Спящие Боги Селевра

Олеся Стаховская
Спящие Боги Селевра

Талиэн Д’Варро – не провинциальная баронесса. И не возлюбленная белоярского князя Дара Вельского. Талиэн Д’Варро – специальный агент эльфийского королевства. Цели ее просты: отомстить за отца, вернуть любовь, спасти мир от разрушения. Впереди у нее опасные задания в компании отборных эльфийских головорезов. Сплетаются в один узел судьбы людей и эльфов, интересы противоборствующих держав Селевра, благополучие всего мира.

Плененные боги ищут способ вырваться из заточения. Удастся ли им?

Новая молодежная фэнтези

Издание подготовлено при участии литературного агентства «Флобериум»

Художественное оформление Василий Половцев

Пролог

Королевство Этилия. Эйтилиэн

В проеме окна разливалась серость раннего утра. Догорали в тяжелых канделябрах свечи. Несравненная Валир не любила магические светильники. Их сияние было безжалостно к женской красоте. Не менее безжалостными были и бессонные ночи. Но королева привыкла подолгу обходиться без сна. Ей не хотелось, чтобы убийцы застали ее врасплох.

Она давно свыклась с мыслью, что рано или поздно в ее покоях раздадутся тихие шаги наемников брата, пришедших лишить свою королеву жизни. Она устала бояться и устала ждать. Она хотела встретить последний миг достойно. Так, чтобы потом о ее доблести слагали легенды. «Прекрасная Валир и грязный ублюдок Ильрохир». Разве не отличное название для героической баллады?

Несравненная Валир не сомневалась: принц исполнит задуманное. Сколько раз она пыталась опередить брата, избавиться от него, но эльфы, внедренные ею в ближний круг Ильрохира, исчезали бесследно. Он без труда вычислял агентов.

В виске привычно заныло. Застарелая болезнь подтачивала рассудок королевы много лет. Незаметно. День за днем. Захватывая новые территории и не оставляя надежды на исцеление. У болезни было имя – ненависть.

Королева подошла к окну, наблюдая за тем, как тяжелый шар дневного светила нехотя поднимается над скалой, где высился замок ее непримиримого врага – наследного принца Этилии Ильрохира эн’Лаэт.

– Я знаю, что ты замышляешь, дорогой брат, – прошептала Несравненная Валир. – Я все знаю. И ты пожалеешь, что решил перейти мне дорогу.

Чуткий слух королевы уловил еле слышные шаги. Она повернулась к вошедшим. Убийцы замерли в нерешительности. В этот миг королева была прекрасна, как, впрочем, и всегда. Она подняла арбалет, и в глазах ее плескалось безумие.

Глава 1

Из отчетов Департамента собственной безопасности Министерства межмировых коммуникаций

...Используемые Министерством методы базируются на принципах невмешательства во внутреннюю политику исследуемых миров, уважения прав этносов, населяющих ойкумы, на собственное историческое и культурное развитие. Министерство является противником насильственного влияния на любые события, происходящие на территории ойкумов. Единичные случаи, имевшие место в истории наблюдений, являются превышением полномочий должностных лиц Министерства, за которые Министерство не снимает с себя ответственности. Любой факт нарушения основополагающих принципов деятельности Министерства со стороны его сотрудников подлежит тщательному беспристрастному расследованию с последующим применением мер дисциплинарной, административной и уголовной ответственности к лицам, признанным виновными.

Королевство Этилия. Эйтилиэн

Февраль в Этилии – пора штормовых ветров и обильных снегопадов. Сговорившись с влажным морским воздухом, промозглый ветер пробирает до костей, вынуждая кутаться в подбитые мехом тяжелые плащи и пушистые шубы. Но даже самая теплая одежда не спасает от пронизывающего холода. Те, кому благоволит судьба, а средства позволяют бездельничать, стараются лишний раз не выходить из дома. Менее удачливые, утеплившись так, что даже пошевелить руками удается с трудом, быстрым шагом, едва не срываясь на бег, передвигаются по скользким, заледеневшим тротуарам, делая небольшие остановки в лавках или кофейнях, чтобы хоть немного отогреться, прежде чем продолжить путь.

Тали завидовала и тем и другим. Нет, она не страдала от этилийского климата. Более того, не ощущала его суровости. Даже сейчас, лежа на промерзших, покрытых сверкающей ледяной глазурью каменных плитах в тонкой куртке, она не чувствовала холода. Воздух со свистом вырывался из ее легких и тут же превращался в густые клубы пара, сама же девушка была покрыта испариной. Мокрые волосы облепили раскрасневшееся лицо, а по лбу и щекам струился пот. В этот миг Тали малодушно грезила о смерти. Ибо другого способа избежать мучений для нее попросту не существовало.

– Что разлеглась, как на перине? Поднимай свой тощий зад, и еще сорок отжиманий! – Суровый окрик не оставил надежды на милосердную смерть. – Что смотришь? Соблазнить пытаешься? Даже не мечтай. Я человеческими женщинами не интересуюсь. И делать тебе послаблений не намерен.

Амрольд, золотоволосый красавец с тонким юношеским телом и нежным лицом, к величайшей скорби Тали, обладал наклонностями палача и лексиконом степных троллей. Именно он сейчас возвышался над ней, беспощадно отсчитывая количество отжиманий. Девушка со стоном выпрямила дрожащие руки, отрывая многострадальное тело от такой уютной каменной кладки двора и с полной безнадежностью взирая на начищенные до блеска носки эльфийских сапог.

– Восемнадцать, девятнадцать, двадцать... Зад не отклячивай! Двадцать четыре... Не халтурь! Тридцать. Жалкое зрелище! Тридцать пять... Сорок... И как только Ильрохир додумался включить тебя в группу? Как, скажи на милость, я должен сделать из тебя приличного бойца? Ты же на элементарное не способна! Ладно, можешь поваляться пару минут, затем пробежка.

Еще несколько дней назад Тали наивно полагала, что обещанная этилийским наследным принцем месть будет сладкой и легкой. На практике же оказалось, у мести соленый вкус пота с металлической примесью кровавой пены, выступающей на губах от неимоверных физических усилий.

Шел пятый день с того момента, как она согласилась на предложение Ильрохира войти в состав группы особого назначения. Члены небольшой команды, приступившие к тренировкам раньше нее, были в отличной форме и с завидной легкостью выполняли самые затейливые задания Амрольда. Тали же, не привыкшая к подобным истязаниям, оказалась «любимицей» наставника, который оттачивал на ней свое остроумие и не упускал возможности продемонстрировать собственное превосходство над представителем человеческой расы. Эльфы, входившие в группу, также не считали нужным скрывать пренебрежительного отношения к ней.

Всего в отряде было семь бойцов, включая Тали. Амрольд – наставник, доводящий до исступления. Сама идея наставничества совсем недавно виделась Тали примерно так: оперев дряхлые телеса о ствол могучего древа, на зеленой поляне, в окружении почтительных юношей и девушек, восседает убеленный благородными сединами почтенный старец и со вселенским терпением и вселенской же любовью одаряет внимающих мудрыми советами. На деле все оказалось иначе. Амрольд одарял лишь тумаками и оскорблениями. Мудрость свою, если таковая имелась, он обычно не выпячивал. Да и в большинстве своем мудрость эта была связана с тактикой боя. Терпением он и вовсе не отличался, на любое непонимание реагируя в свойственной ему манере, отчего у Тали стремительно увеличивалось количество синяков и съеживалось чувство собственного достоинства. Выглядел же наставник ненамного старше самой Тали, даром что прожил куда больше.

Биргантан, Тан, ловкий и молчаливый, со светло-пепельными волосами, остриженными до плеч в знак траура по погибшему родичу. Келемборд, Келем или Кел, шутник и задира с серебряными волосами, заплетенными в замысловатые косы. Саритэн, Сарт, угрюмый шатен, стоически сносивший издевки Келема, который был его старым другом.

Хлоэтин, Хлоя, как и Тали, брюнетка, чей жених погиб незадолго до свадьбы. Она с первого дня возненавидела девушку и не считала нужным скрывать свои чувства. Несмотря на принадлежность к прекрасному полу, эльфийка ни в чем не уступала мужчинам и пресекала попытки Амрольда делать ей поблажки. В душе ее жила боль, которая была видна невооруженным глазом, как ни старалась Хлоя выглядеть невозмутимой. Она тяжело переживала свою утрату.

Вельданиэль, Вельд, – неофициальный лидер группы. Лидерство свое он заработал невероятной даже для эльфов ловкостью и скоростью реакций. В бою ему не было равных. Золотоволосый, как и Амрольд, он мог бы считаться красавцем, если бы не пересекавший лицо шрам, который уродовал правую щеку, задирая уголок рта в ехидной ухмылке помимо воли владельца. Шрам был глубоким, не поддавался лечению даже с помощью магии, и требовалось несколько десятков лет, чтобы лицо эльфа приобрело прежнюю красоту. Вельд оказался единственным из группы, кто принимал участие в последнем бою принца Даэмриля, и единственным, кто выжил, не считая Тали. Волосы его, как у Тана и Хлои, были острижены. В том бою он потерял родного брата. Только Вельд относился к девушке с теплотой. Но, к огорчению Тали, в данном случае его авторитет не играл никакой роли.

Все эльфы отличались изяществом черт, тонкостью стана, юношеской легкостью. Все, кроме Вельда, поражали красотой. Что было привычным для этой расы и к чему Тали, проведя пару недель в Эйтилиэне, научилась относиться спокойно. Пытка, учиненная Ильрохиром, помогла понять, что представители старшего народа не являются добрыми сказочными персонажами. Пребывание же в лагере окончательно избавило от иллюзий. Оказалось, эльфы по части жестокости и грубости не только не уступают людям, но временами превосходят их. Безусловным лидером среди известных ей мучителей был Амрольд. У Тали сложилось впечатление, что он целенаправленно хочет заставить ее сдаться, но девушка проявила упрямство и решила доказать свое право участвовать в группе.

– Довольно расслабляться. Вставай, – презрительно бросил эльф, игнорируя полный ненависти взгляд. – Надевай рюкзак – и семь миль бегом с переползаниями. После чего жду тебя здесь. Продолжим делать из тебя настоящего эльфа.

Тали обреченно натянула тяжелый рюкзак и поплелась в сторону тропинки. Вслед ей неслись затейливые ругательства на нескольких языках.

– Шевели ногами, если не хочешь, чтобы я составил тебе компанию!

Девушка пришла в ужас от такой перспективы, и это придало ей резвости. Узкая тропинка тянулась вдоль леса, покрывавшего гору, на которой стоял замок этилийского принца Ильрохира. Дорожка, вытоптанная в снегу ногами таких же, как она, страдальцев, постоянно меняла наклон, бежать приходилось то в гору, то под гору. Временами случалось карабкаться вверх по почти отвесной стене скальной породы, обдирая в кровь пальцы и ладони. Чтобы бойцы не халтурили, на маршруте незаметно, словно из засады, возникали помощники Амрольда. Они давали всякие каверзные задания, дабы разнообразить монотонность тренировки. Сейчас под присмотром одного из эльфов Тали, тихо поскуливая, ползла по припорошенной снегом земле.

Солнце едва взошло, и впереди ее ждал каскад незабываемых впечатлений. Тренировочный день наступал рано, еще до рассвета, заканчивался ночью. На сон отводилось не больше пяти часов. Утро начиналось с разминки, включающей в себя пробежку и силовые упражнения после нее: отжимания, подтягивания и качание пресса до темноты в глазах под издевательские комментарии Амрольда. После небольшого отдыха остальные члены группы отрабатывали приемы рукопашного боя, на которые даже со стороны смотреть было страшно.

Эльф сообщил: как только она достигнет нужного уровня выносливости, начнет тренироваться вместе со всеми. Тали глядела на эльфов, и в душе ее зарождались сомнения, что этот день когда-нибудь настанет и она сможет двигаться так же, размытой тенью танцуя по площадке. Пока же наставник лично отрабатывал с ней стойки, страховки и удары. Заодно обучал правильному, с его точки зрения, обращению с колющим, режущим и метательным оружием, беспрестанно критикуя способности ученицы. Тали полагала, что обладает если не выдающимися, то по крайней мере вполне сносными умениями, но мерзкий эльф в считаные секунды избавил ее от заблуждений.

Амрольд проводил сгибавшуюся под тяжестью снаряжения фигурку удрученным взглядом, покачал головой и направился в замок.

– Ильрохир, зачем ты навязал мне ЭТО? – Эльф не считал нужным скрывать раздражение. – Что я, по-твоему, могу из нее сделать?

– Отличного лазутчика, – спокойно ответил принц.

– Сомневаюсь. Объясни, зачем она нужна тебе? Остальные подготовлены на порядок лучше и справятся с любой задачей.

– Они эльфы, Амрольд. А Тали пригодится там, где никто не должен заподозрить этилийского следа. Мне нужны не просто солдаты. Их в Этилии предостаточно. Я хочу, чтобы ты подготовил агентов, способных выполнять мои задания в разных частях света, причем там, где в большинстве своем проживают люди. Тали будет лицом группы, прочие же должны оставаться в тени. Сколько времени потребуется на подготовку?

– Если бы она не была женщиной, я бы сказал – месяц. С ней же никаких прогнозов делать не берусь.

– Хлоя тоже женщина, но ты тем не менее хорошо отзываешься о ней.

– Хлоя – эльфийка. Она вынослива как мужчина, а болевой порог у нее выше, чем у большинства моих парней. Ильрохир, пойми правильно: я просто боюсь, что девчонка умрет во время тренировки. Не выдержит нагрузки, рассчитанной на эльфа. Я и так нагружаю ее вполсилы, как ребенка. Но и это за пределом ее возможностей.

– Не бойся, умрет – найдем другую, – успокоил Ильрохир. – Время еще есть. Однако я уверен: Тали проявит себя. Я покажу тебе кое-что.

Принц достал из ящика стола плоский металлический прибор и пояснил:

– Подарок наших друзей из другого мира.

– Друзей? Они убили Даэмриля!

– И сполна ответят за это. Всему свое время, Амрольд. А сейчас смотри внимательно. Я не буду включать звук, дам только картинку.

Ильрохир нажал на серебристую панель, после чего над столом появилось зыбкое изображение. Принц провел в воздухе рукой, выбирая нужный кадр, пустил запись. Амрольд, затаив дыхание, смотрел, как мечется на экране знакомая фигурка, и не верил собственным глазам. Ни один человек не способен на такое. Да что там человек – не каждый эльф сможет повторить то, что делала эта человеческая женщина. Принц не стал показывать запись до конца. На моменте, когда девушка упала, отключил прибор.

– Тали не Ева. Просто очень на нее похожа, – вынес свой вердикт Амрольд.

– Это один человек, поверь мне. И если раньше она могла проделывать все, что ты видел, значит, обучение ее было не мягче, чем в твоей группе. Она выдержит. Для нее это не предел. Поэтому, как только заметишь, что она справляется, увеличивай нагрузку. Тали должна вернуть прежнюю форму.

– Почему ты сразу не поверил Вельду, когда он сказал, что девчонка невиновна в смерти Даэмриля?

– Его вывели из строя в самом начале схватки, поэтому он просто не мог видеть всего, что там произошло, – объяснил Ильрохир. – Кроме того, у него были мотивы защищать Еву. Она нравилась ему. Это даже Даэмриль замечал, недаром исключил Вельда из ее охраны.

– Она и сейчас ему нравится. Вельд единственный в группе относится к ней по-доброму.

– А остальные?

– Кто презирает, а кто и ненавидит.

– Хлоя? – спросил принц.

– Она. Да и Тан тоже.

– Ничего. Быстрее освоится. Научится не расслабляться.

– Ильрохир, зачем ты общаешься с пришлыми?

– Потому что они наши враги, Амрольд. А врага нужно держать близко, чтобы знать, что он задумал. Я не верю их сладким песням про дружбу миров и взаимовыгодное сотрудничество. Выгоду от сотрудничества получат только они, нам же отведут роль колонии, из которой будут выкачивать ресурсы и куда ворвутся жадные до наживы дельцы, разрушающие все на своем пути. Среди них я не встретил ни одного достойного человека. Там были лишь купцы и ростовщики, потирающие руки в предвкушении несметных богатств неизведанной земли. Они уничтожат наш мир своим появлением. И я ищу способ не допустить этого.

– Так прогони их. Феандир сможет разрушить этот демонический портал, через который они к нам пролезают.

– Не могу. Тогда они найдут другого, более сговорчивого представителя. Арвиса, например. Нам на руку их интерес к эльфам. Буду морочить им головы сколько смогу. И потом, они нужны мне сейчас. До тех пор, пока я не сниму заклятие с Селевра. А там боги очнутся и помогут избавиться от пришлых. По крайней мере, я очень надеюсь на это.

– Неужели ты веришь в детскую сказку про заклятье? – состроил гримасу Амрольд.

– Это не сказка. Я понял, что с нашим миром что-то не так, после того как посетил Землю. Разница колоссальная! Тот мир живой, это чувствуешь сразу, как попадаешь в него. По сравнению с ним Селевр напоминает музей с пыльными экспонатами. Лис дал мне материалы по истории Земли и других обитаемых планет той грани. Государства и народы там рождаются и умирают, им на смену приходят другие. Это непрерывный процесс. У нас же все иначе. Мы застыли в одной точке, и это неправильно. Лис подтвердил мои опасения по поводу судьбы всего живого, что населяет наш мир. После того визита я расспросил Феандира, и он открыл мне глаза на многое. Оказалось, Валир участвовала в наложении заклятия на богов. Его нужно снять, Амрольд, в противном случае Селевр уничтожит всех нас, чтобы освободиться от гнета.

– Но зачем? Зачем Валир это нужно?

– Феандир говорит, она хотела как лучше. Стремилась защитить свой народ от вымирания, а заодно и от территориальных притязаний соседей. Тогда эльфов практически не осталось, но и те немногие мешали другим расам. Им не давало покоя, что мы занимаем выход к Этилийскому морю, даром что оно поглотило бо́льшую часть нашего королевства. Валир в тот момент, по словам Феандира, не видела иного способа спасти свой народ, поэтому созвала первый Совет государей и магов Селевра. Хотя, сдается мне, всему виной ее непомерное честолюбие и гордыня. Войдя в Совет, она смогла диктовать отцу свою волю. Этилией до его смерти фактически правила Валир, после же официально заняла трон.

– Неужели ты думаешь, что жалкая кучка эльфов и одна человечка смогут уничтожить колдовство, сотворенное магами древности? Мы обычные эльфы, без капли магического дара, Ильрохир. Нам не справиться с заклятием.

– Этого от вас никто не требует. У нас другая задача. Нам нужно отвлечь внимание лиц, входящих в Совет. Когда группа будет готова, я объясню, что вы должны делать.

Долгий день подходил к концу. Тренировки закончились, и измученная Тали в компании эльфов направилась в баню. В отряде царило абсолютное равенство полов. Спали в одной комнате, мылись сообща, постоянно находились на виду друг у друга, не имея ни своего угла, ни возможности побыть в одиночестве, что действовало на нервы и вызывало вспышки раздражения. Но, по мнению Амрольда, командный дух следовало укреплять именно так. Хорошо хоть, уборную наставник не приказывал посещать коллективно.

Девушка помнила, как в первый день после озвученного протеста раздеваться в присутствии мужчин Амрольд взял ее, словно нагадившего щенка, за шиворот, впихнул в жарко натопленное помещение, где мылись эльфы, включая Хлою, и опрокинул на нее ушат воды. Пунцовая от стыда и обиды, она дрожащими руками стаскивала с себя мокрую одежду и обувь.

Мужчины меж тем не обращали на обнаженных женщин никакого внимания. Лишь изредка Тали ловила на себе взгляд Вельда, но выражение его лица хранило полное безразличие к ее женским прелестям, и она сделала вывод, что глаза его случайно натыкались на нее, как на предмет обстановки, так же, как если бы она была лавкой или тазом с водой. Девушка старалась копировать естественное поведение Хлои, которая вела себя невозмутимо и независимо, ничуть не стесняясь собственной наготы.

Из бани Тали вернулась последней. Она шла к своей кровати по узкому проходу, когда неожиданная подсечка сбила ее с ног. Девушка растерянно огляделась по сторонам. Поблизости находились только Тан и Хлоя, но они занимались расстиланием постелей с таким выражением лиц, словно не имели никакого отношения к случившемуся. Остальные делали вид, что ничего не произошло.

– Не зевай, – прокомментировал Амрольд, когда Тали поднялась, держась за отбитое плечо.

Она восприняла этот случай как проявление неприязни и, несмотря на усталость, долго не могла уснуть, глотая вызванные обидой слезы. Однако уже следующим вечером поняла, что ошибалась в своих выводах. На ее глазах Келем попытался накинуть удавку на шею Сарта, но тот вовремя заметил маневр, молниеносно увернулся и повалил противника на пол, выкручивая ему руку в болезненном захвате. Похоже, подобные забавы были частью тренировок. Пропустив пару подножек, девушка научилась предугадывать момент нападения, следя за реакцией эльфов.

После одного удачного ухода от направленного в ее сторону удара Тали была награждена одобрительной улыбкой Амрольда, отчего сердце наполнилось ликованием. Из-за охватившей ее эйфории она не заметила, как к ней подкрались со спины. Тали почувствовала, как шею сжимает полоска скрученной материи, схватила ее руками, пытаясь ослабить захват, но безрезультатно. Удавка безжалостно стягивала горло, перекрывая доступ воздуха, в глазах у девушки стремительно темнело. Прежде чем провалиться в обморок, она услышала крик:

– Хлоя, достаточно!

Тали пришла в себя в собственной постели. Нос зажимала чья-то рука, рот был накрыт чужими губами. Она замотала головой, пытаясь избавиться от мешающих дышать прикосновений. Девушку тут же отпустили. Над ней склонился Вельд, лицо которого выражало обеспокоенность и облегчение одновременно. Неужели волновался за какого-то никчемного человека? Маловероятно. Наверное, показалось. Просто очень хотелось верить, что среди ее окружения есть хоть кто-то, кому не наплевать на нее.

Вокруг кровати толпились эльфы.

– Ты как? – спросил Вельд.

Тали кивнула, давая понять, что жить будет, и закашлялась. Мужчина положил ей под голову подушку, накрыл одеялом.

– Хлоя перестаралась. Видимо, силы не рассчитала.

Тали хотела ответить, что Хлоя как раз таки правильно рассчитала силы, ровно настолько, чтобы навсегда избавиться от нее. Ни для кого не секрет: эльфийка люто ненавидит ее. Но сдержалась, сказав только:

– Спасибо за помощь.

Через несколько минут в комнате появилась эльфийка, белая от едва сдерживаемого бешенства, с поджатыми губами и подрагивающими ноздрями. Бросив на Тали злобный взгляд, растянулась на кровати. Следом за ней вошел Амрольд, приблизился к эльфийке:

– Первое предупреждение, Хлоя. Если подобное повторится, будешь объясняться с Ильрохиром.

– Амрольд, я... – подскочила она.

– Достаточно! Ты поняла меня?

– Да. Этого больше не повторится, – покорно ответила эльфийка, склоняя голову.

Амрольд вышел к началу прохода между койками и скомандовал:

– Всем построиться.

Бойцы молниеносно вытянулись в ровную шеренгу.

Раздраженный наставник прошелся перед строем.

– Нас собрали здесь ради общей цели. Все мы пришли в отряд добровольно, отказавшись от прежней жизни, семьи, друзей. Вы знали, на что идете. Теперь этот отряд – ваша семья; члены отряда – ваши братья и сестры. Впереди нас ждут опасные, трудновыполнимые задания, и, уходя из Этилии, я хочу быть уверен, что каждый из вас прикроет спину своего товарища, станет тащить его, раненого или умирающего, сколько потребуется. Я хочу быть уверен, что могу рассчитывать на вас, что все мы можем рассчитывать друг на друга. Случившееся сегодня недопустимо. Подло убивать побратима, нападая со спины. Я не запрещаю поединков, если нет иного пути разрешить спор. Но поединок должен быть честным. Хлоя, если у тебя есть претензии к Тали, вызови ее на бой. Но не сейчас, а когда она будет готова противостоять тебе.

Эльфийка кивнула.

Амрольд подошел к Тали.

– Ты расслабилась и позволила врагу подобраться к тебе. Но хуже всего то, что ты не пыталась отбиваться, хотя могла бы, а сразу сдалась. Это едва не стоило тебе жизни. Завтра будем отрабатывать контрприемы.

Девушка тоже кивнула.

– Дамы, завтра две дополнительные мили. Бежите вместе. Для укрепления командного духа. А теперь всем спать.

– Бей затылком! Сильнее! Вельд, не поддавайся! Тали, для чего тебе боги локти дали? Нет, не для того, чтобы ими махать. Ты сейчас похожа на одну птицу. Забыл название.

– Орел? – подал голос Вельд.

– Нет. Вспомнил, курица! Ты курица, Тали! Выворачивай ему кисть, как я показывал. Так, достаточно. Все, разошлись. Тали, бери нож. Порезалась? Да что ж такое!

Далее последовал поток брани, причем половина слов оказалась неизвестна девушке, но, судя по тому, с какими интонациями наставник выдавал одну тираду за другой, это могли быть только ругательства.

– Иди сюда. Дай руку. Просто царапина, сейчас перевяжем. – Амрольд туго обмотал ее ладонь бинтом. – Как ты умудрилась пораниться? Отвечай внятно, я не понимаю, что ты там бормочешь.

– Он острый, – буркнула Тали.

Успокоившийся было эльф поперхнулся, после чего заорал:

– Конечно! Это же оружие! Боевой нож, а не веретено! Чем я провинился перед Ильрохиром? За какие грехи он навязал мне такую бездарность? Что я из тебя смогу сделать, если ты собственным ножом чуть не убилась? Ты оружие в руках держала когда-нибудь?

– Держала, – понуро ответила Тали, мечтая провалиться сквозь землю.

– Когда хлеб резала?

Это было уже слишком. Тали вскинула голову, выпрямилась.

– Когда убивала!

– Да ладно! И кого же? Спящих младенцев? Слепых котят? Ты бездарь, бестолочь, жалкий, никчемный человечишко! Ты необучаема! Понимаешь это? Я зря трачу на тебя драгоценное время. А теперь убирайся с глаз моих! Куда поплелась? Пробежка десять миль с полной выкладкой. Вперед!

Когда девушка скрылась из виду, Вельд подошел к наставнику.

– Зря ты так, Амрольд. Она не бездарь. Вчера Сарт показывал ей, как незаметно доставать нож. Ты же знаешь, как он управляется с ножами, словно родился с ними. И у нее получалось, причем неплохо. Видимо, сегодня хотела показать, чему научилась.

– Показала. Я оценил, – рассмеялся Амрольд. – Вельд, я знаю про Сарта и его уроки. Пусть продолжает, ей только на пользу. И она действительно не бездарь.

– Так какого ты...

– Мне нужно расшевелить ее, разозлить. Я хочу, чтобы она выложилась на полную, вспомнила все, что умела раньше. Ты помнишь, какой была Ева? Вот то-то же. А на что стала похожа?

– Мне кажется, Тали не Ева. Я с первого дня за ней наблюдаю. Да, сходство есть, но только внешнее. Жесты, интонации, поведение – все другое. Это совершенно другой человек.

– Ильрохир абсолютно уверен, что это один и тот же человек. А у меня нет причин не верить ему. Он редко ошибается.

– Не слишком жестко ты с ней обошелся? – Вельд пытался скрыть беспокойство, но у него плохо получалось. – Вторая пробежка за день, да еще дистанцию увеличил.

– В самый раз. Через неделю я планирую несколько дней гонять вас по лесам без сна и отдыха, так что пусть готовится. С завтрашнего дня дистанция вдвое больше.

– Какой ты добрый! Прямо мать родная.

– Стараюсь, сынок, стараюсь. А теперь, раз уж прекрасная дама покинула нас, давай-ка немного разомнемся.

– Тали, держи захват! Хорошо. Хорошо! Достаточно. Не стоит отрывать Келу руку, она ему еще пригодится, когда он будет твою шкурку из передряг вытаскивать. Разошлись. Молодец, Тали! Можешь же, когда захочешь! Да-да, не ослышалась, молодец. Погордись собой пару минут, потом продолжим.

Тали плюхнулась на холодные плиты тренировочной площадки. Рядом расположились эльфы, пользуясь короткой передышкой. Келем, потирая плечо, улыбался девушке. Та сияла, словно начищенная медаль. Первая за три недели похвала от наставника. Сказал как золотым одарил. Настроение у эльфов было приподнятое. Келем сидел рядом с Тали и травил очередную байку.

– Было это полтора столетия назад. Я тогда входил в состав нашего посольства в Каристане. Это такое маленькое королевство на границе с Сарити, – пояснил он девушке, предположив, что та едва ли бывала дальше Белояра. – Погода там отвратительная. Днем потеешь от жары, ночью дрожишь от холода. Местность унылая. Сплошь камни да песок. Делать особо нечего. Развлечений никаких. Ни тебе кабаков, ни курилен. Знай только пей весь день травяной отвар да гляди на тощих собак. От скуки я решил приударить за какой-нибудь каристаночкой. И мне развлечение, и ей впечатлений на всю ее короткую жизнь. Да только вот беда! На приемы к королю одни мужики ходили. Ни одной женщины. Стал бродить по городу, присматриваться. Думаю, встречу какую-нибудь девицу, прослежу за ней, а после красиво поухаживаю.

– Ты это умеешь, – рассмеялась Хлоя.

– А то! Так вот, брожу я по улицам, весь из себя красавец. Диво дивное, чудо заморское. Солнце печет, зной неимоверный. Час хожу, обливаясь по́том, другой. И хоть бы одна женщина попалась навстречу! На улицах лишь мужики да детвора. Странный город, думаю. Но раз дети есть, должны быть и бабы. Куда они делись все? Загадка какая-то.

– От тебя попрятались, – предположил Сарт. – Заметили твой боевой пыл и от греха подальше засели по домам, пока дурной эльф не угомонится.

– Мне примерно так и объяснил один каристанец, что при посольстве работал. Посоветовал до базара прогуляться, туда, говорит, женщины могут ходить без сопровождения. Пошел я на базарную площадь. А там толпа каких-то странных существ, замотанных в черные балахоны с головы до пят. Только глаза наружу выставлены, все прочее тканью закрыто. Что, думаю, за народ такой чудной? Может, какой монашеский орден? Присмотрелся, один взгляд поймал, другой. И вдруг меня осенило. Вот ведь они! Женщины!

– И тут могучий Кел не растерялся, схватил первую попавшуюся даму, перекинул через плечо и помчался в посольский дом, чтобы полюбить там долгожданную красавицу так, как только он один и умеет, – продолжил за Келема Сарт.

– А прибыв в посольский дом, принялся разматывать черные тряпки, сгорая от любовного жара, – вступила Хлоя. – Мотал-мотал, мотал-мотал и размотал, наконец!

– Размотал – глядь, а перед ним мужик стоит, здоровенный, волосатый, – не остался в стороне Тан. – И как примется этот мужик любвеобильного Кела плеткой по спине охаживать, чтобы на чужих женщин не зарился да планов коварных не строил.

– Дураки вы, – беззлобно сказал Келем, когда все отсмеялись. – Такую историю испортили.

– Так дала тебе хоть одна каристанка?

– Нет, – ответил Келем, чем вызвал очередной взрыв хохота.

– Навеселились? – поинтересовался Амрольд. – Отдохнули? Теперь продолжим. Все в круг. Тали, Хлоя, в центр.

Пятеро эльфов встали по краям воображаемого круга, в центре которого находились девушки.

– Тали нападает, – пояснил наставник, протягивая нож, – Хлоя защищается. Начали.

Тали старательно делала выпады, которым научил Амрольд, Хлоя блокировала, проводила захваты и контрприемы, наставник комментировал. По команде девушки поменялись ролями. Хлоя стиснула в ладони рукоять ножа, сверкнула глазами. Выпады ее оказались резкими и стремительными. Нож мелькал перед Тали с такой скоростью, что видны были только размытые полоски, создаваемые движением руки эльфийки. Девушка с огромным трудом уходила от атак. Об отработке приемов не могло быть и речи. Все, на что хватало умения Тали, – уклоняться от летящего в нее оружия.

Хлоя вошла во вкус, с азартом гоняя девушку по кругу. Кто-то из эльфов решил вмешаться, но Амрольд не позволил, предостерегающе вскинув руку. Он хотел посмотреть, сколько Тали сможет продержаться. Хлою он, конечно, отчитает за самодеятельность. Но сейчас ему нужно было проверить, чему успел научиться самый слабый член группы. Остановить бой он всегда успеет. Эльф дал Тали минуту. Она держалась уже три. Для ее уровня, учитывая подготовку соперника, это было много. Значит, чему-то он смог ее обучить.

В отличие от того же Вельда, Амрольд не видел выражения лица Хлои, не чувствовал ее ярости. Она забыла, что бой учебный, остатки здравомыслия покинули ее. Эльфийка видела перед собой врага, самого главного своего врага, и дралась в полную силу, имея лишь одну цель: уничтожить, разорвать того, кто разрушил ее жизнь, отнял ее счастье. И цель была близка, находилась на расстоянии вытянутой руки, сама шла под нож. Подавляемая неделями жажда мести вырвалась наружу, и Хлоя больше не контролировала себя. Просто потому, что была не в силах.

В какой-то момент ее враг оказался слишком близко, непозволительно близко. И Хлоя пнула его в живот, сваливая на землю. Она кинулась на врага, оседлала его и с силой ударила ножом в грудь. Она не слышала криков, не видела, как бросились к ней остальные эльфы. Хлоя чувствовала, что стальное лезвие легко входит меж ребер ненавистного человека. Она собиралась достать нож и нанести новый удар, но ее оттащили, повалили на землю, а она вырывалась из крепкого захвата мужских рук, яростно рыча от того, что ей не дали завершить начатое.

– Твою же мать! – выругался Амрольд, падая перед Тали на колени.

Девушка растерянно хлопала ресницами, по бледному лицу струился пот. Постепенно взгляд терял фокусировку.

– Вельд, бери ее – и бегом к Феандиру! Нож не вынимать! Тан, – окликнул он эльфа, сжимавшего в ладонях лицо рвущейся из рук Сарта и Келема Хлои. Тот бросил на него полный отчаяния взгляд. – Ты с Вельдом. Живо! Не теряйте ни секунды!

Тан нехотя подчинился. Поднялся и кинулся вслед за Вельдом, который бежал в сторону замка с Тали на руках.

Амрольд подошел к Хлое, наклонился над ней.

– Тварь! – с размаха хлестнул ладонью по лицу.

Голова эльфийки дернулась, она перестала вырываться, замерла, обмякла в руках державших ее мужчин, обводя их бешеным взглядом, а потом расплакалась. Амрольд еще раз ударил по мокрой щеке. С отвращением обтер руку о край куртки.

– Все за мной! – скомандовал он и направился в сторону замка.

Келем и Сарт подняли Хлою и повели за наставником.

Амрольд был вне себя от злости. Все так хорошо складывалось. Тали наконец отмерла и начала показывать результаты. Глядя на девушку, он назначил себе срок в два месяца и ждал этого дня, планируя выставить против нее Хлою, дать возможность эльфийке провести поединок, которого та жаждала. Он бы не допустил печального финала, завершил бой первой кровью. Бой стал бы для Тали проверкой. Но не сейчас, не в первый месяц обучения, когда девчонка только начала осваиваться.

Амрольд думал, Хлоя поняла его, однако ошибся. Он не заметил, что той движет лишь жажда мести, списал ее нападки на банальную ревность: все-таки до прихода девчонки Хлоя была единственной женщиной в группе. Он не ожидал такого от нее. Не ожидал ненависти, отупляющей разум ярости. Он расслабился, когда увидел, что эльфы постепенно приняли Тали в свой круг. Даже Тан не бросал больше в ее сторону косых колючих взглядов, общался как с другими, шутил, помогал.

Амрольд перестал контролировать каждый их шаг, каждое слово. Расслабился. И вот результат: группа разом лишилась двух бойцов. В том, что Хлоя должна уйти за ворота, сомнений не было. Фанатикам и одержимым жаждой мести не место в их рядах. Месть не должна затмевать разум, не должна навлекать удар на остальных членов команды. Да, Хлоя победила в этом бою, но не прошла испытания. Невелика победа – убить слабого. Но слабым звеном оказалась не Тали, а Хлоя. И она уйдет. А он... он не справился с задачей.

Ильрохир спокойно выслушал доклад Амрольда, затем отпустил всех, оставив лишь Хлою. Эльфийка пришла в себя и теперь сгорбилась в кресле, ожидая приговора. Принц подошел к ней, опустился на одно колено, взял в руки ее ладони, внимательно глядя в лицо.

– Хлоя, что произошло? – мягко спросил он. – Почему ты так поступила?

Эльфийка всхлипнула, вырвала руки из пальцев принца и резким движением вытерла мокрые щеки.

– Из-за нее погиб Лин! Она виновна в его смерти, равно как и в смерти твоего брата! Это она привела к гибели наших лучших воинов, наших друзей! И ты еще спрашиваешь, почему я так поступила?

– Линдаварет погиб, выполняя свой долг, – сказал Ильрохир, поднимаясь. – Он погиб, потому что защищал наследного принца Этилии. Поверь, я не меньше тебя скорблю по нему, по всем, кто остался там, по Даэмрилю. Я разделяю твою боль, поэтому как никто другой могу понять тебя. Но Тали невиновна в их гибели. Ты напрасно ненавидишь ее.

– Это не так! – упрямо воскликнула эльфийка.

– Ты считаешь, я настолько глуп, что позволил убийце брата безнаказанно расхаживать по земле? И даже больше, ввел этого человека в закрытый отряд, подчиняющийся мне лично?

– Она околдовала тебя! Так же, как до того околдовала Даэмриля, лишила его разума.

Принц зло рассмеялся. Его раздражала необходимость объяснять очевидные вещи.

– Хлоя, ты бредишь! В моем распоряжении лучший маг-менталист Селевра. Уж он-то бы заметил угрозу, направленную против меня. Кроме того, если бы все было так, как ты говоришь, она сейчас нежилась бы в моей постели. Вместо этого по моему приказу подвергается нападкам Амрольда, истязающего ее до потери пульса. Поверь, я не испытываю ни малейшего влечения к Еве, Талиэн, или как там ее зовут на самом деле. Кроме того, я до сих пор не понимаю, что Даэмриль нашел в ней. Да и он не был околдован. Просто влюблен и счастлив, оттого что его чувство взаимно.

– Почему? Почему ты так уверен в ее невиновности?

– У меня есть доказательства. Поверь, прежде чем Тали попала в отряд, ей пришлось несладко. Феандир подверг ее ментальному воздействию, выпотрошил сознание, то есть фактически пытал. Процедура, мягко говоря, малоприятная, не приведи боги когда-нибудь тебе испытать подобное. Ты знаешь Леонадара, бывшего советника Валир и моего дальнего родича? Не можешь не знать. Так вот, это он предал Даэмриля, желая свергнуть Валир, избавиться от других претендентов на трон, захватить власть в Этилии. Это он спелся с нашими врагами. Ева лишь хотела спасти Даэмриля. Она, как и ты, потеряла в той битве любимого мужчину. Если бы не предательство Леонадара, ты бы сейчас склонялась перед ней в придворных реверансах как перед этилийской принцессой, а не валяла ее на камнях тренировочной площадки. Разве утрата этой женщины меньше твоей?

– Но она ничего не помнит! Не помнит Даэмриля, не скорбит по нему!

– Потому что Евы, какой мы ее знали, больше нет. Она умерла вместе с Даэмрилем, вместе с Лином. Понимаешь ты это или нет? Ее убили свои же, когда она пошла против них. Она спасала моего брата, за что поплатилась жизнью.

– Она жива, – уже не так уверенно возразила Хлоя.

– Жива. Но живо ее тело, память же полностью утрачена. Личность утрачена, понимаешь? Безвозвратно. Если тебе будет от этого легче, считай Тали другим человеком, просто похожим на Еву. Собственно, так оно и есть теперь. Так кого ты ненавидишь, Хлоя? Ту женщину, что погибла вместе с твоим женихом, спасая возлюбленного? Или ту, что не имеет к той трагедии никакого отношения?

– Не знаю, – растерянно прошептала эльфийка. – Я совершенно запуталась. Пока у меня был враг, я жила местью. А теперь... Что мне делать теперь, Ильрохир?

– Жить. Просто жить дальше, Хлоя.

– Но как?

– Возвращайся домой.

– Не могу. Не хочу больше ловить сочувствующие взгляды. Я устала от жалости. От бездействия. Я хочу приносить пользу. Ильрохир, позволь мне вернуться в отряд!

– Исключено. Ты можешь погубить группу. Прости, Хлоя. Я дал тебе шанс, но ты не выдержала испытания. Ты должна уйти.

Первым, что увидела Тали, открыв глаза, было лицо Амрольда. Он сидел на стуле рядом с ее кроватью.

– Пить хочешь?

Она кивнула. Мужчина приподнял ее, поднес к губам стакан; после того как она напилась, уложил обратно.

– Как себя чувствуешь?

– Паршиво.

– Мне это знакомо.

– Что ты здесь делаешь?

– Ждал, когда очнешься. Хотел поговорить. Остальные за дверью. Феандир выгнал.

– Хлоя?

– Ильрохир исключил ее из группы, поэтому можешь не переживать, она больше не навредит тебе. Я должен извиниться. Мне следовало остановить ее. Я видел, что она вышла за рамки, но хотел проверить, сколько ты продержишься. Я и предположить не мог, что Хлоя решит тебя убить.

– И как?

– Что «как»? – не понял эльф.

– Сколько я продержалась?

– Пять минут, – растерянно ответил Амрольд.

– Это хорошо или плохо?

– Это превосходно! Я больше двух не ждал.

Лицо девушки расплылось в счастливой улыбке.

– Стоило напороться на нож, чтобы услышать это.

– Ты ненормальная, – рассмеялся эльф.

– Какая есть. Когда мне можно будет вернуться?

– Феандир сказал, что несколько дней тебе придется проваляться в постели. Потом неделя тренировок в щадящем режиме, а там посмотрим. Не меньше двух недель до полного восстановления, полагаю.

– Плохо.

– Да уж. Придется увеличить срок подготовки. А у меня такие планы были.

– Помню, Вельд рассказывал. Несколько дней галопа на своих двоих без сна и отдыха. Жаль, что сорвала твои планы.

– Сам виноват. Ладно, отдыхай. Я пойду.

Два дня Тали проспала, изредка и ненадолго выныривая в реальность. На третий день, превозмогая слабость, попыталась сползти с кровати, что пресек появившийся в палате Феандир. Он уложил девушку обратно и прочел долгую нудную лекцию о необходимости соблюдать режим.

Благодаря усилиям мага она быстро шла на поправку и впервые за несколько недель столкнулась с неразрешимой проблемой: излишком свободного времени. Пребывание в лагере позволило на время сбежать от себя. Не до самокопаний, когда мысли заняты только тем, как не сбить дыхание в разреженном горном воздухе с тяжелой поклажей за спиной или как правильно наносить и блокировать удары. Голова тоже была задействована по полной. И лоб, и затылок оказались подручными средствами в борьбе с воображаемым противником. К вечеру череп гудел не меньше, чем ноги, да и остальные части тела, и она проваливалась в короткий сон без сновидений, чтобы на следующее утро начать все сначала по той же схеме. И так каждый день. Разнообразием отличалась лишь брань Амрольда. Теперь же Тали осталась без привычной нагрузки.

Эльфы регулярно наносили короткие визиты. Иногда Сарт задерживался подольше, обучая некоторым приемам. Ножом можно и лежа махать, объяснял он. Остальное время Тали проводила в одиночестве и, оказавшись наедине с собой и собственными невеселыми мыслями, то и дело погружалась в воспоминания о прошлой жизни.

Она думала об отце, и губы ее начинали неметь от бешенства и бессильной ярости. Девушка строила планы мести императору Арвису, в которых тот умирал в страшных муках, сознавая, кто и за что его убивает. Но бо́льшую часть ее мыслей, как и прежде, занимал Дар. Обида прошла, уступив место сожалению. Тали уже сомневалась, что поступила правильно, отказав ему. Она по-прежнему любила Дара, вот только пути назад не было.

Когда срок заточения в больничной палате подходил к концу и девушка считала часы до возвращения в казарму, на пороге возник неожиданный посетитель. Тали с недоумением посмотрела на застывшую в дверном проеме Хлою и на всякий случай потянулась за ножом, который оставил на подоконнике Сарт.

– Это лишнее, – прокомментировала эльфийка.

– В случае с тобой не уверена, – парировала Тали и все-таки взяла нож.

– Ну, если тебе от этого спокойнее, я не возражаю.

Обе прекрасно понимали, что Тали в нормальном-то состоянии не соперник эльфийке, даже вооруженная, а после ранения и подавно. Но нож в руке и правда действовал успокаивающе.

Хлоя подошла к кровати, села на стул. Тали отодвинулась подальше от нее.

– Я понимаю, что приносить извинения бессмысленно, – начала Хлоя.

– Да? Жаль. Я бы не отказалась послушать.

– Насмехаешься? Что ж, у тебя есть полное право.

От привычной заносчивости не осталось и следа. На Тали печальными глазами смотрела измученная, страдающая женщина, и девушка сдержалась от едких слов в ее адрес.

– Прости, – склонив голову, сказала эльфийка. – Я виновата. Я лишь позже поняла, как сильно ошибалась в тебе.

– Хлоя, я догадываюсь, за что ты невзлюбила меня. Все здесь знают и помнят Еву, и только я одна с ней незнакома, как ни странно. Возможно, я когда-то нагрубила тебе, отдавила ногу или отпустила в твой адрес колкое замечание. Но, согласись, это не повод для убийства!

– Не повод. Ты не делала ничего такого.

– Тогда за что ты так ненавидишь меня?

– Я считала тебя виновной в смерти своего жениха.

– Его-то я когда успела убить? И, главное, зачем? – недоумевала Тали.

– Он был в отряде Даэмриля.

– Ясно... Не подумала... Прости... Мне очень жаль.

– Мне тоже, – горько усмехнулась Хлоя, – мне тоже очень жаль. Но уже ничего не изменить.

– Могла бы раньше со мной поговорить. Может, и не дошло бы до драки.

– Не могла. Амрольд запретил лишний раз приближаться к тебе.

– Это было до удавки или после?

– После.

– Понятно... Я не злюсь на тебя. Да и раньше не злилась. Мне лишь было непонятно, чем вызвана твоя ненависть. Теперь все наконец прояснилось, и мы больше не враги, надеюсь.

– Не враги, – согласилась Хлоя.

– Ну, тогда извинения приняты, а ты, наверное, очень спешишь.

– Да не особенно. Спешить мне больше некуда. Из отряда меня выставили. Могу позволить себе провести пару часов с больной подругой.

От этих слов лицо больной подруги слегка перекосило.

– Хлоя, ты извинилась, я простила. Что еще тебе от меня нужно?

– Поговори с Ильрохиром. Попроси его дать мне шанс. До досадного недоразумения, которое произошло между нами, у него не было ко мне нареканий.

– Хорошо. Попробую, – согласилась Тали, понимая, что иначе от навязчивого посетителя не избавится. – Но я не стану специально искать с ним встречи. Не то чтобы он был неприятен мне, но каждый раз, когда его вижу, у меня голова начинает болеть. Если же он вдруг решит пообщаться со мной, попрошу за тебя. Только я не уверена, что он меня послушает.

– Все-таки попытайся, пожалуйста. Обещаю, я не забуду этого.

Лицо эльфийки просветлело. Она не рассчитывала, что девушка захочет разговаривать с ней после случившегося и уж тем более примет извинения. У Хлои появилась надежда вернуться. Что бы там ни говорил Ильрохир, эта человеческая девчонка определенно имеет на него влияние.

– Ладно, не буду больше утомлять тебя. Выздоравливай. Надеюсь, еще увидимся.

– Надеюсь, это произойдет нескоро и при свидетелях, – угрюмо буркнула Тали закрывшейся двери.

Тали расслабленно развалилась на камнях тренировочной площадки. Группа была на пробежке, а с ней остался Леран – один из помощников Амрольда, обучавший девушку стрельбе из лука и арбалета. Учитывая ее состояние, обучение в основном сводилось к запоминанию конструкции оружия и способов ухода за ним. Эльф был вежлив, обходителен, любезен, и она затосковала. Ей не хватало привычной художественной брани наставника, его затейливых издевательств.

Леран показал, как заряжать оружие. После того как арбалет был собран и заряжен, помог девушке подняться, хотя с этим-то она могла справиться самостоятельно. Проводил до мишеней и начал обучать стойкам. При этом он прижимался к спине Тали, что, по ее мнению, было излишним, положив одну руку на ее живот, другой придерживая за локоть. Целиться в таком положении оказалось невозможно, так как мысли утекали не в сторону мишени, а в совершенно противоположном направлении, куда-то глубоко внутрь тела, если точнее, в низ живота.

– Леран, твою мать! – раздался наконец родной голос наставника. – Я не для того тебя оставил с Тали, чтобы ты с ней тискался в мое отсутствие!

Взмыленные мужчины появились на поляне, скидывая поклажу, и эльф неохотно отступил от ученицы.

– Демон тебя дери! Зачем ты к моему бойцу клеишься? Тебе в городе девок мало? Тали, а ты что потекла? Если собралась потрахаться, займись этим в свободное от тренировок время. Могу пару извращенцев порекомендовать, охочих до человеческих баб. А сейчас, будь любезна, работай. Тут тебе не бордель!

Леран подмигнул девушке, давая понять, что не прочь скрасить ей вечерок-другой.

– Спасибо за заботу, Амрольд, – ответила Тали, ничуть не смущаясь. – Но я обойдусь как-нибудь без твоей помощи. А извращенцев здесь гораздо больше, чем пара.

Эльфы рассмеялись.

– Как знаешь, – беззлобно продолжил наставник. – Обращайся, если что. Так, парни, десять минут отдыхаем, потом разминка.

Девушка подошла к наставнику.

– Амрольд, можно с тобой поговорить?

– Конечно. Что произошло? Леран пристает? Я заметил, он на тебя глаз положил. Если тебе неприятно его внимание, его уже завтра здесь не будет.

– Нет, что ты! – испугалась Тали подобного проявления заботы. – С Лераном никаких проблем. Да и я вполне в состоянии дать отпор.

Эльф с сомнением посмотрел на нее, и это уязвило. Не он ли хвалил ее тогда, в лечебнице, за то, что смогла продержаться против обезумевшей эльфийки целых пять минут?

– Я по поводу Хлои.

– Тали, тебе незачем переживать. Ильрохир исключил Хлою из группы. Да и мести с ее стороны тоже можешь не опасаться. В город ты не выходишь. Сюда она не пройдет. А через пару месяцев никакая Хлоя не будет тебе страшна.

– Я не боюсь ее, Амрольд. Скажи, она хороший боец?

– Она отличный боец, Тали. Ее обучали с детства. Собственно, как и тебя. Просто тебе нужно вспомнить все, чему ты училась, а она память не теряла. Если бы не тот случай...

– Вот именно! Ты знаешь, почему она это сделала?

– Скажем так, нетрудно догадаться. Обычная бабская склочность. Но, если честно, я от нее такого не ожидал. Это была идея Ильрохира – включить Хлою в команду. Я был против баб. Вечно из-за вас какие-то дрязги. Нет баб – нет проблем в отряде.

– М-да... Ну ладно, я не об этом. Скажи, без нее будет трудно? Потом, когда мы окажемся на задании?

– Возможно. Почти наверняка. Я не знаю, что задумал Ильрохир, но, полагаю, принимая Хлою в отряд, он делал ставку на ее смазливую мордашку. Ваши мужики, знаешь ли, душу рады продать за ночь с эльфийкой. А Хлоя на многое готова ради интересов Этилии.

Девушку передернуло от столь откровенного признания. Ильрохир не посвящал ее в подробности своих планов и не говорил о ее, Тали, роли в предстоящих операциях. Ей интересы Этилии не настолько дороги, чтобы ради них ублажать кого бы то ни было.

– Ты знаешь, что она считала меня виновной в смерти своего жениха?

– Тали, это чушь собачья! Я знаю, как погиб Линдаварет. Он был в отряде Даэмриля. Многие из нас потеряли близких в том бою. Тан и Вельд – родичей. Вельд сам был там и перед твоим приходом рассказал каждому, что ты невиновна в гибели принца и его охраны. Ильрохир прочел целую лекцию о том, кто ты и как следует к тебе относиться. Хлоя же не дура! Она присутствовала при этом и все слышала!

– Она не поверила им сразу, Амрольд. Понимаешь? Она считала меня своим заклятым врагом, винила в гибели возлюбленного. Как бы ты поступил на ее месте? Что бы сделал, если бы убили твою любимую женщину?

Амрольд смачно выругался. Он развернулся и собрался было уйти, оставив девушку в недоумении. Но в последний момент передумал, замер на миг, затем повернулся к Тали и резко выдохнул:

– Мою любимую женщину убили люди. Сначала надругались над ней, а потом убили. Жестоко. Зверски.

Голос Амрольда звенел от злости, в глазах плескалась боль. Он сам не понимал, с чего вдруг решился открыться Тали. Было в ней что-то, заставлявшее раз за разом всматриваться в ее лицо, отслеживать ее реакции. Была в ней какая-то уязвимость, неравнодушность, человечность, что ли. Пожалуй, это самое подходящее определение. Эльфам, как и людям, не чуждо сострадание. Но он ненавидел и презирал его. Жалость – удел слабых, а он не слабак. Он не нуждался в этом чувстве.

А Тали внимательно смотрела на него, готовая выслушать, разделить его боль. Но она слишком хрупкая, слишком ранимая для этого. Ей с избытком хватило собственной боли. Именно поэтому он должен объяснить ей то, что, по его мнению, ей следует знать, ведь она еще очень молода и совсем не разбирается в людях, доверяет тем, от кого нужно бежать без оглядки. Сначала позволила Ильрохиру втянуть себя в его интриги, теперь же вознамерилась защищать Хлою, едва не убившую ее. Разве можно быть настолько наивной? Если она хочет прожить долгую жизнь, ей следует избавиться от этого качества. И именно его задача сделать так, чтобы в ближайшее время Тали не рассталась с жизнью. Эльф усилием воли погасил полыхавшее в глазах пламя и продолжил уже привычным, немного менторским тоном:

– Я не стал после этого ненавидеть всех людей. Всех имперцев. Я знаю, ты жила в Кардийской империи, считала себя ее подданной. Но я не ненавижу тебя за это. Понимаешь разницу?

Тали задумчиво кивнула. Эльф был на пределе. Она искренне сожалела, что затронула эту тему. Но откуда ей было знать о случившейся в жизни наставника трагедии? Да, они практически все время находились вместе, как и остальные члены отряда. Амрольд был таким сильным и невозмутимым, что казалось, ничто не способно разрушить его броню, пропитанную язвительностью и грубым солдатским юмором. Однако одна произнесенная навскидку фраза, и с него словно кожу содрали, заставляя обнажить чувства перед человеком, не заслуживающим ни его доверия, ни уважения. Но раз уж она завела этот разговор, следовало его закончить.

– Что ты сделал с теми людьми?

– Нашел. Несколько лет искал, но нашел. Потом убивал. По одному. Долго убивал, размеренно, с наслаждением. Зачем тебе это, Тали?

– Видишь ли, Хлоя считала, что я стояла за смертью Даэмриля и его охраны. Что именно я привела их в руки людей из другого мира. Вот в чем разница! Она не считала меня просто подданной другого мира. Она видела во мне организатора и исполнителя убийства своего жениха. Сколько лет прошло с того дня? Четыре года. Скажи, разве этого достаточно, чтобы забыть? Чтобы простить? Разве этого времени хватит, чтобы боль отступила?

– Две сотни лет, Тали. Два долбаных столетия! А я до сих пор помню ее лицо. Слышу голос. – Эльф отвернулся.

Тали осторожно коснулась его плеча.

– Теперь ты понимаешь, Амрольд?

– Кажется, да... Чего ты хочешь от меня?

– Поговори с Ильрохиром. Попроси его вернуть Хлою в группу. Не знаю почему, но для нее это важно. Она не безумна, не неуправляема. Просто она ненавидела меня, только меня. Дай ей еще один шанс. Мне кажется, она не подведет тебя. Не подведет нас.

– Хорошо, Тали. Я поговорю с ним. А теперь уйди... Пожалуйста.

Хлоя вернулась в команду спустя несколько дней. Ее встретили так, словно ничего не случилось. Изменилось лишь общее отношение к Тали. Если до этого момента эльфы воспринимали ее присутствие как данность, как неизбежность, с которой следует смириться, ибо таково желание принца, то после возвращения эльфийки она стала своей, одной из них.

Жизнь вошла в привычное русло. Пробежки, разминки, тренировки. Ножи, мечи, рапиры, луки, арбалеты. Амрольд гонял подчиненных, не жалея ни их, ни себя. Была долгожданная проверка, когда они трое суток носились по лесам, уходя от воображаемой погони, пригибались, уклоняясь от вполне реальных стрел. Ползали в полной темноте по весенней грязи, матерясь и отстреливаясь. Были долгие карабканья по стенам замка и отвесным скалам, когда единственной страховкой служила веревка, привязанная к поясу товарища. Были многочасовые стояния в одной позе на крохотных опорах под холодным ветром и струями воды, заботливо выливаемой сверху помощниками наставника. Последний, к слову, мучился вместе с ними, скрашивая досуг фатальными для неустойчивой психики слабонервных людей метафорами.

На третьем месяце к обучению подключился маг Феандир. Под его руководством группа осваивала методы концентрации внимания, приемы менталистики, а также способы блокировки сознания от возможного вторжения извне. К непрекращающейся мышечной боли прибавилась боль головная.

В конце апреля заметно потеплело. Снег полностью сошел еще месяц назад, и лишь вершины гор, на которые, слава богам, их больше не заставляли взбираться, сияли белизной. Амрольд выстроил группу на тренировочной площадке.

– Подготовка закончена, – объявил он. – Завтра мы покидаем Этилию. Что нас ждет впереди, знают лишь Ильрохир и боги. Завтра в это же время построение. Ильрохир сам вам все расскажет. Форма одежды – парадная. Сегодня у вас увольнительная, поэтому можете провести день, как сочтете нужным. Об одном прошу: город не разрушайте. Я люблю Эйтилиэн и не хочу, чтобы горстка обученных мною ублюдков смела его с лица земли. Все, свободны. Убирайтесь с глаз моих, и чтобы до завтра я вас не видел. Вельд, ты за старшего. Тали, если надумала насчет потрахаться, могу дать адреса извращенцев.

Команда после напутствия наставника отправилась в город. В честь окончания обучения все облачились в расшитые серебром синие парадные мундиры и, демонстрируя военную выправку и молодецкую удаль, ловили на себе восхищенные взгляды горожан. Вначале решено было прогуляться по Эйтилиэну, который в это время года напоминал цветущий сад. Эльфы бродили по улицам города, показывая Тали достопримечательности и развлекая занимательными историями из его жизни. Ильрохир не преувеличивал тогда, в Родгарде, когда говорил, что Эйтилиэн самый красивый город этого мира. И пусть девушка мало с чем могла сравнить столицу эльфийского королевства, она безоговорочно поверила принцу. Вряд ли в какой другой стране найдутся достаточно искусные зодчие, способные сотворить подобную красоту.

Под руководством друзей Тали знакомилась с Эйтилиэном. Эльфы же прощались с ним. Кто знает, вернутся ли они сюда.

Ближе к вечеру компания расположилась в небольшой уютной ресторации. Привыкшая к серьезной нагрузке, но уставшая от впечатлений, девушка с жадностью набросилась на еду и вино, которые заказали эльфы. Вкусы по части напитков у всех были разные, и каждый считал своим долгом познакомить гостью города с местной картой вин. К концу вечера в меню не осталось ни одного напитка, который бы Тали не попробовала. Настроение у нее было солнечным. Она испытывала легкость и блаженство, вызванные винными парами.

Неожиданно оказалось, что человеческие женщины, особенно не слишком трезвые, вызывают у мужчин-эльфов немалый интерес. Девушку то и дело приглашали на танец красивые незнакомцы. Один из них, обходительный юноша с пшеничными волосами и васильковыми глазами, подходил к их столику чаще других. После очередного танца он вывел Тали на улицу подышать свежим воздухом.

Тали полагала, что они просто постоят у дверей, а затем вернутся в общий зал, но эльф увлек ее в арку между домами. Там он прижал девушку к стене и принялся расстегивать пуговицы ее белоснежной рубашки, не слушая возражений. Тали хотела оттолкнуть навязчивого кавалера, но он перехватил ее запястья, поднял над ее головой, сжав их одной рукой, вторая рука тем временем очутилась под ее рубашкой. Ситуация показалась Тали забавной, и она собиралась было нокаутировать эльфа собственным лбом или ударом ноги в особо чувствительное место, дабы избавиться от проявлений ненужного внимания, когда заметила в проеме арки несколько силуэтов.

– Убери от нее свои лапы, урод! – раздался звонкий голос Хлои.

Эльфы дружно обступили незадачливого соблазнителя. Тот, оценив, что расстановка сил явно не в его пользу, отпустил свою жертву и стремительно ретировался. Тали насмешила поспешность, с которой несостоявшийся любовник покинул ее, и она расхохоталась, сползая по стене.

– Ребята, по-моему, она уже готова, – прокомментировал Тан состояние девушки.

– Я отведу ее, – сказал Вельд.

– Давай, – ответила Хлоя. – Мы еще посидим немного. Вельд, у меня в тумбочке средство от похмелья. Пятнадцать капель на кружку. Для эльфов. Ей десять, наверное. Хотя, знаешь, лучше дай пятнадцать.

– Мундир ее захватите. Она его в ресторации оставила.

Вельд вывел Тали из арки, потянув в сторону замка, но девушка вырвалась из его рук и закружила по дорожке, двигаясь к фонтану. Эльф бросился вдогонку.

– Тали, ты пьяна!

– Да, я пьяна, Вельд. Я пьяна! И это прекрасно! Какая чудная ночь! Посмотри, как сияют звезды! Ты видишь это? Мириады бриллиантов на черном бархате небес!

– А ты у нас романтик, оказывается.

– Да, я романтик!

– Нет никаких мириад, Тали. Это у тебя в глазах двоится. Тучи немного разошлись. Есть пара-тройка звезд, не более.

– Какой ты ску-у-учный, Вельд. Разве можно быть скучным в эту ночь? Когда жизнь так хороша, что хочется плакать.

– Тали, пойдем домой, – удрученно вздохнул эльф.

– Мой дом – целый мир! Весь этот мир, такой прекрасный и удивительный!

Девушка кружилась, повторяя причудливое па придворного танца. Эльф уловил момент, когда она споткнулась и уже собиралась встретиться лицом с мостовой, притянул к себе, не позволяя упасть.

– Вельд, поцелуй меня, – прошептала Тали, прижимаясь к нему. – Прошу тебя.

– Пожалуй, воздержусь, – ответил Вельд, подхватив ее и перекинув через плечо. – Всё. Праздник закончился. Домой, спать.

– Вельд, поставь меня на ноги! Вельд, меня тошнит!

Эльф выругался и вернул Тали в вертикальное положение.

– П-п-пцелуй меня, – потребовала заплетающимся языком девушка, цепляясь пальцами за его мундир.

– Тали, тебя вроде бы тошнит. А я не хочу, чтобы ты заблевала мой парадный мундир. Завтра построение все-таки. Возьми себя в руки, наконец!

Тали словно по команде развернулась и согнулась над мостовой в рвотном позыве. Эльф держал ее за талию, отводил волосы от лица. Потом повел к фонтану, где долго умывал. Тали плакала, жалась к нему, сетуя на то, как жестоки люди в целом и некоторые мужчины в частности. Вельд вытирал ее пьяные слезы, а когда убедился, что девушка больше не собирается делиться содержимым желудка, подхватил ее на руки и пошел по дороге, поднимавшейся в гору, на которой располагался замок Ильрохира и их казарма.

Вельд потел и слегка постанывал. Девушка, внешне такая гибкая и легкая, в его руках расслабилась настолько, что вдвоем удерживать равновесие было непросто. Да и Тали наотрез отказывалась менять позу.

– Тали, милая, открой глаза, – умолял Вельд. – Ну, пожалуйста, посмотри на меня.

– Вельд, твою мать! Ты что творишь?

Наставник подкрался бесшумно, поэтому его крик раздался у самого уха застигнутого врасплох эльфа, который ковырялся возле двери, одной рукой пытаясь открыть замок, другой – удерживая Тали. От неожиданности он выпустил тело. Оно шмякнулось на землю и что-то неразборчиво промычало.

– Поганцы! Ну не здесь же! Не в святая святых! Не в казарме! Неужели нельзя в городе потрахаться? Извращенцы!

– Амрольд, по-моему, ты тронулся на почве воздержания. Тебе везде непристойности мерещатся. Я, по-твоему, на некрофила похож? Посмотри, в каком она состоянии. Ты когда-нибудь замечал за мной бурное влечение к бесчувственным женщинам?

– Делать мне нечего, за тобой подсматривать! А с этой-то что?

– Пить не умеет. Вот что.

– М-да. Завтра построение. Ильрохир будет речь толкать, а у меня боец в коме. – Амрольд задумчиво тер подбородок. – Надо срочно что-то делать.

– У Хлои какая-то волшебная настойка есть. Отнеси Тали в кровать, а я поищу.

– Делать мне больше нечего. Ты не уследил, ты и неси.

– Я ее в гору пер! Руки до сих пор дрожат! Прояви сострадание, – взмолился Вельд.

Глава 2

Белоярское королевство

Приграничный замок д’Варро не понравился Брану с первого взгляда. Ему не нравилась неровная, местами выщербленная кладка крепостных стен, по которой они в бесплодных попытках захватить замок карабкались неделя за неделей. Не нравилось запустение, в котором он пребывал до захвата белоярской армией и продолжал находиться при новом хозяине. Но больше всего Брану не нравилось, что его брат, сильный, здравомыслящий человек, осел в этом убогом захолустном месте и разрушался вместе с ним.

Брата он нашел в кабинете барона. Взлохмаченный полуголый Дар спал на обшарпанном диване, которого при прежнем хозяине здесь не было. В помещении стоял тяжелый дух многодневного перегара. Бран поморщился и открыл форточку, впуская в комнату свежий морозный воздух. Обнаружил на полу пыльную, побитую молью портьеру, накрыл ею брата и отправился на поиски остальных обитателей замка.

На кухне мужчину встретил Михей, бывший денщик князя, в силу преклонных лет освобожденный от военной службы и живший в его имении на правах не то дворецкого, не то камердинера. Прознав о беде, случившейся с хозяином, он выхлопотал себе переезд в приграничный замок, чтобы присматривать за Даром.

– Ну, дядя Михей, рассказывай, что тут у вас происходит, – велел Бран.

– Ох, горюшко! – всплеснула руками кухарка. Но Михей грозно глянул на нее из-под седых бровей, мол, не тебя, баба, спрашивают, а посему в мужские разговоры не встревай.

– Чудит! Ох, чудит! – протянул старик.

– А конкретнее?

– Пьет, ой как пьет! Вину в вине, говорит, топлю. Эх, да кабы в вине, княжич, кабы в вине. Самогон же хлещет. Да еще девок портит.

– Где ж он их берет-то? – изумился Бран, не встретивший в замке ни одной женщины, не считая кухарки, которая в категорию девок не входила лет уже этак тридцать. Хотя, по меркам деда Михея, вполне могла считаться таковой. Вот только стал бы Дар «портить» кухарку? Мужчина отогнал навязчивый и не слишком приятный образ совокупления князя с грузной пожилой служанкой.

– Так знамо где. В деревне. Деревенские как прознали, что он за ночь золотом платит, сами кажный вечер под дверью крутятся.

– И что, он их в кабинете «портит»? – Бран вспомнил, где нашел брата, и у него в голове не укладывалось, как можно проделывать все сказанное под портретом Тали.

– Да не... У себя он их... Потом прогоняет и идет в кабинет, а там сидит до утра, пьет, плачет да прощения все у кого-то просит.

– Понятно...

– А недавно тут случай был... Пришла к нему под ночь девка одна, Манькой кличут. Пропащая. Клейма негде ставить. Но красивая, зараза. Глаза синие, волос черный, кудрявый. Он как заперся с ней, так до утра и не выпускал. А поутру она сюда, на кухню, заявилась, на стул уселась да как выдаст: «Кормите меня, вина подавайте. Князь мне предложение сделал, так что буду я скоро княгинею и над вами хозяйкой». Да только виданное ли дело на такой жениться-то? Ее ж три деревни перепахали.

Бран поперхнулся квасом и закашлялся.

– Неужели женился? – спросил он, с ужасом представляя себе невестку.

– Да разве мы бы позволили? Я как услыхал про это, к князю бросился. А он пьянехонек. Начал я его трясти. Еле добудился. А как добудился, бухнулся ему в ноги и говорю: что ты, батюшка-князь, с собою делаешь? Что удумал-то такое? Не губи свою молодость, не связывайся с девкой окаянной.

– А он?

– А он: что ты, говорит, дядька Михей, болтаешь? С какой такой девкой? Да есть, отвечаю, тут одна, Манькой звать. Сказывает, будто вы ей предложение делать изволили. А князь удивленно так посмотрел на меня. Сдурел, говорит, ты, Михей, что ли? Какое еще предложение? А потом как схватится за голову да запричитает: «Дурак, ой дурак». Умылся, оделся, причесался. Где, говорит, невеста моя, веди к ней.

– О боги! – простонал Бран.

– Привел я его, значит, сюда. А Манька как подскочит да давай к нему ластиться. Только он ее от себя отодвинул и говорит: прости меня, девица – это Манька-то девица?! – но обознался я. Очень, говорит, ты мне Талю мою напомнила, которую я люблю без памяти. Забудь все, что я сегодня ночью сказал, это, говорит, я через тебя с ней, с Талей моей, говорил. Не держи на меня зла, говорит, да прими это за усчерб. И кошель ей протягивает. Вот какой такой с нее усчерб, скажи мне, лорд Бран? Какой с нее усчерб, если она под любого мужика забесплатно ляжет? Со всеми солдатами перебывала. Я ж ее не первый день в замке видел.

– Ну а дальше-то что было?

– Да ничего. Манька не дура, быстро смекнула, что княгиней ей не стать, сцапала кошель да была такова. Я князю-то говорю: больно много денег дали. А он отвечает: деньги, мол, пыль, главное, человека через них не погубить. Или как-то по-другому сказал. Уж больно мудрено вышло, я не запомнил. А Таля моя, говорит, от денег отказалась. Она от всего отказалась: от богатств моих, говорит, от положения. Потому что любила меня. А я дураком был. Зато теперь, говорит, поумнел, да уж поздно.

– М-да... Дела... А ты молодец, дядя Михей. Неужели помешал бы Дару жениться?

– А как же! Связали бы да заперли. Дождались вас или старого князя, а вы, глядишь, и угомонили бы брата. Где ж это видано, чтобы князь на крестьянке женился?

– А если любовь?

– Так то другое дело! Да только какая с Маньки-то любовь?

– А в остальном как?

– Да что в остальном-то? Живем помаленьку... – протянул Михей. – Забрал бы ты, княжич, брата домой, да и меня вместе с ним. Боюсь, как бы он руки на себя не наложил. Третий месяц, считай, пьет и шатается по дому как неприкаянный.

В кухне появился Дар. Всклокоченный, неопрятно обросший кустистой бородой, с опухшим лицом и красными заплывшими глазами. Он стоял босой, кутаясь в потрепанную портьеру. Вид его вызывал отвращение и жалость одновременно. Он исподлобья оглядел челядь, кивнул брату и плюхнулся на свободный стул. Кухарка без разговоров поставила перед ним кружку рассола и щи.

– Приехал? – обратился он к брату, после того как опустошил кружку.

– Приехал, – покорно ответил Бран.

– Воспитывать будешь? Нравоучения читать? Меня здесь все воспитывают. Денщики, поварихи, конюхи. Словно я не князь, а батрак какой-то.

– Нет, Дар. Не буду. Я привез деньги и письма от отца и Кромака. Отец переживает за тебя.

– Ненавижу! Как я их всех ненавижу! – крикнул Дар, ударяя по столу кулаком. – Если бы не их затея с Эйлиной, Тали бы не отказалась от меня. И была бы сейчас жива. Жива! Ты понимаешь это?

– Понимаю, Дар, понимаю, – примирительно сказал Бран. – Поехали домой, в Родгард. Ты и там пить можешь не хуже, чем здесь. Поехали, пока дороги совсем не развезло.

Первую остановку эльфы сделали в Родгарде. Когда корабль занял предназначенное ему на причале место, команда, возглавляемая принцем, направилась в посольский дом. Большой особняк в Верхнем городе был отведен для проживания этилийских делегаций. Помпезный как снаружи, так и внутри, он оказался оборудован с комфортом. Группа разместилась в трех смежных комнатах, одну из которых предоставили женщинам. Тали не знала о причинах и сроках пребывания в столице Белояра. Ей категорически запретили выходить за пределы здания. Она уже несколько дней сидела взаперти, однако скучать, благодаря Амрольду, не приходилось. Наставник гонял подчиненных по фехтовальной зале бо́льшую часть суток, заставляя поддерживать форму.

Несмотря на то что комнату Тали делила с Хлоей, эльфийку видеть ей доводилось крайне редко. Та появлялась ненадолго, лишь для того, чтобы сменить наряд, и исчезала на сутки или больше. Дом Хлоя покидала при полном параде, сияя неземной красотой. Томная, загадочная, изысканно одетая женщина ничем не напоминала прежнего боевого товарища. Тали, глядя на метаморфозу, произошедшую с эльфийкой, сделала вывод: она никогда бы не подумала, не знай лично, что это воздушное, хрупкое и внешне беззащитное создание является одним из лучших этилийских бойцов.

Задача, поставленная перед Хлоей, на первый взгляд была проста. Что сложного в том, чтобы соблазнить человеческого мужчину, примитивного самца, готового все отдать за право обладать эльфийской женщиной хотя бы одну ночь? На поверку же все оказалось не так, как она себе представляла. За непродолжительный отрезок времени ее пребывания на приемах и балах, куда Хлоя сопровождала принца, ей в завуалированной или прямой форме не сделал непристойного предложения лишь один мужчина – ее объект. Спесивый лорд отказывался проявлять заинтересованность, игнорируя намеки. Стрелы ее обаяния раз за разом разбивались о стену пренебрежительной отчужденности. И это притом, что, по слухам, за минувший месяц он успел покрыть едва ли не всех придворных, и не только, дам Белоярского королевства.

Устав брать неприступную крепость, выслушав отповедь недовольного задержкой Ильрохира, она решила применить самое верное оружие из своего арсенала. Несколько капель специальных духов, нанесенных на тонкую кожу в нужных местах, и мужчина, оказавшийся достаточно близко, чтобы ощутить их аромат, сменил наконец ледяное равнодушие на проблеск интереса.

Ей удалось проникнуть в его дом, знакомство с которым пришлось начать со спальни. Хлоя искусно скрывала отвращение от грубых ласк, издавая страстные стоны, тогда как хотелось шипеть от боли, а еще больше – вырубить эгоистичного любовника одним точным ударом. Когда быстрая, по меркам любой нормальной женщины, прелюдия перешла к еще более короткому акту соития, после которого мужчина растянулся на простынях с таким видом, словно раздумывал, уместно ли выставить даму из дома прямо сейчас или же нужно сделать над собой усилие и потерпеть до утра, эльфийка поднесла ему бокал вина с подмешанным в него снотворным зельем.

Как только лорд уснул, Хлоя натянула платье на голое тело – дорогостоящее белье из тончайшего этилийского кружева было утеряно безвозвратно – и, с кошачьей грацией ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра, отворила дверь в кабинет хозяина дома, располагавшийся в смежной комнате. Она быстро огляделась, не упуская из виду ни одного предмета. Глаза задержались на большой картине в массивной раме. Эльфийка подошла ближе, поднесла светильник, чтобы разглядеть изображение получше. Рассмотрев портрет, послала в адрес Ильрохира затейливое ругательство. Затем направилась к столу и принялась перебирать лежащие на нем бумаги. Найдя нужные документы, внимательно изучила их, тщательно запоминая содержание. После вернулась в спальню. Шаря по карманам мужской одежды, в беспорядке раскиданной по комнате, она обнаружила миниатюру, списанную с портрета, висевшего в кабинете, и снова смачно выругалась.

Хлоя нашла все, что было нужно, и, оставив короткую записку, покинула дом. За поворотом ждал крытый экипаж, примчавший ее в посольство. Там она изложила на бумаге содержимое документов, обнаруженных в кабинете соблазненного лорда, и передала ее Ильрохиру с кратким отчетом о выполненном задании. Следующим утром эльфы покинули Родгард.

Князь Вельский стоял возле окна, погрузившись в ставшее для него привычным тупое оцепенение, больше подходившее крупному рогатому скоту, выпущенному для откорма на пастбище, чем государеву советнику. Со стороны, правда, казалось, что Дар в глубокой задумчивости созерцает распустившуюся на деревьях королевского парка листву.

Ему и раньше прощалось многое. Теперь же король всея Белояра лишь хмуро смотрел на своего подданного, подперев подбородок кулаком, и понимал, что тот охамел, причем сверх всякой меры, но ставить Дара на место было выше его королевских сил. Даже у видавшего виды монарха при взгляде на то, во что превратился старый друг, сжималось сердце. И все из-за какой-то девки. Будто в Родгарде баб мало. Как она его скрутила! А ведь на первый взгляд ничего особенного. Подумаешь, очередная смазливая мордашка.

Зря, ох зря он не позволил выкрасть зарвавшуюся баронесску. Знал бы, чем все обернется, лично запер бы девчонку в подвале, пока не одумается. Силой бы замуж выдал. Или он не король? Да и не понадобилось бы применять силу. Был у него неплохой компромат на нее. Напрасно он не использовал его, пока была такая возможность. А теперь что? Остается лишь скрипеть зубами, глядя на жалкое подобие того, на кого когда-то равнялось все белоярское воинство. И ведь не поможешь ничем.

– Дарушко, ты бы снизошел до своего сюзерена, что ли, – не выдержал демонстративного игнорирования Кромак.

Дар вздрогнул, осознав, что в королевском кабинете уже не один.

– Кромак? Извини, задумался, не слышал, как ты вошел.

– Ладно, можешь не извиняться. Я уже привык. Думу горькую думаешь? Не о том ли, как казну королевскую пополнить?

Дар, скривив рот в подобии улыбки, помотал головой.

– Так я и предполагал, – удрученно произнес король. – Что, так и будешь стоять столбом? Стаканы тащи и падай в кресло.

Дар, послушный королевской воле, водрузил на стол стаканы, пока монарх, встав на четвереньки перед камином, шарил руками в его глубоком темном чреве. Радостный возглас Кромака возвестил о том, что искомое найдено.

– Интересное место для хранения бесценной амброзии, – сыронизировал князь.

– А что делать? Королева обнаружила мой тайник, теперь регулярно проводит ревизии. Она, видишь ли, задалась целью подарить мне полноценного наследника, а какой-то гад внушил ей, что будущие родители должны вести здоровый образ жизни. Оба зачем-то. Она же у меня доверчивая. Причем всем верит. Теперь вот никакой услады измученной королевской душе. Ну не бред ли? Найду вредителя – лично в каземате замучаю. Чтобы другим неповадно было.

– Ради наследника можно и перетерпеть, – не выказал сочувствия князь. – В народе говорят, из-за таких услад наследники дурачками рождаются. Зачем нам еще один дурачок на троне?

– Ты говори, да не заговаривайся! Распустил я тебя. Воли много дал.

– Угу, разбаловал. Хочешь, извинюсь?

– Спасибо, обойдусь. Объясни мне, дурачку, когда ты начнешь Советы посещать?

– Что мне там делать? – лениво спросил князь. – Ты и без меня неплохо справляешься. Отец мой, опять же, от дел отходить не желает, поэтому пусть себе развлекается.

– Отец твой работает. Это ты у нас развлекаешься. Вот скажи мне, какого... ты моих фавориток приходуешь? Других баб тебе мало?

– Кромак, разгони ты своих шпионов к демоновой матери: они тебя дезинформируют. Это не я твоих фавориток приходую, а они меня. Роздыху не дают. Прихожу домой, а они уже в спальне караулят. Когда поодиночке, а когда и компанией. Что прикажешь делать? Гнать их в ночь холодную? Я же не подлец какой бездушный. Мне, между прочим, тоже несладко. Я, знаешь ли, не железный.

– Сейчас всплакну от жалости.

Движимый состраданием, король разлил по стаканам коллекционный коньяк.

– Что с эльфийкой? – поинтересовался Кромак, после того как со смаком осушил стакан.

– Все прошло по плану. Ильрохир не заметил подвоха, судя по тому, как быстро снялся с якоря.

– Это хорошо. И как она тебе? Понравилась?

– Баба как баба, – равнодушно пожал плечами Дар. – Наглая, глупая, жадная, возомнившая о себе бог весть что. Ничего нового. И что все с этими эльфийками так носятся, словно у них промеж ног алмазные прииски?

– М-да... Ну ладно. Будем считать, с поручением ты справился. Пострадал, так сказать, во благо короны. Пострадай еще немного.

– Новое задание? – равнодушно поинтересовался Дар, наблюдая за тем, как преломляется свет в гранях стакана, прежде чем отправить напиток в рот.

– Вроде того. Отправляйся-ка ты в Дирм в качестве посла. Грондфор продемонстрировал полную некомпетентность. Я вынужден его отозвать. Мне нужен толковый человек в империи. Да и ты развлечешься, развеешься. Даю пару недель, чтобы утрясти все дела в Родгарде.

– Это месть за фавориток? – недоуменно спросил Дар.

– Да пес с ними, с фаворитками! Говорю же, мне позарез нужен толковый человек в империи. Чувствую, что-то затевается там. Вот только понять пока не могу, что именно. Приедешь, разберешься на месте. Инструкции получишь перед отъездом. Да еще не раз увидеться успеем. Может, к тому времени пойму, что меня тревожит.

Глава 3

Хлоя безмятежно смотрела на волны, когда к ней со спины подошел Ильрохир и деликатно приобнял за плечи. Она вздрогнула, но не от неожиданности или страха. Просто с некоторых пор эльфийка переменила свое отношение к принцу. Зачем, спрашивается, она изводила себя тренировками, доказывая, что не уступает мужчинам в силе, выносливости и выучке, если основная ее задача – соблазнять тех, на кого укажет его рука? Да, он честно сообщил, какие задания придется выполнять, но она и подумать не могла, что роль дорогостоящей шлюхи станет для нее единственной.

– Хочу, чтобы ты сделала для меня кое-что.

– Я слушаю, Ильрохир, – покорно произнесла Хлоя.

Он не должен догадаться, что за внешней невозмутимостью скрывается с трудом подавляемая буря.

– Разозли ее. Спровоцируй. Мне нужно проверить, так ли она хороша, как говорит Амрольд.

– Чем я могу ее разозлить? – Эльфийка не поняла задачи. – Мы теперь живем мирно. Вроде как друзья. Да и делить нам нечего.

– Ты ошибаешься. Вам действительно есть что делить. Так уж вышло. По крайней мере, ты должна дать ей это понять. Заодно сама пар выпустишь.

«Все-таки заметил», – мелькнула у Хлои мысль. До нее начала доходить суть задачи.

– А если она не отреагирует, как ты рассчитываешь?

– Постарайся.

Хлоя послушно вышла на палубу, где отдыхала группа. Ильрохир занял место, с которого удобно было наблюдать за командой. Эльфийка неспешно приблизилась к мужчинам и сидевшей с ними Тали. Они расположились на досках палубы, кто поджав, кто скрестив ноги, а Келем травил очередную байку из бесконечной серии любовных побед над представительницами различных рас и королевств. Удачная тема. Подходящая. Хлоя дождалась, когда утихнет взрыв хохота, и приступила к выполнению задания.

– Был в моей практике занимательный случай. Произошел он, пока мы стояли в Белояре. На одном из балов мне представили местного князя, героя последней войны и прочая. Какой это был красавец! – Хлоя зажмурилась от притворного удовольствия. – Мне он показался весьма интересным. Очень выгодно выделялся из общей массы придворных ловеласов. Я решила проверить, так ли он хорош, как кажется на первый взгляд. И не прогадала. Редкий мужчина, я имею в виду людей, способен на такое. Невероятный любовник! Неутомимый! Страстный! Когда выполним задание, обязательно вернусь в Родгард и возобновлю знакомство. Но речь не об этом. В его спальне имелась одна занимательная деталь: портрет девушки с лютней. Интересная картина. Мне представилась возможность изучить ее с разных ракурсов. – На последней фразе эльфийка пошло хохотнула. – Девушка на портрете очень напоминает нашу Тали. Сходство поразительное. Видимо, Ева успела наследить не только в Этилии.

Рассказ не вышел ни смешным, ни поучительным. Эльфы растерянно и недоуменно смотрели на Хлою, не понимая, для чего она, ревностно хранившая в секрете детали своих операций, завела подобный разговор. И только глаза Тали выдавали, что поведанная история задела не зажившую до сих пор душевную рану. Никто не понял, с чего вдруг обычно спокойная девушка вскочила с перекошенным от злобы лицом и кинулась на эльфийку.

– Сука! – отрывисто бросила она, метя кулаком в лицо сопернице.

Хлоя легко увернулась от удара. Резким, едва уловимым движением выбросила вперед руку. Замах ушел в пустоту. За ним последовала подсечка и пойманный ребрами пинок. Чего доброго, эта девчонка уделает ее на глазах у принца и всей группы! Эльфийка встряхнулась и бросилась в атаку. Их хотели растащить, но, повинуясь окрику Ильрохира, мужчины расступились, позволяя женщинам самостоятельно урегулировать разногласия. Они метались по палубе смазанными тенями, замедляясь ненадолго в те моменты, когда та или иная начинала брать верх. Случалось, что какое-то из тел отлетало к бортику, после чего выбывшая ненадолго из круга поднималась, и бой возобновлялся с прежней яростью. Это продолжалось довольно долго. Амрольд с тревогой смотрел на принца и, едва дождавшись слабого кивка, первым бросился разнимать противников.

Их развели по разным углам. Эльфийка успокоилась сразу, приняв привычный невозмутимый вид, а Тали вырывалась из крепкого захвата нескольких рук, выплевывая в адрес Хлои угрозы и проклятия вместе с кровью, сочившейся из разбитых губ и сломанного носа.

На шум появился Феандир. Принц указал ему на Хлою, и через несколько минут от синяков, ссадин и порезов на ее лице и теле не осталось и следа. Словно она не принимала участия в драке. Оставив эльфийку, маг подошел к Тали.

– Только нос ей вправь, – распорядился Ильрохир. – Остальное не трогай. И никакой магии, даже обезболивающей.

– А-а-а!

Короткий вскрик сопровождался неприятным хрустом. После чего маг вручил девушке наколдованный кусок льда. Тали приложила его к переносице, сплевывая кровь.

Выглядела она довольно живописно. Под правым глазом наливался синяк, кожа на щеках была покрыта ссадинами, губы разбиты, на лбу набухала шишка. Она с ненавистью глянула на эльфийку и удивилась, встретив в ее глазах лишь сочувствие и сожаление. Маг помог Тали подняться и повел в каюту, чтобы обработать порезы, осмотреть повреждения и при необходимости наложить бандаж на ребра.

– И для чего был весь этот спектакль? – обратился Амрольд к принцу.

– Через два дня мы прибываем в Дирм. Мне нужно, чтобы у Тали был потрепанный вид. Я мог бы поручить тебе или кому-нибудь из команды связать и избить ее. Но, согласись, мой способ увлекательней.

После слов принца Хлоя встала и, не поднимая глаз, направилась к каюте, где уже находились Феандир и Тали. Им предстояли долгие объяснения. И еще эльфийка терпеть не могла просить прощения, тем более за то, в чем не была виновата. Но оклик принца заставил ее замереть на месте.

– Хлоя, останься!

– Ильрохир, я должна поговорить с ней, объяснить, что произошло! – почти умоляя, сказала эльфийка.

– Это лишнее. Девушку переведут в отдельную каюту. До приезда в Дирм никто без моего ведома не должен входить к ней. Надеюсь, это всем понятно?

После ухода мага Тали забралась на кровать и съежилась, уперев лоб в колени. Тело ломило, по животу разливались волны тупой боли, дышать было трудно из-за наложенной на ребра тугой повязки. Ильрохир запретил магические манипуляции, и Феандир напоил ее простой обезболивающей настойкой. Требовалось время, чтобы она подействовала. Но физическая боль не тревожила Тали. За время, проведенное в тренировочном лагере, она настолько привыкла к ней, что воспринимала как неотъемлемую часть своего существования.

Другая боль терзала гораздо сильнее, и заглушить ее никакая настойка была не в силах. Голова Тали разрывалась от горьких мыслей. Отчаяние поглотило целиком. Он забыл! Забыл ее! Так быстро нашел утешение в чужих объятьях! Но почему именно Хлоя? Конечно, она красавица, не чета ей, Тали. Разве можно устоять перед такой, тем более когда она сама предлагает себя. Перед глазами словно наяву стояли картины того, как Дар берет эльфийку, а та извивается под ним, на нем и стонет, кричит от наслаждения.

На смену глухому отчаянью вернулась отупляющая ярость. Ярость спасала от боли. Девушку накрыло новой волной безумия. Зачем их растащили? Почему не позволили довести начатое до конца? Тали представляла, как ее кулак раз за разом с нечеловеческой силой бьет в нежное лицо эльфийки, круша хрупкие кости, уродуя, убивая. Она впилась зубами в собственное колено и завыла. Ревность терзала ее, подобно голодному дикому зверю, оставляя глубокие, сочащиеся гноем и ядом раны в душе.

В каюту кто-то вошел, но она не могла различить, кто именно. Перед глазами плыло от лютой злобы. Она не видела, как отшатнулись под ее взглядом Амрольд и Вельд.

– Ого! – удивленно выдохнул последний. – Что такого Хлоя сделала? Амрольд, я не понимаю.

Услышав ненавистное имя, девушка подскочила и рванула в сторону выхода, но ее перехватили и кинули обратно на кровать.

– Демоны! Вельд, держи крепче! Брыкается! Сильная стала. Выучил на свою голову.

Мужчины с трудом удерживали Тали. Амрольд нацепил на вырывающуюся девушку кандалы. Щелкнул замком ошейника.

– Отпускай!

Почувствовав свободу, Тали кинулась на свет дверного проема, но потеряла равновесие и, путаясь в цепях, рухнула на пол. Звон металла сопровождался отборным матом.

– Даже не предполагал, что она такие слова знает. Твоя работа, Амрольд.

– Вельд, умолкни и тащи сюда Феандира! – сквозь зубы рыкнул наставник.

Одной рукой Амрольд прижимал Тали к полу, другой держал цепь наручников, пока она пыталась засветить ему кулаком. Когда в ход пошли ноги, мужчина попросту навалился на нее, вжимая собственным телом в доски пола, подскакивая от яростных рывков.

– Феандир! – Амрольд еще никогда не был так рад видеть мага. – Сделай с ней что-нибудь, пока она меня не покалечила! Вельд, твою мать! Помогай!

Два эльфа скрутили Тали, а Феандир, с трудом разжав сведенные челюсти, влил ей в рот содержимое небольшого пузырька. Девушка постепенно затихала, расслабляясь, лицо становилось безмятежным. Мужчины, тяжело дыша, откатились от нее. Амрольд стонал, потирая живот, и делился своими соображениями по поводу того, что думает об экспериментах этилийского принца.

– Амрольд, объясни, с чего она так взбесилась? – поинтересовался Вельд, после того как восстановил дыхание.

– Вельд, ты идиот? Любит она его!

– Кого? – не понял Вельд.

– Того мужика, которого Хлоя трахнула по поручению Ильрохира.

– М-да... Ситуация...

Амрольд поднялся, подошел к Тали и взял ее на руки.

– Я в состоянии передвигаться самостоятельно! – слабо возмутилась она, с трудом ворочая языком.

– Тали, пожалуйста, заткнись и не дергайся. Ты меня чуть не угробила. Можешь гордиться собой.

Ее поместили в трюме, в маленькой каморке без иллюминатора, где единственным источником света была слабая полоска под дверью. Постелью служил тюфяк, брошенный на пол. Металл натирал запястья, лодыжки и нежную кожу шеи. Тело практически не слушалось. Мыслей не было, кроме одной: «Сдохни, сдохни, тварь», адресованной Хлое. С этой мыслью она и заснула.

Тали не знала, сколько времени провела взаперти. Точно не меньше суток, а то и больше. Ей не приносили ни воды, ни пищи. Она слышала, что за дверью кто-то постоянно дежурит, но на ее попытки завести разговор не реагировали. Тали хотелось выломать дверь или вскрыть замок, благо ее этому учили, однако, подумав немного, она пришла к выводу, что ни к чему хорошему такой поступок не приведет. Возможно, ее наказали за развязанную драку, так как она не прошла очередной проверки наставника или принца. Возможно, ее нахождение в этой затхлой конуре тоже было частью какой-то проверки. Кто знает, что там у них на уме. Но рано или поздно это закончится. Хотели бы убить – убили бы раньше.

Тали успокоилась. Успокоилась и смирилась с мыслью, что Дар не любит ее. В конце концов, это она отвергла его, и он вовсе не обязан помнить ее, а уж хранить ей верность – и подавно. Дар и раньше-то верностью не отличался. Чего стоила помолвка с Эйлиной, когда он до свадьбы не смог дотерпеть, не изведав ее ласк. А она, Тали, дура, прав Амрольд. Дура и курица. Сорвалась, как баба деревенская. Хлою чуть не покалечила. А, главное, за что? Не силой же она его в кровать затащила. Девушке стало стыдно.

Ее размышления прервал наставник, появившийся в карцере на исходе второго дня. По его распоряжению девушку избавили от кандалов, после чего велели идти в каюту. Там ее ждали широкая бадья с горячей водой и Хлоя, с которой она делила каюту.

– Извини, – угрюмо бросила Тали.

– Нет, Тали. Не надо. Это я должна извиняться. Давай помогу тебе.

Девушка лишь пожала плечами. Эльфийка помогла избавиться от одежды, размотала бинты. Тали забралась в воду, откинула голову на деревянный край бадьи и закрыла глаза. Хлоя мылила ее волосы, мягко массируя голову пальцами. Думать ни о чем не хотелось. За последние два дня надумано было достаточно.

– Тали, все происходило не так. Я сделала это по поручению Ильрохира.

– Ты про ту занимательную историю или про ночь с Даром?

– И то и другое.

– Хлоя, это уже неважно.

Когда Тали вылезла из импровизированной ванны, ее ждал сюрприз.

– Это моя новая форма?

Она с изумлением вертела в руках длинную, местами продранную и не слишком чистую холщовую рубаху.

– Распоряжение Ильрохира.

– Понятно, – ответила Тали, хотя ей было совершенно непонятно, для чего нужно облачаться в лохмотья. Но Ильрохиру виднее. Постичь суть его игр она даже не пыталась. – Принц у нас ба-а-а-альшой оригинал.

Девушка оделась и подошла к зеркалу. Вид у нее был убогий и даже жалкий. Грязного цвета рубаха мешком висела на поджаром теле, едва прикрывая колени и создавая эффект болезненного измождения. Избитое лицо, расцвеченная синяками белая кожа плеч и предплечий, кровоподтеки от тяжелых кандалов на запястьях и лодыжках, след от ошейника на тонкой шее превратили Тали в колодницу.

Любование собой прервал появившийся в каюте Ильрохир. Хлоя, повинуясь взмаху его руки, вышла, и принц с Тали остались вдвоем.

– Хорошо выглядишь, – отметил эльф, отчего брови Тали поползли вверх. – Именно так, как нужно, – пояснил он.

– Ну ладно. Спасибо... Наверное... – Как еще можно отреагировать на подобный комплимент, она не представляла. – А кормить меня больше не будут, да?

– Потерпи немного. Мы прибыли в Дирм. Сегодня ты вступаешь в игру. Я отвезу тебя императору Арвису. Сделаю ему подарок, так сказать. Как говорил один мудрец, если желаешь заслужить благоволение к себе государя, поднеси ему в дар дорогого коня. Дорогой конь – вещь, безусловно, хорошая, но женщина стоит дешевле, а посему не так обременяет дарителя. Поэтому в роли дорогого коня придется выступить тебе. Что до твоей небогатой сбруи и слегка потрепанного вида, так это маленькая декорация большого спектакля. Арвис должен проникнуться к тебе симпатией. А что сильнее вызывает симпатию, чем стремление вырвать беззащитную жертву из лап мучителей?

«Конченых палачей», – поправила про себя девушка.

– Его маги подтвердят, что с тобой не слишком любезно обращались. Это, скажем так, часть твоей легенды. Слушай внимательно и запоминай.

Ильрохир детально изложил, в чем будет заключаться роль девушки.

– А по-другому нельзя? Я себе месть несколько иначе представляла.

– Напомню условия нашего соглашения. Я помогаю тебе убить Арвиса, ты выполняешь мои указания. Любые. До тех пор, пока я не сочту договор исполненным. Так, кажется?

Тали покорно кивнула, а затем резко вскинула голову, с вызовом глядя на принца.

– Но я ненавижу его, Ильрохир! Не представляю, как я смогу проделать все то, о чем ты говоришь!

– Ты женщина. Мне ли учить тебя притворяться. И, к слову, раньше у тебя неплохо получалось. Ты чуть не провела меня когда-то.

– Но почему именно так? Почему не кинжалом, не стрелой, не ядом, наконец?

– Его смерть должна выглядеть естественно. Желательно, чтобы при этом присутствовали свидетели. И чтобы это ни в коем случае не указывало на тебя и Этилию. Понятно?

Кардийская империя. Дирм

На Тали снова нацепили кандалы и ошейник. Ильрохир в сопровождении Амрольда, Вельда и Тана направился в резиденцию императора. В карете девушку усадили рядом с принцем. Тот еще раз пристально посмотрел на нее, взлохматил ей волосы, а затем наотмашь ударил ладонью по лицу. От неожиданности она сдавленно пискнула, прикладывая руку к горящей щеке, и пропустила вторую хлесткую и тяжелую оплеуху. Тали отлетела в угол кареты и вжалась в него, усилием воли подавляя желание ответить ударом на удар. Роль покорной жертвы давалась с трудом.

– Так надо, прости, – будничным тоном произнес Ильрохир, и в его голосе не было ни капли раскаяния. Казалось, ситуация забавляет его.

Затем принц достал из кармана маленький флакон, плеснул несколько капель на пальцы, вплотную придвинулся к Тали и полез в вырез ее рубахи. Когда чужая ладонь нагло, по-хозяйски прошлась по ее груди, девушка дернулась и протестующе зашипела, перехватывая запястье.

– Это специальные духи, – пояснил принц, убирая руку. – Пара капель, и Арвис не сможет устоять перед тобой. Мы должны действовать наверняка. Мне не хочется, чтобы ты пострадала. Кхм... Пожалуй, мне стоит отодвинуться. Не принимай на свой счет, но этот запах начинает будоражить воображение.

«Придурок!» – подумала девушка, заливаясь румянцем. Ее щеки от затрещин и смущения горели так, что, казалось, светились в полумраке кареты. Видимо, духи и вправду обладали каким-то особым действием. Тали не чувствовала постороннего запаха, кроме одного, который исходил от собственной несвежей рубахи, но заметила, как мужчины отводят глаза, стараясь не демонстрировать неожиданно возникшего интереса к собрату по оружию.

«Боги! Когда же мы приедем, наконец?!» Ей не нравилось то, как судорожно сжимал пальцы Амрольд, как подчеркнуто внимательно смотрел в окно Тан, как бросал быстрые горячие взгляды из-под косой челки, скрывающей шрам на лице, Вельд. Принца и вовсе видеть не хотелось. Ей ни разу в жизни не приходилось испытывать подобного смущения. Она опустила голову и мучительно покраснела. «Стадо похотливых козлов!»

Они ехали в гнетущей тишине.

Карета остановилась. Раздался слаженный выдох облегчения. Похоже, не для нее одной эта поездка обратилась пыткой. Принц взял девушку за руку.

– Тали, послушай меня. Ты должна действовать аккуратно. Постарайся не провоцировать Арвиса. Он тяжелый человек, а ты будешь находиться в его полной власти. Не перечь ему. Я хочу, чтобы ты выжила и вернулась. Ты поняла меня? – Он дождался кивка и продолжил: – Связь будем держать через моего человека. Узнаешь его по броши в виде лилии. Такой же, что я когда-то дарил тебе. Через него будешь получать инструкции и передавать всю необходимую информацию. Шифр ты помнишь. Что ж, удачи, мой обворожительный агент. – Принц поцеловал ей руку и вышел из кареты.

На этом нежности закончились. Девушку швырнули на улицу, и она проехалась по щебню, сдирая в кровь ладони и колени. Затем, не давая прийти в себя, Амрольд натянул цепь, что соединяла ошейник с кандалами, принуждая подняться на ноги.

– Скотина! – не удержалась Тали.

– Молодец, – шепотом похвалил наставник. – Продолжай в том же духе, и я буду спокоен за тебя.

«Ур-р-роды! Какие же вы все уроды! А я дура!» Теперь ей казалось, что идея отомстить императору за смерть приемного отца не такая уж здравая. По крайней мере, с помощью этих двинутых на всю голову эльфов.

Ильрохира встречали императорские гвардейцы. В их сопровождении группа направилась во дворец. Тали, когда-то мечтавшая попасть в Дирм и оказаться при дворе, даже не могла толком осмотреться: все ее внимание было занято тем, чтобы не упасть, запутавшись в цепях, оплетавших руки и ноги. Гвардейцы с недоумением переглядывались, наблюдая, как один из эльфов, тащивших ободранную, жалкую и явно не представляющую никакой опасности девушку, награждает ее пинками и затрещинами. В конце концов один из них не выдержал:

– Ваше высочество, может, имеет смысл передать вашу пленницу под нашу охрану?

Немолодой офицер, как и большинство жителей империи, не страдал любовью к эльфам, считая их законченными выродками, по недосмотру богов топчущими эту землю. Однако по долгу службы ему приходилось скрывать свое отношение к старшему народу. Все-таки эльфы победили в последней войне, и империя вынуждена считаться с ними. Но, глядя на то, как какой-то заносчивый тощий ушастый ублюдок обращается с представителем людской расы, мужчина вскипал от негодования.

– Не стоит беспокоиться, уважаемый, – высокомерно ответил принц. Еще бы, объясняться с каким-то человеком! – Это мой личный подарок его императорскому величеству. Он оценит его по достоинству. И этот подарок не должен потеряться по дороге. Амрольд, умерь свой пыл! – обратился он к подчиненному. – Твое рвение начинает раздражать не только меня.

Наконец, долгая череда коридоров закончилась, и девушку втащили в приемную императора. Она стояла позади эльфов, удерживаемая наставником, и ждала своего выхода. Пока принц и император обменивались традиционными формулами вежливости, Тали изучала своего единственного врага. Он был далеко не молод. Старше отца. Темные волосы заметно разбавляла седина. Лицо и фигура выдавали человека, привыкшего потакать собственным слабостям. Заметное брюшко и обрюзгшее лоснящееся лицо с высокомерным и порочным выражением свидетельствовали о том, что малейшие его прихоти незамедлительно исполнялись.

Глядя на императора, Тали поверила рассказам Феандира об этом человеке. Эльфийский маг без труда прочитал его. Ему не требовалось вторгаться в сознание императора, да это оказалось и попросту невозможным: у Арвиса имелся собственный штат магов, которые недаром ели свой хлеб. Феандиру достаточно было посмотреть на него, считать ауру, чтобы понять, что за человек перед ним. Благодаря его выводам эльфийский принц выбрал наиболее выгодный вариант внедрения своего агента в ближайший круг императора. Безусловно, слабая, дрожащая, напуганная жертва, целиком и полностью зависящая от его воли, принадлежащая ему душой и телом, к тому же молодая и привлекательная, – лучший способ завоевать его доверие. Она справится со своей ролью. Чего бы ей это ни стоило.

– Ваше императорское величество, позвольте от лица Этилийского королевства преподнести вам дар. В знак глубокого уважения и в надежде на укрепление дружбы между нашими народами.

Вот и настал черед Тали. Ее, сопротивляющуюся, брыкающуюся, плачущую, швырнули в ноги Арвису. Она бросила злобный взгляд на обидчиков и полный отчаяния и мольбы – на него, своего императора.

– Кто это? – недоуменно спросил Арвис.

– Дочь врага империи. Талиэн Валерия д’Варро, – пояснил Ильрохир.

– Баронесса д’Варро? Этого не может быть! По моим данным, она погибла!

– Ваши данные неверны. Мне удалось выбить признание из девчонки. Это действительно дочь барона д’Варро.

– Но как она оказалась у вас?

– Проявила неосторожность, скрываясь от правосудия. Попала на территорию Этилии. Ее быстро обнаружили и раскрыли. Она не особо осторожничала, когда пересекала границу. Сказывается отсутствие опыта в подобных делах.

Император с интересом рассматривал распластанную возле его ног девушку. Наклонился, протянул руку, взял за подбородок, задумчиво провел ладонью по мокрой щеке. Тали видела, как помутнели и замаслились его глаза. Девушка мысленно пожелала Ильрохиру быть оттраханным демонами в самых затейливых позах, гарантирующих максимальное удовлетворение. Демонам, не принцу.

– Милое дитя, не бойся своего императора. Я не причиню тебе зла, – совсем иначе интерпретировал выражение ее лица Арвис.

– Принц Ильрохир, я ценю вашу заботу об интересах империи, – обратился он к эльфу. – Но мы не воюем с детьми. Барон д’Варро предал родину и был наказан за это. На его дочь наш гнев не распространяется. Она лишена дворянского титула и прав наследования, не более. Вы слишком сурово обошлись с нашей подданной.

– Простите, ваше императорское величество. Я лишь стремился доказать лояльность моего государства к Кардийской империи.

– Понимаю, принц. В такое непростое время любое проявление дружбы особенно ценно. Я благодарен вам за то, что вы вернули дитя империи домой.

Император распорядился разместить Тали в гостевых покоях, а заодно велел направить к ней придворного мага для устранения с лица и тела печальных последствий пребывания в плену у эльфов. Предоставленные в распоряжение Тали комнаты оказались роскошны. Она бы послонялась по ним, восторгаясь, но образ забитой жертвы загонял в определенные рамки. Ее помыли, переодели, а затем передали в руки придворного мага.

Меланхоличный мужчина преклонных лет несколько минут водил по лицу и телу Тали руками, смывая гематомы и ссадины. Ушла саднящая боль от кулаков Хлои, кандалов и ошейника, стерших до крови кожу. Девушка с облегчением вздохнула. Так хорошо она себя не чувствовала уже очень давно. Вот только проклятый голод мучил ее. Она не ела около двух дней, и здоровый, привыкший к серьезным физическим нагрузкам и полноценному питанию организм реагировал угрожающим утробным урчанием.

В какой-то момент Тали ощутила, как в ее сознание проникает чужая воля. Она была готова к такой проверке. Расслабилась, раскрылась, демонстрируя то, что следовало. Пытка ментального воздействия Феандиром, чувство унижения, испытанное в начале обучения, физическая боль от ударов, полученных при тренировках и в драке с Хлоей, и кое-что иное, чего девушке, к счастью, не доводилось испытывать, но что делало ее в глазах императорского мага наиболее уязвимой и достойной сострадания. Феандир готовил Тали к подобному, учил подменять истинные воспоминания ложными, вплетая толику правды в тонкую паутину лжи. Читающий ее сознание видел лишь всепоглощающий ужас, боль от перенесенных пыток, ненависть к эльфам, отвращение к ним и себе, полную безысходность от осознания собственной участи и банальный голод здорового человека, которого не кормили уже несколько дней. Кажется, даже его проняло.

– Не переживайте, баронесса, – постарался утешить девушку маг, – теперь вы в полной безопасности. Вам больше ничего не угрожает. Вот, выпейте, это позволит успокоиться. Я велю подать ужин.

Девушка кивнула с выражением глубочайшей благодарности на лице. Она зверски хотела есть.

– Что скажешь? – полюбопытствовал император.

– Девочка не представляет опасности, – ответил придворный маг. – Ее сознание как на ладони. Удивляюсь, как она пережила все, что ей довелось испытать. С ней жестоко обращались длительное время. Пытали, избивали, насиловали. Сейчас же она переживает за свою судьбу. Боится эшафота. В общем, ведет себя как затравленный зверек.

– Пожалуй, мне следует навестить ее. Успокоить... – Император задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Утешить.

– Не сегодня, ваше величество. Дайте девочке прийти в себя. Да и настойка моя, вероятно, подействовала. Скорее всего, она уже спит.

От мага не укрылся лихорадочный блеск в глазах императора. И ему действительно было жаль девушку.

– А следы?

– Какие следы? – не понял маг.

– Следы на ее теле. От пыток.

– О! Они были впечатляющими, ваше величество. Такое количество шрамов, ссадин и кровоподтеков на одном теле я встречал только у подследственных тайной канцелярии. Эльфы с ней не церемонились, это уж точно. Но вам не стоит беспокоиться. Я все убрал.

Магу показалось или он и правда уловил разочарование во взгляде императора? Наверное, показалось. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

Как Тали и предполагала, император появился в ее покоях следующим вечером. Стол сервировали для двоих, так что Арвис стал единственным гостем пленницы. Когда ужин подходил к концу и прислуживавшие за столом, повинуясь жесту императора, удалились, он накрыл ее пальцы своей ладонью.

– Милая девочка, я знаю, что тебе пришлось пережить, и, поверь, сожалею об этом. Будь на то моя воля, все сложилось бы иначе.

– Ах, ваше величество, – грустно вздохнула Тали.

– Называй меня Арвис, дитя.

– Ваше величество... Арвис... Не знаю, как благодарить вас за вашу доброту. Прошу, поверьте, я не знала, что отец предал вас. Я осуждаю его поступок. Не понимаю, как он мог поступить так с вами, с родиной.

– И это правильно, милая.

– Я не хотела покидать империю. Но появились те люди, с оружием. Я сильно испугалась. Я думала, они убьют меня, а мне так хотелось жить! И я убежала.

Одинокая слеза, выдавленная с огромным усилием, оставила мокрую дорожку на коже. Император протянул руку, провел пальцами по дрожащей щеке.

– Понимаю тебя, девочка. Понимаю. И не осуждаю.

– Я не предавала родину! Я даже помыслить об этом не могла!

– Ну что ты, конечно нет. – Тяжелые руки легли на плечи. – Тебе было больно? Страшно? Там, у этих остроухих ублюдков? Они мучили тебя?

– Да, – выдохнула она, и новая слеза покатилась по щеке.

– Я помогу тебе забыть. Поверь, не все мужчины жестоки, – прошептал император, стиснул ее в руках и привлек к себе.

Глава 4

Это оказалось несложно. Все, что от нее требовалось, – быть в меру забитой, в меру туповатой и очень, очень благодарной. Благодарность надлежало выказывать несколько раз на дню. Затем пыл Арвиса поостыл, и жизнь стала более-менее выносимой.

Вопреки опасениям эльфийского принца, император проявлял заботу о новой игрушке. Тали стала его официальной фавориткой. Но не может же фавориткой императора быть безродная девица. Взамен отнятого титула ей даровали другой, более весомый. Неожиданно для себя она стала графиней. И вот насмешка богов – графиней д’Оррет. Земли бывшего жениха не достались его дальним родственникам, чем-то не угодившим монарху. Они перешли в государственную казну, и теперь император распорядился ими по своему усмотрению.

Тали была мила и любезна. Со всеми. С императрицей Хлодвигой, ненавидевшей мужа и неожиданно для себя самой проникшейся симпатией к очаровательной безответной девочке, так много пережившей, а теперь страдающей от назойливого внимания постылого супруга. С Лервисом, старшим сыном Арвиса, мнившим себя будущим императором, хотя у Ильрохира имелось другое мнение на сей счет. Видимо, принц рассчитывал вместе с короной унаследовать и отцовскую любовницу, а посему не упускал возможности потискать ее в темных коридорах. С Верденом, младшим сыном императора, нелюдимым подростком, решившим, что они лучшие друзья. Просто мальчишке не хватало тепла и участия, так как все внимание было сосредоточено на старшем брате. С придворными, искавшими ее благосклонности, дабы иметь возможность влиять на Арвиса, которые, однако, убедившись в непроходимой, анекдотичной глупости новой фаворитки, наконец отстали от нее.

Милая Тали была везде. Она все слышала, все подмечала. Обрывки фраз, сказанные в запале, выражения лиц и жесты сановников. Она знала, кто входит в оппозицию, что движет этими людьми, их темные стороны и пороки, на которых при необходимости можно сыграть. Словно невидимка, девушка проникала сквозь запертые двери, отыскивала надежно укрытые сейфы с тайной перепиской и секретными документами. Подробные отчеты уходили этилийскому принцу в виде списков покупок, кружевных и атласных лент, перетянутых причудливыми узелками, букетов цветов, что в избытке росли в парках и оранжерее, мелких бусинок и придорожных камней. Агентом Ильрохира оказалась камеристка Тали.

В один прекрасный день камеристка удивила неожиданным известием.

– Леди д’Оррет, мой старинный друг по секрету сообщил, что в город приезжает новый посол из Белояра, – сказала служанка, накручивая на раскаленные щипцы прядь и без того кудрявых волос императорской фаворитки. – Вы с ним знакомы. Это князь Вельский. – От такой новости Тали вздрогнула, что не осталось незамеченным. – Моему другу известно о некоторых разногласиях, которые вы не успели урегулировать с князем, и он просит вас приложить все усилия к тому, чтобы эти разногласия никак не отразились на вашей судьбе. Он переживает за вас.

– Я поняла, Брита. Передай своему другу, он напрасно беспокоится. Князь хорошо воспитан и не станет докучать мне. Это все?

– Нет. Мой друг интересуется, не возрастут ли налоги на железную руду. Он планирует продать новую партию оружия и хочет знать, стоит ли сейчас увеличивать цену на него.

Намек на то, что, если Дар представляет опасность, его уберут.

– Брита, передай своему другу: цены повышать не имеет смысла. Это лишь вызовет недовольство покупателей, не более.

«Я все сделаю сама. Я справлюсь, Ильрохир, параноик остроухий!»

– Хорошо, леди д’Оррет. Я передам.

Несколько вечеров Тали провела в засаде у посольского дома белоярцев, одетая как мальчишка-простолюдин. Она следила за зданием, всматриваясь в окна, ожидая увидеть знакомый силуэт. Она выяснила, в какое время Дар обычно возвращается и, решившись, наконец, вскарабкалась по стене до нужного окна. Стояла жара, поэтому створки оказались распахнуты настежь. Перебравшись через подоконник, она осмотрелась и поняла, что попала туда, куда нужно. Девушка расположилась в спальне и стала ждать возвращения Дара.

Им следует поговорить. Он человек чести, значит, поймет ее. Он знал ее отца, знал, как тот относился к ней. Право на месть – святое. Он не должен вставать у нее на пути. После всего, что было между ними. Она убедит его подыграть. Дар не откажет. Ей хотелось так думать. В конце концов, ему это ничего не стоит. Всего лишь сделать вид, что они едва знакомы. Тали понимала: место в его сердце почти наверняка занято другой. Той же Хлоей, к примеру. Но они не враги, и у них нет общих интересов в Дирме. Дар не станет мешать ей. А она просто посмотрит еще раз на его лицо, в его глаза. Услышит голос, от которого мурашки по телу. А потом уйдет. Уйдет, чтобы осуществить задуманное. Чтобы никогда больше не встречаться с ним. И может быть, когда-нибудь потом, много лет спустя, ей удастся наконец забыть его.

Тали услышала, как лязгнул замок входной двери и раздались шаги. Повинуясь этому сигналу, она чиркнула спичкой и зажгла свечу. У него хорошая реакция. Не хватало еще, чтобы в темноте ее приняли за врага.

Дар вошел в гостиную, повесил мундир на спинку стула, затем без сил опустился на него. Он мог сидеть так часами, пока не перевалит за полночь и усталость не возьмет свое, послав сон. Какое-то тревожное чувство, вызывавшее зуд в затылке, заставило бросить взгляд в сторону спальни. Дверь оказалась прикрыта, но из-под нее пробивалась полоска света. Кто-то был здесь. Пришел до него. Он вытянул меч из ножен и направился туда, где находился посторонний, посмевший проникнуть в его покои без позволения. Пинком раскрыв дверь, Дар ворвался внутрь, занес оружие, готовясь отразить нападение. В кресле у окна в мерцающем пламени свечи он увидел образ той, что была его болью, его мукой, его совестью. Руки медленно опустились, меч выскользнул из них.

Дар замер, глядя на девушку, не веря собственным глазам. А потом обхватил голову руками, промычав что-то бессвязное. Он сошел с ума. Попросту свихнулся. Как иначе он мог видеть ее перед собой? Но Дар был рад этому безумию. Счастлив, потому что только благодаря своему помешательству мог теперь видеть ее наяву. Словно она не умерла, словно по-прежнему ходила по земле. А может, это долгожданная смерть пришла за ним? И милостивые боги отправили Тали, чтобы она встретила его у темного холодного порога? Он был рад смерти. Он ждал ее, призывал, веря, зная, что там они снова будут вместе.

Дар провел ладонями по лицу, почувствовал на них влагу. С немым отупением посмотрел сначала на собственные пальцы, затем на Тали. Сделал шаг в ее сторону, но остановился, опасаясь, что видение растворится в воздухе от резких движений. Девушка всхлипнула и кинулась к нему, прижалась своим дрожащим телом к его окаменевшему, запустила руки в его волосы, потянула мужчину на себя, заставляя наклониться, осыпала лицо легкими быстрыми поцелуями. Она гладила его голову, застывшие плечи, спину.

– Дар, Дар, – выдохнула в его стиснутые губы, целуя их.

Ее руки, дыхание, тонкое тело были теплыми, живыми. Невероятно! Он действительно сошел с ума и грезит наяву!

– Да что с тобой, Дар?!

– Тали. – Голос отказал. Вырвался сдавленный хрип. – Тали, родная, это ты? Это правда ты? Или я сплю?

– Дар, что случилось? – Она трясла его за плечи, пытаясь привести в чувство.

Его лицо, такое, словно он увидел перед собой саму Мару, богиню смерти, и был готов держать перед ней ответ за свои прегрешения, ошеломило и напугало девушку. В его светлых волосах появились серебряные полоски – свидетели пережитого горя. Между бровями пролегли две глубокие складки. Похоже, ему приходилось часто хмуриться в последнее время. Серые глаза казались ярче на фоне темных теней, что пролегли под ними. Лицо осунулось. Казалось, он постарел на несколько лет.

– Ты же умерла... Ты пришла за мной наконец? Я так ждал этого! Я очень устал жить без тебя!

Ее ноги вмиг стали ватными. Она осела на пол, прижимая к губам ладонь. До нее постепенно доходило, что он каким-то образом узнал о произошедшей в замке герцога д’Ирва казни.

– Дар, ты думал, я умерла? – спросила Тали, до конца не сознавая этого.

Мужчина тряхнул головой, отгоняя наваждение. Опустился перед ней на колени. Пристально вгляделся в лицо. Сжал ее запястье с такой силой, что она взвизгнула. Приложил пальцы к шее, там, где лихорадочно билась ниточка пульса. После обхватил лицо девушки ладонями и не отрываясь глядел на нее.

– Дар, – прошептала она.

– Тс-с... Помолчи... секунду... пожалуйста.

Он обнял ее нежно, осторожно, словно она была сделана из фарфора, соткана из тумана, словно от одного неловкого движения могла рассыпаться прахом. Затем поцеловал мягкие, теплые, такие живые губы.

– Тали, – простонал он.

Она вжалась в его тело и замерла на несколько секунд, всхлипывая от нахлынувшего счастья, а затем толкнула его, ошеломленного, покорного, повалила на пол, начала срывать с него рубашку, раздирая ткань на лоскуты, ломая ногти. Прижала ладони к обнаженной коже, оглаживая мышцы груди, опускаясь к животу, вспоминая это прекрасное сильное тело. Проклятая пряжка ремня не хотела поддаваться. Почему у него всегда такая одежда, от которой непросто избавиться? Девушка взвыла от нетерпения, а он громко и радостно рассмеялся и, отмирая, притянул ее к себе, прижимая к своему телу. Зарылся лицом в шелковистые волосы и наконец поверил: это не сон, не мираж. Это Тали. Его Тали.

Он поднялся, потянул девушку на себя, подхватил на руки и понес в кровать. Там Дар аккуратно расстегивал пуговицы ее рубашки, одну за другой, медленно, с наслаждением наблюдая за тем, как дрожат ее пальцы в попытке помочь ему избавиться от последнего препятствия между их телами. Он стянул с нее штаны и прижался своей кожей к ее, вздрагивающей, горячей. Он не хотел спешить, хотел быть нежным, но она не позволила. Тали кричала в его руках, и ему приходилось зажимать ей рот рукой, чтобы на крики не сбежалась охрана. Потом она выгнулась, сотрясаясь от волн удовольствия, и откинулась на простыни. Дар обессиленно рухнул рядом. Стиснул ее в руках, еще дрожащую, пылающую, расплываясь от счастья, в которое никак не мог поверить. Они медленно приходили в себя.

– Тали, ты вернешься со мной в Родгард? В качестве моей жены, естественно. – Дар задал вопрос, который мучил его.

– Да, – ответила девушка после небольшой паузы. – Если ты не передумаешь.

– С чего это я должен передумать? – Дар почувствовал, как Тали пожала плечами и сильнее прижалась к нему.

Ответа он так и не дождался.

Дыхание Дара было ровным и размеренным. Он не выпустил девушку из объятий, и той большого труда стоило выбраться из замка сильных рук, не потревожив его при этом, а потом найти среди раскиданной по комнате одежды свою. Ей мучительно хотелось остаться. Мысль о том, что придется провести день без него, вызывала ноющую боль в груди. Тали бросила прощальный взгляд на кровать, где лежал человек, в одночасье ставший центром ее вселенной, и полезла в окно.

Дар не спал, он балансировал между сном и реальностью, испытывая умиротворение от тепла девичьей кожи, стука сердца, легкого дыхания, холодившего грудь, дурманящего запаха, который он так и не смог позабыть за долгие месяцы разлуки. Он боролся со сном, не желая оставлять ее даже ненадолго. Поэтому почувствовал, как Тали осторожно высвобождается из его объятий. Потом у окна послышались шум и сдавленные ругательства: видимо, она что-то уронила. Дар поднял голову и с изумлением увидел, как девушка перекинула ноги через подоконник.

– Куда ты?

– Скоро рассвет. Мне нужно уходить.

– Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя?

– Дар, не держи меня, прошу! Я должна идти. Это очень важно. Никто не должен узнать про нас, иначе мы погибнем! Пообещай никому не говорить о том, что было между нами.

– Тали, не глупи! Ты моя будущая жена. И я хочу, чтобы об этом знали все. И потом, есть другие способы выйти из дома.

Девушка посмотрела на него долгим серьезным взглядом, от которого Дару стало не по себе. Однажды он уже пытался настоять на своем и помнил, чем это закончилось. Если ей нравится лазать по стенам, то все стены его дома будут в ее полном распоряжении. Лишь бы она не исчезала больше так надолго. Он видел, Тали изменилась за время разлуки, и не был уверен, что эти перемены придутся ему по нраву. Но прошлое многому научило Дара, он согласен на все, согласен ждать сколько потребуется, лишь бы она осталась с ним навсегда.

– Хорошо, – сдался он. – Обещаю.

– Придет время, и я все тебе объясню. Главное, верь мне. И помни, я люблю тебя. Помни об этом, что бы ни произошло.

Она исчезла в светлеющем проеме окна.

Следующей ночью Тали пришла снова. Он ждал ее. Ходил из угла в угол, считая минуты. Выглядывал в окно. Он уже начал сомневаться в том, что вчерашняя ночь не привиделась ему. И когда наконец над подоконником появилась кудрявая голова, с облегчением выдохнул и втянул девушку за плечи в комнату.

– Ненормальная! Что мешает тебе войти через дверь?

– Нельзя. Нас никто не должен видеть вместе.

– Можно подумать, так ты не привлекаешь внимания.

– Твои окна удобно расположены. Они просматриваются только из сада. Я следила за домом, прежде чем прийти к тебе. Главное, незаметно перебраться через стену.

– И через охрану, – угрюмо добавил Дар. Ему не нравилось, что любимая женщина по непонятной причине вынуждена пробираться к нему, словно вор. – Чувствую себя красной девицей, запертой в заколдованной башне. Тали, к чему вся эта нелепая конспирация? Мы завтра же можем пойти в храм и стать мужем и женой.

– Не сейчас, Дар. Это опасно. Верь мне!

Потом они лежали в кровати, и он перебирал пальцами отросшие кудрявые пряди.

– Завтра прием у Арвиса. Продлится до полуночи, наверное, – сообщил Дар.

– Знаю. Завтра у меня не получится прийти.

– Почему? – спросил он, целуя ее в висок.

Как объяснить ему, что завтра его отношение к ней переменится навсегда? И, возможно, он не сможет смотреть на нее, не испытывая отвращения.

– Я буду на этом приеме, – начала Тали издалека. Она почувствовала, как напрягся мужчина. – Тебе вряд ли понравится наша встреча, поэтому постарайся не выдать меня. Иначе быть беде.

– Та-а-ак. Это уже интересно. Продолжай.

Дар начинал злиться. Все эти секреты действовали ему на нервы. У него складывалось впечатление, что он собрался взять в жены агента тайной канцелярии.

– Арвис хорошо знает меня. Кроме того, он знает, что отец жил в твоем доме. Император уверен, что и я была твоей гостьей. Он не должен догадаться, что произошло между нами тогда и что связывает нас теперь. Я нахожусь в очень непростом положении. Дочь государственного преступника все-таки. Моя жизнь зависит от милости императора. Одно его слово – и меня не станет.

– Тали, я сегодня попытался навести о тебе справки. Все, к кому я обращался, отказываются говорить о баронессе д’Варро. Создается впечатление, что тебя просто не существует.

– Это так, Дар. Талиэн д’Варро больше нет.

– А кто есть? Кто ты тогда, Тали? Объясни мне.

Она хотела рассказать. Слова готовы были сорваться с языка, но мысль о том, что Дар отшвырнет ее от себя, как только узнает правду, заставила промолчать. Пусть это случится завтра. Только не сегодня, не сейчас. Если это их последняя ночь, пусть ее не омрачают мучительные объяснения. Девушка потянулась к губам мужчины в поисках забвения.

Яркий свет наперекор ночи разливается по бальному залу, забитому людьми. Всюду звучит музыка и манерный смех придворных дам. Некоторые из них весьма навязчивые особы. Как же хочется оказаться в уютном полумраке казенной спальни посольского дома! Ему бы сейчас сжимать в объятьях нежное тело воскресшей возлюбленной, наслаждаясь каждой минутой недолгой встречи, а не томиться здесь, где раздражают глаза магические светильники и бриллиантовые колье в глубоких декольте имперских аристократок. Дамы эти так и норовят продемонстрировать всем и каждому свои достоинства и благосостояние.

– Вы были представлены графине д’Оррет, князь? – интересуется неожиданно возникший перед Даром монарх Кардийской империи.

– Не имел чести, – не задумываясь отвечает он.

Дар вспоминает, что так, кажется, звали бывшего жениха Тали. И такой же титул у последней фаворитки императора. Возможно, они родственники. Вот только знакомства с новой постельной грелкой императора ему сейчас и не хватает. Арвис хорош, нечего сказать! Не удержался от демонстрации послу соседней державы своего приобретения. Поговаривают, она ему в дочери годится. Престарелый сластолюбец, что с него взять.

– Мы с князем знакомы, Арвис, – говорит графиня, протягивая руку для поцелуя. – Мы с отцом гостили в доме лорда Вельского в Родгарде.

Она удивительно хороша в этом платье. Ярко-синий цвет делает ее старше, но эффектно подчеркивает глубину глаз. Открытые плечи сияют белизной, а шея кажется очень длинной благодаря декольте и собранным в замысловатую прическу, украшенным цветами волосам. Хотя разбросанные в беспорядке по его подушке, они выглядят намного лучше. И тут Дара накрывает от мысли, что Арвис тоже видит эти волосы разбросанными по подушке. Он тоже видит это тонкое гибкое тело обнаженным, делает с ним все, что только пожелает.

Из-за звона в ушах Дар плохо понимает, о чем говорят император и его любовница. Звуки словно пробиваются сквозь толщу воды. И сам он как будто уходит под воду. Иначе почему ему вдруг не хватает воздуха на вдохе? Перед глазами плывут разноцветные круги, вызванные, вероятно, чрезмерно ярким магическим освещением. Во рту резко пересыхает. Не следовало пить так много вина. Он чувствует, как наливаются свинцовой тяжестью мышцы, как мутная пелена застилает глаза, а сердце сжимается – не иначе, от усталости. Дар хочет уйти, но нельзя, он на службе. Еще слишком рано, его уход будет воспринят как оскорбление.

– Да, милая? Я совсем позабыл об этом. Князь хорошо обращался с тобой?

– Он был очень предупредителен.

– Что ж, князь, благодарю вас за заботу о нашей подданной.

Дар механически отвечает что-то заученное. Должно быть, его слова звучат остроумно. Монарх благожелательно смеется. А она смотрит на Дара со страхом. «Не бойся, я не выдам тебя, я же обещал». Он замечает на ее лице беспокойство за него, но, возможно, ему только кажется.

Когда император оставляет Дара, чтобы уделить внимание другим гостям, и уводит фаворитку с собой, он вздыхает с облегчением. Ему стоило большого труда сдержаться и не смыть с лица Арвиса самодовольную улыбку собственника крепким ударом кулака. Он берет с подноса проходящего лакея бокал вина, рука заметно подрагивает.

Поймав его в лабиринте коридоров, Тали шепчет чуть слышно:

– Я приду к тебе сегодня. Арвис будет занят до самого утра.

– Как пожелаете, графиня, – с деланым равнодушием отвечает он.

Равнодушие оставляет его, когда над окном появляется кудрявая голова. Он за шкирку, как котенка, втаскивает девушку в комнату и грубо швыряет в стену. Она сильно ударяется, но не издает ни звука. Дар смотрит на нее, а перед глазами – обрюзгший император, засовывающий ей... От бешенства у него пелена перед глазами. Ему хочется избить Тали, чтобы она испытала хотя бы половину той боли, что терзает его.

Он несколько раз ударяет кулаком в стену рядом с ее лицом. Девушка не шевелится, даже не вздрагивает. Спокойно стоит и ждет, когда схлынет приступ ярости. Смотрит в его глаза чистым, незамутненным взглядом человека, который прав. И от этого взгляда ему становится еще хуже. Он прислоняется спиной к стене. Сползает по ней, положив руки на колени и упираясь в них подбородком. Он по-прежнему зол, но злость уже поддается контролю.

– Объясни, – выдыхает он.

Она садится рядом. Прижимается плечом к его плечу. И молчит. Может, ждет, когда он успокоится окончательно. Может, ей просто нечего сказать.

– Ты отказалась от меня потому, что планировала пробиться в императорские фаворитки?

Дар хочет, чтобы она страдала, и у него это, кажется, получается. Тали вздрагивает.

– Нет, я отказалась от тебя потому, что думала, ты не любишь меня... Что я не нужна тебе... Что я лишь очередная игрушка в руках избалованного женским вниманием высокомерного лорда.

Он громко и фальшиво смеется. Во рту разливается горечь.

– Да я чуть не сдох, когда узнал о твоей смерти! Ты понимаешь это? Я с ума сходил от мысли, что тебя не стало! Я же себя винил в твоей гибели! Каждый день встречал с мыслью, что твоя кровь на моих руках! Ты не представляешь, в каком аду я был, пока не увидел тебя! Вены вскрыть собирался! А сейчас мне кажется, я готов сожалеть о том, что ты жива. По крайней мере, память о тебе была чиста. Теперь же...

Ему хочется сплюнуть на пол. Но он сдерживает себя.

– Ну, извини, – хмыкает она. – Мне жаль, что я не умерла в замке герцога д’Ирва.

Остатки гордости требуют, чтобы она встала и ушла. Но плевала она на эту гордость. Она не уйдет, пока не объяснится с ним.

И тут девушку словно прорывает, и она, захлебываясь словами, старается успеть, пока ее не перебили, рассказать обо всем, что с ней произошло. Дар слушает молча. Он верит каждому ее слову. Больше не злится, не ревнует. Теперь он очень сильно боится за нее. Боится снова потерять самое дорогое.

– Тали, то, что ты сейчас делаешь, называется не местью. Это чистой воды шпионаж. Ты подумала, что будет, если тебя раскроют? По законам любого королевства подобное преступление карается смертью.

– Дар, меня не раскроют. Я осторожна. И потом, Ильрохира я боюсь больше, чем Арвиса. Я дала клятву. Теперь я его с потрохами. По крайней мере, до тех пор, пока не исполню обещанное.

– Давай уедем в Родгард! Я смогу защитить тебя!

Она качает головой.

– Дар, я не за себя боюсь. За тебя. Ты все, что у меня осталось! Услышь меня, пожалуйста! Ильрохир не убьет меня, но заставит страдать. Он знает, что ты мое единственное слабое место. Однажды он уже сыграл на этом. Я не хочу в один прекрасный день проснуться и обнаружить в постели тебя с перерезанным горлом! Ильрохир непредсказуем. Его поступки не поддаются логике. Если я уйду сейчас, не исполнив клятвы, он найдет меня, где бы я ни спряталась. И отомстит. Он повернут на долге. Дай мне довести дело до конца. А потом я вернусь к тебе. Если ты, конечно, захочешь меня принять.

А куда он денется? Он полностью в ее власти и уже смирился с тем, что она делит постель с другим, с омерзительным развратным стариком. Если Тали попросит, он лично вобьет в грудь ненавистного соперника фамильный кинжал. Он готов убить императора и без ее просьбы, если это поможет вернуть ее.

Императорская спальня была роскошна, особенно потолок. Прекрасные светлоликие дриады сплетали руки в грациозном танце на фоне цветущей поляны. Яркое голубое небо над ними озарялось сиянием полуденного солнца. Ей нравилась роспись потолка, то, как играли краски в приглушенном свете канделябров. Картина примиряла Тали с тем, что происходило в этой комнате. В этой кровати. Император дернулся пару раз, протяжно застонал и замер, блаженно улыбаясь.

– Милая, я так люблю тебя! Я уже позабыл, каково это, – прошептал он, нежно целуя ее губы.

– Арвис, ты любовь всей моей жизни, – фальшиво пропела Тали, с едва скрываемым отвращением отвечая на поцелуй. – Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, – выдохнула она с облегчением, когда мокрое тело скатилось с нее.

– Много их было у тебя?

– Кого? – не поняла Тали.

– Эльфов. – Арвис завел свою любимую песню героя-спасителя.

– Ты же знаешь, я не хочу вспоминать об этом. Зачем ты мучаешь меня? – притворно возмутилась она.

Придворный маг, магистр Реддер, проверявший Тали на предмет благонадежности, доложил императору о том, что увидел в мыслях подаренной эльфами наложницы. Теперь ум Арвиса будоражили фантазии на тему жестких игрищ с фавориткой. Однажды он попытался воплотить их в реальность, но, после того как напуганная девушка разразилась нешуточной истерикой, для купирования которой пришлось приглашать того же магистра Реддера, бросил затеи со связываниями и забавы с плетью. Придворный маг посоветовал императору не шутить с поломанной психикой молодой графини, добавив настойчивым шепотом, что полуголым гвардейцам находиться в императорской спальне в самые интимные моменты тоже не следует. И Арвису ничего не оставалось, кроме как прокручивать в собственной голове все, что он хотел проделать с принадлежащим ему девичьим телом. Однако он продолжал попытки подвести свою любовницу к тому, чтобы она сама предложила ему вожделенную игру. Мечты императора не являлись для Тали загадкой. Мысли о подобных забавах вызывали омерзение, но она была готова пойти на уступки в самом крайнем случае. Нынешняя ночь к таковым не относилась.

– Ну, прости меня, – провел он рукой по ее обнаженной груди.

– Ненавижу их! Всех! А этого ублюдка Ильрохира – особенно! – Последнее она сказала совершенно искренне.

Тали действительно в моменты близости с императором посылала в адрес эльфийского принца страшные проклятия, после которых тот должен был не только беспрестанно икать, но и полысеть, одряхлеть и растечься по земле склизкой вонючей массой.

– Видеть их не могу!

– Мне очень жаль расстраивать тебя, милая, но, боюсь, тебе придется не раз увидеться с этилийским принцем. Признаться, он мне самому крайне неприятен, однако интересы империи требуют проявлять определенную сдержанность в эмоциях.

– Если встречу его, расцарапаю эту самодовольную рожу!

– Он был с тобой?

– Нет! Видимо, не счел достойной столь высокой чести! Но все делалось с его одобрения. И я ненавижу его! Не спрашивай меня больше об этом!

– Не буду, не буду. Прости, малышка. – Арвис прижал девушку к себе. Она дрожала от отвращения, которое не нужно было скрывать, так как оно принималось на счет эльфов. – Прости, но тебе предстоит увидеться с принцем Ильрохиром. И я прошу не демонстрировать так явно свои чувства к нему.

– Почему?

– Скоро состоится большая королевская охота. Раз он находится в Дирме, я не могу не пригласить его. Игнорирование будет расценено как оскорбление. Тебе придется потерпеть его присутствие несколько дней.

– Ох, Арвис! Это так сложно! Об одном прошу: не оставляй меня с ним наедине.

– Ну что ты, милая. Конечно же, я не оставлю тебя. Но и ты пообещай быть хорошей девочкой.

– Обещаю, – удрученно выдохнула Тали, чувствуя, что император готов ко второму раунду.

Откуда только у него в таком возрасте и при таком образе жизни силы берутся? Она принялась пристально рассматривать безмятежное лицо третьей слева дриады.

Императорская усадьба в заповедном Левонском лесу бурлила от людского потока. Первая большая охота в сезоне обещала стать незабываемой. Для участия в ней созвали именитых сановников и послов иностранных держав. Все покои оказались заняты счастливчиками, получившими приглашение на столь знаменательное событие. Слуги не знали сна и покоя, угождая императору и его гостям.

Тали сидела перед старинным потускневшим зеркалом. Камеристка, вынимая шпильки и украшения, методично уничтожала сложную прическу, чтобы завтра сотворить новый шедевр. Графиня отстраненно следила за работой служанки, думая о своем. Ее мысли занимал белоярский посол, который был так близко, всего в двух поворотах длинного темного коридора, и одновременно очень далеко, поскольку ночь предстояло провести с другим мужчиной.

– Леди Талиэн, мой друг передает вам наилучшие пожелания. – Камеристка заметила, что взгляд графини сделался внимательным, острым. – Еще он шлет маленький подарок, который поможет в одном непростом деле.

Служанка порылась в кармане и протянула хозяйке свернутую тряпицу. Тали, не скрывая нетерпения, выхватила узелок и развязала его. На раскрытую ладонь лег большой кусок сахара.

– И что мне с этим делать? Напоить чаем любимого мужчину? – Последнее было сказано с откровенной издевкой.

– Нет, что вы. Это лакомство предназначено лошади.

Допустим. Лошадь падет и издохнет. Сразу или чуть позже, под седоком – в зависимости от того, когда подействует яд. Но как это позволит убить постылого любовника? Ильрохир рассчитывает на то, что Арвис будет ждать, пока его задавит бьющееся в агонии животное? Вряд ли. Несмотря на возраст и разгульный образ жизни, он еще не утратил былой сноровки. Кроме того, смертью коня могут заинтересоваться маги, а им обнаружить яд не составит труда.

– Это не то, что вы думаете, – сказала камеристка. – Всего лишь дурманящее зелье, не оставляющее заметного следа в крови. Вам же следует подтолкнуть события, направить их в нужное русло.

Тали кивнула, до конца не понимая задачи. Камеристка помогла облачиться в легкое платье и проводила до покоев императора. Арвис был нетрезв. Он долго и однообразно плюхался на своей фаворитке, а после сразу уснул. Тали вернулась к себе, чтобы принять ванну и постараться выспаться перед заданием.

Утро встретило ее заливистым собачьим лаем и трелями охотничьих рожков. Камеристка помогла собраться и одеться.

– Где лакомство? – поинтересовалась она, когда закончила наряжать графиню в ярко-синюю бархатную амазонку.

– В императорском кисете. Его приготовили заранее. Я подменила один из кусков.

Лес манил тайной и прохладой. Пение птиц перекрывали надсадный хрип гончих и гомон людских голосов. Участники охоты собрались на поляне, готовые в любой момент сорваться с места. Император стоял во главе колонны возле грациозного коня валировой масти. Название масти пошло от имени этилийской королевы, которая, по распространившейся среди людей легенде, после смерти отца дала обет три года не менять нательную рубашку. Эльфы, учитывая их страсть к гигиене, находили легенду забавной, но тем не менее не опровергали ее, так как эльфийские скакуны редкого мраморно-кремового оттенка были чрезвычайно популярны и стоили целое состояние. Императорский рысак бил копытом и взбрыкивал, дрожа от нетерпения. Конь был с норовом.

Арвис гладил любимца по голове и щедро угощал сахаром. Рысак благосклонно хрустел лакомством, прядая ушами. Тали наблюдала за мирной картиной и искренне молила богов о том, чтобы с прекрасным животным не случилось ничего плохого.

Один из гвардейцев помог ей взобраться в седло, когда, повинуясь команде, охотники двинулись за егерями в гущу леса, туда, где загонщики заблаговременно обеспечили достойный улов.

Тали привстала на стременах, позволяя лошади мчаться по лесным тропам и направляя ее поводьями, когда та норовила свернуть с заданной императором дороги. Девушка внимательно следила за Арвисом, не выдвигаясь вперед, в группу мужчин, но и не теряя его из виду. Спустя несколько минут лихой скачки конь под императором взбунтовался, начал взбрыкивать, поднялся на дыбы, а затем, сорвавшись в дикий, необузданный галоп, понес, не разбирая дороги. Придворные остановились в недоумении, и лишь Тали кинулась вслед за монархом в непролазную чащу, куда помчался его рысак.

Она стегала лошадь кнутом, принуждая следовать за взбесившимся конем и сохранять заданный темп скачки. Ветви хлестали по лицу, оставляя тонкие красные линии на разрумянившихся щеках, сердце заходилось в яростном галопе – таком же, какой держала ее лошадь, – кровь стучала в висках, а душа рвалась вперед, навстречу долгожданной мести.

Тали следовала за императором, ставшим заложником собственного питомца. Следовала неуклонно, неотвратимо, пытаясь обогнать смерть. Обогнать лишь затем, чтобы выполнить ее работу.

Конь валировой масти неожиданно исчез из виду, и тут же раздался его крик, тонкий и жалобный, резанувший по сердцу. Тали натянула поводья, принуждая разгоряченную лошадь остановиться. Спешившись, огляделась по сторонам. На миг ей показалось, что среди листвы мелькнуло лицо Феандира. Этилийский маг легко управлялся с сознанием животных, и для него не представляло труда загнать коня на край обрыва. Тали окликнула мага, но ответом было лишь надсадное ржание раненого животного и щебет растревоженных птиц. Убедившись, что рядом нет ни души, девушка спустилась в овраг, который остановил императорского скакуна.

Арвис лежал на дне оврага среди густой сочной зелени. Его конь находился чуть поодаль и тревожно ржал, безуспешно пытаясь подняться. Похоже, сломал ногу. Жаль. Действительно, очень жаль. Животное, вопреки желанию Тали, оказалось невинной жертвой ее планов.

Девушка легко спустилась по обрыву, неспешно направилась к императору. Он был жив, но лежал неподвижно, разметав руки и ноги. Тали слышала его тяжелое дыхание, видела капли пота, выступившие на побелевшем лице. Заметила мокрое пятно на брюках и брезгливо поморщилась.

– Милая, какое счастье, что ты здесь! Помоги мне, – прохрипел он. – Кажется, я не могу пошевелиться.

– Милый, действительно, это счастье, что я оказалась рядом в такой неприятный момент, – пропела она голоском настолько ядовито приторным, что у мужчины затряслась челюсть, задрожали отвисшие щеки. – Как ты неловок. Даже умереть самостоятельно не в состоянии. Но не волнуйся, душа моя, сейчас мы исправим эту досадную оплошность. Хотя с твоей стороны очень неблагородно заставлять даму трудиться.

В шаге от императора располагалась каменная глыба. Пролети он на полметра дальше, и от его головы осталось бы кровавое месиво. А она лишилась бы возможности расправиться с ним собственными руками. Тали подхватила мужчину под мышки и, постанывая от натуги, подтащила к камню. Он не сопротивлялся. Попросту не мог. Видимо, при падении серьезно повредил позвоночник. Тали понимала: оставь она все как есть, придворные маги поднимут его на ноги за считаные дни, а это не входило в ее планы. К счастью, маги сейчас далеко, а их с императором никто не видит. Значит, она сможет осуществить задуманное. Все складывается как нельзя более удачно.

– Тали, деточка! – испуганно бормотал Арвис. – Милая! Что происходит? Что ты делаешь?

Тали подтянула неподвижное тело вплотную к камню, положила голову мужчины на выступ, смахнула со лба испарину.

– А на что это, по-твоему, похоже, мой любезный император? – усмехнулась она, упиваясь его страхом.

– Н-н-не знаю, что ты задумала, – хрипел император, – но прошу тебя, остановись! Опомнись!

Тали посмотрела ему в глаза и зло рассмеялась. Он говорил именно то, что она хотела услышать. То, о чем мечтала последние месяцы: во время изнурительных тренировок в этилийском лагере, бессонными ночами, в те тошнотворные моменты, когда приходилось ублажать этого мерзавца, отдавая собственное тело в его полное распоряжение. Он молил о пощаде, и его глаза темнели от ужаса.

– Сука! – зарычал он, собрав последние силы. – Бешеная тварь! Я убью тебя! Уничтожу! Дай только подняться! Ты будешь корчиться в муках! Я велю палачам сдирать с тебя кожу и стану смотреть на это, слушать твои вопли и мольбы о пощаде!

Император осознал, что его ждет, и от бессилия багровел лицом и брызгал слюной.

– Не напрягайся понапрасну, милый, – рассмеялась императорская фаворитка. – Ты меня не испугаешь. Я не раз слышала подобные угрозы. В том числе от твоего дружка Виллема. И до сих пор жива, как видишь.

– Зачем ты делаешь это? Разве тебе плохо жилось? Разве я мало дал тебе? Лживая сука! Неблагодарная дрянь!

– Да, дал ты мне немало, признаю. Но отнял больше, гораздо больше. Пришло время платить по счетам, дорогой.

– Что же такого ценного я у тебя отнял? Почему ты молчишь? Ну же, отвечай немедленно!

– Гарета Оренбау д’Варро! Моего отца!

С этими словами она схватила императора за плечи, потянула на себя, приподнимая его тело, и со всей скопившейся в сердце ненавистью обрушила его голову на острый выступ каменной глыбы.

Прибывшие через несколько минут придворные обнаружили на дне оврага погибшего императора и рыдавшую на его теле фаворитку. Гвардейцам с большим трудом удалось оторвать от монарха вцепившуюся в его золоченый мундир безутешную девицу. Придворный маг констатировал смерть главы государства и попытался привести в чувство графиню. Поняв, что словесные внушения не действуют, он погрузил ее в сон, чтобы она своими воплями и метаниями не мешала осматривать место трагедии.

Трава рядом с камнем оказалась вырвана с корнями, платье графини было измазано землей и травяным соком. Никто не понял, что девушка таким образом скрыла следы, которые вели от действительного места падения императора с лошади до камня, лишившего его жизни. Это восприняли как буйство невменяемой от горя любовницы монарха. Кто-то списал подобную реакцию на боль от потери любимого мужчины, но таких было меньшинство. Остальные же рассудили, что графиня убивается из-за утраты высокого статуса. Особо циничные принялись делать ставки, как скоро императрица Хлодвига расправится с недалекой выскочкой.

Глава 5

Дирм погрузился в траур. Флаги на башнях императорского дворца были приспущены. Для императрицы Хлодвиги спешно шились изысканные туалеты черного цвета. Сейчас же она стояла в центре комнаты на постаменте, а вокруг суетились швеи. Придворные дамы расположились в креслах, на стульях и пуфиках.

– Дорогое дитя, – обратилась Хлодвига к Тали, входившей в число ее фрейлин, – черный цвет вам к лицу. Освежает. Вот что значит молодость. Но как вам удалось раздобыть траурный наряд так скоро?

– Купила в салоне готового платья, ваше величество. Моя портниха, госпожа Лотти, сообщила, что сможет сшить приличествующий случаю наряд не раньше чем через два дня.

– Как раз к прощальной церемонии, – кивнула Хлодвига. – Но салон готового платья... Милая, с вашим статусом такое недопустимо. Это моветон!

– Ах, ваше величество, мне ли сейчас радеть о статусе, – с притворной грустью вздохнула Тали, – не зная, что принесет завтрашний день.

– Деточка, отриньте печальные мысли! Вы по-прежнему наш друг. Так было при моем покойном супруге, так будет и впредь!

Фраза прозвучала нарочито громко, чтобы все присутствующие услышали ее и убедились в том, что монаршая милость не оставила фаворитку почившего императора. Кое-кто из придворных дам недовольно поджал губы.

– До меня дошли нелепые слухи о том, что я якобы собираюсь лишить вас дворянского титула, всего имущества и запереть в монастыре. Так вот, это полнейший вздор! Не слушайте клеветников, дорогая.

– Благодарю, ваше величество! – с деланым подобострастием пролепетала Тали, которой на самом деле было глубоко плевать на расположение императрицы. – Я не забуду вашей доброты.

– Бросьте, дорогое дитя. Неужели вы поверили нелепым россказням? Вы нравитесь мне. Мои дети в вас души не чают. Лервис вчера довел меня до мигрени, убеждая в том, насколько вы прекрасный человек и как много страданий выпало на вашу долю. Будто я сама этого не знаю.

– Благодарю вас. – Тали встала со стула и присела в глубоком реверансе.

– Оставьте благодарности, – величественно взмахнула рукой вдовствующая императрица. – Лучше скажите, правда ли, что вы собираетесь покинуть нас? Лервис сообщил об этом и просил убедить вас переменить свое решение.

– Да, ваше величество. После похорон я планирую отправиться в небольшое путешествие по империи. Магистр Реддер рекомендовал сменить обстановку. Он считает, подобные перемены благотворно повлияют на мои нервы.

– Ох уж эти придворные маги! Не могут придумать ничего нового! Но я прекрасно вас понимаю. Вы пережили такой кошмар. Первая нашли императора. Бр-р-р... Действительно понимаю... Магистр Реддер доложил, в каком шоке вы были, как страдали. Он опасался, не повредились ли вы рассудком. Я, признаться, даже всплакнула. Рада, что все обошлось. Однако такая преданность императору делает вам честь. Сожалею, что не могла навестить вас. Столько всего свалилось на мои плечи. План погребальной церемонии, наставление наследника, увещевание членов Императорского Совета. Да и платье не готово. Полагаю, вы понимаете меня.

– Конечно, ваше величество, – ответила Тали.

– Надеюсь, графиня, ваше отсутствие будет недолгим.

– Несколько месяцев, ваше величество. Как только почувствую, что мне становится лучше, сразу же вернусь к вам.

– Буду ждать с нетерпением. Моих сыновей очень огорчит ваш отъезд.

– Благодарю! Отрадно сознавать, что мне рады в вашей семье.

– Теперь ты свободна от своей клятвы?

Дар надеялся услышать положительный ответ, хотя чутье убеждало в обратном. И не подвело.

– Прости, – покачала головой Тали.

– Что ж, я почему-то не ожидал иного. И как долго ты будешь находиться в рабстве у этого этилийского психопата?

– Не знаю. Он сообщит, когда все закончится.

– Тали, я уже сожалею о данном тебе слове не общаться с Ильрохиром. У меня кулаки чешутся объяснить ему, что ты не его собственность.

– Дар, дело не только в клятве. В ней, конечно, тоже. Но не это главное. Главное, что Ильрохир пытается спасти мир. И смерть Арвиса делает его на шаг ближе к цели. Жаль, что это еще не конец.

– Ерунда! Он пытается превратить Этилию в государство, которое будет навязывать другим королевствам свою волю. Он стремится к полному доминированию эльфов над людьми. И для этого, а не ради какой-то высокой цели, разрушает Кардийскую империю. Цель его более чем прозаична. Устранение конкурента. Установление диктата Валир над людьми. Я хорошо отношусь к эльфам, но от их имперских замашек откровенно коробит. Я не хочу, чтобы ты рисковала своей жизнью ради его безумных амбициозных затей. И уж тем более ложилась под тех, на кого он укажет. Я с ума схожу при мысли, что Арвис был не последним таким твоим заданием!

– Уверена, этого больше не повторится, – поморщилась Тали. – Я на такое не соглашусь. Но я многим обязана ему, Дар.

– Например?

– Жизнью. Именно он спас меня от смерти. Если бы не Ильрохир, мы бы сейчас не разговаривали. Я стояла в шаге от чертогов Мары, когда он появился в замке герцога д’Ирва.

– И ты сполна расплатилась с ним! – воскликнул Дар. – Поверь, я еще припомню ему Арвиса. Ильрохир сильно пожалеет, что заставил тебя спать с ним!

– Можешь считать меня шлюхой, но я добровольно пошла на это. У меня были собственные счеты с Арвисом. Благодаря Ильрохиру я смогла отомстить. И признательна ему за помощь. Без Ильрохира у меня вряд ли получилось бы. Моя месть стала бы дорогой в один конец. Так что не стоит винить его. Да, я орудие в руках принца, но таков мой выбор. Это я безнравственный человек, не он. Скажи, я теперь противна тебе? Ты больше не любишь меня?

– Не говори глупостей! Конечно люблю! Просто хочу оградить от той грязи, которую он ведрами выливает на твою голову. Я боюсь, что после выполнения его заданий ты начнешь себя презирать. Тали, еще раз прошу, уедем в Родгард! Хоть сегодня! Я мечтаю увезти тебя подальше от него и от всего, что здесь происходит.

– Не могу, Дар. Я должна довести дело до конца. Что же до презрения... Главное, чтобы ты не начал презирать меня. Я этого просто не переживу. Кроме тебя у меня никого нет.

Он притянул ее к себе, нежно обнял. Они сидели на диване в его кабинете, куда Тали проникла под покровом темноты привычным способом.

– Недалеко от Дирма есть храм Лады, – сказал Дар. – Я договорился со жрецом. Завтра нас обвенчают. Если ты готова связать со мной судьбу до конца наших дней, лучше способа не найти. Ты согласна?

Предложение Дара говорило о серьезности его намерений. Лада, богиня весны и любви, была особо почитаема в Белояре. Брак, заключенный в ее храме, освященный ею, люди разорвать не в силах, в отличие от свадебных обрядов, совершённых в храмах других богов. Для подобного обряда не нужны свидетели, кроме свидетельства двух сердец, связанных любовью. Доказательством свершившегося союза будет огненное кольцо, которое окружит мужа и жену по окончании обряда. Этот же огонь испепелит вероломного супруга, решившего пренебречь заключенным браком, при попытке жениться на ком-то другом при жизни своей второй половины.

– Согласна, – ни секунды не колеблясь, ответила Тали.

Жизнь без Дара была лишена смысла. До сегодняшнего дня девушку согревала мечта о мести. Теперь же главный ее враг покоился в фамильном склепе, а она даже не испытывала торжества по этому поводу. Никаких чувств, кроме пустоты в душе. Не появись Дар вновь на ее пути, все, что ей оставалось бы, – предаваться воспоминаниям и сожалениям. Она отчетливо помнила, как сходила с ума в тоске по нему в замке герцога д’Ирва. Вряд ли у нее хватит сил пережить подобное еще раз. Она жалела, что уехала из Родгарда, что отказала ему тогда, на границе. Если бы не ее детская обида, все сложилось бы иначе.

Дар в первую же ночь рассказал, как попал под влияние Эйлины. После чего Тали поняла, что ревность ее была беспочвенной, а вызванное ею желание уязвить, наказать любимого мужчину – самой большой ошибкой, как и нежелание выслушать, принять его объяснения. Она поверила, что не он придумал поместить ее в бордель Лауры в Родгарде и для него самого такой поворот был полной неожиданностью.

Тали понапрасну заставила его страдать и теперь мучилась от осознания собственной вины. Загладить же вину ей не позволяли обстоятельства. Она была связана клятвой, которую не могла нарушить. Девушка знала: через пару дней Ильрохир покинет Дирм, и ей придется следовать за ним, а значит, вновь оставить Дара. Не исключено, что она погибнет, выполняя очередное задание эльфийского принца. А Дар будет ждать, связанный обетом, данным перед ликом Лады. Ждать долгие годы, возможно, до конца своих дней, опасаясь навлечь на себя гнев богини новым союзом, не ведая, что кости его жены покоятся в каком-нибудь лесу или на дне придорожной канавы.

Может, лучше отказать Дару, сжечь все мосты, как тогда, зимой, во время обмена пленными на границе Белояра с империей? Может, ему будет легче забыть ее и начать жизнь заново? Нет, не может. Она не может. Он нужен ей. Пусть побуждения ее эгоистичны. Пусть она умрет, зная, что обрекает его на одинокую старость. Но умрет счастливой, согретой мыслью о том, что он принадлежит только ей.

На следующий день Дар и Тали встретились за городом, чтобы направиться к древнему храму, расположенному в часе езды от Дирма на территории заброшенного кладбища. Они миновали пару деревень, когда их взору предстал зеленый холм с каменным сооружением на вершине, окруженным покосившимися, истертыми могильными плитами – все, что сохранилось от городища, из которого когда-то образовался Дирм. Столицу империи перенесли в более удобное место, а старое поселение не выдержало испытания забвением и со временем стерлось с лица земли. Напоминанием о прошлом оставался храм, да и то лишь потому, что был возведен из камня. Жители окрестных деревень почти не забредали сюда. Культ Лады давно утратил в империи популярность. Ее жрецы стали редкостью. Большая удача, что Дару удалось разыскать одного из них.

У ворот кладбищенской ограды они спешились, привязали лошадей и пошли к чернеющему проему – входу в здание, лишившемуся дверей, давно снятых с петель и употребленных в крестьянском хозяйстве. Возле входа стоял пожилой седовласый мужчина, облаченный в черную рясу. Втроем они вступили в полумрак старинного здания. Свет с трудом проникал сюда сквозь маленькие, лишенные стекол оконца, расположенные под потолком, и щели прогнившей кровли. Воздух был влажным и затхлым, несло плесенью, звериным пометом, застоявшейся мочой и гарью. Видимо, в заброшенный храм наведывались дикие животные и лишенные богопочитания путники.

Дар протянул жрецу кошель, который тут же исчез в складках рясы. Повинуясь жесту священника, Дар и Тали встали перед пустым алтарем, взявшись за руки.

Еще будучи беззаботной баронессой, живя в отцовском доме, Тали, как и любая девушка ее круга и возраста, много времени проводила в мечтах о собственной свадьбе. Она часами могла грезить о том, как пройдет под руку с отцом меж рядами гостей к увитой цветами арке. Как с неба опустятся лепестки роз. Как длинный шлейф белоснежного кружевного платья будет стелиться позади нее. Как отец вложит ее ладошку в ладонь нареченного. Как она заглянет ему в глаза, а потом зажмурится, чтобы сдержать непрошеные слезы, которые выступят на глазах от счастья. Но ни в одной из своих романтических фантазий она не представляла, что будет стоять в разворованном храме, в будничном платье лавочницы, окруженная не нарядной толпой радостных родственников и друзей, а пылью, паутиной, тяжелым сумраком и смрадом заброшенного строения. И уж тем более не могла помыслить, что после обряда отправится не в дом к супругу, дабы впервые разделить с ним ложе, а в опасное странствие, из которого, возможно, ей не доведется вернуться, да еще в компании фанатично настроенных эльфийских головорезов. Но сейчас детские мечты не имели ровным счетом никакого значения. Главное, рядом любимый мужчина, который крепко держит ее ладони и с нежностью смотрит в глаза.

Жрец монотонно бубнил слова старинного обряда. Он настолько невнятно произносил фразы, что они пропустили момент обмена традиционными брачными клятвами.

– Вы жениться-то собираетесь? Или передумали уже? – вяло поинтересовался священник.

Вид его выражал крайнюю степень утомления и абсолютную незаинтересованность происходящим.

– Собираемся! – встрепенулся Дар, стиснув ладони своей невесты.

Дар произносил слова древней клятвы. Тали вторила ему. Едва девушка выдохнула последнее слово, как вокруг пары взвились всполохи пламени. Кольцо огня окружило их, поднявшись на высоту человеческого роста. Яркое пламя не обжигало, не слепило, просто пугало. Тали прижалась к Дару, запрокинув голову, и они смотрели друг на друга, не отводя глаз. Через несколько секунд огонь погас.

– Лада освятила этот союз, и только она может его разорвать, – торжественно изрек жрец, отвесил поклон и исчез за грязной занавесью, отделявшей алтарь от капища.

Дар обнял Тали, их губы встретились. Поцелуй был нежным, долгим. Они не хотели отрываться друг от друга, но неожиданно торжественную тишину храма разбили жидкие хлопки, от которых молодые супруги содрогнулись, как от раскатов грома.

– Примите мои поздравления. Мне искренне жаль, что я опоздал на церемонию. Уверен, она была незабываема.

– Ильрохир, – простонала Тали.

В дверном проеме толпилась группа эльфов с принцем во главе.

– Простите, что не могу предъявить приглашение. Видимо, оно затерялось в дороге, – съязвил Ильрохир. – Тали, подойди ко мне, – распорядился он не терпящим возражения тоном.

– Катитесь к демонам, принц! – воскликнул Дар, задвигая девушку за спину, заслоняя своим телом от наведенных на них арбалетов. – Она никуда не пойдет с вами. Вы уже наигрались вволю, Ильрохир! Пришло время остановиться.

– Катитесь к демонам, князь, – скопировал его интонацию этилийский принц. Группа приближалась к новобрачным. – Я слишком много сил и времени потратил на обучение своего агента, чтобы так просто отпустить его. Тали еще не завершила свою работу.

Эльфы обступили молодых супругов. Дара скрутили Тан и Вельд. Сарт и Амрольд вытащили упирающуюся девушку из-за его спины.

– Не помню, чтобы давал свое благословение на этот брак, – продолжил язвить Ильрохир. – А посему не буду терзаться угрызениями совести из-за того, что отнимаю у вас жену, лорд Вельский. Тали, очень опрометчиво с твоей стороны рисковать жизнью возлюбленного.

– Нет, Ильрохир, нет, – воскликнула Тали, с мольбой глядя на принца. – Не надо! Не трогай его!

– Увы, – покачал головой принц. – К сожалению, твой муж может помешать нам. Пойми меня, я не имею права рисковать. На кону слишком многое. Хлоя, у тебя, кажется, были вопросы к князю? Он в твоем полном распоряжении.

Эльфийка направилась к Дару, с хрустом разминая пальцы. Тали дернулась, но эльфы крепко держали ее. Хлоя приблизилась к Дару, замахнулась и с силой ударила его под дых, отчего тот согнулся пополам, судорожно глотая воздух.

– Хлоя! Нет! – закричала Тали.

Эльфийка тем временем схватила мужчину за волосы, потянула, заставляя выпрямиться, и заехала ему кулаком по скуле.

– Самовлюбленная скотина! – прошипела она. – Как же долго я мечтала это сделать!

– Не можешь простить, что я недостаточно хорошо тебя приласкал? – засмеялся Дар, чем окончательно вывел эльфийку из себя, и получил очередной удар в живот.

– Хлоя, прекрати!

Эльфийка проигнорировала окрик и, сцепив обе руки, с разворота ударила Дара по лицу. Он устоял на ногах лишь потому, что эльфы крепко держали его за плечи. Дар хрипел от боли и мотал головой, по разбитому лицу текла кровь, заливая подбородок.

Тали не выдержала этого зрелища. Она понимала, что вряд ли справится с наставником и Сартом, но поведение Хлои вынудило ее действовать на пределе сил. Девушка обрушила каблук на стопу Сарта. Тот охнул и от неожиданности ослабил хватку. Она вырвала руку и ударила Амрольда под ребра, после чего кинулась к эльфийке и оттолкнула ее от Дара. Встала рядом с ним, с вызовом глядя на принца.

– Ильрохир, тронь его еще хоть раз, и, клянусь, от королевского рода эн’Лаэт следа не останется!

– Ты угрожаешь мне, девочка? – Глаза эльфа опасно сузились. – Ты понимаешь, что мне ничего не стоит избавиться от вас обоих?

– Понимаю. Как понимаю и то, что по какой-то причине нужна тебе даже после смерти Арвиса. Я не отказываюсь от своей клятвы и готова исполнить ее до конца. Только оставь моего мужа в покое!

– Ильрохир, вы умны, но кое в чем просчитались, – вмешался в разговор Дар. Голос его прозвучал неожиданно спокойно.

– И в чем же? – Эльф картинно вскинул бровь.

– Вы сделали ставку на неотразимость вашей спутницы. И я не Тали имею в виду, как понимаете. В Родгарде вы так настойчиво толкали эту обворожительную особу в мою постель, что у меня возникли сомнения в искренности ее интереса. Я не мог не задуматься над причинами столь сильного увлечения моей никчемной персоной. И подготовился к ее визиту. Так вот, письма короля гномов, адресованные моему сюзерену, были не чем иным, как фальшивкой. Прекрасная Хлоэтин напрасно терпела мои грязные домогательства.

– Я допускал подобное развитие событий, – задумчиво произнес принц. – Кромак довольно смышлен для своих лет, да и вы отнюдь не всегда производите впечатление полного идиота. Полагаю, вы неспроста завели сей разговор. Это же не исповедь перед смертью, я прав?

– Абсолютно. У меня деловое предложение. Я передаю настоящие письма и кое-что сверху, а вы, в свою очередь, отпускаете нас с Тали на все четыре стороны. Поверьте, вы не пожалеете. Имеющиеся в моем распоряжении документы сэкономят вам время и позволят прекрасной Хлоэтин избежать... хм... близкого контакта с другими представителями человеческой, и не только, расы.

Тали и Хлоя с мольбой воззрились на Ильрохира. Принц барабанил изящными пальцами по подбородку, размышляя над словами Дара.

– Принимаю ваше предложение, но с небольшой поправкой, – произнес эльф. – После передачи бумаг я отпущу вас, князь, не стану преследовать, не буду предпринимать попыток лишить жизни, но не освобожу Тали от клятвы. Она отправится со мной. Как только все закончится, девушка будет свободна и сможет вернуться к вам.

– Не пойдет. У меня есть все основания полагать, что ваша миссия слишком опасна. Я не собираюсь рисковать своей женой.

– Князь, я не намерен торговаться, – покачал головой принц. – Последнее слово останется за мной. Вы и ваша супруга находитесь в полной моей власти. Ничто не помешает мне избавиться от вас обоих, проникнуть в посольство и забрать бумаги. Примите мои условия. В противном случае вы умрете. Оба. Тали совершила серьезный проступок, и у меня не осталось доверия к ней. Сейчас я сильно сожалею, что послушал ее и не избавился от вас, как только вы появились в Дирме. Проблем было бы намного меньше.

– Проблемы возникли бы чуть позже, – возразил Дар. – Вас уже ждут в Гранноре с распростертыми объятьями. Гномьи дружины точат боевые топоры в предвкушении испытать их в деле. Да и я, вы правы, не всегда бываю идиотом. Вы не найдете документов в посольстве.

– Я понял вас. Что ж, не хотел прибегать к крайним мерам, но мне, как всегда, не оставили выбора. Амрольд, Кел, Сарт. – Принц качнул головой в сторону Тали.

Эльфы молниеносно обступили девушку, не без труда пресекли ее попытки к сопротивлению, скрутили за спиной руки, связали запястья. Для этого дела Амрольд не пожалел собственного пояса. Тали заставили опуститься на колени, а эльфийский принц дернул ее за волосы, вынуждая запрокинуть голову, и приставил к горлу острое лезвие инкрустированного драгоценными камнями кинжала. Лицо Дара дернулось. Он попытался скинуть руки державших его эльфов, но те лишь усилили захват.

– У вас есть три часа на то, чтобы вернуться сюда с бумагами, князь. Если я заподозрю обман, Тали не жить. Если вы приведете подмогу, погибнете сами и погубите своих людей. И да, в этом случае я не пощажу Тали. Если же вы не подведете, я проявлю великодушие и выполню условия нашего договора. Вы уйдете живым и невредимым, а ваша супруга последует за мной и останется с нами до тех пор, пока я не решу, что ее клятва исполнена. Это послужит залогом нашего с вами плодотворного сотрудничества и гарантией подлинности бумаг. Вы же не хотите, чтобы она пострадала, выполняя мои поручения, которые будут основаны на полученных от вас сведениях?

– Дар, делай, как он говорит. Пожалуйста! Так будет лучше для всех, – прошептала Тали, умоляюще глядя на мужа.

Дар через силу кивнул. Эльфы, повинуясь жесту принца, отпустили его.

– Советую поторопиться, – напутствовал Ильрохир.

Едва мужчина покинул храм и послышался перестук копыт его коня, Тали освободили от пут. Она опустилась на холодные плиты пола, обхватила руками колени, спрятала в них лицо. Смотреть на эльфов у нее не было ни малейшего желания.

– Поговорим? – предложил Ильрохир, устраиваясь напротив нее на грязном полу.

Говорить с ними тоже никакого желания не было.

– Поговорим, – по-своему расценил ее молчание эльф. – Ты повела себя непозволительно. В очередной раз пошла на поводу эмоций. Поставила под удар операцию и жизни членов отряда. Тали, ты понимаешь, что это недопустимо? Думаю, понимаешь. Как, по-твоему, мне следует поступить в такой ситуации? Учитывая, что ты больше не являешься невестой моего брата, а значит, меня не связывает данное ему обещание оберегать тебя.

– Вот только не надо пугать меня, Ильрохир! – Голос Тали звенел от злости. – Можно подумать, ты оберегал меня! Жаль, я раньше не знала, что ты чего-то там наобещал Даэмрилю. Не преминула бы воспользоваться этим, когда твой цепной маг пытал меня! Какое ты, демоны тебя дери, имеешь право распоряжаться моей судьбой? Зачем ты испортил мою свадьбу? Я не забыла свою клятву. Как будто ее можно забыть! Я не собиралась уходить из отряда! Так кто дал тебе право вмешиваться в мою жизнь и угрожать моему мужу?

– Тали, твоя жизнь принадлежит мне, – спокойно ответил Ильрохир. И от ледяного спокойствия его голоса стало неуютно всем свидетелям разговора. – Я дважды спасал тебя. От одержимой княжны, от мстительного жениха. Видимо, ты уже позабыла, как холодны объятья Мары. Хотя нет, погоди! Я трижды спасал твою неблагодарную шкуру. Я не позволил Валир расправиться с тобой, когда ты появилась в Эйтилиэне. Поверь, ее желание поквитаться за потерю любимого брата было так велико, что мне пришлось прибегнуть не только к увещеваниям, но и шантажу. Прошу, не заставляй меня жалеть о проявленном милосердии. Я рад, что ты помнишь о клятве. Но ты без моего одобрения связала жизнь с советником белоярского короля, считай, влезла в политику. Много ты успела рассказать своему мужу?

– Я не обязана была спрашивать твоего дозволения на брак. Ты мне никто, – угрюмо буркнула девушка. – И можешь не переживать, я не сделала ничего, что могло бы навредить тебе.

– Ты глубоко заблуждаешься. Один факт твоей связи с князем Вельским способен нанести непоправимый урон нашим интересам. Кромак хитер. У него, как, собственно, и у меня, всюду свои люди. Ему достаточно пары донесений от своих шпионов, чтобы сопоставить события и прийти к правильному выводу. Ты одного не можешь осознать, Тали: я действую не в интересах Этилии, а во благо всего мира. Моя задача – спасти Селевр. Ради этого я готов пожертвовать собственной жизнью, да что там жизнью, своей страной. Даже Валир, моя родная сестра, не задумываясь воткнет нож мне в спину, чтобы сохранить то, что имеет. У нас нет друзей в этом мире, нет союзников. Есть только мы, восемь эльфов и один человек, связанные общей целью. Все остальные – враги. И так будет до тех пор, пока мы не завершим начатое. У нас нет права на ошибку. Второй такой возможности не представится. Мне казалось, ты поняла меня тогда, в Эйтилиэне.

– Я поняла, Ильрохир. И действительно не собиралась предавать тебя или бросать отряд. Но неужели нельзя было избежать всего этого? – Тали красноречиво повела взглядом по группе эльфов.

– Нельзя, – ответил принц с деланым сожалением. – Я подозревал, что добытые Хлоей письма – фальшивка. Я появился здесь не для того, чтобы заявить на тебя права и испортить твою свадьбу. Мне нужно было заставить твоего мужа сотрудничать с нами, а, учитывая его характер, беспрекословное подчинение Кромаку и слепую преданность королевскому дому Белояра, иного способа повлиять на него, кроме как пригрозить твоей смертью, у меня не имелось.

– Так ты все это спланировал заранее! Какой же ты... интриган!

Тали с трудом сдержалась, чтобы не дать более емкую характеристику моральному облику эльфийского принца. Все-таки прямые оскорбления первого наследника Этилийского королевства чреваты непредсказуемыми последствиями.

– Восприму как комплимент своей сообразительности, – усмехнулся принц. – Кстати, Тали, ты должна быть благодарна за то, что мы появились после обряда, а не до него. Ты даже не представляешь, как утомительно ожидание.

– Да пошел... гр-р... моя благодарность не знает границ, ваше высочество! – сквозь стиснутые зубы прошипела Тали.

– Приятно иметь дело с понимающими людьми, – рассмеялся эльф. – Выходим, дождемся князя на улице, – распорядился он. – Здесь слишком мрачная атмосфера. Да и пованивает изрядно.

Дар не заставил себя ждать. Не прошло и двух часов с момента отъезда князя, а его взмыленный конь уже мчал не менее взмыленного седока к воротам храма. Мужчина спешился и подошел к Ильрохиру, беззаботно развалившемуся на нагретой солнцем поваленной могильной плите, протянул сверток, прожигая эльфа многообещающим взглядом.

– Если хоть один волос... – начал Дар, и голос его сорвался. – Если она не вернется... Клянусь, Ильрохир, я не пожалею ни сил, ни средств, ни времени на то, чтобы превратить твою жизнь в ад!

– Я вас услышал, князь. Поверьте, я не рискую своими агентами понапрасну. Ваша супруга вернется к вам. Позже. Если таково будет ее желание, конечно. Вы же знаете женщин. Имя им непостоянство. А сейчас позвольте откланяться. Тали, даю две минуты, – бросил он девушке, – ждем тебя за оградой.

Эльфы подобрались, оседлали коней и двинулись в сторону дороги.

На несколько секунд Дар с Тали остались одни. Он прижал ее к себе, стиснув в объятьях, затем отпустил, но лишь для того, чтобы обхватить ладонями ее лицо. Она подняла на него полные слез глаза. Он смыл с лица кровь, но жестокие удары исказили любимые черты. Ее сердце заныло от боли.

– Тали, родная, – произнес он с горечью, – я снова теряю тебя!

Она всхлипнула, обвила его руками, прижалась губами к его губам.

– Я вернусь, – шептала она в перерывах между короткими отчаянными поцелуями, – непременно вернусь! Ты только дождись меня! В Родгарде или здесь, в Дирме. Неважно. Я найду тебя. Где бы ты ни был. Вот увидишь! Мы будем вместе. Обязательно. Только дождись!

– Ты не представляешь, как я хочу верить в это! – сказал он, отвечая на поцелуи.

Дар направился в Дирм. Эльфы – в противоположную сторону. Тали без конца оглядывалась, пока фигура ее мужа не скрылась за первым поворотом. Она ехала, понурив голову, целиком отдавшись мрачным мыслям. Ей хотелось плюнуть на клятвы и обязательства, развернуть коня и догнать Дара. Но поступить так она была не в силах. И дело не только в страхе перед Ильрохиром, гори он огнем. Тали надеялась по окончании миссии получить ответ на интересующий ее вопрос: кто же она на самом деле.

Она желала вспомнить прошлое, которое было чужим для нее просто потому, что это прошлое состояло из скудной выжимки представлений, сложившихся из рассказов других людей и зачастую предвзятых оценок. Она желала вспомнить все, что с ней случилось до того, как она впервые пришла в себя в приграничном замке барона д’Варро.

Тали по-детски надеялась, что боги Селевра в благодарность за освобождение от магического гнета вернут ей память. Будь она собой, той, что погибла несколько лет назад, спасая этилийского принца Даэмриля, она бы горько посмеялась над этой наивной мечтой. В отличие от Тали, Ева знала, что боги недостижимо далеки и им нет никакого дела до людских надежд, а кроме того, им незнакомо чувство благодарности.

Ильрохир ехал впереди колонны, бок о бок с Амрольдом, и изучал добытые шантажом бумаги. Он беспрестанно хмурился, шипел сквозь сжатые зубы, костеря на чем свет стоит не в меру деятельного короля Белояра.

– Вот же пройдоха! И как только это ему на ум пришло? Амрольд, мы меняем маршрут. В Гранноре нам делать нечего. Потеряем и время, и людей. Направляемся сразу в Ворланд. Там у меня остались связи. С гномами разберемся позже, когда они остынут, расслабятся и перестанут ждать подвоха. Ай да Кромак, ай да сукин сын! Все-таки я сильно недооценил его. А князю Вельскому достанется, когда король поймет, из-за чего сорвались его планы по нейтрализации влияния Этилии. Жаль только Тали. Связала свою жизнь со смертником. Ну да ладно, погорюет и утешится. А я сумею направить ее жажду мести в нужное русло. Что поделать, политика довольно грязная штука.

– Я не понимаю тебя, Ильрохир, – произнес Амрольд. – Ты, как всегда, говоришь загадками.

– Какие загадки? Кромак догадался о моем стремлении обезглавить Кардийскую империю. Он и сам бы рад поучаствовать в этом мероприятии, но Валир не поставила его в известность о моих планах в силу собственной неосведомленности. В результате Кромак пришел к выводу, что Белояр – следующая цель. Надо отметить, он не сильно ошибается. Вот только мотивов моих не знает.

– При чем здесь Тали и ее муж?

– Князь Вельский передал мне переписку Кромака с монархами нескольких держав, в том числе с королевой Маргрит. Ты же знаешь, Ворландом фактически управляет она, а не ее венценосный супруг – слюнтяй Ронал. Белояр стоит на пороге объединения с Ворландом. Они затеяли качественно новый в истории Селевра союз независимых государств. Пока только двух. Но в проекте Кромака значится также Граннор. Эти королевства в будущем должны создать коалицию против Кардийской империи и Этилии. В дальнейшем к ним присоединятся Сарити и Кетландия. Это будет военно-политическая коалиция, а заодно зона беспошлинной торговли и единого рынка. Конфедерация – так они называют будущий союз. И все это в полнейшей тайне! Ни один из моих агентов не смог ничего унюхать. Кромак умен. Слишком умен для человека, на мой взгляд. Он мыслит на много ходов вперед. Словно планирует прожить не одну человеческую жизнь. Никто до него не задавался столь масштабными целями.

– И как этот союз мешает нашему делу? – спросил Амрольд.

– Конфедерация закрепит то положение вещей, которое нам необходимо разрушить. Мне нужна война всех против всех. Как только в мире воцарится спланированный мной хаос, великим магистрам, что стоят за сохранением заклятия над Селевром, придется направить силы на восстановление внутреннего порядка в их государствах, на защиту правящих династий – своих пособников. Наша задача – рассорить членов будущей конфедерации. Подвести их к состоянию войны друг с другом. Это отвлечет магистров, и Феандир сможет активировать собственное заклятье. Главное, вовремя доставить мага к месту активации.

– И ты знаешь, как предотвратить создание конфедерации?

– Теперь да. Благодаря князю Вельскому у меня есть возможность повернуть дело так, будто Кромак пытается договориться с каждым отдельным государством против другого за его спиной. Когда эти письма всплывут, – Ильрохир многозначительно махнул пакетом перед лицом Амрольда, – муж Тали лишится головы, и, полагаю, он прекрасно понимал это, когда отдавал бумаги. Кромак слишком сильно доверяет ему. Признаюсь, не ожидал подобного. Видимо, он считает князя близким другом.

– Возможно, так и есть. Ты не подумал, что будет с Тали?

– Какое это имеет значение, Амрольд? Благополучие двух человек против жизни миллионов людей и нелюдей. Разве это цена?

Амрольд предусмотрительно промолчал. Он слишком хорошо помнил, как, корчась от невыносимой муки, сжимал в руках окоченевшую Гамани. Перед глазами до сих пор стояло ее лицо: застывшая гримаса боли и отчаяния, остекленевший, пустой взгляд. Да плевать он хотел на благополучие этого мира! Лишь бы снова видеть ее улыбку, держать в объятьях теплое, живое тело, ловить губами неловкие, неумелые поцелуи. Боги! Она же была еще совсем ребенком! Такая чистая, светлая! «За что вы так поступили с ней? За что вы так поступили со мной?» Нет, он не хотел для Тали повторения своей судьбы. Ни одному из своих друзей он не желал подобного. А Тали незаметно для него самого стала ему другом. И он уже жалел о том, что ввязался в это дело.

– Я не обещал, что будет легко, Амрольд. – Принц уловил состояние своего помощника. – Более того, я предупреждал каждого, что наша миссия потребует полного отказа от собственных принципов и взглядов, отказа от себя. Если тебе станет от этого легче, знай: мне тоже с трудом дается моя роль. Думаешь, мне нравится толкать Хлою и Тали в лапы мерзавцев или рисковать вашими жизнями? Поверь, это не так. Но у меня нет выбора.

– Как всегда, – добавил Амрольд.

– Да, как всегда. Только теперь я не просто главный злодей и, как там сказала Тали, интриган Этилийского королевства. Теперь я злой гений мирового масштаба! – Принц мрачно рассмеялся. – Иногда мне кажется, наши роли расписаны заранее, и все, что от нас требуется, – просто следовать тексту пьесы. Мы не принадлежим себе, Амрольд, я давно это понял. Стоит свернуть с намеченного богами пути, как цепь малоприятных событий так или иначе приводит тебя обратно к той точке, с которой ты сошел. Вот только за спиной остается груз сожалений за совершённые поступки и ответственность за погибших друзей. Мы должны закончить начатое любой ценой. Так надо, просто поверь мне.

– Я верю, Ильрохир. Ты, как и прежде, можешь распоряжаться мной. Моя жизнь давно принадлежит тебе.

Кардийскую империю Ильрохир с командой покинул на корабле.

В империи незаметно для вдовствующей императрицы Хлодвиги разгоралась смута. Права на опустевший трон собирались заявить несколько претендентов, двое из которых получили заверения этилийского принца в финансовой поддержке. Наследный принц Лервис доживал считаные дни. По замыслу одного из поддерживаемых Ильрохиром кандидатов на императорский венец законный наследник Арвиса должен погибнуть от граннорского топора, что вовлечет разоренную империю в новую войну, на этот раз с гномами. Второй протеже этилийского принца готовился представить Императорскому Совету неопровержимые доказательства того, что младший сын Хлодвиги не может претендовать на кардийский престол по причине своего сомнительного происхождения. Тот факт, что малолетний Верден прижит на стороне, с легкостью подтвердит любой магистр, практикующий магию крови. По крайней мере, мальчишка не пострадает, успокаивал себя Ильрохир. Он не испытывал неприязни к Хлодвиге и ее отпрыскам, но, как говорится, лес рубят – щепки летят.

Задумка Ильрохира воплотилась спустя несколько дней после того, как эльфы покинули Дирм. Перед коронацией наследный принц Лервис по настоянию матушки отправился в искупительное паломничество по святым местам. В первом же храме он был убит. Орудие убийства – боевой топор – раскроило череп несостоявшегося монарха. Убийцу схватили на месте. Он и не пытался бежать. Им оказался молодой послушник, принадлежавший к расе гномов. На допросах бородатый коротышка вращал налитыми кровью безумными глазами и выкрикивал: «Да здравствует Граннор! Смерть империи!» При нем обнаружились некие бумаги, содержание которых не позволяло усомниться в том, что заказчиком покушения был первый гном Граннора.

Убитая горем императрица подписала указ о начале военной кампании против королевства гномов. Оттоком преданной императорскому дому армии воспользовались влиятельные лица, имевшие дальнее родство с покойным Арвисом и неутолимую тягу к единоличной власти в империи.

Глава 6

Королевство Ворланд

На подходе к Ворланду – королевству горцев – эльфам пришлось сойти с корабля и продолжить странствие по суше. Целью принца являлось одно герцогство, граничащее с Белояром. Несмотря на мир и дружбу, царившую между соседями, ворландский герцог Лармонт питал слабость к обширным наделам по другую сторону границы. Кроме того, в его клане из поколения в поколение передавалась легенда о том, что глава клана был прямым потомком Великого Яра – основателя Белоярского королевства. Кромак еще не успел обзавестись наследником, посему Лармонт считал себя полноправным претендентом на белоярский трон в случае, если тот вдруг останется без протирающей его мягкой части ныне здравствующего монарха. Кое-кто из белоярской оппозиции поддерживал амбициозного герцога в его заблуждениях.

Эльфийский принц был лично знаком с герцогом и через него планировал передать королеве Маргрит переписку короля Сарити с Кромаком, в которой последний в завуалированной, но тем не менее понятной форме излагал надежду на военный союз не только против Кардийской империи, но и Ворланда. Кроме того, пакет содержал копии аналогичных писем от монархов Граннора, Кетландии и Этилии. Последнее было откровенной подделкой, но этилийский принц не считал мораль необходимой компонентой политики. Эти бумаги ворландский герцог должен вручить королеве Маргрит во время аудиенции. По расчетам Ильрохира, полученная информация заставит Маргрит усомниться в искренности заверений Кромака в вечной дружбе их народов и придержать организацию военно-экономического союза.

Несколько дней команда эльфов живописными дорогами пробиралась к замку герцога Лармонта. После недавней войны взлетели поборы, и без того небогатые крестьяне вовсе обнищали, из-за чего на ворландских трактах стало неспокойно, однако на путников не позарилась ни одна разбойничья шайка. Возможно, грабителей отпугивал вид хоть и небольшого, но вооруженного до зубов отряда, или же Феандир использовал свои способности и отводил лихому люду глаза. Вот только влиять на погоду маг не считал нужным. Экономил силы. Поэтому на второй день странствия по суше на путников обрушился привычный в это время года небольшой потоп, который в Ворланде по ошибке именовали дождем. Промокший до нитки и продрогший до костей отряд приблизился к старинному форту. Ильрохир, стуча зубами и не скрывая раздражения, потребовал у привратников немедленно опустить подвесной мост и проводить их к хозяину окрестных земель.

После того как все формальности были улажены, принца и его отряд разместили в гостевых покоях, которые до этого случая почти не использовались и, по всей видимости, не убирались. Комнаты оказались пыльными, пропитанными тяжелым духом затхлости и запустения. Пока служанки наводили порядок, Тали блаженствовала в ванне. Горячая вода согревала тело, смывала горести, расслабляя и позволяя на какое-то время заглушить беспокойство за мужа и забыть о собственной неприкаянности.

Девушка с головой погрузилась в воду, оставаясь там до тех пор, пока хватало дыхания. Вынырнув, она с удивлением обнаружила на бортике ванны постороннего мужчину. Рефлексы сработали раньше, чем она успела осознать, что лицо непрошеного гостя ей смутно знакомо. Владелец окрестных земель бился в мыльной пене, безуспешно пытаясь вырваться из стального захвата, который Амрольд не без самодовольства величал своим фирменным медвежьим капканом.

Как только картинка с лицом наглеца, вломившегося к беспомощной даме, сложилась в сознании с воспоминанием о том, как выглядит приютивший их герцог, Тали ослабила захват и выпрыгнула из ванны. Следом с волной воды и пены, визжа и отплевываясь, выплеснулся хозяин дома. Девушка, расставив ноги и скрестив руки на груди, наблюдала за тем, как ворландский аристократ неуклюже поднимается, пытается придать приличный вид мокрому сюртуку и пригладить волосы, по которым стекают мутные потоки. Отмахнувшись от пролетавшего перед его лицом мыльного пузыря, герцог исподлобья оглядел свою гостью.

– Вы бы прикрылись, леди, – раздраженно произнес он.

– Ох, простите меня, ваша светлость, за неподобающий вид, – ответила девушка с нескрываемой издевкой, даже не пытаясь притвориться, что ее смущает собственная нагота и присутствие мужчины, эту наготу лицезреющего. – Однако, боюсь, с соблюдением приличий придется повременить ровно до тех пор, пока леди не избавится от непрошеного гостя. Полагаю, выход вы найдете самостоятельно. Но прежде чем покинете меня, не откажите в любезности, просветите, какие обстоятельства привели столь сиятельную особу в эту скромную ванную комнату. Неужели заблудились в собственном доме?

– Да ты дерзишь мне, девка?! – Взбешенный герцог разом понизил гостью в статусе.

Голос его сорвался на крик, глаза налились кровью. Он двинулся было в сторону казавшейся беззащитной жертвы, но та даже не шелохнулась, лишь широко улыбнулась в ответ, словно призывая совершить необдуманный поступок. Мужчина замер в нерешительности, затем развернулся и стремительно направился к выходу. Возле порога оглянулся и бросил:

– Советую быть повежливей, подстилка эльфийская. Одно мое слово твоему хозяину – и ты станешь ублажать меня до тех пор, пока мне не надоест.

Тали продолжала улыбаться, слушая, как удаляются хлюпающие шаги и грохочет входная дверь ее покоев. Инцидент позабавил ее. Улыбка растаяла, когда на смену герцогу в ванной появился Ильрохир в сопровождении Хлои. Принц швырнул девушке халат. По недовольному лицу эльфа Тали поняла: грядет очередная выволочка.

– Я пришел предостеречь тебя от необдуманного поведения с хозяином замка, просить проявить максимальную сдержанность и деликатность, но, как вижу, опоздал. Будь добра, объясни, что здесь произошло.

– Видишь ли, Ильрохир, – начала Тали, переминаясь с ноги на ногу и крутя в пальцах пояс от халата, – я как раз принимала ванну, расслабилась, погрузилась в теплую водичку, выныриваю – а тут он. Сидит пялится на мою грудь и ухмыляется при этом. Ну, я и среагировала, как Амрольд учил.

Хлоя рассмеялась. Ильрохир же не спешил присоединяться к веселью.

– А думать, прежде чем что-то делать, Амрольд тебя не учил?

Тали замерла с выражением глубокой сосредоточенности на лице.

– Прекрати паясничать! Не забывай: ты уже провинилась однажды. И у меня есть серьезные сомнения в твоей полезности. Одно неверное движение, необдуманное слово или поступок – и твоя жизнь трагически оборвется. Ты поняла меня?

– Ильрохир, прошу, не злись на девочку, она же не специально!

Голос Хлои был нарочито весел. Она пыталась снять напряжение, от которого звенел воздух.

– Хлоя, ты забываешься! – резко оборвал мужчина.

Эльфийка застыла с безучастным лицом. Принц же вновь обратился к девушке:

– Ты поняла меня, Тали?

– Да, Ильрохир, – сквозь зубы, с трудом сдерживая ярость, ответила та.

Она прекрасно помнила разговор, который случился у них с принцем при отплытии из Дирма. Эльф, не скрывая раздражения, отчитал ее за своеволие, за то, что она поставила личные интересы выше интересов команды и самого эльфа, которому дала нерасторжимую клятву. Ильрохир, отбросив любезность и привычную маску ледяной вежливости, перешел к банальным угрозам. Он ломал ее, а ей ничего не оставалось, кроме как, склонив голову, покаянно кивать и скрипеть зубами. Он давил на нее, а она не терпела давления. Он лишил ее свободы воли и права выбора, тогда как они были ее единственными ценностями, во имя которых она в свое время отказалась от любимого мужчины. То, что раньше она согласна была сделать ради принца и его людей по доброй воле, стало пыткой лишь потому, что теперь ее принуждали к этому.

– Послушай меня внимательно, Тали. – Эльф уловил состояние девушки, и голос его смягчился. – У нас не так много союзников. Мне дорог каждый. Лармонт один из них. Я не хочу терять его поддержку из-за твоего неумения отказывать мужчинам. Попроси Хлою дать тебе урок хороших манер. Ей, в отличие от тебя, удалось избавиться от ухаживаний Лармонта, не прибегая к крайним мерам. И, будь добра, извинись перед герцогом, только не усугуби ситуацию, когда станешь вымаливать прощение.

Едва за Ильрохиром закрылась дверь, Тали обратилась к эльфийке:

– Лармонт и у тебя успел побывать?

– О да! – хмыкнула она. – Этот мелкий князек с внушительным брюхом и столь же внушительным самолюбием застал меня примерно в том же виде, что и тебя.

– И что ты сделала?

– А ничего! Искренне смутилась, сильно растерялась и была невероятно напугана. До слез. Умоляла спешно покинуть мой будуар, ибо, не ровен час, нас застанет мой господин и возлюбленный, который настолько ревнив, что сперва карает и лишь после разбирается.

– И кто этот ревнивец? Дай угадаю. Не Ильрохир ли?

– Он самый, – подтвердила Хлоя.

– Умно! А мне теперь что придумать? Вряд ли князь поверит, если и я запишусь к Ильрохиру в любовницы.

– Ну почему же? – задумчиво протянула эльфийка. – Некоторые мои соотечественники позволяют себе и не такие вольности. Есть у меня знакомый, который счастливо живет под одной крышей с супругой, любовницей и любовником. С ними же странствует по миру, когда надоедает сидеть в Эйтилиэне. Не сказать, что такие союзы в Этилии распространены повсеместно, но на подобное у нас смотрят сквозь пальцы. Ильрохир знатен, невероятно богат. Что мешает ему содержать двух любовниц? Могут же у принца быть свои маленькие слабости.

– Нет, – покачала головой Тали, – как-то это неправдоподобно звучит.

– Пожалуй, – согласилась Хлоя, придирчиво оглядывая девушку. – Вряд ли бы он тобой увлекся. Нет, нет, не пойми меня превратно. Ты, возможно, сумела бы его заинтересовать. Почти наверняка. М-м-м... Хотя нет... Нет. Едва ли.

– Хлоя! – Тали от возмущения подавилась воздухом.

Эльфийка же веселилась, глядя на то, как багровеет лицо девушки.

– Ой, прости! Я лишь хотела сказать, что Ильрохир вполне мог увлечься тобой на короткий срок. Сама знаешь, когда приедаются изысканные блюда, каждого из нас тянет отведать какой-нибудь гадости. Но объявить тебя официальной фавориткой? Нет, маловероятно. Герцог в это точно не поверит. Он не первый год Ильрохира знает.

– Хлоя! Это переходит все границы! Выметайся из ванной и вообще из моей комнаты! Пошла вон!

– Фу, Тали, как грубо! Вот еще одна причина, по которой Ильрохир не был бы с тобой. Ты слишком прямолинейна, слишком непосредственна. Дурно воспитана, одним словом. С тобой опасно появляться в приличном обществе: можешь опозорить спутника.

– Ну, знаешь...

Тали выдернула пояс халата и, накручивая его на кисти рук, двинулась в сторону эльфийки. Та звонко рассмеялась и выбежала из ванной.

Тали же подошла к запотевшему зеркалу, провела по нему ладонью и придирчиво осмотрела свое отражение. Она, конечно, не эльфийка. Ни в красоте, ни в грации с ними не сравнится ни одна человеческая женщина. Что есть, то есть. Но и то, что есть, весьма недурно выглядит. Взять хотя бы Дара. Хлоя, например, не смогла увлечь его. В его чувствах к себе Тали больше не сомневалась. Тот же император Арвис, вспоминать которого до тошноты противно, выбрал ее, несмотря на толпу придворных дам, жаждавших его внимания и готовых без промедления разделить его грязные постельные игры. Да и эльфы в Эйтилиэне оказывали ей знаки внимания. К демонам Хлою с ее ядовитым языком! Ильрохир мог бы стать любовником Тали. Если бы она захотела, конечно.

С этими мыслями Тали вошла в комнату и неприятно удивилась, обнаружив манерно раскинувшуюся в кресле эльфийку, которая с довольным видом потягивала вино из высокого бокала. Она так грациозно держала его тонкую ножку в своих изящных пальцах, так томно взирала из-под опущенных ресниц, что с трудом восстановленное душевное равновесие разом покинуло девушку.

– Ты все еще здесь? Я, кажется, ясно дала понять, что не желаю тебя видеть! – резко бросила она.

– Тали, не злись, прошу! Я же пошутила! Согласна, не слишком удачно. Просто хотела развеять напряжение, возникшее после общения с Ильрохиром. Ты очень даже ничего.

– Спасибо на добром слове.

– Не хмурься, тебе не идет. Но давай вернемся к нашему разговору.

– О том, что я неотесанная, вульгарная и малопривлекательная особа? – спросила Тали.

– Опять ты о своем! Кто былое помянет... Нет, Тали. О том, что делать с Лармонтом. У нас в команде и без Ильрохира много достойных кандидатов. Выбирай любого. Я думаю, каждый из ребят согласится подыграть тебе. Кого бы ты выбрала на роль возлюбленного?

– Я замужем, если ты не забыла.

– Но я и не советую тебе изменять супругу, – сказала Хлоя. – Любовник лишь прикрытие. Никто не заставляет тебя переступать через моральные устои. Просто разыграй небольшую сценку перед Лармонтом и его людьми. Это восстановит самолюбие герцога, да и Ильрохир успокоится.

– Хорошо, я подумаю, – согласилась девушка.

– Только думай быстрее. Через пару часов накроют к ужину. Тебе нужно решить эту проблему до того, как все соберутся. Удачи в поисках любви!

Эльфийка отставила опустевший бокал и упорхнула.

Тали раскрыла створки огромного шкафа. Горничная уже успела развесить ее платья, которые девушка носила при кардийском дворе, будучи фавориткой императора. Бо́льшая часть внушительного гардероба осталась на корабле, но кое-что она захватила с собой по совету Ильрохира. Тали не без труда облачилась в выбранный наряд из темно-бордового атласа с золотой вышивкой на лифе и подоле. Платье было роскошным и сдержанным одновременно, подчеркивало фигуру, но не оголяло ее. Рубиновый гарнитур, состоящий из массивного колье и серег-подвесок, – подарок покойного императора – дополнил образ. Собирать в прическу влажные волосы не имело смысла, поэтому девушка оставила их распущенными. Тали отступила от зеркала, чтобы видеть себя в полный рост, покрутилась, подурачилась, изображая придворные реверансы. В целом, она осталась довольна своим видом. Лармонт должен понять, что перед ним не безродная девка, прислуживающая эльфам, а аристократка, равная ему по положению.

Ритмично постукивая каблучками, удерживая идеальную осанку, она направилась на поиски собратьев по оружию. Первая встретившаяся служанка обомлела от неожиданности, согнулась в неловком поклоне и без возражений проводила до комнат, предоставленных господам эльфам. Тали остановилась перед дверью, которая, со слов служанки, была отведена господину эльфу с жутким шрамом на лице; глубоко вдохнула, с шумом выдохнула и коротко постучала.

Дверь долго не открывалась, и девушка успела все обдумать и прийти к выводу, что затея Хлои не такая и здравая, как ей казалось вначале. Пока она мялась в нерешительности перед комнатой Вельда и уже собиралась развернуться и отправиться за советом хотя бы к тому же Ильрохиру, дверь распахнулась, и в проеме возник Вельд. Из одежды на нем были лишь брюки. Судя по влажным волосам, зачесанным назад, он недавно выбрался из ванны. Мужчина застыл в недоумении и лишь через несколько секунд понял, что перед ним облагороженная версия боевого товарища. Эльф растерянно посмотрел на Тали, затем суетливо запустил пальцы в мокрую шевелюру и поспешно сбросил золотистые пряди на лицо, закрывая правую изуродованную щеку.

– Тали, – хрипло выдохнул он, – ты ко мне? Что-то случилось?

– Случилось, – произнесла девушка и решительно двинулась внутрь, не дожидаясь приглашения. – Нам нужно поговорить.

Они остановились в небольшой комнате, которая вела в другую – скорее всего, спальню. Вельд замер у входа, Тали же была в нескольких шагах от него, на равном расстоянии от эльфа и двери в спальню.

– Ты хотела о чем-то поговорить. – Мужчина первым прервал затянувшуюся паузу.

– Да. Мне нужна помощь, – пробормотала девушка, стыдясь встретиться с эльфом глазами.

– Сделаю все, что в моих силах, – заверил он. – Чем я могу помочь тебе?

– Мне нужен любовник, Вельд, – прошептала Тали, опуская голову.

– Что? – ошеломленно выдохнул мужчина.

– Мне. Нужен. Любовник. Срочно! – громко, отчетливо, делая ударение на каждом слове, ответила Тали и с вызовом посмотрела на эльфа.

Вельд стоял как громом пораженный.

– Тогда ты по адресу, – раздалось со стороны спальни.

Тали развернулась и увидела в дверном проеме три ухмыляющиеся эльфийские рожи. Наглые, надо отметить, рожи, которые забавлялись ситуацией, нимало не смущаясь, в отличие от участников приватного диалога.

– Тали, ты прекрасна, восхитительна, обворожительна! – промурлыкал Келем, отлипая от дверного косяка. Он с ленивой грацией подошел к изумленной девушке и обнял ее за талию. – Мы с радостью поможем тебе. Ты предпочтешь кого-то одного, с каждым по очереди или со всеми одновременно? Обещаю, мы тебя не разочаруем! – После этого заявления он отвел прядь волос девушки от ее шеи и бесцеремонно приложился к ней губами. – Так ведь, парни?

Двое «парней» синхронно кивнули, с трудом сдерживая смех.

– Придурки озабоченные!

Девушка решительно скинула со своей талии наглую лапу, оттолкнула Келема и с гордо поднятой головой прошла в спальню.

Заинтригованные мужчины проследовали за ней. Кроме кровати, на которую с надеждой взирали эльфы, в комнате обнаружилась пара кресел, одно из которых заняла Тали. Келем и Сарт развалились на постели, Тан опустился в свободное кресло, Вельд же остановился возле девушки и замер, ожидая продолжения разговора.

– Не согласен с такой характеристикой, – возмутился Келем. – Заметь, это ты к нам обратилась со своей, скажем так, деликатной проблемой. Мы же, как верные друзья и соратники, выразили готовность протянуть руку помощи. Или не руку, если быть точным. Но прежде чем мы перейдем к делу, – Келем нежно погладил покрывало, словно Тали уже лежала у него под боком, – может, ты хотя бы в общих чертах объяснишь, чем вызвана такая спешка? Впрочем, я не настаиваю. Можем сразу приступать...

Тали досадливо поморщилась. Ситуация была глупее некуда. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно.

– Кел, заткнись! – резко бросил Вельд.

– Нет, Вельд, подожди. Я хочу еще кое-что прояснить, – продолжал неугомонный эльф. – Тали, почему ты обратилась с этой просьбой именно к Вельду?

– Да потому что он единственный нормальный среди вас, идиотов! – крикнула Тали, порываясь встать и покинуть покои эльфа.

Она уже не сомневалась в полном провале затеи. Как после такого просить Вельда сыграть нужную роль? Его придурковатые товарищи все испортят.

– Тали, – Вельд положил ладонь на ее плечо, вынуждая остаться на месте, – не переживай. Сейчас я их выставлю, и мы сможем спокойно поговорить. Извини, я должен был предупредить, что не один. Просто не ожидал, если честно...

– Да мы, собственно, тоже не ожидали.

– Кел, заткнись! – хором воскликнули Сарт и Тан.

– Тали, объясни, что случилось, – обратился к девушке Тан. Выглядел он достаточно серьезным, смотрел без намека на усмешку.

– Да, Тали, мы всё поймем, – снова влез Келем, – и не осудим.

– Так, с меня достаточно, – прошипел Вельд.

Он бросился на Келема, скрутил его и, заломив товарищу руку за спину и удерживая голову за волосы, поволок его, согнутого, к выходу. Сарт подскочил к двери, услужливо распахивая ее.

– Эй, парни, так нечестно! – возмущался Келем. – Я тоже хочу в этом участвовать! Ну, или хотя бы посмотреть. Одним глазком. Вполглазка.

Тали, не выдержав, рассмеялась. Мужчины замерли и удивленно воззрились на нее.

– Пусть остается, – махнула она рукой, отсмеявшись.

Вельд отпустил Келема, Сарт закрыл дверь и вернулся на кровать, Вельд снова встал возле девушки.

– В общем, я совершила опрометчивый поступок, который вызвал недовольство Ильрохира, – начала Тали. – Теперь мне нужна ваша помощь.

Она в красках и деталях рассказала об инциденте с Лармонтом. Очень скупо передала содержание беседы с принцем, а затем поведала о совете Хлои.

– Вот и вся история, – подвела итог она. – Теперь нужно восстановить уязвленное самолюбие хозяина замка и оправдаться перед Ильрохиром.

– Спасибо за доверие, Тали, – спокойно произнес Вельд, и его спокойствие передалось девушке.

Она больше не жалела, что пришла к нему, как и о том, что в разговоре участвовали остальные члены команды. У них тоже своя роль – подыграть ей в этом спектакле.

– Я помогу. Только ты должна понимать: эта затея потребует от нас определенной близости на людях.

– Конечно, Вельд. Но я верю в твою порядочность и знаю: ты не позволишь себе лишнего. В отличие от некоторых. – Она бросила осуждающий взгляд на Келема, лицо которого выражало святую невинность.

– Безусловно. Обещаю не досаждать тебе сверх требуемого, – ответил Вельд и снова положил ладонь на ее плечо.

Девушка с благодарностью посмотрела на эльфа, сжала его руку.

– Но этот слизняк ответит за оскорбление, которое нанес тебе, – сказал Вельд таким голосом, что Тали ни на минуту не усомнилась в серьезности угрозы.

– Это лишнее. Ильрохир недвусмысленно дал понять, что Лармонт ему нужен. Он может быть полезен в нашем общем деле.

Эльф ничего не ответил, оставляя за собой право карать или миловать зарвавшегося герцога.

– Что ж, Тали, Вельд, поздравляю. Теперь вы пара.

– Сарт, не стоит переигрывать, – осадила Тали. – Это всего на несколько дней, пока мы находимся здесь.

– Тем не менее теперь ты девушка Вельда, и мы все должны это учитывать. Так что впредь никакого намека на возможные неуставные отношения. Это к тебе относится, Кел.

– Да понял я, понял. Тали, мы уважаем твой выбор. Ты возлюбленная Вельда, – отозвался Келем.

– Невеста, – невозмутимым тоном произнес Вельд.

– Ну, невеста так невеста. Как угодно, – согласился Келем.

– Вельд, а тебе не кажется, что это уже слишком? – поинтересовалась Тали.

– Ничуть. В самый раз. Если Лармонт еще раз посмеет оскорбить тебя, я с полным правом переломаю ему все кости. И даже Ильрохир не сможет помешать мне.

Вельд снял с пальца кольцо, инкрустированное россыпью мелких сапфиров и черных бриллиантов, которые складывались в причудливый рисунок с изображением цветка.

– Надень его. Это перстень со знаком моего Дома. К сожалению, то кольцо, которое традиционно преподносится невесте, сейчас находится в семейном хранилище, но не думаю, что Лармонт разбирается в таких тонкостях.

– Оно же велико мне. – Девушка держала перстень на ладони, с сомнением глядя на него.

– Ты все-таки примерь, – улыбнулся эльф.

Тали послушно надела кольцо, ободок которого на глазах становился меньше.

– Надо же! Артефакт! Никогда раньше не сталкивалась с подобным. – Тали изумленно вертела рукой перед глазами.

– У нас такие не редкость.

– Какой интересный цветок.

– Это пламя, Тали.

– Пламя? А девиз твоего Дома? Дай угадаю. «Да гори оно все синим пламенем»?

– Почти, – улыбнулся Вельд. – «И холод может обжигать».

– Что он значит?

– Это долгая история, Тали. Может, когда-нибудь я расскажу тебе, как был основан мой Дом и почему у него такие герб и девиз.

Девушка увлеченно разглядывала перстень и не заметила, как в спальне появился Амрольд.

– Вот это да! Тали, когда ты все успеваешь? При живом-то муже! Не ожидал от тебя подобной прыти.

Тали покачала головой и, не говоря ни слова, вышла из комнаты.

– Кто расскажет, что тут было? – поинтересовался Амрольд у оставшихся.

Раскаты дикого хохота догнали девушку уже в коридоре, когда она направлялась в сторону своих покоев. Она снова покачала головой.

– Угораздило же меня связаться с этими придурками!

Побыть наедине Тали удалось лишь несколько минут. Затем в дверь постучали. Девушка предположила, что к ней с вестью об ужине пришел слуга, но не решается войти. По пути к выходу она задержалась перед зеркалом, поправила волосы, распрямила плечи, удовлетворенно улыбнулась отражению. Открыв дверь, обнаружила на пороге Вельда.

Эльф выглядел безупречно, что, однако, не мешало ему нервничать. Его волнение выдавали руки, которые он не знал, куда деть. За те короткие секунды, что потребовались на открытие двери и обмен взглядами, Вельд успел засунуть кисти в карманы мундира, вытащить их оттуда, убрать за спину, чтобы потом запустить ладонь в волосы. Тали заметила состояние мужчины и не понимала, что привело обычно невозмутимого эльфа в такое смятение. Видимо, переживал по поводу предстоящего выступления перед герцогом и принцем.

– Пришел сопроводить на ужин свою невесту, – с робкой улыбкой произнес Вельд.

– Ужин! Наконец-то! Я готова. – С этими словами девушка шагнула в коридор.

– Одну минуту, Тали. Нам нужно еще кое-что обсудить. Небольшие нюансы нашего поведения. Зайдем к тебе ненадолго.

Вельд пропустил девушку вперед, прикрыл дверь. Она развернулась, готовая выслушать его, как вдруг он стремительно приблизился к ней и неуклюже обнял. Она вздрогнула от неожиданности.

– Вельд! Что ты делаешь?! – возмущенно вскрикнула Тали.

– Именно то, что сделал бы на моем месте твой жених. Тали, ты не должна так реагировать на меня. Мы с тобой влюбленная пара. А влюбленным позволительны небольшие отступления от общепринятых правил поведения. Ты не должна вздрагивать, когда я касаюсь тебя. Более того, ты всем своим видом должна демонстрировать, что ждешь моих прикосновений. То, что я сейчас делаю, лишь небольшая репетиция перед спектаклем, во время которого нам придется импровизировать.

– Я поняла. Но зачем так стискивать меня? Я же не твой поединщик. Ослабь захват, если не хочешь вывести меня из строя.

– Прости, увлекся. Так лучше?

– Намного. – Девушка освободилась из жесткого кольца чужих рук и разгладила складки на подоле. – Мы закончили?

– Не совсем. Давай отработаем еще один прием. В этот раз я буду осторожен. Обещаю.

Эльф снова притянул девушку к себе, одной рукой удерживая за талию, а другой приподнимая ее подбородок, и коснулся губами ее губ. Тали замерла в нерешительности. Вельд же, поняв, что нокаутировать его пока не собираются, продолжил поцелуй, делая его более настойчивым и глубоким. После того как девушка ответила, он испытал облегчение от того, что не придется прикладывать лед к отбитым детородным органам. Тали же находилась в прострации. Губы Вельда оказались неожиданно мягкими и нежными, а поцелуй был более чем приятен. Когда эльф остановился, она ощутила укол разочарования, за которым последовали муки совести. Она целует постороннего мужчину, тогда как совсем недавно клялась в любви и верности другому! Вельд почувствовал ее смятение и отстранился.

– Пожалуй, на этом тренировку можно завершить. Как ты себя чувствуешь?

– Ненавижу! – промычала Тали.

– Я был настолько плох? – искренне огорчился Вельд. – Тали, извини, у меня долго никого не было. Возможно, из-за отсутствия практики...

– Ох, Вельд! – спохватилась девушка. – Я не тебя имела в виду. Я про Ильрохира. Если бы не он, не пришлось бы сейчас мучиться.

– Да я-то как раз не мучился. Все-таки перерыв сказывается. Среди людей бытует мнение, что эльфы – великолепные любовники. Мы дольше живем, поэтому лучше понимаем женщин и их желания. Наверное, так оно и есть в большинстве случаев. Только, видишь ли, мой случай несколько отличается от остальных. Я много лет был предан одной женщине, а потом она... Неважно. А теперь еще этот шрам...

– Вельд, Вельд! Послушай меня, пожалуйста! Я совсем не то хотела сказать. Я обидела тебя?

– Что ты, Тали. Напротив. Я счастлив, что ты обратилась именно ко мне. Ты могла выбрать любого. Того же Сарта, к примеру. Или Тана. Не знаю, чем обусловлен твой выбор, но я польщен. Мне приятно, безумно приятно сознавать, что ты посчитала меня возможным кандидатом.

– О боги, Вельд, остановись! – простонала девушка.

– Нет, Тали, дослушай меня. Я давно хотел сказать это, но никак не представлялось подходящего момента.

Тали поняла, что прекратить поток самоуничижения и оправданий в данной ситуации можно только одним способом. Она прильнула к эльфу и поцеловала его. Сама. В этот раз вздрогнул мужчина, но быстро взял себя в руки и решил восстановить репутацию всех эльфов Селевра. Игра увлекла обоих настолько, что они позабыли об ужине. Лишь в тот момент, когда рука Вельда начала поглаживать ее грудь, Тали очнулась.

– Кхм... Вельд... – Она отстранилась от мужчины, проводя языком по губам. – Мне кажется, нас уже заждались.

– Да, пожалуй, – разочарованно выдохнул эльф. – Что ж, идем.

На выходе Вельд подал девушке согнутую в локте руку, на которую та оперлась. Так они и вошли в столовую, где уже собрались гости замка и его хозяин. Присутствующие отметили несколько смятенный и взъерошенный вид опоздавшей пары, припухшие губы девушки и шальную улыбку эльфа, которая в сочетании со шрамом на лице придавала ему разбойный вид.

Вельд провел Тали к свободному месту за столом, придвинул стул. Сам расположился рядом настолько близко, что их рукава соприкасались. Слуга налил опоздавшим вина в бокалы и наполнил тарелки. Герцог Лармонт, восседая во главе стола, рассматривал прибывших тяжелым взглядом исподлобья.

– Дорогой друг, – обратился к Лармонту Ильрохир, – позволь представить тебе последних моих спутников. Наследник Дома Картров Вельданиэль ар’Картр и прекрасная Талиэн, графиня д’Оррет. – Тали тем временем словно невзначай коснулась лица рукой, на которой сверкало кольцо с гербом Дома Картров. – Невеста Вельданиэля, – быстро сориентировался Ильрохир, вскидывая бровь.

Ужин протекал вполне мирно. Ильрохир о чем-то беседовал с Лармонтом, не забывая одаривать вниманием Хлою, остальные эльфы переговаривались между собой. Тали и Вельд изображали влюбленных, всецело увлеченных друг другом. И если девушке приходилось прикладывать усилия, чтобы не забыть о том, что Вельд ее «жених», а не просто товарищ по оружию, то эльф, наоборот, казалось, сжился с новой ролью, которая не вызывала у него ни малейших трудностей.

Он жестом отослал слугу и сам следил за тем, чтобы бокал и тарелка «невесты» не пустовали. Накрывал ее покоящуюся на столе руку своей, временами подносил ее пальцы к губам, нежно улыбаясь. Рассказывал на ушко забавные истории из жизни этилийского двора, отчего просторное помещение наполнялось мелодичным смехом. Вельд открывался для Тали с новой, незнакомой стороны. Обычно замкнутый и немногословный, сейчас он выстраивал беседу таким образом, что она не только увлеченно слушала его, но и о многом говорила сама. Рассказывала о своем отрочестве – том маленьком отрезке, который помнила, – о том, как попала в Родгард и чем занималась там, как познакомилась с Ильрохиром и вошла в его команду.

Они беседовали вполголоса, и длинный стол не позволял восседавшим за ним участникам трапезы вслушаться в их разговор, а огромное пространство зала с высоким сводчатым потолком гасило звуки. Тали бросала Вельду полные благодарности взгляды, восхищаясь его лицедейством. Она ни на минуту не задумалась о том, что эльф мог быть вполне искренен в своем интересе к ней, как и в своих ухаживаниях.

Во время импровизированного флирта с Вельдом Тали то и дело ловила на себе косые взгляды хозяина замка. Он исподтишка рассматривал ее, хмуря лоб, словно пытался вспомнить что-то важное. Наконец, лицо его просветлело, и он наградил влюбленную пару торжествующей улыбкой.

– Графиня д’Оррет! Ну конечно! Я вспомнил, почему ваше имя показалось мне знакомым. Хоть я и удалился от королевского двора, где любят посудачить о том, что творится в соседних державах, но кое-какие новости доходят и до нашей глуши. Не вы ли были последней фавориткой ныне покойного императора Арвиса?

В столовой воцарилась тишина, смолк гул голосов, стук столовых приборов, и стало слышно, как потрескивают свечи в канделябрах. Вельд накрыл руку Тали своей, сжал ее пальцы. Она повернулась к эльфу и нежно улыбнулась ему. Затем с вызовом посмотрела на Лармонта.

– Вы не ошиблись, герцог, – ответила Тали. – Император, да обретет его душа вечный покой в чертогах Мары, действительно оказал мне великую честь, удостоив своим высочайшим вниманием. В вашем голосе я слышу осуждение. Не знаю, как в Ворланде, но у меня на родине женщина, сумевшая завоевать и удержать благосклонность монарха, не вызывает порицания. Напротив, высший свет благоволит ей.

– Нимало не сомневаюсь в этом, – ответил Лармонт. – Однако меня изумляет та поспешность, с какой вы утешились в объятиях другого.

Грохот опрокинутого стула возвестил о том, что терпение одного из трапезничающих подошло к концу.

– Талиэн – моя избранница, герцог! И я не потерплю грязных намеков в ее адрес! – угрожающе произнес вскочивший на ноги Вельд. – Оскорбляя ее, вы наносите оскорбление мне и моему Дому, войти в который согласилась графиня. Я настаиваю на том, чтобы вы незамедлительно принесли извинения моей невесте, в противном случае...

Договорить эльфу не дал Ильрохир:

– Вельданиэль, я уверен, герцог не имел намерений оскорбить графиню или тебя. – В обманчиво мягких интонациях чувствовалась сталь. – Он лишь допустил небольшую неосмотрительность в выборе формулировок, в которых, я убежден, не было ничего угрожающего чести графини. Не так ли, Лармонт?

– Да-да, мой друг, ты совершенно прав, – поспешно пролепетал герцог, напуганный реакцией эльфа с самой разбойной рожей, какую ему только доводилось видеть. Пытаясь уязвить отказавшую ему женщину, он не планировал получить вызов на дуэль. – Ни о каких оскорблениях в адрес графини я не помышлял. У нас всего лишь светская беседа. Талиэн, простите, ради бога! Я не имел намерений обидеть вас.

– Что вы, герцог, я совершенно не обижена. Мой жених чрезмерно болезненно реагирует на любое проявление внимания к моей персоне. – Тали одарила Лармонта фальшивой улыбкой и получила в ответ такую же. Затем обратилась к Вельду: – Любовь моя, не злись на герцога, прошу. Он лишь пытался продемонстрировать нам свою осведомленность в том, что происходит за пределами Ворланда. Разве это не мило?

Вельд бросил негодующий взгляд на бледного и трясущегося Лармонта, поднял стул, водрузился на него и, не спуская глаз с хозяина замка, демонстративно поцеловал Тали руку. Герцог натянуто улыбнулся и, вскинув бокал, произнес:

– Какая красивая пара! От всего сердца желаю вам счастья.

– Благодарю вас! – Тали театральным жестом прижала руку к груди. – Встреча с Вельданиэлем – самое лучшее, что произошло со мной за последнее время. Его неоценимая поддержка помогла мне пережить величайшую потерю в жизни – гибель дорогого императора. Я всей душой стремлюсь отблагодарить любимого за заботу и участие.

Когда изматывающий ужин подошел к концу, Вельд проводил Тали до ее покоев. Он замер на миг перед дверью, затем, решившись, толкнул ее и завел девушку внутрь темного помещения. Тали, прислонившись спиной к стене, наблюдала за тем, как эльф подходит к столу и зажигает свечи. Мерцающий свет разогнал мрак по углам, озарил сосредоточенное лицо мужчины, который наклонился над столом, уперев в него кулаки.

– Нам нужно поговорить, Тали, – наконец глухо выдохнул он.

– Нет, Вельд, не нужно, – покачала головой девушка, чувствуя, что разговор ей не понравится. – Спасибо, что помог мне сегодня. Позволь вернуть тебе кольцо.

– Нет! – крикнул эльф.

Он в несколько шагов преодолел расстояние между ними и встал перед ней. Оперся о стену руками, замыкая девушку в кольцо и не давая ей ускользнуть.

– Нет, – уже спокойнее сказал мужчина, – оставь его у себя, прошу. И не снимай ни при каких обстоятельствах. Оно способно защитить тебя. Но я не об этом хотел поговорить.

– Вельд, уже поздно, – спокойным голосом произнесла Тали, тогда как внутри все сжималось от неприятия происходящего. Нужно как-то избавиться от эльфа, но не затевать же драку. Глубокий вдох, выдох – и ледяное: – Тебе пора.

– Сколько холода! – горько усмехнулся Вельд. – Почти как тогда. Ты совсем не помнишь меня, Тали?

Он смотрел на нее больными глазами.

– Вельд, ты же знаешь, я ничего не помню о своей жизни в Этилии. И о том, что происходило до нее. Даже если между нами что-то было тогда, это не дает тебе права сейчас... Я не Ева, Вельд! Уходи! Уходи немедленно!

Девушка пыталась оттолкнуть эльфа. Но это оказалось не так просто.

– Нет, Тали. Сначала ты выслушаешь меня. А уж потом решишь, стоит ли меня прогонять.

Он отступил на шаг, давая понять, что не собирается применять силу.

– Я люблю тебя, Тали. Я полюбил тебя с первой минуты, как увидел. С первого взгляда. Это чувство поразило меня, подобно удару молнии. Я понимаю, что говорю банальности. Но объяснить по-другому не умею. Весь мой прежний мир в тот миг умер, сгорел, и его прах развеял ветер. Все, чем я жил до нашей встречи, оказалось пустым и неважным. Ты стала центром моего нового мира. Ради тебя я просыпался по утрам, ради тебя дышал. Когда ты появилась в Эйтилиэне впервые с той своей непонятной миссией, в окружении пришлых, Валир велела мне следить за тобой. Это не составило труда: мне поручили охрану важных гостей. Я не спускал с тебя глаз, выполняя задание королевы, которая не верила сладким речам твоих хозяев и, как показало время, была права. Чем дольше я следил за тобой, тем крепче становилось мое чувство. Первый шаг сделала ты. Я так до сих пор и не понял, решила ты развлечься или я действительно смог тебя заинтересовать. Но нам хорошо было вместе, в этом я абсолютно уверен. Мы были счастливы. А потом Даэмриль обратил на тебя свой высочайший взор, и все изменилось. Я знатен и богат, но не наследный принц, к сожалению.

– У тебя был роман с Евой? – Обрушившаяся на нее новость повергла Тали в шок.

А Ева та еще штучка! Сначала задурила голову Вельду, затем переключилась на добычу покрупнее. И ведь наверняка делала это не из любви к процессу, так сказать, а со своими тайными и не слишком чистыми намерениями. Шпионила в пользу другого мира. Тали уже не была уверена, что хочет вернуть себе память. Стоит ли вспоминать такое? Сейчас ей хотелось постучать о стену головой. Может, тогда в ней просветлеет? И в следующий раз она, Тали, прежде чем обратиться за помощью, хорошенько подумает? Знала же, чувствовала, что Вельд относится к ней с симпатией. Попросила бы того же Сарта подыграть. Но кто мог подумать, что все настолько запутано? И еще эта дрянь Ева обидела Вельда. Вельда, который с первого дня был ей другом и помощником, который старался расположить к ней остальных членов команды, который ненавязчиво поддерживал в самых тяжелых испытаниях. Как она могла играть его чувствами? Тали вполне искренне ненавидела Еву. Она даже не пыталась отождествлять себя с ней.

– Та женщина, о которой ты говорил, которой был верен, это Ева?

Вельд кивнул, разрушая последние сомнения.

Тали на ослабевших ногах подошла к креслу и рухнула в него, обхватив голову руками. Вельд был последним человеком, точнее эльфом, которому она хотела причинить боль. И что теперь делать?

Эльф опустился на пол перед ней, уткнулся лицом в ее колени. Тали, повинуясь секундному порыву, провела рукой по его волосам. Он вздрогнул и поднял лицо. Он смотрел на нее так, что душа выворачивалась наизнанку.

– Ты плачешь? – удивленно прошептал эльф. – Мои слова задели тебя?

– Ты очень хороший, Вельд! Самый лучший! Правда. Ты, как никто другой, достоин любви. Это я сейчас должна стоять перед тобой на коленях и вымаливать прощение. Вельд, прости меня! Прости за все, что Ева сделала тебе! Прости, что не могу ответить на твои чувства! Мне жаль, мне невероятно жаль, что я не встретила тебя раньше.

– Тали, еще не поздно, – произнес эльф, глядя на девушку с надеждой, сжимая в ладонях ее дрожащие пальцы. – Когда мы выполним поручение Ильрохира, ты будешь свободна от клятвы, и я смогу увезти тебя к себе, в свои владения. Я уже говорил, что богат. У меня есть поместье в Озерном крае, что в дне пути от Эйтилиэна. Это прекрасное место, оно непременно тебе понравится. Мой особняк стоит на холме над озером и отражается в нем, а вокруг простираются луга, леса, озера и реки. По утрам над полями встает туман, и мир кажется таким нереальным, словно нарисован акварелью. А небо, какое там небо! Ты больше нигде не увидишь такого неба, как в Озерном крае. Когда все закончится, ты станешь моей женой и хозяйкой Озерного края. Я буду любить, беречь и защищать тебя. Я укрою тебя от всего мира, Тали. Тебя не коснутся беды, тебе не придется сталкиваться с трудностями. Я все возьму на себя. Будь моей, Тали, прошу тебя!

Девушка покачала головой.

– Я замужем, Вельд.

– Одно твое слово, и ты станешь вдовой.

– Нет! – яростно замотала головой Тали, вырывая ладони из рук эльфа. – Если Дар умрет, я пойду за ним следом! В тот же миг, как узнаю об этом. Не смей угрожать ему! Никогда! Ты слышишь меня, Вельд? Никогда!

– Хорошо. – Эльф поднялся. – Мне на миг показалось... Ладно, это неважно. Прости, если напугал. Не бойся меня, Тали. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоему князю, клянусь. Поздно уже, я пойду. Спокойной ночи, Тали. И, пожалуйста, не снимай кольцо. Пока оно на тебе, мне спокойнее. Вернешь, когда все закончится.

– Какого демона? Что она творит, Амрольд? – Принц был не на шутку разозлен.

– А чем, собственно, ты недоволен? Разве не ты велел ей снизить градус напряженности в отношениях с Лармонтом? По-моему, она отлично справилась.

– Да, велел. Но я не заставлял ее играть чужими чувствами. Как теперь быть с Вельдом? Или ты полагаешь, для него это тоже забавный, ничего не значащий спектакль? Я не слепой и не бессердечный, хоть и не все из вас с этим готовы согласиться. У него не просто симпатия к Тали. Он был сам не свой после гибели Евы. Теперь я вижу, что Вельд не только не забыл о своих чувствах к ней, но, похоже, увлекся еще больше.

– Ты проявляешь удивительную осведомленность о душевном состоянии подданных, – с улыбкой сказал Амрольд.

– Твоя ирония неуместна. Я должен знать, чем живут те, кому я доверяю свою жизнь и судьбу этого мира, понимать мотивы их поведения, их заветные мечты и потаенные страхи. Один неосмотрительный поступок любого из нас может привести к провалу операции. И если в себе я уверен, то члены отряда требуют постоянного внимания и контроля. Что до Тали, она уже выказала нежелание жертвовать личными интересами ради общего блага. А если остальные решат последовать ее примеру? Хлоя и так не в меру импульсивна и временами неуправляема. Сейчас же она прониклась симпатией и сочувствием к Тали. Затем вслед за ней примется налаживать личную жизнь. Словно я не вижу, как на нее Тан смотрит. Не подумай, я не против их отношений. Хлоя имеет право на счастье, и я готов лично передать ее Тану, засвидетельствовав таким образом благосклонность рода эн’Лаэт. Но не сейчас, когда цель близка, а любое промедление, любая заминка откинет нас к тому, с чего мы начинали. Как мне смотреть в глаза Тану, отправляя Хлою на очередное задание? Ты же знаешь, какого рода поручения она выполняет. Теперь вот еще Вельд решил, что имеет право на счастье, и не стесняется демонстрировать это.

– Ильрохир, прости, но у тебя паранойя. Ты еще предположи, что Сарт и Келем – пара.

– Уж эти-то точно пара, – хмыкнул принц, – пара раздолбаев. Такое чувство, что они так и не вышли из отрочества. Амрольд, поговори с ними, чтобы завязывали со своими шуточками. Или направь их неуемную энергию в мирное русло. Мы в замке всего один день, а они уже успели местный гарнизон переполошить. И еще не устаю поражаться всеядности Кела. Я понимаю, что репутацию дамского угодника необходимо поддерживать, но здешний розарий явно не его уровня. Стоит ли так откровенно демонстрировать отсутствие вкуса?

– Знаешь, мне, в сущности, все равно, кого трахает Кел. У Лармонта же нет к нему претензий? Нет. Ну и слава богу. Не думаю, что Кел при всей своей всеядности вдруг решит облагодетельствовать вниманием нашего дорогого герцога. Что до твоих опасений, хочу напомнить: я не раз говорил, бабам в отряде не место.

– А я и не знал, что ты презираешь женщин, Амрольд! – рассмеялся принц.

– Нет, Ильрохир, дело вовсе не в презрении. Просто всякий раз, когда среди солдат оказывается баба, из-за нее непременно начинается свара. Но речь не только об этом. Я не считаю, что Хлоя или Тали сильно уступают мне или любому парню из группы. Они отличные бойцы, и в этом, не буду скромничать, в первую очередь моя заслуга. Но одна только мысль, что с ними может случиться непоправимое, заставляет леденеть кровь. Ты знаешь, я не страдаю излишним человеколюбием. Временами мне кажется, я был рожден для войны. Куда бы я ни шел, где бы ни прятался, она находит меня. Мое сердце давно очерствело. Меня не трогают вид ран, смерть, страдания – как чужие, так и собственные. Но при мысли, что какая-то мразь может причинить зло нашим девочкам, мне хочется крушить все вокруг. Ты предупреждал, что риск высок и мы можем не вернуться в Этилию. Мне не привыкать к мысли о смерти. Я мужчина, солдат. Я каждый день встречаю как последний. Мой долг – защищать родину, мой, не их. Место Тали и Хлои не там, где свистят над головой стрелы или чавкает под сапогами грязь, а там, где тепло и безопасно. И я не хочу, слышишь, ни при каких обстоятельствах не хочу закрывать им глаза и смотреть, как их тела засыпают землей! Вот поэтому бабам не место в отряде, Ильрохир. Жаль, ты не послушал меня раньше.

– Так, детки, беззаботное время подошло к концу. Игры закончились, – серьезным тоном возвестил Амрольд, прохаживаясь по гостиной эльфийского принца. – Слушаем внимательно, запоминаем и, если не поняли, задаем вопросы. Идиотские вопросы отставить. Это к тебе относится, Келем.

– Мы само внимание, командир, – покорно ответил Кел.

– Отлично. Слово будет держать, как вы уже, должно быть, догадались, его высочество наследный принц Этилии, Ильрохир эн’Лаэт.

– Перегибаешь, Амрольд, – с легкой улыбкой произнес наследный принц Этилии, Ильрохир эн’Лаэт. – Не стоит пугать бойцов раньше срока.

– Как по мне, так самое время. Застоялись ребятки, дурить изволят. Забыли и о дисциплине, и о присяге. Занимаются удовлетворением низменных, так сказать, потребностей. Животные, одним словом! – брезгливо поморщился Амрольд.

– Давайте не будем переходить на личности! – лениво возмутился Келем. – Подумаешь, пару местных барышень осчастливил. Обычное дело. Почему сразу животное?! Если вдуматься, то каждый из нас животное. Между прочим, в Кардийской империи набирает популярность антропологическое течение, сторонники которого считают, что люди произошли от обезьян. Вполне возможно, и эльфы тоже.

– Лично ты, Кел, произошел от кобеля. Твои повадки явно свидетельствуют об этом, – сказала Тали, чем вызвала одобрительный смех нескольких членов тайного кружка, собравшегося в покоях Ильрохира.

– Достаточно! – холодным тоном произнес эльфийский принц, возвещая окончание дружеской перепалки. – Я собрал вас для серьезного разговора. Амрольд прав: вы расслабились от вынужденного безделья и обманчивого ощущения безопасности. Пришла пора вернуться к нашей миссии. Так уж вышло, что основной удар в предыдущих заданиях взяли на себя прекрасные дамы. И, нужно отметить, отлично справились. Самое время мужчинам вспомнить о том, что их роль далеко не последняя в нашем общем деле. Как уже сказал Амрольд, комфортное времяпровождение подошло к концу. Прошу выслушать меня внимательно и со всей возможной серьезностью.

Глава 7

Белоярское королевство. Родгард

Спустя несколько недель после трагической гибели кронпринца Лервиса Дар получил послание от Кромака. Приказ короля был весьма лаконичен. Всем сотрудникам белоярского посольства надлежало немедля вернуться на родину. В качестве причины значилась обеспокоенность монарха безопасностью подданных в охваченной гражданской войной империи.

Дар вместе с остальными служащими посольства направился в Родгард. Перед отъездом он нашел жреца Лады, совершившего брачный обряд, взял у него выписку из храмовой книги, подтверждавшую факт брака с Тали.

Прибыв в столицу Белоярского королевства, он первым делом, не заезжая домой, наведался в нотариальную контору, которая вела дела не одного поколения князей Лестерских, а с тех пор как Дар унаследовал титул матери, еще и князей Вельских. Дар вручил выписку из храмовой книги владельцу конторы – господину Визерсу, уважаемому во всем Родгарде гному. Заодно составил завещание, по которому все его имущество переходило княгине Вельской – известной в Кардийской империи как Талиэн Валерия д’Оррет, графиня д’Оррет, урожденная баронесса д’Варро. Господин Визерс, если и удивился такому повороту, вида не подал.

Расправившись с делами, Дар с легким сердцем поехал в городской дом отца. Он считал своим долгом сообщить князю Лестерскому о свершившемся браке и выслушать отповедь по поводу своего неразумного поведения. Ему казалось, чем скорее отцу станет известно о проступке старшего отпрыска, тем быстрее он перебесится и примет появление Тали, если она вернется в Родгард – точнее, когда она вернется в Родгард, – вполне благосклонно.

В дом отца Дар вошел с деловым настроем, готовый выдержать потоки яростного возмущения.

Входную дверь открыл знакомый лакей. Он принял у хозяйского сына плащ и сообщил, что князя можно найти в кабинете. Дар поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Быстрым шагом пересек коридор. Толкнул дверь кабинета.

– Здравствуй, отец.

Старый князь поднялся с кресла. Вид он имел растерянный и опечаленный, что для него было непривычно. Непривычным казалось и присутствие в кабинете посторонних.

– Приветствую, господа, – обратился Дар к королевским гвардейцам.

– Я не ждал тебя сегодня, Дар, – с сожалением в голосе произнес Ольхем.

– Ничего страшного, отец. Ты же знаешь, я неприхотлив, поэтому обойдемся без торжественного ужина.

Старый князь хотел что-то сказать сыну, но его прервал один из гвардейцев:

– Лорд Вельский, полагаю?

– Он самый. У вас ко мне какое-то дело?

– Да, – кивнул гвардеец. – Приказ немедля препроводить вас к государю.

Дар перевел удивленный взгляд с гвардейца на отца. Старый князь отвел глаза.

– И мне даже не позволят освежиться с дороги? – иронично поинтересовался Дар.

– Сожалею, но у меня строгие указания на ваш счет. Прошу сдать оружие и следовать за нами.

Старый князь вышел из-за стола.

– Я поеду с вами, – сказал он.

– Как вам будет угодно, лорд Лестерский, – ответил гвардеец.

Едва князья в сопровождении конвоя прибыли в королевский дворец, Дара разлучили с отцом. Его долго вели по коридорам, пока не доставили в небольшое подвальное помещение с крошечным зарешеченным окном под потолком, которое использовалось тайной канцелярией для допросов особо важных преступников в тех случаях, когда при этом присутствовал его величество Кромак Первый. Дара усадили на жесткий, прикрученный к полу стул, на руках и ногах закрепили ремни.

– Это лишнее, господа, – озадаченно произнес Дар вслед уходящим гвардейцам.

Он много раз бывал в допросной, но никогда еще ему не случалось оказываться в роли допрашиваемого.

Дар не понимал, сколько времени провел в одиночестве. Время стало течь иначе. Как в бою, когда кажется, что сражение длится не один день, хотя едва ли прошло больше часа. И в этот раз минуты тянулись невыносимо медленно.

Наконец, дверь распахнулась. В допросной появились король и князь Ольхем. Следом семенил бесцветный человек с писчими принадлежностями и стопкой бумаги, но Кромак остановил его жестом и словами:

– Вы нам пока не понадобитесь.

Человек с поклоном вышел. Старый князь занял место секретаря, король же принялся расхаживать перед Даром.

– Князь Ольхем поклялся, что не был осведомлен о твоем поступке, – начал Кромак. – Я хотел бы верить ему. Он служил королевской семье верой и правдой долгие годы, и до этого дня у меня не было оснований сомневаться в его преданности. Но времена меняются, а старые друзья, которым раньше ты мог доверить собственную жизнь, по непонятным причинам оказываются врагами.

– Я не совсем понимаю, какое отношение мой отец имеет ко всему этому. – Дар бросил красноречивый взгляд на свои скованные руки.

– Самое непосредственное, – ответил король. – Сейчас ты честно ответишь на мои вопросы. И от твоей честности будет зависеть не только твоя жизнь, но и благополучие твоего рода. Надеюсь, мне не придется прибегать к пыткам.

– Думаю, это ни к чему. Я не собираюсь ничего скрывать от тебя, Кромак.

– Хорошо, – кивнул король. – Тогда ответь, где находятся документы, что были переданы тебе на хранение? В твоем доме их не обнаружили. Лорд Ольхем позволил осмотреть свой сейф. Там их тоже нет. Ты понимаешь, о каких документах я говорю, Дар? О тех письмах и проектах соглашений, от которых зависит процветание Белояра и которые не должны были попасть в посторонние руки ни при каких обстоятельствах. Ты, конечно же, не знаешь, что Ворланд и Граннор разорвали предварительные договоренности о заключении союза о беспошлинной торговле, который стал бы лишь началом более плотного сотрудничества наших государств? – Король говорил короткими, рублеными фразами, делая паузы, чтобы справиться с охватившим его гневом. – Более того, оба королевства отозвали своих послов из Родгарда. И теперь я не знаю, стоит ли мне усиливать войска на границах. Мы едва пережили войну с империей. Полученной контрибуции хватило на то, чтобы залатать дыры в бюджете, а теперь мы скатываемся в новое противостояние. И с кем? С давними союзниками! Поэтому ответь мне, Дар: где документы?! – Последние слова король прокричал Дару в лицо.

Тот еле сдержался, чтобы не поморщиться от густого перегара, исходившего от монарха. Складывалось впечатление, что Кромак беспробудно пил несколько дней. Удивительно, как он мог не только ровно держаться на ногах, но и четко излагать мысли.

Дар понял: это конец. Конец его придворной карьеры. Конец жизни. И, сознавая это, не жалел о содеянном. Только мысль, что по его вине могут пострадать отец, брат и все, кто входит в их древний и прославленный великими делами предков род, заставляло кровь густеть в венах и глухо стучать в висках.

– Это целиком и полностью моя вина, – глядя королю в глаза, четко произнес Дар. – Мой отец здесь ни при чем. Я нарушил присягу, и только мне за это отвечать. Кром, умоляю тебя, не переноси мою вину на мой род. Делай со мной что пожелаешь, но не заставляй страдать невиновных.

– Где документы? – снова крикнул король.

– Я передал их Ильрохиру. Этилийскому принцу, – ответил Дар.

– Я прекрасно знаю, кто такой Ильрохир. Можешь не объяснять. Вопрос в том, знаешь ли ты, что он из себя представляет и на что способен?

Король не ждал ответа на свой вопрос. Он вновь принялся расхаживать перед бывшим другом.

– Зачем ты сделал это, Дар? – глухо спросил старый князь.

Он постарел за те минуты, что провел здесь. Плечи его поникли, уголки губ скорбно опустились. Первый советник короля был потрясен и раздавлен услышанным.

Дар склонил голову, упершись глазами в пол. Мучительная волна стыда перед отцом, чьих надежд он не оправдал, запоздало накрыла его. Будь на то его воля, он запретил бы старому князю присутствовать на допросе.

– Действительно, Дар, зачем ты сделал это? – вступил в разговор король. – Что Ильрохир предложил тебе в обмен на честь? Несметные богатства? Вечную молодость? Благосклонность эльфийских дев?

– Жизнь моей жены.

– Что? Кого? – не понял Кромак.

– Он угрожал убить Тали! Приставил нож к ее горлу! У меня не было сомнений в том, что он расправится с ней у меня на глазах, если я не передам бумаги.

Король всплеснул руками.

– Что за вздор, Дар! От тебя ли я это слышу? Ты променял свою честь на жизнь какой-то девки? Ты хоть знаешь, кто она такая, эта твоя Тали?

– Я хорошо знаю Тали. И поверь, у меня действительно не было выбора. Клянусь, я сожалею о содеянном, но, если бы передо мной снова встал этот выбор, я поступил бы так же.

– Недоумок! О боги! Какой же ты недоумок! Как же я жалею, что сразу не рассказал тебе правду о ней.

– Я действительно хорошо знаю ее, Кромак. Что бы ты ни говорил, я не переменю своего мнения, – твердо произнес Дар.

– Да неужели? А знаешь ли ты, что твоя ненаглядная Тали не просто императорская подстилка, как ты уже, наверное, догадался? Думаешь, она не ублажает Ильрохира? Да что там Ильрохира! Знаешь ли ты, что твоя Тали далеко не маленькая наивная девочка? Она появилась при этилийском дворе задолго до того, как ты отправился патрулировать рубежи Белояра. Она обрабатывала эльфов, не стесняясь в средствах. И я не о деньгах веду речь. Покойный принц Даэмриль далеко не единственный эльф, которому удалось добиться ее благосклонности. Один из ее бывших и, возможно, нынешних любовников находится сейчас в свите Ильрохира. Твоя, с позволения сказать, жена – просто шлюха. Хотя нет, шлюхи куда как честнее. Они всего лишь берут деньги за свою работу. Эта же тварь каким-то непостижимым образом окручивает вполне вменяемых, на первый взгляд, мужчин, перемалывает их под себя, заставляя делать то, что нужно ей, а после выбрасывает за ненадобностью, как мусор.

Дар помотал головой, давая понять, что не верит ни единому слову.

– Все не так, Кром. Ты просто не знаешь ее.

– Несчастный влюбленный идиот! Это ты не знаешь ее! Она использовала тебя и оставила подыхать! Думаешь, она не догадывалась о том, что тебя ждет? Нет, твоя Тали все прекрасно рассчитала. Если эта женщина такая замечательная, как ты говоришь, то где она сейчас? Почему не с тобой? Разве не ее жизнь ты выкупил бумагами, которые навлекут на Белояр войну и разорение? Где сейчас твоя жена, Дар? Отвечай!

Дар молчал.

– Не знаешь? Зато я знаю. Она продолжает свой увлекательный вояж в компании этилийского принца. Как думаешь, что они делают вместе? Неужели ты настолько наивен, что полагаешь, будто она вернется к тебе? Очнись же, наконец! Очнись и начни думать головой, а не тем, чем ты думал, когда отдавал документы Ильрохиру!

Кромак не дождался ответа и повернулся к старому князю.

– Лорд Ольхем, вы желаете что-нибудь сказать своему сыну?

Старый князь с трудом поднялся.

– Нет, ваше величество. Мне не о чем говорить с ним.

– Я так и думал. Идемте, лорд Ольхем.

Они вышли, даже не взглянув на Дара. Будто его больше не существовало.

Король в сопровождении князя Лестерского покинул допросную. В коридоре его ждал бесцветный человек. Кромак обратился к нему:

– Я подтверждаю свои распоряжения относительно князя Вельского. Проследите за их неукоснительным исполнением.

– Разумеется, ваше величество. – Человек отвесил глубокий подобострастный поклон и удалился.

Шаркающий звук его шагов еще какое-то время разносился эхом по коридору. Едва он затих, король повернулся к старому князю.

– Лорд Ольхем, памятуя о ваших заслугах перед короной и правящим домом Белояра, я обещаю: все, что здесь произошло, здесь и останется. Вы понимаете, о чем я?

– Да, ваше величество.

– Вы ни о чем не хотите просить меня?

– Не думаю, что это уместно.

– И вы, как всегда, правы, князь. Примите мои самые искренние соболезнования.

Ольхем Лестерский вздрогнул, словно получил удар плетью, но быстро взял себя в руки и согнулся в почтительном поклоне.

– Благодарю, ваше величество.

Королевство Ворланд

Проехать по территории горного королевства незамеченными не удалось. Да и как могла остаться незамеченной группа хорошо вооруженных эльфов? Нет, Ильрохир не рассчитывал сойти за местных. Все-таки эльф, как его ни обряди, останется эльфом. Расчет был на то, чтобы выдать их отряд за охрану, сопровождающую двух знатных этилийских дам, пустившихся на поиски приключений, дабы развеять скуку от монотонности праздной жизни, помноженной на долгий эльфийский век.

Ради воплощения этого плана Тали пришлось слегка изменить внешность. Никакой магии. Исключительно маленькие женские хитрости, густо замешанные на виртуозном владении красками для лица и лицедействе. Этими премудростями владела, разумеется, Хлоя. Она и обучала им Тали, не забывая лишний раз отпустить колкость в адрес внешности и способностей девушки.

– Ох, Тали, – эльфийка картинно закатила глаза, – я уже несколько раз показала, как с помощью серых, бежевых и черных теней создать эльфийский разрез глаз. Ну что здесь сложного? Я понимаю, такая простушка, как ты, никогда не интересовалась искусством преображения. Но все же проще простого. Этот навык у каждой женщины в крови. Допускаю, ты планировала довольствоваться тем, что боги послали, но неужели никогда не задумывалась о том, чтобы сделать себя хоть сколько-нибудь привлекательной? Пусть и с помощью подручных средств.

– Я и так привлекательна! – возмутилась Тали, на что Хлоя лишь презрительно фыркнула. – И я умею наносить тени. Просто раньше мне не приходилось изображать того, кем я не являюсь.

Дабы продемонстрировать собственные способности, девушка провела остро заточенным карандашом черную линию над левым веком. Правда, в финале рука чуть дрогнула, и стрелка на конце получилась смазанной.

– О да! Ты истинный мастер преображения! – съязвила эльфийка. – Вот, например, сейчас ты весьма талантливо преображаешься в портовую шлюху. Только нужна ли мне продажная девка в спутницы? Думаю, нет. Полагаю, и Ильрохир от подобной компании будет не в восторге. Все-таки по плану ты должна изображать мою племянницу. Юную прелестную эльфийку, только что вошедшую в брачный возраст. Но вместо невинной девы мы имеем вульгарную, прожженную бабенку, готовую задрать подол перед первым же стражником.

– Ну все, с меня довольно!

Тали в бешенстве отшвырнула промасленную тряпку, которой стирала с лица грим. Покрытая буро-серыми разводами тряпица плюхнулась на туалетный столик, заваленный банками, склянками, бутылечками, кисточками и пуховками разных цветов и размеров. Девушка вскочила и принялась мерить шагами так называемый номер высшего разряда – единственные комнаты в небольшой гостинице, которые могли соответствовать взыскательным вкусам прекрасных этилийских дам.

Для отделки комнат не пожалели розового и позолоты. Огромное ложе, на котором мог свободно разместиться весь отряд Ильрохира, было застелено батистовым ярко-розовым покрывалом, ножки и спинка кровати щедро позолочены. Зеркало на туалетном столике заключено в золоченую раму. Пол устилал мягкий ковер того же оттенка, что и покрывало. Лепнину на потолке покрывал слой все той же позолоты, местами свисавшей лохмотьями и угрожавшей сорваться, осыпав постояльцев золотой пыльцой с примесью побелки.

Тали в бешенстве загребала ногами ворс розового ковра. В глазах ее полыхало золотисто-розовое пламя. Она в очередной раз, неизвестно какой по счету, переживала приступ жгучей ненависти к Хлое. Тали хотелось дать хоть какой-то выход сжигавшим ее эмоциям или, на худой конец, сбежать к другим эльфам, оставив все аляповатое великолепие гостиничного номера в единоличное пользование заносчивой эльфийки. Мужчины разместились в комнатах по соседству в условиях куда более аскетичных.

Наконец, девушка прекратила лихорадочные метания, развернулась к соседке по апартаментам и выдохнула:

– Знаешь, Хлоя, временами ты становишься просто невыносимой! Я бы даже сказала, ты невыносима бо́льшую часть времени, что нам приходится проводить вместе. Не знаю, чем вызвано подобное поведение. Возможно, все дело в природной стервозности. Возможно, тебе в детстве недодали любви и ласки, и теперь ты восполняешь недостаток этих светлых чувств таким своеобразным способом. А может, ты просто-напросто завидуешь мне?

– Ха. Ха. Ха, – с расстановкой произнесла эльфийка и вяло поаплодировала. – Интересные умозаключения. Чему, по-твоему, я могу завидовать? Невзрачной внешности? Полному отсутствию манер? Неумению остроумно парировать колкости? Боги с тобой, Тали. Тебе нужно многому научиться, прежде чем я смогу завидовать тебе. Вот Ева была на порядок интереснее. Она умела изящно ставить противников на место. Да и в искусстве преображения с ней мало кто мог соперничать. Жаль, ты не помнишь себя той, прежней.

– И ничуточки мне не жаль! Эта ваша Ева та еще дрянь!

– Тут мы с тобой единодушны, вынуждена признать. Однако с Евой сейчас нам было бы гораздо проще. Да только роль моей юной родственницы вряд ли подошла бы ей. Мы, эльфы, не стареем, но вот наши глаза... Взгляд всегда выдает возраст и жизненный опыт. У Евы были глаза много повидавшей и много пережившей женщины, даром что лицо ее поражало чистотой и свежестью на зависть многим моим соотечественницам. Не знаю, что в итоге случилось с тобой и почему ты считаешь себя молоденькой провинциальной барышней, коей на самом деле не являешься, но нам это только на пользу. Ладно, не кипятись. Когда ты научишься спокойно реагировать на безобидные шутки? Не тужься. Это был риторический вопрос. Садись на стул. Показываю еще раз.

Когда зеркало явило двум непримиримым противницам результат их совместных усилий, Хлоя довольно прищурилась и разве что не замурлыкала.

– Вот видишь, совсем несложно. Немного практики, и процесс наладится. Теперь ты очень даже прехорошенькая. Жаль, краску придется смыть, и ты снова станешь самой собой.

Тали обреченно вздохнула и устало откинулась на спинку стула. Раздражение отпустило, да и толку-то злиться на Хлою, она лишь порадуется. Но пережитую обиду следовало заесть. Девушка потянулась к блюду с аппетитными румяными пирожками, стоявшему на самом краю туалетного столика.

– Руки! – Хлоя хлопнула ладонью по пальцам девушки, отчего та выронила злосчастный пирожок. – Тали, я могу нарисовать тебе эльфийское лицо, но превратить твою толстую человеческую задницу в изящные эльфийские ягодицы без жесткой диеты, увы, не получится. А посему будь добра соблюдать эту самую диету.

Согласно легенде, придуманной Ильрохиром, по стране горцев транзитом перемещалась этилийская дворянка Хлоэтин – дочь старшего Дома ар’Сольт, одного из сильнейших родов Этилии, связанного с королевским Домом эн’Лаэт дальними родственными узами. Сопровождала высокородную эльфийку ее подруга и родственница, входившая в более бедный, но не менее благородный, нежели Дом ар’Сольт, род.

Обе дамы были чудо как хороши, что неудивительно, так как неземная красота – визитная карточка старшего народа. Одна из дам глядела на почтенную публику холодными надменными глазами существа, познавшего этот мир и успевшего не только пресытиться им, но и разочароваться в нем. Вторая же, попроще и понаивней, осматривалась вокруг с живейшим интересом, опаляя окружающих взором, полным внутреннего огня и жгучего желания, которое умудренные жизненным опытом господа принимали за желание избавиться от опеки докучливой родственницы и окунуться в бушующий океан плотских утех. На самом же деле взгляд юной эльфийки полыхал, как бы прозаично это ни звучало, от сильнейшего голода, который разгорался при виде длинных столов, расставленных вдоль стен и забитых снедью. Высокородной эльфийской дщери банально хотелось жрать. В последнее время ее меню составляли сырые овощи и отварная куриная грудка. В весьма умеренных количествах. И находилось же такое добро в тех трактирах, которые попадались на пути! Сейчас же она намеревалась скрыться от глаз вездесущей Хлои и набить, наконец, желудок под завязку.

Прием в доме градоначальника был в самом разгаре. А это значило, что торжественная часть благополучно подошла к концу и гости могли веселиться в свое удовольствие, кружа по бальному залу в танце, либо же поглощая всевозможные яства, которые имелись в изобилии. Градоначальник, почтенный лорд Дортрейд, не устоял перед просьбами дражайшей супруги и организовал бал, куда пригласил иностранных гостей, по воле случая оказавшихся в их провинциальном захолустье. Собственно, ради иностранных гостей этот бал и затевался. Уважаемая леди Дортрейд тосковала вдали от столицы и всячески старалась разнообразить жизнь местного светского общества, насколько это вообще было возможно при таком удалении от цивилизации.

Буквально пару дней назад подруга леди Дортрейд, госпожа Мозель, посетила салон градоначальницы и принесла интереснейшую новость, всколыхнувшую дремотный быт уездного общества. В единственной приличной гостинице города остановилась презанятная компания: две эльфийские дамы, судя по экипажу, нарядам и сопровождению, входившие в круг этилийской знати. Госпожа Мозель совершенно случайно оказалась в той части города, куда занесло заезжих эльфов, и лично наблюдала за тем, как они определялись на постой. Госпожа Мозель не была бы собой, если бы не проследовала в ту самую гостиницу, дабы перекинуться парой слов с управляющим, а если повезет, то и с самими гостями.

Госпожа Мозель на везение не жаловалась. И вот что ей удалось выяснить. Одна из эльфиек, та, что постарше, хотя вы, конечно, понимаете: определить возраст эльфа – задача не из простых, так ведь и госпожа Мозель не пальцем... кхм... не первый год на свете живет. Так вот, одна из эльфиек, леди Хлоэтин, приходится родственницей едва ли не самой королеве Валир, то есть чистотой крови и породой может соперничать с Драгоном – любимым и единственным этилийским жеребцом градоначальника, купленным в прошлом году за баснословную сумму на зависть всем соседям. Вторая же эльфийка – леди Дариэла – менее знатна и приходится дальней родственницей леди Хлоэтин. Последняя взяла ее в вояж по государствам, лояльно настроенным к Этилийскому королевству, дабы расширить кругозор юной леди. Леди Дариэла, нужно отметить, особа довольно непосредственная, если не сказать простоватая, но при этом, безусловно, очаровательная. Обе дамы крайне утомлены странствием и готовы задержаться в городе на неопределенное время. К счастью, окрестные виды они находят весьма милыми, а местное население – радушным.

Градоправительница ухватилась за неожиданную новость и развила кипучую деятельность при поддержке своей подруги. То есть как «подруги»... В былое время, в пору юности, когда леди Дортрейд блистала на столичных балах и перед ней были открыты двери лучших домов Ворланда, она и мысли бы не допустила о том, чтобы приятельствовать – да что там, даже здороваться! – с купчихой. И пусть господин Мозель являлся человеком более чем достойным, и одним из главных его достоинств было многомиллионное состояние, растущее из года в год, но он не принадлежал к тому кругу, в который леди Дортрейд входила по праву рождения. Здесь же, в провинциальной глуши, семейство Мозель стало костяком местного общества, в котором вращались не только мелкопоместные дворяне, но и крупные купцы и наиболее зажиточные горожане.

Леди Дортрейд была женщиной благоразумной, а посему, обзаведясь новым статусом, к которому прилагался старый супруг, решила не изображать из себя королеву в изгнании, а принялась внедряться в городское общество, дабы стать неофициальной его главой. Она всячески привечала госпожу Мозель, которой не могло не льстить такое внимание, хоть она и догадывалась о причинах интереса градоправительницы к своей скромной персоне, поскольку женщиной была неглупой и повидавшей на своем веку человеческой грязи с излишком. Но, как известно, миром правят деньги, а уж этого добра у господина Мозеля имелось предостаточно. Сейчас он по настоянию супруги занимался приобретением дворянского титула, и не за горами был тот миг, когда госпожа Мозель станет леди Мозель и сможет общаться со своей подругой на равных.

Так или иначе, уже сейчас госпожа Мозель заставила леди Дортрейд считаться с ней и уважать ее мнение. И теперь, движимая дружеским порывом, предлагала воспользоваться случаем и в очередной раз показать местному обществу, что дом градоправителя, как и прежде, является центром культуры и межрасовой толерантности. К слову о толерантности: в городе проживало несколько крупных гномьих общин, но о том, чтобы приглашать их глав на прием, посвященный дружбе народов, у дам не возникло и мысли.

Градоправитель за семейным ужином внимательно выслушал супругу. Он тер седые виски, силясь понять, почему весть о двух эльфийках, забредших в их город, вызывает у него смутное чувство тревоги. Чем могли потревожить почтенного градоправителя две, безусловно, достойные уважения дамы? Все присутствие последнюю пару дней только и судачит, что об этих дамах. Кто видел их прогуливающимися по городу, кто в галантерейной лавке или кондитерской. Клерки с интересом обсуждали достоинства прелестниц. Даже немолодой секретарь, подавая чай и корреспонденцию, бросил несколько скупых мужских фраз, покручивая ус и алея щеками. Что ж, эльфийские дамы, безусловно, заслуживают светского приема. Не в глуши же, чай, живем, что бы там ни говорила по этому поводу драгоценная леди Дортрейд.

Где-то на краю сознания градоправителя мелькнуло воспоминание о королевской депеше, настоятельно предписывающей внимательно следить за любыми перемещениями эльфов по территории Ворланда и незамедлительно докладывать о всяких подозрительных эльфийских личностях прямо наверх, не жалея никаких ресурсов. Но, помилуйте, что может быть подозрительного в двух путешествующих барышнях? Путешествующих, естественно, под охраной хорошо вооруженных соотечественников. Такие нынче времена, не все дороги безопасны, но не сидеть же из-за этого дома, особенно когда средства позволяют посмотреть мир. Да и что увидишь там, в их Этилии? Другое дело Ворланд: высокие горы, девственные леса, прозрачные глубокие озера. А какие люди тут живут! В другой стране таких и не сыщешь. Как сказал поэт, «отечество славы и доблести край». Вот что такое Ворланд. Эльфов же век долог, а число развлечений ограниченно. Почему бы им, собственно, мир не посмотреть? Да и до войны эти самые эльфы сновали по трактам туда-сюда, не вызывая ни у кого подозрений. А уж в войне так и вовсе союзниками были. Дружественная раса все-таки. Следовательно, приему быть. А что тревога? Так, мазнула легонько по сердцу, отчего пальцы захолодели на миг, да исчезла, как не бывало.

Заручившись согласием супруга и поддержкой подруги, леди Дортрейд самолично нанесла визит эльфийским дамам. Представительницы местного светского общества пили чай в компании эльфийских аристократок в помпезной гостиной номера высшего разряда.

– Как вам нравится в Рединторе? – вежливо полюбопытствовала леди Дортрейд, после того как дамы раскланялись и заняли места за чайным столиком.

– Милое местечко, – вежливо улыбнулась леди Хлоэтин, – мы в восторге. Не так ли, Дариэла?

– Да-да, очень милое, – покорно согласилась юная эльфийка, провожая завистливым взглядом воздушное пирожное, которое беззастенчиво сцапала леди Дортрейд.

Девушка потянулась было к блюду, на котором аккуратной горкой высились деликатесы, доставленные из местной кондитерской. Лучшей по меркам провинциального Рединтора. Однако, встретившись взглядом с родственницей, робко сложила руки на коленях, дабы не поддаться соблазну.

– Знаете ли вы, что рединторские кондитерские ничуть не уступают столичным? – вступила в разговор госпожа Мозель, заметившая неудачный маневр юной эльфийки. – Наши пирожные по праву считаются одними из лучших в королевстве. Что же вы не кушаете, леди Дариэла?

Леди Дариэла, вся такая воздушная и тонкая до прозрачности, бросила затравленный взгляд на свою компаньонку.

– Пирожные, безусловно, отменные, – отдала должное деликатесу леди Хлоэтин. – Только, к сожалению, у моей дорогой племянницы слабый желудок. Ей не рекомендуется сладкое. – И на всякий случай эльфийка отодвинула подальше сахарницу.

– Какая жалость, – вздохнули рединторские дамы.

Леди Дариэла же с трудом подавила жалобный стон и отпила из фарфоровой чашки глоток чая. Без сахара.

– Не могли бы вы в таком случае подробно рассказать, что еще кроме сладкого может навредить леди Дариэле? Мы обязательно учтем ваши пожелания при составлении меню для званого ужина. Если вы, конечно, не откажете в чести посетить мой скромный дом, – степенно промолвила леди Дортрейд, проживавшая в самом роскошном особняке Рединтора. – Мой супруг прознал о том, что наш город посетили высокие гости, и решил по этому поводу организовать бал. Мы будем весьма признательны, если вы согласитесь принять приглашение.

– С превеликим удовольствием, – величественно кивнула леди Хлоэтин.

– Также мы будем рады видеть других ваших соотечественников.

– К сожалению, это невозможно, – холодно ответила старшая эльфийка. – Мужчины, путешествующие с нами, не входят в знатные Дома Этилии и не могут сопровождать нас на подобного рода мероприятия. Они наша охрана, не более. Наше совместное присутствие в обществе – моветон.

– Но помилуйте! – не сдержалась госпожа Мозель. – Пусть эти господа и не высокородные, и не более чем эскорт, так ведь они же эльфы! Единственные эльфы на много окрестных миль! И не пригласить их на прием, лишив тем самым наших дам единственной возможности полюбоваться эльфийскими статями, по меньшей мере жестоко.

– Да. Боюсь, мне этого не простят, – согласилась с подругой леди Дортрейд.

– Что ж, если так, обещаю подумать над вашей просьбой, – сдалась леди Хлоэтин.

Дамы еще какое-то время неспешно обсуждали погоду, состояние дорог и последние веяния моды, после чего раскланялись, довольные друг другом.

На балу Тали и Хлоя появились в сопровождении Амрольда, Сарта, Тана и Кела. Ильрохир, Феандир и Вельд остались в гостинице, дабы не привлекать ненужного внимания своей примечательной внешностью.

Тали вальсировала с молодым кавалером. Он, должно быть, удивился собственной наглости и не поверил своему счастью, когда окруженная мужским вниманием эльфийка кивнула в ответ на его предложение и благосклонно приняла протянутую руку. Кавалер мучительно краснел, не умея придумать темы для беседы. Тали же никакого удовольствия не доставляла липкая от пота мужская ладонь, робко сжимавшая ее пальцы, и она даже не думала приходить партнеру на помощь. Лишь холодно улыбалась и бросала полные невысказанной муки глаза на столы с угощениями. Когда танец приблизился к концу, девушка перехватила инициативу и начала сама вести партнера – с тем расчетом, чтобы иметь возможность раскланяться возле одного из фуршетных столов, заставленных всевозможными деликатесами. Расчет оправдался. Кавалер что-то растерянно бормотал про честь и радость и, похоже, уже набрался смелости пригласить ее на очередной танец, но девушка сослалась на усталость и постаралась незаметно пробраться к вожделенной пище.

Оказавшись у цели, юная эльфийка с больным желудком стремительно наполнила немаленький поднос разнообразной, преимущественно жирной и жареной, снедью и незаметно юркнула в одну из ниш, прикрытую раскидистым фикусом. Едва первый, второй, а за ним и третий, голод отступили, девушка откинулась на стенку и блаженно застонала. Словно в ответ из соседней ниши послышался сладкий стон, а за ним и сдавленный мужской шепот. Не то чтобы Тали была экспертом в мужском шепоте, но уж очень знакомыми показались ей пронырливые интонации. Она придвинулась к самому краю ниши, прислушиваясь. Ну точно! Келем, кобелина эльфийская!

– Ах, что вы, что вы! Как же можно, – раздавался слабый женский голосок.

– Отчего же нельзя? – промурлыкал блудливый эльф. – Не переживайте, прекраснейшая, нас никто не увидит и не услышит. У меня совершенно случайно оказалась пара амулетов, которые отведут глаза всякому любопытствующему. Позвольте поцеловать вашу нежную ручку.

Судя по звукам, эльф принялся слюнявить чью-то нежную длань. Амулеты для отвода глаз у него, допустим, действительно были. Но и Тали заранее запаслась аналогичными, а заодно и таким, который нейтрализовывал действие любой посторонней магии. Именно последний неожиданно активировался. С одной стороны, девушке было неловко от того, что она стала случайным свидетелем чужого свидания. С другой – ее снедало любопытство: на кого пал выбор любвеобильного товарища и как долго продержится неприступная крепость? Очередной полный истомы вздох возвестил: крепость сдалась без боя.

– Дорогая моя, – горячо прошептал эльф, отчего Тали заерзала на сиденье – настолько впечатляющими были звуки мужского голоса, даже на расстоянии пробирало. – Разрешите сопроводить вас до дома. Я не могу позволить прекрасной леди одной оказаться на улице в такой час. Это небезопасно.

– Разве уже пора уходить? Мне кажется, прием в самом разгаре, – слабо запротестовала загадочная красавица.

За стенкой послышался неразборчивый шепот эльфа и кокетливый смех. Затем пара покинула нишу. Видимо, Келем все-таки добился своего и собирался продолжить вечер на нейтральной территории. Тали высунула голову, чтобы рассмотреть объект его страсти, и была немало удивлена. Избранница эльфа не отличалась ни красотой лица и стана, ни молодостью. Пышные формы были беспощадно затянуты корсетом, но и он не мог скрыть дородности фигуры. Лицо и шею женщины покрывал щедрый слой пудры, отчего кожа казалась более морщинистой, чем на самом деле. Щеки дамы цвели маками то ли от румян, то ли от хитрых манипуляций искушенного в любовных делах Келема. В общем, Тали пребывала в недоумении от выбора эльфа. Она не сомневалась: при желании он мог бы найти более достойную пару, чтобы скоротать ночку. Уж не опоила ли его предприимчивая дамочка приворотным зельем, желая заманить в свои сети? Если так, даже забавно. Будет впредь наука этому развратнику.

Келем почувствовал взгляд, обернулся и подмигнул девушке, вполне довольный собой. Точно приворот.

– Так, и что это мы тут делаем, дорогая племянница? От кого прячемся?

Перед Тали внезапно, словно из воздуха соткалась, возникла Хлоя и обличительным жестом указала на поднос, еще хранивший остатки трапезы.

– Что это такое?!

– Хлоя, не начинай! Подумаешь, поела один раз по-человечески. Нечего из этого трагедию раздувать. Ничего катастрофического с моей задницей не случится. За один-то подход. Завтра снова буду вареную траву жевать. Так что не нагнетай.

– Ты хуже маленького ребенка, честное слово. – Эльфийка попыталась отобрать у девушки поднос, но та вцепилась в него обеими руками. – Отдай.

– Нет! – Тали ни в какую не хотела расставаться с полюбившейся снедью. – Иди к демонам, Хлоя. Я скоро начну в голодные обмороки падать.

– Отдай, кому сказала!

Эльфийка все-таки выдернула поднос из рук девушки, но та ухватила кусок чего-то, уже не поддающегося опознанию, но от этого не менее вкусного, и запихнула в рот целиком. На всякий случай. Чтобы не отобрали. Но ни проглотить разом, ни прожевать урванное не смогла, отчего сидела с надутыми щеками и хлопала огромными псевдоэльфийскими глазами.

– Ну, знаешь! Мы еще поговорим об этом! Два – нет, три – дня ты не получишь ужина.

Тали закатила глаза и протестующе замычала.

– Что происходит? Что-то случилось? – полюбопытствовала появившаяся в разгар воспитательного мероприятия хозяйка дома.

– Все в полном порядке, – отчиталась Хлоя. – За исключением того, что моя дорогая племянница пренебрегла диетой, которой должна следовать неукоснительно. Но именно этого я и опасалась, принимая ваше приглашение. Видите ли, Дариэла только вышла из подросткового возраста и еще не научилась понимать, что ей полезно, а что, наоборот, во вред. У меня же не всегда получается приглядеть за ней. Отвернулась буквально на минутку, а она... Вот, сами посмотрите.

С этими словами Хлоя предъявила градоправительнице поднос с объедками. Шокированная леди Дортрейд перевела взгляд с подноса на юную Дариэлу, которая раздутыми щеками напоминала хомяка.

– Я могу пригласить домашнего лекаря, – робко предложила градоправительница.

– Что вы, не стоит беспокоиться. Дариэла сейчас отправится в гостиницу. И примет там все положенные лекарства. Не медля ни секунды! Ты поняла меня, Дариэла? Ни секунды промедления!

Тали кивнула. Леди Дортрейд бросила обеспокоенный взгляд на юную эльфийку, сокрушенно покачала головой и удалилась к остальным гостям, ждущим ее внимания.

Тали, пользуясь тем, что осталась наедине с Хлоей, выплюнула в кадку с фикусом то, что так и не удалось прожевать.

– Уф! Чуть не подавилась из-за твоей жадности, тетушка!

– Что же это тебе поперек горла встало, племянница?

– Похоже, куриная голень, с костью. Повара у них ленивые. Кости не вынимают.

– М-да. Тебе бы поторопиться, племянница. Самое время лекарства принимать.

– Поняла.

Тали поднялась и направилась к выходу, где ее ждал Тан.

– Племянница, – окликнула Хлоя. – Три дня без ужина.

– Ты же говорила, два! – возмутилась Тали.

– Четыре, если продолжишь спорить.

Уже сидя в карете, Тали, не стесняясь присутствия Тана, начала стаскивать с себя бальный наряд. Когда она запуталась в пуговицах и тесемках, эльф принялся помогать ей. Избавившись от пышного платья, девушка надела облегающие брюки и рубашку, а поверх них форму, которую носили служанки в доме градоправителя. С помощью промасленной тряпицы стерла искусный грим, нацепила на голову чепец, и уже через пару минут в темном переулке неподалеку от особняка четы Дортрейд из кареты выпрыгнула молоденькая служанка.

Она вошла в дом с черного входа, никем не замеченная в суете. Прошмыгнула по лестнице для прислуги мимо снующих лакеев и юркнула туда, где, по ее расчетам, должен был находиться кабинет градоправителя. Несколько дней она следила за домом, переодетая мальчишкой. Видела, где по вечерам загорается свет и чаще всего появляется тень грузного мужчины, в котором без труда узнавался лорд Дортрейд.

Сейчас в этой части дома никого не было. Из бального зала доносились звуки музыки и гул голосов. Торжества только набирали силу. Вся прислуга была занята приемом. Так что помешать ей некому. Тали вытащила связку с отмычками и с первой же попытки открыла дверь. Солнце уже село, но ночь пока не вступила в свои права, из окна поступал слабый свет. Комната казалась серой, однако предметы в ней различались вполне отчетливо. Девушка неторопливо прошлась по кабинету, осматриваясь.

Сейф предсказуемо обнаружился в нише, скрытой картиной. Тали какое-то время провозилась с ним и уже было отчаялась, когда замок поддался усилиям. В моду входили новые модели с кодовыми замками, но градоправитель не захотел тратиться на дорогое удовольствие либо попросту не доверял новинкам. Вскрыть сейф с кодом было бы сложнее, хотя и здесь пришлось попотеть с отмычками. Хорошо, что Ильрохир не жалел денег на качественный инвентарь.

Каково же было огорчение девушки, когда искомого внутри не обнаружилось. Пачки ассигнаций и векселей, какая-то переписка и фамильные драгоценности. Ничто из перечисленного ее не интересовало. Она разочарованно застонала, уткнувшись лбом в стену. Затем взяла себя в руки, закрыла сейф, повесила на место картину. Потом тщательно осмотрела стол и секретер, вскрывая потайные ящики, но так и не нашла того, что искала.

Тали в отчаянии упала на ковер, привалившись спиной к ножке стола. Одна из бусин в ожерелье на шее была поисковым амулетом, выданным Феандиром. Бусина нагрелась, значит, она на правильном пути. Но где искать? Второй такой возможности тщательно осмотреть кабинет не представится. Если только наняться в дом прислугой. Но сколько времени это займет? Ильрохир будет недоволен. Он и так ею недоволен и не теряет возможности демонстрировать это.

– Ну, где же ты, где? Демоны тебя дери!

Она поднялась и начала обходить комнату по периметру, простукивая стены в поисках тайников. Постепенно добралась до участка, к которому крепилась всякая всячина. Видимо, градоначальник увлекался собирательством ненужных вещей, так как коллекция была разрозненной и предметы располагались вне всякой логики: выцветшее письмо в рамке под стеклом, пара бутафорских сабель, набор затупившихся метательных ножей, оленья голова с ветвистыми рогами, небольшая картина в раме, барельеф с изображением какой-то битвы с участием дракона. Хлам, одним словом. Но что-то в этом хламе притягивало ее внимание, и амулет на груди нагревался все сильней, показывая, что она близка к цели.

Тали дошла до прибитой к стене полочки, на которой размещались награды и ордена вперемежку с фарфоровыми статуэтками. Пригляделась – и не поверила глазам. Вот оно! Насколько же безрассудным надо быть, чтобы хранить старинный артефакт в таком месте и в таком виде! Тали аккуратно взяла в руки запылившуюся металлическую чашу, грубо, наспех выкованную, с неровными краями и вмятинами. Замерла, ощущая силу, идущую от простого на вид предмета. Тали не была магом, но тем не менее хорошо чувствовала, что чаша заряжена магией, причем недоброй. Амулет на груди горел, доставляя ощутимый дискомфорт. Девушка опомнилась и заторопилась. Вытащила из кармана копию чаши, похожую на нее один в один, но не несущую в себе разрушительной силы, и поменяла на ту, за которой пришла. Магический фон от подделки, конечно же, тоже был. Феандир постарался, чтобы подмена не обнаружилась раньше срока. Но этот фон не вызывал такого давящего чувства, какое Тали испытывала от оригинала.

Ей больше нечего было делать в доме градоначальника, и она покинула его так же незаметно, как и вошла туда. Экипаж по-прежнему ждал в переулке, но уже без Тана. У него сегодня была, пожалуй, самая нелепая роль. Он, переодевшись в роскошное платье леди Дариэлы и нацепив парик, прижимая к лицу платок, точно сдерживая приступ тошноты, вошел в гостиницу и прошествовал в номер, отведенный эльфийским дамам.

Тали же, в очередной раз поражаясь извращенной фантазии принца, стянула платье прислуги и осталась в облегающем темном наряде, напоминавшем мужское исподнее. Ей нужно было забираться в окно своего номера. Хорошо, что оно всего лишь на втором этаже.

До нужного окна она долезла не без труда. Видимо, артефактная чаша как-то влияла на нее. Плохо стало еще в карете, из которой Тали выбиралась пошатываясь, словно пьяная. Слабость накатывала волнами, шумело в ушах, она то и дело встряхивала головой и щурила глаза, чтобы вернуть зрению остроту. Девушка из последних сил втянула себя на подоконник и, перевесившись через него, кулем рухнула на пол. К счастью, в номере был Тан. Он понял, что с Тали что-то не так, и позвал Феандира с Амрольдом.

– Ты ранена? Где? – тряс девушку за плечи наставник. – Отравилась?

Она лишь вяло мотнула головой.

– Чаша. Забери.

Феандир оторвал Амрольда от Тали и с осторожностью снял с нее сумку.

– Уберите ее подальше от меня, – прошептала девушка заплетающимся языком.

Она свернулась калачиком на полу возле подоконника, по щекам текли слезы. Казалось, ей еще никогда не было так плохо. Артефакт выпивал силы, а вместе с ними и волю к жизни.

Амрольд поднял девушку на руки, отнес в кровать. Стал стягивать с нее обувь и одежду. Тали не сопротивлялась, лишь слабо всхлипывала. Расстегнув рубаху, Амрольд обнаружил на груди девушки свежий ожог. Рванул ожерелье, и драгоценные бусины, брызнув в разные стороны, со звоном покатились по полу.

– Феандир, какого демона здесь творится? Что происходит? Ты вообще собираешься помогать Тали?

– Амрольд, не мешай. Мне нужна пара минут, – отмахнулся маг.

– А у нее есть эта пара минут?

Маг не ответил, даже не глянул в их сторону, полностью сосредоточенный на артефакте.

Амрольд притянул Тали к себе, усадил на колени, начал гладить ее по голове и укачивать, как ребенка, шепча, что нужно еще немного потерпеть, что все пройдет, и еще какие-то глупости, в которые и сам-то не особо верил. Состояние девушки напугало Амрольда. Она затихла и обмякла в его руках, лицо побледнело, а под глазами пролегли тени. И эти слезы. Они текли по впалым белым щекам потоком.

Маг наконец закончил с чашей, подошел к Тали. Велел Амрольду положить почти бесчувственную девушку на кровать, взял ее за руку и принялся бубнить себе под нос. Когда бубнеж мага пошел по очередному кругу, а девушке лучше так и не стало, Амрольд вылетел из комнаты, хлопнув дверью. В номере, который делил с принцем и магом, ни секунды не раздумывая, вытащил из шкафа походный саквояж Феандира, в котором тот хранил всякую магическую дребедень, и вбежал с ним туда, где умирал – он уже не сомневался в этом – от какой-то магической дряни его боец.

Маг сидел на кровати рядом с Тали.

– Сделай уже что-нибудь! – швырнув саквояж к ногам мага, велел Амрольд.

Феандир отвлекся от Тали, исподлобья посмотрел на него и бросил:

– Угомоните его. Он мешает. Его истерик сейчас только не хватает.

Сарт и Тан мягко, но настойчиво оттеснили наставника в сторону кресла. Амрольд и не заметил, что в комнате прибавилось народа. Вельд стоял в изножье кровати, сосредоточенно наблюдая за действиями мага. Хмурый Ильрохир бродил из угла в угол, пока маг не рявкнул:

– Не мельтешите! И от кровати уберитесь. Вообще выметайтесь из комнаты! Это всех касается!

Мужчины не рискнули спорить с раздраженным магом и переместились в гостиную. Феандир появился через полчаса. Бледный, покрытый испариной. Дрожащими руками поставил на чайный столик саквояж и вытянул из него бутыль с какой-то микстурой. Зубами сорвал крышку, сделал несколько жадных глотков, после чего протянул микстуру Амрольду. Тот и не думал отказываться. Глотнул и закашлялся от неожиданности.

– Самогон?

– Гномий, – подтвердил Феандир. – Отборнейший.

– Дай, – протянул руку Вельд.

Прежде чем передать бутыль, Амрольд еще раз приложился к ней. Затем бутыль сделала круг, и не один, и только после этого вернулась к владельцу. Маг прочистил горло и пояснил:

– Это все действие чаши. Сама по себе она не опасна. Для нас. В смысле, эльфов, людей и прочая. Она много лет находилась в доме градоначальника, и никто от нее не пострадал.

– Но Тали... – начал было Ильрохир.

– Она из другого мира. Неизвестной расы. Чаша каким-то образом вступила с ней в диссонанс, почувствовала чуждый этому миру элемент и начала уничтожать его. Я нейтрализовал действие. Но в ее руки подобные артефакты больше попадать не должны. Иначе за последствия не ручаюсь.

– Как долго она...

– День, может, два. Потом легкая слабость. И да, кормить ее надо лучше. Непонятно, в чем душа держится. Кто придумал эту дурь с диетой?

Шел третий час ночи, но в спальне номера высшего разряда ярко горели свечи. Ильрохир, узнав о состоянии Тали, собрался было устроить общий сбор в своей комнате, однако девушка довольно быстро пришла в себя и настояла на участии. Принц пошел навстречу ее желанию. То ли решил продемонстрировать, что оценил ее роль в задании, то ли попросту не захотел тратить время на то, чтобы раскрывать свои замыслы дважды. Поэтому эльфы после недолгого спора с магом, который требовал полного покоя для девушки и проиграл этот спор – в первую очередь из-за самой неблагодарной пациентки, уверявшей, что с ней все в порядке, – расположились в дамской спальне.

Тали возлежала на подушках, Хлоя, поджав ноги, сидела рядом на кровати, мужчины устроились кто в креслах, кто на полу. Не хватало одного члена отряда, чтобы собрание можно было начинать.

– Даю ему десять минут. Если не явится, начнем без него, – процедил сквозь зубы Ильрохир. – Не понимаю причин этой задержки. У него, по сути, была самая простая задача.

Словно в ответ на слова принца раздался стук в дверь, и в спальне появился Келем. Взъерошенный, помятый, утомленный, но невероятно довольный.

– Почему так долго? – полюбопытствовал принц, после того как Келем вложил в его протянутую ладонь серебряную подвеску на тонкой цепочке.

– Не женщина – огонь! – Блудливый эльф мечтательно возвел очи горе. – Демон в юбке! Ураган страстей! У нее по венам не кровь течет, а лава! Думал, до рассвета меня не выпустит. Пришлось усыпить. Жаль, времени у нас мало. Какой потенциал! А фантазия у нее какая! Неуемная! Я бы задержался в этом городке на пару недель.

Тали, вспомнив, кого обхаживал Келем, поморщилась. И не она одна.

– Кел, избавь нас от подробностей! – попытался прекратить поток откровений Амрольд. – Как все прошло?

– О, незабываемо! Неописуемо! Волшебно!

– Тьфу, придурок! Проблем не возникло? Не с дамой твоей. С ней и так все понятно. Никто тебя не заметил? Слежки не было?

– Никаких проблем. Вошел через окно, через него же и вышел. Дабы не компрометировать даму. По дороге никто не встретился. Я попетлял на обратном пути по проулкам для порядка, но «хвоста» не заметил. Так что все в ажуре.

– Фигляр! – припечатал Вельд.

– Кобелина! – добавила Хлоя.

– Черная неблагодарность! Меня, между прочим, сегодня, можно сказать, обесчестили. Неоднократно. Я уже никогда не стану прежним. Что-то во мне надорвалось и умерло. Безвозвратно. А вы? Оскорбляете, насмехаетесь.

Тали не сдержалась и прыснула от смеха.

– Точно фигляр, – покачал головой наставник.

– Так, друзья, не будем устраивать балаган, – пресек шутливую перепалку принц. – Кел, ты неправ. Мы безмерно тебя ценим. Ты в очередной раз продемонстрировал готовность жертвовать собой ради благой цели. Другое дело, что на подобные жертвы тебя никто не толкал. Достаточно было просто проникнуть в дом. Все остальное – твоя собственная инициатива. Но не будем останавливаться на подробностях твоего задания и вариантах его выполнения. Перейдем к главному.

Ильрохир встал с кресла, прошелся по комнате. Все притихли, готовые внимать каждому его слову.

– Итак, мы подходим к завершающему этапу нашей миссии. Подготовительные мероприятия дали первые всходы. В Кардийской империи гражданская война. Претенденты на трон рвут страну на части. Гномы добивают остатки имперской армии, посланной Хлодвигой, параллельно посматривая в сторону Белояра. И Граннор, и Ворланд разорвали военный союз с Белояром. Ворланд вдобавок приостановил таможенные соглашения. На границах этих королевств сейчас неспокойно. И в Ворланде, и в Белояре набирает силу оппозиция. Нашлось несколько веских доказательств того, что нынешние монархи не вполне законным способом заняли троны. Есть претенденты, за которыми готовы пойти многие видные аристократы. В Белояре ситуация осложняется еще и тем, что у Кромака до сих пор нет прямого наследника. Таким образом, основное внимание королей и их магов сосредоточено на том, чтобы сохранить хрупкий мир с давними союзниками и не допустить смены действующей власти. А посему помешать нам некому. Феандир, передаю слово тебе.

Маг кивнул, откашлялся.

– Эта история началась здесь, в Ворланде. Тогда молодое королевство горцев носило иное название, да и границы его были куда скромнее. Мы не зря остановились в Рединторе. Здесь наш путь подходит к концу. В нескольких милях от города возвышается горная гряда, имя которой Ветровы Вериги. Название гряды не имеет ничего общего с тем, что, как сейчас принято считать, она останавливает непогоду в границах Ворланда. Не ветер сковывает эти вериги. Великий бог Ветр, один из пяти Хранителей Селевра, томится там в заточении, а вместе с ним его брат и сестры. Много веков назад сильнейшие маги и правители пяти королевств объединились в стремлении помешать молодым богам играть судьбами этого мира. Сохранились еще предания о тех временах, когда боги бродили по Селевру, принимая вид представителей различных рас. Как я уже сказал, боги были молоды. Они пришли на смену прежнему древнему пантеону. Как произошла смена власти, рассказывать не буду. К делу это не относится. Поначалу пятерка молодых Хранителей изучала новые владения. Затем период исследования сменился эпохой передела мира. Боги перекраивали Селевр, словно кусок материи. Источников информации об этих событиях практически не сохранилось, но в королевской библиотеке Эйтилиэна есть пара древних свитков, в которых подробно описывается, как сотрясались земли и вырастали горы там, где их никогда не было, как мелели моря, превращаясь в бескрайние пустыни, на одних континентах и уходили под воды океана плодородные земли на других. Селевр кардинально менял свой облик. Мир стонал и содрогался. Казалось, игры богов никогда не закончатся. Даже маги тех времен, наделенные величайшей силой, – маги нынешние им не чета, увы, – не могли предугадать, где и когда произойдет очередной природный катаклизм, уносящий жизни тысяч разумных существ. Гномов практически не осталось. Обжитые ими горы в одночасье сравнялись с землей. Мало кто успел выбраться из своих шахт. Эльфы тоже оказались на грани вымирания. Там, где сейчас шумит Этилийское море, некогда стояли высокие леса, но об этом помнят немногие из нас. Некоторые расы были стерты с лица Селевра безвозвратно. Именно тогда сильнейшие из магов среди выживших народов решили прекратить безумие, охватившее мир. Как им удалось заманить всех богов в одно место для проведения ритуала, рассказывать тоже не буду. Это не так важно. Сам ритуал сохранился в памяти магов, они передали его потомкам со строгим наказом хранить темницу богов в неизменном состоянии и подпитывать сдерживающие заклинания своей силой. Среди таких счастливчиков оказался и я. Но подобных мне было немного, а задача перед нами стояла сложная. Раз в пятьсот лет пятерка сильнейших магов, по числу плененных богов, должна повторять сдерживающий ритуал. Для большинства из нас это волшба была последней в жизни. Я дважды участвовал в ритуале и лишь чудом оставался жив. Меня неизменно спасала Валир, делясь силой. Время следующего ритуала наступит через полтора года. Сейчас цепи, удерживающие богов, ослабели настолько, что наших с вами сил вполне хватит, чтобы разбить их. И в этом нам помогут древние артефакты. Чаша Ветра, которую выкрала Тали, подвеска Макоши, из-за которой претерпевал муки Келем, и серп Мары (его нам еще предстоит добыть) когда-то принадлежали богам. Эти вещи чудом уцелели и не затерялись во времени. Нелегко было найти их след, но я все же справился. Из вещей Лады ничего не сохранилось. Где-то по миру бродит кинжал Селевра. Затейливая вещица, обладающая зачатками разума и меняющая хозяев по своему усмотрению. Но на его поиски можно не тратить времени. И трех артефактов хватит, чтобы дать богам знак, что помощь пришла и пора сбросить оковы. Остальное они сделают сами.

– Но зачем нам выпускать на волю этих безумцев? – подала голос Хлоя, воспользовавшись паузой в рассказе мага. – Судя по тому, что ты сказал, боги Селевра – шайка беспринципных маньяков, которые ни перед чем не остановятся ради собственных забав. К тому же они, наверное, пребывают в изрядном бешенстве после стольких лет магического плена. Не сотрут ли они Селевр в порошок, после того как вырвутся на свободу?

– И я когда-то так думал, – ответил маг. – Однако во время последнего ритуала моего сознания коснулся Селевр, не планета, а один из богов – глава пантеона. Он позволил мне увидеть произошедшее многие века назад его глазами. На какой-то миг я стал самим Селевром.

– Да, а после добрую сотню лет был слюнявым идиотом, ходящим под себя, – добавил Ильрохир, дабы охладить восторженное настроение мага.

– То была необходимая плата, – с достоинством возразил маг. – Мой разум соприкоснулся с божественным. И выдержал испытание. Если бы Селевр того пожелал, он выжег бы меня полностью. Однако не это было его целью. Он, напротив, стремился донести до нас понимание происходящих в мире процессов. И выбрал для своей цели единственного смертного, который был в состоянии принять и осмыслить божественные откровения. Пока мое тело, как выразился наш уважаемый принц, являло собой слюнявого идиота, душа находилась в темнице Ветровых Вериг, где я удостоился чести лично познакомиться с Хранителями. Не буду вдаваться в подробности своего времяпрепровождения в кругу высочайших сущностей. Отмечу лишь, что их нельзя оценивать мерками нашего ограниченного разума. Одно могу сказать наверняка: маги древности ошиблись в своих выводах. Как оказалось, произошедшие в мире катаклизмы, изменившие облик планеты, стали суровой необходимостью. Предыдущий пантеон пренебрегал своими прямыми обязанностями и был смещен. Новым же богам досталась нелегкая задача по проведению, так сказать, капитального ремонта. Вынужденные меры не сделали их популярными среди паствы и привели к тому, что мы сейчас имеем. Я же переосмыслил прежние знания. Мне собственными глазами довелось увидеть бурлящую в сердце планеты магму, не имеющую возможности вырваться наружу. Не вижу смысла читать вам лекцию по устройству планеты. Скажу лишь одно: еще один сдерживающий ритуал приведет к гибели всего мира.

Члены отряда потрясенно молчали. Некоторые даже представить не могли, что вся их деятельность под началом Ильрохира имела столь глобальный характер.

– Спасители мира, ну надо же. – Саркастичная усмешка Вельда разбила тяжелую тишину. – Никогда бы не подумал, что удостоюсь подобной чести.

– Это сложно принять так сразу. Однако, боюсь, у нас нет времени в тишине и прохладе постигать величие нашей роли в мировой истории, – сбил пафосный настрой принц. – Наша с вами задача проста и прозаична. Нам нужно выкрасть еще один артефакт, взобраться на гору и обеспечить Феандиру необходимую поддержку в проведении ритуала. Упиваться собственной значимостью мы будем уже дома, сидя у камина и потягивая молодое этилийское. Конечно, после того, как вернемся домой.

– Если вернемся, – вставил хмурый Амрольд. – Как-то легко дались нам предыдущие задания.

Тали хотела поспорить, что не такими легкими и простыми были эти задания для некоторых членов отряда. Но после короткого раздумья все же согласилась с наставником. Все они живы и практически здоровы. В нескольких шагах от цели. Неужели скоро все наконец закончится? Ее клятва будет исполнена и она сможет вернуться к мужу? Туманной и нереальной казалась Тали сама мысль о семейной жизни с Даром. Будто со времени их свадьбы прошел не один десяток лет. Ждет ли он, как обещал? Не забыл ли ее в объятьях какой-нибудь расторопной придворной дамы, более искушенной в любви, нежели Тали? Рад ли будет их встрече, если таковая все же случится?

– Наша с вами задача проста... Всего лишь выкрасть артефакт... Самое сложное позади...

Тали металась по номеру высшего разряда, в бешенстве сжимая кулаки и передразнивая принца. Свидетельницей ее буйства была Хлоя, которая спокойно разливала в кружки чай.

– Вот ведь... Вот ведь сволочь какая! Хлоя, ты только подумай! Это, оказывается, проще простого! Сущий пустяк! Да вообще безделица!

Девушка разразилась истерическим хохотом.

– Тали, не нагнетай. Присядь. Выпей мятный чай. Он успокаивает.

Эльфийка подняла чашку, любуясь тонким фарфором. Стенки изящной чашки на просвет являли чудесную роспись, видом которой и наслаждалась Хлоя. Чайный сервиз, без преувеличения, был произведением искусства. Для дорогих гостей из Этилии хозяин гостиницы не жалел лучших своих запасов.

– Чай, говоришь? Успокаивает, говоришь? – Тали выхватила чашку из рук эльфийки и швырнула ее в стену. Нежный фарфор не выдержал такого обращения и со скорбным звоном рассыпался тончайшей скорлупой, а розовые обои покрыло неопрятное пятно затейливой формы. – К демонам твой чай! К демонам Ильрохира! К демонам этот демонов мир! Пусть он разлетится на осколки, как эта дурацкая чашка, но я не стану, слышишь меня, не стану делать то, что велит Ильрохир!

– Сбежишь? – не меняя спокойного тона, поинтересовалась Хлоя.

– Да хоть бы и сбегу!

– Глупо. Лучше уж сразу повеситься на собственном ремне. Сбежишь – Ильрохир найдет тебя и заставит пожалеть о своем поступке. Причем найдет очень быстро, даже не сомневайся. Жалеть ты, конечно, будешь недолго. Ровно столько, сколько он позволит тебе прожить. Но перед смертью тебе будет больно, очень больно, просто невероятно больно. Думаю, за всю свою жизнь ты не испытывала такой боли, какую он тебе обеспечит.

– Откуда ты знаешь? Почему я должна верить тебе? Ты же просто запугиваешь меня.

– Тали, послушай меня, пожалуйста. Я не желаю тебе зла. Не смотри так. Клянусь, я не хочу, чтобы ты пострадала. Мне доводилось видеть, как Ильрохир расправляется с врагами. С теми из них, кто рискнул открыто противостоять ему. Поверь, на них места живого не оставалось. Добавь к этому наличие в команде сильного менталиста, который, не прибегая к физическим методам, может устроить персональный ад в твоей собственной голове. И да, не забудь про супруга, которого ты сегодня неоднократно помянула. Полагаю, для полноты картины Ильрохир велит замучить его до смерти у тебя на глазах. Не потому, что это доставляет ему удовольствие. Он не псих и не садист, каким ты его считаешь. Просто у него нет способа заставить подчиняться себе иначе, кроме как держать подданных в страхе. У него непростая история. Появление при дворе принца-бастарда, прижитого от дикарки, наделало в свое время немало шума. Его не сразу приняли, с ним не сразу стали считаться. Право наследования он получил только после смерти Даэмриля, то есть совсем недавно, и это при том, что покойный король признал его, ввел в род и не делал различия между детьми. Для большинства он по-прежнему незаконнорожденный дикарь, позор эльфийского народа. Многие винят его в смерти брата, считая, что именно Ильрохир содействовал пришлым в его устранении, чтобы расчистить себе дорогу к трону. На него неоднократно покушались. Он единственный прямой наследник Валир, но у фамильного древа эн’Лаэт много побочных ветвей. Сейчас в Этилии немало тех, кто не хочет видеть Ильрохира возможным правителем. Принц прекрасно это сознает и не церемонится в выборе методов. К врагам он безжалостен, но и друзей в беде не бросает. Как только нарушишь клятву, ты перейдешь в разряд его врагов. Личных врагов. Не забывай: клятвопреступников не щадят, тем более если клятва дана наследнику престола. На тебя объявят охоту. Хотя ее как таковой не будет. Пока клятва не исполнена, вы связаны. Принц без труда найдет тебя, в какую нору ни забейся. Так что успокойся, Тали. Выпей чаю и успокойся. Хочешь ты этого или нет, но волю Ильрохира исполнить придется.

– Но я не могу так больше! Понимаешь, не могу!

Тали спрятала перекошенное лицо в ладони. Плечи ее вздрагивали от рыданий.

Хлоя не выдержала, подошла к Тали, прижала ее к себе, и та, уже не сдерживаясь, разревелась в голос. Они сидели на полу в центре гостиной. Хлоя гладила Тали по голове, терпеливо ожидая, когда схлынет истерика.

– Ну, всё, всё, всё, – шептала эльфийка. – Это не так и страшно. Не страшнее, чем пробираться в чужие дома, рискуя нарваться на стражу или напороться на охранное заклинание.

– Это противно-о-о!

– Не противнее, чем быть отделанной девчонкой, которая всего-то три месяца в отряде, а уже умудрилась поколотить тебя на глазах у всей группы, включая наставника и принца.

– Ты сама меня спровоцировала, – пробормотала Тали, успокаиваясь.

– От этого не становится менее противно, – резонно отметила Хлоя.

Тали фыркнула и рассмеялась.

– Ты меня тогда тоже неслабо отделала.

– Только это и утешает, – улыбнулась Хлоя, стирая со щек девушки мокрые дорожки. – Успокоилась? Тогда выпьем чаю. Хотя, знаешь, к демонам чай. Есть куда более приятные напитки.

Близился вечер. Лучи заходящего солнца освещали розовый ковер, на котором среди разбросанных подушек возлежали две дамы. В руках они держали фарфоровые кружки, в которых плескалось красное крепленое. Одна пустая бутылка закатилась под чайный столик, другая подходила к концу.

– Нет, все-таки идея повеситься на собственном ремне мне больше нравится.

– Не говори ерунды. Оно того не стоит. И потом, кто сказал, что ты непременно должна ему отдаваться? В конце концов, ты благородная дама, против твоей воли он с тобой ничего не сделает. Не посмеет. Иногда достаточно лишь тонко намекнуть на возможность, не более. Это такая игра, которая нравится обоим. Чем дольше длится ожидание, тем слаще кажется финал. И в твоей власти не доводить до финала. Твоя задача – отвлечь внимание, пока мы делаем свою работу. А у нас это не займет много времени, поверь.

Глава 8

Из отчетов Департамента собственной безопасности Министерства межмировых коммуникаций

Правдоподобность внедрения агентов Министерства в аристократические слои общества требует специальных мер, включая принудительную замену местного жителя резидентом, наиболее соответствующим внешним параметрам заменяемого. Для большей достоверности резиденты проходят процедуру коррекции внешности. Принудительно заменяемые жители Ойкума 12 подлежат перемещению на Землю и помещаются в один из центров адаптации, где получают психологическую помощь и проходят обучение под руководством квалифицированных педагогов центра. В большинстве случаев переселенные жители Ойкума 12 после обучающих и реабилитационных курсов успешно интегрируются в земное общество, устраиваются на работу, не требующую специальных навыков, или проживают на пособие, выплачиваемое Министерством. Случаи неудачной адаптации, приводящие к гибели переселенного жителя Ойкума 12, невысоки и не превышают 30 процентов от общей массы переселенных. Негативную статистику составляют представители высшей знати Ойкума, лишенные возможности сохранить привычный образ жизни и не желающие принимать общеустановленные нормы и правила поведения земного сообщества. Каждый случай суицида подлежит тщательному разбору, после чего адаптационные программы при необходимости корректируются.

нова лил дождь. Прическа безнадежно испортилась. Платье промокло насквозь, а в тонких туфлях хлюпала вода вперемешку с дорожной грязью. Тали почти час пробиралась к старинному замку, стоявшему на холме, возвышаясь над лесом. Она пошла через лес, чтобы срезать дорогу, и теперь подол платья был разодран колючим кустарником, измазан мокрой землей и травой. Из леса она выбралась на мощенную камнем дорогу, что вела к замку. Когда девушка достигла широкого рва, окружавшего замок, вид она имела весьма потрепанный. Замок встретил гостью полным равнодушием и поднятыми воротами.

– Эй! – крикнула Тали и закашлялась. Не хватало еще простыть после такого променада. Что-то она расслабилась в последнее время. Позабыла тренировочный лагерь Амрольда и его затейливые испытания. – Эй, меня кто-нибудь слышит? Люди, ау?

На стене появился стражник.

– Чего тебе?

– Мне нужно увидеть хозяина замка.

– Ага. А мне нужно увидеть сиськи королевы Маргрит. Проваливай отсюда. Пускать никого не велено.

– Я требую встречи с хозяином замка! Немедленно передайте ему, что его ждет графиня д’Оррет.

Со стены раздался громкий гогот.

– Графиня? Мужики, вы это видите? Смотрите внимательно. Сама графиня удостоила нас чести. Ее светлость. Ха-ха-ха! Убирайся отсюда, дурочка, пока мы добрые.

– Уважаемые господа, еще раз повторяю: мне необходимо встретиться с хозяином замка. Я попала в сложную ситуацию, и мне требуется помощь.

– Щас мы выйдем и тебе поможем. Так поможем, век помнить будешь.

И как убедить этих дураков впустить ее в замок? Попробуем еще раз. Пожалостливее.

– Господа стражники, клянусь честью, я действительно графиня д’Оррет. На мою карету на тракте напали разбойники. Мне удалось бежать, но там остались мои люди, им нужно помочь. Умоляю вас, опустите мост, откройте ворота! Позвольте мне встретиться с хозяином замка. Благородный лорд никогда не бросит даму в беде.

– Не такой уж наш хозяин благородный, как тебе кажется, – засмеялся стражник, молодой мужик с дебиловатой физиономией.

Рядом с ним возник другой, постарше и поумней.

– Опускай мост, открывай ворота, – скомандовал он. – Разве не видишь, барышня из благородных. Тоненькая да одета не по погоде. Сомлеет еще. А ежели не сомлеет и доберется до деревни, а потом растрезвонит, что лорд отказал ей в помощи, нам же и влетит. Открывай.

– Так не велено же, – почесал затылок его напарник.

– Открывай! Под мою ответственность. Лорду я сам доложу.

Через пару минут раздался надсадный скрип, и тяжелый подвесной мост медленно опустился перед Тали. Девушка поставила ножку в истерзанной туфельке на широкие доски и не спеша, с гордо поднятой головой двинулась в каменную пасть входных ворот.

– Благодарю вас, уважаемые стражи, – с достоинством кивнула Тали мужчинам, едва поравнялась с ними. – Где я могу увидеть хозяина этих земель?

– Ну точно графиня! Даром что грязная и мокрая, – восхитился молодой стражник, не желавший пускать ее.

– Пойдемте, сударыня, я провожу вас. – Тот, что постарше, протянул руку, и девушка с показной усталостью оперлась на нее, давая понять, насколько утомлена и измучена. – Идемте. Вот так, не спешите. Не оступитесь. Камни неровные. Мы-то привычные.

– Ох, благодарю вас! Это такой ужас, такой ужас! Я даже не поняла, как все произошло, – затараторила Тали, вживаясь в привычный образ недалекой графини д’Оррет. – Мои люди, они в опасности, им нужна помощь. Там осталась моя компаньонка. Она ужасно скучная женщина, просто ужас до чего скучная! Но нельзя же знатной даме путешествовать одной. Это неприлично. Вот и приходится ее терпеть. Ах, она же там совсем одна! С этими ужасными грубыми и грязными людьми! С этими... как их... разбойниками. Бедняжка Эльза! Ее нужно спасти, обязательно. Она же не виновата, что скучная. Просто родилась такой. Так ведь бывает, правда? А они очень грязные. И такие вульгарные. И ужасно грубые. Как люди могут быть такими грубыми и такими злыми? И так пахнуть! Фу! И вовсе они не похожи на разбойников, о которых пишут в книгах. Совсем не похожи. Ни капли благородства. И ужасно некрасивые. А Эльза, бедняжка, еще шутила: «Вот бы встретить настоящего разбойника, такого, как капитан Морган». Глупенькая, правда? Капитан Морган же пират, а не разбойник. Пираты, наверное, и благородные, и красивые. А эти... ну, те, которые на нас напали. Они же такие... ну, такие... такие... Фу-у... Я ужасно много болтаю, да? Вы простите. Это от волнения. Я очень испугалась. Думала, умру от страха. Откинулась на спинку сиденья и подумала: «Вот и все, сейчас я умру от разрыва сердца». А оно все не разрывалось и не разрывалось. А потом те ужасные люди, те, которые разбойники, они нас из кареты вышвырнули. Именно вышвырнули. Не считаясь с моим положением. А я говорила им, что графиня и что их накажут, всенепременно накажут, а они смеялись. Страшно так смеялись. А потом я побежала. Так быстро, как только могла. Прямо в лес. В лесу, наверное, волки и еще эти... как их... медведи. Вот. Но я же графиня. Они не посмеют ко мне приблизиться. И не приблизились. Ни один не показался. Они, в отличие от разбойников, имеют понимание.

Тали разразилась пространным рассказом об императорском зверинце, в котором кого только не водилось, а уж волки и медведи были представлены в изобилии. И все они выказывали ей должное почтение. Император даже позволил их погладить. Ах, он был такой душка, император Арвис. Как жаль, что его не стало. Это такая трагедия, такая трагедия! Просто ужас.

Мужчина с трудом переносил трескотню знатной дамы. Он не имел ни малейшего понятия, как обращаться с такими похожими на фарфоровые статуэтки девицами, столь отличными от крестьянских дородных молодух, которых он на своем веку перемял немало. Эта же, даром что благородная и ученая, была глупее многих его любовниц. Да еще напугана до полусмерти. Он готов был понести любое наказание от своего лорда, лишь бы тот появился поскорее и избавил его от болтливой графини, которая от пережитых волнений позабыла, что негоже так по-свойски разговаривать с обслугой.

Тали же, не прерывая монолога, отмечала строение замка, считала количество вооруженных мужчин на стене и во дворе. Поднимаясь по широкой лестнице в холл, высматривала возможные потайные ходы, запасные выходы и прочие необходимые мелочи. Она первая заметила, что к ним направляется статный мужчина. В нем Тали узнала человека, с которым свела знакомство на одном из балов в столице Кардийской империи. Он какое-то время пытался волочиться за ней. Себя выдавал за ворландского поместного лорда, что, как оказалось, было чистой правдой.

– Вот, сэр Рольф. Барышня. Подошла к замку. Очень просила о встрече с вами. Говорит, на ее экипаж напали разбойники.

– Я разберусь, Сурек. Можешь быть свободен.

– Ах, Рольф! Милый Рольф, это вы? Какое счастье!

Тали бросилась к мужчине и повисла у него на шее, обливаясь горючими слезами и пачкая домашний наряд лорда.

– Леди Талиэн! Вот так встреча! Но как это возможно? Вы здесь? Одна? В таком виде? Что с вами произошло? – Сэр Рольф был, мягко говоря, сильно удивлен.

– Ах, милый Рольф! Это все война. Ужасная война. Эта... как ее... гражданская. Так говорит моя Эльза. Хотя какая она гражданская? Вы бы видели этих «граждан». – Тали сморщила носик. – Так вот, эти отвратительные граждане Кардийской империи зачем-то затеяли войну. И Эльза... Это моя компаньонка. Мне ее рекомендовала императрица Хлодвига. Очень хорошая женщина. Я про императрицу. Вы не подумайте, Эльза тоже хорошая, но такая занудная! Это нельзя, то не положено, это моветон. Так вот, Эльза сказала, что в империи нам оставаться никак нельзя. Что нужно быстренько уходить, или как-то так. Быстренько уходить. Да. То есть нет, она сказала: «Нужно бежать, леди Талиэн. Вас здесь не любят. Оставаться в Дирме опасно». Но разве меня не любили в Дирме? По-моему, ко мне там все прекрасно относились. Да у меня карточками поднос всегда завален был. Правда, после гибели Арвиса их перестали присылать. Так ведь траур же. А потом еще война. Гражданская.

Все это Тали вываливала на ошарашенного лорда, повиснув у него на шее. Тому оставалось лишь поддерживать девушку за мокрую талию и время от времени кивать. Затем, воспользовавшись паузой в монологе графини, он отодвинул ее от себя и вступил в разговор:

– Дорогая леди д’Оррет, вы желанная гостья в моем доме. Мне больно видеть вас в столь плачевном состоянии. Вам предоставят лучшие гостевые покои, где можно будет отдохнуть и набраться сил. Мой дом в полном вашем распоряжении. Идемте, я покажу ваши комнаты.

Лорд махнул рукой, подзывая слуг. Распорядился насчет ванны и ужина для гостьи. Затем уверенно повлек Тали вверх по лестнице. У порога комнаты девушка отцепилась от мужчины и толкнула дверь. Вдруг она остановилась, словно что-то вспомнила.

– Рольф, я же совсем забыла! – воскликнула она, прижимая ладошку к губам. – Моя Эльза! Мои люди! Мой экипаж! Там же все мои платья и сбережения! Боги, какой ужас! Какой кошмар! Милый Рольф, прошу вас, помогите, спасите их!

– Кого? – не скрывая раздражения, поинтересовался мужчина. – Ваших людей или ваши платья?

– Хм... Даже не знаю... Что сможете, наверное, – потупила взор бывшая императорская фаворитка – популярная героиня анекдотов в Кардийской империи и окрестностях.

– Я сделаю все, что смогу, дорогая графиня. А сейчас отдыхайте и набирайтесь сил.

Мужчина развернулся и поспешил скрыться в полумраке коридора.

Служанки выбились из сил, пытаясь угодить капризной гостье. Нет, лавандовое мыло ей не нравится, она не желает благоухать средством от моли. Пихтовое? Да вы с ума сошли, милочка! Я же не покойница, чтобы меня хвоей обкладывать! Розовое? Какой кошмар! Розовым маслом пахнут горничные в моем доме. Ни. За. Что! Как «больше никакого нет»? А это какое? Фиалковое? Прекрасно! То, что нужно! Говорят, мои глаза похожи на цветы фиалки. Врут, вы считаете? М-да, ну ладно. Да, фиалковое меня вполне устроит. О боги, зачем же вы так немилосердно дерете мои волосы? Неужели вас не учили прислуживать дамам? Как? И вправду не учили? Ну так ступайте отсюда. Зачем же вы меня мучаете, если ничего не умеете? Да. Ступайте, ступайте. Как-нибудь сама управлюсь. Ах, где же моя Эльза? Как мне ее не хватает! Ох, да не переживайте вы так, не стану я жаловаться Рольфу. Ну всё, всё, покиньте ванную, милочки. Вы такие неумехи. И приготовьте для меня приличное платье. Мне нужно хорошо выглядеть во время трапезы с дорогим Рольфом. Все прочь, оставьте меня. Я устала и хочу немного отдохнуть.

После ухода служанок Тали за считаные секунды привела себя в порядок, обмотала мокрые волосы полотенцем, накинула халат и замерла у двери, прислушиваясь к разговору прислуги в надежде узнать что-нибудь полезное.

– А вот еще один. Приходит император к фаворитке и говорит: «Разлюбезная, я пообщался со своими советниками, и они сказали, что ты полная дура!», а фаворитка ему: «Твое величество, это ты меня сейчас толстой обозвал?»

За дверью раздался слаженный девичий хохот. Тали невольно улыбнулась. Похоже, она еще долго будет популярна. И не только в Кардийской империи. А вот что-то действительно важное услышать вряд ли удастся. Видимо, она произвела неизгладимое впечатление и все разговоры сейчас будут только о ней.

Ужин проходил при тусклом мерцании свечей. Отнюдь не для создания романтической атмосферы. Просто магические светильники дороги и их редко используют в таких вот обедневших поместьях. Обстановка была скудной, если не сказать нищей. Несмотря на лето, внутри держался промозглый холод, по коридорам и комнатам гуляли сквозняки. Деревянные панели, там, где они сохранились, местами прогнили, превратившись в труху. Каменные стены сочились влагой, что свидетельствовало о том, что кровля основательно протекает. От древних гобеленов тянуло плесенью. За́мок ветшал и требовал серьезных финансовых вложений. Да только откуда им взяться?

Хозяин дома сидел во главе стола, гостья рядом, по правую его руку. Просто стол очень длинный, и, сидя на разных концах, они не смогли бы услышать друг друга. В доме есть и другая столовая. Малая, предназначенная для семейных трапез. Но сейчас она закрыта на ремонт. Обычно лорд принимает пищу в своих покоях, так как не обременен семьей, а гости редко навещают его. Тали вежливо кивает, хотя уверена, что лорд не гнушается трапезничать на кухне. Нет, он не жалуется на одиночество, однако общество прекрасной дамы полностью меняет его взгляд на собственное существование. Думала ли графиня когда-нибудь обзавестись семьей? Выйти замуж за достойного мужчину? Родить детей? Как «нет»? Ах, графиня еще не отошла от горя, вызванного потерей драгоценного императора. Но жизнь так скоротечна. Так непредсказуема. Женщина не должна быть одна. Ей необходимо сильное мужское плечо. Император, безусловно, был достойным во всех отношениях мужчиной. Но его больше нет с нами. Да, он был прекрасным человеком. Да, с ним мало кто сравнится. Еще бы! Императоры на дороге не валяются. Но, может, спустя какое-то время скорбь отступит. Возможно? Как прекрасно, что дорогая графиня допускает такую возможность. Экипаж?

– Хм, ваш экипаж, – нахмурился Рольф. – Мне бы не хотелось вас расстраивать, леди Талиэн. Но, боюсь, ваши люди не пережили встречи с бандитами.

– Что вы говорите! А как же мои драгоценности? Мои наряды? Моя Эльза?

– Именно в такой последовательности? – Тон лорда стал ледяным, а затуманенный еще секунду назад взгляд – жестким. Он убрал ладонь с пальцев графини. – Камни, тряпки и только потом компаньонка? Не говоря уже об охране. Их благополучием вы и вовсе не озабочены.

– Охрана? – скривилась графиня. – Пятерка никчемных наемников, которые торговались за каждую серебрушку. А все Эльза! Я говорила ей: «Нужно нанять приличное сопровождение». А она: «Вы не можете себе этого позволить». Откуда она знает, что я могу себе позволить, а что нет? У меня собственный дворец в Дирме! Который я покинула по ее глупой прихоти. У меня счета в кардийских банках. Я могу позволить себе лучший выезд, лучших сопровождающих! А по ее милости мы болтаемся по каким-то задворкам в убогих повозках в сопровождении бандитов, которые ничуть не лучше тех, что на нас напали. А эти жуткие постоялые дворы? А матрасы с насекомыми? Как их там... Ах да, с клопами. Я же ночами спать не могла! А эти лохани, в которых приходилось мыться? А хамство прислуги? И все из-за Эльзы! Из-за ее нелепых советов. Мне не следовало покидать Дирм. Там я была счастлива! И где сейчас эта Эльза? Наверное, спелась с каким-нибудь разбойником. Она всегда испытывала к ним противоестественную симпатию из-за глупых романов, которые читала без остановки. Она же бесприданница. Старая дева. Ей уже целых тридцать лет! Это же практически старость. Да, она еще весьма привлекательна для своих лет. Но кому интересна нищая дворянка? Для купцов слишком хороша. Для аристократов недостаточно богата. Сейчас, наверное, нашла себе разбойника посимпатичнее и развлекается в свое удовольствие.

Звон посуды сообщил о том, что терпение хозяина дома лопнуло. Он швырнул столовые приборы на тарелку и поднялся. Лицо его исказилось от бешенства, которое он больше не в силах был сдерживать.

– Дура! Тупая эгоистичная дрянь! – вскричал лорд. – Как же я ошибался в тебе! Я думал, ты отличаешься от них. Что ты другая, что способна понимать, чувствовать, сопереживать. Я видел лишь красивую декорацию. Боже, в какой-то момент ты напомнила мне одного человека. Но нет, я ошибся. Какая же ты дрянь!

– Да как вы... Что вы себе позволяете?!

– Заткнись! Хотя бы на секунду заткнись и задумайся над тем, что эта твоя незнакомая мне, к моему глубочайшему сожалению, Эльза, скорее всего, мертва. И смерть ее была не из легких. Лесной сброд не щадит женщин. С ними обращаются похуже, чем с мужчинами. Тех хотя бы просто убивают. А над женщинами, особенно не их круга, жестоко глумятся. Насколько же ты непроходимо тупа! Я представить себе не мог до этого момента.

– Вы переходите всякие границы, Рольф! Я ни минуты не останусь в вашем доме!

– И куда ты пойдешь, скажи на милость? Без денег, без кареты, без охраны? Как долго ты продержишься в ворландских горах? Ты, тепличное растение! Императорская подстилка!

– Я... Вы... Да как вы смеете? У меня есть титул! Земли! Счета в банках! Соизвольте доставить меня до ближайшего банка, я найму достойное сопровождение и вернусь домой, в Дирм. И рассчитаюсь с вами за ваше гостеприимство, – ответила графиня звенящим голосом, понимая, что Рольф ей нравится. Нравится такая реакция на пустую бессердечную аристократку, каких предостаточно в этом мире.

Похоже, она перегнула палку, вживаясь в образ избалованной императорской фаворитки.

– Земли, дворец, счета? Талиэн, очнись! Ничего этого больше нет! Ты нищая побродяжка. Единственное, что у тебя было, – твои драгоценности, которые ты вывезла из Дирма благодаря предусмотрительной Эльзе, светлая ей память. Но их у тебя отняли. Хотя нет, у тебя еще осталась симпатичная мордашка. Ведь именно на нее делала ставку твоя компаньонка. Не зря же вы очутились в Ворланде. Наверняка ехали в столицу в надежде разжалобить королевский двор рассказами о бедах, пережитых в охваченной войной империи? Там ты бы нашла покровителя и быстро восстановила привычный образ жизни. Так ведь? Отвечай!

– Не кричите на меня, умоляю. – Тали спрятала лицо в ладонях, пытаясь выдавить слезы.

А Рольф хорош! При других обстоятельствах Ильрохир сумел бы оценить этого человека и нашел бы что предложить ему. Хотя нет, такие не продаются, не поступаются честью. Она для них превыше всего. Тали поняла: Рольф не станет склонять ее к сожительству. Не прогонит, ибо слишком благороден для этого. Будет кормить, одевать, содержать сколько потребуется. И ничего не попросит взамен. Даже намека себе не позволит. Напрасно она опасалась.

– Я... Ох, черт! Талиэн, прости. Я не должен был... Мне не следовало... Я совершенно забыл, с кем разговариваю... – Лорд провел по лицу ладонью, стирая живые эмоции, недостойные представителя его круга. Их сменило равнодушное и отстраненное лицо хорошо воспитанного человека. – Графиня, прошу меня простить. Забудьте эти слова. Останемся, как и прежде, друзьями. Вы можете располагать моим домом и мной. Я со своей стороны постараюсь узнать, в сохранности ли ваше имущество, оставленное в Дирме, и в каком состоянии банковские счета. Сейчас же позвольте откланяться: меня ждут дела. Хорошего вечера.

Второй день Тали слонялась по замку Рольфа. Хозяин всячески избегал общения с ней и по большей части отсутствовал, объясняя, что занимается поимкой разбойников. Тали уже разжилась планом замка и имела представление о как минимум трех запасных выходах. Один из подземных ходов вел в сторону леса, где расположилась группа эльфов. Ночью Тали проделала этот путь до конца и вышла к отряду. С ней в замок направились Хлоя с Таном. Вельд с Сартом должны были ожидать недалеко от дороги с запасными конями на случай, если план сорвется и замок придется покидать через главные ворота. Ильрохир, Амрольд, Феандир и Келем выдвинулись в сторону Ветровых Вериг. Они собирались разбить лагерь у подножья гор в ожидании остальных членов группы.

– Я сама могу принести артефакт. Если бы Феандир дал мне амулет для его распознания, серп был бы уже у нас, – возмущалась Тали, ведя эльфов в замок по подземному ходу. – Вам совсем не обязательно рисковать.

– Ты забыла, как на тебя подействовала чаша? – спросил Тан. – Серп создан из того же материала теми же богами. Ты просто не дойдешь до нас. Умрешь в дороге.

Тали пожала плечами.

Дальше путь продолжился в молчании, прерываемом лишь ругательствами, когда кто-нибудь задевал головой острый выступ или собирал лицом паутину. Попав во внутренний двор, они разделились. Тали направилась в свои покои, приводить себя в порядок, а пара эльфов – исследовать замок в поисках артефакта.

Тали едва успела очистить одежду и смыть с себя следы пребывания в подземелье, когда к ней в ванную ворвался хозяин замка. Девушка и пикнуть не успела, как оказалась лежащей лицом в пол, со скрученными за спиной руками, а по ее обнаженному телу вовсю шарил Рольф. Она пыталась вырваться из захвата, брыкалась и билась под тяжестью мужского тела, но все без толку. Лорд был сильнее и, что удивительно, лучше обучен. Тали никак не могла освободиться. Когда его рука коснулась шеи на границе роста волос, он ослабил хватку, но не отпустил.

– И что дальше? – поинтересовалась Тали. – Употребишь меня прямо на полу?

– Пожалуй, обойдусь, – ответил лорд, отпуская ее и поднимаясь. – Одевайся. Есть разговор.

Под его пристальным взглядом она натянула на себя белье и платье. Лорд услужливо открыл дверь, выпуская ее из ванной. Они расположились в спальне. Тали сидела на кровати, Рольф расхаживал перед ней.

– Объясни, к чему был весь этот маскарад? – наконец нарушил тишину хозяин замка. – Ты в любое время могла прийти ко мне, и я не отказал бы в помощи.

– Я не понимаю, Рольф.

– Все ты прекрасно понимаешь, Ева.

Тали дернулась, как от пощечины.

– Что? Что ты сказал?

– Умоляю, только не начинай опять играть со мной! Да, каюсь, я поверил тебе. Поверил там, в Дирме, и здесь, когда ты появилась, вся такая разнесчастная и тупая до крайности. Ты непревзойденная актриса. Я даже искренне сочувствовал невинно убиенной Эльзе, которой на самом деле не существовало, не так ли, Ева?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, Рольф. Я Талиэн, графиня д’Оррет, урожденная баронесса д’Варро. Я не знаю никакую Еву.

– Да неужели? А вот метка на твоей шее свидетельствует об обратном. Ты одна из нас, Талиэн, графиня д’Оррет, урожденная баронесса д’Варро. Неужели ты думаешь, что я мог не узнать тебя? Я знаю каждую родинку на твоем теле, дорогая. И сейчас у меня была возможность убедиться, что я не ошибаюсь.

– О нет! Только не говори, что мы...

– О да! Только не говори, что забыла меня.

– Представь себе. Видимо, ты был не настолько великолепен, как привык считать, Рольф. Или тебя зовут иначе?

– Рольф. Это имя мне дали при рождении. Не здесь. Как ты уже, наверное, догадалась. А теперь, любовь моя, – последнее было сказано с неприкрытой издевкой, – я хочу услышать твою историю. У нас еще есть время, пока мои люди допрашивают твоих друзей.

– Что? Каких друзей? – Тали вскочила с кровати.

– Пару симпатичных эльфов, по недомыслию пробравшихся в мой дом. Сейчас мои ребята пытаются понять, с какой целью они сюда проникли. Неужели ты решила избавиться от меня, но поняла, что собственными силами не справишься? Стала более предусмотрительной с годами? Одного ты не учла. Я не полагаюсь на местные магические штучки. У меня в замке установлена система наблюдения. Нашего производства, естественно. Мне не составило труда обнаружить, что ты выходила из замка и привела посторонних. А теперь, если хочешь облегчить их участь, поторопись с исповедью, дорогая. Парня ты еще можешь спасти. А вот насчет эльфийки не уверен. Мои ребята имеют весьма специфические наклонности. Их, видишь ли, заводят чужие страдания. Но в целом они неплохие. Да и с работой справляются. Не это ли главное?

– Что ты сделал с Хлоей?!

– Лично я – ничего. Меня с некоторых пор не привлекают шпионки. А в профессиональной принадлежности леди Хлоэтин я ни на секунду не усомнился. Но вот мои парни... Они соскучились в глуши по женской ласке. А тут такой экземпляр подвернулся.

– Нет, Рольф, нет! Я не верю! Ты не мог! Ты же не такой!

– Я не такой, ты права. Но я ничего и не сделал твоей подруге. Это всё мои люди. Я не могу постоянно контролировать их. Ребята истосковались по нормальным привлекательным женщинам, а местные девки не соответствуют их взыскательному вкусу. Да и не каждая выдержит их фантазии. Я, опять же, не позволяю разгуляться. Не хочу настраивать местных против себя и привлекать ненужное внимание.

– Они тоже оттуда? Твои ребята?

– Какая-то часть. Иначе как бы они взяли эльфов? Твои друзья прекрасно подготовлены. Ты больше не отпираешься?

– Не вижу смысла. Рольф, делай со мной что хочешь. Пытай, насилуй, сдай своим – тем, кому ты подчиняешься. Только отпусти Хлою и Тана. Умоляю тебя! Они здесь ни при чем.

– Да неужели? Тогда зачем они пришли в мой дом? Просто полюбоваться на меня? Кто заказал меня, Ева? Имя! Скажешь, и твои друзья умрут быстро. А нет – сама знаешь...

Тали рассмеялась. Она запрокинула голову и захохотала. Чего угодно она могла ожидать, но только не этого. Ни того, что, придя в старый замок за древним артефактом, встретит здесь свое прошлое, которого даже не помнит, ни того, что Рольф примет ее за наемного убийцу, подосланного иномирянами. Она хохотала как сумасшедшая и, наверное, была близка к безумию, но ее неуместное веселье неожиданно прервали. Рольф, не церемонясь, ударил Тали под дых. Она согнулась пополам и рухнула на пол, хватая ртом воздух. Зато смех прекратился, а на смену ему пришла холодная, очищающая рассудок ярость.

Рольф склонился над ней, и она, воспользовавшись неустойчивой позой мужчины, дернула его на себя, опрокинула на пол и принялась душить, как учил Амрольд. Но Рольф, легко вывернувшись из захвата, отшвырнул ее в сторону. В полете Тали сгруппировалась и умудрилась вскочить на ноги. Дальше в ход пошло все, что попадало под руку. Она не думала ни о чем. У нее была лишь одна цель – остановить, обездвижить противника. Она сама не поняла, как так получилось, что в какой-то момент Рольф оказался пришпиленным к стене двумя мечами. Своими собственными.

Он был еще жив, но Тали понимала: это ненадолго. Девушка смотрела на него и не верила своим глазам. Она не собиралась убивать его. Хотела только обезвредить, связать, рассказать правду о себе и своих товарищах. Возможно, даже найти в его лице союзника и помощника. Но вот он – тот, кого она знала в прошлой жизни, с кем, как выяснилось, делила постель, – умирал на краю чужого мира, став случайной жертвой чужих планов. А ведь Тали не желала ему зла. Он даже успел понравиться ей.

– Я не хотела, – шептала Тали, – ты не поверишь, но я правда не хотела тебя убивать. У меня и в мыслях не было. Мне просто нужно забрать один артефакт. Старый серп, который хранится в замке. Возможно, ты даже не знаешь о его существовании. Рольф, прости меня! Прости, пожалуйста!

Последние слова она говорила уже мертвому телу, глядя в пустые глаза.

«Нужно собраться, – убеждала себя Тали, заторможенно рассматривая мертвого мужчину – свое прошлое, которое в очередной раз преподнесло неприятный сюрприз. – Нужно прийти в себя. Встряхнуться. Отмереть. Где-то в подвале пытают Хлою и Тана. Им нужна твоя помощь, Тали. Соберись. Не смотри на него. Ничего уже не исправить. Надо вытаскивать ребят, найти этот проклятый артефакт и бежать отсюда».

Усилием воли Тали заставила себя отвернуться от мертвого Рольфа. Она вышла в коридор и направилась в сторону покоев хозяина замка. Где они располагаются, девушка узнала в первый же вечер. Дверь оказалась не заперта. Видимо, хозяин рассчитывал вернуться с минуты на минуту. Она обшарила его стол, вынула бумаги, составленные на незнакомом, на первый взгляд, языке, однако, пристально всмотревшись в них, Тали поняла: буквы начинают наполняться смыслом. Но сейчас не время изучать бумаги. Она безжалостно скомкала их и заткнула за корсаж.

Затем девушка принялась методично простукивать стены. Одна из них оказалась полой. Несколько секунд понадобилось на то, чтобы вскрыть тайник. Стена отъехала в сторону, являя изумленному взору Тали освещенную нишу, где хранилось неведомое оружие. В том, что это оружие, она ни секунды не сомневалась, равно как и в принципе его работы. Девушка сняла с панели пару пистолетов, проверила заряд батареи. Уверенным движением сорвала перевязь со светящимися иглами. Они казались знакомыми, и Тали не сомневалась, что сумеет правильно распорядиться ими. Пожалуй, достаточно. Теперь у нее есть небольшое преимущество перед людьми Рольфа. Те не ожидают, что она осведомлена, как использовать против них их же оружие.

Тали собиралась задвинуть панель, когда почувствовала легкий приступ дурноты. Именно такой, какую вызывала у нее чаша, украденная из дома рединторского градоначальника. Тали принялась судорожно выдвигать ящики и распахивать дверцы. На одной из полок обнаружился грубо выкованный металлический кинжал с полукруглым лезвием. Он мало походил на серпы жнецов и больше напоминал испорченный кухонный нож. К горлу подступила знакомая тошнота, голову повело. Артефакт нужно забрать, но при этом ограничить контакт с телом. Девушка подошла к платяному шкафу, вытащила первый попавшийся мундир и замотала в него древнее оружие. Уже лучше, но все равно ощущается злобная сила, идущая от артефакта. Неужели Рольф ее не чувствовал? Или, наоборот, чувствовал, потому и обнаружил серп, сокрытый в доме прежними владельцами? Но сейчас не до праздных раздумий.

Он что-то говорил про систему наблюдения. Наверняка в его комнате есть доступ к ней. Осмотр ниши с оружием ничего не дал, и Тали принялась обходить комнату по второму кругу. Нашла еще одну панель, похожую на предыдущую. Стена от прикосновения отъехала в сторону и явила множество мерцающих окошек. «Экраны», – родилась в голове мысль. Они демонстрировали замковые ворота, пустые коридоры, ее собственную комнату и, наконец, помещение, где передвигались фигурки людей, в которых Тали без труда опознала рольфовых ребят. И Тана. И Хлою. «О боги! Хлоя! Что они с тобой делают?! Потерпи еще немного! Только держись! Я скоро! Незнакомый – знакомый язык. Уровень минус два, комната номер три. Это точно подвал. Разберусь по ходу. Только дождись меня, Хлоя, я из этих выродков жарко́е сделаю!»

Тали бежала так, что ветер свистел в ушах. На лестницах скатывалась по перилам. Выбила дверь в подвал и прыгала через ступени. Комнату номер три найти было нетрудно. Оттуда неслись разрывающие сердце крики. «Ублюдки, какие же вы ублюдки! Таких убивать не жалко. Нет. Жалко. Жалко, что так быстро».

Они не ждали вторжения. Даже не успели понять, что умирают.

Тали кинулась к обнаженному истерзанному телу, на котором, казалось, живого места не было. Замерла, не в силах понять, как помочь. Упала на колени.

– Хлоя! О боги, Хлоя!

– Тали, – услышала она слабый стон от стены.

Тан был прикован к каменной кладке железными скобами. Его избитое тело безвольно свесилось в оковах. Выяснилось, что оружие пришлых способно плавить металл. И на том спасибо, ребятки. Вас бы так, как вы Хлою!

– Тан, ты как? Держишься?

– Я нормально, Тали. Нормально. Хлоя! – взвыл обычно сдержанный эльф. По его щекам текли слезы.

– Тан, не время! Надо выбираться отсюда. Вельд должен ждать у ворот. Бери Хлою и идем.

– Артефакт, – пробормотал он разбитыми губами.

– У меня. Всё. Уходим. Вот, держи мундир, заверни в него Хлою.

Тали сунула нож в корсаж, потеснив украденные бумаги. Тошнота усилилась, дополнившись головной болью. Ничего, она справится. Главное, поскорее добраться до Феандира. Он поможет. И Хлое, и ей.

Тан бежал довольно резво, даром что с Хлоей, перекинутой через плечо. Голова эльфийки безвольно болталась на тонкой шее в такт шагам Тана, от слипшихся, свалявшихся волос разлетались тягучие рубиновые капли.

Когда они выбрались из подвала, Тали вырвалась вперед, по пути снимая появляющихся стражников. Благо это было нетрудно. Видимо, всех пришлых она положила в подвале, и сейчас у нее на дороге возникали лишь местные наемники, незнакомые ни с выучкой Амрольдовых бойцов, ни с иномирным оружием. Подвесной мост опускал один из стражей, которому Тали для острастки подстрелила ногу.

На середине моста их ждали Вельд и Сарт с лошадьми. Тан бережно, прижимая к своему телу, разместил бесчувственную Хлою в седле, и друзья помчали во весь опор. Они удалились на приличное от замка расстояние, когда Тали заметила, как опасно, рискуя упасть, накренился над лошадиной шеей Вельд. Приглядевшись, девушка увидела древки арбалетных болтов, прошивших спину эльфа. Вот ведь демоны! Надо было всех положить в этом проклятом богами замке. Только не Вельд! Она поравнялась с его конем, пересела к эльфу, придерживая того за пояс. Скорость пришлось сбавить. Лошадь легко несла двоих всадников, но Вельд клонился к луке, выскальзывая из рук девушки. Тали держала его как могла, однако и ее силы были на исходе. Древний артефакт тянул ее жизнь.

К утру они добрались до подножья горы, возле которой Ильрохир разбил лагерь. Тали с трудом различила виднеющиеся вдали палатки и, теряя сознание, скатилась по крупу коня. Падения на землю она уже не почувствовала.

Глава 9

– Как ты? Ничего не болит? – участливо поинтересовался Амрольд.

– Нет, все нормально. Вроде бы. Только дурацкая слабость.

Тали очнулась несколько минут назад и уже успела осмотреться. Ее разместили в одной из палаток, где, кроме нее и наставника, сейчас никого не было.

– Это мелочи. Феандир сказал, ты быстро восстанавливаешься.

– Что с Вельдом и Хлоей?

– Вельд поправится. А вот Хлоя... – Эльф опустил глаза.

– Нет! Только не говори, что она...

Тали вскочила с походного матраца и плюхнулась обратно. Слабость давала о себе знать.

– Увы, Тали... – ответил наставник, отводя глаза. – Феандир не смог ее спасти. Когда вы добрались до лагеря, Хлоя была уже мертва. Эти мрази хотели разговорить Тана и не придумали иного способа, чем истязать на его глазах Хлою. Знаю, прозвучит ужасно, но для нее такой исход, пожалуй, лучший. Они изувечили ее так, что, останься она жива, никогда бы не восстановилась.

Тали потрясенно молчала. Она не испытывала особой любви к высокомерной эльфийке, но за время, проведенное в отряде Ильрохира, привыкла и даже привязалась к ней. Да, та отличалась удивительным талантом выводить девушку из себя буквально в считаные секунды, однако их постоянные перепалки стали чем-то обычным, без чего прожитый день казался пустым. Тали даже в мыслях не допускала, что Хлоя может погибнуть. Ей казалось, эльфийка способна выкрутиться из любой неприятности.

Боги! Как же глупо, как нелепо умереть сейчас, когда цель так близка! Когда всего один шаг отделял ее от возвращения в Этилию. И как жестоко уничтожать подобную красоту! Хлоя была похожа на дивный экзотический цветок. Она умудрялась выгодно выделяться даже среди соотечественниц. Остальные эльфийки казались пресными на ее фоне. И ее больше нет. Невероятно! Просто невозможно в это поверить!

– Знаешь, я переживаю за Тана, – прервал горестные размышления наставник. – Нам всем нелегко принять, что Хлоя погибла. Но он просто рассудком повредился. Тан был в нее влюблен. Ты знала об этом?

– Догадывалась.

Тали давно пришла к тому выводу, который озвучил Амрольд. Она же не слепая, чтобы не заметить, как смотрел на эльфийку Тан. Он постоянно крутился возле нее, сопровождал при выполнении поручений принца, даже тех, о которых Хлоя старалась не распространяться. Всегда прикрывал эльфийке спину, а в этот раз не сумел защитить.

– Должно быть, он считает себя виновным в том, что произошло.

– Не то слово, – подтвердил опасения наставник. – Когда ее пытали, он ничего не сказал, никого не выдал, а посему считает, что Хлоя погибла исключительно по его вине.

– Но это же бред, Амрольд! Любой из нас повел бы себя на его месте так же.

– Попробуй ему это объяснить, – усмехнулся эльф. – Я голос сорвал, пытаясь донести до Тана столь простую мысль. Без толку.

– Где ее похоронят? – спросила Тали.

Девушке показалась кощунственной мысль, что Хлою зароют тут, у подножия горы, где никто и никогда не сможет навестить ее могилу, что у нее не будет торжественных похорон и величественного надгробия. Вообще никакого надгробия. И никто не узнает, где покоится прекраснейшая из дочерей Этилии. Хлоя была идеалом при жизни и в смерти должна соответствовать той высокой планке, которую сама себе задала. В чужой земле, за тысячи миль от родного дома... Нет, это недопустимо!

Амрольд угадал ее мысли.

– Хлоя отправится в Этилию, когда мы закончим. Мы передадим ее тело семье для достойного погребения. Феандир подготовил Хлою. Тлен не тронет ни ее прекрасного лица, ни тела. О боги! Как же тяжело говорить об этом! – Наставник принялся ожесточенно тереть лицо ладонями. – Я привык терять друзей. Это неизбежно происходит с каждым, кто посвятил свою жизнь войне. Но видеть, как погибают женщины, выше моих сил! Ни ее, ни тебя не должно быть здесь. Ильрохир не имел права рисковать вами. Мы бы прекрасно справились сами.

– Сомневаюсь, что тебе или кому-то из парней удалось бы соблазнить Арвиса.

– Нашлись бы другие способы. Но Ильрохир торопился. Ему не терпится снять заклятие.

– И принца сложно винить за это, Амрольд. Ильрохир никогда не скрывал, что, вступив в его команду, мы рискуем расстаться с жизнью. Хлоя сама выбрала свой путь, как, собственно, и я. Это был наш осознанный выбор.

Восхождение должно было занять несколько дней. Идти предстояло горными тропами, поклажу и снаряжение нести на себе. Лошадей оставили в лагере. Там же остался и Сарт. Его задачей было следить за состоянием раненого Вельда, охранять имущество и тело Хлои. Вначале это собирались поручить Тали, но она яростно сопротивлялась, до изнеможения доказывая необходимость своего участия в ритуале. Ильрохир догадался о ее надеждах на возвращение памяти и отступил. Все-таки ее вклад в общее дело оказался самым весомым. Именно она добыла большинство артефактов. И с этим следовало считаться. В итоге решили довериться провидению и принялись тянуть спички. Короткая досталась Сарту, которому пришлось покорно согласиться на роль охранника лагеря.

Перед уходом Тали заглянула в палатку, где лежало тело Хлои. Пока они стояли лагерем, дожидаясь, когда к Тали вернутся силы, девушка старалась лишний раз не появляться тут. Было невыносимо видеть эльфийку недвижимой и безмолвной. Феандир знал свое дело, и Хлоя выглядела как живая. На ее лице не осталось и следа от перенесенных пыток. Она была безмятежна и удивительно хороша собой, как и при жизни. Создавалось впечатление, что прекрасная эльфийка просто прилегла на минутку и неожиданно для себя уснула. Казалось, сейчас ее ресницы дрогнут, она откроет глаза и потянется, разминая затекшие мышцы. Но этого не случится, никогда уже не случится.

Тали нужно было забрать из дорожной сумки Хлои свои вещи, которые она передала эльфийке, уходя в замок Рольфа на задание. Девушка отдернула полог и застыла.

У тела Хлои на коленях стоял Тан. Тали видела, как сотрясается его спина, как он вынимает из-за пояса кинжал и начинает срезать пепельные пряди со своей головы. Волосы эльфа, и без того не особо длинные, едва достигавшие плеч, становились на порядок короче. Закончив срезать их, Тан склонился над лицом Хлои, что-то прошептал ей и поцеловал неподвижные губы. Затем стремительно поднялся и вышел, даже не заметив Тали.

Девушка подавила тяжелый вздох, шагнула в палатку и, стараясь не смотреть на эльфийку, собрала свои вещи. Глаза жгло от слез, и она задыхалась от невозможности дать волю чувствам, пока дрожащими руками паковала походный рюкзак. Сейчас не время расклеиваться, твердила себе Тали. Всем тяжело, а посему не стоит лишний раз демонстрировать слабость.

Пики Ветровых Вериг скалились ледяными клыками, верхушки которых терялись в облаках. Феандир успокоил отряд, сообщив, что восхождения ни на одну из них не потребуется. Ритуал должен состояться на горном плато.

Шли в полной тишине, которую лишь изредка нарушали команды мага. Не слышалось привычной болтовни и шуток. Даже неугомонный Келем был молчалив и сосредоточен. На разговоры попросту не оставалось сил. Берегли дыхание. Ночью температура воздуха резко падала, и члены отряда спали в одной палатке, тесно прижавшись друг к другу, но все равно тут и там слышался стук зубов. Привалов днем практически не делали. Перекусывали едва ли не на ходу. Аппетита ни у кого не было, но Феандир контролировал, чтобы приемы пищи не пропускались. Никто не роптал, не жаловался на усталость, не просил поблажек.

На второй день Тали начали мучить головные боли. Судя по перекошенным лицам товарищей, не ее одну. Феандир напоил всех мутной жижей из походной фляги, и боль отступила, оставив тяжесть в висках и хмарь в голове. Со временем неприятные ощущения прошли. Все выдерживали заданный магом темп, стремясь поскорее завершить миссию.

Утром пятого дня группа взобралась на горное плато и обозрела открывавшиеся виды. Сияющий льдом оскал Ветровых Вериг теперь был намного ближе, и Тали в очередной раз порадовалась, что богов решили угомонить не на одной из непокоренных вершин.

– Мы на месте, – сообщил Феандир. – У вас есть пара часов на отдых, а я пока подготовлюсь к ритуалу.

Все послушно сбросили рюкзаки и рухнули на землю.

Маг достал из походной сумки металлические колья, воткнул их в землю, обозначив небольшую площадку, с которой согнал участников восхождения. Сам сел в центре площадки, поджав ноги и закрыв глаза. Со стороны казалось, что он погрузился в дрему. Остальные последовали его примеру и расположились на траве неподалеку. Кто-то спал, завернувшись в плащ, кто-то тихо переговаривался.

Тали лежала на спине, закинув руки под голову, и разглядывала бегущие по небу облака. Сегодня, если верить Феандиру, все должно закончиться. Если маг прав и боги не обезумели в заточении, у нее появится шанс вспомнить прошлое, а затем, будучи уже цельной личностью, а не сломанным калейдоскопом, в котором разноцветные осколки чужих воспоминаний никак не хотят складываться в нужный узор, вернуться к мужу. Девушка гнала мысли о том, что, возвратив память, воскресив в себе Еву, эту коварную, эгоистичную, преследующую лишь собственные цели авантюристку, она, может, и не вспомнит о Даре. Или же, вспомнив, просто пожмет плечами и усмехнется: «Чего только в жизни не случится». Тали старалась не думать о плохом. Она вспоминала Дара. Мысли о нем удерживали ее на плаву, не давали раствориться в пустоте, благодаря ему она чувствовала, что не одинока в этом мире. Что бы ни случилось, она вернется к нему. Если, конечно, переживет сегодняшний день.

Два часа пролетели незаметно для Тали, предававшейся приятным воспоминаниям и мечтам. Ее окликнул один из эльфов. Когда девушка поднялась, отряд уже был на ногах. Феандир и Ильрохир стояли в центре огражденной кольями площадки, обсуждая детали. В траве перед ними лежали чаша и серп. Амулет, ради которого Келем пожертвовал своей сомнительной добродетелью, висел на груди принца.

– Сейчас мы приступим к проведению ритуала, – обратился маг к команде. – Мы с Ильрохиром будем в центре круга. Ваша задача – не входить туда, что бы ни случилось. Запомните! Это важно! Один шаг внутрь его пределов – и от вас останется лишь пепел!

Тали хотела сказать, что никакого круга и в помине нет, как маг, словно прочитав ее мысли, взмахнул рукой, и пространство вокруг площадки, отведенной под священнодейство, исказилось и завибрировало. Фигуры Ильрохира и Феандира были хорошо видны, но выглядели слегка размытыми, словно их отделяло мутное стекло, по которому потоками стекала вода.

Маг воздел руки к небу и затянул речитатив на незнакомом языке. Ильрохир вторил ему. Однако, несмотря на совместные усилия мага и принца, ничего не происходило. Ничего, на взгляд Тали, существенного. Тем не менее спустя несколько минут девушка ощутила, как усилился ветер и на плато заметно похолодало. Не только она почувствовала изменения. Эльфы озадаченно озирались по сторонам. Один из них изумленно вскрикнул, вскинув кверху руку. Облака проносились по небу с невероятной скоростью. Но не это вызывало удивление. Солнце садилось, хотя Тали готова была поклясться, что встретила рассвет не далее чем четыре часа назад. Спустя пару минут мир погрузился во тьму, рассеиваемую лишь светом луны и звезд. По небу с прежней скоростью неслись мрачные облака, подгоняемые ветром и магическими песнопениями Феандира и Ильрохира. Ночь не задержалась дольше нескольких минут. Ее сменил рассвет, затем солнце оказалось в зените, чтобы вновь скрыться за линией горизонта. В целом, по ощущениям Тали, смена дня и ночи заняла не больше четверти часа. Семь суточных циклов насчитала она, прежде чем ветер стих и солнце вернулось в то положение, какое занимало в начале ритуала.

Магический круг по-прежнему окружало кольцо дрожащего воздуха. Феандир, продолжая петь заклинания, взял в руки чашу. Ильрохир поднес к чаше запястье и полоснул по нему серпом. Маг дождался, пока сосуд наполнится до половины, и только после этого исцелил рану принца. Потом плеснул жертвенной кровью на четыре стороны, соответствующие сторонам света.

Тали не знала, что должно было произойти, но не случилось ровным счетом ничего. Земля не разверзлась, небо не обрушилось на них, даже ветер и тот не поднялся. Зато остро ощущалось всеобщее разочарование.

Они не справились.

Ошиблись в расчетах.

Проиграли.

Жертва Хлои оказалась напрасной.

– Для снятия заклятья нужна кровь правителя эльфов, – разнесся над поляной мелодичный голос.

Тали обернулась и с удивлением обнаружила, что на плато появилась женщина. Невероятной, невозможной красоты эльфийская женщина в сопровождении небольшого, хорошо вооруженного отряда.

По мере ее приближения эльфы из команды Ильрохира один за другим опускались на одно колено и почтительно склоняли головы.

– Дорогая сестра! – с притворной радостью воскликнул Ильрохир. – Чем мы удостоились столь же великого, сколь и сомнительного счастья лицезреть тебя? И не поленилась же ты, несмотря на преклонные лета, тащиться в такую даль от Этилии и карабкаться в гору, дабы указать нам на наши ошибки. И чем моя кровь не хороша? Или я не сын покойного правителя эльфов? Не брат правителя здравствующего?

– Ты никогда не блистал умом, братец. Но чего еще ждать от выродка немытой степнячки? Так и быть, объясню. Для претворения твоего замысла в жизнь – я верно понимаю, что ты задумал привести мир к погибели? – необходима кровь эльфийского короля. Или королевы, если таковая является единоличным правителем. Претенденты на престол не в счет. Это небольшая страховка на случай, если найдется безумец, готовый разрушить столпы, на коих зиждется благополучие мира.

Эльфийский принц одарил сестру тяжелым взглядом, после чего многозначительно посмотрел на Феандира. На лице мага промелькнуло удовлетворение, будто он рассчитывал на подобный исход и появление этилийской королевы соответствовало его планам.

– Я ничего не знал об этом, мой принц. – Маг склонил голову в притворном покаянии. – Да, я присутствовал при обрядах заточения богов. Мне удалось добыть копию протокола Совета государей и магов, созванного вскоре после первого ритуала. На Совете обсуждалась возможность снятия заклятия. И речь действительно велась о королевской крови. Судя по протоколу, для обратного ритуала подойдет кровь любого близкого родича правителя любой расы. Не было даже условия о том, что нужен именно король эльфов. Ее величество Валир, тогда еще принцесса, и словом не обмолвилась о подобных ограничениях.

Тали понимала, что маг лжет. Привычно, умело, переплетая правду и вымысел столь искусно, что мало кому по силам догадаться об истинных его намерениях. Ильрохир, всецело доверявший ему, не чувствовал лжи. Никто не чувствовал, кроме Тали, вмиг осознавшей, что Феандир заманил их в ловушку.

– Не думал же ты, Феандир, что я раскрою Совету все карты? – высокомерно спросила королева. И непонятно было, подыгрывает она магу или же сама не ведает о его замыслах. – Кому? Жалким людишкам? Магам-недоучкам? Лишь достойный способен снять заклятье. А таковых в Совете не было. Кроме меня, естественно.

– Не потому ли ты здесь, о достойнейшая из достойнейших, – язвительно прервал сестру Ильрохир, – чтобы исполнить величайшую в этой истории роль и пожертвовать своей королевской кровью для исправления собственных ошибок?

Тали чувствовала, как густеет воздух. Ощущение надвигающейся грозы, неминуемой беды, неизбежного кровавого финала давило на нее. Но ни Ильрохир, ни королева ничего не замечали, увлеченные перепалкой. Маг же внимательно поглядел на девушку, улыбнулся уголком губ и покачал головой, предостерегая от необдуманных действий.

– Увы, братец. Не дождешься, – горячилась Валир. – Я здесь для того, чтобы помешать тебе совершить самую большую в жизни ошибку. Хотя о чем я? Самой большой твоей ошибкой было появление на свет. Ты позор рода эн’Лаэт, человеческий ублюдок, порождение нелепой грязной связи. Если бы отец временно не помутился рассудком, он никогда не снизошел бы до простой смертной. Если бы мой брат, законный наследник этилийского престола, не погиб, ты бы никогда не стал претендентом на трон. То, что ты появился на свет, то, что являешься этилийским принцем, даже то, что ты до сих пор жив, не более чем нелепое стечение обстоятельств.

– Валир, мне известно, насколько сильны твои сестринские чувства, – поморщился Ильрохир, – но, может, ты найдешь в себе силы и сдержишь поток несвоевременных откровений? Во-первых, постыдись подданных, во‑вторых, мы тут немного заняты. Пытаемся исправить то, что ты натворила пару тысячелетий назад. Не принимай как намек на преклонный возраст. Я бы никогда не позволил себе подобного по отношению к даме, сколь бы ветхой она ни была. Но постарайся войти в мое положение. Мир на пороге катастрофы. Еще немного, и Селевру настанет конец.

– Миру настанет конец, если ты завершишь задуманное. По крайней мере, тому миру, какой мы знаем. Остановись, Ильрохир, и я обещаю сохранить тебе жизнь, и даже больше: признаю тебя первым наследником этилийского престола.

– Похоже, дорогая сестра, ты в силу немалых лет запамятовала, что Высокое Собрание глав древних Домов Этилии уже признало меня первым наследником. Вскоре после гибели Даэмриля. По причине отсутствия у тебя детей, а равно других близких родственников. Официально я твой прямой наследник. Я пощадил тебя и твое доброе имя и не довел до Высокого Собрания сведения о твоем участии в наложении заклятья на богов Селевра. Иначе не ты, а я носил бы сейчас королевский венец, ибо членам Собрания ведомо о том, что происходит в мире, и с их благословения я много лет ищу способ обратить вспять содеянное тобой.

Валир поморщилась. Нежное, не по годам юное лицо скривила надменная гримаса. Но это нисколько не портило ее. Она была непостижимо прекрасна. Ее холодная красота подавляла, вызывая трепет и восхищение. Этилийская королева была подобна богине, совершенна и недосягаема. Эльфы – и из числа сопровождения королевы, и из команды принца – взирали на нее с немым обожанием, с благоговением. Тали же угнетала не столько красота, сколько волны чуждой ей магии, ибо без магии – она в этом нисколько не сомневалась – этилийская королева не производила бы такого ошеломительного впечатления на окружающих.

Девушка привыкла к тому, что в присутствии той же Хлои ее природное очарование блекло, как тускнеет простенькое серебряное кольцо на фоне перстня, усеянного бриллиантами исключительной чистоты. Но этилийская королева вызывала иное, более давящее, чувство. Рядом с Валир Тали ощущала себя ничтожнейшим из существ, живущих на земле, грязью под ее батистовыми сапожками. Как только королева умудрилась, вскарабкавшись на гору, не попортить их? И одежда у нее свежая, хорошо отутюженная, не то что у Тали. И аромат духов стелется по горному плато, заглушая запах преющих под солнцем трав. А от Тали после нескольких дней пути невыносимо несет потом и гарью костров, которые разжигались во время коротких ночных привалов. Да и в целом она жалкая дурнушка, возомнившая о себе невесть что. Разве мог полюбить ее такую – пусть не совсем ее, Тали, а ту, другую, Тали, которую когда-то звали Евой, – эльфийский принц Даэмриль, каждый день видевший это совершенство? Нет конечно. Не стоит заблуждаться на свой счет. И как только у Ильрохира достало безрассудства пойти против воли своей сестры, своей королевы? Предать ее? Немыслимо!

– Так, сестрица, хватит, прекращай немедленно! – крикнул Ильрохир. – Феандир, останови это!

Маг послушно взмахнул рукой, и наваждение растаяло. Раздался слаженный вздох, в котором слышалась глубокая тоска, словно у всех присутствующих отняли нечто крайне ценное, без чего дальнейшая жизнь будет бессмысленна.

Тали во все глаза глядела на королеву, но больше не видела, не чувствовала того, что подавляло ее еще несколько секунд назад. Перед ней стояла эльфийская женщина, которую ничуть не красило желчное выражение лица с нервной линией рта и надменно вздернутыми бровями. Если бы не презрительная маска, намертво приросшая к лицу, королеву можно было бы назвать красивой, но едва ли кому-то пришло бы в голову сравнивать ее с богиней.

Несравненная Валир – так, кажется, называют ее эльфы. Неудивительно, если она проделывает подобные фокусы при этилийском дворе. Придворные, должно быть, при ее появлении падают ниц, не в силах выдержать магического натиска. Неужели без этих уловок она не в состоянии править? Тали неожиданно почувствовала жалость к королеве.

Ее больше не преследовало непреодолимое желание прекратить собственное унылое существование с помощью собственного же меча. Как только подобная нелепость могла прийти в голову?

Эльфы растерянно взирали на королеву, впервые увидев в ней простого сородича, пусть и наделенного королевской властью, но отнюдь не божественной силой.

– Было впечатляюще, признаю, – усмехнулся Ильрохир. – Вот только давай без этих женских штучек. Ты же знаешь, на меня они не действуют. Предлагаю договориться и разойтись с миром. Ты позволишь нам пролить пару капель своей драгоценной королевской крови, мы завершим ритуал, и, клянусь, Высокое Собрание не узнает об этом досадном инциденте, как и о том, что случившееся две тысячи лет назад произошло при твоем содействии. Ты по-прежнему будешь полновластным правителем Этилии, я по-прежнему буду действовать тебе на нервы самим фактом своего существования. Все будут довольны и счастливы. Ты согласна?

– И не надейся! Неужели ты полагаешь, что я растрогаюсь от столь щедрого предложения, припаду к твоей могучей груди и возрыдаю на ней, а после мы, довольные и счастливые, уйдем в закат, взявшись за руки? Ты или глупец, или безумец. Сложи оружие и сдайся моим воинам. Обещаю, суд над тобой будет честным и справедливым.

– Я не совершил ничего, за что меня следовало бы судить. В отличие от тебя, дорогая сестра.

Валир лишь покачала головой и обратилась к отряду Ильрохира:

– Как ваша королева, которой вы клялись в верности, повелеваю: сложите оружие и не препятствуйте правосудию.

Амрольд в замешательстве посмотрел на королеву, на Ильрохира, качнул головой и положил руку на эфес меча.

– Прости, моя госпожа, – сказал эльф севшим голосом. – Верность моя принадлежит Этилии. Здесь и сейчас я действую в ее интересах и в интересах всего мира.

Отряд Ильрохира, включая Тали, собрался вокруг наставника, готовясь принять бой.

Королева неодобрительно хмыкнула, обернулась к своей охране и торжественно возвестила:

– Я, Валир эн’Лаэт, королева Этилии, обвиняю принца Ильрохира, мага Феандира и тех эльфов, что помогали им, виновными в государственной измене. Повелеваю арестовать их. Любой, кто окажет сопротивление, должен быть убит на месте. Исполняйте!

– Валир, прекрати этот балаган! – возмутился Ильрохир. – Вы, – обратился принц к своему отряду, – сдайте оружие и не делайте глупостей! Мне больше не нужны жертвы.

Эльфы и Тали через силу подчинились. На траву перед их ногами посыпались мечи, кинжалы, перевязи с ножами, арбалеты.

– А ты, сестрица, раз уж я так тебе нужен, сделай милость, сама подойди и прими меч из моих рук.

Стражи королевы, повинуясь ее жесту, направили на отряд Ильрохира взведенные арбалеты. Семеро вооруженных против четверых безоружных. Тали лихорадочно просчитывала варианты, вспоминая, чему учил Амрольд, понимая, что все их мастерство, все хорошо отточенные приемы сейчас бесполезны. Им в любом случае не вырваться без потерь. Наставник же как будто сдался. Он с самым преданным и честным лицом глядел на королеву, ожидая ее дальнейших действий.

– Вы двое, со мной, – коротко бросила своим подчиненным Валир. – Остальным следить за этим сбродом. Если кто дернется, стреляйте без промедления.

Королева в сопровождении двух эльфов направилась к магическому кругу. Идти было всего ничего. Несколько шагов.

– Назад! Назад, безумцы! – закричал маг. – Любой, кто войдет в круг, погибнет!

Сопровождавшие королеву эльфы замерли в нерешительности в шаге от изломанного магией пространства. Но не Валир. Она и не думала останавливаться.

– Любой, кроме меня, Феандир. Твои заклятья не властны надо мной.

Королева свободно пересекла полосу дрожащего, мерцающего воздуха, расступившегося перед ней, на ходу обнажая короткий меч. Она прокрутила его в руке, рисуясь своим мастерством, и сделала выпад в сторону брата. Ильрохир отступил на шаг.

– Ну же, братец, подойди и обними меня, ты ведь соскучился, не так ли? – с притворной нежностью пропела королева. – Почему же ты убегаешь от меня? Тебе нужна моя кровь? Так возьми ее. Если сможешь, конечно.

– Я не буду драться с тобой, Валир. Оставь свои глупые шутки!

– Это не шутки, братец, – ответила королева, поигрывая мечом.

С оружием в ее руках творилось что-то неимоверное. Меч ловко описывал круги и восьмерки. Управляться с ним эльфийка умела не хуже любого из отряда Ильрохира.

– Пришла пора положить конец нашему затянувшемуся противостоянию. Наконец-то нашелся достойный повод. Я устала от твоих интриг, хитрый ублюдок! Устала от твоей ненависти, устала ждать, когда за мной в очередной раз явятся подосланные тобой убийцы. О, прошу, не делай такое изумленное лицо! Неужели ты думаешь, что я глупее тебя?

– Валир, ты бредишь! – воскликнул принц, пораженный словами сестры. – Я не испытываю ненависти к тебе! Я никогда, слышишь, никогда не желал тебе зла! И уж тем более не подсылал убийц.

– О, неужели? А те двое, что проникли в мои покои в ночь после твоего отъезда, продемонстрировали обратное. Намерения их были более чем однозначны, равно как и признание. Под пытками они сознались, что их наставлял ты, дорогой братец. Заодно поведали, куда и с какой целью ты направляешься.

– Не понимаю, о чем ты, – с непритворным удивлением произнес Ильрохир. – Я никому не отдавал подобных приказов. Да, в твоей охране были мои люди. Но их единственной задачей являлось оберегать тебя от возможных покушений. И уж точно они не были в курсе целей моего отъезда. Валир, прошу, опусти меч. Я вернусь в Этилию с тобой. И готов предстать перед Высоким Собранием. Я скажу, что никакого заклятия не существует, что это была моя выдумка. К демонам ритуал! Если ты считаешь, что миру должен прийти конец, так тому и быть. Я смертельно устал от всего этого. От твоей враждебности, твоего презрения. Я делал все с одной целью: спасти тебя. Возможно, от себя же самой. Да плевать мне на этот мир, если единственное родное существо ненавидит меня настолько сильно, что готово убить.

– О боги! – Лицо королевы исказила презрительная гримаса. – Умоляю, Ильрохир, умолкни! Твои признания в братской любви и верности неимоверно пошлы!

Принц горько рассмеялся.

– Но это правда, Валир! Ты моя сестра. Кого мне еще любить, как не тебя? Я не знал матери. Она умерла, дав мне жизнь. Я не успел узнать отца. Он закрылся в мире собственных грез и воспоминаний и практически не замечал меня. У меня были только ты и Даэмриль. Теперь же остались лишь мы с тобой из всего рода эн’Лаэт. Неужели ты забыла, как я пытался завоевать твое расположение, едва появился в Эйтилиэне? Я следовал за тобой тенью, как верный пес. Но ты всегда была холодна и неприветлива. Мне казалось, ты станешь уважать меня, стоит только начать приносить пользу тебе и Этилии. И я стал лучшим в своем деле. Я ждал твоего одобрения, но не дождался его. Я надеялся, со временем ты смиришься с самим фактом моего существования, однако этого не случилось. Я привык к твоей неприязни и научился отвечать на колкости. Не скрою, временами мне доставляло немалое удовольствие выводить тебя из себя. Так я хотя бы знал, что ты испытываешь ко мне хоть какие-то чувства. И, направляясь сюда, я собирался просить освобожденных богов лишь об одном: даровать тебе прощение и сохранить жизнь.

– Какая глупость! – скривилась Валир. – Не думал же ты, что я позволю провести ритуал?

– Я наивно полагал, что ты об этом ничего не узнаешь и все будет как прежде: твоя холодность, твое презрение и мое стремление защитить тебя от тебя же самой.

– Послушай, Ильрохир, – королева утомленно провела рукой по лбу, – даже если допустить, что ты верен мне и убийц подослал кто-то другой (врагов у меня предостаточно), это не меняет сути. Мир слишком тесен для нас двоих, и, где бы ты ни был, я все время чувствую, как ты дышишь мне в затылок. Я читаю на твоем лице планы по захвату власти. Моей власти. Я не слепая и вижу, как растет твое влияние на Высокое Собрание. Знаю, пройдет какой-нибудь десяток лет, и Собрание велит уступить трон тебе как более достойному правителю. Прости, но я не могу допустить такого. Этилия – это я. Так было всегда и так будет впредь. Ты не получишь королевского венца до тех пор, пока я жива. А посему предлагаю разрешить спор так, как решали его на заре времен наши предки. Я вызываю тебя на поединок. Тот, кто останется в живых, получит корону.

– Я не буду драться с тобой, Валир. Мне не нужна корона. Но если ты по-прежнему жаждешь моей смерти, не буду усложнять тебе задачу. Ты моя королева, и лишь тебе позволено казнить или миловать. Моя жизнь в твоих руках.

Принц отстегнул перевязь с мечами и бросил ее к ногам венценосной сестры, после чего опустился перед ней на колени и склонил голову.

Несколько томительных секунд Валир смотрела на брата, задумчиво хмуря высокий лоб.

Тали в оцепенении ждала, когда скатится на траву голова эльфийского принца, оказавшегося не готовым к тому, чего он сам требовал от подчиненных, – полному отречению от мирских привязанностей, способных помешать освобождению Селевра. Более того, избравшего целью не спасение мира, как это преподносилось команде, а заботу о благополучии сестры, своей королевы, которая считала его соперником и ненавидела всем сердцем. Ильрохир поставил на кон их жизни ради собственных интересов и теперь готовился принять смерть от руки единственного существа, которое было по-настоящему дорого ему.

– Прощай, Ильрохир, – прошептала Валир и занесла меч над головой принца.

Одновременно с ней взмахнул рукой Феандир, и, повинуясь его жесту, время замедлило ход.

Воздух задрожал, зазвенели незримые струны, будто несколько сотен рук взвели невидимые луки, и беспощадные стрелы рвались освободиться от нечеловеческой силы натяжения, чтобы неудержимой волной захлестнуть горную поляну, уничтожая все на своем пути.

– Действуй, сын Этилии! – крикнул Феандир.

Сначала никто не понял, кому был адресован призыв мага.

А потом девушка заметила, как медленно, повинуясь чужой непреодолимой воле, ложится в ладонь Амрольда припрятанный в рукаве кинжал, как плавным взмахом руки наставник посылает его в сторону зачарованного круга, как тонкое, остро заточенное лезвие легко рассекает ткань королевской блузы в районе лопаток.

Короткий удивленный вскрик королевы, и время помчалось в привычном темпе. С сухим щелчком разрядились эльфийские арбалеты. Амрольд зашатался, но устоял на ногах.

– За Селевр, – чуть слышно прохрипел он и рухнул на колени, после чего завалился набок.

Келем бросился к наставнику, приподнял его голову. Амрольд был мертв.

Гвардейцы королевы помчались в сторону ритуального круга. Но ни один из них не пересек магической линии. Едва вступив в полосу искривленного пространства, они вспыхнули за секунду, как спички, и порыв ветра развеял пепел – все, что осталось от охраны Валир.

Ильрохир прижимал к себе тело сестры, гладил ее волосы. Сквозь его прикрытые веки лились слезы. Он что-то неразборчиво шептал Валир, но она уже не слышала брата.

– Ильрохир, прекрати! Ты жалок! – резко сказал маг.

– Феандир, сделай же что-нибудь! Спаси ее! – взмолился принц.

– Дай-ка!

Феандир принял из рук принца тело королевы. Вынул кинжал и уложил ее спиной на примятую траву. Монаршая кровь, не сдерживаемая больше ничем, хлынула на землю, щедро орошая ее. Магическая черта заискрила и растаяла.

– Я не хотел этого! Клянусь богами, я не желал ей смерти! Феандир, верни Валир! Я сделаю все, что пожелаешь! Дам тебе все, что захочешь! Только верни ее.

Принц прижал к груди холодную руку королевы. Валир казалась безмятежной, ее лицо, с которого сошла тяжелая маска презрения, разгладилось и посветлело. На ложе из полевых цветов покоилась эльфийская королева, глядя на которую становилось ясно, что молва о ее красоте не была пустым звуком.

– Все закончилось, Ильрохир, все закончилось, – произнес маг и потрепал принца по плечу. – Ты справился со своей задачей, сын Этилии. Вы все справились. Я не забуду этого. Ваши жертвы будут вознаграждены.

– О чем ты говоришь, Феандир? – закричал принц. – Валир мертва! Все это больше не имеет смысла.

– Ты ошибаешься, Ильрохир. Все как никогда наполнено смыслом. Каждый из вас выполнил предначертанное. Ты разочаровал меня, не скрою. Я так долго наставлял и подталкивал тебя к принятию правильных решений. А ты сдался в самый последний момент. И ради чего? Ради благополучия женщины, которая презирала и ни в грош тебя не ставила. Но у меня был запасной план на случай, если твоя рука дрогнет. Несколько запасных планов. И моему кинжалу – четвертому артефакту – нашлось применение. Но, признаться, я не ожидал от тебя подобного. Ты довольно умело скрывал свои братские чувства. Я думал, что ваша вражда взаимна, что ты метишь на место сестры и будешь рад любой возможности избавиться от нее. Валир говорила правду про убийц. Их подослал я. Мне ничего не стоило внушить им, что приказ отдал ты. Меня устроил бы любой исход. Убей они Валир, твоя кровь сгодилась бы для ритуала. Промахнись – и это направило бы ее по твоему следу и привело сюда, что, собственно, и произошло. Однако я полагал, удар нанесешь ты. Как же я ошибся в тебе, мой мальчик! Столько лет вести тебя к главной цели – и так просчитаться! Мои сестры предупреждали: не стоит недооценивать людей, равно как и переоценивать их. Люди слишком подвержены эмоциональным порывам. Но ты всегда казался таким сдержанным, вот я и позабыл, что ты наполовину человек. Настолько ловко ты влился в этилийское общество, перенял все их повадки. Всегда невозмутимый и расчетливый, ты тщательно маскировал свою человеческую суть.

– Кто ты? – потрясенно спросил Ильрохир.

– Ну наконец-то! А я все гадал, когда же ты задашь этот вопрос, – усмехнулся маг. – Позволь представиться. Бог Селевр собственной персоной. Ты слышишь фанфары? Нет? И я не слышу. Странно, не правда ли?

– Ты обезумел, Феандир, – скорбно покачал головой принц. – Мне жаль, что так случилось. Я слишком много на тебя взвалил, слишком многого требовал. Прости, я не подумал, что с тобой может случиться подобное. Ты, как и Валир, прожил долгую жизнь, на твою долю выпало чрезмерное количество потрясений. Это проклятье всех эльфов. Если мы не умираем, то сходим с ума. Такова цена долголетия. Обещаю, что позабочусь о тебе, Феандир.

Маг оглушительно захохотал, и, вторя ему, содрогнулась земля.

– Глупый мальчишка! Глупый, но добрый! Я не забуду твоей доброты, хоть она сейчас и некстати. Ведь это из-за меня ты лишился сестры. Но я никогда ничего не забываю. И за зло плачу злом, а за доброту – добротой. Десятикратно. Не сомневайся. А теперь не мешай мне насладиться моментом, которого я ждал без малого две тысячи лет.

Маг развернулся в сторону Келема, Тана и Тали, вскинув руки.

– Дамы и господа, то, ради чего вы явились сюда, свершилось! Позвольте же возвестить о приходе богов Селевра!

После этих слов на плато возникли размытые очертания человеческих фигур, которые стремительно обретали четкость. Мужчина и три женщины шагнули из пустоты в спасенный мир.

– Переигрываешь, Селевр! Никогда бы не подумала, что ты увлекаешься творчеством ярморочных скоморохов, – сказала старшая из женщин.

Не то чтобы она была старой. Возраст не оставил следов на божественном лике. Но она казалась опытней и мудрее своих спутниц. Они держались за руки, ни капли не похожие друг на друга. Говорившая была выше ростом, имела темные волосы и темными как ночь глазами смотрела на мир. От нее веяло холодом и тленом заброшенных склепов, мрачной силой древних могильников. Мара, хозяйка мира теней, догадалась Тали. Богиня, уловив ее мысли, окинула девушку пронизывающим взглядом, отчего у той заледенела кровь, кивнула и улыбнулась. Так, должно быть, улыбается голодный нетопырь, вылетая на ночную охоту. Тали содрогнулась от потусторонней жути.

Средняя из женщин, обладательница пышных форм и доброго пухлощекого лица, заметив, что девушка готова умереть от ужаса, ткнула старшую сестру локтем в бок. Так Макошь – богиня материнства и плодородия – проявила сострадание к простой смертной. Мара стерла с лица пугающий оскал и перевела взгляд на старшего брата. О девушке она и думать забыла, по крайней мере, Тали очень на это надеялась.

– Да, любезный брат, твоя речь прозвучала довольно пошло, – подтвердила младшая богиня – Лада, в чьем храме венчались Дар и Тали. От сестер она отличалась тонкостью стана, обладала густой косой цвета спелого колоса и ясными голубыми глазами. Ее голос развеял смертельный холод, сковавший Тали.

– Какая жалость! Я так долго репетировал, но, видимо, напрасно, – счастливо рассмеялся Феандир, сжимая в объятьях каждую из женщин.

– Немного сноровки, и в следующий раз ты сможешь нас удивить, – пробасил могучий бородатый воин, Ветр, присоединяясь к обнимающимся.

– Мне кажется, мы слегка увлеклись и забыли, что не одни здесь, – заметила Мара.

– Действительно, – хмыкнул Ветр. – Селевр, ты не хочешь поговорить со своими друзьями? Невежливо держать их в неведении. Мы им кое-чем обязаны все-таки.

Маг неохотно выпустил из объятий брата и сестер и повернулся к принцу и его команде.

– Ильрохир, Келем, Тан, Тали, – поочередно обратился он к каждому, – считаю своим долгом объясниться с вами. Вы знали меня как Феандира, придворного мага и соратника принца Ильрохира. С Ильрохиром я знаком, пожалуй, дольше, чем с остальными, и гораздо дольше, чем прочим, морочил ему голову.

– Но ты не Феандир, – задумчиво произнес принц.

– Нет, – подтвердил маг. – Я старший Хранитель этого мира – Селевра. И зовусь так же. Настоящее свое имя я не могу вам раскрыть. Но в этом мире все живущие знают меня как Селевра. И вы называйте меня так. Много веков – если точнее, два тысячелетия – минуло с той поры, когда я свел знакомство с молодой и деятельной магичкой. Она была чудо как хороша собой, и я несколько увлекся ею.

– Непозволительно увлекся, – вставил слово могучий бородач. – Настолько, что затеял свадьбу на этом самом месте. И созвал нас, чем она и воспользовалась.

– Моя вина, – склонил голову старший из богов. – Но та магичка была невероятно хороша и весьма искусна, не только в магии, если вы понимаете, о чем я. Признаюсь, я потерял голову. И, как всякий влюбленный мужчина, позволивший себе размякнуть в объятиях любимой женщины, чрезмерно доверился ей. Как вы догадались, речь о Валир. Не буду вдаваться в подробности наших с ней отношений, скажу лишь одно: я открылся ей, а она меня предала. История стара как мир. Результатом моей доверчивости стало многовековое заточение моих брата и сестер и увеличившийся в разы магический потенциал известной вам коварной эльфийской особы. Сам я вырвался из заточения по чистой случайности. Молодой помощник ныне покойной королевы, некий маг Феандир, к слову, не обладавший особыми талантами, но умудрившийся с помощью связей и грубой лести проникнуть в круг избранных магов, во время проведения очередного сдерживающего ритуала не выдержал нагрузки и умер. Я не мог не воспользоваться появившейся возможностью и завладел телом бедолаги. Так я на много лет стал придворным магом эльфийской королевы. Она ни о чем не догадывалась, хоть и удивилась невесть откуда появившейся сообразительности и умениям некогда весьма посредственного выскочки. Благодаря тому, что я пусть и не сразу, но сумел вырваться из заточения, в мире удалось поддерживать относительный порядок. Однако возможности мои, как понимаете, были сильно ограничены, из-за чего этот мир медленно, но верно двигался к катастрофе. Благодаря вам ее удалось предотвратить. Планету, конечно, немного потрясет, и тут уж мы не в силах что-либо поделать. Но согласитесь, это лучше, чем полное уничтожение всего живого.

Повисла пауза, которую никто из эльфов не решался нарушить. Тали вообще старалась не то что не говорить, но и взглядом не встречаться ни с кем из стоящих перед ней существ. Ее разум упорно отказывался воспринимать происходящее. Она предпочитала считать незнакомцев людьми, наделенными недюжинными магическими способностями. Факты же упрямо свидетельствовали об обратном.

– Что же вы молчите? – раздался звонкий голос Лады. – Вы освободили нас, и в благодарность мы готовы исполнить ваши просьбы.

– Ильрохир? – обратился к принцу Селевр.

Тот встретился с ним глазами, затем перевел взгляд на неподвижное тело сестры. Бог покачал головой.

– Нет. Проси о чем угодно, но Валир мы возвращать не будем. Ее душа сейчас направляется в чертоги Мары и готовится предстать перед судом. Она обязана ответить за свое преступление. Не принимай отказ за месть обманутого мужчины. Валир посягнула на Хранителей, поставила под угрозу целый мир и понесет заслуженную кару. Могу лишь обещать, что мы выслушаем доводы твоей сестры, и, если они покажутся нам достаточно весомыми, ее душа, как и положено, уйдет на новый круг перерождений.

– А если нет? – Голос принца дрогнул.

– Развоплощение, – беспощадно ответила Мара. – И не взывай к милосердию, эльф. Мне оно неведомо. Скажу одно: суд будет беспристрастным.

Принц склонил голову.

– Ильрохир? – снова произнес Селевр.

– Мой старый друг и верный соратник погиб по твоей вине, – сказал принц. – Было бы справедливо вернуть хотя бы его.

Селевр перевел взгляд на Мару. Та на миг прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. Затем обратила тяжелый взор на принца.

– Твоего друга давно ждут в моих чертогах. Та, кого он потерял много лет назад и с потерей которой так и не смирился. Было бы жестоко возвращать его к жизни. Он так упорно искал встречи со смертью, и смерть наконец пришла за ним. Пойми, эльф, сейчас я руководствуюсь его интересами. Не каждый смертный жаждет воскрешения. Тот, кто шагнул за грань, испытывает полную гармонию и свободу от боли. Амрольд счастлив, встретившись с возлюбленной. Неужели ты готов подвергнуть его новым мукам ради успокоения своей совести?

– Ты могла бы вернуть обоих, – упрямо возразил эльфийский принц.

– И сделаю это, когда придет их черед. Амрольд заслужил награду, как и любой из вас. И его наградой станет следующее воплощение. Вам еще доведется встретиться в этом мире, и ты убедишься в моей правоте.

– Тогда мне больше не о чем просить, – ответил принц.

– Неужели? – удивился молчавший до этого Ветр. – А как же безграничная власть? Благосклонность женщин? Несметные богатства?

– Всего этого у меня в избытке.

– Счастливчик! – рассмеялся бородатый бог.

– Я бы так не сказал, – отозвался Ильрохир. – Я хотел бы просить о том, чтобы грядущие потрясения минули Этилию, но вы приведете массу неопровержимых доводов, объясняющих, почему это невозможно. Так какой смысл в моих просьбах, если все они будут отклонены?

– Ты неправ, – возразил Селевр. – Этилия не пострадает. Но не потому, что такова твоя просьба. Во время последнего передела мира Этилии досталось сильнее, чем другим странам. В отношении нее наш замысел был воплощен еще до нашего заточения. Поэтому успокойся, Ильрохир, твое королевство грядущие перемены не затронут. Что до желания, прибереги его до поры до времени. Авось пригодится.

Принц благоразумно промолчал.

– Есть еще кое-что, – продолжил бог, – и это касается твоих друзей из другого мира.

– Они мне не друзья.

– Мне известно твое отношение к иномирянам. Но в этот раз они ведут себя куда как скромнее, поэтому я проявлю к ним снисхождение и позволю покинуть Селевр. Доведи до сведения этих людей, что в скором времени мы закроем мир. У них есть год, чтобы забрать своих агентов. Тот, кто не успеет уйти, навсегда останется здесь.

Ильрохир кивнул, соглашаясь.

– Келемборд, – обратился старший бог к непривычно серьезному Келу. – Какую награду желаешь получить ты?

– Мне ничего не нужно, – покачал головой эльф. – Я шел за своим принцем не ради награды.

Боги переглянулись.

– Ты удивил нас, бескорыстный смертный, – произнесла Макошь. – Ты не просишь награды, но получишь дар.

Богиня подошла к Келу. Эльф почтительно опустился перед ней на колени, и она возложила ладони на его голову.

– Ты обладаешь способностями к магии, но до недавнего времени упорно отвергал их. Я усилю твой дар, а тебе придется принять и развить его. В силе ты будешь равен магу Феандиру, каким вы знали его. Думаю, будет справедливо, если ты займешь место первого мага Этилии.

– Благодарю вас, – обреченно выдохнул Кел.

По его тону было понятно, что он не рад полученной награде. Похоже, эльф знал о своем даре, но бежал от него и той ответственности, которую пришлось бы принять в довесок к магической силе. Не это ли объясняло разгульный образ жизни, который вел Кел, словно стремясь напоследок урвать толику свободы, прежде чем его заточат в тяжелые оковы предопределения?

– Биргантан, ты тоже решил отказаться от положенной награды? – иронично поинтересовался Селевр.

– Нет, – ответил Тан, встретившись взглядом с богом. – У меня только одна просьба: верните Хлою. Если это невозможно, пусть Мара заберет меня туда, где сейчас Хлоя.

Все взгляды скрестились на Маре. Она вновь погрузилась в себя.

– Непростой выбор, – сказала богиня. – Хлоэтин встретила своего погибшего жениха, но ее душа мечется между двумя мирами: миром мертвых и миром живых. Она довольно сложная натура, и тебе придется приложить немало усилий, чтобы ваш союз стал счастливым. Готов ли ты к этому, Биргантан?

– Готов, – не раздумывая выпалил Тан.

– Что ж. Так тому и быть, – кивнула богиня. – Ты встретишь свою Хлою, когда вернешься в лагерь.

– Благодарю! – воскликнул Тан, готовый от радости броситься богине смерти в ноги, но та жестом остановила его.

– Не торопись благодарить меня, эльф. Скоро ты поймешь, что твоя награда больше похожа на наказание. Возвращение в мир живых для тех, кто побывал за гранью, не проходит бесследно. Хлоэтин будет не такой, какой ты ее помнишь. Со временем это пройдет. Однако ты должен приглядывать за ней до тех пор, пока не поймешь, что она стала прежней. Слишком велик соблазн вернуться туда, где не испытываешь страданий.

– Я больше не отпущу ее, – уверенно произнес мужчина. – И не позволю причинить ей боль, – сказал он, обращаясь к Ильрохиру.

Принц кивнул, подтверждая, что понял Тана.

– Я освобождаю Хлою от клятвы, – проговорил принц. – Точнее, смерть освободила ее. Можешь запереть ее в своем замке, если тебе от этого станет легче и если она не будет против. Я не возражаю. Но, зная Хлою... Ох, не завидую я тебе, Тан.

Пришла очередь Тали, и пять пар божественных глаз остановили на ней свой взор.

– Кхм. – Девушка опустила взгляд на траву у своих ног.

– Ну же, Тали, смелее, – с улыбкой подбодрил Селевр.

Тали встретила его взгляд, смутилась и покраснела.

– Я хочу, чтобы ко мне вернулась память. Память Евы, – уточнила она на всякий случай.

– Ты уверена в своем желании? – насмешливо спросила Лада.

– Да. Невыносимо сознавать, что не являешься самой собой. Я совершенно не помню себя прежнюю.

– Мы знаем об этом, – ласково произнесла Макошь. – Подойди ко мне.

Тали послушно приблизилась к богине. Та раскинула руки и приняла ее в теплые мягкие объятья. Девушка испытала невероятное ощущение покоя и умиротворения. Пожалуй, впервые в своей жизни. Затем на смену покою пришли другие чувства, мысли, желания.

Трезвая оценка обстоятельств и окружавших ее эльфов и богов. Здравый смысл, прагматизм, расчет. Понимание своих возможностей и целей. Цели эти оказались запредельно высоки, но и способности им под стать. Она была лучшей всегда и во всем. В учебе, в работе, в экспериментах над собственным телом и разумом. Она показывала самые высокие результаты. Она стремилась к власти. К безграничной власти. Над этим миром? Господь с вами! Кому нужен этот убогий заштатный мирок? Вселенная манила ее своими невероятными возможностями. Двенадцатый Ойкум – лишь первая ступень на пути к вершине. Возможность проявить, испытать себя. Совет Миров – вот главная цель. Вначале попасть туда, а затем, если представится возможность, а она непременно представится, возглавить его. Ее разум, как безупречная машина, просчитывал возможные варианты. Наследный принц Даэмриль погиб. Это, безусловно, печально. Ей стоило немалых усилий завладеть его расположением. Что ж. Так бывает. Но это не конец. Есть еще один принц. Теперь наверняка король – Ильрохир. Он только на первый взгляд крепкий орешек, но она видит все его слабости и знает, на чем можно сыграть. Не пройдет и недели, как он будет есть из ее рук. Она станет его женой. Не то чтобы ей очень этого хочется. Но так надо. По-другому не получится. Селевр должен ему желание. Этим желанием станет просьба не закрывать мир. Она найдет весомые аргументы, чтобы убедить бога. Затем эта убогая планетка войдет в состав Совета Миров, и она, Ева, будет ее представителем. На текущий момент план таков. Дальше будем действовать по обстоятельствам.

Дар... Что еще за Дар? Ах, этот... Угораздило же! Стоило на несколько лет утратить контроль над разумом, как он, этот разум, нашел себе не самое лучшее применение. Любовь? Сказки для маленьких девочек. Ей читали такие сказки воспитательницы в приюте для сирот. И она даже верила в них. К счастью, недолго. Нужно запретить эту чушь: она рождает в неокрепших умах неверное представление о том, что является главным в жизни. К черту Дара, она уже забыла о нем. Вернемся к Ильрохиру. Хотя от Дара придется избавиться. Виной всему обряд в храме Лады. Пока Дар жив, Ева не сможет стать супругой Ильрохира.

– Нет! Не надо! Остановитесь! – закричала Тали, вырываясь из объятий богини. – Я не хочу этого знать! Она не человек, а какая-то бездушная машина! Я хочу быть живой, хочу быть собой! Хочу жить и чувствовать, что живу!

Лицо девушки исказила невероятная мука, ее тело сотрясалось от внутреннего холода и бесконечной, пожирающей все человеческие чувства пустоты.

– Такая жизнь хуже смерти! – простонала Тали.

– Успокойся, дитя. – Богиня снова приняла ее в мягкие объятья.

– Не надо, – торопливо бормотала Тали, – мне это не нужно. Я не хочу так.

– И это верное решение, – отозвалась Макошь. – Я ни секунды не сомневалась, что ты примешь его. Но тебе придется забыть все, что ты сейчас узнала. Ты согласна?

– Да, – не колеблясь ответила девушка.

И вот она снова стала самой собой. Прежней Тали. Не то чтобы очень хорошей, но и не самой плохой. Обычной девушкой со своими слабостями, недостатками и глупыми мечтами. И снова душу грела мысль, что где-то в этом мире есть человек, который ждет ее возвращения.

– Что со мной сейчас было? – удивленно поинтересовалась Тали.

– Ты хотела впустить в свою душу тьму и холод, – ответила богиня, отпуская девушку.

– Еву?

Богиня кивнула.

– Но ты изменила свои планы и решила остаться тем, кто ты есть.

– Я так и не знаю, кто я.

– Ты та, кем себя ощущаешь, – сказал Селевр. – Ты то, что о себе помнишь и знаешь. Ты не Ева. Ева умерла, и не стоит возвращать ее. Теперь ты обычный человек. Живи своей жизнью, Тали, и не оглядывайся на прошлое. Это не твое прошлое. Ева изуродовала себя. Она не была живой в полной мере. Она позволила вмешаться в свой разум, в свою суть, после чего превратилась в механизм, который ищет оптимальные пути для достижения цели. А единственной ее целью стало безраздельное господство над всеми существующими мирами. Жажда власти заменила ей утраченные чувства. Ты душа этого мира, Тали. Новая, молодая душа. Я дал тебе жизнь, когда Ева умерла. Так живи в этом мире и радуйся тому, что доставляет тебе радость, и печалься от того, что приносит печаль. Это и есть жизнь. Даже мы – те, кого вы величаете богами, – не мечтаем о безграничной власти, ибо безграничная власть ведет к безграничной пустоте и отчаянию.

– Кажется, я поняла, – кивнула Тали, соглашаясь с богом.

– Вот и хорошо, – ласково проговорила Макошь. – Ты еще будешь счастлива, но за счастье придется побороться. Так нужно. Иначе ты не познаешь его ценности.

Девушка отступила от богини. Обратилась к Селевру:

– Вы можете сделать так, чтобы я вернулась к мужу? Не знаю, как правильно объяснить, но я почему-то волнуюсь за него.

– Это несложно, – кивнул Селевр. – Но за мной желание, ведь ты так и не воспользовалась своим правом. – Бог подмигнул девушке. – А теперь попрощайся с друзьями. У тебя есть несколько минут.

Из отчетов Департамента собственной безопасности Министерства межмировых коммуникаций

Приборами Министерства была зафиксирована аномалия природного (нетехногенного) характера, связанная с так называемым освобождением богов Селевра.

В результате проявления сущностей метафизического характера, именующих себя Хранителями Селевра и почитаемых обитателями мира в качестве богов, интеграционная деятельность Министерства потерпела неудачу. По информации, полученной координатором проекта „Ойкум 12“ от представителя исследуемого мира, по истечении двенадцати месяцев с момента возникновения аномалии межмировые порталы, ведущие в Ойкум 12, будут уничтожены Хранителями. В околомирном пространстве Хранителями создадутся и будут поддерживаться искажения электромагнитного поля, что приведет к невозможности установления связи с Ойкумом 12 в течение неопределенного периода времени.

В настоящее время Министерством разрабатывается план эвакуации резидентов, действующих на территории Ойкума 12. Есть основания полагать, что незначительное количество резидентов откажется покинуть планету по личным мотивам. Хранители Селевра гарантируют безопасность всем лицам, которые выразят желание остаться на территории Ойкума 12. Гарантии выражены в устной форме и не могут быть оформлены в качестве приложения к отчету.

Подсчет убытков, связанных с уничтожением портальных станций, предстоящей эвакуацией резидентов, а также затратами, понесенными в связи с обучением и внедрением остающихся в Ойкуме 12 сотрудников, будет произведен Департаментом финансового планирования в течение двух месяцев и доведен до сведения руководства.

Оценить упущенную выгоду, связанную с потерей потенциальных рынков сбыта, а также дохода от добычи и реализации полезных ископаемых Ойкума 12, в настоящее время не представляется возможным.

Глава 10

Белоярское королевство. Родгард

Вокруг царила непроглядная тьма. Она была уютной и мягкой, пахла свежим бельем, старым деревом и любимыми духами.

Когда глаза, еще мгновение назад щурившиеся от яркого летнего солнца, привыкли к мраку, тьма расступилась. В свете уличных фонарей, проникавшем сквозь незашторенное окно, Тали разглядела очертания окружавших ее предметов. Девушка лежала на кровати в хорошо знакомой комнате хорошо знакомого дома.

Боги не обманули, и она очутилась в городском особняке мужа.

Тали скатилась с кровати, сделала несколько шагов и чуть не упала, запнувшись о собственные вещи. Ее походные сумки и оружие были свалены посреди комнаты. Девушка не заметила их в полумраке.

Тали выбежала из комнаты.

– Дар! Я вернулась! – крикнула она. – Дар! Ты слышишь меня? Где ты, Дар?

Дом ответил молчанием.

Она пробежала по темным коридорам, ворвалась в покои Дара. В его комнатах было пусто. Лунный свет озарял небрежно разбросанные хозяином вещи, которые еще не успели прибрать слуги. Самого хозяина нигде не было. Тали заглянула в каждую комнату, обследовала каждый угол. Ни единой души. Пустота и темнота завладели огромным домом. Лишь эхо, повторяя топот ее торопливых шагов, нарушало тишину. Магические светильники не работали. Видимо, разрядились, и некому было заменить их.

На кухне Тали нашла масляную лампу, зажгла ее и вернулась к себе.

Было вполне логично предположить, что Дар на время покинул особняк. Может, перебрался в королевский дворец или гостил у отца, а слуг отпустил повидать деревенскую родню. Да мало ли куда он мог направиться, Тали же не предупредила о своем приезде. Может, и вовсе остался в охваченной смутой Кардийской империи.

– Да, сюрприз не удался, – признала Тали. – С другой стороны, так лучше, чем свались я к нему в кровать, например, а он там не один. Собственно, беспокоиться не о чем.

Тем не менее юркий червь беспокойства принялся терзать ее. Воображение рисовало картины, в которых Дар погибал в стычке с кардийской чернью, в случайной уличной драке, на развязанной каким-нибудь глупцом дуэли. В какой-то момент она велела фантазии умолкнуть и решила заняться текущими делами. В конце концов, нужно привести себя в порядок. Она уже бог знает сколько не мылась нормально. Даже к лучшему, что мужа нет дома. Увидев супругу, он рисковал лишиться чувств, и вовсе не от любви. Любовь любовью, но первая после долгой разлуки встреча должна пройти достойно.

Вода в ванной была холодной. В отсутствие хозяина котлы не прогревали. Но девушке, привыкшей к суровым походным условиям, это показалось сущим пустяком. Главное, в наличии имелись ароматное мыло и мягкие полотенца. Это ли не роскошь?

Уснула она не сразу. Долго ворочалась в постели, думая о том, как встретится с Даром, что ему скажет, как сложится их жизнь. Спокойная, размеренная семейная жизнь. Без бед, испытаний и потрясений. Очень непривычной ей теперь казалась мысль, что больше не будет риска и опасных приключений.

Утром Тали облачилась в одно из платьев, которых в ее гардеробной висело предостаточно. В те дни, когда она гостила у Дара, будучи простой лекаркой, он не поскупился на самые лучшие наряды. Оставалось надеяться, что они по-прежнему в моде. Перед выходом из пустого особняка Тали накинула теплый плащ. На улице было прохладно, и создавалось впечатление, что из лета она перенеслась в осень.

Перекусив в ближайшей ресторации, девушка поймала свободный экипаж и назвала адрес: Королевский Банк Белояра. Следовало справиться о состоянии своих счетов.

В огромном мраморном холле грандиозного здания постройки позапрошлого века, которое занимал банк, ее встретил услужливый клерк. Узнав суть вопроса, сопроводил непосредственно к управляющему.

Тали с комфортом расположилась в кресле, на столе перед ней дымилась кружка ароматного чая. Управляющий беспокойно расхаживал по кабинету, заложив руки за спину.

– Видите ли, графиня, политическая обстановка на сегодняшний день несколько усложнилась. – Уютный доброжелательный толстяк краснел, потел и мялся, не зная, как преподнести сиятельной особе новости о ее финансовом положении. Тали даже стало жаль его. – Вы, верно, последние месяцы провели в странствиях?

– О да. Я много путешествовала. Мой лекарь рекомендовал смену обстановки для укрепления нервов.

– И вы должны быть благодарны ему, графиня. Возможно, совет этого человека сохранил вам жизнь. Какое облегчение, что вы решили наведаться в Белояр, а не направились прямиком в империю!

– Что же там произошло? – Девушка сделала вид, что не в курсе постигших Кардийскую империю бед.

– Вооруженный мятеж, леди Талиэн. – Мужчина промокнул сопревший лоб белоснежным платком. – Страшные вещи творятся теперь в империи. После смерти императора Арвиса трагически погиб кронпринц Лервис. Младший сын императрицы прошел процедуру магического освидетельствования, результаты которой показали: он не приходится покойному императору родным. Какой пассаж! Кто бы мог подумать, что императрица окажется столь легкомысленной. Тут же объявилось несколько претендентов на трон, в основном дальние родственники покойного императора. Они одновременно заявили права на корону. Императрица и ее младший отпрыск заточены в темнице, страна находится в состоянии гражданской воины. Пока действует временное правительство, но оно не влияет на ситуацию. Чернь вышла из-под контроля и пытается показать силу, навязать свою волю. Повсеместно ведутся повальные аресты и казни представителей знати без суда и следствия. Даже малолетних детей не жалеют, изверги! Полнейший хаос, одним словом. Как итог, Имперский банк приостановил свою деятельность, все средства на его счетах заморожены. И, вполне вероятно, будут национализированы новым правительством. К моему глубочайшему сожалению, я не смогу обналичить ваш чек.

– Какая печальная новость! Я лично знакома с императрицей Хлодвигой. Видите ли, я была ее фрейлиной. Она прекрасный человек и не заслужила подобной участи. Какой ужас! Подождите... Вы хотите сказать, что я осталась без средств?

– Мне очень жаль, графиня д’Оррет, но, боюсь, это так.

Тали, конечно, расстроило известие о скорбной доле Хлодвиги и многих придворных, которых она знала лично, однако новость о том, что все имущество графини д’Оррет теперь утеряно, потрясла ее гораздо больше. У нее имелись с собой наличные: жалование, которое выплачивалось гвардейцам этилийского принца, кое-какие драгоценности. Но это такие мелочи в сравнении с тем, что принадлежало графине д’Оррет. Тут она вспомнила еще кое о чем. Дар в свое время хотел открыть вклад на имя баронессы д’Варро.

– Господин Бродерик, вы не могли бы уточнить, нет ли в вашем банке счетов на имя Талиэн д’Варро? Баронессы д’Варро. Это мой прежний титул. По батюшке.

– Конечно, графиня. Одну минуточку, я выясню.

Управляющий вышел за дверь, а Тали погрузилась в печальные раздумья. План Ильрохира сработал в полной мере. Империя в огне. Интересно, кто на очереди? Она совсем одичала за время странствий в команде этилийского принца и позабыла о существовании политики и ее катастрофическом влиянии на судьбы простых людей. Жаль, она не догадалась вывести средства из Имперского банка. Ильрохир не дал ей времени решить финансовые вопросы, даже задуматься о них. Тали не планировала становиться нищей эмигранткой. Да, события последнего года сделали ее хамелеоном, человеком, который может приспособиться к любой среде, к любым обстоятельствам, но ей не хотелось входить в один из первых родов Белояра без гроша за душой.

Положение пусть и имперской подданной, но богатой невесты, имеющей собственные земли и средства на счетах, гораздо выше положения нищей беглой аристократки. Дар, конечно, и словом не попрекнет ее в том, что она досталась ему бесприданницей, однако Тали такая ситуация была неприятна сама по себе. Она слышала о том, что у отца Дара крутой нрав, и большой куш в виде титула и состояния уравнял бы ее на весах ярмарки тщеславия белоярского высшего общества с положением князя Вельского. Случившиеся неурядицы, конечно, мелочи в сравнении с ее чувствами к мужу, но все-таки неслабый удар по самолюбию. Теперь придется выслушивать от старого князя Ольхема длинный перечень упреков, которым Тали нечего будет противопоставить.

Скрипнула дверь, извещая о том, что управляющий вернулся. Он стал совсем пунцовым, лицо и лысина покрылись бисером выступившего пота, в дрожащих руках мужчина сжимал какие-то бумаги.

– Прошу меня простить, графиня! Не подумайте, будто я не доверяю вашему слову, но не могли бы вы предоставить доказательства того, что являетесь, то есть являлись, баронессой д’Варро. Еще раз прошу прощения!

– Конечно, господин Бродерик, – с пониманием кивнула Тали. Для таких дел, как финансы, нет ничего важнее бумаг. – Вот копия грамоты о родстве и титуле, составленная в канцелярии короля Кромака. Тут, как вы видите, стоят подписи моего отца, Гарета д’Варро, и герцога д’Ирва. Документ был изготовлен в тот период, когда мой отец и герцог являлись почетными, если так можно выразиться, пленниками его величества. Копия заверена начальником королевской канцелярии. Она была сделана по настоянию отца, хоть я и не понимала тогда, зачем это может понадобиться. Оригинал, к сожалению, утерян. Император Арвис лишил моего отца титула, а меня – прав наследования.

– О! Это прекрасно! Просто прекрасно! Я про документ, а не про утрату титула, не поймите превратно. Узнаю королевскую печать. И подпись мне тоже знакома. Нет никаких сомнений в их подлинности. Какое облегчение!

– Следует ли из ваших слов, что моя личность установлена? И у вас больше нет сомнений, что перед вами баронесса д’Варро?

– Безусловно! У меня для вас хорошая новость. К сожалению, в последнее время мне все чаще случается быть вестником печали. Знали бы вы, какое количество ваших соотечественников обращалось в наш банк, желая воспользоваться собственными средствами. Несчастные люди! Столько благороднейших лордов и леди вынуждены были покинуть родину. Многие бежали из империи едва ли не в исподнем. И всем им приходится влачить жалкое, полунищее существование, перебиваясь подачками. Вы не представляете, какое количество эмигрантов сейчас в Родгарде.

Тали услышала в голосе господина Бродерика нотки злорадства. Нет, он не испытывал жалости к потерявшим всё имперским аристократам. Что закономерно. Господин Бродерик наверняка был из мещан и нынешнего положения добился благодаря деловым качествам и толике везения. Поэтому страдания тех, кто по социальному положению значительно превосходил его и в чье общество он никогда бы не попал, приносили ему определенное удовольствие. Разве не приятно наблюдать, как судьба ставит на место тех, кто того заслуживает? Безусловно, сообщая потерявшим все свое состояние заносчивым лордам и леди ужасающие сведения об их финансовом крахе, он испытывал немалое удовлетворение, скрывая его за миной благопристойной печали.

– И мало кто из них, подобно вам, сохранил стойкость духа, – продолжил управляющий. – Я восхищен вами, леди Талиэн! Поверьте! Вы не утратили лица. Безусловно, вы истинная аристократка. И я тем более счастлив от того, что могу сообщить вам приятные новости.

– Не томите же, господин Бродерик! – воскликнула Тали.

– Ох, простите великодушно! Вот. – Управляющий протянул Тали выписку по счету.

На бумаге превосходного качества каллиграфическим почерком столбиками были выведены цифры и даты. Несколько дат и много-много цифр. Особенно в конце списка.

– Не могли бы вы дать пояснения, господин Бродерик? Боюсь, я не сильна в финансовых вопросах.

Тали лукавила. Она прекрасно разобралась в цифрах, просто ей хотелось, чтобы кто-то подтвердил, что она не ошиблась.

– Да, конечно! Это же моя работа. Вот тут, смотрите, сумма, датированная прошлым годом, поступила на ваш счет от князя Вельского. Вот несколько поступлений из Королевского Этилийского банка, датированных годом нынешним. Этот перевод сделан из империи незадолго до мятежа. А эти средства поступили на ваш счет буквально пару дней назад. Тоже из Этилийского банка. Как видите, вы невероятно богатая леди. И вы оказали честь нашему банку, выбрав нас.

Тали потрясенно молчала. Цифры, аккуратно выведенные на бумаге, десятикратно превышали стоимость всего состояния графини д’Оррет, включая цену поместья, экипажей, украшений и нарядов.

– У меня нет слов, – выдохнула девушка.

Она не знала, что удивило ее больше. То, что Дар, еще не став ее любовником, позаботился о ее благополучии, или то, что Ильрохир, не обещавший никакого вознаграждения сверх положенного этилийским гвардейцам жалования, тем не менее обеспечил безбедное существование не только самой Тали, но еще ее детям, внукам и правнукам. Также оставалось невыясненным, что за сумма поступила из Кардийской империи. Судя по цифрам, она равнялась стоимости графского поместья и средствам, находившимся на счетах Тали в Имперском банке. То есть тому имуществу, которое оказалось утраченным из-за гражданской войны. Безусловно, это Ильрохир, затевая в империи смуту, позаботился о том, чтобы Тали не потеряла тех средств, что получила, выполняя задание этилийского принца.

– О! Как я вас понимаю, – ответил управляющий. – Но позвольте задать один деликатный вопрос. Заранее прошу простить, если я ошибаюсь или вторгаюсь в сферу, меня не касающуюся. Правда ли, что вы являетесь супругой князя Вельского? Лорда Дара Вельского?

Тали удивленно вскинула бровь.

– Как вам стало известно об этом?

– Прошу меня простить, но я не имею права раскрывать свои источники.

– Да. Это так. Я действительно жена князя Вельского. Мы тайно сочетались браком в империи незадолго до смуты. Обстоятельства разлучили нас на время. Я прибыла в Родгард буквально вчера, но не застала мужа дома и сегодня планировала направиться на его поиски. Вам известно, где он сейчас находится?

– К сожалению, я не в силах ответить на ваш вопрос. – Управляющий изобразил на лице полное раскаяние, хотя Тали чувствовала: он знает что-то, чем не хочет делиться. – Но я бы настоятельно рекомендовал вам обратиться в нотариальную контору «Визерс и сыновья». Она находится в паре кварталов отсюда. Я распоряжусь, чтобы вам предоставили служебную карету. Вам непременно стоит посетить нотариуса, и сделать это следует незамедлительно.

– Вы уверены, что ничего не хотите мне сказать?

– Прошу прощения, баронесса, то есть графиня, то есть княгиня, – расшаркивался мужчина. – Я не располагаю достаточными полномочиями. В нотариальной конторе вы получите исчерпывающие сведения о супруге. Поверьте мне.

Тали поверила чрезмерно потеющему управляющему. Вначале она сняла со своего счета немалую сумму. Не то чтобы это было необходимо, но так, на всякий случай. Вдруг и в Белояре начнется какая-нибудь смута, а деньги, пока она не нашла Дара, окажутся нелишними. Она распрощалась с лебезящими клерками и села в предоставленный банком экипаж, чтобы проследовать в нотариальную контору, которая находилась неподалеку и до которой она могла бы спокойно добраться пешком. Но положение обязывало.

В нотариальной конторе ее встретили со всем возможным почтением. Сопроводили непосредственно к господину Визерсу, которым – Тали уже ничему не удивлялась, попросту устала от этого – был гном. Бородатый коротышка витиевато приветствовал девушку, предложил чай, кофе, лимонад, вино, шампанское, вермут, коньяк, но Тали отказалась от щедрых угощений.

– Прошу вас, давайте приступим к делу. Я немного волнуюсь. Управляющий Королевским Банком заверил меня, что у вас я могу получить достоверную информацию о своем супруге, князе Вельском.

– Безусловно, леди, но вначале я хотел бы удостовериться, что разговариваю именно с княгиней Вельской.

Оказалось, у Тали отсутствовал документ, подтверждающий совершение брачного обряда. Но гному хватило дорожной грамоты подданной Кардийской империи леди Талиэн Валерии, графини д’Оррет. Видимо, выписка из храмовой книги у него уже имелась.

– Хочу отметить, лорд Дар был весьма скрупулезным в финансовых делах человеком, – одобрительно заявил гном. – Как представитель своей расы не могу не выразить восхищения его деловыми качествами. Я достаточно долго вел его дела, как и дела его отца и отца его отца, чтобы изучить всех членов сего благородного семейства. Нам будет не хватать этого прекрасного человека.

– Постойте, я, кажется, чего-то не понимаю.

Тали едва сдерживала ярость. Многочасовая канцелярская болтовня утомила ее. Она ни на шаг не приблизилась к главной цели своего появления в Родгарде.

– Господин Бродерик убедил меня, что у вас я смогу получить информацию о местонахождении супруга. Но я не могу понять, отчего вы говорите о нем в прошедшем времени. Где сейчас находится лорд Дар? Мне необходимо видеть его! В конце концов, я его законная супруга и имею право знать, где он! Если вы располагаете сведениями о том, где мой муж, прошу незамедлительно сообщить об этом!

Гном скорбно вздохнул.

– Это вовсе не тайна, княгиня. Не понимаю, почему господин Бродерик не предоставил интересующую вас информацию. Он осведомлен не хуже меня. Ваш супруг, лорд Дар Вельский, пребывает на Центральном Родгардском кладбище. Таково его текущее местоположение.

– Но почему? Зачем ему быть там? – искренне изумилась Тали.

Она слабо представляла Дара в роли кающегося грешника, исполняющего епитимию в качестве гробовщика, копателя могил или плакальщика.

– Потому что он там похоронен, леди Талиэн. Примите мои глубочайшие соболезнования. Понимаю, в такое трудно поверить. Но это правда. Ваш супруг умер и был погребен два месяца назад.

Дар? Умер? Нет, этого не может быть! Это невозможно! В кабинете неожиданно закончился воздух. Тали стало нечем дышать. В горле глухо бухало сердце. Она пыталась сделать вдох, но безуспешно. И солнечный день в одночасье потускнел, лишившись богатого разнообразия цветов и оттенков. Ей стало больно, мучительно больно. Болела каждая клеточка ее тела, словно кровь превратилась в яд и теперь отравляла его. Тали хотела лишь одного: чтобы боль прекратилась. Она молила богов о пощаде. Боги услышали ее и послали ей тьму. Тьма стала ее спасением.

Глава 11

Тали попыталась открыть глаза, но все, что ей удалось, – слегла приподнять веки. Ресницы задрожали, отвечая на сверхусилие.

– Кажется, она приходит в себя, – услышала девушка женский голос.

Преодолевая пудовую тяжесть, она разлепила веки. Незнакомая молодая женщина с беспокойством смотрела на нее.

– Кхм, – все, что смогла выдавить из себя девушка.

– Тали! Тали, родная, ты слышишь меня?

Знакомый мужской голос. Знакомое лицо склонившегося над ней мужчины. Такой близкий и одновременно чужой.

– Дар? – слабо простонала девушка.

– Увы, нет. Это всего лишь я, Бран.

Бран – брат Дара, всплыло в памяти. Мысли с трудом ворочались в гудящей голове, которая упорно отказывалась думать. Отказывалась принимать что-то страшное.

– Бран, где Дар? Мне надо его видеть. Это важно, – шептала девушка, – я не помню почему, но знаю: это очень-очень важно. Позови его, пожалуйста.

– Тали, милая, успокойся, прошу! Мы позаботимся о тебе. Все будет хорошо, – говорил Бран.

Тали верила и не верила ему. Да, он позаботится. Бран добрый и заботливый. Таким она его и запомнила. Но он врет. Хорошо уже не будет. Никогда. Где Дар? Почему здесь нет Дара? Разве не к нему она прибыла прямиком со встречи с богами Селевра? Где он? Полузнакомый голос в голове отвечает: «На Центральном Родгардском кладбище». Но что ему там делать? «Он умер и погребен». Он умер. И погребен. Он умер... «А я? Почему тогда я живу? Зачем? Для кого?»

Это был дом лорда Ольхема, князя Лестерского, отца Дара и Брана. Молодую женщину, которую Тали увидела, едва очнулась, звали Миррой. Она оказалась женой Брана. Все они были очень добры, очень милы, очень любезны. Даже старый князь.

Тали в первые дни своего пребывания в его доме сквозь пелену серого безразличия слышала отзвуки скандала между Ольхемом и сыном. Князь требовал, чтобы грязную потаскуху, имперскую шлюху, погубившую его старшего сына, вышвырнули отсюда вон. Она слышала голос Брана, который возражал отцу. Потом вступала партия Мирры. Тонкое мелодичное сопрано, способное сломить любое, даже самое сильное, сопротивление своей нежностью. После того разговора старик больше не кричал и даже не шипел в сторону Тали. Смотрел только странно, щурясь, будто глаза болят.

Но все это казалось неважным. Она хотела уйти из чужого ей дома, который никак не вязался с образом Дара. Здесь не было ничего, что говорило бы о нем. Дар не мог жить в таком доме. А раз этот дом никак не связан с Даром, не было смысла оставаться в нем.

Она поднялась с кровати, вышла из спальни и, тяжело, неуклюже ступая босыми ногами, проковыляла, цепляясь за перила, по лестнице; держась за стену, миновала широкий холл, почти добралась до выхода.

– Куда ты, Тали? Ты же совсем не одета. Зачем ты встала с постели, дочка?

«Дочка»? Разве это ее отец? Нет. Точно не он. Тали вспомнила снежную ночь. Темный двор чужого замка. Людей в черной форме. Арбалеты. Холод. Боль. Странная ночь. Ей почему-то не было страшно. Она забыла тогда, как это – бояться. Но вспомнила, когда человек, назвавшийся ее отцом, упал, пронзенный стрелами. Он тоже боялся. До последнего своего вздоха боялся. Не за себя – за нее.

– Я не дочь вам. Мой отец умер. Его убили кардийцы, – равнодушно ответила та, которую когда-то звали Тали.

Тали. Так ее звал он. Говорят, его больше нет. Ее тоже больше нет. Значит, она не Тали, а кто-то другой. Или никто. Серое, безжизненное никто.

– Бран, где ты? Бран, живо сюда! – закричал странный старик. Похожий и одновременно непохожий на кого-то очень родного.

Появился тот, кого звали Браном. Он тоже был похож и непохож на другого, очень важного для нее человека. Он пытался разговаривать с ней, что-то объяснял. Потом устало махнул рукой, скрутил ее, перекинул через плечо и отнес в надоевшую комнату. После того случая за Тали всегда следовали двое крепких мужчин. Конвоиры. Девушку бы это повеселило, если бы не было ей безразлично. Другая она при желании порубила бы конвоиров в мелкий фарш с помощью десертного ножа. Но ей нынешней было все равно. Ходят? Ну, пусть.

– Тали, вот отличный вариант. Посмотри на седьмой странице. Очень элегантно, сдержанно и не выглядит унылым. Есть такое же в темно-синем цвете. Темно-синий – практически черный, то есть не выбивается из канонов, но общий вид в целом лучше, свежее. Я бы остановила выбор на нем.

– Мирра, мне это неинтересно. Выбери на свой вкус, – ответила Тали, не глядя в каталог.

Мирра жестом подозвала продавщицу, указала на выбранные платья.

– А теперь идем в примерочную.

– Это лишнее. Я не собираюсь ничего мерить. Куплю так. Скажи, пусть упаковывают.

– Знаешь, Тали, я безумно рада, что ты наконец выбралась из своей скорлупы, начала есть и даже разговариваешь иногда. Это, безусловно, прогресс. Но не стоит останавливаться на достигнутом. Тебе необходимо подобрать новый гардероб, соответствующий нынешнему положению.

– Мирра, ты думаешь, мне не безразлично, что носить? Ты и вправду считаешь, мне так важны отличия одной черной тряпки от другой?

– А если они не подойдут? Или ты будешь похожа на старую ворону? Ты – княгиня Вельская, сноха могущественного и влиятельного человека. Да, нашу семью постигло горе, но это не повод пренебрегать приличиями. К тому же с тебя двойной спрос как с подданной бывшего врага Белояра. Все, что от тебя сейчас требуется, – подобрать достойный гардероб, в котором не стыдно показаться в обществе. Не так это и сложно.

– Пожалуй, посижу дома. Не вижу смысла таскаться по приемам и салонам. К тому же у меня траур. Пусть твое хваленое высшее общество проявит толику сострадания к чужому горю.

Мирра упрямо покачала головой, давая понять, что не согласна с подобной позицией.

– Тали, я понимаю, тебя воспитали провинциальной баронессой, и, сложись жизнь иначе, ты была бы сейчас женой барона, такого же, как твой отец. В лучшем случае виконта или графа. Пойми меня правильно, я не пытаюсь тебя оскорбить, лишь объясняю разницу в менталитете. Тебя не готовили на роль герцогини или в нашем случае княгини. Не приучена ты быть принцессой. Не привыкла постоянно находиться на виду. Это не плохо и не хорошо. Это просто констатация. Лорд Ольхем официально признал факт твоего замужества, принял тебя в род. Теперь ты одна из нас и должна полностью соответствовать тем высоким стандартам, которые задали князья Лестерские и Вельские. По твоему внешнему виду и поведению будут судить о нашей семье. Дворяне нашего уровня не могут демонстративно выставлять напоказ свои чувства, даже скорбь по любимому человеку. Это признак дурного тона. Ты не можешь бродить по улицам оборванная и растрепанная. Это признак дурного тона. Ты не должна игнорировать людей своего круга, когда они обращаются к тебе. И уж тем более грубить им. Это признак дурного тона.

– Все, Мирра, достаточно, – оборвала поток нравоучений Тали. – Я поняла. Ты сиятельная княжна, а я еще вчера у сохи стояла, поэтому путаю, в какой руке следует держать нож, а в какой – вилку. Хочу напомнить: я была фрейлиной императрицы Хлодвиги, хорошо знала покойного императора, кроме того, провела достаточно времени в обществе этилийского принца, теперь уже короля.

– Тали, поверь, всему Родгарду известно о некоторых пикантных нюансах твоей биографии. На твоем месте я бы никогда больше не упоминала об этих знакомцах. Иногда бывает лучше попасть в свет от сохи, чем из монаршей постели. Я знаю, в Кардийской империи и Этилии иной взгляд на вещи, у нас же нравы не столь вольные, не столь прогрессивные, и подобное не принято афишировать, а уж тем более этим хвалиться.

– Я не спала с Ильрохиром, если тебе это интересно.

– Мне это неинтересно, Тали. Иди в примерочную, нужно посмотреть, как сядут платья.

В столовой царила чрезмерно торжественная атмосфера. Лакеи разносили блюда с едой, следили за полнотой бокалов. Как можно непринужденно беседовать в подобной обстановке, Тали не понимала. Однако, кроме нее, установленные в доме порядки никого не смущали.

– Слышал, ты намерена посетить сегодня кладбище, дочка? – поинтересовался старый князь.

– Если вы не против, – ответила Тали.

Как ни печально было признавать, для того чтобы выйти из дома, ей требовалось получить дозволение старика.

– Конечно же, я не возражаю. Я бы и сам составил тебе компанию, но, к сожалению, сегодня очередное заседание Совета. Я обязан присутствовать.

– Вам не стоит беспокоиться, – сказала Тали. – Я прекрасно доберусь одна. Дорога мне известна.

– Это исключено. Тебе не следует покидать дом в одиночку. Возьми Брана. Полагаю, он не будет возражать.

Бран с готовностью кивнул. Тали оставалось лишь скрипеть зубами и подчиняться.

Князь Ольхем расправился с обедом, пожелал родственникам приятного дня и удалился готовиться к заседанию.

– Я могла бы поехать с вами, – произнесла вдруг Мирра.

– Это лишнее, – резче, чем следовало, ответила Тали. – Не стоит утруждаться. Ты и так незаслуженно много времени уделяешь моей персоне.

– Тали, мне не в тягость, – не обратила внимания на желчные нотки Мирра. – Ты всегда можешь располагать мной.

– Знаешь, Мирра, я, конечно, очень признательна за заботу, но позволь мне навестить собственного мужа без твоей чрезмерной опеки. Скажи, если бы Дар был жив, ты бы и тогда провожала меня до супружеского ложа и там давала наставления, как не уронить честь и достоинство князей Лестерских и Вельских? Ты можешь хотя бы на пару часов оставить меня в покое? Клянусь, я не буду плясать на могильных плитах и горланить кабацкие песни. Мое посещение Центрального Родгардского кладбища не нанесет никакого урона чести нашего великолепного рода.

Мирра резко поднялась, швырнула салфетку на тарелку. Она повернулась к Брану, и в ее глазах задрожали слезы.

– Видишь? Ты видишь это? Я стараюсь изо всех сил, боги свидетели! Но она просто невыносима! У меня не осталось больше самообладания для общения с ней. Не лучше ли нам позволить Тали жить своей жизнью? Тем более она сама этого хочет.

– Мирра, дорогая, – поморщился Бран, – ты преувеличиваешь. Тали не хотела тебя обидеть. Просто таким способом она пытается донести мысль, что желала бы остаться одна. Ей и так меня навязали в сопровождающие. Думаю, этого более чем достаточно для посещения кладбища. Мы же не в свет выходим, в конце концов.

– Приятно, что в этом доме есть люди, которые меня понимают. – Тали отсалютовала Брану бокалом.

Мирра всхлипнула и выбежала из столовой.

Экипаж неспешно прокладывал путь по улицам Родгарда. Тали без особого интереса рассматривала городской пейзаж, который когда-то волновал ее своей красотой.

– Прошу тебя, не нападай на Мирру, – прервал тишину мужчина. – Она старается как может.

– Иногда перегибает. Но не переживай за жену, Бран, ее не так-то легко обидеть. Она появилась на свет в сияющей броне и с учебниками по этикету в крохотных кулачках. Мирра мыслит категориями «пристойно – непристойно», «достойно – недостойно», «уместно – неуместно». Что бы ни случилось, она знает, как следует себя вести, чтобы не только ничего не потерять, но еще и выиграть. Она способна извлечь выгоду из любой ситуации. Таких людей попросту невозможно задеть. Но за всем этим очень сложно разглядеть живого человека. Она вступилась за меня перед Ольхемом не потому, что прониклась ко мне симпатией или состраданием. У нее на все есть своя причина, свой расчет. Я не имею в виду денежную сторону вопроса. Но что ей до того, будет ли Ольхем привечать меня и не захлопнутся ли передо мной двери известных домов Родгарда? Не знаю, что она наплела ему. Почему твой старик, требовавший гнать в шею имперскую проститутку, вдруг решил признать мой брак с Даром, да еще прилюдно называет меня дочерью? Мне это безразлично, Бран, правда. Вся эта возня с вашим высоким статусом. Бесконечное лицемерие. Баронессой быть куда проще, а еще проще – рядовым этилийским солдатом. Я бы терпела все эти условности ради Дара. Но теперь его нет. Так какая разница, будет ли со мной раскланиваться какая-то маркиза или княгиня? Мне не нужен княжеский титул. Не нужны деньги Дара. Я без сожаления расстанусь со всем этим. Но нет, вы же не даете жить так, как мне хочется. Я даже вздохнуть не могу без позволения. Боюсь, меня надолго не хватит. Рано или поздно разразится грандиозный скандал, после которого твой отец выставит меня за дверь, и ни один приличный дом Родгарда меня на порог не пустит. Я жду не дождусь, когда же это произойдет. Когда я стану, наконец, свободна.

– В чем-то мы очень похожи с тобой, Тали. И я понимаю тебя. Но во многом ты неправа. Во-первых, ты действительно нравишься Мирре, во‑вторых, принять тебя в семью было единоличным решением отца. Он вспылил поначалу, не спорю. Видишь ли, мы были хорошо осведомлены о личности супруги Дара. Это не стало тайной ни для меня, ни тем более для отца, у которого везде свои люди. Отец одним из первых узнал о вашей встрече в Дирме. Было ему известно и о твоем статусе. Приведи тебя Дар в дом за руку, отец распахнул бы тебе объятия. Слишком сильно он боялся потерять старшего сына. Но Дар погиб. Бояться за него уже не было смысла: все самое страшное произошло. Но когда ты объявилась в Родгарде, когда за нами прислали из нотариальной конторы, отец лично распорядился привезти тебя к нам.

– Не очень-то похоже на правду, – возразила Тали. – Помнится, Ольхем не то чтобы сильно радовался нашей встрече.

– Просто ты стала новым напоминанием о его потере. Это оказалось неожиданным даже для него. Он безумно любил Дара. Мне от той любви практически ничего не перепало. И это при том, что я никогда не перечил отцу. Дар же почти всегда поступал по-своему. Видимо, отец расположен к бунтарям. А ты бунтарь по натуре. Кроме того, у вас одно горе на двоих. Он видит, что твоя скорбь непритворна, что ты не охотница за богатыми мужьями, за положением в обществе.

– Бран, я и без наследства весьма обеспеченная особа.

– Поверь, отцу об этом известно. И это еще один аргумент в пользу того, чтобы ввести тебя в род. Денег, как сама понимаешь, много не бывает.

– Видимо, банковская тайна – некое эфемерное и несущественное понятие для Королевского Банка, – усмехнулась Тали. – Спасибо, ты мне все объяснил. Теперь я лучше понимаю Ольхема. Странно, что он не убил меня, когда я впервые появилась в Родгарде. В тот момент это не составило бы особого труда.

– Думаю, он хотел бы поступить подобным образом, но понимал: Дар никогда не простит его.

– Ну хорошо. С этого дня я сама любезность с твоим стариком и женой. Но если головы этой хитроумной парочки посетит безумная идея выдать меня замуж за кого-нибудь из рода, то предупреждаю...

– Тали, Тали, – рассмеялся Бран и вскинул руки, показывая, что сдается. – Этого не случится, поверь.

– Боюсь, ты недостаточно хорошо знаешь Мирру и своего отца.

– Давай договоримся: если тебя принудят к браку, я помогу сбежать из-под венца. Причем постараюсь провернуть это с максимально возможным скандалом.

– Идет, – хмыкнула Тали. – У меня вопрос. Почему твой отец контролирует каждый мой шаг? Зачем он приставил ко мне охрану? Почему мне нельзя выходить из дома в одиночестве? Я задыхаюсь от его опеки.

– Так он проявляет заботу. По-другому попросту не умеет. Привык все всегда контролировать. Он всерьез озабочен твоей безопасностью.

– Что мне может грозить? Кому я нужна? Или он переживает, что я с горя брошусь в волны Яры? Пусть не надеется так легко отделаться от меня.

– Не хочу пугать, но у него есть подозрения, что за тобой следят.

– За мной действительно следят, – кивнула девушка. – Не слишком умело, так что заметить «хвост» не составило особого труда. Вот только я была уверена, что это люди твоего отца.

– Ты рассмотрела их?

– Естественно. Они постоянно меняются, но в целом выглядят однотипно. Помятые жизнью личности: трактирные забулдыги, профессиональные нищие, еще стайка беспризорных мальчишек. Разве это не информаторы твоего отца?

– Не похоже. Он не стал бы якшаться с подобными людьми. Сегодня они тоже за тобой следили?

– Да, и делают это прямо сейчас. Думаю, проводят нас до ворот кладбища.

– Странно, – задумчиво протянул Бран. – Нужно будет сообщить отцу.

Через несколько минут карета остановилась перед массивными коваными воротами Центрального Родгардского кладбища. Бран помог Тали выйти. Она взяла его под локоть, и они неспешно двинулись по ухоженной широкой аллее мимо высоких лип, старинных растрескавшихся надгробий и новых монументов.

Дара похоронили на участке, отведенном князьям Лестерским. Надгробие еще не установили: ждали, пока осядет земля. Лишь гигантский металлический меч был воткнут в то место, на котором в будущем появится монумент. Меч – дань древней традиции, свидетельство того, что здесь покоится благородный муж и воин.

Тали отпустила локоть Брана, подошла к покрытому пожухлой травой холмику и, опустившись на колени, положила ладонь на холодную землю. Бран тактично шагнул в сторону, чтобы не мешать ей общаться с прахом мужа.

– Ну вот, я пришла, Дар. Я вернулась, как и обещала. Я сдержала слово. Почему же ты не дождался меня? Мне так плохо без тебя. Если бы ты бросил меня, ушел к другой, мне и то было бы легче. Я, по крайней мере, знала бы, что ты жив. Жив и счастлив. Лучше бы ты оказался подлецом и предателем, но был бы живым. Ненавидеть гораздо легче, чем скорбеть. Я каждый день взываю к Селевру, чтобы тот вернул тебя. Но он молчит. Он обещал, что я могу обратиться к нему с просьбой и он исполнит ее, чего бы я ни просила. Видимо, обманул. Боги те еще лгуны. Но ты и сам об этом знаешь. Так ведь, Дар?

Молчание было ей ответом. Лишь шелестел пожелтевшими листьями старый клен да смотрели с укоризной мраморные статуи, вопрошая: «Зачем ты пришла? Ты жива, а мы мертвы. Ты тревожишь наш покой своими скорбными вздохами и бесполезными слезами. Покой – единственное, чего мы хотим. Мы заслужили его. Оставь нас и уходи. Иди, проживай свою суетную и пустую жизнь, пока не вернешься к нам такая же холодная и спокойная, как мы».

– Ты прав, Дар. Ты действительно заслужил покой. Я сейчас уйду, но обязательно вернусь, даже если ты против. Я не в силах долго находиться вдали от тебя. И я тоже хочу покоя. Я, как и ты, его заслужила.

Тали вытерла мокрые щеки и поднялась. Подошла к Брану. Он шагнул навстречу, обнял ее. В его руках ей стало чуточку легче. Он так похож на брата. Сейчас это стало более заметно.

Краем глаза она уловила смутное движение. Тревога неожиданно кольнула сознание. Не за себя тревожилась она – за Брана. Что ей терять? Жизнь? Да забирайте! Но Бран... Нет, он нужен отцу, нужен Мирре. Кто позаботится о них?

– Бран, – шепнула на ухо мужчине Тали, – по моей команде ты отпустишь меня и так быстро, как только можешь, побежишь вон к тому монументу, что слева. Такой здоровый. Ты меня понял?

– Да, – так же шепотом ответил Бран.

– Раз, два, три. Давай!

Они расцепили объятья и бросились к мраморной стеле с широким основанием. Вслед им засвистели арбалетные болты. Молодые люди рухнули на землю, прижимаясь спинами к монументу.

Тали распахнула плащ, сняла с платья пояс, высыпала на землю сюрикены и несколько метательных ножей.

– Что это? – полюбопытствовал Бран, крутя в руках металлическую снежинку с остро заточенными краями.

– Лучше не спрашивай, – хмыкнула Тали. Протянула ему ножи. – Знаешь, как ими пользоваться?

– Издеваешься? – прищурился Бран.

– Самую малость. Сейчас они направятся сюда, чтобы расправиться с безоружными нами. Наверняка подойдут с разных сторон. Слушай внимательно. Как услышишь, что шаги приближаются, начинай. Постарайся не промахнуться.

– Опять издеваешься! Я вообще-то воевал, Тали. Так что не такой я никчемный, как тебе кажется.

– Ладно. Сильно не геройствуй. Попытайся оставить хотя бы одного в живых. Нужно выяснить, чьи это люди и чем мы им помешали. А теперь тс-с-с. – Тали демонстративно приложила к губам палец.

Девушка не ошиблась. Через несколько секунд послышались шаги. Убийцы особо не таились, рассудив, что без труда справятся с безоружной парочкой.

– Начали, – скомандовала Тали.

Она выскочила из укрытия, присела на одно колено и отправила в полет несколько звездочек, свалив двух мужчин, которые явно не были готовы к отпору. Они даже не успели разрядить арбалеты. Судя по вскрику в стороне, Бран вполне успешно справлялся со своими противниками.

– Четверо, – констатировал он, осматривая поле боя. – Похоже, мы перестарались. Все мертвы.

– Немного потеряли. Наемники. Их наняли, чтобы выполнить грязную работу. Вряд ли бы они вывели нас на заказчика. С такими обычно общаются посредники. За нами следили совсем другие люди.

Тали беззастенчиво обшаривала карманы убитых.

– Так, бумаг нет. Но это понятно. Я бы удивилась, если бы было иначе. Ого! А им неплохо заплатили. – Тали подбросила в руке увесистый кошель, развязала, заглянула внутрь. – Золото! С ними расплатились золотом! Наверняка это только аванс. Теперь мы знаем, что наш заказчик – человек небедный.

Тали сунула кошель за пазуху.

– Ты собираешься присвоить деньги? – изумленно спросил Бран.

– Ну да. А ты предлагаешь оставить их кладбищенским нищим? Хватит с них трофеев в виде сапог, одежды и оружия. Мы эти деньги честно заработали. Не переживай, я с тобой поделюсь. А теперь идем, пока нас кто-нибудь не увидел. Думаю, вряд ли мы сможем внятно объяснить, что здесь произошло. Да и общаться с городской стражей совершенно не хочется, если честно.

Они чинно, словно ничего не случилось, прошествовали к главным воротам, неспешно погрузились в карету.

– Не ожидал, – произнес Бран, когда экипаж тронулся.

– Я тоже, – вздохнула Тали. – Ума не приложу, кому понадобилось убивать нас.

– Ты не поняла. Я не ожидал от тебя подобного. Чего еще я о тебе не знаю? Я помню тебя милой беззащитной девчушкой. Такой ты и оставалась в моих глазах до сегодняшнего дня. Так чего же я не знаю о тебе, Тали?

– Много чего, Бран. И поверь, будет лучше, если ты по-прежнему останешься в неведении. Мне не хочется думать, что я снова оказалась втянутой в политические игры. Я надеялась, все закончилось. Я многого не могу тебе рассказать, так как связана клятвой, а без этого картина будет неполной. Лишь хочу, чтобы ты знал: я в силах постоять за себя. Но мои проблемы не должны коснуться тебя и твоих близких. Никогда не прощу себе, если с вами что-то случится. Мне нужно будет исчезнуть на какое-то время. Надеюсь, ты понимаешь? Если я останусь в доме твоего отца, то неизбежно навлеку беду на всех вас.

– Ты должна поговорить с отцом. Он найдет способ помочь. Обещай, что не уйдешь, не пообщавшись с ним.

– Обещаю. Ты прав, Бран. Князь должен знать о том, что происходит. Возможно, я ошибаюсь и удар направлен не на меня, а на него. Возможно, убив нас, недруги хотели побольнее ударить старого князя. Все-таки он крупная политическая фигура, и не всем это по нраву. Возможно, пытались избавиться от тебя. Ты единственный наследник князя, и кто-то в роду мог пожелать занять твое место. Если Мирра не носит твоего ребенка, значит, титул и все имущество князя после его смерти отойдут вашим родственникам. Подумай, кому это может быть выгодно.

– Уже, – хмуро ответил Бран. – Следующим после меня наследует дядя. Но мне с трудом верится, что это его рук дело. Мы в хороших отношениях. Сыновей у него нет, только дочери. Он всегда тепло относился к нам с Даром. Кроме того, дядя неплохо обеспечен и входит в Совет, как и отец.

– Денег много не бывает, ты сам сказал, как и власти. Не стоит исключать этот вариант.

– Да, с отцом непременно нужно поговорить.

Они какое-то время ехали в молчании. Вдруг Тали решилась задать вопрос, который давно терзал ее:

– Расскажи, от чего погиб Дар? Мне кажется неправильным, что я до сих пор в неведении. Только не пытайся защитить меня. Я хочу знать правду, какой бы она ни была.

– Это довольно странная история, Тали. После того как в империи начались беспорядки, а они начались практически сразу после вашей свадьбы, Кромак отозвал посольство из Дирма. Дар вернулся в Родгард, и буквально в тот же день король вызвал его к себе. Живым мы его с того момента не видели. Через два дня в дом пришел начальник дворцовой охраны и сообщил, что Дар упал с лестницы и сломал шею.

– Какой бред!

– Да, мы тоже так решили. Отец направился к королю, но тот лишь подтвердил слова гвардейца. Такова официальная версия.

– А неофициальная?

– Мы не знаем, – ответил Бран. – Нам запретили вскрывать гроб. Его доставили на кладбище из королевской часовни. Король решил почтить память друга и лично сопровождал похоронную процессию. Полагаю, Дара жестоко убили, и, чтобы мы не увидели следов на его теле, нам запретили проститься с ним. Видимо, в этом замешан кто-то из королевской семьи. Вряд ли бы Кромак кому-то другому спустил убийство друга.

Тали с трудом подавила желание заехать Брану в челюсть.

– Ты идиот! – закричала она на мужчину. – Почему ты раньше не рассказал мне об этом?

– Я понимаю, ты расстроена. Но что бы изменилось? Мы уже ничего не можем исправить.

– Все вы идиоты! Но ты – в первую очередь! Если ты не видел тела Дара, то почему так уверен, что именно он лежит сейчас на Центральном кладбище? Мы должны вернуться и вскрыть могилу!

– Ты с ума сошла?!

– Я как раз таки в здравом уме! А вот ты! Ты! Мне казалось, ты любишь брата! А ты даже не удосужился проверить, кого похоронил. А вдруг он до сих пор жив?

– Но если бы он был жив, мы бы узнали об этом. Дар не позволил бы нам страдать. Тали, мне кажется, ты обезумела от горя. Не можешь смириться с потерей и придумываешь самые невероятные теории.

– Бран, подумай: а вдруг он жив, но не в состоянии послать весточку? Может, он сейчас томится в каком-нибудь каменном мешке. Утративший надежду на освобождение, сломленный, но живой.

– Тали, зачем Кромаку так поступать с ним? – удивился мужчина.

– О! Поверь, у него есть на то причины! Очень веские! Но я не имею права рассказывать об этом. Что ж, можешь считать меня безумной, можешь не верить мне. Я сама справлюсь. В конце концов, в рытье ям нет ничего сложного.

– Хорошо, убедила, я с тобой. Но пообещай, что после этого будешь сидеть дома и не высовываться. А с убийцами разберемся мы с отцом.

– Обещаю. Но если я права, то отзову свое обещание и в дальнейшем буду поступать, как сочту нужным. Идет?

– Идет.

Вылазку на кладбище решили не затягивать. Тали казалось, она точно свихнется, если еще одну ночь проживет в неведении. Бран видел ее состояние и, хоть и не поддерживал эту безумную идею, решил быть с ней до конца. Должен же кто-то позаботиться о бедняжке, когда она увидит тело мужа. Кто-то с крепкими нервами. Ему даже думать не хотелось, что стало с телом брата за время, проведенное в земле.

Они позаимствовали инвентарь в подсобке садовника: пару лопат и маленький, но тяжелый ломик. Обмотали их пыльным половиком, найденным тут же. Стянули из гостиной для слуг масляный фонарь. Переоделись в одежду, которую носили рабочие, и с наступлением темноты покинули особняк с черного входа.

Слежки не было. Двое прислужников ушли из богатого дома в ночь. Отправились в кабак или бордель. Эка невидаль. Но Тали решила для порядка попетлять по городу. Убедившись, что за ними не следят, Тали и Бран направились к кладбищу.

Главные ворота на ночь запирались. Молодые люди потеряли немало времени, прежде чем обнаружили лаз в той части ограды, что окружала захоронения бедняков.

В свете луны Тали и Бран крались по кладбищу туда, где днем состоялась стычка с наемными убийцами. Прибыв на место, отметили, что тела уже убрали. Ничто не говорило о том, что здесь сегодня погибли люди.

Тали воткнула лопату в землю. Бран нехотя последовал ее примеру.

– Ты точно чокнутая! Угораздило же Дара связаться с тобой! И после смерти нет от тебя покоя.

– Бран, заткнись и работай! Могила сама себя не выкопает. А от твоего скулежа легче не становится.

Девушка была напряжена до предела и прятала волнение за грубостью. Мужчина благоразумно промолчал и взялся за дело. Копали в полной тишине. Наконец, послышался глухой удар. Лопата задела крышку гроба.

– Тали, вылезай из ямы. Дальше я один. Возьми лампу, посвети мне. А то тут как у демона в заднице.

Бран очистил крышку от остатков земли. Когда Тали протянула ему лом, он не смог сдержать дрожи в руках. Девушку тоже ощутимо трясло.

– Давай же, не тяни, – пробормотала она, стуча зубами от нервного напряжения.

Бран принялся вскрывать гроб. Крышка поддалась. Он откинул ее и замер.

– Ну? Что там?

Тали склонилась над ямой, освещая провал лампой.

– Здесь камни! – воскликнул Бран. – Демоны преисподней! Дара тут нет! Гроб пустой!

Тали плюхнулась задом на землю и захохотала.

– Я знала! Я так и знала! Он жив, Бран! Ты слышишь, он жив, а ты мне не верил!

– Невероятно! Подожди! Тут что-то есть. Ну-ка, посвети мне.

Тали послушно растянулась животом на комьях свежевскопанной земли и сунула лампу в могилу. Из провала показался небольшой кованый сундучок. Тали перехватила его. Пока Бран выбирался на поверхность, она попыталась открыть замок, но тот не поддавался.

Нужно было привести могилу в первоначальный вид и скрыть следы вандализма. Никто не должен догадаться о том, что тут произошло.

Глава 12

Тали и Бран провели на кладбище едва ли не полночи. Но ни один из них не чувствовал усталости. В их душах царила радость, а кровь бурлила так, что они могли перекопать хоть все могилы. Стараясь не шуметь, молодые люди прокрались в дом через дверь для слуг, прошли в господскую половину и собирались было распрощаться до утра, как их окликнули.

На вершине лестницы стоял князь Ольхем.

– Ко мне в кабинет! Живо! – командным голосом распорядился он и развернулся к ним спиной, зная, что его не осмелятся ослушаться.

Тали и Бран покорно проследовали за князем.

Девушке уже случалось бывать в его кабинете. Но это происходило днем, и при свете дня комната выглядела вполне обыденно. Сейчас же, в мерцающих отблесках свечей, с темнотой, клубившейся по углам, помещение имело довольно зловещий, даже несколько инфернальный, вид. Достойное завершение безумной ночи, подумалось Тали.

Ольхем занял высокое кресло во главе стола. Тали с Браном остались стоять на ковре, как нашкодившие школяры перед директором. Обувь, одежда, руки и даже волосы их были в грязи.

– Я хочу знать, что происходит в моем доме! – рявкнул Ольхем. – Где вас по ночам демоны носят? И почему вы в таком виде?

– Отец, я сейчас все объясню. Ты только не волнуйся, ради всего святого!

– Жену свою успокаивать будешь! – Князь жахнул кулаком по столу. Дубовая столешница жалобно заскрипела. – Мирра такого себе напридумывала! Она убеждена, что ты изменяешь ей с Тали.

Девушка не сдержалась и прыснула от смеха.

– Высокого же вы мнения о собственном сыне. Я-то ладно. Какой спрос с имперской потаскушки.

– Тали, помолчи, – прервал ее князь. – Я хочу поговорить с сыном. До тебя еще дойдет очередь, и тебе это не понравится, не сомневайся.

Ольхем исподлобья взирал на сына. Так вот откуда у Дара этот фирменный взгляд, от которого ей временами хотелось закопаться в землю!

– Говори, Бран, и постарайся быть убедительным. Если мне не понравится то, что ты скажешь, я велю высечь тебя на конюшне. Не посмотрю, что уже вырос. Раз уж по-другому не понимаешь.

Тали снова не смогла подавить смех.

– Отец, видишь ли... Как же это объяснить-то? В общем, сегодня мы с Тали были на кладбище... Там... как бы это сказать...

Девушка устала слушать, как мнется Бран.

– Дар жив, – с вызовом сказала она. – Сегодня ночью мы пошли на кладбище и вскрыли могилу. Тела Дара там нет.

Старый князь выпучил на Тали глаза, затем схватился за сердце.

Бран бросился к отцу, плеснул в стакан воды и попытался подсунуть его к губам князя.

– Тали, зачем ты так?! Нужно было подготовить его, а не вываливать все вот так сразу.

Ольхем оттолкнул маячивший перед лицом стакан. Поднялся. Схватил сына за грудки.

– Это правда? Отвечай! Это правда?

– Да, отец! Да! Могила пуста. То есть не совсем пуста. Мы нашли в гробу груду камней и сундук. Но тела Дара там нет. Совершенно точно.

Князь обессиленно рухнул в кресло. Бран снова принялся пристраивать к его губам стакан с водой.

– Да что ты мне эту дрянь пихаешь! – возмутился князь, выхватывая стакан. – Там на полке коньяк. Видишь? Тащи сюда. Берите стаканы и садитесь уже.

– Мы грязные как бесы, – возразила Тали.

– Ерунда. Садись, дочка. Умаялась, наверное, за ночь. А ты молодец! Не зря Дар на тебя глаз положил, ох не зря! Я был против этого брака, не скрою. Но изменил свое мнение. Нет, не сейчас, не после этой вашей ошеломительной новости. Намного раньше, когда навел о тебе справки и узнал, что ты из себя представляешь. Хоть я и знаю, что ты навлекла беду на моего сына, ты же его и выручишь.

Бран расставил стаканы с коньяком. Старый князь выпил залпом и не поморщился, после чего, потирая руки, велел:

– Вот теперь рассказывайте. По очереди. Тали, тебе слово. Бран, будешь дополнять, если она что-то упустит.

Тали принялась за пересказ событий минувшего дня. Рассказала про слежку и свои подозрения, про наемных убийц, про разговор в карете и, наконец, про поздний визит на кладбище. Бран время от времени вставлял комментарии.

– Хорошо, – подвел итог князь, когда рассказ был окончен. – Но почему вы так уверены, что Дар жив?

– А куда тогда делось тело? – задала встречный вопрос Тали. – Медикусы выкопали на опыты? Навряд ли. Для этих целей используют невостребованные трупы, которых в столице более чем достаточно. Иногда бедняки сами продают тела усопших родственников в анатомички. Так что подобного добра в городе хватает. И уж точно никто не станет красть тело аристократа. Поверьте, я эту кухню изнутри знаю. Можно, конечно, предположить, что смерть Дара была настолько ужасной, а следы на теле столь красноречивы, что его тайно погребли где-то в лесу. Но и это маловероятно. Для чего тогда Кромаку устраивать представление с торжественными похоронами? Нет, Дар жив! Даже не сомневайтесь! Думаю, разгадка в том ларце, который мы нашли в гробу. Вот только он не открывается ни в какую. Мы уже всё перепробовали. И ломом, и лопатой. Никак.

– Где ларец? – поинтересовался князь Ольхем.

Бран водрузил сундучок на отцовский стол.

– Занятная штука, – заключил князь, после того как ларец был осмотрен со всех сторон. – Замок, похоже, зачарованный. Но разбираться с ним будем завтра. То есть уже сегодня, но после того, как вы выспитесь. Бран, иди в одну из гостевых спален. Тебе нужно отдохнуть, а не выслушивать женины вопли. Завтра с ней объяснишься. Правду не открывай. Сболтнет еще кому. А это нам сейчас ни к чему. Скажешь, что друга встретил или в трактире запил с горя. В общем, что угодно, только не правду. А ты, Тали...

– А я была в городском особняке князей Вельских. После посещения кладбища затосковала по мужу и решила направиться туда, где еще свежи воспоминания о нем. Потом подумала, что вы будете волноваться, начнете искать меня, и вернулась сюда. Вы меня отчитали, но несильно, потому что понимаете и разделяете мое горе. Я же пообещала впредь не делать глупостей и сообщать, когда ухожу из дома.

– М-да. Не зря кое-кто из моих доверенных лиц считал тебя имперским шпионом.

– Это не так, лорд Ольхем. Я никогда не работала на Кардийскую империю. Я была этилийским шпионом.

– Мне это хорошо известно, – хмыкнул старый князь. – Тем не менее приятно знать, что ты мне доверяешь.

– Тогда мне казалось, что у меня нет выбора. Но это в прошлом. Клянусь вам.

– Это уже неважно, Тали. Всё, проваливайте, – махнул рукой князь. – Отсыпайтесь. После завтрака, хотя раньше обеда вы едва ли встанете, ко мне в кабинет. Спокойной ночи.

Тали и Бран спустились в столовую только к обеду – прав оказался старый князь. По лицам Брана и Мирры было заметно, что в молодой семье разразилась гроза. Глаза княжны покраснели от слез, а на щеке Брана угадывался отпечаток ладони. Тали усмехнулась про себя и подумала, что скоро Брана можно будет поздравить с пополнением в семействе. Как еще объяснить рукоприкладство спокойной и сдержанной женщины, Тали не представляла. Бран бросал на жену виноватые взгляды, а старый князь смотрел на них с улыбкой и расцветал на глазах. Похоже, он пришел к тем же выводам, что и Тали. Князь вообще казался гораздо моложе своих лет. Еще вчера он был сломленным горем угасающим мужчиной, практически стариком, сегодня же называть его старым Тали не решалась даже в мыслях. Она чувствовала: свекор преподнесет ей еще немало сюрпризов.

Обед прошел довольно скомканно. Тали, памятуя о вчерашнем наказе явиться в кабинет князя, сметала еду с тарелок со скоростью солдата. Бран вел себя похожим образом. Никто из них не обращал внимания на укоризненные взгляды Мирры. Подобную манеру поглощения пищи она считала непристойной. К счастью, молодая женщина удержалась от того, чтобы высказывать вслух свое недовольство. Но Тали догадывалась: не пройдет и дня, как ей презентуют несколько книг по этикету. Можно подумать, она их никогда не читала.

Князь закончил трапезу первым и, бросив на Тали и сына красноречивый взгляд, удалился. Они еще посидели пару минут за столом для приличия, затем тоже поднялись. Бран поцеловал жене руку. Вероятно, именно ту, что оставила отпечаток на его щеке.

– Прости, дорогая, но я должен идти. У меня дела в городе, и еще нужно поговорить с отцом.

Мирра кивнула, не поднимая головы. Похоже, она раскаивалась в своем поступке.

Бран догнал Тали на лестнице.

– Значит, ты была этилийским шпионом? Это многое объясняет. Не хочешь поделиться с братом?

– Не имею ни малейшего желания. Я уже говорила тебе, что связана клятвой.

– Какая жалость! Меня же любопытство съест.

– Станет ли тебе легче, если ты узнаешь, что ценой твоего любопытства будет моя мучительная кончина? Тебе никогда не доводилось видеть, как у живого человека закипает кровь и лопаются глаза?

– Ужас какой!

– Что поделать. Такова цена моей свободы. Чисто теоретически, чтобы обойти проклятье, ты можешь запытать меня до полусмерти. Когда от боли разум начнет отключаться, я могу выдать свои тайны. Но и то не факт, что проклятье не сработает. Это лишь гипотеза.

– Прости, Тали. Больше не буду мучить тебя дурацкими расспросами. Я и не думал, что все настолько серьезно.

Бран распахнул перед Тали дверь отцовского кабинета.

На столе уже стоял приснопамятный ларец, рядом с которым лежали разнообразные инструменты. Вчерашний ломик был среди них.

– Что ж, дети, давайте приступим. – Князь изобразил приглашающий жест. – Но вначале, Бран, запри дверь, чтобы нам никто не помешал.

Они бились с проклятым ларцом не меньше двух часов, перебрали все варианты: от отмычек до грубой физической силы, – а на его поверхности не появилось ни единой царапины.

В изнеможении они откинулись в креслах.

– Может, стоит пригласить мага? – внес предложение Бран.

– Ни в коем случае! – возразил князь. – Кто знает, что там внутри. Полагаю, содержимое не предназначено для посторонних глаз. Тали, – обратился князь к девушке, – мне кажется, точнее, я уверен, посылка предназначена тебе. А это значит, отправитель думает, что ты знаешь, как ее открыть.

– Не имею представления, – развела руками девушка.

– Думай!

Тали притянула ларец к себе. Провела рукой по крышке и бокам, перевернула, осмотрела дно. Ни единой мысли. Ничего.

– Идиотская шкатулка! – воскликнула она и шарахнула по крышке кулаком. Ойкнула от боли в рассеченных до крови костяшках, прижала ранку к губам.

В полной тишине раздался громкий щелчок. Между крышкой и основанием ларца образовалась заметная щель.

– Невероятно! – произнес Бран. – Он зачарован на кровь!

Три головы склонились над ларцом. Внутри на шелковой подкладке лежали ключи и конверт.

Бран схватил конверт, распечатал его. Попытался прочесть письмо, но тут же признался в собственном бессилии.

– Не знаю этого языка.

– Дай сюда. – Старый князь вырвал бумагу из рук сына. – Эльфийская вязь. Буквы знакомы, но складываются в непонятные слова. Возможно, какой-то шифр. Тали, может, у тебя получится?

Девушка долго всматривалась в текст. Письменность действительно была эльфийской, но вот слова... Какая-то абракадабра на незнакомом языке.

Повинуясь внутреннему порыву, она взяла бумагу, перо с чернильницей и начала переписывать транскрипции по-белоярски. Потом зачитала вслух то, что получилось. По недоуменным лицам мужчин было ясно: они не понимают ни слова. Но в этом должен крыться какой-то смысл! Тали заново принялась декламировать текст. И тут слова начали приобретать значение. В ее голове. Она снова схватилась за перо, записывая то, что всплывало в голове. Тали знала этот язык, в этом она была абсолютно уверена, просто эльфийский алфавит сбил ее с толку. Она писала на языке, на котором когда-то давно, в прошлой жизни, говорила. Послание было оставлено для Евы. Тем, кто знал о ее существовании.

– Ты понимаешь, о чем идет речь, Тали? – спросил князь.

– Да. Еще минутку. Перепишу на белоярский. Все, закончила, держите.

Девушка протянула перевод князю. Тот зачитал его вслух.

Едва ты вскроешь конверт, я узнаю, что письмо нашло адресата. В этот же день, как стемнеет, приходи в дом номер семнадцать на улице Белых жриц. Ключи от дома в шкатулке. Если я не найду тебя по указанному адресу, твой муж умрет.

P. S. Приходи одна. Тебе ничего не угрожает.

– Подписи нет, – отметил князь.

– Одна ты туда не пойдешь, – сказал Бран.

– Не глупи, – возразила Тали. – Тут четко сказано, что я должна быть одна. От этого зависит жизнь Дара.

– Вообще-то, в письме сказано, что жизнь Дара зависит от того, придешь ты или нет, – уточнил князь. – Но ты права: рисковать не стоит.

Он принялся задумчиво расхаживать по кабинету.

– Мне ничего не грозит, – попыталась убедить мужчин Тали. – Уверена, весь этот хитроумный план придуман с целью заставить меня делать то, что нужно пока неизвестному нам человеку. И я, кажется, догадываюсь о личности отправителя. Если я права, то мне действительно ничего не угрожает. Но в любом случае я подготовлюсь к возможному нападению. Повторяю специально для тебя, Бран: я в силах за себя постоять. Меня не так просто убить.

– У нас есть еще одна проблема, – произнес Бран. – Ты должна прийти одна. Но как выполнить это условие, если за тобой постоянно следят какие-то непонятные типы?

– Не проблема. Я могу скинуть «хвост». Раньше я так не делала, полагая, что это люди князя. Сейчас же у меня нет причин с ними церемониться.

Князь продолжал вышагивать по кабинету, барабаня пальцами по губам.

– Думаю, мы сможем убить двух зайцев. Тали встретится с загадочным анонимом, а мы тем временем изловим соглядатаев и допросим их с пристрастием.

– И как ты собираешься это сделать? – иронично поинтересовался Бран. – Направишь на их поимку пару лакеев и кухарку?

– Зачем же? – удивился князь. – Пусть лакеи и кухарки занимаются тем, для чего их наняли. А я привлеку своих людей из тайной канцелярии.

– И много у тебя людей в тайной канцелярии, отец?

– Считай, что все.

Бран ошеломленно смотрел на старого князя. Тали переводила взгляд с отца на сына.

– Бран, только не говори, что ты не знал, – рассмеялась девушка.

– Не знал чего?

– Что твой отец возглавляет это ведомство.

Старый князь прокашлялся.

– Не возглавляю. Людям моего положения не по статусу возглавлять подобные инстанции. Это пагубно сказывается на репутации. Так, курирую. В силу чего могу задействовать некоторые ресурсы.

– Почему я узнаю об этом последним?

– Молод ты еще. И глуп, – сурово ответил князь. – Надеюсь, с возрастом это пройдет. А если нет, то и незачем тебя посвящать в государственные тайны.

– А Дар знал? – недобро прищурился Бран.

– Знал. И это знание оказалось для него непосильной ношей. В ответственный момент он принял неверное решение.

Тали не выдержала взгляда князя. Опустила глаза.

– Вы знали о том, что он сделал? – спросила она севшим голосом.

– Да. Я присутствовал при допросе Дара. Не смотрите на меня так! Да, его арестовали и допрашивали. Но не пытали. Он не стал скрывать, что передал этилийскому принцу важные документы. Он сожалел о своем предательстве, но сказал, что поступил бы так снова, если бы его поставили перед тем же выбором. Любовь к тебе сделала его слабым, Тали. Он забыл обо всем, чему я учил его многие годы. Забыл о долге, о чести.

– И вы приняли меня в своем доме! – Тали была потрясена услышанным. – Но почему? Разве вы не должны были желать моей смерти? После того, что ваш сын совершил по моей вине?

– Мой сын сделал это по собственной глупости. Таково было его решение. Мне не в чем винить тебя. Я долго размышлял над этим и пришел к выводу, что ты, в отличие от Дара, не забыла ни о долге, ни о чести. Ты следовала своим убеждениям и исполняла собственную клятву. Вернувшись в Родгард за Даром, ты доказала, что я не ошибся в своих выводах. Я, в отличие от Кромака, поверил в то, что Ильрохир преследует высокие цели. Мы отслеживали ваш путь, так как помимо преследования благородных целей этилийский принц не терял возможности подгадить всем своим союзникам. Наши люди потеряли вас, после того как ваш отряд начал восхождение на Ветровы Вериги. Но то, что случилось в окрестностях, они подробно описали в отчетах. Да и здесь астрономические выкрутасы не остались незамеченными. Сомневаться в божественном вмешательстве я уже не мог. Но Кромак мыслил более прагматично. Потом мир затрясло, и король утратил прежнюю решимость. Ты была слишком поглощена своим горем, потому не заметила произошедших перемен.

– Но как вы успели всё это собрать воедино? У вас попросту не было времени. После обряда на горе меня в тот же день по моей просьбе перенесли в Родгард.

– Тали, с момента обряда и до твоего появления здесь прошло больше двух месяцев. На гору вы взошли в середине июля, а тут ты оказалась в конце сентября.

– Но как же так? Я даже не заметила этого! И, главное, зачем?

– У богов свои резоны. Нам, простым смертным, не дано понять их игры. Но допускаю, что таким образом они спасли не одну жизнь. Появись ты здесь раньше, да со своими новыми умениями, кто знает, не разделили бы мы судьбу Кардийской империи, оставшись без государя.

– Если вы знали, что Дар жив, почему никому не сказали? – неожиданно резко поинтересовалась Тали. – Вы довольно правдоподобно притворялись скорбящим отцом.

– И я был им. Я скорбел и из-за смерти старшего сына, и из-за того, что он оказался предателем. Я, видишь ли, был абсолютно уверен, что Дар мертв. Кромак в отношении него оказался настроен весьма категорично. Я не сомневался в том, что смерть сына была мучительной и именно поэтому от нас потребовали не вскрывать гроб. Кромак проявил милосердие, сохранив позор Дара в тайне. Поступи он иначе, нашему роду пришел бы конец. Поэтому до вчерашнего дня я пребывал в полной уверенности, что Дара больше нет.

– Примете ли вы его обратно?

– Дар мой сын, Тали. Разве я могу отказаться от него?

Глава 13

Вечером, незадолго до наступления сумерек, Тали вышла из дома князя Ольхема. Было решено карету не брать. Девушка торопливо пересекла мостовую, в витрине кофейни присмотрелась к отражению улицы и заметила, как от угла соседнего дома отлепился слепой попрошайка и вполне уверенным шагом двинулся за ней, сохраняя дистанцию. Девушке нужно было провести его за собой несколько кварталов, а там за дело примутся подчиненные князя.

Увидев, что количество людей, следивших за ней, значительно увеличилось, Тали юркнула в один из проулков. Дальше справятся без нее. Покинув Верхний город, она кружила в колодцах дворов, ныряя в парадные двери доходных домов, покидая их через задние входы, и наоборот. В пределах рыбного рынка, почти у порта, поймала повозку и назвала вознице адрес особняка, располагавшегося недалеко от улицы Белых жриц.

Улица Белых жриц была застроена узкими разноцветными домиками на два-три этажа. Они жались друг к другу так плотно, что протиснуться между ними могла лишь кошка. Ничем не примечательная улица, каких в столице было полно. Здесь селились небогатые торговцы и ремесленники.

Тали нашла нужный дом, повернула в замке ключ и толкнула входную дверь. Внутри было темно и пусто.

На первом этаже имелась всего одна комната и пара подсобных помещений. Пахло пылью и запустением. Здесь уже очень давно никого не было. Тали осторожно, стараясь ступать так, чтобы рассохшиеся ступени не скрипели, поднялась по лестнице. На втором этаже в черном тоннеле узкого коридора угадывались контуры трех дверей. Три комнаты. В одной из них ее ожидают. Тали наугад толкнула первую дверь. Глаза ее успели привыкнуть к темноте, поэтому она смогла различить силуэт в кресле.

Тали подошла к столу, чиркнула спичкой, зажигая свечу.

– Добрый вечер, ваше величество, – произнесла девушка и повернулась лицом к собеседнику.

– Давно догадалась? – улыбнулся Кромак Первый, король Белояра.

– Сразу, как мы вскрыли гроб. Кто, кроме вас, мог затеять столь жестокую игру, используя в качестве пешек верхушку белоярской знати? Вряд ли бы нашелся еще один такой безумец.

– Дерзишь! – восхитился король. – А где же слезы, вопли, истерики, заламыванье рук, валяние в ногах и взывание к милосердию? Весь этот ваш нехитрый бабский арсенал?

– Сейчас все будет, ваше величество. Но сначала один вопрос. Скажите, Дар жив?

– Жив.

– Вы можете предоставить доказательства? Или позволить встретиться с ним?

– Потрясающая наглость! Раньше, помню, ты поскромней была. Может, для приличия изобразишь испуг на смазливом личике?

– Не думаю, что это будет уместно, ваше величество. Если только вы не любитель плохих театральных постановок. Надеюсь, вы пригласили меня сюда не для того, чтобы любоваться на мое перекошенное от ужаса лицо и услаждать слух моими рыданиями. Кстати, почему вы избрали такой странный способ передачи сообщения? Обнаружили в себе склонность к некромантии? Захотели поиграть во властелина ночи? Разве не проще было направить в дом князя гвардейцев, вызвать меня во дворец и повелеть сделать то, что вам нужно?

Кромак задумчиво рассматривал девушку, подперев подбородок кулаком.

– Мне было скучно, – спокойно сообщил король.

– Что? – вырвалось у Тали, и она прикусила язык, так как следом рвалось много чего менее цензурного.

– А что тебя удивляет? Думаешь, в моей жизни так много развлечений? Ты ошибаешься, – покачал головой король. – Все давно изучено и испробовано. Ничего нового. Ну, может, когда идешь по площади, екнет в груди от мысли, что за шпилем ратуши спрятался стрелок и метит тебе в сердце. На короткий миг почувствуешь себя живым. Ну, война там, например. Бывало, ночь не спишь, думаешь, чем лучше пожертвовать, чтобы одержать победу в сражении: конницей маркиза Войча или арбалетчиками графа Бронницкого. Но и тут не дадут развернуться. Только начали выигрывать, как Совет постановил: «Все, хватит. Деньги закончились». А ведь мы могли всю империю под себя подмять. Сейчас бы там точно больше порядка было. Но не дали. А главное, кто не дал? Казначеи! Бухгалтеры! Вот так-то. Война, дорогая княгиня, – сплошная бухгалтерия. Знай только указы подписывай: столько-то на фураж, столько-то на оружие, на обувку, на обмундирование, на погребение. Цифры, цифры, цифры, бесконечные столбики цифр. И никакой романтики. Ты не представляешь, как я завидовал Дару. Он там, на передовой, развлекается, замки берет, врагов рубит, девок мнет. Я же в кабинете штаны протираю да слежу, чтобы из казны не воровали.

– Не думаю, что Дар находил в войне хоть каплю романтики.

– Да что ты понимаешь в мужской натуре! – махнул рукой король.

– Ваше величество, давайте вернемся к цели нашего разговора. Что я должна сделать, чтобы вы вернули мне мужа? Что вам нужно?

– А вот хочу я тебя. Как тебе такое? Отдашься мне – получишь мужа.

Тали поперхнулась воздухом. Прокашлялась, не без труда восстанавливая дыхание.

– Что, прямо тут? – поинтересовалась она, оглядывая комнату.

– А что тебе не нравится?

– Не знаю, – пожала плечами девушка, – грязно, запущенно все. Но если ваше величество настаивает...

– Настаивает мое величество, настаивает, – ответил величество, потирая руки. – Я же тебя, Таленька, тогда еще приметил, когда Дар за тобой хвостом по всему дворцу таскался, а ты от нашего князя свой баронский нос воротила. Ну, думаю, не девка – огонь. Так что ты давай не затягивай. Скидывай тряпки.

Тали сняла плащ. Бросать его на грязный пол ей не хотелось. Она наклонилась над столом, дунула на столешницу, подняв облако пыли, положила плащ на вычищенное таким образом место. Принялась расстегивать пуговицы корсажа. Она уже готова была снять с себя платье, как услышала смех. Монарх откинулся в кресле и хохотал самым оскорбительным образом.

– Молодец, повеселила, – отсмеявшись, произнес Кромак, вытирая выступившие слезы. – Вот скажи мне, откуда это в вас? Почему любая, даже самая неказистая, баба искренне уверена, что каждый мужик, если только он не младенец или труп, мечтает залезть на нее?

– Так вы же сами велели, – сконфуженно возразила Тали.

С одной стороны, она чувствовала себя уязвленной, с другой – испытала колоссальное облегчение. Два монарха в ее постели – явный перебор.

– А ты так сразу и поверила? Ни на секунду не усомнилась? Говорю же, баба, обычная баба и есть.

– А вы, простите, чего ожидали?

– Думал, в другом мире и бабы другие. Но нет, ваше племя везде одинаковое.

– Женская натура, – буркнула Тали себе под нос.

– Что? Ай, ладно, забудем. Давай теперь к сути. Ты не стой, садись вон на стул, разговор долгим будет.

Тали послушно села. Обижаться на эксцентричного короля не имело смысла.

– Ваше величество, удовлетворите мое любопытство. Я могу понять, как вы узнали о моем происхождении. Предполагаю, Дар сообщил. Но как вы смогли воспроизвести язык чужого мира?

– Это не я, – ответил Кромак. – Мне язык твоего мира неизвестен. Но не думай, что для меня все это стало новостью. О том, что гости из других миров регулярно наведываются на Селевр и прощупывают почву, известно давно, и не только мне. Каждый монарх осведомлен об этом. И в Гранноре, и в Ворланде, и даже в империи короли знали о наблюдателях и по мере своих скромных сил и возможностей сопротивлялись экспансии. Так что твой лопоухий Ильрохир далеко не самый умный. Пусть не обольщается. После того как на богов Селевра наложили заклятие, о нашем мире стало известно каждой собаке во вселенной. Из века в век мы, просвещенные государи Селевра, как могли сопротивлялись попыткам вторжения или навязывания дружбы. Есть между нами старый договор, по условиям которого хоть мор, хоть война, но всякое государство, на территории которого появятся гости, должно пойти на любые жертвы и вторжение остановить, а все прочие обязаны ему в этом помочь. К слову, каких только отморозков не навидались мои предки. Нынешние пришельцы будут, пожалуй, самыми пристойными. Может, поэтому Валир решила наплевать на старые договоренности и связалась с ними. Не знаю. У нее уже не спросишь.

Король ненадолго замолчал. Видимо, попытался почтить память погибшей эльфийской королевы. Паузу, однако, затягивать не стал. Продолжил:

– В общем, не знаю, как обстоят дела в других королевствах, но на территории Белояра за пришлыми ведется слежка. Поначалу выявить их было несложно. Трудно не обратить внимание на человека, который не то что на чужестранца – на человека-то не всегда похож. С годами они, конечно, поумнели. Научились на своих ошибках и теперь направляют подготовленных людей. Выявлять агентов с каждым годом все сложнее. Но не невозможно. Так получилось, что на территории Белояра, в одном из провинциальных городков, обосновался один такой же, как ты, чужак. Взял себе жену из местных, детишек с ней прижил – решил, видимо, отойти от дел. Но решимость эта очень не понравилась его землякам, оттуда. – Кромак указал пальцем в потолок. – И в один прекрасный день соседи обнаружили, что все благопристойное семейство вырезано. Никого не пощадили, сволочи, даже младенца в колыбели. Видимо, в назидание остальным. Понятно, было проведено расследование. Понятно, какое ведомство его вело. В процессе расследования выяснилось, что старший сын иномирянина уцелел. Его отправили с каким-то поручением в соседний город, и он попросту не успел вернуться. Это и спасло ему жизнь. Парнишка вырос и сейчас служит в том самом ведомстве, что следит за пришлыми. У него в этом деле, как ты понимаешь, личный интерес. Языку вашему его отец обучил. Он и написал письмо под мою диктовку. Эльфийской вязью, чтобы было не так очевидно, если послание попадет вдруг не в те руки. Непосвященный человек посмотрит и решит, что это шифр.

– Да, мы вначале именно так и подумали. А про меня вы когда узнали?

– Пожалуй, с того самого дня, как впервые увидел тебя во дворце. Видишь ли, в ту пору, когда при этилийском дворе некая загадочная дама оказалась представлена в качестве будущей супруги наследника этилийского престола, на нее в моем ведомстве завели папочку. Ничего личного, так у нас принято. В папочку положили пару портретиков: в фас и в профиль. Потом этилийский наследник погиб при довольно мутных обстоятельствах. Таинственная дама исчезла, но на всякий случай считалась погибшей. А теперь представь мое удивление, когда ко мне врывается принц Ильрохир и, не стесняясь в выражениях, требует выдачи какой-то имперской баронессы, о существовании которой я до того дня не догадывался. Потом мой лучший друг признается в том, что из-за этой баронессы сорвалась его свадьба с одной из самых завидных невест королевства. Затем эта баронесса удирает от влюбленного князя ко мне во дворец и втирается в доверие к моей супруге. Я, естественно, не мог не полюбопытствовать, что же за роковая красотка появилась при дворе. Оценил твой фас и профиль, счел их достойными внимания, но при этом смутно знакомыми. Помучился пару дней, потом вспомнил про нужную папочку, которую за давностью лет списали в архив и чуть было не уничтожили. После этого сомнений в твоем подданстве не осталось. У меня, по крайней мере, да еще у Ильрохира, пожалуй.

– Я понадобилась вам именно поэтому? Вы хотите узнать что-то о моем мире?

– Да кому он нужен, этот твой мир, – махнул рукой Кромак. – Думаешь, я не знаю, что пройдет не так много времени и боги закроют все проходы сюда и отсюда? И слава им за это. Нет, мне нужно встретиться с одним человеком оттуда. С тем, кто регулярно наведывается в гости к Ильрохиру. Ты знаешь, о ком идет речь?

– Догадываюсь, – на всякий случай ответила девушка, хоть и не имела об означенной персоне ни малейшего представления.

– Устрой мне встречу с ним, и тогда я сообщу тебе, где держат Дара.

– И освободите его?

– Да.

– И снимете с него все обвинения?

– Его ни в чем не обвиняли. Я не дал ход делу.

– Восстановите его в правах?

– Не наглей! Он предал меня и должен понести хоть какое-то наказание. Так что нет. Никакого восстановления в правах. Дар Вельский мертв и воскресать не будет. Таково мое последнее слово.

– Но во всем остальном... – начала девушка.

– Да, Тали! – перебил король. – И хватит об этом. За домом постоянно следят мои люди. Как только договоришься с тем человеком, приди сюда, зажги в комнате свечу, а на стол положи записку с датой и временем встречи.

– Но если нужный вам человек откажется от встречи?

– Уверен, этого не случится. Ты будешь стараться. Очень стараться. Не ради себя – ради мужа. Не так ли?

Тали кивнула.

– Вы клянетесь, что этот человек не пострадает, пока будет находиться в Родгарде?

– Клянусь.

– Зачем он вам нужен?

– А вот это уже не твое дело. Твоя задача – привести его сюда. И не более.

Тали вернулась домой совершенно измученная. Разговор с Кромаком вытянул из нее все силы. Ей хотелось погрузиться в горячую ванну, потребовать ужин в комнату, упасть лицом в подушку и проспать до следующего обеда. Но дело еще не завершено, и на отдых нет времени. Девушка направилась в кабинет князя, не сомневаясь, что найдет его именно там.

Она постучала и вошла. В кабинете помимо Ольхема находился Бран. При ее появлении он вскочил, подбежал к девушке, сжал ее плечи.

– Слава богам, ты жива!

– Да, Бран. Все прошло благополучно.

– Удалось узнать что-нибудь о Даре?

– Только то, что он жив.

– Это главное, – облегченно выдохнул мужчина. – Расскажешь подробности?

Тали помотала головой.

– Извини, Бран, но я должна поговорить с твоим отцом. Наедине.

– Ну, как всегда! Что за секреты на этот раз? – В голосе Брана звучала обида.

– Ты помнишь о моих непростых обстоятельствах?

– Ах, ты об этом? О том, что у тебя закипит кровь и полопаются глаза? Ну, конечно, я не забыл. Только почему с моим отцом ты говорить можешь, а со мной нет?

– Сдается мне, твой отец весьма неплохо осведомлен о моих обстоятельствах, так что объяснять ему ничего не придется.

– Ну и ладно! Демоны с вами! Секретничайте.

Обиженный Бран покинул кабинет. Тали тут же повернула ключ в замке и прошла к столу, расположилась в кресле.

– Что вы знаете обо мне? – спросила она у старого князя.

– Все, – ответил Ольхем.

– Все даже я о себе не знаю, – усмехнулась Тали. – Что именно вам известно?

Князь задумчиво посмотрел на нее.

– Ты в курсе, что Кромак завел на тебя досье? Это же с ним ты встречалась сегодня в доме на улице Белых жриц?

– С ним, – кивнула Тали. – Знала, что вы догадаетесь. Да, о досье он тоже рассказал. Вы видели его?

– Я его составлял. Собирал информацию на тебя. И не только на тебя. Ты же понимаешь.

– Да, обычная практика. Кромак объяснил.

– Так ведется работа в разведке любого государства. То есть дело не только в твоей загадочной персоне. Прорабатываются все связи лиц, стоящих у власти. Иногда это бывает весьма полезным.

– Отлично. Значит, мне не придется подбирать слова для объяснений.

– Кромак что-то потребовал от тебя в обмен на жизнь моего сына?

– Да. Он хочет, чтобы я устроила встречу с одним человеком из моего мира. С тем, кто регулярно наведывается в Эйтилиэн. Вот только есть маленькая проблема. Я понятия не имею, что это за человек.

– Разве? Может, тебе стоит подумать и вспомнить всех своих бывших знакомцев, которые так или иначе связаны с посещениями Селевра?

– Я бы рада, но вряд ли из этого что-то выйдет. Видите ли, я совершенно не помню своего прошлого. Я не вру вам и не притворяюсь. Я не меньше вас заинтересована в том, чтобы освободить Дара. Вот только проклятая память никак не желает возвращаться! Даже боги не смогли помочь мне. Я все испортила! Я подвела вас! Я не смогу вернуть Дара! – Тали обессиленно сгорбилась в кресле, закрыв лицо ладонями.

Старый князь подошел к ней, присел на подлокотник кресла, обнял девушку за плечи.

– Ну, ну, не отчаивайся. Ты проделала колоссальную работу. Благодаря тебе мы знаем, что Дар жив. А это, согласись, уже немало. Может, и к лучшему, что ты не помнишь своего прошлого. Ты славная девочка, Тали. Добрая, честная, отзывчивая. Та, другая, была не такой. Она была страшным человеком, холодным, расчетливым, беспринципным. Она бы никогда не полюбила моего сына. Использовала бы в своих целях и бросила погибать. Она бы никогда не подумала рисковать ради него, не вернулась бы за ним, не стала бы выкапывать гроб из могилы, не согласилась бы работать на Кромака, если бы не видела личной выгоды. Ты не такая, и я очень этому рад.

Тали с надеждой посмотрела на князя.

– Вы действительно так думаете?

– Ну конечно, дочка. А теперь успокойся и отправляйся отдыхать. Я распоряжусь, чтобы тебе подали ужин в комнату.

Тали поднялась. Уже у выхода она обернулась.

– А что с теми, кто следил за мной?

– Мои люди взяли троих. Сейчас с ними работают. Как только узнаю что-нибудь, сразу тебе сообщу.

– Спасибо! – благодарно кивнула Тали.

Несмотря на усталость, Тали долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок так яростно, что простыня сбилась в комок. Но, как ни старалась, она не могла придумать ни одного способа, чтобы выйти на нужного Кромаку человека. Разве что ехать в Эйтилиэн и падать в ноги Ильрохиру. Может, он согласится пойти навстречу и раскроет своего визави. Только почему-то у Тали были большие сомнения на сей счет. Ильрохиру нет никакого дела до Дара. С другой стороны, она может предложить ему свои услуги в обмен на встречу Кромака с иномирянином. Ей очень не хотелось вновь оказаться втянутой в интриги царственного эльфа, но другого выхода она не видела. Значит, так тому и быть. Завтра она поделится с Ольхемом своими планами.

Наконец, девушка уснула. Почти сразу она увидела сон. Это был сон-воспоминание. Она, простая лекарка, пила в кондитерской чай в компании немолодой, но довольно привлекательной рыжеволосой дамы. Они болтали о пустяках, шутили, смеялись. Дама с увлечением рассказывала курьезные истории о своих клиентках. Она была гадалкой.

– Мариса! – воскликнула Тали, просыпаясь.

Как она могла забыть про нее? Мариса была агентом иномирян. Однажды она уже помогла Тали. Может, не откажет и в этот раз. Нужно попытаться ее найти. Все лучше, чем обращаться к королю эльфов.

За окном было темно. Ночь перевалила за середину, и в доме все крепко спали. Но это не остановило девушку. Она зажгла свечу и вышла из комнаты. Бесшумно пересекла коридор и проникла в покои князя. К счастью, он не запер дверь. Девушка прошла в спальню, поставила свечу на прикроватный столик, склонилась над спящим мужчиной.

– Лорд Ольхем, – тихо позвала она.

Князь резко поднялся, сжимая в руке кинжал. Интересно, в этом доме все спят с оружием? Она так точно. Оказывается, старый князь тоже.

– Тали, что ты делаешь здесь в такое время? – пробормотал князь, проморгавшись. – Я же мог убить тебя!

– Не думаю, – ответила девушка. – Вы не заперли дверь.

– И ты решила этим воспользоваться? Неужели собиралась покуситься на мою честь? Это, безусловно, очень лестно, но, боюсь, я уже староват для подобных приключений.

– Смешно, – прокомментировала Тали шутку князя, даже не улыбнувшись. – А у вас неплохая реакция.

– Старая привычка хвататься за оружие при первом же намеке на опасность. Осталась со времен бурной молодости. Так зачем ты пожаловала?

Тали присела на край кровати и изложила князю свой план.

– А до утра подождать не могла?

Девушка помотала головой.

– Понятно. Что ж. План хороший. Я одобряю его. Ты собираешься навестить гадалку завтра?

– Да, сразу после завтрака.

– Вот и отлично. А теперь проваливай из моей спальни, пока нас кто-нибудь не застал. Мне только сплетен не хватало на старости лет. Да еще таких! В собственном доме, с собственной же снохой! Брысь отсюда!

– Простите, что чуть не уничтожила вашу репутацию, – рассмеялась Тали, вставая. – И дверь заприте. Как-то странно: спать с оружием, но не запирать двери.

После завтрака Тали отправилась на поиски гадалки. Князь велел заложить экипаж, и Тали не стала спорить. Кто знает, найдет ли она Марису по старому адресу. Возможно, ей еще придется покататься по городу, разыскивая женщину.

Карета остановилась в не самом благополучном квартале у не самого респектабельного дома. Тали толкнула входную дверь, поднялась по лестнице и постучала в нужную квартиру. Дверь открыла незнакомая миловидная девушка.

– Проходи, – пригласила она. – С самого утра тебя жду. Два раза чайник подогревала, а ты все не торопишься.

– Простите, сударыня, должно быть, вы меня с кем-то спутали, – ответила Тали. – Я ищу одну женщину. Возможно, вы ее знаете. Она жила в этой квартире до вас. Ее зовут Мариса.

– Я и есть Мариса, – улыбнулась девушка. – Ну же, Тали, не стой на пороге.

С этими словами девушка схватила Тали за руку и втащила в прихожую. Не выпуская ее руки, повела в комнату, где раньше гадалка принимала посетителей. В квартире ничего не изменилось. Тот же демонический антураж. Темные тяжелые шторы, несмотря на светлое время суток, задернуты. Тот же череп скалится с каминной полки. Те же жуткие маски наблюдают за гостьей с обшарпанных стен.

– Садись.

Тали послушно села. Девушка тем временем взяла чайник, несколько секунд подержала в ладонях, удовлетворенно кивнула и наполнила кружки ароматным чаем.

– С каждым разом получается все лучше. – Незнакомка кивнула на чайник. – Первое время, не поверишь, постоянно что-нибудь вспыхивало. Пару раз чуть дом не спалила. Теперь учусь понемногу контролировать силу. Это непросто, но вроде бы я неплохо справляюсь.

Тали во все глаза глядела на хозяйку квартиры, пытаясь найти хоть какое-то сходство с Марисой. Оно действительно угадывалось. Тот же цвет волос, тот же разрез глаз. Девушка была рыжеволосой, красивой, очень стройной и совсем юной. Лет на двадцать моложе гадалки. Наверное, ее дочь. Тали не помнила, говорила ли Мариса что-то о детях. Вроде бы нет. Но Тали и не спрашивала об этом.

– Возможно, вы дочь той женщины, которую я ищу, – смущенно пробормотала девушка.

– Да нет, Тали! – рассмеялась незнакомка. – Говорю же, я и есть Мариса. Та самая Мариса, которая обрабатывала вон на том диване твою рану и прятала тебя в борделе.

– Но как такое возможно?

Тали не скрывала изумления. Мариса, похоже, была рада произведенному впечатлению.

– Об этом спрашиваешь ты? Ты, видевшая богов Селевра воочию, говорившая с ними так, как разговариваешь сейчас со мной? Чему же ты удивляешься? Разве мало чудес ты повидала на своем веку?

– Тоже мне, чудеса, – пожала плечами Тали. – Боги как боги. Точнее, как люди. Раздают обещания, а потом забывают об этом. Зови – не дозовешься.

– Ты неправа, – покачала головой помолодевшая гадалка. – Селевр не забыл о тебе, как и о своем обещании. Как думаешь, откуда я узнала о твоем визите? Он связался со мной, велел помочь всем, чем смогу. А могу я теперь очень много. Боги не вмешиваются в нашу жизнь напрямую, Тали. И помощь их принимает подчас очень странные формы. Лишь по прошествии нескольких лет нам удается понять, что именно нашим благом они руководствовались, посылая испытания. Скажи, чем ты недовольна? Чем Селевр обидел тебя?

– Я просила вернуть меня мужу, а оказалась в пустом доме. Потом выяснилось, что ко всему прочему я еще и вдова. Я умоляла вернуть Дара, а Селевр молчал.

– Но ведь твой муж жив. Разве не так?

– Так, – не могла не согласиться Тали. – Но, для того чтобы узнать об этом, мне пришлось осквернить его могилу. Приятного было мало, скажу я тебе.

– А как ты хотела? Чтобы ба-бах! – и твой князь стоит перед тобой красивый и веселый?

– Ну, как-то так я себе это и представляла.

Мариса рассмеялась. Смех у нее оказался звонким, девичьим.

– У тебя уже имелась возможность быть с ним, но ты приняла неверное решение. Не единожды. Ты слушала свою гордыню, а не сердце. И теперь хочешь, чтобы боги всё исправили? Нет, Тали. Ты эту кашу заварила, тебе ее и расхлебывать. Вы с Даром совершали разные поступки: и хорошие, и плохие. Предавали друг друга. Отказывались друг от друга. Теперь вы разбираетесь с последствиями своего выбора. Не стоит требовать от богов того, что ты в состоянии сделать сама. Кроме того, я здесь, чтобы помочь тебе. И я помогу.

– Потому что Селевр так велел?

– Не только. Своим нынешним обликом, своими новыми способностями я во многом обязана тебе. Ну и эльфийскому королю, конечно, но ему не стоит знать об этом. Он не постесняется использовать мою благодарность в корыстных целях. После того как вы совершили обряд и Селевр обрел полную мощь, все, кто служил ему, получили награду. Ко мне вернулся мой дар, полноценный магический дар. Это под его действием изменилось мое тело. Я помолодела на двадцать лет и скинула двадцать килограммов, – засмеялась она. – Если бы не ты, я была бы прежней гадалкой средних лет с перегоревшим магическим даром.

Тали с трудом переваривала услышанное.

– Но ты пришла ко мне не для того, чтобы справиться о моем здоровье, не так ли?

– Мне тоже нужен дар. Но не магический. Я ищу своего мужа. Король Кромак где-то прячет его. Он поставил мне условие: я увижу Дара живым только после того, как сведу его с одним человеком из моего мира.

– С Лисом?

– Да, наверное. Я не уверена, что это именно он. Кромак разыскивает человека, который регулярно навещает этилийского короля.

– Это Лис. Интересно, как Кромак догадался? Хотя, зная его, удивляться не стоит.

Мариса потянулась за хрустальным шаром, поставила его перед собой.

– Попробую связаться с ним. Если он на месте, непременно ответит.

– С помощью этого? – Тали с сомнением покосилась на хрустальный шар.

– Конечно. А ты как думала? Я же магичка, – подмигнула Мариса.

Она перевернула шар, потыкала подставку пальцем, вернула в нормальное положение. В комнате раздались тихие сухие щелчки, потом шар помутнел, и в нем появилось объемное изображение с головой мужчины. Тали смогла разглядеть только затылок.

– Добрый день, Мариса. Что-то случилось?

– Здравствуй, Лис. И да и нет. Ева объявилась.

– Ева? Неужели? Чудесная новость! Где она?

– Здесь, со мной, в этой комнате. У нее есть просьба к тебе. Поговоришь с ней?

– Почему нет? С удовольствием!

Гадалка развернула шар так, чтобы Тали могла видеть лицо собеседника. Неслышно произнесла губами: «Давай».

Тали прокашлялась.

– Ева? – В голосе собеседника звучала искренняя радость. – Как приятно снова видеть тебя! Живой и здоровой.

– Приветствую вас, сударь, – смущенно пробормотала девушка.

Она не представляла, как начать сложный разговор.

Мужчина переменился в лице, погрустнел.

– А, Тали. Я уж было решил... Ну да ладно. Неважно. Чудеса случаются, но это, видимо, не про нас. Как у тебя дела?

– Извините, сударь, я не имела чести...

– Зови меня Лисом, Тали. У нас так принято. Никаких сударей.

– Простите, Лис. Дело в том, что мы с вами вряд ли знакомы. То есть Ева, конечно, наверняка вас знала. Но я не имела чести...

– Я понял, Тали, – перебил мужчина. – У меня еще много дел, поэтому, если несложно, переходи к сути.

– Простите, – снова принялась извиняться Тали. Она боялась все испортить. – Выслушайте меня, пожалуйста. Дело в том, что мне очень нужна ваша помощь. Хотя, вы, конечно, не обязаны помогать.

– Ну, как говорится, чем смогу, – развела руками картинка в шаре. – В память о Еве, так сказать. Что же тебе от меня понадобилось?

– Король Кромак просит вас о встрече, – заикаясь, пролепетала девушка.

Она понимала, что ей сейчас откажут, причем в самой неприятной форме. И тогда все пропало.

– И ты решила ему посодействовать?

– У меня не было выбора. – Тали склонила голову. – Он держит в заложниках моего мужа. Условие его освобождения – ваша встреча с королем.

– Почему он так уверен, что я прислушаюсь к тебе? – холодно поинтересовался собеседник. – Что ему известно о тебе?

– Только то, что я была агентом вашего мира. Но узнал он об этом не от меня, клянусь! Кромак не в курсе, что я не помню своего прошлого. Ему, собственно, нет до этого никого дела. Он хочет увидеться с вами. Лично.

– А если я откажусь?

От этих слов сердце девушки ухнуло куда-то вниз. Судя по ощущениям, в район мочевого пузыря. «Так, соберись, Тали. От твоих действий зависит жизнь Дара». Она подняла глаза и умоляюще посмотрела на мужчину.

– Тогда он убьет моего мужа. Я понимаю, вам безразлична его судьба. Было бы странно, если бы это было не так.

– Ты про одиозного лорда Дара? Так, значит, он жив? У меня была другая информация. Что ж, рад за тебя. Хотя выбор ты сделала весьма специфический. Не буду скрывать, я удивлен.

– Вы поможете мне?

Мужчина минуту раздумывал над ее вопросом, затем кивнул.

– Помогу. Я встречусь с королем Кромаком. Кажется, я даже догадываюсь, о чем пойдет речь. Так что не переживай, Тали, выручим мы твоего князя.

– Спасибо! Что вы попросите в обмен на услугу?

Мужчина рассмеялся.

– Похоже на Еву. Она тоже не любила ходить в должниках. О чем мне просить тебя, Тали? Скоро ваш мир закроют, и ты вряд ли сможешь быть полезной. Разве что приглядишь за Марисой. Она решила остаться. Хотя, учитывая обстоятельства, большой вопрос, кто за кем будет приглядывать. Передай Кромаку, я готов с ним встретиться... – Мужчина замолчал, принялся листать какие-то бумаги. – Ага, вот, есть окно... через два дня в три часа пополудни по вашему времени. Тебя это устроит?

– Полагаю, что да. Где мы с вами встретимся?

– Это лишнее, Тали. Назови адрес, где меня будут ждать.

– Улица Белых жриц, дом семнадцать. Но я хотела бы сопроводить вас. Я должна убедиться, что Кромак не навредит вам.

Мужчина снова засмеялся.

– А ты забавная. Кромак не сможет навредить мне, Тали. Кроме того, думаю, он и сам заинтересован в моей безопасности. Так что не переживай, со мной не случится ничего плохого. А теперь прощай, и удачи тебе.

Изображение пропало. Шар снова стал прозрачным. Тали даже не успела попрощаться. Она подняла на Марису глаза, та смотрела на нее с улыбкой.

– Выдохни уже, – сказала гадалка.

После ее слов девушка осознала, что напряжена, как натянутая тетива. Она выдохнула, опустила плечи и уперлась лбом в столешницу.

– Чаю? – радушно предложила Мариса.

– А покрепче ничего нет?

Хозяйка квартиры хмыкнула и вынула из шкафа бутыль с коньяком. Испарила остатки чая из кружек, плеснула туда алкоголь. Тали махом выпила и протянула кружку за новой порцией. Мариса наполнила протянутую емкость.

– Может, тебе всю бутылку отдать?

– Я бы сейчас с превеликим удовольствием напилась, но мне еще в конспиративную квартиру, точнее дом, ехать, а потом перед князем Ольхемом отчитываться в том, как идут дела по спасению его сына.

– Поладила со свекром?

– Вроде да. Он хороший человек, если, конечно, его можно мерить подобными категориями.

Тали поблагодарила Марису за помощь и направилась по своим делам.

Глава 14

Первым делом девушка наведалась на улицу Белых жриц в дом номер семнадцать.

Тали зажгла стоявшую на столе свечу. Но в комнате было светло. Полдень только наступил. Недолго думая, она переставила подсвечник на подоконник. Положила на стол записку и покинула дом в твердой уверенности вернуться сюда ближе к ночи, чтобы проверить, забрали ли послание.

После этого Тали поехала домой, где ее ожидал старый князь. Ольхем остался доволен услышанным. Он расхаживал по кабинету, радостно потирая руки.

– Что ж, – сказал князь, – самое сложное, будем надеяться, позади. Осталось немного – пережить эти два дня.

Девушка кивнула. По ее мнению, пережить эти два дня и было самым сложным, что только можно вообразить. Покоя ей теперь точно не видать.

Едва стемнело, она взяла карету и направилась в конспиративный дом на улице Белых жриц. Записки в комнате не было. Подсвечник стоял на столе.

На следующий день после обеда князь пригласил Тали в свой кабинет.

Девушка поудобнее уселась в кресле, настраиваясь на долгий разговор.

– Я хотел рассказать о тех людях, что следили за тобой, – произнес Ольхем.

– Вам удалось выяснить, кто стоит за покушением?

– Удалось. Позволь, я изложу все по порядку.

Тали кивнула, давая понять, что готова внимательно слушать.

– Тебе знакомо такое имя: Тощий Тед?

– Да, – подтвердила девушка. – Но какое отношение он имеет к слежке и нападению? Я думала, все давно закончилось.

– Не закончилось. Тощий Тед – глава гильдии наемных убийц. Оставь вы с Браном в живых хоть одного из нападавших, мы узнали бы обо всем в тот же день. Тебе известно, почему Тощий Тед пытался убить тебя?

Девушка снова кивнула.

– Он получил заказ от Вигера Радича – деда спятившей ведьмы Эйлины. – Тали поморщилась, вспоминая время, проведенное в подвале загородного дома одержимой демоном княжны. – Потом я случайно убила его родственника – то ли сына, то ли племянника. Уже и не вспомню точно, кем он приходился Теду. Одно могу сказать наверняка: этот парень сам нарвался, и выбор у меня был небогатый. Или он меня, или я его. Но мне казалось, это дела давно минувшие.

– Ты заблуждалась. Видишь ли, кредо гильдии заключается в том, что они всегда исполняют заказ.

– То есть ничего не закончилось?

– Как раз напротив. Мне удалось договориться с Вигером, и тот отозвал заказ.

– Не думала, что он еще жив, – удивилась Тали.

– Жив, но отошел от дел и сильно сдал. Главное, он согласился мне помочь.

– Но как быть с тем убиенным родственником Тощего Теда? Воскресить его ни я, ни вы не в состоянии. И это не может не радовать.

Князь хмыкнул.

– Досталось тебе от него?

– Скажем так, я была сильно напугана случившимся. Тогда я многого еще не умела, но рефлексы, к счастью, не подвели. Сложись все иначе, я пополнила бы собой коллекцию трупов в городском анатомическом театре. Дар был бы счастлив в браке, а вы – довольны жизнью.

Князь рассмеялся.

– Сомневаюсь, что Дару довелось бы вкусить счастья в том браке. Видишь ли, характер и наклонности княжны Радич не оставили сомнений в том, что, добейся она своей цели, Дар стал бы безвольным орудием в ее цепких ручонках или умер. Поверь, я не испытываю сожалений по поводу того, что их брак не состоялся.

– А я и подавно, – хмуро ответила Тали. Слишком много неприятных эпизодов воскресил в памяти разговор о княжне. – Но это все уже в прошлом. Кроме гильдии наемных убийц. Князь Вигер отозвал заказ, и это радует. Но вряд ли глава гильдии успокоится. Странно, что они продолжали преследовать меня, я же больше не безликая лекарка. Как у этого Теда хватило наглости покушаться на представителя высшей знати?

– Чины для них не имеют значения, Тали. Заказ должен быть исполнен. Но раз заказа нет, то можно больше не беспокоиться. Я вчера пообщался с Тощим Тедом. Надо отметить, что он далеко не тощий. Скорее уж наоборот, страдает тяжелой формой ожирения. Видимо, ему не чужда самоирония.

– Вы встречались с ним лично? – изумилась девушка.

– Да. А чему ты, собственно, удивляешься? По роду своей, с позволения сказать, деятельности мне неоднократно доводилось общаться с главами теневых гильдий. Я хорошо знаком с ними, а они отлично осведомлены о том, что собой представляю я и какие последствия для их деятельности может повлечь мое недовольство ими. Видишь ли, тайная канцелярия предпочитает делать вид, что не знает об их существовании. В обмен они оказывают нам некоторые услуги: делятся информацией, убирают ненужных людей и тому подобное.

– Вы убедили его отстать от меня?

– Более того, я заверил Теда в том, что твоя безопасность – гарантия его дальнейшей спокойной жизни. И он согласился с моими доводами. Самое забавное, этот милый человек пытался объяснить мне, что за попытками устранить тебя стояло, помимо прочего, его бескорыстное стремление угодить моей светлости. Он почему-то решил, что ты являешься для меня обузой. К счастью, мне удалось разубедить его.

– Может, следует избавиться от него? – кровожадно поинтересовалась Тали.

– Не стоит. Я поступил бы так, не откажись он от своего плана. Но Тед поклялся, что больше не предпримет попыток навредить тебе. И я склонен ему верить. Знаешь ли, существуют такие клятвы, которые очень сложно нарушить.

– Поверьте, знаю, – хмыкнула Тали.

– Так вот, относительно устранения Теда. Мне это невыгодно. Его смерть повлечет за собой неизбежный передел власти со всеми сопутствующими неудобствами. Так что пусть все остается на своих местах. Этому миру и так не хватает стабильности.

Тали кивнула, давая понять, что согласна с позицией князя.

Через два дня после того, как в квартире Марисы состоялся сеанс связи с представителем другого мира, в три часа пополудни местного времени возле дома номер семнадцать на улице Белых жриц остановилась черная карета без опознавательных знаков. Из нее вышел высокий, крепко сложенный мужчина средних лет, по виду то ли мелкий чиновник, то ли не особо преуспевающий купец. Он вставил ключ в замок входной двери. Ключ сделал два оборота, после чего дверь распахнулась. Мужчина, не таясь, вошел в дом и сразу же проследовал на второй этаж. Открыл первую дверь. В комнате его уже ждали. В единственном кресле восседал незнакомый немолодой мужчина, ничем не отличавшийся от обычных горожан.

– Добрый день, ваше величество, – поприветствовал вошедшего немолодой мужчина.

Он даже не изобразил попытки подняться.

– Добрый, – вздохнул слегка обиженный монарх.

Кромак прошел к столу, положил на него шляпу, после чего уселся на стул.

– Напитков не предлагаю, так как сам являюсь гостем, – с иронией произнес немолодой мужчина.

– Как вы попали в дом? Дверь была заперта. Я только что убедился в этом. Магия? Технологии?

– Магия? – рассмеялся мужчина. – Что вы, нет. Пожалуй что технологии. Точнее, виртуозное владение отмычками.

Король снова вздохнул.

– Вы хотели меня видеть, ваше величество? И вот я здесь. Чем могу быть полезен?

– Как мне к вам обращаться? – спросил Кромак.

– Простите, не представился. Зовите меня Лис.

– Король Ильрохир обращается к вам так же?

– Совершенно верно, – ответил пришлый. – Таково правило моего ведомства.

Еще один тяжелый вздох.

– Что ж, пожалуй, начну, – сказал король. – Я пригласил вас, чтобы просить об одной услуге деликатного свойства.

– Я весь внимание.

– Речь пойдет о моей супруге – Марии Констабель, урожденной княгине Норнийской.

– Не имею чести быть с ней знакомым, ваше величество, – спокойно произнес Лис.

– Позвольте усомниться в вашей честности, – довольно резко возразил король.

В комнате повисло тяжелое молчание. Лис решился первым нарушить его:

– Что с ней теперь будет?

– Это целиком и полностью зависит от вас, Лис.

Кромак понял, что управление разговором перешло в его руки. И ему это нравилось. Наконец-то он чувствовал себя в своей тарелке, впервые с того момента, как пересек порог комнаты.

– Как ее раскрыли? В чем она ошиблась?

– Я бы не назвал это ошибкой. Моя супруга, как мне кажется, довольно неплохо подготовлена к полевой работе. Вы же так называете свою деятельность?

Лис кивнул.

– Но и я не дурак, – продолжил король.

– Я никогда не имел сомнений на ваш счет, ваше величество.

– Не буду вдаваться в подробности, но кое-что в поведении супруги казалось мне подозрительным. Нет, она ничем не дискредитировала почетное звание агента. Можете списать мои подозрения на развитую интуицию. Как вы наверняка знаете, я женился на Марии по велению отца. У меня был некоторый выбор, конечно, но она показалась мне самой достойной кандидаткой на роль королевы. Умная, сдержанная, приветливая, со спокойным, ровным характером. Я имел возможность понаблюдать за всеми претендентками. Мария выгодно выделялась на общем фоне. Всегда знала, что и когда следует сказать, а где лучше промолчать. Да и женщина она невероятно привлекательная. Я сделал ей предложение и не пожалел об этом. Потом, как водится, в столицу потянулся нескончаемый поток ее родни. Все они рассчитывали занять теплые места в Советах или министерствах. Я, конечно, пристроил желающих в меру их способностей. Но речь сейчас не о них. Я был увлечен супругой, но хотел иметь представление о ее личности от людей, хорошо с ней знакомых. Близких родственников у Марии не осталось. Батюшка с матушкой к тому времени с миром покоились в семейном склепе. А вот дальней родни было немало. Многие знали ее с младенчества. Я пообщался с родственниками. По-свойски. С кем выпил, кого на охоту свозил. И в результате семейных посиделок сложилась весьма противоречивая картина. Родня в один голос утверждала, что молодая княгиня была вздорным, избалованным ребенком, ни в чем не знавшим отказа. Повзрослев, она превратилась в капризную, истеричную женщину с изуверскими наклонностями. Кроме того, особым умом и здравомыслием не блистала. Но моя милая Мария – добрая и кроткая. О ее отзывчивости и сострадании в королевстве слагают легенды. Никакой грубости с придворными или челядью она себе не позволяет. Прислуга на нее молится. Ум ее острый как бритва. Она весьма эрудированна. Я неоднократно в этом убеждался. Идеальная королева, одним словом. Но никто из родни и мысли не допускал, что Мария – самозванка. Внешне она была точной копией княгини.

– Для нас это не представляет сложности, – прокомментировал Лис.

– Тогда я ни о чем таком не догадывался. Батюшка еще был жив, и меня не посвящали во все нюансы мироустройства. Поэтому я решил, что Мария по какой-то причине резко изменилась. Вы верите, что человек в один прекрасный день под воздействием не очень прекрасных обстоятельств может кардинально измениться в лучшую сторону?

– Никогда не сталкивался с подобным.

– Я тоже. Но решил, что исключения бывают. Пример у меня перед глазами. Так я думал до тех пор, пока на меня не обрушилась вся тяжесть королевской власти, а вместе с ней и доступ к секретной информации. Мне, конечно, неприятно было сознавать, что люди моего отца некачественно проделали свою работу. Но это неоспоримый факт. Я вынужден был расстаться с ними. На их место пришли молодые, идеально вышколенные кадры со свежим взглядом на многие вещи. За королевой стали следить. Так незаметно, как только умели. Вскоре обнаружилось несколько ее пособников. Я велел присматривать за ними, не предпринимая никаких действий. Просто наблюдать и собирать информацию. Под мою супругу создали отдельное ведомство. Сверхсекретное, как вы понимаете.

Лис кивнул и поинтересовался:

– Почему вы не избавились от нее?

– А зачем? – искренне удивился король. – Она меня полностью устраивает: и как жена, и как королева. Со своими обязанностями Мария справляется отлично.

– Что же изменилось?

– Вы ведь знаете, что сейчас происходит в нашем мире?

Лис кивнул.

– Я правильно понимаю, что вы отзываете всех своих агентов? – спросил Кромак.

– Только тех, кто на это согласен, – уточнил Лис. – Многие хотели бы остаться. Они обычные люди со своими страстями и привязанностями. Обзавелись семьями, делом, имуществом. Мы понимаем это. Раньше бы Министерство отдало приказ о зачистке, но времена меняются. Политика Министерства стала другой. Мы не будем устранять наших людей. Вас же это беспокоит?

– Не только. Видите ли, королева после долгих лет брака так и не родила наследника. Полагаю, вы знаете, что одной из обязанностей монархов является продолжение королевского рода. Это залог мира и спокойствия в стране. Нас проверяли маги. Мы оба абсолютно здоровы. В себе я и раньше не сомневался, поскольку мог уже убедиться в том, что мое семя жизнеспособно. И с королевой, как выяснилось, тоже все в порядке, она способна зачать и выносить ребенка, но по какой-то причине не желает становиться матерью.

– И это навело вас на мысль...

– У меня были разные мысли на сей счет. Возможно, ваша контора запрещает ей рожать наследника.

– Это не так, – опроверг данную теорию Лис.

– Хорошо. Возможно, она боится расправы с вашей стороны в случае неповиновения, что неоднократно случалось в истории нашего мира.

– Допускаю, что такой страх присутствует в сердце королевы, но вам следует разубедить ее. Я гарантирую: Министерство не поступит подобным образом с вашей супругой.

– Прекрасно, – кивнул король. – И, наконец, последняя теория. Мария Констабель изначально планировала вернуться на родину. И, вынашивая подобные планы, она не хочет иметь детей здесь, в этом мире. Какая мать сможет оставить свое дитя? Я имею в виду нормальную женщину с материнским инстинктом. Моя супруга любит детей. Я в этом уверен. Но не хочет иметь собственных. В этом у меня тоже нет сомнений.

– Чего же вы хотите от меня? – вскинул брови Лис.

– Убедите ее остаться, – ответил король.

– Вы серьезно?

– Абсолютно.

– Но мне показалось...

– Вам показалось, – прервал собеседника король. – Я не хочу расставаться со своей женой. Лучшей супруги мне не найти. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Мария идеально мне подходит.

– Мы старались, – невесело усмехнулся Лис.

– И я вам признателен, – со всей серьезностью произнес Кромак. – Вы поможете мне?

– Я попытаюсь. Но свобода воли, знаете ли.

– К слову о свободе воли. Что будет, если я, скажем так, несколько ограничу свободу жены? На какое-то время, пока все не закончится?

Лис покачал головой.

– Это не поможет, ваше величество. Даже замуруйте вы ее в каземате без окон и дверей, мы найдем способ ее освободить. Поверьте на слово.

– Я верю, – погрустнел король.

– Поговорите с супругой по душам, ваше величество. Со своей стороны обещаю полное содействие в этом деликатном вопросе. Но если она вас не любит, вряд ли вы сможете ее удержать.

– Что ж, спасибо за совет. И за потраченное время.

Король поднялся. Лис последовал его примеру. Протянул руку. Кромак крепко пожал ее.

– Если вас нужно подвезти, мой экипаж к вашим услугам.

– Благодарю, ваше величество, но вынужден отказаться. И не запирайте за собой дверь, пожалуйста. Все-таки с замком пришлось повозиться.

Кромак улыбнулся и вышел. Через минуту черная карета без опознавательных знаков тронулась с места.

В столовой князя Ольхема висело тревожное молчание, нарушаемое шагами лакеев и стуком столовых приборов. Князь вяло ковырял в своей тарелке. Тали кусок не лез в горло, она лишь время от времени отпивала воду из бокала. Мирра с отвращением смотрела на еду. В последнее время ее мутило по утрам. Один Бран ел с аппетитом. Покончив с завтраком, он отложил приборы и поинтересовался:

– Я должен о чем-то знать?

– Нет! – одновременно рявкнули князь и Тали.

– Ладно, – пожал плечами молодой мужчина. – Не знаю, что с вами обоими творится, но, надеюсь, вскоре выяснится, что за муха вас укусила и какими будут последствия. На всякий случай напомню: я тоже живу в этом доме и хотел бы понимать, что в нем происходит.

Тали поставила локти на стол и спрятала лицо в ладонях.

– Дочка, держи себя в руках, – тут же отчитал ее князь.

– Я пытаюсь! – воскликнула девушка.

В столовой появился дворецкий.

– Прошу прощения, ваша светлость, только что королевский курьер доставил послание для княгини Вельской, – торжественно возвестил он.

Тали вскочила, опрокинув стул, и, путаясь в подоле, побежала к дворецкому. Ждать, пока тот чинно прошествует в ее сторону, она не имела сил. Девушка выхватила письмо, надорвала конверт. Посмотрела на князя.

– Король вызывает меня во дворец. Велено прибыть незамедлительно, – на одном дыхании выпалила она.

– Переоденься, – распорядился князь. – Я еду с тобой. Заложите карету! – крикнул он слугам.

Тали нервно мерила шагами приемную под неодобрительным взглядом королевского секретаря. Старый князь чинно восседал на стуле для посетителей.

– Тали, не мельтеши! – не выдержал он. – Сядь! Успокойся!

– Не могу, – простонала девушка, сжимая пальцы в замок. – Я так скоро с ума сойду! Долго нам еще ждать? – обратилась она к секретарю.

– Не могу знать, – последовал равнодушный ответ. – Его величество занят. Он осведомлен о вашем прибытии. Как только его величество освободится, вас пригласят.

Тали снова застонала и с удвоенной скоростью зашагала по комнате. Стена – окно, окно – стена. Снова окно. За окном сыплет мелкий противный дождь, пролетают первые в этом году снежинки. Но тают, не касаясь земли. Дороги – дрянь. Возле королевского дворца и в аристократических кварталах еще куда ни шло, а вот в остальных частях города вязкая липучая грязь. Туда лучше не соваться. От окон сквозит безбожно. Где сейчас Дар? В королевской тюрьме? Мерзнет, наверное. Хочется надеяться, это ненадолго, и скоро она сможет отогреть его в своих объятьях. Если, конечно, Лис не подвел и встреча состоялась. Если же обманул... Ох! Даже думать об этом больно. Окно – стена, стена – окно.

Наконец, двери королевского кабинета отворились.

– Княгиня, его величество готов принять вас, – степенно произнес королевский секретарь.

Князь с трудом поднялся.

– Прошу прощения, лорд Лестерский, но вас его величество не вызывал.

Ольхем покорно опустился на стул.

– Княгиня, прошу вас. – Королевский секретарь сделал приглашающий жест в сторону открытых дверей.

Тали вздрогнула и, преодолевая тяжесть в ногах, зашагала в указанном направлении. После того как она вошла в кабинет короля, двери бесшумно затворились.

Тали попыталась изобразить придворный реверанс, но дрожащие колени подводили ее. Кромак заметил состояние девушки.

– Оставьте церемонии, княгиня. Садитесь, – указал он ей на кресло.

Король явно не в духе, отметила девушка, устраиваясь в кресле.

– Я обещал вам вернуть супруга в обмен на услугу.

Тали напряженно кивнула.

– Свою часть сделки вы выполнили.

Тали громко выдохнула.

– Что ж, я тоже выполняю свои обещания. Держите.

Король через стол протянул сложенный пополам лист бумаги. Девушка схватила его трясущимися пальцами. Развернула. Прочла.

– Что это?

– Адрес вашего мужа.

– Это же на границе с Граннором! – воскликнула Тали.

– Все верно, – холодно ответил король. Температурой его голоса получилось бы заморозить воду в стоявшем на столе графине. – Там находятся королевские шахты, в которых добывают железную руду. Силами государственных преступников, естественно.

– Дар сослан на каторгу?! – пораженно воскликнула она.

– А вы бы хотели, чтобы его направили на морской курорт?

Тали почувствовала, как у нее потемнело в глазах.

Кромак, очевидно, понял, что переборщил с суровостью. Поднялся, наполнил стакан водой, поставил его перед девушкой. Она помотала головой.

– Пейте, княгиня. Это приказ, – уже более мягким голосом велел король. – Пейте же! Вы белая как мел. Не хватало еще, чтобы вы в обморок свалились.

Стакан танцевал в руках Тали, она чуть зубы не отбила о его грани, пока выполняла повеление монарха.

– Успокойтесь, княгиня, – поморщился Кромак. – Не ожидал от вас подобной реакции, если честно. С вашим-то богатым на авантюры прошлым. Не переживайте так, ваш муж в порядке. Я оставил четкие распоряжения на его счет. И не машет он кайлом в рудниках. Сослан на поселение. В село Лихоборы. Да вы и сами видите. Тут все написано.

Тали взяла себя в руки, еще раз перечитала текст записки.

– Это далеко?

– Дней пять пути. По хорошей дороге. Но их сейчас развезло, так что рекомендую повременить с вояжем, пока снег не выпадет.

Тали отрицательно качнула головой.

– Ваше право, – прокомментировал ее жест Кромак. – Я вас больше не задерживаю. Приятной дороги. Дару привет не передаю. Причину вы понимаете. Надеюсь, больше с вами не увижусь. При дворе появляться не советую. Ни вместе, ни по отдельности. Всего хорошего.

Глава 15

Белоярское королевство

До поселения оставалось всего ничего, уже показались вдалеке соломенные крыши изб и тонкие ленты печного дыма, как конь сбавил шаг и начал припадать на заднюю ногу. Тали выругалась сквозь зубы и спрыгнула из седла на раскисшую от дождя дорогу. Хлюпая по грязи, обошла коня, заставила поднять ногу, осмотрела копыто. Подкова слетела. Дальше придется идти пешком.

Она плотнее надвинула капюшон и побрела в сторону села, ведя коня на поводу. Ноги застревали в грязи, каждый шаг сопровождался чавкающим звуком, когда мокрая глина нехотя выпускала сапог. Пару раз она едва не упала в размытую колею. Споткнувшись снова, Тали в раздражении вскинула голову и принялась излагать небу свои претензии относительно жизни в целом и погоды в частности.

Рядом восхищенно присвистнули. Тали развернулась на звук. В нескольких шагах от нее стояла телега. Сидевший в ней молодой парень с радостным изумлением разглядывал девушку.

– До чего же вы складно изъясняетесь, барышня! Я заслушался было. Отродясь не слыхивал, чтоб благородные мамзельки так богов костерили. Жаль, грамоте не обучен, непременно записал бы.

– Много вы на своем веку благородных мамзелек встречали, сударь? Сдается мне, они редкость в этих краях.

Парень развеселился:

– Ваша правда, барышня, вы, почитай, первая. Да и сударей здесь днем с огнем не сыскать. Все больше простые мужики да каторжные. А у вас случилось чего?

– Случилось. – Тали кивнула в сторону коня.

– Охромела кобылка ваша?

Жеребец наградил крестьянина недобрым взглядом. Тали с трудом сдержала усмешку.

– Да. Перековать надо. Нет ли здесь поблизости кузнеца?

– Как не быть, есть конечно. Вон там. – Парень указал в сторону села. – Забирайтесь ко мне, довезу. Лошадку вашу только привяжу.

– Я сама. Норов у него больно крут. Чужих не подпускает.

Тали привязала коня к телеге и забралась на козлы.

– Как вы, барышня, в нашей глуши оказались, да еще одна-одинешенька? Таким, как вы, вроде не положено без спутников странствовать.

– К мужу еду. А что без сопровождения, так я по тракту с обозом шла. Он в соседнее село повернул. Мне уже немного оставалось, да конь подкову потерял. Это же Лихоборы там?

– Они самые. А муж ваш, стало быть, из наших краев родом? Странно, не встречал я в Лихоборах никого, кто бы вам в мужья сгодился.

Тали лишь пожала плечами, оставив вопрос без ответа. Но парень не думал успокаиваться. Очевидно, жизнь не радовала его яркими событиями, поэтому любое новое лицо среди собственного унылого существования, любая новая история о хитросплетениях чужих судеб были для него сродни выступлению бродячих артистов. Давали возможность отвлечься от монотонности сельской жизни. Или просто болтливый попутчик попался, который, будь на месте Тали какой-нибудь крестьянин, обсуждал бы с ним урожай репы и цены на овес. Но телега на ходу, везет в нужную сторону, и на том спасибо.

– Нет, нету вашего мужа в Лихоборах, – сам ответил на свой вопрос парень. – Уж не к каторжному ли вы едете?

Тали нехотя кивнула.

– Ну дела! Такая красавица – и к каторжному! Это ж какая любовь должна быть?

Тали скрипнула зубами. Она уже пожалела, что согласилась принять помощь. Лучше бы грязь месила, чем откровенничала с первым встречным. Не настолько уж она и барышня, не размокла бы. Спасибо Амрольду, в свое время она по такой грязи вдоволь на пузе поползала.

Возница все не унимался:

– А может, вы с бумажками на развод к мужу-то едете? Говорят, жрецы позволяют браки расторгать, если один из супругов сослан на рудники и срок ему большой дали. Не по-людски это, конечно. Но вы женщина молодая, красивая, незачем вам жизнь портить. Может, еще найдете кого получше.

Тали оставила эту версию без подтверждения, как и все последующие. Фантазия у парня была такая, что хоть сейчас романы пиши. Детективные. Жаль только, грамоте он не обучен.

Телега меж тем въехала в заваленный разнообразным ломом сельский двор с бревенчатой избой и широким сараем, в котором, по всей вероятности, располагалась кузница.

– Ну вот и прибыли, барышня. Сейчас я кузнеца кликну. – И заорал, да так, что Тали едва с телеги не свалилась от неожиданности: – Митек! Митек! Выходи! Работа есть!

В дверях сарая показался высокий широкоплечий мужик в потрепанной домотканой рубахе, засаленных штанах и заляпанных грязью высоких сапогах. Густая борода его была неровно подстрижена, отросшие до плеч светлые волосы в районе лба перетянуты веревкой. Мужик мял в руках грязную промасленную тряпку. Он бросил на прибывших тяжелый взгляд исподлобья.

– Чего блажишь? Запил Митек. До завтра точно не проспится. Я за него.

– А, Феська, здоро́во! Это даже хорошо, что кузнец спит. Ты лучше справишься. Нам бы кобылку перековать.

Мужик тем временем подошел к жеребцу, ласково потрепал его по крупу. Конь жалобно всхрапнул и ткнулся мордой в Феськино плечо. Мужик поднял лошадиную ногу, обтер копыто тряпкой, осматривая его.

– Феська – каторжник, – начал вполголоса объяснять парень. – Он тут на поселении. На рудники не всех направляют. Тех, кто не особо злодействовал, просто сюда ссылают. Одни селятся в Березнике, другие в Поддубне, а Феська вот в Лихоборах прижился. Занял пустую развалившуюся хату на краю села, дом поправил, теперь то в кузне помогает, то на мельнице. И еще вдовицам местным. Война многих мужиков забрала, да не всех вернула. А Феська рукастый и неплохой в целом, не смотрите, что смурной да неразговорчивый. Бабы местные его жалуют. Вдовицы особенно, – пошло хохотнул парень.

Тали не слышала болтовни возницы. Она сидела с неестественно прямой спиной, стискивая трясущиеся пальцы, широко распахнутыми глазами глядя на то, как каторжанин гладит коня, а злобная и своенравная скотина с жадностью подставляет здоровый лоб его скупым ласкам.

Мужик поймал ее взгляд, переменился в лице, швырнул тряпку на землю и размашистым шагом направился в сторону сарая.

– Чего это он? – удивился парень.

Тали спрыгнула с козел и пошла следом за каторжанином. Ноги плохо слушались ее, колени дрожали, с руками вообще творилось что-то невообразимое. Она вошла в проем сарая, с трудом, щурясь со света, разглядела силуэт мужчины. Он стоял сгорбившись, ухватившись руками за наковальню так, будто боялся упасть.

Тали осторожно, словно страшась спугнуть дикого лесного зверя, шагнула к нему, прижалась к спине, обхватила, обвила руками. Почувствовала, как он вздрогнул, а его сердце зашлось в бешеном темпе. Она же лишь сильнее вжалась в него.

– Дар, Дар, – шептала Тали.

Слезы лились из ее глаз, впитываясь в грубое сукно рубахи.

Дар глубоко вздохнул, развернулся и, взяв девушку за плечи, отодвинул от себя.

– Уходи, – коротко бросил он.

– Нет, – замотала головой Тали. – Не уйду. Не гони меня, Дар. Пожалуйста, не гони.

Она снова попыталась его обнять. Он зажмурился и с силой толкнул ее. Девушка не удержалась на ногах, отлетела на несколько шагов и плюхнулась в мокрую, перемешанную с грязью солому.

– Дар! – потрясенно закричала Тали.

– Пошла прочь! – с трудом сдерживая бешенство, прохрипел мужчина. – Вон отсюда, и чтобы духу твоего здесь не было! Никогда! Слышишь меня? Шалава имперская! Подстилка эльфийская! Убирайся в свою Этилию, а сюда больше не суйся. Пошла, кому сказал!

Он надвигался на нее, а она застыла в нелепой позе, потерянная и жалкая. Реши Дар сейчас убить ее, она бы и противиться не стала. Все лучше, чем видеть это отвращение, эту брезгливость на его лице.

– Да ты сдурел, никак? Ты что творишь, висельник?

Возница вбежал в кузницу и встал между девушкой и обезумевшим мужчиной. Толкнул того в грудь.

Дар очнулся. Окинул их мутным взглядом.

– Забирай ее и проваливай! Еще раз здесь увижу – ноги переломаю.

Парень торопливо подхватил Тали за подмышки и повел к выходу, приговаривая:

– Вот ведь бешеный! Кто ж знал, что он такой. Не зря, видно, сослали. Убил кого, не иначе.

Они выбрались во двор. Тали утерла слезы, размазывая их по щекам вместе с грязью. Отвязала от телеги коня, сняла свои сумки, что были приторочены к седлу, запрыгнула на козлы. Парень уместился рядом, схватился за поводья.

– Куда вас теперь, барышня? Говорите, не стесняйтесь. Уж довезу куда надо, только бы подальше отсюда. Страсти-то какие! Не передумали еще муженька-то искать?

– Нашла уже, – тихо ответила девушка.

– Когда же это?

– Да вот сейчас.

– Так это что же, Феська – муженек ваш?

– Он самый.

– Ну дела! – протянул парень. – А ведь я не первый день его знаю, но таким никогда не видел. За что он вас так?

– За дело, – хмыкнула Тали.

Она уже пришла в себя. К ней вернулась холодная решимость. В звенящей после перенесенного потрясения голове складывался план.

– Я знала: будет непросто, – но не думала, что настолько. Ничего, я не сдамся. И не такие крепости брали.

Она встала на козлах и закричала в сторону кузни:

– Дар, я не сдамся! Я никуда не уеду без тебя! Слышишь меня, упрямый дурак? Я еще вернусь!

– И эта бешеная, – покачал головой возница, хлопая поводьями. Телега медленно двинулась прочь от неприветливого двора. – Кобылку-то, кобылку забыли! – всполошился вдруг парень.

– Не надо. Оставь. Это его конь. Мне он, говоря по правде, не особенно нравился. Норовом в хозяина пошел.

Они ехали по центральной улице села, когда возница решил повторить свой вопрос:

– Куда вы теперь-то?

– А скажи-ка мне, любезный, нельзя ли тут у кого комнату снять?

– Да проще простого! Есть тут несколько домов, где вас приютят, стол предложат и денег много не возьмут. Давайте-ка я вас к бабке Марфе отвезу. Она хоть и ворчливая, но добрая. Одна живет. Сыновья померли, кто на войне, кто по пьянке, внуки своим хозяйством обзавелись. Помогают ей понемногу. Феська ваш тоже заходит. Забор там поправить или дров наколоть. Но это все не то. Женская рука нужна. Бабка Марфа старая стала. Если помочь по хозяйству согласитесь, думаю, даже так поселит, без оплаты.

На том и порешили. Парень договорился с пожилой согбенной женщиной с усталым морщинистым лицом и натруженными руками, и Тали разместилась в светелке, которую некогда занимала хозяйская внучка. Хата была большой, но запущенной. Прав оказался возница: дом нуждался в женской руке.

– Но это завтра, все завтра, – пробормотала девушка, растягиваясь на мягкой перине и проваливаясь в сон.

Впервые за много месяцев она спала спокойно.

Первый день Тали посвятила уборке. Хозяйка одарила ее платьями, принадлежавшими внучке, но оставленными за ненадобностью, так как та в них уже попросту не влезала. Девки в Лихоборах были крепкие. Тали на их фоне смотрелась как тонкое деревце среди могучей дубравы.

– Какая тростиночка, – причитала бабка Марфа, хлопоча вокруг девушки. – Кожа да кости, в чем только душа держится? И как такую былинку-то матушка с батюшкой из дома отпустили?

– Умерли они, – сухо ответила Тали.

Марфа поохала немного и принялась за работу.

Тали же направилась за водой. Колодец был через два дома, и поглазеть на то, как девушка носит воду, собралось немало желающих. Люди в Лихоборах оказались приветливые: отвечали кивками на кивки, кое-кто норовил и помочь. Но Тали вежливо отклоняла помощь, как и попытки завязать разговор или завести более близкое знакомство, и чинно следовала своей дорогой с коромыслом через плечо.

– А девка-то привычная, даром что тощая. Вон как воду несет, ни капли не расплескала, – донеслось до Тали.

Она улыбнулась, вспомнив, как без всякого коромысла совершала пробежки с ведрами потяжелее нынешних под едкие комментарии Амрольда. Сердце привычно кольнуло, и она с трудом отогнала тягостные мысли. Ей очень не хватало сейчас ехидного эльфа с паршивым характером, но светлой душой.

Тали с остервенением скоблила полы и лавки в доме. Вычистила хлев. Истопила баню. Первый день сельской жизни пролетел незаметно в простых, но нелегких хлопотах. Перед тем как забыться сном она подумала, что доводить себя до полного отупения тяжелым крестьянским трудом, пожалуй, лучший способ не завыть от тоски по мужу, который вроде бы и рядом, однако при этом дальше, чем от Лихоборов до Ветровых Вериг.

Потянулись однообразные дни, наполненные работой по дому и беседами с бабкой Марфой. Та нарадоваться не могла на жиличку, полностью отстранившую ее от дел. Иногда девушка сталкивалась на улице с Даром. Случалось это во время ее выходов к колодцу. Он молча шагал в сторону, уступая дорогу. Тали королевской походкой, не чувствуя тяжести наполненных ведер, с гордо поднятой головой шествовала к дому бабки Марфы. Он прожигал ее спину взглядом исподлобья. Она безмятежно улыбалась, смотря в осеннюю синеву неба. В полной тишине слышались лишь скрип ведерных дужек о железные кольца коромысла да скрежет зубов Дара.

Соседи глядели на них с любопытством и качали головами. Новость разнеслась по селу со скоростью арбалетного болта, и каждый уже знал, что у Феськи-каторжника объявилась жена, которую он в первый же миг оттаскал за косы да отходил батогом. От большой любви, знамо дело. Недаром же жинка его не сбежала с воплями и визгами, а поселилась тут же, в Лихоборах. Прощение вымаливает, не иначе. А Феська суров. Слова дурного про его жену не скажи: тут же бока намнет охальнику. А сам, едва ее встретит, делает вид, что не признал вовсе. Не ест, не пьет, совсем с лица спал. К солдатке своей больше ни ногой. Ну, точно любовь. Любовь – она что змея: ужалит раз и не заметит, а ты подыхай в тоске, и нет от нее лекарства.

Очередная встреча с Даром произошла во дворе Марфиного дома. Тали, не дожидаясь, когда хозяйку посетят внуки, принялась колоть дрова. Бабка Марфа вначале пыталась ее отговорить. Виданое ли дело – благородной барышне такой работой заниматься. Не дай боги покалечится еще. Внуки придут в субботу и заполнят опустевшую поленницу. Или Феська заглянет, поможет. Но девушка пропустила бабкины причитания мимо ушей и решила поиграть мышцами. Ничего сложного в этом деле не было. Любая справится, если такая необходимость возникнет.

Тали лихо махала топором, разрубая чурбаны. Поленья летели в разные стороны. Позади демонстративно громко закашляли. Девушка утерла потный лоб рукавом и развернулась.

– Доброго дня, хозяюшка, – степенно, по-мужицки поклонился Дар. Лицо серьезное, а в глазах бесы пляшут. – Ты топор-то отложи в сторонку. Разговор есть.

– Коли разговор, тогда отложу. Отчего ж не поговорить с хорошим человеком, – сказала Тали, копируя сельскую речь, сильно окая, подобно местным жителям.

Дар улыбнулся. Хорошая вышла у него улыбка. На душе вмиг просветлело, в груди тепло разлилось.

– Ну, говори, чего хотел, – продолжила девушка.

Дар красноречиво посмотрел на ее руки. Тали хмыкнула, воткнула топор в чурбан.

– Почему ты до сих пор здесь? – не стал ходить вокруг да около мужчина. – Я настоятельно рекомендовал тебе оставить меня в покое.

– Жена да не разлучится с мужем, – выдала Тали.

– Жена да убоится мужа, – не раздумывая ответил Дар.

– А я тебя боюсь, не сомневайся. До икоты боюсь. Думала, убьешь. Молиться собиралась, да только все приличные слова, как назло, позабыла.

Дар качнул головой.

– Я бы не причинил тебе вреда. Просто хотел, чтобы ты поняла: тебе здесь не рады. Видимо, был недостаточно убедителен, поэтому попробую объяснить еще раз. Тали, уезжай, прошу тебя.

Девушка упрямо замотала головой. Дар нахмурился.

– Да пойми же ты, наконец: мне не нужен этот твой подвиг, не нужны твои жертвы! Ты мне не нужна! Не люблю я тебя больше! И видеть здесь не желаю. Оставь меня в покое. Уезжай.

Мужчина развернулся и пошел со двора.

– Дар! – окликнула его Тали. Он нехотя, через силу, обернулся. – Я не уеду, даже не надейся. И учти: узнаю, что ходишь к кому, косы ей повыдергиваю! А уж я узнаю, не сомневайся. Сплетни здесь быстро разлетаются.

Уголки губ мужчины едва заметно дрогнули. Он кашлянул в бороду, пряча улыбку.

Дар ушел, а Тали вернулась к своему занятию, вымещая на поленьях все, что на душе накипело.

– Талька, ты дома? – раздался от порога звонкий девичий голос.

– Куды в грязных сапожищах-то? – остановил гостью возмущенный окрик бабки Марфы. – Утром только полы скоблили.

Девушка послушно скинула сапожки и пошлепала босыми ногами в сторону светелки. Поскреблась в дверь для приличия, затем вихрем ворвалась внутрь.

– Привет, – заулыбалась Тали.

Ринка, младшая дочь старосты, ей нравилась. Добрая и веселая девушка, душа местной компании и первая заводила в проказах, она прониклась к Тали симпатией и постоянно зазывала на сельские посиделки.

– Опять в гости звать будешь?

– Буду, – не стала отрицать Ринка. – Что тебе в избе одной куковать? Насидишься дома, когда старость придет.

– Да у меня тут рукоделие. – Тали кивнула в сторону разложенных на столе платьев. – Велики они мне, надо ушить. Моя одежда для здешних мест не подходит. Хорошо, что у Марфы внучкины платья остались.

– А покажи-ка свою одежку, которую из города привезла. Очень хочется посмотреть, в чем в столице ходят.

– Да у меня одежды-то – походный комплект и пара платьев.

– Вот их и покажи. Страсть как любопытно!

Тали хотела было отговориться, но передумала. В Ринкиной компании ей делалось веселее. Она достала из хозяйского сундука два платья, которые взяла с собой в дорогу на случай, если придется показаться в приличном обществе. Раскинула на кровати.

Ринка восторженно ахнула.

– А примерить дашь?

– Примеряй, – великодушно разрешила Тали.

Девушки завозились с нарядами. Ринка остановила свой выбор на атласном платье цвета морской волны.

– Хороша! Ох, до чего же я хороша! – восклицала Ринка, крутясь перед старым мутным зеркалом.

– Садись, сделаем тебе прическу. Будешь у нас светской дамой, – предложила Тали, глядя на сияющее счастьем лицо юной крестьянки.

Тали расплела ее тугую тяжелую косу, взбила волосы в высокую прическу, закрепила шпильками.

– Жаль, щипцов нет, чтобы завить. Мне-то не надо. Волосы сами вьются.

Ринка ее не слышала. Восторгам девушки не было предела.

– Теперь ты, Талька! Давай же, не увиливай. Пока собственными глазами не увижу тебя в этом наряде, ни за что не поверю, что ты благородная барышня.

Тали не стала спорить. Ее увлекла возня с преображениями. Она быстро переоделась, соорудила хитрую прическу и предстала на суд Ринки.

– Красавица! – захлопала в ладоши та. – А ведь наши не верят, что ты благородная.

– Так я и не хвалилась вроде.

– Ну да. Ты все больше молчишь и хмуришься. Слова из тебя лишнего не вытянешь. Но я-то вижу: ты не такая, как мы. Ручки у тебя беленькие, нежненькие, пальчики тоненькие.

Тали с сомнением осмотрела свои мозолистые ладони, загрубевшие пальцы, обломанные ногти, но спорить не решилась. Пусть ручки у нее и не нежненькие, девица она благородная. По местным меркам уж точно.

– Ну вот, мы готовы. Теперь можно идти, – сообщила Ринка. – Бери свои платья, у меня дошьешь.

– Да не пойду я никуда! У тебя все девки соберутся, а мне что там делать?

– Как что? Сплетничать, конечно. Пойдем, не отнекивайся. Вечером парни зайдут, может, и Феська твой покажется. Батька его звал ворота починить.

Ринка не сомневалась: упоминание Феськиного имени окажет на Тали нужное действие – и не прогадала. Новая подруга мигом схватила пару старых платьев для переделки, накинула поверх шелкового наряда телогрейку и без препирательств последовала за старостиной дочкой.

Ринка принимала гостей в просторной кухне. Народу в доме собралось прилично. Почти все незамужние девки Лихоборов. Кто занимался шитьем, кто вышиванием. Работа шла под протяжное пение, прерываемое неторопливыми разговорами о сельском житье-бытье. После того как утих восторженный гомон, вызванный появлением преображенных Ринки и Тали, все вернулись к работе.

Едва стемнело, работу отложили, а на столах вместо рукоделия появились пироги с шаньгами да чайники с горячим травяным взваром. В дом старосты стали подтягиваться холостые парни.

– Мы ведь Ринке не верили, когда она говорила, что Талька-то из благородных будет, – высказалась одна из гостий. – А как в новом платье увидали, все сомнения пропали.

– Талька, ты правда, что ли, знатная леди? – поинтересовалась другая девушка.

– Да какая там леди, – махнула рукой Тали. – И не благородная я вовсе. Так, служила в одном богатом доме в Родгарде. А платья мне хозяйка пожаловала за хорошую службу. Это... как ее... премия.

Ринка тихо прыснула в рукав. Сверкнула в сторону Тали лисьим взглядом. Ври, мол, ври, подруга, мне самой интересно послушать, какие басни ты доверчивым сельским девкам рассказывать будешь.

– Тяжело оно, наверное, в услужении-то? – спросил один из парней.

– По-разному бывает. Но точно не тяжелее, чем здесь.

– А с Феськой где познакомилась?

– Там и познакомилась. Работал он у нашего барина. Подай-принеси, приколоти-прибей. По части «прибей» он мастак был, – лихо врала Тали.

– А в ссылку его за что?

– Так барского сынка побил. Тот за мной таскаться начал. Феска как прознал про это дело, так и обезумел вовсе. Убью, говорит. Сначала, говорит, его порешу, потом тебя, а уж после на себя руки наложу. Ну и пошел, значит, убивать. Насилу от барчонка оторвали. В последний миг слуги набежали. Еще бы чуток – и не на каторгу, а на виселицу бы пошел.

– Дела-а-а!

– А что он нос-то от тебя воротит? Ты ж все бросила, к нему приехала, а он и знать тебя не желает.

Глаза спросившей девушки горели от любопытства. Остальные замерли, даже жевать перестали. Сердечная драма Феськи и Тальки не давала местным жителям покоя.

– Так ревнивый он у меня. Поверил клеветникам, что с тем барчонком у меня... того самого... Ну, вы понимаете.

Все разом закивали, давая понять, что прониклись Феськиными настроениями. Кое-кто эти настроения даже разделял.

– А это неправда все! Наветы завистников. Я ж его люблю, верность блюду свято! А он не верит. И детки его любят. Сидят сейчас дома одни-одинешеньки и плачут, папку зовут: «Тятя, тятя».

Парни и девки сочувственно глядели на Тали. Кто-то всхлипнул.

У двери громко прокашлялись. Все разом повернули головы на звук. На пороге, прислонившись к косяку, стоял Дар и задумчиво жевал губу.

– Тали, можно тебя на пару слов? – сказал и вышел в сени.

Девушка обреченно вздохнула и последовала за ним. После жарко натопленной избы она с удовольствием вдохнула стылый осенний воздух. Дар выдержал паузу, затем поинтересовался:

– И много их?

– Кого?

– Деток, – хмыкнул он.

– Ах, деток. Пятеро. Младшенький хворый совсем. Боюсь, не дождется папку, если тот не поторопится.

Дар рассмеялся.

– Зачем ты им это наплела?

– От скуки, – призналась Тали, пожимая плечами. – Да и не правду же мне, в конце концов, рассказывать.

– Правду точно не стоит. Не поверят. Я и сам, откровенно говоря, не верю в эту твою правду.

Тали подошла к нему, уткнулась лбом в плечо. Хотела обнять, но испугалась, что снова оттолкнет, как тогда, в кузнице.

– Дар, разве ты не понимаешь, я не могу без тебя! Каждую свободную минуту там о тебе вспоминала. Мечтала, как разделаюсь с заданием, вернусь к тебе. Как мы встретимся, как жить станем. Вернулась, а тебя похоронили уже. Ты не представляешь, что я пережила, когда мне сообщили, что ты умер!

– Очень хорошо представляю!

Повисла долгая пауза.

– Знаешь, порой мне кажется, судьба возвращает мне то, что ты перенес по моей вине, только в обратном порядке. Поверь, я не хотела оставлять тебя. Не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня.

– Допустим, пострадал я по собственной вине. Из-за своей глупости и доверчивости. Ты одного не можешь понять, Тали. Я действительно умер. В тот день, когда предал короля, я перестал быть Даром Вельским. Князь Вельский умер и погребен с почестями, которых не заслуживал. Остался Феська-каторжник, весь капитал которого – голова да руки. На что он тебе? Зачем тебе такая жизнь?

– Мне неважно, кто ты, Дар: сиятельный князь или каторжник. Хочешь быть крестьянином и до конца своих дней копаться в земле? Так тому и быть. Тогда и я стану крестьянкой. Буду полы скоблить от зари до зари, коров доить, батрачить в поле. Только я теперь с тобой. Навсегда.

Дар молчал. Тали осмелела и обняла его. Он не оттолкнул. Просто стоял не шевелясь, кусал губу.

– А весной мы коровку заведем, – продолжала между тем Тали, – поросят, курочек. Бабка Марфа подскажет, у кого недорого взять можно. В соседнее село съездим, ткани купим, рубах тебе нашью. Без пуговиц.

Тали щекой почувствовала, как затряслась грудь мужчины. Он захохотал в голос и обнял ее, прижал к себе так, что кости затрещали.

– Идем отсюда, – сказал Дар, отсмеявшись.

Взял за руку и потянул за собой из старостиной хаты.

В Феськиной избе было тихо. Лишь слабо потрескивала свеча в блюдце. Тали решила разбить тишину. Не то чтобы ей было неуютно или очень хотелось поговорить. Она еще не до конца восстановила дыхание. Просто ей необходимо было слышать голос Дара. Она скучала по его уверенным и властным интонациям, спокойной и обстоятельной манере речи человека, знавшего цену каждому слову.

– Откуда такое нелепое имя? Феська. Кто мог придумать подобную дикость?

Дар хмыкнул. Лениво обнял ее, притянул к себе. Она положила голову ему на грудь, с наслаждением слушая размеренный стук его сердца.

– Кромак постарался. Его идея. Может, хотел задеть меня за живое. Хотя едва ли. Он обошелся со мной слишком мягко.

– Вот тут я с тобой не соглашусь.

– Еще бы. Когда ты со мной соглашалась? Сколько тебя знаю, всегда поступаешь, как тебе заблагорассудится.

Тали собиралась было возразить, но не нашла ни одного довода в свое оправдание.

– Ну да ладно. Я не собираюсь ссориться с тобой, – продолжил Дар. – Слушай Феськину историю. На заре своей юности наш монарх был натурой художественно одаренной и тонко чувствующей. Можешь не верить, но это так. Пробовал стихи писать, только стихоплет из него вышел на редкость паршивый. С самокритикой у Кромака, слава богам, все в порядке было. Поэтому свои убогие вирши он сжег в моем присутствии. Мы даже выпили за это. Самокритика самокритикой, но к перу его рука тянулась непрестанно. В ту пору еще здравствовал его батюшка, поэтому подписывать законы и указы Кромаку пока не было необходимости. А рука все зудела, писательский талант рвался наружу, и он взялся за прозу. Написание любовных романов счел затеей недостойной. Зато жанр фельетонов показался ему незаслуженно обделенным вниманием. Так появился Феська-лакей. Собирательный образ человека, прислуживающего вельможам. Этакая смесь лицемера, холуя и сноба. Образ вышел изумительный. Реалистичный. Я в последнее время немало насмотрелся на подобных персонажей. Перед сильными на брюхе ползают, туфли вылизывают, а вот с теми, кто послабее будет или зависит от них, ведут себя иначе, не стесняются гнилое нутро демонстрировать во всей его красе.

Дар замолчал на минуту. Тали же с содроганием представила, через что ему пришлось пройти.

– Так вот, Феська, как ты уже поняла, был отъявленной мразью, – снова заговорил Дар. – Лебезил перед хозяевами и теми, кто повыше рангом, зато с челядью не церемонился. Подличал, подставлял, унижал. Но фельетон – жанр обличительно-поучительный, поэтому Феську жизнь наказывала крепко. Он страдал, плакал, каялся, только нормальным человеком все одно не стал. Кромак человеческую натуру хорошо видит. Несложно догадаться, что фельетоны попали в печать, под псевдонимом, естественно. Кто настоящий автор, издателям до сих пор неизвестно. Эти фельетоны вначале небольшим тиражом выпускали, но после того, как спрос возрос, тираж увеличили. При желании можно купить в любом более-менее крупном городе. Вот и вся история.

– Но ты же не такой! – возмутилась девушка. – Ты не подлый, не лицемерный! Ты не Феська-лакей.

– Я гораздо хуже, Тали. Я предатель. Я предал родину, которой поклялся служить до последнего вздоха, предал доверие Кромака, нашу дружбу. Так что он в своем праве, и я не смею осуждать его.

– А полное имя у этого Феськи какое?

– Лучше не спрашивай, – хмыкнул Дар и перевел разговор: – А что с твоей историей?

– Моя история на фельетон вряд ли потянет. Полноценная трагикомедия, которую потомки изложат в священных книгах, а жрецы будут их цитировать во время воскресных проповедей. Переврут, конечно, безбожно.

– А ты скромная! Куда до тебя Кромаку, – рассмеялся Дар.

– Я не шучу. Если доживем до этого дня, убедишься сам. Я видела богов Селевра. Клянусь! Вот как тебя сейчас.

– Неужто голыми?

– Тьфу на тебя! Боги миловали. Я бы такое не пережила. Одеты они были прилично, малость старомодно, правда. Но выглядели вполне обыденно. Если не всматриваться, от людей и не отличить.

– Ты уверена, что это были именно боги?

– Абсолютно. И что немаловажно, у меня есть небольшое преимущество перед остальными смертными. Селевр мне желание должен. Как тебе такое?

– Звучит безумно. Но, зная тебя, я ничему не удивляюсь. Распорядись своим преимуществом с умом.

В дом бабки Марфы она вернулась под утро. Жители села еще досматривали сны, и Тали надеялась, что хозяйка занята тем же. Стараясь не скрипеть дверью, прокралась в хату. На кухне горела лучина. Марфа возилась у печи.

Тали замерла, не зная, как поступить: прошмыгнуть незаметно в свою комнату или обозначить присутствие. Стесняться ей нечего, она взрослый человек, чего только не пережила за свою жизнь, да и ночь провела не абы с кем, а с законным супругом. Но Тали все равно чувствовала неловкость, как в тот момент, когда кормилица застала ее за поцелуями с соседствующим дворянчиком. Бабка Марфа развеяла ее сомнения:

– Феська хороший мужик. Я рада, что у вас наконец сладилось. Смотри только не испорти все.

– Постараюсь, – хрипло ответила растроганная Тали и ушла к себе.

После той ночи Дар перебрался к бабке Марфе. Тали поначалу хотела переехать к нему, но Марфа воспротивилась. Хватаясь то за спину, то за сердце, то за голову, охала и причитала, что одна с домом не справится. Старая стала. Разве можно ее, хворую, бросать? Разве по-людски это?

– Так мы же мешать вам будем, – пытался возразить Дар.

– Что ты такое говоришь, Фесенька? Хата большая, места всем хватит. А я на старости лет посмотрю на счастье молодое, за вас порадуюсь. Оставайся, дружочек. Да и Талька мне как родная уже.

На том и порешили. Дар перенес свои скромные пожитки в дом бабки Марфы, и началась их с Тали тихая семейная жизнь. Днем Дар помогал кузнецу или батрачил в селе, Тали хлопотала по дому. Ночи же были жаркими, наполненными болезненной страстью. Молодые супруги не могли оторваться друг от друга, словно боялись, что каждая минута последняя и за ней последует неизбежное расставание.

Незаметно пришла зима. Снег скрыл от глаз грязь и серость. Село выглядело обновленным и праздничным. Сердце Тали пело, в душе поселился покой. У Дара разгладилась скорбная складка между бровей, расправились плечи. Он помолодел и стал похож на себя прежнего: решительного, уверенного, волевого.

Раз в неделю Дар ходил к зданию тюрьмы, отмечался в кордегардии. Тали, невзирая на возражения, однажды увязалась за ним и пожалела об этом. Поглядев на наспех сколоченные бараки, в которых ютились заключенные, на бревенчатую избу, служившую административным корпусом, на будку кордегардии, она вмиг утратила радостный настрой. Здесь властвовал дух отчаяния и безысходности. С Даром солдаты разговаривали грубо и пренебрежительно, на Тали бросали похотливые взгляды, отпускали сальные шутки. Дар смотрел в пол, играл желваками. Посещение кордегардии не отняло много времени, но впечатление оставило самое тягостное.

Когда они возвращались в село, Тали попыталась обнять заледеневшего мужа, однако он стряхнул ее руки, ускорил шаг. После того случая она больше не вызывалась сопровождать его на унизительную процедуру. Поняла, что от ее присутствия мужу становится только хуже.

По выходным они заходили к старосте на посиделки, которые устраивала Ринка. Тали во время таких посиделок перенимала опыт рукоделия у сельских девок, Дар общался с парнями. То есть как «общался»... сидел в углу, молча гипнотизировал Тали жадным взглядом, отвечая невпопад, когда его о чем-то спрашивали. Над ними подшучивали, но тепло, беззлобно.

В один из таких вечеров в дом старосты пришел солдат. Тали видела его в памятное посещение кордегардии.

– Фесисуалий Лапотник здесь находится? – важно поинтересовался он.

– Кто? – не сдержавшись, прыснула от смеха Тали.

– Здесь, – угрюмо ответил Дар, поднимаясь. – Зачем пожаловал?

Тали поднялась следом, преодолевая слабость в ногах, шагнула к мужу, прижалась к его боку. Он обнял ее, взял за руку, крепко стиснул пальцы.

– Фесисуалий Лапотник, указом его величества короля Кромака тебе даруется помилование. Теперь ты свободный человек и волен жить где тебе угодно. Кроме Родгарда. В столице тебе появляться не велено, если на то не будет позволения государя. Вот копия указа. – Солдат протянул Дару бумагу. – Завтра явишься в кордегардию, распишешься в получении. Счастливо оставаться, – козырнул солдат и под громовое молчание покинул избу.

Дар и Тали выехали из Лихоборов на рассвете. Морозный воздух казался чуть слаще, чем всегда, снег в рассветных лучах искрил ярче обычного, лошади шли резво, без понукания.

– Куда мы теперь? – с легкой ленцой в голосе поинтересовался Дар.

– Куда глаза глядят, – ответила Тали. – Ты теперь свободный человек, Фесисуалий Лапотник. Волен ехать куда хочешь, делать что хочешь.

– Может, надо было остаться? Мы с тобой теперь нищие. А в Лихоборах вполне сносно устроились, учитывая наше положение. О чем ты там мечтала? О корове со свиньями? Это мы могли бы себе позволить. На новом месте будет сложнее.

– Ты кое-чего не знаешь обо мне, Фесисуалий, – хитро поглядывая на мужа, сказала Тали. – Я, видишь ли, богатая вдова. Мой покойный супруг, князь Вельский, завещал мне все свое имущество, движимое и недвижимое, включая счета в банках. А денег на тех счетах немало, скажу я тебе. И, как всякая уважающая себя богатая вдова, я могу позволить себе содержать любовника.

– Хм. Заманчиво. Никогда еще не приходилось быть нищим любовником богатой вдовы. Я, пожалуй, соглашусь, но при одном условии.

– Это каком же? – изобразила обиду Тали.

Ему полное содержание предлагают, а он еще условия ставить надумал.

– Чтобы я в последний раз слышал от тебя это отвратительное имя.

– Какое? Фесисуалий? А мне нравится. Звучит, – рассмеялась Тали и пришпорила коня.