёл куда-то, пытался несколько раз убить, потом ослепить, показал какие-то «потрясающие» книги, другая дала какую-то книгу и не хочет ничего объяснять. Что за день-то такой? Вот и как мне быть? Я хочу начать читать, чтобы понять, из-за чего вся суета.

Марк стоял чуть в стороне с «Игрой ангела» в руках. Юноша поймал себя на странной мысли: он так спешил сюда, чтобы заполучить книгу, но, увидев Анну, мог думать только о ней. Что это? Почему? Он ведь видел девушку всего лишь второй раз в жизни.

Марк неоднократно слышал истории о том, как люди сходятся, но это было совершенно непохоже. Обычно мужчина и женщина знакомились, общались, определяли, насколько у них похожи черты характера, а потом – свадьба. Всё. Никакой сложной истории, никаких проблем. А то, что чувствовал Марк, напоминало шторм, когда волны накрывают тебя с головой. В его памяти ожили события проглоченной за одну ночь книги. Да, там было нечто подобное, но Марк и подумать не мог, что такое может происходить в реальности.

– Марк, ты ещё тут? – Виктор помахал кепкой перед лицом юноши.

– А? Задумался, – отозвался юноша.

– Хорошо хоть не на дороге, – рассмеялся Виктор.

Анна лишь едва заметно улыбнулась на шутку Виктора, а сама смотрела на Марка, словно угадала его мысли, отчего тот застеснялся и опустил голову.

– Мы тут кое-что задумали, – Марк сразу догадался, о чём собирается рассказать его друг. – Ты слышала когда-нибудь о привидениях?

– Конечно, читала в книгах.

– В этих? Здесь есть книги о привидениях? – глаза Виктора загорелись огнём.

– И немало. На любой вкус.

– Мне надо! Где? – он был готов бежать, лезть, да что угодно делать.

– Я найду. Так что вы удумали? – Анна напомнила ему, с чего начался разговор.

– Ах да. Раз ты знаешь о привидениях, то пояснять тебе не нужно. Есть один старый дом, где, как говорят, живёт призрак. Мы собираемся сходить туда втроём: я, Марк и наш друг Артур. Пойдём с нами?

– Тебе не кажется странным такое предлагать? – поинтересовался Марк.

– А что такого? Она ведь одна из нас.

– Вы просто только познакомились. Ты её сейчас запугаешь своим напором. Это я уже привык.

– Я говорю как есть, – Виктор никак не мог понять, что он сказал плохого.

– Одна из вас? – Анна расплылась от восторга от одной только фразы.

Марк заметил радость девушки, и у него стало тепло на душе. Она была одинока и привыкла прятаться в библиотеке. Никто не хотел её слушать и понимать. Одиночество стало горькой привычкой с лёгким утешением в виде сотен книг. А тут появились два странных парня и говорят: «Ты одна из нас». Она запомнила тёплые слова Марка при прошлой встрече, но сумела сдержать себя в руках, чтобы не впасть в эйфорию от того, что нашёлся кто-то, кто может её понять. Но прозвучавшая фраза мигом разбила вдребезги хрупкий щит девушки.

– Да, я пойду, – ответила она не раздумывая.

– Вот видишь! – обрадовался Виктор и хлопнул Марка по плечу. – Сразу видно: свой человек. А теперь вернёмся к очень важному моменту – мне очень нужны книги о привидениях, – то, насколько серьёзно он говорил, могло сравниться с речью директора школы в начале учебного года.

Несколько секунд Марк и Анна пытались сдержаться, но в итоге рассмеялись и долго не могли успокоиться, а Виктор смотрел на них с негодованием, не понимая, что такого смешного он сказал.

Анна помогла Виктору найти множество книг, среди которых были «Кентервильское привидение» Оскара Уайлда, «История с кладбищем» Нила Геймана, «Гамлет» Уильяма Шекспира. На полу появились две большие стопки, которые продолжали расти, пока Анна бегала между стеллажами, находя всё новые и новые книги.

– Я не думаю, что он всё это унесёт, – Марк решил, что пора Анне немного поумерить свой пыл.

– Почему не унесу? – Виктор же был просто счастлив, глядя на все эти находки.

– Посмотри на себя. Здесь книг больше, чем ты вообще весишь. Ты бы хоть одну вначале прочитал.

– Если ты можешь за ночь прочитать книгу, то я точно смогу две.

– Марк прав. Я чего-то разошлась, – Анна наконец остановила нескончаемые поиски. – Вначале попробуй, а потом возьмёшь ещё. Тебе же может не понравиться.

– Вы в меня недостаточно верите! – конечно, самоуверенности Виктору порой было не занимать.

Ребята надолго запомнили этот день, и каждый – по своим собственным причинам. Виктор окунулся в бесконечный мир книг и понял, что так много лет успел без них потерять. Марк укрепился в своих взглядах на то, что жизнь может быть гораздо лучше, чем та, к которой они привыкли, но главное, он узнал, что бывают настоящие чувства, хотя ещё слабо их понимал. Анна встретила друзей, которых ей так всегда не хватало. В последнее время девушке стало казаться, что она всю свою жизнь проведёт в подвале библиотеки в полном одиночестве. Надежда ушла, а её место постепенно занимало смирение. Возможно, через пару-тройку лет Анна навсегда отвернулась бы от людей и стала затворницей. Не по собственной воле, а потому что организм таким образом попытался бы защитить её от неудавшейся жизни, но как гром среди ясного неба появился Марк, и жизнь девушки в корне изменилась.

К счастью, в данном случае Марк успел вовремя. Но как много тех, кто сдаётся, перестаёт верить и затухает, подобно свече на ветру? К сожалению, очень много. Мне бы хотелось сказать каждому: «Не сдавайтесь. Всё наладится, нужно уметь бороться», – но боюсь, что мало кто меня услышит. Поэтому я надеюсь на тех, кто читает эту историю. Вместе мы можем сделать мир гораздо лучше.

18. Где есть радость, будет и капля горя

Мы никогда не знаем, что ожидает нас за углом. Это касается не только реальности, где, повернув за угол дома, мы можем увидеть даже слона, но и жизни в целом. В любую секунду всё может перемениться как в лучшую, так и в худшую сторону. Иногда мы ждём этих перемен, иногда боимся их, а иногда совершенно к ним не готовы, но всё же стоит помнить о том, что ничто не вечно. Не бывает бесконечной тоски, как не бывает бесконечной радости. Так или иначе всему приходит конец. В этом кроется великое счастье и великое разочарование. Я понял это далеко не сразу – понадобилось немало лет. Неотвратимые перемены ждали и наших героев.

Им посчастливилось встретиться в мире, в котором большинству людей ничего не интересно и не нужно, и теперь они держались друг друга подобно тому, как корабли держатся света маяка, что продолжал сниться Марку почти каждую ночь. В его снах он вместе с друзьями всё так же стоял на самой вершине маяка и смотрел, как корабли движутся к берегу, а любопытных жителей Фалько становилось всё больше.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – этот звук стал уже чем-то привычным, и Марк перестал обращать на него внимание.

Одного юноша не мог понять: почему корабли плывут, но никак не могут причалить, а люди не подходят ближе, стараясь держаться на безопасном для себя расстоянии? Каждый раз он надеялся, что что-то изменится, но всё оставалось прежним.

– Может быть, мало света? – спросил Марк своих друзей.

– Хм, – Артур задумался, глядя на сложную конструкцию. – А ты думаешь, его можно как-то усилить?

– Попробовать же можно, – Виктор не стал ничего ждать и пошёл к рубильнику.

Анна ничего не сказала, поскольку была увлечена рисунком: девушка пыталась как можно точнее изобразить открывавшийся вид.

– Подожди, ты там сейчас не то дёрнешь, и всё погаснет, – Марк поспешил за другом.

– Что я могу здесь не то дёрнуть? Вот покажи! – на стене висела прямоугольная металлическая коробка с одним-единственным рубильником. – Тут даже попробовать нечего.

– Нечего, – согласился Марк. – Тогда у меня нет вариантов.

– Будем ждать, – сказал Артур, выглядывая из-за двери. – Они же должны рано или поздно приплыть. Так не бывает.

– Мне начинает казаться, что бывает, – с разочарованием заметил Марк и вернулся к друзьям.

Сон исчезал, и юноша возвращался к своей привычной новой жизни. За одну неделю он умудрился прочитать ещё четыре книги, и это совершенно не надоедало. Волшебные миры поглотили его целиком, и он продолжать черпать в них не только интересные истории, но и знания о человеческих душах, о мирах за пределами родного города. С каждой прожитой страницей Марк становился сильнее.

Ещё через несколько дней перед сном к нему заглянула мама. Она нерешительно пересекла порог комнаты и присела на край кровати, держа в руках «Тень ветра».

– Я только что дочитала.

– Да? И как тебе? – Марк старался не показывать своего нетерпения.

– Поначалу было очень странно. Я несколько раз откладывала. Знаешь, читала и не могла понять, для чего, ведь это всё не настоящее, а чьи-то выдумки.

– Но?

– Но потом не заметила, как втянулась, и уже не могла оторваться. Спасибо, – в этом слове было так много неподдельной искренности и благодарности, что трудно передать. – На самом деле, я даже не знаю, что сказать. Не знаю, что я чувствую. Ты, наверное, не поймёшь.

– Я постараюсь, – поспешил заверить её сын.

– Как будто бы я очень-очень долго спала, а сейчас проснулась. Когда закончилась последняя страница, я не сразу поняла, где вообще нахожусь. Не могла узнать наш дом, да даже саму себя. Это так странно.

– Мам, я понимаю, – Марк крепко обнял её, ожидая, что она его оттолкнёт.

Но ничего подобного не произошло. Ева и сама удивилась, ведь поняла, что этого ей очень не хватало. Почувствовать тепло объятий родного человека оказалось бесценным. Словно ей кто-то всю жизнь запрещал даже думать об этом, но этим кем-то была она сама.

– Хочешь, дам другую книгу? У меня есть ещё, – Марк полез под кровать, где лежало его сокровище, дожидаясь своего часа.

– Погоди, не знаю. Мне надо обдумать, прийти в себя.

– Ладно, – он не хотел давить, боясь, как бы не включился защитный механизм. – Тогда как-нибудь потом.

– Да, я скажу, – мама встала с кровати, собираясь уйти.

– А папа?

– Что папа? – она не сразу поняла вопрос.

– Ты ему не давала читать?

– Я не уверена, что он оценит. Видишь ли, твой папа – очень хороший человек, но сейчас я понимаю, что он сознательно не хочет иметь дело ни с чем подобным. Я уже думала об этом. Между нами есть одна небольшая разница: я не знала, а он старается не вспоминать.

– Да, нечто подобное он мне говорил.

– Раньше я как-то не замечала или не обращала внимания, но это так очевидно, – в её глазах читалась грусть.

Когда ты долго живёшь в замкнутом мирке, для тебя есть только иллюзия того, каков мир за его пределами. Ты строишь выводы, глядя на тени, что отбрасывают другие люди и предметы за пределами твоего мира. Стоит выглянуть наружу, и иллюзии рассеиваются. Проблема в том, что ты начинаешь замечать не только, насколько прекрасен мир, но и что плохого в нём есть. У всего на свете своя цена. Оттого Еве и было грустно. Вздохнув с облегчением, она ощутила порыв холодного ветра её жизни.

– Мне кажется, ты такой, потому что пошёл в своего отца. Он передал тебе это со своими генами.

– Думаю, да. Поэтому я всё-таки ему предложу.

– Твоё дело, но я тебя предупредила. Пойду спать. Доброй ночи, – мама исчезла так же тихо, как появилась.

Наутро уверенный в себе Марк, уже представляя, как отец с восхищением принимает из его рук книгу, пришёл на кухню.

– Доброе утро, – первым делом сказал Эдгар.

– Доброе утро, – Марк сел, положив перед собой книгу.

– Если ты пришёл предложить мне её прочитать, то зря тратишь время, – отец долил себе ещё кипятка в чай.

– Почему?

– Марк, я знаю, что это. Я за свою жизнь повидал множество книг и знаю про отдел художественной литературы в библиотеке. В детстве не раз там бывал. Но я вырос. Мы же говорили с тобой об этом. Когда становишься старше, понимаешь, что важно, а что нет и почему не стоит попусту тратить время. Когда я увидел книгу у твоей мамы, то догадался, откуда она, но ничего не сказал. Если вам хочется, читайте, но это всё ерунда.

– Пап, но почему? Если ты там был, то значит, и читал много?

– Да, много. Тогда это казалось интересным и важным. Сейчас у меня не хватает времени на то, чтобы побыть вместе с собственной семьёй, а ты предлагаешь мне его тратить на чьи-то выдумки. Не надо. Когда ты вырастешь и наиграешься, мы ещё поговорим об этом, но не сейчас, – отец поставил пустую чашку в раковину и пошёл в коридор обуваться. – Хорошего дня.

– Хорошего дня, – поникшим голосом ответил Марк.

В словах отца юноша увидел долю истины. Нет, не в том, что он назвал книги ерундой, а в том, что у него не было на них времени. Кому-то удаётся устроиться на несложную работу с хорошим окладом, у кого-то она не занимает большую часть дня, а папе не повезло ни с тем, ни с другим. Наверняка в этом была и его вина, ведь он сам выбирал путь в жизни, но суть дела это не меняло. Он был вынужден тратить слишком много сил и времени на работу. Мог ли он поменять её? Возможно. Марк точно не знал. Но, скорее всего, отец не стал бы этого делать, поскольку привык к такой жизни, и любые подобные перемены выглядели для него как прыжок с высоты в чёрную пучину океана.

Юноша уже собирался вернуться в свою комнату, как увидел на столе карманные часы, забытые отцом. Прежде такого никогда не случалось. Марк прикоснулся к холодному металлу корпуса и почувствовал нечто странное – помесь страха и любопытства. Часы как будто бы звали его, но как и куда, он не понимал. Оглядевшись по сторонам, словно боясь, что его застукают, юноша взял часы и открыл их. Стрелки плавно двигались, точно отмеряя время, а на внутренней стороне крышки красовались загадочные, но уже знакомые буквы М. Б.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – прозвучало где-то далеко-далеко, Марк тут же вернул часы на место и пошёл собираться в школу.

19. Книги Артура

Поначалу Артур без какого-либо энтузиазма встретил новость о сокровище, скрывающемся в подвале библиотеки. Он внимательно слушал Марка и Виктора, следил за их эмоциональной жестикуляцией, а когда те закончили говорить, всего-навсего сказал:

– Понятно.

– Как это – понятно? – удивился Марк.

– Что тебе понятно? – вопросил Виктор.

– Всё понятно. А что я должен сказать? – лицо Артура не выражало никаких эмоций.

– Удивиться? Переспросить? Я не знаю! – Виктор вскинул руки от негодования и задел справочники друга, которые тут же полетели на пол. – Я подниму.

– Чему удивляться? Вы рассказали мне то, что я и так знал.

– И не говорил нам?

– Так это же неважно. Я и без вашей библиотеки знал, что такое художественная литература. В моих книгах вообще-то есть очень многие вещи. В том числе и об этом.

– И что же там написано? – спросил Марк, хотя уже и сам догадывался.

– Художественная литература долгое время была популярна. Можно сказать, что с изобретения печатного станка её популярность росла бешеными темпами. Люди не жалели ни времени, ни денег на книги. Но, к счастью, интерес начал угасать, пока окончательно не скатился к нулю. – Артур был очень доволен тем, что ему позволили прочитать целую лекцию. – Дело в том, что художественная литература представляет собой всего лишь беспечную выдумку. Люди цеплялись за неё, поскольку она помогала им отстраниться от жизни и всех проблем. Для этого даже существует термин – эскапизм.

– У меня сейчас голова треснет, – Виктор еле сдерживал себя в руках.

– Да пусть договорит. Тебе жалко, что ли? – Марк вовремя остановил друга, готового начать размахивать кепкой как оружием.

– Людям нужно заниматься делами и не тратить время попусту.

– Это всё? – хитро улыбнулся Марк.

– Да, а что-то ещё нужно?

– То есть по факту сам ты ничего о книгах не знаешь. Только со слов других.

– Этого вполне достаточно, – Артур искренне не мог понять, чем Марка не устроил его ответ.

– Вполне достаточно судить о вещах по чужим словам? А если тебе скажут, что есть вредно? Перестанешь? Нет, я понимаю, если бы речь шла о чём-то действительно плохом и вредном, о чём мы догадываемся и чему есть примеры из жизни. Но ты же процитировал какую-то сухую выдержку о том, о чём не имеешь ни малейшего представления. Как ты сказал? Эскапизм?

– Да, побег от реальности, – с очень деловым видом кивнул Артур.

– А ты не думал о том, что порой всем нужно хотя бы ненадолго сбежать от реальности, чтобы отдохнуть от неё? Тот же сон. Это же не только время отдыха для организма, это тоже, можно сказать, эскапизм для нашего ума. И кроме того, почему в твоих энциклопедиях не написано ни слова о том, какую пользу несёт так называемая «беспечная выдумка»?

– А что же в ней полезного?

– Прочти, узнаешь. Артур, там не только развлечение. Там и информация, и жизненные вопросы, и взгляды. Я... Я не знаю, как тебе это так просто взять и объяснить.

Разговор ничем не закончился. Артур не заинтересовался аргументами Марка, а Виктор вообще решил не лезть. Через пару дней ребята поехали в библиотеку, и Артур решил составить им компанию. Пока они ехали в автобусе, он слушал разговор друзей, живо обсуждающих какую-то книгу. Что-то казалось ему глупым, что-то даже заинтересовало, но в большей степени он снова следил за реакциями и интонациями Марка и Виктора. Когда автобус наконец приехал, Артуру пришлось буквально догонять друзей, потому что они припустили так, словно от кого-то убегали. Когда позади осталось множество коридоров, усеянных книгами, они добрались до подвала, и гонка подошла к концу. Артур с искренним непониманием смотрел на странные обложки и чудаковатые названия, вызывавшие скорее смех, а не интерес.

Ещё более странным событием для Артура стало знакомство с таинственной Анной, о которой он много раз слышал от друзей. Девушка встретила ребят с радостной улыбкой, но продолжала сохранять дистанцию, прижимая к груди блокнот, в котором, если верить Марку, она прятала прекрасные рисунки.

«Как рисунки могут быть прекрасными? – подумал тогда Артур. – Это или просто рисунки, или каракули. По-другому не бывает».

Походы в библиотеку становились всё чаще, но Артур умудрялся не участвовать в дискуссиях друзей, хотя внутри него рос интерес, в котором он боялся себе признаться. Они взяли за правило странную привычку: садиться на полу в круг и обсуждать то, что успели прочитать. Делились мыслями, чувствами, ожиданиями. Когда их взгляды не совпадали, разгорались жаркие споры. Главным спорщиком, конечно, был Виктор. Он умел из-за какой-нибудь мелочи устроить целую драму, которая заканчивалась либо молчанием, либо показным уходом домой.

Однажды, воспользовавшись моментом, когда Марк, Анна и Виктор сильно увлеклись обсуждением какого-то мужика по имени Мартин Иден, Артур тихонько отошёл в сторону, убедился, что никто этого не заметил, а затем исчез между двух стеллажей. Впервые он был один на один с книгами и никто не пытался раздавать ему советы, настаивать на выборе книги или просто не смотрел подозрительным взглядом. Юноша глядел на разноцветные корешки книг и чувствовал, как внутри борются два противоположных «Я».

«Это всё ерунда. Не надо их трогать. Посмотри на своих друзей! Вместо того чтобы заниматься или пойти работать, они сидят и говорят о человеке, которого никогда не существовало», – твердила одна часть.

«Не слушай его. Ты столько времени размышлял о книгах и всё ещё будешь продолжать настаивать, что Марк был неправ? Может быть, и правда, это не только пустое развлечение? Нужно проверить. Убедиться», – настаивала другая часть.

Артур долго сопротивлялся, взвешивая все за и против, а сам не мог отвести взгляд от одной из книг, стоявшей прямо перед ним: Артур Конан Дойл «Этюд в багровых тонах». Писателя звали так же, как и его самого, а в названии таилось нечто интригующее. Слова столь звонко сочетались, что хотелось повторять их снова и снова. Когда рука Артура потянулась к книге, внутренние голоса, продолжая настаивать на своём, стали ещё громче, но стоило пальцам прикоснуться к обложке, как всё затихло, только позади звучали споры друзей. Артур достал книгу и открыл первую страницу. Глаза жадно впились в слова и не желали их отпускать. Он понятия не имел, сколько прошло времени, но ему на плечо неожиданно опустилась чья-то рука. Артур испугался и подпрыгнул на месте, чуть было не уронив весь стеллаж.

– Это всего лишь я, – успокоил его Марк.

– Я... э-э-э... я тут случайно... – Артур понял, что его поймали с поличным, и пытался найти способ оправдаться.

– Я ни о чём не спрашивал, – Марк поднял обе руки вверх и поспешил удалиться.

– Она случайно выпала. Я только поднять хотел.

– Артур, – Марк остановился, – я тебя ни о чём не спрашивал и ни в чём не уличал. Случайно, значит случайно. Если случайно заберёшь её с собой, то можешь записать на мой читательский билет. Всё. Я пошёл. Я только хотел сказать, что минут через двадцать надо будет уже идти.

Марк не стал давить на друга, и он видел, сколь трудным и долгим был путь Артура к возможности хотя бы притронуться к книгам, поэтому очень боялся спугнуть. В конечном счёте именно Артуру и никому другому следовало решать, как и что делать.

– Чего он там? – тут же спросил Виктор, едва Марк вернулся.

– Ничего, сейчас придёт. Просто бродит и смотрит.

– Вот упрямец, – Виктор с силой хлопнул себя ладонью по коленке.

– Кстати, я хотела спросить, – Анна решила перевести тему разговора, догадавшись по тону Марка, что на самом деле происходит, – а что с домом с призраком? Вы тогда сказали, и всё.

– Чёрт! Я совсем забыл, – Виктор со злостью сжал кепку, как будто она была во всём виновата. – Вот дела. Никогда ничего не забывал, а тут...

– Так уж никогда! В жизни не поверю, – рассмеялся Марк.

– Это что за недоверие? Я когда-нибудь тебя обманывал?

– Ну, не обманывал, но пару раз утаивал.

– А ну-ка, приведи пример, иначе я вызываю тебя на дуэль!

– Ты думаешь, я так сходу вспомню? – ошарашенный Марк не знал, что сказать.

– Тогда дуэль! Перчатки нет, но есть это, – и в ту же секунду щеке Марка досталось от кепки. – Выбирайте оружие, время и место! Я буду там!

С каждой прочитанной книгой ребята узнавали нечто новое, включая и незнакомые прежде слова. Виктор с радостью перенимал новые словесные обороты, заимствовал какие-то события из книги, претворяя их в жизни. Подумайте, а не кажется ли вам, что Виктор мог бы стать прекрасным актёром? С его характером, эмоциями и упрямством он был бы прекрасной находкой для сцены, которой в Фалько, как можно понять, не было. Да и сам Виктор об этом не догадывался.

– А насчёт призрака надо решить, когда пойдём. Столько времени уже прошло, а если его там уже нет?

– Куда он денется? – заметила Анна. – Если он действительно существует и живёт там не один десяток лет, то вряд ли так неожиданно исчезнет.

– Кто его знает, – Виктор пожал плечами. – Подумайте, когда кому удобней, и тогда пойдём. Ответ всем дать через неделю. Договорились?

– Хорошо, – хором сказали Марк и Анна.

– Артур, ты где? Ты слышал? – прокричал Виктор в пустоту, не имея понятия, где вообще спрятался Артур.

– Да, слышал, слышал. Договорились, – он выглянул из-за стеллажей и грозно взглянул на друзей. – Вы долго ещё собираетесь тут сидеть? Домой не пора?

– Пожалуй, – отозвался Марк, поднимаясь на ноги.

Ребята всё аккуратно убрали за собой, расставили книги по местам и, погасив свет, оставили своё убежище в полном одиночестве. Когда они подходили к стойке мистера Лэпвинга, Марк почувствовал, что ему в руку насильно засунули книгу.

– Запиши на себя, – прошептал Артур, – только не говори никому, что это я взял.

– Ладно. Идите на улицу, я сейчас подойду, – успокоил друга Марк, глядя на обложку «Этюда в багровых тонах», и направился к стойке.

20. Мир внутри мира

Марк стоял на улице возле витрины пекарни и смотрел на то, как Артур, вложив роман Конан Дойля в один из справочников, увлечённо читает. Ему очень не хотелось заходить внутрь и разрушать такое прекрасное мгновение. Несмотря на накрапывающий дождь, юноша всё же решил ещё побыть на улице и подождать Виктора с Анной – пусть Артур побудет в мире Шерлока Холмса подольше.

«Как неожиданно поменялась вся наша жизнь, – подумал он и поднял взгляд к небу, затянутому привычными непроглядными тучами, позволяя холодным каплям дождя упасть на лицо. – Совсем недавно каждый мой день имел чёткую, заведомо известную последовательность. Из пункта «А» в пункт «Б», чтобы когда-нибудь добраться до пункта «В», который приведёт к пункту «Г». Никаких неожиданностей, никаких перемен. Я знал всё, что произойдёт, вплоть до секунды, и меня это устраивало. А теперь?»

Марк подумал о том, что изменилась жизнь каждого из его друзей. Даже Виктор, который уверял себя в том, что не зависит от внешних обстоятельств и других людей, прежде жил по графику. Артур учился, а потом посвящал всего себя проекту о том, как стать таким же, как и все, а Анна... Её образ всплыл перед глазами юноши, и мысли тут же вылетели из головы. День за днём Марк влюблялся всё больше и никак не мог остановить этот процесс, да и не хотел. Он не знал, как правильно проявлять свои чувства, как не быть назойливым, и старался почерпнуть информацию из книг, но когда всю жизнь ты ничего об этом не знал, то довольно непросто разобраться.

Бедная Анна долгие годы существовала в полном одиночестве. Как Марку удалось узнать, в школе она держалась особняком, стараясь избегать какого-либо общения с другими людьми, а дома родители словно вообще не замечали существования дочери. Но так было не всегда. У неё были бабушка и дедушка, которые отличались от окружающих странным, особым теплом. Бабушка рассказывала Анне истории далёкого прошлого, а дедушка учил подмечать красоту в мелочах. Именно так он и говорил: «Куда ни глянь, ты всегда сможешь найти нечто прекрасное, скрывающееся за обыденным или ужасным». Похоже, отсюда родилась способность девушки улавливать нечто особенное для своих рисунков.

Одним ужасным днём бабушки и дедушки не стало – на перекрёстке их автомобиль протаранил автобус с неисправными тормозами. Врачи сказали, что смерть наступила почти мгновенно, но это никак не могло утешить Анну. Она потеряла самых близких людей, а в память врезалось ужасное слово «почти», означавшее, что они мучились. С тех пор девушка и начала избегать других людей, а когда узнала о существовании подвала в библиотеке, обрела для себя неприступную крепость от всех невзгод. Но у Марка и Виктора, ворвавшихся в её тихую жизнь, были совсем другие планы. Они вмиг вытянули Анну из мира тишины и покоя и заразили её своими безумными мыслями и разговорами. Оказалось, что она была подобна принцессе, что томилась в башне, охраняемой драконом, и ждала своего рыцаря. Именно поэтому девушка не оказала ни малейшего сопротивления свалившимся на её голову переменам.

Дождь усиливался, и Марк начал чувствовать, как потихоньку промокает, но это никак не могло заставить его сдвинуться с места. Он продолжал пребывать в мире собственных мыслей.

С тех пор как юноша составил список принципов того, как следует жить, его больше не мучили противоречия, а когда он узнал о существовании подвала с чудесными книгами, его представления о мире... Да что там о мире! Представления о целой вселенной начали меняться с такой огромной скоростью, что порой не хватало времени переваривать полученную информацию.

Даже упрямый Артур всё-таки позволил себе сдаться, чтобы в итоге победить. Хоть он этого и не понимал, продолжая скрывать ото всех, кроме Марка, книги Конан Дойля, но это было так. Что знал Марк о рыжеволосом Артуре, производившем впечатление слишком умного и слишком серьёзного человека для своих лет? Он так отчаянно искал способ быть как все, причина этих поисков крылась в родителях, а вернее, в непомерной любви к ним. Отец юноши работал часовщиком, а мама занимала какой-то непонятный для Марка пост на Северной электростанции. Они были скромными, тихими людьми, заботливо оберегавшими то, что у них есть. Чётко выстроенный баланс между работой и личными делами позволял им много времени проводить вместе. И долгие годы всё шло хорошо и размеренно, пока однажды маленький Артур не стал задавать множество вопросов, о которых взрослые никогда прежде и не думали. С каждым днём любознательность малыша росла, что вызывало панику у несчастных родителей. Прошло немало времени, прежде чем Артур понял, как сильно расстраивает тех, кого считает лучшими людьми на свете. Он хотел быть как они, хотел постичь этот таинственный образ жизни, когда тебе не нужны ответы. Хотел, чтобы мама и папа им гордились. Но эмоции и неправильное толкование ситуации привели Артура в тупик. Он упорно не хотел понимать, что родители любят его всем сердцем и по-настоящему гордятся, просто не понимают. Тот мир, который видел Артур, отличался от их мира, но это вовсе не было причиной для разочарования.

Марк пытался объяснить это другу, и Артур бы понял, если бы чувство стыда перед родителями не застилало ему глаза. Поэтому Марк возложил всю надежду на книги. Возможно, если Артур расслабится, отпустит свои жёсткие границы и со стороны увидит истории других людей, то сможет по-новому взглянуть и на свою жизнь.

– Ты забыл, где дверь? – снизу вверх на Марка смотрел Виктор, которого от непогоды защищал тёмно-серый дождевик.

– Нет, – улыбнулся Марк. – наслаждался дождём.

– Фу. Ну, наслаждайся, – только и сказал Виктор, а затем зашёл в пекарню.

Марк увидел, как Артур поднял голову на звук открывшейся двери и его глаза в испуге округлились. Артур поспешил захлопнуть «Собаку Баскервилей» и спрятал её в середину одной из стопок. Операция прошла успешно, потому что Виктор даже ничего не заподозрил – он был слишком увлечён тем, чтобы стянуть с себя неудобный дождевик, а когда с этим было покончено, довольно развалился на стуле.

Неумолимый дождь набрался смелости, чтобы со всей силой обрушиться на город. Он стучал по железным крышам, лаская слух Марка, который так и не сдвинулся с места. Юноша жил только этим неповторимым мгновением. Ему нравились холодные капли, скатывающиеся по лицу, мурашки, покрывавшие кожу, осознание того, что за тонкой стеклянной преградой сухо и тепло, а его друзья ведут какую-то оживлённую беседу, пока он здесь, в центре чудесного мгновения, оторванного от всех сложностей и забот. Для Марка не было ни до, ни после, а одно единственное сейчас.

– Привет, – юноша услышал голос Анны и повернулся.

Она стояла под старым потрёпанным зонтом и недоумевающе смотрела на него. На её тёмном платье отчётливо выделялись узоры цветов, которые, судя по всему, девушка вышила сама. Марк опустил взгляд ниже и увидел жёлтые резиновые сапоги, выбивающиеся из общего образа.

– Бабушкины, – сказала девушка, заметив его взгляд. – Не знаю, сколько им лет, но думаю, очень много.

– Привет. Прекрасно выглядишь, – Марк тепло улыбнулся.

– Ты чего тут стоишь? Ты же весь мокрый.

– Нестрашно, оно того стоит.

– Заболеть? Пойдём внутрь. Ребята же ждут.

– Ещё пару минут, – попросил Марк.

– Иди хотя бы под зонт. Заболеешь, – Анна подошла ближе, пытаясь укрыть друга от дождя.

– Не надо, тогда потеряется смысл.

– Какой смысл?

– Помнишь, ты рассказывала, как дедушка учил тебя замечать всякие важные мелочи?

– Конечно помню. Как забыть? – девушка рассмеялась.

– Мне кажется, я сейчас поймал нечто подобное.

– Тогда поделись. Куда смотреть? – Анна попыталась понять, что так привлекло внимание юноши.

– Нет, тут не смотреть надо. Тут надо чувствовать.

– Не знаю, сработает ли с зонтом, но не хочу, чтобы ты тоже промокла.

– Если ты говоришь, что оно того стоит, то почему бы и нет, – Анна тут же закрыла зонт и, когда её коснулись капли дождя, вскрикнула от неожиданности: – Холодно же! Ты сумасшедший.

– Безумцы всех умней? – спросил Марк, процитировав «Алису в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла.

– Я начинаю в этом сомневаться.

Вид её намокших волос вызвал у Марка прилив нежности.

– Закрой глаза. Не думай о том, что холодно. Просто почувствуй дождь, слушай его. Ничего, кроме этого, нет. Мы никуда не спешим. Мы здесь одни. Только дождь. Потом открой глаза и посмотри через стекло в пекарню, где сидят Виктор и Артур. Представь, каково им там. Соедини эти два чувства.

Анна верила Марку и потому не усомнилась в его словах. Её глаза медленно закрылись, и она попыталась сделать всё в точности так, как сказал юноша. Поначалу получалось плохо, потому что Анна отвлекалась на холод и мокроту, но наконец, когда удалось отодвинуть это на задний план, она почувствовала то же, что и Марк. Бесконечное мгновение, которое пройдёт очень быстро, оставшись навсегда в памяти. Ей хотелось нарисовать его, и перед мысленным взором даже появился небольшой наброс ок, но такое нельзя изображать на странице блокнота – нужно нечто большее.

Анна сама не поняла, как и почему, но её хрупкая рука ухватилась за руку Марка. Для юноши это стало неожиданностью, и он не посмел сдвинуться с места, чтобы не спугнуть то, что у него сейчас было.

– Спасибо, – сказала Анна, довольная тем, что послушалась друга.

– Всегда пожалуйста, – ответил он.

А в это время в пекарне Виктор и Артур отвлеклись от своего разговора и повернулись в сторону витрины, пытаясь понять, что вообще происходит. Они сидели в тепле, глядя на двух ненормальных на улице под дождём.

– Может, они сломались? – спросил Виктор. – Как автомобили. Заело что-нибудь, и не могут сдвинуться.

– Или просто умом тронулись, – в ответ предположил Артур. – Там же сейчас сущий кошмар. Мокро, грязно, – произнеся эти слова, он поморщился.

– Пойду спрошу. Вдруг эвакуатор пора вызывать, – без особого желания Виктор встал и направился к двери.

Выходить наружу он не собирался, поэтому остановился напротив Марка и Анны с обратной стороны витрины и несколько раз постучал в стекло.

– Ты мне всё стекло обляпаешь! – сзади прозвучал грозный голос владельца пекарни. – А это что там? Чего они там встали?

– Я пытаюсь выяснить. Протру я ваше стекло!

– Скажи им, чтобы зашли внутрь. От них воды будет много, – мужчина тяжело вздохнул. – Сейчас принесу швабру, и будете сами вытирать.

– Хорошо, – согласился Виктор.

Когда владелец пекарни удалился в подсобку, Виктор повернулся обратно к друзьям.

– И чего вы там делаете? Ку-ку? – он покрутил пальцем у виска. – Нам долго вас ждать?

– Что? – спросил Марк, поскольку не понял ни единого слова.

– Вы ещё и не слышите ничего. И зачем я на это подписался? – Виктор открыл входную дверь и тут же получил порцию брызг. – Вы чего тут встали? Заходить будете или там теперь живёте?

– Идём, – кивнула Анна.

Марк пропустил девушку вперёд и напоследок обернулся на тёмную улицу, по которой бежали потоки воды.

– Прощай, – сказал он ушедшему мгновению и последовал за друзьями.

21. Грандиозные планы

Когда все удобно устроились вокруг свободного стола, Виктор с довольным видом полез в рюкзак и достал оттуда что-то непонятное, напоминавшее огромный пожелтевший лист бумаги, сложенный множество раз.

– Что это? – первым спросил Артур.

– Сейчас узнаешь. Я, в отличие от вас, не тратил времени даром!

Перед друзьями на столе появилась старая большая карта города. Многие районы, изображённые на ней, перестали существовать, а часть дорог изменили своё местоположение, но было и то, что с годами осталось нетронутым.

– Ух ты! – глаза Артура заблестели, и он, не удержавшись, вскочил со стула и принялся изучать столь неожиданную находку друга.

– Где ты её взял? – поинтересовался Марк, пытаясь найти год, когда карта была напечатана.

– В библиотеке, в отделе с архивом архитектуры и градостроительства.

– И такое бывает?

– Оказывается, да. Я думал, что мистер Лэпвинг даст мне какую-нибудь книгу или нечто вроде того, а вместо этого он отвёл меня в архив, где я нашёл это сокровище.

– Мистер Лэпвинг не удивился, что ты этим интересуешься?

– Удивился, но когда я сказал, что это нужно для проекта по географии, он сразу отстал. Так, смотрите. Вот тот район, – Виктор обвёл пальцем несколько домов в другой части города, – а вот дом, о котором я вам рассказывал. Мэйпл Авеню, тридцать восемь.

– Но карта старая, ты уверен, что он всё ещё там?

– Абсолютно, – из рюкзака появилась аккуратная небольшая карта, купленная юношей в палатке с газетами. – Смотрите здесь. Вот он стоит. Вы представляете, сколько ему лет?

– Нет, – развёл руками Марк. – Я не нашёл тут никаких дат.

– Это мелочи, – отмахнулся Виктор и снова полез в рюкзак. – А вот жемчужина среди моих находок.

На стол шлёпнулась пыльная толстая книга. На поцарапанной и помятой обложке ровными печатными буквами было выведено длинное название: «Планы жилых зданий и инженерных коммуникаций при введении в эксплуатацию и после реконструкции».

– Ничего себе, – теперь пришёл черёд Анны удивляться тому, что принёс Виктор.

– На самом деле, там чего только нет. Если знать, как и где искать, то можно найти вообще что угодно, – он всё-таки снял мешающую кепку и повернул книгу к себе. – Нас интересует триста пятьдесят шестая страница. Вот. Это оно.

Перед ребятами появился подробный план здания. Каждый этаж был начерчен отдельно со всеми необходимыми деталями, включая систему вентиляции и проводку.

– Теперь, может быть, объяснишь, зачем это всё нужно?

– А так непонятно? Если идти туда, где живёт призрак, то надо знать, как и куда бежать в случае чего. Как всё устроено, где можно спрятаться. Я пытался найти ещё что-нибудь из истории дома, но, к сожалению, ничего.

– А твой призрак живёт в каком-то конкретном месте дома или везде? – не отрываясь от плана, спросила Анна.

– Во-первых, это не мой призрак. Во-вторых, я не знаю.

– Что тебе рассказывали про это место? Можешь полностью повторить? И кто рассказал? – Артур, как всегда, пытался собрать наиболее полную информацию.

– Я не думаю, что это для вас важно, – Виктор ушёл от ответа.

– Почему? Ты всегда рассказывал только поверхностно, – теперь Марку было принципиально узнать всю историю. – Выкладывай.

– Неважно. Есть у меня один источник, и всё.

– Погоди, – Артура осенило, и он схватился за голову. – Случайно, твой источник не тот странный человек, которого я видел?

– Какой странный человек? – чуть ли не синхронно спросили Марк и Анна.

– Нет никакого странного человека, – отрезал Виктор.

– У Виктора в доме...

– Прекрати! – злость не заставила себя долго ждать.

– Почему? Пусть расскажет, если ты не хочешь. Это ведь твоя идея, и мы должны знать, на что вообще согласились.

Повисла долгая пауза. Все смотрели на Виктора и ждали, что же он наконец скажет.

– Только обещайте, что не передумаете идти? – впервые в его тоне ребята услышали нечто, напоминавшее тревогу.

– Мне уже страшно, – признался Марк.

– То есть я прав, да? – Артур непроизвольно взъерошил волосы, и теперь они торчали в разные стороны.

– Перестаньте. Виктор, я не передумаю. Я сказала, что пойду, значит, пойду, – твёрдо заявила Анна.

– Хорошо, не передумаем, – подтвердил Марк, а рядом закивал Артур.

– Ладно, – по каждому движению Виктора было видно, как сильно он не хочет рассказывать. – В моём доме на втором этаже живёт мистер Свон. Когда-то давно он работал преподавателем в университете. Вёл историю. Сейчас он на пенсии и почти никогда не уходит дальше подъезда.

– Он не просто на пенсии. Он очень-очень давно на пенсии, – добавил Артур.

– Да! Хорошо! Мистеру Свону очень много лет. Ты доволен?

– Ну, и что такого? – Марк не понял, к чему ведёт Артур.

– Ему диагностировали деменцию, и теперь он живёт в полном одиночестве. У него никого не осталось. Я захожу к нему несколько раз в неделю, чтобы старик не чувствовал себя одиноко. На самом деле мне нравится с ним общаться. Мистер Свон много рассказывает про историю, про свою жизнь, а как-то раз рассказал мне о том самом доме на Мэйпл Авеню. Двое его студентов поехали туда, чтобы составить какой-то сравнительный анализ между новыми и старыми районами. Всё шло хорошо, пока не начался жуткий ливень с градом. Им пришлось укрыться в заброшенном здании, но дождь всё не заканчивался. Когда на улице стемнело, они услышали странные звуки, доносившиеся с верхнего этажа, и пошли проверить. По коридору в их сторону двигалась мрачная тень, от которой исходило странное свечение. Им пришлось затаиться, чтобы тень их не заметила, но один из них, отступая, со страшным грохотом повалил какие-то доски, и тень тут же бросилась на них. У неё горели глаза, она выла. Студенты убежали прочь, не обращая внимания на ливень. Когда они рассказали о случившемся мистеру Свону, он вспомнил старую историю о том, что незадолго до того, как жителей расселили, случился пожар, в котором пропал один человек.

– Как это – пропал? – решил уточнить Марк.

– Вот так. Был-был и пропал. Из-за огня он не мог выбраться из квартиры, а когда всё потушили, то найти его не смогли. Даже нечего было хоронить. Мистер Свон предположил, что это его призрак бродит по дому.

– А откуда мистер Свон знает о призраках?

– Он много всего знает. На самом деле, мистер Свон никогда не был одним из нудников, но всегда делал вид, что с ними заодно.

– Как ты? – заметил Марк.

– Что – как я?

– Ты же делаешь нечто подобное.

Виктор подозрительно посмотрел на друга, но не стал на это ничего отвечать, а продолжил рассказ:

– Мистер Свон всегда верил в призраков и в то, что наш мир не так прост, как может показаться. Он считает, что люди не замечают этого, потому что не хотят. Как знаете, если спрятать что-то на самом видном месте, никто не сможет найти.

– То есть ты зацепился за предположение и историю, рассказанную тебе человеком, который сам этого не видел? – в своём вопросе Артур был суров, но справедлив.

– Я верю мистеру Свону, – твёрдо сказал Виктор.

– Ему-то ты веришь, но кто сказал, что студенты не соврали? Может быть, им вообще показалось?

– Я тебе сейчас кепкой заеду, и скажешь, показалось тебе или нет, – Виктор обиделся, хотя сам понимал, как звучит история.

Марк в очередной раз убедился в том, что Виктор цепляется за такие вещи, чтобы в первую очередь доказать самому себе, что жизнь гораздо сложнее, чем кажется. Ему это было нужно как воздух.

– Я тоже верю мистеру Свону, – убеждённо заявил Марк. – Давайте сходим и проверим.

– Я и не отказывалась, – подтвердила Анна.

– Вы серьёзно? – а вот у Артура было другое мнение на этот счёт. – Затея изначально опасная, а теперь ещё и бессмысленная. У старика деменция. Он мог всё придумать. Ай! – крикнул Артур, когда удар кепкой пришёлся ему прямо в лоб.

– Если не хочешь, то оставайся один. Тебя никто не заставляет. Надоело слушать эти недовольства, – Виктор отбросил кепку в сторону.

– Да, правда. Артур, если не хочешь, то мы сами сходим, но мы же тогда договорились, что для тебя это тоже своего рода эксперимент, – Марк говорил гораздо спокойнее, кроме того, он догадывался, чем можно попытаться заинтересовать Артура. – А если там произошло исчезновение человека, разве тебе не интересно провести своё расследование? – после этих слов на выручку должны были прийти прочитанные Артуром книги о Шерлоке Холмсе.

– Ладно, – только и ответил Артур, стараясь не подавать вида, что Марк попал в яблочко.

Когда у друзей не осталось никаких сомнений, настроение Виктора резко изменилось, и он расплылся в довольной улыбке.

– Ну что? Тогда решено? Идём через неделю, в субботу? – Марк решил довести собрание до логического завершения.

– Да, – подтвердили все.

– А пока есть время, можем попробовать найти какую-нибудь информацию о пожаре или жильцах. Ах да! И всем надо изучить план, – предложил Виктор.

– Если ты нашёл карты, но не нашёл ничего о жильцах, то я не думаю, что у нас получится, – заметила Анна.

– Но попробовать ничего не мешает!

Ребята дождались, пока дождь за окном утихнет, и разбрелись по домам. Правда, вначале Марк пошёл проводить Анну до автобусной остановки. Он помнил тепло её ладони в своей руке, и юноше так хотелось это повторить, но всё-таки он не осмелился. Всё время, пока они разговаривали, дожидаясь автобуса, Марк думал о том, насколько близко к нему стоит Анна. Вот она – стоит сделать шаг, и можно прижаться к ней. Всего шаг.

Пыхтя и скрипя, появился автобус. Анна заскочила внутрь и помахала Марку рукой.

– Пока! – сказал юноша, не зная, слышит ли она его.

Автобус двинулся в путь и исчез за следующим поворотом. День подошёл к концу, и Марк не спеша побрёл домой.

22. Что реально, а что нет

Чтобы не сойти с ума от количества информации и не тратить всё свободное время на поиски, ребята разбились на пары и договорились сменять друг друга на посту через день.

В понедельник после учёбы Марк и Анна первыми прибыли в библиотеку и приступили к поискам информации о таинственном происшествии в доме тридцать восемь на Мэйпл Авеню.

– У вас тоже школьный проект? – с подозрением поинтересовался мистер Лэпвинг, услышав, что ищут ребята, и тут же вспомнив Виктора, прибежавшего к нему с горящими глазами. – Что за странное образование нынче пошло?

– Объединённый проект по истории и географии в честь Дня архитектора. Так сказать, дань уважения и памяти, – не раздумывая ни секунды, ответила Анна, оставив Марка стоять в недоумении.

– Ваше дело, – мистер Лэпвинг моментально потерял какой-либо интерес к происходящему.

– Что? – спросила Анна, когда ребята пошли в зал.

– Ты так быстро придумала, что сказать? – поинтересовался Марк.

– Нет. Он же наверняка спросил бы нечто подобное. Я заранее приготовилась.

Они оказались в просторном зале, где, кроме стеллажей с книгами, стояли архивные шкафы, прятавшие в себе тонны забытой большинством людей истории. Странное чувство пробежало по телу юноши: ему показалось, словно, кроме них, здесь находятся все те, кто писали эти труды, и те, о ком в них упоминалось. Едва уловимое эхо прошлого властвовало над этим местом.

– Что с тобой? Ты побледнел, – обеспокоенно спросила Анна.

– Не знаю. Здесь так странно.

– Чего странного? Шкафы с книгами да столы.

– Нет, сама атмосфера. Вот, например, – Марк подошёл к одному из стеллажей и достал внушительную коричневую книгу. – «Особенности обустройства прибрежных кварталов. Очерки жизни горожан». Не чувствуешь?

– Нет, – честно призналась Анна, разглядывая книгу в руках друга.

– Здесь говорится не только о том, как строились районы, но и как жили люди. Десятки, сотни или даже тысячи людей. Ходили, дышали, ели. Скольких из них помнят?

– Марк, с тобой всё хорошо?

– Да. Нет. Не знаю. В последнее время я как-то странно себя чувствую. Как с дождём, помнишь?

Анна кивнула и, опустив голову, тихонько улыбнулась.

– Я как будто радио, когда крутишь ручку и настраиваешь станции. Улавливаю какие-то мелочи, звуки, но они всё никак не могут пробиться сквозь помехи.

Такими простыми и нелепыми словами Марк пытался объяснить Анне, что вместе с перестройкой мышления шла перестройка его чувств, а именно речь шла про эмпатию. Многим из нас знакомо это понятие. За ним скрывается способность понимать и разделять чувства окружающих – то самое, что мы противопоставляем нездоровому эгоизму. Юноша ещё не умел управлять этим чувством. Оно то включалось, то выключалось, то излишне сосредотачивалось на чём-то малозначительном, то вовсе не могло увидеть нечто очевидное. Только опыт, получаемый со временем, был способен точно настроить эмпатию Марка. Находясь в комнате с архивами, юноша, словно разрывая время и пространство, окунулся слишком глубоко и услышал бесчисленное множество голосов других людей.

– Мы... – Марк глубоко вздохнул, перелистывая страницы книги, на которой красовались чёрно-белые фотографии, – так мало замечаем вокруг себя. Живём в своём маленьком мире с привычными хлопотами и проблемами, а сами даже не представляем, что происходит за стеной, отделяющей нас от другой квартиры.

– А почему это вообще важно?

– Как почему? Мы же живём среди таких же людей. Вот ты, например, хочешь, чтобы тебя поняли и оценили твои картины. Да?

Анна снова кивнула, но не собиралась прерывать Марка.

– Вот! Так и другие хотят, чтобы их услышали. Кто-то в этом никогда не признается, но это так. Конечно, докопаться до этого в Фалько очень сложно, но всё-таки можно. Я думаю, что если мы хотим, чтобы слушали нас, то мы должны слушать других. По крайней мере, пытаться.

– Честно говоря, никогда об этом не думала.

– Потому что мы очень часто зацикливаемся на себе самих. Это не оскорбление, не порицание. Не подумай ничего такого! Ты чудо!

– Я... что? – Анна покраснела.

– Я... в смысле... ты хороший человек, – голова юноши закружилась, а в горле пересохло.

Повисло неловкое молчание, которое никто не торопился прерывать. Анна ждала, что Марк скажет что-нибудь ещё, а он не знал что.

– А, поняла, – улыбнулась Анна и пошла в сторону дальнего стеллажа. – Давай уже займёмся делом. Я не хочу провести здесь весь вечер.

Только сейчас, когда «опасность» миновала, Марк подумал о том, что мог бы сказать нечто доброе и светлое, признаться, как ему хорошо рядом с Анной, но стоило представить, как он это делает, ноги начали подкашиваться.

Особенно странным это выглядело после речей юноши о том, что люди должны пытаться понять друг друга, а сам он не имел ни малейшего представления, что происходит в голове Анны, и очень боялся узнать ответ.

«А если она не разделяет мои чувства? – спросил себя Марк. – Как я буду с этим жить?»

В незнании скрывалась надежда. Правда, она скорее напоминала иллюзорную ширму, за которой можно долго прятаться, а это именно то, что нужно было страху, получавшему бесконечную подпитку. Далеко не всё на свете складывается так, как нам бы того хотелось, но это не повод прятаться от правды. Каждый может вспомнить в своей жизни подобный случай. Каждый! Я готов обвести это слово жирно и несколько раз подчеркнуть, потому что в этом у меня нет никаких сомнений. Разве бегство от правды сделало кого-то счастливее? Нет, оно лишь затягивало драгоценное время, ускользающее, как песок сквозь пальцы.

Марк попытался сделать шаг в сторону Анны, чтобы наконец преодолеть себя и во всём признаться, но не сдвинулся с места. Внутренний тормоз работал слишком хорошо, и юноша прочувствовал это каждой клеточкой своего тела.

«Нет, так нельзя жить, – твёрдо сказал себе Марк. – С этим надо что-то делать. Так можно останавливаться перед чем угодно. Находить десятки оправданий и ничего не сделать. Мне нужно с этим разобраться. Дай себе слово!»

«Даю», – ответил внутренний голос.

«Не как причина, чтобы отложить на попозже, а разобраться по-настоящему», – продолжил мысль Марк.

В этот раз голос промолчал. К сожалению, правда состояла в том, что в настоящий момент Марк действительно был не готов победить страх. Ему нужно было время, а сейчас следовало заняться поисками.

– Откуда начнём? У тебя там есть что-то интересное?

– Нет, не похоже. Здесь всё не то. Мосты, тоннели, канализация.

– Тогда, может быть, сразу посмотрим архив? Вдруг там есть что-то вроде раздела «Происшествия». Не знаю. Я даже не понимаю, за что браться и как вообще Виктор здесь что-то нашёл.

– У нас впереди целая неделя. Разберёмся.

Казалось бы, в библиотеке, тем более в таком отделе должен царить порядок, но нет. Видимо, в силу того что к этим документам слишком редко обращались, никто и не думал раскладывать их как положено. Марк с Анной выбрали один из архивных шкафов и решили на сегодня остановить своё внимание на нём. Стоило выдвинуть верхний ящик, как в воздух взмыли клубы пыли, заставляя ребят кашлять и прикрывать лицо. Когда пыль улеглась, они одну за другой достали папки и приступили к попыткам разобраться, что именно за документы попали им в руки.

Никакого раздела «Происшествия» не оказалось и в помине. Среди каких-то отчётов, сверок и многого другого попадались старые газеты, из которых удалось узнать очень многое, но всё не то, что нужно.

Через пару часов Марк задумался о том, существовал ли вообще тот неизвестный человек, исчезнувший в таинственном пожаре. Что, если он был только в сознании мистера Свона и Виктора? Может быть, всё было совсем иначе? Они видели то, что хотели видеть. Держались за призрачную мысль, как за соломинку, чтобы их желанные представления об устройстве мира были хоть чуточку реальны. Да, снова всё та же иллюзорная ширма, благодаря которой жива надежда, но уже в другом проявлении. Виктор, так сильно мечтавший о существовании призраков, всячески подстраивал имеющиеся у него факты под едва живую теорию, а так не должно быть. Факты выстраивают теорию, и никак иначе.

Можно было бы всё бросить и пойти домой, но Марк не мог, поскольку дал слово. Всё-таки, возможно, Виктор прав. Пока они не проверят, утверждать обратное невозможно.

– У меня уже глаза болят, – призналась Анна, отложив в сторону очередную папку. – Мне кажется, я на сегодня закончила. Я столько ненужной мне ерунды узнала, что какой-то кошмар.

– Согласен, – поддержал её Марк. – Давай закончим, завтра пусть Виктор с Артуром продолжают.

– Может быть, мы зря согласились и пошли у него на поводу?

– Когда он предложил, ты даже не думала, – напомнил ей Марк.

– Да, мне показалось, это будет весело. И меня вообще никто прежде никуда не звал.

– Честно говоря, я тоже недавно подумал о том, зачем мы вообще в это ввязались, но он ведь наш друг. Для него это очень важно. Хотя бы поэтому.

– А если мы ничего не найдём и никакого призрака не существует? – Анна боялась произносить подобные слова, поскольку чувствовала, что этим может оживить их.

– Тогда Виктору придётся это принять. Может быть, он махнёт рукой и переключится на что-то другое.

– А если нет?

– То мы будем рядом, – ответ казался Марку очевидным, и он пожал плечами.

Сами того не заметив, ребята разложили все документы, которые успели изучить, в определённом порядке с учётом хронологии, и теперь эта куча бумаг совершенно не напоминала помойку, а действительно стала похожа на архив.

– Ну что? Идём? – спросил Марк и ещё раз оглядел помещение, чтобы убедиться, что они всё убрали.

– Да, пойдём. Я так устала, что готова уснуть прямо здесь.

23. Неустанные поиски

Один день сменял другой, а ребята продолжали пытаться найти хоть что-то. Виктор даже сходил к отцу и спросил, где хранятся старые архивы газет, но оказалось, что их попросту сжигали по прошествии десяти лет. Никто не видел нужды хранить настолько старые бумаги, несмотря на бесценную информацию, напечатанную на их страницах. Надежда оставалась только на библиотеку.

Шкаф за шкафом, коробка за коробкой они продвигались вперёд и не находили ровным счётом ничего. Порой встречались упоминания района, но на этом всё.

– Мы ищем песчинку среди песка, – сказал Артур, когда они все вместе сидели в пекарне. – Конечно, для себя я узнал много нового, за что хочу сказать спасибо, но всё же... А что, если...

– Не заканчивай фразу, – сквозь зубы прорычал Виктор.

– Давай посмотрим правде в глаза? – Марк решил заступиться за Артура. – Либо мы ничего не найдём, потому что никакой информации не сохранилось, либо не было никакого пожара. Одно из двух, но всё равно пойдём туда и посмотрим.

Виктор на это ничего не ответил и сидел, опустив голову так, что из-за кепки не было видно его лица. Чувствовалось, что сейчас в парне борются разные силы, и каждая твердила своё.

– Мы же не говорим ничего плохого, – тут подключилась и Анна, – а только хотим, чтобы ты... как лучше сказать? Чтобы ты был готов к любому исходу. Для тебя это очень важно, и мы поддерживаем, но всё-таки...

– Зачем изначально настраиваться на неудачу? – с Анной Виктор говорил гораздо мягче. – Надо видеть цель и идти к ней.

– Я совсем не это имела в виду.

– В любом деле есть риск неудачи, – Артур взял на себя ответственность попытаться объяснить, что ребята подразумевают под своими словами. – Неважно, чего это касается. Сам подумай! Особенно, когда не всё зависит от тебя. Как с экзаменами, например. Ты готовишься, готовишься, а преподаватель приходит и просто так ставит всем двойки.

– Как это вообще связано? Ты что несёшь? – Виктор опять вспылил и вскочил с места.

– Мы не хотим, чтобы ты убивался, если там нет никаких призраков, – прямо сказал Марк.

– Всё там есть! И мы его найдём! Иначе и быть не может! – после этих слов Виктор с силой оттолкнул стул и ушёл прочь.

История о призраке за последние недели стала для Виктора идеей фикс. Он жил и дышал ею. Ребята очень боялись, как на нём может сказаться неудача. Ведь тогда хрупкий мир, выстроенный в голове Виктора, рухнул бы в один миг, оставив его стоять в окружении обломков. Учитывая вспыльчивый характер юноши, это могло закончиться плачевно.

Ребята хотели вернуть друга с небес на землю, заставить увидеть разные варианты и приготовиться к ним, подойти к делу более здраво. Не зря Артур привёл в пример экзамены. Есть часть, которая полностью зависит от самого человека: подготовка к экзамену. Есть сложности, которые стоит учесть при подготовке, скажем, поиск материала. А есть то, что находится вне власти человека: нечто стороннее, способное привести к краху. Всё это стоит учитывать, чтобы быть готовым к любым ударам судьбы. Но в данный момент Виктор не пожелал ничего слушать, а предпочёл уйти от тех, кто пытался посеять сомнения в его душе. Он направился прямиком в библиотеку, чтобы просидеть там до самого закрытия и попытаться доказать, что друзья ошибаются.

– И чего он так прицепился к этому призраку? – Артур разочарованно помотал головой.

– Хочет найти смысл жизни.

– В призраке? – глаза Артура вылезли на лоб.

– Да в каком призраке? – Марк махнул рукой. – Ему не нравится мир, в котором мы живём. Ему хочется найти доказательство того, что за его пределами есть нечто большее, тогда жить здесь будет не так тяжело.

– Жить? Терпеть, скорее, – с горечью заметила Анна.

– Что терпеть... какой смысл... какие призраки? – Артур не изменял себе и в чём-то даже укрепился благодаря дедуктивному методу Шерлока Холмса.

– Каждый по-своему справляется с тем, что нас не устраивает. Разве я не прав? Артур, ты ведь не только занят поиском золотой формулы жизни, но и прячешься за книгами и справочниками. А ты, Анна? Твоя отдушина в рисунках. Вот и Виктор нашёл себе нечто подобное.

– А какой тогда способ у тебя?

– У меня? Мне кажется, никакой. Я, наоборот, стараюсь окунуть себя во всё это, чтобы понять, прочувствовать.

– И как? – нельзя было не отметить тон Артура, за которым скрывался скепсис.

– Никак. Как в бушующем океане. То накрывает волной, то затишье и свет.

– А какой смысл? Просто так тратишь время.

– Нет, за этим что-то кроется. Я чувствую. Звучит глупо, но это так. Не могу понять что.

– Хочешь, я научу тебя рисовать? Это вдохновляет, и в голову приходят разные мысли.

– Я бы рад, но бесполезно. Это мне точно не дано. Если не веришь, то могу показать!

– Он правду говорит, – кивнул Артур. – Я наблюдал, как он пару раз рисовал. Ничего ужаснее в жизни не видел. Так, что мы тут сидим? Расходимся?

– Или можем все вместе поехать к Виктору. Зуб даю, он помчался в библиотеку. Если уж мы обещали, что идём вместе до конца, то давайте сдержим обещание.

– Я хотел дочитать «Собаку...» – Артур резко замолчал и уставился на Анну.

– Артур, я всё знаю. Можешь не прятаться, – девушка улыбнулась, слегка наклонив голову.

– Он тебе сказал? – оказавшись разоблачённым, вспылил Артур. – Я же просил!

– Я не говорил...

– Он не говорил. Я сама видела книгу. Ты вчера шёл по улице и читал, а меня даже не заметил.

– Вот знал же, не надо, но там был такой интересный момент. Только не говорите Виктору, хорошо?

– Я тебя сейчас огорчу, – Марк озадаченно почесал затылок. – Он тоже знает.

– Как? – на секунду ребятам показалось, что его рыжие волосы встали дыбом.

– Ты отходил в туалет, а ему что-то понадобилось найти среди книг. Мы пытались его остановить, но ты же знаешь: если ему надо, то остальное уже неважно.

Артур закрыл ладонями лицо и откинулся на спинку стула. Вид у него был поистине трагичный, как будто случилось нечто совершенно ужасное. Марк с Анной переглянулись, не понимая, что вообще происходит. Для Артура в этом действительно была некая трагедия. Он не хотел, чтобы друзья знали, поскольку так ещё оставалось ощущение, словно ничего не меняется и это всё тот же Артур. Дело в том, что уже несколько дней он чувствовал, как интерес к его прошлому занятию угасает – он больше не хотел искать способ стать как все, ведь это означало бы, что нужно разделять их убеждения, в число которых входило полное отсутствие интереса к книгам с вымышленными историями. И для Артура это было самым страшным. Как-то раз, когда ему не спалось, из ниоткуда появилась короткая мысль и начала разрастаться в разные стороны.

«А может быть, мне тоже написать книгу?» – спросил себя тогда Артур. Ужаснувшись идее, юноша попытался стереть её, не оставив и следа, но в голову уже лезли образы героев и наброски сюжетов. Так он и провёл целую бессонную ночь, спрятав голову под подушкой. А теперь ещё и друзья знали, что он читает Конан Дойла. Больше не осталось ни мнимых, ни реальных аргументов в пользу того, что он всё тот же Артур.

– Ты чего?

– Ничего, – кусая нижнюю губу, ответил Артур. – Так мы пойдём в библиотеку или нет?

– Да, пойдём, но ты...

– Всё нормально. Пойдёмте уже! – он собрал все книги со стола, запихал их в рюкзак и пошёл к выходу.

Анна с Марком снова переглянулись и последовали за ним.

Когда ребята зашли в хорошо знакомое помещение архивной части библиотеки, то застали Виктора склонившимся над старой толстой папкой. Повсюду царил полумрак, и только слабый луч света крохотной лампы помогал упрямому парню различать текст на потёртых листах бумаги. Он даже не заметил появления друзей, но, когда Марк заставил своё сердце светиться, чтобы прогнать тьму, Виктор поднял голову и удивлённо уставился на них.

– Что вы здесь делаете?

– Мы же договорились, что пойдём вместе и вместе будем искать. Вот мы и здесь.

– Что-то я не слышал подобного энтузиазма в пекарне, – так просто Виктор не собирался отпускать обиду.

– Да брось. Мы же друзья, в конце концов, – Марк был искренен в каждом своём слове.

Не прошло и пары минут, как шелест страниц заполнил собой помещение. Каждый из ребят выбрал себе отдельный участок для поисков и приступил к делу. Виктор периодически поглядывал на Марка, потом на Артура и Анну, и с каждым таким взглядом его обида убывала капля за каплей. Увидев их искреннюю заинтересованность, Виктор исчерпал причины злиться, и даже тревога о том, что они ничего не найдут в доме, ушла на второй план.

Тишину то и дело прерывали чьи-то недовольные возгласы, за которыми следовал громкий звук отброшенной папки. Иногда можно было услышать: «Это интересно», «Хм», «Кажется... нет», «Погодите! Я... нет. Неважно». Но несмотря на всё это, листы продолжали безостановочно шуршать, пока в какой-то момент Анна не спросила: «Кто такая Мария Нувола?»

– Что? – переспросил Марк и направился к девушке.

– Вот, смотри, – она протянула ему помятый и чем-то залитый листок.

– Что там? – Виктор за пару шагов преодолел разделявшее их расстояние.

– Это какой-то документ. Был им, по крайней мере, – больше половины текста оказалось размыто настолько сильно, что не было никакой возможности что-либо понять.

– А как это связано с нашим делом?

– Здесь внизу указан адрес: Мэйпл Авеню, тридцать восемь. Ничего не понимаю. Какие-то куски бессвязные. «Уважаемый...», «с целью», «переселение», «вынуждены настаивать», «нет необходимости повторять», «учитывая ваши заслуги перед...», «годы службы», «Мария Нувола», «нам очень жаль, но...», «просим дать ответ не позднее двадцатого...», «с уважением... руководитель отдела градостроения». Всё.

– Возможно, это вообще не имеет отношения к тому, что мы ищем, но...

– Ты молодец, – Марк подбодрил девушку, которая успела разочароваться в своей находке.

– Марк, – голос Артура из противоположного угла комнаты оторвал его внимание от глаз Анны. – Как там написано, Мария Нувола?

– Что? – юноша нахмурился.

– Как название – в кавычках или как имя?

– Хм, – Марк присмотрелся к кляксам и разводам.

– Похоже, что в кавычках. Но название чего? Я никогда в жизни не слышал.

– Я тоже, – поддержал Виктор.

– Мне кажется, когда-то я на него натыкался, но не помню где. Оно такое знакомое. На языке вертится. Мария Нувола... Мария Нувола... – Артур закрыл глаза и поднял голову, пытаясь выудить воспоминания.

Ребята замерли и старались не дышать, боясь спугнуть удачу. Этот клочок бумаги был тонкой соломинкой, за которую они надеялись ухватиться.

– Мария Нувола... – снова повторил Артур и открыл глаза. – Я вспомнил.

– Ну же! Не томи! – воскликнул Виктор, и его голос эхом разнёсся по залам.

– Когда-то давно был корабль, который назывался «Мария Нувола». Отвечу, опережая ваш вопрос: да, корабль, который плавал в океане. Это было грузовое судно. Кажется, парусное, хотя это неважно. Суть в том, что корабль поглотили чёрные волны. Что это значит, не имею ни малейшего понятия, но там было написано именно так. Ни команду, ни корабль больше никто не видел. Это всё.

– Как всё? – Виктор хлопнул себя по лбу.

– А в каком контексте это говорилось? Зачем?

– Как один из многих аргументов, почему океан опасен и нет никакого смысла туда соваться. Очевидно же.

– Возможно, – Марк снова опустил взгляд на документ, – это письмо было адресовано кому-то, кто служил на корабле. Судя по всему, ему пишут о необходимости переселения.

– И что нам это даёт? – едва слышно спросила Анна.

– Боюсь, что ничего, – поставил точку Виктор.

– К сожалению, да, – подтвердил Марк.

Нехотя ребята продолжили поиски, отложив в сторону находку Анны, а потом и вовсе забыв о ней. Ни в этот, ни в последующие дни им так и не удалось найти ничего важного, и в довольно скверном настроении они добрались до дня намеченного похода в таинственный дом. Марк, можно сказать, чувствовал мысли друзей: полное безразличие Артура, сомнения Анны и, конечно, отчаяние Виктора, смешанное с почти угасшей надеждой. Поэтому юноша всеми силами подбадривал друзей и не позволял им отказаться от задуманного.

24. Мэйпл Авеню

Артур долго настаивал на том, что ехать на Мэйпл Авеню стоит в выходной день утром или днём, ведь так будет гораздо больше видно и, если что случится, всегда проще позвать на помощь. Согласилась с ним только Анна, но и то сделала это довольно сдержанно, а вот Марк и Виктор были убеждены, что призраки приходят только с наступлением темноты, и, к тому же, если кто-нибудь увидит, как они пытаются пробраться в заброшенное здание, то их поход тут же закончится. Попытки Артура склонить остальных к безопасному и разумному плану не увенчались успехом, и в итоге он пал жертвой упрямых характеров Марка и Виктора, которые к тому моменту уже успели переманить на свою сторону и Анну.

– Всё. Я сдаюсь! – Артур поднял обе руки. – Пусть будет по-вашему, но если что-то случится, то я предупреждал.

– Что случится? Мы будем осторожны, – без единого колебания заверил Виктор.

Едва в пятницу закончились занятия, ребята встретились на автобусной остановке и, встав немного в стороне от толпы, проверили, взяли ли они всё необходимое. Ждать автобус пришлось достаточно долго, поскольку по этому маршруту их курсировало мало. Остановка то заполнялась людьми, возвращающимися домой, то снова пустела, когда отъезжал очередной механический зверь. Наконец вдали показался сорок четвёртый, которому и суждено было доставить Марка, Виктора, Анну и Артура на другой конец города. Он, скрипя и пыхтя, добрался до остановки и открыл двери для пассажиров: вначале одни, толкая друг друга, хлынули наружу, а потом другие поспешили забраться внутрь. Этот неуправляемый поток буквально занёс ребят и зажал со всех сторон. Невысокий Виктор уткнулся в затылок Артура и недовольно забурчал, а Марк оказался прижат к Анне.

– Извини, – чувствуя, как краснеет, сказал Марк.

– Ничего, ты же не виноват, – Анна смотрела юноше прямо в глаза, отчего его щёки стали почти пунцовыми.

Марк чувствовал, как дыхание Анны, касаясь его щеки, растворялось в затхлом воздухе автобуса. Она была так близко, слишком близко. Возможно, это было наглостью, но юноша не мог отвести от неё взгляд и смотрел на гладкую светлую кожу. Автобус подпрыгнул на ухабе, и все, кто не держался, начали падать, хватаясь друг за друга. Не думая ни секунды, Марк крепко прижал Анну к себе, а свободной рукой вцепился за поручень.

– Спасибо, – прошептала Анна.

– Не за что.

Именно сейчас, впервые за всё время знакомства, Марку отчётливо пришла в голову простая и короткая мысль: «Я люблю её». Мысль, как молния, пронзила его разум, отбросив в сторону слова, которыми он прежде прикрывался. Больше не было никаких «нравится», «приятно», «хочется», а было только одно «люблю». В памяти зашелестели страницы прочитанных книг, останавливаясь на тех моментах, где главный герой встречал свою судьбу. Когда люди читают книги, их воображение, материализуя слова, рисует героев, места, события, и вот Марк признался себе, что на месте возлюбленных из книг он всегда видел Анну.

– Это была ты, – совершенно случайно он произнёс это вслух и тут же пожалел.

– Что? – серо-голубые глаза смотрели в его оголённую душу.

– Задумался, ничего, – юноша попытался сделать отстранённый вид.

На мгновение ему представилось, как он целует Анну в этом душном автобусе, но тут подоспел страх, нарисовавший своё продолжение: девушка в ужасе отстраняется, пассажиры смотрят с недоумением и начинают ругать Марка за непристойное поведение.

– Кто-нибудь скажите, где мы находимся? – едва слышно пробормотал Виктор откуда-то снизу.

– В автобусе, молодой человек, – ответил мужчина средних лет в круглых очках и глухо засмеялся.

– Спасибо, – Марк был готов поклясться, что услышал скрежет зубов друга. – А долго нам ехать?

– Это я уж не знаю, – мужчина снова засмеялся.

– Ещё шестнадцать остановок, – сказал Артур, которому, как и Виктору, было вовсе не до смеха.

Чем дальше они ехали, тем меньше людей оставалось в автобусе, и вот необходимость стоять близко друг к другу исчезла. Марк больше не чувствовал тепло Анны, которая поспешила сесть на освободившееся сиденье. Девушка достала из рюкзака блокнот и, оторвавшись от реального мира, принялась что-то быстро рисовать.

– Поездочка, конечно, так себе, – на плечо Марка легла рука Виктора, пытавшегося прийти в себя. – Меня словно в измельчитель для мусора засунули, а провернуть забыли.

– Я почти каждый день так езжу, – Артур потянулся. – Привык уже как-то.

– Да, ты вообще только рад, наверное, такому единству!

Довольно интересный парадокс, не находите? Жители Фалько избегали объятий и стремились держаться на расстоянии от других, но при этом не имели ничего против того, чтобы ехать в плотно забитом автобусе.

– Я хотел... – Марк попытался вернуть внимание Анны, но Виктор, не знавший ничего о мыслях друга, перебил его.

– Обратно мы так же поедем? В какое время спадает ажиотаж на автобусы?

– Я не знаю, – честно признался Марк.

– Около девяти вечера уже почти никого не будет, – Артур и тут знал ответ.

Продолжая разговаривать с друзьями, Марк сделал небольшой шаг в сторону и заглянул в блокнот Анны, продолжавшей без остановки рисовать. Множество жёстких тёмно-серых линий, оставленных карандашом, образовывали жуткий колючий клубок, из которого сверху торчали людские головы, смотрящие в разные стороны. Благодаря окнам и сиденьям юноша узнал автобус, но главным в рисунке было вовсе не это, а то, что располагалось в самом центре, – две чёткие человеческие фигуры, прижатые друг к другу. Во многом всё было именно так, если бы не одна крохотная деталь, вызвавшая улыбку на лице Марка. На рисунке Анны две фигуры держались за руки.

«Может быть, ей не всё равно?» – подумал юноша.

«А может быть, это только рисунок», – ответил страх.

Автобус уже давным-давно покинул пределы районов, где бывали ребята, но вид за окном не изменился. Фалько был точной копией самого себя в каждом из кусочков. Как будто взяли один дом и окружили множеством зеркал, породив сотни отражений. Из-за этого ты нигде не чувствовал себя потерянным, но и не знал, чем твой дом отличается от других.

– Игл роуд, двадцать пять, – объявил голос из колонки.

– Пойдём! – Виктор вскочил с сиденья и побежал прочь из автобуса.

Не успев даже удивиться, ребята последовали за другом, кое-как закидывая на плечи рюкзаки. Двери автобуса захлопнулись, и железный монстр продолжил свой путь по городу, оставив путников на остановке.

– Это что сейчас было? – поинтересовался Марк. – Разве нам здесь выходить?

– Да, здесь удобней. Я забыл сказать, что посмотрел вчера карту ещё раз. Если бы мы поехали дальше, то пришлось бы слишком много обходить, а так срежем по диагонали, и всё.

– Тогда показывай дорогу, Чингачгук, – сказала Анна, надёжно спрятав блокнот и карандаш.

– Кто? – удивился Артур.

– Чинчин?

– Чинкачгуч? – предположил Марк.

– Ой, – девушка рассмеялась, – видели бы вы свои лица! Чин-гач-гук. Индеец из книги Фенимора Купера «Следопыт, или На берегах Онтарио». Нет? Не читали? Хотя чего я спрашиваю? Сама знаю, что не читали.

– Чинча, – ещё раз попытался повторить Виктор.

– Не чинча, а Чингачгук. Когда вернёмся, я вам её найду. Так идём?

– Конечно идём, – чуть ли не хором ответили ребята.

Виктор с гордым видом шёл впереди. Порой оглядывался по сторонам, читал названия улиц на табличках и, что-то бормоча, поправлял кепку. Друзья следовали за ним, как туристы за проводником – им только не хватало в руках фотоаппаратов и восторженных взглядов на достопримечательности. Но смотреть было некуда. Всё те же серые бетонные дома, медленно утопающие во мраке сгущающейся ночи. То тут, то там загорались фонарные столбы, чтобы стать едва видимым источником света.

Как и планировал Виктор, ребята срезали через дворы и всё ближе оказывались к финальной точке маршрута. Марк поглядывал в тёмные прямоугольники окон, пытаясь разглядеть кого-нибудь и угадать, что там происходит. Мелькавшие едва уловимые тени никак не могли помочь ему в этом занятии.

– Каждый человек или компания – это отдельный микромир, – думал Марк, не спеша переставляя ноги. – Они словно находятся в таком большом пузыре, который защищает их от всего, что творится за его пределами. Вот и мы идём, погружённые в свой мирок, и не имеем представления ни о ком из людей, живущих здесь. Мы так далеки друг от друга.

– А забор был в твоих планах? – злорадно спросил Артур, когда они зашли в тупик.

– Нет, его не должно здесь быть.

– Наверное, где-то можно обойти, – предположила Анна, стараясь углядеть в ограждении что-нибудь, напоминающее дыру или проход.

– Нет, так перелезем, – Виктор оглядел забор снизу доверху, чтобы убедить в реальности затеи.

– Что?

– Зачем?

– Я перелезу первым, потом вы подсадите Анну, а затем и сами.

– Я не смогу, – без тени сомнений сказал Артур.

– Почему?

– У меня плохо с физкультурой, а уж про подтягивания вообще молчу.

– Ну тогда тебя Марк подсадит. Хватит уже тормозить, много времени теряем.

Никто не стал особенно сопротивляться. Раз уж согласились идти, значит, пути назад нет. Один за другим они перелезли через забор и очутились в очень старом районе Фалько, который совершенно не был похож на своих младших собратьев. Окружавшие ребят дома напоминали окаменевшие останки доисторических чудовищ, погребённые временем под толщей земли. Каждое здание было по-своему уникальным. После привычных серых прямоугольников старый Фалько напоминал какую-то сказочную страну. Во многих окнах горел тусклый свет, а значит, люди продолжали жить здесь.

– Удивительно, – прежде Анна видела такие города только в своём воображении благодаря книгам, а тут её мысли были реальны.

– Почему так больше не строят? – спросил Марк, даже не ожидая получить ответ.

– Дорого, долго, бессмысленно, – моментально ответил Артур. – Внешний вид домов не играет ни для кого никакой роли, а строить по одному и тому же шаблону гораздо быстрее и удобнее.

– Да, глупый вопрос, Марк, – Виктор был согласен с Артуром. – Нудникам это не нужно. Им вообще ничего не нужно.

Марка не покидала мысль о том, что раз прежде дома были другими, то и люди жили иначе. Ведь получается, они видели мир не таким, как сейчас. В старом Фалько был не только серый цвет, но и красный, синий, зелёный. Когда-то жизнь не была похожа на чёрно-белую плёнку.

– Пойдёмте уже, – Виктор решил поторопить друзей, продолжавших удивлённо глазеть по сторонам.

Они следовали по узким улочкам, переходящим в обширные дворы, где стояли давно сломанные фонтаны, скамейки и детские площадки, покрытые толстым слоем пыли и ржавчины. Покинутые всеми эти предметы медленно умирали, взирая с укором на своих бесчувственных убийц.

– Вот и пришли, – Артур первым увидел покосившийся номер дома.

– Ну, здравствуй, Мэйпл Авеню, тридцать восемь, – хитрая улыбка расползлась по лицу Виктора.

25. Ветер былого

Ребята стояли у ржавых ворот, ведущих на территорию, где притаился пятиэтажный дом из красного кирпича. Несмотря на темноту, даже издалека были видны разбитые окна и часть стен, почерневших от копоти. Когда-то давным-давно здесь кипела жизнь. Множество семей находили приют в маленьких квартирках. Здесь рождались и умирали, радовались и грустили, находили и теряли. Когда-то... Теперь это были только пустые помещения, оставившие на себе отпечаток прошлого. Время идёт так медленно, а проходит так быстро, что люди порой этого не замечают.

На мгновение Марку показалось, что он видит дом тридцать восемь таким, каким он был. В дополнение к иллюзорным картинам появились голоса, слившиеся в единый гул, но если бы юноша захотел, то мог бы разделить их, чтобы услышать каждый в отдельности.

– Мне не по себе, – призналась Анна. – На словах это выглядело не так страшно.

– Не волнуйся. Мы же все вместе, – поддержал её Марк и тихонько толкнул плечом.

– Абсолютно верно, – уверенно заявил Виктор.

Артур только посмотрел на друзей и грустно вздохнул. Ему, как и Анне, не хотелось заходить внутрь, но боялся он вовсе не призрака, а того, что время сделало со зданием. Сейчас он думал о том, что стоило быть более настырным в требовании отказаться от идеи.

– Артур, ты тут? – Виктор помахал ладонью перед его лицом.

– Да, тут. Давайте вернёмся?

– С чего бы это?

– Посмотрите, там опасно. Он же наверняка на честном слове стоит.

– Ты опять за старое? Мы пережили давку в автобусе не для этого.

– Да, Артур. Брось, мы будем аккуратны. Если что-то вызовет сомнение, то не пойдём и вернёмся, – Марку показалось, что он звучит достаточно убедительно.

– Вот! Вот сейчас у меня есть сомнения!

– Не хочешь – не иди. Надоел, правда, – Виктор двинулся к дому, продолжая что-то говорить, но ребята его уже не услышали.

– Артур, на самом деле, можешь подождать нас тут. Нет никакой необходимости заставлять себя, – предложил Марк.

– Анна, а ты останешься? – Артур перевёл взгляд на девушку.

– Нет. Мне страшно, но я пойду. Я хотела пойти.

– Тогда я вас не брошу, – с горечью признался Артур.

– Всё будет хорошо.

Они двинулись вслед за Виктором, очертания которого уже размывались в городской темноте. Чем ближе они подходили, тем холоднее становился воздух вокруг. По крайней мере, им так казалось.

– Только давайте не шуметь? – шёпотом сказал Виктор, когда ребята остановились у подъезда. – Если призрак существует, то не хотелось бы, чтобы он нашёл нас первым.

– Угу, – сказали остальные.

– Достаём фонарики – и вперёд. Последний поглядывает назад, а двое в середине – по бокам.

Выстроившись в линию, они наконец зашли внутрь. Под ногами заскрипели старые половые доски, а в лицо ударил сырой воздух. Благодаря разбитым окнам и открытым дверям по пустому коридору с гулом то и дело проносился ветер. Краска на стенах выцвела и облупилась, и теперь было невозможно сказать наверняка, какого они были цвета.

«Мы гонимся за призраками далёкого прошлого вместо того, чтобы строить наше настоящее, – подумал Марк и усмехнулся очевидности столь простой мысли. – Но, в отличие от других, нас хотя бы это волнует. Для них нет ни прошлого, ни будущего, ни даже, по-хорошему, настоящего. Для них есть нечто аморфное, с трудом поддающееся описанию. Рутина. Вот! Хорошее слово. Рутина, которая не знает времени. Бессмыслица».

Ребята аккуратно двигались по коридору вперёд, заглядывая в квартиры с открытыми дверьми. К своему удивлению, почти в каждой из них они обнаруживали нетронутые вещи и мебель. Обстановка была такой, словно люди всё бросили и ушли.

– Они, что ли, уходили в спешке? – предположила Анна, рассматривая шкаф внушительных размеров, в котором висели тряпки, некогда бывшие одеждой.

– Нет, не думаю. Какой в этом смысл? Раз дом до сих пор стоит, значит, не произошло ничего такого страшного, чтобы бежать без оглядки, – ответил Марк.

– А что, если... – начал говорить Виктор.

– Дай угадаю! – перебил друга Артур. – Их напугал призрак?

– Тебе это кажется смешным? – Виктор с грозным видом двинулся к Артуру. – Вот если мы его найдём, я тебя ему отдам. И расскажешь, над чем там смеялся.

– Мы ходим здесь уже минут тридцать, и ничего не происходит.

– Ах, простите! А то ты приходишь в школу и всё сразу узнаёшь?

– Перестаньте орать, – вмешался Марк, как только их голоса стали слишком громкими.

Где-то вдалеке раздался грохот, и ребята тут же замерли на месте. Через несколько секунд последовал едва слышный скрип.

– Что это было? – Анна тут же побледнела и присела на край кровати.

– Довольны? – крепко сжав зубы, спросил Марк.

– Чего вы панику поднимаете? Это может быть ветер.

Разумное замечание Виктора успело вовремя погасить вспыхнувшие эмоции друзей. Чтобы убедиться в том, что им ничего не угрожает, они несколько минут просидели в полной тишине, прислушиваясь к каждому шороху, доносившемуся из-за пределов квартиры.

– Пойдёмте, всё в порядке. Нам ещё четыре этажа надо обойти, – напомнил друзьям Виктор.

В коридоре всё так же пусто и темно – ни единого намёка на чьё-то присутствие или какие-либо изменения. Они прошли по второму этажу, добрались до третьего и везде находили одну и ту же картину: покинутые квартиры с нетронутыми вещами. Чем дольше ребята оставались в доме на Мэйпл Авеню, тем сильнее внутри Марка разрасталось чувство тоски. Его воображение продолжало неумолимо рисовать картины былых лет, когда здесь жили люди. Когда ты молод, кажется, что жизнь бесконечна. Будущее представляется туманным и недосягаемым, но на самом деле это не так. Всё проходит. Простите, что не в первый раз говорю об этом. У меня нет цели расстроить вас или чем-то обидеть, я хочу, чтобы вы знали правду и принимали жизнь такой, какая она есть. Тогда подкравшееся будущее не станет неожиданностью, не будет нужды убиваться по прошлому, вместо этого вы с благодарностью примите ушедшее время и будете вспоминать о нём со светлой грустью.

Поскольку Марк не был готов к этому и в своей прежней жизни никогда не задумывался ни о чём подобном, то сейчас чувства и мысли скопом свалились на него. Ему представился его опустевший дом, где больше не было тех, кого он знает. Кто-то уехал, кто-то умер.

«Умер, – слово ярко выделилось в уме юноши. – Я умру, родители умрут. Все однажды умрут. Не будет моей комнаты, не будет мамы, что работает в соседней комнате, уставшего папы, вернувшегося с работы».

Стало тяжело дышать, и сердце в груди забилось очень быстро, отдавая болью в висках. Вдобавок стены и без того узкого коридора принялись сужаться, как будто пытаясь раздавить Марка. Юноша больше не мог сопротивляться и сел на пол, обхватив голову руками.

– Марк? – откуда-то издалека сквозь белый шум послышался голос Анны.

– Что случилось? – испугался Виктор.

– Отойдите! – скомандовал Артур и присел рядом с другом. – Марк, что случилось? Марк, ты меня слышишь?

Мало того, что слух решил отказать, так ещё и в глазах темнело. Юноша чувствовал, что вот-вот готов потерять сознание.

– Дышать не могу, – с трудом ему удалось произнести несколько слов, – сердце колотится, шум.

– Паническая атака, – догадался Артур.

– Что? – переспросил Виктор. – Ты что, врач?

– Я всяким интересуюсь.

– Хватит болтать! Делать-то что? – закричала Анна.

– Спокойно! У вас есть пакет? – Артур посмотрел на нависающих над Марком друзей.

– Да, кажется, есть, – Анна сбросила с плеч рюкзак и принялась искать.

– Давай уже!

– Я ищу! Вот! – девушка вытряхнула из пластикового пакета еду и протянула Артуру.

– Марк, Марк, посмотри на меня. Возьми пакет и дыши в него. Давай бери. Так, а теперь считай вдохи и выдохи. Не думай ни о чём. Только считай. Я буду считать вместе с тобой. Раз, два, три, четыре. Продолжай.

– Пять, шесть, – Марк старался следовать советам Артура, но поначалу получалось плохо и тёмные мысли то и дело возвращались.

Когда Марк досчитал до сорока, то почувствовал, как ужас отпускает: шум исчез, ритм сердца вернулся к нормальному состоянию, и он мог спокойно дышать.

– Отпустило, – юноша поспешил успокоить друзей.

– Что случилось-то? – Виктор очень хотел понять причину ужаса, в буквальном смысле повалившего Марка с ног.

– Не надо, – Артур тут же остановил его. – Ему только полегчало. Не надо.

Но Марку хватило вопроса Виктора, чтобы снова оживить ужасные мысли. Он уже был готов к тому, что паника вернётся, как неожиданно Анна села рядом с ним и крепко обняла. Мир вокруг взорвался яркими красками.

– Я с тобой, – прошептала девушка. – Не волнуйся. Мы все здесь.

– Здесь, – подтвердил Марк, думая только о тепле её прикосновений.

От паники не осталось и следа, если не считать лёгкое горькое послевкусие на периферии сознания. Марк и Анна сидели на грязном полу старого заброшенного здания далеко от дома, но ему хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось.

Сердце, свет которого Марк прежде контролировал, решило, что у него свой взгляд на ситуацию: вначале юноша почувствовал жар в груди, а потом увидел, как появившийся свет рассеивает тьму, заполняя пространство коридора.

– Марк, что ты делаешь? – Виктор заволновался, представив, чем это может им грозить, и тут же вспомнил, что, когда другу стало плохо, все позабыли о шёпоте и чуть ли не кричали.

Марк закрыл глаза и, сделав несколько глубоких вдохов, вернул свет сердца в непроницаемую клетку.

– Простите, – ему было стыдно за свет, за панику, за мысли про Анну.

Глухой удар. Скрип. Звук шагов. Глаза ребят округлились от ужаса. Это уже никак нельзя было списать на ветер. Оно приближалось.

– Бежим отсюда, – прошептал Артур.

– Звук снизу, дурень! Здесь одна лестница! Куда бежим? Надо прятаться. Быстрее за мной.

Виктор дёрнул ручку двери ближайшей квартиры, но она оказалась заперта. Ручка оторвалась и осталась в его руке.

– Чёрт побери! – выругался он.

– Там! – Анна указала на открытую дверь в нескольких метрах впереди.

На этаже ниже пронзительно заскрипели половые доски, а затем захлопнулась какая-то дверь.

– Марк, можешь встать?

– Да, – не медля ни секунды, юноша поднялся на ноги.

– Тогда бегом! – скомандовал Виктор и помчался к открытой двери.

Друзья не отставали от него ни на шаг. Стараясь больше не шуметь, они аккуратно прикрыли дверь в квартиру и рассредоточились по комнате. Артур шмыгнул за кресло, Виктор притаился за диваном, а Анна с Марком забрались в просторное расстояние между шкафом и стеной, ведущей на улицу.

– Ни звука! Ждём! – пробурчал Виктор.

Охотники за привидениями оказались загнаны в ловушку, не имея ни малейшего представления, что им делать. В теории всё звучало просто: приходим, находим призрака, смотрим на него и уходим. Главное – не привлекать к себе внимание и наблюдать с расстояния. Звучит просто? Да, но очень самонадеянно. На практике, когда в любую теорию включается человеческий фактор и недооценка ситуации, всё очень быстро меняется.

Теперь ребята сидели и ждали лучшего исхода, слушая непрекращающиеся скрипы, звуки захлопывающихся дверей и нарастающий стук шагов.

26. Существо из тьмы

Артур заставил всех погасить фонарики, и ребята оказались в кромешной тьме, в которой только благодаря тусклому свету с улицы с большим трудом можно было разглядеть очертания предметов. Марк крепко прижимал Анну к себе и чувствовал, как девушка трясётся от страха.

Минуты ожидания превратились в целую вечность. Ребята не отрывали взгляды от входной двери, ожидая, что в любую секунду она может распахнуться и на пороге появится призрак. Какой? Как он выглядит? Что ему нужно? Они не знали ничего. Что-то снова заскрежетало, а затем последовал удар.

– Ай, – сказала Анна, едва заметно дёрнувшись.

– Всё будет хорошо, – Марк поспешил её успокоить и крепче прижал к себе.

– Тихо! – прошипел откуда-то из темноты Виктор.

Довольно сложно было понять, насколько далеко находится источник звуков, но, судя по всему, он уже был на том же этаже. Снова удар. Скрип открывающейся двери, треск.

Только сейчас Виктор по-настоящему задумался о том, что его подготовка к вылазке гроша ломаного не стоит. Всё, чем он занимался, это читал о призраках в художественной литературе и представлял себе грядущую встречу. Да, они позаботились о еде, фонариках, аптечке, даже взяли с собой тёплую одежду, но смысл был ведь не в том, чтобы остаться на ночь в заброшенном доме. Почему Виктор решил, что никакая опасность их не ждёт?

«В следующий раз, если что-то планируем, то продумывай всё, – мысленно ругал себя юноша. – Если этот следующий раз наступит». Он чувствовал себя виноватым перед людьми, которые доверились ему.

Послышался долгий протяжный скрип, и неожиданно все звуки исчезли. Воцарилась тишина, ставшая для ребят робкой надеждой на спасение.

– Оно ушло? – Артур высунулся из-за кресла.

– Откуда я знаю? – встречный вопрос Виктора звучал логично.

– Надо проверить, – сказал Марк и даже был готов предложить свою кандидатуру.

– Да, я посмотрю, – чувство стыда, смешанное с храбростью, моментально толкнуло Виктора вперёд. – Сидите здесь и ждите, пока я не разрешу выйти. Если всё поняли, то молчите.

Не услышав возражений, Виктор, пригнувшись, пошёл к двери крохотными шажками. То и дело под ногами оказывался какой-то мусор, который мог стать источником шума и выдать юношу с потрохами, но он успевал вовремя переставить ногу и без проблем добрался до выхода. Виктор приложил ухо к дверному полотну. Тишина. Оно и правда ушло. Напряжение, сковавшее тело, потихоньку отступило. Виктор выпрямился и потянул дверь на себя, чтобы выглянуть в коридор. Предательский скрип ржавых петель мерзко пропел свою песню.

«Тихо, тихо», – мысленно сказал себе Виктор и снова замер.

К счастью, всё обошлось – никто на него не выпрыгнул, грохот и скрежет не вернулись, значит, можно было двигаться дальше. Не выходя в общий коридор, Виктор наклонился вперёд и резко посмотрел влево. Никого. Повернул голову направо и чуть было не закричал. В пяти метрах от него стояла чёрная искорёженная фигура человека, от которой исходил странный переливающийся свет. На вытянутом лице отчётливо выделялись подсвеченные глаза, и они смотрели прямо на Виктора. Когда фигура сделала шаг в его сторону, он тут же заскочил обратно в квартиру и попытался закрыть дверь на замок, но проклятый механизм отказывался работать.

– Оно идёт! Оно здесь! – заорал Виктор, понимая, что их укрытие рассекречено.

– Что? Нет! – Артур закричал непривычно высоким для себя голосом.

– Закрой дверь! – Марк примчался к другу первым.

– Я ж не тупой! Замок не работает!

– Надо что-то придвинуть к двери.

– Что? – Виктор упёрся в дверь плечом и ощутил толчок с обратной стороны.

– Вот комод! Артур, помоги мне! – Марк кинулся к комоду, но было уже поздно.

Виктор не смог справиться со следующим толчком и отлетел в сторону. Дверь распахнулась, ударившись о стену. В тёмном дверном проёме стояла зловещая фигура. Она была настолько высокой и широкой, что едва могла пройти внутрь.

– Все назад! Отходим! – крикнул Виктор и вместе с Марком и Артуром бросился в комнату.

Анна сидела на полу, обхватив колени. Девушка никак не могла помочь друзьям, и ей оставалось только надеяться на лучшее. Ребята заняли свои прежние позиции, крепко сжимая кулаки. Вряд ли драка могла как-то помочь в борьбе с призраком, но ничего другого им не оставалось – они оказались в ловушке, а неминуемый конец приближался с каждой секундой.

– Кто вы такие? Чёрт бы вас побрал! – низким басом прорычала фигура, добравшись до комнаты. – Почему я должен бегать по всему дому?

– Что? – удивился Марк.

– Вы... – Артур даже не смог выговорить свой вопрос.

Раздался лёгкий щелчок, и луч фонаря Виктора устремился в сторону зловещей фигуры. Когда свет коснулся причины страха ребят, они увидели крепкого пожилого мужчину в тёмно-синем длинном камзоле. То ли от возраста, то ли из-за какой-то травмы незнакомец был сильно сгорблен, а плечи его перекошены. Мужчина смотрел на незваных гостей серыми глазами, которые окружали глубокие морщины. Не сразу, но всё-таки удивлённые взгляды опустились на ружьё в руках мужчины.

– Так и будем молчать? – снова заговорил он. – Вы кто такие?

– Мы... – Артур снова заглох на первом слове.

– Мы слышали легенду, – Виктор выпрямился. – О призраке в доме на Мэйпл Авеню.

– То есть обо мне. Ещё одни, – мужчина опустил ружьё. – Давненько я не встречал любопытствующих. Уже лет пятнадцать точно. Думал, вы все закончились.

– О вас? – разочарованно спросил Виктор.

– Никакого призрака нет? – Артур подошёл к другу.

– Где-то, может, и есть, но точно не здесь, – сердце незнакомца горело тусклым переливающимся светом, придававшим ему тот самый зловещий вид, которого испугался Виктор. – А вы чего там в углу делаете? Вставайте. Почему девушка на полу?

– Мы испугались, – признался Марк.

– Того, что я призрак и сейчас перебью вас здесь?

– Да.

– Тогда вам повезло, что я не он, потому что вы себя загнали в угол.

– Меня зовут Марк, – юноша подошёл ближе и протянул трясущуюся руку. – Простите, что сразу не представились. Это мои друзья Виктор, Артур и Анна.

– Мартин Кретчет, – рукопожатие незнакомца оказалось слишком сильным, и Марку на секунду показалось, что он слышит хруст костей.

– Как вы сказали? Мартин Кретчет?

– Да, так и сказал. Вы ещё и глухие, что ли?

– Подождите, это ведь вы повесили табличку у старого маяка? – в памяти Марка всплыл образ отполированного прямоугольника.

– Я, – в его голосе слышалось удивление. – Вы и там бывали?

– Да, бывали, – Марк ощутил приток необъяснимой радости.

– Вы знаете, что такое «Мария Нувола»? – Анна решила проверить ещё одну догадку.

– Да, знаю. Мой корабль. Вы кто вообще такие? Откуда вам всё это известно? – Мартин сделал шаг назад и поднял ружьё.

– Подождите! Не надо, я всё могу рассказать. Я мечтал вас встретить. Вы и представить себе не можете, как я рад.

– Рад? – капитан странно произнёс это слово и поморщился. – Что значит рад? Вы вообще радоваться умеете?

– Кто вы? – уточнил Артур, не сообразив, о чём идёт речь.

– Нудники, – пояснил Виктор, для которого ответ был очевиден.

– Нудники? – Мартин глухо рассмеялся. – Вы так это называете? Получается, вы не такие?

– А как вы называете? – поинтересовался Виктор, крутя в руках кепку.

– Я? Никак не называю. Людьми. Люди и есть люди, но уже совсем не те, что прежде. Плевали они на всё. Те, кто забирался сюда пятнадцать лет назад, не были на вас похожи. Да, они тоже слышали байку о призраке, но их интересовало вовсе не это, а изучение состояния старой части города, чтобы найти повод снести всё и понастроить проклятые прямоугольники.

– Но... – Артур зачем-то огляделся по сторонам, – здесь же ничего не построили.

– Я напугал их до чёртиков, – Мартин снова рассмеялся, да так громко, что с потолка посыпалась штукатурка. – Думаю, навсегда отбил желание сюда возвращаться!

Кто бы мог подумать, что вместо того, чтобы встретить призрака из легенд или вовсе не найти ничего, ребята познакомятся с человеком, чей образ, возникший из-за короткой надписи на камне, был для Марка по-настоящему мифическим. Столь неожиданный поворот стал разочарованием для Виктора, но ему стоило признать, что нашли они гораздо больше, чем потеряли.

– Вообще, должен признаться, – после продолжительной паузы сказал Мартин, – я очень рад вас встретить. Вы не смотрите на мой не самый привлекательный вид и грозное лицо – я привык быть таким. Внутри я рад. Я перестал верить в то, что в этом забытом богом месте остались люди, не думающие как роботы. Вы спешите? Вас родители не будут искать? Не хотите ненадолго составить компанию и послушать нудный бубнёж старика? Я так давно не разговаривал ни с кем.

– Нам, наверное, лучше вернуться... – начал было Артур, но договорить не успел.

– С радостью, – заявил Марк.

– Согласен, – тут же поддержал его Виктор.

– Анна, ты что думаешь? – Марк повернулся к девушке, которая ещё не до конца пришла в себя и еле стояла на ногах.

– Я тоже за. Мне бы, честно говоря, присесть.

– Но...

– Артур, потом!

– Пойдёмте тогда за мной. Чаем вас напою. Вы же небось чёрт знает сколько по этой развалине шлялись.

Грузная фигура капитана Мартина Кретчета развернулась и двинулась прочь из квартиры. Не теряя времени, ребята последовали за ним, правда, Марку приходилось поддерживать Анну, а Артур всем своим видом старался дать понять, что ему хочется убраться отсюда подальше.

27. Дом капитана Мартина Кретчета

В привычном нам мире есть не только хорошие, но и плохие люди. Наверняка каждый слышал с детства: «Не говори с незнакомцами», «Не бери ничего у незнакомцев», «Не ходи никуда с незнакомцами». И это правильно. К сожалению, далеко не всегда люди желают друг другу добра, и у них в уме могут роиться очень дурные мысли.

А вот в Фалько всё обстояло с точностью наоборот. Здесь не было преступности, здесь не было зависти, алчности, корысти и многого другого. Не было никаких причин бояться знакомых и незнакомых людей. Странно, не правда ли? Но такова обратная сторона жизни, в которой людям ничего не нужно. С одной стороны, такая жизнь пуста и монотонна, а с другой, абсолютно безопасна.

Про плохих людей ребята читали только в книгах и потому не думали о том, что капитан Мартин Кретчет может быть злодеем. Более того, Марк увидел в столь неожиданной встрече руку судьбы, что вела его вперёд, начиная с первого сна о маяке.

Добравшись до двери, притаившейся в самом конце коридора на одном из этажей, капитан повернулся к новым знакомым, крутя в руках тяжёлый латунный ключ.

– Как вы понимаете, я никогда не жду гостей, поэтому не удивляйтесь бардаку, – Мартин Кретчет вставил ключ в замочную скважину, туго повернул его два раза и отошёл чуть в сторону, пропуская ребят. – Добро пожаловать в обитель старика.

Едва нога Марка пересекла порог, как он ощутил, что попал словно в другой мир. Какое-то чудное измерение, непохожее на всё то, к чему он привык. Мне хотелось бы, чтобы вы увидели всё глазами Марка и почувствовали то же, что и он. Представьте, что всю жизнь прожили среди одноцветных прямоугольных зданий, в каждом из которых только самое необходимое. Вы не видели другого, вы не знали, что бывает как-то иначе, и тут открывается дверь в другой мир.

Просторная квартира капитана Мартина Кретчета действительно не отличалась чистотой, но лёгкий беспорядок ей никак не вредил, а наоборот, дополнял атмосферу. Поскольку лампочки в Фалько горели тускло, капитан повесил сразу три люстры и попытался объединить потоки света, но, стоит признать честно, получилось не очень продуктивно. Ни в одной квартире в городе не было такого количества вещей. Вдоль дальней стены стояли стеллажи, уставленные самыми разными книгами, макетами кораблей, непонятными безделушками. Лицом к окну располагалось массивное тёмно-коричневое кресло из непонятного материала, который за долгие годы выцвел и на подлокотниках стёрся чуть ли не до внутренней набивки. Перед ним на журнальном столике среди тюбиков клея и кучи вырезанных деталей стоял остов корабля, что с большой любовью собирал капитан Кретчет, коротая дни своей жизни. Кроме этого, в глаза бросался круглый стол, стоявший посреди комнаты и заваленный книгами, картами и тетрадями. Вокруг него, словно в летаргическом сне, покоились стулья, успевшие покрыться слоем пыли.

Но было в комнате нечто особенное и по-настоящему удивительное, ребята никогда прежде не видели ничего подобного. Капитан проследил направление их взглядов, пытаясь понять, почему у его гостей такой странный вид. В углу на стойке стояла белая поцарапанная коробка с дверцами. Сверху из неё торчала изгибающаяся труба, а сбоку отчётливо выделялась ручка, похожая на ту, которой когда-то заводили автомобили. На самой коробке лежал плоский чёрный диск.

– Что это? – любознательный Артур опередил своих друзей.

– Это? – Мартин указал в сторону коробки. – Патефон. А что не так?

– Что такое патефон? – тут уже подключился Марк.

– Что... – очевидно, вопросы ребят озадачили Капитана и вынудили впасть в ступор, после чего он громко засмеялся, заставляя предметы вокруг сотрясаться.

Чтобы не упасть, капитану пришлось плюхнуться в кресло. Он смеялся и смеялся, даже слёзы выступили. Друзья переглянулись, и у каждого в глазах был немой вопрос: «А что смешного?»

– Простите, – когда смех наконец отступил, капитан вытер рукавом глаза. – Я даже не знаю, почему смеюсь. То ли от отчаяния, то ли от нелепости ситуации. Простите ещё раз.

– А в чём нелепость? – Марк уже стоял у неизвестного прибора и внимательно его рассматривал.

– Я всё время забываю о том, в каком мире живу. Понимаете, когда подолгу ни с кем не контактируешь и думаешь о прошлом, то выпадаешь из действительности. А она такова, что в ней нет многих вещей, к которым я привык и которые любил, в том числе нет музыки. Откуда вам действительно знать, что это за штука? – опираясь на подлокотники, капитан поднялся на ноги и подошёл к Марку. – Идите все сюда. Чего там стоите? Никогда бы не подумал, что однажды скажу нечто подобное, – капитан покачал головой и дождался, пока Виктор, Артур и Анна встанут рядом с другом. – Это патефон. Очень старое устройство, на котором когда-то давно проигрывали музыку.

– Музыку?! – воскликнула Анна.

– Да, музыку, – капитан грустно улыбнулся. – В моё время он считался прадедушкой среди подобных аппаратов, да и я им долгое время не пользовался, пока работали другие проигрыватели.

– То есть вы хотите сказать, что у вас есть музыка? – Марк чувствовал, как где-то в груди родился трепет, который он был не в силах унять.

– Да, есть, – кивнул капитан.

– Музыка?

– Она ещё осталась?

– Можете включить?

– Подождите, – Марк остановил общий гам, чтобы позволить капитану договорить.

– Вы даже не представляете, насколько мне приятно видеть ваши небезразличные лица, – Мартин Кретчет расцветал на глазах, и даже могло показаться, словно его сгорбленная спина выпрямилась. – Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел кого-то, кто проявил хотя бы каплю вашего интереса. Я был уверен, что таких изгоев, как я, больше нет. С годами смирился, как смиряются с неотвратимостью смерти.

– Что вы имеете в виду под изгоем? Нет, я знаю это слово, но в данном случае.

– В данном случае я лишний человек для этого мира. По крайней мере, до сегодняшнего дня считал себя таким. Когда люди вокруг живут совершенно по другим правилам, не обращают внимания на то, что ты считаешь важным, задаёшься вопросом: «А кто из нас не прав?» Поначалу я был уверен, что все сошли с ума, а затем решил, что, наверное, я устаревший вариант, которому надо тихонько уйти на покой, не оставив после себя и следа, – капитан тяжело вздохнул. – Давайте сейчас не будем об этом. Вы хотели музыку? Марк, видишь, на полке лежит стопка конвертов? Пожалуйста, подай верхний.

Марк подошёл к шкафу и взял квадратный конверт. На яркой обложке была изображена фигура мужчины, изогнувшегося в странной позе.

– А кто это? – юноша передал пластинку в руки Мартина Кретчета, который, не тратя времени зря, достал её из конверта и, заменив другую, положил на патефон.

– Фредди Меркьюри. Он был солистом группы Queen, – капитан несколько раз повернул ручку, а затем поднёс иглу к самому краю пластинки. – Сейчас вы услышите нечто прекрасное, но, предупреждаю сразу, вначале можете испугаться.

Едва игла коснулась пластинки, как из трубы зазвучали первые аккорды. Не сговариваясь, ребята отпрыгнули в сторону, а капитан молча наблюдал за ними. Он словно смотрел на маленьких котят, которым принесли в дом новую игрушку – с одной стороны, пугающую, а с другой, жутко интересную.

В первые секунды Марк услышал только жуткий грохот, треск, скрип. И пока эта канонада со всей силы била по барабанным перепонкам, мозг пытался хоть как-то обработать поступающую в него информацию. Неожиданно к общему шуму прибавился голос, певший что-то на непонятном языке. Марк перевёл взгляд на капитана, а тот лишь улыбнулся, приложил палец к губам, а затем поднёс его к уху.

«Слушай», – сказал сам себе Марк и закрыл глаза. Юноша не успел заметить момент, когда в его сознании шум превратился в музыку. Он услышал мелодию и смог отделить музыкальные инструменты, названия которых не знал, друг от друга. Мужской голос, звучащий из патефона, гладко ложился на мелодию, а в чём-то даже продолжал её. Вот она... Музыка. Нечто забытое и брошенное на обочине так же, как художественная литература. Какое чувство она вызвала внутри? Ответ оказался не так прост, ведь это было не одно чувство, а сразу несколько: грусть, покой и удовольствие.

Марк тихонько повернул голову, чтобы взглянуть на друзей. Все трое стояли с заворожёнными выражениями лиц и не отводили взглядов от пластинки, совершавшей круг за кругом.

«Как много прекрасного ещё сокрыто в мире? – подумал Марк. – Мы столько всего не знаем, не понимаем. Почему?»

Песня закончилась, капитан поднял иглу и отвёл её в сторону.

– Для первого раза, пожалуй, достаточно.

– Это вовсе не шум, – прошептал Артур, но из-за тишины в квартире его все услышали.

– Шум? – переспросил Мартин Кретчет.

– Да. В справочниках, где я натыкался на описание музыки, было написано, что это шум, вызывающий противоречивые эмоции.

– А что ещё там было написано?

– Музыка потеряла свою популярность, поскольку со временем доказала, что в ней нет никакой пользы, а лишь трата времени и очередной способ сбежать от проблем.

– Трата времени, – задумчиво повторил капитан. – Конечно, трата времени, если ты её не понимаешь. А там ничего случайно не писали про вдохновение, про целебные свойства?

– Нет, ни слова, – покачал головой Артур.

– Музыка – это чудо. Она может поддержать в трудную минуту, может помочь набраться сил или расслабиться. Да много всего, чёрт побери! Даже такой старый чурбан, как я, это понимает. А они описали её словами «бесполезный шум». Вот поэтому я и считаю себя лишним человеком.

– Вы не лишний, – Марк абсолютно точно был в этом уверен. – Вы другой.

– Другой среди тысяч – значит лишний.

– Вовсе нет, – сказал Виктор. – Я тоже так думал, но потом познакомился с ними. Мы нужны друг другу, нужны родителям. Каждый из нас важен. Если кто-то из них пропадёт, то это словно от меня оторвут кусок. Да, Артур. И тебя это касается тоже, не смотри на меня так.

– Ты никогда не говорил ничего подобного.

Марк знал, что однажды Виктор скажет всё, что думает. За его маской, полной уверенности и независимости, всегда скрывались совершенно другие чувства. Возможно, признаться в них он считал слабостью, а может быть, слишком сильно привык не снимать маску. Но встреча с капитаном Мартином Кретчетом и звуки музыки стали неожиданным толчком к переменам.

– А можно я вас нарисую? – послышался голос Анны, которая прежде стояла молча в стороне.

– Прости, что? – ребята удивляли старого капитана не меньше, чем он их.

– Нарисую, я... Нет, извините.

– Анна любит рисовать. У неё это получается очень здорово, – Марк решил взять всё в свои руки.

– Марк, не надо.

– Почему? Что в этом такого? Ты прекрасно рисуешь.

– Моя дочь была художницей, – неожиданно сказал капитан, и повисла тишина, поскольку каждый из ребят услышал слово «была». – Прости, что так отреагировал. Только она просила меня о таком. Я то откладывал, то уплывал надолго, а потом было уже поздно. Наверное, зря я это всё говорю.

– Нет, не зря. Вы же давно ни с кем не говорили. Каждому хочется поделиться чем-то.

– Когда однажды я вернулся из плавания, впервые никто не встретил меня на причале. Я сразу почувствовал неладное. Позвонил с ближайшего телефона домой, но и там тишина. Со всех ног помчался сюда и наткнулся на запертую дверь. На лестничную клетку вышла соседка и вручила мне письмо от жены. В нескольких резких абзацах она обвиняла меня в том, что наша дочь погибла. Выпала из того окна, – Мартин Кретчет кивнул в сторону окна, наглухо забитого досками. – Мол это я не починил раму, не проследил, не помог. И в конце она написала, что больше так жить не может и уходит. Так я узнал, что моей девочки не стало. Вещи в её комнате лежали нетронутыми. Мольберт, краски, кисти, а её уже не было. Первое, что я вспомнил в тот миг, это тот самый вопрос: «Папа, можно я тебя нарисую?» А я ответил: «Давай потом, мне нужно собираться».

– Извините, я не хотела, – Анна опустила голову.

– Ты ни в чём не виновата. И отвечая на твой вопрос: да, можно. Нарисуй меня. Я буду очень рад.

Капитан Кретчет вовсе не пытался искупить свои грехи и не надеялся, что это вернёт потерянную дочь – он хотел помочь другому человеку, для которого это было так важно.

– Спасибо, – сказала Анна, чувствуя, как краснеет.

Марку не терпелось расспросить капитана обо всём на свете, но время не играло им на руку. Когда Артур начал паниковать, взглянув на часы, пришлось отменить и обещанный чай, ведь до последнего автобуса оставалось совсем мало времени.

– Каждую неделю я езжу к маяку, чтобы почтить память товарищей, – провожая ребят, сказал капитан. – Если хотите, приезжайте завтра. Расскажу вам, что помню о былой жизни.

На этом они и расстались. Четверо подростков сломя голову помчались к автобусу, оставив старого капитана в привычном для него одиночестве. Хотя нельзя не отметить, что оно перестало носить оттенок обречённости, ведь старик узнал, что есть те, кто ещё стремится к прекрасному и не боится мечтать.

28. История капитана Мартина Кретчета

Океан никогда не знал покоя, но сегодня он волновался не на шутку. Волны со страшной силой накатывали на каменный берег и погибали, чтобы через несколько секунд им на смену пришли новые собратья, чья судьба была предрешена.

Капитан Мартин Кретчет стоял рядом со старым маяком и любовался стихией, которую невозможно обуздать. В его памяти мелькали обрывки давно ушедшего прошлого, вызывая в груди щемящее чувство тоски и сожаления. Мартин был уже слишком стар для многих вещей, но его последний час всё не желал наступать.

– Когда живёшь слишком долго, – думал капитан, – то вокруг остаётся всё меньше знакомых лиц, а чувство разочарования разрастается, занимая каждую клетку в теле.

В его мыслях была доля истины, но всё же значимую роль здесь сыграл тот факт, что они родились в уме уставшего одинокого человека. Рядом с ним не было никого. Ни в трудные моменты, ни в моменты радости. Некому было удержать его душу от падения в чёрную пучину. Какими бы самостоятельными и независимыми себя ни считали люди, но человеку всегда нужен человек. В этом не страшно признаваться, как и не страшно признаваться в том, что тебе нужна помощь. Наоборот, в такой правде скрывается сила.

Капитан перевёл взгляд на блестящий металлический прямоугольник и снова прочёл слова, которые и без того знал наизусть. В эти моменты ему казалось, что все его друзья стоят рядом. Молодые, живые и полные сил. Но всякий раз, когда слова заканчивались, иллюзия развеивалась.

Сильный порыв ветра ударил в лицо и чуть было не сорвал потрёпанную фуражку капитана, но его сильная рука всё ещё сохранила рефлексы и успела удержать головной убор. Он закрыл глаза и вернулся в далёкое прошлое, когда стоял на этом самом месте, будучи мальчишкой. Тогда казалось, что впереди целая жизнь, полная приключений и безграничной свободы. Весь мир лежал у его ног, но безжалостное время лишило Мартина Кретчета всего, превратив в дряхлого старика.

– Капита-а-ан! – старик услышал позади себя крик и тут же обернулся.

К нему направлялись все четверо ребят. Впереди быстрыми шагами шёл Марк, позади него – Артур и Виктор, в самом конце неспешно двигалась Анна. В Марке Мартин Кретчет увидел особую яркую энергию, рвавшуюся наружу. Ничего подобного он не встречал не один десяток лет и даже не осмеливался сравнить его с собой в молодости.

– Здравствуйте, – Марк тут же протянул руку, на что старик ответил крепким рукопожатием.

Один за другим подоспели и остальные ребята.

– Здравствуйте. Я рад, что вы пришли.

Прошедшую ночь капитан провёл без сна, обдумывая столь неожиданную встречу, и, сам того не заметив, ухватился за этих четверых подростков, как за тоненькую нить, ведущую к смыслу жизни в оставшееся ему время.

– Анна, подойди, – Мартин подозвал девушку и увидел лёгкий испуг в её глазах. – Не бойся. Я тебе кое-что принёс.

Старик поднял с земли прямоугольную коробку со складными ножками и протянул Анне.

– Это мольберт моей дочери. Вообще, она называла его этюдник, но для меня странно звучит. После вашего ухода я зашёл в её комнату. Давно этого не делал. Там до сих пор всё пропитано ею. Не знаю, слышала она меня или нет, но я рассказал ей обо всех вас. И отдельно рассказал о тебе, Анна. О том, что ты любишь рисовать и видишь мир так же, как видела его она. Хотите – верьте, хотите – нет, но после этого мольберт, стоявший в углу, упал, и я понял: это знак. Я хочу, чтобы ты взяла его и вернула к жизни. Такие вещи не должны умирать в забытьи, ведь они могут принести так много радости другим.

– Но... Я не могу, это ведь вашей дочери.

– Поверь, она была бы счастлива. Возьми его, если не ради меня, то ради неё. Я вам так и не сказал, как её звали? – капитан хлопнул себя по лбу. – Пустая моя голова. Её звали Елена, и она была самой лучшей дочерью на свете так же, как и каждый из вас лучший ребёнок для своих родителей. Если они не всегда умеют это показывать, то простите их. Мы все глупцы, а задним умом каждый хорош.

– Спасибо, – Анна взяла мольберт из рук Мартина.

– Ты знаешь, как с ним обращаться?

– В общих чертах. Мне бабушка о таких рассказывала.

– Тогда я покажу. И если будешь не против, то можешь начать рисовать прямо сейчас.

– У меня с собой нет ничего, кроме блокнота и карандаша, – призналась девушка.

Уверенными движениями капитан в два счёта разложил мольберт и открыл его. Внутри лежали листы бумаги и множество цветных карандашей.

– Хотел взять краски, но за столько лет они пришли в негодность.

Анна не могла поверить своим глазам – перед ней находилось настоящее сокровище, подобных которому наверняка не было больше нигде в городе. Она аккуратно провела кончиками пальцев по карандашам, чтобы просто почувствовать их, убедиться, что они настоящие.

– Они твои. Подари им новую жизнь, – капитан отошёл в сторону, чтобы не давить на девушку.

– У нас столько вопросов, вы и представить себе не можете, – если в Марке капитан видел энергию, то в невысоком Викторе – силу, способную проламывать стены, но и этот юноша ещё этого не понимал.

– Буду рад ответить на все, которые мне по силам.

– Вы не возражаете, если я буду записывать? – тут к разговору подключился и Артур.

– Нет, не возражаю, – рассмеялся капитан.

Пожалуй, именно Артур был самой большой загадкой для Мартина Кретчета. Дело не в том, что он не мог понять, в чём состоит сильная сторона юноши, а как раз в том, что он прекрасно её понимал. Мартин никогда не относил себя к умным людям. К добрым, возможно. К смелым, определённо, но гением он никогда не был, а вот в Артуре как раз и был тот загадочный ум, что вечно и неустанно ищет ответы. Только, как капитан понял, юноша направил свои силы совсем не в то русло, куда следовало бы.

– Расскажите о себе. Вы ведь были капитаном «Марии Нуволы». Каково это? – спросил Марк.

– На этот вопрос нет короткого ответа.

– Мы не спешим, – тут же заметил Виктор. – Да ведь?

– Да, – хором ответили Марк и Артур.

– Что? – голова Анны показалась из-за мольберта.

– Мы ведь не спешим?

– Нет, не спешим, – сказала девушка, не глядя на друга, потому что в этот момент прикрепляла чистый лист к планшету.

– Что ж, – морщась от боли в спине, капитан сел на один из бетонных блоков, некогда бывших частью маяка, – тогда располагайтесь. Возможно, я сразу отвечу не на один ваш вопрос. Знаете, где прошло моё детство? Прямо здесь. Я имею в виду не Фалько, а маяк. Раньше к нему был пристроен деревянный дом, в котором жила семья Кретчетов. Питер Кретчет был смотрителем маяка, а его жена Клара – достаточно известным юристом. Не таким, как сейчас. Раньше эта профессия действительно имела вес, а не сводилась к перекладыванию однотипных бумаг. Хотя... и смотритель маяка тоже прежде был важен. Сколько же всего мы потеряли. Простите, отвлёкся. Каждый из них нашёл дело своей жизни и целиком отдавался ему. Они видели в этом смысл, и это самое главное. Но ещё Кретчетам хотелось, чтобы у них появился ребёнок. На это потребовалось немало времени, но теперь вот он я собственной персоной – Мартин Кретчет.

С самого детства мне не сиделось на месте, и я вечно попадал в какие-то передряги. То подерусь с соседскими мальчишками, то расшибу лоб, упав с дерева, то убегаю от своры собак. Вижу немые вопросы у вас в глазах. Что такое?

– Дерево? Здесь были деревья? – Виктор не мог поверить своим ушам.

– Собаки? – пожалуй, для Артура они стали большим сюрпризом.

– Да, здесь всё было. Вы и представить себе не можете, каким Фалько был прежде. Сады, парки, домашние животные и яркие цвета. Вам же об этом, полагаю, остались только короткие заметки в учебниках?

– Совсем немного, – подтвердил Артур, – но я нигде не видел ни слова о том, чтобы нечто подобное было в нашем городе.

– Потому что всем наплевать, – в голосе капитана можно было отчётливо различить злость, – на своё прошлое, настоящее и будущее, но я счастлив, что в моём детстве всё это было. Я вдохнул жизнь полной грудью и не собираюсь забывать ни секунды.

Отец всегда верил, что в будущем мне уготовано занять его место. Пару раз он даже говорил о том, что хочет, чтобы должность смотрителя маяка передавалась из поколения в поколение, но в этом плане я не оправдал его надежд – мой взгляд всегда был устремлён в бескрайние морские просторы. Я видел, как отплывают корабли, и представлял себя стоящим на палубе. Моё сердце принадлежало только океану.

Когда я поделился мечтами с родителями, то они явно были не в восторге, но и не думали о том, чтобы вставлять палки в колёса, а наоборот, решили мне всячески помочь. У отца были знакомые капитаны, у мамы среди клиентов нашлись преподаватели из разных институтов, и вот спустя несколько лет я поступил в Морское училище. Если бы я мог показать вам всё своими глазами... Чёрт побери! Если бы вы могли это видеть! Знаете, где сейчас находится кафедра градостроения?

– Нет, – Марк едва ли мог представить, о чём идёт речь.

– Да, я был там, – кивнул Артур.

– Значит, помнишь эти узкие улочки, утыканные бетонными муравейниками? Идёшь по ним, а затем выходишь сразу к кафедре.

– Да-да, – подтвердил юноша.

– А тогда там был огромный сквер, усаженный деревьями. Весной они цвели, отчего запах распространялся на километры. Конечно, я преувеличиваю, но мне хочется, чтобы это было правдой. Широкая мощёная дорога вела ко входу в Морское училище. Единственное во всём городе.

– Трудно себе представить, – признался Марк. – Пытаюсь переложить рисунки из учебников, но...

– Получается паршиво. Ещё бы, – согласился капитан. – Но это было потрясающее место. Оно стало моим вторым домом, потому что я хотел узнать всё, что смогу. Я не прогуливал ни одной лекции, ни одного практического занятия. Даже если болел, то находил в себе силы подняться и идти учиться. Понимаете, о чём я? Уже знаете, кем хотите стать?

– Нет, ни малейшего понятия, – ответил Виктор.

– Честно говоря, ещё недавно я даже не задумывался об этом, – признался Марк и посмотрел на разрушающееся здание, – пока мне однажды не приснился маяк. Я словно проснулся ото сна. Столько всего вокруг. Я хватаюсь то за одно, то за другое. Боюсь что-то упустить. Но кем хочу быть и что делать, не знаю.

– Главное, что ты ищешь. Как говорили раньше: кто ищет, тот найдёт, – капитану было приятно слышать подобное из уст юного поколения. – Говоришь, приснился маяк? Не думал, что он ещё способен принести пользу. Тем более таким образом.

– Если бы мы были в книге, то я бы сказал, что это магия.

– А ты думаешь, она есть только в книгах? Я повидал на своём веку немало и, пожалуй, могу сказать, что были ситуации, когда то ли магия, то ли потусторонние силы помогли мне выжить. Поэтому не зарекайся. Если у нас нет для чего-то доказательств, это не значит, что этого не существует.

– Чёрт, – послышался голос Анны, молчавшей до этого момента.

– Что случилось? – Марк попытался вскочить со своего места, но капитан остановил его.

– Карандаш сломала.

– Дай мне, – Мартин Кретчет протянул одну руку к Анне, а второй достал нож из сапога, чем удивил всех присутствующих. – Я всегда начеку и готов к любому повороту событий, – капитан подмигнул ребятам и быстро заточил сломавшийся карандаш. – Ну как? Получается?

– Да, наверное, – скромно сказала Анна, глядя на свой набросок.

– Вы говорили о том, как поступили в училище, – Артуру не терпелось узнать продолжение истории, и он решил вернуть беседу в прежнее русло.

Глядя на Анну, Мартин Кретчет оживлял в памяти образ дочери. Она так же сидела за мольбертом у себя в комнате и вечно что-то рисовала. Повсюду валялись черновики, наброски, но Елена этого не замечала, ведь находилась в своём особенном мире. Анна так же наклоняла голову, хмурилась. Хотя, вероятно, старик видел только то, что хотел видеть.

– Капитан? – это уже был Марк, почувствовавший, как Мартин увязает в зыбучих песках сожаления.

– Да-да, точно. Училище, – старик хлопнул себя по коленям. – Быть моряком в Фалько считалось почётным. Город служил идеальной пересадочной, заправочной и вообще многофункциональной станцией. Кроме того, из-за большого потока кораблей у нас всегда было много товаров со всего мира... Будет полный удивления вопрос?

– Со всего мира? – нахмурился Виктор. – Там же ничего не осталось.

– Это вам так говорят, – капитан повернулся лицом к океану. – Он бескраен и правда. Где-то там существуют не только острова, но и целые континенты. Неужели вы верите, что в мире остались лишь пустые клочки земли? Там и сейчас живут люди, многие из которых не похожи на нас ни внешне, ни по поведению. У них своя культура, история, ценности. И раньше это не было секретом.

– Тогда зачем нам так говорят?

– Чтобы уберечь. Как бы странно это ни звучало. Океан – это неизвестность, опасность. Чужие миры – тоже опасность. Люди предпочли никуда не лезть и забыть, чтобы быть целее. Если хотите посмотреть, то у меня дома есть карты и книги о других землях.

– Конечно хотим, – тут же ответил Марк, на что друзья уверенно закивали.

– Хорошо, как-нибудь захвачу их с собой, – капитан довольно улыбнулся. – Вернёмся к нашей истории. Время в училище было одним из самых счастливых в моей жизни, но с каждым годом желание отправиться в плавание только росло, а терпение неустанно убывало. Поэтому, когда я наконец получил диплом, то вздохнул с облегчением. Теперь у меня не было никаких преград на пути к приключениям. Я устроился моряком на корабль «Бодлер», принадлежавший другу отца, и отправился в путь. Знаете, я могу долго рассказывать о каждом месте, которое мне довелось посетить, обо всех трудностях, что встречались на пути, но боюсь, на это понадобится целая жизнь. Сейчас хочу сказать вам одно с абсолютной точностью: было трудно и порой чертовски опасно, но оно того действительно стоило. Каждая секунда. Запомните кое-что важное. Всё по-настоящему стоящее в жизни даётся с трудом, но если вы действительно хотите этого достичь, то не остановитесь перед преградами. Если вы сдадитесь, то легче не станет, а скорее, наоборот.

Ребята ловили каждое слово Мартина Кретчета, и им трудно было поверить, что он рассказывает вовсе не сюжет какой-то старой книги, а правду. На пути юный моряк «Бодлера» узнал о том, что такое настоящий шторм, и увидел волны высотой с многоэтажные здания. Выполняя свою работу, он не раз стирал руки в кровь, расшибал лоб и получал множество других травм, но ничто не могло его остановить. Падая на колени, капитан всегда находил в себе силы, чтобы подняться.

Наградой за стойкость были новые миры, непохожие на Фалько. Он повидал самую длинную на свете стену, построенную для защиты от врагов, дышал раскалённым воздухом пустыни, гулял по лесам, где верхушки деревьев исчезали где-то высоко-высоко над головой.

Каждый город, где ступала его нога, был особенным. Мартин подолгу бродил по шумным улочкам, слушая чужую речь, и вдыхал запахи, какие прежде не знал. Он видел, как кипела жизнь, и чувствовал себя её неотъемлемой частью.

Так проходил год за годом. Юный Мартин обрастал мышцами и опытом, помогавшими ему справляться с трудностями по щелчку пальцев. Его душа пропиталась солью и северными ветрами, обретя свой неповторимый оттенок.

Когда Мартин возвращался домой, родители встречали его в порту и подолгу обнимали. Первый вечер дома всегда заканчивался бесконечными историями Мартина, которые лились рекой до самого восхода солнца.

Где-то в глубине сознания молодого человека родилось желание стать капитаном, но он ещё не был готов его озвучить ни себе, ни кому бы то ни было. Это была хрупкая мечта, которую стоило лелеять и согревать.

– Простите, – Артур решил перебить капитана, пока не забыл свой вопрос. – Вы рассказывали истории до восхода солнца?

– Всё так, – кивнул Мартин Кретчет.

– Но у нас в городе не бывает солнца.

– Теперь не бывает, – он сделал особый акцент на первом слове.

– Не понимаю.

– Мы ещё дойдём до этого, – Мартин взглянул на часы на цепочке, что носил в кармане брюк, и печально вздохнул. – Правда, боюсь уже не сегодня.

– Простите, а можно взглянуть на ваши часы? – спросил Марк.

– Да, конечно, – капитан протянул юноше часы, которые были копией тех, что носил его отец.

– Ничего себе, – Марк не мог поверить своим глазам.

– Что тебя удивляет? – поинтересовался Мартин.

– У моего отца точно такие же.

– Хм. Такие часы выдавали всем студентам по окончании Морского училища. Откуда они у твоего отца?

– Не знаю, говорит, достались от старого друга семьи. Там ещё инициалы М. Б.

– По одним инициалам я, к сожалению, тебе ничего сказать не могу. Традиция дарить часы существовала не один десяток лет. Представляешь, сколько людей их получили?

– Да, – кивнул Марк и вернул часы законному владельцу.

– Щёлк, щёлк, щёлк, – послышалось где-то в глубине подсознания.

День клонился к закату, а значит, и правда пора было собираться домой.

– Анна, – капитан обратился к девушке, – ты за всё это время не издала ни звука.

– Что? – девушка подняла взгляд из-за мольберта, демонстрируя лицо, испачканное карандашами.

– Как у тебя успехи? – ей понравился подарок, и Мартин был очень доволен.

– Я ещё не закончила, но могу показать.

– Давай. Уважь старика.

Анна развернула мольберт к друзьям, демонстрируя работу, над которой трудилась несколько часов. На картине были изображены капитан, Марк, Виктор и Артур, сидящие на фоне маяка и бушующего моря. Каждый получился как живой, но было кое-что отличающееся от реальности. Девушка нарисовала маяк таким, каким он был много лет назад, и таким, каким Марк видел его во сне.

– Очень красиво, – признался Мартин, – но мне кажется, ты приукрасила меня.

И в самом деле. Капитан вовсе не выглядел как старик: у него были тёмные волосы и широкие плечи, а от сгорбленности не осталось и следа.

– Я пыталась нарисовать вас такими, какими вижу. Ваши души, наверное, – призналась Анна и несколько засмущалась.

– У тебя настоящий талант, – Марк даже не заметил, как расплылся в широкой улыбке.

– Я даже не знал, что так можно рисовать карандашами, – картина озадачила Виктора.

– Артур, ты что скажешь? – спросила Анна, видя, что тот даже перестал моргать.

– Красиво, – сказал он одно единственное слово, а сам не мог отвести взгляд.

– Не бросай это дело, ладно? – капитан очень боялся, что её огонь однажды может погаснуть. – Марк говорит правду. У тебя талант. Его надо развивать. Это принесёт пользу и тебе, и другим. Одной единственной картиной ты способна пробудить в человеке мысли и чувства, о которых он даже не догадывался.

– Хорошо, – кивнула Анна, а внутри неё всё пело и плясало от восторга.

Собрав вещи и напоследок посмотрев на океан в полной тишине, они двинулись к выходу с территории маяка. Их ждал серый город, где уже загорались фонарные столбы. Виктор вызвался помочь Анне донести мольберт до автобуса, и вот он шагал вместе с ней и Артуром впереди. Капитан и Марк чуть отстали и шли не спеша, глядя в спины удаляющимся товарищам.

– Марк, я хотел сказать кое-что только тебе.

– Что, капитан?

– Во-первых, ты можешь называть меня Мартин.

– Если вы не против, то мне всё же нравится говорить «капитан», – юноша чувствовал в этом слове что-то особенное, пропитанное силой и величием.

– Как тебе будет угодно, – Мартин не мог противиться такому желанию, тем более ему нравилось, когда к нему так обращались. – Но я не об этом. Ты, может быть, будешь отрицать, но я видел, как ты смотришь на Анну.

– Я?! – Марк попытался сделать удивлённый вид, так как его застали врасплох.

– Да, ты. Я много лет не видел такого взгляда, но поверь, я его прекрасно помню. Сам был таким. Можешь ничего не говорить, – капитан поднял руку, не позволив юноше начать оправдываться. – Тебя мучают сомнения, ведь так? А что, если она не чувствует того же? А что, если ты скажешь что-то не то? Я всё это проходил. Могу сказать тебе только одно. Бояться не надо. Да, может быть, ничего и не получится. Жизнь такая штука. Нужно уметь проигрывать. Но скрывать свои чувства глупо. Время уходит, и однажды ты подумаешь: «Почему я ничего не сказал?» Но будет уже поздно. Не допусти этого. Со страхом следует бороться, а не потакать ему. Рискни – поставь на карту всё, и пусть будет как будет. Просто подумай над этим, хорошо? – Мартин заговорщически подмигнул.

– Хорошо, – согласился Марк, чувствуя себя жутко неловко от того, что кто-то смог понять его мысли.

Маяк молча наблюдал за тем, как удалялись его гости. Если бы он мог говорить, то наверняка попросил бы их остаться хотя бы ненадолго, но он не мог. Всё, что ему оставалось, лишь одиночество под звук неутомимых волн.

29. Кошмары

К сожалению Марка, ни у ребят, ни у капитана не было возможности приезжать на маяк каждый день, а уж добираться до Мэйпл Авеню было совсем бессмысленно. Оставались только выходные дни, время между которыми юноша мог заполнить учёбой, чтением и общением с друзьями.

На следующий день после встречи с Мартином Кретчетом Марк, Виктор и Артур собрались в пекарне, чтобы обсудить впечатления. Марк и Виктор были очень эмоциональны – им хотелось узнать как можно больше и как можно быстрее. Они говорили без остановки, перебивая друг друга и вспоминая те или иные детали. Фантазия ребят разыгралась не на шутку.

А вот Артур большую часть времени сидел тихо и только иногда подтверждал или уточнял какие-то моменты. Дело было в том, что минувшей ночью он проснулся с одной пугающей для себя мыслью. У него больше не было ни малейшего желания продолжать заниматься проектом о том, как стать таким, как все, и жить в гармонии. Даже звучало это неприятно. Утром, взглянув на стопку исписанных тетрадей и груду книг, Артур почувствовал нечто, напоминающее отвращение. Благодаря капитану юноше окончательно открылась правда о том, как на самом деле бескраен мир, как много всего он не знает. Тайны, загадки, вопросы – они прятались повсюду. И теперь дело, которым Артур занимался больше года, показалось до боли глупым. Зачем? Зачем он пытался променять всё это на жизнь за каменной стеной?

Но отказаться от своей веры не так-то просто. Для этого нужно переступить через гордость и признать, что ты был не прав. Для Артура подобное было равносильно подвигу, поскольку его одержимость правотой всегда занимала первое место. Новый мир звал к себе, но старый крепко держал двумя руками за горло.

– Артур, что думаешь? Я же прав? – Виктор внимательно смотрел на друга, ожидая его поддержки.

– В чём? – пока он думал о своём, умудрился прослушать часть диалога.

– Как в чём? Ты же только что кивал.

– Да? – удивился Артур и почесал голову так, что волосы остались торчать в разные стороны.

– Да! – громко подтвердил Виктор, разведя руки в стороны.

– Ты вообще где витаешь? – поинтересовался Марк, понимая, что на самом деле Артур совсем не с ними.

– Да нет, ерунда. Задумался, – юноша попытался отмахнуться и наигранно улыбнулся.

– Артур, ну мы же тебя знаем. Мы не чужие люди.

– Я... – он начал было говорить, но замолчал в ту же секунду, когда гордость взяла верх. – Задумался о проекте.

Когда ребята разошлись и Артур запрыгнул в первый автобус, Марк с Виктором ещё какое-то время стояли на остановке и смотрели ему вслед.

– Как думаешь, соврал, что задумался? – скорее, даже риторически спросил Виктор.

– Точно. Не сомневаюсь.

– Ты думаешь о том же, о чём и я?

– Скоро мы увидим совсем другого Артура, – кивнул Марк.

– А Анна почему не приехала? Ты же с ней разговаривал? – во всей этой суете Виктор, к своему стыду, совсем забыл спросить про подругу.

– Да, звонил. Она в восторге от подарка капитана. Сказала, что примчалась из школы и бросилась рисовать. Мне кажется, её теперь не оторвёшь.

– К твоему сожалению? – Виктор подмигнул и, хлопнув друга по плечу, пошёл вниз по улице.

– В смысле? – крикнул ему вслед Марк.

Ответа не последовало – Виктор только высоко поднял руку и помахал. Неужели все вокруг знали о чувствах Марка? Это так заметно или нет?

– А если и Анна знает, но не подаёт вида? Значит, она этого не чувствует? – подумал вслух Марк и прикусил нижнюю губу. – Что ты несёшь?

Юноша хлопнул себя по лбу и пошёл в сторону дома, продолжая беспочвенно себя накручивать. Пока он думал о словах капитана и о том, что Виктору всё известно, дорога пролетела незаметно. Когда Марк опомнился, то уже стоял на коврике в прихожей. В квартире, как всегда, царил полумрак, и только в кабинете горел свет. Мама сидела за столом с очередной книгой, которую ей принёс сын, и увлечённо читала, даже не заметив прихода Марка.

– Привет, – сказал юноша.

– Ой, – Ева подпрыгнула на месте. – Ты меня напугал.

– Прости. Как тебе? – он кивнул в сторону книги.

– Честно? – её глаза блестели, что не могло не радовать Марка. – Потрясающе.

– Не буду мешать. Пойду делать уроки.

– Давай, – Ева тут же вернулась к страницам, заполненным буквами.

Марк и не ожидал, что мама может так сильно измениться за короткий промежуток времени. Её всего лишь нужно было подтолкнуть, и она тут же ожила. В его голове промелькнул абсурдный, но всё-таки подходящий образ: всю свою жизнь человек ходит с закрытыми глазами. Он привык определять всё на ощупь и на слух – в целом ничто не вызывает у него трудностей. Но тут рядом с ним появляется незнакомец, который спрашивает:

– Почему ты не откроешь глаза?

– А так можно? – удивляется человек.

– А кто сказал, что нельзя?

И человек открывает глаза. Оказывается, что вокруг вовсе не тьма и нет нужды постоянно ощупывать всё вокруг. Вот он, живой и настоящий мир. Порой ответ даже на самый сложный вопрос может быть элементарным – только надо уметь его найти.

К сожалению, отец так и не захотел прислушаться к сыну, но это был его сознательный выбор, и здесь ничего нельзя было поделать. Невозможно заставить кого-то жить по-другому, быть счастливым или чего-то не делать, если он сам того не хочет. Такие поражения надо уметь принимать.

В последнее время справляться с домашним заданием стало довольно просто, поскольку оказалось, что задавали-то немного и довольно простые вещи. В оставшееся время можно было погрузиться в книгу или заняться чем угодно, но сегодня у Марка не было настроения. Он стоял напротив окна и смотрел в непроглядную тьму засыпающего города.

– А что, если и я человек с закрытыми глазами? Я ищу и ищу, но не знаю что. Как мне их открыть? – спросил Марк неизвестно кого.

Ответом была лишь тишина. Юноша раздосадованно покачал головой и лёг на кровать, спрятавшись под одеяло. Сон пришёл незаметно, и в следующее мгновение Марк уже стоял на верхушке маяка рядом со своими друзьями. Корабли всё так же плыли в сторону города, а жители Фалько несмело выходили на улицы, чтобы посмотреть на яркий свет маяка.

– Марк? – это был Виктор, стоявший рядом с ним.

– Что? – ничего не подозревая, спросил он.

– Что дальше?

– В смысле? – Марк решил переспросить, поскольку не понял, что Виктор имеет в виду.

– Что дальше? – чуть медленнее повторил свой вопрос парень в кепке.

– Ты о чём?

– Корабли не могут причалить, а люди не подходят к маяку. Что дальше?

– А мне-то откуда знать?

– Это ведь твой сон, – сказал Артур, который сидел на земле, оперевшись на стену маяка.

– И что?

– Тебе решать, что будет дальше. Они остаются на своих местах, потому что ты их не впускаешь.

– О чём вы говорите? Как я могу их не пускать? Я ведь здесь с вами.

– С нами, – Анна подошла к нему и взяла за руку, – но всё равно ты так далеко. От них, от нас. Тебе решать, что будет дальше.

– Ты можешь погасить маяк, и тогда всё вернётся на круги своя, – поправив кепку, сказал Виктор.

– Можешь оставить всё как есть, но тогда тоже ничего не изменится, – продолжил Артур.

– Или ты можешь всё изменить, – Анна улыбнулась, а затем медленно приблизилась к нему и поцеловала в щёку. – Тебе решать.

– Почему я? – впервые его вопрос «почему» прозвучал в подобной форме.

– Потому что ты смог проснуться, – грустно улыбнулся Виктор.

– Но ведь и вы тоже...

– Не совсем, – Артур отрицательно покачал головой и постучал в дверь в стене маяка, которой прежде здесь не было.

Дверь медленно со скрипом отворилась, но казалось, что за ней не было ничего, кроме непроглядной темноты, из которой доносились едва слышные звуки: «Щёлк, щёлк, щёлк».

– Что это?

– Посмотри сам.

Марк поочерёдно посмотрел на каждого из друзей, но они не шелохнулись и не сказали ни слова. И тогда он шагнул во мрак. Он думал, что глаза привыкнут и можно будет что-нибудь различить, но этого не произошло. Тогда он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и, набравшись сил, позволил сердцу стать его путеводным светом. Пульс ускорился, сердце засветилось, но оно не могло развеять тьму дальше вытянутой руки.

– Мяу, – под ногами раздался странный звук, и юноша опустил голову.

Перед ним сидело странное маленькое животное, о которых писали в учебниках. Оно было целиком покрыто волосами чёрно-белого цвета.

– Кто ты? – спросил Марк.

– Мяу, – ответило животное и тут же двинулось во тьму.

– Подожди! – Марк последовал за ним.

Чем дальше они шли, тем громче становился тот самый звук: «Щёлк, щёлк, щёлк», а в конце нечто вроде «бздынь». Печатная машинка! И как Марк сразу не узнал её?

Чёрно-белое животное всё ещё шло впереди, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что неповоротливый двуногий следует за ним. Из тьмы возникло очертание человека в пугающем костюме: его тело полностью было закрыто, а на голове красовался круглый шлем с блестящим стеклом, из-за которого не было видно лица. Животное подбежало к человеку и в два прыжка оказалось у него на плече.

– Кто вы? – спросил Марк, глядя на незнакомца.

– Друг, – ответил он. – Мы просто тебе немного помогли.

Незнакомец отошёл в сторону, и впереди Марк увидел пятно света, в котором за столом сидел пожилой человек и что-то усердно печатал.

– Прощай, – сказал незнакомец в шлеме и исчез так же неожиданно, как и появился.

Марк двинулся в сторону старика. С каждым шагом его сердце билось всё быстрее. Он уже мог разглядеть лицо старика – злое, морщинистое, с густыми клочковатыми бровями. Сухие пальцы с силой стучали по клавишам печатной машинки, и после нескольких новых слов старик перечитывал набранный текст.

– Здравствуйте, – несмело сказал Марк, когда их разделяла лишь пара метров.

Старик поднял суровый взгляд на юношу, оскалился и, зарычав, выдернул лист из печатной машинки. И в этот момент мир сна рухнул. Марк лежал в своей постели, покрытый потом, и тяжело дышал.

– Что это? – спросил юноша, всё ещё видя перед собой лицо старика.

До звонка будильника оставалось несколько часов, но Марку совершенно не хотелось засыпать снова. Увиденный сон не давал ему никаких ответов – вопросов стало гораздо больше. Что это за старик? О чём говорили его друзья? Что за незнакомец с непонятным животным?

Марк пошёл в ванную и умылся ледяной водой. Гул в голове постепенно утих, а сон перестал казаться таким реальным.

– Может быть, это всё ерунда? Слишком много разных впечатлений сложились в такой бред, – спросил юноша, глядя на отражение в зеркале, но где-то далеко-далеко на подкорке сознания он всё ещё слышал: «Щёлк, щёлк, щёлк, бздынь».

30. День, когда всё изменилось

– Прежде чем моя нога ступила на «Марию Нуволу», прошло без малого пятнадцать лет с первого плавания, – капитан погружался в воспоминания, увлекая вместе с собой ребят, которые, как и прежде, расположились вокруг него, включая Анну, уже что-то усердно рисовавшую. – Я набрался достаточно опыта, обзавёлся немалым числом знакомств, и в доках мне предложили стать капитаном одного небольшого судна с богатой историей. Я согласился не раздумывая. Пора было двигаться вперёд. Конечно, моих пожилых родителей больше беспокоил тот факт, что я всё ещё не женат, а они могут не увидеть внуков, но я боялся торопиться. Знаете, я всегда считал, что брак и дети должны быть с тем человеком, в котором ты абсолютно уверен. Нельзя просто так жениться наудачу, иначе твоя самонадеянность может привести к несчастью ни в чём не повинных детей.

– Но... – Артур попытался было что-то сказать и тут же осёкся.

– Что?

– Ничего, – Артур старался не смотреть в глаза капитану.

– Если ты начал говорить, то продолжай.

– Но вы же в итоге развелись. Простите, это неуместное замечание.

– Почему же? Уместное. Только я ни в чём не виню свою Эльзу и до сих пор люблю её как свою жену, как человека. Наш брак распался из-за трагедии, а не потому что мы были несчастны.

– А как вы познакомились? – спросил Виктор и тут же вскочил со своего места. – Нет. Вернее, не так. Как вы познакомились и поняли, что это любовь?

– Любовь? – ухмыльнулся Мартин Кретчет и невзначай бросил взгляд вначале на Марка, а потом на Анну. – Любовь – это ещё одна вещь, о которой забыли люди в наше время. Они измеряют всё удобством, пожеланиями, доступностью и прочей чушью, но любовь не имеет к этому отношения. Впервые я увидел Эльзу в городке под названием Куксхафен. Сложное название, знаю. Мы встретились в порту... Вернее, не совсем встретились. Я нёс мешок и не видел ничего перед собой. Тут неожиданно удар, и кто-то вскрикивает. Я отбрасываю мешок и вижу, как на земле лежит молодая девушка, которую я сшиб. Пришлось долго извиняться всеми мне известными словами на их языке, но, к счастью, она меня простила. Всё закончилось шутками, улыбками, и мы разошлись. В течение дня я несколько раз вспоминал её, а затем вечером увидел на площади: она стояла в свете гирлянд с подругой и что-то весело обсуждала. У меня было только два варианта: продолжить свой путь или подойти к ней, рискуя получить отказ, – капитан повернулся в сторону Марка. – Я понял, что если не попробую, то никогда не узнаю, к чему это могло бы привести. В конце концов, жизнь одна, и шансов в ней даётся не так много. И как вы понимаете, она была рада меня видеть. Слово за слово, и мы уже не были незнакомцами, а через два года она переехала в Фалько. Мы поселились в квартире, где я живу до сих пор, и были безумно счастливы. Моя маленькая Елена родилась за семь лет до того, как я стал капитаном «Марии Нуволы». Да, я часто уходил в плавание, меня долго не было дома, но затем я возвращался и всё свободное время проводил с семьёй. Мне повезло увидеть первые шаги Елены, услышать, как она сказала «мама», – капитан отвёл взгляд в сторону и ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. – Папой она назвала меня через пару недель после этого. Жизнь была прекрасна.

– А какого цвета у Елены были волосы? – неожиданно для всех спросила Анна.

– Чёрные, как и у её матери, – не задумываясь, ответил Мартин Кретчет. – Ты... А нет, ладно.

– Что?

– Ничего, Анна. Не отвлекайся, – улыбнулся капитан. – Когда мне доверили «Марию Нуволу», Эльза была счастлива, ведь это означало большую прибавку. Мы хотели построить новый дом здесь, у маяка. Такой, чтобы хватило места и моим родителям, и нам. Так было бы гораздо лучше. Но эта мечта была не из дешёвых и требовала немало лет. Когда «Мария Нувола» под моим командованием покинула порт, я смотрел на горизонт и твёрдо знал цель, к которой иду.

– А каково это – быть капитаном? – спросил Виктор, мечтательно улыбаясь.

– Хм, а ну-ка, кинь мне свою кепку, – Мартин Кретчет протянул руки, готовясь ловить.

– Зачем? – юноша тут же стал серьёзным.

– Я её не съем. Давай.

Посомневавшись пару секунд, Виктор всё-таки снял кепку и кинул капитану, который поймал головной убор ловким движением.

– Теперь ты лови, – тут же в сторону Виктора полетела фуражка, и он едва не уронил её на землю. – Надевай. Не бойся, надевай. Чувствуешь, как сидит? Да, она тебе несколько великовата, но это неважно. А теперь закрой глаза и представляй всё, что я говорю. Ты стоишь на носу корабля и полной грудью вдыхаешь солёный воздух. Твоё судно в сопровождении кричащих чаек несётся вперёд, рассекая волны, что плещутся со всех сторон. Где-то высоко над головой светит яркое солнце, и ты сквозь толстый китель ощущаешь его тепло. Но самое главное – это чувство свободы. Вместе с тобой на корабле два десятка человек. Ты отвечаешь за них, а они отвечают перед тобой. Вместе вы команда – единое целое. Часть живого организма под названием «Мария Нувола». Теперь немного помолчим, чтобы всё это прочувствовать.

Поначалу слова капитана были просто словами, но затем они превратились в образы, которые так сильно хотели стать реальностью. Каждый из ребят был готов поклясться, что на самом деле стоит на палубе.

– Я хочу быть моряком, – со слезами на глазах произнёс Виктор.

– В Фалько не осталось кораблей, мой друг. – Опровергнуть горькую правду Мартина Кретчета не было никакой возможности.

– В том странном письме, которое мы нашли в библиотеке, говорилось о чём-то таком... – Артур нахмурился, пытаясь подобрать правильные слова. – Словно с «Марией Нуволой» что-то произошло. Это правда?

– Правда, – кивнул капитан. – И не только с ней. Эта часть истории приводит нас к тому, что случилось в Фалько. Однако хочу сразу отметить: вопросов у вас появится ещё больше, а что с ними делать, я не знаю. Множество раз я пытался разобраться, но всё впустую.

– Вы нас интригуете ещё больше, – Виктор подошёл к капитану и обратно поменялся с ним головными уборами.

– Нет, даже не пытался. Скорее, готовлю к разочарованию.

Прежде увлечённая делом Анна отложила карандаши в сторону и подошла к друзьям, где сразу присела рядом с Марком. Она, как и все, хотела узнать правду.

– К тому моменту со дня смерти моей Елены прошло немало лет. Время должно было исцелить рану, но ничего подобного не произошло. Да, боль притупилась, но не более того. Я перестал надеяться, что Эльза вернётся, и смирился с одинокой жизнью, сбежать от которой мне то и дело помогали то мои старенькие родители, то океан. Как сейчас помню то утро. По радио передали, что к вечеру ожидается непогода, но волноваться совершенно незачем. Не в первый раз мне предстояло выйти в море в дрянную погоду. Когда я приехал в порт, то ветер был уже достаточно сильным. Я стоял на пирсе, подняв голову к небу, и смотрел, как медленно сгущаются облака. «Сегодня покачает сильнее обычного, кэп?» – спросил появившийся старпом. «Зато разомнёмся как следует», – ответил ему я, и мы поднялись на «Марию Нуволу». Команда была в полном сборе и занималась своим делом, которое знала на пять баллов без моих подсказок. Они быстро подготовили корабль, и, подняв якорь, мы двинулись в путь. Нас бросало из стороны в сторону, но «Мария Нувола» не подводила и двигалась вперёд. Когда мы преодолели от силы пару миль, началось то, что я никогда не видел в своей жизни. Чёрные облака сползлись со всех сторон и полностью закрыли небо, не оставив ни единого просвета. Ветер со страшной силой ударял о корабль, как будто вот-вот его перевернёт. И волны... – капитан зажмурился и сжал зубы. – Вначале океан затих. Вода стала гладкой и спокойной, чего не могло быть. Удивившись, я вышел на палубу и смотрел за борт на воду, цвет которой был таким же чёрным, как небо. «Капитан! Волна!» – прозвучал истошный крик старпома, заставивший кровь стынуть в жилах. Впереди издалека к нам приближался монстр, с каждым мгновением набиравший всё больше сил и разрастающийся в размерах. Видел ли ещё хоть кто-то в мире такие волны? Не знаю. Признаюсь честно, в первое мгновение я был в таком ужасе, что позабыл обо всём, но затем сбросил с себя страх, ведь на меня рассчитывала команда. Я принял решение о штормовании на носовых курсовых углах. Был ли я не прав? Не знаю.

– Это как? Носовых углах? – спросила Анна, которая всё это время сидела, не двигаясь и не отводя взгляд от капитана.

– Когда корабль удерживается носом против волны. Скорость определяется исходя из ситуации. Мы развернули «Марию Нуволу» и приготовились к худшему, и оно настало. Прежде я слышал о волнах-убийцах, из-за которых затонуло множество судов, но этот монстр был чем-то более страшным. Каким-то чудом наш корабль смог взобраться на волну и пропустить её. Секундная радость тут же омрачилась, ведь нас ждала далеко не одна волна. Уровень адреналина в крови подскочил до невиданных пределов. Я помню пульсацию в висках и жар от крови, перегоняемой по телу сильными ударами сердца. Мы сражались столько, сколько могли, но эту битву нельзя было выиграть. Последнее, что я помню, это как очередная волна накрывает нас сверху.

Мартин Кретчет поднял лицо к небу и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Ребята видели, как капитан старается не показывать сильную дрожь в руках, вцепившись ими в колени. Никто не осмеливался нарушить возникшую паузу.

– Я очнулся на берегу с болью во всём теле, – наконец заговорил капитан, – не зная, сколько прошло времени, что случилось и почему, но тем не менее я был жив. Мне понадобилось какое-то время, чтобы подняться на ноги. Перед глазами всё плыло, а голова гудела.

Волны добрались до острова и со всей силы обрушились на город. Одна треть Фалько исчезла. Это был самый чёрный день в нашей истории, ставший новой точкой отсчёта.

– Но об этом нигде не сказано, – заметил Артур, пытаясь вспомнить хоть одно упоминание в учебниках и энциклопедиях.

– Да. Я тоже не слышал, – подтвердил Виктор.

– Потому что люди предпочли забыть, – глядя в землю, объяснил Мартин Кретчет. – Не принять, не смириться, а забыть. Запереть тот ужасный день под замок в глубине памяти и больше никогда к нему не возвращаться.

– Как это? Зачем? – Марк не мог понять, как это вообще возможно.

– Я не врач и не разбираюсь, – Мартин Кретчет покачал головой, – но слышал о таких случаях, когда после травмирующего события психика человека пытается его защитить тем, что как топором вырубает событие из памяти. Не помню – значит не было. Понимаешь? Только в Фалько всё произошло глобальнее. Не один, не два человека решили забыть, а все, кто остался. Некий негласный коллективный договор. Звучит как бред, но именно так и было.

– Тогда почему не забыли вы?

– Мне кажется, всё дело в смерти Елены. Случившееся не перекрыло для меня потерю дочери. Можете смотреть на меня, как на чудовище. Я не буду вас за это осуждать.

– Мы ничего подобного и не думали, – вытирая глаза, поспешила сказать Анна.

– Я даже не сразу заметил, как изменились люди. Дело в том, что несколько недель я просидел запертым в своей квартире, пытаясь хоть как-то переварить случившееся. Мне снились безумные сны. Всякий раз я оказывался в каком-то придорожном кафе и разговаривал с человеком в космическом скафандре, а на стойке спал чёрно-белый кот.

– Что? – глаза Марка расширились от удивления. – Чёрно-белый? Кто? Кот?

– Что с тобой? Ты побледнел.

– Сегодня ночью я видел их во сне. Странная одежда, шлем с зеркалом и это маленькое животное, – в горле пересохло и стало тяжело говорить.

– Не может быть, – отрезал капитан.

– Клянусь вам. Я был на маяке, а потом шёл по пустому пространству. Этот кот указал мне дорогу. Я спросил мужчину, кто он, а он ответил: «Друг».

– Вот тебе твои призраки, Виктор, – заметил капитан. – Они существуют. Видишь? За нами наблюдают.

– Я... Я... – только и смог на это сказать Виктор.

– Я всегда думал, – продолжил Мартин Кретчет, – что он плод моего воображения, но получается, это не так.

– Тогда кто он? – Марк понимал, что капитан знает не больше его самого, но не смог не спросить.

– Не знаю. Ангел? Боюсь, мы никогда не узнаем.

– А что стало с городом? – Артура определённо не волновали сны и гипотетические призраки.

– Шаг за шагом он стал таким, каким вы его знаете. Когда я начал выходить из дома и встречать знакомых мне людей, то не узнавал их. Ни один из них не помнил ничего про трагедию. Я объяснял, описывал события того дня, но каждый раз на меня смотрели с непониманием, как на сумасшедшего.

Прежде в Фалько всегда было светло. Сердца жителей горели, освещая всё вокруг себя и согревая друг друга, а теперь я видел, как они гаснут один за другим, подобно звёздам на небосводе. Исчезли растения, животные, корабли и даже сам порт. День за днём возводились одинаковые бетонные коробки. Пропала даже еда, и появился этот проклятый безвкусный брик. Наш мир стал стерильной, одинаковой в каждом своём кусочке клеткой. Поэтому я был так удивлён, когда увидел вас. Вы словно растения, пробивающие себе путь через толщу асфальта.

Прежде чем отправиться домой, Анна подарила капитану картину, над которой трудилась на протяжении сегодняшнего дня. Девушка очень боялась, что ему не понравится, но страхи не оправдались. На лице Мартина Кретчета появилась довольная улыбка с налётом светлой грусти.

– Спасибо большое. Это чудесно.

– А нам можно посмотреть? – спросил Виктор.

– Конечно, – Мартин, не раздумывая, развернул лист к ребятам.

На картине Мартин Кретчет держал на плече маленькую девочку, одетую в лёгкое летнее платье с жёлтыми цветами. Нетрудно было догадаться, что это Елена. Судя по ракурсу, они стояли рядом с маяком и смотрели на море. Вокруг вместо бетона росли пышные молодые деревья.

– Удивительно то, что моя Елена именно так и выглядела, у неё даже было такое платье, – заметил капитан, глядя на Анну. – Как будто ты была с ней знакома.

– В последнее время я вижу яркие образы того, что хочу нарисовать, – призналась Анна. – Они приходят ко мне настолько чёткими и понятными, что я даже сама удивляюсь. Вроде цепляюсь за какую-то мелочь, а потом раз – перед глазами целая картина.

– Дело в твоём таланте. Ты видишь мир гораздо лучше других. Чувствуешь его.

– Здесь и Марк приложил руку, – Анна улыбнулась и, заметив на себе взгляд юноши, смущённо отвернулась.

– В каком смысле? – не понял капитан.

– Чувствовать мир научил меня он, прежде я только смотрела.

Мартин мог бы начать спрашивать подробности, но не стал – ответа Анны и того, что он сам знал о Марке, вполне было достаточно. Юноша был огнём, способным освещать путь другим.

31. Время уходит

Чем больше Марк размышлял об истории капитана, тем яснее понимал, что ни жизнь, ни счастье, ни горе не вечны. Всему отмерен свой срок, и ты не можешь знать наверняка, когда именно он закончится. Это может произойти в любое мгновение. Кто мог знать, что такая беда обрушится на Фалько? Никто. Люди жили, мечтали, стремились, а затем всё резко перевернулось, и обратного пути не было. Поэтому важно уметь ценить жизнь и не тратить её впустую.

Пожалуй, именно эти мысли стали решающими для того, чтобы Марк взял себя в руки и сразу после школы помчался в библиотеку, где сегодня должна быть Анна. Теперь его страх перед отказом стал несоизмеримо меньше страха потерять её из-за глупой трусости. Не дождавшись автобуса, юноша побежал по улицам, петляя между недовольными людьми. Сердце в груди билось всё быстрее и быстрее, и вот наружу вырвался свет, который Марк даже не думал сдерживать.

Марк влетел в библиотеку и пронёсся мимо мистера Лэпвинга, который, глядя на безрассудство молодого человека, лишь пожал плечами. Поворот, ещё поворот, прямая и снова поворот. С громким топотом он ворвался в подвал, где на полу, оперевшись спиной о стеллаж, с книгой в руках сидела Анна.

– Марк? – глядя на запыхавшегося друга, удивлённо спросила Анна. – Что-то случилось?

– Я... нет... да... то есть нет! – Марк пытался отдышаться, и потому осмысленные фразы у него не получались.

– Так случилось или нет? – Анна положила книгу и поднялась на ноги.

– Нет, всё... хорошо.

– Тогда что с тобой?

– Погоди минутку, – от такого забега мир вокруг кружился и никак не желал останавливаться.

Когда Марк всё-таки отдышался, к нему пришло осознание того, что он собирался сделать, и до боли знакомый страх дал о себе знать. У юноши было только два варианта: поддаться ему или, наконец, заставить его замолчать. Марк выбрал второе.

– Я думаю о тебе, – первые слова дались с большим трудом.

– Что?

– Я постоянно думаю о тебе, – он закрыл глаза и дал себе время собраться с силами. – Не как о друге, то есть ты мне друг, но я не об этом. Что я несу? Я не имею ни малейшего понятия, как это делается. Ладно, стоп.

– Марк...

– Погоди, дай я скажу, – юноша остановил Анну, потому что понимал, что нельзя давать страху ни единого шанса. – Ты мне нравишься как девушка. Я думаю о тебе, хочу быть рядом, держать за руку и знать, что ты со мной. Да, я знаю, что это неожиданно. Возможно, ты никогда подобным образом не смотрела на меня и не посмотришь. Я понимаю, что ты можешь отказаться. Ничего. Я переживу. Но не прощу себя, если упущу даже призрачный шанс. Всё! Я всё сказал! – кажется, он умудрился собрать в своей речи всё, чему научился благодаря книгам.

– Марк, – Анна стояла, опустив взгляд в пол.

Пауза тянулась бесконечно долго. В какой-то момент Марку показалось, что время вовсе остановилось, и только стук сердца, отдававшийся в ушах, напоминал о том, что это невозможно.

– Я боюсь своих чувств, потому что не понимаю их, – призналась девушка. – Я знаю, что нравлюсь тебе, и ты мне нравишься, но...

– Мы никогда не сталкивались с этим вживую. Знаю, – Марк ощутил, как несмелая радость наполняет его, – но что, если мы... попробуем разобраться вместе?

– Наверное, – Анна несмело улыбнулась.

Марк сделал несколько шагов вперёд и остановился в считаных сантиметрах от девушки, в которую был отчаянно влюблён.

«Соберись, – подумал Марк. – Ты уже переступил через себя. Назад пути нет».

Он аккуратно взял девушку за руку, чувствуя тепло тонких пальцев, и потянулся вперёд. Анна подняла голову, и их губы несмело соприкоснулись.

«Она мой мир», – подумал юноша и улыбнулся, не став нарушать прекрасное мгновение.

Окружающая реальность для них исчезла. Не было ни бетонного города, ни людей, ни даже этого подвала с книжными стеллажами. Остались только Марк и Анна, не желавшие размыкать рук.

Каждый человек на свете знает, как сильно меняется ощущение жизни с приходом влюблённости. А уж если говорить о первой любви, то она подобна волне, накрывающей с головой. Хочется расслабиться и полностью отдать себя её власти. К сожалению, любовь не всегда бывает взаимной, это ни для кого не новость. Это может быть больно, может быть тяжело, но за любым закатом всегда приходит рассвет. Любовь не заслуживает того, чтобы от неё отворачивались, ведь это главное чувство, которое есть в человеческой жизни.

Конечно, они пытались сохранить ото всех втайне тот слабый огонёк, что только разгорался. Общаясь с Виктором и Артуром, вели себя как обычно. По домам расходились поодиночке, но затем встречались на следующей автобусной остановке, чтобы Марк мог проводить Анну.

Правда, они не знали, что проницательного Виктора было не так просто обмануть – он их сразу же раскусил по одним только коротким взглядам, брошенным невзначай. Но он решил сделать вид, что попался на их уловку, ведь так друзьям было спокойней. Даже пару раз, когда Артур начинал что-то подозревать, парень рассеивал его сомнения и переводил тему разговора. Пусть у Виктора и был резкий, вспыльчивый характер, из-за чего для кого-то он мог показаться достаточно суровым юношей, но на самом деле он умел очень чутко чувствовать других, чего старался не демонстрировать, чтобы не показаться слабым.

С каждым днём чувства Марка и Анны крепли. Они учились открыто говорить друг с другом о страхах, сомнениях и желаниях, и получалось довольно неплохо. Они оба боялись думать о будущем, но сейчас этого и не требовалось, ведь нужно было жить настоящим моментом.

Каждый вечер Марк засыпал с улыбкой на устах. Его больше не мучили прежние вопросы, а поиски прекратились. Он наслаждался жизнью, которая у него была, оставив позади сны о маяке и звук печатной машинки.

Наверное, так могло бы продолжаться вечность, если бы однажды Анна не исчезла. Нет-нет, не стоит пугаться. Дело в том, что два дня подряд она избегала Марка. Ни объяснений, ни причин – ничего. И если в первый день Марк удержался, чтобы не поехать к ней домой, то на следующий он твёрдо решил выяснить, что же случилось.

32. Правда

Марк несколько раз нажал на звонок, но долгое время ничего не происходило. Наконец послышались чьи-то шаги, и дверь открылась. На пороге появился мужчина средних лет в круглых очках и, не произнося ни слова, с ног до головы осмотрел юношу.

– Добрый день, а Анна дома? – с трудом спросил Марк, чувствуя на себе тяжёлый взгляд.

– А ты кто?

– Меня зовут Марк. Я её друг.

– Марк... Да, она что-то о тебе говорила. Ну, проходи, – мужчина отошёл в сторону. – В конце коридора дверь направо. Не забудь разуться.

Едва дверь позади Марка закрылась, как мужчина тут же потерял к нему какой-либо интерес и исчез в комнате. Дом Анны оказался странным местом. Здесь почти не было мебели и вещей. Только пара ботинок стояла в углу, а на стене на крючках висело несколько курток. Одинокая блёклая лампочка на потолке едва могла осветить узкий коридор с белыми стенами, тянущимися далеко вперёд. Боясь шуметь, Марк на цыпочках дошёл до конца коридора и постучал в закрытую дверь.

– Да? – послышался голос Анны.

– Это я, – ответил юноша и подумал: «Кто я? Что значит я?»

– Марк? – она была очень удивлена.

Дверь слегка приоткрылась, и в щёлочку на него посмотрели знакомые серо-голубые глаза.

– Я волновался. Я... Почему ты смотришь на меня так? – что-то в её взгляде очень пугало.

– Ладно, – подумав несколько секунд, сказала Анна, словно ответив самой себе на какой-то вопрос. – Заходи.

– Что случилось? – Марк прошёл внутрь.

Благодаря множеству рисунков, развешанных по стенам, её комната не была похожа на остальную часть квартиры. В центре отвёрнутый к окну стоял знакомый Марку мольберт.

– У тебя какие-то проблемы? Ты почему пропала?

– Я не знаю, как тебе сказать, – слова давались Анне с трудом, и она старалась не смотреть на Марка. – Это касается тебя.

– Я что-то не так сделал? – удивился юноша.

– Нет-нет. Дело не в этом. Прости, что пропала, но я испугалась и не знала, как быть.

– Так в чём тогда дело? Скажи уже, наконец.

– Вчера я была в библиотеке. Хотела найти что-нибудь особенное. Честно говоря, сама не знаю, что именно. Осматривала и первый, и второй ряд, как вдруг наткнулась на странную самодельную книгу, обтянутую каким-то коричневым материалом. Когда я её прочитала, то очень сильно испугалась.

– И как это связано со мной? – нахмурился Марк.

– Погоди, – остановила его Анна. – Я испугалась и поехала домой, прихватив книгу с собой. Прочитала её ещё раз, и тут у меня перед глазами буквально ожил образ, который я просто должна была нарисовать. Посмотри, – она подозвала Марка к мольберту.

Всё ещё ничего не понимая, юноша подошёл к Анне и взглянул на рисунок. На прямоугольном листе он увидел самого себя, стоящим в подвале библиотеки. На первый взгляд не было ничего необычного, но когда Марк присмотрелся, то увидел, что его тело состоит из множества исписанных листков, вылетающих из открытой книги, лежащей на полу.

– Что? – он склонился над рисунком. – В жизни так не бывает.

– Я видела это словно вживую.

– Я всё ещё не понимаю, – признался юноша, хотя чувствовал, как сердце бешено колотилось, отдаваясь в виски.

– Посмотри, – она протянула ему книгу.

Что-то внутри явно противилось тому, чтобы Марк брал книгу. Он попытался протянуть руку, но тут же отдёрнул её, как от огня.

– Не могу, – признался он.

– Хочешь, я прочитаю?

Марк ничего не ответил. Анна открыла книгу и, взглянув на юношу глазами, полными грусти, начала читать.

– Меня зовут Маттиас Блэк. Я был писателем. Говорю, был, потому что теперь, когда не осталось ни одного человека, кому интересны мои книги, я превратился в старика, рассказывающего истории самому себе. Я мог бы продолжать писать, но мои герои останутся умирать под закрытыми обложками, не имея ни единого шанса выбраться на свет.

Я вижу, как мой любимый город превращается в ничто. Долгое время у меня была надежда, что всё изменится, а я смогу помочь людям вернуться к свету, но этого не произошло, а у меня не осталось ни сил, ни надежды. Поэтому я хочу рассказать свою последнюю историю. Посвящается моим дорогим друзьям Эдгару и Еве, – Анна перевернула страницу, а юноше понадобилось немало усилий, чтобы устоять на месте и не сбежать, как требовал того внутренний голос. – Где-то далеко-далеко, за бескрайним океаном, на острове стоял город Фалько, погрязший в вечном сумраке уставших душ. В одном из тысяч одинаковых домов жили муж и жена – Эдгар и Ева. Они были хорошими, честными людьми и хотели завести ребёнка, но Ева не могла иметь детей. Чтобы они ни делали, исход всегда был один.

У Эдгары и Евы был друг – старый писатель по имени Маттиас, которому надоело жить во мраке. В одну из бессонных ночей ему в голову пришла безумная идея: написать историю, в которую он вложит остатки своей души и последние всполохи света, чтобы подарить Эдгару и Еве сына. Мальчика, который станет надеждой угасающего города.

Никто не знал о том, что старик делает. Он забил окна своего дома досками, чтобы ни один лучик света не мог просочиться наружу, а потом сел за печатную машинку и, сжигая в ярком пламени сердце, приступил к исполнению задуманного.

Через несколько дней, когда Маттиаса не стало, Эдгар и Ева проснулись посреди ночи от детского плача. На пороге их квартиры в люльке лежал мальчик пары месяцев отроду.

Они взяли его к себе и растили как родного сына. Со временем «как» стёрлось из их памяти, и они больше не вспоминали о том, как ребёнок попал к ним, ведь это было совершенно неважно.

Мальчик, получивший имя Марк, рос сильным и любознательным. Он не был таким, как другие жители города – Марк не боялся жить и помогал другим увидеть мир таким, каким его видел он сам.

Анна замолчала и перевела взгляд на бледного как мел Марка, готового вот-вот потерять сознание.

– Почему ты остановилась? – дрожащим голосом спросил юноша.

– Потому что дальше только пустые страницы. В самом конце есть короткий эпилог, – Анна открыла последнюю страницу: – Страницы книги пусты, потому что Марк сам напишет историю своей жизни и заполнит их тем, что посчитает нужным. Наши жизни не предопределены – всё в наших руках.

– Так ведь не бывает? – спросил Марк.

– Я не знаю, – призналась Анна и, отложив книгу, крепко обняла юношу.

– Да и к тому же я столько лет ничем не интересовался, а тут написано иначе...

– Я не знаю, – повторила девушка. – Может быть, твои родители что-то могут сказать?

– Так не бывает, – Марк пытался убедить себя в том, что это полное безумие.

– Даже если и бывает, то это ничего не меняет, а я всегда буду с тобой, – Анна поцеловала его в щёку и уткнулась в плечо. – Прости, что не рассказала сразу, но я не знала, как мне реагировать.

– Я могу взять книгу?

– Конечно.

Они ещё долго стояли, обнявшись. Анна чувствовала, как бешено бьётся сердце Марка. Девушка хотела забрать у него хотя бы часть тех эмоций, что его переполняли, но не знала как.

«Я ненастоящий? – спросил себя Марк. – Настоящий. Я из плоти и крови. Я чувствую, живу, дышу, мечтаю. Я настоящий. Даже если всё это правда, то не имеет никакого значения, как я появился на свет. Я здесь и сейчас. Рядом с человеком, которого люблю. Это самое главное».

Анна почувствовала, как сердце Марка постепенно сбавляет обороты, а потом он обнял её крепче, и девушке стало спокойно.

33. Жил был Маттиас Блэк

Открылась входная дверь, и мама зашла в квартиру с пакетами из магазина. Из-за царящей повсюду темноты она не заметила сына, сидевшего на кухне с книгой в руках.

– Ой! – испугалась Ева. – Ты чего сидишь в темноте? Я думала, ты ещё гуляешь.

– Гулял, – Марк смотрел на маму и отказывался верить в то, что эта женщина обманывала его всю жизнь. – Мам, я хотел у тебя кое-что спросить.

– Давай. Кстати, я дочитала Эдгара По. Это чудесно.

– Мам?

– Да, прости, – поставив пакеты на пол, Ева улыбнулась и села напротив сына. – Что ты хотел спросить?

– Ты знаешь, кто такой Маттиас Блэк? – спросил Марк, а сам думал: «Скажи нет, скажи нет».

– Хм. Имя кажется знакомым, но нет. Не знаю. Может быть, конечно, забыла. А что? Кто это?

– Вот, – Марк придвинул к маме книгу, но не убрал с неё руку, – но прежде чем ты прочтёшь, я хочу, чтобы ты знала, что все перемены начались со мной после сна о маяке, и тогда же я начал то и дело слышать звук печатной машинки. Она ненавязчиво преследовала меня везде, то появляясь, то пропадая.

– Ты меня пугаешь, знаешь? – когда Марк всё-таки убрал руку, Ева открыла книгу.

– Я сам боюсь, – полушёпотом сказал Марк.

Ева внимательно читала каждое слово. Несколько раз она останавливалась и возвращалась, затем поднимала взгляд вверх и о чём-то задумывалась. Когда текст закончился, Ева с непониманием пролистала пустые страницы и добралась до эпилога.

– Марк, это какая-то шутка? Кто это сделал?

– Я не знаю. Анна нашла эту книгу в библиотеке.

– Так, может быть, твои друзья решили так подшутить? Это жестоко. Так нельзя делать.

– Нет, мам, – у Марка по этому поводу не было ни единого сомнения. – Они не имеют никакого отношения к книге.

– Но всё это ерунда! Я же... – Ева зависла на полуслове.

– Что?

– Я... Я же должна помнить. Подожди, – она закрыла лицо руками и с силой потёрла глаза. – Я должна помнить, как была беременна или рожала.

– Ты об этом никогда не задумывалась, так? – последние надежды таяли на глазах.

– Не задумывалась, потому что была уверена. Нет, Марк! Это бред!

– Тогда вспомни хоть что-нибудь.

– Я не могу! – Ева резко встала из-за стола и вышла из кухни.

Марк услышал, как захлопнулась дверь в ванную, а затем звук включённой воды. Только сейчас юноша подумал о том, что стоило заранее обдумать подобный исход, ведь из-за него мама теперь страдала, и именно он был в этом виноват. Ему так важно было услышать ответ, что чувства других ушли на второй план.

Закрывшись в комнате, Марк сидел на краю кровати и без какого-либо смысла снова и снова пролистывал проклятую книгу. В голове не было ни одной мысли. Когда на пороге появилась мама, он не мог представить, сколько прошло времени.

– Папа пришёл.

– Я не слышал, – он настолько погрузился в пустоту, что полностью потерял связь с реальностью.

– Давай спросим его.

– Не надо. Мам, прости, что я так поступил. Не стоило тебе её показывать.

– Стоило, – глаза Евы были красными от слёз, но голос звучал твёрдо и уверенно. – Правда не всегда бывает приятной, но это не значит, что от неё нужно отказываться. Я не смогла ничего вспомнить и не нашла ни одной фотографии или записи. Ничего. Я хочу узнать почему. Пойдём, – она взяла сына за руку и повела за собой.

Эдгар сидел на кухне, с безразличным видом разминая брик в тарелке.

– Привет, – сказал папа. – Сегодня жутко устал. На дорогах движение было очень плотное. А что с вами? Что-то случилось? Кто-то умер?

– Ты знаешь, кто такой Маттиас Блэк? – Ева задала мужу вопрос в лоб.

Повисла недолгая пауза, затем Эдгар взглянул на книгу, которую держал Марк, и, сделав тяжёлый вздох, откинулся на спинку стула.

– То есть знаешь?

– Ты всё-таки нашёл книгу, да? – Эдгар печально улыбнулся.

– Эдгар, что ты знаешь? Я несколько часов провела в слезах и искала хоть какие-то воспоминания о том, как родила Марка.

– Маттиас был хорошим другом моей семьи с давних времён, – Эдгар скрестил руки на груди, словно стараясь эмоционально закрыться от своей семьи. – Он часто заходил к нам в гости. Раз в неделю точно.

– Я не помню никакого Маттиаса.

– Ты уже сама сказала, что не помнишь не только его. Садитесь. Если уж вы читали книгу, то какой смысл молчать? Я надеялся, Марк, что ты её не найдёшь.

– Это ты её спрятал? – юноше в голову пришла неожиданная догадка.

– Да, – Эдгар коротко кивнул.

– Но ты же знал, что я часто бываю в библиотеке.

– Как ты помнишь, я в молодости читал художественную литературу и знал о существовании подвала, куда давным-давно не заходили другие люди. Поэтому я и спрятал книгу там, но это было много лет назад. Я был уверен, что там она похоронена, как в могиле. А когда ты сказал, что вместе с друзьями увлёкся книгами, у меня было два варианта: перепрятать её или оставить всё как есть. Я выбрал второе.

– Почему? – едва Марк задал вопрос, как сам понял, какой ответ сейчас услышит.

– Чему быть, того не миновать. Пусть всё идёт своим чередом.

– Как я ненавижу этот принцип, – со злостью ответил Марк.

– Так, ты не забывай, что с отцом разговариваешь.

– Прости, – действительно Марку стоило держать себя в руках, – но им живёт словно весь город.

– Эдгар, что про Маттиаса? Я хочу знать правду. Нет, я имею право знать правду.

– Насколько я знаю, мой отец и Маттиас дружили со времён училища, но каждый пошёл своей дорогой. Маттиас стал писателем. Правда, его книги в итоге стали никому не интересны. Долгие годы отец и Маттиас дружили, даже, можно сказать, были не разлей вода. Но время меняет людей, и Маттиас становился всё более странным и вспыльчивым, в какой-то степени нетерпимым к чужим взглядам. И однажды они поссорились так, что больше никогда друг с другом не разговаривали.

– Почему? – решил уточнить Марк.

– Я не помню точно. Кажется, Маттиас уверял отца в том, что нельзя так жить, что отец всё больше увязает в рутине, а отец, в свою очередь, обвинял друга в беспечной, бессмысленной жизни. Но суть не в этом, а в том, что они больше не виделись с того вечера. Спустя пару лет я понял, что вовсе не хочу стать таким, как Маттиас, изгоем, чья жизнь уходила на книги, которые не читают. И тогда я взялся за ум. Спасибо отцу за многие уроки. Время шло неумолимо вперёд. Я закончил учёбу, познакомился с твоей мамой, и мы даже начали жить вместе, как однажды раздался звонок в дверь. Это был Маттиас, на первый взгляд почти такой, каким я его запомнил, но всё же более худой и уставший. В нём больше не было того безумного огня. Он говорил размеренно и коротко. Извинился за то, что пропал из нашей жизни и не был на похоронах моего отца. Но я не держал на него зла, более того, мне и злиться-то было не на что. С того дня Маттиас приходил к нам раз в неделю, чтобы попить чай и поговорить о жизни, хотя он, скорее, слушал.

– Я этого совсем не помню, – у Евы был совершенно потерянный вид.

– Знаю, родная. Но могу сказать, что Маттиас тебе очень нравился. В нём было что-то, к чему ты тянулась, сама того не понимая. А вот я в целом никак к нему не относился.

«Зато я знаю почему, – подумал Марк. – Потому что ты отказался от него, и для тебя больше не было ни прошлого, ни будущего, а только сейчас с кучей дел», – в этой мысли не было ни капли злобы, она прозвучала как факт.

– Примерно через год мы решили, что пора завести ребёнка, но у нас ничего не получалось. Конечно, Маттиас был в курсе, но помочь никак не мог. Ему оставалось только поддерживать нас, – Эдгар взял Еву за руки. – Мы с тобой прошли полное обследование, и прогноз оказался неутешительным. Ты не можешь иметь детей.

Эдгар увидел, как на глазах жены выступили слёзы, и встал со своего места, чтобы подойти и обнять её. Марк опустил голову, чтобы не показывать родителям, что тоже готов заплакать.

– Когда мы, вернее, ты впервые рассказала об этом Маттиасу, он никак не отреагировал. Только стал ещё более серьёзным. Внимательно выслушал, сказал, что всё будет хорошо, и ушёл, не притронувшись к своей чашке. Следующим вечером я вышел с работы и прямо сразу наткнулся на Маттиаса, ждавшего меня у дверей. Он нёс какой-то бессвязный бред. Говорил, чтобы я вспомнил рассказ о капитане Мартине Кретчете, и повторял: «Помнишь же? Помнишь? Я смог его тогда спасти. Он исчез вместе с командой, но я его вернул! Я могу всё исправить. Мне кажется, у меня получится. Ты мне веришь?» Поначалу я пытался понять, о чём он говорит, но потом махнул рукой и посоветовал пойти выспаться. Я списал всё на возраст и на то, что Маттиас всегда был не от мира сего, – отец подошёл к окну и встал спиной к сыну и жене, глядя во тьму. – Он исчез на несколько недель. Ева, ты звонила ему домой, но никто не брал трубку. Если бы мы знали адрес, где живёт Маттиас, думаю, настояла бы, что нам нужно ехать. В следующий и в последний раз я встретил его на улице. Случайно. Маттиас медленно шёл в толпе и что-то бормотал себе под нос. Выглядел он ужасно. Тощий, грязный, взъерошенный. Я остановил его и спросил, что случилось. Вместо того чтобы ответить, он испугался и помчался прочь. Я думал, стоит ли тебе рассказывать о нашей встрече, и решил сохранить её в тайне. Тебе и так было трудно привыкнуть к мысли, что у нас не будет ребёнка, а тут ещё такое. Через пару дней нам позвонили из больницы и сообщили о том, что Маттиас Блэк умер, а нас он указал в качестве самых близких людей.

– Но ты же, наверное, мог ему помочь, когда встретил на улице, – предположила Ева.

– Ты считаешь, что я виноват в его смерти?

– Я не это сказала.

– Но подумала. В конце концов, я и сам много раз размышлял над этим, но всё-таки полагаю, его смерть была предрешена. Мы похоронили Маттиаса как положено и планировали вернуться к привычной жизни, но тем же вечером появился Марк. Слово в слово, как в книге.

– Она была вместе со мной? – спросил Марк.

– Книга? Нет. В больнице мне отдали ключи от квартиры Маттиаса, но я долго откладывал поездку. Настолько долго, что, кажется, начал забывать, как ты у нас появился, чего и хотел добиться Маттиас. Но как-то раз эти чёртовы ключи попались мне на глаза, я вспомнил старика и что не съездил в его квартиру, которая теперь, ко всему прочему, принадлежала нам. Собрался и поехал, – Эдгар устало потёр лоб и покачал головой. – Я и не представлял, что он так бедно жил. У него не было даже кровати, только старый матрац. Одежда валялась в углу. Но зато в кабинете стоял массивный стол с пишущей машинкой. Думаю, за ней он проводил большую часть времени. Меня поразило, что окна в кабинете наглухо забиты, а на полу валяется множество скомканных листов. Я рассмотрел несколько и удивился, поскольку нашёл своё имя. Маттиас снова и снова пытался что-то написать, но каждый раз у него не получалось, и он отбрасывал листы в сторону.

– Я думаю, что он пытался сделать всё точно, как с капитаном, – предположил Марк. – Только тогда случайно получилось с первого раза, а тут нет.

– Скорее всего, – согласился отец. – На столе рядом с машинкой лежала вот эта вот книга. Самодельная, как вы видите. Я её прочитал и понял всё, что произошло.

– Маттиас вложил свой свет в историю, чем, по сути, позволил ей ожить.

Отец ничего не ответил, а лишь кивнул.

– Я не хотел, чтобы вы оба знали. Это разбило бы ваши сердца. И я совершенно не желал того, чтобы ты повторил судьбу Маттиаса. Я хотел, чтобы у тебя была спокойная и хорошая жизнь, поэтому спрятал книгу и постарался никогда не вспоминать о ней.

– Чтобы не повторил его судьбу? Но ведь если бы не он, то меня бы здесь не было.

– Эдгар, – мама плакала, пытаясь переварить услышанное, – я должна была знать.

– И что? Ты бы обрадовалась?

– Нет, но... Мне нужно было бы время, чтобы принять, но, в конечном счёте, это ведь не имеет никакого значения. Марк – наш сын, и неважно, как и откуда он появился.

– А для тебя важно? – спросил юноша, глядя на отца.

– Долгое время мне казалось, что да. Но видя, как ты растёшь, делаешь первые шаги, я понял, что неважно.

Марк не чувствовал обиды на отца – Эдгар желал добра своим родным, пусть и в своём понимании этого слова.

– Спасибо, что рассказал. Я пойду к себе? Хочу подумать.

– Конечно, родной, – мама провела ладонью по его щеке.

– Прости, если что, – сказал отец, не стараясь избегать взгляда.

– Тебе не за что извиняться.

– Раз теперь ты всё знаешь, – отец полез в карман и достал знакомые Марку часы, – я хочу отдать их тебе. Они принадлежали Маттиасу – это его инициалы на крышке. Я забрал их на память, но думаю, они должны быть у тебя.

– Спасибо, – ответил юноша, принимая подарок из рук отца.

– Тик-так, тик-так, – даже сквозь закрытый холодный корпус можно было ощутить неумолимый ход времени.

Марк посмотрел на родителей и, прежде чем уйти в свою комнату, сказал: «Я вас люблю».

34. Кто же я?

Наступившая ночь не принесла с собой сон, и Марк до самого рассвета просидел за письменным столом, снова и снова перелистывая творение Маттиаса Блэка. В голове кружился целый ворох мыслей, но одна была особенно яркой: «Я ненастоящий». Марку казалось, что он сумел отогнать её ещё тогда, в комнате Анны, но мысль оказалась подобно червю – она прогрызла ходы в его сознании и ждала своего часа, чтобы попытаться подчинить себе юношу целиком.

Нерешённые проблемы, страхи и травмы не уходят просто так. Им нельзя приказать исчезнуть и нельзя их игнорировать – это не поможет, поскольку человеческий мозг и душа устроены гораздо сложнее. Иногда в одиночку легко запутаться в самом себе, поэтому нам и нужны другие люди, способные поддержать и указать дорогу к свету.

Многие считают, что признаваться в том, что тебе нужна помощь – это слабость, которую нельзя демонстрировать, но это неправда. Уметь в трудный час попросить о помощи – значит проявить силу, ведь ты не испугался показать свою слабую сторону и по-настоящему хочешь решить проблему.

Марк чувствовал, как его разрывают противоречия, которые он не может разрешить сам. Ему нужна была помощь. И сейчас помочь ему мог только один человек во всём Фалько – капитан Мартин Кретчет. Он не просто стал для ребят другом и учителем, но был и тем, кто продолжал жить благодаря таланту Маттиаса Блэка.

Не дождавшись звонка будильника, Марк оделся, собрал рюкзак и кинул в него книгу Маттиаса. Он смог уйти из квартиры до того, как родители проснутся, и не спеша пошёл по улицам города, отходящего от ночной тишины. Можно было сразу запрыгнуть в автобус и поехать к капитану, но Марк решил, что это не повод прогуливать занятия, и отправился в школу, где честно отсидел все уроки, хоть и находился словно в тумане.

К счастью, сегодня автобус оказался полупустым, и юноша свободно стоял у окна, то и дело изучая других пассажиров. Он поймал себя на мысли, что завидует им, потому что они настоящие.

«О чём ты думаешь?» – Марк тут же обругал сам себя.

«О том, что ты выдумка, – с ехидством сказал внутренний голос. – Ты даже не сын своих родителей».

«Им это неважно», – воспротивился юноша.

«Важно, неважно, но так оно и есть», – был ответ.

– Хватит! – случайно вслух сказал Марк, чем привлёк всеобщее внимание пассажиров. – Простите.

Голос ненадолго исчез, но его эхо продолжало звучать внутри. Марк пытался понять, почему это так важно. В чём проблема его реакции? Дело было в том, что рухнула картина мира, заботливо выстроенная руками его родителей. И если мама ничего не знала, то получается, отец врал, хоть и из благих побуждений.

«Твоя жизнь – ложь», – тихо-тихо прошептал голос.

Марк проигнорировал его и вышел из автобуса, который к тому времени добрался до нужной остановки. Со второго раза найти дорогу к дому капитана оказалось совершенно нетрудно. Старое покосившееся здание стояло угрюмо в отдалении, доживая последние годы, отведённые ему на белом свете. Юноша поднялся к квартире и несколько раз громко постучал. Тяжёлые шаги не заставили себя ждать, и вот ключ повернулся в замке.

– Марк? – удивился капитан, увидев юного друга.

– Здравствуйте. Можно мне зайти?

– Что случилось? На тебе лица нет, – капитан посторонился, пропуская юношу в квартиру.

– Я много думал и понял, что могу поговорить только с вами. Родители не поймут, друзья вряд ли что-то посоветуют, а вы можете, – юноша поставил рюкзак на стол и полез за книгой.

– Признаюсь, звучит всё это очень странно, – держась за спину и хромая, Мартин Кретчет добрался до своего кресла. – Не возражаешь, если я сяду? Чёртова спина болела всю ночь, – не дожидаясь ответа, он плюхнулся и с облегчением вздохнул.

– Вы даже не представляете, насколько всё странно. Скажите, вы знакомы с Маттиасом Блэком?

– Неожиданный вопрос, – брови капитана поползли вверх. – Да, я был с ним знаком. Это друг моей молодости.

– А каким он был? – Марк стоял, прижав книгу к груди, и внимательно смотрел на капитана.

– Может быть, ты для начала объяснишь, в чём дело? Марк, мне уже много лет. Не заставляй меня лишний раз нервничать.

– Да, вы, наверное, правы.

Марк рассказал капитану о том, как Анна нашла книгу и нарисовала картину, а затем, прежде чем пересказать слова отца, позволил ему самому познакомиться с произведением Маттиаса. И вот, когда уже все слова были сказаны, Марк замолчал в ожидании сам не зная чего, и смотрел на капитана.

– Вот, значит, как, – Мартин Кретчет пролистал пустые страницы и закрыл книгу. – Значит, всё-таки она была для тебя.

– Кто? – озадаченно спросил Марк.

– Если тебе нетрудно, то там, – капитан указал на книжный шкаф, – лежит томик стихов Уолта Уитмена. Возьми его.

Марк подошёл к шкафу и не сразу понял, о чём говорил капитан, но затем увидел небольшую серую книжечку на верхней полке с именем автора.

– Да, она. Внутри лежит открытка. Я заложил ей стихотворение, которое хотел вам показать. Вы так часто называете меня «капитан», что оно само вспомнилось.

Когда Марк раскрыл книгу, то увидел перед собой открытку с изображением маяка, а на странице текст стихотворения, называвшегося «О капитан! Мой капитан!». Глаза сами ухватились за первую строчку, и он не мог остановиться, пока не дочитал.

– Красивое, – сказал Марк и только после этого взял открытку.

– Много лет тому назад от Маттиаса по почте мне пришла эта открытка. Вместе с ней в конверт был вложен небольшой листок, на котором он написал лишь несколько слов: «Сохрани её, мой старый друг». Я думал, что эта открыта предназначалась мне. Переверни её.

Едва разборчивым почерком на открытке было написано корявое четверостишие:

И если ты заблудишься во тьме,

То пусть огонь его укажет путь

И пробудит тебя во сне,

Не дав опять, как все, заснуть.

– Получается...

– Маяк тебе приснился не случайно. Ты много раз рассказывал об этом, но я никогда не проводил параллели. Получается, Маттиас догадывался, что огонь, заложенный в тебя, может потухнуть в нашем безразличном мире, и оставил запасной план – образ маяка, который обо всём напомнит, – капитан покачал головой. – И всё шло по плану. Он даже успел, так сказать, спрятать открытку, отправив её мне, но вот с книгой вышла промашка.

– Капитан, почему мне кажется, что вы совсем не удивлены?

– Что? – он не сразу услышал вопрос, так как погрузился в свои мысли. – А! Понимаешь, я повидал на своём веку немало. Было место не только для реальности, но и для чудес тоже. Рассказанная тобой история кажется настолько же невозможной, насколько и логичной. Всё встаёт на свои места. Даже тот факт, что я выжил в шторме. Ты спрашивал, каким человеком был Маттиас Блэк.

– Угу, – кивнул Марк.

– В те далёкие времена он был самым безумным человеком из всех, кого я знал. Но не в плохом смысле этого слова. Нет, как раз наоборот. Маттиас горел как пламя и умел разжечь его в других. Вдохновенный вдохновитель. Глупое словосочетание, но, пожалуй, ему подходит. Тогда таких людей любили и ценили уже за то, что они есть. Кроме того, Маттиас был настоящим творцом и не жалел себя, поскольку считал, что созидание является одним из главных смыслов человеческой жизни. Речь, конечно, шла не только о творчестве. Созидать можно в любой сфере, будь то наука, быт и многие другие. Но сам Маттиас писал рассказы и книги и чуть ли не каждый день приносил что-то новое почитать. Его ждало великое будущее, по крайней мере, я так думал.

– Как понимаю, вы перестали общаться? Почему? – Марк удобно устроился на одном из стульев.

– Не было каких-то особых причин. Когда учёба закончилась, я пошёл своей дорогой, а Маттиас своей. А если учесть, как часто я уходил в плавания, то времени на общение у нас почти не оставалось. Ещё несколько лет мы то и дело виделись, но с каждым разом встречи становились всё реже и реже, а потом и вовсе прекратились. Я продолжал следить за успехами Маттиаса: покупал его книги, читал интервью в газетах и журналах и радовался, что этот парень идёт вперёд и не видит перед собой преград. А затем наш мир накрыло волнами, и такие, как Маттиас, стали не нужны. Признаюсь честно, я и сам забыл о нём, а, как оказывается, он спас мне жизнь. Я ещё удивлялся, почему меня выбросило на берег только через неделю. Как можно в бессознательном состоянии неделю оставаться живым? Никак. Уж не знаю, что за такую силу нашёл в себе этот безумец, но, скажу тебе честно, если бы меня спросили, кто, на ваш взгляд, способен на нечто подобное, то я бы без раздумий ответил: «Маттиас Блэк».

– Отец совсем не так о нём отзывался, – Марка удивляло всё, что он слышал. – Он называл его человеком со странностями и не более. Худым стариком или как-то так.

– Маттиас, как и мы с тобой, стал чужим в этом мире, но, ко всему прочему, он начал затухать, когда понял, что не может ничего изменить, и в итоге сломался. У тебя есть друзья, я жил воспоминаниями, а теперь у меня есть вы, а вот у Маттиаса не было никого, кто мог бы поддержать в трудную минуту. Судя по твоей истории, он сохранил привычных знакомых и продолжал с ними общаться, но все они были как вода для огня. И тогда в самом конце жизни Маттиас сотворил своё величайшее и благороднейшее произведение – тебя.

– Произведение? Это-то меня и угнетает, – признался Марк, снова услышав внутренний назойливый голос, – я ненастоящий.

– Ненастоящий? Что за ерунда? Ты самый что ни на есть настоящий. Посмотри на себя. Ты плоть и кровь. И на сегодняшний день ты гораздо больший человек, чем многие из тех, кто живёт в Фалько. И это вовсе не потому, что Маттиас тебя таким сделал. Нет! Ты же сам видел книгу! Там множество пустых страниц. Он передал огонь тебе, но позволил самому решать судьбу. У тебя есть семья...

– Но получается, что они мне не родители. У меня вообще нет отца и матери.

– Ещё как есть. В моё время была хорошая поговорка. Родители – это не те, кто родил, а те, кто воспитал. И, глядя на тебя, могу сказать, что у тебя отличные родители, – опустив взгляд в пол, Мартин Кретчет хитро улыбнулся. – Хочешь, открою тебе небольшую тайну?

– Да.

– Мои родители действительно очень хотели, чтобы у них появился ребёнок, но так ничего и не получилось. Тогда они усыновили меня. Мать сама предложила отцу поехать в приют для сирот. Он поначалу отказывался, поскольку не представлял, каково это – растить чужого ребёнка, но потом под мягким давлением любимой жены согласился. Когда они забрали меня из приюта, мне было около года – точно никто не мог сказать, так как не было ни документов, ни информации о биологических родителях. Я был одним из тех, кого подбрасывают в коробке на крыльцо. И вот на закате жизни я готов с твёрдой уверенностью тебе сказать, что это не играет никакой роли. Я твёрдо знаю, кто мой отец и кто моя мать. Знаю, как много они для меня сделали и как сильно любили. Это самое главное. Марк, не цепляйся за пустоту. Цени то, что у тебя есть сейчас, и думай о том, чего ты можешь достичь, а если хочешь, то можешь угаснуть, как и многие другие. Выбор за тобой.

– Огонь Маттиаса ведь не нечто особенное? – вопрос Марка прозвучал достаточно странно.

– Что ты имеешь в виду? – капитан решил переспросить, поскольку не уловил мысль юного друга.

– Он горел так ярко, потому что Маттиас умел им пользоваться, а не потому, что был каким-то неповторимым.

– Продолжай, – подтолкнул его Мартин Кретчет, поскольку хотел, чтобы юноша сам озвучил эту мысль.

– Огонь есть в каждом человеке. И наверняка среди тех, кто живёт сейчас, есть те, кто может гореть ещё ярче, но не знает об этом. Не знает, как это сделать, зачем.

– Всё так, – кивнул капитан. – А ты можешь помочь им его разжечь. Ты маяк в этом тёмном испуганном мире, Марк.

– А мои друзья? Они разве не маяки? Ведь у них точно такой же огонь.

– У каждого из них своё призвание. Артур может стать прекрасным учёным и двигать прогресс, Анна – творец, способный перекрасить этот мир, а Виктор чем-то напоминает меня. Ему нужны приключения, преодоления, новые горизонты. Но для того чтобы всё это стало правдой, нужно, чтобы люди захотели жить, а не существовать.

– И это уже моя задача? Так?

– Возможно, – Мартин пожал плечами. – Решать тебе.

– Спасибо, капитан, – после продолжительной паузы сказал юноша.

– Тебе спасибо.

– За что?

– Как бы громко это ни прозвучало, но за то, что в конце жизни благодаря вам я увидел, что надежда всё ещё жива.

Они ещё недолго посидели, поболтали о том о сём, и Марк поехал домой. Когда капитан закрыл за юным другом входную дверь, то понял, что больше не чувствует себя одиноким в старой квартире.

– Старый ты пройдоха, Маттиас, – сказал капитан в пустоту. – Упрямый как баран. Но что я могу сказать? Спасибо тебе за всё, старый друг. Где бы ты ни был, надеюсь, ты это слышишь.

Тем временем Марк брёл по тёмным улицам и смотрел на дома и проходящих мимо людей. Серое небытие под личиной жизни пропитало собой всё без остатка, а ведь под толстым слоем одежды в груди каждого человека билось сердце, что желало пылать. «Не дав опять, как все, заснуть», – Марк вспомнил последнюю строку четверостишия. Да, реальность была похожа на сон, благодаря которому удалось сбежать от всего, что может причинить боль.

Марк остановился посреди улицы. Грубые прямоугольники домов с редкими бликами света из квартир уходили куда-то в небеса. Фонарные столбы, натыканные вдоль тротуаров, с мерным гудением продолжали выполнять свой бессмысленный долг.

– Зачем мне двести лет пустой жизни? Достаточно и ста, зато настоящей, – сказал юноша, и из его груди полился яркий свет, который с этого дня больше никогда не гас.

Прохожие то и дело норовили сделать замечание безрассудству юноши, но его это совсем не волновало. Он знал, что не делает ничего плохого, и потому больше не собирался поддаваться чужому мнению. Яркий огонь двигался по мрачным улицам в направлении дома, где его ждали родные отец и мать.

Эпилог

Долгое время мир не хотел меняться. Люди привыкли к своей жизни, а всё новое вызывало только страх и непонимание. Думаю, вы и сами знаете, как это бывает. Марк двигался шаг за шагом к намеченной цели. На своём собственном примере он старался показать другим, что жизнь может быть значительно лучше и ярче. Слухи о беспечном чудаке расползались по всему городу.

Юноша не гнушался ни грязной, ни тяжёлой работы: он убирал собственный двор, что-то чинил, с чем мог справиться. В школе Марк не останавливался на простых домашних заданиях, а погружался значительно глубже, каждый раз слыша удивлённый вопрос преподавателей: «Зачем?»

Конечно, бывали такие моменты, когда наступала усталость и Марк, не видя никаких изменений в людях, подумывал о том, чтобы остановиться, но рядом, как и говорил капитан, были те, кто поддерживал его и не давал упасть.

Анна, Виктор и Артур тоже перестали скрывать свой свет. Артур навсегда отбросил прежние изыскания и посвятил себя науке, но и не оставил в стороне мечту о том, чтобы написать книгу. Он поглощал знания со страшной скоростью, а потом так же быстро выдавал множество идей, которые записывал в стопки тетрадей, копившихся у него в комнате.

У Виктора появилось сразу две страсти. От капитана он узнал о том, каким в прежние времена был театр, и задался целью его воссоздать. Нашёл в библиотеке «Гамлета» Уильяма Шекспира, выучил его чуть ли не наизусть и даже уговорил директора школы позволить ему репетировать в актовом зале, но других актёров так и не нашлось. Второй страстью Виктора стал океан – он хотел быть капитаном судна и бороздить эти таинственные просторы, но как это сделать, если во всём Фалько не осталось ни одного корабля? И тогда они с Артуром заключили соглашение о том, что, когда закончат учёбу, построят корабль и поплывут к другим материкам.

Прекрасная Анна с каждым днём становилась всё краше. Оттачивая своё мастерство, она рисовала везде и всегда. Мир её фантазий был по-настоящему бескрайним и удивительным. Девушку совсем не задевало то, что другие не понимают, зачем она тратит на это время, ведь самым главным был процесс созидания, а не одобрение со стороны других. Да, она первой поняла этот главный принцип жизни старика Маттиаса Блэка.

Отношения Анны и Марка только крепли – они уже не могли представить жизнь врозь. Ни один из них не был главным и не заставлял меняться другого. Нет, нет и ещё раз нет. Это были отношения, где оба дополняли друг друга и помогали двигаться вперёд.

Спустя пару лет Марк сидел с книгой у себя во дворе, и к нему подошёл один из множества соседей. Это был тучный мужчина средних лет в маленьких круглых очках. Прежде юноша никогда с ним не разговаривал, а только видел издалека и здоровался.

– Привет, Марк, – сказал сосед.

– Здравствуйте, мистер Ларк, – не веря своим глазам, произнёс Марк.

Дело в том, что сердце мистера Ларка светилось. Несмело, тихо, но светилось.

– Я хотел спросить, может быть, тебе нужна какая-то помощь? Я видел, как ты вечно тут убираешься и что-то делаешь. Вон тот забор покосился, – сосед указал на другой край двора. – С моего балкона особенно заметно. Может, попробуем поправить?

– С удовольствием, – улыбаясь, согласился Марк.

С этого дня юноша начал всё чаще замечать, как по всему Фалько загораются огоньки сердец. Один человек передавал огонь другому и так по цепочке до бесконечности.

Капитан Мартин Кретчет умер, когда ребята заканчивали получать высшее образование. Он ушёл во сне, не почувствовав никакой боли. Всё своё имущество он разделил между Марком, Анной, Артуром и Виктором. Последнему он оставил капитанскую фуражку, которую Виктор тут же нацепил, распрощавшись со своей кепкой.

Ни у кого не было никаких сомнений в том, где следует похоронить капитана. Конечно же, возле старого маяка. Ребята нашли людей, которые прониклись историей Мартина Кретчета и пожелали сделать свой вклад в увековечивание его памяти.

За короткий срок маяк восстановили, включая даже прожектор. Территорию убрали от гор мусора, починили и покрасили ржавый забор. Марку удалось убедить людей сорвать старый асфальт, оставив голую землю, из которой через пару месяцев, к всеобщему удивлению, появились несмелые побеги травы.

– Марк, я кое-что придумала, – сказала однажды Анна, придвинувшись к юноше с папкой, в которой хранились её наброски.

Когда он выслушал идею Анны, то пришёл в дикий восторг и расцеловал её. Это было трудно реализовать, но не значит, что невозможно.

Следующим летом, когда на территории маяка, превращённой в парк, уже повсюду колосилась трава, возле камня с табличкой появилась статуя капитана Мартина Кретчета, держащего на руках маленькую девочку. Как и на рисунке Анны, они смотрели на океан и были счастливы.

Нашлось место и для ещё одной статуи – на ступенях маяка сидел молодой мужчина с книгой в руках, а в его груди горела яркая лампа. Надпись позади гласила: «Маттиас Блэк. Человек, который в самый тёмный час нашёл в себе силы передать свет другим».