Глава 1

Война сердец

Черная Пустошь

Небо переливалось от оранжевого к желтому, от красного к темно-бордовому, от нежно-голубого к глубокому синему. Казалось, протянешь руку и коснешься пушистых облаков. Солнце светило так ярко, что приходилось жмуриться и закрывать глаза ладонью. А внизу – далеко, где-то в другой Вселенной, – простирался Бесконечный океан. Волны мягко обнимали песочный берег, погружая пустошь в приятное безмолвие.

Эстелла сменила направление и подлетела ближе к кромке воды. Опустив голову, посмотрела на себя через отражение морской глади. За ее спиной широко распахнулись огненные крылья. Языки пламени потрескивали и искрились, когда на них попадали капли воды.

Эстелла так засмотрелась на тьму, клубящуюся в глубине Бесконечного океана, что чуть не столкнулась с догоняющей ее волной. Она поднялась выше и направилась к месту, которое слишком часто посещала за последнюю неделю, проведенную в Молчаливой Цитадели.

Опустившись на песок, Эстелла поджала ноги и положила подбородок на колени. Ветер развевал волосы, нежно обдувал щеки, словно поглаживая и утешая ее. Запах соленого моря проникал под кожу, а слух улавливал бьющиеся о берег волны.

Она смотрела на воду и чувствовала, как солнечные лучи согревают тело под легким белым платьем. Удивительно, но здесь всегда было так тепло. Прямо как в Невесомье.

Эстелла развязала шнуровку на ботинках и зарылась пальцами в песок.

– Привет, – прошептала она, улыбнувшись.

Ответом ей было лишь легкое завывание ветерка.

– Как твое сердце?

Тишина.

Крепко зажмурившись, она сделала глубокий вдох и досчитала до десяти.

– Я вижу тебя каждый день, любимый. И ты так сильно изменился. – С губ сорвался печальный смешок. – Тебе, кстати говоря, совсем не идет золотой плащ. Он ужасно, просто ужасно тебя полнит. Черный всегда смотрелся лучше. Сочетался с твоими глазами.

Эстелла стала вырисовывать на песке незамысловатые узоры.

– Мне так больно смотреть на тебя рядом с ней. Не потому что я ревную или что-то подобное. Вообще-то я не ревнивая. Ну, может, совсем немного... Просто потому, что я даже через экран чувствую, как отчаянно ты борешься. И мне до безумия хочется... обнять тебя.

Перед ее глазами снова всплыла картина, за которой она наблюдала практически каждый день. На балконе Стеклянного замка стояли Дафна, Захра, Микаэль и он. За ними неподвижно располагался Сенат, только теперь они надевали не белые мантии, а золотые с символом солнца на спине. Илай часто выходил в центр и обращался к Небесной армии, а они падали перед ним на колени и прикладывали к сердцу сжатые кулаки.

– Меня зовут Икар.

Эстелла столько раз пересмотрела то обращение, что выучила его речь наизусть.

—Меня зовут Икар.– Он взглянул на небо и что-то прошептал, но из-за помех Эстелле не удалось различить его слова.– Много лет назад я возглавил первое восстание Альянса вместе с Богиней Солнца. После свержения в низший мир меня лишили воспоминаний. Я не погиб, не стал смертным человеком, не сгнил в Бездне. Мне дали другое имя, но я всегда был и буду Икаром. И сегодня я вернулся, чтобы повести за собой вас – не лживый Альянс, а Небесную армию. Годы в Бездне, а затем и в рядах Пылающих заставили меня засомневаться в том, во что я столько лет слепо верил. И сегодня я сделал свой выбор. Я выбрал массовое уничтожение тех, кто по праву считается предателями Нового мира.

«Массовое уничтожение? О чем он говорит? Неужели Дафна настолько сильна, что может внушить ему... такие мысли?»

Ангелы, рассредоточенные по площади перед Стеклянным замком, стали медленно опускаться на колени.

–И сделаю я это вместе с единственной Богиней, что не поддалась алчности остальных Высших и не посягнула на силу Путей. С Богиней, с правлением которой Новый мир вновь станет процветать. Однажды и навечно, – произнес Илай настолько равнодушным, безжизненным голосом, что Эстелла не выдержала и выбежала из зала Цитадели.

Теперь все знали, что шесть Высших мертвы – от них не осталось ни крупицы силы после того, как они возжелали вернуться к Старому миру. И осталось единственное божество, благодаря которому Эрелим «вновь будет процветать».

Вот их реальность. Вот к чему привели их действия.

Весть о том, что шестерых Высших давным-давно не существует, расползлась по Эрелиму, как болезнь. Все это время Молчаливая Цитадель во главе с высшим адептом ждала прихода Альянса, а когда повстанцы явились на порог, крепость пустила новость о смерти Богов по «подземной паутине».

Они хранили эту тайну многие годы, дожидаясь подходящего момента для переворота. И вот он наступил. Скажи они раньше, на континенте началась бы неудержимая паника.

Паника началась и сейчас, но потомок Солнца и Альянс готовились дать отпор Богине, вернувшейся из изгнания.

Все ждали, когда напряжение на Эрелиме станет не таким ощутимым. Все верили, что континент освободится.

Все, кроме Эстеллы.

Впрочем, о смерти Высших также заявила и Богиня Солнца. Поэтому толку от подземной паутины не было.

На Эрелиме произошел раскол.

Одна часть континента радовалась их смерти – наконец-то народы полностью свободны и вольны в своих действиях, наконец-то миром будут править живые души, а не высшие силы. В Рондде, на самых разных зданиях, развесили белоснежные ткани с надписью: «Да начнется эпоха безбожия!». Рядом развевались знамена королевства – копье валькирии, скрещенное с двуручным мечом тамплиера.

Правда, сделаны эти вольности были без ведома королевы.

На следующий день знамена сняли.

После штурма дома правительства окраины и небольшие поселения Безымянного королевства радовались приходу к власти Альянса, а когда узнали о смерти Богов, так вообще начали праздновать с утра до ночи. До Эстеллы дошли слухи, мол, смертные собрались выдвинуться в Стеклянный замок, чтобы почтить тринадцатого потомка Богини Солнца, вернувшую им свободу от Сената и Богов.

Однако Эрелим торжествовал недолго. Когда на балкон Стеклянного замка вышла Богиня Солнца, воодушевление сменилось... принятием.

Другая же сторона не поверила и взбунтовалась. А вдруг Сенат решил их обмануть? Вдруг это ловкий ход Безымянного королевства и Льерса – двух государств, мечтающих захватить власть на континенте?

Они до мозга костей верили в своих Богов.

Мертвых Богов.

Но опять же – когда они увидели, как человеческое тело Дафны теряет очертания и становится огненной аурой, а небесное светило вспыхивает и увеличивается в два раза, их мнение изменилось. Точнее, если бы их мнение не изменилось, то самое небесное светило спалило бы их дотла.

Им пришлось признать павшую с пантеона Дафну своей единственной Богиней.

Эстелла тяжело выдохнула, стараясь отогнать воспоминания о том обращении и еще ненадолго остаться в этом моменте. Здесь, среди спокойной воды и горячего песка, она чувствовала, что Илай рядом. Что его еще можно спасти.

Словно не здесь три недели назад горели его крылья.

– Но самое главное, что ты жив и с тобой все в порядке, – продолжила Эстелла, обращаясь к пустоте. – У нас дела тоже относительно неплохи. Дагнар и Фрэнк – два глупых старика! – возмутилась она и скрыла улыбку, словно за ней кто-то наблюдал. – Ты бы знал, как они мне надоели. Постоянно ворчат, препираются друг с другом и пытаются доказать, что один главнее другого. А еще складывается ощущение, будто они ревнуют меня! Что за бред?

Волна окатила ее ступни – стало так щекотно, что Эстелла тихо хихикнула.

– Ты, кстати, выглядишь очень привлекательно даже без крыльев, – печально произнесла она. – Только тебе не идет такое выражение лица. Я так хочу увидеть твои ямочки, когда ты смеешься...

Эстелла только сейчас поняла, что нарисовала сбоку от себя солнце с шестью лучами. Тяжело вздохнув, начала выводить около каждого из них буквы.

– Астра встала на ноги. – Ее голос немного повеселел, когда она вспомнила сестру командира. – Ох, я разговариваю так, будто ты умер. Ну да ладно. Астра встала на ноги, но Дагнар заставляет ее передвигаться с тростью. Аарон не отходит от нее ни на шаг, поэтому можешь не переживать. А Клэр и Нэш... все еще не вернулись.

Ком встал в горле, но она прикрыла глаза и сосредоточилась на звуках волн.

– Я уже рассказывала, что Костяной Череп прибыла в Цитадель в тот же день, как мы покинули Стеклянный замок. Ей кое-как удалось выбраться из Льерса живой. Но я не виню ее. Она бы не смогла спасти их в одиночку.

На первом луче появилась надпись Клэр.

– Но они живы, любимый. И Нэш, и Клэр, и Леона. Они живы.

Только они. Остальные – мертвы.

Имя Нэш значилось на втором лучике солнца.

Эстелла ненадолго отвлеклась, когда услышала какие-то звуки. Подняв голову, увидела стаю пролетающих над океаном белоснежных птиц. Они закружились вокруг Эстеллы, а одна подлетела так близко, что девушка смогла разглядеть ее глаза-бусинки. Эстелла протянула руку, и птица опустилась на ее раскрытую ладонь. Затем распушила перышки и потерлась маленькой головкой о запястье.

– Ничего не изменилось, любимый.

Вспорхнув, птица последовала за стаей к небесам.

– Мир как существовал, так и продолжает существовать. Но в то же время... изменилось так много всего. Аарон ходит за мной по пятам. Мы с ним так сблизились за эти недели, что я уже не представляю себя без него. Астра нашла общий язык с Фрэнком, если глупые шутки и оскорбления можно назвать общением. А сам он... такой же, как прежде. Заставляет меня расставлять книги: только теперь не в лавке, а в Цитадели. Я так его люблю, Илай. Я так сильно люблю каждого из них.

На третьем луче появилось имя Аарон, а на четвертом – Астра.

– Цирея тоже не подает знаков. Я знаю, что вы пытаетесь ее найти. Ума не приложу, как она скрывается с пятитысячной армией. Мы ждем, когда она прибудет в Цитадель и встретится с Фрэнком. Ты бы видел его, Илай. Он так сильно ее ждет, что...

Эстелла вновь подняла взгляд к небу и сморгнула несколько слезинок.

– Родители никогда не любили меня так, как Фрэнк любит Цирею.

Вернув взгляд к рисунку, она вывела на пятом луче свое имя и почувствовала, как по щеке все же скатилась одинокая слеза.

– Мне так не хватает тебя, Илай. Мне так не хватает твоего тепла.

Эстелла наблюдала за своей рукой, что выводила его имя на последнем лучике солнца.

– Я так скучаю, ангел...

Слезы сорвались с ресниц и упали прямо в центр рисунка.

– Скоро мы встретимся. Обещаю, что больше никогда тебя не отпущу.

А когда Эстелла Солари давала обещание, она всегда его сдерживала.

Волна окатила ее ноги и стерла солнце, оставив после себя лишь мокрый песок.

Глава 2

Живой пепел

Рулан, Льерс

Половина городов Льерса – настоящая помойка.

Именно об этом думала Эстелла, сидя через пару дней в одной из таверн королевства Ветров Трамонтана. Она низко склонилась над забрызганным элем столом, надвинув на лицо капюшон. Никто не видел ее усмешки и серебристых волос.

Эстелла навострила уши, медленно пережевывая принесенную подавальщицей еду. Свое белое платье она смотала веревкой и засунула в сумку, переодевшись в кожаные штаны и рубаху. Сейчас она была похожа на обычную путницу, решившую всласть наесться перед дорогой.

От еды, конечно, пахло омерзительно. Рагу из картошки и овощей плавало в какой-то мутной жиже, а куски мяса казались недоваренными. Или недожаренными – черт знает, что с ними делали. Засаленную кружку эля Эстелла даже в руки не взяла. Однако после нескольких дней полета картошка казалась вполне себе съедобной.

– Ходят слухи, что Драу Великий будет выплачивать хорошее жалование всем, кто вступит в армию Богини Солнца...

Эстелла никак не отреагировала на шепот за соседним столом: лишь поморщилась от попавшей в рот морковки.

– Говорят, в армии началась реорганизация. Представляешь, мать твою, сколько денег мы сможем срубить? Главной силой останутся ангелы, но к ним присоединятся ведьмаки.

– А смертные? – спросил второй голос, не такой воодушевленный. – Смертных тоже на корм пустят?

– А черт его знает. Они же даже сражаться не умеют. Говорят, в их королевстве какие-то... технологии развивают. Людишки даже в руках оружие держать не умеют, – хохотнул ведьмак, и Эстелла с силой воткнула вилку в кусок мяса.

Она немного не рассчитала силы, отчего тарелка загрохотала по столу, привлекая ненужное внимание.

– Устала с дороги, – бросила Эстелла, почувствовав повернувшиеся к ней головы.

Через пару секунд всем стало плевать на грязную девчонку. Подавальщицы продолжили бегать между столами, уворачиваясь от похотливых рук ведьмаков. С кухни доносились звуки бьющейся посуды и пряный аромат, перемешанный с запахом пота. Эстелла скривилась, продолжая прислушиваться к болтовне.

Она выбрала именно этот город – город Триединой Матери, расположенный к югу от столицы Льерса. Эстелла перекинулась парочкой слов с ведьмаком, учащимся в Молчаливой Цитадели, и смогла отыскать много интересного о тех, кто управляет подобными заведениями.

А еще ей нужны сплетни от обычных жителей.

Таких, как тот мужчина за стойкой. Грузный, с обвисшими щеками – льерсец оглядывал таверну, довольно улыбаясь. Пару раз он остановил взгляд на Эстелле, и его глаза-пуговицы вспыхнули интересом. Он мог видеть только ее фигуру, проглядывающуюся сквозь плащ с застежкой в виде звезды.

Эстелла улыбнулась, продолжая держать половину лица в тени капюшона. Освещение в таверне было слабым, а за окнами уже садилось солнце. Но один взмах рукой – и ее увидит и узнает каждый постоялец.

– А что с той сукой, возглавившей восстание?

Эстелла подавилась морковкой.

«Мог бы и потише говорить, хам».

– Ради мертвых Богов! – шикнул второй ведьмак. – Не выражайся так! Жена вчера сказала: тринадцатый потомок явилась к ней во сне. Во сне, представляешь? Эстелла Солари пообещала сжечь наш город за грехи короля Драу. Думаешь, вымысел? А вот мне кажется, потомок странствует по континенту и...

– На кой черт ей это? Они оставили Стеклянный замок Богине и сбежали. Вот и доблестные, мать их, герои. Сначала захватили в королевстве власть, всполошили народ, а потом свалили неизвестно куда.

«Ну ты и ублюдок».

– Потомок наращивает силу, чтобы встать против своего предка, – заговорщицки прошептал ведьмак. – Она готовится к войне уже долгое-долгое время. А еще Солари мстит. И, да поможет нам кто угодно, хоть бы ее месть не обрушилась на нас...

Впрочем, ничего нового – подобное Эстелла слышала часто.

Континент полнился слухами о потомке Богини. То она по ночам превращается в огненного дракона и готовится покарать Эрелим, то она выдвигается на Дафну со стотысячным Альянсом, жаждая освободить континент от ее гнета.

Сто тысяч? Да, Эстелла бы не отказалась от такого войска. Сейчас у нее за спиной в десять раз меньше. И даже не у нее, а у Дагнара: он руководит восстанием.

Знали бы эти зажравшиеся льерсцы, что огненный дракон сидит среди них и пытается не выплюнуть морковку. Эстелла тихо посмеивалась, представляя их реакцию.

Когда за другим столом раздались похожие шепотки, она снова обратилась в слух.

– Странные дела творятся в королевстве, – кряхтела скрюченная ведьма, чавкая и слизывая с пальцев сок жареного мяса. – По ночам слышу такой топот, будто кто-то землю пробить хочет. Небесная армия, что ли? Гляди – и захватят нас эти крылатые тварюги... Но главное не это. Верховная из клана Лунных говорила: ветер Трамонтана надвигается, а звери прочь из лесу бегут. Плохой это знак, плохой... Кто знает, чем эта новоиспеченная Богиня промышляет...

Эстеллу даже передернуло. Она читала предсказания о ветре Трамонтана в одной из книг в лавке Фрэнка. Говорилось, будто Льерс окружает Вересковый лес из-за ветра, что безжалостнее стали и древнее всей Вселенной. Он дул с севера только один раз – в 200 году от создания Нового мира, и после этого королевство долго не могло оправиться от разрушений. Писалось, что, когда ветер Трамонтана вернется, от Льерса не останется и следа.

Правда или вымысел? Может, эти слова таят иной смысл?

Эстелла еще немного послушала разговоры льерсцев, затем поднялась и твердой походкой направилась к владельцу таверны. Тому мужчине, стоящему за стойкой.

– Кружку эля.

Она бросила на стойку пару медных монет. Растянув губы в мерзкой улыбочке, мужчина оглядел ее с головы до ног, даже не посмотрев на деньги.

– Ты, красавица, не переводи мой эль. Прошлую кружку еще не допила, – хмыкнул он, кивнув на ее стол.

– В вашем заведении принято следить за посетителями?

– В моем заведении принято снимать капюшон. Я знаю всех постояльцев и странников, которые путешествуют через Триединую Матерь. Мало кто забредает в такую глушь без причины, – протянул он, даже не скрывая настороженности. Его губы вытянулись в тонкую линию. – Зачем пожаловала?

Эстелла лишь пошевелила пальцами левой руки, скрытыми от мужчины стойкой. Нити Судьбы отозвались предостережением. На кухне загремели посудой, кто-то из постояльцев разбил кружку и грубо выругался.

Медленно подняв голову, Эстелла встретила взгляд ведьмака.

– Время гореть, – произнесла одними губами.

Он изумленно распахнул рот.

– Кто...

– Пожар! – раздался вдруг женский вопль. – На кухне пожар!

В ту же секунду таверну охватила паника.

Посетители повскакивали из-за столов и бросились к выходу. Из кухни стали выбегать повара и подавальщицы, прикрывая лица от едкого дыма. Помещение задрожало от топота десятков ног. Тут и там вспыхивали ленты магии, но страх овладел постояльцами, вытеснив разум.

– Быстрее! Быстрее! – кричали со всех сторон.

Потянувшись к божественной силе, Эстелла бросила взгляд на лестницу, ведущую к верхним этажам. Когда оттуда стали выбегать ведьмы, замотанные в простыни, она облегченно выдохнула. Значит, не ошиблась.

Бордель.

Владелец раздувал ноздри и смотрел на Эстеллу, источая истинную ненависть. Ему было плевать на пожар. Все, чего он сейчас хотел, – заполучить потомка и продать как можно подороже. Или медленно резать на кусочки за то, что она устроила.

– Это ты, пламенная стерва! – рявкнул ведьмак, вытащив из-за стойки кинжал.

Она откинула с лица капюшон и слегка поклонилась.

– К вашим услугам.

Мужчина бросился на Эстеллу, но она уже вскочила на деревянный стол. Показав ему два средних пальца, глубоко вдохнула и выпрыгнула в распахнутое окно.

– Стой! Стой, мать твою!

Перед глазами пронеслось его искаженное гневом лицо, а в ушах засвистел ветер. Приземлившись, Эстелла слегка покачнулась, но сразу же ринулась в сторону окраин. Из таверны продолжали выбегать люди, даже не понимая, что огонь не причиняет им вреда.

Она специально делала вид, что не замечает топота с прилегающей улицы. Пусть думают, что поймали ее. Пусть думают, что она глупее, чем кажется на первый взгляд.

Подгадав момент, Эстелла свернула за угол и наткнулась на двух ведьмаков. Они вскинули руки, объятые магией. Эстелла призвала огонь и почувствовала, как забурлила в венах кровь.

– А мы все думали, когда же нам удастся повидаться с сучьим потомком, – прорычал ведьмак.

– Сучий потомок, пламенная стерва... Оригинальности вам не занимать, – фыркнула Эстелла. – Вижу, с приходом Дафны у армии Льерса появилось новое обмундирование. Хорошо устроились, не правда ли? – Она кивнула на их доспехи с символом древа на груди. – Только когда Богиня выгравирует рядом солнце, от вашей свободы не останется и следа.

Они стали обходить ее с двух сторон. На соседних улицах слышалась возня и крики испуганных жителей. Эстелла бросила взгляд туда, откуда прибежала: бордель полыхал так нещадно, что пришлось отвернуться.

– Богиня хорошо заплатит за твою голову, потомок. Но еще больше она заплатит, если мы приведем тебя к ней живой...

Ей надоело слушать их пустую болтовню. Она тяжело вздохнула и вскинула руки. Ведьмаков сразу же прижало к стенам зданий, расположенных друг напротив друга: они даже не успели опомниться, как сила Эстеллы сковала их руки и ноги.

– А теперь вы будете отвечать на мои вопросы. – Она перевела взгляд с их ошарашенных лиц на свои аккуратные ногти. – Кто остальные владельцы?

– Если ты думаешь, что мы будем отвечать...

– Заткнись, иначе я тебя испепелю, – прорычала Эстелла, заглянув ему в глаза.

Ведьмак задрожал. В его черных радужках отражалось пламя, охватившее Эстеллу. Она чувствовала, как огонь рвется наружу, окрашивая темный переулок в оранжевые тона.

– Отвечай на вопрос.

Но он оказался слишком самонадеянным.

– Нет.

Не раздумывая, Эстелла подула в его сторону. Просто подула.

Сначала ничего не происходило. Однако уже в следующую секунду второй мужчина закричал – то ли от страха, то ли от удивления. Его сослуживец не успел и рта раскрыть, как могучее тело стало иссыхать. Затем, когда Эстелла подула еще раз, превратилось в горстку пепла.

Вместе с доспехами, что даровала им Богиня Солнца.

– А теперь ты. – Эстелла повернулась ко второму. – Говори.

И он заговорил. Быстро, захлебываясь собственной слюной, но говорил.

Значит, еще три борделя... В одном только городе находилось четыре дома удовольствия, замаскированных под таверны. И в каждом таком заведении ведьм заставляли продавать свое тело. Куртизанки, шлюхи – их называли по-разному. Но кто-то же должен заправлять всей сетью, раскинувшейся по грязным улицам Льерса?

И спустя пару минут слез и криков она узнала, кем был этот человек.

Точнее, кем была эта ведьма.

Эстелла вырубила ведьмака и уже собралась отправиться на поиски, как вдруг за углом мелькнула какая-то вспышка. Она прищурилась и различила хрупкую фигурку, замотанную в белоснежное одеяло.

Ведьма.

Она выглядывала из-за угла, словно ребенок, прячущийся от родителей. Ее длинные растрепанные волосы обрамляли лицо с идеальным носом и ярко-зелеными глазами. Она напоминала олененка, хотя на вид была ровесницей Эстеллы.

Сердце на мгновение смягчилось.

– Прости, если напугала, – пробормотала она, махнув на горстку пепла и второго солдата. – Тебе лучше убираться отсюда, пока не пришли ведьмаки. Как только король узнает, он пошлет их по вашему следу.

Девушка слегка вздрогнула. Она закусила пухлую губу и прошептала:

– Спасибо тебе. Но... мне некуда идти.

– Ты жила в борделе? – сдавленно спросила Эстелла.

Ведьма согласно склонила голову, отчего волосы скользнули по хрупким плечам. Уловив изменившийся взгляд Эстеллы, она тут же вскинула руки.

– Но ты не подумай! Уж лучше жить на улице, чем... чем... с ними, – выплюнула ведьма с такой ненавистью, что даже Боги, будь они живы, услышали бы ее слова. – Я ни в коем случае не виню тебя, Пламенные Крылья. Думаю, и другие будут благодарны.

Эстелла на мгновение задумалась. Ее взгляд скользнул к босым ногам ведьмы, на которых отчетливо виднелись синяки и следы от мужских ладоней. К тонким рукам, вцепившимся в хлипкое одеяло.

Ведьма плотнее закуталась в него, продолжая глазеть на Эстеллу, словно не хотела ее отпускать. Шевельнувшись, она случайно приоткрыла выжженное на животе клеймо.

Эстелла сжала челюсти и остановила взгляд на глазах цвета весны: за стеной страха, словно огонек от свечи, дрожала искра неповиновения.

Она полезла к сумку и подозвала ведьму к себе.

– Слушай меня внимательно...

* * *

Утром следующего дня Эстелла твердой походкой шла по главной улице города Триединой Матери, наблюдая за поднимающимся солнцем. За ее спиной три столпа дыма вились до самых небес. В город уже ехал король Льерса, до которого дошли вести о произошедшем. И о том, благодаря кому он лишился огромных денег.

Ведь шлюхи – один из главных источников его дохода.

Эстелла продолжала улыбаться. Никто не обращал на нее внимания. Подумаешь, шатается какая-то девка в замызганном плаще. Но будь они повнимательнее, увидели бы поблескивающий камень на эфесе меча и полоски копоти на бледных щеках.

Прямая осанка, твердый шаг. Ее уже начали узнавать. Слышались шепотки, ведьмы выглядывали из окон домов, затем с ужасом смотрели на полыхающие за ее спиной здания. Точнее, на то, что от них осталось.

Сделав еще пару шагов, Эстелла остановилась.

– Передайте Его Высочеству, когда приедет. – Она бросила взгляд через плечо, слыша, как к ней бегут вооруженные льерсцы. – Я спалю каждый город за то, что он сделал с моими людьми. Возмездие настигнет каждого.

Эстелла расправила крылья. Взлетев в небо, она развернулась и показала знак Альянса.

– В следующий раз вместе с ней сгорите и вы.

Вестра. Вот как звали ту женщину, что держала бордели этого города. Эстелла даже не дрогнула, когда спалила ее вместе с одним из зданий. Сегодня умерла только она. Но в следующий раз, когда Эстелла окажется в Льерсе, сгорит его король.

Она посмотрела на север – туда, где находилась столица. Где в эту секунду ждали ее помощи друзья. Эстелла подавила слезы и сжала кулаки. Нужно помнить, о чем они с командирами говорили в Цитадели. Пока что они не могут вторгнуться в Рулан.

Пока что ей остается одно – ждать.

И вершить возмездие.

Когда через пару часов Эстелла увидела кромку Верескового леса, она подумала, что не доберется до него. Но, приложив усилия, все-таки долетела. Ноги подогнулись, а божественная сила окончательно иссякла. Нельзя так истощать себя. Эстелла знала об этом, но продолжала играть с огнем – в буквальном смысле этого слова.

Она свернулась под деревом, накрывшись плащом, и проспала там двое суток.

Глава 3

Дерево, на котором повешен человек

Рулан, Льерс

Клэр открыла глаза в тот момент, когда пальцы ног стало до боли покалывать от холода. Ботинки были покрыты чем-то противным и скользким, а подошва давно отошла и обнажила ступню. Воздух забирался под грязную одежду, вонзая в кожу мелкие иголки.

Она приоткрыла слипшиеся после сна глаза и потянулась.

Хотелось оказаться в теплой кровати Стеклянного замка, укутанной в стеганое одеяло. Или, на худой конец, в пещере на окраине Меридиана, где ведьмы согревали воздух магией, а командиры разжигали слабые костры. Хотелось бы выпить бульона или травяного чая, чтобы заставить внутренности работать, а не медленно умирать. Или, приняв боевую стойку, совершить несколько выпадов, заставив тело снова встрепенуться и наполниться жизнью.

Клэр закашлялась. Она подтянула колени к груди и постаралась принять сидячее положение.

– Ты в порядке? – послышался хриплый голос.

От недоедания и обезвоживания голова кружилась, а перед глазами плясали черные точки. Она кое-как смогла разглядеть силуэт Леоны. Ангел сидела по другую сторону решетки.

– Да.

Клэр вытянула ноги и, прикрыв глаза, откинулась на холодную каменную стену. Провела языком по пересохшим, потрескавшимся губам. Сделала прерывистый вдох, но снова закашлялась.

В темнице всегда было холодно и влажно, поэтому болезнь не заставила себя долго ждать. Сначала самочувствие ухудшилось у Леоны. Затем у Нэша. Но ангелы были сильнее людей, поэтому спустя пару суток они пришли в норму.

Клэр же мучилась уже шестой день.

– Что тебе снилось? – спросила Леона.

Она задавала этот вопрос каждое утро.

– Ничего.

– Знаешь, что снилось мне? Этот мерзкий слизняк Микаэль. Ну и дурой я была, когда бегала за ним. Он был влажной мечтой каждой девушки и женщины, вступившей в Небесную армию. – С губ Леоны сорвался низкий смешок. – Огромное состояние, груда мускул, неземная красота... Правда, мозгами его Боги обделили...

Она начала рассказывать свой сон, а Клэр слушала, пытаясь не отключиться.

Последнее время они часто разговаривали втроем. Только это спасало их от сумасшествия. Клэр многое узнала о годах, когда Леона была новобранцем Небесной армии. Порой она казалась не такой черствой и алчной, как при первом знакомстве.

– У меня был муж.

Когда Клэр услышала эти слова, что-то глубоко внутри нее надломилось.

– Его звали Кайденом. Он был обычным смертным. Не поверите, но я выбрала себе лесника. – Леона слабо улыбнулась и, опустив голову на колени, посмотрела на потрепанные ботинки. – Он жил в деревне недалеко от Темного леса. Когда меня отправили патрулировать те земли, я встретила грязного, грубого мужчину, охотящегося на дичь.

Нэш молча слушал, привалившись к решетке. Клэр уже готовилась к тому, чем закончится эта история. Такой тон, каким Леона рассказывала о своем любимом мужчине, не мог знаменовать счастливый конец.

– Он был до странности красивым. В первые секунды я просто пялилась на него, как девчонка, – фыркнула Леона. – А он, наверное, перепутал меня с птицей, поэтому чуть не пристрелил.

Клэр тихо хихикнула.

– Закрутилось у нас быстро. Я часто навещала его охотничий домик, он кормил меня всем, что только мог найти, потому что, видите ли, я была тощей. Кайден... – Леона запнулась, словно одно имя приносило ей боль. – Он любил меня. А я любила его. Поэтому спустя год мы поженились, тихо и скромно. Никто даже не знал об этом, да и знать-то было некому. Это произошло пять лет назад.

– Что случилось потом? – тихо спросил Нэш.

– Потом... Потом у нас должен был родиться сын.

По лицу Клэр заскользили слезы.

– Там долгая история... – Леона стала закрываться, будто только сейчас поняла, как много им рассказала. Но, увидев глаза Клэр и Нэша, выдохнула и сдавленно продолжила: – Однажды, вернувшись в наш уже общий дом, я встретила его отца. Он никогда не появлялся в той деревне. Ни разу за все время, что я там была. Но в тот вечер именно его отец избил меня палками и заставил Кайдена наблюдать, как... Как умирает наш ребенок.

Клэр беззвучно зарыдала. Нэш провел дрожащей ладонью по лицу.

– Затем они исчезли. И Кайден, и его отец. – Леона невидящим взглядом смотрела в пол. – Я до сих пор не поняла, что со мной не так. Это потому что я ангел, а он смертный? Потому что я была в Небесной армии? – Она хмыкнула. – Черт его знает.

Их любовь была чистой и всепоглощающей. Кайден бы отдал все ради Леоны и их ребенка, тогда почему он ушел? Почему оставил ее, искалеченную и с разбитым сердцем?

– Думаю, здесь не обошлось без главнокомандующих, – сказала Лайонкор, словно услышав вопрос Клэр. – Браки между нашими расами не запрещены. Но рождения нефилимов они боятся как огня. Такой слух ходит уже много лет. Нефилимы опасны, поэтому их истребляют.

Леона замолчала. Наверное, она никому не рассказывала эту историю, поэтому и следующие слова сорвались с ее губ:

– С тех пор я сама не своя. Правильно говорила Эстелла: я как собака. Бросили кость – я и побежала. У меня ничего нет. Только чувство жалости, скрытое за высокомерием. И Микаэль... Он напоминал мне Кайдена. Знаю, это отвратительно.

В тот день Леона больше не произнесла ни слова.

Клэр и Нэш молча обдумывали услышанное. По ангельским меркам Леона совсем молода. Ангелы входят в стадию взросления примерно в сто шестьдесят лет, а Лайонкор на тот момент было около ста семидесяти. Маленькая. Одинокая. Сломленная. Вот какой на самом деле была ангел с всегда поднятой головой и ядовитой усмешкой на губах.

Порой они были не такими, какими казались на первый взгляд.

На Небесах и в Невесомье никто не жил со времен войны. Ангелы обитали здесь – на Эрелиме. Леона родилась после войны, поэтому в пристанище Богов никогда не была. Высшие перестали доверять ангелам после восстания, поэтому Золотые врата были для них навечно закрыты.

И ни у кого не возникало вопросов, почему ангелы столько лет не покидают континент. Все были уверены, что кто-то из них да живет в Невесомье. Например, главнокомандующие.

Как же они ошибались. Боги всегда обитали на Небесах, а в Невесомье хранились Пути.

Леона, можно сказать, выросла среди смертных. После событий 888 года ангелы обучались на территории военных баз, разбросанных по всему континенту. Услышав это, Клэр удивленно посмотрела на Нэша, и он кивнул. Раньше речь об этом не заходила. Вот как, оказывается, проходит подготовка Небесной армии.

Леона всей душой любила животных, в то время как ангелы, вышедшие с Небес, относились к ним с пренебрежением. Однажды Лайонкор наткнулась на улицах Велоры на умирающего от голода щенка. Она забрала его к себе домой, а потом к одному щенку прибавились еще пять. Через какое-то время Леона высадила вокруг дома сад.

Но порой она возвращалась в хижину лесника, словно надеясь, что встретит там своего исчезнувшего мужа.

Подобных разговоров было много.

Иногда, сидя друг напротив друга на холодном полу, Клэр, Леона и Нэш даже смеялись. Пока смех не превращался в кашель, а горло – в кровавое месиво.

Леона закончила рассказывать про свой сон. Только сейчас Клэр поняла, что из третьей камеры не доносится ни звука. Тело сразу же пробрала мелкая дрожь.

– Где Нэш? – выдохнула она.

– Они забрали его.

– Что?

В ужасе распахнув глаза, Клэр хотела подскочить на ноги, но, конечно же, не смогла. Лишь шлепнулась обратно на тонкое одеяло, постеленное вместо матраса.

– Минут пятнадцать назад. Два ведьмака.

– Что они будут с ним делать? – прошептала она надтреснутым голосом.

Лайонкор грустно усмехнулась.

– То же, что и всегда.

Двадцать восемь дней. Вот уже двадцать восемь дней они находятся среди четырех стен, холодных решеток и капающей с труб воды. Пару раз Клэр просыпалась от того, что ее одежду грызли крысы. И если сначала она в ужасе кричала, то теперь смотрела на них с равнодушием в покрасневших глазах.

Крысы – самое безобидное, что есть во дворце короля Льерса.

Мысленно заставив себя не паниковать, Клэр приподняла одеяло и взяла отвалившийся от стены камень. Ей нужно было делать это каждое утро.

– Какой? – спросила Леона.

– Двадцать восьмой.

И Клэр с усилием добавила на стену двадцать восьмую черточку.

Сначала хотелось смеяться. Их нагло обманули на переговорах, где Альянс выступал независимой стороной, бросили в темницу и оставили здесь как заложников.

Клэр – и заложница!

Но спустя пару суток, в течение которых в их камеры вносили только три засаленные кружки воды, смеяться перехотелось.

Казалось, льерсцы мечтали, чтобы они сгнили заживо.

Затем, когда Клэр была готова либо съесть свою одежду, либо выблевать желудок, им принесли черный хлеб. Она быстрее остальных вгрызлась в свой кусок, даже не замечая странного вкуса. А когда перевела бешеный от голода взгляд на ведьмаков, увидела, как они гогочут и показывают на свои члены.

Тогда Клэр вывернуло наизнанку.

И так каждый из чертовых двадцати восьми дней.

Но по сравнению с тем, что происходило в течение последней недели, все это казалось прелюдией. Рваные раны на спине, появившиеся от ударов плетью, до сих пор кровоточили. А по камере до сих пор гулял запах жженой плоти.

Из-за обожженных ладоней Леоны.

– Иди смирно!

Клэр вздрогнула, когда услышала тяжелые шаги и знакомый, до дрожи противный голос. Этот ведьмак охранял их камеры не так часто, но его смены были самыми... сложными. Он отнимал всю еду, специально швырялся в них костями и ошметками, не забывая причмокивать и потирать вздутый живот.

Да, иногда Клэр было так плохо, что ее выворачивало прямо на ботинки с оторванной подошвой.

– Шевелись, мать твою, иначе ощиплю твои крылья! Конченое отродье, поскорее бы ты сдох...

Раздался звон ключей. Только в эту секунду Клэр поняла, кто окажется следующим после Нэша.

Ведьмак пнул его под колени, и тот плашмя повалился на грязный пол. Из носа и рта Нэша текли струйки крови, бровь была рассечена, а крылья – сломаны. Клэр до боли сжала кулаки, заставив себя сидеть на месте. Нельзя двигаться.

Они уже через это проходили. В случаях, когда Клэр бросалась к Нэшу на помощь, она натыкалась на решетку, а льерсцы избивали его почти до смерти, вынуждая их с Леоной наблюдать.

Когда Нэш поймал ее взгляд и улыбнулся окровавленными губами, Клэр беззвучно всхлипнула.

– Все хорошо, любовь моя... Все хорошо...

«Не хорошо. Больше никогда не будет хорошо».

– Теперь ты.

Решетка ее темницы распахнулась, и в камеру вошел ведьмак.

– Ты говорил... – Нэш попытался подняться на ноги, но дрожащие руки и ноги разъехались в разные стороны. Он снова завалился на пол, продолжая следить за подступающим к Клэр льерсцем. – Ты... с-сказал... что не тронешь ее...

Ведьмак громко загоготал, а затем плюнул ему в лицо через решетку.

– Запомни одно правило, падший: Льерс ошибок не прощает.

Он поднял за шкирку барахтающуюся Клэр и потянул к выходу. Она спотыкалась и пыталась отбиваться, но с настолько ослабевшим телом ничего не могла сделать. Особенно против вооруженного топорами ведьмака, обладающего магической силой.

– Клэр!

Она вяло повернула голову в сторону Леоны в тот момент, когда он выволок ее в коридор и захлопнул решетку.

Лайонкор скрестила два пальца, приложила их к сердцу и тихо, совсем не привычным для нее тоном прошептала:

– Оставайся с нами.

Взгляд метнулся от встревоженной Леоны к теряющему сознание Нэшу.

– Оставайся с нами, – повторила Клэр в пустоту.

* * *

Еще одна камера. Больше, чем та, в которой ее держали. Здесь было намного теплее и чище. Клэр бы согласилась спать в этом помещении, если бы не помнила, что происходило тут каждый раз, когда вызывали одного из них.

Теплее здесь было потому, что справа от стоящего стула тлели угли. А чище потому, что Хоторн – обвешанный оружием ведьмак, шедший позади нее, – был полным безумцем, который держал свое место в идеальном порядке.

Чтобы не заразиться.

По левую сторону от двери стоял длинный стол.

Ножи. Плети. Лезвия. Веревки.

– Знаешь, из вас троих мне меньше всего хочется мучить именно тебя, – сказал Хоторн, растянув губы в кровожадной улыбке.

По первому впечатлению он показался ей добрым и безобидным. Видимо, непримечательные люди всегда таят в себе больше опасности.

– Устраивайся поудобнее, мышонок.

Ей хотелось закричать, чтобы он никогда ее так не называл. Потому что она сразу вспоминала ласковое прозвище Илая и Нэша.

Летучая Мышка.

Клэр постаралась скрыть дрожащие ладони рукавами. Она села на стул, как делала уже несколько раз, и глубоко вдохнула. Затхлый воздух и привкус крови на языке заставили вжать голову в плечи, хотя она до последнего старалась не показывать страха. А такого страха, как в этой темнице, она не испытывала никогда в жизни.

Хоторн приблизился к Клэр и склонил голову.

– Может, хоть сегодня будешь сговорчивее?

Пока она молча молилась семи Богам, как делала в минуты отчаяния, ведьмак привязал ремнями ее руки и ноги к стальному стулу. Отойдя на пару шагов, оглядел ее и кивнул, словно оценив свою работу.

«Пожалуйста, хоть бы сегодня я отключилась».

– Начнем с простого, – хмыкнул Хоторн, затем хищно оскалился. Клэр опустила взгляд, боясь смотреть на его бритую голову и обрюзглое лицо. – Как тебя зовут?

– Кл-лэр.

– Еще раз!

– Меня зовут Клэр, – ответила она громче, сдерживая рвущий горло кашель.

Хоторн разочарованно покачал головой и сложил руки на груди.

– Мы же проходили это, мышонок. Расскажи мне о себе.

Клэр крепко зажмурилась, пытаясь не расплакаться. Если хоть одна слеза стечет по щеке, она сделает только хуже: ведьмак словно питался эмоциями и еще больше возбуждался от ужаса в ее глазах.

Не поднимая век, она твердо произнесла:

– Меня зовут Клэр. Раньше я состояла в рядах повстанцев и выступала против правительства родного королевства. Мы боролись за...

– Что-что?

Она сглотнула. Сделала глубокий вдох. Выдохнула.

И прошептала в тишину:

– Мы ничтожества.

Ее потряхивало каждый раз, когда она произносила эти слова.

Ведь со временем сама стала в них верить.

– Я ненавижу Альянс, потому что оказалась здесь только из-за них. Им на меня плевать, поэтому меня все еще никто не спас. Меня никто не спас, потому что я ничего для них не значу. Я пустое место. Всегда была и буду пустым местом.

Хоторн молча призвал продолжать.

– Моя мать самоубийца, а отец изменник. Все детство им было на меня плевать, поэтому я выросла такой... слабой. Я всегда ищу в ком-то защиту, а сама могу лишь приносить неприятности и жаловаться на судьбу.

«Это неправда! Неправда! Неправда...»

А затем Клэр услышала тяжелые шаги. Она открыла глаза и увидела, как Хоторн подошел к раскаленным углям и взял в руки кочергу.

«Пожалуйста, не надо».

– Молодец, мышонок. А теперь скажи мне, где растет плакучая ива?

– Я не знаю, – быстро закачала она головой, вжимаясь израненной спиной в стальной стул.

Он опустил кочергу в ведро с углями и повернулся к ней с наигранно недовольным выражением лица.

– У тебя еще одна попытка.

– Я правда не знаю! – Паника разлилась по венам при виде раскаленного металла. Клэр облизала пересохшие губы, бросив взгляд на запертую дверь. – Мы з-знаем только то, что она появилась на месте смерти Кам-м-мельеры и Малаки. Мы даже не думали, что она может до сих пор...

Хоторн прервал ее лепет взмахом руки. Затем вынул кочергу и встал напротив, покачивая ею из стороны в сторону.

– Нашей Богине и королю нужно знать ее местонахождение. Скажи мне, мышонок. Я знаю, что ты не так проста, как кажешься.

Она проходила это, но все равно пыталась оправдаться. Надеялась, что хоть сегодня он поверит ей и сжалится. Потому что Клэр на самом деле ничего не знала о плакучей иве.

Но в глазах Хоторна плясали лишь огоньки безумия.

– Печально, мышонок. Печально...

Клэр до крови закусила губу, пытаясь приготовиться к боли. Но можно быть готовым ко всему, кроме нее.

Раскаленный металл прижался к шее.

Дернувшись, Клэр закричала так, как никогда прежде. Боль была настолько яростной, настолько сильной, словно шею отсекали мечом. Словно тело рвали на куски. Она билась в судорогах на стуле, насмерть вцепившись ногтями в ремни. Нос уловил запах жженой плоти. По оголенной шее начала стекать кровь, пропитывая тонкую кофту.

Он прижал сильнее.

И еще сильнее.

– Хватит! Умоляю тебя, перестать! – рыдала она, задыхаясь от собственных криков. – УМОЛЯЮ! ПЕРЕСТАНЬ!

Хоторн отвел в сторону кочергу и незаинтересованно оглядел обезумевшую от боли Клэр.

– Раз не хочешь отвечать на этот вопрос, давай вместе подумаем над следующим. Где на самом деле расположена Цитадель?

Клэр чувствовала, что жить ей осталось не больше пары дней. Она не слышала его слов, не видела ничего вокруг. Глаза заволокло пеленой, осталась лишь пульсирующая и острая, как заточенный клинок, боль.

– Я ник-когда не была там. – Из носа текла жидкость, смешиваясь с кровью и слезами. – Пож-жалуйст...

– Закрой рот и не выводи меня, тупая тварь! Где находится Цитадель?!

– Я не...

Щеку обожгло пощечиной. По сравнению с болью от раскаленного металла она казалась не такой сильной, но в эту секунду Клэр еще больше начала мечтать о смерти. Лучше быстро умереть, чем каждый день переживать такие пытки.

Внезапно Хоторн вдохнул полной грудью и расправил плечи. Он пару раз хрустнул шеей, после чего проговорил чуть мягче:

– А знаешь, может, ты на самом деле не в курсе...

Клэр понимала, что лучше никак не реагировать, но не смогла сдержать всхлип облегчения. Она начала кивать, умоляющими глазами смотря на ведьмака сквозь пряди слипшихся волос.

Он пристально разглядывал ее лицо, будто что-то обдумывая.

– Пожалуй, нам нужно устроить перерыв. Может, через время ты вспомнишь.

Клэр недоуменно вскинула брови. Раньше он никогда не оставлял ее одну. Всегда издевался и мучал, а когда Клэр не отвечала на его вопросы, возвращал в темницу.

Это было не к добру.

Ничего больше не говоря, Хоторн подошел к столу. Клэр не видела, что он делал, но через пару секунд в помещении раздалась какая-то мелодия. С налетом драматизма, но легкая и... знакомая. Хоторн выкрутил ее на полную громкость.

Она хотела зажать уши, но ремни впились в нежную кожу, оставив Клэр неподвижно сидеть на месте. Щеку слабо покалывало, тело начало обмякать, но Хоторн специально не избил ее до потери сознания.

И сейчас Клэр поняла причину.

Она вспомнила, что эту песню часто слушали родители, когда она была совсем маленькой. Тогда мама и папа держались за руки, дарили друг другу поцелуи, пока Клэр оттирала щеки от муки, и тихо над ней посмеивались.

Эта песня была неким символом их крепкой и нерушимой семьи.

– Встретимся через пару дней.

«Только не это...»

Она слушала ее три дня. И любимая мелодия окончательно лишила ее рассудка.

* * *

Сначала Клэр чувствовала раздражение из-за громкости.

Она сидела в довольно тесной комнате, а в мелодии были высокие ноты, которые словно разрывали голову изнутри. Ее рану на шее никто не обработал, и через время она начала покрываться корочкой.

И если сначала физическая боль преобладала над тем, что происходило в голове, то через пару часов все изменилось.

Клэр не могла уснуть. Каждый раз, когда веки опускались, мелодия начинала играть заново и заставляла ее приходить в себя. Пару раз она все же отключилась и была до слез этому рада. Но затем высокие ноты и звонкий голос снова разрывали ее ушные перепонки, сердце колотилось с невообразимой силой, а сознание отделялось от тела.

–А ты... а ты... придешь к дереву, на котором повешен человек, якобы... убивший троих?– хриплым шепотом повторяла она слова другой песни, пытаясь отвлечься.– Странные дела происходили здесь. Не так странно встретиться у виселицы... в полночь^[1].

Опустив голову на грудь, Клэр неосознанно дергала одной ногой, сжимая кулаки так, что белели костяшки. Затем пальцы отбивали ритм по подлокотнику стула, а уголки губ неосознанно дергались в улыбке.

Когда мелодия начала играть в сотый раз, она уже кричала.

Кричала.

Кричала.

Кричала.

Клэр надеялась, что сможет заглушить песню своим голосом.

Но не смогла.

Пытки над сознанием страшнее пыток над телом.

* * *

Тишина.

Клэр открыла глаза и увидела перед собой белый свет.

Она даже не поморщилась. Не отвернулась. Не вздохнула от облегчения.

Какая-то темная фигура вошла в помещение и закрыла за собой дверь. Вот откуда лился свет. Видимо, из коридора. Но Клэр не была в этом уверена.

– ...поняла...

Он что-то говорил?

– ... не было бы... всего этого...

Или ей показалось?

– ...немного... перестарался...

Ее вроде бы куда-то вели. Точнее, тащили на плече.

В голове все еще была пустота.

Затем тело ударилось обо что-то твердое. Наверное, это каменный пол.

– Клэр!..

Снова послышалось?

Она разлепила глаза, но не сразу. Может, прошел день. Может, даже год.

Первое, что увидела Клэр, – голубые глаза. Кто-то лежал в такой же позе прямо напротив нее, отделенный одной лишь решеткой. Опустив взгляд, Клэр заметила протянутую мужскую руку.

– ...оставайся... с нами...

Клэр медленно протянула ладонь. Их пальцы переплелись.

А в голове по-прежнему играла та песня:

Глава 4

Избито солнечное сплетение

Меридиан, Безымянное королевство

На удивление, сегодня Икар проснулся рано.

Последнее время он слишком много спал. Не знал причины, но его веки тяжелели, как только голова опускалась на белоснежную подушку. Перед глазами все расплывалось. Он быстро доедал ужин в роскошном зале, где собирались Дафна, Захра и Микаэль – иногда к ним присоединялся Драу, – и отправлялся в спальню. Смотрел на себя в зеркало, и отчего-то его отражение казалось неправильным.

Чего-то не хватало.

Икар дотрагивался до скул, проводил пальцами по лбу, наблюдал за растрепанными после долгого дня волосами. Всматривался в безразличные глаза, затем в шрам, рассекающий уголок верхней губы. И что-то казалось неправильным.

Порой в голове вспыхивали образы. Огонь. Черные перья. Чьи-то слезы.

И он вспоминал...

«Эстелла мертва».

Тогда, на Черной Пустоши, она погибла. Не совладала с божественным огнем, сожгла его крылья и... погибла.

Икар часто смотрел в потолок перед сном, пытаясь пробыть в сознании еще немного. Он любил ее. Помнил, что любил – так сильно, что хотелось вырвать сердце из груди. Часто по щекам стекали слезы, он недоуменно проводил по ним кончиками пальцев, а затем со злостью вытирал лицо.

Он на самом деле плакал?

Потом Икар садился в кресло у окна и смотрел на золотую столицу. Мысли путались – то забегали куда-то вперед, то отступали и превращались в ничто. Он чувствовал себя так странно. Ел вкусные фрукты, как когда-то на Небесах, читал книги и командовал Небесной армией. Но чего-то не хватало.

Или кого-то.

Складывалось ощущение, что раньше вокруг него были другие люди. Порой надоедливые, сварливые, но... родные? В голове мелькали обрывки слов, произнесенные то суровым мужским голосом, то мелодичным женским...

Почему он чувствовал дыру в сердце, если Альянс причинял ему только боль?

Странно.

Сегодня Икар проснулся рано и решил пораньше прибыть на построение. Горячая вода в ванне набиралась долго, поэтому он успел гладко выбрить лицо, пару раз поморщившись из-за остроты лезвия, убраться в комнате, хотя в ней царил идеальный порядок, и выполнить четыре подхода отжиманий.

Икар снова стоял перед зеркалом, пристально себя рассматривая. Черные узоры, украшающие грудь, слегка загоревшая кожа и тьма в глазах. Он развернулся и заметил два длинных шрама, рассекающих спину. Когда-то вокруг них была обожженная кожа, которую смогли залечить ведьмаки Драу. Но ниточки шрамов все же остались.

Погрузившись под воду, Икар задержал дыхание и отсчитал две минуты. Когда легкие начали гореть, вынырнул и откинул голову на край ванны. Тело сразу же расслабилось, а разум хоть немного, но перестал подбрасывать глупые и гнетущие мысли.

Икар прикрыл глаза и провел ладонью по груди. Ему просто хотелось почувствовать, что он на самом деле существует. Иногда казалось, будто он проживает чужую жизнь. Будто его нет.

Икар запустил руку в волосы, второй ладонью крепко сжав бортик.

И почувствовал чьи-то мягкие прикосновения.

Маленькая ладонь разжала его пальцы и опустила под воду. Он задержал дыхание, когда нежные губы коснулись его напряженной шеи. Затем опустились ниже, сцеловав с груди капли воды.

Икар стиснул челюсть и сдержал рычание.

Но когда ее рот столкнулся с его в жадном поцелуе, неосознанно распахнул глаза.

– Черт! – прорычал Икар и смахнул с бортиков ванны стеклянные баночки с маслами. – Черт, черт, черт...

Рядом никого не было. Только он и обволакивающая тело вода.

Грудь часто вздымалась и опадала, пальцы цеплялись за влажные пряди волос и сильно тянули. Он сходит с ума? Она приходит к нему после смерти?

Потому что Икар не спутал бы губы Эстеллы ни с чем другим.

– Ты умерла... Тебя больше нет... Умерла... Ты умерла...

Когда на сердце снова навалилась пустота, он поднялся, повязал махровое полотенце вокруг бедер и вернулся в спальню.

Там его, конечно, уже ждали.

– Доброе утро, Икар, – прошелестела Дафна. – Думала, застану тебя спящим.

Она грациозно разлеглась на его кровати, откинувшись на предплечья.

– Не спалось.

– Помню, на Небесах ты постоянно проводил время в кровати. – Богиня прикусила губу, перекинув огненные волосы через плечо. – Жаль, что не со мной. Столько времени ты отталкивал меня, хотя признавался в великой любви. Как сейчас помню: бегал, как собачка. А потом боялся разделить со мной одну-единственную ночь. Маленький глупый ангелочек...

Икар промолчал.

После возвращения из Небытия Дафна вела себя совершенно не так, как на Небесах.

Он распахнул дверцы огромного шкафа и принялся доставать доспехи. Громоздкие и неудобные, они отливали золотом и стесняли движения. Утепленный плащ, сапоги, меч из рондданской стали. Клинков осталось мало: сталь Сенату так и не удалось раздобыть. После возвращения Дафны в помощи Люцифера они не нуждались, поэтому вопрос нового оружия вставал не так остро. Кому нужна помощь Дьявола, когда их ведет сама Богиня Солнца?

Оставшиеся ангельские клинки имелись только у командующих и лучших воинов армии. Низшие ранги вооружались обычным оружием.

– Может, не спится, потому что тебе одиноко?

Икар бросил взгляд через плечо и приподнял бровь.

– Я бы могла скрасить твои ночи, – промурлыкала Дафна, накручивая на палец шелковистый локон. Ее лиловые глаза восторженно блеснули.

«Мои ночи может скрасить только твоя смерть».

Он затряс головой, избавляясь от этой странной мысли. – Благодарю за предложение, но вынужден отказаться.

Совершенно не замечая присутствия Богини, Икар скинул полотенце и принялся одеваться.

– Ты помнишь, что должен сделать?

– Помню.

– Ты готов к этому?

– Готов.

– Можешь быть более разговорчивым, Икар?

Он промолчал, продолжая ощущать лишь пустоту в груди. И расползающуюся по венам тьму.

Дафна тяжело вздохнула и поднялась с кровати.

– Трансляцию увидит только Эрелим. Остальные континенты не должны вмешиваться, ты это понимаешь?

– Мы обсуждали это на протяжении нескольких недель, Дафна, – равнодушно ответил он, набрасывая на доспехи золотой плащ. – Я не собираюсь подводить ни тебя, ни Небесную армию. Будь уверена в моей верности.

Икар развернулся и заметил, как Богиня, прищурившись, пристально его разглядывает. Ее необычные глаза выдавали недоверие, но вместе с тем и интерес. От Дафны исходила безмерно древняя сила, принадлежащая иному времени и иной эпохе. Она заполняла собой пространство, отчего становилось тяжелее дышать. Даже Икару, живущему в Новом мире уже больше двухсот лет.

– Твоя сестра оставила послание. Этой ночью они проникли в Меридиан, убили десять горожан и развесили по городу свои знамена.

Икар замер. Его дыхание участилось, но он продолжал отстраненно смотреть в глаза Богини.

– Что за послание?

Дафна взмахнула рукой, и перед ней прямо в воздухе материализовался телефон. Она протянула его Икару с каким-то хищным выражением лица, словно никогда не видела ничего лучше того, что было на экране.

Икар с осторожностью взял его в руки и опустил взгляд.

С губ сорвался прерывистый вздох.

Кто-то сфотографировал одну из золотых высоток в центре города. В окнах отражался ярко-алый рассвет, который сливался со стекающей по стенам кровью.

«Аттерес никогда не пойдет против Аттереса, если тот не выберет другую сторону. Ты выбрал свою, главнокомандующий. Будь готов к последствиям».

Икар перечитал послание пятнадцать раз – он считал. Но даже через пару минут смысл слов Астры не мог улечься в сознании.

Из оцепенения его вырвал голос Дафны:

– Они будут мстить за то, что ты сделал выбор в пользу Небесной армии. И ты когда-то считал их своими товарищами? Считал, что твоя сестра не предаст тебя? Очередное доказательство того, что они властолюбивые и лицемерные, готовые на все ради самоутверждения за счет невинных душ.

У него началась мигрень. Икар запустил руку в волосы и потянул за пряди, чувствуя жжение в затылке.

«Почему Астра так сильно меня ненавидит? Что я ей сделал?»

– А ты столько лет противился мне, Икар, – покачала головой Богиня. – Если бы тогда на Пустоши ты не отвернулся от истины, все было бы иначе. Я ведь говорила, что они сделают тебе больно. А ты не верил. Что ж, доказательство в твоих руках.

Он сжал телефон так сильно, что побелели костяшки.

– Я тебя понял.

Спустя пару мгновений Дафна кивнула и направилась к двери.

– Это важный шаг, Икар. Мы сделаем это спустя двести лет. Не подведи меня.

– Не подведу, – механически ответил он.

Когда дверь закрылась, Икар упал в кресло и снова вперился взглядом в кровавые слова и два знамени по обе стороны от надписи – на них изображалось солнце, пронзенное мечом. В затылке словно кто-то копошился; он продолжал тянуть за волосы, а когда почувствовал боль, убрал руку и увидел вырванные черные пряди.

«Моя сестра меня ненавидит. Эстелла мертва. Бывшие друзья хотят захватить власть.

Моя сестра меня ненавидит. Эстелла мертва. Бывшие друзья хотят захватить власть.

Моя сестра меня ненавидит.

Эстелла мертва.

Бывшие друзья хотят захватить власть.

Моя сестра меня ненавидит.

Ненавидит.

Ненавидит.

Ненавидит».

Икар зарычал и поднялся с кресла. Он стал метаться по комнате, тяжело дыша и пытаясь найти спасение от грызущих мыслей. Голос нашептывал, что он в ловушке. В ловушке своего разума, из которой никогда не выбраться.

Икар бросился в ванную и плеснул в лицо холодную воду. Зеленые глаза в отражении зеркала были широко распахнуты, уголки губ напряжены, из-за чего вокруг них появились морщинки. Икар прижался лбом к холодному зеркалу, пытаясь успокоить дыхание.

– Я все делаю правильно. Я все делаю правильно. Я все делаю...

Внезапно в голове раздался щелчок.

По телу пробежала сильная дрожь, перед глазами появилась пелена, а руки и ноги будто сковали тиски. С усилием подняв голову, он посмотрел на себя в зеркало, не имея возможности пошевелиться.

Его словно разрывали на две половины.

– Хватит, – прорычал он, резко дернувшись назад и налетев на закрытую дверь. – Что, твою мать, с тобой не так?

А затем все чувства испарились.

Холод. Тишина.

Пустота.

И он сразу же увидел совершенно другое отражение. Глаза с клубящимися в них тенями блеснули злостью и жаждой мести.

Чей-то голос, бесконечно древний и неизвестный, прошептал:

– Не сопротивляйся...

* * *

После построения Икар шел на очередное заседание Сената.

Он вальяжно вышагивал по торжественному залу, наблюдая за ангелами низшего ранга. Они были рассредоточены по помещению и склоняли головы, как только их командующий оказывался в зоне видимости.

Икар усмехнулся.

Когда он шагнул в стеклянный лифт и створки начали закрываться, кто-то просунул внутрь руку, попросив подождать.

– Доброе утро, Лукас, – развязно поприветствовал правителя Икар, окинув его ленивым взглядом. – Пунктуальность раньше входила в список твоих достоинств.

Солари всегда выглядел опрятно, словно вставал в пять утра и тратил минимум три часа на переодевания, сборы и поход в душ. Его светло-каштановые волосы всегда были аккуратно зачесаны назад, и Лукас так же, как Икар, терпеть не мог бороду или даже щетину.

Лифт издал звук, и они начали медленно подниматься на нужный этаж.

– Как обстоят дела с подготовкой легионов? Слышал, в рядах главнокомандующих произошли серьезные изменения, – сказал Лукас каким-то напряженным голосом. – Захре пришлось серьезно постараться, чтобы снабдить армию хорошей провизией. Мы не были готовы к тому, что действовать придется так скоро.

Икар задумчиво посмотрел на мужчину.

Он всегда находился в каком-то натянутом состоянии, словно мог взорваться в любую секунду. Икар знал это, потому что чувствовал то же самое. Со стороны Лукас казался спокойным и сосредоточенным. Но в глубине его души назревала буря.

– Это ваша работа, Солари. На подготовку у вас было достаточно времени. Сколько лет назад ты стал править? Разве человек, возглавляющий королевство, не готов идти на крайние меры ради достижения правосудия?

–Правосудие... Всеобщей правды не существует, так о каком правосудии может идти речь. Я никогда не правил, как ты выразился. Мои задачи заканчивались на перечитывании отчетов и сборе налогов. Грязная работа, скажу я тебе.

– Безымянное королевство переполнено смертными, которые могут сдирать с городов золотые монеты. Почему именно ты? Чем ты заслужил свое место в Сенате?

Икар не знал, с чего вдруг его заинтересовало правление Солари. Может, он просто не хотел ехать в тишине через весь Стеклянный замок.

Лукас расплывчато ответил:

– Когда мы столкнемся в той секунде, к которой ведет нас судьба, ты сам все поймешь. Кто-то свыше уже давно решил за нас.

– Решить что-либо за нас по силам только истинной Богине.

Лукас повернул голову в сторону Икара и медленно оглядел его с головы до ног.

– Никогда не видел тебя настолько бесхребетным, – поморщился Солари, а Икар от раздражения сжал челюсти. Он не поведется на его жалкие уловки. – Не хватает только белых крыльев, и можешь лететь обратно в Небесный дворец.

– Мое прошлое – это святотатство. Я здесь, чтобы искупить свои грехи.

Внезапно Лукас... засмеялся. Он откинул голову и начал громко, от всей души хохотать, словно не делал этого тысячу лет. Затем, немного успокоившись, произнес:

– Это нужно снять. Когда увидишь, сам захочешь себя прикончить. Ради лживых Богов, и это тот самый Аттерес, с которым я всегда мечтал встретиться!

Икар растянул губы в улыбке, но до глаз она не дошла. Он смерил Лукаса пристальным взглядом, думая о том, как лучше его убить. Но Дафна, скорее всего, будет недовольна смертью одного из правителей. А Икар не хотел почувствовать на себе ее божественный гнев.

Он посмотрел на мигающие кнопки лифта. Осталось двадцать этажей. Пятнадцать. Десять. Может, убить его и подставить кого-то другого? Или закопать труп за Меридианом, чтобы точно никто не нашел?

В голове снова что-то начало свербеть. Слова Лукаса на мгновение отозвались странным чувством, и Икар никак не мог за него ухватиться. Как будто он находился в вакууме, а Солари осторожно пытался в него пробиться.

Секунда.

Секунда – и в его тело что-то врезалось.

Лукас бросился в его сторону. Навалившись на него всем телом, он прижал предплечье к горлу Икара и приковал его к стеклянной стене. Это произошло так неожиданно, что Икар даже не успел отреагировать. Он выхватил из ножен меч, но Солари перехватил его прямо за лезвие.

– Что она тебе внушила? – сузив глаза, мрачно прошептал Лукас. – Почему ты подчиняешься ей, Аттерес?

Икар приподнял подбородок и прошипел:

– Что ты несешь, чертов смертный?

–Боги, да очнись же ты наконец! Дафна внушает тебе другую действительность. Ничего из того, о чем ты думаешь, не происходило и не происходит. Я не могу сказать тебе правду. Просто физически не могу, Илай. Но поверь мне: мы с Ариадной на твоей стороне.

Илай.

Илай.

Илай.

Это имя ударило по нему, словно пощечина.

Оттолкнувшись, он заломил руку Солари за спину и с силой прижал щекой к противоположной стене.

–Послушай меня,– прошипел Илай ему на ухо, выкручивая руку еще сильнее. Лукас даже не поморщился.– Ты не говоришь, что мне нужно делать. Ты не лезешь в мои отношения с кем бы то ни было. Вы с Ариадной бросили свою дочь в самый тяжелый для нее момент, потому что что? Испугались пророчества? Захотели власти и денег? Да даже миллион золотых крыльев не стоит того, что она пережила. Она гораздо, гораздо важнее денег, власти или статуса. Она, мать твою, приоритет! И должна быть приоритетом для тебя!

Как только последнее слово сорвалось с его губ, Илай замер. Он несколько раз моргнул, недоуменно смотря прямо перед собой. Лукас задержал дыхание, повернув к нему голову.

Икар резко оттолкнулся и отошел к створкам лифта, нервно проводя ладонью по затылку.

– Ты помнишь ее.

– Хватит.

–Если она не смогла стереть тебе воспоминания о ней, значит... Что ты помнишь, Илай?

– Я сказал, хватит! – Он посмотрел на номер этажа и облегченно вздохнул. Осталось проехать четыре уровня, и Икар сбежит от этого надоедливого идиота.

–Не делай этого. Ты знаешь, о чем я говорю. Мы не можем пойти против Дафны и Захры, но это можешь сделать ты. Пожалуйста, не допусти того, чего хочет Богиня. Я умоляю тебя...

– Это приказ, а я здесь нахожусь только ради того, чтобы исполнять их.

– Это говоришь не ты, Аттерес. – Лукас тяжело вздохнул. – Боги, за что вы наградили мою дочь таким несносным мужчиной...

Внутри Илая что-то щелкнуло, и он тихо фыркнул. Склонив голову, Солари искоса на него посмотрел, будто разгадывал какую-то тайну.

Двери лифта распахнулись, но перед тем как выйти, Лукас бросил:

– Молчаливые не погибают.

Икар застыл на месте, наблюдая за его отдаляющейся спиной.

Глава 5

Оплот истины

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

-Эстелла! На помощь!

Она резко поднялась со ступеней каменной лестницы и вынула из ножен меч, подаренный ей Нэшем и повстанцами. Морглес – вот как она его назвала.

Несущий свет.

Окутав клинок божественным пламенем, Эстелла приняла боевую стойку.

Аарон вылетел из врат Цитадели с такими испуганными глазами, что она сразу поняла – на них кто-то напал. Даже когда Цирея явилась в Стеклянный замок с армией Асталиса, взгляд Йоргенсена не был настолько взволнованным. Он обеспокоенно взмахивал крыльями, отчего вокруг него кружились черные перья.

– Кто? – рявкнула Эстелла, подняв вторую руку и создав огненный шар.

Он бросил взгляд на входные ворота и приложил палец к губам, призывая ее молчать. Эстелла вгляделась в темноту за исполинскими створками, украшенными коваными узорами. Два кольца в центре ворот, подхваченные пронизывающим ветром, отстукивали мерный ритм.

– Иди-и-и сюда, малыш Аарон, – елейно пропели откуда-то изнутри. – Я не причиню тебе вреда. Разве что совсем чуть-чуть...

Эстелла несколько раз моргнула. Аарон уже успел спрятаться ей за спину – если так можно было сказать, потому что Эстелла была на две головы ниже и в несколько раз худее. Они уставились на темный проход, и через пару секунд из него выскочила стройная, но прихрамывающая фигура.

– Твоя лохматая шевелюра мне надоела, Йоргенсен!

Во входных вратах крепости, опираясь на трость и держа в другой руке ножницы, показалась разъяренная Астра. Сощурившись, она оглядела Эстеллу и Аарона с ног до головы.

– Не думаю, что Солари тебе поможет. Иди сюда.

– Вы идиоты?

Астра и Аарон молча переглянулись и посмотрели на Эстеллу.

– Она хочет состричь мои волосы! – в несвойственной ему манере вспыхнул Йоргенсен.

– Я хочу их подровнять! Солари, ну хоть ты скажи ему!

Обреченно вздохнув, Эстелла развеяла огонь, убрала Морглес в ножны и снова присела на ступени.

Пока Аарон и Астра тихо переругивались за ее спиной, она смотрела на могилы Богов. Так, как делала это каждое утро, проведенное в стенах Молчаливой Цитадели. Вглядывалась в белую краску, словно та могла ответить на ее вопросы, иногда подходила к каждому кресту и проводила пальцами по деревянным табличкам, на которых были вырезаны имена Высших.

Орител, Селена, Каэль, Элоэн, Камала и Аваддон.

– Нет ничего сильнее Путей, – сказал им в тот день Фрэнк. Его голос будто доносился откуда-то из глубин Бесконечного океана. – Боги? Разве вымышленный идеал, невидимый и неосязаемый образ, который никто из нас не видел, может быть могущественнее души? Могущественнее души не может быть ничего, и неважно, чья она – валькирии, ведьмака или фейца. А мы слепо верим в существование Богов, даже не догадываясь, что их давным-давно нет. Четыре королевства строят церкви, святилища, возводят десятиметровые статуи из золота в их честь. А знаете, что самое смешное?

Никто ему не ответил.

–То, что против силы души выступает человек. Алчный, жадный, жаждущий власти человек. В этом и парадокс нашей жизни. Вы думаете, главнокомандующий Небесной армии в здравом уме подчинялся бы кучке людей, которые не имеют никаких способностей? Они не владеют оружием, в них не заложено ни крупицы магии. По сравнению с ангелами люди никчемны! Но все же миром правят люди. Как когда-то правил Конгломерат, так теперь правит Сенат, создавая иллюзию власти. Иллюзию обладания той самой властью...

Только на следующее утро после прибытия к адептам Эстелла заметила седьмой крест. Он стоял вдалеке и был выкрашен не белой краской, а черной.

– Его поставили не мы, – объяснил Фрэнк, и Эстелла снова вздрогнула от звука его голоса. Никак не могла привыкнуть. – Это сделал Многоликий Оракул. Высший адепт Молчаливой Цитадели, которого несколько месяцев назад заменил я.

У Эстеллы так сильно закружилась голова, что ей пришлось ухватиться за крест.

–Каждое действие в Новом мире имеет последствия,– продолжил Фрэнк, смотря прямо ей в глаза.– Десятый Конгломерат обманул мироздание и спас тех, кому было суждено погибнуть. Но расплачивается за это только он. Потому что его рука пронзила тело божества.

Эстелла вспомнила отслаивающуюся кожу Оракула, его слепые глаза и место, где должен был располагаться рот. Существо, что несет на своих плечах судьбу всего Нового мира, когда-то было обычным человеком.

– Как именно он расплачивается? – спросила тогда Эстелла, прочистив горло.

Фрэнк долго вглядывался в темноту за седьмым крестом, затем ответил:

– Как думаешь, что страшнее: находиться в неведении или знать обо всех исходах событий и понимать, что одним действием можешь изменить судьбу человечества?

– Глупый вопрос.

Фрэнк весело сощурился и вернул взгляд к насупившейся Эстелле.

– Не дерзи, неудачница.

Оракул расплачивался вечностью, одиночеством и всеведением.

Боги не держали его на привязи, как говорила когда-то Костяной Череп. Он сам держал себя, опутанного цепями, глубоко под горами Драконьего перевала. Чтобы не вмешиваться в ход событий, чтобы возложить судьбу мира на кого-то другого или просто для того, чтобы пожить хоть пару лет... в спокойствии.

Но Оракул все же вышел из тени. Столкнул Эстеллу и Цирею лбами, затем пришел на Черную Пустошь и помог Альянсу избежать резни в Стеклянном замке. Он водил их за нос все это время, давал ложные намеки и утаивал правду даже в собственных пророчествах.

Если он знал, что Боги давно мертвы, почему же не сказал раньше?

Все было бы иначе.

Они бы искали способ одолеть не семерых Высших, а только одного – Дафну. Они бы не тратили столько времени на то, чего давным-давно не существует. Они бы нашли способ как можно раньше отыскать Богиню Солнца, перестали бы искать информацию о том, как вернуть силу Путям, и надежно спрятали бы артефакты.

Илай не стал бы Верховным главнокомандующим Небесной армии, а Клэр и Нэш не оказались бы в заложниках. Повстанцы узнали бы, что Илай и есть Икар, другим, менее болезненным путем.

Эстелла до сих пор помнила их недоверчивые, смирившиеся, а затем побежденные взгляды.

Их командир лгал. Их командир стал марионеткой Богини.

И они скорбели по нему так, словно он...

Погиб.

– Многоликий видит варианты будущего. Значит, только эти действия приведут нас к победе, – говорил Фрэнк. Эстелла задумчиво вгляделась в могилы Богов, окруженные редким лесом, и даже не заметила, как Астра и Аарон притихли. Они сели по обе стороны от Эстеллы и накинули на ее плечи откуда-то взявшийся кафтан Альянса.

– Это его третий, – коротко бросил Йоргенсен. – Или четвертый. Он заставил портных Ситриса сшить себе штук двадцать одинаковых, чтобы каждый день надевать новый.

Эстелла посмотрела на вышивку и судорожно вдохнула.

«Рассвет во имя свободы, закат во имя господства».

– Они видят в тебе его заместителя.

Она прикрыла глаза, покачав головой. Пальцы правой руки сразу же скользнули к левой и стали обводить символ крыльев и солнца.

Нити Судьбы молчали. Эстелле казалось, будто в груди зияет бездонная пропасть, когда раньше на ее месте трепетала искрящаяся нить. Сейчас она держалась на одном волоске. Интересно, Илай все еще чувствует их связь или...

Она исчезла навсегда?

– Нет, Аарон. Я никогда не смогу заменить его.

– Мы с тобой тренируем их уже три недели, Солари. И ты делала это, даже когда мы пересекали Утраченные земли, – мягко прервала ее Астра. – Они прислушиваются и уважают тебя. Никто не говорит, что ты должна командовать ими, но...

Астра незаметно сглотнула. Эстелла увидела, как ее пальцы сильнее сжали ткань тренировочных штанов.

– Но пока он не вернулся, атакующие нуждаются в твоей помощи.

«А кто поможет мне?»

Эстелла кивнула, плотнее закутываясь в ткань кафтана. Она словно до сих пор хранила родной запах Илая – бергамот, лимон и нотки кедра. Либо Эстелла просто сходила с ума.

Они втроем замолчали.

Втроем. Их осталось трое.

Эстелла поежилась, когда порыв ветра овеял ее голые ноги. На Черной Пустоши было тепло. В Льерсе, откуда она вернулась этим утром, холоднее. Цитадель располагалась на открытом пространстве, поэтому ветер пронизывал здесь до самых костей.

По словам Фрэнка, на этих землях часто встречалась всякая живность. Змеи, пауки, даже скорпионы. Поэтому ходить в коротком платье – не лучшая идея.

– Дагнар не особо обрадовался, когда узнал о твоем визите в Льерс. Он еще не простил тебе остальные вылазки.

Эстелла косо посмотрела на Аарона.

– Скажешь, я поступила неправильно? Они заслужили это. Я не тронула никого, кроме той дряни, что заправляла борделями.

– На твоем месте я бы придумал что-то... изощреннее. Спалить четыре дома как-то уж слишком просто. – Йоргенсен хмыкнул, но в следующую секунду его взгляд стал серьезнее. – Сколько ты там проспала?

Эстелла пожала плечами.

– Двое суток.

– Ты вовремя вернулась. Еще день – и за тобой послали бы отряд, – покачала головой Астра. – И ты слишком небрежно относишься к своей силе. Однажды можешь погрузиться в нее настолько, что она сама тебя уничтожит. Ты только учишься управлять ей, а представь, что будет, когда достигнешь предела.

– Хватит читать мне нотации.

Аарон тихо зарычал.

– Ты слишком молода, Эстелла. Тебе двадцать один, а нам больше двухсот. Мы встречались с такой силой на Небесах и видели, что происходит, когда она выходит из-под контроля.

Эстелла поджала губы. Она и сама это понимала.

Сначала, еще в Велоре, сила была послушной и не противилась ей. Обучение проходило на удивление легко. Но сейчас, когда Эстелла начала познавать грани божественного огня, он не казался ей таким покладистым. После каждого полета требовалось время, чтобы восстановиться. Иногда она просыпалась из-за того, что пламя жгло грудь, желая вырваться наружу.

Но она справится. Всегда справлялась и сейчас справится.

– В Льерсе что-то происходит, – сказала Эстелла, желая перевести тему. – Ну, если не считать рассказов про огненного дракона, который является кому-то во снах.

– Это они про тебя, что ли? – засмеялась Астра.

– Представь себе. Там столько баек... – Эстелла поморщилась. – Но суть не в этом. Дафна что-то замышляет. Льерс в полной боевой готовности, хотя там много мятежников. Слухи у них между кланами ходят... про ветер Трамонтана. Земля дрожит, еще черт пойми что происходит.

– Но разведка ничего не замечала, – нахмурился Аарон.

– Она слишком хорошо скрывает истинные намерения. На то Дафна и Богиня.

Только сейчас Эстелла осознала, на какую тропу ступила. Это не Сенат и не Небесная армия. Дафна – настоящее, черт возьми, божество, существующее не одно тысячелетие, создающее миры и способное подчинять своей воле души.

Она почти непобедима.

Восстанавливаясь после Небытия, Богиня дала им отсрочку. Но, почувствовав ее силу на Черной Пустоши и увидев обращение из Стеклянного замка, Эстелла по-настоящему... ужаснулась. Она была до безумия напугана, хоть и скрывала это под маской невозмутимости.

Вероятность того, что им удастся одолеть Дафну, ничтожно мала. А учитывая ее армию, это практически невозможно.

И это понимали все – Аарон, Дагнар, Фрэнк.

Но все молчали.

– Вы верите, что это правда? – внезапно спросила Астра, переведя взгляд на могилы.

– Сто третий, – глухо отозвался Аарон. – Ты спрашиваешь это сто третий раз. Ответ не изменился: да, это правда.

Астра бросила в его сторону испепеляющий взгляд и прошипела:

– Как будто ты сразу принял то, что мы на самом деле гнались несколько веков за пустотой. Как и говорила, мать твою, Кира! А учитывая, что Богиня пыталась подстрелить меня чьими-то руками, я имею полное право спрашивать это хоть двести раз.

Да, скорее всего, тем смертным, который хотел убить Астру в Стеклянном замке, был кто-то, посланный Дафной. Как кстати Йоркен оказалась рядом в ту секунду и помогла ей спастись. Она до последнего отыгрывала свою роль, и верил ей абсолютно каждый.

– Да уж... Гнались мы за пустотой в буквальном смысле этого слова, – невесело усмехнулась Эстелла, переводя взгляд с одного креста на другой.

Конечно, под землей не было никаких гробов с иссушенными и разложившимися телами Богов Пустоты. Когда те посягнули на Пути, их просто расщепило. Кресты – лишь напоминание о том, что даже творцы мира могут поплатиться за свою алчность и желание стать единственной силой всего сущего.

Как, оказывается, интересен мир...

Внезапно за их спинами раздалось шарканье. Несмотря на то что в Цитадели обитало несколько сотен учеников, снаружи их слышно не было. Даже не разворачиваясь, Эстелла поняла, кто именно стоит в проеме.

– Задницы подняли и вошли внутрь. Если застудишь ее, Аттерес, я точно запру тебя в лазарете, – проворчала Костяной Череп.

– Разве задницу можно застудить? – искренне удивилась Астра, опираясь на трость. Аарон тут же подошел к ней и приобнял за плечи, помогая подняться, на что она пихнула его в бок и огрызнулась: – Сама справлюсь!

В такие дни Эстеллу спасали лишь их перебранки, присутствие Дагнара, Фрэнка, Энакина, Даниэля, Киры и Костяного Черепа. Ну и Кирана, когда он не вел себя как высокомерный придурок.

Порой Эстелле хотелось лечь спать пораньше, а проснуться позже, чтобы времени чувствовать было не так много. Она никак не могла взять себя в руки после всего, что произошло в Бездне и на Черной Пустоши. Эстелла всегда была собранной, даже находясь в шаге от смерти, но наступил момент, когда сил бороться практически не осталось.

«Боритесь», – говорила она на балконе Стеклянного замка, окруженная врагами, поднимая руку со скрещенными пальцами.

Но как бороться самой, когда единственное, чего тебе хочется, – просто исчезнуть?

Она устала. Она до безумия устала...

– Эстелла? – окликнул ее Аарон, когда они ступили на площадку перед входом в крепость. – Ты поможешь...

Он на мгновение смутился, что было совсем на него не похоже, и опустил взгляд в пол.

– Поможешь Астре... постричь меня?

Эстелла в растерянности замерла. Затем едва заметно улыбнулась.

– Конечно.

* * *

Молчаливая Цитадель называлась так не из-за того, что ее ученикам запрещалось разговаривать. Молчаливой она была потому, что правда всегда скрывалась за стенами белокаменной крепости и никто не был вправе говорить о ней снаружи.

Все думали, что сюда изгоняют предателей трех государств. Будто в Безымянном королевстве для слабых по своей сути людей есть катакомбы, а для асхайцев, льерсцев и рондданцев – закрытая крепость на территории Утраченных земель.

С какой-то стороны это на самом деле так.

Только уже давно Цитадель стала не просто пристанищем предателей, но и местом, где этим предателям открывают глаза на правду – об истории, медицине и техническом прогрессе. Затем они передают знания. Не нападают. Не враждуют. Не пытаются кому-то что-то доказать.

Они живут ради познания. Кто-то назвал бы их сумасшедшими, но для Эстеллы ученики Цитадели стали настоящими героями, которые носят порванные робы с цепями и не кричат о своей правде. Ждут. Строят новые теории. Ищут выход из того, во что превратился весь Новый мир.

Когда Эстелла впервые переступила порог крепости, грудь сжалась от благоговения и смятения. Никогда в жизни она не находилась в подобном месте. Выложенная из белого камня, Цитадель служила неприступным оплотом истины. Внутри, среди лабиринта башен, затемненных переходов и залов, витал дух прошлого. Каждый шаг повстанцев отдавался эхом, проносился через переплетение лестниц и достигал потаенных закутков. По слухам, даже самая большая библиотека Эрелима, расположенная в Аталасе, не могла сравниться с библиотекой Цитадели.

Некоторые залы представляли собой подобие учебных помещений – у входов были развешены гобелены, вытканные искусными мастерами. Вдоль стен тянулись деревянные шкафы, ломящиеся от манускриптов. Запах кожаных переплетов и потрепанных страниц вселял в Эстеллу какое-то странное чувство дома. Она смотрела на столы, украшенные витиеватой резьбой, слышала, как ученики в поисках знаний шелестят пергаментом, и мечтала поучиться здесь хотя бы пару месяцев.

Другие залы напоминали кабинеты адептов. Они были меньше по размеру, но книг в них, как ни странно, вмещалось в несколько раз больше. Вызвали их именно сюда – в кабинет Фрэнка. И у Эстеллы было не особо хорошее предчувствие.

–Может, стоит найти себе ученика постарше?– прокряхтела Костяной Череп, заходя в круглое помещение.– Или адепта? А может, самого высшего адепта?

Фыркнув от смеха, Астра вошла следом за ней.

– Тебе пора протянуть ноги и лечь рядом с теми миленькими могилками, старуха.

Чернокнижница развернулась к ней и оскалила пожелтевшие зубы.

– Нахалка! Сама возись со своей ходулей, я тебе больше не помогу! – Она спрятала ладонь в складках робы и пошевелила пальцами, но Эстелла сразу же это заметила. – Поучись у возлюбленного и заткни свой болтливый рот.

– Он не мой возлюбленный! – вспыхнула Астра, бросив взгляд на Аарона. Тот уже расположился за столом и принялся изучать один из увесистых томов, не обращая на них внимания. Однако Эстелла хорошо изучила этого замкнутого и нелюдимого командира, поэтому отметила, как нервно дернулся уголок его губ.

Ни о чем не подозревая, Астра плюхнулась на соседний стул и протянула:

– Мне тут рассказали, что в Безымянном королевстве детей пугают какими-то страшными сказками про Костяную старуху. Она приходит в полночь и съедает глаза тех, кто плохо себя ведет. – Ее голос понизился до заговорщицкого шепота, а изумрудные глаза хищно блеснули. – Это, случаем, не про тебя?

Эстелла хихикнула и прикрыла рот ладонью, чтобы, не дай Бог, не стать новой жертвой Костяного Черепа.

Потому что в следующую секунду над Астрой материализовалось ведро с ледяной водой.

Она медленно подняла голову, вернула взгляд к ухмыляющейся чернокнижнице и пропела сладким голосом:

– Ты же знаешь, что мы подруги?

Ведро перевернулось, и крепость сотряс оглушительный визг Астры.

– Я же только высушила волосы!

Эстелла не сдержалась и, схватившись за живот, громко захохотала. Наверное, делала она это впервые за три недели. Даже Аарон слегка улыбнулся, искоса поглядывая на вымокшую до нитки Астру.

Она горестно застонала, расправив потяжелевшие крылья.

– Я похожа на облезлую кошку!

– Будешь знать, как хамить старшим, – довольно проурчала чернокнижница.

Эстелла вытерла ладонью выступившие от смеха слезы и, пытаясь успокоиться, глубоко вдохнула.

– Сколько вам вообще лет?

– А тебе все скажи да покажи. Как видишь, я в самом расцвете сил, девочка моя!

Как бы повстанцы ни пытались выведать у Костяного Черепа хоть что-то о себе, женщина всегда прогоняла их и угрожала натравить на них змей. Но Эстелла помнила тот день на островах Безвременья. Посмотрев на нее, чернокнижница увидела нечто ужасное, заставившее отшатнуться со страхом в белесых глазах. Может, именно из-за Эстеллы она им не доверяет?

А еще Череп сказала, что Эстелле придется погибнуть. А Илаю... сгореть.

Притупленная боль в сердце снова запульсировала.

– Скажешь ты, – послышался знакомый шепот за дверью, что вела в небольшую каморку.

Эстелла вопросительно посмотрела на Аарона, но он лишь пожал плечами. Астра и Костяной Череп прекратили бросаться оскорблениями, обратившись в слух.

– Нет, в последнее время я и так слишком много говорю, – прошипел второй голос. – Ты их лидер? Вот ты и говори...

– А ты главный в Цитадели, Фрэнхольд. А мы где? Правильно, в Цитадели. Поэтому говорить будешь ты...

Дверь распахнулась. Активно размахивая руками и продолжая что-то друг другу доказывать, из каморки вывалились Дагнар и Фрэнк. Только спустя пару мгновений они поняли, что давно не одни.

– О-о-о, да вы сегодня рано, – наигранно удивился Фрэнк, одарив их фирменной улыбкой, которая сражала всех дамочек наповал. – Господи, Аттерес, ты похожа на облезлую кошку... Сиди на месте и не смей доставать меч! Ах, какой сегодня прекрасный день. Чай? Кофе? У меня есть конфеты с ликером. Правда, они из темного шоколада, а истинных ценителей у него немного.

Они вчетвером переглянулись и спросили в один голос:

– Что случилось?

«Видимо, предчувствие снова меня не обмануло».

Фрэнк сразу же замолчал. Откашлявшись, Дагнар как-то нервно поправил повязку на глазу.

– Нам нужно кое-что обсудить. Кажется, мы с Дарроу начинаем понимать, что стоит за действиями Дафны. – Он посмотрел на притихшую Эстеллу. – Это касается Нитей Судьбы.

Глава 6

Пусть ложь сердец прикроют ложью лица

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

Около недели назад

Эстелла даже не переоделась. Она стояла на одном из бастионов Молчаливой Цитадели и смотрела на выжженную землю под ногами. Перед ней простирались сотни пустынных миль, что оставила после себя Война четырех королевств.

Пустота и смерть – вот из чего состоял их мир. Не из любовных романов, что Эстелла читала в лавке, не из душистых цветов в горшочках и не из архитектурных эскизов, которые ее заставляли рисовать отец и мать.

Пустота и смерть.

– Ты так со мной и не поговорила.

Эстелла со всех сил зажмурилась и затрясла головой.

Она прошептала:

– Я не верю.

Сжала кулаки, затем начала расчесывать ногтями запястья, чтобы заменить душевную боль физической.

– Не верю.

Еще сильнее.

– Не верю, не верю, не верю...

Руки тряслись и не слушались, она кое-как смогла оторвать их от покрасневших запястий и обхватить подрагивающие плечи. С ресниц сорвались слезы. Эстелла начала торопливо их стирать, словно от этого зависела ее жизнь. Словно, если на щеках останутся мокрые дорожки, мир увидит, насколько она слаба.

– Эй... – раздался за спиной добрый голос. – Иди сюда, неудачница.

Неудачница.

Не сдержавшись, Эстелла развернулась и бросилась в объятия Фрэнка.

– Я думала... Я думала... – хныкала она, сжимая в кулаках его кофту. – Я думала, что убила тебя... Боги, я думала, твоя смерть на моих руках!

С губ сорвался всхлип, сменившийся надрывным криком. Она кричала и кричала, уткнувшись в грудь Фрэнка, пока он мягко растирал ее спину и гладил по грязным волосам. Пока горло не начало саднить, а колени – подгибаться.

– Я так скучала... Я скучала по тебе и твоему чертовому шоколаду, по твоим придиркам и... Я не могу, Фрэнк. – Эстелла словно умирала изнутри. – Я больше так не могу...

Она стала оседать на каменный пол. Фрэнк молча подхватил ее на руки и отнес к стене. Привалившись к камню, Эстелла подняла голову и постаралась сморгнуть слезы. Но они все катились и катились по щекам, попадали в приоткрытый рот, забивали дыхательные пути. Боль так нещадно разрывала сердце, что с каждым вдохом все сильнее хотелось вырвать его из груди.

Боль радости, потому что Фрэнк – ее дорогой друг и человек, который заменил отца,– жив. Боль облегчения, потому что она не убила его. Боль, боль, боль, потому что все это время, все это чертово время он скрывался и не подавал ни единого знака.

Фрэнк сел рядом и протянул ей кусочек белого шоколада.

– Ты же любишь темный, – пробормотала Эстелла, вытирая рукавом лицо и косо на него поглядывая.

Ее друг незаметно улыбнулся.

– Только недавно распробовал. Не так уж он и плох, особенно когда делишь его с кем-то важным.

– Еще одно твое слово – и я точно умру прямо здесь в соплях и слюнях, – провыла Эстелла, когда слезы снова стали скапливаться в уголках глаз.

Запрокинув голову, Фрэнк заливисто засмеялся.

Когда на бастион опустилась тишина, он повернул голову к Эстелле и начал рассматривать ее. Она делала то же самое, запоминая каждую новую морщинку, каждую изменившуюся черту лица. Исхудал. Из глаз пропал тот блеск, что Эстелла замечала в лавке магических книг. Во всегда уложенных каштановых волосах появилось больше серебристых ниточек.

– Записки Фрэнка Дарроу? – усмехнулась она, вспомнив тот клочок бумаги, что прочитала после прибытия в Цитадель.

– Удивительно, правда? – вздохнул он, вновь посмотрев на пустошь за границами крепости. – Будто сам напророчил себе судьбу.

Несмотря на то что понятие «король» на Асталисе отличалось, например, от системы правления в Льерсе, Фрэнк был именно им. Он был мужем королевы, который не имел права вмешиваться в дела континента, но сидел рядом с ней на троне.

Фрэнхольд Фьорд – тот мужчина в строгом костюме, что исподтишка наблюдал за Эстеллой, пока она рисовала карту Эрелима, – оказался бесправным королем.

– Это сделал Оракул, – произнес он спустя несколько секунд. – Оракул стал высшим адептом крепости через несколько лет после того, как Безымянным королевством начал править второй Сенат. Он ушел на Драконий перевал, чтобы не вмешиваться в ход событий, но его отыскал прошлый адепт и передал ему крепость со всеми знаниями. Оракул предвидел это и знал: откажись он от предложения, Молчаливая Цитадель падет под натиском Небесной армии. Его сила не поддавалась законам мироздания, поэтому Многоликий многие годы отводил от крепости любого, кто приближался к ней хоть на десять миль. Никому из ангелов так и не удалось отыскать ее: она постоянно меняла местоположение. Предателей изгоняли на Утраченные земли, не доводя до Цитадели, а приходил за ними сам Оракул. А вы отыскали нас только потому, что так решил он.

Эстелла свела брови к переносице, стараясь уложить всю свалившуюся на нее информацию. Оракул – прошлый адепт Цитадели, а Фрэнк – нынешний.

Что вообще за глупости? Над ней кто-то издевается?

Потому что это точно не могло быть правдой.

– Хорошо, я поняла буквально одно предложение из всего, что ты сейчас сказал. Но как вам удалось пересечь стены? И как вы вообще встретились?

Глаза Фрэнка остекленели, и он погрузился в воспоминания.

– После того как их с Дафной спасли, они стали связаны силой кинжала. Оракул больше не был человеком. Он стал безликой и бессмертной сущностью. На него не распространяются никакие законы мира. Многоликий нашел меня, когда мы с женой и дочерью собрались бежать с Асталиса после очередного переворота, подстроенного королевским двором. Но нас перехватили. Цирею похитили последователи короны, а Миру... убили.

– О Боги...

«На похороны мертвой жене», – гласила табличка, что держал в руках Оракул, когда она встретила его в Меридиане. Когда он сказал ей узнать правду о настоящем владельца кольца, что носил Фрэнк.

Мира. Жену Фрэнка и мать Циреи звали Мирой.

– Он видел события на Асталисе, поэтому и пришел за мной. Он видел, как пробудить твою силу, – продолжил Фрэнк. – Оракул не говорил ничего ни о тебе, ни о Цитадели, ни о Дафне. Сменил личину и прикинулся обычным ведьмаком, затем отдал мне во владение лавку и ушел. Только потом, исследуя архивы и отыскивая записи, я понял, что никому из ведьмаков Эрелима не по силам пересечь стены.

Эстелла слушала его затаив дыхание.

– Я сразу понял, что он не обычный человек. И не человек вовсе. С тех пор я и стал ждать его возвращения. – Фрэнк приобнял Эстеллу за плечи и притянул к себе. – Вернулся Оракул только в ночь взрыва в лавке. Он подстроил мою смерть и сказал, что мне нужно бежать.

Как она могла не почувствовать подвоха? Ведь даже на похоронах гроб был закрытым. Все говорили, что тело Фрэнка слишком обезображено. Что от него остались лишь кости.

– Если бы ты ослушался и остался в Велоре... Что бы случилось?

Нахмурившись, Фрэнк ненадолго задумался.

– Как я говорил, моя смерть запустила пробуждение твоей силы. Моя смерть заставила тебя встретить Микаэля, попасть в темницу Велоры, а затем вступить в Альянс. Точно так же, как Дафна и Сенат, Оракул заставлял нас двигаться в нужном ему направлении. Правда, мне кажется, пару раз мы все-таки сошли с запланированного ими пути, – улыбнулся он, и Эстелла устало хмыкнула. – Скорее всего, Оракул не предвидел объединение сил Захры и Дафны.

Как оказалось, глава Сената все же была в сговоре с Богиней Солнца. По всей видимости, она понимала, что не сможет отыскать кинжал в одиночку, а Небесная армия начала о чем-то догадываться. Когда Богиня Солнца освободилась из Небытия, Захра Корвелл решила объединиться, а не встать перед ней на колени.

И сделала она это, по соображениям Дагнара и Фрэнка, в период после заключения Эстеллы и перед штурмом Стеклянного замка. Вот куда отправилась Небесная армия, после того как кинжал Камельеры и Малаки изгнал ангелов из Меридиана.

Прямиком к своему создателю.

Единственный вопрос... Может, Захра знала о смерти Богов? Может, Алдариону Кельрски удалось докопаться до истины и передать сведения дочери? Потому что уж слишком быстро Захра и Драу переметнулись на сторону Богини, не задавая никаких вопросов.

Эстелла устало выдохнула.

Она чувствовала себя марионеткой. Бестелесным кусочком души, который перегоняли из одного угла в другой. Каждый ее шаг был спланирован сотни, даже тысячи лет назад то ли Богами, то ли Конгломератом. Все смерти, потери и страдания казались затянувшейся игрой. В глазах кого-то свыше Эстелла была пешкой – обычной пешкой, которая освобождала королю и королеве путь, а затем погибала.

И после этого о ней даже никто не вспоминал.

Ни один из правителей или творцов мира не видел, как Эстелла молится исчезнувшим звездам о том, чтобы это скорее закончилось. Камельера и Малаки не видели, как Эстелла прижимает к сердцу левую ладонь и отчаянно надеется услышать его голос. Мертвые Боги не видели, как огонь внутри нее медленно угасает.

– Как, оказывается, интересен мир, – прошептала Эстелла, обращаясь к потухшим звездам над головой.

Фрэнк грустно улыбнулся.

– Интереснее, чем ты можешь себе представить.

* * *

Они буквально были в полной заднице – и Альянс, и Цитадель, и Эрелим, и вообще весь Новый мир. Шанс выбраться из этого дерьма даже Оракул не мог предсказать.

Фрэнк жив? Чудесно.

Боги мертвы? Бесподобно.

Илай подчиняется Дафне? Прекрасно.

Все это время они преследовали не ту цель? Не-ве-ро-ят-но.

Но последней каплей для пошатнувшейся психики Эстеллы стали кровавые переговоры в Льерсе.

Ее лучшая подруга, зеркальное отражение души и первый человек, которого Эстелла впустила в свой маленький мир, попала в плен. Когда-то они сидели за школьной партой в клетчатых юбках и повторяли заклинания ведьм, а сейчас сражаются за свои жизни, облаченные в черно-красную сталь.

С каждым днем, что Эстелла проводила вдали от Клэр, пропасть в ее сердце расширялась, кровоточа и принося такую душевную боль, какую прежде она никогда не испытывала. Ей словно отрубили руку и сказали, что когда-нибудь, возможно, пришьют обратно.

Нэш. Всегда раздражающий, но такой любимый командир, ставший за короткое время чем-то большим, чем просто другом. Семьей. Настоящей семьей, которая никогда не бросит, не предаст, даст по голове деревянным мечом, а затем будет с гордостью наблюдать за твоими успехами.

И Леона. Выскочка, которую Эстелла терпеть не могла. Но потом Лайонкор как-то странно проникла ей под кожу – даже со своим болтливым языком и испепеляющим взглядом.

Она была готова убить за них любого. И она сделает это.

Эстелла часто сидела в своей спальне на третьем этаже и вспоминала о том, что Фрэнк и Костяной Череп рассказали им по прибытии в Цитадель.

Чернокнижница ворвалась в крепость в окровавленной мантии на грани смерти. Ей кое-как удалось спастись: портал вывел женщину в самую гущу ведьмаков, которые зачищали торжественный зал от трупов повстанцев. После того как она перенесла две группы в Бездну и Льерс, на сражение у нее не осталось сил. Она сбежала, но вызволить выживших не смогла.

Драу отравил весь отряд – кроме Леоны, Клэр и Нэша.

Софи мертва. Эстелла больше не увидит ее улыбки, не увидит нежно-розовых волос и не узнает, о чем она мечтала. Остальные Пылающие, отправившиеся на переговоры в Рулан, тоже мертвы.

Конечно, броситься в королевство Ветров Трамонтана они не могли. Эстелла понимала это. Альянс в меньшинстве. Альянс истощен. У них слишком мало ангельских клинков и подготовленных людей, зато внутри слишком много злости и жажды мести. За Богиней Солнца стоят три Сената, многотысячная Небесная армия и сила Трамонтаны, не включая вставших на сторону Альянса мятежников.

Льерс и Безымянное королевство были неприступны. Стеклянный замок и дворец короля Драу патрулировались сильнейшими легионами Небесной армии – в том числе и легионом Микаэля. Запечатав въезды в столицы защитными заклинаниями, ведьмы и ведьмаки приняли решение проводить в Рулане и Меридиане тщательные осмотры. По слухам, головы сносили за любое неповиновение.

Эстелла была готова спалить Цитадель, когда Фрэнк и Дагнар отдали приказ оставаться на неопределенное время в крепости, однако понимала – даже сила пламени не выстоит против мощи древней Богини.

Все то, что смог урегулировать Альянс, находясь в Стеклянном замке, уничтожено за один вечер.

Теперь они знают правду, но...

Как с ней поступить?

Костяной Череп объяснила, что валькириям и тамплиерам удалось покинуть Льерс в полном составе. Драу их не задерживал, потому что главной целью был Альянс. И даже если они отравили не тысячу, не сотню Пылающих, а всего несколько десятков, льерсцы наглядно изъявили свои намерения.

Они не пощадят. Они хотят править наравне с Безымянным королевством, в котором по неведомым причинам и остановилась Дафна. Почему не Асхай? Почему не Рондда?

Почему родное королевство Эстеллы?

Группа, которая штурмовала Сенат Велоры, прибыла в крепость спустя четыре дня после событий на Черной Пустоши. Без потерь не обошлось, но большая часть, в которую входил и Тобиас Мортон, осталась в живых.

Чего не скажешь о распятых повстанцах, выполнявших операцию в Ситрисе. Аарон поведал Эстелле и Астре о случившемся, только когда к Альянсу присоединилась группа Велоры.

Широ мертв. Инквизиция Святого Оритела распяла Пылающих на доме правительства, словно каких-то животных. Аарон убил каждого боготворца. Он не говорил, как именно это сделал, но Эстелла видела ответ во тьме, что клубилась в его спокойных глазах.

Они страдали. А Эстелла чувствовала, как тело дрожит от удовольствия – мрачного и такого поглощающего. Они заслужили мучительную смерть. Будь Эстелла на месте Аарона, сожгла бы их заживо. Она бы слушала звуки ломающихся костей и захлебывающиеся крики, вдыхала бы запах жженой плоти и наблюдала за тем, как их тела превращаются в пепел.

Возмездие должно настигнуть каждого.

Молчаливая Цитадель была относительно недосягаемой, а сражение приближалось с каждой секундой. Именно поэтому Дагнар послал гонцов во все королевства, приказав отыскать тех, кто командовал затаившимися мятежниками.

Смертные, рондданцы, асхайцы и льерсцы – все на Эрелиме готовились к восстанию. В грязных переулках, в сточных каналах или прямо под боком властей. Те, кто не побоялся, и те, кто побоялся, но готовился отдать жизнь за лучший мир.

Многоликий помогал издалека, не вставая открыто на их сторону. Некоторым мятежникам удалось сбежать из королевств в Цитадель. Главы повстанческих групп отчитывались о количестве.

Итого сейчас их около шести тысяч, если не считать исчезнувшую армию Асталиса.

До дурноты мало.

– Многие отказались, – просто ответил Дагнар, хотя Эстелла различила в его голосе едва заметную панику. – Я не могу их принуждать.

Из десятков, сотен тысяч повстанцев, горящих идеей свободного мира, осталось лишь шесть.

Они могли проиграть, даже не начав войну.

Глава 7

Закон Вето

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

Около недели назад

Закон Вето, – начал Дагнар, расхаживая по скромному кабинету Фрэнка, в котором они собирались и думали, как не сойти с ума. Пошли третьи сутки с прибытия в Цитадель. – Повтори еще раз, что он значит.

Дарроу – или Фьорд? – откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок.

– Закон Вето имеет несколько форм проявления. Первое: память поколения, что жило во времена войны и восстания, была стерта с помощью кинжала Камельеры и Малаки и короны Дафны. Память всех смертных, тамплиеров, валькирий, ведьм и фейцев. Они забыли, что тоже принимали участие в восстании. Их воспоминания десятый Конгломерат заменил ложными. Следующее поколение только укрепило веру в это и передало другому.

Уткнувшись лицом в сгиб локтя, Эстелла наполовину лежала за столом и ненавидела весь мир. Впервые за время со вступления Альянс она просто не могла взять себя в руки.

Но ее никто не подгонял. И за это она была благодарна.

– Сколько тебе лет, Эшден? – внезапно спросил Фрэнк, посмотрев на лидера восстания.

Эстелла исподлобья бросала на них косые взгляды.

– Пятьсот восемьдесят один.

– И ты помнишь свою жизнь до войны? Тебе ведь было около четырехсот лет.

Дагнар недоуменно нахмурился.

–А почему я должен ее не помнить?

Фрэнк покачал головой, словно Эшден был настоящим тупицей.

– Вот поэтому вы все и здесь. Тебе, белокрылый Дагнар, во время подготовки первого восстания удалось умело скрываться, поэтому в Бездну тебя не сослали и воспоминаний не лишили. Но ты действительно считаешь, что во время того, как Конгломерат преобразовывал мир, в тебе ничего не изменилось?

Эстелла слушала их, все еще уткнувшись в сгиб локтя. Она уловила грозное рычание Дагнара.

– Ты хочешь выставить меня плохим командиром, Фьорд? Говори прямо, или мы покинем Цитадель.

«Далеко же мы уйдем, Эшден».

Фрэнк хмыкнул, и Эстелла, даже не смотря на выражение его лица, отчетливо различила высокомерную улыбку.

– Ты помнишь что-то о других континентах?

Дагнар молчал, злобно выпуская воздух через нос.

– Что и требовалось доказать. Конгломерат стер ангелам память о том, что происходило за границами Эрелима. Они поместили вас в клетку. Тебе пятьсот восемьдесят один год, Эшден. Я уверен, что Боги посылали тебя на Иоторос или Киэрию.

Зал на мгновение погрузился в тишину. Затем Астра так грубо выругалась, что Эстелла поморщилась и неосознанно зажала уши.

– Выбирай выражения, Аттерес, – отчеканил Аарон.

Астра снова выругалась, только теперь оскорбления были направлены в сторону Йоргенсена.

– Я догадывался об этом, – вздохнул через мгновение Дагнар, не замечая их словесной перепалки. – Как бывший главнокомандующий я практически ничего не знаю о других континентах. Даже если Боги сосредоточили все силы на Эрелиме, мы же должны были знать хоть что-то об Иоторосе или Киэрии. Выходит, мы считали, будто Боги не смогли изменить воспоминания ангелов, потому что мы – их дети. А на самом деле все намного проще. На нас повлияли... обычные смертные.

Фрэнк цокнул.

–Не называй их обычными. Кто-кто, а вот они точно не обычные.

«Цитадель плохо на него влияет. Слишком много стал говорить», – подумала Эстелла, поглядывая на Фрэнка.

– Все указывало на то, что Боги мертвы, – мрачно произнес Аарон. – Думаю, Небесная армия тоже начала что-то подозревать. Два столетия ангелы не имели связи с Богами, думая, что те перестали им доверять после восстания. А их просто... не было.

Дарроу сокрушенно кивнул.

– Какое второе проявление закона Вето? – спросил после паузы Аарон.

Фрэнк бросил взгляд на Тобиаса, расположившегося в углу комнаты.

Сердце Эстеллы болезненно кольнуло. Почему они не могут хотя бы ненадолго стать счастливыми? После ареста Тобиаса им с Клэр удалось побыть вместе совсем недолго. Затем ее отец отправился в Велору, после чего Клэр угодила в руки врагов. И их снова разлучили.

Как только Тобиас прибыл в Цитадель и узнал о произошедшем в Льерсе...

Он заплакал.

Отец Клэр беззвучно всхлипывал на ступенях крепости, запустив пальцы во взлохмаченные волосы. Эстелла сотрясалась от рыданий за его спиной, хватаясь за удивительно спокойного Аарона. Это были слезы отчаяния. Слезы злости и обиды на судьбу. Слезы маленькой, совершенно крошечной надежды, что проснулась в них на следующий день вместе с восходом солнца.

–Ты ничего не помнишь, потому что на тебя наложили закон Вето,– объяснил Фрэнк, смотря на нахмурившегося Тобиаса.– Как и на всех членов Сената. Но разница в том, что остальные просто не могут говорить на запрещенные темы. Как, например, Ариадна. Поэтому она помогала Эстелле другими способами. Раньше на тебя это действовало точно так же, но потом, Мортон, тебе подчистую стерли память. Это похоже на то, что десятый Конгломерат сделал с Люцифером.

Эстелла внутренне сжалась, вспомнив слова матери.

«Молчаливые не погибают».

– С Люцифером? – нахмурился Дагнар.

Фрэнк опять цокнул.

– Ничего не знает, да еще и возникает... После первого Сената только Захра нашла способ овладеть законом Вето. По сути, тем семерым смертным удалось стереть память поколению с помощью двух артефактов. Поэтому они и смогли лишить воли самого Люцифера. Захра сделала это лишь благодаря короне Дафны. Окажись в ее руках два артефакта, исход был бы гораздо, гораздо хуже.

– Дайте угадаю, – встряла в разговор Астра, поигрывая короткими ножами и метая взглядом молнии. – В ее случае не обошлось без Алдариона?

– Думаю, так и есть, – согласился Фрэнк. – Алдарион каким-то образом узнал, что два артефакта, корона и кинжал, связаны. Возможно, о мертвых Богах тоже догадывался. Он передал эти знания дочери, после чего она и наложила закон Вето на Сенат. Вы помните, как Тобиас дал Альянсу знак, что узнал нечто о Путях?

Мортон задумчиво молчал. За него ответил Дагнар:

– Он ничего особого и не говорил. Просто написал две фразы, а дальше мы сами догадались.

– Что за фразы? – впервые за заседание подала голос Эстелла. Тогда она не была знакома с повстанцами, поэтому не знала, из-за чего Тобиас попал за решетку.

Аарон встал из-за стола и подошел к пыльному окну. Оглядев территорию крепости, процитировал:

– «Стены падут, а слова исказятся. Торопите ее».

Фрэнк медленно обвел их взглядом, словно надеясь, что они сами найдут ответ.

– А теперь сложите первые буквы.

На пару секунд все замолчали. Затем Эстелла подняла голову и выдавила:

– С П А С И Т Е.

Выходит, Захра заставила Сенат молчать с помощью силы короны, а затем, когда уличила Тобиаса в предательстве, полностью лишила его воспоминаний о правлении и всей истории с Путями?

Но как?

– Ты знаешь, как именно она наложила на них закон Вето? – обратился Аарон к Фрэнку, снимая с языка ее вопрос.

Дарроу подошел к длинному стеллажу. Достав один из увесистых манускриптов, вернулся за стол и начал перелистывать страницы.

– Вот, взгляните. – Все сразу же склонились над книгой, загораживая друг другу вид головами. – Это относительно недавние записи, появились лет двадцать назад.

На странице изображалась та самая корона, открывающая путь в Невесомье. Изящная, состоящая из тонких золотых прутьев, которые напоминали ветви дерева. Эстелла на мгновение даже позавидовала мастерству художника: корона была в точности такой же, как та, что находилась в Стеклянном замке.

– Зачитайте, что там написано, – пропыхтела Астра, подпрыгивая и пытаясь выглянуть из-за плеча Аарона.

– Корона золота и слез, – процитировала Эстелла, только сейчас заметив, что каждый луч заканчивается небольшим овалом, напоминающим слезу. – Один из семи артефактов Высших, который принадлежал Богине Солнца. Конгломерат заточил в него часть ее силы, что осталась после нападения смертного. Если кинжал был олицетворением создателей Нового мира, то корона стала частичкой, удерживающей Старый. Эти артефакты полностью противоположны. Остальные шесть самоуничтожились, когда Боги Пустоты погибли. А корона только кажется до блеска начищенной. Поэтому я не советую вам ее надевать...

Эстелла прочитала пометку внизу страницы и ахнула:

– Боги милостивые, это написал один из учеников? Можно забрать себе?

– Только попробуй умыкнуть из-под моего носа хоть один экземпляр!

Фрэнк вырвал книгу из рук Эстеллы и наградил ее таким же взглядом, как в лавке магических книг. Эстелла насупилась, мечтая стукнуть его по голове.

– Плакучая ива, – прочитала она заголовок следующей страницы, когда Дарроу, настороженно щурясь, все-таки отдал книгу. – Материальное сосредоточение жизненной энергии Нового мира. Так называемые первозданные Пути.

– Ива до сих пор существует? – вдруг спросил Аарон.

Все устремили взгляды на Фрэнка. Даже Дагнар. Они понимали, что сейчас только он знает правду, которую от них так умело скрывали.

– Не знаю.

Отмена.

– Как это ты не знаешь? – вскинулась Костяной Череп. Рукава ее новой мантии закатились и обнажили иссохшие предплечья.

«Жуть какая».

– Никому так и не удалось узнать, что произошло с ивой после изъятия Путей. Когда закон Вето стер память тому поколению, местонахождение ивы забыли. Поэтому мы не знаем, где она находилась и осталась ли внутри нее хоть крупица силы. Это может быть абсолютно любое дерево – хоть в Асхае, хоть в Вересковом лесу.

– Или иву могли уничтожить после войны, – задумчиво сказала Эстелла.

– Как вариант, такое тоже могло произойти. Теперь на двухсотую страницу.

Она мельком пробежалась по строчкам. Взгляд зацепился за то, что, видимо, и хотел показать им Фрэнк.

– Кинжал Вечности.

Как только последний слог сорвался с ее губ, Эстелла почувствовала резкую боль в левой ладони. Иголки пробежались от пальцев к плечу, затем снова опустились вниз. Символ Нитей Судьбы жег кожу так, будто его вырезали заживо.

Эстелла посмотрела на стол, где лежал упомянутый кинжал.

А затем ее колени подогнулись, и зал погрузился в темноту.

Глава 8

Легенды не умирают

Это место не было таким безжизненным, каким могло показаться на первый взгляд. Потому что где-то там, в глубине темной пещеры, росла невероятных размеров ива. Ее кора потрескалась, а от сочных ветвей, что раньше склонялись к самой земле, остались лишь черные искореженные прутья. Однако страшнее всего этого было то, что по мертвым ветвям до сих пор стекали слезы.

Ива плакала.

Она словно находилась в прослойке Вселенной. Могучая, заполняющая собой все пространство, ива высилась на сотни миль, а вокруг нее существовал искрящийся мир. Тут и там распускались дивные цветы, протекающая через пещеру река уводила в неизвестные дали. Слышался щебет птиц. Они вились вокруг иссохшего древа, словно пытаясь его оживить.

А вокруг ивы стояли семь неподвижных, будто замерших во времени фигур. Облаченные в фиолетовые мантии, они в последний раз чувствовали на щеках легкий ветер, готовясь к непоправимому.

Один человек вышел вперед и опустился на колени. Положив на землю золотую корону, он так и остался сидеть, смотря прямо перед собой.

А затем заплакал. Так же отчаянно, как и ива.

Словно умирал изнутри.

– Они не заслужили этого...

Женский шепот был единственным звуком, что услышала в тот момент ива. Остальные шесть человек молчали.

– Альянс не заслужил стать виновниками. Они хотели спасти мир...

– Другого выхода нет, Вайолет, – прошелестела одна из фигур.

– Я не хочу! – надрывно закричала женщина, закрыв лицо дрожащими руками. – Я не хочу менять мироздание! Никто не заслуживает этого! Ни один житель Нового или Старого мира! Они забудут их, понимаешь? Забудут своих настоящих героев...

Вайолет откинула голову и посмотрела сквозь слезы на великое древо.

– Мы не герои. – Ее голос охрип. – И никогда ими не были...

Но все будут считать иначе, потому что цикличность мира заставляет повторять ошибки прошлого. Потому что никто не должен узнать о смерти Высших и том, что существовало седьмое божество, возжелавшее захватить мир. Эрелим должен жить в спокойствии, а путь к спокойствию – это ложь.

Ложь во спасение.

Вайолет надела на голову корону, поднялась с колен и взяла в руки двусторонний кинжал. Посмотрела перед собой и сфокусировала взгляд на расплывшейся из-за слез иве. Сделав два шага, схватилась за ствол и прижалась лбом к холодной коре.

– Вы будете жить, – прошептала она, крепко зажмурившись. – Вы будете жить вместо нас. В свободном мире. Когда-нибудь он будет свободным...

Она вырезала на коре свое имя и печально улыбнулась.

– Кто-нибудь вспомнит о нас. Кто-нибудь увидит правду.

Через пару секунд ее пронзенное кинжалом тело лежало в луже крови.

– Меня зовут Альтаир, – с усилием выдавил мужчина, после того как надел потускневшую корону и вырезал на дереве имя. – И я хочу, чтобы звезды никогда не потухали...

Замах.

– Фергулус. Мне двадцать, а я никогда никого не любил. Надеюсь, это еще можно исправить...

Замах.

– Я Ребекка. Похороните меня на цветочном поле...

Замах.

– Меня зовут Бри. И моя смерть не напрасна...

Замах...

И из семерых остался лишь Аркейн.

Прихрамывая и прикрывая рукой обожженное лицо, он встал над шестью окровавленными телами. Аркейн не стал вырезать на древе свое имя. Надел корону, что сдавила его голову черными стальными прутьями, и тяжело вздохнул.

– Все так, как должно быть.

Ива стала медленно расцветать. Сочные зеленые листья, толстый здоровый ствол и те же слезы, оплакивающие шесть тел у подножья. Дерево напиталось силой – но не той, что Боги медленно вытягивали из нее и переносили в Невесомье. Эта сила была с привкусом страданий и отчаяния. Она исходила от людей, добровольно пожертвовавших собой ради счастливого будущего.

Аркейн поднес к глазам кинжал, по которому стекали капли крови, и посмотрел через него на свое отражение.

– Все так, как должно быть.

Он нарисовал вокруг ивы шесть звезд, а само древо и мертвые тела поместил в солнце с шестью лучами. С иссыхающих губ Аркейна сорвались слова – такие же древние, как и все сущее. Они устремились через миры, подняли из-под земли зарытые навеки тайны. Его шепот знаменовал начало чего-то нового, но даже мертвые Боги не знали, чем обернутся эти перемены.

Словно в сказке или в страшной легенде пространство озарилось белым светом. Ветер обрушился на Аркейна, заставив его сделать шаг назад. Он закрыл глаза рукавом мантии. Сотни нитей устремились с Невесомья к древу, извиваясь и светясь голубым. Каждая пыталась вырваться вперед и дотянуться до ивы первой. И никакие стены пещеры, никакие заклинания не остановили их.

Они чувствовали. Они дышали.

Аркейну впервые было так страшно.

Нити обхватили плакучую иву со всех сторон, затем бросились в сторону шести тел.

– Помогите нам...

Сковав смертных, нити зажглись, и ему пришлось отвернуться от яркого света.

– Спасите их...

Содрогнувшись, пространство и время начали расслаиваться. Нити заговорили тысячей голосов – женских и мужских, испуганных и беззаботных – и устремились в разные стороны, разрушив общий столп.

Аркейн припал к земле, прижался всем телом, молясь остаться в живых. Пыль попадала в ноздри и уши, дышать становилось нечем. Его словно хоронили заживо.

Он не знал, сколько времени прошло – день, месяц или год. Нити охватили весь Новый мир, дотянувшись до самого Иотороса и Киэрии. Они искали своих владельцев, сжимали их, словно в тиски.

Те кричали. Плакали. Забывали.

Мир перестраивался. Перестраивались королевства и их столицы, переписывались книги и личные дневники, перерисовывались наброски и картины.

Мир менялся – а вместе с ним менялись и души.

В какой-то момент одна из нитей дотянулась до сердца Аркейна.

И мгновенно почернела.

Все забыли, но он помнил. И знал, что нужно делать.

Внезапно Аркейн что-то почувствовал. Он пытался сдержаться, но все же бросил взгляд на небо, пытаясь разглядеть что-то сквозь пелену.

Или кого-то.

Когда Нити вернулись в Невесомье, а время и пространство соединились в одной точке, шесть тел исчезли. А вместе с ними бесследно исчезли их нити – потому что кинжал всегда уносит две жизни. В этот раз он унес с собой все, что имели эти смертные люди.

И тело, и душу.

Навсегда.

Глава 9

Отмечены вечностью

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

Около недели назад

Эстелла не могла отойти от этого видения почти три часа.

Она взахлеб рыдала, кричала, билась в руках Аарона, а затем просто смотрела в пустоту. Все еще слыша, как плакала у ивы та женщина – Вайолет. Которая не хотела делать виновным Альянс. Все еще видя, как нити пересекали континенты, чтобы охватить собой весь Новый мир и перестроить его.

Все еще чувствуя, как Многоликий Оракул – Аркейн – смотрел прямо на нее.

Он увидел ее сквозь время.

Эстелла понимала, насколько важный, переломный момент для всего мира ей удалось лицезреть. И от этого становилось еще страшнее.

– Почему? – прохрипела она, лежа на диване в углу той же комнаты. – Почему я снова что-то вижу?

Фрэнк присел рядом и погладил ее по голове, как давным-давно делал отец. Она уже и позабыла, как ощущались на коже его мозолистые руки. Он перестал касаться своей дочери, когда Эстелле было лет семь, словно она могла чем-то его заразить.

Остальные Пылающие уже разошлись по спальням – точнее, их выгнал Фрэнк.

– Вы с Илаем – избранные Камельерой и Малаки. Я догадывался, что они попытаются связаться с тобой через кинжал. Как с тем, кого сами же одарили силой.

Эстелла бросила взгляд на стол, где лежал артефакт.

– Что это значит?

– Многие считают, что Камельера и Малаки не наделяют никого своей связью уже сотни лет. На самом же деле в каждом поколении была избранная пара. Для этого и нужны Нити Судьбы: чтобы найти те две души, что смогут с ними совладать и вернут миру истину. Просто раньше они ни у кого не проявлялись настолько сильно. Думаю, дело в том, что ваша с Илаем встреча стала по-настоящему... судьбоносной.

Эстелла сжала левую ладонь в кулак. Символ отозвался слабым покалыванием.

– Икар и Солнце. Как в той легенде, которую рассказывала мне бабушка.

– И ты знаешь, чем она закончилась? – мягко поинтересовался Фрэнк.

Она медленно кивнула. Почувствовав, как грудь сжимается от тревоги, Эстелла решила перевести тему:

– Я видела плакучую иву, но не знаю, важна ли она для нас. Слишком много деталей, которые, черт возьми, никак не сходятся!

– Никогда не знаешь, какое слово является ключом к правде. Так что сейчас нам важно все.

Эстелла прикрыла глаза и постаралась вспомнить, что окружало ее в том видении. Она слышала пение птиц и завывание ветра. Вокруг распускались пушистые цветы – самых разных оттенков и размеров. Река змеилась и огибала две каменистые возвышенности, напоминающие маленькие горы.

– Это какая-то пещера. Очень большая пещера, которая сама по себе является... как будто отдельным миром. – Эстелла сильнее зажмурилась, словно это могло помочь. – Долина. Но я не понимаю, где она может находиться! Как в легенде побывала... Никогда не видела ничего подобного...

Она открыла глаза и обреченно выдохнула.

– Из меня отстойный охотник за сокровищами.

Фрэнк тихо засмеялся и, подняв с пола стакан с каким-то отваром, передал его Эстелле. Она сделала глоток обжигающей жидкости, сваренной Костяным Черепом, и откинулась на спинку дивана. Дарроу еле-еле выгнал чернокнижницу: она никак не хотела уходить, хлопоча над Эстеллой, будто та могла умереть.

– Отдохни. Может, позже вспомнишь что-нибудь еще. Белый шоколад лежит на столе.

Он начал подниматься, но Эстелла схватила его за рукав.

– Подожди. Ты рассказал им, как Захра наложила на Сенат закон Вето? – Фрэнк опустился обратно и кивнул. – Расскажи и мне, пожалуйста.

Тяжело вздохнув, он положил локти на колени и посмотрел в окно.

– Знаешь, Эстелла... Я видел лица твоих родителей тогда, на площади Оритела. – Она приоткрыла от удивления рот. – Да, в тот день я был там. И я видел их лица после, на балконе Стеклянного замка. А еще я помню взгляд твоей матери, когда они приехали на похороны Рамоны...

Эстелла выпрямилась, пытаясь обуздать вспыхнувшую в груди злость.

– Только не говори, что они жалели об этом. Что их вынудили приговорить меня к пожизненному заключению и убить Алека. Алека, черт возьми, который был мальчишкой и не мог дать отпор!

– Возможно, так и есть... – начал он, но Эстелла взмахнула рукой и прошипела:

– Хватит! Я не собираюсь мириться с тем, что они сделали. Просто расскажи мне, как Захра наложила на них закон Вето, и можешь идти. Мне плевать, что ими двигало. Ничто не может оправдать публичную казнь и заключение своей дочери за решетку, Фрэнк!

Он медленно повернул к ней голову. Эстелла тут же проглотила язвительные слова, вертящиеся на языке. Она впервые заметила в его глазах настолько глубокую, мучительную боль.

Эстелла упала обратно на подушку и закрыла лицо ладонями.

– Прости, – прохрипела она, сдерживая слезы. – Прости, я не хотела на тебя срываться...

Фрэнк невесело хмыкнул.

– Все в порядке, неудачница. Не знаю, как ты держалась до этого момента.

– За то, что ты устроил, я могу тебя отпинать. – Эстелла сложила ладони на животе и слабо улыбнулась. – А теперь расскажи мне об этой змеюке.

Фрэнк был отходчивым, поэтому сразу же позабыл о ее срыве и вернулся к делу.

– В Новом мире существуют два мощнейших артефакта: кинжал и корона. Обладая и тем и другим, Конгломерат смог изменить мироустройство. Но, обладая чем-то одним, можно лишь незначительно на него повлиять. Из-за твоего сегодняшнего видения я лишь удостоверился в том, что короне нужен хозяин. Всегда. Сначала им была Дафна, затем Конгломерат. После этого, передавая корону из рук в руки, ей обладали главы столичного Сената. Алдарион первым узнал об ее истинной силе и законе Вето, но был слаб, поэтому начал готовить на замену свою дочь.

– Ты думаешь, что у короны, как и у кинжала, есть разум? И она помогает своим владельцам?

– Как кинжал помогал вам во время штурма, так корона помогала Захре наложить закон Вето. Артефакт появился еще в Старом мире, и хоть Дафна пребывала в Небытие, он не лишился собственной воли. Вот и все. Здесь нет скрытого смысла, – тяжело вздохнул Фрэнк. – Заставить замолчать, стереть память... Для артефакта, что был создан Пустотой, это проще простого.

Эстелла вспомнила, как в ее видении корона чернела и сдавливала головы тех, кто ее надевал.

– Поэтому она и пропустила меня в Невесомье? Почувствовала близкую силу?

– Думаю, это так.

– А Захра...

– Смертная, поэтому не может оказаться в бесконечном пространстве. Это под силу только ангелам и Богам. Но знаешь, мне кажется, Корвелл поплатилась за свои действия. Или поплатится.

Эстелла откинула голову и залпом допила отвар, мечтая, чтобы в стакане было что-то покрепче.

– Не знаю, что и говорить, – пробормотала она, поморщившись. – Видимо, мы в полном дерьме.

– Точнее и не скажешь.

Глава 10

Хозяин совести, слуга воли

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

Наши дни

Что ты имеешь в виду?

Дагнар и Фрэнк, буквально отражая движения друг друга, подошли к столу с разных сторон и выдвинули стулья. Возможно, в другой реальности они были бы братьями.

Эшден и Дарроу одновременно повернулись к ним, кивнув на свободные места.

– Гляжу, вы отлично спелись, – хохотнула Костяной Череп.

По взглядам двух стариков стало понятно, что она ошиблась.

– Когда ты увидела ту сцену, где Конгломерат менял мироздание, я сразу задумался, почему именно ее, – обратился Фрэнк к Эстелле. – Мне кажется, Камельера и Малаки пытаются достучаться до тебя и о чем-то предупредить. Например, о плане Дафны.

– Не тяни, – прорычала Астра.

– Все сходится, – объявил Фрэнк, взмахнув руками. – Дафна не просто так подчинила Илая. И не просто так не забрала кинжал, когда он находился у нее под носом.

Эстелла кивнула.

– Она не забрала его, потому что не могла. Сила Камельеры и Малаки просто не подпустила бы ее к артефакту, как Захру и Небесную армию. Но при чем тут Илай?

Эстелла не совсем понимала, о чем он говорит. За эту неделю они выдвинули два предположения касательно замыслов Богини: она либо хочет уничтожить Пути с помощью кинжала и править бездушными народами, либо желает вернуться к Пустоте. Но ее первый план по уничтожению Богов не предполагал возвращения к Старому миру, поэтому эту мысль они отбросили.

Тем не менее если она подчинила Илая, но не завладела кинжалом, пока была возможность, значит...

– Дафна хочет лишить их силы Нитей, так? – выдвинул предположение Аарон. – Ей нужно для чего-то разорвать между ними связь. Кинжал заточил души создателей, и через него они связываются с Эстеллой. Дафна боится, что Камельера и Малаки расскажут нам о ее настоящем замысле, как рассказали десятому Конгломерату.

– Ничего не понимаю, – вздохнула Астра.

– Тебе и не надо.

Она пнула Аарона под столом, на что он злобно оскалился.

– Нити Судьбы нерушимы, – начал объяснять Дагнар. – Разорвать их не может никто: ни человек, ни ангел, ни Бог. Это по силе лишь двоим.

Все знали, какими будут его следующие слова.

– Вам с Илаем.

Шестеренки в голове Эстеллы заработали в привычном ритме. Она посмотрела на левую ладонь, где едва прослеживался затейливый символ, и вспомнила, как специально ставила ментальные стены. Еще в Стеклянном замке она подсознательно отгораживалась от Илая, злясь на него из-за предательства.

– То есть Дафна специально овладела им, чтобы ослабить нашу связь?

– Думаю, это так, – ответил Фрэнк. – После произошедшего в Невесомье и ее возвращения сила Нитей начала медленно угасать. Потому что, по твоим же словам, ты сама этого хотела. Затем Дафна заставляла тебя отказаться от Илая, давя на больные точки и манипулируя.

Эстелла заставила себя не отдаваться воспоминаниям, но перед глазами вспыхнул поцелуй Илая и Аграт. Тогда она действительно поверила, что он может ее предать. Эстелла так злилась, так ненавидела его в ту секунду, что была готова разорвать любую связь – хоть физическую, хоть ментальную.

Но в глубине души она понимала, что Илай навечно овладел ее сердцем. Может, она и не были бы вместе, но Эстелла продолжала бы любить его – на расстоянии, сквозь душевную боль и одиночество. Она бы любила своего язвительного командира каждым кусочком избитой души.

Видимо, именно поэтому Дафна и решила вырвать Илая прямо из ее рук. Она поняла, что никакие хитросплетения не разорвут их связь. Не уничтожат их любовь.

– Завладев разумом и волей, она пробудила в Илае его прошлую сущность. Сущность Икара, – подхватил Дагнар. – Но если Камельера и Малаки продолжают показывать тебе прошлое, значит, Нити Судьбы не утратили силу. Кинжал питается вашими чувствами и мыслями. Он знает, что Илай не сдался.

– Он никогда не сдается, – прошептала Эстелла.

«Ты самый сильный ангел,– обратилась она к Илаю, потянув за слабую ниточку.– Нам не нужны Нити, чтобы доказать свои чувства. Но раз кто-то свыше думает иначе, пусть наблюдают. Им не понравится то, что они увидят».

– Это бред какой-то, – пробормотала себе под нос Астра. – Судьба мира зависит от чувств двух человек? Точнее, человека и падшего ангела. Не слишком ли многое на них взвалили Кармелита и Малахия?

Аарон поперхнулся.

– Прояви уважение к павшим, – прохрипела Костяной Череп и шевельнула пальцами.

Астра резко вскочила из-за стола, но в этот раз на нее не обрушился поток ледяной воды. Злобно зарычав, она потянулась к мечу.

Дагнар тяжело вздохнул.

–Угомонитесь,– приказал стальным тоном, и Астра плюхнулась обратно.– Нити Судьбы никогда не выбирают обычные души. Это не просто чувства – это намного, намного глубже. Единение двух душ, самоотверженных, способных создавать и уничтожать миры. Это хаос, но в то же время гармония. Это боль, но в то же время спасение.

– А можно вопрос? – снова вклинилась Астра. – Они полюбили друг друга только из-за Нитей Судьбы? Если бы их не связывала сила, они бы не были так близки?

Эстелла почувствовала, как щеки и шея начали краснеть. Они ведут себя так, словно обсуждение ее личной жизни – обычное дело!

– Мы не зна...

– Давайте перейдем к делу, – оборвала Фрэнка Эстелла, пытаясь сдерживать негодование.

«Что он хотел сказать? Что они не знают, искренние наши чувства или подстроенные многие тысячелетия назад? Что это еще одна злая игра?»

– Если Дафна все же хочет разорвать с помощью кинжала Пути, какой будет исход? Мы просто умрем?

– Нечто похуже. Ты будешь до конца жизни загнанной в теле, без возможности сделать что-либо по собственной воле. Именно это и чувствует Илай. – На этих словах сердце Эстеллы подскочило к горлу. – Возможно, он видит мир со стороны. Его сознание расслаивается и не может отличить правду от лжи. Он сжирает себя изнутри, но не может пробить дыру в груди, чтобы выбраться. Это полное подчинение. Это хуже, намного хуже смерти.

Эстелла почувствовала, как по телу пробежала жаркая волна. Она сжала руки в кулаки, стараясь подавить разгорающуюся злость. Боль. Обиду.

Ненависть.

Она убьет ее. Погибнет сама, но убьет Богиню, заставившую страдать мужчину, который принадлежит ей.

– Пожалуй, я вас покину.

Эстелла недоуменно посмотрела на поднявшуюся из-за стола Астру. Аарон сразу же встал вслед за ней.

– Куда ты?

– За своим братом.

Он аккуратно перехватил ее за руку и повернул к себе лицом.

– Не нужно, принцесса, – прошептал Аарон так тихо, что Эстелла кое-как различила его слова. – Ты не можешь отправиться туда одна, это слишком опасно. Тем более...

– Тем более ты больна? Это ты хотел сказать? – вскинулась Астра, выдернув руку. – И без вашей помощи справлюсь! Я больше не могу без него, понимаете? Клянусь, я просто... не могу без него.

Она медленно оглядела их.

– Не могу без него. Без Клэр. Без Нэша. Без чертовой Леоны. – Астра пошатнулась, но вовремя переставила трость и поймала равновесие. Она даже не сопротивлялась, когда Аарон все-таки обнял ее за плечи. – Сколько еще мы будем отсиживаться? Сколько еще они будут страдать, пока мы прячемся?

Астра говорила твердым голосом, но Эстелла уловила в нем дрожащие нотки. Затем она перевела взгляд на стоящего рядом Аарона. Он смотрел на Астру тем взглядом, от которого Эстелле всегда хотелось плакать.

Любовь. В его глазах плескалось столько любви – раненой и искалеченной, – что в этот момент Эстелла сдерживалась, чтобы не подойти к ним и не прокричать: «Хватит отвергать свои чувства!»

Астра неосознанно прижималась к его телу, как будто Аарон был ее опорой, а он крепко держал ее, чтобы она не развалилась на части.

– Я пойду с тобой, – произнесла Эстелла и заметила, как Астра задержала дыхание. – Я пойду с тобой и в Стеклянный замок, и в Льерс. Ты права: хватит отсиживаться в безопасности. Но я также согласна с Дагнаром и Фрэнком. Мы не можем рубить с плеча, потому что без четкой стратегии просто погибнем.

– Как делала ты в своих дурацких вылазках.

Эстелла смерила Дагнара грозным взглядом.

– Они не дурацкие. Я откопала больше, чем наши разведчики.

Но Эстелла все равно согласилась с ним. Как бы сильно ни хотелось броситься в бой, они должны держать голову холодной. А последнее время Эстелла делала полностью противоположное.

– Мы с Аароном получили послание от одного из разведчиков. – Дагнар достал сложенный лист из внутреннего кармана кафтана. – Это был следующий пункт обсуждения, но вы, как всегда, торопите события. Суть в том, что Небесная армия готовится к наступлению. На что и на кого – неизвестно. И это самое страшное. Стеклянный замок все еще полностью неприступен, как и столица Льерса.

– Ведьмаки усилили барьеры вокруг дворца Драу и Стеклянного замка, – выплюнула Костяной Череп, чиркая ногтями по столу и оставляя на нем борозды. Все поморщились от противного звука. – Я даже не могу перенестись туда. Старая я уже, старая... И Дьявол силушки не подарит, я уже всю у него высосала.

– С каких пор ты так разговариваешь? – поморщилась Астра, на что чернокнижница глумливо ухмыльнулась.

Эстелла провела ладонью по лицу, тяжело вздохнув.

– Оракул не может нам помочь?

– Когда он поймет, что без его помощи нам не обойтись, то сразу же придет. До тех пор мы должны справляться сами, – ответил Фрэнк.

– Мог бы просто помочь, – буркнула Астра, все еще прижимаясь к Йоргенсену. – Еще и имя у него такое – Аркейн... Бр-р-р...

Эстелла перестала их слушать, когда заметила за окном белоснежную птицу. Та порхала у стекла, словно пытаясь проникнуть внутрь. Эстелла сразу же вспомнила библиотеку в Стеклянном замке – и почему-то ее сердце болезненно кольнуло.

Даже за такое короткое время она успела привыкнуть к нему.

Она повернулась к столу и заметила, как Костяной Череп переводит взгляд с нее на птицу. Эстелла вопросительно приподняла брови, но женщина сразу же отвернулась.

Внезапно Эстелла почувствовала знакомое жжение в груди.

– Только не это, – прошептала она, пустив по венам божественный огонь.

– С тобой все в порядке? – встрепенулся Фрэнк. – Снова видение?

– Хуже.

Перед ними, прямо на столе, материализовались три огненные лисы.

—Мы хотим есть! – заверещали они в один голос.

– Вы же не нуждаетесь в пище, – прищурилась Астра, подступая к столу.

Эстелла бросила на фамильяров осуждающий взгляд.

– Не могли немного подождать? Я занята.

—Когда тебе понадобится наша помощь в библиотеке, мы скажем то же самое!– фыркнула одна из лисиц. Самая наглая и ворчливая.– Хамка!

Эстелла уже собралась вышвырнуть их в коридор, но ее прервал Фрэнк:

– Думаю, нам нужно переварить услышанное. Давайте закрепим все, что знаем. – Он поднялся из-за стола и стал расхаживать по комнате. – Дафна хочет лишить силы кинжал, а чтобы сделать это, ей нужно разорвать связь между Эстеллой и Илаем. Возможно, с этим как-то связана плакучая ива. Небесная армия готовит наступление, поэтому нужно быть начеку. Постараемся узнать об этом больше через разведчиков. Вестей из Льерса...

– Никаких, – закончила за него Эстелла. – А повстанцев меньше десяти тысяч.

Фрэнк остановился и посмотрел на Дагнара, приподняв бровь.

–Собираем два специальных отряда,– напряженно произнес Эшден.– Один направится в Льерс, другой – в Меридиан. Разведчики уже составили расписание патрулей и маршруты, по которым они обычно передвигаются. Нужно действовать сейчас, но перед этим стоит основательно подготовиться. Основательно, а на это нужно время. Ситуация в королевствах слишком обострена, а чтобы пробиться сквозь магические барьеры, ведьмы и фейцы Цитадели должны понимать, к чему готовиться. Мы составим план операций как можно скорее. Да, Аарон?

Дагнар как-то странно на него посмотрел.

– Хорошо, – легко кивнул Йоргенсен, хотя Эстелла успела заметить проскользнувшую в его глазах... благодарность? Радость? Она так и не поняла, что это было.

– Тогда встретимся завтра.

Но никто не знал, что завтра в этом зале они уже не встретятся.

Потому что война сама придет к ним на порог.

Глава 11

Главнокомандующие

Окраины Меридиана, Безымянное королевство

За Меридианом, на северной стороне, располагалась равнина. Недалеко проходила дорога, ведущая в Ситрис, по которой когда-то мчались автомобили. Последнее время мало кто ими пользовался: смертные не высовывались из городов, когда ситуация на континенте обострилась.

Именно на этой равнине и выстроились ряды ангелов Небесной армии.

Тысячи воинов в золотых доспехах и такого же цвета плащах. Они плотно сложили белоснежные крылья, каждый приложил к сердцу сжатый кулак и устремил взгляд на двух Верховных главнокомандующих – Микаэля и Икара.

Икар медленно оглядел равнину. Вокруг стояла абсолютная тишина, лишь камеры, готовые вот-вот начать трансляцию, тихо потрескивали за спиной. Солнце выглянуло из-за облаков, но ничуть не согрело продрогшее до костей тело. Икар редко чувствовал холод, но почему-то сейчас захотелось забраться под толстое одеяло и к кому-нибудь прижаться.

Он встряхнул головой и одновременно с Микаэлем сдвинулся с места.

Они шагали нога в ногу, оба с нечитаемым выражением лица и окаменевшими сердцами. В одинаковых доспехах, с одинаковыми мечами. Но все равно главнокомандующие были совершенно разными. Микаэль, с его длинными светлыми волосами, заплетенными в косу, и золотистыми глазами. И Икар, даже в доспехах Небесной армии больше напоминающий тень.

– Неважно выглядишь, Икарус.

Полным именем его называла только мать.

Он проигнорировал укол Микаэля, продолжая двигаться по проходу, что освободили им ангелы. Приняв молчание за поражение, серафим усмехнулся:

– Что-то мне это напоминает.

– Тот момент, когда ты на коленях умолял меня не отрубать тебе голову?

Микаэль бросил на него прищуренный взгляд.

– Все в порядке, главнокомандующий. Я никому не расскажу, – продолжил Икар равнодушным тоном. Смертный с камерой неотрывно следовал за ними, ожидая приказа начать трансляцию.

– Я не стоял на коленях.

– Тогда чьи же это слова? «Нет, Икар, одумайся. Пощади меня, мы же сражались на одной стороне. Дай мне шанс, один-единственный шанс!»

– Закрой свой рот! – прошипел Микаэль, раздувая ноздри.

Икар вздохнул и отряхнул с плаща невидимую пыль.

– Надо было все-таки отрубить.

Внезапно где-то слева, в одном из рядов, послышалась возня. Он повернул голову в ту сторону и услышал, как один из ангелов...

...чихнул.

Икар резко остановился, наблюдая, как парень трет рукавом нос и снова выпрямляется. На вид ему было лет сто шестьдесят – молодой по ангельским меркам, с густой копной черных волос, темной кожей и ярко-голубыми глазами. Он пытался держаться смирно, но Икар заметил, как подрагивает на его шее жилка.

Икар направился прямо к нему. Остановившись, грубо бросил:

– Имя.

Ангел тяжело сглотнул и выпалил:

– Н... Нак-к-кир.

– Накир, – повторил он, наклонив голову вбок. – Ты знаешь законы Небесной армии, Накир?

– Д-да.

Казалось, его сейчас вырвет.

– И какой же первый?

Икар затылком чувствовал пристальный взгляд Микаэля. И его улыбку.

Отчего-то в голове послышался тихий, едва различимый голос: «Не делай этого. Не становись таким же, как серафим позади тебя».

Но исчез он так же быстро, как и появился.

– Первое правило: п-подчиняйся божественной воле, а не личной. Ангелы слишком сильны, поэтому, действуя из эг-г-гоистичных побуждений, могут причинить вред мирозданию...

Икар коротко кивнул. Накир уже хотел расслабиться, как вдруг он спросил:

– И тебе кажется, что ты на самом деле настолько силен? Настолько силен, что можешь называть себя приближенным Богини, вернувшейся ради спасения всего Нового мира?

Ангел захлопал длинными ресницами.

– Ну, наверное, д-да... То есть я стараюсь. Меня ждет семья, которая нужд...

Он даже не успел договорить. Из его рта хлынула кровь, заливая редкую траву и доспехи Икара. Клинок насквозь пронзил тело ангела и вышел с другой стороны со звучным чавканьем.

– Подумай над этим вопросом чуть дольше, Накир.

Стоящие рядом ангелы даже не шелохнулись.

Икар выдернул клинок из еще теплого тела и оттолкнул его носком ботинка. Архангел грузно повалился на землю. Вытерев с острия кровь белым платком, что держал во внутреннем кармане плаща, Икар двинулся к довольному Микаэлю.

– Можешь, когда захочешь.

«Что я наделал?.. Мертвые Боги, что же я наделал?»

* * *

Они прошлись от самого начала до конца. Пересчитали легионы – всего их было десять, в каждом по три тысячи ангелов. Поголовно тыкать пальцем в стольких воинов Икар и Микаэль, конечно, не стали. Им нужно было убедиться, что они на самом деле понимают, на какой путь встали. Что ангелы низшего ранга, с их серыми крыльями и страхом в глазах, готовы биться насмерть. Что серафимы, когда-то сильнейшие посланники мертвых Богов, а сейчас – правая рука единственной Высшей, готовы вершить судьбу Эрелима.

Они медленно шли по живому коридору, шелестя плащами. Микаэль – с крыльями за спиной, а Икар – без. Но это не мешало ему вызвать у ангелов желание умереть от страха прямо на месте. Потому что они помнили, кто он.

Икар надменно усмехнулся.

Их уже ждали остальные восемь главнокомандующих, расположившихся перед первым рядом. Икар заметил Руфуса – серафима, что когда-то оборонял Стеклянный замок от штурма Альянса. Да, Икар до сих пор считал этого ангела куском дерьма, но начал его понимать. По крайней мере теперь их объединяла общая цель.

– Мы пришли сюда, чтобы устроить представление? – протянул Икар, когда все командующие выстроились в линию перед войсками.

Здесь не было только Лерафа – серафима, которого они подорвали вместе с частью его легиона во время штурма. Лерафа заменила Галадриэль, его прошлый заместитель и верная собака, готовая рвать глотки за Небесную армию. Она смотрела на Икара, чуть ли не рыча и клацая острыми зубами.

– Это демонстрация силы.

Икар насмешливо посмотрел на Микаэля.

– Ты называешь свою походку от бедра демонстрацией силы?

Как он и предполагал, у серафима из ушей чуть пар не повалил. Микаэль настолько сильно его ненавидел, что становилось смешно.

Да, компания у них – то что надо.

По правую руку от Икара стояли два серафима – Кезеф и Семалион. Братья-близнецы с русыми волосами до плеч и легкой щетиной. По левую руку от Микаэля расположился Джехоэль. Ему, честно говоря, давно пора было в отставку. Хоть его борода и обожженная половина лица вызывали у каждого страх, Икара волновали два других ангела.

Две молодые девушки, по силе равные ему и Микаэлю.

Лейла и Кальмия.

Икар помнил их еще со времен первого восстания. Они могли руками вырвать из тела своего врага кишки, обмазаться кровью, после чего мягко улыбнуться. Кальмия и Лейла смотрели на Икара чувственными взглядами. Он знал, чего они хотели: трахнуть его, а потом расчленить. Или в обратном порядке.

На последних трех командующих Икар даже не обратил внимания.

– Богиня к нам не присоединится? – Джехоэль не говорил, а рычал, как какое-то животное.

– Она присоединится, когда мы начнем. Пока армия может сражаться без помощи Дафны, нет смысла отвлекать ее от более важных дел. К тому же мы ведь не ищем легких путей? – хищно оскалился Микаэль. – Вы знаете, на что способна Богиня. Она сама может уничто...

Серафим оборвался на половине слова.

Потому что небо взорвалось.

Главнокомандующие попятились, отворачиваясь от ударной волны и прикрывая лица руками. Ветер взметнул золотые плащи. Икар согнул ноги в коленях, чтобы устоять на месте. Из рядов послышались тихие возгласы удивления. Кто-то даже припал к земле, но ни один ангел не отважился нарушить строй.

Икар уже видел нечто подобное. Так произошло в тот раз, когда Альянс проходил через стены на пути к Драконьему перевалу.

Так спускались с Небес херувимы.

– Да ты решил собрать всех имеющихся в Новом мире ангелов? – крикнул Икар, щурясь и пытаясь разглядеть новоприбывших.

Микаэль засмеялся.

– Почти.

Три херувима медленно спускались с Небес. Тела, украшенные сотнями глаз, светились так же ярко, как и облака. Хоть в иерархии они были ниже серафимов, этот вид ангелов больше всего напоминал бессмертных существ, посланных в мир откуда-то свыше.

Рассредоточенные по равнине ангелы быстро оправились от удивления и снова подравнялись. Два серафима, что стояли в центре первого ряда, крепче сжали золотые знамена с изображенным на них солнцем.

Почему-то при взгляде на него Икару захотелось кричать.

Херувимы опустились прямо перед главнокомандующими и низко поклонились, продолжая держать руки у груди.

– Вот мы и снова встретились, Икар.

Он тяжело вздохнул.

– Опять ты...

Тот самый херувим, благодаря которому Икар получил прозвище «Однокрылый».

Время на секунду остановилось.

«Однокрылый?»

– Я ведь говорил, что это имя идет тебе больше, Икар. От своей сути не убежишь, как бы сильно ты ни старался.

«О чем он говорит?»

Но Икар не успел задать вопрос, потому что его прервала Кальмия:

– Давайте оставим речи на потом? – Она хмыкнула, оглядев равнину. – Мы готовы выступать.

* * *

Слова. Много слов. Как будто бы бессвязных, но меняющих мир. Тысячи взглядов – бесстрашных, отчаявшихся, обреченных. Тридцать тысяч ангелов. Девять серафимов. Три херувима.

И он.

Даже не знал, как себя теперь называть.

Изменник? Спаситель? Никто?

Ветер. Легкий ветер на щеках, нашептывающий, будто что-то идет не так. Твердая земля под ногами, не дающая ему развалиться на части. И мысли. Много-много мыслей, выталкивающих друг друга из сознания.

– Сегодня... мы... чтобы изменить мир...

Слова. Мужской голос.

– Мы с Икаром... поведем вас...

Он слышал их так, словно находился под водой.

– Массовое уничтожение... единственный выход...

Илай пытался проснуться, но не мог.

Она не мертва.

Она не мертва.

Она не мертва.

«Что я здесь делаю?»

И вдруг все голоса и краски вернулись. Он хотел разодрать себе грудь, потому что в эту секунду чувства ударили по нему так, что колени подогнулись. Осязание, обоняние, зрение. Правая ладонь начала жечь, словно к ней приложили разогретый металл. Он заозирался по сторонам, пытаясь восстановить дыхание.

«Бежать. Нужно бежать».

Но он не успел, потому что в эту секунду прозвучали те самые слова:

– Да начнется геноцид!

В голове послышался щелчок, и Икар прошептал:

– Да начнется геноцид...

Глава 12

Ваши последние слова

Меридиан, Безымянное королевство

Вскрикнув, Ариадна распахнула глаза.

Ее кожа стала липкой от пота, а тело сотрясала сильная дрожь. Взгляд метался из одного угла спальни в другой, пока в голове мелькал образ из кошмара – вокруг шеи обвивается хвост золотой змеи, а затем душит ее до потери пульса.

Она протянула руку к груди и сжала серебряный кулон. С губ срывались прерывистые вдохи, пока Ариадна пыталась успокоить дыхание.

– Ари? – послышался сонный голос мужа. Он разлепил глаза и, сразу же приняв сидячее положение, аккуратно обхватил ее за плечи. – С тобой все хорошо?

Она кивнула, затем сделала еще один глубокий вдох.

– Да, я в порядке... Спи, Лукас. Завтра сложный день.

Муж пристально осмотрел ее своими светло-зелеными глазами – и в это мгновение Ариадна снова почувствовала себя лет на тридцать моложе. Тогда она бегала за Лукасом Солари, мечтая получить хоть каплю его внимания. Тогда ее волновало лишь то, какие туфли подобрать к новому платью и как выпросить у матери серьги, что она хранила в золотой шкатулке.

Тогда было легко. Никаких проблем. Никаких забот.

Но в один день все изменилось.

Лукас поцеловал ее в лоб, и Ариадна мгновенно расслабилась. Пока он рядом, все будет хорошо.

Когда муж снова погрузился в сон – хотя, скорее всего, он просто делал вид, продолжая с беспокойством наблюдать за ней из-под опущенных ресниц, – Ариадна, осторожно откинув одеяло, ступила на холодный пол. Набросив шелковый халат, она на носочках подошла к окну и посмотрела на золотую столицу.

До рассвета было еще часа три – стояла глубокая ночь, освещаемая лишь городскими фонарями. Ариадна посмотрела в сторону центральной аллеи. Рабочие заваливали статуи шести Богов, заменяя их другими.

Статуями Богини Солнца.

Руки снова задрожали, и она крепко вцепилась в кулон. Сняв его с шеи, Ариадна положила украшение в форме сердца на раскрытую ладонь. Луна осветила старые царапинки и потертости: хоть кулону было уже около двадцати лет, он остался невероятно красивым.

Раскрыв его, Ариадна почувствовала, как грудь сжимается от боли.

Внутри кулона была фотография. Они с Лукасом сидели на диване в гостиной их старого дома в Велоре, а за ними, обнимая родителей за плечи, улыбалась Эстелла. Тогда ей было шесть лет – длинные волосы собраны в два хвостика, сарафан с ромашками закрывает разбитую коленку. В одной руке она держит свою любимую игрушку – Мистера Брокколи.

Ариадна провела большим пальцем по фотографии и слабо улыбнулась. Затем посмотрела на другую сторону кулона. Там были выгравированы первые буквы их имен, а снизу читалась надпись:

«Не думай, что люди черно-белые.

Иногда мир заставляет нас стоять на пересечении двух цветов.

Навечно с тобой, мой свет.

Рамона».

Ариадна почувствовала, как ее талию обвивают теплые руки.

–Ты сделала это, потому что у тебя не было выбора. Мы сделали это, потому что у нас не было выбора, – спокойно прошептал Лукас, но в его голосе проскользнули тоскливые нотки.

Он тоже скучал по ней. Возможно, даже сильнее Ариадны.

– Она так изменилась. – Повесив кулон обратно на шею, Ариадна прислонилась к груди Лукаса и прикрыла глаза. – Храбрая. Сильная. Милосердная. Иногда мне кажется, что это не мы ее воспитали. Как у таких слабых людей мог вырасти настолько особенный ребенок?

Она болезненно поморщилась, погружаясь в воспоминания.

–Когда я увидела ее на обращении, где она показала знак Альянса... то поняла одно. Как прежде уже не будет. Мы потеряли единственное, что должны были оберегать. И мы были обязаны поступить иначе в тот день.

– Ты ведь понимаешь, что если бы мы остались в Велоре...

– Она не простит нас, Лукас! – Ариадна резко развернулась в его объятиях, затем выдохнула и прислонилась лбом к его груди. – Я рада, что смогла открыть правду хотя бы на их связь с Илаем. Но этого мало.

Лукас прижал ее к себе и начал медленно растирать спину.

– Вспомни, как ты за это поплатилась, Ари.

Лучше бы она навсегда об этом забыла.

Закон Вето не удалось обойти – да и глупо было считать, что его в принципе можно обойти. Хоть фактически они не могли говорить о Камельере и Малаки, об их кинжале и короне Дафны, о силе, способной изменить мир, Ариадна посчитала, что это можно показать.

Она не боялась наказания за нарушение Закона Вето. Хотя стоило.

Ариадна ввалилась в их спальню поздней ночью через потайной коридор. Лукас нервно проводил ладонями по бедрам, а когда увидел ее, подскочил со стула и бросился к дрожащей жене.

– Что произошло? Ари, что произошло?!

Голубые глаза были налиты кровью, сухие губы скривились в молчаливом крике. Вырвавшись из объятий, Ариадна сползла по стене на пол. Из ее рта вырвался нечеловеческий хрип. Лукас в ужасе замер. В следующую секунду он подбежал к лежащему на тумбочке телефону и набрал заученные цифры.

Сбросив плащ, Ариадна принялась яростно расчесывать ногтями шею.

–Ты ей что-то рассказала?

Ее пальцы вцепились в побелевшие щеки, до боли потянули волосы.

Лукас опустился перед женой на колени, дрожа от дикого испуга. Ариадну словно одолело древнее проклятие, из-за которого она потеряла себя. Вены на шее вздулись и почернели. Зрачки то сужались, то расширялись, заполняя собой голубую радужку. Лукас был в секунде от срыва.

Тяжело дыша, Ариадна приоткрыла губы, чтобы что-то сказать.

По ее подбородку заструилась черная кровь.

–Тише-тише, она сейчас придет... – шептал Лукас, прижимая ее к своей груди. Сердце бешено колотилось, готовое разорваться.

Ариадна взвыла, и по ее холодным щекам потекли кровавые слезы.

–Помогла... Я ей... помогла...

Она закрыла глаза в то мгновение, когда в комнату ворвалась ведьма-целительница.

Так происходило каждый раз, когда закон Вето чувствовал, что его пытаются обойти. Эта сила была выше человеческой сущности, древнее и мудрее, поэтому могла покарать за любой неверный шаг. В тот раз Ариадна думала, что умрет. Ее органы гнили изнутри – за нарушение закона страдало само тело, а не душа.

Благо они с мужем были научены жизнью и заручились поддержкой в замке. Пара ангелов Небесной армии доносили до них сведения, подслушанные теми, кто караулил Захру. Одна ведьма за большую, очень большую сумму приходила в их спальню по любому звонку, а уходила так, словно ничего не видела.

Конечно, они могли сдать их Сенату. Но ведь Сенат им не заплатит, а вот Ариадна с Лукасом...

За пару тысяч золотых крыльев можно купить все, кроме собственной свободы.

–Мы должны рассказать ей правду,– прошептала Ариадна.– Ту, о которой можем говорить.

– Это убьет ее. Сейчас ей не нужны такие потрясения: мир на грани геноцида, а план Дафны... Если она его осуществит, мы, вероятно, даже не доживем до момента, когда сможем рассказать об этом Эстелле.

Ариадне хотелось свернуться в клубочек на кровати и никогда с нее не вставать. Потому что Лукас прав: совсем скоро все изменится.

– Ты связался с Клаудией?

Ее муж нахмурился.

– Нет, она давно не выходила на связь. Но я уверен, переживать не о чем. Клаудия столько лет помогала нам, оберегала ее... Думаю, если бы что-то случилось, мы бы уже об этом знали.

– Когда мы сможем сбежать? – тихо спросила Ариадна. – Практически вся Небесная армия отправилась на фронт, Захра уехала с одним из легионов, а Богини и след простыл. Лучшего времени уже не будет, Лукас.

– Скоро, – только и ответил он. – Мне нужно убедиться, что за нами не будет погони. И подготовить все нужное в дорогу.

– Куда мы отправимся?

Лукас не успел ответить, потому что где-то за стеной послышался стук.

Ариадна замерла. Она почувствовала, как напряглись на талии руки мужа.

– Потайной ход, – произнесла одними губами, кивнув в сторону шкафа.

Ариадна вырвалась из хватки Лукаса, подошла к кровати и достала из-под матраса кинжал. Но муж, остановившись перед ней, строго покачал головой.

– Нет.

– Я просто проверю. Они могли узнать о побеге.

– Это опасно, – отрезал он. – Пойду я.

– Ты знаешь, что я сражаюсь лучше тебя. Поэтому отойди с дороги!

Это правда. Лукас умел сражаться, но сносно. Ариадне удалось тайно обучить его несколько приемам, но в их мире несколько приемов – слишком мало.

– Если ты не вернешься через пять минут, – сдавшись, вздохнул Лукас и освободил ей путь, – я иду за тобой.

– Хорошо.

Он сдвинул шкаф, и Ариадна быстро проскользнула в потайной коридор.

Узнала она о проходах еще в тот год, когда им с Лукасом пришлось стать правителями. В те времена Ариадна много плакала, а рядом всегда были люди – порой не хотелось видеть даже собственного мужа. Желая сбежать, она забралась в скрытую нишу, которая и вывела ее в ветвистые потайные коридоры.

Именно из-за своего открытия Ариадне удалось несколько раз оказаться рядом с Эстеллой, когда ей нужна была помощь. И послать Энакина, чтобы он отвлек ангелов около библиотеки, и подбросить книгу о Нитях Судьбы, и принести в спальню лекарства.

Но про коридоры мало кто знал, да и проходов было всего десять на весь замок. Чаще всего они располагались в спальнях, но один выводил в коридор около библиотеки.

Захра задавала много вопросов, когда Ариадна попросила разместить Эстеллу в конкретной спальне. Ей пришлось придумать несколько оправданий: так дочь будет находиться дальше от родителей, а особого желания встречаться с ней у Лукаса и Ариадны нет. Так Эстелла будет далека от верхних этажей, где проходили собрания Сената.

Даже если Захра что-то заподозрила, у нее была слабость.

И эта слабость – ее подруга Ари.

Ариадна на носочках пересекала потайной коридор. Дыхание было размеренным, ладонь со сжатым в ней кинжалом не дрожала. Когда она ощущала вес оружия, то чувствовала кипящую в венах силу.

Ей приходилось скрывать свои навыки, а для человека, познавшего бой, это настоящая пытка.

– Для того чтобы ни у кого из жителей Безымянного королевства не возникло мысли о предательстве...

Ариадна дернулась, когда где-то рядом послышался тихий шепот.

– Чтобы никто не усомнился в авторитете Сената или в воле шести Богов...

Она закрутила головой, пытаясь разглядеть говорившего в темноте коридора. На коже проступил пот. Пальцы мелко задрожали. Ариадна слышала размеренное дыхание, но оно словно обволакивало ее со всех сторон.

– Мы наглядно покажем последствия вступления в ряды Альянса.

Ариадна помнила эти слова.

– Эй! Кто ты? – крикнула она, пробежавшись по коридору. – Покажись сейчас же!

– Мы покажем, что будет с теми, кто примет неправильную сторону. – За спиной раздался стук. Кто-то спрыгнул с потолка, и Ариадна замерла на месте. – Вы подпишете себе смертный приговор.

Она тяжело сглотнула.

– Ариадна Солари, ваши последние слова.

Бросив взгляд через плечо, она оцепенела.

– Ты?

Девушка с мертвенно бледной кожей и выцветшими волосами растянула губы в широкой, какой-то маниакальной улыбке. И от выражения ее лица по телу Ариадны пробежал холодок.

– Мелания Церис.

В следующую секунду Ариадна почувствовала, как ей под ребра вогнали кинжал.

Глава 13

О сотворении вселенной

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

Они находились в неведении о том, что происходит в Эрелиме, целый день после объявления Небесной армии о начале чистки. День, за который с лица Нового мира исчез город Кирст, расположенный на западе Рондды.

– Эта книга лежала не здесь, Эстелла!

Она фыркнула, подтолкнув ногой Нэша. Точнее, огненную лисицу, которой дала имя своего пропавшего друга.

–Я и не собиралась ставить ее сюда. – На самом деле собиралась, просто не хотела, чтобы лисы начали в один голос визжать по поводу такого отношения к величайшим знаниям обо всем сущем. – Вам вообще нельзя здесь находиться. Вы можете спалить всю библиотеку.

Лисы переглянулись и раздраженно взмахнули хвостиками.

—Вообще-то ты тоже можешь ее сжечь, – хмыкнул тот, кого прозвали Илаем.

Эстелла сразу же перевела взгляд от него к стеллажу, уставленному пыльными томами. Видимо, она действительно тронулась умом, потому что даже лисица напоминала ей о командире.

Только проснувшись, Эстелла увидела перед собой недовольное лицо Фрэнка. Он снова отправил ее в библиотеку, всучил в руки тележку и бросил перед уходом:

– А ну, хватит прохлаждаться! Или ты забыла, чему я учил тебя в лавке?

Действительно, ведь сейчас важнее всего – расставить на полке книги в алфавитном порядке. Их друзья же не в заложниках у Богини Солнца, а заместитель лидера Альянса не подчиняется ее воле.

Эстелла снова подумывала слинять из крепости, пока никто не видит. Скорее всего, потом ее отпинают, как тренировочную грушу, но так она хотя бы разведает обстановку.

А пока Эстелла расставляла книги в алфавитном порядке.

Библиотека была просто невероятных размеров – даже больше, чем в Стеклянном замке. Но если в доме правительства солнце заливало переходы и отбрасывало лучи на переполненные стеллажи, то в Молчаливой Цитадели библиотека находилась под землей.

Эстелла прошлась по затемненному проходу и вышла к читательскому залу. Она пыталась запоминать, сколько раз сворачивала налево или направо, но однажды все-таки заблудилась. В тот день она была уверена, что сначала свернула влево, прошла два прохода, а затем ушла вправо к массивному деревянному шкафу, уставленному книгами о разных видах ядов.

Но затем, когда повернулась обратно, проход... исчез. Она несколько раз моргнула, потерла глаза, но там, где находился коридор, теперь стоял стеллаж.

–Ты последнее время какая-то... другая,– тихо произнесла лисица-Нэш, когда Эстелла выложила несколько книг с тележки на читательский стол.– С тобой точно все в порядке?

–Почему я должна быть не в порядке?

Она привалилась бедром к столу из красного дерева, сложив руки на груди. Взгляд мимолетно зацепился за соседний стол, на котором стояли три канделябра. Огоньки от свеч задрожали, будто мимо них кто-то прошел.

—Ты ходишь по библиотеке, да и вообще по всей Цитадели, как какое-то привидение. Ешь, только когда тебя заставляет Аарон, и спишь по три часа. Это плохо сказывается на твоем организме!– взвизгнул фамильяр.– А тебе нужны силы!

Эстелла закатила глаза.

– Спасибо, мамочка, я подумаю над твоим предложением.

Она оттолкнулась от стола и снова подошла к тележке.

Казалось, Фрэнк хочет навсегда оставить ее в библиотеке. Эстелле нужно развезти сорок тележек до конца дня. Сорок! А в каждой из них как минимум двадцать книг. Учитывая, что Эстелле приходилось слоняться по залам, чтобы отыскать нужный стеллаж, она могла проторчать тут до конца месяца.

Лисы продолжали болтать и источать недовольство, но она их не слушала. На глаза попалась какая-то знакомая книга в переливающейся зеленой обложке. Эстелла взяла ее с тележки и прочитала название.

Ее губы тронула грустная улыбка.

Эту книгу они читали с Клэр, когда учились в школе. В ней описывалось, как ведьмы и ведьмаки проводили магические ритуалы. Эстелла тогда откопала такой же томик в лавке Фрэнка, и на следующий же день их с подругой отправили к директору, потому что они чуть не сожгли весь класс.

Она перестала держать на лице равнодушную маску и прикрыла глаза.

– Нет. Не в порядке, – выдохнула Эстелла, обращаясь к притихшим фамильярам. – Я не понимаю, почему мы отсиживаемся в стенах крепости, пока наши друзья и близкие страдают. Дагнар и Аарон составляют планы двух операций, но это слишком долго. Я не знаю, что на самом деле случилось с моими родителями. Как на них повлиял этот чертов закон Вето?

Закусив губу, Эстелла вернула книгу на место и обхватила себя руками за талию.

–Я не знаю, что мне теперь делать. Как бороться. С кем бороться.

Прикрыв глаза, она нащупала тоненькую золотистую нить. Слабо потянула за нее и представила перед собой Илая. Его наглую усмешку, хриплый голос и шрам, по которому она любила проводить большим пальцем.

Нить была едва ощутимой, с каждый днем она истощалась и теряла свечение. Но Эстелла не переставала стучаться в закрытую дверь.

«Услышь меня... Ну услышь же...»

Сегодня ей тоже никто не ответил.

–Давай-ка не грусти, со-о-олнышко, – жалобно протянул Нэш, уткнувшись в ее ногу.

Она распахнула глаза.

– Как ты меня назвал?!

– Ай! Хватит!

Эстелла подняла лисицу за огненный хвост, не чувствуя боли, и приблизила мордочку к своему лицу.

– Еще раз, блохастик, назовешь меня солнышком, и я точно не выпущу тебя на волю. Понял?

– Грубиянка...

Она отшвырнула его в другой конец коридора, слыша недовольное шипение лисицы-Нэша и смех лисицы-Аарона. Эстелла любила фамильяров всем сердцем, но иногда так и хотелось выбросить их с верхнего этажа Цитадели.

«Кажется, нужно дать им другие имена».

– Эй, ты куда?

Эстелла уже двигалась к выходу, оставив тележку с книгами позади.

– Хочу полетать. Поэтому, – она резко развернулась, и лисицы врезались в ее ноги, – прогулка окончена. Возвращаемся домой.

Взмахнув рукой, Эстелла усмехнулась визжанию лисиц и проследила за тем, как они теряют очертания. Фамильяры запрыгали по книжным полкам, но через мгновение вспыхнули, превратившись в три дрожащих огонька. Эстелла провела по ним ладонью, и сила лисиц соединилась с ее собственной.

—Ты ужасная! – проголосил Нэш в ее голове.

– Не забывайте, что вы – отражение моей магии.

За столько времени в крепости она запомнила, как дойти от читательского зала до выхода. Эстелла шагала по проходам, удивляясь тому, что не встретила за день ни одного ученика или адепта. Куда они все делись?

Внезапно за спиной послышались легкие шаги.

Эстелла резко остановилась. Бросив взгляд через плечо, вгляделась в пустой проход. Никого. По ее рукам уже заструился божественный огонь, готовый вырваться и спалить всю библиотеку. Правда, если это произойдет, Фрэнк сам спалит ее на костре.

Она занесла ногу, чтобы сделать шаг, но вновь услышала какой-то звук.

– Да черт вас побери...

Эстелла развернулась и грозно потопала в ту сторону.

– Эй! А ну-ка, покажись!

Ответом ей была гнетущая тишина. Мысленно махнув рукой, Эстелла развернулась к выходу.

Затем отшатнулась и закричала во все горло.

– Я знаю, что выгляжу не очень привлекательно, потомок Солнца, но лучше мне об этом не напоминать.

– Вы... Что вы... – Схватившись за сердце, она пробормотала: – Что вы тут делаете?

– Полагаю, я тут иногда живу.

Белесые глаза Оракула неотрывно смотрели в ее глаза. Он стоял посреди прохода в изношенной серой робе, сложив руки в замок. На его шее болтались десятки цепей.

Эстелла облегченно вздохнула, но тут же выпалила:

– Нельзя же так пугать! А если бы я вас поранила или, что еще хуже, спалила всю библиотеку? Дарроу бы от меня и живого места не оставил.

Обезображенное лицо Оракула никак не изменилось, но она услышала его смешок.

–У тебя никогда не получится ее, как ты выразилась, спалить.

– Почему это? – прищурилась Эстелла.

– Библиотека защищена моей силой. Пусть Цитадель хоть уйдет под воду, ни одна из книг не пострадает. Думаешь, все ученики и адепты настолько обходительны? Если бы не заклинание, мы бы уже давным-давно лишились половины библиотеки.

– Ого, – вырвалось из Эстеллы. – Умно.

Оракул снова усмехнулся.

– Благодарю.

Эстелла чувствовала себя неловко, находясь так близко к Многоликому. С момента на Черной Пустоши Оракул связывался только с Фрэнком, поэтому она видела его второй раз – не считая дня, когда он прикинулся в Меридиане нищим.

Эстелла всеми фибрами души чувствовала исходящую от него силу. Могущественная, не поддающаяся никаким объяснениям, она окутала все пространство подземной библиотеки. Рядом с Многоликим Эстелла чувствовала себя песчинкой.

– Пройдемся?

Эстелла кивнула, и они медленно двинулись в сторону выхода.

Она сразу же стала перебирать вопросы. Про Камельеру, своих родителей, артефакты и еще миллион вещей, которые не давали ей спать по ночам.

– Ты слишком громко думаешь, – донесся до нее тягучий голос Оракула.

Эстелле казалось, что он говорит в ее голове.

– Не каждый день выпадает возможность пообщаться с тем, кто пытался убить Дафну. Вы, можно сказать, легенда.

Оракул тихо рассмеялся.

– Когда-то я был обычным мальчишкой, который попал не в то время и не в то место. В отличие от тебя, потомок Солнца, мне нечем славиться.

– Как вы вообще можете такое говорить? – всплеснула руками Эстелла, когда они завернули в следующий проход. – Вы были готовы пожертвовать своей жизнью ради спасения мира от гнета Богини. Вы, как и остальные члены Конгломерата, разорвали тот порочный круг, который создали ваши предшественники.

– Ты не считаешь нас злом? – поинтересовался он.

Эстелла нахмурилась.

– Почему я должна?

– История и весь мир был переписан по прихоти семи смертных. Альянс был выставлен виновником, а Эрелим – навечно закован под стены. Думаю, каждый, кто об этом узнает, посчитает нас злом.

Конечно, она это понимала. Когда Эстелла узнала правду, она была готова рвать и метать, потому что... во всем виноваты они.

Но затем, лицезрев ту сцену у ивы, Эстелла увидела другую сторону истины.

– Выбор. У вас его отняли в тот момент, когда передали власть. – Эстелла тяжело вздохнула, поежившись от прохладного воздуха библиотеки. – Не знаю, кто и как сделал вас одним из правителей, но... почему-то мне кажется, произошло это не по вашей воле.

Она почувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Все идет из детства, – только и сказал Оракул.

В голове сразу же всплыли слова Захры. Неужели Аркейна заставили вступить в Конгломерат родители?

Словно услышав ее вопрос, Многоликий произнес:

– Моя история никогда бы не была доблестной и героической. Если бы не день, когда мы услышали от создателей Нового мира о планах Дафны, я бы так и остался безликой строчкой в истории Эрелима. Аркейн, один из правителей Безымянного королевства, скончался от какой-то там болезни. Правил он с умом и вел свой народ к процветанию, – насмешливо протянул он, и Эстелла улыбнулась. – Вот что значилось бы в некрологе. Но судьба решила иначе.

В эту секунду она отчетливо увидела того Аркейна – потерянного парня, на плечи которого свалился огромный груз.

– Никто из нас не хотел править. – Оракул ненадолго замолчал. Двигаясь между пыльных полок, Эстелла вбирала каждое его слово. – Королевство переживало ужасные времена. Конгломераты и вправду создали мощную империю, но она была построена на голоде, разрухе и ежедневных казнях.

– И все это из-за обладания одним-единственным артефактом, – задумчиво подхватила его мысль Эстелла, затем в ее голове появился новый вопрос. – А если кинжал убивает двоих, как же правители им пользовались?

– Пользовались им не они, а их люди. Дальше можешь додумать сама, потомок.

Она нахмурилась и сжала кулаки. Конечно, правители просто отправляли на верную смерть тех, кого не жалко. Убивали их руками. Те умирали вместе с жертвой, а Конгломерат просто наблюдал.

– Это же... ужасно. Даже не представляю, каково было жить в те времена.

– Но даже после самой темной ночи наступает рассвет. Просто нужно его дождаться.

В конце прохода показались два огонька. С обеих сторон от входной двери были расположены факелы, встроенные в каменную стену. Эстелла уловила запах пыльных страниц и...

...почувствовала зуд в носу.

«Только не сейчас!»

Как бы сильно Эстелла ни пыталась сдержаться, она все же чихнула.

Ее щеки сразу покраснели. Чихнуть в присутствии Оракула! Хорошо, что хотя бы рот успела прикрыть...

– Знаешь, когда я впервые увидел тебя, то даже не думал, какой будет наша следующая встреча.

Эстелла подавила стеснение и спросила:

– О чем вы?

– О твоем видении.

Она внутренне застонала. Сегодня ее мысли витали где-то далеко от Цитадели.

– Получается, вы почувствовали мою силу... сквозь время?

– Сквозь время. Сквозь пространство. В тот момент, когда твоя сила прорвалась в наш мир, я понял, что надежда есть. То было странное чувство. Тебя не было там физически, но я чувствовал твой взгляд. Такое в Новом мире происходило впервые. И думаю, больше никогда не произойдет.

Эстелла задумчиво поджала губы. Она ахнула, когда в голову пришло осознание.

– Наша встреча у ивы и послужила толчком к первому пророчеству! Но почему же вы... Подождите. Слова «преклонившая перед Ними колени» относятся... к моему заключению?

Оракул слегка повернул голову, и Эстелла постаралась не содрогнуться от отвращения. Наверное, никто и никогда не привыкнет смотреть на лицо, у которого нет рта.

– Все верно, потомок. Ты преклонила перед Ними колени, но не переставала двигаться к своей цели. Как серебристая змея, затесавшаяся среди золота.

Однако Эстелла помнила и другое пророчество. Там говорилось, что ей придется принести в жертву двух предков Солнца, чтобы освободить Эрелим. Почему-то об этой части ей не хотелось упоминать. Слишком страшно было узнать правду. Если такова судьба, она все равно ее не изменит. Тогда зачем давать мыслям сжирать тебя заранее?

Но ведь если первая часть скрытого пророчества ложна, может, вторая тоже не обязана исполниться? Оракул ведь говорил, что это Боги создали стены и Закон магического равновесия. Скрыли правду о Конгломерате. Но все эти действия привели их для чего-то сюда – в Цитадель.

– Скажите, а вы знаете что-то о Старом мире?

– Что именно тебя интересует?

– Ну... Я не нашла ни одной книги, в которой бы рассказывалось о Богах Пустоты. Ни одного упоминания о том, что происходило до прихода Камельеры и Малаки. – Эстелла прикусила губу, вспоминая разговор с Люцифером. – Как я поняла, континенты жили обособленно от Небес и Бездны. Когда мы с Илаем были в низшем мире, Люцифер не смог нам ничего рассказать.

– Закон Вето, – кивнул Оракул. – Да, нам пришлось наложить его на владыку Бездны. Мы не могли допустить, чтобы он поведал миру о нас, наследниках Конгломерата. Как и о времени, в котором царила Пустота.

– Ложь во спасение, – прошептала Эстелла, передернув плечами. От этих слов по телу побежали мурашки. Как бы она поступила на их месте: тоже бы скрыла от мира правду?

Хоть ложь и казалась спасением, она сделала только хуже.

– Есть множество мифов и легенд о зарождении всего сущего, – начал свой рассказ Аркейн. – Кто-то говорит, что он появился из хаоса, где время, пространство и материя не имели четких границ. Мир представлял собой безграничную дыру, которая медленно стала расслаиваться на три уровня.

«Небеса, континенты и Бездна», – подумала Эстелла.

В библиотеке стояла полная тишина, нарушаемая лишь их мерными шагами.

– Другие говорят, что наш мир – это великое древо, где каждая ветвь представляет собой определенное пространство. Кто-то считает, мол, Вселенная родилась из взорвавшейся звезды.

– Теорий много, но никто не знает, какая из них правдива, – закончила за него Эстелла.

Оракул до странности мягко произнес:

– Тебе знакомо это чувство.

Почему-то в эту секунду ей стало невыносимо грустно. Когда-то она пыталась понять, существует ли вообще Альянс Пылающих, а сейчас... А сейчас разгадывает тайну Старого мира, Боги которого давным-давно мертвы.

– Да, теорий много, но все же одно я знаю точно.

– Что знаете? – Прежний запал Эстеллы вернулся.

– Боги Пустоты были порождены самой Вселенной не просто так. Наш мир словно с самого начала был приговорен ко всем ужасам, на которые они нас обрекли. Когда живешь не одну сотню лет, понимаешь, с чем имеешь дело.

Они дошли до выхода из библиотеки. Эстелла повернулась к Оракула, не желая прощаться. Ей до безумия хотелось узнать больше – о Старом мире, легендах его возникновения и...

– Не пытайся узнать, что происходило до прихода Камельеры и Малаки, – вдруг произнес Аркейн на пару тонов ниже. – Лучше закрыть глаза на тот период и никогда о нем не вспоминать. То, что происходит сейчас, – наше благословение. Я верю: в скором времени Дафна падет.

Он двинулся к дверям, но, дойдя до них, остановился.

– Нам повезло, что Боги оказались настолько алчными. Будь их семеро, миру бы пришел конец. Хотя... – перебил он себя, повернувшись к Эстелле. – Я вижу варианты будущего. Пока что в большинстве случаев мы все погибаем.

* * *

Сегодня в Цитадели царил какой-то переполох. Вот почему библиотека пустовала. Ученики в серых робах сновали по лестницам, прижимая к груди книги, адепты подгоняли их и запирались в своих кабинетах, что-то бурно обсуждая. Помимо рондданцев и льерсцев здесь было много смертных, сбежавших в Цитадель после падения стен. Но больше всего Эстелла удивилась, когда впервые увидела так близко настоящего фейца.

Вот и сейчас, смотря себе под ноги и вспоминая разговор с Оракулом, она столкнулась с асхайцем и на секунду оторопела.

Парень склонил голову набок, медленно ее осматривая. Длинные черные волосы скользнули по широким плечам, а заостренные уши слегка дернулись, словно он попытался уловить далекий звук.

Он источал силу, но его прозрачные крылья совсем не подходили к образу опасного и коварного фейца.

Асхаец повел носом и хмыкнул:

– Пахнешь страхом.

– А ты – придурком.

Брови фейца взлетели вверх. Он сложил руки на груди, отчего цепи на шее издали противный звон, и растянул губы в довольной улыбке, обнажив маленькие клыки.

– А ты мне нравишься. Меня зовут Ривер.

– Кармелита. Приятно познакомиться.

Ривер прищурился и снова принюхался.

– Чувствую ложь. Ты потомок Солнца – Эстелла Солари.

Она хотела было ответить, но мимо них снова пробежали три взволнованные валькирии, одна из которых зацепила Эстеллу плечом.

– Да что сегодня со всеми происходит?

Ривер тут же изменился в лице.

Когда он собрался прошмыгнуть мимо и оставить Эстеллу без ответа, она схватила его за руку, потянув за ниточки пламени. Ривер болезненно скривился, но остановился.

– Говори.

– Не забывай: фейцы обладают магией элементов. Огонь мне тоже подвластен.

– Но не божественный.

Он возвел глаза к потолку и пробормотал:

– Выйди на бастион и сама посмотри. Только не говори, что я тебя не предупреждал.

Эстелла сорвалась с места, предчувствуя нечто ужасное. Она даже не слышала, как возмущенно вскрикивали смертные и ведьмы, когда случайно задевала их плечом. Что-то произошло. Что-то произошло, пока она была в библиотеке.

Пробежав несколько мраморных лестниц, Эстелла вышла в узкий коридор, что вел к выходу на бастион. Там уже столпились самые любопытные ученики крепости. Эстелла заметила серебристую макушку Аарона и выбритые виски Киры.

– Что происходит? – крикнула она, пробираясь к ним сквозь толпу.

Когда ей удалось выглянуть из-за спины широкоплечего тамплиера, она практически свалилась от увиденного на каменный пол.

– Ради чертовых Богов...

Огонь.

Утраченные земли поглотил огонь.

Пустыня, давно безжизненная и мертвая, горела яростным пламенем – жарким, даже с такого расстояния опаляющим лицо и ресницы. Оно подбиралось к Цитадели, выжигая даже редкие леса на горизонте. Закатное солнце сливалось с огнем, погружая Эрелим в одно сплошное кострище.

Мир горел.

Кира подбежала к Эстелле и торопливо произнесла:

– Здесь Оракул. Он с асхайцами и льерсцами ставит барьеры. Не уверена, что их хватит на долгое время, но так мы сможем выкроить несколько часов. Надеюсь, Многоликий сможет как-то помочь. Если нет, нам придется покинуть Цитадель.

Как это покинуть? Они ведь прибыли сюда совсем недавно и еще не успели оправиться после побега!

– Но... – Эстелла огляделась. Запах гари не давал нормально вдохнуть. – Откуда здесь огонь? Что случилось?

Схватив Эстеллу за локоть, Кира увела ее от толпы и тихо пробормотала:

– Мы не хотим паниковать раньше времени, Солари. Пока есть время, подготовь атакующий отряд. Возможно, нам придется сражаться.

Эстелла отдернула руку, твердо повторив:

– Откуда здесь огонь?

Ей всегда казалось, что, даже если Кира проснется в Бесконечном океане, она махнет рукой и ляжет спать обратно. Но сейчас Роуэн опустила взгляд. Эстелла заметила, как в ее глазах проскользнул настоящий ужас.

– Они начали его. В этот раз по-настоящему.

– Что начали? – глупо переспросила Эстелла, чувствуя охватившую тело тревогу.

Кира подняла взгляд и прошептала:

– Геноцид.

Глава 14

Исчезли города, остались лишь границы

Утраченные земли

Ее не успели остановить.

Эстелла потянула за ниточки пламени, и за ее спиной вспыхнули крылья. Она запрыгнула на каменный выступ и, оттолкнувшись, сорвалась в небо.

Чем ближе она подлетала к всполохам огня, тем сильнее приходилось жмуриться и прикрывать руками лицо. Земли полыхали так яростно, словно превратились в Бездну. В нос ударял запах жженой древесины, а до ушей доносились звуки, от которых бросало в дрожь.

Так горел мир – громко, яростно и слишком быстро.

Эпицентр находился в стороне Льерса, ближе к Вересковому лесу. Когда Эстелла добралась до первой волны огня, то сразу же поняла: он был не простым, а божественным.

Дафна. Это ее рук дело.

– У тебя не выйдет, – прошептала Эстелла, устремившись в сторону востока.

В груди начало странно покалывать. Погрузившись в раздумья, она не заметила, как языки огня лизнули ее ноги. Пламя захватило ступни и стало подниматься к коленям.

Внезапно Эстелле вспомнились слова Богини: «Огонь может уничтожить все, кроме своего создателя». Если ее сила не причиняет вреда Дафне, может ли это работать в обратную сторону?

Эстелла опустилась ближе к огню, но почувствовала лишь жар. Ни боли, ни ожогов, ни запаха горящей плоти. Пламя не причиняло ей вреда, однако ощущалось... иначе. Только сейчас Эстелла почувствовала эту разницу. Сила Дафны стала более вязкой, как утягивающая под землю грязь.

Так или иначе, огонь не причинял ей вреда.

«Ну ты и дура, Богиня Солнца».

Через какое-то время, когда силы были на исходе и Эстелла была готова развернуться к Цитадели, на горизонте показался Вересковый лес.

Практически сгоревший Вересковый лес.

Столб дыма достигал самых облаков, а черные ветви простирались на десятки миль – ничего не говорило о том, что раньше здесь был живой дом для растений и животных. Пламя перетекало по траве на еще не сгоревшие деревья. Эстелле пришлось закрыть нос из-за острого запаха гари и проморгать появившуюся перед глазами пелену.

«Думай, думай, думай».

В голове медленно начал зарождаться план.

Эстелла сменила направление и устремилась ввысь. Ветер бросал в лицо пряди волос, каждый взмах крыльев давался все с большим трудом. Но чем выше она поднималась, тем легче становилось дышать.

Она зависла в небе и стала оглядывать Утраченные земли.

– Кажется, пора купить очки. – Эстелла прищурилась, крутясь вокруг своей оси. – И откуда...

Слова застряли в горле, когда она увидела их.

– Черт возьми...

Сотни рядов ангелов Небесной армии.

Они были далеко, но стремительно двигались в сторону Цитадели. Из-за огня и дыма было сложно хотя бы приблизительно определить их численность, но Эстелла насчитала по меньшей мере два легиона.

«Видимо, они разделились. Хотят найти Альянс? Или просто уничтожить все, что попадется под руку?»

Эстелла подавила панику и бросилась к лесу.

Нужно действовать как можно быстрее. У нее есть маленький шанс хоть не остановить, но отсрочить неизбежное.

Часть деревьев тлела, кое-где продолжал полыхать огонь. Эстелла опустилась на горячую землю, стараясь не поддаваться эмоциям. Сейчас ей очень не хватало несокрушимого спокойствия Илая и его холодной головы на плечах.

Оглядевшись, она крепко зажмурилась.

Дафна уничтожила все. Уничтожила сочную траву, по которой когда-то, еще до воздвижения стен, бегали дети. Уничтожила цветы, из которых когда-то плели венки. Уничтожила лес, который был домом для оленей и белок, волков и даже лисиц...

«Лисиц».

– Просыпаемся и спасаем мир, маленькие негодники!

–Не ори! Мы и так все слышим и видим!

В груди словно заскребли острыми коготками. Эстелла развела руки в стороны и закрыла глаза, сосредоточившись на биении сердца. В следующую секунду она услышала хлопок, и перед ней материализовались три огненных фамильяра.

—Тяжелая ситуация...– пророкотала одна из лисиц, которая была размером с две Эстеллы. – Мы не вернем лес к жизни, но можем остановить огонь.

– Это я и собиралась сделать. А вы мне поможете.

Вскинув руки над головой, она сделала глубокий вдох. Затем выдохнула и сосредоточилась на звуках. Яростно потрескивал огонь, где-то вдалеке послышался грохот падающей на землю ветки. За горящим горизонтом все еще пели птицы, а ветер указывал им направление, куда они могли улететь в поисках спасения.

– Один на западе.

–И еще два на юге.

Эстелла тоже ощутила три источника возгорания, если не считать Вересковый лес. Затем расширила границы силы и дотянулась до самых дальних уголков Утраченных земель. Она мысленно потянулась к каждому...

И резко дернула.

Огонь заструился со всех уголков выжженной пустоши. Он извивался и стремительно двигался в сторону Эстеллы, чувствуя свою создательницу.

Она нахмурилась и потянула сильнее.

– Осторожнее. Он хоть не причиняет тебе вреда, но ты можешь пострадать, если потратишь слишком много сил. Представь, что божественное пламя – колодец, который нельзя исчерпать до дна. Но и полностью наполнить его тоже нельзя. Твоя сила – это баланс и гармония.

Когда ее настигла первая волна, с губ сорвался крик. Огонь не приносил боли, но его сила была настолько велика, что Эстелла пошатнулась.

—Медленнее!– грозно пророкотал фамильяр.– Я не хочу откачивать тебя вместо того, чтобы спасать мир от твоей чокнутой прабабки!

– Помолчи!

Эстелла напрягла каждую мышцу в теле и свела брови к переносице. Дотянувшись до второго очага, она потянула бушующий огонь на себя. В себя.

–Еще один.

Земля задрожала. Эстелла упала на колени, не совладав с мощью божественной силы. Пламя врывалось в ее тело, яростно перетекало по рукам, заставляя корчиться и до крови закусывать губу. Грудь горела изнутри, будто она проглотила тлеющие угли.

– Остановись!

Эстелла приоткрыла глаза. И ахнула.

Огонь окружил ее, создав над головой купол и отрезав от мира. Фамильяры обступили Эстеллу с трех сторон, помогая удерживать пламя. По лицу стекали капли пота, жар развевал волосы. Она словно очутилась на солнце.

Выдохнув, Эстелла прижала руки к земле.

– Только не умирать. Я хочу увидеть своих друзей, черт возьми.

Нахмурившись, она вскинула голову и посмотрела на центр купола. Ладони сжались, и огненные стены стали медленно подниматься, закручиваясь над ней в огромный шар. Эстелла поднялась с земли и взмахнула рукой, когда почувствовала на границе вновь разгорающиеся очаги.

Шар огня становился все больше, достигая размеров леса.

– Нужно отдалить его на безопасное расстояние.

Дыхание участилось. Земля стала уходить из-под ног. Эстелла зарычала и еще раз взмахнула руками. Шар протестующе вспыхнул, и она почувствовала, как голова начинает кружиться.

– У тебя не выйдет, – повторила Эстелла.

Когда все пламя собралось в один шар, она расправила крылья и устремилась к его центру.

—Ты что делаешь?! – пророкотал фамильяр, бросившись в ее сторону.

«Как говорил Нэш, у нас с Илаем самые безумные планы».

Зависнув в самом центре, Эстелла слилась с огнем. Почувствовала, как кровь превращается в тягучее пламя, ласкающее тело. Как ленты обвивают руки, проникают под кожу, становятся частью ее души.

Как они сливаются с огнем воедино.

Хорошо, что он не сжигал одежду: остаться голой посреди пустынных земель не особо хотелось. Да и сгореть заживо тоже.

Эстелла взмахнула крыльями. Еще раз. И еще.

Она представила, что ее сила – это колодец. Обычно он был бездонным, но сейчас огонь дотянулся до самого верха. Еще капля, еще секунда промедления – и сила вернется наружу, разорвав ее изнутри.

—Подожди!– Где-то на задворках сознания она слышала голоса.– Распредели силу между нами! Ты можешь погибнуть!

В эту долгую секунду Эстелла не чувствовала своего человеческого тела. Она сорвалась с места и, словно молния, понеслась к небу, сдерживая в себе рвущийся наружу огонь.

А когда зависла над самыми облаками, сделала медленный вдох.

И отпустила его.

* * *

Эстелла застонала от боли.

Кажется, у нее сломана рука. Или нога. Или и то, и другое.

Она распахнула глаза и несколько раз моргнула. Вокруг стояла непроглядная ночь. Видимо, прошло несколько часов, после того как...

Вскочив с места, Эстелла пошатнулась и оперлась руками на тлеющее дерево.

«Получилось?»

Нос уловил все тот же запах гари, но всполохов огня она больше не видела. Эстелла почувствовала, как в груди разливается тепло магии фамильяров. Значит, она не убила их выбросом энергии. Это радовало.

Она повертела головой, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте...

И замерла.

Напротив нее стоял тигр.

Самым ужасным, но в то же время завораживающим было то, что он... светился. Пока вокруг него переливались белоснежные лучи, Эстелла даже не могла втянуть воздух. Она застыла изваянием и могла лишь смотреть ему в глаза, боясь сделать неверное движение.

Зверь навострил уши, не отводя от нее льдистых глаз.

А затем склонил голову.

Эстелла замерла в этой долгой секунде, понимая, что стала свидетелем чего-то поистине... древнего. Значимого. Она наблюдала за тем, как тигр припадает к земле, словно поклоняясь ей. Словно...

Благодаря ее.

Она вышла из оцепенения и повторила его движение. Склонив голову, посмотрела на свои грязные от пепла ботинки. Сердце отбивало неистовый ритм, лоб покрылся испариной. Легкий ветер охладил щеки, обнимая и нашептывая:

– Спасибо, Пламенные Крылья...

Эстелла медленно подняла голову. Но тигр уже исчез.

Она слышала легенды о том, что в Вересковом лесу обитают волшебные животные, которые подсвечиваются аурой. Одни говорили, будто они злы на людей, поэтому перегрызают им глотки. Другие рассказывали, мол, звери выводят заплутавших из леса и помогают добраться до дома.

Эстелла до боли прикусила губу и осмотрелась. Хоть бы они не погибли из-за пожара. Хоть бы животные – неважно, обычные или волшебные, – успели покинуть Вересковый лес. Ведь сколько же их здесь было...

Богиня Солнца беспощадна. Она самое жестокое существо, которому абсолютно плевать – на любящие сердца, на красоту природы, на создание чего-то нового и светлого. Она по мановению руки может уничтожить половину континента, не заботясь о том, сколько жизней оборвется в этот момент.

Нужно возвращаться, пока сюда не добрался один из легионов.

Эстелла сделала шаг.

– Ты?..

И замерла от звука этого голоса.

Где-то поблизости раздался шорох, который сменился легкой поступью. Эстелла медленно повернулась в ту сторону, не веря собственному сердцу, отбивающему барабанную дробь.

Этого не может быть...

– Илай?

Прямо перед ней стоял он – одетый в доспехи и полностью покрытый кровью. С теми же изумрудными глазами. С тем же шрамом над верхней губой и намеком на ямочку на щеке. Уставший, привалившийся к тому, что осталось от когда-то ветвистого дерева.

– Я не понимаю, – сорвался с его губ не верящий шепот.

По ее лицу заскользили слезы, а все слова застряли где-то в горле.

– Т-ты... умерла... Мне все это кажется, правда? – Он покачал головой и провел окровавленной ладонью по лицу. – Боги, я сошел с ума...

Крепко зажмурившись, Эстелла осела на землю. Обхватила себя руками, отказываясь поднимать взгляд. Казалось, сердце просто разорвется, если она откроет глаза, а Илай – ее Илай – испарится.

– Ты здесь, – всхлипнула Эстелла, вцепившись пальцами в ткань штанов. – Ты на самом деле здесь...

Это не правда, так ведь? Она потратила слишком много сил, а теперь разум решил сыграть с ней в злую шутку. Потому что как Илай мог оказаться в одиноком лесу, когда должен вести сражение?

Внезапно ее щеки что-то коснулось. Она приоткрыла глаза, чувствуя рядом тепло его тела. Илай опустился на колени и провел кончиками пальцев по ее скуле.

Сквозь застилающую глаза пелену Эстелла проследила, как по его щеке скатилась крошечная слеза.

– Mi kirry sicraella...

Она бросилась ему на шею, не сдерживая рыданий. Обхватив ее за талию, Илай притянул Эстеллу к себе на колени и зарылся носом в ее волосы.

Она словно умирала. Сердце билось загнанной в клетку птицей. Ее дрожащие ладони хаотично перемещались с его плеч на шею, ощупывали, пытались заново вспомнить. Илай целовал ее мокрые щеки, что-то тихо нашептывая.

Она хотела по привычке провести рукой по его крыльям, но...

Пустота. За его спиной была пустота.

– Тише-тише, – успокаивал он, пока Эстелла билась в его объятиях.

– Ангел... Я так... Я так скучала...

Илай мягко обхватил ее щеку и заглянул в глаза.

– Хоть так я смогу увидеть тебя.

Она застыла.

– Что?

– Видимо, скоро мы на самом деле встретимся, раз ты здесь...

Эстелла запустила пальцы в его волосы и поцеловала Илая в губы.

– Я не умерла, любимый. Ты чувствуешь меня? – пробормотала она, не отрываясь от его губ. – Я здесь, с тобой. Это не видение. Дафна заставила тебя поверить в мою смерть, чтобы разлучить нас, понимаешь?

Она чувствовала вкус собственных слез. Илай закрыл глаза, словно хотел развидеть ее, словно хотел выгнать ее образ из головы.

Но сдался и ответил на поцелуй.

Его движения были торопливыми, язык проник в рот, а грубые ладони пробрались под тонкую кофту. Из Эстеллы вырвался стон, когда Илай прикусил и оттянул ее нижнюю губу. Он прижал ее ближе, словно боясь, что она растворится. Его поцелуи переместились на шею, пока Эстелла продолжала скользить ладонями по его телу, стараясь запомнить. Каждую линию, каждый вдох, каждое прикосновение.

Его губы снова захватили ее, прикусывая, медленно облизывая. Движения замедлились. Они поглощали друг друга словно первый и последний раз. И Эстелла бы смеялась от счастья, но ее слезы делали поцелуй болезненным, смешивали радость со страданиями.

– Почему ты не исчезаешь? – пробормотал Илай, проведя носом по линии ее челюсти.

Эстелла распахнула глаза и резко отстранилась. Она забылась. Она слишком забылась в тепле его рук, хотя над их головами висела сотня мечей.

Придя в себя, Эстелла встала с коленей Илая и огляделась.

– Нужно уходить.

«Но как? Он лишился крыльев. Я не смогу утащить его на своей спине».

Внезапно где-то на окраине леса раздался крик:

– Эстелла!

Она повернулась на голос, пытаясь не рассмеяться от счастья.

– Это Аарон! Чертовы Боги, как же вовремя!

Но когда ее взгляд вернулся к Илаю, улыбка сразу же сошла с лица. Он смотрел на нее с недоверием, медленно отступая в темноту сгоревшего леса.

– Я не могу...

Шаг.

– Это сон...

Еще один шаг.

– Эстелла! Где ты? – вновь послышался голос Аарона.

Она вытянула перед собой руки, молясь, чтобы Илай не уходил. Ее грудь разрывалась от тоски, надежды, любви, сотканной из тысячи стрел. Эстелла мысленно просила его остановиться. Но он настороженно отступал, а она не могла пошевелиться.

–Скоро мы встретимся, mi kirry sicraella...

– Нет... Нет-нет-нет, подожди!

Придя в себя, она бросилась за ним следом, но Илай уже затерялся между тлеющими деревьями. Эстелла металась от одного к другому, задыхаясь, всхлипывая, стирая со щек злые слезы.

– Илай! Илай! Пожалуйста, я ум-м-моляю... Не уходи!

Ее крик превратился в протяжное завывание. Внутри что-то надломилось. Упав на колени, она сжала в кулаках пепел. Наверное, так сейчас выглядело ее сердце, сгоревшее в пламени любви к тому, кто покинул ее.

– Да сколько можно? – Слезы забивали дыхательные пути, не давая воздуху проникнуть внутрь. – Я больше не могу... Боги, услышьте меня, я больше не могу...

За спиной послышались раскатистые взмахи крыльев. Эстелла вскинула голову и резко развернулась.

Но это был Аарон.

– Что с тобой, Солари? – Он опустился перед ней на колени и заключил ее в крепкие объятия. – Эй, мелочь, не плачь...

– Он был тут. Он был тут, а потом... Потом он исчез, а я...

– Тш-ш-ш. – Аарон начал слегка укачивать ее из стороны в сторону. – Дыши. Вдох. – Он глубоко вдохнул, смотря ей в глаза. – И выдох...

Эстелла повторила за ним, но всхлипнула и подавилась слезами.

– Еще раз, только медленнее. Вдох. – Они размеренно вдохнули. – И выдох.

Сколько еще дней и ночей Дафна будет играться ими, заставляя проходить через боль от утраты? Сколько еще дней и ночей будет наблюдать, как они медленно угасают друг без друга, словно огонь без кислорода? Сколько еще им придется вытерпеть, прежде чем они найдут выход?

Илай. Клэр. Нэш. Аарон. Астра. Сколько им придется вытерпеть?

Сколько еще ей, Эстелле, чувствовать себя... побежденной? Пустой? Одинокой?

Спустя пару минут дыхание более или менее пришло в норму, а тело ощутило холод. Адреналин испарился, и Эстелла начала медленно брать чувства под контроль. Она поднялась с земли. Затем бросила взгляд на юг, где за сотнями миль находилась золотая столица.

Стерев со щек слезы, со злостью выплюнула:

– Она получит по заслугам. Клянусь чертовым солнцем!

А когда Эстелла Солари давала обещание, она всегда его сдерживала.

Глава 15

Враги для общего врага

Рулан, Льерс

Зачем им нужна ива?

Леона поджала губы.

– Я только недавно узнала, что какой-то засушенный сорняк стоит наших жизней. Понятия не имею, зачем им чертова ива. Хороводы вокруг нее водить?

– Очень смешно, Лайонкор.

– Учусь у лучших, Коффман.

Лежащая между их камерами Клэр хрипло закашлялась. Нэш и Леона одновременно подскочили с пола, но, бросившись в ее сторону, наткнулись на решетку.

– Мортон, – тихо позвала Леона, крепче сжав пальцами стальные прутья. Нэш мельком осмотрел ее и различил в ярко-голубых глазах настоящий... страх. – Эй, Мортон... Ты меня слышишь?

Он выпустил из легких весь воздух, пытаясь успокоиться. Клэр пролежала без сознания почти сутки. Последние дни она совсем не разговаривала, только шептала что-то под нос и раскачивалась из стороны в сторону. Ее ресницы всегда трепетали, но ни разу по щеке не скатилась слеза.

Она словно находилась в другом мире. В мире, где никого, кроме нее, не существует.

Сердце Нэша обливалось кровью, когда он смотрел на ее осунувшееся лицо и разорванные ботинки, сквозь которые виднелись посиневшие от холода пальцы. Он практически не спал: ему нужно было убедиться, что Клэр дышит. Как и Леона.

– Ты в порядке? – откашлявшись, прохрипел Коффман.

Клэр растерянно моргнула. Затем вытянула перед собой руки, оглядела их со всех сторон и прошептала сломленным, каким-то безжизненным голосом:

– Я еще не умерла?

Нэш зажмурился, запустив ладонь в отросшие волосы.

Боги, он был готов отдать себя, свою жизнь и все, что когда-либо имел, лишь бы их отпустили. Он был готов переживать происходящее в той темнице каждый день и каждый час, лишь бы от плети лопалась только его кожа, а на полу оставались только его следы крови.

– Нужно выбираться отсюда, мать твою, – прорычала Леона, поднимаясь на ноги. С недавних пор ее щеку пересекал глубокий порез, после которого точно останется новый шрам. – Нужно вырубить ведьмаков, когда они откроют решетку. Сегодня на смене не Хоторн, а те два урода, которые приложили меня головой об стену. Я устала смотреть на их радостные морды, Коффман! Нужно уходить прямо сейчас!

Нэш пытался ухватиться за ее слова, но мог лишь смотреть на растерянную Клэр и считать, сколько раз поднялась и опустилась ее грудь. У нее слишком медленное сердцебиение.

– В прошлый раз они избили ее, Леона. – Нэш с усилием перевел взгляд на ангела. – Если мы попытаемся сбежать в третий раз, они снова... – Он тяжело сглотнул. – Клэр может не выжить, ты понимаешь? Мы переносим травмы и голод гораздо легче, чем смертные. Но сейчас мы бессильны. Впервые в жизни мы на самом деле бессильны.

Нэш ненавидел себя за эти слова, но знал, что это правда. Решетки их камер запечатаны магией, коридоры круглые сутки охраняются ведьмаками, а у них даже нет оружия.

Леона угрожающе зарычала, но опустилась на пол.

Да, он понимал, что ситуация безвыходная. Несмотря на это, Нэш уже которые сутки прокручивал в голове план побега. И во всех вариантах они не могли выбраться из дворца втроем: кто-то в любом случае должен подставить свою спину, чтобы спаслись остальные.

– У меня есть идея, – выдавил Нэш спустя пару секунд, сжимая в руке фиолетовое кольцо, – но не знаю, получится ли ее осуществить. Действовать нужно быстро и так, чтобы не поднимать лишнего шума.

Он придвинулся к решетке, что отделяла его от Клэр. Нэш медленно протянул к ней руку, словно она была загнанным в угол зверьком. Он заглянул в ее распахнутые карие глаза, что когда-то светились от смеха, и произнес:

– Любовь моя, послушай, пожалуйста...

Клэр испуганно поежилась и отодвинулась ближе к стене.

Он так и замер с протянутой рукой.

Она боится его.

Нет. Она боится не его. Она боится всего, что может причинить ей вред.

Нэш впервые видел Клэр в таком состоянии. Она прижала руки к груди, словно закрывала ими свое сердце, чтобы ей не сделали больно. Ее брови были нахмурены, будто она считала Нэша врагом и была готова броситься на него в любую секунду. А глаза – эти большие глаза, в которые Нэш так любил смотреть, – выдавали отчаяние и страх.

– Любовь моя, – попробовал он еще раз более мягким голосом, – когда я выйду из камеры, держись Леоны, пожалуйста. Она защитит тебя, хорошо? Тебе не нужно ничего делать. Просто прячься за ее спиной, пока вы будете идти к выходу.

– Что ты хочешь сделать? – настороженно спросила ангел.

Нэш сжал в кулаке фиолетовое кольцо и почувствовал исходящее от него тепло.

– Спасти своего любимого человека. Ну и тебя заодно.

* * *

Нэш опустился на все тот же стул и посмотрел на двух ведьмаков и архангела. Впервые за время заключения здесь был кто-то помимо льерсцев.

– Я не знаю.

– Мы проходили это, Коффман. Ответь на вопрос, иначе от твоей красотки и следа не останется.

Он сжал челюсти так сильно, что зубы заскрежетали. Один из льерсцев закрепил его руки и ноги поручнями, приковав к стальному стулу.

– Я. Не. Знаю, – прошипел Нэш, пытаясь подавить гнев.

Ведьмаки переглянулись, и ему не понравился блеск в их глазах. Если его план не увенчается успехом, все будет кончено.

– Встречный вопрос, уважаемые льерсцы. – Нэш решил потянуть время и дать возможность Леоне привести в себя Клэр. Они должны дождаться его знака: камера находилась недалеко, поэтому звуки бойни точно услышат. – Что можно сделать с помощью обычного дерева? Зачем вам плакучая ива, и с чего вы решили, что Альянс о ней хоть что-либо знает?

–С чего ты решил, что можешь задавать вопросы? Вы, жалкие предатели, только делаете вид, будто боретесь за какую-то там свободу, – хмыкнул ведьмак справа, доставая из кармана два ножа. – Какая, к чертям собачьим, свобода? Как ангелы, отвергнувшие свою Богиню, могут за что-либо сражаться? Вы должны гнить в темнице и есть с ее рук, когда она того пожелает.

Нэш тихо зарычал, оскалив верхние зубы.

«Дыши. Ты должен спасти Клэр и Леону. Дыши, пожалуйста. И найди взрывчатку».

– Когда-нибудь мы поменяемся с вами местами.

Они втроем загоготали над его ответом, после чего архангел отошел к столу и принялся натачивать ножи.

– Знаешь, что я тебе скажу. – Он повернулся вполоборота, поднял нож на уровень глаз и с интересом осмотрел его. – Какими бы сильными ни были ангелы, ведьмаки или тамплиеры, мы все боимся боли. Она – главный рычаг. И только благодаря ей можно узнать ответ на любой вопрос.

– Даже если бы я что-то знал, никогда бы вам не сказал. Пытайте вы меня еще сотню лет, я буду молчать. А знаете почему? – Нэш усмехнулся. – Потому что физическая боль проходит, а душевная – нет.

– У твоего мертвого брата боль тоже прошла? Кажется, его звали... – Архангел повернулся и театрально постучал по подбородку. – Марсель?

Нэш замер.

После таких слов каждый бы пришел в ярость. Каждый бы начал рвать и метать, сносить все на своем пути, вымещая внутренние страдания. Каждый бы захотел броситься в драку, потому что после таких слов разум всегда уступает чувствам.

Но Нэш этого не сделал.

Он закрыл глаза, перед которыми появилась красная пелена, и расправил плечи.

– Ты не достоин даже произносить его имя.

Ему пришлось отключить чувства. Он часто так делал: представлял, что вытягивает из себя все эмоции, кладет в коробочку и запечатывает ее.

Только после этого было сложно не остаться бесчувственной грудой костей.

Все считали, что Нэш – беззаботный весельчак. Только никто не видел, что внутри него нет чувств. Они все хранятся в той самой коробочке, которую он боится открыть, чтобы не умереть от боли.

– Разговоры всегда были твоей сильной стороной, Коффман. Так что же изменилось сейчас?

Он промолчал, неподвижно смотря прямо перед собой. Ни одно перышко прижатых к стулу крыльев не шелохнулось.

– Согласен, не будем отвлекаться, – хмыкнул архангел и снова принялся подготавливать пыточные инструменты. Видимо, сегодня он решил поиздеваться сильнее, раз тратил на это столько времени.

Когда один из ведьмаков отвернулся вправо к углям, а второй – к выходу, Нэш сжал в кулаках большие пальцы и со всей силы дернул. Послышался щелчок, который был скрыт за покашливанием. Пальцы вышли из суставов. Нэш лишь поморщился от ощущения, будто его опалила одна из лисиц Эстеллы.

– А знаешь, что хуже боли? – внезапно спросил ангел.

Нэш заметил, что к поясу стоящего рядом ведьмака прикреплен топор.

– Боль от страданий любимого человека.

В его голосе проскользнули нотки какого-то садистского удовольствия, которые заставили Нэша насторожиться. Но он продолжил шарить взглядом по комнате, не отвлекаясь и продумывая следующий шаг.

– Впусти ее.

Нэш замер. Ведьмак, направившийся к выходу, распахнул дверь.

«Только не она».

«Только не она».

«Только не она».

– Клэри...

Девушка споткнулась и упала на пол, тихо пискнув. Ведьмак поднял ее за ворот кофты и толкнул в центр камеры. На нежном лице отразилась агония, когда выбитые коленные чашечки столкнулись с каменным полом.

– Нет... – прошептал Нэш, чувствуя подступающую к горлу тошноту. – Нет, подождите... Что вы хотите с ней делать? Я вам все скажу, только верните ее в камеру!

– А как мы удостоверимся, что ты сказал правду?

Он перевел взгляд на архангела, подступающего к дрожащей Клэр.

Но в его руках ничего не было.

Ни ножа, ни углей, ни топора.

– У нас в Льерсе принято ставить женщин на место, Коффман. Они слишком ядовиты. Не заметишь, как по твоим венам расползется яд этой малышки.

Он остановился около Клэр.

И начал расстегивать штаны.

Гнев, словно молния, пробежался по всему телу – от подрагивающих пальцев до крепко сжатой челюсти. Нэш впервые за два века мечтал размозжить кому-то череп, выколоть глаза или отрубить голову, повесив ее после этого на входные ворота дворца. Красная пелена, появившаяся при упоминании брата, превратилась в плотную завесу ярости.

– Если ты, сукин сын, тронешь ее хоть пальцем, – прошептал он, смотря исподлобья на архангела, – я уничтожу тебя. Сделай еще шаг – и от тебя не останется живого места.

Ангел запрокинул голову и громко расхохотался. Его смех подхватил ведьмак, подошедший к Клэр с другой стороны. Второй все еще стоял около Нэша, держа в руках горючее.

– Ты будешь смотреть, командир. А потом я вырежу из ее груди сердце и повешу тебе на шею. Чтобы твоя возлюбленная всегда была рядом.

Клэр издала какой-то жалкий звук. Она вжала голову в плечи, но не посмотрела на Нэша. Ее глаза были прикованы к своим окровавленным ногтям, вцепившимся в каменный пол.

– Может, я даже разрешу тебе присоединиться.

Он самодовольно ухмыльнулся и стянул штаны.

Следующая секунду прошла для Нэша словно в тумане.

Он дернулся вперед, резко расправив крылья. Они вспыхнули пламенем, и ведьмак с криком отшатнулся, выпустив из рук банку с горючим. Она разбилась точно об один из стальных поручней. Маслянистая жидкость вылилась на левую руку, благодаря чему ладонь с выбитым пальцем проскользнула сквозь металлическое кольцо.

– Схватить его! – рявкнул архангел, пытаясь натянуть штаны обратно.

Второй ведьмак бросился в его сторону, но Нэш быстро вправил сустав и выхватил из-под пояса приходящего в себя льерсца топор. Совершив замах, он пробил им его грудь. Затем выдернул из кольца вторую руку и со всей силы ударил обратной стороной оружия по стальному поручню, сковавшему его левую ногу.

В ушах стояла тишина, хотя он видел, как Клэр всхлипывает и отползает к стене. Как второй ведьмак кричит от опалившего лицо огня, а архангел бежит к выходу за подмогой.

Нэш ничего не слышал. Он видел перед собой лишь красный.

Красные лица. Красные глаза. Красные ухмылки.

Он ударил рукоятью по второму поручню, соскочил со стула и оттолкнул льерсца. Тот завалился назад прямо на ведро с углями. Запахло жареной плотью.

Нэш видел перед собой лишь красный.

Двинувшись за архангелом, он замахнулся.

И бросил в него топор.

Пробив грудь, тот приколол ангела к стальной двери. Нэш в два взмаха крыльев оказался перед архангелом, вытащил из него окровавленное оружие и развернул к себе, удерживая за шею.

– Знаешь, что такое свобода? – прорычал он, слушая его яростные крики. – Смерть. Так ты точно будешь свободным.

Красный лица. Красные глаза. Красные губы, молящие о пощаде.

Нэш услышал за дверями ругань, перемешанную с чьими-то тяжелыми шагами. Не выпуская хныкающего ангела, он запечатал ее с внутренней стороны, просунув через ручку топор.

Затем медленно повернул голову к архангелу. По его лицу струились слезы, хотя взгляд серых глаз смотрел со спокойствием и затаенной ненавистью. Смертный на его месте давно бы умер, но как хорошо, что ангелы намного выносливее.

– Говоришь, хотел повесить мне на шею ее сердце? – тихо поинтересовался Нэш. – Думаю, это не лучший способ попрощаться с жизнью, но ты ведь сам захотел.

Он проник рукой в дыру в его грудной клетке, что осталась после удара топором. Ангел захлебнулся собственной кровью, когда Нэш нащупал его трепещущее сердце, размером чуть меньше его сжатого кулака.

Нэш не был монстром. Он не убивал просто так, не заставлял страдать, не приходил в восторг от вида крови. Даже сейчас, когда в его руке все еще билось сердце ангела, желавшего надругаться над важным для него человеком, Нэш не считал себя монстром.

Хотя все они в какой-то мере ими являлись.

Сердце упало к его ногам, а ангел, опустив голову на грудь, последний раз вздохнул и повалился на пол.

Нэш отошел на пару шагов и провел рукой по лицу, пытаясь проморгаться от красной пелены. Ведьмаки в это время пытались выбить дверь: в зал просачивались всполохи их магии, а слух улавливал барабанящие звуки.

Он осмотрелся. И взгляд остановился на Клэр.

Она прижалась к стене и округлившимися, до ужаса испуганными глазами смотрела на мертвое тело ангела. Ее нижняя губа дрожала, а пальцы стучали по коленям, отбивая только ей известный ритм.

Красная пелена перед глазами Нэша сразу же испарилась.

– Мы в безопасности, Клэри, – произнес он успокаивающим тоном и, медленно подступив ближе, опустился перед ней на колени. – С тобой все в порядке?

Она сильно затряслась, опустив подбородок на грудь.

– Любовь моя... Все закончилось, он больше не навредит тебе. – Нэш протянул к ней руку, но она сильнее вжалась в стену, словно пытаясь с ней слиться.

– Не... Не н-н-нужно... Я ничего не знаю, клянусь...

Он замер с протянутой к ней ладонью, задержав дыхание. И только сейчас заметил, что она вся в крови, а по его лицу стекают алые-алые капли.

За спиной снова раздался скрежет металла, и дверь медленно начала сходить с петель. Нэш попытался поймать взгляд Клэр и прошептал:

– Это я, Нэш Коффман. Я никогда не наврежу тебе, любовь моя, поверь мне...

Она беззвучно всхлипнула и сжала в ладони какой-то предмет. Он заметил блеск серебра и различил то кольцо, что отдал ей в Стеклянном замке. Нэш прочистил горло и приоткрыл пересохшие губы, готовый встать на колени и умолять ее выбираться отсюда, но внезапно услышал знакомый крик:

– Да я ваших матерей!.. Знаете где... Коффман, черт тебя побери, открывай дверь! А ты не трогай мои волосы, я их несколько лет отращивала!

Нэш сорвался с места и, приоткрыв дверь, увидел черную макушку, размахивающую чьей-то дубинкой. Схватив Леону за руку, он втянул ее в камеру и захлопнул дверь прямо перед носом ведьмака, не забыв вернуть топор на место.

Долго они так не продержатся.

– План пошел по... одному месту, как я вижу, – фыркнула Лайонкор, сплюнув на камень кровь. Она мельком оглядела помещение и вздрогнула. Нэш чувствовал: ее одолевают воспоминания. – Впрочем, ничего нового. Как будем выбираться?

– Сколько их в коридоре?

– Ну... Уже минимум сорок.

Нэш поджал губы и стал расхаживать по камере, пытаясь быстро проанализировать ситуацию и придумать новый план. Черт, он совсем не ожидал, что Клэр приведут сюда, пока его будут пытать! Он должен был принять удар на себя, а Леона – вытащить Клэр, пока ведьмаки отвлекутся. Он должен был подорвать один из коридоров, отрезав от них погоню.

Да, план глупый и отчаянный, но другого выхода не было.

Клэр все еще сидела на том же месте, но ее руки перестали так сильно дрожать. Она исподлобья следила за Нэшем и Леоной, сжимая его кольцо.

– Твою мать! Это что такое?

Нэш сначала даже не различил возгласа Леоны: шум за дверью и крутящиеся в голове мысли не давали сосредоточиться.

– Сердце, – быстро произнес он, посмотрев под ее ноги.

Леона пару раз моргнула.

– А-а-а... Ну да. – Она перевела взгляд на мертвого ангела. – Сердце...

Нэш резко остановился, затем направился к стальному столу. Он засунул за пояс штанов два кинжала, еще два – в ботинки. На стене висела чья-то сумка. Схватив ее, Нэш стал вытряхивать содержимое на стол.

Взрывчатка.

Положив ее обратно и перекинув сумку через плечо, Нэш передал Леоне клинки.

– Я пойду первым. Не подпускай никого к Клэр – ни одного ведьмака, ты поняла меня? Если я увижу кого-то рядом с ней, отвечать будешь ты.

Леона не сжалась от страха, не вздрогнула от очередного удара по двери. Невозмутимость, холодность, жестокость – в ее глазах было все, кроме сомнения. Она подошла к Клэр и, опустившись перед ней на колени, что-то тихо прошептала.

Нэш мысленно отсчитывал секунды, когда ведьмаки пробьются в зал. Он крепко сжал клинок, встал в центре комнаты, готовый сражаться не на жизнь, а на смерть.

Даже если его тело валится с ног, голова затуманена, а перед глазами – испуганное лицо Клэр. Даже если пальцы подрагивают от желания схватить девушку, заплакать у нее на коленях, а потом отдать свою жизнь взамен на ее.

Он будет сражаться до последнего вздоха. Нэш всегда так поступал, всю свою жизнь. Каждый раз, беря в руки меч, готовился к смерти. Нет, умирать ему не хотелось. Нэш еще многого не сделал, а внутри него теплилась надежда сделать все это вместе с Клэр. И сейчас, стоя перед дверью, что через пару секунд слетит с петель, он тоже был готов умереть.

Но в этот раз желание жить было слишком сильным.

Нэш сделал глубокий вдох.

Дверь сошла с петель и с оглушительным грохотом повалилась на пол. Все страхи, окутавшие Нэша, сразу же испарились. Он видел цель – три ведьмака, что бросились в его сторону. На мгновение взгляд зацепился за происходящее в коридоре...

Там шло сражение. Леоне удалось освободить нескольких заключенных!

Он отразил атаку первого ведьмака, проскользнул под мечом второго. Выхватив кинжал, вогнал его под ребра мужчины и оттолкнул к выходу. Стены содрогнулись от болезненного крика. Еще один ведьмак бросился на Леону. Мечи столкнулись и заскрежетали. Блокировав удар, она оттолкнулась от пола и замахнулась ногой. Ботинок со всей силы проехался по лицу мужчины – и тот ничком свалился на пол.

В камеру ворвались еще трое. Они окружили Нэша – видимо, посчитали его главной целью. Очень зря. Леона за секунду перерезала глотку одному из них, подлетев со спины. Второго ударила под колени, а затем на каменный пол с чавкающим звуком упала его голова.

Отбиваясь от еще двух противников, Нэш боковым зрением посмотрел на Клэр. Она застыла на месте, словно парализованная. Но Леона кружила перед ней, не давая ведьмакам подойти ближе, чем на десять шагов.

Леона словно была Богиней Смерти. На ее лицо брызгала кровь, губы кривились в хищной усмешке, а в синих глазах плескалось желание отомстить. За их страдания. За их сломанные кости. За отнятую у них свободу.

И за всех, кто погиб в том зале переговоров.

– Выходим в коридор! – крикнул Нэш, оттесняя двух ведьмаков к выходу.

Внезапно тело скрутило от боли. Магическая волна, посланная льерсцем, свалила его с ног. Меч отлетел к противоположной стене. Перед глазами опять мелькнули яркие всполохи. Они впивались в него, словно заточенные кинжалы. Нэш зарычал и с усилием достал из сапога нож. Рука дрожала, но он замахнулся и метнул его в глаз льерсца. Тот завопил, ударившись о стену позади.

Нэш потянулся к мечу, но второй ведьмак стремительно бросился в его сторону и совершил замах. Секунда – и его рука переломилась бы пополам. Но черная буря пронеслась мимо и отразила удар.

Леона, словно танцовщица, закружилась вокруг мужчины, заставив его отвлечься от Нэша. Он дотянулся до клинка и подскочил на ноги, превозмогая боль от магических атак.

Леона расправилась с льерсцем, но в зал вбежали еще двое. Да сколько же их тут! Такими темпами они вымотаются и слягут от потери сил. Но им нельзя сдаваться – ни в коем, мать его, случае, пока Клэр не выберется на поверхность.

– Оттесняй их в коридор!

Они с Леоной были сплошной стеной стали и ярости. Напирая на ведьмаков, пробирались ближе к дверям. Только сейчас Нэш осознал, что в проходе стало тише.

– Лайонкор, быстро за Клэр!

Ведьмаки обнажали зубы, словно мечтали перегрызть ему глотку. Один из них послал новую магическую волну. Нэш взмахнул мечом и отразил ее. Руки загудели от прокатившейся по телу силы. Леона подхватила Клэр, выставив перед собой клинок.

Нэш моргнул, когда за спинами двух ведьмаков что-то блеснуло. Он отразил атаку, после чего вгляделся в коридор.

В них летели две стрелы.

– Назад!

Он резко повернулся к девушкам и расправил крылья. Нэш был готов получить пару стрел в спину. Главное – сохранить им жизнь.

Но стрелы так и не настигли его.

Все звуки мгновенно стихли.

Никаких криков и звона стали.

Никакого движения магии.

Абсолютная тишина.

Время остановилось. Нэш услышал чьи-то шаги – размеренные, но твердые. Леона насторожилась и выглянула из-за него, готовая продолжить бой. Клэр дрожала, опустив взгляд в пол. Нэш посмотрел через плечо и заметил... темную фигуру. Лицо человека скрывал глубокий капюшон, одна рука сжимала лук, а вторая – знамя. Доспехи из рондданской стали скрывали поджарое тело.

Шаг.

Человек перебил стрелами всех льерсцев.

Еще шаг.

Они ничком лежали на полу.

Еще шаг.

Заключенные ведьмы и ведьмаки, которые, по всей видимости, пошли против короля Драу, прижались к стенам. Они не смели нападать на спасителя. Потому что знали, чье лицо скрывается за капюшоном.

Нэш развернулся и приподнял меч. Рука замерла на полпути, когда он различил в тусклом свете колечко, блеснувшее в губе незнакомца. Точнее, незнакомки.

– Ты ведь говорила, что мы не союзники... – вырвался из него изумленный шепот.

Женщина откинула с лица черную ткань и улыбнулась.

– А я и не говорю, что мы союзники. Мы враги общего врага.

Перед ним, держа в руке черно-красное знамя Альянса, стояла королева Рондды.

Вальхалла Регинлейв.

– Крылья свободы бьют в небеса, – едва слышно произнесла она.

Кажется, Боги услышали его молитвы.

Глава 16

Непокорные

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

Почему вы решили хранить их именно там? – прошептала Эстелла, оглядев темный коридор.

Аарон нахмурился. Спасибо мертвым Богам, сейчас здесь никого не было.

– Чтобы ты спросила, – продолжая следовать за ней по пятам, ответил он так же тихо.

Они остановились на углу и одновременно вытянули шеи, чтобы выглянуть в следующий коридор.

– Все чисто.

Аарон уже собрался выйти из укрытия, но Эстелла потянула его за руку и развернула к себе лицом.

– Подожди. Ты поговорил с Астрой?

– Она пойдет с нами.

– Что? – ахнула Эстелла, после чего нахмурилась и покачала головой. – И я слышу это от тебя? Я думала, ты первый запретишь ей идти на операцию. Она еще не встала на ноги.

– Она сильнее, чем все мы вместе взятые. И она не хрустальная. Мы и так слишком долго держали ее в четырех стенах. Астре нужна свобода, а если она не получит ее, то превратит крепость в чертову Бездну.

Эстелла хмыкнула и сложила руки на груди.

– Ты засранец, знаешь?

– Да, моя госпожа.

Солари тихо хихикнула и ткнула его в бок.

Последнее время она стала ему слишком близка, и если изначально Аарон не хотел подпускать ее, то сейчас считал... немного другом. Совсем немного.

Даже когда хвостиком ходил за ней, помогая тренировать атакующий отряд. Просто Эстелла... похожа на него? Впервые за долгое время кто-то принял Аарона таким, какой он есть, – грубым, холодным и закрытым. Он не хотел отказываться от этого чувства из-за страха или глупой неуверенности.

У Аарона и так друзей было по пальцам пересчитать.

Выйдя в коридор, они с Эстеллой на носочках двинулись к лестнице.

– Есть вести от Вальхаллы? – прошептала она, перебегая в тень, словно какой-то шпион.

Аарон хмыкнул от ее нелепого вида.

– Ждем завтра. Если продолжит молчать, ночью отправимся в Льерс.

– Думаешь, у нее получится?

– Надеюсь, – тяжело вздохнул Аарон. – Представь лицо Эшдена, когда он прочитал то письмо. Он даже не надеялся на помощь Вальхаллы. Откуда она вообще узнала, что Драу схватил их после переговоров?

Эстелла пожала плечами.

– Без разницы. Главное, чтобы она смогла проникнуть во дворец и помогла им добраться до Цитадели. – В ее глазах вспыхнуло божественное пламя. – Я скучаю по ним.

– Я то...

Но Аарон не успел договорить, потому что коридор сотряс пронзительный визг Эстеллы:

– Твою мать!

Одна из дверей резко распахнулась, прилетев ей в лоб.

– А-а-ай, – простонала она и прижала ладонь к голове. – Какой придурок в два часа ночи...

– Что, во имя всего святого, вы задумали? И с каких пор у тебя такой грязный рот? – прошипел Дагнар, втащив Эстеллу в спальню.

Аарону ничего не оставалось, кроме как последовать за ними и выслушать очередную тираду Эшдена.

Все комнаты Пылающих были уютными и небольшими. В каких-то умещалось по пять-шесть человек, кто-то жил по одному. Наверное, другие командиры бы выторговали у Фрэнка самые обустроенные спальни, но Дагнару, Кире и Аарону было абсолютно плевать – главное, есть на чем спать.

– У нас была ночная прогулка, – простонала Эстелла, ощупывая нос.

«Преувеличивает,– мысленно усмехнулся Аарон.– Даже кровь не идет».

Отмахнувшись от Солари, Дагнар перевел взгляд на него. Оглядел экипировку, прикрепленный между крыльев меч и собранные на затылке волосы. Вздохнув, он возвел глаза к потолку.

– Говори, Йоргенсен.

На самом деле Аарон специально выбрал этот коридор, чтобы они столкнулись. Эстелла была слишком настырной и не собиралась рассказывать о вылазке Дагнару, боясь, что он запрет их в Цитадели до конца жизни.

Точнее, до конца геноцида, когда от мира ничего не останется.

На самом же деле Аарон не мог уйти, не предупредив своего командира. Крупицы чести, что остались после Бездны, заставляли его отчитываться перед Дагнаром всегда и везде.

– Мы отправляемся в Сиандор.

Дагнар прищурил один глаз.

– Зачем?

– Чтобы перебить к чертовой матери всех захватчиков и вернуть рондданцам их территорию! – воскликнула Эстелла, гневно топнув. Ладно, шишка на лбу у нее все-таки будет. – Одного отряда хватит, чтобы вернуть город. Я сама их поведу. Ну, вместе с ним, – махнула на Аарона.

Он привалился к стене, наблюдая за перепалкой.

Эшден полностью повернулся к Эстелле и посмотрел на нее снизу вверх. Они одновременно сложили руки на груди, испепеляя друг друга взглядами.

– Я не хочу, чтобы ты погибла.

– А я не хочу, чтобы погибли все, кроме меня.

– Мы с Кирой и Аароном составляем стратегию уже несколько дней, отмечаем все города, по которым пришелся удар Небесной армии. Мы пытаемся понять, что они ищут. Думаешь, у геноцида нет другой причины, помимо массового уничтожения?

Вчера было выдвинуто предположение, что именно ищет Дафна. Скорее всего, ту самую иву – первозданные Пути, о которых им рассказал Фрэнк. У Богини уже есть корона, и она хочет лишить силы второй артефакт, оборвав Нити Судьбы.

Странно то, что Илай оказался в Вересковом лесу, когда там не шло сражение. Отправила ли его туда Дафна, чтобы найти иву? Древо может находиться в любом из лесов, а Аарон знал, что с Вересковым всегда было связано множество легенд.

Но зачем им ива?

– Я знаю, что умирают люди. И я знаю, что могу помочь, – вкрадчиво ответила Эстелла.

Ее низкий голос напомнил Аарону тот момент, когда она, стоя на балконе Стеклянного замка, заявила о захвате столицы Альянсом.

Эстелла – это два совершенно разных человека.

С одной стороны, мягкая и изящная, смеющаяся до слез над шутками, которые сама же и придумала. Солари воровала с кухни шоколадные конфеты и пирожные, а потом уплетала их за обе щеки, разглядывая карту Эрелима. Она часто приходила по вечерам к Аарону, ложилась на ковер и черкала что-то в блокноте. Однако он ни разу не подглядывал в ее рисунки.

С другой же стороны, Аарон часто видел в ее глазах... жестокость. Она смотрела прямо перед собой, словно находилась в каком-то другом месте. Кристальные глаза превращались в льдины, а губы – в тонкую линию. В такие моменты даже Аарону становилось не по себе.

Но хуже всего этого была ее отстраненность. Он стал замечать, что Эстелла закрывается и переживает боль наедине с собой. Что она медленно сдается. Угасает.

Тогда, вернувшись из Верескового леса, Солари попросила оставить ее на время одну. Аарон не задавал лишних вопросов, но и отпустить не мог: мало ли что может произойти в такие темные для Эрелима времена. На каждом шагу их поджидали предатели, люди Сената или, что еще хуже, сами Боги, принявшие чье-то обличье.

Зная, какой силой обладает Эстелла, Аарон не мог оставить ее одну. Поэтому решил проследить за ней.

Солари полетела на Черную Пустошь. Аарон сразу догадался, куда именно она направлялась – на место, где они попрощались с Илаем. Он думал, что Эстелла отдастся боли, закроется в себе, будет затуманенным взглядом смотреть на океан, тоскуя по близким.

Как же сильно Аарон ошибался.

Он держался на расстоянии, поэтому Эстелла не видела его. Сначала Аарон думал, что происходящее ему мерещится. Две огненные ауры, яростные и освещающие собой непроглядную ночь, зависли над песками пустоши. Они сражались. Во все стороны летели искры, пламя ревело и было готово сжечь весь мир.

Аарон с восхищением и ужасом наблюдал за поединком. За поединком Эстеллы, которая сражалась сама с собой.

Когда огонь рванул за горизонт, Аарон бросился к Солари, чтобы остановить ее. Но она уже развеяла созданный образ и упала на землю. Эстелла пролежала там до рассвета, не отводя взгляда от просыпающегося неба.

В ту секунду Аарон впервые понял, что перед ним не просто потомок Богини. Перед ним сама Богиня, которой он готов служить до конца времен.

«Не будем вспоминать, что сейчас она стоит с шишкой на лбу».

– Кого вы хотели с собой взять?

– Кирана, Астру, Энакина... – ответил Дагнару Аарон, приходя в чувство. – И Даниэля.

Эшден сжал пальцами переносицу, тяжело вздохнув.

– Вместе с атакующими? – Они кивнули. – Боги, за что мне все это...

Он подошел к столу с расстеленной картой Эрелима и оперся на него руками. Около двадцати красных флажков отмечали города, по которым пришелся удар Небесной армии. Один из них был воткнут рядом с надписью Сиандор.

– Шли вы, как я понимаю, в оружейную. Мог бы хоть тише топать, Аарон.

Эстелла ахнула.

– Ты специально хотел, чтобы он нас услышал. Боги, ты больше не мой друг!

– Мы и не были друзьями.

– Поцелуй меня в задницу.

Аарон приоткрыл рот от негодования. Эшден прервал их взмахом руки.

– Хорошо. Возьмите с собой чернокнижницу. В оружейной есть взрывчатка и ангельские клинки, но берите по одному на повстанца. Йоргенсен, ты...

Внезапно его локти подогнулись, и Дагнар грузно завалился на стол. Сердце Аарона пропустило удар. Эстелла испуганно отшатнулась, но он уже бросился к нему на помощь. Аарон подхватил тяжело дышащего Дагнара за плечи и помог ему сесть на стул.

– Отвар... Отвар на тумбочке...

Быстро взяв себя в руки, Эстелла принесла какую-то прозрачную жидкость. Она поднесла бутылочку к губам, и Дагнар сделал несколько коротких глотков. Его горло подрагивало, а по лбу стекали капли пота.

Аарон пытался поговорить с Эшденом с самого прибытия в Цитадель, однако тот постоянно отмалчивался и переводил тему. Йоргенсен даже следил за ним после собраний, но тот запирался в спальне и не выходил до самого рассвета. Часто к нему заходили ведьмы или фейцы, что учились в крепости, но и их не удалось разговорить.

У Аарона были предположения. Он надеялся, что они окажутся ложными.

Спустя пару мгновений дыхание Дагнара пришло в норму. Он снял с глаза промокшую от пота повязку, провел ладонью по зажившей ране, затем по густой бороде.

– Рано или поздно я сам все узнаю. Говори, Эшден, – мрачно приказал Аарон. – Или я донесу Кире. Разговор с ней будет коротким.

Эстелла нахмурилась, но через мгновение перевела взгляд на притихшего Дагнара. В ее голубых глазах отразилось понимание.

– Это связано с возвращением воспоминаний, не так ли?

Эшден тяжело вздохнул, положив руку на стол и подперев ей подбородок. Взгляд был расфокусирован, но Аарон отчетливо чувствовал исходящее от него беспокойство.

А беспокоился Дагнар редко.

Очень редко.

– Ты знаешь, как я получил вот это? – Он повернул голову к Эстелле и указал на пустую глазницу. Она сглотнула и покачала головой, обхватив себя за талию. – Что, даже Нэш не проболтался?

При упоминании Коффмана внутри Аарона что-то болезненно кольнуло. Совсем немного и едва заметно, но этот укол пробежался по всему телу и заставил его до хруста сжать кулаки.

– Я заработал его в Бездне, когда мы с Илаем искали павших после восстания ангелов, – начал объяснять Дагнар, после того как Эстелла отрицательно мотнула головой. – Самое интересное то, что однажды мне уже пытались выколоть глаз, но в тот раз рана исчезла спустя пару дней.

Аарон сжал челюсти и посмотрел в окно.

– И кто пытался сделать это в первый раз? – осторожно спросила Солари.

Он почувствовал на себя взгляд Дагнара.

Секунда тишины.

А затем...

– Париса Йоргенсен. Мать Аарона.

Эстелла удивленно распахнула глаза.

Аарон знал эту историю, но даже спустя сотни лет ему было больно слышать ее имя.

– Париса была... Скажем так, импульсивной. Ее клинок затронул другой глаз, но рана, как я уже говорил, исчезла спустя пару дней. Когда мы с Илаем наткнулись в Бездне на клан архидемонов, один из них лишил меня глаза. Тогда я и понял, что моя жизнь перестала быть долговечной, потому что впервые рана не зажила, а начала воспаляться.

– Надеюсь, вы убили того архи, – со злостью выплюнула Эстелла.

– Илай его расчленил.

Аарон хмыкнул.

Комната снова погрузилась в тишину. Солари откашлялась, разряжая обстановку, и спросила у Дагнара:

– Как это связано с тем, что происходит с тобой сейчас?

Аарон насторожился, уверенный в том, что Эшден снова уйдет от ответа. Он знал, что из Дагнара даже клешнями ничего не достанешь, если он сам не захочет посвятить тебя в свои тайны.

Но, на удивление, Дагнар медленно поднялся со стула и задрал ночную рубашку.

Аарон задержал дыхание.

– Нет...

– Боги, что это такое? – прошептала Эстелла, подходя ближе к Дагнару.

– Каменная лихорадка.

Его грудные мышцы словно сковали камнями – кожа покрылась твердой корочкой, кое-где она полопалась, из-за чего в трещинах выступила кровь. Дагнар морщился при каждом движении и вздохе, хоть и пытался это скрывать.

– Я так и думал, – выдохнул Аарон, вспоминая все, что знал о лихорадке. – Где ты подцепил эту дрянь?

– Первые симптомы стали проявляться после штурма Стеклянного замка.

Аарон задумался. О каменной лихорадке мало кто знал: болели ей редко, но исход мог быть летальным. Последний раз такое заболевание он видел лет сто семьдесят назад, когда Дагнар отправил Аарона на операцию в Льерс. Существовала теория, что каменная лихорадка впервые появилась именно в королевстве Ветров Трамонтана.

– Что сказали ведьмы? – хмуро спросил Аарон.

– Раньше такие болезни лечил вольный народ: они настоящие мастера в подобной гадости. Но после падения стен они редко идут навстречу чужакам. Сейчас мне нужен покой, травяные отвары из вереска и горячие ванны. – Дагнар присел на кровать. – Как кстати, что вы нарушили мой покой, а Вересковый лес полностью сгорел.

– Черт, – не сдержавшись, выругался Аарон. – Он больше нигде не растет?

– Растет, конечно, но в небольших количествах. В любом случае мне уже лучше. После долгой дороги заражение разошлось до самой шеи, но сейчас идет на убыль. Так что не о чем переживать.

Аарон поймал встревоженный взгляд Эстеллы. Она знала, что, если каменная лихорадка будет прогрессировать, это может привести... к смерти.

– Вы собирались на операцию, защитники. Дайте деду отдохнуть, – хмыкнул Дагнар, устраивать на кровати.

– Я заметила восемь кубиков под этой дрянью, поэтому не называй себя дедом, – пробурчала Эстелла. Она потопталась на месте, после чего подошла к Эшдену и быстро чмокнула его в щеку. – Пожалуйста, если понадобится какая-то помощь, скажи нам об этом.

Дагнар скрыл улыбку и указал пальцем на дверь.

– Спасайте мир, герои. И больше никогда не думайте, что я вас не поддержу. Пока я жив, мое сердце бьется ради Альянса.

– Не говори так, черт возьми. Слишком похоже на прощание, – отрезал Аарон, повернувшись к выходу.

– Когда-нибудь нам всем придется попрощаться.

Эстелла пригрозила ему кулаком. За спиной раздался смех, сменившийся хриплым покашливанием.

Они с Солари отыскали двух ведьм-целительниц, попросили их проведать Дагнара, затем приставили к его комнате повстанцев. С Астрой и остальной группой встретились на широкой лестнице первого этажа после того, как захватили с собой ангельские клинки и взрывчатку.

Астра уже оповестила атакующий отряд об их операции. Они решили выдвигаться на рассвете, как только солнце выглянет из-за опустившихся на Утраченные земли облаков.

Быстро обсудив план действий, все начали расходиться по своим комнатам.

– Аарон, – окликнула его Эстелла.

Он ступил на лестницу, чтобы скрыться в спальне и подумать, как ускорить выздоровление Дагнара. Мысль о том, что он может умереть, даже не допускалась.

– Можем поговорить?

Аарон молча кивнул.

Солари подстроилась под его шаг, не решаясь задать вопрос. Он знал, о чем она хочет спросить.

– Твоя мама... – Эстелла сделала паузу. – Что связывало их с Дагнаром?

Аарон незаметно сглотнул. Командиры знали о прошлом родителей и том, что связывало их с Дагнаром, но после падения редко затрагивали эту тему.

Слишком больно.

– Они дружили, – тихо ответил Аарон. – Дагнар и наши семьи. Йоргенсены, Аттересы и Коффманы. Они были приближенными Богов: именно это их и сплотило. Несмотря на то что ангелы грызли друг другу глотки за место в Совете, они на самом деле... были друзьями. Даже дали название своей команде.

Аарон устало улыбнулся, вспомнив фотографию, что до сих пор хранил в кармане кафтана. Ему отдал ее Дагнар. Восемь ангелов, крепко обнимаясь, улыбались в камеру.

Только два человека не улыбались. Его родители – Париса и Хелл Йоргенсены.

– Они называли себя «Непокорными», хотя сами прислуживали Богам.

Эстелла молча шагала рядом. Словно чувствовала, что слова излишни.

– Дариус и Навкрата, родители Илая и Астры, хорошо общались с моей тетей – Ирмой Йоргенсен. Но Аваддон изгнал ее перед тем, как она должна была выйти замуж.

– Мне очень жаль...

– За Дагнара. Она должна была выйти за Дагнара, который любил мою мать.

– Что? – выдохнула Эстелла и остановилась. – Прости...

Аарон покачал головой, и они продолжили подниматься.

– Все в порядке, у меня была такая же реакция. Дагнар безответно любил Парису, а она его терпеть не могла. Я пошел в легион Микаэля только из-за того, что мама не хотела видеть меня рядом с Дагнаром – тогда он был и советником, и главнокомандующим.

Аарон помнил, как часто Эшден перевязывал после тренировок его разбитые коленки.

– Он всегда был добр ко мне, и однажды, еще до армии, я по случайности назвал его отцом. Тогда, собственно, Париса и попыталась выколоть ему глаз.

– Но почему... Почему она так не любила Дагнара? Что он ей сделал? – недоуменно спросила Эстелла.

– Мама до мозга костей поклонялась Богам, а в Дагнаре всегда чувствовалась мятежность. Как и в Навкрате с Дариусом, – спокойно ответил Аарон. – Поэтому спустя какое-то время они с Ирмой решили пожениться. Только вот Дагнар всегда любил мою мать.

Аарон сначала не знал, как относиться к Дагнару после падения с Небес. Эшден всегда был рядом, всегда поддерживал и заменял ему отца, а в какой-то момент даже стал другом. Но родители – его бессердечные родители, поселившие внутри Аарона сомнения, – словно стояли рядом и шептали: «Не верь ему».

– Внутри их тесного круга были свои тайны. Очень много тайн. Но знает о них лишь Дагнар.

– И унесет с собой в могилу.

– Точнее и не скажешь.

Они вышли на третий этаж. Аарон решил проводить Эстеллу и удостовериться, что никакой феец или тамплиер не поджидает потомка Солнца за углом.

– А что случилось с твоим отцом? – задала она следующий вопрос.

– В семьях советников очень ценилась наследственность. Отец взял в жены Парису только из-за того, что Ирму изгнали с Небес, а им нужно было продолжить династию. Как только я родился, отец забыл обо мне. Вот, собственно, и вся история.

Аарон тяжело вздохнул.

Поэтому ему было так тяжело смотреть на страдающего Дагнара. На того, кто вытащил его из самых низов. На того, кто вел за собой повстанцев, а ночами вспоминал о бывших друзьях и возлюбленной. На того, кто заменил ему отца.

Как и Фрэнк в какой-то степени заменил отца Эстелле.

– Илай как-то сказал, что их родителей убил демон, принявший обличье архангела. Что случилось... с остальными? – спросила Солари, когда они подошли к ее комнате.

– Мы давно стали подозревать, что за смертями родителей кто-то стоит. Дагнар предполагает, что это могли сделать сами Боги. В один год умерли все советники, кроме него, хотя и на Эшдена было совершено покушение. Ирму изгнали, Аттересов убил демон, Коффманы бесследно исчезли на операции.

– А твои родители?

– Отец убил мать и пытался прикончить меня. Если бы не Дагнар, – он усмехнулся, – я бы наблюдал за тобой с Небес или Бездны. Потом отец заколол себя клинком. В общем, ничего интересного.

Эстелла привалилась к двери и закрыла глаза.

– Мне жаль, Аарон. Очень жаль...

Он снова кивнул.

– Все давно в прошлом. Я в порядке.

– Не нужно так говорить, – с грустью в голосе прошептала Солари. – Ты всегда делаешь вид, будто Аарон Йоргенсен такой закрытый и холодный, никого к себе не подпускаешь, говоришь, что мы не друзья. Я знаю: терять очень и очень тяжело, но... тяжелее не приобретать. А я хочу быть твоим другом...

Внутри Аарона стали выстраиваться стены, которые всегда появлялись в моменты слабости. Но когда Эстелла подошла к нему и обняла, от них не осталось и следа.

– Мы вернем Илая, Нэша, Клэр и Леону домой. Победим Дафну, а потом напьемся в баре и станем обычными смертными и ангелами, которые не боятся любить. Договорились?

Аарон смотрел на ее серебристую макушку и неловко прижимал руки к бокам. Но затем он слегка приобнял ее в ответ, положив подбородок на голову.

– Договорились.

– Когда мы с Астрой пострижем твои волосы?

Аарон фыркнул от смеха.

– Когда освободим Сиандор. А теперь иди отдохни – нас ждет долгий день.

Глава 17

Мальчик, опаливший крылья

Титановый хребет

– Рондда?

– Кирст и Тангера. Сиандор на грани, столица обороняется.

– Льерс?

Лейла осмотрела карту.

– Там началась гражданская война. Часть их заключенных выбралась из темницы и начала мятеж против Драу, но легиону удалось сохранить за собой Рулан. Остальные города, где вспыхнули волнения, медленно сдаются.

Икар устало вздохнул, опустившись на стул. Он плотнее закутался в меховой плащ и вперился взглядом в карту.

Они расположились на Титановом хребте, за которым начиналось Ледяное плато, поэтому здесь было так холодно. В палатке, где собирались главнокомандующие, воздух согревался лишь факелами.

– Асхай? – спросил Икар, сонно моргнув.

– Ни одного. – Лейла подошла ближе и встала между его расставленными ногами, откинувшись на стол. Ее белоснежные крылья расправились, чем привлекли внимание Икара. – Асхайцы обороняются лучше рондданцев. Что очень и очень неожиданно.

– После войны сила четырех элементов ослабла, но, видимо, они смогли ее восстановить. Нам не стоило списывать Асхай со счетов, – пробормотал Икар, окинув Лейлу задумчивым взглядом. – Нужно было догадаться, что союз с Сенатом – обманка. Король и королева фейцев не сдадутся просто так.

Лейла наклонилась ближе к Икару, ее длинные каштановые волосы скользнули по аккуратным плечам. Глаза глубокого синего оттенка хищно блеснули, а перед его внутренним взором появился другой цвет – более мягкий и светлый.

– Главнокомандующий Аттерес, – сладко промурлыкала она, понизив голос до шепота, – до отбытия остается еще несколько часов...

Она положила одна руку на подлокотник, а второй провела по его щеке.

– Может, самое время расслабиться?

– Она тебе понадобится.

Лейла непонимающе нахмурилась.

– Что?

– Рука, – пояснил Икар. – Она тебе понадобится.

С ее губ сорвался смешок. Лейла оттолкнулась и, обойдя стол, остановилась с другой стороны. На золотых доспехах играли языки пламени, отбрасываемые факелами. Икар же выбрал более незаметную и удобную одежду: как только они прибыли на хребет, переоделся в черные штаны и такого же цвета свитер.

– И чем ты всех так привлекаешь?

– Сам задаюсь этим вопросом.

Полы военной палатки распахнулись, и внутрь вошли Захра и Микаэль. Икару даже не нужно было смотреть в их сторону – он слышал, как гневно дышит Корвелл.

– Сиандор освободили! – со злостью выплюнула глава Сената. – Эти твари с помощью одного отряда разгромили легион Семалиона. Как? Как может сотня повстанцев победить тысячу ангелов?

Микаэль сел рядом с Икаром, а Захра расположилась около Лейлы.

– Нам нужен Аталас. – Серафим указал на столицу Рондды, затем перевел палец на жирную точку левее. – Или Крепость Кровавых Клинков. Но иву мы там не найдем. Ни один из разведывательных отрядов не отыскал ее – ни в Рондде, ни в Безымянном, ни в Льерсе. Остается Асхай, но я не знаю, когда нам удастся прорвать их оборону.

Внутри Икара начала подниматься горячая волна неповиновения. Что-то внутри бунтовало, желая выбраться на свободу. Но тени мгновенно окутали его сердце и подавили вспыхнувшие чувства. Как холодная вода, потушившая остатки костра.

Икар ухмыльнулся.

–Ива может расти не в королевствах. Скажу больше: я уверен, что она растет не в королевствах.

–С чего ты так решил, командир Аттерес?– спросила Захра ядовитым голосом.– О, прошу прощения. Главнокомандующий Аттерес.

Микаэль бросил на нее взгляд, который Икар не смог расшифровать.

– Скорее всего, уважаемая Корвелл, – он специально поставил ударение на второй слог, а не на первый, – первозданные Пути находились между королевствами. Это логично, если они вбирают в себя души всех жителей Нового мира. Возможно, на Утраченных землях. Возможно, на Черной Пустоши. А вдруг она вообще росла за водопадом у Бесконечного океана?

Икар поднялся из-за стола.

– А вдруг сейчас мы стоим на месте, где она росла?

Захра сморщила аккуратный нос.

– Слишком напыщенно, Аттерес.

– Как скажешь. – Икар оскалился, уперев руки в стол. – Но ива не росла в одном из королевств. Если она настолько могущественна, то не будет находиться у нас под носом. Это место должно быть очень и очень хорошо спрятано от лишних глаз.

– Она не может находиться на другом континенте? – поинтересовалась Лейла.

Икар тяжело вздохнул.

«Тупица».

– Малаки с Эрелима – раз. Люцифер послал Камельеру именно на этот континент – два. Кинжал забрал Конгломерат, который правил Безымянным королевством, – три, – отчеканил он, загибая пальцы, будто перед ним сидели дети. – Конечно, она будет находиться на Эрелиме. Либо за его пределами, но поблизости.

Он так и не выяснил, для чего его Богине понадобилось отыскать первозданные Пути. Собственно, Икара это не особо волновало. Сказали – исполняй. Но иногда... иногда... он отчаянно пытался понять, почему в глубине души становится так тревожно.

Все вокруг строили какие-то замыслы. Он всецело доверял своей Богине, но она слишком давно не появлялась. Где она? Почему не сражается вместе со своей армией?

Замыслы, замыслы, замыслы...

Микаэль и Захра странно переглядывались, а по ночам он слышал шепот патрулирующих лагерь ангелов. Они говорили: что-то надвигается. Что-то злое, способное раз и навсегда изменить мир.

Икар помнил, как неизвестная сила повела его в Вересковый лес. Тогда он взял лошадь, отделился от легиона и помчался туда – на восток, через мили Утраченных земель. Что-то тянуло его. Кто-то нашептывал, будто сейчас ему нужно быть именно там.

За ним сразу же пустили погоню, но... он не помнил, что произошло.

Очнулся Икар на Титановом хребте: сказали, ангелы нашли его без сознания в миле от Верескового леса. Без лошади. Микаэль устроил ему допрос, но через пару часов махнул рукой. Он словно знал то, чего не знал Икар. Словно его провалы в памяти – в порядке вещей.

Но почему? Что с ним не так?

Икар откинул полы палатки и вышел на морозный воздух.

– Выступаем на рассвете, – бросил в затянувшуюся, какую-то мертвую тишину.

* * *

Кудрявые каштановые волосы хлестали его по лицу и попадали в рот. Илай отплевывался от прядей, пока Клэр крутила головой и наблюдала за тем, как ведьмы расширяют пещеру.

–Не вертись, Мортон. Я тебя без волос оставлю.

Клэр еще сильнее завертела головой, а Илай начал волноваться, как бы ее не заклинило. Он сидел позади на корточках, сосредоточенно разглядывая каштановую макушку и вспоминая, с чего нужно начать.

–Такой чушью я занимался только с Астрой, – проворчал он, разделив волосы на три пряди. – Какую нужно положить наверх?

Клэр подняла руки и принялась делать вид, что заплетает косу.

– Смотри, сначала ты берешь правую прядь и кладешь ее поверх средней. Затем берешь левую и кладешь ее между ними. Потом повторяешь все с самого начала, пока не подойдешь к концу. Понял?

Илай нахмурился и посмотрел на связанный в руках узел.

– Понял.

Клэр пискнула, когда он случайно выдернул ей клок волос. Илай быстро спрятал его за спину и широко улыбнулся повернувшейся к нему Мортон.

– Как дела?

Она прищурилась и грозно прошептала:

– Не думай, что я не могу надрать тебе задницу, командир. Хоть ты хочешь быть моей подружкой, я все равно могу лишить тебя парочки зубов.

Проходящая мимо ведьма громко прыснула.

– Поворачивайся, Летучая Мышка, иначе я позову Коффмана.

– Как скажешь, – быстро согласилась Клэр, и Илай тихо засмеялся.

Икар ворочался на узкой кровати, тяжело дыша и чувствуя ноющую боль в спине. Шрамы зудели. Картинки перед внутренним взором сменялись одна за другой, он пытался открыть глаза, но не получалось – сознание вновь утягивало в свои глубины. В груди разрастался огненный шар, испепеляя колотящееся сердце.

Он откинул на пол плащ, которым укрылся перед сном.

Клэр... Эта девушка... Она звала его.

Кто она?

Илай притаился за углом, сливаясь с тенями Стеклянного замка. Рядом послышалась легкая поступь. Эстелла шла в свою комнату и смотрела в телефон, ни о чем не подозревая. Илай облизнулся, увидев изгиб ее тонкой шеи и стройные ноги. Она поправила волосы, завязанные в пучок, и медленно подняла взгляд.

– Что?..

Он закинул ее на плечо и внес в свою спальню.

– Ты чертов дикарь! – воскликнула Эстелла, колотя его по спине и отплевываясь от перьев.

– А ты хамка.

– Повторяешься, командир. Вспомни Кельфорд.

Он схватил ее за бедра и потянул вниз. Эстелла, словно по дереву, соскользнула на его грудь и обхватила ногами талию.

– Привет, – усмехнулся Илай.

Она гордо фыркнула и отвернула от него нос.

– Пока.

Илай повернул ее лицо за подбородок и прикусил пухлую нижнюю губу. Эстелла тихо застонала, сдаваясь под его ласками. Их поцелуй был каким-то медленным и ленивым – языки соприкасались и кружились, дышать становилось труднее, по телу разливался неистовый жар.

Он грубо прижал ее к стене, запустил пальцы в серебристые волосы и принялся целовать шею. Она так вкусно пахла. Цветы и ваниль. Илай всегда чувствовал исходящий от нее запах, но поглощать его и знать, что только он может наслаждаться им, – вот что он любил больше всего.

Ее.

Илай совсем немного отстранился, продолжая дышать в ее распухшие губы, которые хотелось до смерти зацеловать. Голубые глаза Эстеллы отражали желание и такую необузданную страсть, что Илай кое-как смог удержаться и не трахнуть ее прямо на полу своей спальни.

– Спать, сказочница.

Она перевела взгляд на его губы и прошептала:

– Что?

– Спать.

Затем Илай с размаху бросил ее на кровать, и Эстелла в ужасе запищала.

Когда они успокоились и перестали бить друг друга под ребра, Эстелла перевела взгляд на прикроватную тумбочку и замерла.

– Что это?

– Полевые цветы, – с легкостью ответил Илай. – Тебе передали.

Она пристально его осмотрела.

– Кто?

– Нэш.

– Нэш? – Эстелла приподнялась на локтях и приблизилась к его губам. Их разделяли считаные дюймы, которые Илай в ту секунду ненавидел. – Мой угрюмый командир не только превосходно отлизывает, но и дарит цветы? Серьезно?

Она запустила пальцы в его волосы и принялась водить ноготками по затылку. Илай неосознанно прикрыл глаза и вздрогнул, на что Эстелла понимающе усмехнулась.

«Боги, дайте мне сил».

– А знаешь, что он еще превосходно делает? – Илай хищно оскалился, после чего сделал каменное выражение лица. – Спит.

Икара бросило в жар, затем в холод. Его тело сотрясала дрожь, с губ слетали рваные выдохи. Он знал, что боролся – всем своим существом, каждой клеточкой души. Он боролся изо дня в день, но проигрывал под натиском чьей-то воли. Внутри жил кто-то другой: он хотел выбраться, хотел показать правду, хотел остановить это.

– Борись! Борись, черт возьми!

Эстелла мертва. Эстелла мертва. Эстелла мертва.

Эстелла...

Щелчок.

Клэр и Нэш.

Щелчок.

Аарон и Дагнар.

Щелчок.

Астра...

Илай словно находился в клетке. Или в белой-белой комнате без окон и дверей.

– Послушай себя! – кричал до хрипа в горле. – Ты слышишь свое сердце?

Он метался по кровати, вцепившись в простыни, пытался проснуться. Кричал глубоко внутри. Кричал, кричал, кричал...

– Не верь им! Не верь никому и ничему, что тебе говорят. Борись за свою собственную свободу и не подчиняйся ей. Ты больше не Икар. Борись, Илай Аттерес! Борись за свое имя!

– Борись, Илай... – ласково прошептала Эстелла.

Он распахнул глаза и подорвался с кровати.

– Борись.

Илай рвано выдохнул, посмотрев на свои ладони. На правой прослеживался знакомый символ крыльев и солнца. Пот градом катился по телу, горло пересохло. Мысли, мысли, мысли – они кружились в голове, наслаиваясь друг на друга. Он поднял взгляд и остановился на подрагивающем огоньке от свечи, схватившись за него, как за спасательный круг.

Затем в голове осталось одно слово.

Льерс.

– О Боги... Нет...

Ему нужно бежать. Все разговоры между Захрой и Микаэлем приобрели новый смысл. Вот что значили те взгляды, когда речь заходила о Рулане и короле Драу. Осознание ударило по нему, выбив из легких воздух.

– Переговоры, – едва слышный шепот прорезал темноту.

Ему нужно вернуться домой.

Эстелла жива. Клэр и Нэш в опасности. Астра никогда не отказывалась от него, а Аарон до сих пор его лучший друг.

Но...

Когда сознание снова затуманилось, в его палатку впорхнула птица. Небольшая белоснежная птица, каких они часто видели в Меридиане. Она закружилась вокруг Илая и, присев ему на плечо, уткнулась головкой в шею. Только наклонившись к ней, он заметил, что к лапке привязана записка – клочок желтоватой бумаги, от которого исходил знакомый запах.

Ваниль и цветы.

Илай аккуратно отвязал записку и провел дрожащей ладонью по лицу. Он боялся читать эти слова. Боялся, что они навсегда изменят его жизнь. Боялся, что они рассекут его сердце, словно заточенным ножом.

Боялся понять, что он проиграл.

Привет, ангел. Как твое сердце?

Не знаю, дойдет ли до тебя это письмо, но я очень захотела его написать. Я вспомнила одну сказку, которую рассказывала мне бабушка. Может, Рамона успела рассказать ее и тебе. Если у тебя есть минутка, пожалуйста, не выбрасывай и прочитай письмо до конца.

Давным-давно жил мальчик, который не умел летать. Многие говорили, что он гордый и слишком амбициозный, но на самом деле мальчик просто был свободолюбивым. Он мечтал сбежать с острова, где был заключен, поэтому решил сделать себе крылья и улететь.

Мальчик нашел перья, ветки, воск и веревки. Он создал крылья и, оттолкнувшись от земли, воспарил в небеса. Его радостный смех доносился до каждого уголка мира, потому что сердце мальчика впервые забилось в полную силу. Потому что он сбросил оковы прошлого.

Но мальчик забылся и, не видя ничего вокруг, слишком близко подлетел к солнцу. Воск начал плавиться, солнце стало медленно сжигать перья. И он упал прямо в океан.

Многие считают, что мальчик погиб из-за того, что почувствовал себя всесильным. Ведь он – обычный человек – летал, словно птица. Ведь он достиг самого солнца, несмотря на законы мироздания.

Но это не так.

Он погиб, потому что впервые вкусил свободу. И его звали Икаром – идущим к смерти.

Этот мальчик – не ты, Илай. Никогда им не был и не будешь.

Ты умеешь бороться и жертвовать ради любимых людей. Ты отдаешь больше, чем получаешь, но даже словом об этом не обмолвишься. Ты знаешь вкус свободы, но также знаешь, как легко ее могут отнять. И ты будешь заботливо держать эту свободу в руках, словно она птица, крылья которой могут сломаться от одного неверного движения.

Я люблю все твои темные стороны. Люблю, когда ты злишься на меня, а потом целуешь в щеку. Люблю, когда ты бросаешь на меня недовольные взгляды, а если это делает кто-то другой, мечтаешь убить их. Люблю, что ты верен от начала и до конца – мне, друзьям, своему отряду.

Я просто... люблю тебя.

Пожалуйста, возвращайся домой.

Возвращайся ко мне, Илай.

Навсегда твоя,

Эстелла

На бумагу упала слеза.

Илай откинул голову, крепко зажмурившись. По щеке скатилась одна-единственная слеза, попав в приоткрытый рот. Он ненавидел слезы. Просто терпеть не мог, потому что отец и мать никогда не плакали. Никогда в их чертовски сложной жизни они не плакали, а Илай, как девчонка, в детстве рыдал над каждым пустяком.

Когда впервые увидел на континенте щенка. Когда Астра подарила ему корзину спелых августовских яблок на день рождения. Когда мама и папа целовали его перед сном, а сестра сворачивалась рядом на кровати.

Он ненавидел плакать, но сейчас по его лицу скатилась слеза.

– Эстелла, – прошептал он, проведя кончиками пальцев по символу Нитей Судьбы, – я тоже люблю тебя...

– Илай?

Он на мгновение замер.

– Ангел, ты меня слышишь?

Ее голос. Это был голос, который он бы ни с чем не перепутал. С легкой хрипотцой и немного уставший, словно она только что вернулась с какого-то задания. В голове Илая вращались миллионы мыслей, тело дрожало, словно боролось с лихорадкой. Но он слышал. Голос. Ее голос.

– Эстелла?

–Да! Да, я его слышу! Фрэнк, заткн... Помолчи, пожалуйста! Как такое возможно, Илай? Где ты, черт возьми?

Он приподнял один уголок рта, не веря в происходящее.

– Кажется, я немного потерял рассудок.

–Это Дафна, не так ли?– Он кивнул, совсем забыв, что Эстелла его не видит. После утвердительного ответа она спросила чуть тише: – Ты... ты вернешься? Мы в Молчаливой Цитадели. Дагнар и Аарон готовы вылетать хоть сейчас.

В эту секунду, когда воля Илая затмила волю Икара, он видел мир в настоящих тонах. Как много жизней он загубил за такое короткое время... Как много зла привнес в мир, сам того не желая...

Конечно, он должен вернуться в Альянс прямо сейчас. Но...

–Нет. Еще не время.

Но от него зависело слишком многое. Если власть Дафны стала слабее, а связь с Эстеллой вернулась, он должен воспользоваться этим. Илай не знал, как долго еще сможет держаться в сознании, однако...

Это их шанс. Шанс узнать, что же на самом деле замышляет Богиня.

Эстелла на секунду замолчала, затем спросила:

–Что ты придумал?

–Они ищут плакучую иву – первозданные Пути. Я не знаю, зачем именно, но для Дафны это имеет большое значение. И у меня плохое предчувствие. Ощущение, будто она специально развязала сражения, чтобы отвлечь внимание. Или опять ослабить королевства.

Послышался тяжелый вздох.

–А если она опять лишит тебя рассудка? Если ты больше не вернешься?

–Наша с тобой связь никогда не угаснет. После пустоши она вернулась, но влияние Дафны подавляло ее. Я всегда найду способ почувствовать твою нить, Эстелла. Просто не отпускай меня.

Он услышал тихое всхлипывание.

–Ты снова чертовски поэтичен.

–Сам не ожидал.

Илай встал с кровати и выглянул за полог палатки. Они должны выдвинуться в путь через часа два.

–Дафна пытается разорвать Нити, чтобы лишить силы кинжал и отрезать нас от Камельеры и Малаки,– быстро проговорила Эстелла.– Фрэнку кажется, это как-то связано с короной и ивой. Два артефакта и первозданные Пути. Что можно сделать со всем этим?

–Подожди. Как она может с нашей помощью лишить силы кинжал?

–Это долгая история. Расскажем, когда вернешься.

Илай взял со стула плащ и накинул его на плечи.

–Нам нужен четкий план. Дафну убить слишком сложно – она, черт возьми, практически неуязвима. Выкрасть из замка корону еще сложнее, хотя не думаю, что она до сих пор там. Мне нужно узнать больше о мотивах Дафны и постараться остановить... геноцид.

–Ты не должен делать это в одиночку!

–Но ты ведь делала. Целый месяц в Стеклянном замке, Эстелла.

–Ты не будешь делать это в одиночку,– прорычала она, и Илай усмехнулся от ее приказного тона. Он слишком сильно скучает.– Мы...

Внезапно Илай услышал какие-то звуки на улице. Он насторожился и, выглянув за полог, увидел перекрикивающихся ангелов. Они сорвались с места вслед за Микаэлем и устремились куда-то за гору.

– Патруль заметил движение! – донесся до него голос серафима. – Там чья-то повозка. Идет со стороны Льерса в Асхай!

Илай нахмурился. Осознание наотмашь ударило по нему, и кровь заледенела в жилах. Схватив ангельский клинок, он накинул плащ и затушил свечу.

– Что случилось?

–Мне срочно нужно идти. Не теряй связь. Я всегда рядом, mi kirry sicraella.

Он выбежал из палатки и, слившись с тенями, устремился в ту же сторону.

Илай знал, какая повозка может двигаться из Льерса в Асхай.

Глава 18

Йостошь

Йостошь, Асхай

Леона исподлобья смотрела на Вальхаллу, даже не замечая, как трясется повозка. Она сидела между Нэшем и Клэр, держа Мортон за руку и не подпуская к ней командира.

Ей нужен покой. А Коффман точно не ассоциируется у нее с этим словом.

– Почему мы едем в Асхай? – грубо спросил Нэш, не отводя взгляда от горизонта. Полог повозки слегка откинули, чтобы надышаться свежим воздухом после заточения.

Вальхалла отметила что-то на карте, затем медленно оглядела их. Ее взгляд остановился на Клэр, и Леона сильнее сжала ее руку. Она ни слова не произнесла с момента, как они выбрались из Льерса.

Королева остановила взгляд на шее Мортон – ожог покрылся корочкой, но из-за резких движений лопнул и начал кровоточить. Раны на Леоне и Нэше почти зажили.

– Держи. – Вальхалла достала из набедренной сумки бутылочку и ткань, смочила ее и протянула Клэр. – Снимет боль и обеззаразит. У тебя может начаться воспаление.

Клэр бросила равнодушный взгляд на ее ладонь и отвернулась.

Леона вырвала ткань из рук королевы, чувствуя разгорающуюся в груди злость. Мортон никогда не вела себя так, пока Хоторн не увел ее из камеры на три дня. Вернулась она совершенно другой: шептала какую-то песню, тряслась, как осиновый лист, а затем затихала и пустым взглядом смотрела в потолок.

А Леона впервые... Черт, она впервые чувствовала такую ответственность за чью-то жизнь! Даже не за свою, а за жизнь какой-то смертной девчонки, что испепеляла ее своими карими глазами все путешествие в Рондду!

И вот где они теперь оказались.

Леона повернулась к Клэр, кивнула на ее рану и спросила:

– Можно?

Мортон перевела на нее безучастный взгляд. Затем слегка кивнула.

Леона чувствовала, как Нэш следит за каждым ее движением. Пока она обрабатывала рану, Вальхалла, даже не скрывая в голосе грубость, ответила:

– Скажу прямо, я предложила помощь Альянсу не просто так. Но не думайте, что я обману вас и передам от одного короля в руки другого. Когда доберемся до Асхая, – она в упор посмотрела на Нэша, – вам все расскажут. Это не только в моих интересах. Король Драган и королева Ферраси берегут для вас важные сведения.

– Они же заключали соглашение с Сенатом, – мрачно оборвал ее Коффман.

– Все не то, чем кажется.

Клэр вздрогнула, когда Леона слишком сильно прижала тряпку к ране.

– Прости.

– Я в порядке, – тихо ответила Мортон, прикрыв глаза.

Леона осторожно улыбнулась.

– Самые опасные места – города и открытые местности. Мы доберемся до Асхая по границе Рондды, чтобы меньше ехать по Утраченным землям, – продолжила королева, показывая им путь на карте. – Сейчас мы на Титановом хребте. Рассвет наступит только через пару часов. Здесь неподалеку располагался один из легионов Небесной армии, но мы на них не наткнемся. Они уже отбыли на следующую точку.

– Ваше высочество, почему вы помогаете нам, а не защищаете свой народ?

Она подняла на Леону суровый взгляд.

– Потому что, если я не спасу вас, ничего не останется не только от моего народа, но и от всего мира. Пока я отсутствую, Рондду обороняет Альянс.

Леона и Нэш сразу же навострили уши.

– А еще я в долгу перед ней. – Кивок в сторону Клэр. – Порой лучше рискнуть, чем до конца жизни сидеть в крепостных стенах, зная, что за ними погибают невинные души.

Хоть переговоры были бессмысленными, а их суть – пустым местом по сравнению с тем, во что все обернулось, Альянсу... удалось повлиять на Вальхаллу. Леона не знала, что именно заставило ее изменить мнение. Но одно ясно точно: без королевы они бы давно сгнили в Льерсе.

Клэр задремала, свернувшись в клубок в углу повозки, а Нэш смотрел на нее странным взглядом. Леона пыталась разобрать, что за ним скрывается. Беспокойство? Страх? Любовь? Голубые глаза Нэша подернулись дымкой: в эту секунду его мысли витали где-то далеко-далеко от Утраченных земель.

Когда-то и Кайден смотрел так на Леону – сосредоточенно, словно ничего важнее вокруг не существовало. Однако во что по итогу вылились их чувства?

В смерть.

Только присутствие Энакина делало ее немного счастливее. Но о какой симпатии может идти речь, если они почти не разговаривали? И сможет ли Леона по-настоящему кого-то полюбить, не чувствуя вины за свое прошлое?

Тяжело вздохнув, она откинула голову и прикрыла глаза.

Внезапно повозку сильно тряхнуло. Кони заржали и встали на дыбы, кучер громко выругался. Клэр проснулась и сразу же бросилась к Леоне, пока Нэш и Вальхалла пытались понять, что происходит.

– Легион Небесной армии! – крикнул снаружи мужчина, разворачивая повозку в другую сторону. – Немного потрясет, поэтому держитесь крепче!

Они сорвались с места, и Леону со всей силы прижало к сиденью. Клэр мертвой хваткой вцепилась в ее локоть. Грубо выругавшись, Нэш прямо на ходу вылетел из повозки.

– Как знала, нужно было пересекать Утраченные земли, – прорычала королева, сжав в руке клинок. – Чертова разведка! Ни с чем сами не справляются!

Они гнали на всей скорости минут десять. Леона выглянула за полог и заметила белые точки, летящие среди сгустившихся облаков в их сторону.

Очень много белых точек.

Леона испугалась – но не за себя, а за Клэр. Если их настигнет Небесная армия, они с Нэшем смогут улететь. Даже если не отступать, а сражаться, Клэр не в состоянии дать отпор. Противников десятки, а их четверо.

Леона постаралась отыскать глазами Нэша. Затем заметила, что он завис в воздухе и неподвижно смотрел вдаль. На ближайшую гору.

Она проследила за его взглядом.

Там стоял человек. Смертный человек без крыльев, за спиной которого развевался черный плащ, – да и сам он сливался с темнотой Титанового хребта. Леона бы не узнала его, если бы не услышала шепот Клэр:

– Илай...

Она прищурилась и увидела, как человек вскинул руку и указал на соседнюю гору.

– Коффман! – откинув полог, выкрикнула Вальхалла. – Не смей идти за ним! Нужно скрыться как можно скорее!

– Там пещера. Он указывает на пещеру, – быстро пояснила Леона.

Боги, как Илай вообще здесь оказался?

– Он может нас предать! – резко развернувшись, прорычала Вальхалла. – Он подчиняется Дафне и Сенату, так что верить ему я не собираюсь!

Леона оторопела. Илай на стороне Богини? Что произошло за те недели, пока они были заложниками Драу? Голова раскалывалась от сотни вопросов, но, увидев взгляд Вальхаллы, она решила задать их позже. Главное – не попасть на глаза Небесной армии, иначе они точно полягут прямо здесь.

Леона выглянула за полог повозки. Они двигались в противоположную от пещеры сторону.

– Если мы не спрячемся, нас точно распотрошат. Посмотрите, там ведь открытая долина: ангелы сразу же возьмут нас в кольцо и перебьют.

Вальхалла свела брови к переносице и прошипела:

– Дело ваше, крылатые!

Королева отдала приказ вознице, и они свернули на узкую дорогу к пещере. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом, поэтому деревья плотно скрывали их от преследователей.

Леона была уверена, что Нэш бросится вдогонку за Илаем. Аттерес уже развернулся и двинулся в сторону подлетающего легиона. Он задержит их? Скажет, что кто-то повел ангелов по ложному следу?

Однако Нэш еще пару секунд смотрел на удаляющуюся спину, а затем устремился к пещере. Его лицо было сплошной маской боли.

– Судьба беспощадна, – покачав головой, выдохнула Регинлейв.

Клэр подошла к Леоне и молча стиснула ее руку.

* * *

Клэр было холодно.

Она слышала, как стучат зубы. Чувствовала, как ее утягивает тьма.

Большую часть времени Клэр спала – ее сон был тревожным, перед закрытыми глаза мелькали руки и окровавленные лица, приносящие боль. Они сдирали с нее кожу, топили в океане, а затем заживо хоронили. Она царапалась, захлебываясь грязью, а в голове играла мелодия – легкая, но доводящая до сумасшествия.

Иногда Клэр приходила в себя.

В такие моменты она хотела снова погрузиться в те страшные сны, потому что реальность куда хуже выдумки.

Им пришлось укрываться в пещере до наступления следующего вечера. Нэш и Вальхалла каждый час выходили на разведку: легион выдвинулся на рассвете, но они решили перестраховаться и подождать до наступления темноты.

В середине дня Клэр проснулась, но не стала подавать виду. Она слушала тихий разговор, доносящийся с другого конца пещеры. Вальхалла и Нэш говорили шепотом, чтобы не разбудить ее – либо не хотели, чтобы Клэр знала правду.

Теперь Илай находился в подчинении Дафны. Нэш предположил, что Богиня завладела его разумом, сделав одним из главнокомандующих. По доброй воле он бы никогда не перешел на ее сторону.

Клэр плотнее сжалась в клубочек на тонкой подстилке, дрожа от холода. Или от мыслей, через что сейчас проходит ее друг. Каково это – лишиться воли? Каково это – не иметь возможности сопротивляться?

Каково это – потерять надежду освободиться?

Хотя Клэр на собственной шкуре нашла ответы на эти вопросы.

Вальхалла сказала, что это не самые плохие новости. Клэр было страшно услышать по-настоящему плохие, но королева наотрез отказалась обсуждать это.

– Доберемся до Асхая – там вам все и расскажут.

Путь до королевства занял несколько дней. Сложнее всего было ехать по границе Рондды: они смотрели на столпы дыма, поднимающиеся от городов, где шли сражения. Огонь вился до самых небес, а в его всполохах Клэр видела уходящие жизни.

Вальхалла смотрела в противоположную сторону, плотно сжав губы. В ее обычно невозмутимом взгляде сквозила боль. Клэр чувствовала это на другом, необъяснимом уровне.

– Они никогда не лишат мой народ самого главного. А самое главное для рондданцев – честь. Я отомщу за каждый город, каждую жизнь и каждый выжженный клочок земли.

Клэр показалось, что королева обращается именно к ней. Но ничего не ответила.

Осознание, что они на самом деле направляются в Асхай, пришло в тот момент, когда они пересекли резные городские ворота в Йостошь, столицу королевства Вечной Весны. И в ту секунду Клэр поняла, что за несколько месяцев побывала во всех государствах.

И во всех государствах ей делали больно.

– Так много... цветов, – пробормотала Леона, свесив ноги с края повозки. – Мы что, в сказке?

– В Асхае практически всегда царит весна. За редким исключением, раз в несколько лет, здесь может выпасть снег или пойти дождь, – объяснила Вальхалла, настороженно оглядывая окрестности. – Но за этим красивым фасадом таится огромная сила.

Пока они ехали до столицы, Клэр не заметила следов сражения. Это королевство на самом деле держало оборону лучше остальных. За пологом проплывали леса, цветущие поля и реки, над которыми трепетали бабочки. Клэр бы восхитилась, если бы в голове не вспыхнул образ, как эти поля заливает кровь.

Сам по себе Асхай отличался от остальных королевств. Клэр уже поняла, что лучше их не сравнивать. Но если между Льерсом и Ронддой чувствовалось некое сходство, то третье королевство словно было не из их мира.

Оно пестрело сотнями разных цветов – начиная от зеленых магазинных вывесок и заканчивая голубым камнем, из которого были построены дома. Цветы и деревья обнимали постройки, словно являлись их продолжением. Многие из них имели круглую форму и, что самое необычное, только один этаж. Если в Безымянном королевстве было много высоток и телебашен, то здесь все оказалось... миниатюрнее.

«Лучше бы асхайцы на самом деле были мелкими, как о них все думают. Тогда их королевство вместилось бы в мою обувную коробку».

Клэр слабо улыбнулась, вспомнив слова Астры.

Когда их повозка остановилась около одного из домиков, Вальхалла сказала:

– Вам нужно встретиться с Драганом и Ферраси. Они владеют важной информацией, которая может... изменить ход событий. Король и королева подробнее расскажут, что случилось за ваше отсутствие. – Нэш открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Регинлейв его тут же перебила: – Можете верить, ваши друзья в безопасности. Во дворце уже знают о прибытии Альянса. Остановитесь ненадолго в гостевом доме, пока мы с королем и королевой решим пару важных вопросов. Вам дадут знать, когда пройдет встреча.

Это был приказ, которого они не могли ослушаться.

Нэш спрыгнул на землю и протянул ладонь. Клэр инстинктивно сжалась. Она даже не думала, что он способен ее ударить, но это движение...

– Прости, – прошептала она, сойдя с повозки.

Нэш опустил руку.

– Не извиняйся, любовь моя.

Его голос прозвучал спокойно. Не весело, но спокойно. Хотя Клэр достаточно узнала Нэша, чтобы сказать, что ее реакция делала ему больно.

С усилием сглотнув, она настороженно огляделась.

Их гостевой дом был небольшим, сделанным из какого-то зеленого камня, напоминающего витраж. Над входом висела вывеска, а по обе стороны от деревянных дверей распустились цветы – и ромашки, и розы, и гортензии.

– Я оставлю с вами своего приближенного, – сказала Вальхалла, снова забравшись в повозку. – Он уже внутри. Не обращайте на него внимания: это сделано ради вашей безопасности.

– Надеюсь, он хоть красивый, – бросила Леона, постучав в деревянную дверь.

Вальхалла уехала, а их встретила пожилая дама с трепещущими за спиной крыльями. Клэр хоть и видела асхайцев на площади Стеклянного замка, образ фейки вызвал у нее восторг.

Вызвал бы. Сейчас ей было все равно.

– Вальхалла сказала, что вы ненадолго остановитесь у меня, – добродушно прощебетала женщина. Она вела их по светлому коридору к спальням. – Внутри есть все для вашего удобства. Если вдруг что-то понадобится, моя комната крайняя слева. Кухня прямо и направо. Но, думаю, вы сначала захотите...

Она оглядела их грязные вещи и осунувшиеся лица.

– Принять ванну, полагаю. Кстати говоря, зовите меня Зои.

Клэр только сейчас ощутила, как крутит от голода живот. Но Зои права: для начала им нужно смыть с себя слой крови и отвратительный запах.

Когда Клэр зашла в солнечную спальню, она не сразу разобралась в своих эмоциях. Точнее, она не могла разобраться в них на протяжении всего пути в Йостошь. Мысли, страхи, мелькающие надежды наслаивались друг на друга, а сознание продолжало подбрасывать воспоминания из темницы.

Они спасены? Ей больше не сделают больно?

Клэр не верила.

Но сейчас, оглядев уютную спальню, букет цветов на прикроватном столике и мягкий ковер без капель крови, она отпустила все, что было внутри.

Ноги подкосились, и Клэр рухнула на пол.

По ее лицу струились слезы, с губ срывались беззвучные всхлипы, сменяющиеся завываниями. Все эмоции, сдерживаемые во время плена, выплеснулись наружу. Хотелось кричать. Хотелось разбить голову об стену, чтобы не слышать музыку. А она всегда, каждую секунду затмевала ее разум.

Страшно. Ей было так страшно, хотя бояться-то уже нечего. Она в безопасности. Возможно, ненадолго, но она в безопасности.

Она жива. Сердце Клэр на самом деле бьется.

Она в безопасности.

– Что... Любовь моя...

Она не услышала, как дверь приоткрылась. Клэр проморгала пелену слез и увидела знакомые голубые глаза. Нэш присел перед ней на колени, но коснуться не решался – его руки крепко вцепились в ткань штанов, а взгляд забегал по ее лицу.

«Небо. Море. Васильки. Один из цветов радуги».

Его глаза были якорем. Клэр смотрела в глубокую синеву, пытаясь заменить ей подступившие тени.

«Полет. Свобода. Дом».

Нэш сидел рядом, не двигаясь и не отводя взгляда. Он ничего не говорил, потому что это сделало бы только хуже. Он не касался ее, потому что это сделало бы только хуже. Он просто был рядом.

Секунды, минуты, часы.

Когда ее дыхание пришло в норму, а от слез остались высохшие дорожки, Нэш встал и прошептал:

– Никуда не уходи.

Клэр кое-как остановила свои руки, дернувшиеся в его направлении.

«Я всегда ищу в ком-то защиту, а сама могу лишь приносить неприятности и жаловаться на судьбу».

Перед глазами всплыло лицо отца. Клэр снова всхлипнула. Она так хотела оказаться в его объятиях – надежных, крепких, родных. Она так хотела, чтобы он пришел и забрал ее отсюда. Чтобы они вернулись в Велору и Клэр забыла все то, что происходило на протяжении последних месяцев. Она хотела вернуть то спокойное и беззаботное время – без богов, войн и чувства обреченности.

Но Альянс... Ее друзья...

Нет! Клэр сильная. Она со всем справится. Обязательно справится, просто на это нужно время. Ее раны должны затянуться. Они обязательно, обязательно затянутся. Когда она встретится со своими друзьями, когда она увидит папу... Все будет хорошо, правда?

По щекам вновь заструились слезы.

Все будет хорошо...

Клэр осталась сидеть на месте, смотря на прилегающую к спальне дверь, за которой скрылся Нэш. Через пару секунд раздался звук льющейся воды. Клэр уловила приятный аромат. Отец говорил, что так пахнет жасмин.

– Ты... – запнулся Нэш, остановившись в дверном проходе. – Тебе помочь?

Внутри Клэр все сжалось от страха.

Прикосновения. Она не хотела, чтобы к ней прикасались. Никогда.

Но ведь это... Нэш. Тот самый Нэш, который подарил ей кольцо. Тот самый Нэш, который плакал у нее на коленях, рассказывая о смерти брата. Тот самый Нэш, который изо дня в день подвергался пыткам, только чтобы не страдала Клэр.

Он никогда, никогда в жизни не причинит ей боли.

Пока ее терзали сомнения, Клэр с уверенностью кивнула.

«Я всегда ищу в ком-то защиту, а сама могу лишь приносить неприятности и жаловаться на судьбу».

Это неправда. Это неправда. Это неправда...

Подойдя к Клэр, Нэш опустился на колени и бережно поднял ее на руки. Она не смотрела на него, пока он нес ее в ванну. Не смотрела, пока стояла в крошечной комнате, а он регулировал температуру воды. Не смотрела, пока пыталась стащить с себя прилипшую к телу кофту, пропитанную кровью.

– Позволь мне помочь, – тихо произнес он, накрыв ее дрожащие ладони.

Сглотнув комок в горле, Клэр медленно кивнула.

– Подними руки.

Она послушалась, и Нэш аккуратно, чтобы не задеть синяки и ожог, стянул с нее кофту. Затем опустился на колени и помог снять порванные джинсы. Клэр осталась стоять в одном нижнем белье, дрожа от холода. Хотя и на улице, и в доме было тепло.

Нэш отвернулся к двери, давая ей возможность раздеться полностью. Клэр отметила, что сам он не сменил вещи – видимо, сразу же бросился к ней комнату.

Она сняла нижнее белье, затем перекинула ногу через бортик ванны и потрогала большим пальцем воду. Теплая, согревающая. Но Клэр было все равно. Засунь ее сейчас под лед – она бы даже не противилась.

Погрузившись под воду, Клэр тихо прошептала:

– Ты можешь повернуться.

Нэш неловко потоптался на месте, словно что-то его останавливало.

– Могу ли я?.. – Он бросил взгляд через плечо и посмотрел на баночки, стоящие около ванны.

– Да.

Клэр глубоко вдохнула и откинула голову на бортик ванны.

Все будет хорошо – просто нужно время.

Послышались легкие шаги, а затем какой-то скрежет. Нэш сел на стул позади, взяв в руки одну из баночек. Она слегка вздрогнула, когда спустя пару секунд его руки коснулись ее волос. Нэш замер и хотел отстраниться, но она выдохнула:

– Я в порядке.

Его пальцы мягко прошлись по длине волос, распределяя приятно пахнущий шампунь. Клэр прикрыла глаза, когда он начал с осторожностью, словно она могла разбиться, массировать ее голову. Тело наконец расслабилось и начало согреваться.

– Спасибо тебе. За все.

Его пальцы на секунду остановились. Затем он прошептал:

– Без тебя мне трудно дышать, любовь моя. Поэтому я буду делать все, чтобы дышала ты.

Он набрал в ковш воды и начал аккуратно смывать с волос пену. Держал одну руку около уха, чтобы в него не попала вода. Затем перемещал на лоб, чтобы капли не скатились на глаза. Клэр упивалась его нежностью, пытаясь навсегда сохранить в своем сердце эти воспоминания.

Пытаясь заменить ими прошлые недели.

Нэш поднялся со стула и, направившись к выходу, произнес:

– Я пока что посмотрю тебе одежду.

Проводив его спину взглядом, Клэр взяла в руки несколько баночек и осмотрела их. Она откупорила одну и вылила на руку жидкое мыло, пахнущее чем-то пряным. Ссадины пощипывало, а синяки покалывало, когда она проводила по ним ладонями, но ей сразу стало легче. И от запаха, который не напоминал кровь, и от тишины, что заполняла ванную комнату.

Она ступила на мягкий ковер в тот момент, когда в комнату вошел Нэш. Клэр не стала прикрываться, а он даже не изменился в лице – просто положил вещи на стул, снял с крючка полотенце и стал вытирать ее мокрое тело.

Она смотрела на его лицо, пока он сосредоточенно проводил мягкой тканью по плечам, груди и выступающим ребрам. Его брови были нахмурены, словно он занимался чем-то настолько важным, что не мог допустить ошибки.

Клэр, наклонив голову, вглядывалась в его глаза.

– Ты можешь остаться, если хочешь.

Он замедлил движения и встретился с ней взглядом.

– Не думаю, что...

– Пожалуйста. Хотя бы ненадолго.

Нэш закрепил на ней полотенце, взял со стула стопку вещей и передал Клэр.

– Если тебе будет комфортно.

Пока она переодевалась в спальне в свободную футболку и спортивные штаны, он принимал ванну в своей комнате. Клэр долго думала, подходить ли к зеркалу, но все же решилась.

Зрелище было жалким. На правой щеке расцветал большой пожелтевший синяк, под глазами залегли темные круги, а губы потрескались. Ожог на шее перестал кровоточить после лекарства Вальхаллы, но так бросался в глаза, что становилось тошно.

Клэр подняла край футболки и тяжело вздохнула. Царапины, ссадины, синяки. Она словно была выброшенной на улицу куклой, у которой истек срок годности. Раньше Клэр даже внешне была сильной – блестящие волосы, стройная фигура, огонь в глазах.

А что теперь?

Разбита как внешне, так и внутренне.

Клэр забралась под теплое одеяло и прикрыла глаза. Есть она не хотела – только спать. Через пару минут, а может, и часов матрас прогнулся под тяжестью тела. Она приоткрыла глаза и увидела, как Нэш удобнее устраивается по другой стороне кровати поверх одеяла. С его крыльев и кудрявых волос стекала вода.

– Ты можешь лечь под одеяло.

– Мне и так неплохо, правда.

– Ложись, Нэш. Со мной все хорошо, поверь мне.

Он кивнул, затем забрался под одеяло и посмотрел ей в глаза. Клэр была рада предложенному им расстоянию. Нэш не пытался прижаться ближе, не пытался коснуться ее или заговорить с ней.

Клэр протянула к нему руку, на которой поблескивало его кольцо, и прошептала:

– Мы не одиноки?

Их пальцы переплелись, и Нэш мягко погладил ее костяшки.

– Пока я рядом, ты никогда не одинока.

Глава 19

Битва за тангеру

Тангера, Рондда

Девять ударов Альянса.

Так называлась операция по освобождению Рондды, составленная Дагнаром и Аароном. Выбор пал на девять самых крупных городов с севера до юга королевства. С освобождением каждого из них фронт должен отодвинуться на северо-запад к Ледяному плато.

Первый город, Сиандор, был освобожден за сутки.

Эстелла бежала по Тангере, обвешанная взрывчаткой. С неба падал пепел, застилая серым покрывалом обломки домов, разрушенные дороги и мертвые тела. Ангелов, смертных, валькирий – да даже фейцев. Здесь погибали и продолжают погибать представители каждого из народов.

Эстелла вытерла со лба пот и остановилась на развилке, чтобы перевести дыхание. До нее доносились предсмертные крики и звон клинков – звуки сражения, развернувшегося на главной площади Тангеры. Пылающие освобождали этот город вот уже четвертые сутки, и сегодня они либо вернут рондданцам дом, либо им придется отступить.

Добежав до нужного здания, находящегося с задней стороны площади, Эстелла проверила экипировку и подняла взгляд к плоской крыше.

«Хоть бы не свалиться».

Ей еще никогда не приходилось карабкаться по зданиям, но другого выхода не было. Если она потратит силы на материализацию крыльев, божественный огонь окончательно истощится. Эстелла уже чувствовала усталость, и даже часовая ротация^[3] не помогла.

Пока она нащупывала опору и цеплялась за оконные рамы, над головой стремительно проносились ангелы и падшие. С их крыльев текла кровь, черные и белые перья кружили в воздухе, словно сбитые фигурки на шахматной доске. Эстелле пришлось со всей силы прижаться к стене, чтобы остаться незамеченной. Камень впился в ладони, и она чуть не полетела вниз вместе со взрывчаткой.

– Слева!

Один из фамильяров материализовался за спиной и бросился на спикировавшего ангела. Рычание и крики агонии заполонили улицу – по всей видимости, зверь разодрал кому-то глотку или оторвал голову.

Эстелла заставила себя не оборачиваться, продолжая карабкаться.

– Подожди. Говорю тебе, подожди!

Перевалившись через перегородку, она пластом упала на плоскую крышу. В миллиметре от лица что-то промелькнуло, и только через секунду слух уловил свист нескольких стрел.

– Потомок! – прорычал серафим, вновь натягивая тетиву. – Какая приятная встреча!

Эстелла откатилась в сторону и проворчала:

– Погостили, и хватит...

Увернувшись от стрелы, она поднялась и глубоко вдохнула. В груди стало нестерпимо жарко – так, словно Эстелла проглотила разгорающиеся угольки. Божественная сила, будто электрический разряд, сорвалась с кончиков пальцев и пробежалась по каждому дюйму ее тела.

Эстелла приняла боевую стойку и вскинула руки. Перед ней появились три огненные стрелы, точь-в-точь как стрелы ангела. Они молниеносно понеслись в его сторону, но серафим перекатился по крыше и, не поднимаясь, снова атаковал ее.

Эстелла вскрикнула, когда одна из выпущенных стрел задела бедро.

– Мы должны помочь!

– Нет! Вам нельзя тратить силы!

– Ты сама на исходе!

Ангел отбросил лук и вынул из ножен клинок – узкий, с красивой гравировкой, но от этого не менее смертоносный. Морщинистое лицо скривилось от ярости. Сорвавшись с места, мужчина ринулся к Эстелле.

А она, словно завороженная, смотрела в его глаза.

В них было так много ненависти... Поистине голодной, сырой ненависти, которая граничила с садизмом и желанием убивать голыми руками.

– Эстелла!

Ангел совершил удар. Она прогнулась в спине, и меч прошелся в дюйме от головы. Эстелла сразу же перекатилась влево. Создав огненное лассо, обвила его вокруг ног противника и резко дернула на себя.

Ангел грузно повалился на крышу, разразившись сотней проклятий.

Как только она собралась создать огненный шар и сбросить мужчину через ограждение, за спиной послышался свист.

– Черт! – вскрикнула Эстелла, когда ногу пронзила острая боль.

Одна из стрел угодила в левую голень.

Эстелла распахнула рот в немом крике. Помутневший взгляд зацепился за ангела, который быстро пришел в себя, заметив ее ранение. Эстелла увернулась от его клинка, но, наступив на больную ногу, обессиленно привалилась к железным поручням.

– Огненная шлюха! – снова замахнувшись, прорычал ангел.

Эстелла вскинула руку, и шар пламени отбросил серафима на другой край крыши. Однако воин был слишком силен, поэтому через мгновение продолжил атаку. Видимо, немного не дотянул до главнокомандующего. Выучка у него превосходная – Эстелла даже позавидовала.

Она быстро выхватила из ножен Морглес, отражая очередной выпад. Удары ангела отдавались в самых костях, заставляя Эстеллу обливаться потом. Пронзенная стрелой голень невыносимо жгла, а рана на бедре не переставала кровоточить.

Эстелла заставила Морглес воспламениться и вложила в следующий удар всю силу. Серафим блокировал атаку, и меч звучно скользнул по его золотым доспехам. Эстелла зарычала. Нужно не церемониться и снести ему голову.

– Что, пламенные крылышки, устала? – мерзко хохотнул ангел.

Он отступил на шаг и бросил взгляд ей за спину.

Эстелла не успела развернуться. Болезненно вскрикнув, она выронила меч и повалилась на крышу. Кинжал угодил прямо в незащищенное место над лопаткой. Сцепив зубы, Эстелла оттолкнулась, но ангел перехватил ее за руку и развернул к себе лицом. Он вырвал из ее тела кинжал, отчего перед глазами появилась черная завеса. Оседлав Эстеллу и прижав к крыше, выплюнул:

– Я трахну тебя и твою мать, чтобы продолжить род Солари и осквернить его! – Изо рта брызгала слюна, а глаза горели ненавистью. – Я буду отрезать по кусочку от каждой твари с черными крыльями, а потом спалю ваши тела на костре. Твоих друзей, твоего Икара, твоих родителей...

Серафим прижал кинжал к ее горлу. По шее Эстеллы заструилась кровь. Сжав другой рукой волосы, он до хруста запрокинул ее голову...

...и плюнул в лицо.

В ушах Эстеллы застучало. Бушующий огонь, молящий дать ему выход, сменился холодным синим пламенем.

– Сначала я не хотел сражаться, но потом задумался. Если вы победите, ангелов истребят падшие. Если вы победите, Небесная армия станет пятном в истории Нового мира. Столько лет я мечтал отомстить предателям. Они не достойны жить! Боги учили меня ставить свои желания на последнее место, – он прижался губами к ее уху, – но сегодня я впервые выберу не их, а себя. Поэтому пламенные крылья будут тлеть в моих руках, а я попирую на твоих костях...

Эстелла смотрела в его глаза. Злые, налитые кровью. На душе было удивительно спокойно. Звуки сражения отступили на второй план, окутав ее мертвой тишиной. Она словно очутилась на кладбище, где шумел только ветер. Где находилась пустая могила Фрэнка. Где должна была находиться могила Алека. Где когда-то будет и ее могила.

Не отводя взгляда, Эстелла прошептала:

– Перережь себе горло.

Серафим задрожал от смеха, отчего кинжал сильнее впился в ее горло.

– Ты никак с ума сош...

– Перережь себе горло.

Ангел застыл. Смех сразу же оборвался, а взгляд наполнился страхом, когда его руки, словно по мановению кукловода, медленно отпустили Эстеллу. Ее глаза удивленно распахнулись. Она отползла к ограждению и, прерывисто дыша, вытерла лицо дрожащими ладонями.

– Что за черт? – прохрипел ангел.

Его рука, сжимающая кинжал, потянулась к шее. Он пытался отвернуться, отползти, убежать, но его словно приковали цепями. Дыхание серафима участилось, а губы задрожали.

– Что ты сделала? Боги, что ты со мной сделала?!

Эстелла смотрела на него исподлобья сквозь пряди грязных волос. Первое удивление прошло, и душу окутала пустота. Ни милосердия, ни страха, ни злости. Серафим получал по заслугам. Это – акт отмщения за слова, что посмели сорваться с его губ.

– Молю! Скажи, чего ты хочешь! Я... Я... Молю, прекрати!

Он дергался и кричал, но все закончилось слишком быстро. Никто даже не успел ему помочь. Эстелла молча наблюдала за тем, как ангел, подчинившись ее воле, одним взмахом кинжала перерезал себе глотку. Кровь залила его золотые доспехи, после чего тело со стуком упало на крышу.

Жалеть она будет позже – может, даже возненавидит себя за мимолетную жажду смерти. Однако сейчас внутри не было ничего, кроме желания продлить его мучения.

– Солари! Солари, почему так долго?!

Кира опустилась на крышу и, натянув тетиву, пронзила горло очередного ангела. Он забарахтался, замахал руками и крыльями, но все равно сорвался вниз. До Эстеллы донесся лишь хруст его костей и омерзительный всплеск крови, брызнувшей на каменистую дорогу.

Придя в себя, Эстелла поднялась и схватилась за стрелу, что пронзила ее голень. Жалеть она будет позже. Сейчас им нужно освободить Тангеру от захватчиков. Эстелла отвернула голову, зажмурилась и резко выдернула стрелу, отчего все тело бросило в жар.

– Ты с ума сошла?! – заорала Кира, отбиваясь от двух подоспевших архангелов.

– Мне что, бегать со стрелой в ноге?

– Нельзя же ее так вытаскивать! Наконечник мог остаться внутри!

Эстелла материализовала перед собой три кинжала и взмахом руки отправила их в ангелов, парящих над крышей. Затем создала еще три. И еще. Еще. Они находили свою цель, а у Эстеллы оставалось все меньше и меньше сил.

– Я их задержу, – прорычала Кира. – Выполни свою часть плана.

– Нет!

– Там Джехоэль, мать твою! Главнокомандующий посильнее всего легиона!

Эстелла видела, как морщится от боли Кира. По ее экипировке и лицу текла кровь, глубокую рану на бедре покрыл слой пепла и сажи. Сколько бы войн ни пережила Роуэн, она тоже не могла сражаться четверо суток подряд. Ей тоже нужна была передышка.

– Девушки, пригнитесь!

Кира сложила крылья и устремилась вниз, а Эстелла, не раздумывая, прижалась к крыше. Над головой пронеслись фиолетовые всполохи магии. Кости задрожали от напряжения.

Эстелла с усилием приподнялась и...

– Даниэль?

Он держал на руках ухмыляющуюся чернокнижницу, пока ангелы, встречавшиеся им по пути, бились в конвульсиях.

– Я нашла себе нового помощника. – Глаза Костяного Черепа посерьезнели. – Лети, Эстелла. Пора начинать.

Она кивнула и подняла Морглес. Затем, оттолкнувшись от крыши, расправила огненные крылья. Рана от кинжала ныла, но божественный огонь ускорял исцеление. Это свойство проявилось совсем недавно – после освобождения Сиандора. Мелкие ссадины залечивались в ту же секунду, но вот ранениям посерьезнее требовалось несколько часов.

Эстелла отбросила боль, концентрируясь на движении крыльев.

Этой ночью они с командирами провели собрание в военном лагере, что разбили в лесу за Тангерой. Освобождать этот город было намного сложнее, чем Сиандор. Здесь сражался легион Джехоэля – главнокомандующего, которого опасался даже Дагнар.

И этой ночью ей в голову пришла идея, которая могла оказаться последним шансом.

Эстелла взмахивала крыльями, поднимаясь над разрушенным городом. Огонь пожирал улицы Тангеры, заставляя мирных жителей спешно собирать вещи и покидать родной дом. Кто-то не успевал: их тела разлагались под обломками, а кровь заливала мостовые. По улицам сновали лекари в белых одеждах, пытающиеся хоть кому-то сохранить жизнь.

Вот чего на самом деле стоит бояться. Момента, когда власть выходит из-под контроля.

Вложив меч в ножны, Эстелла подняла руки и закрыла глаза.

Вдох.

В нос ударил запах крови и копоти.

Выдох.

Ветер бросил в лицо выпавшие из косы волосы.

Вдох.

Сердце сжалось от нахлынувшей тревоги.

Выдох.

Огонь медленно заструился по венам.

– Меня зовут Эстелла Солари.

С помощью магии она придала голосу громкости, держа глаза закрытыми. Почувствовав, как ее подпитывает сила фамильяров, Эстелла принялась опустошать внутренний колодец. Сила сорвалась с кончиков пальцев и окутала собой ангелов Тангеры.

– И сегодня я, тринадцатый потомок Богини Солнца, приказываю вам отступить.

—Ты потомок Богини, – говорил ей Дагнар, сидя в военном шатре по другую сторону стола. – Понимаешь, насколько это могущественная сила? Ты уже расширяешь грани возможного. Крылья, фамильяры, голос, цвет волос...

Нахмурив брови, Эстелла понимающе кивала. Она кивала так усердно, что могла остаться без головы.

– Но это мелочи. Да, ты можешь попробовать повлиять на сознания ангелов. – Дагнар покачал головой. – Этот план выигрышный, но слишком опасный. Сила может выйти из-под контроля и навредить как тебе, так и всем окружающим.

– Но я хочу попробовать. Сами подумайте: Богиня Солнца считается создателем ангелов, а они – ее детьми. Тогда почему я, как ее потомок, не могу подчинить себе их волю?

– Эстелла, здесь нельзя пробовать. Ты либо уверена в своих действиях, либо нет. Второй попытки не будет.

– Я сделаю это.

Эстелла распахнула глаза.

И ужаснулась от силы, что охватила Тангеру.

С ее пальцев струились сотни нитей – ярко-оранжевых, желтых и кроваво-красных, пульсирующих и напоминающих Пути. Они протекали через улицы, огибали здания и опутывали собой ангелов.

–Падшие,– раздался испуганный голос фамильяра.– Не трогай Альянс, Эстелла! Ты можешь им навредить!

– Что? – Эстелла закрутила головой и встретилась взглядом с Кирой.

Командир зависла над зданием, где они сражались, и недоуменно смотрела на трепещущую перед ней нить.

– Не паникуй. Оставь все так, как есть. Попробуй разделить нити на черные и белые. Отсеки сначала падших, а потом раздели ангелов. Некоторые из них тоже сражаются за Альянс.

Паника заставила ее затаить дыхание, замереть на месте, пока огонь внутри разгорался, разгорался, разгорался... Она боялась пошевелиться, чтобы не навредить ни Альянсу, ни противникам.

Эстелла должна была заставить их отступить.

Но не убивать.

Взяв эмоции под контроль, она прикрыла глаза. По сотням нитей текла жизненная энергия. Эстелла отчетливо чувствовала биение сердец: у кого-то спокойное и размеренное, у других – хаотичное и ускоренное из-за страха. Она задохнулась от того, насколько ярко ощущала каждую жизнь.

А пламя подбиралось все выше и выше...

Вот каково быть Богом? Держать в руках трепещущие сердца, понимая, что можешь сжать кулак и оборвать их жизни?

Если это так, то Эстелла не хотела быть даже потомком.

—Что-то не так...– Она проигнорировала голос фамильяра, сосредотачиваясь на ощущениях и пытаясь понять, какие из нитей принадлежат падшим. – Эстелла, прервись!

«Я не могу. Я не могу...»

Она пыталась открыть глаза, пыталась втянуть в себя нити, но у нее не получалось. У нее не получалось даже вдохнуть, будто она стала скоплением огня. Внутренности воспламенились, каждую клеточку тела охватила бушующая сила. С губ сорвалась горячая струя пара. Кожа была готова расплавиться и слезть, словно чешуя змеи.

– Она сгорает!

– Что мне делать? – задыхаясь, выдавила Эстелла.

– Оборви нити! Оборви нити любым способом, потому что они сгорают вместе с тобой!

Она бы заплакала, будь у нее время и возможность. Но Эстелла, продолжая гореть изнутри, все же нащупала черные нити. Внешне они были такими же, как и остальные, но ощущались словно иголочки мороза. Холоднее, как и сами падшие.

Эстелла сконцентрировала внимание на каждой из нитей.

А затем медленно потянула их обратно.

– Получается. Только чуть медленнее...

Она подавила крик. Руки тряслись, по телу струился пот. Эстелла чувствовала, как нити отпускают падших ангелов, но ее сила... ее магия... она уничтожала ее изнутри.

–А теперь отпусти Небесную армию. Мы найдем другой способ освободить Тангеру. Это слишком опасно!

Но Эстелла не отпустила. Сцепив зубы, она распахнула глаза и прорычала:

– Я, потомок Богини Солнца, приказываю Небесной армии отступить и оставить Тангеру властям Рондды и Альянсу!

Сквозь пелену Эстелла различила, как ангелы замерли: одних словно приковали к земле, другие зависли в воздухе, повернув к ней головы. Невидящие взгляды устремились на потомка Богини, которая повелевала в эту секунду не только их телами, но и душами.

– Вернитесь в Меридиан и больше никогда не переступайте границу Рондды или любого другого королевства! – Эстелла слышала свой голос будто со стороны. Он окутывал собой город, проникая в каждую трещинку разрушенных дорог. – Никогда. Слышите, никогда не посягайте на то, что вам не принадлежит!

– А теперь отпускай...

Эстелла потянула нити на себя...

Но они не поддались.

– Да что не так? – прошептала, заставив себя моргнуть. Не было сил даже сделать вдох: пламя обжигало легкие, отчего с губ срывались болезненные хрипы.

Эстелла снова погрузилась в колодец силы – так же, как и в Вересковом лесу, божественный огонь сейчас доходил до самого верха.

«Я буду отрезать по кусочку от каждой твари с черными крыльями, а потом спалю ваши тела на костре».

Жестокие слова прокручивались в голове, заставляя ее до боли сжимать кулаки с нитями. Горячая ненависть подкатила к самому горлу, а перед глазами до сих пор стояла та картина – перекошенное от злобы лицо, мерзкая слюна и желание убивать.

«Поэтому пламенные крылья будут тлеть в моих руках, а я попирую на твоих костях...»

– Отомсти им...

Голос внутри умолял, плакал, чтобы она разорвала нити. Чтобы она отомстила и спасла своих людей. Ведь нужно всего лишь дернуть посильнее – и от них не останется и следа.

Эстелла понимала, что это ее голос. Голос взрослой девушки, которая хотела отомстить всему миру за свои страдания. За страдания близких. За Алека. За Фрэнка. За друзей, которых сейчас нет рядом. Этот голос спал в глубине ее души и только сейчас, почувствовав власть, решил заявить о себе.

– Нет...

– Отомсти им...

Эстелла замотала головой. Нет, она не убийца! Она не может распоряжаться жизнями, как это делали Боги или Сенат. Она обычный человек, который просто хочет освободить свой народ и подарить ему счастливое, лучшее будущее. Подарить королевство, где люди не будут бояться сказать слово против правительства и быть за это казненными.

Мир вокруг перестал существовать – остались лишь мысли, мысли, мысли... Огонь продолжал поглощать ее изнутри, а руки – сжимать нити ангелов, готовясь прервать их жизни.

Но вдруг Эстелла почувствовала, как щеки обдувает прохладный ветерок.

– Моя пламенная душа...

Женский голос. Знакомый... Он окутал ее легким покрывалом, остужая внутренний огонь. Эстелла когда-то... слышала его. Но кому он принадлежал?

– Моя пламенная душа... Не бойся себя...

– Я боюсь, – впервые призналась она, тихо всхлипнув. – Что мне делать? Я могу их убить...

– Слушай свое сердце, Телла. Твой страх – не слабость, а оружие.

– Мне это не помогает!

Снова успокаивающий порыв ветра.

– Борись, пламенная душа... Борись...

Эстелла глубоко вдохнула и позволила ласковым прикосновениям остудить себя. Воздух омывал тело, проникая под одежду и доспехи. Страх когтями схватил Эстеллу за горло, но впервые она приветствовала его. Нащупала внутри уголок, где было очень-очень холодно. Уголок, где жили ее страхи. Вокруг иголочек мороза вспыхивало пламя, пытающееся растворить их.

Но Эстелла приказала ему отступить.

Она боялась. Каждый чертов день она боялась. За себя и... себя. Эстелла скрывала страх, сохраняя внешнее спокойствие. Но сила, передавшаяся ей как наследие, пугала днями и ночами. Она не могла повелевать душами, не могла вторгаться в разумы даже ради победы. Это выбор: каждому решать, на какой стороне сражаться; каждому решать, уничтожать или возрождать.

Зря Эстелла возомнила, что может отнять у кого-то этот выбор.

Она не Бог. Она не Творец.

– Все будет хорошо, Телла... Ты справишься...

Она улыбнулась и разжала ладони.

– Отступите, – прорезал мир ее молящий шепот.

Крылья за спиной испарились, а в глазах потемнело.

«Хоть бы получилось... Первый и последний раз...»

Эстелла несколько раз моргнула, смотря на проплывающее небо над головой. Из-за облаков выглянуло солнце, отчего пришлось зажмуриться. Ласковый ветер донес до нее не только запах крови, но и чей-то голос... Любимый, но почему-то взволнованный голос...

А она все падала...

...падала...

...падала...

– Эстелла! Что с тобой?

Этот голос...

– Сказочница!

Последним, что она услышала перед столкновением, был чей-то яростный, нечеловеческий рев.

* * *

Как только нить отпустила Киру, ее чуть не стошнило.

Она бы не смогла описать то чувство, что испытала под влиянием Эстеллы. Кира словно находилась не в своем теле: наблюдала, но не могла закрыть глаза; дышала, но не могла пошевелить даже пальцем. Это их ждет, если Дафна разорвет Пути и сделает все народы безвольными марионетками? Это сейчас чувствует Аттерес?

Как только нить ослабла, Кира вырвалась из ее захвата и огляделась по сторонам. Все вернулось на круги своя: повстанцы вновь вскинули мечи, готовые сражаться, лекари ринулись к пострадавшим. Однако ангелы так и остались на местах. Многие с удивлением, страхом, даже каким-то благоговением смотрели на Эстеллу, словно увидели божество.

Кира опасливо подняла голову.

– Ради лживого пантеона...

Ее охватил огонь. Солари зависла в воздухе, совершенно неподвижно, с распростертыми руками и закрытыми глазами. Пламя ревело, извивалось, словно змея, отражаясь от черно-красных доспехов. От ее кожи исходил пар, будто она сгорала. Сгорала изнутри.

Роуэн уже распахнула крылья, собираясь взлететь, как вдруг огонь начал медленно угасать. Эстелла снова взяла силу под контроль. Она медленно разжала ладони, и ветер подхватил выпавшие нити.

Все мысли испарились, когда ангелы склонили головы...

Расправили крылья...

И начали улетать.

– Что? – глупо прошептала Кира, смаргивая с глаз кровь. Она медленно огляделась, и с ее губ сорвался смешок. – Боги, у нее получилось...

Повстанцы, которые не знали о замысле командиров, изумленно наблюдали за отступающей Небесной армией. Рондданцы, не успевшие скрыться из города, вылезали из домов со страхом и надеждой в глазах.

Ангелы улетали.

– Пламенные Крылья... – прошептала горожанка, прижимая к груди ребенка.

– Пламенные Крылья! – выкрикнул один из Пылающих.

Десятки голосов начали скандировать имя Эстеллы, направив взгляды в небо.

Пока она не содрогнулась и не начала падать.

Оттолкнувшись от земли, Роуэн рванула в ее сторону. Успеть, успеть, успеть... Она лавировала между повстанцами и горожанами, но понимала, что время играет против нее. Взгляд зацепился за Кирана, который летел к Эстелле с другой стороны.

– Давай, Джейсли! Быстрее!

Они не успеют.

Они не поймают ее.

«Быстрее, быстрее, быстрее!»

А затем земля вздрогнула...

...и над их головами пролетел дракон.

Он раскрыл пасть и взревел так истошно, так яростно, что Кире пришлось припасть к земле и зажать голову руками. Падшие и ангелы Альянса поднялись в небо, но в глазах читался истинный страх. Дракон выпустил столп обжигающего огня и, сложив кожистые крылья, молнией устремился к Эстелле.

Кира в ужасе округлила глаза.

«Он же сожрет ее, мать твою!»

Однако дракон проскользнул под Солари и мягко подхватил ее. Только в этот момент Кира заметила, что на его спине сидит всадник.

– Что за чертовщина? – подлетев к ней, заорал Киран. Он прикрыл лицо руками, когда их окутала поднятая пыль. – Откуда здесь дракон?

– И не один. – Кира недоверчиво покачала головой и указала в небо. – Смотри!

Подхватывая воздушные потоки, к ним летел второй дракон. Он разрезал тучи могучими крыльями и хвостом, издавая рев, подобный грому. Мир вздрогнул от силы его ярости. Однако раскаленный огонь не задевал ни горожан, ни Альянс. Два древних существа извергали пламя ввысь, в облака, оставляя за собой ленты дыма. Второй дракон следил за всадником – когда тот подал знак рукой, он начал снижаться.

Страшно. Кире впервые было до ужаса страшно.

Первый дракон приземлился на разрушенное здание, зацепившись за него когтями. Вниз полетели обломки камня. Кира прищурилась и заметила, как по его расправленному крылу, держа на руках неподвижную Эстеллу, соскальзывает всадник.

Всадница.

Каждый шаг девушки сопровождался звоном серебряных доспехов. Она двигалась в их сторону, как истинная королева. Эстелла, вся в крови и пепле, покачивалась на ее руках.

Остановившись перед Кирой, девушка опустилась на колени и осторожно уложила Солари на землю. Затем поднялась и откинула с лица красные волосы.

– Скучали?

Кира растянула губы в слабой улыбке.

– Теперь тебя можно звать королевой драконов, Цирея?

Глава 20

Свобода измерялась длиной цепи

Титановый хребет

– Ты поела?

– Да.

– Поспала?

– Да.

– Лекарство приняла?

Тяжелый вздох.

—Илай, мне двадцать один год, пока что я могу поднести ко рту ложку. Когда состарюсь, а ты останешься таким же сексуальным падшим ангелом, будешь кормить меня и водить на прогулки. А пока что,– ее голос превратился в змеиное шипение, – отцепись от меня!

Илай насмешливо фыркнул.

– Думаю, ты будешь очень сексуальной старушкой.

Перед внутренним взором вспыхнул образ смущенной Эстеллы. Илай мог поклясться, что ее точеные скулы охватил румянец.

– Перестань! Скорее всего, лет через двадцать мои бедра станут такими дряхлыми, что ты не захочешь к ним прикасаться. Волосы потеряют блеск... Вместо пресса появится животик...

—Эстелла, я никогда не слышал от тебя большей глупости. Мне плевать, упругие ли у тебя бедра, блестят ли волосы и...– Он нахмурил брови. – Животик? Серьезно? На нем же будет удобно спать.

Эстелла тихо хихикнула, но тут же болезненно застонала.

– Я не могу смеяться. Костяной Череп сказала, что я упала на шип дракона и чуть не раскроила голову. Поэтому не будь таким милым.

Илай откинулся на спинку стула и усмехнулся.

– Хорошо. Тогда постарайся к сорока годам сохранить свою идеальную задницу. Она мне еще понадобится.

Видимо, Эстелла пила в эту секунду какой-то отвар, потому что она подавилась и громко закашлялась.

—Что?! – вырвался из нее пронзительный визг.

– Помимо того, что при первой же встрече я ее покусаю, отшлепаю и зацелую, мы с тобой...

—Стой! Не заканчивай! Боги... Ты такой...– Эстелла затихла, после чего послышался ее сдавленный голос: – Нет, Дагнар, у меня нет температуры. Просто в шатре немного жарко.

Илай растянул губы в хищной улыбке.

– Значит, в шатре жарко?

—Если ты перестанешь говорить о моей заднице, сразу похолодает. Нет, Дагнар, я не тебе! Там Илай... Он...– Эстелла протяжно застонала.– Боги, за что мне все это...

Илай прикусил костяшку указательного пальца, чтобы в голос не рассмеяться. Хоть он и находился в личном шатре, кто-то вполне мог подслушивать его с другой стороны. А сейчас последнее, что ему нужно, – привлекать к себе внимание.

Вот уже несколько дней Илаю удавалось держать разум под контролем, не поддаваясь влиянию Дафны. Было сложно. Безумно сложно, потому что иногда его буквально разрывало на две части. Но после того, как он издалека увидел Нэша... После того, как он отчетливо различил фигуру Леоны и Клэр внутри повозки...

Икар исчез. Словно одна близость друзей, один голос Эстеллы разрушили цепи, которыми сковала его Богиня.

Илай никогда не сдастся. Ради них.

—Я тебя ненавижу,– прорычала Эстелла, когда Дагнар вышел из шатра. Они до сих пор находились в военном лагере за Тангерой, разбирая завалы.– Он думает, что я озабоченная и сумасшедшая.

– Разве это не так? Сколько раз ты представляла меня, когда кончала?

– Илай!

– Да, моя сказочница?

Она шумно вздохнула и ответила с улыбкой в голосе:

– Ты дурак.

—Но ты меня любишь, – промурлыкал он, словно наевшийся кот.

– Немножко.

– Я тебя тоже. Немножко.

Знать, что самая удивительная женщина во всем Новом мире испытывает к нему чувства... Илай не мог до конца в это поверить. Он прошел через многое: стал командиром мятежников, повел за собой весь континент, проиграл войну... И только сейчас, в свои двести сорок три года, узнал, что такое любовь.

Илай не был лишен любви и любил в ответ. Родителей, Астру, атакующий отряд.

Но Эстелла...

Он тайно мечтал о ней уже три года. Он летал над Велорой, выслеживая ту девушку с разными глазами и серебристыми волосами. Он тренировал ее в Альянсе, а по ночам вспоминал, как двигалось ее стройное тело. Как бы оно двигалось под ним – разгоряченное, жаждущее, извивающееся. Он хотел, чтобы ее душа откликнулась на его тихую мольбу. Чтобы она увидела его.

И сейчас Эстелла принадлежала ему.

Она могла приручить его тени. Могла успокоить его одной улыбкой.

Она стала его домом.

А Илай сражался за свой дом до последнего вздоха.

–Пожалуйста, больше не пугай меня так.

Его голос звучал едва слышно, сквозь спокойный тон пробивались нотки страха. Вспомнив, что он чувствовал пару часов назад, когда услышал в голове пронзительный крик Эстеллы, Илай чуть не свалился на колени.

–Прости,– промямлила она.– Я не думала, что так получится...

—Хочешь обсудить это? Ты так ничего и не рассказала.– Илай стал расхаживать по палатке, постоянно касаясь шрама над верхней губой. – Я не заставляю. Просто переживаю за тебя.

Илай был уверен, что Эстелла начала жевать нижнюю губу. Пару минут она хранила молчание, затем медленно произнесла:

—Ну... На самом деле это было просто отвратительно. Никогда в жизни я больше не повторю такую ошибку. Да, они отступили, но... я могла их убить. Если бы не тот голос, я бы просто испепелила весь легион вместе с собой.– Илай тяжело сглотнул. – Наверное, это был очередной урок. Никто не вправе повелевать душами, даже ради благих целей. Это просто... неправильно.

– Ты впервые услышала ту женщину? Может, это была Камельера?

– Возможно... Не знаю. Тогда я вообще была не в состоянии думать.

Он остановился посреди шатра и мысленно прошептал:

– Я с тобой, сказочница. Слышишь? Не смей винить себя. Главное, что ни ты, ни ангелы не пострадали. Честно, мне абсолютно на них плевать, но я понимаю, как сильно бы ударили по тебе их смерти.

Эстелла не ответила.

—Что еще? – насторожился он.

—Я... В общем...– Раздался тихий всхлип, от которого в животе что-то болезненно скрутилось.– Я заставила одного... заставила... перерезать себе...

Илай провел ладонью по лицу.

—Я понял. Не продолжай.– Он снова опустился на стул и уперся локтями в колени. – Знаю, что никакие слова тебе сейчас не помогут, но все же кое-что скажу,– нежно произнес, радуясь, что Эстелла перестала всхлипывать.– Альянс до мозга костей преданный, это правда, но его доверие очень и очень сложно заслужить. Ты бы видела, как они шугались Аарона. Ходили слухи, что его собирались сместить с должности командира.

—Серьезно?– удивилась Эстелла, громко высмаркиваясь. Илай приподнял уголок губ. – Ну и дураки.

– Доверие Пылающих сложно заслужить, но если ты сделаешь это, они пойдут за тобой на край света. С того самого дня, когда ты вошла в замок Велоры, они тянулись к тебе, как мотыльки к свету. Сначала меня это до ужаса раздражало...

– Еще бы! Ты хотел меня убить!

– Но так же интереснее? Враги-любовники, все дела.

—Ты читал мои книги? – вспыхнула Эстелла.

Илай дьявольски оскалился.

—Да, поэтому я знаю, чем мы займемся при следующей встрече. Удушение, веревки... Как там еще говорилось?– Он задумчиво протянул: – Ролевые игры? Наш секс у Люцифера можно так назвать? Ты ведь была демоном. Очень сексуальным, кстати говоря, демоном.

—Аттерес!– шикнула Эстелла. – Хотел меня возбудить? Поздравляю, у тебя получилось. Только что мне с этим делать?

—Мы отошли от темы,– непринужденно ответил Илай. – О чем я говорил? Точно, Альянс.– Заигрывающий голос сменился невидимой лаской и силой, что он пытался передать Эстелле через сотни миль.– После падения они никому не доверяли, только своим товарищам. И вот приходишь ты – потомок убийцы и предательницы. Думаешь, Пылающим было легко довериться тебе? Нет. Далеко нет. Но они сделали это.

Илай помнил, как раздражался из-за того, что Нэш так быстро сдружился с Эстеллой. Он говорил себе, мол, это чувство вызвано тем, что Солари – потомок Дафны. На самом же деле он просто... ревновал. И завидовал. Илай хотел быть на месте Нэша: беззаботно болтать с Эстеллой, смеяться, наблюдать за тем, как искрятся ее кристальные глаза.

Да, Илай ревновал, поэтому вел себя как идиот. И никогда этого не скрывал.

—Они доверились тебе по нескольким причинам. Ты один из самых упрямых, сильных, но в то же время милосердных людей, сказочница. Они видели, как весь путь до Кельфорда ты обучалась магии и отрабатывала удары. Они знают, через что ты прошла во время заключения в Сенате. Они чувствуют, как ты переживаешь за атакующих, пока меня нет рядом. Они выбрали тебя. Такой, какая ты есть.– В голове Илая была тишина, но он знал, что Эстелла слушает его. – Да, война заставляет пересекать те грани, которые мы не хотим. Но не каждый, кто убивает, становится монстром – и ты в этой истории далеко не зло.

Потянулись секунды молчания. Затем раздалось короткое:

–Спасибо. Спасибо тебе, Илай.

– В любое время и в любой жизни, сказочница.

Илай просидел на том же месте еще минут десять, давая Эстелле поразмышлять над произошедшим. Он чувствовал ее присутствие, но сохранял тишину. Она тоже пока не хотела отпускать Нити Судьбы.

—Ангелы ничего не подозревают? – спросила Эстелла спустя какое-то время. Ее голос звучал более расслабленно, из него будто впервые за вечер испарилось напряжение.

—Они слепы и видят то, что хотят видеть. Микаэлю и Захре нет до меня дела, пока вы рушите их планы город за городом, – бросив беглый взгляд на карту, хмыкнул Илай.

Сегодня вечером до них дошли вести, что четыре города Рондды освобождены и фронт смещается к Ледяному плато. Пробиться через границу Асхая так и не удалось, а захваченная Рондда стала возвращать свои территории. Главнокомандующий Джехоэль погиб в битве за Тангеру, а его легион отступил. Илай знал, что именно заставило их отступить.

Точнее, кто.

Его женщина.

Несносная женщина, которая чуть не раскроила голову о шип дракона.

Стратегические ходы Альянса наотмашь били по армии Дафны. Они возвращали захваченные земли, медленно останавливали кровопролитие, даря Эрелиму надежду. За долгие годы войны Илай понял, что именно она – главный рычаг в любом сражении. И несмотря на то, что Небесная армия превышала их численно, повстанцы прочно удерживали позиции.

После освобождения Тангеры Эстеллу прозвали Освободительницей. По ее рассказам, Пылающие давно не были так настроены на победу.

Тем не менее в Льерсе дела обстояли иначе. Королевство Ветров Трамонтана оказалось во власти новой Богини: не выдержав давления короля и Небесной армии, восставшие сложили оружие.

Примерно через трое суток легионы Илая и Микаэля пересекут границу Рондды. Илай считал это странным. Их подразделения слишком долго находятся на хребте, пока остальные сражаются на континенте. Неужели ива находится где-то поблизости?

—Вы получили ответ от Регинлейв? – поинтересовался Илай.

–Да, слава мертвым Богам. С ними все в порядке. Они уже добрались до Йостоши.

– Как долго они там пробудут?

—Сами не знаем, но, как оказалось, Асхай и Рондда – союзники. Ферраси и Драган хранят какую-то всемирную тайну,– фыркнула Эстелла.– Проще сказать, кто ее не хранит... Не знаю, что они скрывают, но Дагнар верит и асхайцам, и рондданцам. После того как они встретятся, Регинлейв доставит Нэша, Клэр и Леону в Цитадель.– С ее губ сорвался тихий вздох.– Скорее бы.

—Они справятся,– твердо сказал Илай.– Нэш хоть и кажется со стороны болваном, он сможет их защитить. Все будет хорошо, mi kirry sicraella.

На Титановый хребет опустилась ночь, поэтому подошло время прощаться. Напоследок Эстелла задала пару вопросов о своей бабушке: Илай так и не рассказал, как они познакомились.

На самом деле история была довольно примитивной. Он повстречал Рамону в Велоре, после чего начал помогать ей всем, чем мог, – лекарствами, продуктами, деньгами. Солари никогда не жили в бедности, но Илаю просто хотелось оказать им поддержку. Он не знал, почему эта пожилая женщина так ему понравилась. И не догадывался, что ее внучка – девушка, от которой он вскоре будет сходить с ума.

Да, жизнь – интересная вещь.

Как бы сильно Илаю ни хотелось слушать голос Эстеллы всю ночь, у него оставались незаконченные дела. Поэтому он накинул на плечи плащ и вышел из шатра.

Надев на лицо равнодушную, даже немного высокомерную маску, Илай расслабленно двинулся к привязанным лошадям. Он обходил шатры и палатки, устремив взгляд куда угодно, только не на пролесок, где находились кони. Лагерь уже спал, но Илай знал, что в любую секунду может наткнуться на одного из главнокомандующих. Или, что еще хуже, на Захру.

Илай воровато оглянулся через плечо, затем скрылся за деревьями, укрытыми снегом. Этой ночью, когда осень начала аккуратно вытеснять лето, на Титановом хребте было до дрожи холодно.

Лошади насторожились, почувствовав движение. Он осторожно подошел к гнедой кобыле, которую прозвал Гусеницей, и прошептал:

– Скажи своим друзьям, чтобы не смели меня сдавать. Хорошо?

Лошадь фыркнула, на что Илай незаметно улыбнулся. Он достал из подкладки плаща красное яблоко, покормил Гусеницу и двинулся к клеткам с воронами.

Этих птиц редко использовали для передачи писем – только в Рондде и Льерсе. Илай уже отвык от таких условий, потому что за последние годы слишком сильно проникся технологиями смертных. Автомобили, телефоны, электричество – все это стало привычным не только для людей, но и для ангелов с падшими. Однако здесь, на Титановом хребте, никакой связи не было.

Илай подобрался к одной из клеток с вороном. Он достал из кармана сложенное письмо и привязал его к лапке птицы.

– Лети сквозь миры и найди того, чья душа темнее ночи. Он знает, что нужно делать.

Птица выпорхнула из клетки, устремившись к небесам. Проследив за ее полетом, Илай бросил взгляд в другую сторону – на заснеженный хребет. Лагерь растянули в долине, но ему нужно было забраться выше.

Чувствуя охватившую сердце тоску, Илай сделал первый шаг.

* * *

Он медленно поднимался в гору, закрывая лицо от крупных хлопьев снега. Жестокий ветер трепал полы утепленного плаща и бросал в глаза спутанные волосы. Буря словно назло решила разразиться именно в эту ночь.

Ботинки скользили по снегу, а заледеневшие руки прижимали к груди маленький букет цветов. Илай несколько часов бродил по занесенным снегом горам в попытках отыскать хоть один-единственный цветок – любой, даже самый крошечный и увядающий.

Когда Илай уже отчаялся и решил бросить глупую затею, он наткнулся на поляну, в центре которой росли голубые колокольчики. Илай замер, не замечая беспощадных порывов ветра. Цветы едва-едва подрагивали, разнося по поляне приятный перезвон. Опустившись на колени, Илай печально улыбнулся и, попросив у природы прощения, сорвал три тонких стебля.

Илай наконец добрался до утеса, с которого открывался вид на Ледяное плато. Замерзшая навеки земля тянулась до самого горизонта, кое-где пойдя трещинами. Ни единой живой души – даже северные животные и птицы покидали эти места.

Когда-то Илай слышал легенду о Хранителях плато, но никто из ныне живущих ангелов не встречался с ними. Наверное, это была очередная выдумка.

Он подошел к обрыву, скинул тяжелый плащ и расстелил его на снегу. Илай опустился на теплую ткань, оставшись в одном свитере, и свесил ноги.

С губ сорвался выдох, превратившийся в клубок пара.

– С днем рождения, мам.

Руки, сжимающие букет колокольчиков, мелко задрожали.

– Как твое сердце?

Он не знал, судьба это или обычное стечение обстоятельств, но выйти из-под влияния Богини удалось именно к этому дню. Иногда Илай забывал, когда у него день рождения, но про Навкрату – его сильную, самую красивую и добрую маму – помнил всегда. Даже когда шли войны, когда он терялся в лабиринтах Бездны или забывал собственное имя, Илай всегда приходил поговорить с ней.

Чувствовал, что она его слышит.

– Все называли тебя рабыней, но они не понимали, что свобода души превыше свободы тела, – тихо произнес он, чтобы ни звезды, ни луна его не услышали. – Именно благодаря вам с отцом мы с Астрой не сдались, и не важно, как далеко вы сейчас от нас.

Илай осторожно крутил в руках цветы, чтобы не повредить их, затем поднял взгляд к ночному небу.

– Я знаю, что вы никогда нас не покинете. И Астра знает это.

При мысли о сестре грудь прострелила боль. Они редко разлучались на такой длительный срок – лишь в Бездне, после падения с Небес. Илай продолжал молиться за ее жизнь всем, кому только можно. Астра, наверное, освобождает сейчас один из городов: она ни за что не согласилась бы отсиживаться в Цитадели. В этом они с Илаем похожи.

«Аттерес никогда не пойдет против Аттереса».

Илай отбросил тоскливые мысли, вернув взгляд к цветам.

– Иногда мне хочется попросить у кого-то совета, но... не у кого, – признался он. – Ты всегда спрашивала, почему я такой грустный, хотя на самом деле я слишком много думал. Эти мысли... Я так от них устал.

На утесе завывал ветер, но Илай слышал лишь заливистый смех матери и грубоватый голос отца.

– Единственное, о чем я жалею, – так это об упущенном времени. Я бы столько вам рассказал и показал. – Перед внутренним взором появились кристальные глаза и легкая усмешка. Илай неосознанно приподнял уголок губ. – Думаю, она бы тебе понравилась. Такая же своевольная грубиянка.

Илаю было двести сорок три года, но иногда он мечтал оказаться в материнских объятиях. Он мечтал о запеченных яблоках, которые она готовила ему, когда не решала вопросы Небесной армии. Мечтал услышать наставление отца – того самого человека, с которого Илай всегда брал пример.

Если бы мир разрешил им встретиться в последний раз, Илай бы попросил прощения за то, как редко признавался им в любви.

– В этот день, любимая мама, я хочу пожелать тебе одного. Пожалуйста, будь счастлива. Когда-нибудь, через сотни или тысячи лет, мы снова встретимся, но пока что у меня есть дела здесь. Как бы сильно я ни хотел к вам, жизнь одна. И у меня на нее большие планы.

Илай поднялся, накинул плащ и оставил колокольчики на снегу. Он бросил последний взгляд в небо.

Может, ему показалось, но где-то среди облаков мелькнула одинокая звезда.

* * *

За пологом военного шатра вспыхнула звезда, и Астра приветливо помахала ей рукой.

– С днем рождения, мам.

Глава 21

Око за око

Меридиан, Безымянное королевство

Лукас сел напротив Ариадны за обеденный стол, искоса взглянув на распахнутое окно. Он пережевал вареную картошку, отрезал кусочек жареного мяса, взялся за бекон и яйца, но вкуса так и не почувствовал. Еда превращалась в пепел, ведь Лукас знал: она награбленная.

Он снова бросил взгляд на открытое окно и нахмурился. На улице темнело. До них доносились звуки городской жизни: торговцы зазывали в свои позолоченные лавки, где-то слышался плач ребенка, откуда-то лилась завораживающая песня, в которой восхваляли новую и единственную Богиню. Прозрачные шторы трепал свежий ветер, а Лукас вдыхал и вдыхал его, не переставая наслаждаться.

Ветер приносил с собой чувство свободы. За столько лет они с Ариадной впервые покинули Стеклянный замок. Окончательно. Они больше не являлись правителями Сената. Лукас и Ариадна – вот кем они мечтали стать столько лет и наконец стали.

– Идет, – тихо произнесла Ариадна, крепче сжав вилку.

Лукас навострил слух и различил в коридоре чьи-то шаги. На самом деле обычный человек не услышал бы их: гость передвигался почти незаметно, словно призрак.

Но Ариадна и Лукас столько лет прожили в замке со змеями, что невольно стали одними из них.

Они слушали, даже когда в помещении стояла тишина. Они скользили по стеклянным коридорам так, что их мало кто замечал. Все эти годы Ариадна и Лукас были тенями, снующими по дому правительства в поисках ответов.

И выхода.

Шаги затихли. Лукас снова бросил взгляд за окно.

– Это не...

Откуда-то с крыши на подоконник спрыгнула тень. Черный капюшон закрывал лицо, но Лукас уже заметил блеклые волосы, заплетенные в косу и переброшенные через плечо. Мелания Церис, вооруженная до зубов клинками и кинжалами, со стуком спрыгнула в их спальню. Ариадна сжала второй рукой нож.

– Кто же тогда был в коридоре? – сухо спросила она.

Мелания скинула капюшон, и ее светло-голубые, практически белые глаза дьявольски блеснули.

– Я.

Лукас скрипнул зубами, пытаясь унять противоречивые чувства. Он все еще помнил, как эта больная во всех смыслах девчонка внесла в спальню его раненую жену. Ариадна потеряла много крови, но Мелания специально ударила так, чтобы она не умерла.

Он мог заколоть Церис ножами, но на острие ее оружия был яд, который парализовал Ариадну. Элленция – так он назывался. Яд обездвиживал жертву, а если в течение часа она не принимала противоядие... исход был летальным.

Лукас старался не думать о том, что события могли развернуться иначе. Он старался не думать о том, что... мог потерять любимую женщину. Ведь именно Лукас отпустил ее прямо в руки врага.

Он отомстит. Правда, чуть позже.

– Почему так долго? – с напускным равнодушием спросила Ариадна, возвращаясь к еде. Она незаинтересованно елозила вилкой по тарелке, пока взгляд не отрывался от Мелании.

Отражать нападение столовым ножом – в духе его жены.

– Не тебе упрекать меня, Солари. Думаешь, по вашему следу еще не пустили ведьмаков? – хохотнула Мелания, бросив на кровать клинки. Лукас отметил, что набедренные кинжалы она оставила. – Никогда не видела, чтобы Сенат так волновался! Уж очень они не хотят, чтобы вы поведали миру их тайны.

Ариадна невесело хмыкнула.

– Если бы мы могли, давно бы это сделали.

Мелания привалилась к оконной раме, сложив руки на груди. В лучах закатного солнца ярко выделялся символ, вышитый на ее черном кафтане. Красное солнце, пронзенное мечом с ангельскими крыльями на рукояти. Лукас ненавидел этот знак. Не потому, что он принадлежал группировке мятежников, выступающих против государственной власти, а потому, что...

Потому что он все изменил. Привычная жизнь стала походить на выживание и борьбу – не только с врагами, но и с самим собой.

Да, Мелания Церис, сестра Алека – парня, которого казнили по их приказу, – оказалась командиром повстанцев Меридиана. И она не убила их, хотя на ее месте Лукас бы сделал именно это.

Он старался не смотреть в глаза Мелании – наверняка увидит там старую незажившую рану, кровоточащую от каждого вдоха. А еще он старался не смотреть в зеркало – наверняка увидит там чудовище, порожденное в стенах Стеклянного замка.

– Отряд сказал, на Эрелиме что-то назревает. Если не считать начала геноцида, – мрачно произнесла Мелания, оглядев их. – Морской флот Безымянного королевства прочесывает все архипелаги и острова, а легионы Небесной армии движутся к Ледяному плато. Чего на самом деле хочет Богиня и почему она бьет именно по Рондде? Говорите!

– Сколько раз повторить, что мы не знаем? А даже если бы знали, не смогли бы сказать, – ответила Ариадна. – Сенат уже давно не правит королевством в полную силу. С приходом Дафны мы лишь посещаем обращения, чтобы жители не впали в панику из-за господства Богини. Только Захра может знать о ее планах, но она на севере. Пойми, Мела...

– Даже не смей произносить мое имя, – прошипела девушка, обнажив зубы, словно хищное животное.

– А ты не смей говорить с моей женой в таком тоне.

Хоть им пришлось стать на какое-то время союзниками, эта девчонка могла принесли им кучу неприятностей. Да, Лукас сожалел и будет сожалеть о том, что произошло на площади Святого Оритела. Но это был, черт возьми, не их выбор! Он до сих пор видел во снах реку крови и слышал звук, когда отрубленная голова Алека упала на каменный пол. Он ненавидел себя. Ненавидел себя за слабохарактерность, за то, что по его приказу убили... ребенка. За то, что он не смог пойти против того, кто отдал приказ свыше.

Он ненавидел себя, Захру, весь Меридиан и чувствовал... Это даже не назовешь виной. Всепоглощающая ненависть к самому себе – вот что сопровождало его каждый день на протяжении нескольких лет. Лукас должен ползать в ногах у Мелании и просить прощения...

Но никто, абсолютно никто не смеет разговаривать с его женой в таком тоне. Пусть оскорбляет Лукаса, поливает его грязью, пытается убить. Пусть делает что угодно – главное, чтобы Ариадна была в безопасности.

Мелания расправила плечи и выдержала его взгляд. Хоть Ариадна владела клинком лучше него, у Лукаса тоже было преимущество. Ему ничего терять. Если он умрет, мир станет только чище.

– Так мы далеко не уедем, – вздохнула жена. – У нас есть договоренность, давайте об этом не забывать. Если ты поможешь нам добраться до Альянса, мы скажем, что Богиня готовит в Льерсе.

Это единственное, о чем удалось узнать Лукасу и Ариадне в замке. Им потребовалось много времени, чтобы добыть информацию о происходящем в Льерсе. Не факт, что она правдива. Лукас молился Богам, чтобы новости оказались обычными сплетнями, но...

Эта информация поможет им бежать из королевства и отыскать дочь.

– Знаешь, я могу достать из тебя любые сведения хоть сейчас.

В руке Мелании блеснул кинжал.

– Можешь. Только так ты не узнаешь, где его похоронили.

Лукасу было противно произносить эти слова. Они лились из него, словно грязь, забивая дыхательные пути. От выражения лица Мелании стало еще хуже. Светлые глаза наполнились таким отчаянием, что Лукасу захотелось пропороть себе живот прямо за столом с белоснежной скатертью.

– Вас накажут, – тихо и спокойно сказала девушка, словно секунду назад не была готова взвыть от боли. От ее безжизненного, зловещего голоса даже у Лукаса задрожали руки. – Не знаю, кто именно и когда, но вас накажут. Может, вы считаете, что делаете все из лучших побуждений. Страдаете ради дочери. – Она едко усмехнулась. – Но вы просто строите из себя жертв, скрывая зло, разъевшее ваши сердца. Только вот вы и есть самое большое зло.

Она двинулась обратно к окну, открывая им спину. Очень опрометчиво, потому что они с Ариадной могли швырнуть в нее столовый нож, а потом и кинжал, что сжимал под столом Лукас. Но Мелания знала, что они этого не сделают.

Запрыгнув на подоконник, она встала в полный рост и бросила взгляд через плечо. Свет освещал контур ее исхудавшего от неизлечимой болезни тела.

– Знаете, я никогда не молилась Богам. Но сегодня помолюсь, чтобы на месте Алека были вы, а на месте палача – ваша дочь.

Она скрылась на золотистых улицах, а Лукас с Ариадной так и смотрели на место, где пару секунд назад стоял человек, представляющий собой их возмездие.

Глава 22

Костер, мороз и запах хвои

Молчаливая Цитадель, Безымянное королевство

Астра тихо застонала от боли.

Она медленно вышла из ванной комнаты, хватаясь за каждый попадающийся под руку предмет. Ноги ныли от перенапряжения, тело потряхивало от усталости – хотелось упасть прямо на мягкий ковер и уснуть.

Сбросив на пол полотенце, Астра забралась под стеганое одеяло. Она не любила спать в одежде. Была бы ее воля, всю жизнь ходила бы голой.

После освобождения пятого города часть их отряда вернулась в Цитадель, чтобы восстановить силы. Сражение за Тангеру закончилось пару дней назад – скорее всего, отряд вернется сегодня ночью, когда полностью разберет завалы и оценит разрушения. Костяной Череп уже перенеслась в крепость и сказала, что их ждет какой-то сюрприз.

Большой рычащий сюрприз – и даже не один.

«Они что, приручили драконов?»

Астра ворочалась с боку на бок, пытаясь хоть ненадолго уснуть. Но ее мысли занимал сегодняшний бой под городом Доларис. Аарон и Астра, два безжалостных воина, уничтожили половину легиона Кезефа, одного из братьев-главнокомандующих.

И она не преувеличивала – лишь озвучивала факты.

Сегодня они поймали какую-то особую волну: сражались спиной к спине, отзеркаливали действия друг друга, наперебой уничтожая противников. Они словно стали единым целым. Прямо как на Небесах. Как в Бездне.

Как было всегда.

Астра почувствовала, как тело отзывается на ее мысли возбуждением, а окаменевшее сердце охватывает жар. Возможно, страсть к сражениям передалась им с Илаем от родителей: лязг мечей для Аттересов – самая прекрасная песнь.

Наверное, это бесчеловечно.

Но ведь и Астра не человек...

Она тихо застонала, уткнувшись носом в подушку. Та ничем не пахла. Раньше, когда они с Аароном делили одну постель, Астра каждое утро вдыхала присущий ему аромат – морозный лес, перемешанный с запахом костра. Она любила просыпаться в его одежде и смотреть на смягченные черты такого сурового лица.

Ну вот, снова... Казалось, Астра уже пережила период влюбленности и смирилась с тем, что Аарон никогда к ней не вернется. Однако в глубине души даже спустя сотни лет теплился уголек, который мечтал о чертовом командире и днем и ночью.

О серебристых волосах, которые хотелось сжать в кулаке, пронизывающем взгляде темных глаз и запахе мороза. Аарон напоминал ей снежный лес – такой же холодный, но загадочный и манящий.

Астра вспомнила их первый поцелуй и неосознанно зарделась. Ей никогда не нравилась грубость, но именно характер Аарона – полная противоположность ее мягкости и нежности – стал точкой притяжения. Ей нравилось наблюдать, как он выходит из себя, как теряет контроль и вымещает всю злость, трахая ее в самых разных позах.

Да, это неправильно. Да, это грязно. Но она хотела, чтобы ее испортили.

От этих воспоминаний тело бросило в приятную, жаркую дрожь. Откинув одеяло, Астра провела ладонью по шее, спустилась к ложбинке между грудей. Ей нужно расслабиться, унять зудящее чувство внизу живота, выгнать Аарона из своей головы...

Холодные пальцы невесомо коснулись соска, и с губ сорвался рваный вздох.

Она так давно не была с кем-то. Не чувствовала веса горячего тела, не ощущала на коже жадных прикосновений, от которых хотелось кричать. Сексуальная неудовлетворенность сводила с ума. После расставания с командиром Астра спала с несколькими падшими, но никогда не получала настоящего удовольствия.

Потому что только Аарон знал, как заставить ее стонать.

Астра обвела сосок большим пальцем и прикрыла глаза. Перед внутренним взором вспыхнуло воспоминание: мозолистая ладонь, скользящая по ее изгибам и проникающая под ткань нижнего белья. Остекленевшие глаза, пожирающие каждый дюйм ее тела.

Астра провела второй рукой вниз по плоскому животу. Она согнула одну ногу в колене, отведя ее в сторону. С губ сорвался смешок, когда палец погрузился во влажное тепло. Одно воспоминание об Аароне – и ее тело сдалось. Астра была так возбуждена и чувствительна, что могла достичь предела, не прикладывая особых усилий.

Введя в себя средний палец, она тихо застонала. Боги, Астра не удовлетворяла себя сотню лет и уже забыла, насколько это приятно. Вторая ладонь продолжала играть с соском, пока палец медленно погружался все глубже. Согнув его и попав в нужную точку, она прикусила губу, чтобы не издавать громких звуков.

Дыхание участилось, а крылья задрожали и распахнулись на всю ширину кровати. Вторая рука скользнула от груди к шее и крепко ее сжала. Аарон часто так делал – перекрывал ей воздух, пока она металась от наслаждения. Астра задействовала второй палец, растягивая себя и чувствуя приятный укол боли.

Ее движения становились все резче и жестче. Она выгнула спину, чтобы найти новый угол, разжала пальцы на шее и переместила их к клитору. Не сдержавшись, Астра издала громкий стон.

«Еще немного...»

– Красиво.

Она резко распахнула глаза.

Сердце бешено заколотилось.

Тук-тук.

Тук-тук.

Тук-тук.

– Аарон?

Он стоял в одних штанах, привалившись к закрытой двери и сложив руки на груди. Астра прекратила движения, медленно вынув из себя пальцы, хотя вожделение не исчезло. Наоборот, внизу живота сладко потянуло от одного его вида – мускулистое тело, окутанное темнотой спальни, и дикая, животная аура. Жжение внутри не унималось, становясь все невыносимее.

Ей нужно кончить.

Аарон оттолкнулся и направился в ее сторону. Дыхание перехватило. Он напоминал зверя, подступающего к добыче. Пристальный взгляд темных глаз прошелся по ее обнаженному телу.

Аарон остановился у кровати, прямо под лунным светом...

...и Астра удивленно распахнула рот.

Его волосы. Они стали короче.

«Да он, черт возьми, постригся без моего ведома!»

Астра тяжело сглотнула от того, насколько ему шла новая длина волос. Пряди спадали на лоб и глаза – длиннее на макушке и чуть короче по бокам. Непривычно, но...

«Черт, какие же у него острые скулы».

– Красиво, – тихо повторил он.

«Согласна».

Их взгляды встретились. Астра приподнялась на локтях, вызывающе вскинув брови.

– Присоединишься?

– Я хотел проверить, все ли с тобой в порядке. Как вижу, ты немного занята.

Он слегка наклонился и провел кончиками пальцев по ее ключице. Словно не мог сдержаться. Астра задрожала, бросив на него взгляд из-под опущенных ресниц.

– Раз уж ты пришел, будет невежливо оставлять девушку неудовлетворенной.

Аарон хмыкнул и отодвинулся, лишив ее прикосновений, о которых она грезила наяву. Кожу на ключице начало покалывать. Ничего больше не сказав, он направился к выходу.

Несмотря на показное хладнокровие, Астра чувствовала, как сильно он ее хочет. Об этом говорила внушительная выпуклость ниже пояса и сжатые в карманах кулаки. Она слишком хорошо его знала.

Губы скривились в злой усмешке.

– Хотя ты прав. С этим может справиться абсолютно любой. Пойду наведаюсь к тому сладкому фейцу, что трахал меня прошлой ночью.

Аарон мгновенно остановился.

– Или к тому тамплиеру, что пожирает меня глазами уже недели две. Хотя лучше позвать их обоих: ты же знаешь, как я люблю... интенсивность.

Он молча стоял около двери. Ни одно перышко его иссиня-черных крыльев не колыхалось.

«Ты для меня как открытая книга, дорогой».

– Продолжай, если хочешь увидеть их трупы под дверью своей комнаты.

– Ну привет, Аарон. Давно же мы с тобой не виделись, – фыркнула Астра и спрыгнула с кровати. Подобрав с пола полотенце, она закрепила его на груди.

Аарон повернул к ней голову и бросил:

– Куда ты собралась?

– Ответила на этот вопрос пару секунд назад.

– Ты никуда не подойдешь.

– Да? А кто мне запретит? – Астра проплыла мимо Йоргенсена, но он перехватил ее за руку и резко развернул к себе. Их тела соприкоснулись. – Отпусти меня!

Он смотрел на нее сверху вниз, стиснув челюсти. На его скулах играли желваки.

– Знаешь, они довольно хорошо справляются. – Астра прижалась теснее и встала на носочки. Понизив голос, прошептала: – Двое всегда лучше одного. Их тела так идеально подходят моему...

Она протянула свободную руку к полотенцу и аккуратно сбросила его. Глаза Аарона гневно вспыхнули, но он не произнес ни слова. Астра облизнула губы, чувствуя, как влага медленно стекает по бедрам.

– Они так идеально трахают меня. Грубо. Ревностно. Собственнически...

– Хватит.

– Ты бы тоже мог делать это. Нам даже не нужно целоваться, Аарон. Ты бы мог просто приходить в эту спальню и брать меня, как последнюю шлюху. – Его взгляд медленно опустился к ее губам, и он тяжело сглотнул. Астра приблизилась к его лицу, выдохнув: – Хочешь?

– Нет.

Она усмехнулась и выдернула руку из его захвата. Развернувшись, двинулась к выходу из спальни.

– Славно. Я бы тоже не хотела.

Астра испуганно вскрикнула, когда ее грубо прижали к двери. Она успела выставить перед собой руки и повернуть голову, чтобы, черт возьми, не сломать себе нос!

– Чего ты этим добиваешься, принцесса? – прорычал Аарон ей на ухо, обхватив за бедра. – Зачем ты лжешь и мне, и себе?

Разведя коленом ее ноги, он опустил руку и надавил на пульсирующий клитор. Затем провел двумя пальцами между складками и погрузил их внутрь. Астра закатила глаза, сдерживая рвущийся наружу стон.

– Их ты представляешь, когда хочешь кончить? – Она задохнулась от пустоты, когда он вынул пальцы и поднес к ее лицу. – Их ты представляла сейчас?

– Да, – усмехнулась Астра и, бросив взгляд через плечо, слизала с его руки свое возбуждение.

Он сильнее сжал ее бедро – скорее всего, завтра она увидит следы от его ладоней. Будет смотреть в зеркало и проводить по ним пальцами, вспоминания ощущения, охватившие тело от одного звука его низкого бархатного голоса.

– Сделай это... – выдохнула Астра в его губы. – Пожалуйста...

Она знала, как жалко выглядит. Но что ей терять? Аарон не признает ее, воротит нос при каждом подвернувшемся случае, иногда настолько злобно скалится, будто хочет перегрызть ей глотку. Если им не суждено быть вместе, почему они не могут просто насладиться телами друг друга, без лишних обязательств?

Аарон обхватил одной рукой ее шею и сильнее вжался в поясницу возбужденным членом. Ее крылья неосознанно затрепетали.

– Нет. Я возьму твое тело. – Он развернул Астру к себе лицом и улыбнулся одним уголком губ. – И твою душу.

А затем его рот столкнулся с ее в поцелуе, который мог разрушить весь мир.

Она забыла, насколько Аарон был импульсивным и властным в сексе и даже в поцелуях. Он обхватил ее лицо большими ладонями, жадно поглощая, не давая перевести дыхание. Она пыталась успевать за движениями его языка, но могла лишь дрожать и всхлипывать от удовольствия.

Много. Слишком много.

–Говоришь, я могу тебя не целовать?– Его горячие губы спустились ниже, с подбородка на бьющуюся вену на шее, оставляя влажные следы.– Нет, принцесса. Только я буду целовать тебя. Везде.

Он подхватил ее на руки и усадил на обеденный стол у окна. Астра запустила руки в его короткие волосы, откинув голову и позволяя поцелуям спуститься на грудь.

– Здесь. – Аарон прикусил сосок, после чего медленно его зализал. – Здесь. – Проследил линию до самого живота и опустился на колени. – И здесь.

Голова кружилась, а губы отчаянно ловили клочки воздуха. Астра полностью легла на стол и выгнула спину, пьянея от его прикосновений. Чувствительное место, откуда росли крылья, жгло и просило, чтобы до него дотронулись.

Он раскрыл ее большими пальцами и прошептал:

– Никогда мой ужин не выглядел настолько аппетитно.

Астра вскрикнула от переизбытка ощущений, когда он проник в нее языком. Щеки покраснели от смущения. Она будто вновь находилась на Небесах, скрываясь под листвой сада и зажимая рот ладонью, чтобы не выдать Аарона, растянувшегося между ее бедер.

Он ласково пососал клитор, затем начал целовать ее так, как целовал пару секунд назад губы. Язык скользил между складками то лениво и медленно, то с большей силой, заставляя Астру хныкать и сжиматься изнутри. Она притягивала и тут же отталкивала его, дергала за волосы, наслаждаясь болью, смешанной с удовольствием.

– Ты издеваешься? – Ее голос больше походил на мольбу.

Аарон ввел в нее два пальца, слегка прикусив клитор. Астра вскрикнула и сильнее прижалась к его рту, приподнявшись на локтях. Мысли заслонила дымка похоти. Его темные глаза пристально наблюдали за ней, вспыхивая то страстью, то нежностью, то собственничеством.

Он согнул пальцы и попал в ту точку, которая делала ее бескостной.

– Пожалуйста... – всхлипнула Астра, шире разведя бедра.

– Ты издевалась надо мной больше ста лет, и я даже не преувеличиваю. Поэтому, будь добра, играй по моим правилам.

Она была готова умереть на этом столе в его руках. Аарон столько раз доводил ее до обрыва, что хорошо запомнил, на какие точки нужно нажимать. Ее тело было музыкальным инструментом, который он умело подчинял своим рукам. Каждое движение – струна, каждый стон – нота.

– Аарон... Я...

Астра вздрогнула, когда на нее обрушилась волна истинного наслаждения. Огонь пробежался по венам, заставив выкрикнуть его имя и поджать пальцы на ногах. Она втянула в себя воздух, когда Аарон совершил последний толчок, продлевая ее оргазм.

Он прохрипел:

– Это моя девочка.

Одна фраза – и сердце Астры оказалось в его руках.

Аарон поднялся, притянул ее к себе за бедра, оглядев с хищной улыбкой на губах. Она знала, какой вид ему открылся: ее вздымающаяся грудь, расширенные зрачки, растрепанные волосы и крылья.

Потянувшись к его влажным губам, Астра провела по ним языком.

– Я скучал по твоему вкусу, – прошептал он в ее рот, утягивая в новый глубокий поцелуй. – По твоему запаху. По твоему голосу. По тебе.

Она буквально только что кончила, но от его слов возбуждение снова накрыло с головой. И не только возбуждение – где-то глубоко внутри вспыхнул маленький огонек, озарив собой каждый темный уголок души.

– Мне кажется, это я получила оргазм, а не ты, – улыбнулась Астра, обняв его за шею. Она мягко провела ногтями по затылку и победно усмехнулась, когда он задрожал. Аарон был хищником, который ластился к ее нежным рукам.

Продолжая поглаживать его волосы, Астра опустила вторую руку ниже пояса.

– А теперь моя очередь.

Она быстро расстегнула его ремень и спустила штаны вместе с нижним бельем. Отбросив вещи в сторону, Аарон выпрямился – она бы замурлыкала от вида его обнаженного тела, но решила не тешить и так раздутое эго Йоргенсена.

Ее ладонь сжала основание, затем двинулась выше. Аарон никогда не был тихим, поэтому и сейчас издал грубый стон, обхватив ладонями ее шею. Астра пристально следила за тем, как меняется выражение его лица. С каждым нажатием, с каждым движением вверх-вниз он терял себя. Тот контроль, за который он так отчаянно боролся, бесследно испарялся, когда рядом находилась она.

– Принцесса... – прохрипел Аарон, тяжело сглатывая. – Боги, неужели я настолько грешен...

Астра хихикнула, продолжая двигать рукой в устойчивом ритме.

– Отталкивать меня – твой главный грех, Аарон. Встань передо мной на колени еще пару раз, и, может, тогда сможешь искупить его.

– В таком случае я буду грешить до конца дней, – выдохнул он, прижавшись лбом к ее лбу. Аарон зажмурился и резко перехватил ее руку. – Достаточно.

Не успела Астра отреагировать, как он поднял ее, заставив обвить ногами талию, и уложил в центре комнаты на мягкий ковер. Она сразу же перекатилась и оседлала Аарона, расправив зудящие крылья.

Астра приподнялась и направила его в себя, неотрывно глядя в подернутые страстью глаза. И медленно, слишком медленно начала опускаться. Они одновременно выдохнули, когда их тела слились воедино – сложно было понять, где начинается она и заканчивается он.

–Это никогда не изменится, – закатила глаза Астра, сложив руки на его груди. Она наклонилась и поцеловала Аарона в мокрую шею, проведя по ней языком. – Ты мой, а я – твоя.

Астра вскрикнула, когда он совершил мощный толчок. Мозолистая ладонь рванула ее за волосы, а вторая опустилась на место между крыльями, плотнее прижав к своей груди. Аарон толкнулся еще раз, удерживая ее в таком положении и проникая до боли глубоко.

– Пару минут назад ты уверяла меня в обратном, – прорычал он.

– Пару минут назад ты хотел сбежать из моей спальни, – в тон ответила Астра.

Комната наполнилась рваными вздохами, стонами и шлепками от соприкосновения тел. Когда жидкий огонь охватил низ живота, она приняла сидячее положение, заведя руки за спину. Новая поза заставила Аарона стиснуть челюсти. Положив ладони на накачанные бедра, Астра стала плавно раскачиваться на нем, не отводя взгляда.

В этой позиции, когда ситуацию контролировала именно Астра, она сполна наслаждалась предложенной ей властью. В какой-то момент Аарон остановился, тяжело дыша и давая волю ее действиям. Она прижалась клитором к его тазу, скользя по коже круговыми движениями, пока он неотрывно смотрел на место их слияния.

– Идеально...

Аарон очертил ее ребра, обхватил ладонями подпрыгивающую грудь. Затем двинулся обратно и грубо сжал ягодицы, помогая найти идеальный угол. Он словно хотел запечатлеть каждый дюйм, чтобы потом, во время следующей разлуки, по памяти вырисовывать перед собой ее тело.

Астра выгнулась и, откинув голову, стала увеличивать темп.

Впервые за долгое время она чувствовала. Ярко. В цвете. Каждую эмоцию, каждый миг. Так, как никогда прежде. Она широко улыбнулась и закусила губу, чтобы не рассмеяться.

Внезапно Аарон принял сидячее положение, уперев одну руку позади себя. Из Астры вырвался удивленный писк. Она повалилась вперед и обхватила его за шею.

– Ненавижу, когда ты так улыбаешься, – прорычал он в ее губы, – потому что не могу не смотреть на тебя. Почему ты такая идеальная, Астра? Почему я не могу жить без тебя?

Он резко поднял бедра, и она вскрикнула от глубины проникновения. Глаза неотрывно смотрели в глаза – зеленые против черных. Одну секунду. Две. Три. Она первая разорвала зрительный контакт, заткнув Аарона поцелуем.

Ей нельзя радоваться этим словам. Нельзя забывать, сколько раз они через это проходили. Однако выражение его лица, благоговейное, любящее, говорило о том, будто это правда. Будто Астра – лучшее, что произошло в его долгой двухсотлетней жизни.

Но так ли это?

– Сильнее... Умоляю, Аарон, сильнее...

Он вколачивался в ее тело, пока она ловила губами воздух, продолжая целовать его.

– Ты меня убиваешь, принцесса.

Астра снова почувствовала, как к ней подступает волна удовольствия. Тепло прошлось от кончиков пальцев и остановилось в самой чувствительной точке, которую Аарон стал обводить пальцами.

–Это затем.– Толчок.– Чтобы ты.– Толчок. – Приходила ко мне, когда захочешь кого-нибудь трахнуть.

Еще раз, еще раз, еще раз.

Астра громко вскрикнула, когда испытала самый сильный, самый мощный оргазм в своей жизни. Аарон прижал ладонь к ее рту, и она укусила ее до крови. С его губ слетело ругательство. Сделав еще несколько движений, он запрокинул голову и нашел собственное освобождение.

Аарон устало упал на пол, а Астра – на его мокрую грудь. Она сделала пару глубоких вдохов и с усилием приподнялась. По ее бедрам скользнули горячие капли, которые Аарон проследил каким-то сердитым взглядом. Астра усмехнулась и, собрав их пальцами, снова ввела внутрь.

– Ты ужасно испорченная, – нахмурился он, но в его глазах промелькнул неистовый голод.

– Только с тобой. – Астра наклонила голову и оглядела его, переводя дыхание. – Тебе идет. Только знаешь что? – Она ткнула пальцем в его мокрую грудь. – Это должна была сделать я! Какого черта ты не разрешил мне тебя стричь? Теперь выглядишь как облезлый кот.

Аарон засмеялся, обнажив идеальный ряд белоснежных зубов. Астра даже зарычала от негодования. Его волосы были растрепанными и слегка влажными, скулы покраснели, а губы припухли от поцелуев. Ну почему он настолько красив? Почему ее мягкое сердце не может перестать тянуться к нему?

– Принцесса, мне сегодня чуть голову не отрубили из-за волос.

– И ты решил их отрезать спустя двести с хвостиком лет?

– Лучше поздно, чем никогда.

Почему-то Астре показалось, что за его словами кроется другой смысл. Она тяжело вздохнула, развеивая охватившие их чары.

– Знаешь, Аарон, ты ошибся в одном. – Астра против воли поднялась и направилась в сторону ванной. Она остановилась в дверном проеме и, повернувшись, бросила: – Я хочу любить тебя и быть любимой в ответ. Да, я отдала тебе и тело, и душу. Но что ты дал мне взамен?

Откинувшись на локти, Аарон молча наблюдал за ней. Астра не смогла понять, что значит его изучающий, задумчивый взгляд.

Он разлепил губы, чтобы что-то сказать. Потянулись бесконечные секунды. Астра верила, правда верила, что он остановит ее, заключит в родные объятия и скажет, что больше никогда-никогда не отпустит.

Но он лишь покачал головой и сохранил тишину. Снова.

– Вот и ответ, – с грустью пожала она плечами. – Мне не нужно твое тело, Аарон. Я хочу всего тебя. Приходи, когда будешь готов дать мне это.

Она громко хлопнула дверью.

Затем привалилась к ней и почувствовала, как по щеке скользнула слеза.

Глава 23

Цветы залечивают раны

Йостошь, Асхай

День переговоров

В течение следующих пяти дней после прибытия в Асхай Клэр пыталась вернуться к привычному образу жизни. Именно пыталась.

Тем днем, когда они уснули с Нэшем на одной кровати, она проснулась от неистового жара. Клэр распахнула глаза и закричала, вцепившись в шею и разодрав ожог. Ей казалось, будто ведьмак снова прижигает кожу кочергой, а потом включает ту мелодию.

Клэр проживала эти секунды по кругу. Снова, снова и снова.

Она не могла успокоиться целый час, и все это время Нэш был рядом. Он принес стакан воды, подоткнул углы одеяла и взял ее за руку, сохраняя приятную тишину – не хотел нарушать личные границы. Затем сходил за печеньем с шоколадом и заставил ее «съесть хотя бы одно».

Клэр съела. А потом, когда Нэш уснул, выблевала его.

Она вышла из комнаты только на следующий вечер: понимала, что больше не может тонуть в собственных страхах, поэтому натянуто улыбнулась и решила наведаться в крошечную кухню. Ее тело рефлекторно сжималось от каждого стука, доносящегося с улицы.

Но это мелочи.

Сегодня она должна встретиться с королем и королевой Асхая.

Клэр оглядела платье в руках тамплиера, приставленного к ним Вальхаллой, и удивленно округлила глаза. Он представился Умброй. Странное имя.

– Я должна надеть... это?

– Указ королевы Регинлейв, – кивнул Умбра.

Клэр пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его металлические глаза. Тамплиеры на самом деле были громадными, как и говорила Астра.

Умбра выглядел устрашающе. Длинные черные волосы были заплетены в косу, левую бровь пересекал рваный шрам, а темная кожа навевала мысли о Вальхалле. Они похожи. Может, дальние родственники?

Тяжело вздохнув, Клэр взяла в руки мягкую ткань. Когда тамплиер вышел, разложила платье на кровати и еще раз осмотрела его, не зная, с какой стороны подступить.

– Ты почему еще не готова?

Клэр резко развернулась. С губ сорвался вздох облегчения, когда она заметила стоящую в дверях Леону.

По ее телу струилось легкое голубое платье, напоминающее ясное небо. Оно идеально сочеталось с глазами глубокого синего цвета и жемчужным ожерельем. Кружевные оборки, украшающие лиф и короткие рукава, придавали образу какой-то нежный и сказочный вид. Леона заплела волосы в косу и подкрасила губы блеском – ничего не говорило о том, что она может разодрать первому встречному глотку.

– Ты похожа на фею, – хихикнула Клэр, обведя пальцем ее внешний вид. – Но тебе идет.

Леона грациозно сложила руки на груди. Образ завершали короткие ажурные перчатки – настоящее произведение искусства, сотканное лучшими мастерами Асхая.

– Посмотри на свое, – кивнула Леона на кровать. – Ощущение, будто в твоей комнате наблевал единорог. Но если без шуток, в нем ты будешь похожа на конфету, и Нэш тебя точно съест. – Клэр почувствовала, как по щекам пополз румянец. – Я ему не позволю, не переживай.

– Спасибо, – безрадостно пробурчала она.

Сказав, что пошла собирать цветы, Леона покинула спальню. Теперь они остались вдвоем – Клэр и розовое облако, на которое она бросала косые взгляды.

Последний раз нечто настолько красивое она надевала на открытый прием в Меридиане. Только тогда Клэр пошла на него, чтобы спасти отца, а от сегодняшнего приема зависела судьба всего мира. По словам Вальхаллы, конечно. Клэр так и не поняла, зачем им встречаться с королевской семьей.

Приняв ванну, Клэр надела платье и подошла к зеркалу.

Летящая ткань нежно-розового цвета спускалась до самого пола. Плечи были открыты, а от лифа отходили четыре ленты, которые мягко спадали на предплечья, завязываясь в бант. Кружевной корсет приподнимал грудь, придавая ей объема. Клэр завязала на шее розовую ленту, прикрыв затягивающийся ожог, и добавила серебряный кулон в форме птицы.

«Феникс, что ли?»

Видимо, этот наряд был послан ей самой Вальхаллой. Или королевской семьей.

– Нашла! – воскликнула Леона, ворвавшись в комнату. Она держала в руке букет миниатюрных цветов, розовых и голубых. Клэр видела такие впервые. – Если быть фейками, то от начала и до конца.

– О, ты хочешь подарить их королю и королеве?

Леона поморщилась.

– Еще чего. Поворачивайся. – Она покрутила пальцем. – Буду делать из тебя цветочную фею.

Когда Леоне что-то приходило в голову, ее не мог остановить никто. Поэтому она усадила Клэр на кровать, расчесала ее кудрявые волосы и начала вплетать цветы в косы.

Мортон наблюдала за ней через зеркало, размышляя над тем, какой заботливой она может быть. Кто бы мог подумать, что та девушка, смотрящая на нее свысока, как на ничтожество, станет ее спасательным кругом. Кто бы мог подумать, что Леона будет обрабатывать ее раны, вплетать цветы в косы и обнимать перед сном, когда станет слишком страшно.

Клэр знала: Льерс что-то сломал в них, но что-то и починил.

Через пару минут раздался восторженный голос:

– Готово!

И на ее глаза навернулись слезы.

В другой день Клэр бы порадовалась тому, что они идут на королевский прием в настолько роскошных, дорогих нарядах. В жемчуге и цветах. Но ожог на шее продолжал пульсировать, а открытые участки тела пересекали синяки и царапины. Шрам на щеке Леоны, которым наградил ее один из ведьмаков, нисколько не портил внешность, но говорил сам за себя.

Они не впишутся во всю эту придворную атмосферу. Они раненые зверьки, которых выпустили из клетки на потеху зрителям.

– Спасибо, – прошептала Клэр, поймав через зеркало ласковый взгляд Леоны.

– Дамы, нам уже стоит выдвигаться! Чего вы тут...

Дверь распахнулась – и в проеме замер ошарашенный Нэш.

– Во имя Богини Красоты...

– Ее не существует, Коффман, – весело фыркнула Леона.

Но он даже не посмотрел на нее: все внимание Нэша притянула смущенная его реакцией Клэр.

– Так, я пойду поговорю с тем громилой, а вы... – Лайонкор проскользнула к двери и, прищурившись, оглядела командира. – Держите себя в руках. Ясно?

Нэш бездумно кивнул, неотрывно смотря в глаза Клэр. За его спиной раздался звук закрывающейся двери.

– Ты выглядишь... – Он замешкался, затем сделал пару шагов вглубь комнаты. – Прекрасно. Ты невероятно красива, Клэри.

Она сложила руки на груди и скрестила ноги, чтобы не выдать волнения. Улыбнувшись одним уголком рта, Клэр мягко произнесла:

– Ты тоже.

Она действительно не могла отвести от него взгляд. Нэш впервые за время их знакомства надел черный костюм и белую рубашку. Фейцам его наряд, скорее всего, покажется странным: они предпочитают более яркие оттенки и летящие ткани. Но черный по-особенному подчеркивал его высокие скулы и кудрявые волосы. А голубые глаза, что продолжали изучающе скользить по ее изгибам, придавали ту самую нотку озорства и добродушия, что так любила в нем Клэр.

«Любила?»

Нэш сложил крылья за спиной, отчего по комнате пробежался приятный шелест, и медленно подошел к Клэр. Внутри что-то неприятно зашевелилось, но она заставила себя остаться на месте, не поддаваясь той стороне разума, что была искажена и изуродована.

В груди Клэр словно жил червь, который пожирал органы, когда она давала себе минутную передышку и слабину. Он просыпался и начинал вгрызаться в ее сердце, будто говоря: «Вспомни, кто ты. Слабая девчонка, которая ищет защиту в каждом, кто проявляет к ней хоть каплю доброты. Дочь наркоманки и изменника, неспособная постоять за себя».

– Могу ли я... – Клэр встрепенулась, когда Нэш остановился в шаге от нее, – обнять тебя?

Пальцы сильно сжали предплечья.

– Что? – Нэш слабо улыбнулся на ее вопрос, говоря этим, что ей не послышалось.

Клэр опустила влажные ладони и провела ими по мягкой ткани платья. Один раз. Второй.

– Да, можешь.

В ту секунду, как его руки обвили ее талию, все гнетущие мысли испарились. Нэш словно был одеялом – воздушным и легким, которым укрываешься прохладной ночью. Он осторожно положил ладони на ее поясницу, затем медленно провел одной до лопаток и остановил ее там.

Глубоко вдохнув, Клэр уловила запах Нэша – мыло, свежескошенная трава и аромат после дождя. Он окутал ее, словно кокон, разрушая все стены и неосознанно выстроенные границы. Клэр крепче прижалась к его телу и положила голову на грудь.

Опустив подбородок на ее макушку, Нэш хрипло произнес:

– Ты мне нравишься, Клэри. Очень сильно нравишься. И я не знаю, смогу ли когда-нибудь избавиться от этого чувства. От желания, чтобы оно... было взаимным.

Она слышала, как громко бьется его сердце. Да и ее в эту секунду могло разорваться от эйфории, вызванной его словами.

– Тебе и не нужно от него избавляться. – Клэр слегка отстранилась и подняла на него взгляд. – Ты тоже нравишься мне, Нэш Коффман. И всегда очень нравился. Но пойми, что...

– Этот громила выломает дверь, если вы сейчас же не выйдете!

Нэш мягко обхватил ее щеки и с чувством прошептал:

– Но что? Что мне нужно понять?

– Мне нечего тебе предложить, Нэш. У меня ничего нет. Я слаба, понимаешь? Не могу постоять ни за себя, ни за дорогих мне людей. – Клэр тяжело сглотнула и перевела взгляд на расстегнутую пуговицу его рубашки. – После школы я никуда не пошла учиться, поэтому последние годы просто сидела дома. Я постоянно думаю, что мне не место в Альянсе. В кругу людей, который в несколько раз сильнее меня как физически, так и морально. Просто я... – Она крепко зажмурилась, пытаясь не обращать внимания на то, как чувствуются на коже его руки. – Вокруг тебя правда есть девушки куда лучше. Зачем тебе я?

Нэш прижался лбом к ее лбу. Он тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха. Клэр слышала, как за дверью продолжает ворчать Леона.

– Любовь моя, ты...

Но он не успел договорить, потому что Умбра не выдержал и с грозным видом ворвался в спальню.

– Я все понимаю, но прием начинается с минуты на минуту, а нам еще ехать до Воздушного дворца!

Нэш последний раз заглянул в ее глаза и произнес тихим бархатистым голосом, от которого у Клэр подкосились колени:

– Мы не закончили.

Он вышел из комнаты, а Леона послала ему вслед убийственный взгляд.

– Чертов Коффман...

* * *

Когда они подъехали к Воздушному дворцу, Клэр распахнула рот и просидела так минут пять, пока карета не пересекла кристальный мост. Она прижалась щекой к окну, пытаясь запомнить каждую крупицу того, что представляла собой столица Асхая.

– Прикрой рот, – пробормотала Леона.

– Не могу, – прижав ладонь к губам, с придыханием ответила Клэр.

Потому что Воздушный дворец на самом деле был... сказочным.

Свет заходящего солнца отражался от витражных окон и, словно калейдоскоп, заливал внутренний двор всеми цветами радуги. По обе стороны от брусчатой дороги, растянувшейся от моста до внутренних ворот, высились сочные деревья с распустившимися почками – лиловыми, бирюзовыми, нежно-оранжевыми. Это место походило на одну большую оранжерею, словно сошедшую с картины великого художника. Светлячки, как яркие звезды, превращали вечернее небо в холст, а по воздуху, щекоча ноздри, гуляли душистые ароматы.

– Волшебный, – слетел с губ Клэр шепот восхищения. – Удивительный. Невероятный...

– Ты мне льстишь, Клэри. Давай оставим это до дверей спальни, – широко улыбнулся Нэш, на что она фыркнула:

– Мечтай.

Его победная ухмылка принесла с собой осознание.

Поддразнивания, наигранная легкость, расслабленная поза... Все это – его способ привести Клэр в чувство. Нэш хотел, чтобы она вновь дала ему отпор.

Уголки губ неосознанно потянулись вверх. Она мысленно поблагодарила его за приложенные усилия – даже если они не возымеют должного успеха.

Карета остановилась, и их компания, выйдя на теплый воздух, двинулась пешим ходом ко дворцу.

– Так много гостей, – отметила Клэр, обведя взглядом придворцовую площадь, где было не протолкнуться. – Фейцы такие... другие.

– Их также называют воздушным народцем. – Леона показала пальцем на девушку и парня, что пролетели над их головами в замок. – Каждый асхаец примыкает к одному из четырех дворов: в зависимости от стихии, которой обладает. Может показаться, что главенствует двор воздуха, но это не так. Каждый из них как отдельное, равное другому государство.

Нэш схватил ее за палец и проворчал:

– Это неприлично, Лайонкор.

– Ой, давай, расскажи мне о приличиях!

– Еще одно слово...

– Каждый из них как отдельное, равное другому государство! – громко повторила Клэр, привлекая к себе внимание.

Однако она привлекла внимание не только Леоны и Нэша, но и компании спешащих на прием фейцев. Они повернулись на ее голос и... застыли на месте. Их взгляды путешествовали по черным и белым крыльям Нэша и Леоны, затем переместились к Клэр и тамплиеру, который шел позади, наблюдая за обстановкой.

Их позы выдавали настороженность. Сейчас, когда на континенте началась война – а точнее, массовое истребление, под которое попали и асхайцы, – было сложно доверять чужакам. Учитывая, что один из командиров Альянса сражается на стороне Дафны...

Да, они имели на это полное право.

Клэр тяжело сглотнула. Если бы ей сказали, что она может доверить свою жизнь одному человеку, она выбрала бы Илая. Клэр преподнесла бы ему на ладонях свое сердце – и не потому, что Нэш, Эстелла, Аарон или Астра этого не заслуживают.

Просто она знала, что Аттерес погиб бы с ее сердцем в руках. Потому что верность – отражение его души.

– Все в порядке, – вывел ее из размышлений спокойный голос Нэша. Он положил руку ей на поясницу и совсем немного подтолкнул. – Они не жаждут крови. Просто опасаются.

Леона пожала плечами.

– Хоть кто-то.

Они обошли широкий фонтан, украшенный всевозможными цветами, и поднялись по лестнице к входу во дворец.

Клэр снова открыла от изумления рот.

Огромный, просто невероятных размеров зал был полностью выполнен в небесно-голубом цвете. С высокого потолка свисали кристальные люстры, заливающие пространство мягким светом. От них во все стороны струились ленты голубой ткани, благодаря которым зал и впрямь становился воздушным. Колонны с витиеватыми узорами уводили прямо к высоким окнам, с которых открывался вид на цветущий сад.

Обзор загородила чья-то высокая фигура.

– Любовь моя, не стой посреди прохода.

Командир обхватил ее подбородок большим и указательным пальцами, заставив закрыть рот. У Клэр снова сбилось дыхание, когда он наклонился чуть ближе... Еще ближе... И еще... А затем Нэш мягко поцеловал ее в кончик носа и, схватив за руку, потянул в центр зала.

Клэр не скоро привыкнет к проявлению его чувств.

Они пробирались сквозь компании фейцев, следуя за Леоной и Умброй. Услышав его имя, Лайонкор подавилась воздухом и кое-как сдержала смех.

Клэр оглядывалась по сторонам, скрывая улыбку. Фейцы на самом деле излучали тепло и спокойствие, граничащее с некой безмятежностью. Они колоссально отличались от рондданцев: и более мягкой внешностью, и изящными движениями, и голосами, напоминающими пение птиц. Клэр задерживала взгляд на их заостренных ушах и трепещущих крыльях, представляя, что бы она делала, имея возможность летать.

– Не стоит вестись на внешний облик, – повернувшись к ней, сказал Нэш. – Фейцы хоть и добры, но коварны. Они с легкостью заставят тебя страдать, а потом будут утешать и делать вид, что ты и есть причина всех бед.

Клэр вздохнула, продолжая держать его за руку и двигаться в неизвестном направлении.

– Они не убивают, а издеваются. Я поняла.

– Им нравятся эмоции. А особенно, – он выдержал короткую паузу, – эмоции смертных. Поэтому держись поблизости. Хотя я уверен, ты сама дашь им отпор.

Клэр неосознанно вскинула подбородок, принимая его похвалу. А затем ее сердце сжалось от волнения, потому что они вышли к постаменту с двумя тронами.

– Остановитесь! – Длинноволосый феец, что держал в руках список гостей, преградил им путь. – Имена?

– Коффман, Лайонкор и... – начал Нэш, но его прервал мелодичный женский голос:

– Будь добр обращаться к нашим почетным гостям с уважением, Ленцио. Они здесь по милости короля и королевы. – Из-за спины фейца выплыла хрупкая фигура. – Точнее, по моей милости.

– Прошу прощения, Ваше Величество, – откланялся он.

Клэр застыла, беззастенчиво пялясь на королеву Ферраси.

«О, Боги милостивые...»

Лайонкор приподняла полы платья и сделала реверанс, а Нэш и Умбра слегка поклонились. Все взгляды обратились к Клэр. Опешив, она последовала за Леоной и повторила ее движение, но вышло у нее, честно говоря, не так изящно.

– Спасибо за приглашение, Ваше Величество, – сладким голосом протянул Нэш.

Королева Ферраси изучающе наклонила голову, отчего ее длинные светло-голубые волосы скользнули по открытым плечам.

– Я давно хотела встретиться с вами: еще с того момента, как до нас дошла весть о падении стен. Драган предлагал полететь на обращение потомка Солнца в Меридиан, но мы посчитали это... весьма опасным шагом.

– Но ведь асхайцы, ваш народ, были там. В шаге от упомянутой опасности, – вырвались из Клэр слова, которые некоторые посчитали бы упреком.

Королева скользнула по ней оценивающим взглядом. Блеклые глаза с золотистым ободком остановились на шее – прямо на розовой ленте, что скрывала шрам от ожога. Клэр сложила руки в замок, выдерживая немигающий взгляд.

– Ты права. Но ведь Асхай когда-то заключил с Сенатом союз. – В голосе Ферраси послышались насмешливые нотки, однако она говорила не с пренебрежением. Скорее, ее слова, как и поведение в целом, были пропитаны любопытством. Ферраси напоминала пантеру, прощупывающую почву. Друзья или враги? – Как говорят смертные: всеобщей правды не существует. Каждый видит ее такой, какой хочет видеть.

Клэр мысленно закатила глаза.

«Видимо, на Эрелиме все говорят загадками, чтобы казаться самыми умными».

Будь она правителем, первый ее указ звучал бы так: «Хватит, черт возьми, пудрить своим людям мозги!»

– Но мы ушли от сути.

Королева резко развернулась, отчего полы ее роскошного серебристого платья, украшенного драгоценными камнями, заскользили по полу. Она привлекла внимание двух мужчин, разговаривающих на постаменте около трона, и воскликнула:

– Драган! Альянс прибыл!

Клэр была уверена, что к ним подойдет феец справа. Он был крупным, с непроницаемым выражением лица и хоть прозрачными, но темными крыльями. У фейца слева они были лиловыми и такими тоненькими, словно могли в любой момент растаять. И как раз он оказался королем Драганом.

– Боги... – Клэр проглотила ком в горле. – Он ведь... болен.

На одной из ступенек король пошатнулся. Клэр не сразу поняла, что произошло дальше, но его словно подхватил поток воздуха. Драган принял устойчивое положение и продолжил спускаться, смотря на королеву взглядом, полным благодарности.

– Сила элементов, – прошептал ей на ухо Нэш. – Королю и королеве подвластны все четыре стихии.

Клэр перевела взгляд на Ферраси: в эту секунду фейка опустила руку и подхватила под локоть мужа. Видимо, именно она помогла ему устоять на ногах.

– Они любят друг друга, – с грустью отметила очевидное.

Фейцы послали друг другу мимолетные взгляды, в которых отчетливо читалась привязанность. Но в глазах Ферраси Клэр также уловила... страдания, которые сразу же были скрыты беззаботной улыбкой.

Она боялась. Она до безумия боялась за своего мужа.

– Сегодня в нашем дворце слишком много красивых дам. – Клэр пришлось навострить слух, чтобы уловить тихий голос короля. – Простите, командир Коффман, но вы сдаете позиции.

Драган сразу же ей понравился.

– Даже спорить не буду, – ответил Нэш, искоса взглянув на Клэр.

– Думаю, Вальхалла не раз упоминала, что мы пригласили вас не просто так, – продолжил король, поджав потрескавшиеся губы. Его кожа была светлой, практически белоснежной, из-за чего особенно выделялись кудрявые волосы иссиня-черного цвета. – Но нам нужна более уединенная атмосфера, если вы не против подождать и насладиться вечером. Мы знаем, у вас море вопросов...

– И мы готовы на них ответить, – подхватила его Ферраси. – Но помимо этого нам нужно кое-что вам... рассказать. – Ее голос стал на пару тонов ниже. – Пока вы на территории Асхая, ваши жизни под защитой наших дворов. Если честно, мы и не надеялись, что вы согласитесь на встречу...

– Если честно, у нас особо не было выбора, – пробурчала Леона.

Нэш предупреждающе дернул ее за ткань платья.

– Но Вальхалла убеждала, – королева бросила взгляд на Клэр, будто сама того не желая, – довериться вам. Пока что вы можете расслабиться, потанцевать, познакомиться поближе с Асхаем...

– У нас, кстати говоря, отменное вино. Я слышал, что ты, Нэш, любитель хорошей выпивки, – закашлявшись, хохотнул Драган.

Клэр напряглась. Сбоку от нее послышался сдавленный голос Нэша:

– Простите, но я завязал.

Она облегченно вздохнула, а король, словно опомнившись, сочувствующе склонил голову. Конечно, после произошедшего на переговорах в Льерсе Нэш больше никогда не станет пить алкоголь. И, по всей видимости, об этом уже знали все.

– Примите наши соболезнования.

Он молча кивнул.

– Тогда мы с Ферраси встретимся с вами через два часа в саду, – заключил Драган, низко поклонившись.

Получив утвердительный ответ, король и королева пожелали им хорошего вечера и вернулись к своим тронам.

– Они не такие, какими я их себе представляла, – отметила Леона, когда они вчетвером двинулись к столам с закусками.

– Это тебе не Вальхалла.

– Эй! – одернула Нэша Клэр. – Вальхалла самая понимающая и милосердная королева, которая только может стоять во главе Рондды. Ее стойкости и любви к своему государству может позавидовать любой правитель.

Она сама удивилась той пылкости, с которой говорила о Регинлейв.

Нэш загадочно улыбнулся и, подойдя ко столу, стащил с него виноградинку.

– Что смешного я сказала? – насупилась Клэр, даже не посмотрев на еду.

– Ты на нее похожа.

Ее брови буквально подлетели к линии роста волос.

– На кого? На Вальхаллу?

Нэш кивнул, бросив в рот еще одну виноградинку.

– Если она побреется налысо, точно будет похожа, – подхватила его Леона.

– С каких пор вы так спелись? Ты вообще говорила, чтобы я держалась от него подальше! – Клэр бросила на ангела обвиняющий взгляд.

Леона и Нэш переглянулись, собираясь пуститься в словесную перепалку, но их прервал гневный голос Умбры:

– Что ты сказал про мою королеву?

Клэр подавила смешок, наблюдая за тем, как Нэш закатывает глаза.

Но затем мир остановился.

На мгновение она почувствовала, как все вокруг перестает существовать. Клэр отшатнулась. Взгляд забегал по залу, пытаясь отыскать выход.

Потому что заиграла та мелодия.

Та мелодия, что она слушала три дня подряд в темнице.

Кровь.

Много-много крови.

Она тонула в ней, захлебывалась, умирала от нехватки воздуха. В ушах стоял шум, сквозь который доносились мелодичные ноты. Сердце неслось галопом, словно пытаясь пробить грудную клетку.

Кровь.

Много-много крови.

Клэр закричала, зажимая уши, чтобы не слышать песню. По шее заскользила какая-то жидкость. Словно в замедленной съемке она поднесла ладони к глазам и моргнула.

Кровь.

Много-много крови.

– Клэр! Что случилось?!

Ноги перестали чувствовать опору. Тело неистово задрожало, а зрение затуманилось. Перед глазами замелькали образы – из темницы, из прошлого, из кошмаров.

– Взгляни на меня, любовь моя. Пожалуйста, взгляни на меня...

—А ты... а ты...– Клэр даже не осознавала, как с ее губ срываются слова другой песни, – придешь к дереву, на котором повешен человек?..

Она почувствовала, как чьи-то ласковые руки баюкают ее, словно маленького ребенка, прижимая к теплому телу.

Ведьмак подошел к ней со спины и, склонившись, прошептал на ухо:

– Меньше всего мне нравится мучить именно тебя, но... как же красиво ты кричишь.

Клэр заплакала. По ее щекам градом полились слезы, смешиваясь с кровью.

– Помогите! – хрипло прокричала она, но ее никто не услышал. Ни Боги, ни звезды, ни мертвая мать. – Помогите!

– Я помогу тебе обрести свободу, мышонок...

Клэр завыла, пытаясь прогнать эти воспоминания.

Словно во сне она почувствовала, как кто-то сжимает ее руку. Пальцы наткнулись на холодный металл. И почему-то сквозь боль, страх и отчаяние она поняла, что это не оружие. Не кинжал, не нож и не стрела.

Это кольцо.

Ее кольцо, которое она однажды подарила.

– Вернись ко мне, – донесся до нее сломленный голос. – Любовь моя, вернись ко мне, пожалуйста...

И тогда Клэр смогла сделать короткий вдох, не подавившись кровью.

Его глаза стали ее якорем. Они напоминали безоблачное небо, на которое она любила смотреть с крыши одного из многоэтажных домов, жмурясь от солнца. Напоминали спокойную водную гладь и васильки – маленькие, но такие удивительные цветы. Клэр крепко ухватилась за голубизну, в которой плескалась тысяча эмоций, и заставила себя выпустить из легких воздух. Затем еще раз. И еще раз.

– Дыши.

Спустя пару минут ее дыхание стало выравниваться. Тело перестало так сильно дрожать, а взгляд начал медленно фокусироваться. Клэр смогла различить цвета: много зеленого, розового и желтого.

«Сад,– подумала она. – Мы в саду».

Когда Нэш опустил руки, пришло осознание: он закрывал ей уши. Они сидели под одним из деревьев. Клэр – на его коленях, а Нэш – прямо на земле. Он начал заботливо поглаживать ее спину, тихо нашептывая слова успокоения.

Однако, придя немного в себя, Клэр увидела, как сильно испугала его. Нижняя губа была искусана, по лбу катилась бисеринка пота, а дыхание прерывалось. Она впервые видела его в таком состоянии.

Клэр глубоко вдохнула.

– Ты, наверное, хочешь объяснен...

– Нет, – мягко прервал он, не отводя взгляда от ее глаз. – Я сразу все понял.

– Прости, что я тебе не рассказала, – прошептала Клэр, почувствовав вину.

Она начала заламывать пальцы, но Нэш ласково накрыл ее ладони своими.

– Не нужно передо мной извиняться. И объясняться не нужно. Это должен делать я. – Он закрыл глаза, спрятав от нее свои чувства. Но Клэр видела, как ему больно. – Я виноват во всем. Это из-за меня они погибли. Из-за меня вы с Леоной пережили... те мучения. Из-за меня, Клэри. Всегда только из-за меня.

Она энергично замотала головой, не принимая его заявления.

– Даже не смей произносить при мне этих слов, – с запалом прошептала Клэр, обхватив его щеки и заставив посмотреть на себя. – Это наш мир, Нэш. Это наш мир виноват в том, что люди гибнут, а цветы не распускаются. Мир сам изживает себя, пока мы страдаем от вины. Но нашей вины здесь нет. Мы делаем все, чтобы вернуть его к жизни. Вернуть золотые поля из легенд, вернуть счастье и будущее, где не существует понятия «власть». – Клэр покачала головой, закусив губу. – И я верю, что мир восстанет из пепла. А мы будем теми, кто построит на руинах нечто новое. То, чего еще никогда не существовало.

С его глаз медленно сошла пелена, а на губах заиграла легкая улыбка. Клэр неосознанно опустила на них взгляд.

– Люблю, когда ты такая разговорчивая.

Она толкнула его в плечо, широко улыбнувшись. Почему-то рядом с Нэшем все страхи испарялись, а на их месте расцветало что-то доброе и светлое.

Что-то любимое.

– Иди за мной.

Нэш резко поднялся, поставив Клэр на ноги, и потащил ее куда-то вглубь сада. Она пыталась поспеть за ним, но Нэш был выше, а его шаги – длиннее. Она семенила за его спиной, пару раз запнулась, но он постоянно возвращал ее в прямое положение.

– Куда мы идем?

Нэш остановился на небольшой поляне, которая со всех сторон окружалась деревьями. Тут и там росли цветы – от незабудок до распустившихся пионов. Повернувшись к Клэр, он осторожно положил руки на ее талию и сказал:

– Потанцуй со мной.

Она на мгновение опешила.

– Я... не умею.

– Я тоже, но всему нужно когда-то учиться.

В его взгляде отражалась мольба, и Клэр не смогла ему отказать. Да она и не особо хотела. Просто до этого ее никогда не приглашали на танец, а Нэш...

– Не думай. Просто танцуй.

Она неуверенно положила руки на его широкие плечи. Нэш прижал ее ближе, и Клэр постепенно расслабилась. Опустив голову на его грудь, она начала покачиваться из стороны в сторону, повторяя его движения.

– Я правильно делаю? – пробормотала Клэр.

– Правильно. – Нэш погладил ее по волосам, выдохнув: – Ты все делаешь правильно.

Только спустя пару секунд Клэр уловила мелодичное звучание, доносящееся из глубин дворца. Но ей не было страшно: никакой крови, никаких образов, никаких воспоминаний. Она чувствовала крепкую хватку Нэша, который показал ей, как выбраться на свет.

Хоть танец – обычное явление, Нэш сделал его чем-то особенным.

Лекарством, исцеляющим самые глубокие раны.

Глава 24

Легенда об одиночестве и звездах

Титановый хребет

День переговоров в Асхае

Спустя трое суток после дня рождения матери, когда холодное солнце озарило Титановый хребет, а два легиона Небесной армии собрались преодолеть последние мили до Рондды, небо загорелось. Оно полыхало всеми цветами алого. Многие испугались, думая, что кто-то решил покарать их за начало геноцида, но Илай сразу понял, в чем дело.

К ним спускалась Богиня.

Он проверил свой легион, обошел лагерь вдоль и поперек, занимаясь чем угодно, лишь бы не столкнуться с ней лицом к лицу. Дафна могла почувствовать, что Илай намного легче справляется с ее влиянием. Если то, что сказала Эстелла, правда, то Богиня хочет разорвать Нити Судьбы и полностью отрезать их от Камельеры и Малаки.

Она сразу же уловит малейшие изменения.

– Икар?

Долго скрываться не получилось.

– Да? – Он повернулся к ней с нечитаемым выражением лица.

Дафна приняла человеческое обличье: огненные локоны струились по спине, снег припорошил меховую накидку, в которой она не особо-то и нуждалась. Илай не думал, что Богиня боится холода Титанового хребта. Она всегда отдавала предпочтение человеческому облику – и сейчас, взглянув на заливший ее щеки румянец, Илай увидел перед собой обычную женщину.

Женщину, из-за которой по спине катился холодный пот.

– Пройдись со мной.

Не дожидаясь ответа, Дафна направилась к тропинке, уводящей вглубь леса.

Что бы сделал на его месте Икар? Да, он бы точно последовал за ней, как бездомная собачонка. Но даже та часть Илая, которая недавно подчинялась Богине, не желала сдвигаться с места.

Он сжал челюсти и заставил себя сделать шаг.

Порой Илай мог отлично отыгрывать уготовленную ему роль.

– Ты знаешь, что говорится о Титановом хребте в легендах Эрелима?

Дафна неспеша шла по узкой дорожке. Ветви деревьев не давали срывающемуся снегу замести ее. Ветер здесь не был таким пронизывающим, как на открытой долине.

– Титановый хребет состоит из костей великих атлантов. Они жили за много лет до появления Нового мира, – безразлично ответил Илай, засунув руки в карманы, чтобы согреться. Когда Дафна сожгла его крылья, он начал чувствовать холод. И голод. Словно вместе с крыльями сгорела его сущность. – Всего их было двенадцать, и они стали первыми жителями Эрелима. Атланты строили города из горных камней, взращивали колосья золотой пшеницы, раздвигали моря, мечтая создать... лучший мир. Для тех, кто жил за его границами.

Дафна слушала внимательно, расслабленно улыбаясь, словно разговор с Илаем – обычное дело. Он улавливал лишь шорох ее плаща, лязг стали и голоса ангелов, собирающихся в путь.

– Они были одиноки. Когда атланты добрались до ближайшего к Эрелиму континента, Асталиса, смертные испугались их. Атланты вернулись домой, надеясь, что когда-нибудь их перестанут опасаться. Они ведь просто хотели показать Асталису, каким процветающим стал Эрелим. Хотели стать их друзьями.

– По тем иллюстрациям, что есть в книгах, атланты на самом деле выглядели устрашающе, – смотря прямо перед собой, заметила Дафна. – Ты бы тоже испугался, увидь титана ростом с гору.

Илай пожал плечами.

– Мама говорила, что Боги в Капителе напоминают атлантов. – Он искоса взглянул на Дафну, пытаясь уловить ее реакцию. – Правда, мне всегда казалось, что это сказки. Она редко говорила о ваших Советах, да и мне было от силы лет восемь.

На секунду, на малейшую долю секунды в глазах Дафны проскользнула странная эмоция. Илай впервые видел на ее лице тень... непонимания? Что именно в его словах заставило Богиню удивиться?

– Боги и атланты – совершенно разные ипостаси, – сразу же перевела тему Дафна. Они свернули на прилегающую тропу пошире, и Илай наконец-то смог отодвинуться. – Смертные Асталиса правильно сделали, что изгнали их. Эта легенда в очередной раз доказывает, что люди намного сообразительнее высших сил. Они менее доверчивы. Более осторожны.

– Поэтому ты хочешь править Эрелимом из Меридиана?

Ему было непонятно, почему Богиня оберегает смертных. Несмотря на то что Сенат, в частности Захра, действовали из эгоистичных соображений, Дафна оставила им возможность править. Конечно, в их руках была не вся власть, но...

Она не изгнала их, не поработила, не убила. Богиня собиралась истребить все расы, кроме смертных.

Хотя они намного коварнее остальных.

– В том числе, – загадочно ответила Богиня. – Так какую же концовку этой легенды ты знаешь? Их много.

– Атланты приняли решение уйти с Эрелима. Их тела превратились в камень, а души – в двенадцать звезд, что с тех пор сопутствуют одиноким. Сопутствовали бы, если бы не исчезли.

Он не знал, когда звезд на небе поубавилось. Если раньше с самого края света можно было разглядеть десятки, сотни маленьких точек, то в один момент они просто... пропали. Порой на Эрелиме видели одну, две, а если посчастливится – три звезды, но чтобы двенадцать...

Илай поднял голову и увидел сквозь ветви деревьев солнце, затерявшееся на фоне серых облаков. Словно почувствовав его взгляд, края светила вспыхнули. Может, показалось. На губах Илая заиграла улыбка: он сразу представил перед собой Эстеллу. Ведь солнце – тоже звезда.

– Говорят, возвращение звезд – точнее, самих атлантов, – будет знаменовать начало новой эпохи.

Он замолчал, ожидая услышать следующий вопрос. Продолжать разговор не было никакого желания, но уйти – значит упустить возможность узнать планы Дафны.

– Микаэль обронил, что ты приказала ему разделиться с моим легионом и не пересекать Рондду, – безучастно сказал Илай. – Куда ты хочешь его отправить?

С губ Дафны сорвался смешок.

– С чего ты так заинтересовался моими действиями, Икар? Раньше тебя это не особо волновало.

– Не хочу, чтобы ему досталось все самое интересное. – Он почувствовал, как от этих слов рот наполняется пеплом.

Резко остановившись, Богиня повернулась к Илаю. Она отрезала холодным тоном, в котором не осталось той непринужденности, что чувствовалась ранее:

– Протяни мне свою руку.

Внешне он остался спокойным. Обуздав желание выхватить клинок и пронзить им человеческое тело Богини, Илай подчинился. Еще не время.

– Другую.

Она схватила его за правую ладонь, на которой читался знак Нитей Судьбы.

Илай отключил любые чувства.

Дафна вглядывалась в поблекшие линии, нахмурив аккуратные брови. Ее ладонь была мертвенно-холодной, от прикосновения по коже Илая пробежались мурашки. Снова подняв на него взгляд, она отшвырнула его руку, словно какой-то мусор, и натянуто улыбнулась.

Однако ее глаза забегали. Испуганно. Понимающе.

Она допустила ошибку.

Все это время Дафна не касалась его – ни в замке, ни во время сражений и поисков ивы. Но сейчас, желая проверить, не вырвался ли Илай из-под ее влияния, она коснулась его.

И он не почувствовал божественной силы.

Илай отчетливо помнил, какой она была у Эстеллы – мягкой, ластящейся, словно кошка. Но только рядом с ним, с остальными ее огонь не был таким покладистым. Вспомнить даже рассказы о том, как она выжгла половину катакомб. Хоть божественная сила Эстеллы была могущественной, она отражала суть своей хозяйки: ее пламя не уничтожало, а созидало.

Однако Илай помнил и силу Дафны. Тогда, во времена восстания, он чувствовал ее огонь поглощающим, но не убийственным. Конечно, по сравнению со своей истинной владелицей сила Эстеллы была как капля в море. Дафна – божество пантеона, высшая создательница всего сущего, способная выжечь их континент мановением руки. Тем не менее Илай никогда не ощущал ее силу настолько... мертвой.

Что-то изменилось.

–Смерть. Смерть. Смерть...– шептал внутренний голос.– Беги...

Илай сделал вид, что ничего не произошло. Он недоуменно склонил голову вбок, не отводя взгляда от фиолетовых глаз Дафны. Медленно протянул руку за спину, под плащ, и нащупал рукоять кинжала.

– Что-то не так?

Замешательство Богини испарилось так же быстро, как и появилось. Ее губы растянулись в улыбке.

– Нужно было сразу поступить иначе.

Он выхватил кинжал и замахнулся. Но не успел совершить удар, потому что пространство погрузилось во тьму. Илай угрожающе зарычал.

– Если ты не можешь одолеть меня, не лишив зрения, то ты самое слабое божество всех миров, Дафна!

Он повернулся вокруг своей оси, выставив клинок. Тело напряглось, готовое к сражению. Илай прислушался, но все звуки стихли: ни ангелов, ни клинков, ни хруста снега. Правая ладонь запульсировала, предупреждая об опасности.

Вдруг все вернулось на свои места. Зрение прояснилось, и он увидел... ее.

Илай отшатнулся. Дафна стояла прямо перед ним – с черными, как бездна, глазами.

– Кто ты такая? – прохрипел он.

Но ответа не услышал, потому что его кости затрещали, словно вывернутые наизнанку.

Илай упал на колени, подавив крик. Перед глазами двоилось, но он заметил, как вокруг Дафны клубятся и двигаются тени. Они проникали ему под кожу, разрывая плоть на куски. Илай до крови закусил губу, пытаясь подняться. Тени прижали его к земле, но руки не переставали тянуться к выпавшему клинку.

– Думал, у тебя получится обмануть меня? – прошипела Богиня чужим, каким-то потусторонним голосом. – Сила Камельеры и Малаки убьет тебя прежде, чем это сделаю я.

Приложив все усилия, он схватил кинжал. Илай перевернулся на спину...

...и прижал его к своей шее.

– Некому будет убивать, если это сделаю я сам.

Тени мгновенно отступили.

– Что ты делаешь? – В голосе Дафны проскользнули нотки страха. – Опусти клинок, Икар.

Он прижал лезвие сильнее, пустив каплю крови. Глаза неотрывно смотрели в глаза. Илай давно понял, что нужен Дафне. Та цель, которую она преследует, отчасти зависит от него. Даже сейчас ей хватило бы секунды, чтобы оборвать его жизнь, но она до сих пор медлила.

Возможно, как сказала Эстелла, Богиня хотела лишить их силы. Но Илай был готов поставить на кон все, что имел, потому что был уверен: за этим скрывается нечто другое.

– Почему ты убиваешь всех, кроме смертных? Зачем тебе ива? Ты обшарила в ее поисках весь континент, – тихо прорычал он. – Говори, иначе я перережу себе глотку.

– Ты не сделаешь этого.

– Уверена?

Она разглядела в его взгляде что-то, что заставило ее усомниться. Дафна начала медленно подступать к нему, вытянув перед собой руки. Илай отполз по снегу и уперся спиной в дерево.

– Один шаг, Дафна. Клянусь, я сделаю это...

– В иве осталась первозданная сила! – рявкнула она. Огненные волосы поднялись над головой, не подчиняясь силе притяжения. На лице проступили черные вены. – В иве осталась первозданная сила, и, если изъять ее с помощью короны и кинжала, Пути исчезнут раз и навсегда!

Илай крепче сжал кинжал.

– Ты лжешь.

– Опусти его сейчас же!

Что это, черт возьми, за сила, которой она повелевает? Илай до сих пор стискивал зубы от боли – от огня, смешанного с тенями. Никакое, абсолютно никакое божество на Небесах не обладало таким могуществом.

Что ему делать? Кинжал против Богини – проигрышный вариант.

Илай помедлил, но отвел лезвие от шеи.

– Как такое возможно? Прошло больше тысячи лет, – настороженно произнес он, следя за каждым ее вздохом. Она могла напасть в самый неожиданный момент.

Дафна моргнула. Ее глаза вновь вернулись к привычному цвету, а черные вены исчезли, словно их и не было.

– Давай договоримся, Икар? Я не буду воздействовать на твою волю, а ты в последний раз окажешь мне помощь. Если согласишься на мои условия, я не трону твоих близких. – Илай стиснул кинжал, поднявшись со снега. – Клянусь Новым и Старым миром.

Он знал, что Дафна лжет. Ее слова звучали слишком просто.

– Я помогу тебе. В первый и последний раз.

Ему нельзя отступать. Не сейчас.

Как только эти слова сорвались с его губ, Дафна исчезла. В одну секунду она стояла перед ним, а в следующую его шею овеяло холодное дыхание. Рука, объятая черным огнем, сдавила горло.

Илай задохнулся от нехватки воздуха.

– Ты поможешь вернуть в мир Пустоту, Икар, – прохрипела она ему на ухо. – Новому миру скоро придет конец...

Глава 25

Отец не по крови, а по духу

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

День переговоров в Асхае

Дагнар никак не мог поговорить с Даниэлем. Он не допустил маленького ангела до военных дел, хотя тот был весьма сообразительным. Дагнар хотел подарить ему хоть крошечный, но островок спокойствия. Пока есть время и возможность.

Он бродил по крепости, пытаясь отогнать от себя удручающие мысли. Альянс и силы Рондды почти освободили королевство. Из Тангеры они вернулись этой ночью, не так быстро, как планировали: разрушения легиона Джехоэля были слишком масштабными, поэтому пришлось задержаться.

Сегодня, в день переговоров в Асхае, Дагнар созвал военный совет. В первую очередь им нужно обсудить возвращение Циреи, а уже после – план действий.

Но для начала – Даниэль. Он нашел его в библиотеке вместе с Энакином.

– Поговорим? – мягко спросил Дагнар, положив руку на плечо ангела.

Энакин сразу же понял, что разговор будет приватным, поэтому вышел из библиотеки.

Дагнар присел на соседний стул и тяжело выдохнул.

– Как ты держишься?

Даниэль поднял голову от книги, на обложке которой изображались семь человек, связанных одной цепью. Символ Безымянного королевства.

Маленький ангел невесело хмыкнул.

– Паршиво.

– Знаешь, Даниэль, – хрипло начал Эшден, заглянув в его наивные глаза, – у меня никогда не было семьи. Ни братьев, ни сестер, ни матери с отцом. Многие годы я проводил в одиночестве, пока не нашел друзей, заменивших кровную семью.

– У меня нет даже друзей, – печально улыбнулся Даниэль.

Дагнара словно ударили в живот.

– Почему ты так говоришь? Как же Киран и Энакин? Как же Эстелла и Астра? Я видел, как Аарон проведывал тебя ночью. Разве они не твои друзья?

– Они мои друзья, – согласился Даниэль, – но я... не их друг.

Дагнар медленно покачал головой.

– За столько лет я понял много вещей. Дружба исчисляется не словами, а поступками. Чувствами. Маленькими шажками, которые вы делаете в одном направлении. Это относится и к семье. Я никогда никому не говорю, что люблю их. Наверное, это какая-то проблема с головой, – фыркнул Дагнар и услышал тихий смешок. – Ну, знаешь... Я вроде открываю рот, чтобы произнесли эти слова, а они никак мне не даются.

– У меня так же! – кивнув, возбужденно произнес Даниэль.

– Да? – прищурился Дагнар. – Значит, проблемы с головой у нас обоих.

Ангел хихикнул, но сразу же обратился в слух. Эшдену удалось его заинтересовать.

– Моей семьей стали они. – Дагнар махнул рукой в сторону. – Все вы. Боги, только представь, сколько у меня детей. Взбалмошных, непослушных, постоянно ищущих приключения на свои побитые задницы. Когда я говорю, что мне пора на покой, то не шучу.

Даниэль снова захихикал. Его глаза блеснули, и Дагнару стало легче дышать.

Перестав улыбаться, ангел произнес:

– Я его... любил. Несмотря на то, что он сделал... с мамой. Это ужасно, да?

– Любовь не имеет четких рамок. Иногда она бывает больной. Иногда – извращенной. Но лучше чувствовать что угодно, чем не чувствовать ничего. Простая истина, о которой многие забывают. – Дагнар выдержал короткую паузу. – Я тоже любил когда-то. Но любовь нанесла мне глубокую рану.

И дело не в физической ране. Порез на глазу был пустым местом по сравнению с тем, что оставила Париса в его сердце.

– Думаешь, он быстро умер? – тихо спросил Даниэль.

– Я знаю, что его смерть была безболезненной. Пусть душу его оберегают Камельера и Малаки.

«Какие бы злодеяния ни творил до этого главнокомандующий Джехоэль», – подумал Эшден.

– Иди сюда, – пробормотал он и подвинул стул Даниэля ближе к своему.

Ангел удивленно вскинул брови, но когда Дагнар обнял его и прижал к своей груди, сразу же обмяк.

Через мгновение в стенах библиотеки раздались тихие всхлипы.

– Спасибо, – промычал в складки его кафтана Даниэль.

Дагнар положил голову на макушку ангела и прошептал:

– Всегда пожалуйста.

Вдруг между стеллажами послышался шелест. Он медленно перевел взгляд в ту сторону и заметил Киру. Она мягко улыбнулась ему, ободряюще кивнув.

«Может, напоследок и я узнаю, что такое любовь».

Глава 26

Кто ищет, тот всегда найдет

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

День переговоров в Асхае

Эстелла лежала в том же самом кабинете на том же самом диване, где восстанавливала силы после видения, которое показал ей кинжал Вечности. Сейчас происходила похожая ситуация: она снова влезла в передрягу, даже успела оправиться после нее, но вокруг все продолжали хлопотать так, будто Эстелла при смерти.

Хотя это недалеко от правды – в Тангере она на самом деле думала, что заживо сгорит.

Этой ночью они вернулись в Цитадель с Циреей Фьорд. И с драконами.

С драконами Циреи Фьорд.

С драконами, которые могут заживо спалить их континент, если королева отдаст такой приказ.

«Драконы. Дра-ко-ны. Чего?»

– Сколько еще раз ты повторишь это слово? – Положив на лоб Эстеллы холодную тряпку, Костяной Череп передразнила ее тонким голоском: – Драко-о-о-оны! Драко-о-о-оны! Как будто впервые их видишь... А ну-ка, ручки свои пакостливые убери!

Эстелла вздохнула и перестала трогать мокрую тряпку, с которой на глаза стекали капли воды. Бороться с чернокнижницей – не лучшая идея: проклянет и даже не извинится.

Оценив результат своих трудов, женщина довольно кивнула и ретировалась.

Как только они вернулись из Тангеры, Фрэнк отправил всех по спальням и дал время отдохнуть после операции. Он бы и сейчас не выпустил Эстеллу из кровати, но она пригрозила сжечь крепость, если ее не возьмут на военный совет. Выбора у него, собственно говоря, не было.

Вдруг дверь со свистом распахнулась.

В кабинет торжественно, словно сама была королевой, вошла Астра. Она облачилась в узкие кожаные штаны и маленький, совсем крохотный топ. Ботинки на шнуровке добавляли пару дюймов в росте, но Астра так и осталась миниатюрной. Эстелла позавидовала ее груди, подпрыгивающей при каждом шаге: она бы тоже не отказалась от таких форм.

– Важное объявление! Считаю, меня нужно сделать заместителем костяной старухи! – воскликнула Астра, всплеснув руками. – Я предвидела, что вы прилетите на драконах.

Когда Эстелла узнала, что другой отряд справился с операцией в Доларисе, опередив их, стиснутое в кулак сердце возобновило прежний ритм. И сейчас, лежа на диване и наблюдая за столпотворением в кабинете, Эстелла благодарила мертвых Богов, что все живы.

Взгляд переместился на Аарона. Командир как-то изменился – и дело вовсе не в новой стрижке. За последнее время они с Йоргенсеном сблизились, но вот он снова вернулся к прошлой версии себя, стал закрытым, каким-то отстраненным.

Аарон тихо наблюдал за виляющей бедрами Астрой. Она же, в свою очередь, светилась от счастья, будто...

Эстелла распахнула глаза.

«Нет. Этого не может быть! Неужели недотрога Аарон все же переспал с ней?»

По взглядам, которыми они наградили друг друга, можно было с уверенностью сказать, что между ними что-то произошло.

Астра проплыла мимо сидящего за столом командира, коснувшись ладонью его широких плеч. Он тихо зарычал и бросил на ее руку такой взгляд, будто хотел либо оторвать ее, либо прижать к груди и никогда не отпускать.

Аттерес села на соседний от него стул, взъерошив перья. Конечно же, села она очень близко – так, что ее нога невзначай скользнула по ноге Аарона. Эстелла была уверена, что он сдерживается, чтобы не заурчать от ее ласки.

Их отрывистый диалог потонул в гуле голосов собравшихся.

А собравшихся здесь было... много.

На полу сидели Энакин, Киран и Даниэль. Киран показывал ангелам свои крылья, повернувшись к ним спиной. Даниэль восхищенно прошептал:

– Тоже хочу черные!..

Эстелла фыркнула. Ее взгляд наткнулся на Киру и Дагнара, что устроились напротив Аарона. Они вместе с Даниэлем только вернулись из библиотеки. Костяной Череп тоже сидела за столом, а Фрэнк расхаживал по комнате, бурча что-то себе под нос. Он даже позвал двух адептов – того самого фейца Ривера и валькирию, но ее Эстелла видела впервые. Женщина представилась Нурой. Помимо адептов, в зале находились и четыре ученика – два асхайца и два рондданца, одетые в серые робы.

А около двери, в самом тихом уголке, стояла дочь Фрэнка.

Цирея Фьорд.

Эстелла позволила себе улыбнуться. Все переговаривались, прикрикивали друг на друга, а она просто наблюдала. Не хватало только троих. Глаза начало неприятно жечь.

– Начнем! – объявил Дагнар, стукнув кулаком по столу. Все звуки сразу же стихли. – Боги, а с чего начнем-то...

– Предлагаю огнедышащих оставить на десерт, – пробурчала Костяной Череп, затолкнув в рот кусок какого-то мяса.

Пахло так, будто это была... Эстелла поморщилась. Ворона? Или ягненок?

– Давайте начнем с того, – тихо произнесла Цирея, кивнув на Эстеллу, – что вы не должны были соглашаться на ее план. Божественная сила могла погубить всех, кто был в Тангере.

Эстелла поежилась. Холодная тряпка резко стала не такой мерзкой.

– Я впервые чувствовала нечто подобное. Никогда раньше сила не была настолько сокрушительной. То есть... – Она вздохнула. – Все понимали, что другого выхода нет. Мы бы не освободили Тангеру без моего призыва. Но, так или иначе, это был первый и последний раз, когда я подчиняла себе чью-то волю.

Она не стала рассказывать, как заставила того ангела перерезать себе горло. В ушах до сих пор раздавались его всхлипы и мольбы о помощи. Эстелла не знала, простит ли себя когда-нибудь за это.

– Больше мы не пойдем на такие отчаянные шаги, – мрачно произнес Аарон. – Верно сказала Цирея: вы могли погибнуть. Каждый из вас. Поэтому, – он повернулся к королеве Асталиса, – спасибо. Спасибо, что спасла ее.

Цирея лишь склонила голову.

– Сочтемся.

Эстелла фыркнула и неразборчиво промычала благодарность, поймав насмешливый взгляд Астры.

– Подчинение воли – обычное дело для божества, – сказала валькирия, представившаяся Нурой. – Удивительно, что и у тебя, Эстелла, получилось сделать нечто подобное.

– Почему же удивительно?

– Несмотря на то что ты потомок, тебе передалась лишь крупица магии. Ее не хватило бы на подчинение воли, а в особенности воли целого легиона ангелов. Здесь замешано что-то еще. В любом случае я бы не советовала злоупотреблять такой силой, с каждой подчиненной душой ты будешь желать большего.

– Я больше никогда этого не повторю, – с уверенностью ответила Эстелла.

– Выйти из того состояния, в котором ты оказалось, очень сложно, – подхватил разговор Ривер. – Цитадель изучает силу Богов уже несколько поколений, но мы ни разу не сталкивались с подобным. Чей голос ты слышала? Могла ли это быть Камельера?

«Телла...»

Тепло, до боли ласковое и нежное, снова затопило ее тело при воспоминание о мелодичном голосе. Ее никто и никогда не называл так. Эстелла, Эс, Солари – как угодно.

Но Телла...

Та женщина помогла ей справиться со страхом и вынырнуть из темных глубин, которыми стала ее собственная душа. Голос казался знакомым, но она не могла вспомнить, где его слышала. Он был спасением – путеводной нитью, благодаря которой Эстелла не разбилась на кусочки.

Однако ей не хотелось рассказывать всем о той женщине. Эстелла быстро оглядела адептов – те покорно ожидали ее ответа. Она собиралась разобраться в этой истории самостоятельно. Если не получится, обязательно попросит помощи у друзей.

Но пока...

– Возможно, это была Камельера, – коротко ответила Эстелла.

Два адепта переглянулись и записали что-то в книгу.

– Если это была Камельера, значит, план Дафны по разрыву Нитей не действует, – задумался Фрэнк, затем спросил у Эстеллы: – Как дела у Илая? Связь не исчезла?

– Мы общались утром. Сегодня они должны пересечь границу Рондды, но... – Эстелла принялась нервно перебирать пальцами. – Ему кажется, что Дафна меняет направление. Она приказала легиону Микаэля направиться в какое-то другое место.

Встав из-за стола, Дагнар повесил на стену карту и начал двигать пальцем по западной границе Рондды.

– Эти города нам удалось освободить. Я всю ночь думал о том, как странно передвигаются легионы. Мы вытолкнули их на Ледяное плато и освободили большую часть Рондды, но почему удар пришелся именно по их королевству?

Эшден задумчиво почесал подбородок.

– Куда она может отправить Микаэля?..

– Я, конечно, не гений, но... – раздался вдруг голос Даниэля. – Мне кажется... О! Дагнар, дай-ка карту!

В комнате послышали смешки. Даниэль подбежал к стене и оттолкнул лидера повстанцев, заняв его место. Эстелла скрыла смех за покашливанием – собственно, сделала так не только она.

– Смотрите сюда. Больше всего ударов Небесная армия совершила именно по Рондде. Если они ищут иву, тогда какой в этом смысл? На их месте я бы распределил силы равномерно по всему континенту. Из этого делаем вывод: Дафна хотела, чтобы мы обороняли Рондду. Идем дальше, – торопливо произнес он и начал тыкать пальцем в города, которые они освобождали. – Все захваченные города – западные. Логично, что мы будем теснить армию к Ледяному плато. Эстелла говорила, что три главнокомандующих и Захра на Титановом хребте...

– Который находится около Ледяного плато, – закончил Аарон.

– Да! Они сосредотачивают силы на плато! Но какой смысл теснить свою же армию нашими руками? – Даниэль выдержал паузу. Все слушали его, не смея даже дышать. – Да потому что это отвлечение внимания. Дафна хочет, чтобы мы были сосредоточены на Рондде и сами гнали ее армию в нужную сторону. Единственный вопрос, почему плато? Ива там? Слабо верится. – Из него вырвался тяжелый вздох. – Что-то она там затевает... А может! Хотя нет... Или же! Нет, не то...

– Мелкий, ты сегодня в ударе, – выдавил Киран, подпирающий собой стену.

Эстелла была полностью с ним согласна.

Она уловила ход мыслей Даниэля, и тут же в голове стал складываться пазл. Эстелла встала с дивана, не замечая грозных взглядов чернокнижницы, и подошла к карте.

– Безымянное королевство точно не входит в планы Дафны: она защищает его, будто хочет сделать Меридиан столицей всего Эрелима. Рондду бомбит со всех углов для отвлечения внимания, в Асхай же хочет прорваться, но не может. Видимо, из-за того, что хранят Ферраси и Драган. Остается...

– Льерс! – торжественно вскрикнул Даниэль.

– Именно. С возвращения Дафны в этом королевстве что-то готовилось. Жители распространяли много разных слухов... А Драу... – Эстелла распахнула глаза. – В сговоре с Дафной. Он же сразу отдал ей свою армию ведьмаков. Может, они на самом деле отвлекают нас от Льерса?

Эстелла перевела взгляд на Утраченные земли, где располагалась крепость. Затем выше и левее – туда, где Ледяное плато отделялось от Льерса...

Титановым хребтом.

– Как у них сейчас обстоят дела?

– Свои идут против своих, – проследив за ее взглядом, ответил Аарон. – Ведьмаки чаще встают на сторону Драу, вступают в армию, а ведьмы восстают. Их последний мятеж жестоко подавили. Ходят слухи, что кто-то перетряхивает все старые кланы и собирает армию ведьм.

– Чтобы встать на сторону Дафны?

– Чтобы встать на нашу сторону.

Она закусила губу, рассматривая карту.

– А что такое Разлом?

– На территории Льерса? – спросила Нура, и Эстелла кивнула. – Это огромный провал в земле. Он тянется на сотни миль в центре королевства. Вокруг нет ничего – ни городов, ни лесов. Простая трещина глубиной... Ох, даже не знаю, какая там глубина. Но Разлом не узкий. На дне мог бы построиться город.

Эстелла провела пальцем по надписи.

– И как он появился?

– Никто не знает. Разлом существовал с самого создания Нового мира, – ответил Ривер.

Эстелла пожевала губу. Что-то не нравилось ей в этой черноте, занимающей центр Льерса. Даже просто смотря на карту, она чувствовала неприятный холодок.

Или Разлом ничего не значит?

Она снова запуталась.

– Да уж, напряженный сегодня день, – пробормотала Астра, сжав губы в тонкую линию. – Еще и переговоры в Асхае...

– Надеюсь, вести оттуда хоть немного помогут нам, – устало сказал Дагнар, сжав переносицу. – Потому что сейчас мы снова в тупике. Давайте еще раз, с самого начала, воссоздадим путь Небесной армии и рассмотрим все королевства и места, где может находиться ива.

– И вероятность того, не отыскала ли ее Дафна, – хмуро добавила Эстелла.

Глава 27

Тени и кандалы

Ледяное плато

День переговоров в Асхае

Илай очнулся, когда холодный воздух Титанового хребта сменился более морозным и колким. Его качало из стороны в сторону, затуманенное сознание посылало сигналы тревоги, но глаза все никак не могли открыться. Он на чем-то лежал. Руки и ноги свисали, словно плети. Во рту пересохло.

Илай попытался пошевелиться, но тело сразу же содрогнулось. По нему будто пустили электрический ток или пронзили молнией.

Приложив все усилия, он приоткрыл глаза. Лошадь. Илая привязали к лошади. Он повернул голову, пытаясь понять, где находится. Солнце клонилось к горизонту: по всей видимости, со встречи с Дафной прошло не больше пары часов.

Внезапно послышался голос Захры:

– Границу Асхая уже прорвали. Они долетят до столицы за пару часов. Пока мы...

«Асхай? Почему... Нет... Только не они...»

Клэр и Нэш. Та повозка, что ехала в Королевство Вечной Весны.

—Эстелла!– мысленно крикнул он.– Дафна направляется в Асхай... Нэш и Клэр...– Перед глазами заплясали черные точки.– Богиня идет на их столицу...

По телу прошлась такая яркая волна боли, что он не сдержался и закричал. Илай дернулся, но остался в том же положении. Туловище сдерживали веревки. Когда зрение прояснилось, он увидел свои свисающие руки и... кандалы.

Не обычные.

Созданные из клубящихся теней.

– Эстелла!

Со следующей волной боли пришла тишина.

Глава 28

Королева драконов

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

День переговоров в Асхае

Через три часа безнадежных поисков правды Эстелла выглядывала в окно. Там, над пустынной землей, парили два дракона. Она хотела связаться с Илаем, но чувствовала, что он не пускает ее. Нити Судьбы странно молчали. Эстелла не ощущала ни боли, ни страха, ни чего-либо другого. Пустота.

Плохой знак. Очень плохой знак.

– Как это произошло?

Цирея села на диван и отрешенным взглядом посмотрела туда же, куда и Эстелла. На ней впервые была простая одежда – кожаные штаны и белая туника. Завязанные в пучок огненные волосы и расслабленное выражение лица делали ее на несколько лет моложе.

В кабинете сидели все те же.

– Я никому об этом не говорила, но у меня была еще одна цель прибытия на Эрелим. Не только найти отца. – Цирея бросила на Фрэнка неловкий взгляд. – Драконы... Наши предки верили, что их можно пробудить. Что они не умерли во время восстания на Асталисе. Точнее, не все.

Эстелла молча кивнула, продолжая наблюдать за этими... существами. Один дракон – тот, что поменьше, – свернулся в клубок и пускал дым из ноздрей. Его чешуя иссиня-черного цвета переливалась на солнечный лучах. Эстелла внутренне содрогнулась, когда дракон раскрыл пасть с несколькими рядами острых клыков и зевнул.

– Этот моложе, – слабо улыбнулась Цирея. – Но своевольнее.

Второй дракон же был намного крупнее и... свирепее. Он вцепился когтями в каменистую землю, накрыв своим телом детеныша. Его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно высматривая опасность. И самое необычное то, что он был белым – как снег, укрывающий перевал. Перепончатые крылья имели мощный размах, что помогало растерзать врага за считаные секунды.

Глаза маленького дракона имели иссиня-черный цвет, а большого – золотистый.

Эстелла сглотнула ком в горле.

– Много веков внутри королевского двора Асталиса ходили легенды, что нескольким драконам удалось спастись. Что они улетели на южный континент и заснули вечным сном. Конечно, никто в это не верил, – пожала плечами Цирея. – Все знали: Драконий перевал назван так из-за того, что драконы прилетали к вам в зимнее время. А не из-за того, что где-то среди скал спят драконы.

Никто не перебивал ее. Все слушали, затаив дыхание.

– Но они не спали среди скал. Они сами были этими скалами.

Секунда тишины, а затем...

– Что?! Повтори-ка!

– Мы все это время ходили по ним?

– Боги, нам конец!

Дагнар стукнул по столу, и все сразу заткнулись. Он кивнул Цирее, разрешая продолжать.

– Да, Ойлос и Эрад Кхи, – подтвердила королева Асталиса. – Две самые высокие горы, которые с древнеэрелимского переводятся как...

– «Спасение» и «второй шанс», – закончила за нее Эстелла.

Цирея согласно кивнула и положила руки на колени.

– Они почувствовали кровь Фьордов. Почувствовали потомка Эскейл, нашей первой королевы. Одной из ночей началось землетрясение. Я на самом деле думала, что скалы обрушатся и мы погибнем под завалами. Но так... пробуждались драконы.

– Как вашу армию не рассекретили? Где вы скрывались? – напирала на королеву Астра.

– На Драконий перевал я отправилась с капитанами. Остальные отплыли от Безымянного королевства на эскадре. Дафна не сразу бросилась по нашему следу, а когда спохватилась, корабли уже вышли в море. Они стоят на воде у Теневого архипелага.

– Теневой архипелаг? – изумилась Эстелла.

Так вот где они скрывались! В книгах писали, что архипелаг был размером с целое королевство. На прочесывание островов не хватит и года.

Эстелла посмотрела на королеву Асталиса новым взглядом. Она вызывала у нее все больше уважения – даже на чужом континенте Цирея быстро находила решение проблемы.

– А гарпии? – спросил Аарон. – Гарпии еще на перевале?

Цирея фыркнула.

– Да они меня чуть волос не лишили. Мы смогли скрыться от них, а когда драконы пробудились, гарпий и след простыл. Но суть не в этом, а в том...

Она пожевала нижнюю губу.

– Что такое? – насторожился Фрэнк.

Они с Циреей еще не оставались наедине, но Эстелла видела, как ему не терпится пообщаться с дочерью. Между ними повисло ощутимое напряжение, однако взгляды выдавали легкую боль, смешанную с радостью и неверием.

«Интересно, каким будет их первый разговор?»

– Их двое, так? – спросила Цирея, оглядев собравшихся. – Но я уверена, что там был еще один. Где-то в глубине, под землей. Когда мы улетали, ему... было больно. Я чувствовала это.

– Может, это тот, что охранял Оракула? – предположила Астра. – Черный с желтыми глазами... Бр-р-р...

– Меня не волнует, кто он. Меня волнует, что ему причиняют боль.

Эстелла медленно покачала головой.

– Это странно, – протянула она. – Оракул ведь ушел с перевала. Зачем ему оставлять там дракона?

«Только если он что-то не охраняет», – промелькнула в голове безумная мысль.

– Я хочу вернуться туда, – твердо произнесла Цирея. – Мне нужно убедиться, что с ним все в порядке.

– Не проще ли узнать у Оракула? – обратилась к ней Астра.

Аарон закатил глаза.

– Ты когда его в последний раз видела?

– Отва...

– Я могу полететь с тобой, – сказала Эстелла, снова бросив взгляд за окно. – Только не говорите, что я слаба. Моя сила пригодится, если что-то произойдет. Оставлять это так – слишком опасно. Мало ли что может сделать один брошенный... дракончик.

Цирея посмотрела на нее взглядом, полным благодарности.

– Спасибо.

Эстелла кивнула. Видимо, не зря Оракул свел ее с королевой Асталиса.

– Останавливать вас и раздавать нравоучения я не буду, – произнес после паузы Дагнар. – Мощи трех драконов хватит на всю Небесную армию. А возможно, даже на Богиню. Но вам нужно быть осторожными, а еще лучше взять с собой...

– Эстелла!

В ее голове внезапно раздался голос Илая. Хриплый, наполненный физической и душевной болью. Эстелла привалилась к окну, когда страх сковал конечности. Мир в мгновение исчез, оставив от себя лишь тяжелое дыхание Илая.

—Что случилось?– Он не отвечал.– Илай! Где ты?

Эстеллу затрясло. Паника подкатила к горлу, окутала собой сердце, пустила корни под ребра. Аарон сразу же подскочил из-за стола и схватил ее за плечи.

– Что такое? Мелочь, ты меня слышишь?

«Пожалуйста. Пожалуйста, Илай, не молчи!»

Она молилась. Молилась. Молилась.

–Дафна направляется в Асхай... Нэш и Клэр... Богиня идет на их столицу...

Нити Судьбы ослабли, и от присутствия Илая не осталось и следа. Два предложения. Два коротких предложения, от которых Эстеллу затошнило.

– Нам срочно нужно лететь в Асхай. – Она заглянула в распахнутые глаза Аарона и, глотая воздух, выдавила: – Дафна... Ее легион идет на Йостошь.

Глава 29

Хеллир

Асхай, Йостошь

День переговоров

До конца вечера Нэш и Клэр пробыли в саду. Они решили не возвращаться на празднование – тем более никто от них этого не ждал.

Нэш улегся под деревом, скрывающим их от посторонних глаз, а Клэр положила голову на его бедро. Он мягко поглаживал ее вьющиеся волосы и перебирал вплетенные в них цветы, пока она рассказывала о школьных годах, проведенных с Эстеллой. Нэш то морщился, то громко хохотал, то в ужасе распахивал глаза. Последнее произошло, когда Клэр перешла к рассказу о том, как на одной из вечеринок Эстеллу вывернуло на ее парня.

– Он ее бросил? – ахнул Нэш, заглянув Клэр в глаза.

Она печально кивнула.

– Боги, любовь моя... Если тебя вывернет, не переживай: я придержу тебе волосы, отведу в душ и постираю все твои вещи.

Клэр долго всматривалась в его лицо, а затем громко засмеялась. Нэш улыбнулся краешком рта, думая лишь об одном.

Он ее любит. Так сильно, что, если Клэр не ответит взаимностью, он просто погибнет.

Ангелы любят лишь однажды? Да, это правда. И сейчас Нэш отчетливо понял: либо Клэр, либо никто другой.

Когда на Асхай опустилась ночь, к ним вышли Леона и Умбра. Король и королева уже ждали их четверых во дворце. Войдя в пустующий зал, они последовали за фейцами.

Драган и Ферраси вели их по широким коридорам, спускаясь все ниже и ниже. Точнее, «спускаясь» – не то слово. Ферраси держала своего возлюбленного под локоть, а он медленно переставлял ноги, бормоча под нос ругательства. Король натянуто улыбался, но Нэш видел, как ему неловко.

Нэш держал руку на эфесе меча, готовый отражать нападение. Никому нельзя доверять. Однако фейцы, охраняющие королевскую семью, бесшумно шли позади, даже не смотря в сторону гостей. Будто их не существовало.

Нэш немного расслабился, но все равно держал ухо востро.

Пройдя несколько лестниц, украшенных витиеватой лепниной, процессия оказалась у железной двери. Видимо, она вела в катакомбы или подвальные помещения.

Леона и Клэр насторожились.

– Мы хотим показать вам то, что скрывали от глаз всего Эрелима несколько веков, – тихо сказал Драган, вставив кристальный ключ в замочную скважину. – Это место раньше было храмом хранительницы Эллиады. Фейки, которая смогла сдержать закон Вето и не дала уничтожить знания, накопленные со времен Старого мира.

Нэш задержал дыхание.

– И все эти годы вы никому ничего не говорили?

– Ты поймешь, почему мы поступили именно так, командир.

Железная дверь заскрипела и медленно распахнулась. За ней следовал еще один спуск. Они продолжали идти по каменным коридорам, что освещала огненной силой королева.

– Мы с Ронддой давно состоим в дружеских отношениях. С самого падения стен, – произнесла Ферраси, когда коридор сменился винтовой лестницей. – Поэтому решили, что одно из наших государств должно заключить союз с Сенатом. Чтобы быть ближе ко врагам и знать их мотивы.

Нэш уже думал об этом. Если король Драу был полным ублюдком и его действия можно было предугадать, то Ферраси и Драган – совершенно другое дело. Королевская семья никогда не относилась к Альянсу как к предателям или зачинщикам геноцида.

Однажды Астра отправилась на переговоры в Асхай, но точного ответа о союзе так и не получила. Если раньше сдержанность Ферраси и Драгана они принимали за беспечность и отказ в поддержке, то сейчас...

Оказывается, они просто выжидали.

– К сожалению, ничего особо важного нашим разведчикам узнать так и не удалось, – вздохнул Драган, когда они вышли в новый коридор. – Единственное, мы узнали про корону и Пути. Когда вы штурмом взяли замок, нам ничего не оставалось, кроме как отступить. Мы долго думали, как действовать дальше: доверить вам знания или нет. В итоге после вашего визита к Вальхалле она прибыла в Асхай и сказала, что изменила мнение об Альянсе. Без понятия, что на нее повлияло. Или кто.

Затем они вышли в подземный храм.

Огромный, невероятных размеров храм, пропитанный запахом величия. Клэр раскрыла рот, озираясь по сторонам. В самом центре высилась статуя женщины удивительной красоты. На ее голове была корона из цветов, длинные волосы ниспадали на плечи и вились до самой талии. Она протянула перед собой руки, словно раньше в них что-то находилось.

Нэшу на мгновение показалось, что женщина была живой и следила за ними.

– Храм хранительницы Эллиады, – прошептала Клэр, коснувшись статуи. – И что это значит? Что она охраняла?

Нэш двинулся вдоль каменных стен, испещренных древнейшими символами. Даже он не знал их значения. Изящные витиеватые росчерки тянулись от самого пола до потолка. Куполообразный потолок словно был усыпан звездами: мерцающие точки выстраивались в созвездия, образуя ночное небо.

– Здесь описана история Старого мира, – тихо ответила Ферраси, словно боялась кого-то потревожить. – Мира, которым правили Боги Пустоты. На этом языке говорили тысячелетие назад, а асхайцы пытались расшифровать записи несколько веков.

– Мы так и не смогли понять всего, – дополнил Драган, – однако кое-что все-таки узнали.

Король уселся прямо на пол, перед статуей Эллиады. Нэш, Леона и Клэр переглянулись. Обычно такие моменты напрочь меняли их представление о мире, поэтому им сразу же захотелось убежать или зажать уши.

Расстелив карту Эрелима, Драган начал свой рассказ.

И первое же предложение раскроило сердце Нэша.

– Боги мертвы.

Они слушали его, потупив взгляды – в пол, в потолок, да куда угодно, лишь бы не смотреть друг на друга. В голове была абсолютная пустота. Драган рассказал им всю историю от начала и до конца: о Старом мире и Богах Пустоты, о плане Дафны и том, как Высшие умерли, возжелав вернуться к прошлому.

Он рассказывал и рассказывал, а Нэш просто...

Не знал, как реагировать.

Он сжал руку Клэр. Ее пальцы подрагивали. Затем сжал руку Леоны.

– Старый мир территориально был таким же, как сейчас. В нем существовали те же континенты, расы и государства. На Эрелиме – Льерс, Асхай, Рондда и Безымянное королевство. Были и два бесконечных пространства, которые никогда не пересекались – Бездна и Небеса. Однако...

Драган тяжело сглотнул. Почувствовав состояние мужа, Ферраси перехватила его рассказ:

–После пришествия семи Богов они породили существ пустоты. Их называли войдами, что само по себе переводилось как «порождение пустоты». Бестелесные, созданные Богами для того, чтобы... разрушать и измываться над душами.

Нэш втянул в легкие застоявшийся воздух. Они никогда, никогда за двести лет не слышали ничего подобного.

– Войды под покровительством Богов Пустоты превратили мир в поле для бойни. – Королева указала на одну из стен, и у Нэша зашумело в ушах. На ней изображалось звероподобное существо, припавшее на четыре конечности, каждая из которых заканчивалась длинными когтями. Вытянутая морда, пасть от уха до уха с несколькими рядами острых клыков. – Войды искали грани их душ. Слабых пожирали, сильных заставляли мучиться еще больше. И так каждый день. Несколько лет. Веков. В Старом мире просто... выживали.

Нэш тяжело дышал, смотря на рисунок. Леона и Клэр молчали, а король Драган опустил голову, словно ему было физически тяжело слушать рассказ своей возлюбленной.

– Как... – Нэш откашлялся и подошел к той стене. – Как их остановили? Это сделали Камельера и Малаки?

Драган молча кивнул.

– Жертва Камельеры и Малаки изменила мир, но они не уничтожили войдов. Они перенесли их в Хеллир – третье пространство, больше известное как...

– Небытие, – выдохнул Нэш. – О Боги...

Отправив Дафну в Небытие, Конгломерат даже не догадывался, в какое пространство открывает дверь. Если со времен Старого мира в Хеллире обитали войды, все это время Богиня, породившая их, находилась с ними.

– Дафна хочет открыть врата в Хеллир и высвободить войдов. Когда Эстелла разрушила Закон магического равновесия, сила Богини, заточенная в короне, оказалась на свободе. Если представить, что врата – это дверь, то при разрушении закона она всего лишь приоткрылась. В ней образовалась брешь, через которую просочилась сила Дафны. Это первый шаг. Второй заключается в том, чтобы распахнуть эту дверь настежь и открыть войдам путь в Новый мир.

Нэш нервно засмеялся.

– Это какой-то план? – спросил он. – Шутка? Вы хотите нас развести?

Ферраси резко повернулась к нему, темно-синие глаза яростно вспыхнули.

– Если обычно ты шутишь о подобном, мне тебя жаль.

Нэш провел мокрыми ладонями по штанам, затем засунул в карманы, сжав кулаки. Нижняя губа стала подрагивать. Отрицание крутилось в голове, а инстинкты кричали выбираться отсюда.

По взгляду Леоны он понял: ангел думала о том же.

– Это какой-то бред, – прохрипел Нэш, пытаясь не смотреть на короля и королеву.

Однако он понимал, что все сказанное – правда. Жестокая правда, с которой им придется столкнуться. Если Богиня на самом деле хочет вернуть Старый мир и высвободить войдов, им всем... придет конец.

– Как открываются врата в Хеллир? – вскинув подбородок, спросила твердым голосом Клэр. Нэш видел, как подрагивает на ее шее жилка.

Вздохнув, Драган перевел взгляд к карте.

– Нам не удалось узнать. Скорее всего, по этой причине Богиня и пытается отыскать иву. Мы даже не знаем, где именно находились врата.

Клэр посмотрела на статую Эллиады.

– Камельера и Малаки запечатали врата, а она стала их хранительницей.

Нэш почувствовал, как от волнения его затошнило.

– Да, – кивнула Ферраси. – Камельера и Малаки наградили Эллиаду, моего предка, безграничной силой и бессмертием. Она стала первой хранительницей врат в Хеллир. Эллиада защищала их от Богов два века, поэтому они не смогли вернуть таким способом Старый мир и вызволить войдов.

– И Боги решили действовать через захват Путей, – мрачно хмыкнул Нэш. – Только вот Дафна их всех обманула.

– Так и есть, – согласился Драган, продолжая неподвижно сидеть на полу. – Эллиада долгое время боролась с Конгломератами, но вернуть кинжал так и не смогла. Она решила не вмешиваться в дела смертных, сосредоточившись на главной задаче. Защите врат. Когда Конгломерат менял мир, Эллиада смогла сохранить храм со всеми его знаниями. Она запечатала врата, отдав им свою силу.

Нэш прикрыл глаза.

– И погибла?

Молчание послужило ему ответом.

– То есть врата... никто не охраняет? – спросила после паузы Леона.

Драган кивнул.

– Вот же черт! – воскликнула она, вскинув руки.

– Вот же черт, – тихо повторила Клэр.

Нэш промолчал.

– Это не была жертва во имя любви, как мы все думали. – Взгляд Драгана, направленный на статую, был полон тоски и печали. Наверное, они с Ферраси часто приходили к женщине, ставшей безымянным героем. – Это была жертва ради спасения мира. Ради народов. Они не действовали необдуманно. Чтобы осуществить подобное, нужно было долго планировать. Просчитывать все варианты исхода.

Из Нэша вырвался отчаянный стон.

– Боги, мы в полной заднице!

– По-другому и не скажешь, – пробормотал король.

Если это на самом деле так, если Дафна на самом деле хочет открыть врата и выпустить войдов... нужно срочно рассказать об этом Альянсу. Пока они спасают народы от геноцида и ангелов, их ждет нечто... страшнее.

Намного, мать твою, страшнее.

– Пока в Рондде идут сражения, мы держим оборону. Богиня знает, что здесь находится храм, но мы не думаем, что он как-то связан с открытием врат, – быстро, на одном дыхании произнесла Ферраси. – Ивы в Асхае тоже нет. Скорее всего, она хочет уничтожить храм вместе со всеми знаниями.

– А остальная часть армии? – Клэр повернулась к королеве. – Какая у них тактика?

– По всей видимости, силы стягиваются на Ледяное плато. Они путают нас, и я не могу понять зачем, – ответила Ферраси. – Как это поможет Дафне открыть врата в Хеллир?

– Здесь ничего об этом не сказано?

Она опустила плечи.

– Всю информацию об открытии и закрытии врат Эллиада унесла с собой. Но... уверена, дело в иве и артефактах. Возможно, ей нужны Илай с Эстеллой.

В груди Нэша что-то очень сильно сжалось. Он до боли стиснул челюсти.

Нет, Богиня не получит его друзей. Нэш костьми ляжет, но не даст причинить им вред. Как только они покинут Асхай, он вернется за Илаем. Ему потребовались все усилия, чтобы не схватить его в тот день за шкирку и не запихнуть в повозку.

Но Нэш увидел в глазах друга осознанность. Он по своей воле оставался рядом с Дафной. Они с Илаем прошли слишком много сражений и знали, когда стоит отступить. Поэтому Нэш отступил.

На время.

После сегодняшнего разговора он точно отправится за другом хоть в Хеллир.

Эстелла в относительной безопасности, пока рядом с ней Дагнар и Альянс. Но все равно не стоит расслабляться. Она потомок Богини, поэтому будет неудивительно, если для своих планов Дафна захочет использовать и ее.

Взглянув на Клэр и Леону, Нэш понял, что они думают о том же.

– Самое лучшее положение сейчас у Илая, – произнес, переводя взгляд с Ферраси на Драгана. – Он под ее боком, может больше узнать о том, как она собирается открывать врата. Но нам нельзя сидеть сложа руки. Вы хорошо обороняетесь. Помогите нам. Помогите другим королевствам – Рондде или Льерсу. Нам в любом случае придется сражаться, откроет Дафна врата или нет.

– Мы уже направили фейских воинов в Рондду, командир. – Ферраси недовольно скривилась. – Мы не сидим сложа руки. Асхай...

Внезапно стены храма содрогнулись.

Один раз. Второй. Третий.

Сверху послышались приглушенные крики.

Нэш выхватил ангельский клинок, в то время как король с усилием поднялся на ноги и нахмурился. Клэр и Леона настороженно посмотрели на выход из храма. Стены снова затряслись, крики раздавались все ближе и ближе.

– Это не может быть нападением, – уверенно отрезала Ферраси. – С форпостов не было никаких вестей ни о каком о вторжении.

– Ваше Величество!.. – послышалось из глубин коридоров. – Ваше Величество!..

В храм влетел феец, облаченный в доспехи.

– Нападение... Небесной армии... Они вторглись на территорию с неба... Форпосты не успели передать весть... Они все... разрушены...

Нэша словно оглушили. Королева яростно зарычала и бросилась к выходу. Покачнувшись, Драган перехватил ее за руку и тихо попросил:

– Не сражайся. Отправь воинов, но, пожалуйста, не лезь в сражение...

– Я помогу вам. – Нэш крепче сжал клинок и направился за королем и королевой.

– Вы наши гости. Будет лучше, если...

– Нет, – грозно прорычал он. – Мы не дадим врагам захватить и ваше королевство.

Сзади послышался сдавленный звук. Развернувшись, Нэш замер.

Он не знал, смеяться ему или плакать.

Клэр и Леона разоружали того самого фейца, ворвавшегося в храм. Они забрали из ножен два клинка, обменялись кинжалами, прикинув их вес, после чего похлопали мужчину по плечам и кивнули друг другу.

– Вперед. – Клэр подняла голову и поймала его полный гордости взгляд. – За Асхай и Эллиаду.

Глава 30

Похожие люди ненавидят друг друга

Асхай, Йостошь

День переговоров

Как бы Нэш ни хотел связать девушек и оставить их в храме, он не имел права указывать. Это их выбор – сражаться или ждать окончания боя. Нэш знал, что после Льерса они никогда не будут отсиживаться, пока за стенами гибнут невинные.

Они бежали по лестнице и коридорам, пока сверху доносился звон стали. Нэш очистил мысли, позабыл на время о том, что узнал пару минут назад. Остался только он, его враги и цель – защитить союзников.

Выбежав в главный зал, Нэш сразу же отразил атаку одного из ангелов. Тот был вооружен двумя мечами, разрезающими воздух со скоростью ветра. Клэр и Леона встали спиной к спине – в шикарных платьях, подол которых утопал в луже крови. Дворец уже понес серьезные потери. Тут и там лежали мертвые тела фейцев, но с силой Ферраси к ним начали прибавляться и вторгнувшиеся в ее королевство ангелы.

Когда Нэш пронзил клинком тело ангела, одна мысль ударила по нему, словно пощечина.

Это легион Микаэля.

На глаза попадались знакомые лица – бывшие соратники, с которыми Нэш сражался до падения. Значит, главнокомандующий тоже здесь.

И живым он отсюда не уйдет.

Сражение шло и на улице. Нэш видел, как цветы в саду, где несколько часов назад они танцевали с Клэр, окрашиваются в алый. Крики боли заполняли пространство, отскакивая от стен и проносясь над головами сражавшихся. Нэш рубил без оглядки – его клинок всегда находил цель, будь то сердце или голова. Он взмывал вверх, сражаясь под потолком, затем опускался и убивал недобитых. Белые перья тонули в крови, но в ней же тонули и прозрачные крылья асхайцев.

Через некоторое время Нэш нашел того, кого искал.

– Главнокомандующий Микаэль! – взревел он, откинув с лица слипшиеся от крови волосы. – Не стоило вам сюда сегодня являться!

Серафим пнул мертвое тело фейца и развернулся к Нэшу с ядовитой улыбкой на губах.

– О, мой дорогой ученик... Долго же мы с тобой не виделись...

Нэш сцепил зубы, подняв клинок.

– Это будет наша последняя встреча.

– Действительно? – наигранно удивился Микаэль, перекидывая меч из одной руки в другую. – Думаю, ты прав. Я пощадил тебя на Небесах, пощадил и на Эрелиме. Но сегодня пощады не будет, Коффман. Слабым пора присоединиться к слабым.

Нэш первый бросился в атаку. Зарычав, он вложил в удар всю оставшуюся силу. Микаэль парировал, но было видно, что он начал уставать от сражения. Его удары были отточенными и безжалостными, но в каждом новом замахе чувствовалась размашистость. Конечно, они не стали брать передышку после пути до Йостоши и сразу напали на дворец.

Чертовы. Завоеватели.

Нэш кружил вокруг Микаэля, вспоминая его приемы. Вспоминая, чему он его учил. Замах – удар. Замах – удар. Нэш чувствовал, как в груди разливается горячая ненависть. За брата. За Клэр. За семью, что у него отняли и пытаются отнять до сих пор. За счастливые дни, что он мог прожить в спокойствии. За собственное сердце, которое когда-нибудь перестанет кровоточить.

Нэш закричал во все горло и, совершив молниеносный удар, пропорол серафиму бок. Микаэль отшатнулся, непонимающе глядя на капающую на пол кровь. Словно он никак не мог быть ранен. Но он умрет. Нэш сделает все, чтобы этот чертов прислужник Богов навсегда закрыл глаза.

Однако сделать это было не так легко. Даже раненый и уставший, Микаэль продолжал быть сильнейшим главнокомандующим. Он парировал все удары и выпады, отлетал и взмывал под потолок, не переставая атаковать. Его лицо превратилось в маску беспощадности и тихого гнева.

Вокруг продолжали умирать и ангелы, и фейцы. Нэш успевал бросать взгляды за спину и различать два ярких платья. Живы. Рядом с ними сражается королева Ферраси, а она точно не даст им погибнуть.

Микаэль сплюнул на пол и улыбнулся окровавленными зубами:

– Я хорошо тебя надрессировал, не правда ли?

– Закрой рот, – прошипел Нэш, совершив очередной удар.

Клинки столкнулись, сливаясь с остальными звуками сражения.

– Знаешь, почему ты меня так ненавидишь? – Микаэль откинул голову и засмеялся. – Потому что ты видишь во мне себя! Признай же, мы с тобой похожи, и ты начал понимать это еще на Небесах. Ты любишь власть, Коффман. Ох, как сильно ты ее любишь, но пытаешься притушить в себе это чувство. Ты всегда хотел быть на моем месте. А взял я тебя в свой легион знаешь почему?

Нэш не хотел слышать эти слова. Он, черт возьми, не мог их услышать! Только не сейчас...

– Потому что я видел в тебе себя.

Мир на мгновение замер.

Нэш смотрел в золотистые глаза Микаэля, видя в них свое отражение. Это правда. Нэш не хотел признаваться, но это... правда. С самого первого дня, как он увидел Микаэля, тот стал для него буквально новым обличьем Богов.

Главнокомандующий, советник, высший ангельский ранг – он был сосредоточением всего, чего хотел достичь Нэш. И он пытался быть похожим на своего командующего: запоминал его фирменные приемы, следовал туда, куда следовал он. Только позже мечты разбились. В тот момент, когда стрела Микаэля пронзила тело брата.

Но все изменилось.

– Возможно, когда-то это и было так. – Нэш поднял окровавленный клинок. – Но сейчас от того ангела ничего не осталось.

И снова звон мечей. И снова кровь. Нэш зарычал от боли, когда Микаэль, словно накопив силы, совершил бросок и пропорол его бедро. Следующий удар пришелся по плечу. Рубашка порвалась, окрасившись в алый.

Нэш выронил клинок и повалился на пол. Микаэль взмахнул клинком...

«Потому что я видел в тебе себя».

«Потому что я видел в тебе себя».

«Потому что я видел в тебе себя».

Но он успел отразить удар, схватив выпавший меч. Лязг оружия отозвался в самом сердце.

Нэш, лежа на спине в луже крови, смотрел на Микаэля сквозь пересеченные лезвия, сгорая от ярости. От желания отомстить. От желания избавить мир от того, кто привносит в него только страдания.

– Даже если я погибну, – прохрипел Нэш, – я не отпущу твою душу. Ни на Небесах, ни в Бездне, ни где-либо еще. Я найду тебя и заберу с собой.

Он провернул клинки и со всей силы пнул Микаэля по ногам.

Доспехи столкнулись с мраморным полом. Нэш оседлал серафима и начал кулаками разбивать его лицо.

А Микаэль смеялся, словно обезумевший.

Он смеялся, когда по лицу Нэша текли слезы. Слезы памяти о брате, который не увидит их спасенный мир. Слезы памяти о родителях, которых Нэш не помнил. Слезы памяти о маленьком Нэше, который забивался в угол и терпел издевательства от своего командующего.

Слезы памяти о каждом, кто не увидит завтрашний рассвет.

– Убей меня... – хрипел Микаэль. – Убей меня, чтобы на том свете я еще раз убил твоего брата.

Нэш отчаянно зарычал, выхватил из-под пояса кинжал и занес его для удара...

Но его руку перехватили.

Он закричал, когда горячая, яростная боль распространилась до самого локтя. Перед глазами помутнело, а тело налилось тяжестью. Микаэль сразу же опрокинул его на спину. Кровь с лица серафима скользила по лицу Нэша. За его спиной стоял ангел.

Рука Нэша была сломана. Она лежала на полу, как плеть.

Правая. Та, которой он сражался.

Микаэль придавил вторую руку Нэша к полу и занес над ним меч.

– Теперь ты встретишься со своим братом!..

Секунда – и перед глазами мелькнуло лезвие.

Послышался свист. Но не меча, а...

Стрелы.

Лезвие тут же было сбито. Микаэль вскрикнул от боли, но пальцы не разжал. Нэш даже не успел оглядеться. Мгновения проносились одно за другим, будто в ускоренной съемке.

Раз.

Два.

Три.

Он выхватил левой рукой второй кинжал, спрятанный в подкладке пиджака...

И полоснул по горлу Микаэля.

Серафим начал захлебываться кровью. Он выпучил глаза, словно не веря в происходящее. Кровь заливала его праздничную рубашку и костюм. Нэш смотрел на Микаэля, в его золотые радужки, полные отрицания и страха, прижимая кинжал к трепещущему сердцу.

– За твоими плечами нет истории, Микаэль, – прохрипел Нэш, чувствуя струящиеся по щекам слезы. – Ты всегда был тенью. Богов, Захры, Дафны... Ты пуст внутри и сам об этом знаешь. Но ты был моим примером. А умрешь обычной строчкой в списке павших...

Нэш сжал кинжал из рондданской стали и вогнал его в сердце Микаэля.

«Раз. Два. Три», – считал он про себя.

– А я буду смеяться на твоей безымянной могиле.

Серафим прикрыл глаза. Из его взгляда испарилась вся ненависть, вся злоба, все самодовольство. Осталось лишь смирение. Он последний раз взглянул на Нэша и прохрипел:

– Прошу прощения за брата... Это... был приказ...

Его глаза остекленели, а тело навсегда замерло.

«Раз. Два. Три».

Нэш хватал губами воздух, пока ресницы слипались от крови, а во рту распространялся металлический вкус. В голове была пустота. Вот этот момент, которого он так отчаянно желал. Микаэль мертв. Он отомстил за смерть дорогого человека, отомстил за все, что сделал серафим.

Почему же внутри так... пусто? Почему Нэш не чувствует освобождения?

Почему он винит себя?

– Нэш!

Он моргнул, до сих пор удерживая над собой тело мертвого Микаэля. Нэш откинул его в сторону, медленно возвращаясь в реальность. Внезапно взгляд зацепился за что-то блестящее.

– Нэш!

Он разжал кулак Микаэля и увидел золотую цепочку с буквой «З», намотанную на пальцы. Серафим даже сражался с ней?

– Нэш!

Сердце пропустило удар. Клэр. Это кричала Клэр. Его бросило в дрожь, когда он начал хаотично бегать глазами по залу, в котором шло ожесточенное сражение. Фейцы проигрывали.

«Где она? Боги, где она?»

Его резко подняли на ноги. Правая рука вспыхнула болью, но левой он положил цепочку в карман брюк. Умбра наступил на предплечье мертвого Микаэля, прошипев:

– Быстро уходите! Фейцы не выдерживают и сдают позиции. Отправляйтесь в Цитадель, а я постараюсь задержать их.

– Мы не можем бросить короля и королеву...

– Ты хочешь, чтобы пострадала твоя девушка и ее подруга? Сейчас же сваливайте!

Нэша словно холодной волной окатили.

– Где они? – Он огляделся. – Где они?!

– Я вывел их из замка. Коффман, вам нужно...

Стены снова содрогнулись. Но не от взрыва, а от яростного, пробирающего до костей рева.

Нэш слышал его впервые, но понимал, кто его издает. Они с Умброй сразу же припали к полу, закрыв голову, как и остальные сражавшиеся. В нос ударил запах дыма. Хрустальная люстра вдребезги разбилась, погребя под себя мертвые тела.

И тут задний двор ослепила вспышка огня.

Яростно взревев, дракон выпустил второй столп пламени.

– Умбра, – прохрипел Нэш. – Знакомься, это мои друзья.

Тамплиер поднял голову, но снова закрыл руками, когда дракон спалил отряд ангелов.

– Веселые вы ребята.

– Присоединяйся.

Дождавшись, когда залпы огня стихнут, Нэш поднялся и выбежал из дворца на задний двор. Сломанную руку он поддерживал здоровой. На восстановление потребуется время. Его сильно лихорадило, но сейчас Нэш не мог обращать на это внимание.

Взгляд устремился в небо.

Два дракона. Два, мать их, дракона!

Нэш сощурился, пытаясь оглядеть полыхающий сад. Сражение на мгновение прекратилось, все головы поднялись вверх. А затем...

– Крылья свободы бьют в небеса!

Оглушительный крик пронесся над дворцом, когда Эстелла выпрыгнула из седла и, расправив огненные крылья, устремилась в их сторону. Ее лицо никогда не было настолько жестоким: в это мгновение она, потомок Богини, явилась вершить возмездие.

Нэш подлетел к Клэр и Леоне. Солари раскинула руки и одновременно с драконом выпустила столп огня. Ангелы, объятые пламенем, корчились и молили о пощаде. Астра и Аарон поспешили следом за Эстеллой, пронзая мечами и стрелами каждого попавшегося противника. В седле второго дракона расположилась Цирея, облаченная в серебряные доспехи.

– Они пришли за нами, – всхлипнула Клэр. – Они правда пришли за нами...

Нэш огляделся. Самые слабые ангелы стали улетать. Они видели тело своего главнокомандующего и понимали, что умрут от огня драконов.

Королева Ферраси, вся в крови и ранах, выбежала из замка и подняла голову. В ее глазах отражался истинный страх. И надежда.

Вот сила, способная поставить на колени весь мир.

Вот сила, с помощью которой они одолеют даже войдов Дафны.

Нэш прикрыл глаза и впервые за день выдохнул. Они спасены.

Один из драконов приземлился во внутренний двор и расправил крыло. Соскользнув по нему, Цирея побежала в их сторону. Нэш был готов упасть на колени, но единственное, что его сдерживало, – стоящая рядом Клэр. Ее саму колотило от пережитого сражения. Нельзя срываться. Нельзя показывать слабость.

– Клэр, ты полетишь на первом драконе! Нэш и Леона, летите следом сами, вам покажут путь к Цитадели! – выкрикнула Фьорд, даже не добежав до них.

– Но как же...

– Мы справимся, – ответила за спиной Ферраси. – К следующему нападению мы подготовимся. Это – только начало. Впереди нас ждет сражение гораздо масштабнее и страшнее. Будьте готовы к нему. – Ферраси посмотрела грозным, переполненным чувствами взглядом на Нэша. – В следующий раз мы встретимся именно там, командир. И спасибо. Спасибо за помощь.

Нэш склонил голову.

– Альянс не оставляет своих союзников в беде.

– Точно так же, как и фейцы не оставляют в беде своих. Летите. – Она скрестила два пальца и прижала их к груди. – Крылья свободы бьют в небеса.

Он прошептал те же слова, смотря ей в глаза. Клэр потянула его за рукав, и они сорвались с места. Эстелла, Астра и Аарон окружили их, не подпуская оставшихся ангелов. Нэш подставил плечо Клэр, чтобы помочь забраться в седло, после чего застегнул дрожащей рукой ремни.

– Мы с Эстеллой должны отправиться на Драконий перевал! – крикнула Цирея, похлопав дракона по шее. – Летите. Он укажет направление!

– Но зачем вам на перевал?

– Вам все объяснят. Заботься о своей заднице, командир. Мы вернемся через несколько часов.

Нэш поднял взгляд к небу и увидел, как Эстелла широко улыбнулась, посмотрев вниз, прямо на них. Ее лицо было залито слезами, перемешанными с кровью. Нэш кивнул, и она кивнула в ответ. Затем Эстелла посмотрела на Клэр.

– Я люблю тебя, – прочитал он по ее губам.

Клэр захлебнулась слезами.

– Я тебя тоже, – едва-едва прошептала она, но Нэш был уверен, что даже с такого расстояния Эстелла услышала ее.

Она направилась ко второму дракону, на которого перебралась Цирея.

Королева дала знак, и первый дракон, на спине которого сидела Клэр, взметнулся ввысь. Нэш бросил последний взгляд на Ферраси. Затем оттолкнулся и расправил крылья.

Начало. Это – только начало.

Глава 31

Порой и правда – всего лишь иллюзия

Драконий перевал

Эстелла до безумия устала, поэтому сидела за Циреей, схватившись за ее талию. Какое-то расстояние она пролетела самостоятельно, на крыльях, решив подумать и побыть наедине с собой. Но потом, когда силы окончательно иссякли, все же переместилась на дракона.

Они вернули их. Леону, Клэр и Нэша. Живыми.

Они вернули их живыми.

Эстелла не могла в это поверить. Ей пришлось собрать всю силу воли, чтобы не броситься в объятия друзей. Похудевших, ослабленных друзей. При взгляде на осунувшееся лицо Клэр, шрам на щеке Леоны и сломанную руку Нэша сердце обливалось кровью. Однако, помимо боли, Эстелла чувствовала желание. Желание убивать – мучительно, долго, по маленьким кусочкам. Она отомстит Драу, Дафне и каждому, кто хоть пальцем тронул ее друзей.

Но еще не время. Они с Циреей должны понять, что случилось на Драконьем перевале, а потом... потом они будут праздновать воссоединение.

Эстелла прикрыла глаза.

Нет. Она не будет делать этого, пока Илай не вернется.

Сейчас, не чувствуя его присутствия, его мыслей и голоса, Эстелла пыталась не поддаваться панике. Когда Илай связался с ней, она что-то почувствовала. Какую-то темную, неизвестную энергию, сочащуюся по Нитям Судьбы.

И его голос...

Эстелла сжала кулаки, забыв, что держится за талию королевы. Цирея недовольно дернулась, бросив через плечо убийственный взгляд.

– Высоты боюсь, – пробормотала Эстелла.

Илай сильный. Ему почти двести пятьдесят лет, и за это время он пережил войну, восстание и прислуживание Люциферу. Эстелла повторяла про себя эти слова, молясь, чтобы им с Циреей удалось отыскать потерянного дракона.

С тремя древнейшими существами они спасут его, после чего уничтожат Дафну. Как только Эстелла вернется в Цитадель, она сразу же отправится на Титановый хребет за Илаем и головой Богини.

Она готова.

«Пожалуйста, дождись меня...»

* * *

Эстелла отбила себе всю задницу.

Они летели на Драконий перевал уже почти шесть часов, и за все это время Цирея подала знак спуститься на землю только два раза. Фьорд заранее сделала им самодельные седла, но даже это не уберегло ягодицы Эстеллы. Она пыхтела себе под нос, пытаясь не выпасть и не превратиться в лепешку. Белоснежный дракон, который стрелял в нее пытливыми взглядами в Молчаливой Цитадели, так и хотел отправить ее в свободное падение.

Но даже если бы она выпала, то призвала бы огонь и материализовала крылья. Либо Цирея заставила бы дракона поймать ее, как в Тангере. В общем, умереть-то она не умрет, а вот получить психическую травму из-за огромного огнедышащего чудовища не составит особого труда.

После второго привала Эстелла перестала чувствовать не только задницу, но и лицо. Ветер на такой высоте был пронизывающим и яростным. Учитывая, с какой скоростью несся дракон, она удивилась, как с ее костей не слезла кожа.

На протяжении полета неугомонные лисицы угрожали Эстелле, что, если она променяет их на драконов, они навсегда от нее уйдут. Она мысленно чертыхалась, слушая их причитания и пытаясь удержаться в седле за спиной Циреи. Будь ее воля, пошла бы пешком. Безо всяких огненных животин, имеющих разум.

Когда на горизонте показались снежные верхушки перевала, Эстелла облегченно вздохнула.

А затем взвизгнула, потому что стала заваливаться набок.

Она взмахнула руками, пытаясь вернуться в вертикальное положение. Цирея даже не почувствовала ее движений. В следующую секунду дракон сильнее расправил правое крыло, словно пытаясь затолкнуть Эстеллу обратно. От страха она пустила по рукам божественный огонь, и дракон издал яростный рев.

– Да прости, прости! Я не специально! – заорала она, пытаясь перекричать ветер.

Спасибо мертвым Богам, Камельере, Малаки и вообще всем, кому посвящали легенды, за то, что она добралась до перевала целой. Правда, когда ее ноги ступили на занесенную снегом землю, Эстеллу чуть не вырвало.

– Ну как? – заулыбалась Цирея.

Она скатилась по крылу дракона, который припал к земле, чтобы ей было удобнее. К Эстелле дракон не был так милосерден: он стряхнул ее с себя, словно блоху.

– Твои питомцы немного дикие, – промямлила Эстелла. – Не знаю, какие счеты со мной у вот этой пташки, но моя компания точно не пришлась ей по душе.

Она почувствовала за спиной движение. Медленно развернувшись, наткнулась на изучающие золотые глаза.

В дюйме от своего лица.

– Привет, малыш! Как поездка? – широко улыбнулась Эстелла, медленно отступая к Цирее.

Дракон фыркнул, и пар из его огромных ноздрей ударил прямо по лицу. Она поморщилась.

– Некультурно так обращаться с девушками, знаешь ли...

Тихо засмеявшись, Цирея подошла к дракону и ласково погладила его морду. Тот тихо заурчал, прикрыв свои необычные глаза.

– Тогда уж не малыш, а малышка. Ее зовут Лирнея.

Брови Эстеллы поползли вверх.

– Но она не его мать. Можно сказать, Лирнея ее заменила – и именно поэтому у нее такой сложный характер. Она не будет открываться каждому встречному. Даже мне было тяжело найти с ней общий язык.

– Ты общаешься с ними так же, как я со своими фамильярами? – с неприкрытым интересом спросила Эстелла.

Она начала дрожать от холода, но ей до безумия хотелось узнать больше об этих существах, которые описывались только в сказках и легендах.

– Немного иначе. Ты буквально слышишь их голоса, а когда они хотят, их могут услышать и остальные. Драконы же чувствуют нас – людей – на другом, более тонком уровне. – Глаза Циреи наполнились любовью, когда она перевела взгляд на Лирнею. – Им не нужны слова, чтобы говорить. Если ты проникнешься их душой, будешь видеть намерения во взгляде или даже позе.

Что ж, во взгляде и позе Лирнеи Эстелла видела только желание придушить ее своим белым чешуйчатым хвостом.

– Это ты поняла за... пару недель? Как ты так быстро приручила их и почему они тебя не поджарили? – осторожно поинтересовалась Эстелла.

Цирея последний раз прижалась к дракону и, приказав ему ждать их возвращения, направилась к какой-то пещере. Видимо, это тот проход, о котором рассказывали Аарон и Астра.

Эстелла поспешила следом. Накинув на голову меховой капюшон плаща, Цирея стала объяснять:

– Я сама не верила, что это правда. Драконы, о которых на нашем континенте говорили шепотом, а порой вообще боялись произносить это слово, на самом деле... существуют. – Цирея подняла голову к небу и выдохнула облачко пара. Эстелла неосознанно бросила взгляд ввысь. – Они дышат. Их сердца бьются, а кожистые крылья рассекают воздух. Когда я впервые увидела их, они жались друг к другу, пытаясь согреться.

Каждый их шаг сопровождался хрустом снега. Закутавшись в теплый плащ, Эстелла смотрела в серое небо и представляла, как когда-то на Асталисе драконов подвергли полному уничтожению. Что же чувствовала королевская семья, которая вырастила их как собственных детей?

– Самая большая слабость людей – их чувства, – задумчиво произнесла Эстелла. – В вашем случае – это страх потери контроля. Опять же, люди видели, что драконы не убивают без приказа королевы Эскейл. И знали, что она никогда не натравит их на свой же народ.

Ответом ей был лишь печальный вздох Циреи.

– В легендах всегда говорилось, что приручить драконов было ошибкой, – продолжила Эстелла. – Но я чувствую, что это не так. Хоть Лирнея и пыталась выкинуть меня из седла, я тоже, знаешь ли, виновата. Мне кажется, она не любит, когда ее слишком сильно обхватывают бедрами...

Цирея фыркнула от смеха.

– Она не лошадь, Солари.

– И очень жаль!

Сзади послышался раскатистый рев. Эстелла содрогнулась, а смех Циреи стал еще громче. Королева даже начала ей немного нравиться.

– У них хороший слух, поэтому не стоит бросаться такими словами. А по поводу того, почему они меня не поджарили... Не знаю? – Цирея пожала плечами. – Наверное, они почувствовали во мне кровь предков. Хоть мы и носим всякие титулы, это только ради бахвальства. Дочь прародителя драконов. – Она закатила глаза. – Ну и бред!

– Я думала, ты сама себя так нарекла, – ухмыльнулась Эстелла, бросив на нее прищуренный взгляд.

– Ой, кто бы говорил. Как там тебя называют? Пламенные крылья? Огненная королева?

– Огненная шлюха, – поправила она знающим тоном.

Цирея делано ахнула.

– Так мы похожи больше, чем я думала!

Они тихо засмеялись, отведя друг от друга взгляд. Эстелла вдохнула морозный воздух и покачала головой.

– И как меня угораздило полететь на Драконий перевал на драконах с дочерью прародителя драконов?

Цирея пихнула ее в бок.

– Молчи, белая звезда.

– Кто-кто? – Эстелла захлопала ресницами.

– В Новом мире есть легенда о белой звезде. Ты никогда ее не слышала?

Она отрицательно мотнула головой, и Цирея принялась рассказывать:

– Зародилась она на Асталисе. Говорят, что все континенты созданы из звездной пыли. До рождения нашей Вселенной существовала одна-единственная звезда, и вбирала она в себя три существующих цвета. Когда она взорвалась, из ее пыли появился весь наш мир. Старый, Новый – не имеет значения, как мы его называем. Из красной пыли появился Эрелим. Зеленый цвет был отдан Иоторосу, а синий – Киэрии.

Эстелла улыбнулась. Было так необычно представлять, что за границей их континента существуют другие народы и государства. Она бы хотела хоть краешком глаза взглянуть на них.

– Когда звезда взорвалась, мир должен был заиграть всеми известными цветами. Ведь она же отдала их, – продолжила Цирея таким голосом, словно рассказывала сказку своим детям, а не Эстелле. – Но вышло иначе. Мир стал черным.

– Подожди, – прервала ее Эстелла. – А из какой пыли был создан Асталис?

– Не торопись! Мир был черным, и никто не понимал, что же с этим делать. Взорвавшейся звезде потребовалось долгое время, чтобы возродиться, и все это время континенты жили во тьме. Но когда это произошло, когда звезда переродилась, то, как ты могла догадаться, тьма отступила.

– Звезда стала белой, – уловила мысль Эстелла. – А без белого цвета нет остальных. Нам рассказывали об этом в школе. Мы видим предмет белым, если он отражает три составляющие части этого цвета – то есть красный, синий и зеленый. И видим предмет черным, если не отражает ни одной.

– Верно, – довольная ее знаниями, кивнула Цирея. – Белый вбирает в себя три цвета. И вот через пару сотен лет появился четвертый континент – Асталис.

Эстелла резко остановилась.

– Асталис – желтый? Как смешивание зеленого и красного?

– Ты не такая глупая, как я думала, – задумчиво пробормотала Цирея и двинулась дальше.

– Вот уж спасибо... Мне просто посчастливилось полжизни рисовать никому не нужные картины...

Эстелла даже не заметила, как они подошли к пещере. Вход напоминал раскрытую пасть дракона – у нее аж мурашки побежали от атмосферы, что царила на перевале. Таинственное и скрытое от ненужных глаз, это место когда-то представляло собой дом для существ, что могли сжечь весь мир.

– Когда красная и зеленая звездная пыль смешались, появился Асталис. Из-за этого столкновения все видят взорвавшуюся звезду желтой. На самом же деле она была белой и всегда ею будет.

Эстелла вдруг вспомнила слова Илая.

«Потому что ты как солнце. И немногие знают, что солнце – белая звезда. Я смотрю на тебя и вижу много-много желтого, красного и оранжевого, потому что только со стороны ты выглядишь так, словно можешь сжечь весь мир».

Ее сердце болезненно сжалось, а знак Нитей Судьбы похолодел.

– И говорю я это к тому, – Цирея сделала шаг внутрь пещеры, но в последний момент обернулась, – что ты сама вольна выбирать, кем тебя будут считать. Ярким, но безликим солнцем или тусклой, но значимой звездой.

«Звездой,– подумала Эстелла.– Я хочу быть звездой».

* * *

В пещере было холодно, но сухо. Они спускались по спиральной лестнице, не произнося ни слова с тех пор, как отыскали ее. Эстелла думала обо всем, что рассказала ей Цирея: о драконах, ее континенте и легенде о белой звезде. С потолка капала вода, отбивая мерный ритм. Эстелла призвала огонь и подсвечивала им путь, чтобы не угодить в лужицу или, того хуже, в какой-нибудь обрыв.

Чутье никогда не подводило Эстеллу, но почему-то сейчас она даже не знала, с чем им придется столкнуться. Последний дракон охранял Оракула до тех пор, пока он окончательно не покинул перевал. Но где же он сейчас? Почему не откликнулся на приход Циреи?

Это странно.

– Ты так говорила о контине... – Эстелла откашлялась. Из-за долгого молчания голос слегка охрип. – Ты так говорила о континентах, словно была на них. Это так?

Королева шла позади, поэтому Эстелла не видела ее лица – только слышала легкие шаги.

– Не была, к сожалению, – выдержав короткую паузу, выдохнула Фьорд. – Во-первых, потому что я принадлежу к королевскому роду. Мне всегда говорили, мол, на других континентах опасно, делать там нечего. Во-вторых, никто не возвращался с Киэрии и Иотороса живыми.

Эстелла занесла ногу на очередную ступеньку, но так и осталась на месте.

– Как это не возвращались?

– Вот так. У Асталиса огромный долг перед континентами, но накоплен он за многие столетия. После того как Боги отделили Эрелим, все, кто уезжал с Асталиса, перестали возвращаться. Когда на вашем континенте началась война, королевский двор принял решение не вмешиваться. Так у Асталиса оборвалась связь с Эрелимом, а потом и... Чего встала? Шевелись давай!

Эстелла вышла из оцепенения и продолжила спуск.

– Но как такое возможно? Ладно, с нами понятно. Но Иоторос и Киэрия? Кто их вообще населяет? – нахмурилась она, пытаясь найти заявлению Циреи логическое объяснение.

– Не знаю, возможно ли такое, но...

Цирея прервалась, и Эстелла насторожилась.

–Возможно что?

– Нефилимы, – мрачным голосом ответила она. – Говорят, Киэрию и Иоторос населяют нефилимы, в которых течет кровь ангелов и смертных.

Эстелла распахнула от удивления рот. Она облизала пересохшие губы и выдохнула:

– Это невозможно. Ангелы населяли только Эрелим.

– Видимо, не только, – пожала плечами Цирея. – В наших манускриптах ничего о них не говорится. Только то, что нефилимы обладают какой-то силой. Очень могущественной силой, – добавила едва слышно.

Эстеллу аж передернуло. Когда-нибудь этим тайнам придет конец или они всю жизнь будут гоняться за призрачной правдой?

Механически переставляя ноги, Эстелла задумалась. Недавно они с Аароном беседовали на эту тему. На тему детей. Нефилимами называли тех, кто родился от ангела и смертного, однако союз падшего и смертного к этому не относился. Как сказал Аарон, чаще всего в последнем варианте рождались обычные люди, реже – падшие.

Они с Йоргенсеном во многом сходились во мнениях касательно детей. Эстелла хотела бы иметь ребенка, а может, даже нескольких, но... не сейчас. Не в мире, где ты можешь в эту же секунду попрощаться с жизнью – и со своей, и с жизнью близкого. Не во времена, когда дети прячутся в шкафах, а родители закрывают их своими телами, чтобы они не видели ужасов и не слышали криков боли.

Как ее ребенок будет жить, если его родители вдруг... не вернутся из сражения? Как Эстелла будет идти в бой, зная, что где-то далеко ее ждет дочь или сын?

Они никогда не разговаривали об этом с Илаем. Ей было немного... неловко. Вдруг ему не нужны дети? Вдруг он не хочет обременять себя? Или, может, не хочет детей именно от Эстеллы... Ведь когда-нибудь она умрет, а он будет жить. Вечно.

Эстелла покачала головой, отбрасывая эти мысли.

Рано. Рано об этом думать.

До конца спуска осталось совсем немного. Эстелла уже приготовилась к оглушительному реву, отсчитывала секунды в ожидании, когда барабанные перепонки начнут лопаться. Но отчего-то дракона и след простыл. В пещере стояла мертвая тишина. Не было слышно ни его дыхания, ни скрежета когтей.

Где же он? Может, в другой пещере?

Вдруг, сделав очередной шаг, она почувствовала нечто иное.

Ниточку, ведущую ее по своему следу. Эстелла. Теплая волна пробежалась до кончиков пальцев, взывая к ней. Эстелла. С губ сорвался тихий стон, когда сила просочилась сквозь кожу и проникла под ребра, скрутившись там, словно змея.

Эсте-е-елла.

– Что это? – пробормотала она себе под нос.

– Ты о чем?

– Эта сила...

Еще одна волна – мощнее и жарче. Она не причинила вреда, но Эстелла слегка пошатнулась.

– Ничего не понимаю...

Сделав пару шагов, она ступила на каменный пол. Спуск завершился.

Вдруг где-то над их головами раздался хриплый звук. Он не походил на дракона. Скорее на... человеческий кашель. Цирея потянулась к мечу, а Эстелла призвала пламя. Вспыхнув, огонь совсем немного осветил пещеру и скользнул от ладоней к локтям. Звук сразу же стих, словно его никогда не было.

Девушки переглянулись.

Цирея кивнула сначала на ее руки, затем под каменный потолок, откуда раздался кашель. Эстелла уловила ее просьбу и, глубоко вдохнув, послала туда небольшой огонек.

Эти секунды она наблюдала словно со стороны.

Огонь плавно заскользил в угол пещеры. Прищурившись, Эстелла различила... чьи-то босые ступни. Женские. Ногти были сломаны. Затем она подсветила худые колени и разорванное платье, прикрывающее бедра.

– Кто это? – раздался рядом какой-то сломанный голос Циреи.

Выше. Еще выше. Еще.

«Остановись!» – молил внутренний голос.

Сердце пустилось галопом, когда в свете появилась тонкая талия и кончики волос. Эстелла хотела остановиться. Она так сильно хотела остановиться, убежать отсюда, не смотреть дальше, потому что знала...

Знала, что этот момент разрушит ее.

– Помоги... мне...

– Нет-нет-нет, – прохрипела Эстелла, неосознанно отступая.

Цирея схватила ее за локоть, заставив остановиться, и повторила:

– Кто она?

Руки и ноги женщины были скованы кандалами, которые крепились цепями к стене. Заложницу словно распяли.

– Помогите...

И вот огонь подсветил ее лицо.

Грязные волосы огненного цвета закрывали впалые щеки. Глаза девушки медленно, с усилием приоткрылись и устремились прямо на Эстеллу. Фиолетовые. Они были фиолетовыми, прямо как в ее видениях.

– Ты пришла... Ради Солнца, ты здесь...

Но она не слышала. Эстелла лишь чувствовала силу – настоящую, ради мертвых Богов, силу Солнца. Она вытекала из тела женщины и проникала в ее сердце.

– Это ты, – сорвался с губ шепот. Шепот неверия, осознания, истинного ужаса. – Это на самом деле ты...

Дафна слабо улыбнулась, затем ее голова безвольно опустилась на грудь.

Последнее, что сказала Богиня, было одно имя:

– Аркейн...

Глава 32

И никуда нам от судьбы не деться, если деться – только в никуда

Рашель была обычной ведьмой.

Много лет назад родители сбыли ее с рук, отправив в один из борделей Льерса. По меркам ведьм Рашель считалась настоящей красавицей – она выглядела привлекательнее даже тех, для кого красота была работой. Мужчины любили ее длинные каштановые волосы, пухлые губки и оленьи глаза с зелеными крапинками, за которыми скрывались истинные чувства.

Она их ненавидела.

И мужчин, и короля, и родителей, и Льерс.

Затем бордель, в котором она работала, сожгла смертная девушка. На континенте ее называли Пламенными Крыльями, но Рашель знала настоящее имя своей спасительницы.

Эстелла Солари.

Кутаясь в тоненькое одеяло, Рашель выбежала из той самой таверны, совершенно не понимая, куда теперь податься. Она была никому не нужной – даже самый слабый клан не принял бы ее в свои ряды. Ни имени, ни дома, ни состояния. Ничего.

Только тело. Кожа да кости.

Но затем та девушка оставила ей мешочек золотых монет.

Рашель не знала, почему так спокойно наблюдала за тем, как Эстелла Солари расправляется с солдатами короля. Как девушка убивает мужчин, а не наоборот. В ту секунду Рашель подумала: «Хочу быть как она».

А затем Эстелла Солари прошептала ей на ухо пару слов: «Если хочешь, забирай их и уходи. Делай все, что пожелаешь: возьми другое имя, скройся от власти, странствуй по континенту. Но если ты устала, что твоя судьба решается без твоего участия, борись».

– Научите меня сражаться! – подняв подбородок, выкрикнула Рашель.

Ведьмы оскалились, не замечая грозного ветра, завывающего между Певчими горами. У каждой в кожаный обруч на лбу был вплетен перевернутый крест, отлитый из кроваво-красной меди. Белоснежные плащи контрастировали с их черными доспехами и темно-серыми скалами, нависшими над долиной.

– Я знала, что сказания о прародительницах Трамонтана – правда. Я прошла все ваши испытания, чуть не погибла под городом Триединой матери, одолела голод и холод, пытаясь найти вас. Я прошлась по правящим кланам и попросила помощи в войне против короля Драу. Прошу, научите меня сражаться!

– Мы не приемлем шлюх, – выплюнула молодая женщина, затем ехидно спросила: – И сколько же кланов согласились помочь тебе? Один? Три?

Ни одного. Но Рашель решила не говорить об этом.

Вместо этого она подняла взгляд к небу. Над скалами вилась птица – белая, как и плащи ведьм.

– Шлюхи тоже жаждут свободы, – сорвался с губ пропитанный болью шепот.

Возможно, ее история не самая героическая, но Рашель сделала свой выбор. Она решила бороться. Как и сказала ей когда-то Эстелла Солари.

– Уходи, дитя. Мы не ввязываемся в чужие войны.

Она опустила подбородок и посмотрела на Верховную ведьму Трамонтана.

– Война никогда не бывает чужой.

Затем, не произнося ни слова, похромала туда, откуда пришла.

Глава 33

Слепой видит незримое

Если бы Эстелле сказали описать тот момент одним словом, она бы ответила – слепота.

Она была слепа с того самого дня, как ступила на тропу войны. С того дня, как нашла в лавке Фрэнка книгу с символом Альянса, как встретила Микаэля, как вошла в замок повстанцев на окраине Велоры. Она была слепа даже к тому, что находилось прямо перед ней.

Они подлетали к Цитадели втроем на одном драконе. Богиня в человеческом обличье, связанная веревками позади Эстеллы, дергалась из стороны в сторону, когда дракон ловил восходящие потоки и соединялся с небесами, чтобы не быть замеченным с Утраченных земель. Они с Фьорд не разговаривали с того момента, как покинули Драконий перевал.

Эстелла до сих пор ощущала древнейшую силу Богини, пробирающуюся ей под кожу. Ветер остужал щеки, приветливо ласкал тело, словно чувствуя, как все внутри гудит от напряжения и желания выпустить наружу огонь.

Когда дракон начал приземляться, Эстелла захотела выпрыгнуть из седла и разбиться о какой-нибудь валун.

Их уже ждали. Несколько точек стояли перед входом в крепость, наблюдая за их посадкой. Наверное, они успели удивиться тому, что с Эстеллой и Циреей нет дракона, за которым они, собственно говоря, и отправились на перевал.

Когда девушки отошли от увиденного и разрушили магические оковы пламенем, они нашли то, что искали, совсем близко – в прилегающем к пещере зале.

Потерянный дракон был мертв.

Эстелла не знала, кто его убил. Она смотрела на мертвое тело размером с целую гору, на распотрошенные органы и куски разлагающейся плоти, слушая тихие всхлипы Циреи. Плакала она впервые.

– Если это Аркейн, – прорычала королева сквозь слезы, – я его уничтожу. Уничтожу голыми руками! Он поплатится за то, что решил пойти против Асталиса!

– Да, – смотря на каменную стену, прохрипела тогда Эстелла. Перед глазами проносились все события, выстраиваясь в логическую цепочку. – Поплатится...

Дракон грузно опустился на землю, отчего Эстеллу сильно тряхнуло. Она сделала успокаивающий вдох, готовясь к следующим минутам.

– Эс! Эстелла!

От звука ее голоса подогнулись колени.

Радостный, полный облегчения крик расколол Эстеллу, словно она была хрустальной вазой. Она спустилась по крылу дракона вслед за Циреей, наблюдая за приближающейся каштановой макушкой. Сломя ноги к ней бежала частичка ее души, ее вторая половинка, ее лучшая подруга, спотыкаясь то ли от камней, то ли от усталости.

– Клэр...

Ее сразу же обхватили теплые руки. Дрожащая и заплаканная, Клэр обнимала ее так, словно они виделись первый и последний раз. По щекам Эстеллы потекли слезы. Слезы горя, счастья, чертового отчаяния. Она всхлипнула, обнимая ее в ответ, пытаясь навсегда запечатлеть это мгновение.

– Ты дома, – прошептала, вцепившись в ее спину. – Клэр, ты дома...

– Да. Да, я вернулась! – Она тихо взвыла, зарываясь носом в ее шею. – Ты – мой дом. Всегда б-была и будешь моим домом, Эс.

Клэр крепче сжала ее объятиях, не сдерживая рыданий. Слегка повернув голову, Эстелла заметила на ее шее заживающий шрам. Заметила, как сильно она похудела – даже истощилась. Руки Клэр, подрагивающие на ее плечах, были испещрены шрамами. Россыпь веснушек померкла на фоне впалых и побледневших щек.

Эстелла до крови закусила губу, прикрывая глаза. Ее самые ужасные опасения подтвердились.

Вдруг рядом послышался смешок.

– Я-то думал, ты уже нашла себе новых друзей, Серебристая смерть с косой.

Она открыла глаза.

– Нэш...

По его лицу тоже текли слезы.

– Я не смогла уберечь его, – всхлипнув, прошептала Эстелла. Все чувства, которые она подавляла, чтобы быть сильной, вырвались наконец на свободу. – Прости меня... Боги, п-прости... Он...

Нэш сразу понял, о ком идет речь.

Он покачал головой и, подойдя к ним, прижал девушек к себе. Уловив его запах, родной, домашний, Эстелла взвыла еще громче. Мир покачнулся, и единственное, что удержало ее от падения, – это крепкая хватка Нэша.

– Простите меня, – прохрипела она, уткнувшись в его грудь. – Это я виновата. Я виновата во всем. Пожалуйста, пр-р-ростите...

Клэр вскинула голову и игриво шлепнула ее по руке.

– Перестань! Ты без нас вообще расклеилась! – Ее губы растянулись в широкой улыбке, но в глазах отразилась глубокая, саднящая душевная рана, оставленная после пережитого в Льерсе.

Эстелла задохнулась. И в прямом, и в переносном смысле, потому что еще два тела врезались в них, едва не повалив на землю.

– Больно, – прохрипела она, когда Аарон и Астра зажали ее между Клэр и Нэшем. – И перья в лицо лезут.

– Не бурчи, мелочь.

Она хихикнула и икнула, чем вызвала смешок Нэша. Затем ее взгляд отыскал Леону. Она стояла неподалеку, такая же истощенная, но с легкой улыбкой на губах. Эстелла осторожно кивнула ей, чем заслужила такой же приветственный кивок.

В такие моменты старая вражда переставала иметь значение.

– Я все понимаю, – раздался за спиной стальной голос Фьорд, – но у нас есть одна проблема.

Эстелла замерла.

«Сейчас. Это произойдет сейчас».

– Что за?..

Подлетев к ним, Кира и Дагнар остановились как вкопанные. Вокруг послышались удивленные вздохи, шепотки, выкрики. Ее выпустили из объятий. Все сразу же засуетились, а потерянные взгляды устремились в одну точку.

– Что за чертовщина? – выдавил подбежавший Фрэнк.

– Эстелла? – Нэш осторожно стиснул ее плечо. Его брови нахмурились, а зажившая после перелома рука сжала клинок. – Что происходит?

– Кто это? – прошептала Клэр.

Эстелла повернула голову. Они все смотрели туда. На седло, в котором Дафна медленно начала приходить в сознание. Богиня приподнялась и, тяжело дыша, стала оглядывать пустошь. Спутанные волосы закрывали лицо, но глаза – эти яркие глаза, которые ни с чем не спутаешь, – вдруг остановились прямо на Эстелле.

Словно притянутые магнитом.

Эстелла шумно втянула воздух и бросила взгляд на крепость.

– Оракул... Точнее, Аркейн, как я полагаю, уже покинул Цитадель?

* * *

Все силы Альянса, стянувшиеся в Цитадель, были направлены на ее оборону. На каждой из башен расположились вооруженные повстанцы. Утраченные земли весь день патрулировались несколькими отрядами, оценивающими обстановку. Напряжение и страх просачивались сквозь каменные стены, охватывая всю пустошь. Небесную армию Пылающие заметили бы сразу, однако ни ангелы, ни Аркейн не нападали. Пока что.

Дафне пришлось восстанавливаться целый день.

Сила вырывалась из нее всполохами обжигающего огня: она кружилась по спальне, сжигала покрывала, занавески, разносила на куски стены. Костяной Череп и лучшие адепты делали все, чтобы сдерживать ее. Те кандалы были не металлическими, а созданными иной силой – темной, рожденной в другом пространстве. Они поглощали и истощали Богиню на протяжении месяцев. И сейчас, почувствовав свободу, ее огонь сошел с ума.

С помощью божественной силы Эстелле удалось сломать кандалы, но она потратила слишком много энергии, поэтому половину дня находилась без сознания. Как это странно: Аркейн не предугадал, что потомок отыщет Богиню и сможет ее освободить.

Либо он просчитался, либо освобождение...

Запланировано?

Даже в бессознательном состоянии Эстелла ощущала, как сила Богини проникает сквозь стены и вливается в ее уставшее тело, наполняет его жизнью. Вот это чувство – настоящее единение предка с потомком. Всепоглощающая, древнейшая связь, не знающая ни законов времени, ни законов пространства.

Открыв глаза, Эстелла не сдвинулась с места. Она думала.

Думала, думала, думала...

Оракул. Все это время истинное зло скрывалось в стенах крепости, прямо перед их носом. Он бродил по библиотеке с Эстеллой, помогал ставить защитные барьеры, когда «Дафна» начала геноцид, сделал Фрэнка высшим адептом, заманив их в ловушку. Это место было логовом главного врага, а Альянс столько времени находился от него в одном-единственном шаге.

В чертовом, мать его, шаге!

Неудивительно, что никто не распознал личину Аркейна. Кто еще настолько же стар, настолько же всемогущ, как сами Боги?

Только тот, кто пытался убить одного из них.

Эстеллу колотило, когда она думала об Илае. Икар – слуга, которого, как им казалось, приручила Богиня, – подчинялся воле Аркейна. Ее затрясло от отвращения и злости. Сколько лет он продумывал этот план? Сколько чертовых лет он менял личины, расставляя фигуры на шахматной доске?

Эстелла до сих пор помнила голос Илая и охвативший тело страх, который протянулся через Нити Судьбы сквозь весь континент. Он узнал о нападении на Асхай раньше, чем оно началось, и только благодаря этому Клэр и Нэш остались в живых.

Эстелла знала: Илай сейчас с ним.

И у нее уже был план.

Пока Альянс принимал боевую готовность, Эстелла ждала. Раньше она бы сорвалась с места и начала рвать и метать, но сегодня она молча ждала.

– Хеллир?

Клэр кивнула, и Эстелла грязно выругалась.

– Дафна должна знать, как открываются врата, – задумалась Астра. – Точнее, как их, мать твою, уничтожить, пока они закрыты.

– Два создателя мира не смогли их уничтожить, а мы сможем? Я, конечно, люблю вас и все такое, но мы не сильнее Кармелиты и Малахии! – Нэш всплеснул руками. – А Элида? Элона?

– Эллиада, – подсказала Клэр.

–А Эллиада? Могущественная фейка была хранительницей врат столько лет. Десятков лет. Нет, сотен! Вы думаете, она не пыталась понять, как их уничтожить? Не пыталась сделать это?

– Я думаю, что запихну тебе что-нибудь в рот, если ты не прекратишь болтать, – прорычала Астра.

Эстелла откинулась на подушки и посмотрела в потолок. Клэр и Нэш рассказали им все, что узнали от Ферраси с Драганом. Это никак не укладывалось у нее в голове. Казалось, над Альянсом кто-то насмехается. Они только свыклись с мыслью о Старом мире и мертвых Богах, как появились войды, Хеллир и Эллиада.

– Зачем Аркейну нужно было брать вас в плен? – Она не хотела затрагивать эту тему и наблюдать за тем, как гаснут глаза Клэр, но другого выхода не было. – Они спрашивали, где находится ива, так? Но ведь... Аркейн знает. В том воспоминании о перестройке мира он стоял среди Конгломерата, около той самой ивы. Он знает, где она находится.

Астра перестала бросать на Нэша недовольные взгляды и дополнила:

– Помимо всего этого, у него была причина послать нас в Цитадель. И у него была причина сделать Фрэнка адептом. Но зачем? – Она стала накручивать на палец короткие волосы. – Почему именно сюда?

Эстелла резко приняла сидячее положение.

– Я все думала, как Микаэль оказался в Бездне и почему его не почувствовал Люцифер. Перед случившимся на Черной Пустоши, когда Илаю... – Она прервалась и решила не заканчивать. – Это был Оракул.

– Думаешь, он надел его личину?

– Уверена.

– Но все обличья, которые он принимал, принадлежали мертвецам, разве нет? – нахмурившись, спросила Клэр. Она сидела рядом с ней на кровати.

Эстелла задумалась.

– Да, но... Просто Микаэль не мог находиться там: его бы учуяли церберы или сам Люцифер. Говорю вам, это был именно Аркейн. А потом он быстро сменил личину на Дафну.

– Получается, это не она хотела убить меня в Стеклянном замке, а он. – Астра стиснула кулаки. – Ублюдок!

– Но почему тебя? Чтобы сделать больно Илаю? – пробормотал Аарон как всегда мрачным тоном.

– Почему, почему, почему-у-у? – простонал Нэш, плюхнувшись на кровать. – Я ненавижу это слово! Кто его придумал?

– Перестань ныть, Коффман.

Повернувшись к двери, они увидели стоящего там Тобиаса. Клэр широко улыбнулась и, подойдя к отцу, заключила его в крепкие объятия. Эстелла не видела их первой встречи, но, по словам Нэша, всплакнула даже Кира.

– Пора собираться, – вздохнул Тобиас, не выпуская из объятий свою дочь. – Она пришла в себя.

– Отряды готовы к отбытию? – поднявшись со стула, спросил Аарон.

– Почти. Поэтому поторопитесь.

Тобиас поцеловал Клэр в лоб и вышел из спальни.

Они впятером переглянулись.

– Если честно, сейчас мне плевать на иву, врата, войдов и прочую чушь. – Голос Астры задрожал. – Что он сделает с Илаем?

Эстелла не знала ответа на этот вопрос, но собиралась найти его.

Прямо сейчас.

Она спокойно дождалась, когда все покинут ее спальню. Нэш топтался на месте, и она сразу поняла: его что-то гложет.

Перед тем как выйти, Клэр бросила на них понимающий взгляд. Эстелле это не понравилось. О чем знали все, кроме нее?

Дверь закрылась, оставив их с Нэшем наедине.

– Что с тобой?

– О чем ты?

– Хватит притворяться, Нэш. У тебя глаза на мокром месте, – мягко ответила Эстелла. – Расскажи мне.

Он замялся. Затем тяжело вздохнул и опустился на краешек кровати. Достав из кармана какую-то золотую цепочку, стал вертеть ее в руках.

– Я убил его.

– Кого?

– Микаэля.

Ее губы приоткрылись, а глаза округлились. Эстелла так и просидела в тишине пару секунд. В голове крутилось слишком много мыслей, чтобы вычленить хоть одну.

– В Асхае?

Легкий кивок.

Эстелла откинула все вопросы, решив задать главный:

– Почему тебя это расстроило?

Она похлопала по кровати, приглашая его лечь рядом. Нэш нервно перебирал цепочку пальцами, но все же убрал ее и послушно скинул обувь. Он забрался на другую сторону, устремив взгляд в потолок.

– Я... – Его голос дрогнул, и он откашлялся. – Не знаю? Я не знаю, почему меня это так задело. То есть да, Микаэль заслужил это как никто другой. Он...

Эстелла замерла, готовясь услышать следующие слова.

– Убил моего брата. Марси.

Эстелла задохнулась от его тихого признания. Пришлось прикусить губу, чтобы не пролить слезы. Повернув голову, она заглянула в печальные голубые глаза. Знала, что никакие слова не заглушат боль, поэтому аккуратно сжала его ладонь и кивнула, призывая продолжать.

– Я рассказывал об этом Клэр. Микаэль убил Марси, когда я числился в его легионе. Да, он всегда держал нас под своим крылом. – Нэш грустно усмехнулся. – Сначала я думал, что это чертовское везение: сам главнокомандующий обратил на меня внимание. А потом...

Эстелла крепче сжала его холодные пальцы, почувствовав металл колечек.

– Потом произошло это.

– То, что ты чувствуешь, совершенно нормально, Нэш, – прошептала она, перекладываясь набок лицом к нему. – У тебя не было кого-то старше, кто мог защитить, дать совет или просто поговорить, когда было тяжело. Конечно, ты искал такого человека. Не твоя вина, что он оказался мерзавцем.

Нэш повторил позу Эстеллы и стушевался, пытаясь не смотреть ей в глаза.

– Мне кажется, что я предаю Марси своими чувствами. Своим сожалением и виной за смерть Микаэля.

Она энергично покачала головой.

– Я уверена, что твой брат смотрит на тебя откуда-то сверху и гордится тобой! – с чувством прошептала она, заставив посмотреть на себя. – Тебя столько лет ломали, а ты не растерял доброты. Не растерял любви к жизни, Нэш. Твое сердце – это не слабость, а сила. И я горжусь тем, что у меня есть такой друг, как ты.

– Перестань, – прохрипел он, часто моргая.

– Иди сюда, засранец.

Нэш заполз в ее объятия, и Эстелла на мгновение замерла, когда поняла одну истину.

Он заменил ей брата.

У нее не было ни сестер, ни братьев, но именно Нэш открылся ей тогда, в Безымянном королевстве. Самый первый друг. Новая семья. Падший ангел, сердце которого оказалось мягче, чем у людей.

– Что ты чувствуешь? – тихо поинтересовался он.

Эстелла устремила взгляд в стену.

– Не могу понять.

– А если попытаться?

Она втянула в легкие побольше воздуха.

– Да, он не пытался убить меня в Стеклянном замке, относился ко мне лучше, чем та же самая Захра, но то, что он сделал с тобой... За это я бы убила его собственными руками. Мы так долго сражались против него. В Велоре, в Меридиане, в Асхае. Знаешь, он как болячка, которую ты постоянно ковыряешь. Хочешь, чтобы она поскорее исчезла, но делаешь ее только больше. – Эстелла покачала головой. – Это странное чувство. Однако я не считаю тебя виновным. Ты поступил правильно.

Нэш немного помолчал, затем выдавил:

– Перед смертью он сказал, что это был приказ.

– Без разницы, приказ или нет. Он мог отказаться выполнять его. Да, поплатился бы, но это – дело чести.

Наверное, принимая облик Микаэля в Бездне, Оракул либо чувствовал его надвигающуюся смерть, либо знал: внутри серафим давно мертв.

Нэш тяжело вздохнул.

– Думаю, ты права...

– Конечно я права.

Он ткнул ее под ребра, заставив тихо хихикнуть.

– Ты стала слишком самоуверенной, пока нас не было. Йоргенсен разучился ставить тебя на место?

– О, ты ревнуешь свою лучшую, незаменимую, самую милую и смешную подругу?

Эстелла взвизгнула, когда он высморкался в ее футболку.

– Свали с моей кровати, Коффман!

Из него вырвался искренний смех.

Так, тихо хихикая и болтая ни о чем, они пролежали на кровати, пока Нэш не засобирался к командирам. Эстелла дождалась, когда он выйдет, все еще переваривая сказанное. Мыслей и вопросов осталось слишком много, но сейчас для них не было времени.

Она переоделась и тихо покинула комнату.

Глава 34

Богиня солнца

Ну, здравствуй... Дафна.

Богиня стояла у окна. Легкий ветер развевал подол белоснежного платья, которое оставила ей Эстелла. Длинные волосы, поблескивающие в свете луны, переливались от ярко-красного к темно-оранжевому. Ее осанка была прямой, хотя Эстелла заметила: она едва держится на ногах.

– Здравствуй, потомок.

Эстелла тихо вошла в комнату и прикрыла за собой дверь. Она молча смотрела ей в спину, не веря в происходящее.

– Сколько?

– С освобождения из Небытия, – едва слышно прошелестела Дафна. Ее голос был каким-то искаженным, наполненным безмерной тоской. – Месяц? Год? Я давно перестала следить за временем. Есть ли разница, как оно движется, когда ты вечен?

– Ничто не вечно. Даже ты.

Дафна тихо засмеялась. Этот хриплый звук заставил Эстеллу незаметно поежиться.

– Боги согласились бы с твоими словами.

Не желая вести светские беседы, Эстелла перешла к делу:

– Ответь мне на вопрос. Я разрушила печать Закона, Аркейн принял твое обличье, а тебя запер в подземельях перевала, так ведь?

Богиня едва заметно кивнула, продолжая смотреть в окно.

– А дракон, что охранял тебя? Кто его убил?

– Тот, кто хотел, чтобы вы меня отыскали. Я не видела, кто это сделал, но могу сказать одно: он не впервые встречает драконов. Либо как-то связан с ними. Как королевская семья Асталиса.

В голове крутилось все больше и больше вопросов.

– Но кто управлял мной до заточения: Аркейн или ты? Кто хотел разрушить стены?

Дафна слегка повернулась, и ее фиолетовые глаза, наполненные бессмертной силой, вызывающе блеснули. Как она могла спутать их? Сейчас, смотря на Богиню, Эстелла не могла выйти из оцепенения. В воздухе витал дух многовековой истории, кожа покрывалась мурашками – от удивления, страха или чего-то иного.

Во взгляде Богини полыхнул божественный огонь, и Эстелла неосознанно попятилась.

– Я не хочу править этим миром, потомок. Он исчез для меня в тот момент, когда меня заперли в Небытие. Аркейн связан со мной первозданной силой. Я не управляла тобой: только чувствовала, как он связывается через протянутую между нами нить.

– Для чего он делал это? – прошептала Эстелла. – Зачем освобождать тебя?

– Чтобы снять наложенную на корону завесу. Он не мог овладеть артефактом, пока на нем строился Закон магического равновесия. А как ты знаешь, печатью была я сама.

Богиня снова отвернулась к окну, обхватив руками предплечья.

– Теперь корона подвластна Аркейну. Он – ее новый хозяин.

Эстелла прикрыла глаза.

– Все кончено, не так ли? – Она не хотела выдавать своего отчаяния, но Дафна была единственной, кто знал Оракула с давних времен. – Нам никогда его не одолеть, если он откроет врата в Хеллир?

Она пожала плечами.

– Я не знаю, потомок. Мне нет дела до того, что произойдет с этим миром. Единственное, о чем я жалею... – ее голос вдруг стал на пару тонов ниже, – так это о своем освобождении. Наблюдать за вами со стороны было намного правильнее, чем стоять здесь, среди другого поколения. Этот мир давно поглотила пустота и без нашей с Богами помощи. Вы сами ее создали.

Эстелла грубо засмеялась.

– Твое заключение не отменяет того факта, что ты делала в Старом мире. Это ты развязала двухсотлетнюю войну. Ты предложила захватить Пути. И это ты свергла с Небес Илая, когда он перестал подчиняться тебе. Поэтому не делай вид, что в происходящем нет твоей вины, Дафна! – выплюнула она, испепеляя взглядом ее спину.

– Я любила его. Любила Икара.

Эстелла зарычала.

– Даже не смей произносить при мне этих слов!

– Ты ведь знаешь, что он тоже любил меня? – промурлыкала Дафна.

Эстелла призвала божественный огонь, не задумываясь о последствиях. Ее не волновало, что Богиня может играть на ее чувствах. Сейчас перед глазами она видела лишь ту сцену из Верескового леса, которую показал ей...

Аркейн.

Это ведь он подбрасывал осколки прошлого Дафны и Икара, еще когда она была пленницей в катакомбах Велоры. Приснившаяся ей первая встреча, о которой она рассказала Даниэлю... Наверное, Аркейн торжествовал, посылая ей эти воспоминания. Зная, что в будущем Эстелла безоговорочно полюбит Илая.

Богиня прикрыла губы ладонью, но даже смотря ей в спину, Эстелла уловила насмешку.

– Ох, эти человеческие чувства...

– Еще одно слово – и я сожгу тебя вместе с крепостью.

– Чего же ты медлишь? – Богиня медленно развернулась и наклонила голову вбок, изучающе осматривая ее. Эстелла знала, что выглядит жалко: с синяками под глазами и застывшей под ногтями кровью. – Ты ведь пришла за помощью, потомок. Ты хочешь, чтобы я спасла твоего возлюбленного.

Достаточно.

– Я передумала. Справлюсь и без тебя.

Развернувшись, она гневно затопала к выходу. Каждый ее шаг отражал уверенность, хоть и напускную, пока в голове происходил полный кошмар.

«Старая! Дура! Да я лучше попрошу помощи у Люцифера, чем еще хоть раз заговорю с этой чокнутой, сумасшед...»

– Твоя самая большая слабость – это вспыльчивость, хоть ты хорошо ее скрываешь. Как бы сильно ты ни верила в Альянс, у вас не получится одолеть Аркейна. Он уже начал открывать врата в Хеллир, а вы даже этого не заметили.

Эстелла резко остановилась.

– Объясни.

– Когда три пути – темное золото, вековое древо и наточенная сталь – соединятся в одной точке, в мир вторгнутся полчища тьмы. – Эстелла тяжело сглотнула. – Два пути уже нашли свое пристанище, третье же в шаге от него. Тебе не успеть без моей помощи, потомок. А твой любимый погибнет, так и не увидев рассвет.

Сжав кулаки, она развернулась и произнесла тоном, от которого в комнате стало на несколько градусов холоднее:

– Я не думаю, что ты хочешь встретиться с одним прелестным кинжалом, который хранится в соседней комнате. Кажется, ваша первая встреча закончилась твоим вспоротым животом.

Впервые за весь разговор в глазах Богини проскользнул страх. Но она быстро вернула на лицо безучастную маску.

– И чем тебя так задели мои слова?

– Тем, что никто не может сказать, что нужно делать, прямо. Без идиотских пророчеств и тайн.

– Тебе не просто так передалась моя божественная сила. Ты намного мудрее любого, кто находится в этой крепости. Просто сосредоточься – и найдешь ответ.

Эстелла постаралась скрыть удивление, вызванное поведением Дафны. Не этого она ожидала. Повторяя про себя ее слова, начала размышлять, как делала всю сознательную жизнь: начиная от изучения книг, заканчивая стратегическим планированием в Альянсе.

«Когда три пути – темное золото, вековое древо и наточенная сталь – соединятся в одной точке, в мир вторгнутся полчища тьмы».

– Три пути – золото, древо и сталь... – бормотала она себе под нос, кусая внутреннюю сторону щеки. – Это артефакты и ива. Одна точка – место, где находились врата в Хеллир, верно?

Дафна удовлетворенно кивнула.

– Ты знаешь, где находится ива?

– Знаю.

– Скажи мне.

– Я не имею права вмешиваться в судьбу вашего мира.

– Дай мне подсказку, – взмолилась Эстелла, совсем позабыв, что перед ней стоит злейший враг. Враг, который тысячелетие назад безжалостно решил ее судьбу. – Пожалуйста.

Дафна пристально разглядывала ее, словно ища ответ на какой-то вопрос. Склонив голову, осмотрела ее простую одежду, затем обошла по кругу и встала за спиной.

Эстелла была готова к нападению, но слова Дафны выбили ее из колеи.

– Шрам.

Зажившая рана под плотной тканью рубашки начала зудеть.

Богиня прищурилась и посмотрела на ее бедро.

– Шрам. – Затем перевела взгляд на живот. – Шрам.

Эстелла вздрогнула, когда она указала туда, где билось сердце.

– Шрам. Вся покрыта ими, даже если не видишь. А глаза, – она замерла на месте, словно зверь, – такие же, как у матери...

– Хорошо, что схожи мы только этим.

Дафна как-то странно посмотрела на нее.

– Не только.

– Что это значит? – нахмурилась Эстелла.

– Они тебе не рассказали, – задумчиво пробормотала Богиня, словно рядом никого не было. – Неправильно. Даже как-то... незаслуженно. – Ее брови сошлись к переносице. – Не простишь их.

– Если речь о моих родителях, то это не твое дело.

– Справедливо.

Чары, которыми окутала себя Дафна, тут же развеялись. Она вернулась к окну.

– Когда Эллиада, первая и последняя хранительница, отдала свою жизнь за сохранение знаний о Старом мире, она сказала: открыть врата можно только в том случае, если три стороны континента поместят те самые врата в центр.

Эстелла проглатывала каждую крупицу информации, даже не спрашивая, почему Богиня решила помочь ей. Или это очередной обман? Кому вообще теперь можно доверять?

Она выглянула в окно, за которым простиралась безжизненная земля.

«Какие три стороны континента?»

Золото, древо и сталь... Если они поместят врата в центр, те самые врата откроются.

«Три стороны континента».

Эстелла ахнула.

Она стала судорожно хватать ртом воздух, когда в голове появилась мысль. Представив все локации Эрелима, Эстелла взмахнула рукой: перед ней материализовалась точно такая же карта, только огненная. Ее края подрагивали, но все границы королевств и их столицы были будто срисованы с оригинала.

–Кинжал находится здесь, в Цитадели. Аркейн специально не забирал его, потому что... ему нужно было находиться именно тут.

Она указала на точку в центре Утраченных земель.

– Корону же он забрал с собой из Стеклянного замка. Учитывая, что Аркейн с самого начала стягивал армию на Ледяное плато... Вторая точка – это именно оно, верно?

Дафна молчала, сложив руки в замок и наблюдая за ней. Эстелла бегала глазами по карте. Она приложила один палец к Ледяному плато. Второй поместила на Цитадель – ниже и восточнее. Эстелла медленно перевела взгляд к последней точке, которая могла завершить фигуру.

Левее. Левее. Еще левее и ниже.

– Боги...

«Острова Безвременья».

– Ива здесь, – прошептала Эстелла, указав на них дрожащей рукой. – Она всегда была на островах Безвременья. Поэтому ее так сложно найти.

Три угла. Два артефакта и первозданные Пути, расположенные на равном друг от друга расстоянии. Острова Безвременья, которые были отдельным, ни к чему не примыкающим государством. Тогда, во время операции по поиску чернокнижницы, от ивы их отделял один-единственный шаг.

Снова. Один. Единственный. Шаг.

– Вот зачем нужен был геноцид. – Эстеллой овладело отчаяние. – Чтобы отвлечь внимание от цели передвижений. Вот зачем Оракул направляется на Ледяное плато – поместить последний артефакт, завершить фигуру.

Дафна словно замерла во времени, устремив взгляд на огненную карту.

–Не зря они выбрали тебя. Теперь я понимаю, почему и он выбрал тебя.

Отбросив эмоции, Эстелла приподняла подбородок и твердо посмотрела на Богиню.

Сейчас перед Дафной стояла не никчемная девчонка, что много лет назад мечтала найти свое место в мире и изведать дальние края. Перед ней стояла та, кто обладал силой Богов. Кто падал и поднимался, раздирая руки в кровь. Кто не собирался склонять колени даже перед самими создателями миров.

– Ты поможешь мне, – приказала Эстелла. – Сопротивляйся сколько хочешь, но ты встанешь на мою сторону, Дафна. Я верну тебя на Драконий перевал или отдам в руки Аркейну, чтобы он закончил начатое, но сегодня ты не разрушишь мои планы. Мы освободим Илая и остановим Оракула. Я соберу войско, и мы направимся на Плато. Пока не стало слишком поздно.

Богиня приподняла один уголок губ. Ее лиловые глаза с интересом осматривали Эстеллу, словно она была диковинкой и загадкой, которую ей было не по силам разгадать.

– Я сделаю это только ради него.

Эстелла проглотила рык и, развернувшись к выходу, бросила:

– А потом ты снова отправишься в Хеллир.

Только выйдя из комнаты, она смогла сделать глубокий вдох.

Дагнар. Ей нужно было отыскать Дагнара. Кинжал все это время находился у него, а они даже не догадывались, что собственными руками помогали Оракулу в открытии врат. Если сменить местоположение, разорвать невидимую фигуру прямо сейчас, они разрушат замысел Аркейна?

Она со всех ног бежала через крепость, натыкаясь на повстанцев и учеников. Цитадель гудела. Эстелла видела оружие. Много оружия и припасов. Утепленные плащи, палатки, мешки с деньгами. Они собирались отступить и отдать врагу Молчаливую Цитадель.

Хотя та всегда принадлежала ему.

Эстелла ворвалась в зал для заседаний.

– Дагнар!

Внутри никого, кроме Эшдена, не было. Он сворачивал карту, полностью экипированный и готовый отбывать. На столе перед ним лежал кинжал Вечности.

– Подожди! – Эстелла подбежала к нему и заставила снова расстелить карту. – А теперь слушай меня...

Она быстро объяснила все, что узнала от Дафны. Про три угла, про иву, расположенную на островах Безвременья, и настоящую цель геноцида. Дагнар молча слушал. Напряжение выдавали лишь сведенные к переносице брови.

Эстелла резкими движениями прочертила на карте треугольник.

А затем обвела королевство, что находилось в его центре.

– Льерс.

«Верховная из клана Лунных говорила: ветер Трамонтана надвигается, а звери прочь из лесу бегут. Плохой это знак, плохой... Кто знает, чем эта новоиспеченная Богиня промышляет...»

Эстелла сглотнула.

– Врата – это Разлом.

С самого прихода Аркейна, принявшего облик Дафны, по Эрелиму расползлись слухи, что в Льерсе что-то готовится. Жители чувствовали, как дрожит земля, слышали чьи-то крики, видели во всем предзнаменование. Командиры Альянса не приняли во внимание этот факт, отвлекшись на сражения и оборону городов.

Слишком опрометчиво.

– Нужно перегруппировывать войска. – Во взгляде Дагнара не было ни капли страха или замешательства: только жестокий расчет. – На Теневом архипелаге расположена армада Беспечных. Наши войска должны отправиться туда, пока часть армии последует в Льерс.

– Нет.

Дагнар сильнее нахмурился.

– Что ты предлагаешь?

– Ты должен заручиться поддержкой вольного народа.

Он даже приоткрыл от удивления рот.

– Почему именно они?

– На обратном пути, когда мы возвращались с Драконьего перевала, я видела их, Дагнар. Они следили за нами с самого прибытия, прятались между скалами. Их сотни. Тысячи. – Эстелла вперилась взглядом в нарисованную меж двух гор долину. – Они на нейтральной стороне, но никогда не подчинялись власти. Они нужны нам.

Дагнар долго молчал, размышляя над ее планом.

– У вольного народа лучшие лекари. Ты ведь поэтому хочешь послать туда именно меня?

– Скрывайся сколько угодно, но мы с Аароном знаем, что ты не выздоравливаешь.

– Кто сдал?

– Ведьмы. Клан не скажу: они сожрут меня живьем.

Дагнар тяжело вздохнул. Эстелла видела, как его одолевают сомнения. Неизвестно, сколько времени потребуется на эту операцию, а оставлять Альянс без лидера слишком опасно. Особенно когда рядом нет одного из командиров.

Эстелла решила надавить чуть сильнее.

– Если Аркейн сможет открыть врата и выпустить войдов, Альянс падет в первые секунды. У Льерса нет выхода к воде, – Эстелла обвела пальцем границы королевства, – а армада Асталиса будет огибать континент недели. Добираться пешим ходом так вообще несколько месяцев. Нам нужно заручиться поддержкой других сторон. Вольный народ – одна из них.

– Жаль, что мы не успели выкопать водохранилище. – Дагнар поджал губы, и его белоснежные крылья вздрогнули от злости. – Оно бы оказалось как никогда кстати. Армада могла бы попасть в Льерс через Рондду. Чертов свинья Драу!

Взяв эмоции под контроль, Эшден перевел один глаз на Эстеллу.

– Она согласна отправиться с вами на Ледяное плато?

– У нее есть выбор?

Он хмыкнул.

– Осторожнее.

Эстелла закатила глаза, после чего Дагнар, уперев руки в стол, заключил:

– Я пошлю весть на Теневой архипелаг. Отдам приказ, чтобы армада Асталиса двигалась к заливу Серрат: от него ближе всего к Льерсу. Мы скроемся на Драконьем перевале и будем ждать вестей от вас, после того как вы прибудете в Льерс.

– Половина на половину?

– Да, забирайте три тысячи.

– Йостошь отбилась от налета?

– Еще сражаются.

Эстелла сохраняла внешнее спокойствие, но ей на самом деле было до дрожи в коленях страшно. Что, если не получится освободить Илая? Что, если Аркейн убьет их на Ледяном плато и они даже не успеют добраться до Льерса? Что, если...

– Вольный народ вступит в наши ряды, – твердо произнес Дагнар, разогнав все ее страхи. – Может, я даже прихвачу парочку гарпий.

Несмотря на напряжение в теле, Эстелла фыркнула от смеха.

– И кинжал я тоже беру с собой. Подальше от этой чертовой дыры.

И в это мгновение, словно само мироздание отозвалось на произнесенные Дагнаром слова, кинжал вспыхнул голубым пламенем. Эшден мгновенно выставил руку, заведя Эстеллу за спину, но она уже призвала божественную силу. Кинжал завис над столом, голубой свет залил комнату, заставив их прикрыть глаза.

Волна.

Еще одна волна.

Прямо как во время штурма Стеклянного замка, артефакт начал излучать магические волны. Каждый импульс отдавался в самом сердце. Однако если раньше кинжал помогал им, то сейчас от него исходила темная, сбивающая с ног сила.

Дагнар потянулся ко столу.

– Подожди! – Эстелла схватила его за руку. – Слишком опасно.

Они не могут оставить кинжал здесь. Если Оракулу требуется закольцевать фигуру, его нужно как можно скорее перенести в другое место. Но и забирать артефакт на Драконий перевал – не лучший вариант.

Она вышла из-за спины Дагнара и медленно двинулась к столу.

– Эстелла, – угрожающе произнес он.

Новая волна накрыла с головой, заставив закусить губу.

– Солари!

Дверь распахнулась, и в зал вбежал Аарон. Он еще раз выкрикнул ее имя, но Эстелла уже бросилась к кинжалу, обхватила рукоятку...

И взревела от боли.

Перед глазами проносились отрывочные образы. Столпы дыма, неизведанные горные хребты, чернота, охватившая мир. И провал в земле. В ушах раздавался стук, словно кто-то бил молотком по голове. Эстелла не понимала, где и когда находится. Это не походило на воспоминания, которые показывали ей Камельера и Малаки.

«Смотри, смотри, смотри...» – шептал далекий голос.

– Куда? – прокричала Эстелла.

Ее сердце бешено колотилось, готовое разорваться прямо в груди. Откуда-то снизу лезли ужасные твари, каких ранее не видал свет. Они тянулись к ее лодыжкам, сжимали уродливыми лапами с когтями. Тьма скользила по дрожащему телу, и даже божественный огонь не мог выжечь ее.

«Смотри! Смотри! Смотри!..»

– Куда смотреть? Куда?!

И вдруг Эстелла увидела.

В каком-то пыльном отражении она увидела стройный силуэт женщины. За ее спиной раскинулись крылья. Не ангела и не падшего.

Демона.

«Приди, приди, приди...»

Она звала ее несколько веков и тысячелетий, просила услышать слезную мольбу, словно от этого зависела судьба всего мира. Эстелла рвалась из невидимых тисков, оглядывалась во тьме, чувствуя на языке вкус крови. Она кричала. Кричала до хруста ребер. До хрипа в горле. До боли в легких.

А демоница продолжала удерживать ее за связывающие узы.

Не в прошлом.

«Приди, приди, приди...»

А в будущем.

Эстелла резко вынырнула в реальность.

Ее никогда в жизни не трясло так сильно. Ноги не держали, глаза не видели. Она налетела на стол, больно ударившись бедром. Казалось, мир пошел под откос, как вдруг ее почти безжизненное тело обхватили твердые руки.

– Черт бы тебя побрал, Солари! – зарычал Аарон и вытащил ее в коридор.

Они сорвались с места. Быстро переставляя ноги, Эстелла пыталась выровнять дыхание, но перед глазами все еще стояла та картина – огромный провал в земле и твари, вылезающие из глубины.

– Ты забрал кинжал? – опомнилась она, когда Аарон выбежал на первый этаж. – Йоргенсен!

– Он, мать твою, чуть не убил тебя!

Вокруг царил хаос.

Эстелла почувствовала, как вздрогнула Цитадель. С потолка посыпалась пыль. Аарон сильнее сжал ее руку, волоча к выходу. Адепты и ученики выбегали из залов, забирая ценные книги и свитки, повстанцы же сохраняли спокойствие, но в глазах... в глазах читалась настоящая паника.

– Стой! – закричала Эстелла. – Они не успеют!

Она вырвалась из хватки Аарона и побежала назад.

– Солари!

В эту секунду потолок начал крушиться. Испуганные крики прорезали дрожащий воздух. Эстелла вскинула руки и выпустила огненную волну. Пламя устремилось к разрушенному потолку первого этажа, создав защитную стену.

– Быстрее!

Фейцы, тамплиеры, валькирии и смертные оббегали ее, пытаясь как можно скорее покинуть замок. Они смотрели на Эстеллу широко распахнутыми глазами. Бисеринки пота скользили по ее лицу. От приложенных усилий зрение затуманилось. Эстелла зарычала, призывая на помощь фамильяров.

Внезапно кто-то схватил ее за предплечье. Но не оттолкнул, а просто сжал.

– Уходи! – Сбоку сверкнули серебристые волосы.

– Думаешь, избавишься от меня? Черта с два!

Когда последний человек выбежал наружу, Аарон подхватил Эстеллу на руки и расправил крылья. Огонь растворился сразу же, как они вылетели в длинный коридор.

– Быстрее! – подгоняла Эстелла, когда за спиной с грохотом обвалился кусок потолка. – Аарон, быстрее!

Еще немного. Совсем немного! Спереди уже виднелись внутренние ворота, сквозь которые лился лунный свет. Аарон взмахивал крыльями, стиснув зубы.

– Сорок футов.

Часть потолка рухнула прямо перед ними, в дюйме от лиц, но Йоргенсен вовремя отклонился. Прижав Эстеллу ближе, он принял удар на себя и врезался плечом в стену.

– Двадцать, – прохрипела она, не отрывая взгляда от приближающегося выхода. – Десять.

Никогда прежде она так сильно не мечтала увидеть луну.

Еще немного.

Совсем немного.

«Давай, давай, давай...»

Аарон зарычал и сделал последний взмах...

Цитадель обвалилась.

Они вылетели из разрушенного прохода и кубарем покатились по земле, миновав кресты Богов. К ним сразу же подбежали Пылающие. Подхватив их за руки, ринулись в редкий лес, подальше от крушащейся крепости.

Эстелла бросила взгляд за спину и сразу же прикрыла глаза.

Крепость пала.

Огромная, колоссальная по размерам Цитадель сложилась, словно карточный домик. Несколько тысяч учеников и адептов наблюдали за тем, как рушится их дом. Дом, хозяином которого был убийца. Изменник. Злодей, за плечами которого – история длиною в кровавые тысячелетия.

Но, так или иначе, это был их... дом.

Эстелла споткнулась и повалилась в руки Аарона.

– Ты цела? – Он оглядел ее на наличие ран.

– Да. Ты как?

– Живой.

Земля вздрогнула. Они устремили взгляд на руины. В самом центре, между завалами, вспыхивал призрачно-голубым светом кинжал. Он бился, словно сердце.

– Все еще думаешь, что сможешь забрать его? – пробормотал Аарон.

Эстелла тяжело вздохнула и почувствовала спиной долгий взгляд. Ей не нужно было оглядываться, чтобы понять, кому он принадлежит.

Дафна.

– Он уничтожит всех, кто к нему прикоснется. Это значит лишь то, что Аркейн прямо сейчас приводит свой план в действие.

Эстелла огляделась. Редкий лес не скрывал всех, кто находился ранее в Цитадели. Пылающие были облачены в черно-красную экипировку – и ангелы, и падшие, и смертные с ведьмами. Ученики и адепты держались ближе к своим. Они успели вынести все, что требовалось для долгой дороги.

Фрэнк стоял около Дагнара, что-то бурно обсуждая и размахивая руками. Наверное, узнал о замысле касательно вольного народа. Позади Киран обнимал Даниэля. Энакин сидел около Леоны и стряхивал с ее одежды пыль. Клэр, Нэш, Костяной Череп и Кира переводили дыхание, передавая друг другу флягу с питьевой водой.

– Вместе с крестами... пала... – Чернокнижница сплюнула на землю. – Туда им всем дорога.

Выровняв дыхание, Эстелла обратилась к Аарону:

– Как думаешь, мы сможем...

– Где она?

– Что?

– Где она? – Его взгляд наполнился всепоглощающим страхом. Аарон огляделся, запустив руку в короткие волосы. – Я спрашиваю, мать вашу, где она!

– Не кричи так, а то Боги в гробу перевернутся. Здесь я, здесь...

Аарон резко развернулся. Эстелла проследила за его взглядом и увидела привалившуюся к дереву Астру. Она держалась за ногу, больно скривившись.

– Принцесса...

Аарон настиг ее в два шага и притянул к своей груди. Она едва доставала ему до макушки. Обхватив за плечи, Аарон зарылся носом в ее шею и прохрипел:

– Перестань так пугать меня...

– А я-то что? Это из-за вас с Эстеллой мы все тут чуть не поседели!

Слегка отстранившись, он обхватив ее грязное лицо ладонями. Астра удивленно приоткрыла рот. Он прижался лбом к ее лбу и, крепко зажмурившись, приник к губам.

Эстелла почувствовала, как ее потянули за рукав.

– Не пялься, – пробормотала Клэр.

– Боги милостивые, они поцеловались! – шепотом прокричал Нэш. – Всего лишь нужно было к чертям снести двухсотметровую Цитадель. Эх, Йоргенсен, теряет хватку...

Поднявшись с земли, Леона подошла к ним и напряженно повела плечами.

– Сваливаем отсюда, – прохрипела она. – Видимо, отдых закончился.

Глава 35

Крайний удар

Илай медленно моргнул. Сразу же зажмурился. Лучи яркого света перемигивались и били в глаза, будто он находился на Небесах прямо под палящим солнцем. Однако никакого солнца поблизости не было – его тело дрожало от холода, покрываясь мурашками. Короткий выдох превратился в облачко пара.

Илай с усилием разлепил глаза и огляделся.

Пещера. Ледяная пещера. Он не помнил, как здесь оказался. В голове всплывали лишь маленькие фрагменты воспоминаний: вот он сражается с Дафной, затем перед глазами расползается темнота... Вот он едет привязанным к лошади, а руки сковывают... кандалы.

Стиснув челюсти, Илай пошевелился.

Звон цепей заставил его глухо зарычать.

Металлические кандалы крепились к ледяной стене, сковывая как руки, так и ноги. Холод пещеры пробирал до самых костей, конечности затекли, а дышать становилось все тяжелее – то ли от холода, то ли от злости.

Илай опустил взгляд и осмотрел себя. Тяжелых ранений, к счастью, не было. Его промокший кафтан неприятно холодил кожу, словно за время пути на Ледяное плато никто не удосужился накинуть на Илая плащ.

Хотя зачем? Он ведь заложник.

Илай медленно обвел взглядом подземелье, ища выход. Его приковали к задней стене. Спереди зиял проход, выводящий в ледяной коридор. Сама пещера была невероятных размеров – круглая, со свисающими с потолка сталактитами. С них даже не стекала вода: настолько здесь было морозно. Илай не понимал, откуда льется свет, но он отражался ото льда и заставлял отводить взгляд.

Что Дафне от него нужно? Илай свел брови к переносице, пытаясь вспомнить ее слова. Она говорила про... Старый мир. Тот самый мир, о котором рассказал им в Бездне Люцифер. Там, на Титановом хребте, в глазах Богини он видел лишь клубящуюся тьму. За все годы, проведенные с прошлой возлюбленной, он никогда не чувствовал такую силу. Древнюю, убийственную.

– С пробуждением, Икар.

«Помяни черта...»

Богиня стояла в конце пещеры, сложив руки на груди. В отличие от Илая, на котором был лишь кафтан со штанами, она надела меховой плащ и высокие сапоги. Будто могла замерзнуть. Огненные волосы струились по плечам, лицо было расслабленным, даже каким-то незаинтересованным.

– Что ты придумала на этот раз? – спросил он равнодушным тоном, незаметно проверяя прочность кандалов. Боковым зрением Илай видел, как вокруг них вьются тени. – Как наша беседа о сотворении мира перешла к этому?

– Мне больше нравилось, когда ты был без сознания.

Опустив подбородок, он усмехнулся. Затем исподлобья посмотрел на нее.

– Разве тебе больше не нужен верный пес, выполняющий каждое указание?

– А что, по-твоему, сейчас происходит? – Она провела пальцами одной руки по запястью другой, изображая кандалы.

Илай сжал кулаки до хруста костяшек.

Где армия? Где Микаэль и Захра? Он точно слышал голос Корвелл, когда они ехали на Ледяное плато.

В голове всплыли ее слова, и сердце пропустило пару ударов.

Получилось ли связаться с Эстеллой? Смогли ли они добраться до Нэша и Клэр, прежде чем в Асхай вторглась Небесная армия? Если нет... Если Илаю не удалось достучаться до нее...

– Ты будешь моим лучшим творением, Икар, – пропела Богиня, двинувшись в его сторону. – В предстоящей войне тебе уготовлена важная роль. Как же долго ты сопротивлялся моей воле... Я думала, сломить тебя будет легче.

С ее губ сорвался смешок. Тихо зарычав, Илай снова загремел кандалами.

– Но все сложилось даже слишком идеально. Ты так сильно боялся потерять ее, что скрыл свою истинную суть. Нити ослабли, уловив обиду и предательство. Они теряли силу каждый раз, когда ты не принимал прошлое и отталкивал ее из-за вины.

Он тяжело дышал, пытаясь переключиться на что угодно, лишь бы не слышать этих слов.

– Ты глубоко заблуждаешься.

– Даже сейчас борешься, – вздохнула Богиня, покачав головой. – Ты сломался, Икар. Медленно, сам того не замечая. Твоя душа умирала, когда ты думал, что Эстелла погибла, а сестра возненавидела тебя.

– Это ложь!

Илай рванулся в ее сторону. Мышцы на руках напряглись, но цепи сдержали его, будто он был чертовым животным. Его ответ был пропитан ядом:

–В глубине души я всегда знал, что это ложь. Именно поэтому смог вырваться из-под твоего влияния. Не настолько ты могущественна, творец мира, раз не можешь справиться с обычным падшим ангелом.

– Смог вырваться? – переспросила Богиня. – Уверен?

Неконтролируемая злость, которую он гасил в себе вот уже несколько лет, вспыхнула с новой силой.

– Каким бы ни был твой план, у тебя ничего не выйдет. Слышишь? Два века назад я пообещал, что снесу твою голову с плеч... – Его губы исказились в жестокой, злой усмешке. – Просто наблюдай, Дафна.

Она думает, что сломила его? Илай мысленно засмеялся. Никто и никогда не сделает этого: за свои двести лет он пережил слишком многое. И даже Богиня не заставит его сдаться.

– Как часто ты смотришься в зеркало?

Ее вопрос выбил Илая из колеи.

–Когда ты делал это в последний раз?– напирала Богиня.– Когда ты смотрел на себя, на свои волосы, спину, не испытывая жалости? Когда ты не горевал о шрамах на лопатках, откуда раньше росли крылья? Не обманывай себя, Икар. Тебе ненавистно твое отражение, и об этом не знает никто. Ни сестра, ни друзья, ни твоя... любовь.

Последнее слово она выплюнула с пренебрежением.

Илай старался не принимать ее высказывание близко к сердцу, но эти жестокие, правдивые слова окутали его сознание.

Он ненавидел свое отражение. Ненавидел пустоту за спиной и мимолетную радость от трепета перьев. Фантомные боли настигали его по ночам: казалось, крылья никогда и не сгорали. Иссиня-черные, тяжелые, они вновь были частью его сущности.

Затем он открывал глаза и встречался с реальностью.

Будь сейчас за спиной крылья, он бы окутал их огнем. Будь рядом хоть небольшой кинжал, он бы постарался отбиться. Но Илая окружал лишь лед – кристально-чистый лед, в отражении которого виднелся его искаженный болью взгляд.

Дафна сделала несколько шагов и остановилась почти вплотную.

– Ты многое потерял, Икар. Крылья, – ее глаза насмешливо блеснули, – родителей, товарищей, счастливое детство... Ты оказался обманутым, отверженным и... непонятым.

Илай сгорал от желания вырвать кисти из кандалов вместе с кожей и костями, лишь бы дотянуться до нее. Один единственный рывок – и он разорвет ее голыми руками.

– Твоя нить светится ярче остальных, но даже она может потухнуть, – протянула Дафна. – Просто нужно знать, что заставит тебя погрузиться во тьму.

Илай был готов к чему угодно, только не к вошедшей в подземелье Захре.

Он сразу понял: ее лишили воли.

Женщина двигалась словно загипнотизированная. Лицо как-то резко осунулось, черные волосы спадали не мягкими волнами, а грязными колтунами. Илай пытался поймать ее взгляд, мысленно подтолкнуть хоть к чему-то, но Корвелл никак не реагировала на его присутствие.

– Что это? – прохрипел он.

Только сейчас Илай увидел на ее голове...

...корону.

Ту самую золотую корону, что находилась в катакомбах под Стеклянным замком. Только теперь она была не золотой, а иссиня-черной, окутанной тенями. Всполохи мрака подрагивали и тянулись к Богине, будто она была их создательницей.

– Это... – прошептала Дафна, сверкнув лиловыми глазами, – то, ради чего я столько лет играла по вашим правилам. Пришло время лицезреть истину.

Богиня подступила к Захре.

Илай начал яростно дергаться, чуть ли не вырывая из кандалов руки. Но они, черт возьми, никак не поддавались! Словно были сделаны из непроницаемого металла, который выковывали на протяжении веков. Илай начал взывать к Эстелле, чтобы предупредить ее, но никак не мог нащупать связующую нить.

Она не должна пострадать. Ни она, ни Астра, ни кто-либо еще.

Ни в этот раз. Никогда больше.

Вдруг, словно услышав его мольбы, в зал влетели два ангела низшего ранга.

– Госпожа! Госпожа, к вам тут... пожаловали...

Так и не успев взять из рук Захры корону, Дафна прорычала:

– Кто?

– Я, сукина ты дочь!

Илай видел этого мужчину впервые, но знал, кем он является.

– Драу, – с неприязнью произнесла Богиня. Захра стояла с протянутыми руками, не замечая ничего вокруг. – Что заставило тебя покинуть Льерс и отправиться на север?

Обрюзгшее лицо мужчины покраснело от злости.

– Ты! – прошипел он. – Гребаная потаскуха, вот кто ты! Если бы у меня не было шпионов, так и остался бы за бортом, как какой-то недоумок. Сколько еще ты хотела водить меня за нос, а?!

Он скривился, сплюнув себе под ноги.

Реакцией Дафны была лишь приподнятая бровь.

– И в чем же заключался мой обман?

– Это ты заставила меня взять в плен тех девчонок и командира! Ты сказала, что они знают местоположение ивы! А в итоге, мерзавка такая, с самого начала была в курсе. Если бы не они, Солари не сожгла бы мои бордели, оставив меня без гроша!..

Илай неосознанно дернулся, услышав фамилию Эстеллы.

«Сказочница... Где она?»

– Тебе был нужен Разлом и мои ведьмаки, вот и все! Сказала, значит, править будем вместе, разделим власть! – Лицо мужчины пошло пятнами, а на виске забилась жилка. – А ведь с самого начала знала ее местоположение и хотела заручиться моей поддержкой, чтобы иметь выход ко вратам! Думала открыть их без меня?

Он оглядел подземелье и остановил взгляд на короне в руках Захры.

– Льерс ошибок не прощает, Богиня.

Илай несколько раз моргнул.

Какие... врата? И при чем здесь Разлом?

Он задохнулся, когда повторил про себя слова короля. Все это время, пока на континенте разгорался геноцид, его цель была... ложной? С самого возвращения из Небытия Дафна знала, где находятся первозданные Пути?

А его друзья... Клэр, Нэш, Леона...

Они оказались очередными пешками в игре Дафны.

Богиня откинула голову и, посмотрев в потолок, устало вздохнула.

– Долго же до тебя доходило, Драу. Думала, ты окажешься посообразительнее. Уважаемая Корвелл, – обратилась она к Захре, когда король вынул из ножен меч, – прошу, не сдерживайся.

Илай не мог даже представить, что произойдет дальше.

И лучше бы он закрыл глаза.

Захра подплыла к Драу, шелестя полами платья. Зарычав и брызнув слюной, он бросился на нее с поднятым мечом, но женщина остановила его одним движением. Взмах рукой – и клинок со свистом вонзился в ледяную стену позади.

Илай, не привлекая к себе внимания, осторожно наблюдал. Делал выводы. Обдумывал план побега.

– Что ты делаешь? – прохрипел Драу.

Король замер, словно его приклеили к полу. Захра встала перед мужчиной и протянула к нему руки. Илай не видел ее лица, зато видел лицо Драу. В одну секунду из растерянного оно стало поистине испуганным.

– Нет... Нет, нет, не надо...

Захра обхватила его лицо тонкими руками и мягко погладила его, отчего по спине Илая пробежала дрожь. Движения казались ласковыми, нежными, словно Захра и Драу были любовниками.

Затем ее большие пальцы остановились прямо напротив распахнутых глаз короля. Он открыл рот, пытаясь закричать, но наружу рвались лишь беззвучные хрипы. Драу, прозванный Великим, затрясся, как листок на ветру. Король даже не мог пошевелиться: участь настигла его в самый неожиданный момент от самого неожиданного человека.

Илай наблюдал за тем, как она выдавливает ему глаза. Как они вытекают, заливая кровью припорошенный снегом кафтан. Как Захра вздрагивает, будто пытаясь отшатнуться. Пытаясь убежать. Скрыться.

Сделать так, чтобы это закончилось.

Затем руки Захры заволокли тени. Они соскользнули с ее пальцев, проникнув в распахнутый рот Драу, в его ноздри, уши. Поглощали, поглощали, поглощали... Шептались и тихо посмеивались, словно были живыми. Корвелл молча убивала, заживо терзая его на части.

Даже Илай, который многое повидал за свои годы, содрогнулся от отвращения.

А потом тени взорвались. Вместе с Драу.

Илай отвернулся, сдерживая рвотный позыв. Кровь, куски плоти, внутренние органы – все это покрывало собой кристальный пол подземелья.

Захра опустилась на колени, и ее стошнило. Побледневшее лицо было полностью залито алыми каплями, контрастирующими с цветом кожи. Ее тело сотрясали молчаливые рыдания, которые подавлялись волей Богини.

Захра Корвелл – та самая женщина, которая совсем недавно управляла королевством, строила заговоры вокруг Альянса и издевалась над Эстеллой, – медленно умирала изнутри. За все содеянное. За сотни обреченных душ.

Одна сторона Илая злорадствовала. Вторая тянулась к женщине, чтобы помочь.

– Убей...

В тишине зала раздался тихий хрип.

– Убей... меня...

Захра смотрела ему в глаза. Не Дафне. Ему.

Ее лицо, окровавленное и совершенно безжизненное, что-то сделало с Илаем. Он перехватил ее взгляд. Испуганный. Живой. Знакомый. Где-то глубоко-глубоко внутри на волю вырывалась Захра – так же, как когда-то делал он.

– Молю тебя... Илай... Сделай это...

Он бы помог ей найти успокоение, не будь рядом Богини и сковывающих руки кандалов. Илай бы убил ее. Но просто-напросто не мог.

– Интересное зрелище.

Почему-то в этот момент он вспомнил те же слова, произнесенные другим существом. Как же давно это было... Тогда, на Драконьем перевале, Оракул показал ему фальшивую смерть Эстеллы, а потом сказал: «Интересное зрелище».

Илай снова загремел кандалами.

«Борись. Борись. Борись», – раздавался в голове собственный голос.

– Встань.

Захра поднялась с колен.

– Хочешь, расскажу тебе правду, Икар?

Богиня плавно развернулась к нему, словно пару минут назад не приказала заживо разорвать тенями человека. В зал как по команде вошли два серафима Небесной армии. Илай напрягся всем телом, наблюдая за ними, как охотник за дичью. Когда они сняли с него кандалы, он тут же замахнулся, чтобы атаковать.

Но не успел сделать и вдоха, как его скрутило от боли.

Дафна выпустила вторую волну тьмы. Воспользовавшись этим, ангелы мгновенно заломили ему руки за спину и потянули в центр ледяного зала.

Содрогаясь от темной силы, Илай прохрипел:

– Делай со мной, что пожелаешь...

«...только не трогай Эстеллу».

Он был измотан. По всей видимости, именно теневые кандалы лишили его силы, а магия Богини только ухудшила положение. Илай снова ринулся из хватки ангелов, но они сжали его плечи, заставив опуститься на колени.

С него сорвали кафтан, оставив по грудь обнаженным. Штаны пропитались кровью, залившей пол. Сбоку послышался свист хлыста.

Илай улыбнулся и закусил уголок губы.

– И это все?

– О, думаю, самое интересное только впереди.

Посмотрев на выход, Богиня сложила руки в замок и принялась... ждать.

Спустя пару секунд в глубине ледяного коридора раздались чьи-то легкие шаги. Сердце Илая подскочило к горлу. Он облизнул в миг пересохшие губы. Это не может быть она, верно? Поступь казалась слишком тихой, невесомой, будто бы принадлежала...

Ребенку.

В зал ворвалась девочка с длинными черными волосами, завязанными в два хвостика. Она тихо хихикала, приложив к губам маленькую ладошку. Илай затаил дыхание, перестав чувствовать все, что происходило вокруг, – даже жестокую хватку ангелов. Мир сконцентрировался на ней. На девочке с россыпью веснушек, белыми крыльями и зелеными, как лес, глазами.

Вдруг в зал вбежал такого же возраста мальчик. Ангел.

Илай застыл как каменное изваяние.

– Марсель? – выдохнул он, посмотрев на Дафну. – Зачем ты делаешь это?

Брат Нэша. Мертвый брат Нэша.

Богиня лишь торжествующе улыбнулась, обратив взгляд к детям.

– Аврора! – вскрикнул Марсель, схватив ее за локоть. – Ты почему от них убежала?

Послышался свист. Илай вздрогнул, когда первый удар рассек недавно зажившую спину. Два серафима держали его за предплечья, а третий, взявшийся не пойми откуда, стоял за спиной и заносил над головой хлыст. Илай рванул ангелов на себя, но сделал только хуже. Сухожилия затрещали, готовые вот-вот разорваться.

– Они ужасные зануды, – пробурчала девочка, на что Марсель тихо засмеялся.

Илай прорычал:

– Кто она?

Однако Богиня даже не обратила на него внимания, наблюдая за развернувшейся перед ними сценой. Илай глубоко дышал, пытаясь взять эмоции под контроль. Дагнар всегда говорил, что нарушенное дыхание – путь в могилу.

Вдруг за детьми в зал вбежала...

Астра.

Перед глазами помутнело. Он понимал, что это происходит не по-настоящему, но... но Астра...

Вот она, прямо перед ним, спустя столько дней разлуки.

– Аврора! Я же говорила тебе, никогда не уходи, не предупредив родителей или нас с Илаем! Марсель, а ты, погляжу, давно не получал от Нэша?

Второй удар хлыста прошелся ровно по позвоночнику, словно ангел хотел раскроить ему кости. По коже потекла струйка густой крови.

– Ты ведь знаешь, – начала Дафна, наблюдая за тем, как Астра отчитывает двух детей, а они елозят ногами по полу, – как умерли Дариус с Навкратой?

Илай сцепил зубы, выдержав третий удар. Он не издаст ни звука, как бы больно ему ни было. Может, раньше он бы справился с побоями намного легче, но после потери крыльев...

После потери крыльев Илай стал человечнее.

– Можешь молчать. Да, их убили Боги, – подтвердила его догадку Дафна. – Вместе с остальными Непокорными.

Та девочка, Аврора, испуганно заглянула в глаза Астры.

– Илай сердится на меня? – прошептала она.

– Да, сержусь.

Он наблюдал за своим отражением. Илай вошел в зал, сложив руки на груди. Илай, а не Икар – с черными крыльями и такого же цвета волосами. Аврора подлетела к нему и обхватила за ногу, словно игрушку.

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не обижайся на меня! Я люблю тебя! – Она заставила его наклониться и прошептала на ухо: – Больше всех остальных. Только Астре не говори...

Свист. Свист. Свист.

Илай считал удары про себя.

Четыре.

Пять.

Шесть.

Он исподлобья наблюдал за девочкой, до боли закусив губу. Спина медленно превращалась в кровавые лохмотья. Капли скользили по коже, заливая алым сверкающий пол.

– Я всегда знала, что вы строите против меня заговоры, – фыркнула Астра.

Илай нахально улыбнулся.

– Она любит меня больше, чем тебя.

– Эй! Я же просила не говорить!

Девочка показала ему язык, на что Илай с любовью во взгляде потрепал ее по волосам.

Свист.

Семь.

Свист.

Восемь.

– Илай, – задумчиво бормотала Дафна, постукивая пальцем по подбородку. – Астра... Аврора...

По щеке Илая скатилась слеза и упала в лужу крови.

Свист.

Девять.

– Она бы была взбалмошнее вас двоих вместе взятых. Нрав Навкраты, жестокость Дариуса. – Богиня покачала головой. – Жаль, что она так и не родилась.

Десять.

Илай закрыл глаза.

– Навкрата была беременна, когда ее убили. Твоя вторая сестра так и не увидела мир.

Смертоносная плеть разрезала собой холодный воздух пещеры вместе с его кровоточащим, едва бьющимся сердцем. Не открывая глаз, Илай прошептал:

– Аврора.

Так бы ее назвали. Имя было таким же красивым, как и сама девочка. Хрупким, но с внутренний силой, которая могла посоперничать с его собственной.

Астра. Аврора.

– Эй...

Хлыст снова опустился на спину, заставив его распахнуть от боли глаза.

Маленькая ладошка прижалась к мокрой щеке.

– Почему ты плачешь?

Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать.

Илай перестал считать, когда тьма начала застилать глаза. Единственное, что удерживало его в сознании, разгоняя туман в голове, – изумрудный взгляд и россыпь веснушек.

Аврора печально улыбнулась, присев перед ним на колени.

Со следующим ударом из Илая вырвался тихий хрип. Боль, словно яростный огонь, пробежалась по телу, разрывая его на части. Она была настолько поглощающей, что превратилась в нечто призрачное, отдаленное.

Илай перестал чувствовать. И боль, и гнев, и пол под ногами.

Только маленькие ладошки, удерживающие его голову, казались чем-то настоящим.

– Вот и все. – Дафна глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом его крови и слез. – От сильной души практически ничего не осталось.

Свист. Удар.

Свист. Удар.

Свист...

«Аврора. Ее бы звали Авророй. Утренней зарей».

– Борись, Илай. – Тоненький голос казался чьим-то благословением. – Пожалуйста, борись.

Но он не мог.

«Аврора... Аврора... Аврора...»

Когда ангелы отпустили его, он повалился вперед.

Девочки рядом уже не было.

Блаженный холод коснулся его щеки. Лед или кровь? Илай сосредоточился на этом ощущении, пытаясь не закрывать глаза. Тяжело моргая, он наблюдал за тем, как маленькие босые ножки исчезают в темноте прохода.

– Корона.

Захра послушно передала ее в руки Дафны.

– Не сопротивляйся, Икар. Такая судьба была предначертана тебе с самого рождения. – Она растянула губы в усмешке, подступив ближе. – А я знаю все ее варианты.

Илай зарычал, словно дикое животное, когда его вздернули за волосы и подняли на колени. Он снова начал сопротивляться, превозмогая боль от ударов плетью. Один из ангелов так сильно откинул его голову назад, что Илай услышал хруст.

В следующую секунду рука Богини сжала его горло. Илай задохнулся от силы, что заставила его перестать сопротивляться. Из легких будто выкачали весь воздух.

–Ты будешь лучшим кайзером^[4]...

На мгновение, на короткое мгновение Илай увидел, как ее облик меняется. На месте идеального лица появилось другое – жуткое и обезображенное. Рот исчез, кожа начала отслаиваться. Он уже встречал его, только тогда это существо было на их стороне.

В следующую секунду видение исчезло.

И Дафна надела на его голову корону.

Это чувство не могло сравниться даже со сжиганием заживо. Ни с моментом, когда его крылья превратились в пепел, ни с падением с Небес. Илай яростно закричал, когда ленты теней заползли под ребра, словно ядовитые змеи.

—Душой сдавайся... – шептала пустота.

Он жаждал освободиться, всем сердцем жаждал выбраться из тюрьмы, которой стало его тело.

—Тьме отдавайся... – напевала пустота.

Илай опустил голову на грудь, когда почувствовал, что не может одолеть ее.

– В ноги поклоняйся...

С губ сорвалась прощальная мольба и очередное извинение. За то, что не смог. За то, что оказался слишком слаб. За то, что Аврора не увидела свет.

В этот раз от Илая не осталось даже крупицы.

Он просто исчез.

А через пару секунд на его месте стоял кайзер войдов. Искупанный в крови, с ониксовыми глазами и навеки потухшим угольком в груди.

Глава 36

Песнь тени и пламени

Сразу же после падения Цитадели Дагнар и часть войск отправились на перевал. Действовать требовалось здесь и сейчас. Ведьмы, учившиеся в крепости, создали портал и перенесли Клэр, Нэша, Леону и учеников, оставшихся без крыши над головой, в Льерс: в одном из мятежных городов им должны были оказать поддержку. Туда же пешим ходом двинулась большая часть Пылающих во главе с Кирой и Фрэнком.

Цирея и драконы тоже направились в Льерс, чтобы с высоты сопровождать повстанцев. Отчасти они поступили глупо, раскрыв в Йостоши, что владеют мощью двух драконов. Эффект неожиданности сыграл бы свою роль в битве с Аркейном. Но по-другому у них не вышло бы так быстро добраться до Асхая и на время лишить Небесную армию контроля.

А с другой стороны – разве Аркейн не узнал бы о драконах и без них?

Ведь он... видит каждый их шаг наперед.

Остальную часть Альянса Костяной Череп переместила на Ледяное плато. Здесь их было около сотни: преимущественно атакующий и обороняющий отряды. Вылетев из портала, Эстелла сразу же увидела, куда им стоит двигаться.

– Северо-запад! – отдала она приказ.

Вдали, среди ледяной пустыни, разверзнулся пролом в земле.

Она расправила огненные крылья и, сбросив мешающий плащ, полетела туда сквозь ветер и снег. Отряд и командиры следовали за ней. Дафна пронеслась над их головой, приняв божественное обличье, словно взятое из видений Эстеллы.

Тогда, на Черной Пустоши, она ощущала магию Богини иначе, а сейчас... сейчас Дафна была источником ее первозданной силы. Рядом с ней Эстелла чувствовала всю мощь, переданную предком.

Она стиснула челюсти.

Ощущения были настолько разные, что можно было сразу догадаться: та сущность на Черной Пустоши, с которой Эстелла встретилась перед путешествием в Молчаливую Цитадель, не была божеством.

– Вижу! Вон там, спереди! – крикнул Аарон, указав на расселину в замерзшей земле. – Видимо, это что-то наподобие подземелья!

– А если это ловушка? – подлетев к Эстелле, спросила Астра. – Где все войска, которые он гнал сюда столько недель?

– Рассредоточены внизу. Уверена, там подземная паутина. У нас нет другого выбора. – Из нее вырвался тяжелый вздох. – Время на исходе.

Сложив крылья, Пылающие прыгнули в широкий разлом.

Подземелье встретило их нещадным холодом – даже экипировка ничуть не согревала. Эстелла ныряла в проходы, облетала ледяные колонны и двигалась туда, куда вели ее Нити Судьбы. Символ пульсировал, предупреждая об опасности. Липкий страх растекался по телу, но она глушила его, сосредотачиваясь на главном.

Илай.

Когда они вылетели в один из громадных залов, с другой стороны замерцали белые точки.

– Небесная армия! – прорычала Астра, достав из-за спины лук со стрелами.

– Их больше. – Эстелла повернулась в другую сторону и заметила полчище ведьмаков. – Гораздо больше...

Внезапно стены подземелья содрогнулись.

Повстанцы и даже воины Аркейна затаили дыхание, пытаясь не шевелиться. Толчок исходил откуда-то из глубины. Он прогремел второй, третий раз, только теперь с потолка начали срываться сталактиты. Эстелла отлетела в сторону, едва не попав под один из них.

Астра прорычала:

– Что там, во имя Богов, происходит?

Эстелла выхватила из ножен Морглес, приготовившись отражать атаку надвигающихся ангелов и ведьмаков.

– Если мы не хотим быть погребенными подо льдом, пора шевелиться!..

А затем они услышали крик.

Яростный крик Илая.

Эстелла и Астра переглянулись, даже не пытаясь скрыть страх.

– Быстрее! – прокричали они одновременно и бросились к ледяному проходу.

Зарычав, Эстелла занесла над головой клинок и...

Не успела первая волна противников настигнуть ее, как в спину подул теплый ветерок. Он обогнул зависших в воздухе повстанцев и направился прямиком к армии Аркейна.

Секунда – и на ледяной пол посыпался пепел.

Эстелла так и застыла с мечом над головой.

– Поторапливайтесь, – прошелестела Дафна, пролетев мимо ошарашенной Эстеллы.

Киран, держащий на руках чернокнижницу, тяжело сглотнул.

– Боги, помогите нам...

Никто и слова не проронил из-за того, что Богиня одним дуновением уничтожила около сотни врагов. Повстанцы, отправившиеся на операцию, не задавали вопросов, когда увидели перед собой Дафну. Они косо глядели на командиров, жаждая объяснений. Но объяснения будут завтра.

Если они, конечно, выберутся отсюда.

Спустя пару мгновений Пылающие нашли то, что искали.

– Солари! Солари, стой! – закричал позади Аарон.

Она первая влетела в помещение...

...и содрогнулась от ужаса.

Илай стоял в самом центре зала, раскинув руки в стороны. Вокруг него плясали языки непроглядной тьмы. На опущенной голове была корона – та самая, из Старого мира, когда-то принадлежащая Богине Солнца.

С ладоней Илая срывалась неизведанная сила.

– Нет... – Тьма ковром ложилась на пол, но Эстелла смогла различить сквозь прорехи кровь. Она тянулась за голыми ступнями Илая. – Нет...

Эстелла бросилась в его сторону, не слыша криков за спиной. Ей овладело отчаянное желание заглянуть ему в глаза и увидеть в них свет. Узнать, что он рядом, спустя столько времени. Почувствовать, как бьется его сердце.

Илай резко развернулся и перевел руку в ее сторону.

Она даже не успела отвернуться – сгусток энергии сбил ее с ног и повалил на пол. Боль была такой сильной, что Эстелла вскрикнула. Каждый участок тела просил о помощи, кричал от нарастающей агонии.

С усилием подняв голову, она наткнулась на взгляд Илая.

Его глаза были полностью черными.

Безжизненными.

– Эстелла, не приближайся к нему! – крикнула Костяной Череп, соскочив с рук Кирана. Фиолетовые всполохи магии закружились вокруг нее, готовые рвануть в сторону Илая.

– Где Аркейн? – прошептала Астра, напряженно оглядывая зал. – И эта стерва тут...

За спиной Илая стояла неподвижная Захра.

Повстанцы тут же рассредоточились по пещере. Аарон поднял клинок и начал медленно подступать к Илаю, но Эстелла с усилием поднялась и остановила его взмахом руки.

– Ангел... – позвала она.

Илай криво усмехнулся.

– Потомок Солнца, – протянул безжизненный голос, явно принадлежащий другому созданию. Илай перевел взгляд ей за спину. – И сама Богиня пожаловала. Тысяча лет в Хеллире стояла того, чтобы увидеть ваши испуганные лица. Мне так и не удалось добраться до тебя в Небытие, Солнце. Но мир подарил мне второй шанс...

Эстелла внутренне умирала, смотря на его обнаженную, залитую кровью грудь. Она могла поклясться, что чувствовала иголки, вонзившиеся в спину. А глаза... От цвета сочной травы не осталось и следа – их полностью заволокла тьма.

– Значит, он решил сделать тебя кайзером войдов. – Огненное тело Дафны вспыхнуло, затем она обратилась к нему: – Когда-то, много веков назад, ты прислуживал мне и Богам. И после этого решил стать собачкой обычного смертного, обиженного на жизнь?

Войд в теле Илая устало потянулся, словно в его руках было все время мира.

– Ты оказалась слабой, Богиня. Выбравшись на свободу, могла подарить эту свободу нам. Тем, кто захватывал по вашему приказу весь Старый мир. Мы были союзниками.

Голос кайзера, бархатистый, но совершенно безликий, заставил Эстеллу вздрогнуть.

– Я выбрал того, кто сильнее. Казалось бы, обычный смертный человек смог связать себя с божеством благодаря силе кинжала. Кто бы мог подумать, что он переплюнет всех Богов и будет веками подготавливать план нашего освобождения?

С губ Дафны сорвался нечеловеческий рык:

– Где он?

– Здесь.

Этот голос будет сниться ей в кошмарах.

Оракул материализовался из пустоты прямо перед Илаем. Облаченный в серую робу, с цепями на шее и изуродованным лицом. Как в библиотеке, когда мило беседовал с Эстеллой.

– Приятно снова встретиться, Альянс. И моя дорогая Дафна. – Он учтиво склонил голову, и Эстелла сильнее сжала Морглес. – В прошлый раз наша встреча была довольно... короткой.

Его голос разносился по всему подземелью. Повстанцы как один вскинули мечи, наставив их на Аркейна. Лица не выражали ничего, кроме жажды возмездия. Дафна вышла вперед и оглядела Оракула с ног до головы. Охвативший ее тело огонь яростно полыхал, готовый растопить ледяную пещеру.

– Не думала, что скажу это, но ты постарел. Когда ты сковал меня на Драконьем перевале, я даже не разглядела твоего лица. И слава Богам! Что с тобой стало?

– Бесконечная жизнь дает о себе знать. И, если ты не забыла, вот это, – он обвел рукой свой внешний вид, – твоих рук дело.

– Хватит!

Сделав шаг, Эстелла прокричала еще громче:

– Освободи его!

Илай расслабленно стоял на том же месте, с легкой улыбкой наблюдая за разворачивающейся перед ним сценой.

Оракул низко усмехнулся.

– У Икара самая сильная нить. Сложно было удерживать его в моем подчинении, но кайзер войдов справился с этой задачей лучше. – Он выдержал короткую паузу. – Я даже пойду тебе навстречу и разрешу вам попрощаться.

– Заткнись к чертовой матери! – вскрикнула Астра и натянула тетиву. Ее ладони подрагивали. – Еще одно слово, и я не промахнусь. Отпусти его!

Оракул посмотрел прямо на Эстеллу.

– Вы опоздали. Я знал, что ты придешь сюда. И я знаю исходы битвы, которая сейчас начнется. Поэтому вам лучше уйти, если не хотите лишиться жизней.

– Аркейн, ты можешь оставить свои напыщенные речи до лучших времен, – лениво протянула Дафна. – Перестань уверять их, что время подвластно тебе. Ты не владеешь силой вмешиваться в него, как не владеешь силой заглядывать в будущее.

Эстелла обратилась в слух, не отводя взгляда от Илая.

–Ты заставил поверить ее там, на Пустоши, что я иду на Стеклянный замок. Ты не переносил Эстеллу на пару часов до вторжения Небесной армии в столицу, потому что этого не происходило.

Лица Аарона и Астры побледнели.

– А как только Альянс отступил, бросившись по твоим уловкам в Цитадель, ты с легкостью занял замок. Ты ни разу не вступал в открытый бой, отсиживаясь где-то в стороне. Так сразись с врагом, равным тебе по силе, Аркейн! Это сражение принадлежит только нам с тобой!

Эстелла втянула носом воздух.

Дафна.

Она встала на их сторону.

– Это не сражение. Это война, – покачал головой Аркейн. – А она никогда не затрагивает лишь двоих. Ты ведь сама это понимаешь.

Дафна повернулась к Эстелле и заглянула в ее распахнутые глаза.

– Не думала, что скажу это, – тихо произнесла она, – но пришло время сразиться на одной стороне.

В следующую секунду Богиня Солнца вскинула руки, объятые пламенем.

* * *

Астра натянула тетиву и выпустила стрелу.

Свист рассек ледяной воздух. Она летела точно в сердце Захры, но в последнюю секунду древко поглотили тени. Корвелл подняла руку, выпустив неизведанную, ужасающую силу. Она не оставила от стрелы ни следа. Ни пепла. Ничего.

– Что... – Астра замерла с поднятым луком, наблюдая за тем, как тьма окутывает Захру плотной завесой. – Что с ней?..

Но оглушающий рокот заставил ее перевести взгляд в другую сторону.

Дыхание остановилось, когда Астра увидела силу Многоликого. Его мантию развевали мглистые тени. Чернота охватила пространство, а затем молнией ударила по Богине. Но Дафна тут же выставила огненный щит. Тьма и пламя столкнулись, пошатнув само мироздание. Астра вскинула руку и закрыла лицо от яростного жара.

Зал заполнился звуками сражений. Услышав шум, войска Небесной армии, стянутые на плато Аркейном, бросились в бой. Он втянул в войну и самих херувимов. Как и предположила Эстелла, они заняли всю подземную паутину.

Слишком много. Сотня повстанцев против...

Тысячи?

Трех тысяч?

Сталь скрежетала, пламя полыхало, а ленты пустоты вились под потолком, словно живые. Аарон и повстанцы отражали удары противников, не подпуская их к Богине и Оракулу. Эстелла и Илай кружились в другой стороне, но Солари оттягивала сражение как могла.

Увидев брата, Астра лишилась любых слов. Не находись она в центре разверзнувшейся бури, заплакала бы у его ног. Илай полностью потерял себя, но Астра чувствовала, всем нутром чувствовала, что это не конец.

Илай не сдавался. Икар не сдавался.

И не сдастся, пока не станет свободным.

Вдруг ноги прострелила яркая вспышка боли.

Астра вскрикнула, взмахнув крыльями, чтобы удержать равновесие. Корвелл снова атаковала ее. Платье лохмотьями свисало с исхудалого тела, а в местах, где сквозь дыры виднелась кожа, проступали черные вены. Что с ней стало? Точнее, что с ней сделал Оракул?

Неизвестная сила вновь сорвалась с ладоней женщины. Откинув лук, Астра выхватила из ножен меч и отразила атаку. Тело загудело от натиска. Лента тьмы отскочила от стали и врезалась в ледяную стену, пустив по ней мелкие трещины.

– Попрощайся с жизнью, Корвелл!

Яростно закричав, она бросилась к Захре с занесенным над головой мечом.

Но не смогла снести голову с ее плеч, потому что тени снова ударили по Астре. По ее ногам. Они били снова и снова. Снова и снова. Каждый раз, когда сила Захры пыталась разорвать ее конечности, Астра давилась криками.

В нее словно вогнали тысячу раскаленных кинжалов. Сцепив зубы, она смотрела на то, как чернота расползается от лодыжек до самых бедер. То медленно, то стремительно. Покрывая ноги то холодом, то жаром. Астра отползала, жмурясь от боли, а затем вставала.

Они словно видели ее слабое место. Ноги почти восстановились, но еще несколько промахов – и Астра вновь лишится возможности передвигаться.

– Ты, кусок дерьма! – взревела она, повалившись на спину от очередного удара. – Думаешь, он сделал тебя всемогущей? Клянусь, мне осточертело смотреть на твое шлюшье лицо! Я говорила им казнить тебя еще в темнице!

Женщина словно не слышала ее. Она бездумно швырялась темной магией с единственной целью – убить Астру, пока та корчится от боли.

Аттерес поднялась и сплюнула сгусток крови.

Клинок рассек воздух, но не успел отразить тени.

Она свалилась на пол, затем снова поднялась.

И снова.

И снова.

И снова.

Аттересы знают, что значит падать. Но они также знают, что значит летать.

* * *

Аарон никогда бы не подумал, что будет собственноручно защищать Богиню. Возможно, если бы у него были принципы, он бы их сейчас нарушал. Естественно, все те устои, о которых столько лет он твердил Астре, полетели к чертям собачьим. Он хотел искупить грехи. Хотел отдалиться, чтобы никому не было больно.

И вот он здесь. С одной стороны – любовь его многовековой жизни, а с другой – лучшие друзья и соратники. И все они на волосок от смерти.

Хоть что-то в жизни Аарона не менялось.

– Предатели! – выплюнул какой-то серафим, совершив замах.

Йоргенсен мысленно вздохнул и с легкостью пропорол ему брюхо. Однако второй ангел был намного сильнее и проворнее, поэтому Аарон пропустил удар. Клинок прошелся по экипировке, едва не задев шею.

Зал снова затрясся от оглушительного взрыва.

– Черт! – рявкнул падший из обороняющего отряда, посмотрев на Аарона. – Если так продолжится, они разнесут все подземелье!

Дафна и Аркейн на самом деле превратили это место в настоящую Бездну.

– Нужно как можно скорее привести в чувство командира, – ответил ему второй из атакующего. Он мельком посмотрел на Илая полным уверенности взглядом. – Мы без него никуда не уйдем!

Аарон зарычал.

«И угораздило этого придурка снова влипнуть в какое-то дерьмо!»

– Вы двое. – Он кивнул в сторону Захры, продолжая отбиваться от архангелов. Их доспехи навевали на Аарона воспоминания, но он старался как можно скорее отгонять их. – Помогите Астре. Сейчас же.

– А как же вы, командир?

– Сейчас же!

Как только они рванули выполнять его приказ, Йоргенсен раскрыл крылья и оглядел остальных повстанцев.

– Не умирать, поняли?

Они кивнули.

– Сдерживайте армию. Атакующие, быстро к Эстелле.

– Есть!

Аарон развернулся и бросился в сторону Дафны. Не думал он, что когда-либо будет бороться за ее божественную шкуру.

«Пошли вы к черту, принципы».

– Интересно смотреть на то, – начал Аркейн, когда Аарон приземлился рядом с Дафной и вскинул меч, – как приспешник Дьявола сражается на одной стороне с Богиней.

Он метнул в них сгусток тьмы, но Аарон заградил спиной Дафну и отбил его.

– Я сражаюсь с теми, от кого хоть что-то поимею, – прорычал сквозь сжатые зубы.

Пламя Дафны опаляло его спину. Огненная аура Богини поднялась в воздух и выпустила столп магии. Аркейн создал теневую завесу, но напор был таким мощным, что в ней стали появляться прорехи. По лицу Аарона потекли струйки пота. Однако когда он поднял голову, то понял, что это была капающая с потолка вода.

Лед таял.

–Зачем ты вплетаешь в свою игру обычных людей?– вскрикнула Богиня, зависнув в воздухе.– Зачем ты ломаешь их судьбы? Что она тебе сделала?

– Дафна, дорогая, – раздался голос Оракула, – разве ты не занималась этим на протяжении веков, еще в Старом мире? Ты как никто другой понимаешь меня. Мое желание отчистить мир от грязи.

–Но почему она?

Аарон не сразу понял, о ком идет речь.

Ответный выплеск тьмы Аркейна был таким яростным, что даже Дафна пошатнулась. Но смогла сдержать его.

– А ты так и не поняла, Солнце? Алдарион был болен, поэтому его смерть не вызвала подозрений. Нужно было сделать так, чтобы та потерянная девочка возжелала власти. – Смешок Аркейна прозвучал как приговор. – Что ж, она ее получила.

Аарон глубоко вдохнул.

– Он убил его, – сорвался с губ хрип. – Прошлого главу Сената.

Огненная аура Дафны опустилась и величественно прошествовала к Многоликому. Тот даже не шелохнулся, будто она не представляла собой опасности.

– Тебе нужно было сделать так, чтобы Захра возжелала власти и решила отыскать кинжал. Ты убил его, а затем надел личину и рассказал об артефакте. Ты специально заманил Эстеллу в Стеклянный замок: знал, что рано или поздно она отыщет кинжал.

Огонь вспыхнул, осветив контур ее тела. Дафна остановилась в шаге от Аркейна. Даже Аарон, стоя позади них и переваривая сказанное, чувствовал: он не сомневается в своей победе.

–И Фрэнхольда Фьорд сделал адептом, чтобы она принесла к нему кинжал и завершила фигуру. Не думала, что ты заглядывал настолько вперед.

– Все так. – Если бы у Оракула был рот, он бы улыбнулся. – Мне даже не нужна способность заглядывать в будущее, чтобы управлять им.

– Ни ты, ни я больше не принадлежим этому миру. Оставь его другому поколению.

Посмотрев боковым зрением на Захру, Аарон впервые испытал к ней... жалость.

Но времени на чувства не было. Потому что Богиня зарычала и снова атаковала Аркейна.

Глава 37

Кайзер

Отскочив в сторону, Эстелла ринулась на Илая.

Точнее, на кайзера войдов, овладевшего его телом.

Ее сердце обливалось кровью, когда она призывала божественное пламя, чтобы в очередной раз увидеть, как тело Илая корчится под натиском ее силы.

Магический поток был готов свалить войда с ног, но он отразил его теневыми щупальцами. От столкновения две силы зашипели и вспыхнули, заставив ледяные стены таять еще стремительнее.

– Илай! – крикнула она, материализовав в ладони огненный шар и не решаясь бросить его. – Илай, это Эстелла! Послушай меня!

Но кайзер войдов лишь мрачно улыбнулся, наслаждаясь поединком.

Эстелла почувствовала ударную волну: рядом сражались Дафна и Аркейн. Богиня предстала в своем истинном обличье. Скопление огня металось из стороны в сторону, разрывало подземелье и било по теням Оракула. Он ничуть не уступал ей. Аарон был щитом Богини: его меч находил цель, выигрывая время. Пока он отбивал тени, Дафна выпускала залпы огня.

– Ты что, настолько его любишь? – крикнул войд, раскинув руки и засмеявшись, словно сумасшедший. Черные волосы сливались с такого же цвета короной. – А если я убью его? Я могу сделать это прямо сейчас и занять любое другое тело. Даже твое!

Эстелла сжала ладонь в кулак. Она не поддастся на его жалкие речи. Она знала, что Илай до сих пор там. Его не сломило подчинение Оракулу, не сломит и войд.

Поэтому Эстелла потянулась к колодцу силы и призвала фамильяров. Три огненные лисы материализовались прямо перед ней – могущественные, ростом с человека. Их рокочущий вой был слышен изо всех уголков подземелья.

На призыв ушла секунда, но войд успел воспользоваться ей.

Она увернулась от столпа теней, перекатилась по полу, затем ударила волной пламени. Столкнувшись с мрачной силой, магия взорвалась. Подземелье начало опасно дрожать, готовое обрушить на их головы таявший потолок.

Если так будет продолжаться, они умрут. И победителей не останется.

– Илай! – Она начала подступать к нему, превозмогая усталость. По лбу катился холодный пот. – Ангел, ты меня помнишь? Мы встретились с тобой очень давно, когда я была еще ребенком.

Войд склонил голову и мрачно засмеялся.

– Думаешь, твои речи помогут ему? Смирись, потомок.

Вытянув руки, Эстелла подошла еще ближе и заглянула в его черные глаза.

– Пожалуйста, вспомни Астру. Вспомни свою сестру и друзей. Вспомни родителей, Илай. Мы все скучаем по тебе. Навкрата и Дариус, – она сглотнула, – наблюдают за тобой...

– Заткнись! – разгневанно прорычал войд.

Она успела поставить заслон. Эстелла покачнулась, когда тени со всей силы врезались в защиту. Фамильяры атаковали войда с трех сторон, но он был слишком силен. Ноги Эстеллы дрожали, а дыхание сбилось. Она осела на ледяной пол, продолжая удерживать магический барьер. Под натиском кайзера войдов в некоторых местах он давал трещину.

Рядом продолжался бой Богини и Оракула, что не собирались уступать друг другу. Они были равны по силе. Каждую божественную волну встречала теневая, а каждую теневую – божественная. Они были полными противоположностями, многовековыми существами, видевшими множество эпох.

Эстелла сцепила зубы, поднимаясь с колен.

Если опустит барьер, ее настигнет теневая волна. Она видела, что Астра тоже держится из последних сил. Они не ожидали встретиться с настолько могущественной силой Аркейна и... Захры.

Внезапно за спиной раздались тяжелые шаги. Кто-то бежал к ним. Не успев развернуться, Эстелла услышали крики:

– За командира Аттереса и командира Солари!

Ее глаза распахнулись от удивления.

Два падших из атакующего отряда пронеслись мимо Эстеллы и, издав боевой клич, швырнули в войда взрывчатку. Теневая завеса испарилась, сменившись дымовой, однако мощный взрыв никак не затронул войда. Он словно не был восприимчив ни к чему, кроме божественного огня.

Лица Пылающих отражали мучительную душевную боль. Они смотрели на Илая как на врага, атаковывали его ангельскими клинками, но не могли не видеть в нем своего наставника.

– Командир! – прокричал один из них. – Командир, возвращайтесь!

– Мы не собираемся скорбеть по вам всю жизнь!

Эстелла быстро взяла себя в руки. Воспользовавшись положением войда, снова направила на него трех огненных лисов.

Однако следующая волна тьмы отшвырнула их всех.

И Пылающих, и фамильяров, и Эстеллу.

Она ударилась головой о стену и сползла на пол. Лисы бесследно испарились. Болезненно кряхтя, Пылающие принялись подниматься. Однако войд поставил плотный заслон, отделив их от Эстеллы и самого себя.

Кайзер медленно двинулся к ней. Как-то лениво, развязно. Она пыталась отползти, скребла по льду ногтями. Но отползать было некуда. Войд материализовал кинжал из теней и, оскалившись, метнул его в Эстеллу.

Слабый огонек вспыхнул, но не остановил оружие. Острие пропороло плечо. Эстелла взревела от ожесточенной боли. Кровь заскользила по экипировке, а тени метнулись к ней, учуяв безысходность.

Эстелла зажала рану и попыталась встать.

– Не смей прикасаться к ней... – послышалось змеиное шипение.

Она распахнула глаза, посмотрев за спину войда.

– Уходите... – прошептала едва слышно, но войд уже развернулся и увидел чернокнижницу.

Костяная маска на ее лице пошла трещинами. Бежевая мантия стала алой.

–Я сказала, не с-с-смей прикасаться к ней!– Костяной Череп вскинула подбородок, и Эстелла впервые увидела в ней воина.– Многое я за свою жизнь повидала, но чтобы такая поганая сошка, как ты, нападала на саму Звезду... Покаж-ж-жи свое истинное обличье, а не прячься за телом двухсотлетнего ангела!

Войд склонил голову и усмехнулся.

– А ты покажи свое, Моррена.

–Моррена? – потерянно повторила Эстелла.

Она никогда не видела, чтобы магия Костяного Черепа была настолько необузданной. Ее сила словно сорвалась с цепи. Даже созданный вокруг них теневой купол не мог сдержать фиолетовых, красных, черных всполохов, которые сталкивались с силой войда. Костяной Череп взревела, сложив руки в неизвестный символ, и войд со всей силы влетел в стену недалеко от Эстеллы.

Послышался хруст костей. И его смех.

– Стой! Если ты убьешь его... Илай...

– Я не собираюсь убивать его, моя дорогая, а вот выдрать эту мерзость из его души было бы кстати.

– М-м-м... – протянул войд и поднял голову, посмотрев на чернокнижницу сквозь слипшиеся волосы. – Ты меня немного утомила.

Он двигался словно призрак. Эстелла моргнула, а войд уже стоял перед Костяным Черепом. И она впервые заметила, во что превратилась спина Илая. Куски плоти свисали с ребер, словно ленты, кровь сочилась из рваных ран, на месте которых совсем скоро появятся шрамы.

Эстелла попыталась подняться, но ее сдержали тени. Они обвивались вокруг ее тела, приковывая к земле.

Вскинув голову, она поняла: все это это время войд просто сдерживался.

С его пальцев сорвался черный огонь и достиг самых локтей. Треск заполонил пространство. Пламя словно насмехалось над Эстеллой: «Смотри, мы с тобой – одно и то же».

Она не успела ничего сделать: следующая вспышка войда, безжалостная и горячая, как костер, отбросила Костяной Череп за теневой барьер. Злобно зарычав, существо двинулось к Эстелле. По его бледному лицу струилась кровь.

Она зажала рану и посмотрела в черные глаза.

– Борись, – сорвался с губ шепот. Эстелла свела брови и рявкнула: – Борись, ангел! Мы пришли за тобой. Я пришла за тобой. Потому что... люблю. Потому что хочу... хочу быть с тобой и видеть, как возрождается мир!

Войд встряхнул головой и тихо зарычал.

– Прекрати!

Эстелла с усилием поднялась на негнущихся ногах. Тени потянули ее обратно, но божественное пламя вспыхнуло, заставив их отступить. Она медленно двинулась к нему, выставив вперед окровавленные руки. Эмоции наслаивались друг на друга: при взгляде на знакомые черты лица злость сменялась любовью, ярость – нежностью.

–Ты называл меня... mi kirry sicraella. А еще ты дарил мне цветы, прикрываясь Нэшем и Аароном, – улыбнулась Эстелла, чувствуя жжение в глазах. – Ты был знаком с моей бабушкой и помогал ей много лет. А еще присматривал за мной.

Войд поморщился, прошипев:

– Ты не выберешься, чертов падший...

– А еще... еще ты любишь свой отряд. Атакующий. Они скучают и ждут твоего возвращения. Мне пришлось возиться с ними все время твоего отсутствия. И ты должен увидеть те эскизы, что я нарисовала. Мы вместе должны бороться, Илай.

Он гневно раздувал ноздри, смотря на нее как на своего главного врага. На шее Илая проступили темные вены. Теневой купол подернулся рябью.

Эстелла остановилась совсем рядом, протянув к нему руку.

– Найди себя, Илай...

* * *

Перед ним стояла девушка с серебристыми волосами, похожими на пепел, и голубыми глазами разного оттенка. Красивая, только с грустным взглядом. По ее одежде текла кровь, она протягивала к нему руки и что-то говорила.

Нет. Она умоляла.

Все звуки отошли на задний план, а огонь, тени и слепящий свет слились воедино. Войд внутри падшего ангела кричал, рычал и разрывал его тело. Он приказывал остановиться. Приказывал залезть обратно вглубь и никогда не возвращаться.

Но этот знакомый голос...

Эти слова...

Он пытался вспомнить себя. Боролся. Снова и снова боролся, когда каждый пытался завладеть им. У него пытались отнять душу, отнять свет, отнять самого себя. Но он кричал и вырывался, тянулся к огоньку, вспыхивающему в конце темного прохода.

Илай. Он – Илай.

Он пробирался сквозь тени, напоминающие ветвистый лес. Вдали мерцала звезда. Каждый его шаг сопровождался криком боли и отчаяния. Илай истекал кровью – физически и душевно.

Но он боролся.

Илай боролся.

Протянув руку к огоньку, он сжал его в ладони.

И сделал глубокий вдох.

Перед глазами появилось залитое светом помещение. Тени вокруг рассеялись, открыв ему кровавое сражение. Но картина резко изменилась, когда со стороны послышался чей-то вопль.

Глава 38

Живи ради нас

Эстелла!

Она услышала предупреждающий крик Астры слишком поздно.

Пока в ее сторону неслась теневая молния, время тянулось удивительно медленно. Эстелла повернула голову и увидела Аркейна. Купол исчез. С его руки срывалась тьма, направленная...

В ее сердце.

Она даже не успела среагировать, как вдруг ее загородила высокая фигура.

Мир вокруг исчез.

Эстелла видела перед собой лишь окровавленную спину и шрамы. Два длинных, на месте которых раньше росли крылья. И много свежих: там виднелись кости.

– Нет!

Это слово, это отрицание прозвучало на ее языке как проклятие. Оно имело вкус боли и отчаяния, что затопили ее кровоточащее сердце. Илай повернул голову, и весь мир сконцентрировался на этой секунде. На его изумрудных глазах, отражающих непонимание.

А затем осознание.

Сквозь шум в ушах она услышала тихий стон агонии.

Илай пошатнулся. Затем грузно упал на пол, схватившись за грудь. Его тело, окутанное темной магией Аркейна, содрогнулось от неистовой боли.

Распахнув рот в беззвучном крике, Эстелла смотрела на залитый кровью пол.

Это повторилось.

Он погибал у ее ног.

Как на Черной Пустоши.

С губ сорвался душераздирающий крик, от которого вздрогнул весь мир:

– Илай!

Она рухнула на колени. Дрожащие ладони потянулись к его лицу. Глаза Илая светлели, возвращая зеленый оттенок и изгоняя темноту. Почерневшая корона золота и слез спала с головы. Он непонимающе моргнул, затем обвел ее растерянным взглядом.

– Жива... – Едва слышный хрип. – Слава... Богам... Ты жива...

Сердце бешено колотилось, грудь сжалась так, что ребра словно впились в легкие. Эстелла задыхалась. С губ сорвался всхлип, сквозь который она низко прорычала:

– Вставай.

Его ресницы трепетали, а губы слишком быстро бледнели. Она встряхнула Илая за плечи, не замечая слез, градом текущих по ее лицу.

– Ты всегда вставал. Сделай это сейчас!

Он смотрел на нее так, словно прощался.

– Вставай!

Эстелла откинула голову и прорычала на весь Новый мир:

– ВСТАВАЙ!

Но он лишь прошептал:

–Благодаря тебе я узнал, что значит... любить.– На его щеке проступила ямочка.– Спасибо, Эстелла.

Она кричала, заставляя его очнуться. Она продолжала кричать, когда рядом снова вспыхнул огонь Богини. Она кричала и кричала, заливаясь слезами, пока Илай умирал на ее руках.

Ее язвительный командир. Ее лучший друг. Ее утерянная судьба.

– Вст-т-тавай...

За ними словно наблюдала вся Вселенная. Камельера, Малаки, мертвые Боги и звезды, покинувшие мир. Они следили за каждым вдохом Илая, ожидая, как поступит судьба. Эстелла чувствовала это на другом, каком-то высшем уровне, не поддающемся сознанию. Но они молчали. Не отвечали Эстелле, когда она молилась. Не отвечали, когда она была готова уйти вместе с Илаем.

Они отстраненно смотрели. И сохраняли тишину.

Затем Эстелла услышала истошный вопль Астры. Она рубила ангелов, пытаясь прорваться к брату. Ее глаза вспыхивали от гнева, злости, отчаяния. Захра метала ей в спину тени, но Аарон прикрывал ее. Костяной Череп оборонялась от ведьмаков вместе с отрядом Йоргенсена.

От следующего столпа огня Дафны потолок начал рушиться.

– Нужно уходить отсюда! – прокричал кто-то.

Но Эстелла молча прижимала к себе Илая, слушая его медленное дыхание. Хриплое. Едва живое. Поверженно склонив голову, прикрыла глаза и в последний раз прошептала:

– Пожалуйста...

– Телла!

Она распахнула глаза.

–Нити Судьбы созданы не просто так. Отдай ему часть своей силы!– раздался знакомый женский голос. – Прислушайся к себе и выжги из него тени. Это единственный шанс. Не упусти его!

– Как? Я ведь могу навредить!

Тяжело дыша, Эстелла закрыла Илая своим телом. Мир вернулся в движение: Аркейн атаковал Дафну все ожесточеннее, повстанцы из атакующего окружили их с Илаем, не подпуская ангелов.

–Борись, моя пламенная душа! Как делала это столько лет!

Она глубоко вдохнула. И поймала взгляд Астры.

– Помоги ему... – прочитала по трясущимся губам. – Умоляю, сделай что-нибудь. Что угодно...

Эстелла кивнула.

Вдох. Выдох.

Вдох. Выдох.

Нужно сосредоточиться. Нельзя поддаваться панике, иначе ей точно не удастся помочь Илаю. Его голова покоилась на ее коленях. Он дышал, но с трудом и слишком медленно.

Она приложила руку к его сердцу. Второй сжала ладонь, соединив их символы Нитей Судьбы. Пламя мягко окутало их тела, отдаваясь в ее груди пульсацией. Эстелла перестала слышать звуки бойни, происходящей между двумя сражающимися силами.

Она слышала лишь стук сердца Илая.

Медленный. Слишком медленный.

Тук-тук...

Тук-тук...

Тук-тук...

Эстелла потянула за ниточку оставшейся силы. Огонь устал и начал сворачиваться в клубок, словно готовясь ко сну. Но Эстелла воззвала к нему, к Камельере и Малаки, тихо прошептав слова мольбы. Пламя отозвалось и медленно перетекло с ее руки прямиком к его сердцу.

– У тебя душа воина, Илай, – прошептала она, словно рядом не шло кровавое сражение. – Каждый день ты жертвовал собой, оберегая дорогих тебе людей. Но ты не умрешь, защищая меня. Это не наша судьба...

Эстелла прижалась к его щеке своей. Огонь пульсировал, окутывая их, словно теплым одеялом.

– Живи ради меня, – умоляла Эстелла. – Живи ради нас, Илай.

* * *

– О Боги...

Почему-то в шквале звуков Астра различила тихие слова одного из Пылающих.

Она на секунду оторвалась от наступающей Захры и посмотрела туда, куда устремились все взгляды.

Клинок выпал из рук.

– Ради всего святого...

Эстелла до сих пор держала голову Илая на коленях. От их скрепленных рук исходили волны силы. Они проходили через всех собравшихся – ангелов, падших, ведьмаков, – не причиняя вреда. Круг за кругом, круг за кругом. Так же, как в Стеклянном замке во время штурма. Только в тот раз сила сбивала с ног, а в этот – дарила приятное покалывание.

Серебристые волосы Эстеллы развевались за спиной, а глаза были закрыты. Меж бровей пролегла глубокая складка из-за того, как сильно она жмурилась. Будто держала в руках судьбу всего мира. Или свою собственную.

Астра никогда не видела ничего подобного.

Контуры их тел засветились. А затем...

В их мир спустились Пути.

Две нити протянулись в подземелье с самих Небес: одна подсвечивалась светло-зеленым, а другая серебристым цветом. Они беззаботно кружились, словно в танце, ища тех, кому принадлежали.

Пути обогнули Илая и Эстеллу и переплели их руки.

– Нити Судьбы, – зачарованно прошептала Богиня.

Аркейн впервые издал звук, похожий на крик.

– Остановите их!

– Защищайте ценой собственной жизни! – рявкнула в ответ Астра.

Она молниеносно выхватила из-за спины лук со стрелой и выпустила одну в Захру. Корвелл увернулась, но Астра уже распахнула крылья и поднялась над землей. Быстро оглядев подземелье, нашла в гуще сражения Аарона.

– Нужно уходить! – прокричала, опустившись рядом и отразив удар ведьмака.

– Попробуй теперь верни их, – прорычал он, имея в виду Эстеллу и Илая. – Дафна могла бы...

Подземелье снова тряхнуло. Но теперь от силы, с которой Богиня Солнца врезалась в стену. Аркейн наступал на нее, не переставая метать молнии. Астра вздрогнула от ужаса, когда различила ее перекошенное от страданий лицо.

– Она проигрывает...

Астра оглядела пещеру. Потолок покрылся мелкими трещинами, сквозь прорехи лился лунный свет. Пол был устлан телами Пылающих и воинов Небесной армии. Илай и Эстелла так и замерли у столпа Путей, окруженные силой Нитей Судьбы. У их ног лежала корона.

– Нужно забрать ее. – Астра рванула в ту сторону. – Задержи их!

– Стой! – Ее резко перехватили за руку. Взгляд темных глаз приковал к месту. – Мы не сможем забрать ее. Кинжал чуть не лишил нас всех жизней. Если слова Дафны правдивы и фигура замкнута, мы уже не сможем разорвать ее. Вопрос времени, когда Аркейн откроет врата. Если он уже не сделал это.

– Но ведь должен быть способ остановить его! Мы... Мы...

Ее взгляд остановился на одном человеке.

В голове что-то щелкнуло.

– Захра...

Она рванула в ее сторону, петляя между сражающимися и не слыша криков Аарона. Он зарычал, когда его окружило войско ангелов.

Астра видела, что Эстелле удалось достучаться до Илая. Она была уверена: внутри Захры сидит точно такой же войд – возможно, не кайзер, но кто-то могущественный. Она могла знать, как разрушить планы Аркейна. Может, если попытаться достучаться до нее... Если изгнать из нее войда...

– Захра Кельрски.

Оскалившись, женщина впервые проявила хоть какую-то эмоцию.

Астра вынула из набедренных ремней два кинжала и подкинула их в воздухе.

– Так вот почему ты стала такой стервой.

Поймав кинжалы, она стала наступать на нее.

– Ты была рождена, чтобы заменить отца. И всю свою жизнь думала, что сделала это. Исполнила свое предназначение. – Астра увернулась от молнии теней. – Кто бы мог подумать, что все сложится иначе.

Астра слышала слова Оракула. Не хотелось признавать, но они что-то сделали с ней.

– Мы похожи, Аттерес. Тебя постигнет та же участь, что и твою мать.

Астра вздрогнула. Она заставила себя думать о том, что это говорит тысячелетнее существо, а не Захра.

– Лучше умереть свободной, как моя мать, чем быть рабыней.

Когда Корвелл почти столкнулась со стеной, Астра подкинула кинжал. Затем поймала и метнула в ее сторону.

Оружие пронзило ладонь Корвелл, пригвоздив ее ко льду. Раздался потусторонний крик. Войд рванул всем телом вперед, но Астра метнула оружие и пронзила вторую руку.

– А тебе уже передали, – заговорщицки прошептала, – что главнокомандующий Микаэль... мертв?

Существо замерло. Черные глаза широко распахнулись и забегали по лицу Астры.

– Ты лжешь.

Это был голос Захры.

– Уверена?

Астра потянулась к карманам штанов и вытащила оттуда золотую цепочку. В центре поблескивала вылитая буква «З».

Она не была уверена, что украшение пригодится. Но после того как Нэш рассказал им о Микаэле, попросила взять цепочку с собой.

– Это ведь ты ему подарила, верно? – Она покачала украшением перед ее лицом. – Любила, что ли?.. Разве такое чудовище, как ты, способно на чувства? Хотя знаешь что мне кажется... Думаю, сначала ты просто пользовалась им. Тебе была нужна Небесная армия, поэтому ты заставила Микаэля поверить, будто обладаешь кинжалом. Отец растил тебя правителем, а Аркейн только ожесточил жажду идти по головам.

Цепочка замерла на месте. Захра вздрогнула.

–Но затем ты начала чувствовать, – продолжила Астра. – Ты понимала, что он оказывает на тебя слишком сильное влияние. Возможно, пыталась отдалиться... Но все, что тебе было нужно, – это простое человеческое счастье. Тебя лишали любви с самого детства, поэтому ты верила, что не достойна ее.

Душа Захры металась внутри тела: Астра отчетливо чувствовала это. Ей удалось надавить на нужные точки. Тени рвались из рук женщины, пока глаза медленно принимали синий цвет. Еще немного – и войду придется отступить.

Однако следующие слова Захры привели Астру в ступор.

– Убей меня.

По ее лицу заструились слезы. Она проревела:

– Убей! Убей! Молю, убей меня!..

– Что? – Астра отступила, крепче сжав цепочку. Она мотнула головой. – Как лишить силы артефакты? Как разорвать фигуру и уничтожить корону? Захра, ты...

Вдруг произошло что-то странное.

Глаза Захры в ужасе распахнулись. Резко развернувшись, Астра увидела Аркейна. Он метнулся в сторону Путей. Дафна взревела и послала в него огненную волну. Однако та была поглощена его тенями.

Сердце Астры подскочило к горлу.

«Он двигается к Илаю и Эстелле!»

Но Оракулу были нужны не они.

Взметнув полы серой робы, он остановился под крушащимися сталактитами. Затем вскинул руку. И выпустил столп теней.

Астра закричала. Она нашла глазами Аарона. Костяного Черепа. Эстеллу.

Солари смотрела на нее с изумлением. Пришла в себя.

Они одновременно прошептали:

– Потолок.

Многоликий исчез в ту же секунду, когда на них начали падать глыбы льда.

Астра всегда думала, что будет умирать, смотря смерти в лицо. Родители воспитали ее воином, для которого сражения – часть души. Еще на Небесах наивная и доверчивая Астра смотрела на Навкрату и Дариуса, отчаянно мечтая продолжить их дело. Она занималась в садах: метала ножи в яблоки, которые так любил Илай. Затем бежала в руки своего лучшего друга, восторгаясь его храбростью.

Астра хотела смотреть смерти в лицо.

Но когда смерть подобралась к ней, она крепко зажмурилась.

А затем за ее спиной послышался обреченный крик. Крик, который услышали даже на Небесах и в Бездне – столько горечи и безнадежности в нем было.

Захра Корвелл сорвалась с места. Она выдернула руки, прикованные кинжалами, забрызгав пол кровью. Сухожилия и кости были перерезаны. Оттолкнув Астру, глава Сената проревела:

– Убирайтесь отсюда!

Ее раздробленные руки взметнулись ввысь. За долю секунды темная сила стала барьером, который остановил падение льда.

– Уходите к чертовой матери, Аттерес! – рявкнула она, сверкнув синими глазами.

Астра вышла из оцепенения.

Огляделась.

Схватившись за раненый бок, Костяной Череп воскликнула:

– Портал! Все в портал!

Астру тут же подхватили большие руки.

Она смотрела на Захру через плечо Аарона, пока он летел к чернокнижнице. Корвелл взмахнула рукой и заблокировала все пути отступления. Проходы и коридоры заволокла темная сила. Небесная армия поддалась панике, а Дафны и след простыл.

– Что она делает? – прохрипела Астра.

Она попыталась вырваться из крепкой хватки, но Аарон рявкнул:

– Хоть сейчас послушайся меня!

Он сложил крылья и устремился в портал за другими Пылающими.

Астра поймала взгляд Захры. Ее губы подернулись легкой улыбкой, после чего сложились в четыре слова:

– Знай, что я боролась.

* * *

Портал вывел на Ледяное плато. В то же самое место, только над пещерой.

– Быстрее! – крикнул Аарон повстанцам. – Нужно отлететь как можно дальше!

Астра сжимала в руках золотую цепочку.

Она оглядела Альянс. Их ряды поредели. Пылающие с суровыми лицами и нахмуренными бровями взмахивали крыльями, отдаляясь от пещеры. Экипировку покрывал слой крови. Киран держал на руках Костяной Череп, а двое из атакующего отряда – бездвижное тело Илая. Эстелла расфокусированным взглядом смотрела вдаль.

Как только они отлетели на безопасное расстояние, Пылающие опустились. Астра спрыгнула с рук Аарона, ноги сразу же потонули в глубоком снегу. Она посмотрела туда, откуда вились тени.

Затем прозвучал оглушительный взрыв.

И Захра взорвала подземелье.

Она уничтожила всю армию, стянутую сюда Аркейном. Уничтожила мили земли, раздробив их в ледяную крошку. Она заставила силу, взращенную в ней войдом, превратить плато в дымящуюся пустошь.

Захра превратила мир в руины.

Вместе с собой.

Глава 39

Дом там, где они

В этот раз было темно.

Тот слепящий свет исчез. Холод тоже перестал пробираться под кожу, желая заморозить его изнутри. В этот раз он чувствовал тепло. Ему хотелось открыть глаза, но... не получалось. Вокруг раздавались крики, сменяющиеся шепотом и тихими всхлипами. Кто-то выгнал всех наружу.

Только вот куда это – наружу?

Он не знал.

А кто этот... он?

* * *

Ресницы затрепетали, и глаза слегка приоткрылись. Вокруг стояла тишина. Нос уловил знакомый запах – нечто цветочное с ванилью. Мир расплывался, но он заметил пару огоньков, освещающих комнату. Свечи.

Сделав глубокий вдох, Илай распахнул глаза.

Его словно топили. Он втягивал в легкие воздух, пытаясь насытиться им. Грудь сотрясалась от хриплых вдохов и выдохов, пока тело готовилось отражать атаку. Илай попытался встать, но его плечи обхватили чьи-то руки.

– Дыши.

Он скомкал одеяло, пытаясь выровнять дыхание. Взгляд был сосредоточен на карих глазах и лице, усыпанном веснушками.

Клэр.

Она положила холодные ладони на его щеки, заставив не отводить взгляда от ее глаз. Клэр дышала вместе с ним, что-то тихо шепча.

– Дыши, Илай. Ты в безопасности. Мне нужно, чтобы ты дышал. Давай же.

Пару секунд он делал так, как она говорила. Тело начало медленно расслабляться. Втянув в легкие побольше воздуха, Илай прохрипел на выдохе:

– Спасибо.

Она несколько мгновений смотрела на него. Затем по ее щекам заскользили слезы.

– Боги, ты чертов придурок, Аттерес!

Клэр бросилась на него и крепко обняла, сжав тонкими руками. Она похудела. Ее слезы скатывались по его обнаженной груди, пока она лепетала под нос все оскорбления, которые знала.

Илай обнял ее в ответ.

Затем его глаза нашли Нэша. Тот стоял, невозмутимо привалившись к двери спальни. Нэш слабо помахал рукой, но жилка на его шее дрогнула.

– Иди сюда, – пробормотал Илай.

Нэш тут же очутился с другой стороны кровати и обнял его, как Клэр. Рука опустилась на плечи Илая, отчего он поморщился. В голове сразу же вспыхнули воспоминания о произошедшем на Ледяном плато.

– Полегче.

– Прости. Никогда не был так рад тебя видеть, – буркнул Нэш.

Илай тихо хмыкнул.

– Взаимно, Коффман.

Клэр продолжила шмыгать носом, но отлипла от него. Нэш тоже отодвинулся. Илаю было так странно чувствовать рядом тепло их тел. Заботливые прикосновения. Знакомые взгляды. Было странно слышать их слова, словно они доносились откуда-то из другого мира.

Может, Илаю это снится?

– Я тебя ненавижу.

Астра встала перед кроватью, и он перестал дышать.

Она вскинула подбородок и смерила Илая грозным взглядом. Конечно, сестра его ненавидит. Он помнил послание, что передала ему Дафна. Точнее, Оракул.

Он был готов выслушать ее. Он был готов принять то, что от него откажутся.

Он бы впитывал в себя ее ненависть, если бы это означало то, что Астра будет рядом. Его младшая сестра и вторая половинка души.

– Я просто ненавижу тебя, – прошипела Астра. Глаза цвета леса злобно сузились. – За то, что ты пережил это. За то, что меня не было рядом. Ненавижу, потому что не могу дышать, пока тебя нет со мной. Я ненавижу наших родителей за то, что обрекли нас на такую жизнь и умерли. Но еще больше я ненавижу себя. – Она разразилась рыданиями. – Потому что я, сука, ничего с этим не сделала!

Илаю словно вырвали сердце.

– Астра...

– Я ненавижу тебя так же сильно, как и люблю. Ты – один из тех, кто имеет для меня значение. Если бы я потеряла тебя... Если бы тебя не стало...

Ее глаза – такие же, как у Илая, – наполнились глубокой болью. Она глотала слезы и всхлипы, проводя руками на лицу, коротким волосам и шее.

– Я тоже люблю тебя, Астра. Сильнее, чем ты можешь себе представить...

– Ой, заткнись к чертовой матери!

Она прыгнула на кровать. Не слыша хрипов Илая, уткнулась ему в грудь и свернулась под боком. Он прижал ее к себе, не обращая внимания на кричащее от боли тело. Илай провел ладонью по ее крыльям, умирая от счастья и тоски. Вот она – его родная сестра, разделившая с ним каждую минуту страха и поражений.

– Аттерес никогда не пойдет против Аттереса, – прозвучал его едва слышный шепот.

Илай скучал. Он так сильно скучал, что был готов провести с ними хоть минуту взамен своей жизни.

Сбоку послышались шаги. Илай повернул голову и увидел Аарона.

Тот протянул ему ладонь.

Илай усмехнулся и протянул свою в ответ.

– Рад снова тебя видеть, – кивнул Аарон.

– Ой, да хоть обними его. Сам таскался по крепости, как щенок без хозяев, пока их не было.

– Астра!

– Не смей отрицать!

Илай обвел взглядом комнату, заглянув каждому в глаза. Клэр поджала под себя ноги, испачкав его белое одеяло своими любимыми, как он знал, ботинками. Сдерживая улыбку, Нэш крутил на пальце фиолетовое кольцо. Астра размахивала руками и гневно тыкала в Аарона, пока тот закатывал глаза. Илай даже не захотел убить Йоргенсена, когда он перевел взгляд на ее губы.

Пусть живет.

Илай провел ладонями по лицу. Вот что значит... семья?

Они не бросали его, ни на секунду не забывали о нем. Они по первому зову ринулись в бой, чтобы спасти его. Оракул в обличье Дафны поселил в душе Илая сомнения, но...

– Спасибо вам.

Но они были его семьей.

– Где она?

Илай сдерживал внутри себя этот вопрос с той самой секунды, как распахнул глаза.

– С Циреей, – ответила Клэр.

Он принялся подниматься с кровати.

– Куда ты собрался? – Нэш схватил его за запястье.

Илай посмотрел на его руку прищуренным взглядом.

– Отпусти.

– А я говорил, надо было его связать, – вздохнул Аарон.

– Подробнее. Что она делает с Циреей?

– Мы можем поговорить об этом завтра. Сейчас глубокая ночь, а тебе нужно отдохнуть, – произнесла Клэр успокаивающим тоном.

– Сколько я спал? – нахмурился Илай. – И... где мы?

Он оглядел комнату. Зашторенное окно с небольшим зазором выходило на задний двор. Но за ним не тянулись Утраченные земли: в свете луны Илай увидел город с черепичными крышами. Чуть дальше возвышались горные пики.

– Мы в крепости Терры, западном городе Льерса, – объяснила Астра. – Цитадель пала, поэтому нам пришлось менять стратегию. С Утраченных земель и Ледяного плато сразу отправились сюда. Эта крепость принадлежит клану Полуночных ведьм. В общем... много всего произошло. Если рассказывать, уйдет целая ночь. А так ты проспал... неделю?

– Неделю и три часа.

Он удивленно вскинул брови.

– Сколько? И вы все это время караулили меня?

– Мы пришли, когда ты... – начала Клэр, но замялась. – Когда ты... Ну...

Он сразу же насторожился.

–Когда я что?

Они вчетвером переглянулись. Илай стиснул челюсти, готовясь к чему-то непоправимому. Что могло произойти, пока он был без сознания?

Аарон вздохнул, решив взвалить ношу на себя.

– Ты ничего не чувствуешь? Я имею в виду изменения внутри. Ничего не кажется тебе странным? Новым?

– Ты меня за кого держишь, Йоргенсен? – прорычал Илай.

Его охватила злость вперемешку со страхом. Он кого-то убил? Где, черт возьми, Эстелла? Если все такие спокойные, значит, она в порядке?

Илай скомкал в кулаках простыни. А затем, опустив взгляд, затаил дыхание.

По его ладоням скользили тени.

Илай застыл. Тьма перекатывалась от пальца к пальцу, скользила к локтям, но не причиняла вреда. Она словно была... пустой. Илай даже не чувствовал ее.

– О чем мы и хотели рассказать, – пробормотал Нэш.

В голове стали всплывать отрывки воспоминаний. Он оглядел испещренную черными узорами грудь, но не заметил бинтов. Свист хлыста разрезал пространство. Семь. Восемь. Девять. Если он лежал на спине, значит, над ним уже поработали ведьмы-целительницы.

А затем тоненький голос прошептал:

– Борись, Илай.

Он поднял голову и посмотрел на светящуюся от счастья Астру.

«Как... Как я расскажу ей правду? Это ведь убьет ее».

Последним воспоминанием, которое отложилось на задворках разума, было испуганное лицо Захры и умирающий Драу. Дафна, которая надевала на его голову корону. А затем... Эти невидящие глаза и отслаивающаяся кожа.

Оракул.

– Расскажите. Расскажите мне все от начала и до конца, – приказал Илай. – Но, пожалуйста... Она в порядке?

– Эстелла скоро присоединится, – уверенно кивнула Клэр. – Ей нужно было обговорить кое-что с Циреей.

Илай потер глаза.

– Рассказывайте.

– Многоликого зовут Аркейн. Он подселил в тебя кайзера войдов, – тихо начал Аарон. – Это существа из Старого мира, которыми управляли Боги. Или думали, что управляли ими. О них узнали Клэр, Нэш и Леона в Асхае. Малаки и Камельера не были простыми демоном и человеком, которые пожертвовали собой ради любви. – Он выдержал короткую паузу. – Они изгнали войдов в Хеллир, как раньше называлось Небытие, и запечатали врата.

Илай свел брови к переносице. Пальцы потянулись к шраму над губой.

– При чем здесь Асхай?

– Эллиада, сильнейшая фейка, стала хранительницей врат, – объяснила Клэр. – Когда Конгломерат преобразовывал мир, она защитила один из храмов, в котором хранилась информация о Старом мире. Он находится под Воздушным дворцом.

– Для этого Вальхалла отправила туда вас?

Клэр кивнула. Приняв позу лотоса, Астра подхватила:

– Как мы поняли, врата откроются в том случае, если два артефакта и первозданные Пути поместят их в центр. Поэтому Оракул делал все, чтобы кинжал оказался в Цитадели, а корона – на плато.

– Урод. Во всех смыслах, – фыркнул Нэш, заработав грозный взгляд Клэр.

– На Ледяном плато он создал брешь во вратах и призвал кайзера войдов, – продолжила Астра. – По всей видимости, сам не мог открыть их. Поэтому... сделал это твоими руками.

Илай разлепил пересохшие губы.

– Врата... открыты?

Они на мгновение замолчали, но Аарон ответил:

– Мы не уверены в этом. Скорее всего, нет. Если бы врата открылись, мы бы об этом узнали. – Он грубо хмыкнул. – Есть ощущение, что ему чего-то не хватает? Кинжал под руинами Цитадели. Корона на Ледяном плато. Ива на островах.

Аарон сложил руки на груди.

– Ему нужно что-то еще.

– Тогда какого черта мы здесь расселись? – Илай стал подниматься с кровати, но Астра схватила его за руку, потянув обратно.

– Альянс восстанавливает силы, – отчеканила она. – Часть войск прибыла в крепость только утром: они двигались с Утраченных земель пешим ходом. Мы не можем опрометчиво рваться в бой, пока повстанцы голодны, а у нас нет плана. Сам об этом знаешь.

Он сжал губы в тонкую линию. Затем кивнул.

– Где Дагнар?

– Эм-м-м... – Нэш почесал затылок. – На Драконьем перевале?

«Боги... Что здесь произошло?»

– Не знаю, получится ли, но Эстелла предложила заручиться поддержкой вольного народа. – Илай поймал взгляд заговорившего Аарона. На мгновение в его глазах отразился... страх. – Будет неплохо, если к нам примкнет хотя бы сотня. У них хорошие воинские навыки и...

– Целители, – закончил за него Илай. – У них хорошие целители.

Они долго смотрели друг на друга. Клэр и Астра непонимающе переглянулись.

«Остальные не знают?»

Илай был одним из первых, кто узнал о каменной лихорадке Дагнара. Он рассказал ему еще в Стеклянном замке, но попросил молчать, чтобы не поднимать панику. Видимо, болезнь обострилась, раз Эшдену потребовалась помощь вольного народа.

– Завтра мы отправимся на разведку в Разлом, – перевел разговор Аарон.

– Там раньше были врата? – В голове всплыли слова Драу.

– Да.

Илай прилег на подушки, пытаясь не скривиться от боли в спине. Он не видел крови – видимо, за неделю от ран остались лишь шрамы. Поднеся к лицу руку, обвитую слабыми тенями, спросил:

– Во мне осталась его сила, так ведь? Сила кайзера.

– Дафна не смогла выжечь всю, – посмотрев на свои руки, сокрушенно кивнула Клэр. – К сожалению или к счастью.

Мир накренился.

– Что ты сказала? – прошептал Илай.

Он подорвался с кровати, но в глазах потемнело. Вскрикнув, Астра поднялась и обхватила его за плечи.

Дафна... Она здесь? Она, черт возьми, здесь?

Как он раньше не понял... Если все это время на месте Богини был Оракул, то...

– Успокойся, иначе я тебя к кровати привяжу! – прорычал Аарон.

Астра шикнула на него. Отодвинувшись от Илая, взяла его за руку.

– Когда ты бросился к Эстелле... – Вздохнув, она покачала головой. – Удар Аркейна был смертоносным. Благодаря Нитям Судьбы Эстелле удалось спасти тебя, но... но сила Пустоты была слишком могущественной. Когда Аркейн попытался разрушить подземелье, эта божественная задница по имени Дафна исчезла. Вернулась, только чтобы изгнать из тебя тени. Не все, как видишь...

– Она сейчас здесь? – Его тон был напряженным.

– Нет. Но все мы знаем этих тысячелетних стариков, которые появляются в самый неожиданный момент, – закатив глаза, ответила сестра.

Илай понимал, что распадается на части. Весь его мир изменился за одни сутки. Хотя чего уж там – он изменился в тот момент, когда Аркейн, принявший облик Дафны, сжег на Черной Пустоши его крылья.

Он снова опустился на подушки и сжал переносицу.

– Да-а-а, бескрылый, – протянул Нэш, покачав головой, – хорошо же тебя помотало...

– Нэш! – вскрикнули Клэр и Астра.

Внезапно в дверь постучали.

Илай медленно повернулся на звук.

В проеме стояла она.

– Можно? – тихо спросила Эстелла.

Ей кто-то ответил, но Илай ничего не слышал. Его сердце пропустило удар, а затем принялось отбивать бешеный ритм.

Он не мог перестать смотреть на нее.

На ее короткие волосы, едва касающиеся плеч. На глаза разного оттенка, которые с такой же жадностью изучали Илая. На приоткрытые губы. Заострившиеся черты лица. И на его белую кофту с длинными рукавами, которую Эстелла пыталась отобрать у него еще в Стеклянном замке.

Спустя столько времени она стояла перед ним – немного уставшая, но... настоящая. Не видение, не мечта, не сон. Настоящая Эстелла. Он пожирал ее глазами, словно путник, наконец-то увидевший воду. Заново вспоминал каждый изгиб, каждую родинку на шее, каждый сантиметр тела.

– Привет, – кротко улыбнулась она.

Илай был готов на все, лишь бы до конца жизни слушать ее голос.

– Привет.

Астра громко откашлялась.

– Мы это... Пойдем. Нужно составить план... Да, Нэш, мы пойдем. Сейчас! – грозно прорычала она. – Завтра обсудим вселенское спасение.

Илай не отрывал глаз от Эстеллы, пока они покидали комнату. Она слегка сдвинулась, пропуская их к выходу. Клэр остановилась и, сжав ее в объятиях, что-то тихо прошептала. Эстелла слегка улыбнулась, но до глаз ее улыбка не дошла.

И тут Илай вспомнил.

Он вспомнил, как ранил ее. Перед внутренним взором проносились кадры их сражения. Вот Илай швыряет в Эстеллу теневые молнии, вот она отползает к стене, зажимая глубокую рану, а он продолжает наступать.

Илай почувствовал во рту горечь. Он мог убить ее.

А теперь...

Взгляд опустил на руки.

Теперь эта сила навсегда внутри него.

– Как ты себя чувствуешь? – едва слышно спросила Эстелла, когда дверь закрылась. Она не двигалась с места.

– Я в порядке.

Легкий кивок.

– Тебе все рассказали?

– Да.

– И про... Дафну?

Илай невесело усмехнулся.

– И про нее тоже.

Комната погрузилась в тишину.

Илай сжал кулаки, заставив тени отступить. Они чувствовали его состояние и рвались наружу, словно дикие животные, жаждущие крови. Но Илай не допустит этого. Он выжжет Пустоту любыми способами, потому что эта сила...

Эта сила – его проклятие.

– Если ты хочешь побыть один...

– Нет. Все в порядке. Мне просто нужно в душ.

– Да, конечно. Хорошо.

Войдя в ванную комнату, он сразу же встал под холодные струи воды, даже не снимая штаны. Сила не отступала и сотрясала его тело. Глубоко дыша, Илай прижался лбом к кафелю.

Он не мог навредить ей. Только не снова...

Илай ударил кулаком по стене. Тени взвились, нащупывая злость, питаясь ею. Боль не пришла и со вторым ударом. И с третьим. С четвертым.

В голове снова прозвучал свист хлыста.

«Семь. Восемь. Девять».

Кровь стекала по стене и собиралась в лужицу у ног.

Ему нельзя приближаться к ней. Если он не сможет избавиться от этой силы... Если однажды она выйдет из-под контроля... Илай никогда себя не простит.

Мир был на грани, но в эту секунду он думал только о ней. О его женщине, его спасении, его погибели. Говорили, ангелы любят лишь однажды. После падения с Небес Илай был убежден, что никогда не сможет испытать это чувство.

Любовь.

Но с первого взгляда их души потянулись друг к другу. Стали единым целым. Сквозь годы. Расстояние. Боль.

Она была создана для него.

Но он... не был создан для нее.

Илай почувствовал присутствие Эстеллы в ту же секунду, как только она беззвучно прикрыла дверь. Не двигаясь, он продолжил прижиматься лбом к холодной стене. Легкая поступь за спиной запустила по телу мурашки.

Ледяная вода резко потеплела.

Затем ее ладони мягко скользнули по его спине.

Они сохраняли тишину. Струи воды хлестали по ним, пропитывая одежду. Эстелла обвела кончиками пальцев два шрама, на месте которых раньше росли крылья. Илай услышал ее тихий вздох. Он напрягся, когда ее губы поцеловали сначала один шрам, затем другой. Так же, как делал он в Стеклянном замке.

Ему нужно уйти. Нужно отстраниться, попросить прекратить...

Но Эстелла обхватила его за талию и прижалась грудью к спине.

Они стояли так вечность.

– Не закрывайся от меня, – раздался ее тихий голос. – От кого угодно, только не от меня, Илай.

Он медленно повернулся к ней. Эстелла опустила руки, но взгляд не отвела. Сейчас она казалась ему такой хрупкой и беззащитной. Мало кто видел эту сторону: для Альянса и противников она была Пламенными Крыльями, потомком Богини Солнца, на плечах которого – судьба всего мира.

Но когда Илай и Эстелла были вместе, они не боялись снимать свою броню.

Он осторожно потянулся к ее лицу. Заправив за ухо прядь, провел большим пальцем по влажной щеке. Эстелла прильнула к его прикосновению и закрыла глаза.

– Ты – все, что мне нужно, – нахмурившись, пробормотал Илай. – Ты важнее любой войны, любой победы и любой награды. Даже в другой жизни, через сотни лет и эпох я буду любить только тебя, Эстелла.

Скользящая по ее щекам вода смешалась со слезами. Илай обхватил второй рукой ее лицо, разглядывая каждую ресницу. Запоминая каждую трещинку на губах. Он бы мог смотреть на нее часами.

Илай прижался лбом к ее лбу, выдохнув:

– Но я не хочу делать тебе больно. А делаю я только это.

Эстелла зажмурилась и покачала головой.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Пожалуйста, не нужно. Ты ни в чем не виноват.

– Я мог убить тебя...

– Не ты, а то существо! – распахнув глаза, с запалом вскрикнула Эстелла. Она отстранилась и сжала кулаки. – Илай, ты чуть не погиб, защищая меня. Я думала... Думала, что потеряла тебя навсегда.

С ее губ сорвался всхлип, и сердце Илая сжалось от боли.

– Сказочница, – мягко прошептал он, переплетая их пальцы. – Если бы погибла ты, я бы последовал за тобой. Но мой поступок не отменяет того факта, что я причинил тебе боль.

– Илай, ты не дышал. И я... сразу же вспомнила Черную Пустошь... – Ее голос задрожал. Эстелла отвела взгляд и яростно вытерла скатившуюся по щеке слезу. – Если бы не Нити Судьбы... Я даже не могу об этом думать. Мы через многое прошли и через многое придется пройти, но... Но я хочу встретить каждое препятствие, каждое испытание с тобой.

– Эстелла...

– Потому что люблю тебя, – выпалила она. – Потому что люблю тебя больше, чем звезды. Больше, чем луну. И больше, чем солнце.

Эти слова выбили из него весь воздух. Прикрыв глаза, он воспроизводил их в своей голове, мечтая навеки запомнить, как звучал в эту секунду ее голос. Так искренне. Так, черт возьми, желанно.

Он приблизился к ее губам и прошептал:

– Скажи это еще раз.

– Одного раза не хватит? – Двигаясь, ее губы слегка скользнули по его. Илай покачал головой. – Я люблю тебя, ангел.

Они встретились взглядом на бесконечно долгое мгновение. А затем тихо застонали, когда слились в безудержном поцелуе.

Илай запустил руки в серебристые волосы, скользя языком по ее языку. Он поглощал каждый рваный вздох, каждый всхлип, мечтая разлить эти звуки по бутылкам. Эти чертовы губы... Пьянящие, сладкие, с привкусом ванили. Они хватали воздух между поцелуями, посасывали его язык и были настолько восхитительными, что Илай мог погибнуть от одного их вида.

Эстелла провела ладонями по его груди, царапая короткими ногтями. Развернувшись, он прижал ее к стене и переместил руки на талию. Его поцелуи спустились ниже – к шее, которую Эстелла специально открыла для его ласк.

– Не хватит всего времени мира, чтобы насытиться тобой, – прохрипел Илай и опустил ладони еще ниже, властно сжав ягодицы. Эстелла ахнула, когда член уперся в низ ее живота. – Я чертов эгоист, потому что никому не отдам тебя.

– А я чертова эгоистка, потому что... – Ее дыхание перехватило, когда Илай прикусил сквозь ткань твердый сосок. – Потому что... – Он поднял свою же кофту и приник к ее бархатистой коже, заставив застонать. – Ты понял...

Илай обвел ареолу языком и усмехнулся.

– Я понял.

Эстелла резко оттолкнула его и схватилась за край кофты.

– Убери руки, – прорычал Илай, отчего ее кристальные глаза вспыхнули.

– Не смей мне приказывать.

Она сама скинула одежду, и от тона ее голоса по телу Илая пробежала дрожь возбуждения. Эта девушка могла поставить его, двухсотлетнего падшего ангела, на колени одним взглядом.

Что он, собственно, и сделал, мечтая снова попробовать ее на вкус. Одного раза было слишком мало.

Эстелла растянула губы в хищной улыбке и закинула ногу ему на плечо.

– Ты должен мне сотню оргазмов, командир. Пока тебя не было, пришлось удовлетворять себя самостоятельно.

Илай провел губами по ее бедру, приближаясь к месту, что жаждало его прикосновений. Он слегка прикусил гладкую кожу и встретился взглядом с глазами, что пылали ярче любых звезд.

– В следующий раз ты покажешь, что делала наедине с собой, но сейчас я слишком хочу съесть тебя.

Он шире отодвинул ее ногу и приник губами к центру. Сладкий вкус взорвался на языке, заставив Илая глухо застонать.

«Идеально».

Из Эстеллы вырвался протяжный вскрик. Откинув голову, она подставила лицо струям горячей воды и сжала его волосы в кулак – хотела то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе.

Ее вкус, ее вскрики и приоткрытые губы стоили тех дней, проведенных вдали друг от друга. Илай был готов выдерживать разлуку каждый раз, если хоть на пару мгновений она будет в его руках.

Он обхватил губами клитор и чувственно втянул его в рот. Но этого было мало. Не сдержавшись, Илай закинул вторую ногу себе на плечо. Эстелла вскрикнула от неожиданности. Ее спина сильнее вжалась в стену, а руки запутались в его волосах.

– Ангел, – ахнула она, – не останавливайся...

Он зарылся в нее еще глубже, пытаясь не обращать внимания на собственную твердость в штанах. Его большие пальцы ласково очерчивали татуировки на тазовых косточках, пока он удерживал ее, не давая упасть. Эстелла начала двигать бедрами, поддавшись страсти, а он, черт возьми, был готов взорваться в любую секунду.

Прекрасна. Прекрасна во всех смыслах. Его имя, сорвавшееся с порозовевших губ, было всем, о чем он только мог мечтать. Подернутые пеленой глаза смотрели на него с таким благоговением, словно он, стоящий перед ней на коленях, был важнее всего в мире.

– Илай... Пожалуйста...

–Пожалуйста что? – усмехнулся, слегка отстранившись. Затем мягко подул на ее клитор.

Эстелла подавила стон и тихо зарычала. Она сжала в руках его волосы, откинув голову назад. Да, больше всего он скучал по их перепалкам. И по ее покрасневшим от злости щекам.

– Дай мне кончить.

Он провел языком по губам, слизывая возбуждение. Затем улыбнулся.

– Не делай так, – пробормотала Эстелла, зачарованно смотря на его щеку.

– Что ты там увидела?

– Твою ужасную ямочку.

Несколько движений языком, несколько толчков – и она рассыпалась на тысячи звезд, обмякнув в его руках. Пальцы на ее ногах поджались, а когда Илай не остановился, доводя ее до второй волны удовольствия, ванную комнату наполнил восхитительный крик.

Он поочередно спустил ее ноги, а затем поднялся с колен, обняв Эстеллу за талию. Она тяжело дышала, окутанная паром от горячей воды. Илай пытался сдержаться, но по его лицу расплылась широкая ухмылка.

Он прижался губами к ее уху и промурлыкал:

– Приятно видеть тебя обнаженной и оттрахан...

– Ради всего святого, твой грязный рот!

Ее глаза искрились от едва сдерживаемого веселья, а руки тянулись к нему, словно он мог испариться.

Илай впился в ее губы жестоким поцелуем, но Эстелла заставила его замедлиться. Она нежно облизнула его нижнюю губу, пробуя свой вкус. Провела кончиками пальцев по скулам и откинула со лба влажные волосы. Она дарила ему маленькие, легкие поцелуи – то в уголок губ, то в щеку.

Илай был готов бросить к ее ногам весь мир.

Возможно, он часто грубил и хмурился. Возможно, он ненавидел себя и свое прошлое, потому что ночами оно пожирало его. Возможно, Илай Аттерес не был самым хорошим ангелом, падшим или человеком – теперь он даже не знал, как себя называть.

Но ради дорогих сердцу людей он будет стараться.

Будет стараться принять себя таким, какой он есть.

Потому что они делают это.

Глава 40

Не покидай меня

Эстелла проснулась посреди ночи. Посмотрев на настенные часы, поняла, что прошло пару часов.

Илай уткнулся носом в ее шею, обнимая за бедра. Сейчас он казался таким безмятежным, совершенно беззащитным. Его черные, до сих пор влажные волосы растрепались, грубые черты лица разгладились. Эстелла и сейчас чувствовала его губы, скользящие между ее бедер.

После того как они вышли из ванной, Илай снова опустился ей в ноги, только теперь чтобы помочь одеться. Он положил ее ступню себе на колено и принялся с особой осторожностью натягивать легинсы. Эстелла смотрела на его темную макушку, проводя по прядям кончиками пальцев.

Она могла поклясться, что слышала мурлыканье.

«Кот».

Они обошли крепость, проверив дежурные башни. Илай ни на секунду не выпускал ее руку. Эстелла, словно маленькая девочка, топала за ним по каменным коридорам, смотря на его широкие плечи. И задницу. Когда он оборачивался, строила самое незаинтересованное выражение лица, чуть ли не фыркая.

Чтобы не зазнавался.

Видя перед собой Илая, повстанцы почтительно склоняли головы и показывали знак Альянса. Он спокойно кивал, но Эстелла чувствовала, как крепче сжималась его рука и дергались в улыбке губы.

Когда в одном из широких залов они наткнулись на клан тех самых ведьм, которым принадлежала крепость, Эстелла стушевалась. Конечно, в Альянсе знали об их отношениях, но...

Она попыталась высвободиться из хватки Илая.

Затем услышала тихое рычание. Он притянул ее ближе, властно обхватив за талию.

Щеки стали нагреваться.

Пока Илай беседовал с молодой верховной ведьмой, она обнимала его одной рукой, запустив пальцы под футболку. И оглядывала помещение, запоминая, где находятся выходы. В этом крыле она еще не была.

– С возвращением, командир Аттерес, – улыбнулась верховная, и Эстелла неосознанно вонзила ногти в кожу Илая.

Он даже не поморщился. Так и продолжил улыбаться этой мерзкой ведьме.

Эстелла смотрела на проступившую на щеке ямочку и мечтала убить ее.

Ведьму или ямочку – она не знала.

– Благодарю, Корнелия. Не знаешь, где сейчас атакующий отряд?

Как только они отошли, Илай наклонился к Эстелле и прошептал:

– Не ревнуй. Мы знакомы еще с тех времен, когда ты была в Стеклянном замке, а Альянс готовился к штурму.

Она сложила руки на груди, фыркнув:

– Ревную? К кому? К ней? Я тебя умоляю!

Обстановка была спокойной. Как они и договорились с Аароном, он отправил половину атакующего и разведывательного отрядов в Терру. Но Илай очень хотел встретиться с остальной частью своей команды, поэтому Эстелла плелась за ним следом, наигранно зевая.

«Время».

Они нашли атакующих в столовой. Видимо, только собирались на дежурство.

– Доброе утро, девочки!

– Командир Аттерес!

Эстелле пришлось отойти, чтобы ее не зажали десятки тел с внушительными крыльями. Илай широко улыбался, даже в голос смеялся, когда кто-то беззлобно подшучивал над его затянувшимся отпуском. Одни предлагали командиру свой ужин, другие выпивку, от которой тот сразу же отказывался. Падшие ангелы – и мужчины, и женщины, разного возраста, с разной судьбой – тянулись к Илаю, словно мотыльки на свет.

Эстелла наблюдала за ними со стороны и смаргивала слезы.

– Командир Солари! – послышался в гуле девчачий голос. – Чего вы там стоите? Идите к нам!

Илай протянул ей руку и подозвал к себе.

– Командир Солари? – наклонившись, тихо хмыкнул он.

– Ну... Я немножко потренировала их, пока тебя не было. Но я просила их не называть меня так! Их единственный командир – ты.

– Я не против, если ты будешь моим заместителем, сказочница. Только тебе я могу доверить их жизни.

– Командир Солари научила меня ставить мужчин на колени! – заорала на всю столовую та девчонка, с которой Эстелла занималась чаще остальных. У нее были слабые мышцы, зато сильное сердце.

От ее высказывания падшие засмеялись, а Эстеллу бросило в краску.

«Хватит смущаться!»

Всю обратную дорогу Илай пел себе под нос:

– Она научила меня ставить мужчин на колени...

– Ну да, и что? Тебя же поставила, – прощебетала Эстелла, хлопая ресницами. – Могу этим гордиться. Нужно передавать опыт младшему поколению.

Илай подхватил ее на руки, отчего она заверещала, вцепившись в его плечи.

– Что-то по ночам ты слишком болтливая, сказочница. Пора направить твою энергию в нужное русло. Тебе так не кажется, м?

Но как только их головы коснулись подушек, они сразу же провалились в сон.

Сейчас, лежа в горячих объятиях Илая, Эстелла отсчитывала минуты. Сколько времени? За окном еще стояла ночь.

Когда она шевельнулась, Илай низко застонал и впился пальцами в ее бедра, словно даже во сне боялся отпустить. Эстелла задрожала от этого немного дикого звука. Он уткнулся губами в ее шею, проведя ладонями по изгибу задницы.

Голой задницы, черт возьми!

– Еще...

Она распахнула глаза. Хриплый голос Илая послал по телу нервную дрожь.

– Еще...

«Ему что... снится эротический сон?!»

Эстелла медленно выпуталась из объятий, и ее губы изогнулись в торжествующей улыбке. Илай перевернулся на спину, тяжело дыша. Он неосознанно провел пальцами по косым мышцам пресса, украшенным татуировками. Сразу стало понятно, кто ему снится: Эстелла делала так пару часов назад перед сном.

Она сползла вниз по его телу, отбросила одеяло и приветственно подмигнула.

– Привет, красавчик...

Ее губы медленно скользнули по твердому члену. Язык чувственно обвел головку, а щеки втянулись, желая подарить истинное удовольствие. Эстелла проглотила стон, когда почувствовала его вкус – пьянящий, принадлежащий только Илаю. Она обхватила пальцами основание, скрестив ноги, чтобы унять горячий зуд.

Илай дышал все тяжелее, оставаясь между сном и бодрствованием.

Когда Эстелла глубоко взяла его в рот, член уперся в заднюю стенку горла. Она подавилась, сморгнув пару слезинок. Затем подняла взгляд.

И встретилась с прищуренными изумрудными глазами.

– Ты хочешь меня убить? – Мозолистые пальцы скользнули в ее волосы. Получив утвердительный кивок, он немного толкнулся и прохрипел: – Черт, это слишком хорошо, чтобы быть правдой...

Эстелла в предвкушении сверкнула глазами. Тени заскользили по рукам Илая, взгляд наполнился чистой страстью и похотью. Она начала двигать головой, вбирая каждый дюйм шелковистой кожи. Илай направлял ее, издавая самые красивые звуки. Каждый толчок лишал ее воздуха, а по лицу текли слезы.

Внезапно она почувствовала прикосновение к своей груди.

Эстелла удивленно округлила глаза.

– Черт, прости...

Его тени скользнули по коже, дотрагиваясь до сосков.

– Я не контролирую это.

Эстелла застонала от того, насколько было приятно. Она отодвинулась от Илая и выдохнула:

– Может, они станут нашими новыми друзьями? Я не против.

Тени внезапно скользнули от груди к шее, слегка сжали ее, заставив Эстеллу застонать. По венам пробежал божественный огонь и потянулся к Илаю.

Она снова взяла его в рот, увеличивая темп. Тени окутали ее, поглаживая каждый кусочек тела – бедра, руки, живот... По глазам Илая было видно, что он чувствует эти прикосновения, словно сам касается ее.

Он начал дрожать. Его движения стали более рваными и хаотичными. Эстелла подняла взгляд и взяла его так глубоко, что всхлипнула. Он кончил ей в горло, а она проглотила каждую каплю.

Илай тяжело выдохнул, облизнувшись.

– Ты решила отсосать мне, пока я спал?

– Ты умолял меня сделать это, – обиженно ответила Эстелла и села между его ног, сложив руки на груди. – Ведь лучше в жизни, чем во сне, так? Не слышу слов благодарности, Аттерес.

– Сейчас услышишь.

Илай резко приподнялся и, схватив ее за бедра, потянул вверх по своему телу. Эстелла пискнула, когда он развел ее бедра. Она стояла на коленях прямо над его лицом, а Илай облизывал губы, смотря на нее снизу вверх.

– Хочу, чтобы каждое наше утро начиналось так.

– Сейчас ночь...

Он проник в нее языком, прижимая ближе к своему лицу. Эстелла вскрикнула и схватилась за изголовье кровати. Илай крепко удерживал ее бедра, из-за чего она даже не могла отодвинуться. А удовольствие было таким мощным, что становилось больно.

Илай двигал горячим языком размеренно и чувственно. Он целовал ее, как целовал бы в губы, посасывал клитор, наполняя комнату влажными, совершенно неприемлемыми звуками. Эстелла до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. Тени снова скользнули по ее телу, встретившись со всполохами пламени. Но они не были соперниками или врагами. Скорее противоположностями. Любовниками, кружащимися в танце.

– Они мне нравятся, – вздохнула Эстелла.

Илай усмехнулся, и она ощутила этот звук всем телом.

Он наращивал темп, заставлял Эстеллу хныкать и тереться об его лицо, гонясь за освобождением. Спина выгнулась, ладони сильнее сжали волосы. Но Илаю это только нравилось. Введя в нее сразу три пальца, он согнул их и попал в ту сладкую точку, из-за которой она потеряла все самообладание. Тело содрогнулось, когда ее накрыла сокрушительная волна удовольствия.

Она ловила губами клочки воздуха, пока Илай вытягивал из нее последние крупицы наслаждения. Он подарил ей последний влажный поцелуй и помог спуститься вниз по своему телу.

Его изумрудные глаза сияли, губы и подбородок блестели от возбуждения. Эстелла склонилась над Илаем, скользнув по вновь твердому члену, и прошептала на ухо:

– Я хочу за него замуж.

– За него? – Илай опустил взгляд на место, где они почти соединялись. В голосе проскользнула нотка обиды. – Почему за него, а не за меня?

Эстелла что-то неразборчиво промычала, чем заслужила смешок. Она уперлась в грудь Илая ладонями, а он обхватил ее талию. Затем медленно, до безумия медленно стала опускаться на него. Дыхание обоих перехватило. Каждый дюйм соприкоснувшейся плоти казался благословением.

– Вот так, – хрипло простонал Илай.

Их движения были плавными и чувственными: каждое покачивание заставляло сердца биться в унисон. Эстелла наклонилась и поймала губами его губы. Не могла оторваться ни на секунду. Хотела навсегда запомнить, какими они были мягкими и вкусными.

Толчок. Еще один толчок. И еще.

– Черт, черт, черт... – проскулила Эстелла, внутренне сжимаясь.

Руки Илая скользили по ее телу так, словно он поклонялся ей. Ласково, но властно. Нежно, но с толикой собственничества. Эстелла скребла напряженные мышцы его груди, пока Илай покрывал поцелуями ее покрасневшие щеки и прикрытые веки.

– Никогда не покидай меня, слышишь? – прошептал он. – Будь со мной до самого конца.

– Я никогда не покину тебя, ангел.

Их движения были не такими, как в Бездне. Сейчас они занимались любовью не спеша, даже немного лениво, словно все время мира принадлежало им. Их тела идеально подходили друг другу, как части одной головоломки.

– Моя. – Илай мягко обхватил ее шею, заставив посмотреть в свои глаза. – Не отводи взгляда.

Она бы и не смогла.

Изо рта вырвался протяжный стон, когда жаркая волна прокатилась от кончиков пальцев и нашла свое освобождение в месте, где они сливались. Эстелла уже не знала, где начинается она и заканчивается он.

Они были единым целым. Всегда.

Эстелла упала на его мокрую грудь, пытаясь отдышаться.

– Еще... девяносто шесть...

– Научись считать. Девяносто пять, – цокнул Илай. – Дай мне пару минут, и я нагну тебя у окна.

– Или я тебя, – фыркнула Эстелла, скатившись на свою сторону кровати.

Илай тут же обхватил ее за талию и прижал к себе.

– Мечтай.

* * *

Эстелла покинула крепость, когда восходящее солнце залило своим светом прилегающую к ней равнину. Она пробиралась по затемненным каменным коридорам, сливаясь с тенями, когда видела повстанцев. Никто не замечал ее. Ни одна живая душа не знала, что она сбегает в руки к врагу.

Перед тем как выскользнуть из кровати, Эстелла долго смотрела на спящего Илая, мысленно витая где-то далеко за границами Льерса.

«Никогда не покидай меня, слышишь?»

Она наклонилась к нему, поцеловала в лоб и прошептала:

– Я всегда буду с тобой.

Затем вышла за стены крепости и посмотрела ввысь – на просыпающееся солнце. Вдохнув свежего воздуха, Эстелла призвала божественный огонь. К ее бедрам крепились кинжалы, за спиной висел Морглес, поблескивающий рубином на рукояти.

Облаченная в черно-красную сталь, Эстелла бросила последний взгляд на крепость и, расправив пламенные крылья, полетела на восток.

Туда, куда звала ее Камельера.

Глава 41

Где она?

Хочешь есть?

Клэр задумчиво покачала головой.

– Спасибо, Леона. Я не голодна.

– Поешь. Кто знает, когда сделаешь это в следующий раз.

– Не хочу.

– Поешь!

«Я не хрустальная!» – хотелось крикнуть ей в ответ, но Клэр промолчала.

Она тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Лайонкор, впервые облаченная в экипировку Альянса, стояла позади. Клэр чувствовала, как она прожигает ее спину взглядом.

– Я просто волнуюсь за тебя, – пробурчала Леона, чем заставила ее оттаять. – Не хочу собирать по крепости твои кости. Взяла бы пример с Солари: ест за троих.

Услышав имя подруги, Клэр вздрогнула. Лайонкор этого не заметила.

– И не толстеет, гадина такая, – с завистью продолжила она. – Так, я немного увлеклась. Ну, что насчет раннего завтрака?

Есть Клэр не хотела. Может, дело было в том, что за окном только начало светать. После Льерса она потихоньку возвращала старый вес, но организм часто отторгал слишком большие порции пищи. Конечно, о наращивании мышц не шло и речи. Слишком рано.

Несмотря на это, всю прошлую неделю Клэр тренировалась. Сначала по несколько минут в день. Затем по часу. Сейчас она могла заниматься с Аароном целых два часа: на большее ее не хватало.

Отец и Фрэнк не спускали глаз ни с Клэр, ни с Леоны и Нэша. Да, они пережили дни в Льерсе легче, чем Клэр, ведь были ангелами. Но бесследно недели пыток не проходят ни для кого – каким бы сильным и взрослым ты ни был.

А может, она не хотела есть, потому что в эту секунду Эстелла покидала крепость.

– Ладно. Только немного.

Они находились в одном из главных залов, однако сейчас, в отличие от всей прошлой недели, здесь было пусто. Тишина отдавалась в ушных перепонках, будто по голове били молотком. Клэр не знала, что ненавидит больше: тишину или голоса, преследующие ее с самого Льерса.

Как только Клэр отвернулась от окна, из нее вырвался смешок.

Леона уже сидела за столом, сжимая в одной руке вилку, а в другой – нож. На белой скатерти были расставлены самые разные яства, не особо подходящие для раннего завтрака. Клэр увидела даже мясо, от которого вверх поднимался пар.

В животе заурчало.

– Давай-давай, – подозвала ее Леона, вонзив вилку в жареную рыбу. – Ты должна съесть хотя бы половину.

«Половину куска хлеба, если быть точнее».

Спустя несколько минут трапезы в зал вошли Фрэнк и Цирея. Клэр выскочила из-за стола, кое-как проглотив жаркое.

– Ну что?

– Все готово, – напряженно произнес Фрэнк.

– Но мы не нашли второго всадника, – вздохнула Цирея и опустилась на соседний от Леоны стул. Ангел смерила ее прищуренным взглядом, но, не почувствовав опасности, вернулась к еде.

Огненные волосы Циреи растрепались, словно она, как и все остальные, не могла уснуть. Фрэнк выглядел не лучше: щеки, покрытые двухдневной щетиной, впали, а синяки под глазами углубились.

– Мы можем оставить Яруса без всадника, но это... небезопасно. По сравнению с Лирнеей он слишком маленький, – объяснила Цирея, стащив со стола кусок пирога. – Чего стоишь? Ты меня смущаешь.

Клэр была настолько рассеянна, что забыла сесть обратно. Она неловко откашлялась и опустилась на стул.

– Ярус не только маленький, но и неразборчивый. Спалил двух ведьм, пока они пытались прикрепить к нему седло, – хмыкнул Фрэнк.

– Почти спалил.

– Ладно. Почти спалил.

Они переглянулись и подавили улыбки.

Внутри Клэр вспыхнул огонек радости. Фрэнк заслужил хотя бы щепотку счастья за все, через что провел его Аркейн. Побег из родного дома, фальшивая смерть, управление Молчаливой Цитаделью... То, что его дочь смогла уплыть под предлогом с Асталиса, – настоящий подарок судьбы.

Только вот... зачем Многоликий столкнул Цирею с Эстеллой? Что он получил от этого союза?

Одни вопросы прояснялись, других становилось все больше.

– Стань второй всадницей.

Клэр задумчиво жевала кукурузу.

«Интересно, кто убил на перевале дракона?»

– Эрелим вызывает Клэр Мортон. Ау? – Цирея помахала перед ее лицом ладонью.

– А?

– Ты оседлаешь второго дракона – Яруса.

– Что? – Клэр несколько раз моргнула. – Я? Но я ведь... не умею.

– Леона пыталась сесть на Яруса, но он скинул ее. Хорошо хоть с Асхая добрались без приключений. Ему нужен кто-то легче, но с такими же воинскими способностями. Ярус более хрупкий, чем Лирнея.

– Зато он храбрый, – добавил Фрэнк, подойдя ближе к дочери. – И любит человеческое мясо.

– Отец! – Цирея грозно посмотрела на него из-под опущенных бровей.

Он поднял руки в знак капитуляции.

– Молчу.

Клэр проглотила кукурузу, только почувствовала не сладковатый вкус, а горький, словно съела горстку пепла.

Она? Всадница?

– Простите, но... думаю, я для этого не подхожу. Вы можете попросить кого-то из ведьм или отряда Илая? Падшие более обучены полетам, а ведьмы... – Клэр хмыкнула. – Мне кажется, ведьмы в принципе умеют все.

– Важна не только обученность, Клэр Мортон. Драконы ценят отвагу.

– Я понимаю, но...

– Хотя бы попробуй, – настаивала Цирея, приковав ее к месту взглядом ярко-синих глаз. – Тебе не придется сражаться. Точнее, мы сделаем все, чтобы в этом не было нужды. Вас будет оборонять отряд Аарона, а ты возьмешься за управление Ярусом. Конечно, на это нужно время, но...

– Не дави на нее.

В зал вошел Нэш. Его плотно сложенные крылья выдавали напряжение.

– Если она не хочет что-либо делать, значит, не будет. Ты не командуешь Альянсом, Цирея. Ярус не слушается даже тебя. Ты ведь видела его состояние? Он не спал и не ел уже несколько суток. Даже драконы тяжело переживают перемены.

Встав рядом с Клэр, он опустил руку на ее плечо. Затем мягко сжал в поддерживающем жесте.

Цирея нахмурилась, но бросила вопросительный взгляд на Фрэнка.

– Я согласен с Нэшем. Мы можем найти кого-то другого, если Клэр не готова. Слишком опасно сажать на дракона человека, который летал на нем один-единственный раз.

Клэр благодарно улыбнулась. Затем кивнула на свободные стулья, приглашая их с Нэшем присоединиться к завтраку.

– Как знаете, – сокрушенно выдохнула Фьорд и снова потянулась к пирогу.

Наверное, королева подумала, что Клэр испугалась. Это на самом деле было так. Но она боялась не самого дракона или того, что ей придется управлять огромным огнедышащим существом. Она боялась не справиться. Подвергнуть кого-либо опасности. Или навредить своей неопытностью самому дракону.

Хотя в глубине души ей хотелось сделать хоть что-то. Показать, что она тоже может быть полезной. Что она – часть бесстрашного, свободного Альянса.

Клэр закусила губу, переведя взгляд на окно.

«Возможно, когда-нибудь...»

* * *

– Спасибо, что вступился за меня. Но я бы и сама справилась.

– Любовь моя, я в этом не сомневаюсь. Просто за неделю мне осточертело чистить загоны ее зверья.

Клэр хихикнула, открыв дверь в спальню.

– Ты сам напросился, поэтому не ерничай.

Как только они вошли внутрь, Нэш мягко притянул ее за руку и спросил:

– С тобой точно все в порядке?

– Да.

«Нет».

После разговора с Эстеллой ее потряхивало. Она провела в таком состоянии всю неделю, но сегодня дрожь была сильнее. Намного сильнее.

– Мы со всем справимся, Клэри. – Нэш осторожно провел ладонью по ее щеке. Увидев блеск фиолетового кольца, она слегка улыбнулась.

Когда Клэр находилась рядом с ним, она не чувствовала себя испорченной или сломленной. Почти весь Альянс кружился вокруг нее, словно Клэр была новорожденным птенчиком. Конечно, она искренне благодарила каждого за заботу – особенно незнакомых повстанцев, которые приносили ей выпечку из Терры.

Но в такие моменты она вспоминала, через что им пришлось пройти.

Нэш видел грань. Он был обходителен, первое время не прикасался к ней, боясь вторгнуться в личное пространство. Но он и не опекал ее. Нэш сам предложил возобновить тренировки, принес тонну книг из библиотеки, заставив ее перечитать историю Рондды как минимум сотню раз, чтобы Клэр перестала копаться в собственной голове.

«Ты сильная,– говорил он. – Никто и никогда не сможет тебя сломить».

Клэр медленно, но приходила в себя.

Она никогда не интересовалась тем, что происходит за границей Безымянного королевства, однако жизнь заставила пересмотреть взгляд на многие вещи. Теперь Клэр знала всех правителей Рондды: и тамплиеров, и валькирий. Она перечитала историю их междоусобиц, прониклась бытом и культурой. Далее в ее планы входили Асхай и Льерс.

Сидя над книгами, Клэр сжимала кулон с вылитой из серебра птицей, который ей подарила Вальхалла.

Феникс.

– Верь в Эстеллу, – выдернул ее из мыслей голос Нэша. – И в себя верь, любовь моя.

Она верила. Но сейчас, когда за окном занимался рассвет, от этого становилось лишь хуже.

Поэтому Клэр спросила о единственном, что могло отпугнуть от нее тени:

– Можно тебя обнять?

– Любовь моя, что за глупые вопросы?

Он мягко обвил ее плечи и зарылся носом в непослушные волосы. Клэр глубоко вдохнула. Его запах растекся по телу приятным теплом, спугнув все гнетущие мысли. Нэш ласково погладил ее по голове, и от этого прикосновения Клэр была готова подарить ему весь мир.

Так было всегда. Вместе они не одиноки.

Внезапно в дверь постучали. Глаза распахнулись, а сердце пропустило пару ударов.

Отстранившись, Нэш протянул руку за спину, к клинку.

– Кто?

– Бог в пальто. Открывайте, – послышался недовольный голос Аарона.

Нэш облегченно вздохнул.

– Йоргенсен, в нашей команде весельчак и шутник – я. Не отнимай хлеб, тем более у тебя отвратительно получается. – Он открыл дверь. И почему-то замер. – Беру свои слова назад: шутки у тебя отпад.

Он слегка сдвинулся, посмотрев через плечо на Клэр.

– Доброй ночи. Простите, что... припозднились.

Она застыла как вкопанная.

–Что вы здесь делаете?

На пороге ее комнаты стояли те, кого она точно не ожидала здесь увидеть.

Ариадна и Лукас Солари.

После долгой дороги их лица осунулись от усталости. Простая одежда, которую носили путники, потрепалась. В эту секунду они не выглядели как бывшие правители Безымянного королевства.

– Что вы здесь делаете? – повторила Клэр чуть тверже.

Она знала, как эти два человека поступили с Эстеллой, собственной дочерью, и не собиралась их прощать. Хоть, по рассказам подруги, Ариадна помогала ей в Стеклянном замке, Клэр было плевать. Они лишили ее самого главного – родительского тепла.

И приговорили к смертной казни ребенка.

– Отойдите с дороги, – послышался за их спинами отдаленно знакомый голос.

Обогнув Ариадну и Лукаса, вперед вышла...

– Мелания? – ахнула Клэр.

Сестра погибшего Алека.

Они виделись пару раз, когда Эстелла работала в лавке Фрэнка. Мелания страдала тяжелым заболеванием, поэтому появлялась в их кругу редко. На одной из смен Клэр забежала к Эстелле, чтобы передать ей испеченные отцом печенья. Тогда на склад привезли новые книги, поэтому в лавке был и Алек, а вместе с ним – его сестра.

– Если честно, я не знал, куда их вести. Поэтому пошел к вам: думал, вы знакомы, – объяснил Аарон.

– Мы знакомы.

Мелания подошла к ней и протянула руку.

– Приятно вновь увидеть тебя, Клэр Мортон. – На ее посеревшем лице проступила улыбка. – Не думала, что встретимся при таких обстоятельствах.

–Времена меняются.– Ответив на рукопожатие, Клэр тихо спросила: – Почему они здесь?

– Мы держали путь из Меридиана в Цитадель. Пришлось замедлиться из-за вспыхнувшей на континенте войны: так бы перехватили вас еще до падения крепости. Богиня ввела в Безымянном королевстве комендантский час, а Альянс и последователей объявила в розыск. Мы заключили с этими двумя соглашение. Они должны были рассказать о планах Дафны на Льерс, но, как я понимаю, мы немного опоздали и вы уже сами докопались до правды.

«О планах Дафны. Как же».

– Так это ты та самая Мелания, лидер столичных? – поинтересовался Нэш, окинув ее изучающим взглядом. – Я представлял тебя немного... по-другому.

– Здоровой?

– Опустим этот момент.

Мелания беззлобно усмехнулась.

– Я бы не дала им ускорить свою смерть. Да и убила бы их сама, не пригодись они мне в будущем. Хотя теперь я понимаю, почему Эстелла постоянно сбегала из дома в лавку. – Сложив руки на груди, Мелания бросила взгляд через плечо. – Она не перестает контролировать происходящее даже в отключке, а он... просто слабак. Какое государство, такие и правители.

Даже в окружении врагов Ариадна сжала кулаки и прошипела:

– Следи за языком.

Клэр посмотрела на Нэша и выпучила глаза.

«Сделай что-нибудь».

Он громко хлопнул в ладони.

– Перекусить не хотите? У нас есть драконье мясо!

– Нам нужно поговорить с дочерью, – произнесла Ариадна голосом, в котором проскользнули жесткие нотки. Однако ее глаза отражали мольбу. – Она с вами? Где ее найти?

– Не хочу вас расстраивать, – протянул Нэш, – но Эстелла сейчас занята. Поэтому, гости дорогие, можете возвращаться в Меридиан. Попутки ходят каждые двадцать минут.

– Нэш, – угрожающе прошептала Клэр, и он покорно затих. – Эстеллы на самом деле здесь нет, Ариадна. Она...

Ее голос дрогнул.

– Патрулирует Терру, – нашелся вдруг Аарон. – Мы не знаем, когда она вернется. Может, завтра. Может, через пару дней.

Ариадна и Лукас встретились взглядами. В их глазах отражались какие-то непонятные Клэр чувства. Нахмурившись, она слегка наклонила голову, пытаясь разобрать их.

– Что-то ведь произошло, верно?

Ей это не нравилось. Очень не нравилось.

Впервые в жизни Ариадна Солари выглядела настолько разбитой. Клэр часто бывала у них дома, еще когда они не переехали в Меридиан, оставив Эстеллу с бабушкой Рамоной. Ариадна казалась строгой матерью, однако порой Клэр видела: когда Эстелла отворачивается, она смотрит на нее совершенно другим взглядом.

То же самое она замечала в отношении Лукаса. Клэр поняла, что их с Эстеллой отцы очень отличаются: Тобиас более теплый и добродушный, в то время как Лукас – холодный, словно зимний океан. Несмотря на то что оба состояли в Сенате, жизнь развела их по разные стороны.

Услышав вопрос, Лукас сжал губы в тонкую линию.

– Нам нужно с тобой кое о чем поговорить, Клэр. Тобиаса здесь нет?

– Мне уже доложили, что твоя хмурая задница что-то требует от моей дочери. – Кряхтя себе под нос, ее отец втиснулся в спальню. – Хоть с порога уйдите...

– Папа, они не сделали ничего плохого, – взволнованно вскинув руки, начала Клэр.

«Только драки нам не хватало».

– Конечно, они не сделали ничего плохого. Да, Лукас?

Мужчины застыли друг напротив друга с насупленными лицами. Спустя пару секунд затянувшейся тишины ее отец проворчал:

– Хоть руку мне пожми, дурак чертов.

Лукас выдавил улыбку, и они заключили друг друга в объятия. Затем отец кивнул вмиг просветлевшей Ариадне. Они приветствовали друг друга так, словно ждали этой встречи несколько лет.

Аарон, Нэш и Клэр удивленно переглянулись.

«Что происходит?»

– Да уж. Кажется, нам нужно вам кое-что... – начал отец, но его прервало громкое рычание, от которого содрогнулась вся крепость:

– Где она?!

Этот крик был пропитан яростной, всепоглощающей болью. Он проник свозь стены, дотянулся до самых дальних уголков крепости, оглушив своим отчаянием. И страхом.

Клэр тяжело сглотнула. Вина сразу же окутала ее плотной завесой.

– Где сказочница? Где, черт возьми, Эстелла?

Глава 42

Так было предначертано судьбой

Разлом был именно таким, каким показывала его Камельера.

Он не являлся простой трещиной в земле. Громадная расселина глубиной в несколько миль тянулась через равнину до самого Мертвого озера. Любой смертный, по случайности угодивший туда, погиб бы еще во время падения.

Если бы одно из морей было полностью высушено, оно походило бы на это место.

На фоне розоватого горизонта высились пики Певчих гор. По легендам, которые Эстелла читала в лавке Фрэнка, когда-то там обитали прародительницы Трамонтана – клан сильнейших ведьм, чьи предки основали королевство. От Разлома до Певчих гор простиралась выжженная войнами земля. Ни клочка травы. Ни единого дерева, что придало бы этому месту хоть немного жизни.

Разлом появился тысячелетия назад, и все это время никто и подумать не мог, что он окажется вместилищем чего-то настолько чудовищного.

– И когда ты узнала? – спросил Аркейн.

Приземлившись, Эстелла посмотрела на растянувшуюся у ног пропасть.

– В Цитадели. Она показала мне будущее.

– Узнав свое предназначение, ты должна была лететь в другую сторону, как можно дальше от Разлома.

Полы его серой робы трепал безжалостный ветер, а цепи звенели на каждом шагу, сделанном в ее сторону.

– Ты решила умереть героически, потомок Солнца?

Она холодно улыбнулась и расслабленно привалилась на одну ногу.

– Ведь из нас двоих кто-то должен быть героем. – Ее голос стал на тон ниже. – Я знаю, почему ты еще не открыл врата. Все три элемента из Старого мира находятся на своих местах. Фигура замкнута, но тебе... чего-то не хватает. Или кого-то.

В эту секунду ее единственным соратником был порывистый ветер.

– Меня. Моя сила и есть врата.

Эти слова оставили горечь на кончике языка.

– И поэтому ты сама пришла ко мне в руки?

Поднявшийся ветер бросал в лицо волосы, разносил по пропасти завывающие звуки, но она видела перед собой лишь его. Бессмертную сущность с дырой в груди, где раньше билось человеческое сердце. Монстра, превратившего два мира в руины.

Того, из-за кого она могла лишиться всего.

– Не совсем. – Потянувшись к мечу, Эстелла приняла боевую стойку. – Я пришла попрощаться!

Отчаянно зарычав, она устремилась к Аркейну, словно огненная стрела.

Первая лента тьмы была отражена Морглесом. Призвав божественную силу, Эстелла окутала клинок яростным пламенем. Два теневых всполоха устремились к ней с разных сторон. Совершив выпад, она отразила одну из них мечом, затем резко развернулась и вскинула свободную руку. С ладони сорвался вихрь магии. От столкновения сил пришлось прикрыть лицо, но ударная волна все же заставила ее пошатнуться.

«Борись!»

Аркейн не давал ей послаблений. Он управлял магией Старого мира, словно они были давними друзьями.

Но в эту секунду Эстелла сама стала первобытной силой: сокрытый внутри огонь слился воедино с каждой клеточкой тела. Ее движения были похожи на танец. Поворот – взмах клинка. Поворот – уход от атаки. Она кружилась, вытянувшись в струну. По спине катился пот, на шее вздулись вены, но дыхание, как учил Аарон, оставалось размеренным.

Эстелла медленно подбиралась к Многоликому, желая перейти на ближний бой.

Однако каждым взмахом руки он заставлял ее отступать.

«Борись!»

Глубоко вдохнув, Эстелла нарочно пропустила следующий теневой удар. Когда молния устремилась в ее сторону, она проскользнула прямо под ней. Магия резанула спину, заставив закусить до крови губу.

Резко вынырнув, она метнулась к Аркейну, занеся над головой меч.

Совсем близко.

Еще немного.

Изо рта вырвалось яростное рычание.

Но Многоликий, даже не двигаясь, сорвал ее задумку. Как только Эстелла вблизи различила его потрескавшуюся кожу, ее окутало удушающее облако тьмы. Паника моментально сковала тело.

Она не видела. Не видела даже собственных рук.

Глубоко в груди вспыхнул божественный огонь. Магия, словно дикий и необузданный зверь, вырвалась наружу, став защитной стеной. Пламя действовало, чувствуя ее указы на подсознательном уровне.

– Я никогда не собирался и не собираюсь убивать тебя, потомок Солнца, – разнесся по равнине спокойный голос Аркейна.

Эстелла тяжело дышала, сжимая эфес меча подрагивающими пальцами.

Тьма отступила. Она в безопасности.

– Ты хочешь сделать из меня собаку на привязи, – сорвалось с губ рычание. – С самого первого дня ты желал только одного. Подчинить с моей помощью весь мир. Это ты овладел Дафной в Невесомье, чтобы связаться со мной! Ты показывал мне первое восстание! Ты сделал из Захры такого алчного, жестокого человека, чем и поплатился. Где твоя армия? Где те воины, которых ты столько времени готовил к геноциду?

– Я никогда не нуждался в них.

Эстелла рявкнула:

– Ты играл всеми нами, пока мы винили Богов!

– И ты не хочешь иметь такую же власть? – раздался в голове вопрос.

Она медленно втянула в легкие воздух.

– Моя власть – справедливость, а моя правда – свобода.

Двинувшись в сторону Аркейна, Эстелла перекинула меч из одной руки в другую. Рубин сверкнул в свете просыпающегося солнца. Создав над головой три кинжала, она силой мысли метнула их в Оракула. И вновь бросилась к нему, замахнувшись Морглесом.

Аркейна окутала темная завеса, в которой взвились языки пламени. С каждой секундой они становились все яростнее, словно он питался, поистине наслаждался их боем. Сила Пустоты проглотила кинжалы и выпустила их обратно в Эстеллу.

– Черт!

Она увернулась, припав к земле. Один из кинжалов пропорол бедро. Эстелла скривилась от боли, но поднялась, не замечая кровоточащую рану.

И вновь огонь и тьма сошлись в битве. Земля вздрогнула, застонала, взмолилась о том, чтобы сражение прекратилось. В небо уходили столпы теней, дыма и пламени. Ее ноги начали подрагивать от напряжения, но каждый взмах клинка, каждая волна огня были мощными и отточенными.

Она действовала так, как ее учили в Альянсе. Беспощадно, но не бездумно.

Однако все выпады Аркейн словно видел наперед. Он легко уходил от ударов, отбиваясь теневыми лентами.

Взмах – удар. Взмах – удар.

Взмах...

Тьма молнией заскользила по выжженной равнине и устремилась к Эстелле. Она даже не успела создать крылья или призвать фамильяров. Сила Аркейна расколола землю, метнулась к ней и обвила тугими веревками.

Эстелла закричала от боли. Хлесткой, яркой, обезоруживающей. Ее словно рвали изнутри – тьма проникла под кожу, устремившись к самому сердцу.

Клинок со звоном упал на землю.

Из носа потекла кровь, а колени все же подогнулись.

– Я знал, что так просто ты не сдашься, – пророкотал Аркейн, возвышаясь над ней. – Все герои одинаковые.

Первая волна тьмы ударила по ней, заставив застонать. Не осталось ничего, кроме боли, – ни ветра, ни звуков, ни выжженной земли под ногами. Она превратилась в клубок страданий, отчаяния, страха. Эстелла сдерживала крики, скручиваясь и выгибая конечности под неестественными углами.

Еще одна волна – сильнее, чем первая. Божественный огонь вырвался на свободу, желая уберечь ее. Но его поглотила третья волна, которая хлестнула Эстеллу по лицу и раскроила щеку. Рот наполнился кровью.

Эстелла до боли закусила губу, чтобы не закричать.

– Сдерживаешься? – Аркейн по-человечески хмыкнул, и Эстелла подавила рвоту. – Отличительная черта тех, кто приветствует смерть.

Сквозь пелену она видела, как Оракул обходит ее по кругу. Она сразу поняла, что происходит. Как в том самом видении у плакучей ивы, где семь смертных пожертвовали собой ради спасения мира. Аркейн точно так же обходил их по кругу, чертя солнце и звезды.

Она почувствовала, как ее тело обвивают нити. Пути протянулись к ней с самого Невесомья. Обхватили запястья, щиколотки, талию. Исходящий от них свет бил по глазам, заставляя жмуриться.

Аркейн продолжал превращать ее тело в груду костей, крови и рваной плоти. Она чувствовала, как трещит по швам кожа. Чувствовала, как ломаются кости, прорываясь сквозь мясо. Как жизнь медленно покидает ее жаждущее свободы сердце.

Но в глазах Эстеллы не было страха. Она лежала в луже собственной крови, глотая беззвучные слезы. Ее взгляд отслеживал каждый шаг Аркейна. Но потом, перед тем как провалиться в вечную тьму, она посмотрела на небо.

Каким же красивым оно было тем утром.

Эстелла сокрушенно, принимая свою участь, прикрыла глаза. Затем начала шептать имена, ради которых была готова больше никогда не видеть неба.

Она знала, что так должно было произойти.

* * *

Звезды.

Эстелла оказалась во тьме, но она не причиняла боли. Яркие звезды, которых так давно не видел Эрелим, перемигивались между собой и превращали пространство в холст для рисования. Темно-синие мазки смешивались с белоснежными, а звезды словно были крапинками серебристой краски.

Эстелла замерла где-то посреди миров, пространств или Вселенных. Место походило на коридор из сотен врат, и все они напоминали арки. Некоторые словно были сотканы из звездного света, другие – из солнечного. Одни врата украшали замысловатые узоры, другие были пустыми, какими-то безжизненными.

Эстелла сделала глубокий вдох.

Она оказалась на перепутье Нового мира.

Оглядев свое призрачное трепещущее тело, Эстелла двинулась вперед. В каждой арке она видела свое отражение. Зрачки расширены, но взгляд собранный и твердый. Эстелла взмахивала огненными крыльями, сжимая в руках Морглес. Камень на рукоятке слегка блеснул, но его свет сразу же проглотила непроглядная темнота.

Внезапно внутри одной из арок что-то зашевелилось. Эстелла прищурилась. За каждой из них словно тянулся коридор. И сейчас кто-то упорно двигался в ее сторону.

– Телла!..

Она застыла на месте.

Затем развернулась к зеркалу, внутри которого раздался знакомый женский голос. Это он сопровождал ее в Тангере и на Ледяном плато.

– Телла!

– Кто ты? – беззвучно прошептала Эстелла.

По лицу почему-то заскользили слезы.

Внутри зеркала стояла женщина – до безумия красивая, с длинными серебристыми волосами. Одетая в летящее платье изумрудного цвета, она широко улыбалась ей, стирая со щек мокрые дорожки. Женщина смотрела на Эстеллу голубыми глазами, один из которых был темнее другого.

Когда-то давным-давно жила девочка, которая не знала, что такое любовь. Ее родители были отстраненными и холодными, хотя порой в их взглядах читались странные чувства. Они будто хотели обнять ее, но... не могли.

А затем мама и папа ушли, оставив девочку наедине со своими страхами.

В темные ночи, когда над головой сгущались тучи, а рядом не было родительского тепла, девочка думала о том, что всю жизнь ее обманывали. Но она сразу же мотала головой, словно эти мысли отражали ее предательство.

Порой Эстелла слышала голоса. Мужской и женский. Они дарили тепло и чувство дома, но когда девочка открывала глаза, рядом, на маленькой холодной кровати, лежала только любимая игрушка.

– Мама...

Они похожи. Только у мамы в уголке правого глаза виднелась родинка, а цвет лица был не таким бледным, как у Эстеллы. Ее красота была холодной, словно звездный свет.

– Дочка...

Эстелла разрыдалась, услышав суровый мужской голос. Из второго зеркала на нее смотрел мужчина. Волосы цвета меда ложились на широкие плечи, левую бровь пересекал шрам, а мощный подбородок покрывала щетина. Однако глаза... В карих глазах плескалась такая глубокая боль, такая тоска, что сердце Эстеллы разлетелось на осколки.

– Папа...

Он нежно улыбнулся. Поднял руку и осторожно коснулся зеркала.

—Наш звездный свет, – тихо, едва слышно произнес мужчина.

За его спиной, прямо из темноты, выпорхнула белая птица.

Такая же, что сопровождала ее в Меридиане. Такая же, что билась в окно Цитадели. Этих птиц Эстелла замечала всегда. Она захлебывалась собственной кровью в Стеклянном замке, пока ее кожу резали клинками, но постоянно смотрела в окно. Мечтая увидеть стаю белоснежных птиц, что рвались к свободе.

Эстелла умирала изнутри. Она чувствовала, как пустота и надежда разрывают хрупкое сердце. Пришлось приложить руку к груди, чтобы не пронзить его клинком. Эстелла до крови прикусила губу, не давая себе захлебнуться слезами.

Почему-то она всегда об этом знала.

Знала, что ее обманывают, но не могла найти доказательств. Никому и никогда об этом не говорила – даже лучшей подруге, даже любимому человеку. Она носила эти мысли в себе, закрывая их на сотни замков, а открывала только наедине с собой.

Она знала об этом всю сознательную жизнь.

– Вы... вы здесь, чтобы вернуться? – с надеждой спросила Эстелла.

Мама подошла к зеркалу и приложила ладонь к холодной поверхности – так же, как и отец. Словно хотела коснуться ее сквозь пространство. Она разомкнула губы...

Но с третьего зеркала раздался еще один голос. Древний, как сама Вселенная.

– Спасибо, что послушала меня.

Эстелла медленно развернулась.

Перед ней стояла женщина. Внутри все сжалось, когда за ее спиной расправились перепончатые крылья.

Камельера была самым удивительным, самым красивым созданием, которое Эстелла видела за всю свою жизнь. Ее длинные черные волосы спускались до самой поясницы, на голове закручивались такого же цвета рожки. Темно-синее платье словно было соткано из звездной пыли: искры перемигивались, и даже клубящаяся темнота не поглощала их мягкого света.

Камельера склонила голову. Ее кроваво-красные глаза перехватили испуганный взгляд Эстеллы.

– Как ты поняла, врата в Хеллир должны были открыться, – произнесла она глубоким, тягучим голосом. – Много веков назад мы лишь отсрочили неизбежное. Ни я, ни Малаки, ни Эллиада не обладали такой силой, что подвластна тебе – тринадцатому потомку Богини Солнца. Прости нас. – По ее лицу пробежала тень вины. – Прости за то, что обрекли тебя на такую судьбу.

Эстелла вновь посмотрела на родителей. Они молча разглядывали ее, словно видели в первый и последний раз. Скорее всего, даже не слышали голоса Камельеры.

Из Эстеллы вырвался всхлип. Она зажала рот рукой и затрясла головой.

– Он должен был открыть врата и выпустить в мир тьму, – с запалом прошептала Камельера. – Завеса между мирами дала брешь. Только благодаря этому я могу говорить с тобой.

– А кинжал? – спросила дрожащим голосом. – Ты ведь могла связаться со мной через него.

– Я показывала тебе события прошлого. В Цитадели, когда Аркейн связал первозданные Пути с артефактами, завеса между мирами пала. Мы с Малаки смогли дать тебе наводку. Ты должна была оказаться здесь. Только на перепутье ты поймешь, как навсегда закрыть врата в Хеллир и уничтожить Аркейна.

Эстелла бросила взгляд на мать и отца.

– Я хочу пойти с ними...

Взгляд Камельеры потеплел.

– По ту сторону завесы тебя ждет другая семья. Не кровная. Вам через многое придется пройти, и даже я не знаю, чем закончится война, но... Только ты способна подарить всем мирам надежду. Родители никогда не уходили от тебя, – улыбнулась Камельера. – Они всегда жили и буду жить. Вот здесь.

Она приложила руку к своему сердцу.

– Я хочу хотя бы немного поговорить с ними, – провыла Эстелла. Слезы снова заскользили по ее лицу. – Я хочу узнать, что они готовили мне на завтрак. Какой у них любимый цвет. Как жили до... до своей смерти. Пожалуйста, – взмолилась она. – Хотя бы на мгновение. Дай мне поговорить с ними...

Алые, словно кровь, глаза демоницы странно блеснули.

– Я покажу. Но они... не увидят тебя. Две временные линии не должны встретиться. Никогда. Это нарушит баланс миров.

Эстелла уткнулась лицом в ладони, уронив меч.

Она плакала беззвучно – так, чтобы ни один из миров не услышал. Ни одно из мертвых божеств, ни один из создателей Вселенной. В эту секунду, на перепутье миров, она плакала по своей потерянной жизни с родителями. По всем испытаниям, пережитым ее близкими людьми из-за тысячелетней игры во власть. Она плакала по Ариадне и Лукасу, которые отпустили ее. По погибшему Алеку.

По маленькой Эстелле, судьба которой решилась задолго до рождения.

– Ты всегда была ранимой, но скрывала это за стальным характером, – мягко произнесла Камельера, заставив ее приподнять голову. – Они гордятся тобой. Даже за завесой.

Создательница Нового мира протянула ей руку.

– Пойдем.

Эстелла посмотрела на ее тонкие, почти прозрачные пальцы. Они были испещрены давними побелевшими шрамами. И немного подрагивали.

Сколько времени пройдет на Эрелиме, пока она будет странствовать по перепутью Нового мира? Успеет ли она вернуться к нужному моменту?

Сейчас не время об этом думать. Эстелла знала, что ничего не изменить.

Поэтому она вытерла щеки и подняла клинок. Вложив ладонь в руку Камельеры, Эстелла шагнула через врата.

Глава 43

Перед наступлением

Загон для драконов располагался за крепостью.

Раньше там была арена, на которой проводились сражения между ведьмаками и ведьмовскими кланами. Они просуществовали вплоть до 769 года от создания Нового мира. С приходом в 1050 году к власти короля Драу подпольные бои вновь стали легальными, однако пару лет назад их повторно запретили. Точнее, новое поколение ведьм отказалось принимать участие в «смертной казни».

Именно это происходило в подобных местах.

Тем не менее Терра славилась своими аренами для сражений. Одна из таких находилась за крепостью Полуночных ведьм.

Клэр не знала, почему решила прийти именно сюда. Целую неделю Альянс вовсю готовился к приближающейся битве, а сегодняшним утром, когда она маячила на горизонте, крепость и вовсе гудела от топота сотен, даже тысяч ног.

Был собран палаточный лагерь и провизия. Были вытряхнуты все сундуки ведьм, где хранилось дополнительное обмундирование. Были распределены клинки из рондданской стали, которые им решила поставлять Вальхалла после «семи ударов Альянса».

Всю неделю Терра буквально стояла на ушах: жители подносили к крепости все, что только могли найти в своих торговых лавках. Веревки, оружие, корм для лошадей, которых оседлают смертные. Городские стены дрожали от мечущихся повстанцев, подготавливающих к битве огненные копья и катапульты. Входные ворота охранялись тремя отрядами, а разведка тайно пробиралась к Разлому, Мертвому озеру и Певчим горам.

Терра готовилась к войне.

Клэр проскочила в массивные ворота и оглядела арену. Загонщики ушли пару минут назад, поэтому ее никто не отвлекал.

От открывшегося вида перехватило дыхание.

Каменные ступени, на которых обычно сидели зрители, высились до самого потолка. Пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть верхние уровни. Пробивающееся на арену солнце подсвечивало пылинки. Земля под ногами, по всей видимости, вычищалась редко, поэтому кое-где росла трава. Сами загоны располагались под каменными ступенями, друг напротив друга.

Клэр сразу же услышала грозное рычание Лирнеи. Она обошла ее полукругом, пристально смотря в темноту загона и улавливая блеск белоснежной чешуи. Дракона сдерживали толстые цепи, а на морду крепилась какая-то маска, сделанная из рондданской стали.

Видимо, надели после того, как Ярус едва не спалил ведьм.

Клэр стала медленно отступать назад, не отводя взгляда от золотистых глаз Лирнеи. Когда спина уперлась в железные прутья, она тихо пискнула, отскочив на пару шагов.

Сзади послышалось утробное рычание.

Клэр повернулась. И медленно-медленно подняла голову.

– Боги милосердные...

Ярус свирепо скалил клыки. Они виднелись сквозь такую же железную маску с отверстиями, через которые при каждом выдохе валили клубы пара. Он смотрел на Клэр сверху вниз как на ничтожную букашку. Его иссиня-черные глаза могли испепелить ее своей ненавистью. И не только глаза – не будь на Ярусе намордника, она превратилась бы в горстку пепла.

Хоть Цирея и говорила, что второй дракон более хрупкий, чем Лирнея, он все равно оставался... огромным. В высоту как две или три Клэр. А она не могла похвастаться миниатюрным ростом.

– Эм-м-м... Прости, я не знаю, почему пришла сюда...

Дракон ощерился, услышав звук ее голоса. Клэр вскинула руки и наигранно улыбнулась.

– Да, я уже ухожу. Мне просто хотелось... Не знаю. Поговорить с кем-то, кто не может поговорить со мной в ответ? – Из нее вырвался смешок. – Боги, это даже звучит дерьмово. Не могу сказать, что я устала от людей: я правда люблю Альянс и своих друзей. Но...

Ярус издал глубокое рычание и выпустил из ноздрей столп горячего пара. Клэр закашлялась, когда ее окутала плотная белоснежная пелена.

– Да не рычи ты! Я поняла, что тебе не нравится моя компания. Дурацкий волк-одиночка...

Она развернулась и, тяжело вздохнув, двинулась к выходу.

С Асхая они добирались именно на Ярусе, но на этом его добродушие, видимо, закончилось. Как сказал Нэш, он не ел и не спал несколько суток. Видимо, поэтому был таким разгневанным. Сейчас Клэр просто хотелось побыть с кем-то, и черт знает почему этим кем-то стал огнедышащий дракон.

Она уже облачилась в экипировку, прикрепила за спину два меча, а на бедра – тонкие кинжалы. На плечи накинула плащ, а волосы заплела в множество косичек, чтобы не мешались во время сражения. Да, Аарон распределил ее в арьергард^[5] к смертным, а не в центральные войска, но это было лучше, чем ничего.

Клэр была готова. Но после всего произошедшего ей хотелось сбросить с плеч неподъемный груз. Выговориться. Посидеть в тишине.

Вдруг позади снова раздалось рычание.

– Да ухожу я!

И еще одно.

Клэр резко развернулась и рявкнула:

– Что не так?

Ярус смотрел на нее так же озлобленно, словно был готов разорвать на куски. Но затем моргнул и повел шипастой головой. Из его ноздрей вырвалось протяжное фырканье.

– Я не говорю по-драконьи.

Клэр не знала, почему вдруг стала такой бесстрашной. Глупость или смелость?

Ярус сдвинулся с места, загремев цепями. Они туго натянулись, будто могли не сдержать мощи его тела. Длинный хвост разнес по арене шаркающий звук. Придвинувшись ближе к решетке, дракон снова мотнул головой.

Клэр проследила за его взглядом.

– Лирнея? – спросила недоуменно.

Ярус вытянул длинную шею и плавно перевел голову в другую сторону. Там стояли ведра, над которыми вились мошки. Подступив к ним, Клэр опасливо заглянула внутрь.

«Мясо?»

– А-а-а... Ее давно не кормили?

Ярус оскалился, затем щелкнул пастью. Она содрогнулась.

– Что ж... Ладно.

Клэр подхватила ведро с чьим-то мясом – хоть бы не человеческим – и медленно двинулась к белоснежному дракону. Не дойдя до загона, швырнула увесистый кусок под брюхо Лирнеи.

Во все стороны брызнула кровь и полетели ошметки. Та накинулась на него, словно не питалась несколько дней. Хотя Клэр точно знала, что Цирея заглядывает к драконам каждый час. Видимо, этим существам подавай мясо каждые десять минут.

Когда ведро опустело, она принесла второе. Затем третье.

– Ты хочешь?

Ярус не обратил на ее вопрос никакого внимания. Клэр закатила глаза.

«Гордый, засранец».

Когда Лирнея одобрительно заурчала и свернулась в клубок, она отнесла последнее ведро Ярусу. Аккуратно закинув в его загон три громадных куска, Клэр направилась к выходу.

Однако за спиной снова послышалось рычание.

– Что теперь? Попить?

Ярус расправил мощные крылья и опустил голову на землю. Он смотрел на нее уже не таким раздраженным взглядом, однако в нем все равно читалась настороженность. Дракон устроился поудобнее, затем издал тихое фырканье.

– Можно? – уточнила Клэр.

Ярус клацнул клыками.

По лицу расплылась широкая улыбка. Клэр радостно потопала к его загону и опустилась напротив, сохраняя безопасное расстояние.

– Как дела? Чего такой молчаливый?

«Наверное, потому что я не могу говорить?» – прочитала она по его взгляду.

Клэр решила больше не задавать ему вопросов.

Она положила голову на колени, обхватив их руками. Затем тяжело вздохнула.

– Цирея рассказала нам, что Лирнея – не твоя мама. Знаешь, у меня тоже ее нет. Хотя прошло так много времени, что боль поутихла. Но... иногда хочется узнать, каково это – обнять ее.

Ярус не двигался. Можно было подумать, что он умер, но Клэр чувствовала, как с каждый выдохом ее настигает теплая волна воздуха.

– На самом деле в Альянсе много у кого нет родных, – печально хмыкнула она. – Что у Нэша, что у Илая, что у других Пылающих. Мы все здесь в какой-то степени одиноки. Поэтому... не грусти, хорошо? – Уголки губ приподнялись в небольшой улыбке. – Тебя, конечно, и так любит Цирея, но полюбят и все остальные, если ты перестанешь сжигать ведьм.

Из Яруса вырвалось рычание. Сердце Клэр затрепетало.

Он ее действительно понимает!

– А еще!.. – начала она, но при мысли об Эстелле радость быстро сменилась душевной болью. – Еще бывают те, у кого есть родители, но они... ведут себя не лучшим образом. А потом оказывается, что они и не родители вовсе.

Глаза Клэр заслезились, и она протерла лицо рукавом.

– Мы выступаем через час. Я не знаю, г-где она сейчас, жива ли вообще... Боги, я сама отпустила ее. Мы все сделали это, понимаешь? А Илай...

– Как? Как ты могла, Клэр?

Его сломленный голос она будет помнить до конца своих дней.

– Мы доверились Эс. Мы доверились тому, что она нам рассказала, и стали готовиться к наступлению. Мы... разрешили ей уйти, чтобы узнать, как навсегда закрыть врата. Эстелла уверяла нас, что вернется. Что Камельера сама покажет ей ответ, а затем она вернется и мы вместе уничтожим Аркейна.

По лицу градом покатились слезы.

– Но вдруг нет? Вдруг у нее не получится, Ярус? Если что-то пойдет не так, мы никогда себя не простим... – Дракон внимательно смотрел на нее, слегка прикрыв веки. – А когда она узнает правду от Лукаса и Ариадны, это просто... убьет ее.

Клэр до сих пор не могла принять всего, что услышала от своего отца и родителей Эстеллы. Оказывается, с самого начала они были заодно. Боролись внутри Сената против Захры, пытаясь медленно разрушить его. Лукас Солари пытался вызволить ее отца из катакомб Меридиана, но был жестоко наказан. Ко всему этому прибавился Закон Вето, запретивший им разглашать правду об артефактах и Путях.

Но они... были заодно.

– Не знаю, как отнесется к этому Эс, – выдохнула Клэр, успокаиваясь. – Я просто надеюсь, что завтрашний рассвет мы встретим вместе. Вшестером, со всем Альянсом.

Она вытащила из-под экипировки кулон и сжала его в ладони.

«А еще я надеюсь, что с Вальхаллой все в порядке. Слишком давно от нее не было вестей».

– Я, наверное, тебя утомила. – Клэр подняла взгляд и замерла.

Он спал. Ярус впервые за столько времени спал. А от мяса, что она принесла ему, не осталось и следа.

Клэр слегка улыбнулась. Снова положив голову на колени, она смотрела, как мерно поднимается и опускается его массивная грудная клетка. Подстроившись под его дыхание, Клэр начала сонно моргать.

Через какое-то время сбоку послышалась возня. Она насторожилась и схватилась за рукоятку кинжала.

– Кто там?

Но, бросив взгляд через плечо, увидела в углу Цирею.

Королева ничего не сказала. Но в ее ледяных глазах отразилась благодарность.

* * *

Аарон стоял на городской стене и оглядывал равнину.

Десять гонцов, посланные им неделю назад в разные королевства, все еще находились в пути. Они должны были предупредить королей и королев о планах Аркейна, попросив при этом помощи.

После разговора с Эстеллой он долго стоял на этой же стене, окружающей Терру, размышляя обо всем и одновременно ни о чем. Они доверились ей. Хоть Аарон был готов сорваться в Разлом прямо сейчас, он выбрал Эстеллу. Он выбрал ее как своего друга, правителя, бога – неважно.

Аарон всегда был верным. Теперь его верность принадлежала и Эстелле.

– Йоргенсен?

Бросив взгляд через плечо, он увидел Фрэнхольда и Меланию. Мужчина надел кафтан Альянса с символом крыльев у сердца: он будет руководить битвой из крепости вместе с Аароном. Церис облачилась в доспехи, готовясь выйти на передовую.

– Да?

– Сколько у нас времени? – спросил Фрэнк.

Аарон вернул взгляд к горизонту. Ветер дул с востока и приносил запах кострища. В той стороне небо заволакивали тени, что тянулись от земли к самим облакам.

По спине пробежал холодок.

– Не знаю.

Это был шаг, который мог уничтожить весь мир. Добровольно открыв врата, Эстелла выпустит в Эрелим воплощение хаоса. Когда она рассказала о видении Камельеры, все сразу же напряглись. Вдруг создатели Нового мира такие же, как Аркейн или Боги? Вдруг Камельера стоит на той стороне завесы и ждет, когда Эстелла откроет ей и ее возлюбленному путь в мир, который они создали?

Вдруг они уничтожат его?

Но другого выхода нет. Только Камельера и Малаки знают, как убить Аркейна и навсегда закрыть врата в Хеллир. Только они знают, как защищала их от Богов Эллиада – первая хранительница.

И чтобы узнать ответы на эти вопросы, Эстелла должна встретиться с создателями мира лицом к лицу.

– Армада Беспечных все еще в пути, – тихо произнес Аарон. – Они не успеют обогнуть континент и добраться до Льерса. Как и Дагнар не успеет отыскать вольный народ. Прошло слишком мало времени. Больше никто из Терры не примкнул к пехотинцам?

– Нет. Пехоты пять тысяч, – ответил Дарроу.

Аарон тяжело вздохнул и уперся ладонями в каменный выступ.

– А лучников две тысячи. Конницы – три. Всего десять. – С его губ сорвалась грубая ругань, и Мелания фыркнула. – Слишком мало. Если не успеют и Вальхалла с Ферраси и Драганом, придется худо. Даже с двумя драконами.

– Мы решили не втягивать в бой столичных повстанцев, – вклинилась Церис. – Меридиан все еще патрулируется ведьмаками и легионом серафимов, которых Аркейн оставил в городе вместе с Сенатом. Точнее, – она оскалилась, словно дикое животное, – с тем, что от него осталось.

– Кто-то должен сдерживать их, иначе могут пострадать горожане, – кивнул Аарон. – Все правильно, Мелания. Спасибо вам.

Сзади послышалось какое-то чирканье. Повернув голову к Фрэнку, он заметил дрожащий огонек.

– Куришь? – невесело усмехнулся Аарон.

Дарроу выдохнул клуб дыма и приподнял уголки губ. Мелания хрипло закашлялась.

– Расслабляюсь. Лучшее, что придумало Безымянное королевство, – это сигареты. – Он протянул руку. – Будешь?

Аарон покачал головой и снова посмотрел на горизонт.

– Не хочу убивать здоровье. И тебе не советую.

На бастион опустилась тишина.

Тишина, в которой скрывалось слишком много невысказанных слов и мыслей.

– Захра уничтожила Небесную армию, – пробормотал после паузы Дарроу. – Думаешь, это сильно ударило по Аркейну?

– Капля в море. Если Аркейн пробудит войдов, ему не нужны будут другие силы. Мне кажется, он даже не делал ставку на ангелов. Они были нужны лишь для того, чтобы отвлечь внимание от врат и устроить чистку.

– Есть информация о количестве погибших? – спросила Мелания.

– Больше сорока тысяч. Сильнее всего пострадала Рондда.

– Черт возьми... – выдохнула она дрожащим голосом. – Это... ужасно.

С первого восстания прошло больше двухсот лет, а Аарону до сих пор было тяжело думать о семьях, которые потеряли родных во время той кровопролитной войны. Казалось бы – столько повидали, столько пережили... А сердце болит за каждого.

Даже за врага.

– Корвелл пожертвовала собой ради Альянса, – словно услышав его мысли, покачал головой Фрэнк. – Уму непостижимо...

– Только не относите эту стерву к разряду мучениц. Она заслужила свою смерть! – процедила сквозь зубы Мелания. – И не думаю, что Корвелл сделала это ради Альянса. Она просто не видела другого выхода.

– Да его и не было. – Аарон задумчиво протянул: – Лучше умереть, чем гнить изнутри.

– Я вам не помешала? – прервал их тихий голос.

Дарроу затушил сигарету и кивнул Аарону.

– Мы проверим копья.

Астра пропустила их к лестнице, плотно сложив крылья за спиной.

Как только Аарон услышал ее голос, сердце подскочило к горлу. После той ночи они так и не поговорили, хотя ему до ломоты в костях хотелось уснуть с ней в одной кровати, а проснуться где-то далеко-далеко отсюда. Там, где им неведом был бы страх. Однако спали они в разных комнатах, а разговаривали только о стратегии битвы.

– Как думаешь, это наша последняя война? – спросила Астра, встав рядом.

Аарон искоса на нее посмотрел.

– Даже не знаю, что ответить. Хотелось бы, чтобы была последней, но не из-за того, что мы погибнем.

Астра слабо улыбнулась.

– Сколько раз мы были на грани смерти. То на Небесах, то в Бездне, то в Эрелиме. Всегда вдвоем.

– Всегда вдвоем, – тихо повторил Аарон.

Он медленно развернулся к Астре. Вот она – прямо перед ним. Самая большая любовь его жизни, единственная девушка, ради которой он был готов еще сотни раз пасть с Небес. Ветер трепал ее короткие черные волосы, а солнце отражалось в изумрудных радужках. Сегодня Астра не накрасила губы красной помадой. Ее лицо светилось истинной, ничем не испорченной красотой.

Но это выражение...

Потерянное. Отчаянное. Испуганное.

Оно рвало его душу на куски.

Аарон мягко обхватил ее щеки и повернул к себе. Астра даже не удивилась: просто смотрела на него, слегка нахмурив брови.

– Даже если это наше последнее сражение, я всегда найду тебя, принцесса. В другой жизни, в другом пространстве, в другую эпоху. – Он прижался лбом к ее лбу. – Может, хоть тогда я заслужу тебя.

– Или я тебя, – прошептала она.

Он прижался к ее губам в мягком поцелуе. Целомудренном, совсем невесомом. Астра слегка задрожала, положив ладони ему на предплечья. Ее губы были такими же сладкими, как и много лет назад. Аарон ласково погладил большими пальцами ее щеки, затем заправил за ухо выбившуюся прядь.

– Я знаю, что ты любишь меня, – выдохнула она в его губы. – Ты можешь этого не говорить. Я тоже люблю тебя, Аарон.

Он отстранился, но только для того, что обвить ее руками и прижать к своей груди. Слова всегда были излишни. Да, он отверг чувства к Астре в тот момент, когда ее тело с белоснежными крыльями безжизненно повалилось на пески Черной Пустоши. Он отверг их, чтобы не делать больно. Чтобы, когда Астра очнулась в Бездне, навсегда забыла и его, и их любовь.

Аарон всегда любил ее, но не хотел, чтобы она любила в ответ.

«Хотел. Ты мечтал об этом каждый день своей чертовой жизни».

Аарон был грешен, а Астра казалась самым незапятнанным цветком.

– Где бы ты ни оказалась, – прошептал он в ее макушку, – знай, что я всегда найду тебя.

Они простояли так несколько долгих минут, не размыкая объятий.

Пока взгляд Аарона не зацепился за несколько черных пятен на равнине. Они неслись в сторону пепелища, растянутого за горизонтом.

– Что за черт?

Он отстранился и, подойдя к парапету, прищурился.

– Неужели это...

– Авангард, – с ужасом в голосе заключила Астра.

* * *

Они не успевали.

Илай пришпорил лошадь и, подавив гневное рычание, помчался прямо в разверзнувшуюся бурю. Над ним летел атакующий отряд. Какофония звуков, доносящаяся прямо из Разлома, смешивалась с пронизывающим ветром, неслась вперед и разбивалась о скалы Певчих гор.

– Пятьсот ярдов! – подал голос Киран. – Командир, приближаемся!

Они стали его глазами. Лишившись крыльев, Илай не мог посмотреть на мир свысока. Но могли они – его соратники.

Илай вскинул руку и прокричал:

– Рассредоточиться!

Атакующий отряд разлетелся полукругом, оставив командира в центре. Их было больше двух сотен. Взмахи крыльев разносились по равнине, пока из-под копыт лошади валили столпы пыли.

– Триста ярдов!

Открыв глаза посреди ночи и до сих пор чувствуя губами улыбку Эстеллы, он был готов ко всему. К слезам. К тяжелому разговору о будущем. Он был готов встать перед ней на одно колено и подарить кольцо матери, которое хранил столько лет.

Но Илай не был готов почувствовать ее половину кровати пустой, а подушки – холодными. И не был готов увидеть потухший, полный вины взгляд Клэр, которая стояла в одной спальне с родителями Эстеллы.

Она знала. Аарон знал.

Все знали.

Кроме него.

Эстелла вынашивала этот план с Цитадели – с того самого момента, как с ней связалась Камельера. Она не рассказала ему, хотя у нее была возможность. Знала, что он привяжет ее к кровати и никуда не отпустит.

Илай бы поступил именно так.

Он бы никогда не отпустил ее в руки к врагу, что строит против них замыслы уже несколько столетий. Он бы, черт возьми, отдал свое сердце, если бы только это гарантировало безопасность Эстеллы! Илай был готов облететь все миры и пространства, сразиться с каждым, лишь бы она была жива. Лишь бы она не жертвовала своим будущим ради высших целей.

Поэтому Эстелла рассказала Клэр, заручившись ее поддержкой.

И Клэр ему тоже ничего не рассказала.

Илай глубоко вдохнул, не сводя глаз с приближающейся пропасти. Земля начала дрожать, словно сам мир почувствовал, как им хочет овладеть тьма. Гнедая лошадь ринулась к Разлому еще быстрее, подстегнутая криками Илая. Атакующие вскинули мечи и приготовились к сражению.

А затем мир пронзил первый нечеловеческий крик.

Войд.

Глава 44

Звездный свет

Эстелла ступила за дверь и оказалась внутри чьей-то спальни. Здесь пахло цветами и старыми книгами. В камине весело потрескивал огонь, а напротив широкой кровати, заправленной простынями с серебристой вышивкой, стояла точно такая же, только поменьше. Десятки, даже сотни черно-белых фотографий крепились к стенам, превратив спальню во вместилище воспоминаний. Подняв голову, Эстелла заметила свисающие с потолка бумажные звезды.

Ее губы тронула печальная улыбка.

– Телла! Телла, отпусти его!

В комнату вбежала девочка с серебристыми волосами, спадающими почти до самой поясницы. Поправив одной рукой коротенькое платье в горошек, другой она крепче прижала к себе черного кота.

– Вы сами мне его подарили!

В комнату ворвалась женщина, одетая в простые джинсы и водолазку. Так будет выглядеть ее дочь через пару лет – необычная, словно неземная внешность, изящество и сила в каждом движении. Даже глаза у них были одинаковыми: кристально-голубыми, один чуть темнее другого.

Две души, две холодные звезды, озаряющие своим светом весь Новый мир.

Запыхавшись, женщина привалилась к дверному косяку и приложила ладонь ко лбу.

– Телла, он живой, а не игрушечный. Поставь его на пол.

– Нет!

– Ацис!

– Я поняла! – испуганно заверещала девочка, разжав ладони. Кот недовольно мякнул и приземлился точно на лапы. – Не зови папочку, иначе он поставит меня в угол!

Эстелла тихо засмеялась, вытирая мокрое от слез лицо, и услышала похожий смех матери.

Она заново проживала свое забытое детство. Свое потерянное детство, которое многие годы преследовало ее, но оставалось за границей памяти. Сердце разрывалось от душевных мучений и тоски, но на губах играла легкая, немного печальная улыбка.

Она смотрела на свою маленькую версию. На Эстеллу, которая еще не столкнулась с ужасами взрослого мира.

– Ацис, – прошептала она. – Его звали Ацис. А ее...

– Галатея! – раздался с соседней комнаты мужской голос. – Тея, у нас ужин подгорел!

Телла и Тея.

Картинка сменилась.

Они стояли в той же комнате, только сейчас дом не был наполнен радостными криками. Маленькая девочка заползала под кровать, прижимая к себе черного кота. Она пыталась заглушить рыдания маленькой ладошкой, но они все равно срывались с покусанных от испуга губ.

– Звезды всегда укажут путь, – шептала девочка себе под нос. – Звезды укажут путь... Мама сказала, звезды... – Она икнула и подавилась слезами. – Укажут путь.

Эстелла упала на колени, сдерживая крик. Она знала, какой момент ей показывала Камельера. Повернув голову, заметила стекающую по лицу демоницы слезу.

– Не надо, – умоляла Эстелла.

В следующее мгновение из коридора донесся пронзительный женский крик. Чье-то тело глухо ударилось о дверь и свалилось на пол.

Ручеек крови проник в комнату и медленно потек к кровати.

«Она не должна этого видеть. Она не должна видеть, как они умирают».

Эстелла повторяла эти слова, двигаясь на коленях к ручейку крови.

«Ты не должна этого видеть».

Она стала бездумно вытирать его ладонями, чувствуя на языке металлический вкус.

«Ты не должна этого видеть».

– Мама! Мама, это ты?

– Она не должна этого видеть! – закричала Эстелла, резко развернувшись. – Пожалуйста, помоги мне! – Слезы застилали глаза и не давали ей увидеть Камельеру, пока она продолжала оттирать кровь. – Пожалуйста... Пожалуйста...

«Ты не должна этого видеть».

Дрожащие ладони стали алыми, но кровь все текла и текла из соседней комнаты. Пока женщина за дверью умирала, пока девочка под кроватью задыхалась от страха, Эстелла сосредоточенно вытирала кровь. Весь ее мир сошелся на этой секунде.

«Ты не должна этого видеть».

– Эй, малыш...

Внезапно в комнате появился еще один человек. Эстелла вскинула голову. Женщина лет сорока – с кривоватым носом и белесыми глазами. Она аккуратно опустилась на колени рядом с Эстеллой, совершенно не замечая ее, и улыбнулась девочке.

– Родители попросили забрать тебя, Телла.

– Клаудия? – спросила малышка охрипшим от слез голосом.

– Иди ко мне. Я приготовила пирожное с вишней, прямо как ты любишь. Мама и папа присоединятся к нам, когда съешь минимум три штуки. – Женщина смешно пригрозила ей пальцем, пока в коридоре раздавались крики и скрежет стали. – Ради тебя даже создам портал.

– Портал? – выдохнула девочка и неуверенно поползла к Клаудии. – Ты же говорила, что я слишком маленькая для порталов.

Эстелла не услышала, что ответила та женщина. Они с Камельерой уже стояли около старой квартиры в Велоре. Кровь с рук исчезла, словно Эстелла не умирала пару секунд назад вместе с родной матерью.

– Пожалуйста, Рамона. Умоляю тебя, приглядите за ней.

Бабушка Эстеллы смотрела на девочку, свернувшуюся на руках незнакомки.

– Она не такая, как остальные, верно?

– Она любит птиц, – усмехнулась Клаудия, нежно поцеловав девочку в щеку. – И звезды.

Эстелла повернулась к Камельере.

– Это ведь та, о ком я думаю?

Демоница молча кивнула.

– Почему она мне не рассказала? – всхлипнула Эстелла, но не получила ответа.

Клаудия приложила сухую ладонь ко лбу девочки и что-то забормотала. Затем нарисовала неизвестный символ. Малышка захныкала, но через секунду снова провалилась в сон.

Забыла.

– Как ее звали? – спросила Рамона, беря на руки спящую девочку.

– Эстелла. Эстелла Старлайт.

Это имя, сорванное с губ тихим шепотом, устремилось через весь мир и знаменовало либо его светлое начало, либо трагичный, но не менее красивый конец.

Глава 45

Битва у Терры

Часть 1

– Не отступать! Прорваться к Путям!

Илай тяжело дышал, крепче сжимая поводья. Его взгляд был устремлен вдаль. Пот градом катился по спине, пока ветер бросал в глаза пряди волос.

Он гнал отряд в самую гущу войдов.

Твари вылезали прямо из Разлома. Десятки. Сотни. Тысячи омерзительных чудовищ, сотканных из силы Пустоты. Широко раскрыв пасти, они протяжно завывали и рвались на свободу. Контуры их тел подергивались тьмой, но были материальными. Живыми. С заскорузлой, пятнистой кожей иссиня-черного цвета и кроваво-красными глазами.

Они были воплощением хаоса.

Смерти.

Цепляясь когтями за осыпающийся обрыв, войды выбирались из Хеллира в Эрелим. Разлом стал вратами, что были запечатаны более тысячи лет. Словно по команде существа из Старого мира устремлялись на юго-запад. Прямо на атакующий отряд – в сторону Терры.

«Аркейн. Он приказал им осадить город».

Эстелла знала, что он решит ударить по самому близлежащему к Разлому городу, поэтому и собрала армию в Терре. Как настоящий стратег. В ее действиях он видел Дагнара: тот бы поступил точно так же.

Однако в эту секунду Илая волновало другое – то, что происходило за Разломом. На другой стороне, в миле от атакующего отряда, светился столп Путей.

Они там. Эстелла и Аркейн там.

До первой волны войдов осталось пару ярдов. Они неслись в сторону Альянса живой стеной. Когти бороздили землю, отчего во все стороны летели куски грязи. Из пастей брызгала вязкая слюна. Падшие ангелы сложили крылья и молниями устремились вниз, не нарушая построения. Бесстрашные. Готовые отдать жизнь за саму идею свободы.

«Три».

Глубоко вдохнув, Илай вскинул меч. Солнце зашло за тучи, и войды восторженно зарокотали. Тьма – их стезя.

«Два».

Обхватив руками шею лошади, он вынул ноги из стремян и осторожно, согнув колени, встал ей на спину. Схватив одной рукой поводья, а второй – меч, прошептал:

– Беги, красавица...

«Один».

Илай рванул поводья вправо. Лошадь заржала и, повернувшись боком, встала на дыбы. Но он больше не видел ее, потому что оттолкнулся и совершил прыжок, занеся над головой меч. За его спиной будто расправились крылья.

Изо рта вырвалось рычание, которое слилось с воем бросившегося на него чудовища:

– Возвращайся в Хеллир!

Взмах.

Черная кровь брызнула в лицо. Илай упал на колени и вонзил клинок в землю, чтобы сохранить равновесие. Голова войда с чавканьем отделилась от тела. Илай тут же оттолкнулся – и его вмиг охватил смерч теней.

Падшие ангелы выкашивали чудовищ с высоты, то поднимаясь, то опускаясь к самой земле. Пронзительный визг умирающих войдов отдавался в ушных перепонках. В нос ударил омерзительный запах гнили и разложения. Перья вились над землей, сливаясь с брызгающей во все стороны черной кровью.

Илай ринулся вперед, с лязгом вытащив из-за спины второй клинок.

Перед глазами пронеслись все битвы, в которых он принимал участие. Накопленный за двести лет опыт нашел выход в неукротимых движениях и безжалостных, разящих ударах. Увернувшись от пасти войда, Илай пригнулся и отрубил ему передние лапы. Тварь заверещала и повалилась вперед, но клинок уже раскроил ей череп.

Слишком много. Их было слишком много.

Поле боя затмил кровавый туман. Часть отряда сражалась на земле. У них было преимущество – крылья. Пылающие окутали их огнем, дарованным Богиней во время восстания, но даже это не помогало пробиться сквозь стаю чудовищ. Во все стороны летели искры. Но вместе с ними – и кровь падших.

Илай бежал к Разлому. Со всех ног, пытаясь свести сражения к минимуму. Их главная цель – спасение Эстеллы, а не истребление армии войдов.

Однако его клинки продолжали разрезать воздух, выписывать круги и уничтожать теневых тварей. Илай превратился в смертоносный, бездушный ураган. Он скользил по земле, пригибался, искусно уходил от клыков войдов. Некоторые из тварей проносились мимо, движимые волей Аркейна. Он гнал их к Терре. Знал, что Альянс будет наступать именно оттуда.

Когда Илай пронзил двумя клинками очередного войда, большего в размерах, чем предыдущий, его ногу прострелило болью.

«Не отпускай эфес меча! Не смей ронять оружие во время битвы!» – раздался в голове голос Дагнара.

Он покатился по земле, до хруста стиснув зубы. Тварь зарычала и сильнее впилась клыками в его икру. Перед глазами заплясали черные точки. Сквозь одежду и экипировку хлынула кровь.

Илай вогнал клинки под ребра войда. Равнину пронзил истошный вопль. Когда он замахнулся, чтобы порезать ему щеки и разжать сомкнутые челюсти, войд сам выпустил его.

«Проклятье!»

Существо бросилось ему в лицо. Он инстинктивно отвернул голову, и клыки пропороли землю, оставив глубокие борозды. Тварь обездвижила его, прижав лапами к земле. Илай вскинул колено, пытаясь сбросить войда, но тот был слишком силен. Сильнее, чем обычный зверь или человек.

Следующая волна нестерпимого жара растеклась по предплечью. С губ сорвался болезненный стон, а пальцы выпустили клинки. Они слишком длинные и тяжелые. Нужно что-то легче.

Илай резко подтянул невредимую ногу и достал из-за голенища короткий кинжал. Руки мелко дрожали. Войд зарычал, сильнее впиваясь в предплечье. Желая сожрать. Желая разорвать его на куски.

«Я не сдохну во второй раз, черт возьми!»

Илай замахнулся...

А затем тварь рванула его тело на себя и выдрала кусок плоти.

Он впервые закричал.

Илай никогда не встречался с существами, хоть отдаленно похожими на войдов. В Бездне он перебил множество мелкой падали, после чего решил повысить ставки. Например, коллекционировать отрубленные головы церберов – сильнейших демонов первого круга.

Но сила Пустоты... не шла в сравнение ни с чем.

Она разрушала. Выворачивала наизнанку. Душила.

Сознание мутнело. Из последних сил Илай вновь потянулся к клинку, одновременно пытаясь свалить с себя войда. С губ срывались прерывистые выдохи. Шестеро падших пытались прорваться к нему, но на них напали с нескольких сторон.

Войд питался им. Он лакомился его плотью – неспеша, даже как-то лениво. Илай не мог подняться. Он сопротивлялся, вырывался, тянулся к кинжалу, но сила приковала его к земле. Войд словно пожирал не только его плоть, но и дух.

Он питался его мыслями. Страхами. Мечтами.

Илай перестал чувствовать правую руку. Видимо, ее больше нет. Той, которой он сражался.

Почему-то в этот момент в голове всплыли воспоминания с Ледяного плато. Каждый чертов раз кто-то пытается сломить его волю. Подчинить себе, сделать марионеткой. Сначала Дафна, которая заставила испытывать к ней чувства. Затем Аркейн, решивший вселить в Илая кайзера войдов.

Каждый. Чертов. Раз. Его. Лишают. Свободы.

Илай яростно зарычал и вскинул левую руку. Он разорвет войда сам, без помощи оружия! Пальцы впились в скользкую кожу. Войд рванул еще один кусок плоти, добравшись до самых костей. Илай задохнулся от боли.

А затем произошло нечто странное.

С его ладони сорвались тени.

Войд заверещал, когда ленты силы рванули к нему и отбросили на несколько шагов. Красные глаза в страхе расширились, но через мгновение чудовище снова бросилось к нему, желая продолжить пиршество.

Илай ничего не делал. Сила сделала все за него.

Его тело окутали потрескивающие молнии. Они сорвались с пальцев, закружились в вихре вместе с тенями и рванули к войду. Равнина сотряслась от мощи энергетического выброса. Пространство окрасилось в черные, серебристые, зеленые цвета – именно такой была сила Илая.

Войд отлетел на несколько ярдов...

...и замер навечно.

Илай перевел дыхание. Все тело превратилось в оголенный нерв: шрамы начали зудеть, по венам словно пустили ток. Перед глазами, будто в замедленной съемке, до сих пор вспыхивали языки магии.

Он сжал клинки и медленно поднялся.

Из рассеченной брови по лицу струилась кровь, затекая в глаза. Экипировку залила черная желчь. Он почувствовал, как тени перетекли к его правой руке, и поморщился от неприятного ощущения.

Илай скосил взгляд. И ужаснулся.

Тени латали его.

Они медленно восстанавливали раненое предплечье.

– Командир!

Перед ним опустились Киран и Бриаксис – падшая, с которой они сражались на Небесах в одном легионе. Они быстро осмотрели его с головы до ног. Окутавшую меч тьму, потрескивающие вокруг молнии.

– Вы не наш командир... – потрясенно пробормотала Бриаксис.

– Не неси чепуху, – выдохнул Илай, скривившись от боли.

Он бросил взгляд на Разлом и приготовился обороняться. На них неслась еще одна стая войдов – больше, чем предыдущая.

– Чего встали? Продолжаем двигаться!

Голова была готова взорваться от всего произошедшего. На мгновение он забыл, что из его тела не смогли полностью изгнать тьму. Илай считал это собственным проклятием, но...

Вдруг если он овладеет этой силой, то сможет использовать ее против Аркейна?

Вдруг это не проклятие, а...

Дар.

– Командир Аттерес?.. – донесся до него напряженный голос Бриаксис. – Кто это?..

Они с Кираном проследили за ее взглядом.

На обрыв перед Разломом опустились несколько человек. Точнее, ангелов. Их золотые доспехи были единственным светлым пятном в хаосе, творящемся вокруг.

Главнокомандующие Небесной армии.

Лейла. Кезеф. Кальмия. Галадриэль. Руфус.

Они одновременно двинулись в их сторону.

– Это... – Илай крепче сжал эфес меча. – Кайзеры войдов.

* * *

– Приготовиться! – прокричал Фрэнк.

Астра наложила стрелу на тетиву.

– На два часа!

Она развернулась вправо и вскинула лук.

– Поджечь!

Ведьмы, стоящие позади лучников на городской стене, призвали огонь. Наконечники стрел вспыхнули один за одним из-за воспламеняющейся жидкости.

Обливаясь потом, Астра прицелилась и протяжно выдохнула.

– ПЛИ!

Небо окрасилось в оранжево-красные тона. Сотни стрел устремились в воздух, а затем – в самое сердце вражеской армии. Когда войды начали реветь во всю глотку от пожирающего их ряды огня, на стене послышались ликующие крики.

Но Астра не радовалась. Рано. Один залп не изменит положения дел.

– Приготовиться!

И она снова вложила стрелу на тетиву.

На городской стене растянулось около трехсот лучников – самых метких смертных, ангелов и падших. Астру распределили на башню около входных ворот. Они рисковали, выпуская огненные стрелы по врагам, потому что на равнине сражались и их войска. Но главная задача лучников состояла в том, чтобы не впустить войдов в Терру. Они били только по тем, кто прорывался сквозь арьергард.

А таких становилось все больше и больше.

Равнина от Разлома до Терры превратилась в настоящую Бездну. Слышались предсмертные крики Пылающих, от которых сердце покрывалось ледяной корочкой. Черная кровь смешивалась с красной, текла по разверзнувшейся земле и забивалась в трещины. Войды терзали повстанцев клыками и когтями. Астре приходилось время от времени смотреть в небо, чтобы ее не стошнило.

Несмотря на это, Альянс находился в не самом худшем положении – хоть они проигрывали в количестве, но успели хорошо подготовиться к битве. Если бы Аркейн вторгся внезапно, пришлось бы намного тяжелее.

– На десять часов!

Астра развернулась влево и увидела прорвавшуюся сквозь арьергард стаю войдов. Их было около сотни – не меньше.

– ПЛИ! – закричал Фрэнк, махнув рукой.

Выпущенная ей стрела попала точно промеж красных глаз чудовища.

– На двенадцать часов!

– И на два! – подал голос стоящий рядом лучник. Он посмотрел влево и в ужасе распахнул глаза. – И на девять...

Натянув тетиву, Астра выкрикнула Фрэнку:

– Нужны копья и взрывчатка! Одними стрелами не отделаешься!

Их армия состояла из трех главных сил – авангарда, центральных войск и арьергарда. В авангарде находились падшие ангелы и ведьмы, которые сдерживали войдов магией. Часть атакующего отряда, что отправилась по команде Илая за Эстеллой, была заменена обороняющим. В арьергарде состояли смертные, а центральные войска разделили на несколько флангов: крайние также состояли из ведьм, а центр – из ангелов и падших.

Где-то там, среди сплетенных в поединке тел войдов и Пылающих, сражался Аарон. Где-то среди черной тучи на горизонте, в которую превратился Разлом, бился насмерть ее брат. И Эстелла, и Клэр, и Нэш...

Сегодняшняя битва решит их будущее, но она точно не будет последней.

Им нужно больше огня.

– Добавить взрывчатку!

Астра быстро опустилась на колени. У ног были растянуты взрывные устройства, которыми они пользовались, когда искали потомка Солнца. Она быстро стянула с правой руки перчатку, обрезанную по пальцы, и взяла коробок спичек. Повела плечом, чтобы сбросить упавшие на лицо волосы.

– Поджечь!

Астра прикрепила взрывчатку к стреле и выпрямилась. Затем подожгла шнур.

– Приготовиться! – прорычал Дарроу.

Она мельком оглядела поле боя и... застыла на месте. В голове заработали шестеренки, выстраивая кусочки отдаленной задумки в полноценный план: они могут убить двух зайцев одним ударом.

Астра вскинула руку. Все лучники замерли.

– Стойте! – Прищурившись, она еще раз оглядела равнину. – Дарроу, ты видишь? – Астра указала пальцем сначала на левый фланг, затем на правый. – Они наступают с разных сторон.

– Если мы продолжим их разглядывать, то они с разных сторон прорвутся в город, – нетерпеливо произнес Фрэнк. – Ближе к делу.

– Нужно дождаться, когда они соединятся и окажутся на равном расстоянии от арьергарда и городских ворот. Чтобы не пострадали ни мы, ни те, кто в задней части войск.

Фрэнк задумался на долю секунды. Его взгляд забегал по крайним флангам. Астра по взгляду видела, как он просчитывает все потери.

Ей нужно было одно-единственное слово.

– Действуй.

– Леона! – Астра запрыгнула на парапет и нашла глазами ангела. Та стояла на башне с другой стороны ворот. – Нужно подождать, когда они соединятся, и ударить по самому центру. Ты меня поняла?

Лайонкор сжала губы в плотную линию. Затем кивнула и запрыгнула на парапет.

– Лайонкор и Аттерес, приготовиться! Все остальные – уберите взрывчатку и добивайте стрелами тех, кто выживет после взрыва!

Астра поймала взгляд Леоны. Они одновременно подняли луки и натянули тетиву.

Парапет был узким, но Астра смогла чуть отставить правую ступню, приняв идеальную стойку. Она сделала медленный вдох. Все звуки отступили на задний план: слышался только завывающий ветер, что пел в унисон с ее дыханием. Пальцы не дрожали, а ткань перчатки не давала древку соскользнуть.

Она прикрыла один глаз, прицеливаясь.

«Главное сделать так, чтобы стрелы столкнулись. Давай же, Леона, не подведи».

– Ждем! – проник в мысли натянутый голос Фрэнка. – Еще ждем!

Астра наблюдала за тем, как войды мчатся к воротам с разных сторон, постепенно соединяясь в одну стаю. Ведьмы вскинули руки и приготовились подогнать стрелы с увесистыми взрывчатками волной магии.

– Три секунды!

Внезапно на периферии зрения мелькнула черно-красная точка.

Астра неосознанно посмотрела в ту сторону...

И не поверила своим глазам. Кто-то с особой прытью скакал от арьергарда к городу и полчищу войдов, размахивая знаменем Альянса. Словно пытаясь подать какой-то знак. Прищурившись, она различила темные волосы и...

«Клэр!»

– ПЛИ!

Астра замешкалась. Стрела сорвалась на долю секунды позже.

– Черт...

Каменная стена задрожала, когда в центре стаи прогремел первый взрыв. Через мгновение в эту же точку попала стрела Астры, которая должна была увеличить размах разрушений вдвое.

Нога сорвалась с выступа, заставив дыхание прерваться.

– Астра!

Камни посыпались вниз. Она увидела перед глазами пропасть...

...но внезапно ее бедра обхватили чьи-то ладони.

– Я держу тебя!

Даниэль.

– Ты должен быть в крепости, засранец! Немедленно в укрытие!

На секунду Астра позабыла, что за ее спиной есть крылья. Она не должна поддаваться страху. Она должна сосредоточиться и смести к чертям всю вражескую армию.

– Прекратить огонь! – заорал Фрэнк. – Черт, что она делает...

Астра отвела взгляд от серьезного лица мальчишки и посмотрела на равнину.

Клэр вырвалась из облака дыма и вновь взмахнула знаменем. Ударная волна заставила войдов, двигающихся по бокам стаи, потерять координацию. Но они уже пришли в себя и гнались за Клэр.

«Проклятье! Я все испортила!»

– Я держу тебя, Астра, – повторил Даниэль суровым голосом, дернув ее за штанину. – Давай. Еще раз!

– Обороняющие, верните войдов в одну стаю! – отдал приказ Фрэнк, и повстанцы сорвались со стены, устремившись выполнять поручение. – Астра и Леона, приготовиться!

Она снова глубоко вдохнула, чувствуя небольшие ладони Даниэля, обхватившие ее ноги. Этот жест поддержки вселил в нее недостающую уверенность. Даже самых сильных и гордых людей война ставит на колени. Она мало чего боялась, но то, что происходило сейчас, не снилось ей даже в самом страшном кошмаре.

Астра перевела взгляд на равнину. Войды неслись с разных сторон, нарушив строй, но ангелы гнали их в центр. Клэр скакала изо всех сил, пытаясь оторваться как можно сильнее.

Фрэнк ждал, когда она приблизится к стене. Они не должны ранить ее. Если получится ударить в самый центр, Клэр не пострадает.

– Приготовиться!

Астра повторила заученное движение.

Любовь к стрельбе проснулась в ней еще на Небесах – как и в принципе к любому виду оружия. Но почему-то только беря в руки лук, она могла сконцентрироваться и успокоить роящиеся в голове мысли. Ее мать тоже отдавала предпочтение стрельбе, в то время как отец не мог жить без лязга стали. В этом они с Илаем похожи.

Каждый раз, когда мышцы напрягались от того, как сильно она натягивала тетиву, Астра думала о матери. О том, что ее боевой дух передался дочери, а не сгинул в Небытие или где бы то ни было.

Слышалось только биение сердца. Размеренное. Успокаивающее.

– ПЛИ!

Две стрелы пронзили воздух, издав свистящий звук. Вся городская стена затаила дыхание. Астра могла поклясться, что видела каждое колебание древка. Каждый порыв ветра, который был в силах сменить его направление.

Они глядели перед собой словно целую вечность.

А затем прозвучал оглушительный взрыв!

Две стрелы со взрывчаткой столкнулись в самом центре сбитых в кучу войдов. Спрыгнув с парапета, Астра опустилась на колени и закрыла уши. Остальные тоже припали к земле. С городских стен посыпались мелкие камни, а знамена Альянса взвились от ударной волны.

Спустя мгновение, когда все стихло, Астра подняла голову. Обороняющие успели отлететь, но их окатила волна дыма и крови. Там, где пару секунд назад ревели от предвкушения теневые существа, осталась выжженная в земле яма.

– Да! – вскрикнула Леона, выглянув из-за стены. От радости она даже подлетела на пару метров.

Астра улыбнулась, но сразу же поднялась и перевела взгляд вниз. Ворота с грохотом открылись, и в них проскользнула Клэр. Через пару минут она оказалась на стене – вся в черной крови, но без ранений.

Запыхавшись, она подбежала к ним и прокричала:

– Кайзеры войдов!

От этих слов земля ушла из-под ног.

– Аркейн вселил их в главнокомандующих! Они все впереди, перед авангардом, но... но будут двигаться сюда. Если они... если они...

– Соберись, – прорычала Астра, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. – Если они что?

– Если они здесь, значит...

Клэр распахнула глаза. Ее взгляд переместился за спину Астры и Фрэнка и стал поистине потрясенным. По городской стене пронеслись возгласы солдат:

– Армия! Движется с юга на Терру!

– Их пять тысяч!.. – Кто-то грубо выругался. – Нет, больше десяти!

– Боги милосердные... – прохрипела Клэр, прижав ладонь ко рту.

Все на мгновение замолчали. Городская стена безмолвно наблюдала за тем, что происходит на горизонте. Астра прикрыла глаза и втянула носом грязный воздух.

Затем, затаив дыхание, медленно оглянулась через плечо.

– Твою мать...

На них двигалась Небесная армия.

Тысячи. Десятки тысяч ангелов, летящих над пешими ведьмаками. Горизонт озарился золотом, блестящим под лучами пробивающегося солнца. Даже с такого расстояния Астра смогла различить золотые знамена с символом... Не солнца – нет. Аркейн больше не скрывался. На трепещущей ткани теперь изображалась перевернутая пятиконечная звезда, со всех сторон пронзенная двусторонними кинжалами.

– Но... Корвелл ведь их уничтожила, – слышались со стены тихие шепотки, пронизанные страхом и отчаянием. – Весь Эрелим знает, что на Ледяном плато она истребила Небесную армию...

– О, черт! Их в три раза больше... Еще и войды...

Астра вздрогнула.

Самое главное во время битвы – не численность войск. Важен дух. Если его смогут сломить, любое сражение будет проиграно.

– Мы не сдержим их, да? – прохрипел рядом Даниэль.

Рык Астры подхватил яростный приказ Фрэнка:

– Приготовить огненные копья и достать всю имеющуюся взрывчатку! Отыщите Киру и передайте, чтобы они с разведкой выводили горожан из Терры через подземные переходы между королевствами! – Его голос был полон горечи, а глаза – огня. – Клэр, найди Йоргенсена и Коффмана. Пусть перераспределят войска и направят правый фланг против Небесной армии.

– Есть!

– Усилить оборону городских стен! Не дайте этим чертовым приспешникам Аркейна запугать вас! Мы...

Земля вздрогнула.

Фрэнк прервал речь, когда где-то вдалеке послышался мерный гул. Он нарастал и нарастал, словно кто-то бил в барабаны, которые использовались перед наступлением. Лучники насторожились, а Астра схватилась за парапет.

Затем она почувствовала... толчок. Словно из-под земли.

– Что за чертовщина? – прорычала Астра, расправив крылья и поднявшись над стеной. – Сколько еще сюрпризов мы сегодня...

Сердце до боли сжалось в груди.

Равнина между Террой и Небесной армией пошла рябью. А затем начала раскалываться. Небольшая трещина превращалась в длинный разлом, напоминающий тот, что находился в другой стороне.

И вдруг из него начали вылетать...

– Проклятье, – выдавил Фрэнк. – Нужно седлать драконов.

Глава 46

Моя любовь никогда не умрет

Хоть пещера была широкой и могла вместить в себя целое войско, в ту секунду демонице она казалась крошечной тюремной камерой. Эстелла чувствовала это, стоя на каменистой возвышенности и смотря вниз – туда, где кишела тьма войдов.

Воздух прорезали нечеловеческие вопли. Войды запрокидывали вытянутые морды, распахивали пасти с несколькими рядами клыков и выли во все горло – истошно, желая превращать кости в прах. Их подернутые тьмой тела метались, рвали друг друга когтями, только чтобы добраться до двух жертв – демона и смертного.

– Сотни лет я жила в низшем мире и не могла выбраться наверх, на свободу! – яростно прокричала Камельера, оглядывая зависших в воздухе Богов Пустоты и их теневых тварей. Они с Малаки стояли напротив Эстеллы, на таком же возвышении, пока войды ползли к ним и цеплялись когтями за каменистые выступы. – Сотни лет именно вы не давали нам, демонам и падшим, ощутить настоящую жизнь! Сотни лет вы рвали на куски простой народ, проливали реки крови и выжигали в них веру! Даже мой отец, правящий Бездной, не мог достучаться до вас и доказать, что мир должен стать лучше!

Ветер яростно трепал за спиной ее черные волосы, пока она сжимала в одной руке двусторонний кинжал, а в другой – меч из рондданской стали. Глаза с кроваво-красными зрачками могли испепелить целые Вселенные, а перепончатые крылья словно говорили о том, насколько она не подходит их миру.

Эстелла затаила дыхание, чувствуя позади присутствие творца мира.

– Это ты, – выдохнула она, бросив взгляд на стоящую позади Камельеру. Ее навечно печальные глаза были устремлены на себя и своего возлюбленного.

В этом воспоминании Камельера казалась единственным лучом света, пробивающимся в громадную пещеру. Из ее глаз струились слезы, а рот кривился в беззвучных криках. Рядом с ней стоял Малаки – обычный смертный с завязанными в хвост каштановыми волосами. Но мир никогда не видел взгляда, какой был у него.

Вечность. Отвага. Жертвенность.

Любовь.

Искренняя любовь к друг другу и миру, о котором они мечтали.

– Я полюбила Малаки и буду любить его через сотни, тысячи лет! – хрипло прокричала Камельера. – Я буду сражаться как за наше счастье, так и за счастье всех народов. Наших народов! Может, мы и не создадим мир, в котором каждый, будь то смертный, тамплиер или феец, будет жить без страха за следующий день, но это сделают другие. Я верю, что на этом история не закончится. Найдется тот, кто навсегда изгонит вас и запечатает врата в Хеллир! Найдется тот, кто создаст свободный мир!

Эстелла прошептала:

– Ты не знала, что, помимо Богов, есть кто-то ужаснее. Кто-то злее и алчнее. Обычный человек.

Эстелла помнила, что, когда Камельера и Малаки погибнут, а на месте их смерти вырастет ива, в этой пещере окажутся семь смертных. Они будут передавать кинжал несколько веков, а затем он попадет в руки десятому Конгломерату, один из правителей которого станет самым большим злом, что затмит собой даже Богов Пустоты.

– Они не думали, что мы изменим мир. Даже мы с Малаки не верили, что на нашу жертву откликнется... сама судьба. Или сама Вселенная. Даже не знаю, кто древнее Богов, – произнесла Камельера за ее спиной, пока войды ползли по возвышенности, а лики Высших дрожали от предвкушения. – Мы открыли врата в Хеллир, чтобы перенести туда армию войдов. Не могли уничтожить их, поэтому просто отсрочили неизбежное и... переложили это на плечи потомков.

– Умру я, – прорычала вдали Камельера, – но моя любовь никогда не умрет. Слышите? Никогда не умрет!

–Мы закрыли врата, но после того как Аркейн освободил твоими руками Дафну, в них появилась брешь. В этом и заключался его план: Оракулу нужно было сломать печать Закона и приоткрыть врата в Хеллир. В Небытие. Неважно, как вы его называете. Он действовал последовательно, шаг за шагом приближаясь к этому моменту. Ты стала главным рычагом к возвращению в Старый мир.

Эстелла кое-как устояла на ногах. Каждое слово Камельеры резало по кровоточащему сердцу.

– Ты, Эстелла Старлайт, родилась в самый судьбоносный для всего мира день – тринадцатого июня. Не знаешь, что тогда произошло?

Она покачала головой.

– Луна закрыла собой солнце на целые сутки, – объяснила Камельера. – Целые сутки мир не видел на небе солнца. Целые сутки длилось затмение, и Эрелим начал верить, что они вечно будут жить в ночи. – Она вздохнула и посмотрела в глаза Эстеллы. – С того дня и пропали звезды.

Эстелла разлепила пересохшие губы.

– Со дня моего рождения? – Демоница коротко кивнула. – Почему?..

– Ты стала тринадцатым потомком Солнца, рожденным в тринадцатый день под солнечным затмением. Сила павшей Богини не отзывалась ни в ком из вашего рода, но ты словно сама ее призвала. Нити Судьбы выбрали тебя и Икара: в этом нет нашего с Малаки вмешательства. Тебе было суждено закончить начатое много столетий назад.

Камельера перевела взгляд на себя, стоящую по другую сторону пещеры.

– Наша смерть – это акт неповиновения. Жертва, на которую откликнулся сам мир. Мы пожертвовали собой, своими душами и жизнями, чтобы запечатать врата. Но лишь на время. Без войдов Боги лишились силы Пустоты, поэтому им и пришлось сменить личины.

Демоница перехватила взгляд Эстеллы.

– Осталось совсем немного. – Следующие слова она произнесла как-то сдавленно, словно сама в них не верила: – И все закончится.

«Смотря для кого все закончится».

Эстелла прикрыла глаза и обняла себя за талию. Она бы заплакала, упала на колени и снова разрыдалась, как когда увидела родителей, но сил уже не осталось.

Во многих сказках и легендах, которые читала Эстелла, главные герои спасали миры. Они боролись со злом, одерживали победу, а потом пожинали плоды героизма: им посвящали оды, в их честь воздвигали золотые статуи, им улыбались с надеждой в глазах.

Но никто не писал, насколько больно быть героем. Насколько больно терять детство, близких людей, самого себя, оставаясь ни с чем.

Только со своим чертовым героизмом.

– Тогда покажи мне, – прохрипела, наконец, Эстелла.

«Покажи, что меня ждет».

Она открыла глаза и посмотрела вдаль. Камельера и Малаки уже брали в руки двусторонний кинжал. Она помнила историю, описанную в книге, и знала, что сейчас произойдет.

– Прости нас, – прошептала творец мира, встав за ее спиной. – Мы бы хотели все изменить. Но никто не вправе вмешиваться в течение времени.

Она закрыла ей глаза холодными ладонями.

Эстелла сделала вдох.

И закричала.

* * *

Они снова стояли на перепутье дорог.

Эстелла невидящим взглядом смотрела на арку, за которой ее ждали родители. Ацис и Галатея держали на руках маленькую девочку с серебристыми волосами и приветливо ей улыбались.

Эстелла Старлайт.

– Там, в Невесомье, когда через Дафну со мной разговаривал Аркейн, он сказал, что мне нужно восполнить баланс сил. Пожертвовать своей, – медленно произнесла Эстелла. – Возможно, сам того не понимая, Аркейн давно дал мне ответ.

Камельера печально склонила голову.

– Я умру? – просто спросила Эстелла.

– Не могу ответить на этот вопрос, – вздохнула демоница. – Ты сама все видела. В тот раз вратам понадобились не только наши силы, но и наши жизни. Как будет в этот... решает сама судьба.

Эстелла переводила взгляд с одной арки на другую.

– Что за ними?

– Подойди и посмотри.

Она медленно подошла к той, что завладела ее вниманием больше остальных. Той, что была пустой и безжизненной. Эстелла осторожно коснулась зеркала, и оно пошло мелкой рябью. Затем в темноте начал проявляться женский силуэт.

Девушка была необычайно красива. Прямые черные волосы, хмурый взгляд бирюзовых глаз и шрам, пересекающий правую бровь. Она сжимала двумя руками тонкие кинжалы, обнажив небольшие клыки.

За ней стоял высокий мужчина: пепельные, практически белые волосы опускались до самой поясницы, спадая на необычные глаза. Радужки по краям были золотыми, а внутри – темно-карими, почти черными. Это был один из самых красивых мужчин, которых видела Эстелла.

– Кто они?

– Нефилимы.

Она вздрогнула от ответа Камельеры.

– Они существуют?

– Это не твой континент и не твоя реальность, поэтому пока что тебе стоит забыть о них. Но да, – Камельера улыбнулась одним уголком губ, – они существуют.

Эстелла отошла от зеркала и повернулась к ней.

– Я еще увижу тебя?

– А ты бы хотела? – поинтересовалась демоница.

– Ты добрая. И одинокая. Поэтому да, хотела бы.

Камельера печально улыбнулась. Сделав пару шагов, она поцеловала Эстеллу в лоб.

– Я люблю и ненавижу то, что именно тебе выпала такая судьба. Я буду молиться за тебя, Эстелла Старлайт. Буду молиться, чтобы ты построила свободный мир, найдя при этом собственное счастье.

Эстелла заметила, как лицо Камельеры подернулось дымкой.

–Когда ты очнешься, будет больно. Поистине больно. Он захочет овладеть тобой и твоей силой,– быстро проговорила творец, словно боясь не успеть.– Слушай, что она тебе скажет. Она может помочь. Дай ей выполнить предназначение и жизненный долг...

– О ком ты? Какое предназначение?

–Не задавай вопросов, на которые и так знаешь ответ. Прощай, Звездный свет, – прошептала Камельера, скрестив большой и указательный пальцы. – Держи меч выше и бей в Небеса.

Эстелла глубоко вдохнула. Затем повторила ее движение и прошептала:

– Прощай.

Глава 47

Битва у Терры

Часть 2

– Давно не виделись, Икар! – поприветствовала его Лейла, пытаясь перекричать творящийся вокруг кошмар. Она скользнула по нему ленивым взглядом и не сдержала кривой усмешки. – В последнюю нашу встречу ты выглядел немного лучше!

Илай поморщился и крепче сжал клинки.

– Сочту за комплимент.

Конечно, на фоне их начищенных доспехов и не забрызганных кровью мечей он казался дворовым псом. С ободранным ухом, подбитой лапой и шрамами от старых драк.

– Нужно было убить тебя еще там, на Титановом хребте. Жаль, ты слишком обаятелен, командир. Повелась на твою грубую красоту! – Лейла наигранно цокнула. – Как некстати твоя истинная пара прибежала на плато, как собачка, и смогла спасти тебя... Избавились бы, не приложив особых усилий.

Илай несколько раз постучал пальцами по эфесу клинков. Раз. Два. Раз, два, три. Он подал Кирану и Бриаксис знак, чтобы они улетали. Однако те, не сдвигаясь с места, приняли боевую стойку.

«Чертовы смертники».

– Аттересы всегда были самыми верными, как сильно ни старались показать свою независимость. Это почти погубило тебя, Икар. Но... так ли ты предан? Ты уже рассказал своей сестре о том, что узнал от Аркейна?

Илай не изменился в лице. Однако сердце подскочило в горлу.

«Аврора. Аврора. Аврора...»

Он усмехнулся.

– Ты так переживаешь за меня, Лейла?

– Мне просто интересно, как быстро сломается самая сильная душа.

Она слегка наклонила голову, и под лучами тусклого солнца Илай увидел ее ониксовые глаза. От синевы не осталось и следа – лишь поглощающая тьма, как и во взглядах остальных главнокомандующих. Кайзер сидел внутри нее, говорил ее голосом, видел ее воспоминания...

Он захватил как тело, так и душу.

Войды не приближались: видимо, кайзеры властвовали над ними силой мысли. Они проносились мимо и огибали их, будто не в силах пересечь невидимый купол. Однако Илай слышал пробирающий до костей вой. Видел, как они мчатся к Терре, словно впервые за тысячелетие учуяли мясо.

Илай уловил звон клинков: атакующие продолжали вычищать дорогу к Путям.

– Я не трогаю женщин, Лейла. Но иногда думаю, что стоило лишить тебя руки еще на хребте. Проблем было бы меньше.

Илай улыбнулся уголком рта и принялся наступать на них.

– Шестеро против троих? Ничего не меняется, – разочарованно покачал головой, провернув в ладонях два клинка. – Небесная армия всегда играла по-грязному.

Он мог поклясться, что земля задрожала.

– Возможно, – согласился Кезеф, и ангелы вскинули мечи. – Зато мы всегда одерживали победу. И сделаем это сейчас. Тебе пора понять одну простую истину, Икар. Сколько бы лет ни прошло, победу одержит тот, кто видит ходы врага наперед.

Илай остановился и незаметно опустил взгляд. Он увидел небольшую трещину, которой пару минут назад не было. Ноги начали гудеть.

– Твоим двухсотлетним играм пришел конец. Все началось на Черной Пустоши, но закончится здесь, у Терры! – выплюнула Лейла и окутала клинок тенями. – Ты можешь сдаться либо принять смерть, на которую тебя обрекли с самого рождения.

Войды осклабились, словно уже разгромили Альянс.

Илай быстро понял причину их самоуверенности. Кровь вскипела от злости.

Небесная армия, что должна быть погребена под грудой льда, двигалась на Терру. Их было около двадцати тысяч. Аркейн не стянул на Титановый хребет все войска. Он обыграл их, скрыв большую часть где-то в другом месте.

Тихо зарычав, Илай вновь обратил взгляд к ангелам. Он кожей чувствовал, как существа внутри них ликуют, желая отведать его мысли и страхи.

«Давай же, командир,– шептали кайзеры войдов.– Отдайся Пустоте».

Илай приготовился к атаке...

А затем губы тронула усмешка. Мышцы лица заболели от того, как сильно он сдерживал ее. Откинув голову, Илай разразился искренним, громким смехом. В уголках глаз даже собрались слезы.

– Командир?.. – пробормотала позади Бриаксис. – Что происходит?

– Ты правильно сказал, Кезеф. Побеждает тот, кто видит ходы врага наперед. – Продолжая улыбаться, он выдержал короткую паузу и протянул: – Верно, друг мой?

Положив ладонь на плечо Лейлы, Люцифер прошептал ей на ухо:

– Икар слишком порядочный. А вот я – нет.

Клинок насквозь пронзил ее грудную клетку. Закашлявшись, Лейла выпучила глаза. Кровь заструилась по подбородку, очернила начищенные золотые доспехи. По телу пробежалась дрожь от силы, которой окутал ее Люцифер.

Она пошатнулась и замертво свалилась ему в ноги.

Раскинув руки в стороны, Дьявол хохотнул:

– Во имя Нового мира, я так скучал по этому чувству!

Ангелы молниеносно окружили их – Илая, Люцифера и Кирана с Бриаксис. Тени вокруг них взвились. Хоть войды лишили главнокомандующих воли, лица тронуло удивление вперемешку со страхом.

Владыка Бездны наигранно потянулся и громко зевнул.

– Ты припозднился, – бросил Илай.

– А мне кажется, я как никогда вовремя! Не хотелось бы соскребать твои внутренности с этой проклятой земли. Тьфу ты! Опять эти мерзкие чудовища... – Люцифер оглядел Разлом, кишащий войдами. – Я надеялся, что больше никогда их не увижу.

Кезеф процедил сквозь зубы:

– Думаете, мы не справимся с одним подлым демоном?

– Почему же с одним? – сладко улыбнулся Люцифер. – Нас, таких подлых, очень и очень много. Вон, смотрите!

Земля между Небесной армией и Террой начала раскалываться.

Кезеф бросил взгляд в ту сторону, а затем к ногам Люцифера упала его голова.

– Упс... – вздохнул и осмотрел свой меч. Он смахнул со строгого костюма каплю крови. – Неловко вышло. Мне даже немного грустно. Хорошая была голова, мог бы забрать в Бездну...

Илай смотрел туда, где крушилась земля, и не мог не испытывать благоговения.

Из Бездны вылетали они – архидемоны и падшие ангелы, относящиеся к разным кланам и ставшие воплощением безумия. Взмахи кожистых крыльев разносились по равнине, сливаясь с диким ревом войдов. Илай мог поклясться, что слышал смех. Безудержный смех тех, кто жил в низшем мире не один век.

Вкус свободы вернул им истинную сущность.

– Ты подлый, ничтожный, проклятый демон! – прорычала Кальмия. – Ты порочишь эту землю одним своим присутствием. Сгинь к черту в свою Бездну и сиди там, как делал это столько лет!

– К какому черту мне сгинуть, дорогая?

Он осмотрел себя.

– К этому? – Люцифер удивленно приподнял брови, и Илай фыркнул. – Знаешь, Кальмия... Я совершил много подлых поступков, но никогда не истреблял живых существ. Неважно, откуда они берут свой род. И неважно, хорошие они или плохие.

В груди Илая что-то зашевелилось. Странное чувство.

– Я заставлял многих страдать. И слышу крики каждого, кто просил у меня помощи. – Люцифер посмотрел на небо. – Я пришел мстить за дорогого мне человека, поэтому никогда не смогу назваться благородным. Но, так или иначе, справедливость восторжествует.

Он взглянул на ангелов и хмыкнул:

– Ну достаточно. Летите отсюда, пташки.

Люцифер вскинул руки, и главнокомандующих отбросило в разные стороны. Доспехи загрохотали, когда они прокатились по земле, попав под лапы войдов.

Бриаксис в ужасе ахнула, а Киран с восторгом посмотрел на Дьявола.

– Икар, скажи честно, кто научил тебя посылать письма через ворон?

– Тебе не понравилось?

– Было вкусно, но я предпочитаю мясо пожестче.

Пока миром овладевала тьма, он встал напротив Илая и протянул ему ладонь.

В эту секунду сражение вокруг словно остановилось.

Тогда, на Титановом хребте, Илай отправил послание единственному, кто был ему хоть немного, но близок. В испорченном, даже порочном смысле. Благодаря кому он стал таким, какой есть. Илай не надеялся заручиться поддержкой Люцифера, ведь владыка – самое алчное и вероломное существо. Он убивал, заставлял делать это Илая и Аарона, принуждал проходить их сто кругов Бездны.

Но сейчас, смотря на протянутую ладонь, Илай чувствовал благодарность.

– Спасибо, – с чувством произнес, ответив на рукопожатие.

– О-о-ой, не будь таким сентиментальным, мальчик мой. – Люцифер закатил глаза. – Про выплату долга поговорим позже. Кажется, мы немного заняты. Да, красотка?

Бриаксис густо покраснела и пробормотала:

– Ага...

Глубоко вдохнув, Илай приготовился отражать нападение войдов. Главнокомандующие уже поднимались после удара. Секунда – и он вновь окажется в урагане тьмы.

Взгляд метнулся туда, где светились Пути.

Илай замер.

Потому что нити начали...

Чернеть.

– Чувствую, у Аркейна припасено для вас много сюрпризов. Пора показать всем, чему я научил тебя в Бездне, Икар.

* * *

Нэш давно не терял дар речи.

Но сейчас потерял.

Увидев на горизонте вражеское подкрепление, Альянс заволновался. По рядам пробежались шепотки, тихие молитвы, злобные выкрики. Даже они – ангелы и падшие, пережившие сотни сражений, – могли бояться и сомневаться.

В ту секунду дух Альянса впервые дал трещину.

Как только часть войск перегруппировалась и двинулась на Небесную армию, из Бездны начали подниматься падшие и архидемоны. Раскрыв от удивления рот и выронив клинок, Нэш смотрел на то, как чаша весов склоняется в их сторону. Хотя изначально подумал, что Люцифер решил забрать долг – кинжал своей дочери.

Но он... пришел им на помощь?

Нэш расправил крылья и подлетел над землей. Занеся над головой меч, прокричал во все горло:

– В атаку!

Альянс и силы Бездны схлестнулись с Небесной армией. В одном поединке сошлись день и ночь, золото и кровь, жизнь и смерть. Часть сражалась в воздухе, другая – прямо под ними, усыпая землю мертвыми телами.

Нэш молнией пролетал между ангелами различных рангов. Он подрезал им сухожилия – на лодыжках, под коленями, в любом месте, незащищенном доспехами. Вслед за ним неслись демоны, которые дарили раненым ангелам смерть. Они работали слаженно, будто готовились к этому сражению несколько сотен лет.

Альянс воспрял духом, но Небесная армия продолжала напирать. Руки Нэша начали подрагивать от усталости, однако он не переставал отдавать приказы и командовать правым флангом. Левый вел за собой Йоргенсен.

В другой стороне войды не оставляли попыток прорваться через городские ворота. Нэш отчетливо видел: они подобрались к Терре. Сверху на теневых тварей обрушивалось пламя – то копья, то стрелы, то взрывчатка. Объятые синим огнем, войды метались, лезли друг на друга, цепляясь за жизнь.

Но даже огонь не помогал. Их была тьма. Море тьмы.

Одни цеплялись когтями за камень и поднимались на стену. Другие рвались в ворота, пытаясь выбить их своими громадными телами.

«Черт побери!» – проклинал Нэш всех, кого только можно, продолжая взмахивать ангельским клинком.

Пылающие сравняли счет с Небесной армией благодаря Бездне. Но войды... Лучники не успевали отбиваться от них. Еще немного – и твари прорвутся в город.

Переведя дыхание, Нэш увернулся от клинка серафима. Он взмахнул крыльями и поднырнул под ангела, вылетев с другой стороны. Но противник резко развернулся и совершил ложный выпад. Нэш сцепил зубы, когда клинок порезал бедро.

Перед глазами появилось предсмертное выражение лица Микаэля.

«Потому что я видел в тебе себя».

Нэш взревел от злости и бросился в атаку. Его движения были такими быстрыми, что серафим не успевал отражать их щитом. Замах. Выпад слева. Нырок. Обманное движение. Комбинация ударов. Нэш метался вокруг серафима, пока тот грузно не повалился на землю с отрубленными конечностями.

Вдруг взгляд привлекло какое-то изменение на горизонте.

Пути.

Если раньше они пульсировали и ярко светились, то сейчас нити... потухли. Начали чернеть. Тьма растекалась по ним и двигалась к самим Небесам, беря начало откуда-то снизу. Видимо, из самого Разлома.

Нэш не успел опомниться, как отражал нападение еще трех ангелов. Дыхание стало поверхностным. Боковым зрением он видел лишь пятна – белые, черные, золотые.

«Что с Путями? Неужели Камельера обманула Эстеллу?»

Вдруг позади раздался громких хохот. Через секунду три архидемона, сложив кожистые крылья, пролетели мимо Нэша и снесли ангелам головы.

– Не отставай, командир! – прокричала демоница, летя спиной вперед.

Однако ее широкая улыбка спала с лица. А затем лица вовсе не стало.

Тварь разодрала девушку за считаные секунды. Кровь ручьем текла из растерзанного тела, пока чудовище, вцепившись в него когтями, отгрызало куски плоти.

Нэша затошнило.

– Войды! – послышались со всех сторон удивленные выкрики. – В рядах Альянса войды!

Они...

...летали.

* * *

Аарон грязно выругался, когда войд пропорол когтями его бицепс.

С другой стороны на него напали два серафима. Аарон пригнулся, и их клинки едва коснулись коротких волос. Он рванул в их сторону и повалил на землю, обхватив за талию. Один из серафимов вогнал ему под ребра кинжал. Аарон зарычал от боли, но, придавив их к земле, схватил обоих за волосы.

Ангелы не успели атаковать: он со всей силы столкнул их головами, заставив потерять сознание. Затем свернул шею – и одному, и второму. Их грузные тела обмякли, навсегда покинув Новый мир.

Из горла вырвался дикий хрип, когда сзади на него навалился войд. Крылатый войд. Эти существа в несколько раз превышали обычных по силе и размеру. Они имели одинаковое строение, но обычные войды не имели перепончатых крыльев. Задние лапы этого вида были длиннее передних, они стояли на них, напоминая людей.

И были намного свирепее.

Аарон задохнулся от боли, когда войд вогнал когти в его шею. Он резко поднялся и сбросил существо с себя, из-за чего на шее остались глубокие борозды.

– Командир Йоргенсен, вниз!

Аарон резко пригнулся. Над головой послышался свист стрел.

Как только тварь пошатнулась, он выпрямился и распотрошил ее клинком.

– Спасибо! – крикнул падшим из своего отряда, Хейте и Маар. – Соберите отряд и...

Аарон развернулся, и его лицо окатила волна крови.

Хейта и Маар были мертвы.

Он бросился на войда и полоснул по его брюху клинком. Затем еще раз. И еще раз. Из твари повалились внутренности, начала вытекать черная, отвратительно пахнущая желчь.

Аарон сгорал от злости, исполосовывая войда. Как только тварь превратилась в груду мяса, он быстро огляделся. Тяжело сглотнул, оценив положение дел.

Небесная армия все напирала и напирала. Они сомкнули золотые щиты и оттесняли Альянс к городу. Летающие войды хлопали крыльями и щелкали челюстями: то был их боевой клич. Твари бесновались, выкашивая ряды Бездны и Пылающих – когтями, клыками, чем только можно.

С каждой секундой битвы войдов становилось все больше. Их словно было бесконечное количество. Они вылетали, карабкались из Разлома и неслись либо в Терру, либо прямиком на Альянс.

Аарон расправил крылья и поднялся над землей. Выше, выше, еще выше. Ему нужно несколько минут, чтобы оценить и проанализировать силы столкнувшихся войск.

Он завис высоко над землей и осмотрелся. Сердце пропустило удар.

Войды прорвались в Терру. Лучники не успевали атаковать их. Сражение шло и на городской стене: там бились насмерть. На одном участке тварей было так много, что они вытесняли Пылающих за парапеты. Смертные падали прямо в пасти поджидающих снизу тварей, даже не успевая издать последний крик.

Альянс медленно сдавал позиции.

Грудь Аарона сжалась, когда он подумал об Астре. Где она? В порядке ли?

Вдруг он заметил на городской стене несколько ведьм. Они махали знаменами. Точнее, обычными тканями. Белыми. Знак капитуляции? Но не может быть такого, что Фрэнк отдал приказ отступать. Они ведь еще могут все изменить!

Однако Аарон быстро понял: это нечто другое.

Они просили Альянс очистить небо.

– На землю! Опускайтесь на землю!

Из Терры, прямо из-за городской стены, вылетел белоснежный дракон.

Аарон сложил крылья и помчался вниз. Все, кто его услышал, принялись повторять приказ и передавать его по цепочке. Пылающие и демоны бросились в разные стороны. Ангелы последовали за ними, увидев дракона, и продолжили бой на земле.

Ближайшая к городу стая войдов даже не успела опомниться. Мгновение – и их поглотил залп огня. Дракон свирепо зарычал, заставив каждого содрогнуться.

На нем сидела всадница, облаченная в серебро.

Цирея Фьорд – двенадцатая королева империи Асталис.

* * *

Ярус не подчинился.

Внутри Циреи бушевал ураган эмоций. Она потратила несколько часов на то, чтобы оседлать несносного, самоуверенного, совершенно безрассудного дракона. Но он не поддался ни ей, своей законной всаднице, ни кому-либо другому.

Цирея крепче сжала бедра и натянула поводья. Лирнея взмыла в небо. В лицо ударил ветер, который становился все свирепее, пока они набирали высоту.

Если бы Ярус доверился ей, одолеть войдов было бы намного легче. На мгновение Цирея подумала, что он подчинится Клэр: когда она увидела их в загоне, не смогла отрицать появившуюся между ними связь. Ярус впервые плотно поел и уснул под звук ее голоса.

В ту минуту Цирея позавидовала девчонке Мортон. Но потом, вспомнив, через что она прошла, засунула свою зависть куда подальше.

Как только Лирнея набрала высоту, Цирея потянула за поводья и развернула ее. Затем, ударив пару раз по бокам, пригнулась к чешуйчатой спине.

—Arracash!^[6]

Лирнея сложила крылья и рванула вниз, словно молния. Ветер засвистел в ушах. Специальные очки, которые сделали для Циреи ведьмы-ткачихи, защищали глаза. Сопротивление от полета заставило крепче прижаться к спине дракона. Если она хоть на дюйм отклонится назад, ее выбросит из седла.

Вдали показалась свора войдов. Лирнея пикировала прямо на нее. С такой скоростью ангелы не могли попасть в них копьями. А они подготовили и их. Знали, какая сила стоит за Альянсом.

Как только до земли осталось несколько ярдов, Цирея рванула поводья.

Лирнея распахнула кожистые крылья. Внутри Циреи все перевернулось, когда дракон резко остановил падение и выпустил столп сокрушительного огня. Войды истошно закричали. По их рядам расползлось смертоносное пламя, даже ей опалившее щеки. Повернув шипастую голову в другую сторону, Лирнея сожгла еще сотню тварей.

Она взмахнула крыльями и вновь начала набирать высоту.

Цирея перевела дыхание.

Они действовали осторожно. Если будут слишком долго парить на одном месте, могут напороться на пару копий. Ангелы не пощадят их: они полностью подчиняются Аркейну, этому многовековому выродку, решившему истребить половину континента.

Она сделала свой выбор. Хоть сначала Цирея всеми силами сопротивлялась, искала причины покинуть Эрелим, забрав с собой отца, она... просто не могла оставить соседний континент лицом к лицу с таким могущественным врагом. Возможно, Цирея пожалеет об этом. Но здесь жил ее отец. Его дом – ее дом.

Внезапно горизонт завалился.

Цирея вскрикнула и натянула поводья. Она даже не осознала, что произошло, как вдруг Лирнея взревела. Болезненно. Мучительно. Она начала хлопать массивными крыльями и падать на один бок.

По спине Циреи прокатился холодный пот. Резко развернувшись, она увидела, как несколько крылатых войдов вцепились в Лирнею. Они вогнали в ее туловище клыки и когти – острые, словно наточенные кинжалы. По белоснежной чешуе, напоминающей снега Асталиса, заструилась кровь.

Дракон взревел еще громче.

—Carf!^[7] – выругалась Цирея на родном языке.– Deraacay ro!^[8]

На большой скорости они должны выпустить ее.

Однако Лирнея не слушалась. Она потянулась к небу, но вновь начала падать. Цирея почувствовала, как к горлу поднимается желчь. Скорее всего, под брюхом сидят еще несколько теневых тварей. Такой древний дракон не рухнул бы от когтей двух войдов.

Цирея быстро достала из-за спины лук и стрелу. На Асталисе она прошла военную выучку, поэтому меткости не занимает даже самой Астре Аттерес.

Свист прорезал пространство, но ветер сменил направление стрелы. Слегка отклонившись, она пропорола крыло войда. Цирея сразу же достала вторую и, прицелившись, попала точно в его челюсть. Тварь заверещала и камнем полетела вниз.

Другой войд сидел чуть ниже, под крылом Лирнеи. Если стрела слегка отклонится, она заденет ее. Этого ни в коем случае нельзя допустить.

Цирея развернулась в его сторону и натянула тетиву. Ветер бросал в лицо выбившиеся из косы волосы. На периферии зрения начало мелькать поле боя. Они все стремительнее неслись вниз – под тяжелое дыхание дракона и крики тысяч солдат.

Когда Цирея была маленькой, ее учил сражаться на кинжалах отец. Он дал ей базовые навыки, а королевский двор решил искоренить их. Обезопасить себя от восстания молодой королевы. Однако Цирея не пешка и никогда ею не будет. Она тайно занималась с учителями. Фехтованием, стрельбой из лука, боями на мечах.

Цирея была воином.

Она выпустила стрелу под зов народа, ожидающего своего правителя за океаном. Она выпустила стрелу под яростный крик дракона, который стал ее новым соратником и другом. Они вместе вернутся на родину и построят новое государство. Никто не лишит ее силы. Никогда.

Стрела сорвалась с тетивы и насквозь пробила тело войда. Он замахал крыльями, как подбитая птица, но через мгновение устремился вниз: к остальным тварям, единственное место которым – чертов Хеллир.

Цирея похлопала Лирнею по спине и рванула за поводья.

– Поднимайся! Давай же, сделай это!

Избавившись от двух войдов, она сможет восстановить равновесие. Главное, улететь как можно дальше от земли...

Когда через мгновение Цирея услышала душераздирающий вопль Лирнеи, ей показалось, что кто-то вырвал из груди сердце. Он напоминал крик о помощи, который издают подстреленные животные перед смертью.

Она закричала вместе с Лирнеей.

—Nak!^[9]

Могучее тело пробили несколько копий. Они опустились слишком низко! Цирея увидела, как ангелы Небесной армии вновь готовятся атаковать их. Лирнея яростно металась из стороны в сторону. Цирея чувствовала: она может извергнуть огонь. Еще немного, и дракон начнет сжигать все на своем пути.

—Lirne! Wingaus!^[10]

Лирнея медленно стала набирать высоту. Из последних сил, истекая кровью, она пыталась подняться как можно выше. Цирея посмотрела вниз и резко пригнулась. Копье пролетело совсем рядом, прямо над их головами.

– Wingaus!

Лирнея петляла, уворачиваясь от копий. Она принялась лететь на юг, дальше от вражеской армии. Им нужно оторваться. Нужно вытащить копья и сбросить войдов, если те все еще под брюхом.

Они успеют. Они должны успеть!

Однако следующее копье пропороло ее шею.

Цирея закричала так, как никогда прежде. Будто ранили ее.

«Нет! Нет, только не она!..– молилась Цирея. Она начала взывать: – Ярус! На помощь!»

Но он не слышал, а Лирнея стрелой падала вниз. На землю, где их обеих ждала погибель.

Цирея могла попытаться спрыгнуть. Может, она отделалась бы переломами, но осталась бы в живых. В эту секунду она об этом не думала. Ее мысли витали вокруг двух драконов, которых она нашла на перевале. Свернувшихся в клубок в поисках тепла. Драконов, что по легендам были истреблены.

Но они существовали. Дышали. Берегли друг друга.

А Цирея не смогла уберечь их.

Взгляд цеплялся за поле битвы. Тьма. Всюду тьма. Она не смогла помочь Эрелиму. Войды и Небесная армия почти разгромили Альянс, и все из-за численного преимущества. Существ, порожденных Старым миром, было бесконечное множество. Неожиданное подкрепление в виде крылатых войдов подавило даже силы Бездны.

Цирея закрыла глаза. Жаль, что она не попрощалась с отцом.

Секунды текли слишком медленно. Слишком медленно...

Они летели словно несколько лет. Цирея перестала чувствовать на лице порывы ветра и свела брови к переносице. Затем открыла глаза...

...и ахнула.

Их падение замедлилось, словно кто-то послал воздушный щит. Цирея взглянула вниз. Ее сердце зашлось неистовым галопом. Они зависли в воздухе! Копья врезались в невидимую стену, созданную...

«Кем?»

– Эй, всадница! – донесся до нее чей-то звонкий голос. – Ты Цирея Фьорд?

Она вскинула голову.

Фейка.

Перед ними парила на прозрачных крыльях фейка.

– По лицу вижу, что ты! – усмехнулась она, сложив руки на груди. – Ну, ты так и будешь тут сидеть или поможешь своему зверьку? У него небольшо-о-ое ранение.

– Кто ты? – прохрипела Цирея.

– Закирия из Двора Воздуха. Если ты не заметила, – она пошевелила пальцами, – только благодаря ему ты еще не превратилась в лепешку. Будешь болтать, полетишь в кювет.

Цирея несколько раз моргнула.

А затем посмотрела за спину фейки, на горизонт. Туда, где не шло сражение. Где царило спокойствие.

Сначала она увидела два знамени. Одно с четырьмя стихиями – огнем, воздухом, землей и водой, а второе – с копьем, скрещенным с двуручным мечом. Потом услышала нарастающий гул барабанов: он прокатился по всей равнине, заставив взгляды устремиться на юг.

Туда, откуда наступали два знакомых ей королевства.

Рондда и Асхай.

В центре войск на коне скакала Вальхалла Регинлейв. Облаченная в рондданскую сталь, она гордо, без малейшего страха вела за собой тамплиеров и валькирий. Выше, по обе стороны от нее, летели Драган и Ферраси – правители королевства фейцев.

А позади них, до самого горизонта, растянулась громада армии.

Это были представители совершенно разных народов. Жители двух королевств двигались плечом к плечу, став единым целым – надеждой, смешанной с жестокостью; отвагой, смешанной с беспощадностью. Они парили под небесами и наступали по земле, пока весь континент, даже самые дальние, Богами забытые уголки наблюдали за ними с замиранием сердца.

В эту секунду на поле боя сошелся весь континент.

И Цирея поклялась, что когда-нибудь Асталис будет таким же отважным, как Эрелим.

Глава 48

Битва у Терры

Часть 3

Эстелла попыталась открыть глаза.

Веки налились свинцом, тело отяжелело, превратившись в неподъемный груз. Она не понимала, где находится. Звуки медленно просачивались в разум: нечеловеческий вой, скрежет стали, чьи-то приказы. В голове была полная пустота, но мысли цеплялись за какие-то... воспоминания?

Запах цветов и выпечки. Теплые объятия. Мелодичный смех.

Кровь...

Медленно приподняв веки, Эстелла несколько раз моргнула. От открывшегося вида перехватило дыхание.

Пути.

Она словно оказалась в клубке нитей. Те опутали ее, связали тугими веревками. Сотни голосов шептались, пытаясь привлечь к себе внимание и стать услышанными. Эстелла сразу же вспомнила те разы, когда жизнь сталкивала ее с этой могущественной силой. Первый раз Пути лишили ее части божественного огня, второй – показали истину, а третий – спасли любимого человека.

Однако она помнила, что находится не в Невесомье, а на родном континенте.

Пути не издавали знакомого свечения. В них не осталось того нежно-голубого света, который озарял собой прослойку между Эрелимом и Небесами. Они были чернильными, бездушными и безликими, как нить Аркейна. Извиваясь и закручиваясь, скользили по ее телу, словно имели разум.

Сотни. Тысячи. Миллионы...

Эстелла ощутила за плечами вес крыльев. Она неосознанно взмахивала ими все это время, паря над землей. Оглядев себя, увидела окровавленные после битвы доспехи. Во рту до сих пор чувствовался металлический вкус, а раны болезненно ныли.

Эстелла опустилась на землю и двинулась вперед, на отдаленные звуки.

Нити крепко вцепились в ее лодыжки. Она сделал еще один шаг – увереннее, чем первый.

– Хватит!

Они до боли сжали ее ноги, но затем...

...отпустили.

Эстелла глубоко вдохнула. Она медленно двигалась вперед – туда, откуда слышались голоса. Нити вились перед ней, создавая плотную завесу, из-за чего приходилось пробираться, как через Вересковый лес.

Ей овладевали странные чувства.

Давление. Страх. Печаль.

«Что произошло? Как я здесь... оказалась?»

С каждым шагом она вспоминала. Те арки, за каждой из которых словно находилась другая Вселенная. Ту пещеру, где начался новый виток истории всего мира. Печальный женский голос, умоляющий ее простить. Слова, сказанные перед тем, как попрощаться.

И дом...

Сердце пропустило удар.

Дом, что у нее отняли.

Эстелла не успела осмыслить произошедшее. Последние нити выпустили ее, и в глаза ударил тусклый вечерний свет. Развеяв огненные крылья, она прикрыла лицо рукой и медленно огляделась.

Рука сразу же рванула к Морглесу, прикрепленному к бедру.

– Боги милосердные...

Вокруг царил поистине ужасающий хаос.

Вдали, за Разломом, шло кровавое сражение. Золото сливалось с тенями и кровью. Увидев войдов во плоти – не в воспоминаниях или видении, – Эстелла пошатнулась. Тысячи лет по ту сторону завесы сделали их воистину безжалостными. Хотя и до этого в них не было ни капли милосердия.

По спине пробежал холодный пот, когда она заметила... заметила столкнувшиеся войска. Асхайцы, рондданцы, демоны, ангелы, смертные. Эстелла уже не могла различить, кто одерживает победу. Тьма, реки крови, золото и серебро – все слилось в единую, до дрожи пробирающую картину.

Но не это было самым страшным.

А то, что происходило по другую сторону Разлома. Совсем недалеко от Путей.

– Клаудия! – то ли вскрикнула, то ли всхлипнула Эстелла.

Вот она! Женщина, что оберегала ее столько лет. Та, что спасла ей жизнь еще в детстве, но не смогла спасти Ациса и Галатею. Та, что подарила ей новое имя и новую семью.

Клаудия Моррена.

– Клаудия! – еще раз вскрикнула Эстелла и бросилась к ней.

Костяная маска была полностью залита кровью, седые волосы, грязные и взлохмаченные, разметались за спиной. Она отражала мощные выплески силы Аркейна. Сейчас он был намного, намного ожесточеннее, чем на Ледяном плато.

Его подпитывали сами Пути.

Аркейн хлестал женщину теневыми кнутами. В ту же секунду в нее летели созданные из пустоты кинжалы. Он черпал силу Старого мира и выплескивал ее на чернокнижницу. Его лицо, навеки обезображенное и не имеющее рта, исказилось от неистовой злобы.

Как только он увидел бегущую к ним Эстеллу, его глаза сузились.

– Остановись! – в ужасе закричала Клаудия.

Взметнув полы серой робы, Аркейн поднял руки. Мглистые тени устремились прямо к Эстелле. Она призвала огонь, но в последний момент сила Многоликого изменила направление.

И рванула ей за спину – ввысь.

Сила Старого мира окутала столп Путей. Эстелла сразу поняла его замысел. С ее ладоней сорвался ураган жаркого огня: тот должен был не подпустить к ней нити. Они стали иссиня-черными, омертвевшими, и увидели в Эстелле добычу. Осветив своим светом Разлом, пламя создало защитную стену.

Но вот через мгновение к ней прорвалась первая нить. Вторая. Третья.

– Не стоит сопротивляться мне, Эстелла Солари, – прозвучал в голове самый ненавистный ей голос. – Твоя воля скоро станет моей.

Она зарычала и бросилась на Аркейна с занесенным над головой мечом.

Но Пути хлыстом обвили ее ноги и заставили опуститься на колени, словно послушную марионетку. Эстелла даже не успела закричать: нити сдавили ее шею и закрыли рот. Морглес выпал из рук, и почему-то это до боли напугало ее.

Она безоружна. Доля секунды – и ее полностью обездвижили.

Вот о чем говорила Камельера. Аркейн хочет захватить ее силу. Ее Путь.

Эстелла вспышками видела происходящее. Боль разрывала ее тело так нещадно, что она была готова сама вогнать себе клинок под ребра. Это чувство не шло в сравнение с днями, когда Захра выжигала в ней божественную силу. Сейчас по венам текла Пустота. Она проникала под кожу, до самых костей. То холодная, как айсберг в Бесконечном океане, то жаркая, как вулканическая лава.

Эстелла не могла закричать. Она только смотрела сквозь слезы на то, как Аркейн медленно терзает Костяной Череп. Вокруг вились фиолетовые и черные искры, подхватываемые пронзительным ветром.

Прихрамывая, Клаудия отступала к обрыву. Ее мантия сплошь была покрыта черной и красной кровью.

– Нужно было убить тебя еще той ночью.

Эстелла взревела от боли, но услышала слова Аркейна.

– Все пошло не так из-за тебя, Клаудия... Ты жестоко поплатишься за это! – с ноткой безумия произнес Аркейн. Его голос пронесся через весь Разлом. – Она должна была уйти со мной еще в ту ночь. Она с самого рождения принадлежала мне! Но ты... Ты забрала ее, за что будешь ползать в моих ногах и молить, чтобы я убил тебя!

Даже сквозь слезы Эстелла увидела, как в прорезях маски показались зубы Клаудии. Она улыбалась.

– Твои планы с самого начала рушила какая-то проклятая ведьма, не так ли? Во имя Дьявола, ты и вправду жалок!

Новый столп магии ударил по Аркейну, но тот отразил его.

Эстелла чувствовала, как по подбородку текла кровь. Алая пелена застелила глаза, а в ушах звенело. Сила тьмы проникала в нее, лишая воли.

Пути, появившиеся как символ нового процветающего мира, медленно убивали ее.

– Сегодня ты умрешь. Ты ведь понимаешь это, Клаудия?

«Нет!»

– Даже если и так, я заберу тебя с собой, как должна была сделать семнадцать лет назад!

Эстелла не могла пошевелиться. Больше всего она ненавидела, когда судьба решалась без ее вмешательства. Пути приковали ее к месту: словно были не тонкими невесомыми нитями, а тяжелыми цепями.

Из глаз струилась кровь, смешиваясь со слезами.

«Клаудия... Пожалуйста, беги...»

– Ты сломал столько душ! Очернил столько сердец! Захра. Алдарион. Лукас. Ариадна. – Каждое имя сопровождал шар магии. – Но больше ты никого не тронешь. Слышишь? Никого!

Душа медленно покидала Эстеллу. Она перестала удерживать вес своего тела. Ее словно распяли: голова опущена, руки, сдерживаемые нитями, раскинуты в стороны. Повсюду кровь. Как в той комнате с серебристыми покрывалами и множеством фотографий.

Как в той комнате, где умерла Эстелла Старлайт.

Она делала мелкие-мелкие вдохи, чтобы не захлебнуться кровью. Перед глазами плясали черные точки. Смерть томно шептала на ухо: звала к себе, говорила, что на той стороне ее ждет свобода...

Но была ли Эстелла хоть когда-нибудь свободна? С самого детства она жила в клетке, которую творцы мира выстроили для нее тысячелетие назад. Каждый день приближал ее к мучительной правде: она должна принести свободу Эрелиму, пожертвовав своей.

– Эстелла Старлайт...

Она должна встать.

– Наш Звездный свет...

Вставай! Вставай! Вставай!

Из последних сил, превозмогая боль, Эстелла подняла взгляд.

...на задворках сознания...

...промелькнула...

...вспышка.

Люцифер атаковал Аркейна разрушительной силой. Оракул рухнул на землю, но тут же поднялся и напал на владыку Бездны. Земля задрожала, во все стороны полетели вихри магии. Люцифер что-то кричал ему – обезумевшим, разъяренным голосом. Словно долгие годы готовился к этому моменту, желая отомстить.

«За дочь», – поняла Эстелла.

За Камельеру.

Она дернула руками, но нити сжали ее шею, заставив задохнуться. Эстелла выгнула спину дугой и попыталась закричать, но не смогла. Огонь пробежался по венам. Послышался звук ломающихся костей.

Вот что чувствовала Захра. Вот почему она приветствовала смерть.

«Убейте! Убейте меня... Убейте...»

– Клаудия... – сорвался с губ предсмертный хрип.

Она различила перед собой ожесточенные черты лица. Наверное, легче умирать, видя перед собой любимого человека. Эстелла будет бережно хранить их совместные воспоминания, наблюдать откуда-то сверху, как Илай продолжает жить.

Без нее.

– Эстелла!..

Или же...

– Эстелла!..

Он бежал к ней, словно мечтая обогнать саму смерть. Сквозь толпы теневых чудовищ, сквозь волны уничтожающей магии. Его изумрудные глаза еще никогда не смотрели на нее так, как сейчас.

Однако через мгновение Илай рухнул на колени, совсем недалеко, в нескольких шагах, и схватился за голову. Если до этого сердце Эстеллы почти остановилось, то сейчас забилось с удвоенной силой.

Она глубоко вдохнула. Попыталась встать.

Сознание мутнело.

Она должна встать.

«Ты должна встать!»

Следующая волна темной силы, посланная Путями, заставила ее потерять сознание. На пару минут, часов, лет – она не понимала. Перед глазами замелькали какие-то пятна. Серые. Или алые.

«Клаудия?»

Женщина упала перед ней на колени и обхватила холодными ладонями щеки.

– Эй, смотри на меня и слушай. Хорошо?

Она говорила быстро, едва разборчиво. Костяная маска пошла трещинами и кое-где раскололась, открыв испещренную шрамами кожу. За ее спиной продолжался бой Люцифера и Аркейна, что изо всех сил пытался пробиться к Эстелле и Путям.

Она слабо кивнула.

– Ты – Старлайт. Дочь самых сильных людей, каких видел свет. Единственная надежда Эрелима. Но никогда, никогда не забывай, что ты – обычный человек. В глубине твоей души живет маленькая девочка, которая заставляет людей вокруг улыбаться одним своим видом. Не теряй этот свет. Не позволяй им затушить его.

Боль медленно начала отступать. Нити слегка отпустили ее шею, и Эстелла смогла сделать вдох.

– Помнишь, что я говорила тебе на островах Безвременья?

Она свела брови к переносице.

«Я скажу вам, где таится Оракул, но ты должна мне кое-что пообещать. Когда придет время, ты выполнишь одну мою просьбу».

– Ты должна выполнить мою просьбу. – Белесые глаза Клаудии почему-то влажно блеснули. – Пожалуйста, пообещай мне найти свое собственное счастье. Пообещай мне жить, Эстелла Старлайт.

По их лицам заскользили слезы.

– Сначала я выполняла последнюю просьбу Галатеи и Ациса – защищала тебя. Но потом... потом ты стала для меня всем. Я всегда была рядом. Всегда. Хотела подойти, обнять и сказать, что ты не одинока, но... не могла. Я держалась от тебя на расстоянии, потому что так было нужно.

Клаудия не дрожала. Не смотрела на нее с виной, болью или страхом.

Она просто держала в руках ее окровавленное лицо.

– Живи за нас всех, Эстелла Старлайт, и никогда не сдавайся. Я благодарна судьбе за то, что она подарила мне тебя.

Эстелла тихо всхлипнула. Она не переживет этого. Не переживет того, о чем говорит Клаудия. Не переживет того, что она хочет сделать.

– И помни, что героями не рождаются, а становятся. Так же, как и злодеями. Все мы рождаемся с добрым сердцем. Только потом кто-то ломает эту доброту.

Эстелла прикрыла глаза. Она молча, по какой-то связующей нити, попросила Клаудию о последнем желании. Женщина словно услышала ее. Замерла, а затем потянулась к своей маске.

Эстелла тихо всхлипывала, мечтая коснуться ее. Мечтая обнять того человека, который боролся за ее счастье больше нее самой. Мечтая... просто увидеть ее.

Когда Костяной Череп сняла маску, Эстелла узнала ее лицо. Даже покрытое шрамами, пересекающими щеки и тянущимися через брови, она узнала ту женщину, что звала ее из-под кровати. Женщину, что пекла ей пирожные и рассказывала перед сном сказки.

Она была красивой. С теплой улыбкой, но отчаянием в глазах.

Клаудия Моррена.

Она снова мягко обхватила ее щеки и прошептала:

– Отдай мне часть своей силы.

Эстелла недоуменно нахмурилась.

– Отдай!

В ее голове словно закопошились. Коготки заскребли по черепу. Она противилась, но в мыслях продолжало звучать властное «Отдай». Пламя вспыхнуло в груди, затрепетало, как пойманная бабочка, а затем... покинуло ее тело.

– Отдай, отдай, отдай...

Клаудия прижалась губами к ее лбу, как в том видении, и прошептала:

– Мы будем наблюдать за тобой из-за завесы.

Костяной Череп резко поднялась с колен и вскинула руки к Путям. Темная сила Старого мира начала покидать их. Ее хрупкое тело задрожало, руки покрылись черными узловатыми венами, но она все впитывала, впитывала, впитывала...

Эстелла начала приходить в себя. Почувствовала, как нити ослабевают.

Аркейн закричал от ярости. Он атаковал Клаудию, но ему помешал Люцифер. На подоспевших Пылающих напала стая войдов, посланная Многоликим. Повстанцы рвались к Эстелле, но теневые существа не давали им сделать и шага.

Клаудия пошатнулась. Вся темная сила Путей оказалась в эту секунду в ее руках.

И вдруг мир остановился.

Бросив на Эстеллу последний, полный любви взгляд, она развернулась и побежала к Разлому.

– НЕТ!

Эстелла поднялась с земли и бросилась за ней следом. Спотыкаясь на непослушных ногах, она протянула руку, словно могла ухватиться за нее. Словно могла остановить.

Внезапно ее рванули назад.

– Эстелла, смотри на меня! – прохрипел Илай. Он прижал ее к своему телу и обхватил щеки так же, как Клаудия. Эстелла разрыдалась, глядя в его серьезные глаза. – Любимая, пожалуйста, смотри на меня...

– Отпусти! Отпусти меня!

– Никогда.

Он крепко обнял Эстеллу за плечи. Она вырывалась, металась, захлебывалась, но Илай не сдвигался с места. Его тело заслонило Эстеллу от всего, что происходило вокруг. Как тогда, на площади Оритела, когда убили Алека.

Сколько еще смертей произойдет на ее глазах?

Эстелла смотрела через плечо Илая на то, как откалывается последний кусочек ее души.

Эту картину она запомнит до конца своих дней. То, как развевалась за спиной бежевая мантия, окрашенная в кроваво-красный цвет. То, как кружились вокруг всполохи фиолетовой магии и божественного огня. То, с каким освобождением Клаудия бежала на верную смерть.

Она знала об этом с самого начала. Знала, что погибнет ради нее. И ждала.

Эстелла смотрела на то, как Клаудия прыгает в Разлом – прямо в гущу войдов. Как пропасть полыхает сине-алым пламенем и превращается в пепелище. Она слышала дыхание Илая, крики чудовищ, гневный вопль Аркейна. Ощущала соленый вкус на языке и глубокую рану в груди, которую никогда и никогда не сможет залатать.

Никто и никогда.

Глава 49

Скорбь и прощение

Эстелла шла среди гор, что сотни лет назад прозвали Певчими.

Ее подбородок был высоко поднят, но в глазах стояли непролитые слезы. Павшие духом повстанцы растягивали военный лагерь. Звуков и запахов было слишком много: тихие разговоры сливались со скрежетом стали, гарь и дым – с запахом крови.

Эстелла крепко сжимала кулаки, петляя между военными шатрами и ощущая, как тело до сих пор дрожит после мучений Аркейна.

Она не чувствовала мелкого дождя, скользящего по щекам. Не видела просыпающегося неба. С окончания битвы прошло несколько часов, за которые Альянс переместил часть войск на Певчие горы. Однако Аркейн восстанавливал армию войдов быстрее, чем хотелось бы, поэтому другая часть все еще сражалась у Разлома.

Клаудия подарила им самое ценное – время. Но в руках бессмертного врага оно становилось слишком хрупким. Она не уничтожила врата в Хеллир, но выжгла всех войдов, что успели проникнуть на Эрелим. Пока Аркейн будет восполнять войска, они закроют врата.

Так планировалось. Но Эстелла знала, что все их планы часто шли через одно место.

Широкая тропа уводила вдаль, за одну из великих грязно-серых скал. Как только Эстелла скрылась от Альянса, ноги перестали держать ее. Легкие горели в огне, первобытная божественная сила рвалась наружу, как бы сильно Эстелла ни пыталась сдержать ее.

Она даже не помнила, как здесь оказалась. Помнила только взгляд белесых глаз и море огня.

Эстелла перешла на бег, но, споткнувшись в центре долины, упала на колени.

Подняла голову к небу.

И закричала.

Она кричала до хрипа в горле, до боли в костях. Кричала и кричала, вцепившись ладонями в грудь, словно могла коснуться своего сердца и попросить его не болеть.

«Пожалуйста, сердце! Пожалуйста, хватит!»

Эстелла прислонилась лбом к мокрой траве. Слезы падали на землю, смешиваясь с утренней росой. Из глубоких ран до сих пор сочилась кровь, хоть тело начало восстанавливаться. Но она не чувствовала физической боли. А вот все, что находилось глубоко внутри, медленно-медленно умирало.

Илай опустился перед ней на колени: он тенью следовал за Эстеллой с самого Разлома. С усилием приподнявшись, она посмотрела на него сквозь пелену слез.

– Я не могу... Я так устала, Илай... Не могу больше...

Его лицо было грязным и окровавленным, покрытым сажей и копотью. Изумрудные глаза смотрели на нее с такой заботой, что стало больно дышать.

Он осторожно протянул к ней руку и стер со щеки мокрую дорожку.

–Я чувствую это, mi kirry sicraella... Я тоже устал.

– Как... Как остановить это?

– Я не знаю, сказочница.

– Ты всегда знал! Всегда знал, как поступить! Ск-к-кажи, что... что делать сейчас? – Она запустила руки в волосы и до боли потянула их. – Скажи мне! Ты должен знать! Скажи!

Эстелла кричала ему в лицо, захлебываясь рыданиями.

Илай притянул ее в свои объятия, дрожащую, задыхающуюся, и поцеловал в висок. Она вцепилась в него, как в спасательный круг. Тело не подчинялось, ей приходилось делать глубокие вдохи, чтобы не вывернуть желудок от переживаний.

Казалось, она лишится жизни прямо здесь. Когда пылающее огнем сердце устало бороться.

– Скажи...

Илай погладил ее по голове и прошептал:

– Со мной ты можешь не сдерживаться.

Эти слова что-то сделали с ней. Выпустили на свободу все то, что она подавляла несколько часов. А возможно, и всю сознательную жизнь.

Пламя сорвалось с цепи, словно дикое животное, и взорвалось.

Она выла, плакала, кричала, пока вокруг ревел божественный огонь. Вся долина окрасилась в оранжево-красные тона. Древнейшие горы скрипели под натиском силы, пламя закручивалось в вихри и, нагревая воздух, склоняло деревья к самой земле.

То был гнев Богини. Горечь и скорбь утраты.

Ей нужно было отдаться пропасти, разверзшейся в груди после битвы у Разлома. Ей нужно было пережить худшее, а потом похоронить боль прямо здесь – между скалами Певчих гор.

Эстелла не могла успокоиться долгое время. Она потерялась в воспоминаниях о людях, которые навечно покинули ее. Ушли без оглядки.

Илай не отпускал ее, лишь жмурился, чтобы пламя не лишило его зрения. Огонь не причинял ему вреда, как не причинял вреда Певчим горам. Даже в бессознательном состоянии Эстелла смогла уберечь мир от вышедшей из-под контроля силы.

Затем, когда дыхание пришло в норму, она начала рассказывать ему об Ацисе. О Галатее. О Клаудии. Слова давались с трудом, но Илай не давил – лишь молча слушал, поглаживая по спине.

– Я сделаю все ради тебя, – прошептал он, прислонившись лбом к ее лбу, когда Эстелла замолчала. – Положу к твоим ногам весь мир, только чтобы не видеть твоих слез...

– Но ты не вернешь мне их, – сокрушенно прошептала она, на мгновение и правда поверив, будто он может сделать все что угодно.

Тяжело сглотнув, Илай слегка отстранился и заглянул ей в глаза.

– Не верну. Так же, как никто не вернет родителей мне. Как никто не вернет мне сестру, которой была беременна перед смертью мама. Ее бы звали Авророй. Никто не вернет брата Нэша, маму Клэр и всех наших родителей. Никто не сделает этого.

Когда она услышала про его сестру, в уголках глаз вновь начали скапливаться слезы.

–Но они никогда нас не покинут, mi kirry sicraella. Никогда. Ты должна жить, и тогда память о них будет жить вместе с тобой.

– Я не буду жить, Илай.

Он замер.

Нить между ними натянулась, и Эстелла отчетливо почувствовала его эмоции. Дыхание перехватило, когда боль Илая смешалась с ее собственной. Но если ее была яростной, подобной огню, то внутри Илая разразилась леденящая душу буря.

– Не говори так, слышишь? Никогда не говори так, Эстелла.

Но это правда. Ужасная правда, с которой им придется столкнуться.

– Это так больно, Илай... Все это... Я никогда не думала, что сердце может столько вынести. – Вздохнув, она закрыла глаза и уткнулась носом в его шею. Илай всегда был для нее островком спокойствия. – Что мне сказать им? Что мне сказать Ариадне и Лукасу?

– То, что чувствуешь. Если злишься – скажи. Если готова простить – скажи. Они поймут тебя, Эстелла. А даже если не поймут, это только их чувства. Не стыдись того, о чем молчит твое сердце.

Она открыла глаза и посмотрела на небо.

Эмоций совершенно не осталось. Казалось, внутри зияла бездонная пропасть. Столько лет Эстелла жила в неведении о том, кем она является. Кем являются ее родители.

Встреча с Камельерой словно разделила жизнь на до и после.

– Старлайт... Мое имя – Эстелла Старлайт.

Она будет носить его с гордостью. В память о тех, кто боролся за ее жизнь. Кто боролся за мир, который она построит на руинах старых пережитков. Эстелла высечет на вечных камнях Певчих гор имена тех, кто его не увидит. И прольет кровь ради тех, кто будет сражаться с ней плечом к плечу.

Аркейн падет. Она сделает все, чтобы он умер самой мучительной смертью.

Внезапно тишину гор нарушил какой-то шум. Эстелла уловила едва слышные шаги. Вокруг Илая взвились тени, а сам он тихо зарычал, словно волк, учуявший опасность.

Но никакой опасности не существовало: на ее плечи опустились знакомые теплые ладони.

С другого края поляны раздалась еще одна поступь.

И с другого.

Кто-то опустился рядом на колени. Отодвинувшись от Илая, Эстелла взглянула на подошедшего. Клэр осторожно прислонилась к ее боку и положила голову на плечо.

Больше всего в их дружбе Эстелла любила то, как они молча друг друга понимали. И сейчас Клэр знала, что никакие слова не помогут. Поэтому они сидели на мокрой траве, обхватив друг друга руками, и хоронили все то, что когда-то их уничтожило.

У каждой была своя боль. Телесная, что навсегда запечатлела свою отметку на коже. На шее Клэр. На спине Эстеллы. И душевная, шрамы от которой видели лишь некоторые.

Боль была их третьей подругой, молчаливо стоящей за спиной.

– Клэр и Эс против всего мира.

Она улыбнулась.

– Как было и будет всегда.

Затем Астра села на сырую землю и мягко сжала ее ладонь.

Нэш устроил голову на ее коленях.

Аарон опустился на последнее свободное место и передал ей воды.

Они превратились в клубок объятий, страданий и любви. Пока Эстелла плакала, они молча держали ее в своих надежных руках, словно она была хрустальной. Они сохраняли тишину. Не задавали вопросов.

Просто были рядом.

* * *

Эстелла откинула полы шатра и вошла внутрь.

Ариадна и Лукас подскочили со стульев. Оба были одеты в простые вещи – легкие кафтаны и свободные штаны. Они не изменились: то же строгое выражение лиц, правда растерянных и осунувшихся.

На столе дымились две кружки чая, из-за которого внутри шатра витал травяной запах. И запах лаванды. Давно забытый, но родной.

Повернув голову на раздавшийся сбоку звук, Эстелла увидела знакомую девушку. Ее исхудавшее тело было облачено в экипировку Альянса: черные доспехи с красными прожилками, высокие сапоги и прикрепленные к бедрам кинжалы.

Она склонила перед Эстеллой голову, приложив к сердцу скрещенные пальцы.

– Приветствую, командир Солари. Возможно, вы не помните меня, но я сестра Алека Цериса.

– Помню, – кивнула Эстелла, и девушка подняла голову. – И не нужно обращаться ко мне на вы, Мелания. Что ты здесь делаешь?

– Скорее всего, до тебя не доходили вести, но я стала главой мятежников Меридиана. С того самого дня, как... Когда он...

Эстелла смягчилась.

– Я понимаю, о чем ты. Командир Йоргенсен рассказал, что вы вместе прибыли из столицы. Тебя приставили охранять их?

– Так точно.

– Ты можешь идти. Я прослежу.

Мелания еще раз склонила голову и покинула шатер.

Эстелла хотела бы поговорить с ней подольше: узнать, как протекает ее лечение, как она примкнула к Пылающим. Они никогда не были подругами – даже близкими знакомыми назывались с трудом. Однако Эстелла знала, что Мелания любила своего брата всей душой. Этого было достаточно.

Чуть позже она наведается к ней, но сейчас у Эстеллы была другая цель.

Над шатром повисла звенящая тишина.

– Выглядите не очень.

Ариадна слегка вздрогнула, услышав ее голос.

– М-мы... – Она откашлялась. – Мы искали тебя. Фрэнк сказал, ты занята.

Эстелла пару мгновений разглядывала их лица.

– Почему у нас одинаковые глаза?

Она не хотела начинать разговор с этого, но слова сами вырвались наружу.

Ариадна впервые за встречу подняла взгляд. Эстелла даже не удивилась, различив, что теперь ее глаза имели одинаковый оттенок – светло-голубой, как правый глаз Эстеллы.

– Клаудия? – Это имя до сих пор давалось ей с трудом.

Ариадна кивнула.

Эстелла глубоко вдохнула и подошла ко столу. Опустившись на свободный стул, неторопливо оглядела шатер.

– Вы можете сесть. Ничего не изменилось. Не нужно вести себя так, будто я стою над вами с занесенным мечом.

Она говорила совершенно спокойно. Хорошо, что эмоции поутихли. Ей нужно было проветриться и обдумать все, что она узнала от Камельеры.

Ариадна и Лукас сели напротив.

– Как ты себя чувствуешь?

– Слышу твой голос впервые с площади Оритела.

Несмотря на то что она давно не ощущала с ними родственной связи, Эстелла могла поклясться: Лукас почувствовал укол боли. Ей сразу же захотелось прикусить язык. Глубоко внутри жалость, обида, непонимание слились в единое целое.

Она чувствовала слишком много, но в то же время не чувствовала ничего.

– Мы знаем, что ты никогда нас не простишь, – начала Ариадна дрожащим голосом. Лукас сжал ее ладонь, и Эстелла удивилась нежности этого жеста. – Мы были готовы к такому исходу с самого начала. Твоя жизнь всегда являлась для нас приоритетом, хоть наши действия заставляли тебя думать... иначе.

Ариадна сглотнула и подняла взгляд к потолку.

А затем заплакала.

Слезы градом покатились по ее красивому, не тронутому морщинами лицу. Лукас обнял Ариадну за плечи и что-то тихо зашептал ей на ухо. Она кивнула, пытаясь взять себя в руки, но не смогла унять дрожь.

Раньше они не позволяли себе проявлять друг к другу чувства при Эстелле. Они вообще ничего себе не позволяли.

Она прикусила уголок рта. Ей было тяжело смотреть на то, как Ариадна плачет.

Впервые.

Ее голос стал на тон мягче:

– Расскажите мне правду. С самого начала.

– Это произошло семнадцать лет назад, – начал Лукас спокойным тоном, хотя в его глазах отчетливо виднелась боль. – Мы полюбили тебя с первой секунды, Эстелла. Ари не могла... не могла иметь детей...

Каждое слово било ее наотмашь.

– Клаудия и Рамона были давними подругами. Мы даже не догадывались, что она обладала какой-то силой, – едва слышно продолжил Лукас. – Клаудия знала, что мы всегда мечтали о ребенке и хотели взять его из детского дома. В тот день она сразу же рассказала, что ты обладаешь силой и... что за тобой будут пристально наблюдать. Мы знали, на что шли, – произнес он чуть тверже. – И приняли решение защищать тебя. Мы делали это на протяжении многих лет, пока не пришел...

– Алдарион, – всхлипнула Ариадна.

Эстелла затаила дыхание.

– Отец Захры?

– Это была лишь одна из личин.

Конечно же. С самого начала и по сегодняшний день каждая боль, каждое испытание, встречающееся на ее пути, были делом рук Аркейна.

– Он заставил нас вступить в Сенат. Сказал, что правительство знает о твоей силе, поэтому, если мы откажемся, они... убьют тебя, – вытерев лицо ладонью, прошептала Ариадна. – Ангелы приходили к нам несколько раз и угрожали твоей жизнью. Мы собирались бежать вместе с Рамоной, но... нас перехватили. А потом твоя бабушка заболела.

Эстелла проглотила в горле ком.

В голове сразу же пронеслись отрывки детских воспоминаний. Их было совсем немного. Почему-то человеческая память работала таким образом, что большую часть детства ты забывал, но какие-то яркие отрывки сохранялись на всю жизнь.

Эстелла помнила, как однажды плюнула бабушке Рамоне в лицо, а потом получила по губам и больше никогда не открывала рот. Она помнила, как любила висеть вниз головой на руках Ариадны, пока Лукас бурчал, что она лопнет от прилива крови. Помнила, как он выиграл ей на ярмарке любимого Мистера Брокколи.

А затем – пустота.

Как бы сложилась их дальнейшая судьба, если бы не пришел Аркейн?

Она бы так и называла их мамой и папой?

– Нам пришлось уехать, – выдохнул Лукас с глубоким сожалением. – С самого первого дня в Сенате мы пытались придумать, как отослать тебя подальше от столицы и Велоры. Захра с Тобиасом нам помогали.

Эстелла изумленно переспросила:

– Захра?

– Мы с ней подружились, – ответила Ариадна. – Но Аркейн сделал из нее властолюбивого и жестокого человека. Если бы он не решил использовать Захру в своих целях, все было бы иначе. Именно она узнала про кинжал Камельеры и Малаки. Затем с ее слов узнала ты, после чего нашла его и поместила в Цитадель. Он управлял ей, как марионеткой.

Эстелла провела ладонью по лицу.

«И помни, что героями не рождаются, а становятся. Так же, как и злодеями. Все мы рождаемся с добрым сердцем. Только потом кто-то ломает эту доброту».

– Но зачем ему... разлучать нас? Чего он этим добивался?

Хотя Эстелла знала ответ на свой вопрос.

– Его главной целью всегда были врата, – процедил сквозь зубы Лукас. – Он хотел захватить твою силу еще тогда, семнадцать лет назад. Но она только-только проявилась. Клаудия сразу поняла, что Аркейн придет, когда ты повзрослеешь.

– Все это время она защищала меня? С того самого дня?

Он сжал губы в тонкую линию и кивнул.

Эстелла подняла взгляд, сморгнув слезу.

– Нам казалось, время еще есть. Что-то придумать, сбежать, попросить помощи... Но потом пришел Алдарион, и нам пришлось уехать. Мы не знали, что это Аркейн. Он с самого начала играл всеми нами. Ему нужно было, чтобы ты осталась одна, без родителей. Чтобы начала считать... – Лукас сглотнул. – Считать Фрэнка своим вторым отцом. Чтобы он погиб и твоя сила пробудилась.

– Боже мой... – прошептала Эстелла, опустив голову на согнутые в локтях руки.

– Каждый его шаг был спланирован много лет назад. Это тысячелетняя игра, – заключила севшим голосом Ариадна. – Но это не значит, что мы не виноваты. Виноваты, и еще как. Мы должны были поступить иначе. Но... не сделали этого.

Эстелла посмотрела на свои ладони.

Правда ли это? Могли ли они поступить иначе?

Эстелла не знала. Она даже не могла представить, что ей угрожают жизнью будущего ребенка. Это причиняло невыносимую боль. Эстелла бы сделала все, чтобы обеспечить безопасность своих детей.

Обеспечили ли ей безопасность Лукас и Ариадна, покинув ее?

Но ведь они могли рассказать. Раскрыть правду намного раньше или хотя бы не вести себя так, будто Эстелла им не нужна.

– Вы ведь испугались? – поняла она вдруг. – Вы испугались пророчества Аркейна, поэтому отвернулись от меня?

Лукас и Ариадна стушевались. Она знала это и без слов.

– На нас со всех сторон оказывали давление. Мы поверили, что пророчество правдиво и когда-нибудь ты возненавидишь нас и... решишь убить, – глухо ответил Лукас, подтвердив ее давние догадки.

Эстелла тяжело вздохнула.

Она провела с ними совсем немного времени, но этот разговор до безумия вымотал ее. Хотелось завалиться в постель и проспать до следующего дня. После битвы у Разлома она так и не сомкнула век.

– Я не знаю, что говорить.

– Мы тебя понимаем...

– И не знаю, смогу ли вас простить. – Эстелла поочередно заглянула им в глаза. – Я с самого детства жила с мыслями о том, что не нужна вам. Что вы не любите меня. Что я какая-то... не такая.

Эстелла отвела взгляд и принялась рассматривать темно-зеленую ткань шатра.

– Мне правда было очень тяжело без вас и бабушки. Очень. Единственные, кто были рядом, – это Клэр и Фрэнк. Теперь я понимаю, что выбор сделали за вас...

– Но? – печально улыбнулась Ариадна.

– Но я не могу просто взять и смириться со всем, что вы сделали. Даже Алек... Это слишком много. Слишком тяжело. – Она покачала головой. – Я рада, что мы поговорили и прояснили все сейчас. Рада, что вы пришли сюда, ко мне, а не сбежали. Но мне нужно время. Не знаю, сколько именно. Мне просто... нужно время.

С ее плеч словно свалился огромный, тянущий на дно груз.

Эстелла впервые почувствовала такое освобождение. Она сделала так, как сказал Илай, – прислушалась к своему сердцу. И сейчас оно говорило, что Эстелла не готова к прощению. Возможно, когда-нибудь она снова сможет общаться с Ариадной и Лукасом, не думая о своей бездарности, не вспоминая кровь Алека на площади Оритела...

Однако сейчас этого разговора было достаточно.

И в их глазах она нашла понимание. Даже небольшой луч надежды.

– Спасибо, – прошептала Ариадна.

Эстелла кивнула, затем произнесла твердым голосом:

– Так или иначе, вы находитесь под надзором Мелании Церис. До тех пор, пока мы не отобьем столицу у Аркейна и не проведем суд над Сенатом. Королевство будет полностью перестроено. Скорее всего, трогать вас не будут, но отошлют жить куда-нибудь на границу: в Ситрис или Лорам. Альянс не собирается прослыть убийцами. Мы будем наказывать по справедливости.

«Если доживем».

– Как вы собираетесь остановить Аркейна? – поинтересовалась Ариадна.

Эстелла не изменилась в лице, хотя страх сковал конечности.

– Эта информация засекречена. Ей обладают только командиры Альянса.

Пока что этой информацией не обладает никто. Только Эстелла. Но сегодня вечером на военном совете она должна рассказать, что передала ей Камельера.

Больше говорить было не о чем. Эстелла уже собралась попрощаться, как вдруг поняла одну вещь, до которой не додумалась раньше.

– Подождите... Как вы можете говорить про кинжал? И про всю остальную информацию, которую утаивал Сенат?

Ответ Лукаса лишил ее дара речи:

– Дафна сняла с нас закон Вето.

– Что? – приподнявшись со стула, вскрикнула Эстелла. – Она была здесь?

– Во время битвы, когда мы были в Терре, – кивнула Ариадна. – Не знаю, какая ей от этого выгода. Она просто появилась в крепости и сняла печать закона. Конечно, это ей под силу. Теперь мы можем свободно говорить обо всем, что скрывали Захра и Сенат.

– И где она сейчас?

– Исчезла.

– Ничего нового, – вздохнула Эстелла и потерла лоб. – Старая дура.

В шатре послышались легкие смешки. Ариадна и Лукас давили улыбки, и это так ударило по Эстелле, что она на мгновение опешила. Они давно не смеялись. Не смеялись вместе с ней.

– Пожалуй, мне пора.

Эстелла двинулась к выходу, как вдруг Ариадна окликнула ее:

– Подожди минутку! – Она поднялась из-за стола и, подойдя к ней, начала снимать что-то с шеи. – Мы давно хотели подарить его, но... Если он тебе не нужен, мы поймем. Вот, посмотри.

Она протянула ей какой-то кулон.

Эстелла свела брови к переносице, рассматривая серебряное украшение, словно взрывчатку замедленного действия. Она осторожно приняла кулон и бросила на Ариадну вопросительный взгляд.

– Мне подарила его мама. Твоя бабушка.

Эстелла повертела в руках серебряное сердце. Украшение было потертым, с царапинами в нескольких местах, будто его носили долгие-долгие годы.

Вдруг палец наткнулся на небольшую защелку.

Открыв кулон, Эстелла затаила дыхание.

«Не думай, что люди черно-белые.

Иногда мир заставляет нас стоять на пересечении двух цветов.

Навечно с тобой, мой свет.

Рамона».

С другой стороны располагалась их совместная фотография. Родители сидели на диване, а на их плечах, широко улыбаясь, повисла маленькая Эстелла. Она обнимала Ариадну и Лукаса так, словно важнее них ничего не существовало.

В тот момент это на самом деле было так.

– Я возьму его, – ответила она, нарушив затянувшуюся тишину, и посмотрела на Ариадну и Лукаса. В их глазах промелькнула благодарность. – Спасибо.

Эстелла развернулась и вышла из шатра.

Впервые за долгое время ей удалось сделать глубокий вдох.

Она зашла за ближайшее дерево и, привалившись к нему, прижала к груди кулон. Сердце неистово колотилось. Казалось бы, ничего особенного не произошло – обычный разговор. Но...

Эстелла еще раз открыла серебряное сердце и посмотрела на фотографию. Кончики пальцев пробежались по счастливым лицам.

Прощение – долгий путь. Непростой. Она небыстро забудет ту детскую обиду, но... постарается проработать ее. Без этого никогда не стать сильным человеком, каким хотели бы видеть ее Ацис и Галатея. Каким хотела бы видеть ее Клаудия.

Эстелла слабо улыбнулась и двинулась к своему шатру.

Однако сделать это оказалось сложнее, чем она думала.

Альянс и их союзники заняли, наверное, все Певчие горы. И хоть часть соединенной армии все еще находилась на передовой – преимущественно демоны, рондданцы и асхайцы, – большинство солдат устроили привал.

Провизии им хватит как минимум на неделю. Вещи, которые потребуются многочисленной армии в горах, смогут создать ведьмы-ткачихи, а воду и огонь – фейцы. Так что переживать по этому поводу не стоило. У них были другие заботы, куда важнее горячей еды и удобств.

Хотя Эстелла понимала, что через неделю Альянса здесь уже не будет.

С разных сторон слышались негромкие разговоры уставших солдат. Кто-то разводил костры и готовил обед: чаще всего он состоял из кипящей воды с овощами. Не особо вкусно, но выбора не было. Другие возились с обмундированием, третьи патрулировали горы и ближайшие окрестности.

Тут и там виднелись куски белой ткани, намотанные на ветви деревьев, и носилки, на которых ведьмы-целительницы перемещали раненых в медицинские шатры. Убитых было много, а пострадавших – еще больше.

Хоть ротацию они провели не так давно, дел было по горло.

Куда бы Эстелла ни ступала, везде натыкалась на изучающие взгляды. Приходилось шнырять между шатрами, накинув на голову капюшон плаща, как какой-то шпион.

Ее ноги так и хотели сорваться с места и броситься на передовую, но мозг взял Эстеллу под уздцы. Сейчас на боле боя командовали Кира, Ферраси и Люцифер. Разведка сообщила, что, пока Аркейн восстанавливает армию, их сил хватает.

Самое главное – военный совет. На нем все и решится. Поэтому Эстелла заставляла себя не смотреть на горизонт.

Добравшись до своего шатра, она с облегчением выдохнула. Откинула капюшон, ступила внутрь...

И во все горло заверещала.

– Черт возьми, Илай! Ты можешь так не пугать?

Он смотрел на нее сверху вниз, сведя брови к переносице.

– Ты теперь мой тайный поклонник? Что ты тут делаешь?

Эстелла попыталась обойти его, но Илай обвил руками ее талию и впечатал в свое тело. Обхватив подбородок большим и указательным пальцами, пристально вгляделся в глаза.

Эстелла прищурилась в ответ.

– Ты не плакала?

Она недоуменно вскинула брови, после чего засмеялась.

– Боги, я же не такая плаксивая. Можешь убрать эту складку, иначе останутся морщины. Тебе и так двести лет. – Она провела пальцами по его нахмуренному лбу. – Не переживай, все правда хорошо. Я сама этого не ожидала, но мы не перегрызли друг другу глотки.

Его тело мгновенно расслабилось. Илай наклонился и поцеловал Эстеллу в губы.

– До совета пара часов. Сначала ты поешь, а потом ляжешь спать.

– От чего-нибудь вкусного я бы не отказалась, – вздохнула она, думая о том, что ей придется еще полчаса готовить еду.

– Не могу уверять, но...

Илай сдвинулся, и ей предстал вид на расстеленные на полу одеяла.

– Ты это сам приготовил? – изумилась она, оглядев расставленные тарелки.

Как Эстелла раньше не почувствовала запах?

Видимо, Илай ограбил чьи-то запасы, потому что еды оказалось действительно много. В некоторых тарелках лежали фрукты, овощи и даже ягоды, от других поднимался горячий пар. Эстелла застонала, увидев картошку и любимый рис со специями и кусочками мяса. Рядом стоял небольшой чайник, а около него...

– Пирожные! Откуда ты их взял?

Эстелла быстро сняла экипировку, переоделась в удобные вещи и устроилась на одеяле в позе лотоса. Усмехнувшись, Илай опустился рядом.

Она быстро чмокнула его в губы и прошептала:

– Спасибо, мой любимый ручной поваренок.

Эстелла уже собралась накинуться на еду, как вдруг Илай выхватил из ее пальцев вилку. Она распахнула рот, затем обиженно надула губы.

– Я должна тебя отблагодарить? Можно сначала поесть?

Он закатил глаза и притянул ее к себе на колени.

– Ты не готова благодарить меня, пока хочешь есть. Не хватало, чтобы откусила что-то лишнее.

– О, твой грязный рот, – пробормотала Эстелла, наблюдая за его рукой. Ее глаза округлились. – Ты что, хочешь... покормить меня?

«Боги, звучит двусмысленно».

Илай усадил ее поудобнее и, обхватив за шею, повернул к себе лицом. Он поцеловал Эстеллу в нос, и от этого жеста внутри нее все затрепетало.

– Всегда хотел это сделать. Надеюсь, ты не отравишься.

– Может, расстанемся, пока не поздно?

– Молчи и ешь.

Да, за полами шатра продолжалась война. Да, ее сердце до сих пор кровоточило после того, что произошло у Разлома. Собирая себя по кусочкам, Эстелла все еще видела перед глазами ту мучительную картину.

Но на пару мгновений ей нужно было отвлечься. Нужно было почувствовать тепло и поддержку, чтобы выдержать то, что ждет ее впереди.

Поэтому она улыбнулась Илаю и проглотила первый кусочек мяса.

Глава 50

Родственные души

Клэр удалось вздремнуть минут тридцать. Невозможно спокойно спать, когда за полами шатра жужжат, словно мухи, тысячи солдат. Да и как только Клэр погружалась в легкую дрему, перед глазами проносились те бесконечные минуты, когда она скакала на лошади от стаи войдов.

Это было поистине жутко.