Дори. Месть колдуна

Олег Рой
Дори. Месть колдуна

Пропала магическая крепость злой колдуньи Цесинды! Вместе с ней стали бесследно исчезать некоторые жители Кронии: лентяи, завистники и злыдни. А вскоре с Огромного Дуба был украден его единственный отпрыск, молодой жёлудь. Видимо, кто-то завладел волшебным арсеналом погибшей колдуньи и пытается захватить власть в обоих мирах. Решено, что спасать всех снова будет молодой наследник престола, страстно влюблённый гремлин Дори. Но захочет ли наш герой снова пускаться в такое опасное путешествие?

Для среднего школьного возраста.

Иллюстрация на обложке Станислава Арсеньева

Художник Алла Занина

Глава первая

Представьте себе игральную карту, на ней есть две картинки: одинаковые, но вторая перевёрнута вверх тормашками.

А теперь вообразите, что наш мир соединён с другим миром, как картинки на игральной карте. Получится, что для нас все в это другом мире будут ходить вниз головой, а для них – наоборот. Не всё в противоположном нам мире действительно перевёрнуто вверх тормашками. Многое там так же, как у нас. Есть взрослые, есть дети, есть дружба и любовь, небо там голубое, а трава – зелёная... Кое-что просто один в один. Но живут там не люди, вроде нас с вами, а невероятные создания, о которых только в сказках рассказывают и в фентези-книжках пишут. И то не всегда и не про всех.

В этом волшебном мире обитают русалки и гремлины, ведьмы и орки, гномы и драконы, тролли и нимфы, единороги пасутся на одних лужайках с пегасами, а бабочки с прелестными девичьими лицами летают наперегонки со стрекозами. Столько разных созданий там обитает, столько волшебных и удивительных существ, что, если перечислять всех, получится толстенная книга. А такие, к слову сказать, тут тоже имеются: огромные фолианты, в которых внимательные гоблинки ведут перечень жителей, отмечая, у кого с кем была свадьба и сколько у кого детей родилось. Чтобы во всём порядок был.

Магия для обитателей этого мира такая же обыденная вещь, как для нас газета или телевидение, а кое-кому она даже необходима как воздух или свет. Дарит волшебство всем жителям мира Огромный Дуб, который за долгие-долгие тысячи лет своей жизни отрастил толстенный ствол и пышную крону. Хотя здесь, в сказочном мире, у всех деревьев густые кроны, редко когда встретишь чахлое деревце, ведь за каждым зорко следит своя дриада – милая девушка, зелёная с ног до головы, способная почувствовать все хвори растений ещё до того, как они проявятся. Возможно, именно поэтому волшебная страна и называется Кронией. А может, для того есть и другая причина, кто же точно скажет? Привыкли волшебные создания свой мир так называть и не задумываются почему.

Все жители Кронии делятся на лунных и солнечных, или же ночных и дневных. Первые бодрствуют в тёмное время суток, когда на небе сияет луна.

Они ловят рыбу в реках и ручьях, добывают уголь и самоцветы в шахтах, куют плуги и молотки, собирают росу, наколдовывают туман и следят за тем, чтобы всходы на полях набирались сил. С рассветом лунные жители, сладко позёвывая, укладываются спать, и просыпаются солнечные. У них тоже хватает дел, ведь надо обрабатывать поля, собирать фрукты в садах, сбивать молоко, строить дома и делать множество других полезных вещей; трудиться до самого заката, когда приходит пора дневным отправляться спать.

Лунные и солнечные жители Кронии дружны, несмотря на то что их жизнь протекает в разное время суток. А как иначе? Ведь не будут же тролли с гномами только для себя добывать уголь и рубить дрова – им столько просто не нужно. А вот творог, который делают гремлины, и ягоды, которые собирают эльфы, они очень и очень любят.

И у лунных, и у солнечных обитателей страны есть свои правители, которые решают, как вести дела Кронии. Когда в одиночку, а когда и сообща, если дело касается обоих народов. Так повелось, что у дневных правят мужчины, а у ночных – женщины. И тех, и других выбирают из представителей древнейших и почитаемых родов: из гремлинов – у солнечных жителей, из ведьм – у лунных.

Сейчас в Кронии солнечными жителями правит Эрген, старец-гремлин удивительной мудрости, отличающийся терпением и уравновешенностью, а лунными – не менее достойная уважения ведьма Тананна, и нет между ними никаких споров или непонимания. Но так было не всегда, в истории Кронии не обошлось и без тёмных страниц. Было время, когда предшественница Лунной Правительницы, ведьма Цесинда, спровоцировала войну среди обитателей волшебной Кронии. Справиться с ней удалось только объединённым силам солнечных и лунных народов, но победа не была окончательной. Во время страшного сражения воины не смогли заточить Цесинду в волшебный ларец, как это было задумано, и злодейка успела сбежать в другой мир, с которым Огромный Дуб соединён корнями. Да-да, именно как картинка на игральной карте. По ту сторону, в человеческом мире, где живём мы с вами, было отражение Огромного Дуба – его близнец, сухой, безжизненный на вид и недобрый по характеру.

Чтобы одержать победу над злом раз и навсегда, следом за Цесиндой в человеческий мир отправили сына правителя Эргена, маленького гремлина Дори. При помощи жителей нашего мира он смог одолеть ведьму и заточить её в ларец, который спрятали у самых корней брата-близнеца Огромного Дуба.

Но время в Кронии идёт иначе, да и в нашем мире оно не стоит на месте. Много позже ларец открыли, и Дори опять был вынужден спасать целых два мира от козней Цесинды. И на этот раз с ведьмой было на самом деле покончено.

Дори просто раздувался от гордости каждый раз, когда кто-то просил рассказать историю его величайшей победы. В свою речь день ото дня он добавлял всё новые и новые подробности.

– ...была битва, – рассказывал Дори собравшимся вокруг него кузенам, кузинам, их друзьям и просто случайным жителям Кронии, которые пришли поглазеть на героя и послушать о его подвигах. – Мы сражались три дня и три ночи. Цесинда насылала на меня чудовищ. Огромных трёх... нет, пяти... нет, десятиглавых драконов!

– Таких не бывает... – пискнул было кто-то из младшеньких кузенов, потешный маленький рыжий гремлин.

Но старшие на него зашикали, а Дори так и замер с расставленными в стороны руками – он изображал десятиглавого дракона и немного увлёкся.

– Как это не бывает? – грозно спросил Дори, опуская руки и наступая на сжавшегося малыша. – Бывает! Ведь Цесинда оживляла все самые ужасные кошмары, которые можно придумать. Целые полчища монстров!

Малыш уже собирался устыдиться и заплакать, и Дори решил, что надо заканчивать со страшилками, а то, неровен час, распугает всех преданных слушателей.

– Но я победил, – закончил Дори, широко улыбаясь и косясь на старшую сестру маленького гремлина, которая как раз упёрла руки в боки и недобро посматривала на горе-рассказчика. – Эй, не плачь, я всех-всех победил!

– Правда? – спросил малыш. – А если ведьма вернётся?

– Она не вернётся, – заверил его Дори. – Но если в Кронии появится новое зло – я и с ним мигом расправлюсь! – похвастался он.

Дори сделал несколько замахов, изображая, как будет сражаться с неведомым злом, и собравшиеся одобрительно загудели.

– Дори герой! – крикнул кто-то, и нестройный хор голосов кузенов, кузин и их друзей его поддержал. – Храбрец и настоящий гений!

А Дори выпятил грудь и счастливо улыбнулся. Ему очень нравилось быть героем, хотя он был рад, что приключения остались позади. Потому что Дори никогда не хотел отправляться в мир людей и сражаться с Цесиндой. Он боялся ведьмы и почти всё время второго похода в мир людей просидел под крыльцом, дрожа от страха и холода. Нет-нет, что бы ни случилось – в мир людей Дори больше не пойдёт.

Восторженные слушатели начали расходиться, болтая между собой, а Дори внезапно вспомнил, что вышел из дому, чтобы принести воды, но остановился поговорить с одним из кузенов, потом пришёл второй, третий, а затем он стал рассказывать о своих подвигах и совсем забыл о воде.

Стоило Дори представить, как разозлится его отец, мудрейший Эрген, кисточка на его пушистом хвосте задрожала. Гремлин поспешно подхватил ведро и опрометью кинулся к колодцу.

В Кронии все жили довольно просто, даже Солнечный Правитель не считал, что ему надо так уж сильно отличаться от прочих обитателей волшебной страны. Всё равно всем поровну достанется солнца, воздуха и цветочного аромата. Так что и для его сына всегда находилась работа по дому и в саду, даже если сам Дори с большим удовольствием лежал бы в тенёчке и слушал стрекот кузнечиков. Если раньше ему ещё удавалось побездельничать, то теперь отец спуску не давал. «Ты будущий правитель, – говорил Эрген, – а значит, должен понять, что такое трудиться. Прежде чем управлять другими, поработай-ка сам».

– Будто никто нам воды не натаскает, попроси я их, – ворчал себе под нос Дори. – Но нет, вечно мне приходится... Можно подумать, во всей семье работать должен только я! Вместо отдыха после всех-то подвигов?

Он крутил ворот колодца и бурчал, но понимал, что его возмущает вовсе не рутинная работа – такое случалось в жизни юного гремлина и раньше. Но никогда ещё отец так настойчиво не повторял, что эта работа – ступень к будущему титулу Солнечного Правителя. Дори всегда знал, что именно он наследник своего отца. Но Эрген был таким мудрым, спокойным и основательным, точно понимал, что нужно делать, как разбираться со спорами между дневными жителями Кронии и какие решения принимать. Дори боялся, что сам он со всем этим не справится. И спокойнее от поучений отца не становилось, ведь Эрген только и делал, что говорил об ответственности, труде и благе для всех. Но он не объяснял, как справиться со страхом или как научиться принимать правильные решения. И как быть мудрым и внимательным к мелочам, как решать, кто прав в споре, а кто нет. Ничему подобному он сына не учил.

– Ну почему всегда так сложно? – вздохнул Дори.

Гремлин отцепил поднятое из колодца ведро, подхватил его за ручку и повернулся, чтобы направиться домой, но на дорожке уже стоял Эрген.

– Я уже несу воду! – поспешно сказал Дори. – Видишь, я тружусь, делаю полезную работу!

– Сынок, я не об этом хотел с тобой поговорить, – ответил правитель, и Дори судорожно сжал ручку ведра. – Я слышал краем уха, как ты беседовал со своими кузенами...

– Да... мы разговаривали, – потупился Дори.

Эрген кивнул и задумчиво потеребил окладистую белоснежную бороду.

– Я знаю, что ты выдумываешь новые детали своих подвигов. Ведь когда ты только вернулся в Кронию, то рассказывал о битве иначе.

– Я не выдумываю, – тут же принялся возражать Дори, он поставил ведро на землю и продолжил после паузы: – Я просто, это... ли-те-ра-тур-но приукрашаю, вот.

По тому, как устало вздохнул Эрген, можно было понять, что объяснение его не очень-то устроило.

– Дори, как ты не понимаешь, всё связано! Ты говоришь неправду, рассказываешь всем и каждому о своих поступках, но меняешь историю день ото дня, к тому же не можешь ответить за свои слова ничем, кроме уверений, что это действительно случилось. Негоже правителю вести себя подобным образом.

Пока отец говорил, Дори рассматривал утоптанный гравий у себя под ногами. Юному гремлину было немножко стыдно, но он не понимал, что же тут плохого – да, приукрашивает чуть-чуть, но ведь это действительно он победил Цесинду! Какая разница, сколько при этом голов было у драконов? И были ли они вообще.

Наверное, Эрген мог бы ещё долго говорить, но его прервали. Раздался громкий писк. С дерева спикировала крупная летучая мышь, она почти свалилась на плечо Эргена, ошалело щурясь и заслоняя крыльями глаза от солнца. День перевалил за половину, для ночных обитателей было рано просыпаться.

– Срочное сообщение для Солнечного Правителя, премудрого Эргена! – пискнула мышь. – От Лунной Правительницы, великолепной Тананны!

– В чём дело? – свел брови Эрген. – А ты стой здесь!

Последние слова были адресованы Дори, который собирался потихонечку ускользнуть, пока отец отвлёкся на посланницу.

– Моя госпожа просит о встрече, – ответила мышь, подёргивая крыльями и топчась на плече Эргена. – Дело особой важности, она сама так сказала! На закате в яблоневых садах. Что мне передать Лунной Правительнице? Вы согласны?

Эрген тяжело вздохнул: как и все из его рода, он не очень любил принимать решение впопыхах.

– Ну ладно уж, – согласился правитель, – коли дело действительно важное, то я приду.

Летучая мышь пискнула и взмыла в воздух, торопясь передать согласие Эргена Тананне и скрыться от солнечного света.

Дори опять попытался улизнуть, но остановился, стоило отцу сурово на него глянуть.

– На встречу с Тананной ты пойдёшь со мной, сынок, – сказал Эрген.

– Но зачем? Лунная Правительница хочет видеть только тебя!

Дори ухватился за свой хвост, чтобы не было видно, как дрожит его пушистая кисточка. После знакомства с Цесиндой молодой гремлин опасался ведьм. Дори знал, что большинство ведьм не так и плохи: этой ночью, например, Тананна и остальные будут призывать дождь на яблоневые сады, чтобы полить деревья, изнемогающие от жары. Но вдруг и нынешняя Лунная Правительница задумала что-то дурное? Вдруг решит отомстить за Цесинду ему, Дори, лично?

– Это не обсуждается! – заявил Эрген. – На закате ты пойдёшь со мной в яблоневые сады и послушаешь, что хочет сказать Тананна. Именно так и должен поступить будущий Солнечный Правитель.

– Ладно, – со вздохом согласился Дори. – Как скажешь, отец.

А про себя подумал, что это несправедливо: ведь есть другие родственники, да и вообще в Кронии много гремлинов, которые с большей охотой занимались бы тем, чему Эрген пытался научить Дори...

– Вот и отлично! – подытожил Эрген. – А теперь бери ведро и пошли.

Дори опять горестно вздохнул, он ведь надеялся, что отец забудет про воду, раз появилась более важная забота, но не тут-то было.

Сбежать из дома тоже не получилось. Для Дори моментально нашлось много всякой мелкой работы, вроде переборки малины и сортировки грибов, с чем он и провозился почти до самого заката. Все дела были закончены аккурат к вечерней зорьке, и отец с сыном отправились на место встречи.

По дороге Дори пытался убедить себя, что ничего страшного Тананна с ним не сделает, но получалось у него не очень-то хорошо.

Солнце уже почти закатилось, а вместе с ним отправились спать дневные жители Кронии. Сам Дори тоже то и дело позёвывал, только страх перед ведьмой не давал ему начать клевать носом прямо на ходу.

Возле ворот, за которыми простирались огромные яблоневые сады, Эрген остановился и сурово оглянулся на сына.

– Постарайся произвести хорошее впечатление, – сказал он.

Дори поспешно закивал и дёрнул хвостом.

Искать ведьм долго не пришлось – они расположились среди самых старых яблонь, неподалеку от ворот, через которые прошли Дори и Эрген.

Пять женщин стояли вокруг костра, и Дори заметил, что огонь горит просто на земле, без дров, и не выходит за пределы невидимого круга. И даже не принимая во внимание синевато-зелёный цвет пламени, было понятно, что костёр лунные колдуньи создали с помощью магии.

Стоило гремлинам выйти из-за деревьев, как все пять ведьм обернулись к ним, но от группы отделилась только одна, четверо других остались у костра.

– Весьма рада, что вы смогли почтить нас вашим присутствием, премудрый Эрген, – церемонно сказала ведьма, – а это, надо полагать, ваш храбрый сын Дори?

– Да, Тананна, это он, – с гордостью ответил Эрген.

Дори только и смог, что пискнуть: «Здрасьте».

Юный гремлин видел Лунную Правительницу Тананну и раньше, но никогда так близко. Тананна была высокой и статной, она даже чуть-чуть присела, чтобы поменьше возвышаться над гремлинами. Как и все ведьмы, правительница регулярно пила омолаживающее зелье, отчего определить её возраст на глаз было невозможно. Глядя в лицо ведьмы, Дори признавал, что глаза у неё добрые и она вовсе не похожа на Цесинду. Лунная Правительница ласково улыбнулась юному гремлину и сказала:

– Очень рада, что вы пришли вместе, я просила о таком одолжении в своём послании, но кое-кто совершенно забыл про эту часть.

Тананна при этих словах посмотрела вверх, и Дори тоже задрал голову: над ними, вцепившись лапками в ветку яблони, висела та самая летучая мышь-посланница. Она сделала вид, будто спит и не слышит укоризненных слов.

– В чем дело, Тананна? – спросил Эрген. – Какие-то проблемы с дождем или облаками?

– Нет, что вы, с этим всё в порядке, – Лунная Правительница поправила чёрное кружевное платье, и Дори понял, что она немного нервничает, – Цесинда оставила после себя очень много своих артефактов и волшебных вещей. Она покидала этот мир мятежным духом. Никто из нас не хотел связываться с тем, чего коснулась её отвратительная рука. Магическая крепость Цесинды вместе со всем арсеналом была опечатана сразу после битвы.

– Какая же в этом проблема? – спросил Эрген. – Пусть всё так и остаётся.

Дори был вполне согласен с отцом, он сам ни за что не подошёл бы к месту, где злобная ведьма собирала свои магические вещи.

Тананна вздохнула.

– Вчера ночью её убежище пропало! Подобные строения могут перемещаться сами, но мы не ожидали такого, – сказала она и зевнула, деликатно прикрывая рот рукой. – Прошу меня простить, я не спала весь день. Мы пытались отыскать его, но тщетно. Именно по этой причине я прошу вашей помощи. В особенности – помощи героического Дори!

Юный гремлин, до того слушавший вполуха, пискнул и чуть было не подпрыгнул.

– Я?! Но почему?! – воскликнул он. – Ведьмам лучше знать, где может находиться крепость Цесинды! И как она вообще могла исчезнуть?!

– Она может выглядеть как угодно, – ответила Тананна, – потому нам необходима помощь. Ты победил Цесинду и знаешь, как она мыслит, ты догадываешься о её скрытых мотивах.

– Вот сейчас тебе и надо проявить ответственность! – серьёзно сказал Эрген. – Помоги в поиске убежища Цесинды и докажи, что достоин своего имени и титула будущего Солнечного Правителя!

– К тому же, – добавила Тананна с лёгкой улыбкой, – это даст повод всем жителям Кронии снова гордиться своим великим героем, победителем злой магии и тёмного чародейства.

Лунная Правительница и отец пристально смотрели на Дори, и гремлин сник под этими взглядами. Отказаться сейчас означало не просто нарваться на ещё одно поучение – это грозило тем, что Эрген разочаруется в нём, а Тананна решит, будто Дори вовсе не такой герой, как о нем говорят. Потому юный гремлин, сглотнув, ответил:

– Хорошо, я сделаю всё, что только смогу.

Убежище – это не живая ведьма, и в мир людей Дори снова не отправят. Значит, приключение почти безопасно. И Эрген потом будет горд... но на душе всё равно стало неспокойно, как Дори себя ни уговаривал. Он надеялся только, что убежище Цесинды отыщут раньше и без его помощи.

А тем временем далеко-далеко от яблоневых садов ворочался в своей кровати один солнечный житель. Звали его Коми, и он приходился Дори кузеном по матери. Шерсть у Коми была светло-палевая, нос чуть сплющен, не так сильно, как у других гремлинов, но достаточно заметно, чтобы из-за этого переживать. Коми и переживал.

Сегодня у гремлина была причина для того, чтобы лишиться сна. В гости заглянули младшие сестрёнка и братик. И принялись наперебой рассказывать о великом герое Дори, который сражался с десятиглавыми драконами.

– Если ведьма вернётся, то он её победит! – заявил младший братик. – Он мне сам сказал!

Коми раздражал этот восторг. Он частенько ворчал о своих талантах и о том, что его не ценят.

И он никогда не любил Дори, кузен казался ему задавакой. И такому гремлину поручили опасное, но важное задание... и даже не спросили, не хочет ли кто-то пойти добровольцем! А Коми пошёл бы в мир людей, посмотрел, как они живут, ну и, конечно же, победил бы ведьму. И еще принёс бы какие-нибудь трофеи в Кронию.

Но Дори всё испортил! Он стал героем волшебной страны. Коми казалось, что это очень несправедливо. Ведь Дори всё и всегда давалось просто так, потому что он сын Эргена.

Сестренка и братишка ушли домой к отцу, а Коми так и не мог успокоиться. Уснуть никак не удавалось, и потому Коми размышлял о том, как его раздражает несносный кузен Любой победит дракона, если у него будет меч, или секира, или еще что-то, главное – это арсенал. Против него не устоять даже самой ужасной ведьме!

Так думал гремлин Коми в ту бессонную ночь. Он страстно желал обладать оружием, с которым он покажет Дори, кто тут настоящий герой.

Не знал Коми, что такие мысли опасны, и не знал, куда они его приведут...

Глава вторая

Коми, как мы помним, пребывал этой ночью в ужасном настроении. Он с детства знал Дори, как-никак они кузены, пусть и не самые близкие: семьи у гремлинов большие, и малышня проводит много времени вместе. Но Коми плохо ладил с другими солнечными жителями, ему всю жизнь хотелось, чтобы его слушались, но никто этого не делал, что ужасно обижало гремлина. И он становился всё более угрюмым. Вот и сейчас Коми лежал под покрывалом с узором из кленовых листьев и думал о несправедливости мира.

Сон не шёл, и гремлин поднялся с постели. Он решил, что прогулка на свежем воздухе поможет уснуть. А там, кто знает, отыщется способ показать всем, что на месте Дори справился бы вообще любой гремлин. Может, когда все это поймут, то перестанут восторгаться Дори.

С таким настроением Коми и вышел из своей избушки на опушке леса. Вокруг росли сорняки, которые хозяин ленился выполоть, чахлые кустики малины и ботва морковки. Ничего другого в огородике Коми не выживало.

В этом месте нам нужно сделать небольшое отступление и рассказать кое-что о магии. Волшебство – это эмоции, ощущения, надежды и страхи. Всё, что мы чувствуем, является своего рода магией, а для жителей Кронии – тем более. Зло притягивается к плохим эмоциям, добро – к хорошим, усиливает эти чувства и само питается ими. Цесинда была злобной ведьмой, любое её колдовство, как и она сама, питалось тёмными проявлениями: ненавистью, завистью, жадностью, страхом... такими же были и её артефакты. Ещё о магии стоит сказать, что любой колдовской предмет, который существует долго или в него вкладывают много сил, обретает собственную жизнь. Так, ларец, в который заключили Цесинду, не зря казался Дори живым – он таким и был на самом деле. Магическая крепость злобной ведьмы, её убежище, тоже обрело собственный разум. Оно умело выглядеть как угодно: и как башня, и как землянка, и как обычный дом или просто камень; менять форму и размер, способно было перемещаться в любом направлении: просто исчезать в одном месте и появляться в другом. Но убежищу Цесинды не хватало хозяйки: когда её ненависть перестала подпитывать его, оно начало голодать. Оно надеялось, что какая-то другая ведьма решит присвоить арсенал Цесинды и войдёт внутрь, позволив склонить себя к дурным помыслам. Но Тананна и совет ведьм приняли мудрое решение опечатать собственность злобной Цесинды, понимая, что без поддержки негативными эмоциями убежище останется без чувств, разума и магических свойств. Одного они не учли: Цесинда вложила в свою крепость огромную ведьминскую силу. Именно это позволило её убежищу исчезнуть из-под надзора ведьм и отправиться в Кронию. Там оно стало искать существ злобных и завистливых, кто бы воспользовался арсеналом Цесинды и кормил убежище своими эмоциями и силами.

Стоит ли удивляться, что злость и зависть Коми привлекли к себе пристальное внимание?

Угрюмый гремлин бродил вокруг своей избушки и вполголоса ворчал о том, как ему надоело, что других все поддерживают, любят, ценят, а вот его, Коми, никто никогда не замечает. И тут он споткнулся и полетел вверх тормашками. Но вместо того чтобы упасть в бурно разросшиеся сорняки, Коми уткнулся во что-то твёрдое как камень, но тёплое на ощупь.

– Что это? – пробормотал гремлин, чуть переведя дух.

Поверхность слегка завибрировала. Коми попятился. В свете полной луны гремлин увидел нечто такое, отчего его глаза стали похожи на блюдца: огромную чёрную шляпку гриба. Внутри неё легко поместилась бы вся избушка Коми и осталось бы ещё много свободного места. Определённо этой штуки здесь раньше не было.

«Не бойся меня, – раздалось в голове Коми, – я не причиню тебе вреда. Я здесь ради тебя и того, чтобы ты мог воплотить в жизнь все свои желания».

Коми подпрыгнул от неожиданности.

– Кто ты? – спросил он.

– Можешь называть меня Крепостью. Войди, я открою двери.

В поверхности «шляпки» появилась белая точка, которая начала быстро расширяться, пока не стала подходящего размера, чтобы впустить гремлина.

Коми подобрался ближе, но остановился, не решаясь войти. Он ничего не видел за белым светом и был напуган происходящим. Не каждый день такое случается прямо на пороге собственного дома!

«Не бойся», – настойчиво повторил всё тот же бесплотный голос в голове.

– Тебе легко говорить, а я вообще не понимаю, что ты такое, – возмутился Коми.

Ему показалось, что поверхность «шляпки» завибрировала сильнее, словно Крепость смеялась.

«Ты просил об удаче, а я и есть удача. Ты просил об арсенале, я – арсенал. Я – то, что возвысит тебя над другими и заставит прочих уважать тебя и склониться перед тобой. Иди ко мне».

Коми хотел было убежать в свою избушку, но подумал, что если сейчас струсить и убежать, то потом всю жизнь придётся жалеть об упущенном шансе. Ведь ничего плохого не случится, если просто посмотреть, верно?

Коми зажмурился и шагнул в светящийся проход. Ему показалось, что он прошёл через лёгкую сеть паутинки. Он больше не ощущал дуновений прохладного ночного воздуха или едва слышного пения цикад. Вокруг стояла гробовая тишина. Коми приоткрыл глаза и, не обнаружив перед собой чудовищ, огляделся, силясь понять, где очутился.

Это была огромная круглая комната, заставленная стеллажами, на которых громоздились разнообразные странные вещи. Коми поёжился, когда увидел несколько банок с заспиртованными животными; на множество черепов, которые принадлежали существам Кронии, он и вовсе старался не смотреть. Здесь же, на полках стояли книги – от совсем тоненьких до толстенных фолиантов; рядами выстроились склянки с разноцветными жидкостями, какие-то предметы, названий и назначения которых Коми не знал, отдельный стеллаж был отведён под коллекцию разнообразных песочных часов. Внутри «шляпки» было светло, как ранним утром, но при этом светильников нигде не обнаруживалось. За спиной Коми оставался круглый проход в ночь, но рассмотреть сквозь него ничего не получалось: воздух словно шёл рябью.

– Что это за место? – спросил удивлённый Коми.

«Я – Крепость, – последовал ответ, – хранилище магических знаний и убежище для таких, как ты. Тех, кто хочет заставить других уважать настоящих героев, а не самозванцев».

– Да, ты права! – радостно воскликнул Коми. – Я хочу, чтобы меня уважали!

«Как скажешь, – ответила Крепость, и Коми показалось, что она посмеивается, – я помогу тебе достичь этого».

– Как?

«Я научу тебя магии. Ты сможешь стать больше и сильнее. Это тебя будут называть героем, а вовсе не твоего кузена Дори. Ведь это то, чего ты хочешь, верно, Коми?»

Гремлин кивнул. Он притопывал ногой, как всегда, когда о чём-то напряжённо думал. Его немного пугали голос, говорящий прямо в его голове, и некоторые вещи на полках ему не нравились. Но Коми пришлись по душе слова, что все будут считать героем именно его, а не какого-то там Дори.

– Я могу стать колдуном? – спросил Коми.

«Да, можешь, к тому же одним из великих», – ответила Крепость.

Коми снова подпрыгнул, но теперь не от страха, а от радости.

– Всегда знал, что у меня есть волшебные силы! – с восторгом сказал он. – Именно так и должно быть. У меня множество талантов, которые никто не видит!

«Именно так, ты совершенно прав, – согласилась Крепость, – потому я и выбрала тебя, Коми, именно ты достоин того, чтобы завладеть всем, что я храню. Но это не всё, что я хотела бы тебе поведать...»

– Что? О чём ты хочешь мне сказать?

«Не все в Кронии согласятся со мной, Коми, – ответила Крепость, – они не подпустят тебя ко мне. Заберут все магические артефакты и присвоят их».

– Но ты же сама меня выбрала, – удивился Коми. – А это означает, что я лучший!

«Они не считают тебя достойным. У них ведь есть герой, есть их Дори».

Коми скривился: да, на роль владельца Крепости вполне могли выбрать именно его кузена. Ведь он такая важная шишка: и сын Солнечного Правителя, и героический спаситель Кронии – и плевать, что у Дори может не быть такого высокого магического потенциала, какой есть у Коми. Всем ведь нужен его кузен, все так его любят, и им плевать на того, кто действительно заслуживает уважения. Коми всегда верил, что способен на многое, и теперь Крепость это подтвердила. Она выбрала именно его, а не глупого Дори.

– Я им не дамся! – сказал Коми. – Обещаю тебе, нет, клянусь своими магическими силами, что мы найдём способ, как получить именно то, что нам причитается. Ты можешь стать невидимой? Ну... не обижайся, но тебя очень заметно со стороны.

«Могу», – сказала Крепость.

Коми почувствовал, как она завибрировала. Банки на стеллажах слегка зазвенели, но через пару мгновений всё завершилось.

– Получилось? – спросил Коми.

«Да. Теперь никто меня не увидит».

Коми решил проверить, так ли это, и выскочил наружу. Когда его глаза немного привыкли к темноте, он понял, что Крепость не солгала: теперь её действительно не было видно. Можно было смотреть сквозь неё и видеть только берег реки или лес. Коми оббежал Крепость вокруг и даже немного запыхался, потом протянул руку и коснулся стенки: он чувствовал её слегка шершавую тёплую поверхность, но не видел.

– Получилось! – воскликнул Коми, а потом смущённо добавил: – Ой... а как я снова войду?

Он совершенно забыл, где были двери Крепости.

«Я подскажу. Двигайся правее», – последовал ответ.

Коми пошёл, не отнимая руки от шершавой поверхности, и очень скоро обнаружил вход.

– Я теперь настоящий колдун с настоящей магической крепостью! – сказал Коми, снова входя внутрь.

Странные приспособления на стеллажах его уже не пугали, как и черепа. Ведь это такая мелочь, когда он может, например, наслать проклятье на невыносимого Дори или сделать ещё что-то столь же приятное.

– Это колдовские книги? – спросил Коми, указывая на полку, где стояли толстые истёртые фолианты.

«Да. Возьми синюю, она как раз для начинающих вроде тебя», – ответила Крепость. Коми потянулся было за синей книгой, на которую указывала Крепость, но передумал в последнюю секунду и подхватил другую, с истрёпанным коричневым переплётом.

– Я хозяин, и я решаю, по какой книге буду учиться магии, – заявил Коми.

Крепость ничего на это не ответила, только слегка завибрировала, предвкушая интересное зрелище. Колдовская книга, которую опрометчиво взял Коми, была одной из самых старых в библиотеке Цесинды, и ведьма сама далеко не всегда решалась применять записанные там заклинания. Конечно, Коми об этом даже не догадывался.

Новый хозяин Крепости сел прямо на пол и принялся листать страницы древнего фолианта, нетерпеливо постукивая хвостом. В написанном он понимал немного, но отступать было не в его характере. Он долистал почти до середины, когда обнаружил нечто интересное лично для себя. Коми несколько раз перечитал абзац и только потом обратился к Крепости.

– Здесь написано, – осторожно начал Коми, – что для заклинания, создающего ужасные бородавки, мне понадобится только перо феникса и лягушачий экстракт, а ещё желание наслать порчу и правильно произнесённые слова!

Крепость не ответила, но на колени Коми тут же упал мешочек, в котором он обнаружил целый ворох перьев феникса, тёплых на ощупь и словно бы светящихся изнутри, а следом – баночка с чем-то зеленовато-коричневым.

– Это лягушачий экстракт? – спросил Коми, недоверчиво поглядывая на баночку.

«Да, – ответила Крепость, – если хочешь, я могу поведать, как его добывают из живых лягушек».

– Нет-нет, – быстро замахал руками Коми, – как-нибудь потом!

Он взял одно перо феникса, как было указано в книге, и макнул его в лягушачий экстракт, а потом попытался сосредоточиться на мыслях о Дори. Когда Коми показалось, что ему удаётся держать в голове именно кузена и никого другого, он стал произносить магические слова.

– Бородавикус, нованус, селито магиски. Болез-никус кожинус! Быстрикус!

Коми показалось, что он на секунду ослеп, раздалось громогласное «бам», и он упал на спину.

Лицо невыносимо жгло, а перед глазами мелькали разноцветные всполохи.

– Что случилось? – спросил Коми.

«Посмотри в зеркало», – посоветовала Крепость ехидно.

Коми открыл глаза и оглянулся в поисках зеркала. Оно было прислонено к одному из стеллажей: высоченное, в золочёной резной раме. Коми подбежал к зеркалу и с ужасом уставился на отражение. Его лицо было покрыто огромными зелёными бородавками.

«Ты задумался не о Дори, а о себе, – потешалась Крепость, – и наслал проклятие сам на себя! Ха-ха-ха! Великий колдун!»

– Заткнись! – взвыл Коми. – Мне нужно попробовать другую магию! Что тут у тебя интересного есть?

Он отложил старый фолиант и принялся перебирать книги на полке. На обложке одной значилось: «Как разрушить магию своих врагов». Коми сначала хотел её отложить, так как знал, что его главный враг, Дори, не владеет колдовством, но потом вспомнил услышанное от сестрёнки. Вроде как этой ночью ведьмы призывают дождь к яблоневым садам. Значит, можно попробовать разрушить, например, их магию.

На самом деле Коми не интересовало, будет дождь или нет, но хотелось сделать хоть что-нибудь магическое, чтобы отыграться за бородавки и бессонную ночь.

«Не стоит привлекать к себе внимание», – внезапно обратилась к Коми Крепость.

– Ты читаешь мои мысли?

«Конечно. По-твоему, как мы с тобой общаемся?»

– Прекрати немедленно! – сказал Коми. – Мне это не нравится.

«Опасно привлекать к себе внимание! И опасно использовать такие заклинания без подготовки. Тебе надо начать с чего-то полегче. Может, попробуешь прогнать мышей или заставить вещи взлететь в воздух?»

– Колдун – я, а не ты! – возмутился Коми. – И я буду решать, что именно мне делать и какое волшебство использовать! Я, а не ты, слышишь?!

Он открыл книгу, нашёл нужную страницу и незамедлительно приступил к ритуалу. В книге говорилось, что для того, чтобы разрушить чужую магию дождя, нужно свободное пространство и погодный жезл. Коми оглянулся в поисках коротенькой палки без узоров, с красными и зелёными шёлковыми кистями, привязанными к обоим её концам. Жезл он заметил на одной из полок и, прихватив с собой, как и книгу, направился наружу.

Гремлин просто кипел от злости: надо же, не прошло и дня, а магическая Крепость уже начала с ним спорить и давать указания. Она вела себя так, будто сама до этого не уговаривала его войти и воспользоваться всем колдовским арсеналом, которым он теперь и владел. Коми снова чувствовал себя несправедливо обиженным.

Оказавшись на улице, гремлин понял, что поторопился: у него с собой не было ни фонаря, ни даже свечи. Он не мог разобрать ни словечка в книге, которую прихватил с собой. А это означало, что придётся произносить заклинания по памяти. Можно было, конечно, вернуться назад в Крепость и поискать что-то, что может давать свет, но Коми решил, что и так хорошо помнит слова и прекрасно справится с колдовством. Ведь теперь-то он не бородавки насылает, значит, ничего страшного лично с ним не случится. Погода – это несерьёзно, она и так меняется каждый день.

Книгу Коми положил у своих ног, а потом, как в ней говорилось, поднял жезл над головой и присмотрелся к небу, где потихоньку собирались дождевые облака: ведьмы стягивали их к яблоневым садам.

– Сбиватос магио ведьмос! – крикнул Коми так громко, как только мог. Он надеялся, что произносит правильные слова.

От раската грома, который незамедлительно последовал, гремлин вздрогнул и опустил жезл, а потом вспомнил, что в книге советовали не прерывать заклинание, и снова поднял его. Коми считал, что, если всё сделать достаточно быстро, разницы не будет, словно бы он и не ошибался.

– Погодус инфико модус! – прокричал Коми уже чуть тише, а потом понял, что следующее слово забыл: – Э-э-э... озверус?

Ветер усилился и закружил сухие листья, пыль и мусор. Начался дождь, который мгновенно перешёл в ливень и вылился на голову горе-колдуну ушатом холодной воды. Гром громыхал прямо над головой Коми, и небо расчерчивали всполохи молний, всё ближе и ближе к нему.

– Что же я натворил? – прошептал гремлин.

Он схватил книгу, которая так и лежала у его ног, взял погодный жезл под мышку и бросился к проходу в Крепость.

Ветер завывал, как живой и голодный зверь, он пытался закрутить и самого Коми, словно тот был листиком или пылинкой, а дождь нещадно молотил по голове и спине.

Коми судорожно ощупывал невидимую поверхность Крепости и никак не мог найти прохода.

– Помоги мне! – воскликнул он. – Пусти, Крепость, я приказываю!

Ответа не было, а ветер только усиливался, что очень страшило Коми. Того и гляди – поднимет его в воздух и выкинет где-нибудь в другой части Кронии.

– Извини, что не послушался! – закричал Коми, обращаясь к Крепости. – Ты была права, я взял не то заклинание. Впусти меня! Я же здесь умру!

Неожиданно Коми почти ввалился внутрь и оставил снаружи ливень и ураган, устроенные его магией.

«Обещаешь меня слушать всегда и во всём?» – спросила Крепость сурово.

– Да-да, конечно! – заверил её Коми.

Он положил книгу и жезл на полку. Гремлину, конечно, было страшно из-за того, что он устроил с погодой, но его переполняла гордость. Всё-таки удалось сорвать ритуал ведьм и создать магию. Пусть его лицо в зелёных бородавках, но теперь у него есть волшебство.

С остальным же, был совершенно уверен Коми, ему поможет Крепость. И он действительно получит всё, о чём только мечтал всю свою жизнь: уважение и восхищение жителей Кронии.

Коми уже вообразил, как становится Солнечным Правителем, и всё население волшебной страны склоняется перед ним. Особенно несносный Дори.

«Зачем тебе править только солнечными? – спросила Крепость. – Ты можешь править и лунными тоже».

– Лунными? – удивился Коми. – Но как? Я же не ведьма!

«Ты один из самых сильных чародеев, какие живут в Кронии. И тебе не нужно себя ограничивать».

Эти слова заставили Коми широко улыбнуться. Да, он покажет им всем, на что способен. И станет править всей-всей волшебной страной. Именно об этом гремлин мечтал всю жизнь.

Теперь Коми знал точно: он не просто заурядный гремлин, он – будущий владыка Кронии, и никто в целом мире не сможет его остановить!

Глава третья

Любой житель Кронии знает, что такое Настоя-щая Любовь, но рассказать толком о ней мало кто может. В волшебной стране Настоящая Любовь встречается значительно чаще, чем в нашем с вами мире, потому что в Кронии больше магии и потому что у необычных созданий есть столетия и даже тысячелетия для её поисков.

Мама Дори когда-то описала сыну это чувство так: «Как будто целое солнце вспыхивает у тебя в сердце, когда ты видишь того, кого любишь». Она же предупредила, что Настоящую Любовь не пропустишь, если уж она появится. Но иногда, как говорила мама, что-то мешает заметить Любовь, и могут пройти дни, годы и даже столетия, прежде чем пара свяжет себя узами Настоящей Любви. Когда Дори спросил, от чего это зависит, мама сделала очень загадочное лицо и ответила, что это сыну придётся понять самому, как только он станет взрослым.

Долгое время Дори и не думал о Настоящей Любви, всё-таки он был довольно юным гремлином, а все знают, что из их народа мало кто женится до тех пор, пока жениху и невесте не исполнится по тысяче лет. Но этой ненастной ночью, прислушиваясь к раскатам грома, Дори, сам не зная почему, задумался о словах мамы.

«Хорошо бы, чтобы у меня в сердце вспыхнуло солнце, – думал он, – может, тогда бы я боялся поменьше». Наедине с собой, когда вокруг не было восторженных почитателей, Дори признавал, что он вовсе не смельчак и не герой. Это перед другими ему надо было притворяться, а сам он хорошо понимал, что быть храбрым довольно сложно и опасно.

Во время грозы, насланной Коми, Дори проснулся в тот час, когда все дневные жители Кронии ещё должны были крепко спать. Он вскочил с постели, подбежал к окну и в ужасе увидел ветвистые молнии, рассекающие небосклон. И никто в этой части волшебной Кронии вообще не спал во время той ужасной грозы. Ну кроме парочки глухих леших – они всё равно ничегошеньки не услышали и всё пропустили.

Многие задавались вопросом, что произошло, ведь такого кошмарного ненастья в это время года никогда не случалось.

– Тананна сказала, что буря вызвана тем, что их ведьмовское заклинание нарушили, – объяснил Эрген за завтраком.

Правитель выходил на рассвете из дому, чтобы узнать, что же происходит. Дори в это время сидел, укрывшись одеялом с головой, и мелко дрожал. И, конечно же, ни за какие коврижки не вышел бы из дома во время грозы.

– Это дело ведьм, – сказал Дори в ответ на слова Эргена, – правда же?

– Боюсь, нет, сынок, – вздохнул его отец. – Это дело всей Кронии, Лунная Правительница считает, что наложить заклинание такой силы можно было только с помощью артефактов Цесинды из её магической крепости. Именно потому нам нужно её найти! Твоя миссия очень важна.

Дори тяжело вздохнул и отодвинул тарелку с кабачковыми оладьями: он как-то сразу потерял всякий аппетит. Юный гремлин надеялся, что как-нибудь получится увильнуть от поисков магического арсенала злобной ведьмы, но теперь... Быть героем, конечно, хорошо, но все отчего-то думают, что ты только и ждёшь случая, чтобы снова совершить какой-то подвиг, даже если ты ну совсем этого не хочешь.

Дори предпочёл бы укрыться одеялом и сидеть, пока что-нибудь само бы не решилось. Но Эрген недовольно хмурился, так что пришлось собираться в дорогу. Обед Дори на всякий случай собрал плотный. Может быть, аппетит вернётся днем, на свежем воздухе. Юный гремлин чуть было не забыл амулет, который помог ему в борьбе с Цесиндой. Надев его на шею и собрав сумку с обедом, герой Кронии и победитель могущественной ведьмы, Дори Великолепный и Гениальный, вышел из дому.

– Но как искать что-то по всей волшебной стране? – спросил себя Дори. – Дак тому же такое, что может выглядеть как угодно?

Он снова тяжело вздохнул и побрёл к воротам.

«Но это же хорошо, – понял вдруг Дори, – я могу просто идти куда-нибудь и делать вид, что ищу убежище Цесинды, а никто и проверить не сможет!»

План ему понравился, но уже у ворот Дори понял, что так просто отвертеться от поисков у него не получится. Его уже ждали.

У ворот топтались кузены и кузины гремлины, парочка эльфиек перешёптывалась между собой, то и дело широко зевала болотно-зелёная кикимора, грифон с чёрной гривой разминал крылья, а угрюмый кентавр делал вид, будто оказался здесь случайно.

– Вы ждёте моего отца? – с надеждой поинтересовался Дори у разношёрстной толпы.

– Нет, мы ждём тебя! – сказала одна их эльфиек и кивнула головой.

Её многочисленные серёжки и украшения в причёске мелодично зазвенели. Это словно послужило сигналом: все разом загалдели, убеждая Дори, что они готовы пойти вместе с ним искать убежище Цесинды, чтобы стать свидетелями новой победы могучего героя Кронии.

Дори молча выслушал всех.

– Что нам делать? – пробасил кентавр. – Расскажи, раз ты наш лидер.

«Да какой я лидер?» – захотелось спросить Дори. Но ответил он только:

– Э-э-э... делать что?

– Какие будут указания поисковому отряду? – подала голос кикимора.

– Мы слушаем тебя, Дори! – пискнул кто-то из кузенов. – Давай указания! Дори очень хотелось сбежать домой и накрыться с головой одеялом. Он понятия не имел, как искать магическую крепость злобной ведьмы! Гремлин вообще не собирался её разыскивать, пусть этим занимается Тананна и остальные, у кого есть волшебные силы.

Неожиданно из толпы гремлинов раздался высокий звонкий голос.

– Я думаю, нам надо разделиться на группы и начать прочёсывать территорию, верно?

Все повернулись на голос, и даже Дори перестал вжиматься спиной в ворота, а сделал шаг вперёд. Звонкий голос принадлежал молоденькой грем-линке. Дори показалось, что она немного младше него самого, у неё были блестящие карие глаза, чёрная, как уголь, шёрстка и аккуратный тёмный носик. Гремлинка очень внимательно и серьёзно смотрела на собравшихся.

– Да-да, ты это хорошо придумала, – сказал смущённый Дори, – я сам как раз собирался предложить это, но ты успела раньше. Кстати, а как тебя зовут? Мы никогда не встречались.

Когда Дори посмотрел на неё, ему показалось, что он когда-то видел её в каком-то очень счастливом сне. Странное чувство, будто мурашки бегают от кончика хвоста и до самых ушей.

– Лори, – ответила серьёзная гремлинка, – меня зовут Лори. Я недавно поселилась в этой части Кронии.

– Я могу всё тебе здесь показать! – незамедлительно вызвался Дори, ему показалось вполне естественным и очень вежливым предложить это Лори, а заодно привлечь её внимание к своей героической истории.

– Поиски убежища Цесинды важнее, – снова очень-очень серьёзно ответила Лори.

Дори снова смутился, но незнакомая гремлинка была права, а выглядеть рядом с ней глупым совсем не хотелось.

– Точно! – кивнул он. – Давайте разделимся на группы и начнём... начнём... откуда нам лучше начать, Лори?

– От яблоневых садов, конечно! – ответила она, не задумываясь.

Дори важно закивал, размышляя, что и сам мог бы выдвинуть такое предложение. Понятно, что начать поиски нужно там, где прервали колдовство ведьм.

– Да, отличная идея, я тоже так и думал, – не растерялся он, – давайте разделимся по двое, тогда групп будет больше, и мы... мы успеем всё осмотреть быстрее.

– Хорошо. Тогда... – кивнула Лори, – я буду в группе с...

–.. Со мной! – перебил её Дори, а потом указал на другую кузину: – Ты вот с ним, вы двое вместе, а вы...

Он не слишком обращал внимание на то, кого с кем ставит, но никто из добровольных помощников не торопился спорить. Они только согласно кивали и иногда перешёптывались между собой.

– Теперь идём к садам! – скомандовал Дори. – А уже там придумаем.

– Веером разойдёмся, – подсказала Лори. – Пусть каждая группа выберет направление и держится его. И надо решить, как будем передавать сигналы друг другу, если заметим что-то подозрительное. Все снова посмотрели на Дори. Тот почесал в затылке. Он хотел сказать, что надо всем к обеду вернуться назад к яблоневым садам, но представил, как будет ходить туда-сюда и всё пешком, и ноги у него сразу заныли.

– Можно попросить кого-то сообщения носить... птиц, например, – наобум предположил Дори.

– Гениально! – одна из эльфиек, смуглая, с волосами оливкового цвета, в которые было вплетено множество подвесок в форме зверушек, хлопнула в ладоши. – Я это могу. Я умею разговаривать с птицами, говорила же тебе, Лори!

– Да, Фрезия, – нехотя согласилась Лори. – А я возражала, что у твоих птичек память короткая, так что они всё сразу забудут.

– А что думает Дори? – пробасил кентавр. – Он же ведёт нас, и он наш герой. Наш лидер.

Дори посмотрел сначала на недовольную Лори, которая сложила руки на груди, потом на оживившуюся и приплясывавшую на месте Фрезию. Он сейчас главный, и ему лучше знать, как поступить.

– Попроси птиц, – принял решение Дори.

Эльфийка радостно улыбнулась и достала из кармана крошечную дудочку с мелким-мелким орнаментом. Стоило Фрезии подуть в неё, как птицы с ближайших деревьев и кустов начали слетаться к ней, оживлённо чирикая. Лори закатила глаза, но промолчала, только раз недовольно глянув на Дори. Фрезия тоже принялась чирикать, и скоро все пичужки разлетелись.

– Готово! – сообщила эльфийка. – Как только кто-то что-то заметит – пусть громко свистнет, и все очень быстро узнают об этом от наших замечательных пернатых друзей.

Лори снова тяжело вздохнула, но остальной отряд встретил его решение молчаливым одобрением. Все уже разбились на группы и на некотором отдалении друг от друга направились к яблоневым садам, то и дело переговариваясь.

Когда Дори с Лори шли бок о бок, наш герой внезапно понял, что чувствует странную неловкость рядом со своей спутницей. Это было так неожиданно, что он даже споткнулся.

– Осторожнее! – воскликнула Лори и подхватила Дори за руку.

Мама была неправа, когда говорила о солнце в сердце, это больше напоминало вспышку молнии и раскаты грома. Как во время ночной грозы, но приятнее. Дори смотрел на Лори и чувствовал, что именно она – это его Настоящая Любовь, и больше такой не найти нигде в Кронии, но чувствует ли то же самое она сама? Пока что Лори смотрела на Дори насупившись, а её хвост яростно метался из стороны в сторону.

– Я в порядке! – сказал Дори и приосанился. – Просто проверял твою реакцию.

Лори хмыкнула и открыла рот, собираясь что-то сказать, но к ним подбежал ещё один гремлин.

– Извини, что отвлекаю, о великий Дори, но Коми нигде нет.

Дори недоумённо уставился на одного из своих родственников. Тот был невысоким даже для гремлина, с кудрявой серой шерстью и чуть рассеянным видом, будто бы только поднялся с кровати.

– А кто такой Коми? – спросил Дори очень осторожно. Ему не хотелось признаваться в том, что он не помнил имён всех своих многочисленных кузенов. Обычно у гремлинов бывало не меньше трёх-четырёх детей в семье, потому у великого героя Кронии и насчитывалось так много разнообразнейшей родни.

– Ну, кузен Коми. Угрюмый такой, – объяснил родственник. – Вечно бурчит о том, о сём... живёт на отшибе.

– Да, точно, помню его, – ответил Дори. – А что с ним?

– Не пришёл, – родственник почесал в затылке, – я тут это... попросил Фрезию послать туда её птиц. Они ответили, что Коми дома нет, а сюда он не пришёл.

– Может, пусть передадут, чтобы ждал у садов? – предложил Дори, он снова заметил хмурый вид Лори и добавил уже более уверенным тоном: – Да, пусть Фрезия попросит птицу найти кузена Коми и сообщит ему, чтобы он направлялся к яблоневым садам помогать в поисках убежища Цесинды и спасении Кронии!

Гремлин кивнул и умчался в направлении Фрезии, которая попала в одну группу с кентавром.

– А ты не подумал, что Коми не знает языка птиц? – спросила Лори.

Дори прикусил губу: об этом он как-то не подумал.

– Неважно, – сказал он и постарался напустить на себя героический вид. – Ведь убежище злобной Цесинды уже ищу я. Этого достаточно!

Лори остановилась и заступила Дори дорогу. Они почти дошли до яблоневых садов: оставалось только перейти мостик через узкий, но быстрый ручей.

– Посмотри вокруг! – воскликнула Лори, растопырив руки.

Дори послушно оглянулся.

– В чём дело? – спросил он.

– Разве ты не видишь?

Дори посмотрел внимательнее. Повсюду были заметны последствия ночной бури: грязь чавкала под ногами, глубокие лужи там и сям, вывернутые или сломанные деревья, мельница ниже по реке стояла без одной из стен, и её колесо не крутилось, а просто замерло в воде. Всё это и многое другое Дори, конечно, замечал по пути, но его значительно больше волновала Лори. Понятно, что буря не прошла бесследно, но почему это важно?

Другие группы уже переправлялись через ручей: кто по мостику, кто просто перепрыгивал. Кузены и кузины оглядывались на Лори с Дори, некоторые даже подошли поближе, прислушиваясь к их беседе. И то, что они стояли, ожидая каких-то героических деяний, заставило Дори снова приосаниться и спросить:

– Что ты хочешь сказать?

– А то, что ураган принёс много вреда! Вот что я хочу сказать! – воскликнула Лори, уперев руки в боки. – Ты же ведёшь себя так, будто вообще ничего не случилось! Будто все поиски – это какая-то ерундовина!

– Нет такого слова «ерундовина», – возмутился Дори.

– Но именно так ты и думаешь! Ты что, не понимаешь, что крепость и магический арсенал Цесинды надо найти как можно быстрее? Дори аж задохнулся от возмущения. Он вовсе не думал, что поиски бесполезны, он не хотел разбираться с последствиями и иметь дело с убежищем злой ведьмы и целым арсеналом её магических вещей.

– Поиски крепости Цесинды очень важны! – заявил Дори. – Ведь это именно я победил её. Цесинду, не крепость, не подумай. Мы сражались с ведьмой день и ночь, она насылала на меня чудовищных монстров, и только храбрость и ум помогали мне их побороть.

Кузены и кузины подошли поближе: им никогда не надоедало слушать о подвигах Дори, но Лори не сдавалась.

– Что было, то прошло, – бросила она, – сейчас у нас сложная и невероятно важная миссия. Крония уже страдает от действий магической крепости, мы должны что-то сделать.

– Да, именно поэтому нами командует великий Дори, – крикнул кто-то из родни, – у него есть опыт.

Это высказывание поддержал согласный гул. Тем временем уже добравшиеся до яблоневых садов эльфийки, кикимора, кентавр и грифон поняли, что гремлины не торопятся, и вернулись назад.

Они снова перебрались через ручеёк и столпились вокруг Дори.

– Командуй, – сказал кентавр.

– Так это... – Дори набрал воздуха и продолжил: – Давайте, расходимся, и не забудьте свистнуть, если увидите что-то необычное!

Юный гремлин удивлённо наблюдал, как поисковые команды выполняли его приказ. Кузены и кузины гремлины, которые были старше него, эльфийки, кикимора и даже грифон с кентавром – никто с ним не спорил. А вдруг он сказал им что-то не то, и всё закончится плохо просто потому, что они ему доверились?

Лори стояла рядом и недовольно хмурилась. Она вообще всё время казалась недовольной, и очень хотелось хоть раз увидеть её улыбку.

– Идём? – спросил Дори.

– Ты думаешь, что это правда что-то даст? – кисло спросила Лори. – Сейчас же все просто разбредутся.

Дори вздохнул и прислонился к ближайшему валуну. Остальные поисковые отряды неспешно шли вперёд, так что пока можно было никем не командовать.

– Почему ты такая недовольная? – спросил Дори – Что-то плохое у тебя случилось во время бури?

Лори пожала плечами и дёрнула хвостом.

– Работа моих родителей связана с предсказанием погодной магии, – сказала она. – Из-за этой грозы – всё насмарку. Никаким показаниям верить нельзя, потому что магия сбилась. И я расстроена из-за этого.

– Ну-у-у, – протянул Дори. – Это правда грустно. Но ведь они смогут с этим справиться, да?

– Конечно, смогут!

Лори опустила голову и принялась теребить кисточку на хвосте, как делал, когда расстраивался или смущался, и сам Дори.

– Знаешь... извини за грубость. Я просто волнуюсь.

Она сказала это и улыбнулась. Дори захотелось подпрыгнуть от радости, ведь его Настоящая Любовь больше не хмурится! С каждой минутой юный гремлин всё больше и больше верил, что именно Лори – это та самая, единственная Любовь, что может быть в его жизни.

– А что это с ним? – неожиданно спросила Лори, указывая на медальон Дори. – Он светится?

– О, это необычный медальон! Он магический, – обрадованно сообщил Дори и открыл медальон, – смотри, тут есть игры и много-много интересных штучек. Например, с его помощью я в прошлый раз научил говорить тех, кто от природы не умел этого делать, и ещё всегда знал, где находится ведьма. Вот ведьмометр, он указывает на место её нахождения.

Дори показал все функции Лори, которая восторженно рассматривала медальон.

– А на что он указывает сейчас? – спросила гремлинка. – Ведьмы же нет.

– Ведьмы нет... – начал было Дори, а потом вытаращил глаза. – Но её магия осталась, Лори!

– Ох, ведь теперь мы и в самом деле можем найти убежище Цесинды с помощью твоего медальона! – обрадовалась Лори. – Так чего же мы ждём?

Она схватила Дори за руку и потащила юного гремлина в ту сторону, на которую указывал медальон. Сопротивляться ей не получалось. Кроме того, Дори боялся и того, что они всё-таки найдут крепость Цесинды, и того, что его страх заметит Лори. Но если у них получится, то самая красивая гремлинка в Кронии убедится, что он действительно невероятно смел и способен на подвиги. Поэтому они с Лори побежали туда, куда указывал ведьмо-метр.

«Как же плохо быть героем, – думал на бегу гремлин, стараясь не спотыкаться о кочки, – все ждут от тебя подвигов, даже Настоящая Любовь». А сумка с обедом в этой время нещадно била Дори по боку.

Глава четвертая

– Это всё Дори виноват, – бормотал Коми, глядяна отражение своего бородавчатого лица, – если бы не он, то я бы... я бы...

Закричав от ярости, гремлин бросил зеркало на пол. Осколки разлетелись во все стороны, и только чудом не поранили самого Коми.

«Вовсе не обязательно портить вещи», – сказала Крепость, её голос казался недовольным.

– А что ты мне предлагаешь? – взвился Коми. – На кого я теперь похож? Даже родная сестрёнка меня возненавидит, как только увидит все эти мерзкие бородавки!

Крепость ответила не сразу, будто обдумывая то, что хочет сказать:

«Есть способ сменить внешность».

– Да? Это хорошо. Что нужно сделать?

Коми не успел договорить, как на полу появились светящиеся отпечатки ног.

Коми прошёл по отпечаткам к стеллажу, в котором было множество масок: мордочки гремлинов и гоблинов, бородатые лица гномов и кентавров, жутковатые рыла троллей и орков – все эти маски были сделаны так искусно, что казалось, будто вот-вот оживут.

«Надень любую, – сказала Крепость, – и ты обретёшь чужую личину».

Коми открыл стеллаж и вытащил ближайшую маску, которая изображала тролля. Стоило надеть её, как по телу прошла судорога, и всё вокруг потемнело. А когда Коми открыл глаза, то с ужасом уставился на свои огромные ручищи, которые сжимали маску гремлина, которая выглядела точнёхонько, как лицо самого Коми.

«Надень свою маску, и личина спадёт, или надень другую маску, чтобы стать кем-то ещё», – объяснила Крепость.

– Значит, никто меня теперь не узнает, – сказал Коми и сам вздрогнул оттого, как низко прозвучал его голос.

В его голове вертелись идеи о том, как теперь можно будет развернуться, делать и говорить что-то не от своего имени... но у Крепости были немного другие планы.

«Твоя неосторожность могла привлечь к нам внимание, – сказала она, – теперь тебе нужно пойти и проверить, что предпринимают ведьмы для нашей поимки».

– И почему я должен тебя слушаться? – спросил Коми.

«Ты забыл свои обещания?» – Крепость завибрировала, и пол под ногами начал ходить ходуном, хотя вещи на стеллажах не сдвинулись со своих мест.

Коми чуть было не шлёпнулся и замахал руками, чтобы сохранить равновесие. Он задел несколько склянок на полке, они упали и разбились, а их содержимое растеклось цветными лужицами.

– Я помню, помню я, прекрати! – воскликнул Коми. – Всё сделаю!

«Хорошо».

Коми часто воображал, как у него появятся магические силы, но и подумать не мог, что при этом придётся выполнять чьи-то указания. Причём указания не живого существа, а какого-то здания!

«Я не здание, – Крепость снова прочитала его мысли и ответила на них, – а ты совершенно не умеешь себя контролировать... о великий маг».

Коми показалось, что она захихикала. Он насупился и повернулся к стеллажу с масками. Ему следовало стать кем-то менее заметным, чем тролль. Прикинувшись никому не известным гремлином, легче разведать обстановку.

«Кстати, – заявила Крепость, – возьми ещё мешочек, который лежит во-о-он на той полке, справа от тебя. В нём порошок, который моментально перенесёт тебя ко мне, надо лишь высыпать щепотку себе на голову».

Коми взял ярко-синий мешочек и надел его на шею.

И совсем скоро, укрывшись под личиной лохматого гремлина средних лет, Коми вышел из Крепости на слепящее утреннее солнце.

Первым делом Коми решил немного прогуляться. Он был уверен, что Крепость слишком сильно волнуется из-за пустяков. Подумаешь, гроза какая-то... для магического арсенала Крепость слишком уж много командует, а полезные и нужные вещи от него скрывает. Вон, про мешочек только сейчас сообщила, а он вчера испугался, когда не смог найти вход.

Коми шёл через лес и всё отчетливее понимал, что ночь не для всех прошла незаметно. Многие старые деревья рухнули, и теперь вокруг них кружили крайне раздосадованные и опечаленные дриады и феи. Коми начал понимать значение того, о чём говорила Крепость, теперь ему надо было дойти до яблоневых садов и осторожно разузнать последние новости.

В одном месте пришлось перебираться через речушку вброд, потому что перекинутый через неё мостик исчез, остались только два столбика с одной стороны и ещё два – с другой. А чуть дальше Коми увидел чью-то почти разрушенную избушку.

Коми ещё не успел выйти из лесу, как ему навстречу попалась парочка гремлинов. Они шли, переговариваясь между собой, это были дальние родственники горе-колдуна, гремлины-близнецы, оба с серовато-коричневой шерстью и необычно короткими хвостами.

– Здравствуй, друг. Ты идёшь присоединиться к поисковой группе? – спросил один из близнецов, Коми никогда не умел их различать.

Гремлины всегда были дружелюбны, даже к незнакомцам, которых видели впервые. Большинство жителей Кронии относились к их народу точно так же, вот почему Коми выбрал личину другого гремлина: так он мог задавать любые вопросы, и ему с радостью ответили.

– Поисковой группе? – спросил он с удивлением.

– Ага, той, что собрал Великий Дори для того, чтобы мы смогли отыскать магический арсенал и навсегда расправиться с угрозами! – так громогласно отчеканил второй близнец, что спугнул пару белок с ближайших деревьев.

– Кстати, – подхватил второй, – ты не видел тут другого гремлина? Он бы тоже пошёл этим путём. Его зовут Коми. Шерсть у него светлая, а вид такой, будто что-то кислое съел, а потом горьким запил. Ну или наоборот.

От такого описания Коми аж глаза вытаращил. Он бы никогда не подумал, что близнецы могут так о нём говорить. И вовсе у него не такой вид! Просто, в отличие от других гремлинов, Коми больше думает о себе и о своём месте в жизни, а не обо всяких глупостях вроде того, сколько морковки посадить.

– Да, наверное, ты его не видел, а то бы так не удивлялся, – заключил первый близнец. – В общем, если что – передай, что мы его ищем. Ну и магический арсенал тоже.

– А сколько вас? – спросил Коми. – И что это за арсенал?

– Семь групп, – ответил его собеседник и глянул на брата, тот согласно кивнул. – А арсенал... ну слышал же, вчера гроза была? Конечно, слышал! Ну так вот, с утра могучий Эрген объявил, что какой-то колдун получил в руки огромный магический арсенал и теперь надо его остановить, чтобы беды не было.

Коми напустил на себя обеспокоенный вид. Для этого ему и стараться особо было не надо, ведь он действительно боялся, что его и Крепость отыщут и отберут все магические артефакты, и он больше никогда не сможет колдовать. Уж если сам Эрген взялся за дело, то не видать Коми магии.

– Не раскисай, – сказал один из близнецов, – ведь с нами герой Дори. А это что значит?

– Что мы победим! – закончил второй и широко улыбнулся.

Коми через силу тоже выдавил из себя улыбку. Похвалы в адрес ненавистного кузена Дори преследовали его на каждом шагу, и он был вынужден снова и снова выслушивать их.

– А где его можно найти? – спросил Коми. – Дори, я имею в виду.

Близнецы стали наперебой рассказывать ему о том, как они разделились и какая группа куда пошла. Коми распрощался с ними и быстро пошёл в указанную сторону. Он даже решил, что пробираться прямо через лес проще и быстрее, чем искать нужную тропинку, так ему хотелось посмотреть, как же «великий герой» собирается искать Крепость.

Из чащи Коми выбрался неожиданно и вдруг услышал голоса, в том числе самый неприятный на свете – голос Дори. Коми снова юркнул в кусты.

Дори и незнакомая тёмненькая гремлинка сидели на вершине холмика в тени раскидистого старого дерева, уминали пироги и весело разговаривали. В животе Коми заурчало, он вспомнил, что с утра так и не позавтракал, хотя и был всю ночь на ногах. Ни ненавистный кузен, ни его подруга не заметили его, но перевести дух не получилось.

– Ой, смотри, снова светится! – воскликнула гремлинка, указывая на медальон, висящий на шее Дори.

– Сейчас посмотрим...

Коми настороженно наблюдал за тем, как его кузен возится с медальоном жирными от пирогов пальцами, и думал, что он с таким пренебрежительным отношением к вещам не заслуживает важных магических артефактов.

– Ведьмометр сработал! – Дори справился с защёлкой и сейчас оба гремлина на холмике внимательно всматривались в медальон.

– Нам, кажется, туда, – гремлинка указала точнёхонько на затаившегося Коми.

Дори что-то ей ответил, но она ухватила его за руку и потащила вниз. Коми понял, что сейчас его поймают с поличным, и запаниковал. Он даже забыл о том, что сменил внешность и его теперь никто не узнает. Главное, что Дори идёт в его сторону и вот-вот обнаружит. Коми судорожно ухватился за мешочек, который взял в Крепости и дрожащими руками распустил завязки на нём. Дори и гремлина были всё ближе, так что Коми зажмурился и высыпал себе на голову мелкий песок из мешочка.

Шелест травы и шум ветра в кронах деревьев вмиг исчезли, точно так же не стало слышно голосов Дори и его подруги, а под босыми ступнями уже оказалась не сырая после ночной грозы земля, а гладкий пол. Даже запах сменился: с цветочного аромата на зуд от старой пыли, забившейся в нос. Но Коми всё равно не решался открыть глаза. А вдруг всё это ему только, кажется, и сейчас к нему подойдёт отвратительный Дори?

«Что случилось? – голос Крепости звучал слегка утомлённо. – Ты что-то нашёл... о великий маг?»

После этого Коми решил, что открывать глаза уже безопасно.

– Это они нашли меня! – немедленно напустился он на Крепость. – Они знали, что я там! У них была эта штука... как её... ведьмометр, и она указала точно на меня. Это всё ты виновата!

Коми размахивал руками и топал, но на Крепость это не производило особого впечатления. Она помолчала какое-то время, а потом сказала:

«Всё хуже, чем я думала. Ведьмометр, если это действительно то, о чём я думаю, улавливает колдовство определённой природы. Нашей с тобой природы. Куда бы мы ни пошли в Кронии – нас найдут».

Коми плюхнулся на пол прямо там, где стоял.

– Мы можем замаскироваться, – предложил он. – Я надену маску лешего, а ты схоронишься в болоте и тогда...

«Это не поможет, нас найдут», – Крепость не дала ему даже договорить, хотя Коми казалось, что он придумал отличный план.

Гремлин почесал в затылке.

– Тогда что же? – спросил он.

«Нас найдут, если мы останемся в Кронии, но мы можем отправиться в другой мир».

– Другой мир? Это вроде того, в который попал этот... – Коми поморщился, – Дори, когда шёл за Цесиндой?

«Именно об этом я и веду речь, – подтвердила Крепость, – в мире людей нет магии, и никому не придёт в голову искать колдуна именно там».

Её слова заставили Коми вскинуться.

– Ну уж нет! – заявил он. – Мало того что мне и так сложно учиться колдовать, так ты ещё хочешь, чтобы мы оказались там, где колдовство невозможно. Зачем тогда мне магические силы?

«Спокойнее, – ответила Крепость, – я тоже не собираюсь отправляться туда, где буду бессильна. Именно потому нам надо сделать так, чтобы на некоторой части мира людей появилась магия».

– А получится? – подозрительно спросил Коми.

«Да».

– Но как?

Коми показалось, что он услышал вздох, а потом усмешку в обращённых к нему словах.

«Кронии магию даёт Огромный Дуб, его двойник в мире людей раньше делал то же самое, пусть и не так хорошо... но теперь двойника нет. Нам придётся посадить в другом мире другой Дуб».

– «Всего лишь», – передразнил Крепость Коми, – а как ты собираешься это делать?

«Я и не буду, – спокойно ответила она, – это сделаешь ты. Достаточно похитить один жёлудь Огромного Дуба и посадить его в мире людей».

– Похитить? – прошептал Коми.

«Я объясню, как...»

Крепость впервые рассказала всё или почти всё: в её интересах было, чтобы у Коми действительно получилось. Она прекрасно питалась за счёт его ненависти к Дори и зависти к чужим успехам, но Крепость боялась, что ведьмы снова ей помешают. Можно было ради выживания вытерпеть неудобства и даже помочь гремлину воплотить его мелкие желания.

Очень скоро, уяснив, что ему предстоит, Коми приступил к делу. Он отыскал маску, изображавшую ворона, а другую, на которую указала Крепость, положил на пол. Гремлин несколько раз мысленно повторил слова заклинания, с помощью которого он собирался отвлечь стражей Дуба, как его научила Крепость, а потом надел на себя маску.

Моментально всё вокруг начало расти, а сам Коми упал на пол и неловко взмахнул... крыльями.

– Кар-р! Кар-р! – сказал он и перепугался, что теперь не сможет разговаривать, а значит, и произнести заклинание.

«Вороны могут произносить слова, – напомнила ему Крепость. – Просто постарайся».

– Хор-р-рошо, – старательно проговорил Коми, – я полетел.

Гремлины, как известно, не летают, потому Коми было очень трудно справиться с крыльями, он неловко подпрыгнул и взмахнул ими, но врезался в один из стеллажей, и склянки с него посыпались на пол. Потом получилось взлететь под купол Крепости, и она открыла ему дыру, сквозь которую можно было увидеть безоблачное небо. Коми полетел туда и зажмурился: ему казалось, что он сейчас врежется прямо в потолок, но воронье тело само знало, что нужно делать, и крылья вынесли его за пределы Крепости.

С высоты птичьего полета всё выглядело иначе: избушка Коми казалась совсем крошечной, её крыша сплошь заросла мхом; лес тоже казался уже не таким большим, а до Огромного Дуба оказалось совсем близко.

Коми пролетел над лесом и опустился на землю, не долетев до самого Огромного Дуба. От дерева и птиц-стражей его надёжно укрывали кусты боярышника.

– Эльфикаус мелкус танцеватиус, – проговорил Коми. – Надуб лезитус!

Он взлетел и увидел, как на земле под ним закружился водоворотами цветной дым, и из него появились маленькие эльфята в зелёных, сиреневых и красных одежках. Созданная иллюзия была такой достоверной, что малышня выглядела совсем как живая.

Эльфята стояли не двигаясь, но не успел Коми заволноваться, как они звонко рассмеялись и побежали в сторону Огромного Дуба. Малыши запрыгали по могучим корням, которые торчали из земли, а потом несколько эльфят полезли по толстенному стволу, цепляясь за неровности ловчее кошек.

Обычно, как говорила Крепость, иллюзии неосязаемы. Но если приложить усилия и немного злости, замешанной с недовольством, получится сотворить нечто убедительное. Конечно, ненадолго, но Коми и не нужно было, чтобы эльфята плясали на ветках до самого заката: его дело было коротким.

– Прочь, дети! – прикрикнула одна из птиц-стражей, в которых поместили души убитых на войне с Цесиндой эльфов.

Но иллюзии, конечно же, не обращали на оклик внимания. Несколько птиц слетели на нижние ветки и взмахнули крыльями, пытаясь отпугнуть эльфят. А те уже дёргали Дуб за листья и лезли в одно из дупел на его стволе. Время было самым подходящим: сейчас волшебное дерево отвлечётся на иллюзии, и Коми сможет сделать то, о чём ему говорила Крепость. Он влетел в пышную крону Огромного Дуба и осмотрелся в поисках жёлудя. Найти его оказалось несложно: блестящий, искрящийся золотистым светом жёлудь сиял, словно маленькое солнышко. Коми даже залюбовался этой красотой, но шум внизу заставил поторопиться. Ведь и Дуб, и его стражи могли скоро понять, что: безобразничающие эльфята – не более чем мастерская иллюзия.

Коми быстро сорвал жёлудь, и, пока иллюзии отвлекали Огромный Дуб, полетел прочь. Ему казалось, что магическое дерево старается его поймать, но на самом деле он сам с перепугу запутался в ветвях. Когда Коми удалось выбраться, Дуб и стражи всё ещё пытались избавиться от эльфят. Самое время было улетать.

– Я доштал его! Доштал! – кричал на лету Коми.

Он работал крыльями как только мог быстро, но всё-таки летал впервые, не смог справиться с управлением и ударился о невидимый купол Крепости.

«Отлично!» – был ответ, и Коми провалился сквозь дыру. Уже внутри он потряс головой и крыльями, а потом выплюнул жёлудь и просунул голову под лежащую на полу человеческую маску.

– Что будем теперь делать? – спросил Коми, поднимаясь на ноги.

Теперь он стал значительно выше гремлина, хоть и не таким мощным, как тролль и орк, но точно ниже великана. А борода пусть и была густой, но не такой окладистой, как у уважающего себя гнома или старого гремлина. На нём была одежда скучного коричнево-серого цвета, а на ногах – смешно подумать – ботинки. В зеркало Коми себя сейчас не видел, но сомневался, что собственная внешность ему понравится.

«Ты заберёшь жёлудь и выйдешь, я же уменьшусь и открою портал, через который мы пройдём», – ответила Крепость. Коми послушно поднял жёлудь и вышел из Крепости. В тот же миг она начала стремительно уменьшаться, а потом стала видимой. Коми поднял игрушечную башенку, которая помещалась у него в ладони, и посмотрел на неё с удивлением.

– Ты здесь? – спросил он.

«Да, здесь. Сейчас открою портал между мирами, готовься, о великий маг!» – сказала Крепость.

Портал выглядел, как пятно черноты прямо на земле, его края слегка перемещались и меняли очертания. От него веяло... пустотой. Коми никак иначе не мог бы описать свои ощущения. Он просто чувствовал, что там, внутри портала, нет ничего.

«Чего ты ждёшь? – спросила Крепость раздражённо. – Нужно особое приглашение, что ли?»

– Дай мне подготовиться, – ответил Коми и несколько раз глубоко вдохнул.

Он крепко держал жёлудь Огромного Дуба в одной руке и крошечную Крепость в другой. Коми очень боялся уронить их. А ещё ему было страшно ступать в черноту.

«Хватит!» – сказала Крепость. Коми будто дёрнуло, он с криком влетел в портал. Но стоило голове гремлина оказаться внутри непроглядной черноты, крик мгновенно оборвался.

Пятно ещё минуту или две оставалось на месте и только потом с громким хлопком сжалось до точки, а через секунду – и вовсе исчезло.

Глава пятая

На самом деле переходить из одного мира в другой через портал совсем не так страшно, как кажется. Ведь между мирами нет ничего, даже времени. Это означает, что ты просто входишь в один портал и выходишь из другого в тот же самый миг. Вот и всё. Но впервые – это, конечно же, довольно жутко.

Коми выпал из портала и покатился по траве, выронив и Крепость, и жёлудь. Но гремлин, укрытый человеческой личиной, этого не заметил: стоя на четвереньках, он во все глаза глядел по сторонам.

«Что ты такое творишь?! – возмущённо прошипела Крепость. – Подними жёлудь, колдунишка несчастный. Не для того я... мы столько стараний приложили!»

Но Коми не слышал её слов, хоть они и звучали у него в голове. Он пытался разглядеть мир вокруг себя. И этот мир очень отличался от Кронии.

Хотя небо здесь было голубым, а трава зелёной, но Коми видел, что у деревьев какой-то неухоженный вид, берёзки растут как попало и некоторые больны. В Кронии такого бы не допустили, ведь дриады ревностно относятся к своим обязанностям. Сейчас Коми оказался в самом запущенном лесу, какой он когда-либо видел. Кусты и трава выглядели пожухшими, а из звуков слышалось только неуверенное птичье чириканье.

«ЖЁЛУДЬ!» – мысленно прокричала Крепость, и Коми вскочил на ноги. Он моментально вспомнил обо всём, что ему предстояло сделать, и отругал себя за рассеянность. Коми оглянулся по сторонам и быстро отыскал жёлудь Огромного Дуба, который всё так же светился изнутри, хоть и не так ярко, как в Кронии.

– Что мне с ним делать? – спросил Коми, подкидывая жёлудь на ладони, человеческой ладони: крупной, с длинными узловатыми пальцами.

Крепость, которая лежала на боку чуть в стороне, почти невидимая в траве, ответила ему: «Просто закопай в землю. Магия, что заключена в жёлуде, не даст ему погибнуть, но тебе надо будет поливать его эликсиром роста первые несколько недель».

– Зачем? – спросил Коми. – И откуда мне взять эликсир?

«Если у тебя есть желание, то ты можешь ждать сотни лет, пока новый Дуб вырастет достаточно большим, – сказала Крепость, – а эликсир я тебе предоставлю».

– Как? Не обижайся, но ты сейчас такая крошечная.

На эти слова Крепость отвечать не стала. Вместо этого она засветилась изнутри и стала стремительно увеличиваться в размерах. Теперь Крепость выглядела как избушка, сложенная из посеревших от времени брёвен. На коньке крыши сидела наполовину стёршаяся и выцветшая морда какого-то чудища. Она же была нарисована на двери.

Коми с интересом обошёл Крепость вокруг и заметил одно-единственное окошко с мутным стеклом.

– Выглядишь необычно! – сказал Коми перед тем, как войти внутрь.

Да так и замер на пороге. Он ожидал увидеть привычные уже стеллажи с магическими артефактами, но вместо этого оказался внутри вполне обычного жилья захудалого гремлина. Дощатый пол скрипел под ногами, окошко было занавешено плотной шторой, в дальнем углу виднелся маленький очаг, широкая кровать застелена цветастыми покрывалами, на полу – несколько ковриков, лавка под окошком и ещё одна у стены да пара полок. Из магических предметов на стенах висели маски, а на полках стояли склянки, несколько книг, чёрные свечи и парочка черепов и ещё с потолка свешивались пучки сушёных трав.

По размерам избушка была едва ли больше прежнего домика Коми.

– Что случилось? Где всё?! – в ужасе воскликнул Коми. – Как я стану великим магом, если у меня ничего нет?

«Я буду показывать то, что необходимо, – ответила Крепость. – Но пока мне нужно беречь силы. Здесь неоткуда подпитываться магией, кроме как от тебя, и к тому же вдруг кто-то ещё войдёт внутрь?».

– Что значит «от меня»? – удивился Коми.

«Это неважно, – быстро ответила Крепость, – важно, что ты должен как можно быстрее посадить жёлудь. Эликсир роста стоит на полке в синей бутылке с нарисованным деревом».

Коми быстро отыскал нужную бутылку, будто она специально попалась ему на глаза. Он собирался посадить жёлудь рядом с избушкой, но Крепость его отговорила.

«Ты же не хочешь, чтобы большой Дуб заставил меня перебираться с места на место? Ты не умрёшь, если чуть-чуть пройдёшься». Коми поворчал, но послушно ушёл в лес, где и закопал жёлудь Огромного Дуба между двух чахлых осинок.

Но ни Коми, ни Крепость не знали, что в эту пору в лесу они были не одни. Неподалёку четверо подростков устраивались на полянке, чтобы обсудить планы на летние каникулы. Они были из клуба юных любителей природы школы № 15.

Эти четверо были совершенно не похожи друг на друга и по-разному смотрели на мир. Старший, невысокий светловолосый парнишка в джинсах и белой футболке с синей молнией на груди, скинул рюкзак с плеч и тут же упал на траву.

– Ну что, народ... сво-о-обода!

Его звали Женей, он ещё в автобусе, на котором они сюда приехали, дал понять, что собирается только развлекаться.

Одна из девочек подошла к Жене и сделала вид, что собирается пнуть его ногой в кроссовке на толстой подошве. Алиса – круглая отличница и в прошлом главная среди юных натуралистов – не могла не напомнить ему об их цели. Женя и Алиса знали друг друга с детского сада, они даже жили в одном подъезде, девочка всегда была самой прилежной и никогда не оставляла попыток переучить Женю.

– Евгений, – сказала Алиса сурово, – не подавай дурного примера остальным. У нас есть задание!

Она казалась старше Жени, а узкое лицо, тонкий нос и подстриженные аккуратным каре тёмные волосы, как и очки в тонкой оправе, только усиливали это впечатление.

– Да, Алиса... – проворчал Женя. – Прекращай. И на кого я тут, по-твоему, могу плохо повлиять, а? На них?

Он указал на пару других подростков, которые как раз снимали рюкзаки и устраивались на траве. Долговязый мальчик в чёрных джинсах и чёрной футболке, новенький этого года Артём, просто сел, а крупная девочка с двумя каштановыми хвостиками сначала достала круглый вязаный коврик, постелила у своих ног и только потом аккуратно на него опустилась. Шура состояла в кружке натуралистов не первый год, но всё боялась испачкаться об траву или сесть на холодную землю и простудиться.

Шура и Артём с интересом следили за беседой Жени и Алисы, но не вмешивались.

– Точно! – Алиса повернулась к ним и, уперев руки в боки, спросила: – Болча, Тёмыч, вы Шашковых видели?

Шуру почти все именовали сокращённо «Болчей». Хотя полностью её прозвище звучало «Волчица». В их компании вообще было принято давать друг другу прозвища в честь животных или птиц. Женю вот, например, звали «Кот», правда, вспоминали об этом редко.

Артём пожал плечами, а Шура задумчиво протянула:

– Ну, знаешь... они же говорили, что опоздают... их папа подвезти должен был сегодня, Жень, тебе ведь говорили?

– Да, говорили, – ответил тот. – Саша мне звонил вчера вечером, извини, Лиска, не сказал.

Алиса быстро глянула на него, нахмурилась и поправила очки. Ей очень не нравилось, что все так спокойно отнеслись к смене лидера их кружка: в этом году они дружно решили, что раз Женя старший – ему главным и быть. Но Алиса надеялась, что в её друге проснётся хоть какая-то ответственность.

– Плохо, когда группа разбивается, – сказала она, тяжело вздохнув. – Ну да ладно... Давайте прямо сейчас начнём распределять задания, чем раньше – тем лучше, да?

Всё так же лежащий в траве Женя фыркнул.

– Эй, Алис, расслабься! Нам не надо спасать Вселенную, а также её окрестности. Нам вообще ничего делать не надо.

– А я думала, что надо, – неуверенно сказала Шура, она мечтательно посмотрела в небо. – Может быть, мы даже обнаружим что-то важное...

Алиса решила не уточнять, что Шура считает «важным», потому что могла получить честный ответ: ловить единорогов или искать цветы папоротника. Все очень любили эту девочку, но она была слишком мечтательной даже по их меркам.

– Вот, видишь, даже Волча согласна! – ухватилась за её слова Алиса.

– Ну лю-ю-юди! – Женя сел и недовольно посмотрел на всех троих. – Послушайте, с нами даже учителя нет. А почему? А потому что взрослым плевать на то, что мы делаем.

Артём, который до этого не очень обращал внимания на разговор и задумчиво срывал травинки вокруг себя, вскинулся.

– «Плевать»?! – переспросил он. – О... я думал... думал, что мы за оценки это делаем.

– Конечно, за оценки, – Алиса снова поправила очки и сложила руки на груди. – Нам нужно выполнить ряд заданий. Наблюдать за птицами, отметить, сколько старых деревьев упало за зиму. Вести дневник погоды! Это улучшит наши оценки по биологии и географии! Я же тебе объясняла! Но это не главное, главное, что мы на природе и...

Женя рассмеялся, и Алиса обернулась к нему, не закончив свою речь. Она не любила, когда её прерывают, и собиралась потом сурово поговорить с их так называемым лидером.

– Лиска, извини, просто ты не понимаешь. Тёмыч, – Женя указал на Артёма, – к нам записался, только чтобы оценки повыше получить. Народ, спецом для всех, кто не в курсе: весь наш кружок – это наша личная инициатива, и учителя её поддерживают. Вот и всё, так что будем просто гулять.

Шура тряхнула головой.

– Мы знаем, – сказала она.

– Я не знал, – хмуро ответил Артём. – Но, если оценки мне повыше поставят, я только за.

Алиса прикусила губу, ей очень хотелось накричать на всех: это же надо, так несерьёзно отнестись к тому, что они делают. Да, с ними не ходят ни их учительница биологии, ни учитель географии, но только потому, что доверяют им и верят, что они способны сами выполнить задания. Тем более что Жене уже почти шестнадцать.

Её мрачные размышления прервали двое подростков, выбежавших на поляну.

– Всем привет! – крикнул Саша Шашков, падая на траву рядом с Шурой.

Его младшая сестрёнка Света запыхалась от бега. И у неё, и у брата были одинаково взлохмаченные светлые кудрявые волосы, вздёрнутые носы и чуточку раскосые глаза, хотя у Саши веснушек на лице имелось на порядок больше. Света, несмотря на жару, намотала на шею свой ярко-оранжевый платок. Своё второе имя – Малиновка – она получила как раз за него. Они с Артёмом были новенькими в кружке, хотя мальчик был старше одиннадцатилетней Светы на три года. Так что и на него, и на Алису с Женей девочка смотрела с огромным уважением и восхищением. Старшему брату его доставалось значительно меньше.

– Мы что-то пропустили? – спросил Саша.

– Лиска – душнила, – ответил ему Женя, снова падая в траву, – а так всё, вроде бы.

– Ну значит вообще ничего нового.

Алиса набрала воздуха для гневной отповеди...

Шестеро юных любителей природы, разумеется, не знали о том, что творится рядом с ними. Магия пришла в этот мир и собиралась пустить свои корни в ничём непримечательном лесу. Тем временем, пока подростки обсуждали, что они собираются делать и собираются ли вообще, Коми и Крепость обсуждали свои дальнейшие планы.

– Я могу снять маску? – спросил Коми.

Он сидел на крыльце, вытянув слишком, как ему казалось, длинные ноги и недовольно чесал в бороде. В собственном обличье её у него не было: у гремлинов волосы на лице начинают расти только после первой тысячи лет.

«Нет. И я уже тебе говорила, о великий маг».

Крепость в последние пару часов достаточно часто использовала обращение «великий маг», Коми это очень льстило.

– Но мне оно не нравится! И вообще... Когда я смогу разобраться с этим мерзким Дори? Сколько мне ещё ждать? И когда я смогу получить власть в Кронии? А, главное, как?

«Терпение, прояви терпение. Что же до твоего последнего вопроса... нам может понадобиться армия».

– Армия? – переспросил Коми. – Я думал, меня признают как великого чародея.

«Признают, – согласилась Крепость, – но не сразу. Лучше, чтобы как можно больше жителей Кронии поддержали тебя ещё до того, как мы объявим о своих намерениях. Армия нам... то есть тебе, поможет».

– Я не уверен, – начал Коми, но голос Крепости снова зазвучал в его голове.

«Ты хочешь и дальше жить в тени Дори? Повсюду слышать его имя? Хочешь, чтобы твои способности не уважали?».

– Конечно, нет! – Коми вскочил с места. – Но как мне собрать армию?

«У меня осталось несколько артефактов, – последовал ответ, – они помогут создать постоянный портал, а в Кронии тебе предстоит отыскать других, подобных тебе. Тех, кем пренебрегают и кого не уважают, не замечают, не любят. Я дам тебе компас, который приведёт тебя к ним».

– Звучит неплохо, – кивнул Коми.

Он представил, как все эти несчастные, о ком говорила Крепость, будут благодарны ему и начнут прославлять его имя. Никакой Дори не даст им такого!

Стоило Коми взяться за дверную ручку, как Крепость сказала: «Но начнём мы с лунных».

– Почему? – опять удивился он. – Солнечных я знаю лучше.

«И они знают тебя, к тому же лунных лучше знаю я».

Спорить было бесполезно, Коми кивнул, распахнул дверь и вошёл в избушку.

«На скамейке», – прошелестела Крепость. И действительно, на скамейке у окошка Коми заметил два артефакта: крупные рубины, впаянные в золотые ободки. Когда он подошёл поближе, то увидел, как внутри камней словно кружит красный туман.

«Возьми их, отнеси в лес и расположи друг напротив друга на расстоянии шага, – начала давать распоряжения Крепость, – сделай это достаточно далеко отсюда, но не слишком. Не нужно идти больше пары часов».

Коми не собирался идти даже час, но спорить не стал. Всё равно Крепость читала его мысли и всё знала сама.

«А если ты встретишь кого-то, о великий маг, – продолжила она, – то не смей представляться своим настоящим именем».

– Почему? – удивился Коми.

«Это выдаст нас, если кто-то из Кронии придёт в мир людей. Ты уже не сможешь спокойно бродить по своему родному миру».

– А... хорошо. Я понял, – ответил Коми, – сейчас возьму эти штуки и пойду.

Он поднял со скамеечки артефакты и поёжился: от рубинов веяло холодом, казалось, что в его руках ледышки, а в не камни.

«Поторопись».

Отвечать Коми не стал, просто вышел из избушки и пошёл куда глаза глядят: направление Крепость не уточняла, так что было всё равно, а избавиться от артефактов хотелось просто невыносимо. Коми старался не сворачивать никуда, только два-три раза обошёл деревья да перешёл грязный мелкий ручеёк. За это время гремлин успел окончательно убедиться, что в мире людей нимфы пренебрегают своей работой. Всю дорогу Коми перекидывал рубины из одной руки в другую. Выбрав место, первый артефакт он уронил на землю, а второй уложил напротив него, сделав широкий шаг. Мгновение ничего не происходило, а потом клубящийся туман внутри камней стал светиться. Коми отошёл подальше, потирая замёрзшие руки, и наблюдал, как свет всё усиливался и усиливался. А потом мигнул и исчез: артефакты снова стали обычными камнями, вплавленными в золото. Коми собрался было вернуться к Крепости и сказать, что не подействовало, как артефакты ушли в землю, словно кроты в норы. Земля поднялась валом по кругу, ещё миг – и вся трава, весь сор и старые листья в этом круге превратились в золу.

– У меня получилось! – восторженно воскликнул Коми. – У меня действительно получилось!

Потом он оглянулся по сторонам и понял, что не помнит, откуда пришёл, а значит, не знает, где Крепость.

Коми тяжело вздохнул и повернулся вокруг своей оси, но понятнее не стало.

– Да что же это такое? – спросил он, топая ногой. – Ладно...

Он снова, как и с самого начала, выбрал направление и пошёл. Коми брёл через кусты, проклиная длинные руки и ноги: человеческая личина была велика для гремлина. Продравшись через очередные заросли, он неожиданно оказался прямо перед группой подростков. Впрочем, Коми не знал, кто это. Он вообще людей раньше не встречал, и не догадывался, почему Крепость подсунула ему человеческую маску. Юные любители природы (а это были наши знакомые) увидели пожилого мужчину: высокого, костлявого и бородатого, одетого в поношенные коричневые штаны с курткой не по сезону, да ещё и в сапогах.

– Здравствуйте, – сказала вежливая Алиса.

– Вы кто? – спросила менее вежливая и более прямолинейная Шура.

– Я Ко...Каматаш, – быстро ответил Коми, вовремя вспомнив, о чём его предупреждала Крепость. Он выбрал первое попавшееся имя и надеялся, что оно прозвучало нормально. – У меня дела тут рядом. Коми неопределенно махнул в сторону леса и решил тут же пойти в атаку:

– А вы кто такие?

– А мы натуралисты! – пискнула Света. – Мы за птичками наблюдаем. И деревья считаем!

Коми посмотрел сначала на неё, а потом на всех остальных по очереди.

– И вы тоже, да? За птичками? Да... да... конечно, нужное дело. Молодцы. Я тут тоже за деревьями слежу, знаете ли.

– Я понял! – Женя хлопнул себя по лбу. – Народ, это лесник!

– Евгений, так говорить невежливо, – тут же осекла его Алиса, а потом обратилась к Коми: – Простите его, пожалуйста, Каматаш... а как вас по отчеству?

– А? – не понял Коми.

– Это как папу звали, – подсказала Света.

– Гребень, – тут же отреагировал Коми, именно так звали его папу.

Дети переглянулись, они пытались понять, не подшучивает ли над ними этот странный человек, а Коми едва сдерживался, чтобы не кинуться прочь от этих созданий, которые вроде бы и походили на жителей волшебной страны, а вроде и нет.

– Э-э... Каматаш Гребневич, – неуверенно начала Алиса, – мы очень рады, что познакомились с вами и надеемся на помощь и поддержку в случае нужды.

– Да-да, конечно, – кивнул Коми. – Спасибо вам, а я пойду, не буду мешать. Кстати, я действительно лесник и всегда с радостью вам помогу. Простите, что сразу не сказал – отвлёкся и задумался.

Пятясь, он отступил в кусты, а потом всё-таки побежал прочь. Коми уже не слышал, как подростки решили между собой, что лесник чудак, но опасным не выглядит и как будто напуган больше них.

Зато Крепость услышала, как Женя пообещал в городе уточнить, точно ли здесь есть лесник или взрослый чудак им наврал. А то они тут совсем одни в лесу, без старших. Крепость напрягла все магические силы, которые бережно хранила, чтобы «вписатьа» Коми в мир людей. Сами собой начали появляться документы, которые подтверждали, что Гремлинов Каматаш Гребневич действительно существует и на самом деле местный лесник. Ещё Крепость сделала так, чтобы любой, кто перемещался из Кронии в мир людей через её портал, становился одним из землян. Убежищу не хотелось, чтобы кто-то обнаружил их армию раньше срока.

После таких усилий Крепость уже не могла часто использовать магию. Она понимала, что ей придётся впадать в глубокую спячку до тех пор, пока саженец дуба не наберётся сил и не начнёт создавать вокруг себя магию.

– Уф... – Коми привалился спиной к стене Крепости. – Как долго я тебя искал!

Крепость не стала сообщать ему, что она заставила тропинку саму стелиться ему под ноги.

«Слишком долго, – проворчала она, – тебе пора отправляться. В Кронии уже ночь, пришла пора вербовать армию, о великий маг!»

– Да, пришла пора.

«Тогда – вперёд, к порталу, встанешь в его центр и пожелаешь переместить в Кронию».

– Что это получается, я только затем к тебе шёл, чтобы назад отправляться?

«Конечно, я не могу общаться мысленно на больших расстояниях».

Коми в раздражении пнул стенку Крепости, и она недовольно завибрировала. Ей бы хотелось уничтожить эту вечно преприрающуюся с ней мелочь... но Крепость напомнила себе, что тогда она останется одна, без источника сил. Умирать от голода ей тоже не хотелось, особенно после всех затраченных на Коми усилий.

«Я направлю тебя к порталу, о великий маг, – сказала Крепость, – следуй моим инструкциям, и ты выйдешь к нему».

– Вот так бы сразу! – обрадовался Коми.

«...Но сначала тебе понадобится новая маска».

Глава шестая

Перемещение в Кронию далось проще, – Коми уже знал, чего ему ждать. Крепость не соврала: в мире людей был ещё день, здесь же успела наступить глубокая ночь.

Портал открылся в горах, значительно западнее того места, откуда Коми первый раз пришёл в мир людей. Здесь не жили гремлины и эльфы, да и кикимор с лешими было немного: эти народы предпочитали леса. Зато в горах легко было отыскать грифонов и кентавров, а также троллей, гномов и орков. А главное, чем дальше от места, откуда колдовство началось, тем меньше риска попасться ведьмам или поисковым группам.

В новом образе Коми тоже чувствовал себя неуютно. Теперь он стал орком: крупным, с массивными ручищами и длинными ногами, словно специально созданными для долгих пеших переходов. Кожа его посерела, глаза и уши стали крошечными, а клыки на нижней челюсти неприятно выступали изо рта, зато нюх стал таким острым, что Коми мог учуять запах пирогов, выставленных на пороги домов в ближайшей деревне, а ветер доносил запах жарящегося мяса со стоянки орков.

Орки в Кронии славились как надёжные работники, смелые охотники и воины. Пусть битв в волшебной стране не случалось со времён Цесинды, этот народ ценил сражения как искусство и стиль жизни, так что для орков считалось нормальным решать свои разногласия в хорошей драке. Неважно, было ли это соревнование на звание вождя клана, размолвка охотников из-за угодий или семейная ссора.

Крепость предупредила Коми, что ему не стоит соваться прямо на стоянку орков, иначе и его вызовут на поединок, в котором гремлину не победить. Её больше интересовали орки-одиночки. Этот народ умел хорошо работать. А тем, кто отлынивал или бездельничал, быстро переставали доверять.

Такие орки жили отдельно от своих сородичей, вместе с самыми сонными и трусливыми троллями, которых тоже не принимали тролличьи кланы. Коми заметил костёр у пещер и направился туда собирать свою будущую армию.

Длинные ноги принесли его на место очень быстро, Коми не успел даже обдумать, что именно он собирается сказать оркам и троллям. Те просто бродили вокруг костра и ели дурно пахнущее варево из глиняных мисок. Заметив чужака, они уставились на него во все глаза.

– Здравствуйте, братья, – начал Коми и сам вздрогнул от своего басовитого голоса. – Я пришёл помочь вам. Со своего места поднялся крупный орк.

– Работа? Её ты нам предлагаешь? – спросил он с надеждой.

– Да, – подтвердил Коми, – и это такая работа, которая позволит вам занять достойное место среди жителей Кронии.

Орки и тролли зашептались, недоверчиво поглядывая на Коми.

– Кто ты такой? – спросил первый орк. – Почему ты пришёл к нам?

– Я маг Каматаш, – сказал Коми и, взмахнув рукой, прошептал слова заклинания. Порыв ветра эффектно склонил пламя костра к самой земле, а потом с воем промчался между скал. – И я собираю армию.

– А нам что с того? – поинтересовался один из троллей.

– А то, что я хочу видеть вас в её рядах. Мы будем контролировать мир людей, а потом и Кронию, и все получат, что заслуживают.

– Цесинда говорила так же.

Коми не видел, кто именно это сказал, но другие лунные закивали, и по приглушённому ропоту голосов стало понятно, что его слова их не обрадовали. Нужно было выпутываться и импровизировать, пока его не прогнали.

– Разве я похож на Цесинду? – спросил Коми с притворной обидой. – Нет, мы не будем нападать открыто. Мы сначала поселимся в мире людей, захватим его, а после придём сюда, и вот тогда нас будет не остановить.

Орки снова зашептались, и тогда гремлин сказал то, что считал самым важным:

– Подумайте обо всех, кого ставили вам в пример. Обо всех этих «героях». Разве они лучше вас? Или достойнее вас? Нет, просто им повезло больше. Давайте же докажем, что и мы не хуже их.

– А ты сможешь? – спросил кто-то.

– Конечно, – ответил Коми, – Тот, кто пойдёт со мной, добьётся успеха. Я обещаю!

Он ожидал бурной реакции, но все снова молчали. Может быть, его речь и тронула их за живое, но никто этого не выдал.

– Что же, – сказал Коми, поворачиваясь спиной к костру, – если вам не интересно, то я пойду. Поищу кого-то другого...

– Стой!

Коми обернулся и увидел орка, который заговорил первым. Теперь он топтался почти за его спиной и выглядел неуверенно. Насколько орк вообще может выглядеть неуверенным.

– Я пойду с тобой, колдун.

Он сделал шаг вперёд и стукнул себя кулаком в грудь. От костров подошли ещё один орк и одна троллиха. Они молчали и во все глаза смотрели на Коми.

– Больше никто не пойдёт? – спросил он.

Сидящие у костра не ответили. Тогда Коми вспомнил ещё одно указание Крепости и снял с пальца кольцо с чёрным камешком.

– Забытикус ночиус спатус! – произнёс он слова заклинания и метнул кольцо в сторону остальных лунных.

Мгновение – и они уснули там, где сидели. Как сказала Крепость, сон продлится до следующего заката солнца, и никто из них не вспомнит, что произошло.

– Идём, – позвал Коми троицу, которая решила следовать за ним.

Орки и троллиха переглянулись, но не стали задавать вопросов или спорить, а послушно пошли за тем, кто пообещал им целый мир и настоящее уважение.

Пока Коми собирал армию своих последователей, Дори предавался мыслям о Настоящей Любви. Как мы знаем, он ещё во время поисков убежища Цесинды понял, что чувствует её к Лори. Больше в тот день не случилось ничего интересного. Они вдвоём ходили почти до заката, но ничего так и не отыскали.

Ведьмометр сначала направил их в лес, но не успели Дори и Лори добраться до места, как стрелка завертелась, и сигнал исчез. Гремлины послали весточку поисковым группам, но птицы забывали на полпути, что нужно передать. По крайней мере, Лори, немного знавшая язык птиц, утверждала, что в их чириканье нет никакого смысла. Пустая птичья болтовня.

Дори вынужденно признал, что он зря послушался Фрезию: ведь эльфы беззаботны и рассеяны.

К счастью, Лори не стала упрекать Дори, только посоветовала больше не использовать птиц как курьеров. И юный гремлин был с нею полностью согласен. К вечеру поисковые группы вернулись к яблоневым садам, где их встретили ведьмы с Та-нанной во главе.

– Большое спасибо за помощь, – сказала Лунная Правительница.

Уставшие дневные заворчали было, решив, что она над ними издевается, но Тананна прервала их взмахом руки.

– Никто из нас, ведьм, – продолжила она, – не чувствует присутствия силы Цесинды в этом мире. Возможно, её крепость исчерпала все свои запасы, пытаясь скрыться, и теперь не представляет опасности.

– Так значит, нам больше не нужно её искать? – с надеждой спросил Дори.

Тананна тепло улыбнулась.

– Да, юный гремлин, не нужно, – а потом возвысила голос и обратилась уже ко всем: – Вы можете идти по домам отдыхать. Ваши старание и желание помочь не будут забыты!

Дневные жители стали потихоньку расходиться по домам: близилась ночь, и они хотели выспаться.

А вот Дори после слов Тананны сначала хотел запрыгать от радости, но потом оглянулся на стоящую рядом Лори и понял, что больше не сможет бродить с ней целыми днями по полям, есть пирожки и вспоминать, кто в какие игры играл в детстве. Дори стало очень-очень грустно, ведь он уже понял, что Лори – его Настоящая Любовь. К счастью, он успел узнать, где она живёт. Он просто спросил, а Лори просто ответила. И даже сказала: «Заходи, если будешь неподалёку».

Вот из-за переживаний о Настоящей Любви этой ночью Дори и лежал без сна. Он думал о том, как сообщить о своих чувствах самой красивой грем-линке Кронии.

«Я пойду к ней прямо с утра! – подумал наш герой. – И обо всём расскажу сам... и попрошу Лори стать моей женой». С этой мыслью он заснул, уверенный, что Лори не откажет. Ведь она тоже должна чувствовать Настоящую Любовь, которая, как все знают, всегда взаимная.

Конечно же, с раннего утра у Дори не получилось навестить Лори. Он попросту проспал. Оно и понятно, за прошедший день юный гремлин прошагал больше, чем обычно за целую неделю. А проснувшись, с удивлением увидел, как светится ведьмометр. Однако прежде, чем Дори успел испугаться, он погас.

– Наверное, все показания сбились из-за погоды, – решил Дори, а потом повторил загадочные слова бородатого гномьего мастера: – Это глюки, его нужно перепрошить.

Дори понятия не имел, что означают эти слова, но ему нравилось, как они звучали. Едва гремлин решил, что самое время пойти в гости к Лори, как его поймал Эрген... и заставил работать по дому.

Так что освободился Дори уже после полудня. Но в этом влюблённый гремлин увидел хороший знак: Лори поймёт, что он, не торопясь, всё обдумал.

Настоящая Любовь Дори жила у реки, в домике, который, судя по виду, построили совсем недавно: яркая роспись на низком белом заборчике ещё не успела стереться, а стены и водостоки не завил вьюнок, хотя он был уже посажен.

Герой Кронии топтался у калитки и всё не решался войти и постучать в дверь.

К счастью или нет, но страдания Дори долго не продлились – из дома вышла гремлинка. Она была заметно старше Лори, но её шерсть имела тот же оттенок. Глядя на её мордочку, Дори мог бы догадаться, что именно так его Настоящая Любовь будет выглядеть через тысячу-другую лет.

– Здравствуй, – сказала гремлинка, глядя на Дори.

Она держала в руках пустое лукошко.

– Здравствуйте, – неуверенно ответил гремлин, теребя кисточку на хвосте, – а Лори здесь живёт?

– Она сейчас с младшими сестричками возится, – гремлинка улыбнулась, – но я уверена, что она будет рада видеть такого милого молодого гремлина... да заходи же, калитка не закрыта... Ло-о-ори! К тебе пришли!

Последнее она прокричала так, чтобы услышали в доме.

– Да, мама, иду! – раздался голос Лори.

Эти звуки заставили сердце Дори биться часто-часто. Дори воспользовался приглашением и вошёл во двор, а гремлинка, если куда и собиралась, то решила пока подождать.

Через секунду или две из дверей выскочила Лори. Выглядела она сегодня, по мнению Дори, ещё красивее, чем вчера.

– Привет, – сказала Лори.

– Э-э-э... да...

Все слова вылетели у Дори из головы. Он придумал речь заранее, но теперь, когда Лори стояла перед ним, гремлин никак не мог её вспомнить

– Ты моя Настоящая Любовь! – выдал наконец Дори. – А это означает, что мы должны быть вместе!

Лори молча смотрела на него, как и её мама. Дори заметил, что из дома вышел другой взрослый гремлин, по всей видимости, отец его возлюбленной, но сейчас остальные существа в мире интересовали величайшего героя Кронии меньше всего. Ведь он пришёл признаваться в чувствах, которые, как он считал, обязаны быть взаимными.

– Лори, ты самая красивая гремлинка на свете, – вдохновение и уверенность вернулись к Дори, – ты – единственная, с кем я хочу провести свою жизнь. Будь моей женой!

Он опустился на одно колено и протянул руки к Лори. Но она почему-то не торопилась бросаться к нему в объятия. Только стояла и удивлённо смотрела на Дори. Как и её родители.

– Скажи же что-нибудь, – попросил юный гремлин.

Но вместо Лори ответил её папа.

– Конечно, она откажет, – заявил он.

– Это даже не обсуждается, – поддержала мама Лори.

– Но почему? – спросил Дори.

Он поднялся с земли и отряхнул колено от налипших травинок.

– Сколько тебе лет? – сурово спросил папа Лори. – Точно меньше тысячи! Где это слыхано, чтобы такие молодые гремлины женились!

– Лори тоже очень молодая, – добавила её мама.

В поисках поддержки Дори посмотрел на свою возлюбленную: она-то должна его понять, но Лори только хмурилась. Она взглянула сначала на влюблённого гремлина, потом на родителей, а после сказала:

– Конечно же, нет. Я не выйду за тебя.

Дори показалось, будто он летит в бездонную пропасть.

– Но почему? – спросил он. – Как так? Как же Настоящая Любовь? Я ведь герой Кронии!

– Но ты очень молодой герой Кронии, – напомнила мама Лори. – Вот подрасти чуть-чуть.

– Да, – согласился папа Лори, – приходи через пару сотен лет.

Все трое выглядели сейчас одинаково: недовольные и суровые.

Отчаянье затопило маленькое сердечко Дори.

Юный гремлин не помнил, как вернулся домой. Он помнил только, что, захлёбываясь словами, рассказывал отцу, как с ним жестоко поступили, – отказали из-за того, что он слишком молод. Это же нечестно!

Дори метался от стены к стене, пока Эрген неторопливо перебирал ягоды земляники.

– Но ты действительно ещё очень юный, – спокойно ответил Эрген, – спросил бы ты у меня, я бы тоже запретил вам с Лори жениться.

Вот такого от собственного отца Дори не ожидал! Он остановился и удивлённо выпучил глаза.

– А ты уверен, что эта любовь – Настоящая? – спросил Эрген.

– Конечно! – подтвердил Дори.

– Почему же твоя Лори так себя повела?

Вот на это у Дори ответа не было. Потому он, опустив голову, ушёл в свою комнату. Там гремлин забрался на кровать и завернулся в покрывало. Если мир несправедлив к нему, то он, Дори, так и будет сидеть и не выйдет из комнаты ближайшие пару лет. А может, и того дольше. До тех пор, пока ему не стукнет тысяча.

Юный гремлин не понимал, как мудрый Эрген, его отец, мог усомниться в Настоящей Любви! Он же должен был знать о том, какая она и на что похожа.

Мысль о том, что его любовь может оказаться не той самой, не Настоящей, Дори прогонял всеми силами.

Солнце ещё не успело приблизиться к горизонту, когда Дори захотелось есть, и сердечные страдания отступили перед требованиями желудка.

Тем сильнее было удивление Дори, когда он, пробравшись на кухню, увидел там Лори. Его Настоящая Любовь сидела за столом и пила чай с Эргеном!

– Что ты тут делаешь? – спросил Дори.

– Я... подумала, что надо всё тебе объяснить, – Лори смущённо опустила ушки и прикусила губу.

Она поставила кружку и вскочила на ноги, теребя кисточку хвоста совсем так же, как это делал Дори, когда нервничал.

– Не подумай, что ты мне не нравишься, – начала Лори.

Она посмотрела в глаза Дори, и он с удивлением понял, что гремлинка вот-вот заплачет.

– Ты тоже мне нравишься, – отозвался Дори. – Ну, ты знаешь. Я потому и попросил тебя стать моей женой.

Лори на секунду прикрыла глаза ладошками, смахивая слёзы, а потом решительно сказала:

– Я пока не могу! Пойми, Дори, ты отличный гремлин. Ты великий герой Кронии, я не спорю... но ты всегда так много говоришь и всегда разное. Понимаешь, о чём я?

– Да, – вздохнул он.

Хотя на самом деле гремлин вовсе не понимал, к чему ведёт Лори. Да, он добавляет красок в свои рассказы о победе над Цесиндой, и что с того? Он ведь её на самом деле победил, какая разница, как именно?

– Вот в этом дело, – продолжила Лори, – ты много чего сделал в прошлом, но я не знаю, как и что именно...

– Давай я тебе расскажу! – с жаром предложил Дори.

Он уже представил, как поведает своей Настоящей Любви о героической битве с силами зла, о многоглавых драконах и о том, как он в одиночку стоял против целой армии, вооружённый только своей верой в победу, но Лори покачала головой.

– Не надо рассказывать, – сказала она, – надо делать! Я знаю, что ты герой. Вся Крония знает, что ты герой... но мне бы хотелось, чтобы ты что-то сделал сейчас, понимаешь? Что-то важное и хорошее для всей страны. Какой-нибудь подвиг, Дори...

– Это отличная идея! – раздался голос Эргена.

Юные гремлины синхронно подпрыгнули: они позабыли о том, что отец Дори сидит здесь же и пьёт чай, ухмыляясь в усы.

– Послушай её, сынок, – начал Эрген, – это то, что я повторяю тебе каждый день. Ты должен работать не покладая рук, стремиться стать лучше. Ты должен уметь всё: и победить ведьму, и принести воды из колодца!

Дори слушал отца с угрюмой миной: вот нужно было ему говорить всё это перед Лори? Мало, что ли, поучений наедине?

– Почему я должен? – спросил Дори с обидой в голосе. – Я ни у кого ничего не брал.

– Ты – будущий Солнечный Правитель, – ответил Эрген, – хочешь ты этого или нет, но все дневные жители уже равняются на тебя. Поэтому тебе нужно соответствовать.

– Значит, мне нужен подвиг, так, что ли, выходит? – спросил Дори.

– Да-да, – Лори закивала. – А когда ты его совершишь, родители согласятся на нашу свадьбу.

Она неуверенно оглянулась на Эргена, а тот сделал вид, что задумался, но потом медленно кивнул.

– Определённо, – сказал он, – мы с мамой Дори дадим разрешение на вашу свадьбу. И даже поможем её устроить.

Лори радостно захлопала в ладоши и обняла Дори, а тот понял, что без подвига не обойтись. Но он совершит его не только ради себя, отца или Кронии, а ради самого ценного, что существует в мире. Ради Настоящей Любви.

Глава седьмая

Крония, как мы знаем, была светлой волшебной страной. А это означало, что страх и горе не задерживались здесь надолго. Даже когда злобная Цесинда начала войну, время тьмы долго не продлилось, как бы ведьме ни хотелось обратного. Что уж говорить о буре?

Все принялись убирать её последствия. Дриады ухаживали за деревьями: лечили те, что ещё держались, и с сожалением позволили оркам и гоблинам спилить и выкорчевать те, которым помочь были не в силах. Они сажали молоденькие деревца, которые рано или поздно тоже поднимут свои пышные кроны к небу.

Строители целыми днями восстанавливали разрушенные дома, наводили мосты, снесённые бурными потоками, приводили в порядок мельницы и амбары. Ведьмы помогали в этом и поддерживали хорошую погоду, насылая тучи только на поля и сады, которым был необходим полив.

Дневные и ночные, гномы и кентавры, эльфы и тролли, как повелось испокон веков в Кронии, работали рука об руку для того, чтобы обеспечить процветание своей волшебной родины.

Вскоре жизнь Кронии вернулась в свой привычный неспешный ритм: в лесах раздавался счастливый смех эльфов и весёлое стрекотание фей, а по ночам молоденькие ведьмочки веселились и танцевали вокруг костров, пылающих разноцветным магическим пламенем. Пусть работы было много, жители волшебной страны не забывали о том, что нужно отдыхать и наслаждаться каждым прожитым днём.

Тананна и другие сильнейшие колдуньи то и дело проверяли, нет ли где следов магического убежища Цесинды, но находили только редкие вспышки незлонамеренной магии. Ведьмы и их помощники исследовали места, где была замечена магия, но не заставали там никого. Так что очень скоро все посчитали их отголосками бури и занялись своими делами, которых оказалось предостаточно. О том, что всплески магии могли создавать порталы, открываемые из мира людей, никто и не подумал.

Вернувшееся в Кронию спокойствие устраивало всех. Кроме одного юного гремлина, от которого требовалось совершить подвиг во имя Настоящей Любви. Для этого, как оказалось, было не самое подходящее время.

Дори и не думал, что в Кронии так сложно отыскать какую-то проблему. Он всегда считал, что спокойствие – это хорошо, но теперь почти жалел о тех временах, когда Цесинда пыталась получить власть над волшебной страной. Трудно стать героем и совершать подвиги, если всё вокруг благополучно.

– Терпение, – говорил, посмеиваясь, Эрген. – Куда тебе торопиться, сынок?

– Но это же Настоящая Любовь! – отвечал ему Дори.

– Тогда – вперёд.

Конечно, Дори не подходил какой попало подвиг, ему нужен был самый героический и достойный. Дважды герой Кронии не может размениваться на всякую мелочь, вроде помощи лягушке, подвернувшей лапку. Требовалось что-то столь же героическое и важное, как спасение обоих миров от злой ведьмы Цесинды. Но при этом Дори совсем не хотелось рисковать. Подвиг нужен, но лучше полегче. А потом можно планировать свадьбу с Лори.

Предаваясь мечтам о том, какой дом они построят после свадьбы, Дори бродил по Кронии и пытался отыскать повод совершить подвиг. На следующий день Дори отправился к родственникам. Они праздновали день рождения одного из малышей. Гремлины обедали вместе под старым орехом во дворе.

Дори как раз рассказывал очередную версию истории о своей великой победе. Он взобрался на стул во главе стола и показывал, как отбивался от бесчисленных полчищ врагов и огнедышащих драконов, которых насылала на него Цесинда.

Кузены и кузины охали и ахали, гремлины постарше качали головами, кое-кто на особо страшных местах хватался за сердце. В общем, Дори, как обычно, был главной звездой дня.

Он с трудом вспомнил о текущей задаче.

– Вот потому, – закончил свою речь Дори, – мне и нужен подвиг. Вы не знаете, что случилось за последние дни достойного вмешательства Дори Великого и Непобедимого? В смысле, моего внимания.

Кузены с кузинами и дяди с тётями переглянулись, но никто не ответил. Дори очень надеялся, что хоть кто-то сможет предложить ему настоящий подвиг... но не слишком трудный.

– Я знаю! – вдруг вспомнила одна из кузин. – Недавно пропал Коми. Ну знаете, мрачный такой гремлин, всегда сам себе на уме.

– Да-да, – согласилась другая кузина, которая весь обед сидела тихо и о чём-то размышляла, – он же мой братик, вот он пропал. Но я не переживаю. Ну разве что чуть-чуть. Коми всегда был сам по себе.

Дори задумчиво теребил кисточку на хвосте и думал о пропавшем кузене. Нет, решил он, это недостаточно значимый подвиг. А если окажется, что гремлин вовсе никуда не пропадал, а просто ушёл в поход? Или гостит у кого-то? Нет, решил всё-таки Дори, это недостаточно значимый подвиг. Кузен Коми рано или поздно отыщется сам, а настоящему герою требуется совершить что-то более важное и героичное.

– Значит, буду бродить в поисках подвига дальше, – сделал вывод Дори.

А на следующее утро Дори отправился в лес. Он интересовался у встречных, не случилось ли чего-то необычного и достойного подвига.

– Помоги подвязать деревья, – предложила одна дриада, одетая в платье из живых бабочек.

– А это разве героизм? – удивился Дори.

– Для меня – да!

Другие дриады, которые возились с молоденькими саженцами, поддержали подругу. Дори пришлось объяснять, что он бы с радостью, но прямо сейчас не может, потому что ужасно занят. Чего доброго, заставят подвязывать деревья, а это точно не тот подвиг, который убедит родителей Лори передумать по поводу свадьбы!

Пройдя дальше, Дори встретил лешего и кикимору. Как и у всех болотных жителей, их кожа имела серо-зелёный оттенок, а головы были лысыми, только у кикиморы на макушке рос аккуратный мухомор, похожий на шляпку. Болотники сидели возле ручья и просеивали ил, чтобы снова сделать поток воды чистым и прозрачным.

– Доброго вам дня, – вежливо поздоровался Дори.

– Ой, кто к нам пришёл! – кикимора наградила юного гремлина широченной улыбкой. – Это же великий герой Дори, смотри, муж!

– Да, точно, – леший тоже обернулся, – здравствуй-здравствуй, что привело в нашу глушь прославленного героя?

Дори решительно взмахнул хвостом и важно произнёс:

– Я ищу достойный себя подвиг. Скажите, не случалось ли чего-нибудь необычного в последнее время?

Кикимора с лешим переглянулись и пожали плечами. Они уже поднялись с земли и отряхивали ил с перепончатых рук.

– Да так, вроде ничего, – сказал леший. – Ну разве что Гули-Юри и Йоли-Тори пропали.

– Кто это? – спросил Дори.

– Да наши соседки, – махнула рукой кикимора, – сёстры-близняшки. Они, правда, лентяйки страшные! Может, где в ил закопались, чтобы их после бури не заставили работать. Знаешь, есть такие, бездельничать – впереди всех. А как работать, то у них руки болят, то спать хочется. Я думаю, они вернутся ещё.

– Может и так, – согласился Дори.

Он попрощался с лешим и кикиморой и снова пошёл по лесной тропинке. Юный гремлин очень быстро забыл об исчезнувших жителях Кронии, хотя именно о странных исчезновениях ему стоило бы серьёзно подумать. Ведь кикиморы не просто исчезли: их увёл с собой в мир людей Коми.

С каждым днём число сторонников Коми все росло и росло, но все, кто его встречал в Кронии, с помощью магии забывали об этом. Крепость помогала своему новому хозяину во всём, питаясь недовольством и завистью собранных им жителей Кронии. Так она могла дождаться, пока Дубок наберёт силу.

А Дори тем временем продолжать искать подвиги. Следующими, к кому он обратился, были эльфы. Они как раз чинили мост, переброшенный через широкий поток. Летающие феи поддерживали доски с помощью магии, но гвозди эльфы забивали самыми обычными молотками.

– Дори! Это же герой Дори!

Одна миловидная эльфийка, в которой гремлин сразу узнал Фрезию, упустила доску, и та заметно накренилась.

Эльфы и феи позволили себе отвлечься от работы. Дори неуверенно помахал им рукой и подошёл поближе.

– Простите, что прерываю, – сказал он, нервно теребя кисточку на хвосте и прядя ушами, – но, может, вы подскажете, что бы я мог сделать важного и нужного? Это для Настоящей Любви, понимаете?

Фрезия захлопала в ладоши.

– Ой, чудесно! – сказала она. – Помоги нам с этим мостом! Ты же герой и гений, ты можешь.

– Эх, – тяжело вздохнул Дори, – ну сколько можно всем объяснять? Мне требуется подвиг! Настоящий! Такой, чтобы о нём пели в балладах, рассказывали в легендах. А не работа. Что-то сомневаюсь, что ремонт моста станут воспевать. Так что это не для меня!

Эльфы переглянулись, феи затрещали о чём-то между собой, и Дори снова почувствовал себя ужасно неловко. Он уже несколько раз пытался объяснить, в чём разница между повседневными делами солнечных жителей и подвигом для героя двух миров.

– Ладно, я пойду, – грустно сказал Дори, – удачи вам. Извините, что отвлёк.

– Тебе тоже удачи, – пожелала Фрезия.

И Дори, грустно опустив плечи и волоча хвост по земле, пошёл прочь от незаконченного моста. Казалось, никто во всей Кронии не понимал, что же ему нужно.

Все предлагали то одно, то другое: рыбу сушить, урожай собирать, мост чинить. Будто и не слушали рассказов о битве с Цесиндой и сами не называли его героем. Иначе понимали бы, что такое – подвиг.

Оставалось дождаться ночи и попытать счастье с лунными жителями Кронии. Может, у них найдётся что-то достаточно важное, но, конечно же, не очень трудное. Тогда Дори совершит подвиг, о котором сложат с десяток-другой легенд, и родители Лори дадут согласие на свадьбу, а сама прекрасная гремлинша тут же поймет, что нужно обратить внимание на Настоящую Любовь и позволить ей пылать так ярко, как звёзды на небе.

Дома его поймал Эрген:

– О чём ты опять задумался? – спросил Эрген сурово. – Хватит витать в облаках, сынок.

– Я не витаю, – ответил Дори.

– Вот и молодец. Подумай о том, как важно быть ответственным.

Юный гремлин тяжело вздохнул, но не стал спорить. Ведь значительно приятнее думать о Лори, чем слушать поучения. Ему едва-едва удалось дотерпеть до вечера. Эрген даже удивился, почему Дори не ложится спать, но только хмыкнул в бороду и сказал, что сын уж взрослый и сам может за себя решать.

С лунными Дори общался значительно реже, чем с солнечными. Поэтому наш бесстрашный герой немного нервничал, пока ждал заката солнца. Сидя на удобной скамеечке, Дори всё же задремал и проснулся от холода, когда вокруг уже было темным-темно. Наступила ночь, на небо выкатился тоненький серп месяца, и звёзды засияли за облаками.

Не успел Дори испугаться, как заметил свет: это гномы освещали себе путь фонарями. Большая часть лунных жителей хорошо видит в темноте: орки, тролли и гоблины не нуждаются в свете, но для других, например, ведьм и гномов, свет необходим. В светлые ночи, когда луна ярко сияет на небе, они могут обойтись без фонарей, но в такие, как сегодня, – нет.

Дори заворожённо наблюдал, как работают ночные обитатели Кронии: орки тащили вязанки дров, гномы катили тачки с углём, тролли и гоблины брели мимо с удочками и сетями – их ждала ночная рыбалка. Дори никогда не интересовался, как идёт жизнь в тёмное время суток. Он просто знал, что наутро с порогов домов исчезнут пироги и корзинки с фруктами и ягодами, зато появится уголь, дрова, рыба и заказанные мастерам инструменты из лучшей стали.

Теперь Дори своими глазами видел, что ночная Крония такая же живая и волшебная, как и дневная. И на самом деле его родина никогда не спит.

Гномы, одетые в разноцветные кафтанчики, орки в набедренных повязках, тролли и гоблины в свободных штанах и рубахах – все были заняты своими делами. Неяркий свет фонарей освещал их лица, высвечивал то хитро заплетённые бороды, то длинные носы, то озорно блестящие глаза.

Дори подошёл к ближайшей группе гномов. Они что-то бурно обсуждали, а возвышавшийся над ними орк медленно кивал.

– Доброй вам всем ночи, – пискнул Дори.

Гномы были ненамного выше гремлина, но значительно шире в плечах и с более мощными руками и ногами.

– О, а я знаю тебя! – сказал один из гномов с окладистой рыжей бородой. Его лысина блестела в свете фонаря.

– Меня зовут Дори, и я...

– Да мы все знаем, кто ты, – махнул рукой гном, – ты тот малец, что всю Кронию спас. Тот, ради кого мы ловушку для злобной ведьмы ковали!

– Верно, это я, – кивнул Дори.

Вокруг них собрались другие гномы, а высоченный орк присел, чтобы лучше слышать гремлина.

– Тут такое дело, – начал Дори, а потом широко зевнул и потёр кулаками глаза, – извините, спать хочу... так вот, дело такое: не происходит ли сейчас в Кронии что-то странное? Мне очень нужно совершить подвиг. Очень-очень срочно.

Гном почесал в бороде и задумчиво протянул:

– Да-а-а, малец, задачка интересная. Но я не могу вспомнить ничего для тебя интересного.

– Рогро пропал, – пробасил орк. – И ещё несколько троллей.

– Да ведьмы с тобой! – отмахнулся гном. – Кому нужны эти бездельники? Они просто поняли, что их работать позовут, а этого они не любят.

Он посмотрел на Дори и пожал плечами.

– Ничего не придумаю, извини уж, друг.

– Да ничего, – вздохнул Дори. – А может, я чем-то помочь смогу?

Гном открыл рот, глянул на свою тачку с углём и широко улыбнулся.

– Можешь, – сказал он, – ещё как можешь! Вот видишь тачку? Поможешь её довезти до места, а? Я буду очень рад.

«Ну вот, – подумал Дори, – опять никто не понимает, какой именно подвиг мне нужен!»

– Я не уверен, – сказал он вслух.

– Кстати, – перебил его орк, – а ведь гномы тоже пропадали.

Он, как и многие его сородичи, соображал не очень быстро и не всегда мог понять, о чём идет беседа.

– Пропадали, но тоже тунеядцы. Ну как, малец, берёшь тачку? – спросил гном.

Может быть, Дори бы и отказался, но он глянул в глаза гнома и понял, что это будет некрасиво. Так что гремлин вздохнул и покатил тачку с углём туда, куда ему указали.

А потом он покатил следующую. И следующую...

В общем, вернулся Дори домой уже ближе к утру. Он очень устал, и ему казалось, что болят не только руки и ноги, но хвост, нос, уши и вообще всё, что есть в теле гремлина.

Эрген не стал будить Дори, когда поднялось солнце, он просто поправил покрывало и оставил сына спать.

В общем, Дори снова не нашёл достойного себя подвига. Проснулся он уже днём и окончательно решил просто ждать удобного момента.

Тем временем Коми привёл ещё одну группу волшебных созданий Кронии на Землю. И, благодаря чарам Крепости, они мгновенно стали её частью.

Глава восьмая

Что же происходило в мире людей, пока Дори искал подвиги? Дубок, который ещё недавно был жёлудем, начал расти. И потому, что почва была плодородной, и потому, что Коми не скупился, поливая его зельем. Обычно ростку нужно больше времени, чтобы проклюнуться сквозь толщу земли, поэтому Дубок был немного удивлён, увидев солнечный свет так рано. Ему казалось, что всё в его жизни происходит слишком быстро.

Молодой Дубок был не простым деревцем, а волшебным, как и его отец, Огромный Дуб, и значит, видел и понимал всё, что происходило вокруг. Ну, может, не всё, опыта у него было маловато, но кое-что он понимал. Например, что другие деревья отличаются от него. Они были молчаливы и угрюмы, не отзывались, когда Дубок обращался к ним, а только тяжело и мрачно поскрипывали ветками.

Кроме того, вокруг не было других дубов. Ни простых, ни волшебных. Всё осины да берёзки, с редкими ольхами, а ещё парочка буков в отдалении.

Дубок чувствовал, что он растёт не в Кронии. Он знал, что сейчас он в мире людей, а до родины, в землю которой погружены корни его отца, ещё расти и расти.

В мире людей было мало магии и мало тех, с кем Дубок мог бы поговорить. К нему сразу же обратилась Крепость, но она сама жаждала волшебства, которого он ещё не мог дать. Потому их беседы не клеились. Был ещё кое-кто – он всегда приходил в образе человека, но Дубок видел, что это лишь маска. Этот кто-то и поливал его зельем роста.

– Кто ты? – спросил Дубок однажды.

Незнакомец смешно упал, вытаращил глаза, а потом подскочил и убежал. Это очень сильно расстроило молодое деревце, и оно больше не обращалось к своему неведомому садовнику.

Молодой Дубок не всё понимал, но точно знал, что может создать уголок магии в этом мире, который почти лишён волшебства. Стоит только чуть-чуть подрасти. И, может быть, потом у него появятся друзья, которые составят ему, Дубку, компанию. Может быть, даже Крепость сможет с ним общаться, как только магии станет достаточно. Хотя в этом он не был уверен, потому что чувствовал что-то странное. Словно Крепость использовала совсем другое волшебство. Неприятное и даже горьковатое на вкус. Так что пока Дубок рос, он изучал всё, что было рядом с ним. И наблюдал.

За Крепостью, за детьми, которые не подходили к нему близко, за животными и за птицами. Дубок ещё был очень молод, но видел и запоминал многое.

Магия росла вместе с ним и медленно-медленно пропитывала почву. Со временем волшебство поселится в этом леске. Но пока оно больше походило на пробегающую по поверхности пруда рябь. Или мерцание звёзд ещё до того, как они появляются на вечернем небе.

Коми, как легко догадаться, и был тем самым садовником с зельем роста. Сейчас он крутился, как только мог, и порой ему казалось, что только бурлящая магия не позволяет ему свалиться без сил. Ведь ему нужно было и книги по волшебству читать, и армию собирать, и за ростом Дубка следить. Да и любителей дикой природы из виду не упускать. Хотя вот как раз о детях Коми почти не беспокоился.

Когда жёлудь пошёл в рост, превращаясь в Молодой Дубок, волшебство стало потихоньку проявляться и в этом мире. Получалось создать простенькие заклинания: свечу зажечь или порыв ветра вызвать. То, что в Кронии выходило словно бы самой собой, здесь удавалось сделать с большим трудом. Но Коми радовался и этому.

Крепость тем временем питалась эмоциями созданий, которых они перенесли в мир людей. Благодаря маскирующим чарам никто не различал во вполне обычных человеческих существах орков, кикимор, гоблинов, троллей, гномов – всех тех, кем они являлись на самом деле.

А будущая армия уже была недовольна.

– Ты не сдержал своего обещания! – воскликнула кикимора Гули-Юри.

Она ткнула в грудь Коми тонким длинным пальцем с обломанным ногтём.

– Ты говорил, что мы заживём как царевны! И самые успешные жители Кронии сами от зависти лопнут, нас увидев.

Приняв человеческий облик, она выглядела как молодая женщина со спутанной копной блёкло-рыжих волос. Лицо у неё было даже симпатичным, несмотря на длинный нос, но его злобное выражение всё портило. А мешковатое жёлтое в синий цветочек платье висело на её тощей фигуре, как на вешалке.

Её сестра-близнец недовольно кивала, соглашаясь с Гули-Юри.

– Вы и можете жить, как царевны, кто же мешает? – ответил Коми.

– Ах ты! – кикимора потеряла дар речи.

– Выгнал нас на у-у-улицу! – затянула Йоли-Тори, когда её сестра замолкла.

Теперь уже возмутился Коми.

– Вы не поместились бы в избушку все! – сказал он. – Что мне ещё делать было? А вы теперь похожи на людей, подыщите что-нибудь!

Он говорил им это много раз. Каждый раз, когда кто-то перемещался в мир людей, следовали удивление и шок от новой внешности. Кому-то она нравилась, но большинству – нет. Так орк Рогро стенал из-за того, что стал маленьким и хрупким. Хотя с точки зрения людей он был здоровяком, каких поискать.

Другой проблемой стало то, что все они не влезли в избушку, которой обернулась Крепость, да и она сама была против.

«Твоя армия вся в одном месте, о великий маг, – говорила она, – привлечёт слишком много внимания к нашему делу».

Поэтому Коми сразу предложил всем перебраться в ближайший человеческий город. Тем более что маскировка на самом деле «вписала» их в мир людей и сделала его полноправными жителями.

Но кикиморы и орки не знали, как им здесь жить, не знали, что и как делать. Коми кормил Крепость, а вот его соратники должны были находить пропитание сами.

«Предложи им найти работу, – сказала Крепость, – это не так сложно».

Эти слова Коми и передал кикиморам, оркам, гоблинам, гномам и троллям. Они посмотрели на него недовольно, но согласились попробовать. И отправились в город. Правда, маскировка помогла жителям Кронии походить на людей, но не изменила их характеры. Поэтому кикиморы, привыкшие спать целыми днями, трусоватые и ленивые орки, предпочитавшие бездельничать ночи напролёт, такими и остались. Лунным трудно было бодрствовать целый день, а солнечные неожиданно поняли, что даже еда в мире людей не даётся просто так.

– Вы могли бы найти работу, – повторил Коми слова Крепости.

Гули-Юри тряхнула головой, а собравшиеся за её спиной гномы и гоблины недовольно заворчали.

– Мы нашли, – сказала кикимора, – я стала этой... кас...сиршей.

Она запнулась на незнакомом слове и глянула на сестру, которая поощрительно похлопала её по плечу.

– Мы обе стали, – добавила Йоли-Тори.

– А нас взяли охранниками, – поддакнул кто-то из гоблинов, то ли Крраг, то ли Дрран, то ли Бр-рен – Коми путался в именах.

Орк Рогро что-то пробормотал. Можно было понять, что он поддерживает остальных, но в чём именно, сам не определился.

– Так в чём же тогда проблема? – спросил Коми. – Почему вы опять стоите у меня на пороге и мешаете практиковаться в магии?

– Нас никто не любит! Люди вообще очень грубые создания, – заявила Йоли-Тори. – Пообещали оставить без... зарплаты? Это же так называется? Ну, когда тебе дают деньги, и ты потом можешь что-то на них себе взять.

– Да, вроде так, – подтвердила её сестра.

Коми почесал в затылке. Он не понимал, почему его соратники, можно сказать солдаты будущей армии, недовольны. Гремлину не приходилось сталкиваться с людьми в городе, и он понятия не имел, насколько они отличались от лунных и солнечных волшебных созданий. А бездельники из Кронии оставались бездельниками и на Земле. Кикиморы зевали на кассе, и покупатели на них жаловались. Начальник угрожал сестёр оштрафовать, а то и вовсе уволить.

Рогро, которого наняли грузчиком, отлынивал от работы. Его уже выгнали из двух мест и пообещали, что больше никуда не возьмут. Орк никак не мог взять в толк, почему ему нужно таскать что-то, чем он пользоваться не будет. Все, кого собрал в мире людей Коми, не любили и не хотели работать, а пошли за гремлином только ради обещания счастливой жизни и всеобщего уважения. Но если в Кронии их терпели, разве что изредка ругали, то в мире людей так жить не получалось. Нужно было выполнять какую-то работу, а не дремать в иле или греться около костра. Любое дело им быстро надоедало.

С достойными работниками в Кронии по-настоящему никогда не ссорились. Даже ворчливых гномов-мастеров уважали. Да что там: самый драчливый орк находил друзей, если был готов нарубить дров или помочь дотащить тележку с овощами. Но те, кто не любил работать, быстро теряли уважение родственников, знакомых и соседей. Самого Коми, пусть он этого и не понимал, не слишком любили за то, что он много говорил, но не так много делал. Его кузен Дори, хотя тоже обожал побездельничать и полежать на солнышке, всё равно прибегал, когда его звали помочь в делах. Не всегда и не ко всем, но приходил. И вот теперь собранные по всей Кронии бездельники, когда жизнь в человеческом городе им надоела и не принесла желаемого, пришли требовать исполнения обещаний от Коми.

– Так ты дашь нам того, чего мы хотим? – грубо спросила Гули-Юри.

– Да-да, – пробасил Рогро, – нам надоела работа. Работа – это очень скучно.

– И тяжело, – поддержал его один из гномов.

Голоса остальных недовольных присоединились к этому хору. Коми дождался, пока они замолкнут.

– Конечно, ничего я вам не дам, – фыркнул он. Гремлин сложил руки на груди и, поджав губы, осмотрел своё «войско».

– Вы выглядите жалко, – сказал он, – разве такие, как вы, смогут захватить Кронию? У меня высокие... высокие...

Коми замялся, он не мог подобрать нужное слово. Оно крутилось на языке, но мешалось в голове со всевозможными заклинаниями, которые он разучивал. Последние несколько дней гремлин не вылезал из колдовских книг, разве что Дубок полить.

«Стандарты, – подсказала Крепость, – можно ещё сказать, что высокие требования».

– Стандарты, да, – радостно добавил Коми. – И требования. И стандарты.

– Да он просто лже-е-ец! – теперь длинным пальцем в него тыкала уже Йоли-Тори.

– Вы сами виноваты, – ответил Коми, отступая от неё на шаг, – я дал вам всё, что нужно. Новую жизнь, маскировку и целый мир в придачу, а что вы?

Ответом ему было злобное ворчание.

– Мы тебе покажем, – сказал один их тех трёх гоблинов, чьё имя Коми никак не мог вспомнить. В человеческом облике они все были одинаково чернявыми и невысокими.

– Ну? И что вы мне сделаете? – спросил Коми. – А?

– Мы... мы... – Гули-Юри задумалась на секунду, а потом её лицо перекосилось, – а я знаю, что мы сделаем! Мы сами добровольно пойдём и сдадимся правителям Кронии! Пусть уже Эрген и Тананна решают, что с нами и тобой делать.

– Да-да, – её сестра Йоли-Тори хитро глянула на Коми, – посмотрим, что они сделают с таким колдунишкой, как ты!

Остальные поддержали кикимор, затопали ногами и стали скандировать: «Всё расскажем! Всё расскажем!». Коми сначала испугался, а потом разозлился. Ведь они собирались испортить то, что он только начал. Ведьмы точно отнимут у него Крепость и всё, что в ней есть. А потом Эрген передаст её своему ненаглядному Дори. Коми просто не мог этого позволить! «Можно подумать, – размышлял он, – мне очень нравится жить в избушке, когда Крепость ворчит над ухом и постоянно напоминает о том, что я не успел сделать».

«Я не ворчу у тебя над ухом, о великий маг, – раздался в голове голос Крепости, – что до твоих соратников – успокойся, ведь они не в силах осуществить свои смехотворные угрозы. Через портал всех их проводил ты, а значит, без тебя они не смогут пробраться назад, даже если захотят». Только вот Коми был не в настроении слушать дельные советы. В душе гремлина поднялась ярость на свою так называемую «армию». Он так старался, так планировал и тратил свои силы на них, а они его не уважали и не ценили, а только требовали и требовали. Почти как в детстве, когда никто не хотел играть в интересные игры, которые придумывал Коми. Но он теперь не просто какой-то гремлин, он – великий колдун и может это продемонстрировать.

«Хватит чего-то яркого, чтоб запомнили, – решил Коми, – лучше всего – огонь!»

– Огневикус! Выжигатиус! – выкрикнул он первое заклинание, которое удалось вспомнить.

С утра гремлин как раз читал книгу об огненной магии и представлял, как прекрасно можно будет ею воспользоваться. Не рассчитал он только того, что Дубок рос не по дням, а по часам. Теперь он усиливал волшебство, особенно – вблизи. Так что колдовская сила, слившись с яростью Коми, выплеснулась настоящим огненным потоком.

Гули-Юри успела отскочить, а вот её сестре опалило руку, Рогро тоже зацепило, и он с воплем вылетел из огня. Орк упал на землю и принялся кататься по траве: ему казалось, что вся его одежда горит.

Пламя потухло так же быстро, как появилось, но оставило широкий выжженный полукруг на земле. Соратники Коми перепугались не на шутку.

– Ну что? Все всё поняли? – крикнул Коми.

Ответом ему была тишина. А потом Рогро вскочил с земли и убежал, не проронив ни слова. Всё-таки он был очень трусливым орком.

– Если ты так ведёшь себя с нами, – сказала сквозь слёзы Гули-Юри, – то нам точно ничего хорошего от тебя ждать не приходится!

Она приобняла сестру за плечи и повела её прочь, пока Йоли-Тори укачивала обожженную руку и стонала.

За ними разбрелись и остальные: кто бежал, кто просто уходил, то и дело оглядываясь на Коми. Один за другим они скрылись в лесу.

Очень скоро Коми стоял перед выжженным полукругом один.

– И что мне теперь делать? – беспомощно спросил он.

«Ничего, – сказала Крепость, – мы и сами справимся, без них, ведь ты великий маг и знаешь об этом».

– Да уж, – буркнул Коми и побрёл к избушке.

Ему не понравилось, как быстро соратники отреклись и от него, и от общего дела, а вот огненное заклинание пришлось по душе своей разрушительной силой. А ещё гремлин был уверен, что его «армия» ещё вернётся, ведь в мире людей им больше некуда идти.

Крепость же совсем не опечалилась из-за того, что волшебные существа «ушли». Пока они оставались в этом мире, она могла питаться их страхом, завистью и ненавистью. А дурных эмоций стало значительно больше после применения Коми огненного заклинания. Всё складывалось как нельзя лучше для убежища Цесинды. У Крепости было питание и был владелец, которым она могла вертеть, как хотела. А прочее её волновало мало.

Никто, ни Крепость, ни Коми, ни сбежавшие от него жители Кронии, не заметили Свету Шашкову из группы любителей природы. Девочка наблюдала за огненным действом, спрятавшись за деревом. Она отбилась от друзей, а когда заметила лесника, решила поговорить с ним: ей казалось, что он постоянно избегал детей, будто боялся их.

Но Света была вежливой девочкой. Она подумала, что не стоит лезть в разговоры взрослых, лучше подойти, когда они разойдутся.

Она не поняла большей части того, о чём шла речь, многое даже не расслышала, но что пламя вызвало заклинание, заметила.

Света стояла, раскрыв рот. К счастью, никто её не заметил. Девочка протёрла глаза и опрометью кинулась к полянке, где обычно собирались ребята. Кончики оранжевого платка развевались на ветру как пламя.

«Я им всё расскажу! Как бы громко на тебя не кричали, это не повод поджигать людей», – думала Света.

Девочка бежала, пока не столкнулась с Шурой.

– Волча! – выдавила запыхавшаяся Света. – Я такое видела!!!

– Тише-тише, Малиновка, – ответила вторая девочка, – что такое? От кого ты убегала? Всё в порядке?

– Нет-нет! Там был огонь и фу-у-х! – Света взмахнула руками, показывая, как именно шёл огонь. – А потом а-щ-щ-щ, и все разбежались! – Огонь! Лесник не просто лесник, – продолжила сбивчиво рассказывать Света. – Веришь?

– Я тебя не очень понимаю, – медленно начала Шура. – Но вообще многое не такое, каким кажется.

– Да-да! Волча, мне страшно, – призналась Света, – он чуть было не сжёг всех дяденек и тётенек, что там были. Лесник наш. Каматаш Гребневич! Он колдун!

Шура задумчиво кивнула и посмотрела на небо.

– В сегодняшнем гороскопе было сказано: пойдёт дождь или случится что-то необычное. Тучек я что-то не вижу, – она протянула Свете руку, – пошли, расскажем остальным. Всё по порядку, договорились?

– Да, – Света убрала руки за спину и хмуро глянула на Шуру, – И я уже не маленькая, чтобы меня за ручку водить. Ты меня всего на год старше! Или на полтора... или на два...

– Хорошо, – не стала спорить Шура, – пошли к остальным.

Глава девятая

– Сколько раз вам говорить, я всё это видела!

Света-Малиновка повторяла свою историю в третий раз, и всё равно её не слушали и не хотели принимать всерьёз.

– У него была зажигалка, да? – спросил Женя.

– Или, может, спички? – предположил Саша. —

– Не было зажигалки! И никаких спичек! Он просто махнул рукой, и сразу огонь. Я же говорила, как вы не понимаете!

Все ребята собрались на поляне: им пора было вскоре садиться в автобус и возвращаться по домам, но Шура настояла, чтобы все сначала выслушали историю Светы. Она близко к сердцу приняла её рассказ, потому что всегда верила в магию и волшебство. Как доброе, так и злое.

Только вот никто не торопился верить рассказу.

– Не мог же огонь взяться из ниоткуда, – терпеливо объяснял Женя, – это антинаучно. Лиска, скажи ей!

– Евгений прав, – кивнула Алиса, а потом процитировала: – Энергия никогда не исчезает и не появляется из ниоткуда, она лишь превращается из одного вида в другой. Потому Каматаш Гребневич не мог создать огонь просто так.

– Я знаю, что я видела! – заявила Света.

– И я ей верю, – поддержала девочку Шура.

Лидеры группы переглянулись и пожали плечами. Пусть Женя и Алиса редко могли договориться, но на этот раз оба подумали одно и то же. Артём в разговоре не участвовал, он просто сидел на рюкзаке, а Саша бродил по поляне, то и дело взлохмачивая и без того стоящие дыбом волосы.

– Волча, ты плохо влияешь на мою сестру! – обвинил он Шуру. – До того как начать общаться с тобой, она всякие небылицы о волшебстве не сочиняла.

Тут не выдержала уже Света:

– Ты же мой брат, ты должен меня защищать!

– Но, Малиновка... – начал Саша, когда заметил, что его сестра вот-вот расплачется. – Прекрати, пожалуйста... Волча, это твоя вина!

– Я не буду отвечать, – гордо произнесла Шура и демонстративно повернулась к Саше спиной.

Света тёрла глаза с непрошенными слезами: она сейчас ненавидела всех. Кроме Шуры. А ведь ей так хотелось вместе со всеми поехать в лес, наблюдать за птицами и вести дневник погоды.

– Когда мы уже пойдём на автобус? – неожиданно спросил Артём.

– Ты тоже мне не веришь? – накинулась на него Света.

Слёзы высохли буквально за секунду: Артём ей нравился, а теперь внезапно перестал. «Неужели все, как старше становятся, превращаются в таких зануд?» – подумала она.

– Я просто хочу попасть домой до темноты. Только и всего, – пожал плечами мальчик.

По поляне пронёсся тяжёлый вздох. Женя и Алиса очень устали за целый день, Шура и Света досадовали, что никто не верит в то, что добрый лесник вовсе не так прост, как кажется, Саша не был уверен, поддерживать ли ему сестру или всё-таки встать на сторону науки, а Артёму... Артёму было всё равно.

– Ладно, – сказала Алиса и поправила очки, – давайте обсудим это завтра или по дороге домой.

– Завтра, – решительно заявил Саша.

– А что тут обсуждать? – пожал плечами Женя – Физика есть физика, это ещё Жюль Верн доказал... или Герберт Уэллс?

Он закинул свой рюкзак на плечо и направился в сторону дороги. Артём, который только этого и ждал, последовал за ним.

– Не умничай, – сурово бросила Алиса уже в спину Жене. – Волча, ты так и будешь обижаться, или мы пойдём?

Шура недовольно пробормотала себе под нос, что некоторым стоило бы меньше командовать, но послушно взяла рюкзак. Она хотела было пойти рядом с расстроенной Светой, но её оттеснил Саша. Алиса замыкала шествие: она хотела избежать нового обсуждения таинственного огня. Она приобняла Свету за плечи и сказала ей на ухо:

– Не обижайся, ладно? Давай завтра или послезавтра сходим туда вдвоём и посмотрим. Договорились?

– Угу, – кивнула Света и вытерла глаза уголком своего яркого платка.

Пока подростки в мире людей спорили, в Кронии наступило очередное утро. Огромный Дуб наконец заметил исчезновение жёлудя, и это ему не понравилось. Он не планировал обзаводиться потомством так быстро. Должно было пройти много лет, может, пара тысячелетий, а может, и того больше.

Когда Огромный Дуб понял, что жёлудя больше нет на ветке – он стал ждать, когда же его дитя найдётся. Рано или поздно оторванный от него будущий Дубок должен был пустить корни и начать мыслить, чувствовать и воспринимать мир. И, конечно, звать своего отца. И тогда отыскать его будет легче лёгкого, ведь во всей Кронии их всего двое: малыш и его родитель.

Дуб готовился ждать годы, пока его потомок окрепнет настолько, чтобы дать знать о себе... Каково же было его удивление, когда связь пришла из-за пределов Кронии. Дуб почувствовал, как из другого мира к нему тянутся его корни. Это мог быть только его жёлудь. Выросший быстрее, чем возможно. Всё это встревожило Огромный Дуб не на шутку. Он прекрасно знал, что рост деревца можно ускорить тёмной магией. Он помнил и о том, какими бедами обернулось применение злой магии в прошлом, когда собрат-Дуб в другом мире помог Цесинде разрушить спокойную жизнь Кронии. Определённо, волшебство, которое сначала отняло драгоценный жёлудь Огромного Дуба, а потом помогло ему вырасти быстрее обычного на Земле, было недобрым.

Дуб опасался, что младшее дерево, стоит ему добраться корнями до Кронии, высосет всю магическую силу, чтобы окрепнуть и подрасти ещё быстрее. Ведь тёмная магия не знает умеренности. И если такое случится, то волшебству Огромного Дуба придёт конец, а значит, и магии, что питает Кронию, тоже. Погаснут волшебные огоньки, деревья увянут, а погода – испортится. Ведьмы утратят свои силы, пегасы перестанут летать, да и феи больше не смогут порхать по облачкам. Крония исчезнет, развеется как туман, без своей магии. Огромный Дуб не любил вмешивать в свои дела прочих волшебных существ, но у него не было выбора. Опасность грозила не только ему, но всему их миру. Потому он послал птиц-стражей с сообщениями для Эргена и Тананны, чтобы правители Кронии собрали Совет-На-Заре и сообща нашли решение, пока молоденький Дубок не вырос достаточно и не сгубил их всех. Огромный Дуб не сомневался, что его потомок, науськиваемый тёмным магом, именно это и сделает.

«Эх, – думал Дуб, – не стоило выращивать жёлудь так рано, нет бы подождать пару тысяч лет, пока готов не буду». Стоило птицам, в которых воплотились души доблестных защитников Кронии, обратиться к Эргену и Тананне, как те без лишних проволочек созвали Совет-На-Заре.

Это был не первый раз, когда жители волшебной страны Кронии, лунные и солнечные, собирались вместе, чтобы решить важные для всех вопросы. Этот Совет действительно собирали на заре: тогда, когда дневные существа только-только просыпаются, а ночные – готовятся отходить ко сну. Пусть это время не было ни для одних, ни для других слишком удачным, но так они, по крайней мере, могли обсудить проблемы сообща. Обычно мелкие общие вопросы правители решали между собой, но теперь опасность была значительно больше, и они не имели права принимать решения, не обсудив их со своими подданными.

На Совет-На-Заре явились пусть не все жители Кронии, но многие, и, конечно, пришли представители самых старших и уважаемых семейств: здесь были кентавры и орки, гоблины и эльфы, гномы и кикиморы, гремлины и ведьмы – все-все народы, что существовали в их мире. Бабочки с девчачьими лицами нервно взмахивали крыльями, грифоны переминались с лапы на лапу и недовольно порыкивали, а драконы выдыхали тонкие струйки дыма. Эрген и Тананна восседали на изукрашенных креслах, возвышающихся над собравшимися.

– Жители Кронии, – начал Эрген, и его голос заставил умолкнуть ропот толпы, – мы собрались здесь по множеству не очень радостных причин.

– Братья и сёстры, – продолжила Тананна за своим правящим коллегой, – сегодня нам с вами предстоит решить, как мы встретим очередную напасть, что готова разрушить мирную жизнь нашей родины.

После этого им пришлось ещё немного подождать, пока уляжется волнение.

– Совет-На-Заре давно нужно было провести, – снова взял слово Эрген, – как многие из вас слышали, один за другим пропадают жители Кронии. Никто не придаёт этому значения, но сейчас выяснилось, что исчезли слишком многие.

Из толпы раздался чей-то голос:

– Так пропадают же лентяи!

Его поддержали другие, но они замолкли, стоило Тананне сурово свести брови, а Эргену хлопнуть по подлокотнику кресла.

– Лентяи или нет, но они – жители Кронии, – сказал он. – Наши сородичи. Мы не можем игнорировать то, что их с нами больше нет.

В толпе снова раздались шепотки, но никто больше не спорил: все согласились с тем, что, какими бы надоедливыми и бесполезными не были пропавшие, они оставались чьими-то родными и близкими.

– Нужно организовать поиск, – предложил старший из кентавров, его седые волосы и борода достигали самой земли, а в лошадином хвосте поблёскивали белые прядки.

– Мы поможем, – поддержал его стоящий рядом эльф.

Тут же нашлись другие добровольцы, как дневные, так и ночные. Все готовы были отправиться на поиски пропавших прямо сейчас, но Эрген прервал их, подняв руку.

– Может оказаться, что вы не найдёте их в Кронии, – заявил он.

Все, кто был на поляне, затихли и замерли, ожидая, что же их правители скажут дальше. Тананна продолжила:

– Да, мы подозреваем, что их нет в нашем мире, – сказала она и грустно покачала головой. – Думаю, все здесь помнят недавнюю грозу. Её создали силы злой магии. Той, что осталась от моей предшественницы.

На самом деле, об этом слышали многие из собравших на сегодняшний Совет, кое-кто даже помогал в поисках крепости Цесинды. Но сейчас никто не перебивал Лунную Правительницу. А Тананна снова покачала головой и продолжила:

– Магический арсенал Цесинды, её волшебное убежище, осталось целым. Мы перестали его ощущать... – при этих словах другие ведьмы закивали, – и потому решили, что угроза исчезла сама собой. Но это была ошибка, арсенал Цесинды не уничтожен. Более того, есть основания полагать, что у него появилась новая владелица... или владелец.

Какой же шум поднялся после этих слов! Война ушла из Кронии совсем недавно, особенно по меркам жителей волшебной страны, для которых тысяча лет – достаточный возраст, чтобы жениться. Теперь же, когда они узнали о том, что кто-то завладел оружием Цесинды, лунные и солнечные жители были до смерти напуганы. Никто не хотел, чтобы дни мира в Кронии закончились, толком не успев начаться.

– Успокойтесь! Тишина! – в один голос крикнули Эрген и Тананна.

Этот призыв, усиленный магией, пронёсся над поляной и отдался эхом в ушах каждого из собравшихся. Волшебные создания снова утихли на миг или два, а потом посыпались вопросы.

– Что нам делать? – спрашивали феи.

– Как мы будем сражаться? – интересовались орки.

– Нам опять придётся ковать оружие? – беспокоились гномы.

Драконы едва сдерживали рвущееся из глоток пламя, а гремлины испуганно прикрывали головы ладошками. Высокий и прекрасный птичий крик, больше похожий на песню, заставил всех замолкнуть и посмотреть в уже начавшее светлеть небо. Оттуда к ним спланировала одна из птиц-стражей Огромного Дуба. Она опустилась на спинку кресла Эргена и развернула крылья.

– Есть и более страшная беда, – сказала птица глубоким и полным мудрости голосом. – С Огромного Дуба был похищен волшебный жёлудь. Он перенесён на Землю, в мир людей, где раньше укрывалась Цесинда.

Жители Кронии опять принялись обеспокоенно переговариваться, но замолчали, стоило только заговорить Солнечному Правителю.

– Да, – подтвердил Эрген, глядя на стража, – это ещё один вопрос, к которому мы не успели подобраться. И он тоже важен.

– Благодаря чёрной магии Молодой Дубок растёт очень быстро и скоро его корни коснутся корней Огромного Дуба, – продолжила говорить птица. – Кто знает, что случится после этого? Возможно, соперник отберёт волшебство у нашего мира.

После этих слов наступила настолько оглушительная тишина, что стало слышно далёкий птичий щебет – утро плавно вступало в свои права.

– Очевидно, что наши проблемы связаны, – спокойно сказала Тананна. – Новый хозяин волшебной крепости Цесинды похитил жёлудь Огромного Дуба, бежал в мир людей и теперь растит Молодой Дубок там. У него есть магия. Он же похищает для своих злых козней жителей Кронии и завлекает их на Землю.

Юная гремлинка, которая стояла в окружении своих родственников, неуверенно вышла вперёд и спросила:

– Но... зачем они ему? Я переживаю... понимаете, мой братик Коми тоже пропал. Что, если он попал в руки этому злобному колдуну? Или злобной ведьме? Что с ним будет?

Эрген вздохнул и поскрёб в бороде, а Тананна очень мягко и ласково улыбнулась гремлинке.

– Не переживай, милая, – сказала она, а потом возвысила голос, обращаясь к собравшимся: – Не волнуйтесь, братья и сёстры! Кого бы вы не потеряли, скорее всего, они живы. В мире людей нет волшебства, а для питания крепости Цесинды оно необходимо, как и для всех заклинаний, что накладывает неведомый колдун. Это значит, что они пользуются эмоциями похищенных жителей Кронии.

– Мы вернём тех, кто исчез, всех до единого, – добавил Эрген.

– Но как вы это сделаете? – спросила гремлинка.

– Давайте просто отправимся в мир людей и спасём пленников, – предложил один из орков.

Сородичи поддержали его тихим ропотом.

– Нет, нужно дождаться удобного случая и воспользоваться магическими артефактами, – внёс свою лепту в обсуждение гном-кузнец.

Поступали и другие предложения, хотя лунные жители всё больше молчали, устало зевая. Солнце поднималось над горизонтом. Совет-На-Заре затягивался.

– Но что будет с нашим Дубом? – внезапно спросил кто-то из дриад.

– Ис волшебством, что он обеспечивает, – поддержали её обеспокоенность ведьмы, – ведь без него Крония погибнет!

Все снова загалдели, пытаясь перекричать друг друга. Попытки успокоить их оказались безуспешными. Для существ, чья суть сама магия, страшно представить потерю волшебства.

Тишина наступила, когда раздалось пение птиц-стражей. Одна из них спикировала с рассветного неба, но приземлилась уже на спинку кресла Тананны.

– У меня есть сообщение от Огромного Дуба, – сказала птица, – он передает: «Я знаю, что можно сделать. Нужно срубить этот новый Дубок, и тогда все проблемы решатся».

Поднявшийся после этого шум нельзя было описать словами: волшебные создания Кронии кричали, визжали, топали ногами, свистели и стучали рогами. Правители же были в раздумьях и не спешили их успокаивать. Никто не хотел смерти молодому волшебному деревцу, но угроза была слишком велика.

Постепенно жители Кронии осознали, что выбора нет, и замолчали. Очень скоро тишина поглотила всю поляну, на которой собрался Совет.

– Это решит все проблемы, – отметил Эрген.

– Без второго Дубка у крепости Цесинды рано или поздно закончится магия, – добавила Тананна, – Тогда можно будет освободить всех похищенных из Кронии.

Лунные и солнечные кивали, тяжело вздыхая. Предложение Огромного Дуба было разумным.

– Если так нужно, – раздался наконец скрипучий голос гнома-кузнеца, – то для нас будет честью создать магический топор, которым можно будет совершить этот подвиг.

– Придётся только найти героя, – поддержал его кентавр. – Того, кто срубит Молодой Дубок и положит конец магии Цесинды раз и навсегда.

– В таком случае мы точно знаем, к кому обратиться, – сказала Тананна и посмотрела на Эргена.

Правитель солнечных кивнул. Пришло время для его сына Дори снова защитить Кронию и срубить Молодой Дубок, который угрожает благополучию их мира.

Пока шёл Совет-На-Заре, Дори дремал: он так устал от поисков идеального подвига, что снова не выспался и теперь попросту уснул, свернувшись клубочком у камня. Юный гремлин пропустил всё обсуждение. Иногда он поднимал голову, когда было особенно шумно, а потом снова ронял её, и продолжал видеть счастливые сны о Лори.

Но когда собравшиеся начали скандировать его имя, спать стало совершенно невозможно. Дори не понимая, что происходит, вскочил и удивлённо оглянулся.

– До-ри! До-ри! – кричали эльфы.

– До-ри! До-ри! – пищали феи.

Его имя повторяли орки, тролли, другие гремлины, ведьмы, даже драконы и две птицы, все так же сидящие на спинках кресел правителей Кронии.

– Чего вы от меня хотите? – испугался Дори.

– Ты искал подвиг? – обратился к нему Эрген, – Подвиг нашёл тебя! Ты наш герой, сын, ты наш чемпион. Тебе и предстоит срубить Молодой Дубок, что вырос в мире людей, благодаря тёмной магии.

– Именно ты положишь конец нашим страхам, – сказала Тананна, – победишь зло раз и навсегда. Благодаря тебе убежище Цесинды перестанет угрожать нам, как и его новый владелец.

– Что? – открыл рот Дори. – Нет-нет, только не это! Я не хочу опять отправляться туда!

Он судорожно схватился за хвост и мелко задрожал.

Наш герой действительно искал достойный себя подвиг, но мир людей Дори не нравился, и он не хотел отправлять туда.

– Неужели больше некому? – спросил он.

Его имя перестали скандировать и смотрели не отрываясь.

– Ты самый опытный, – сказал Эрген.

– И ты наш герой! – заявил один из гремлинов.

– Герой! Герой! Герой! – поддержали криками остальные собравшиеся на поляне существа.

Дори зажмурился и ущипнул себя, а потом снова открыл глаза: никто не торопился исчезать, как дурной сон.

– Ладно, ладно! – замахал руками Дори. – Хорошо, прекратите кричать! Я понял...

– Не ты ли искал подвиг? – обратился к сыну Эрген. Премудрый Солнечный Правитель выглядел сурово, восседая на своём троне. Нахохлившаяся птица-страж на спинке кресла придавала ему ещё больше важности.

– Ты прибавишь ещё одну легенду к тем, что уже окружают тебя, – добавила Тананна.

– К тому же, – хитро прищурился Эрген, – это может помочь тебе и в любовных делах.

О последнем Дори и сам успел подумать, но всё равно новый подвиг казался ему слишком опасным. Гремлин искал для себя что-то полегче и попроще, чтобы не пришлось бояться и душа в пятки не уходила. Но теперь у него просто не оставалось выбора.

– Хорошо, – сказал Дори и решительно выпрямился, выпуская из рук хвост. – Я согласен. Я срублю Молодой Дубок и спасу Кронию, потому что не могу иначе! Ведь я герой двух миров! Все, кто присутствовал на Совете, разразились радостными криками и аплодисментами. Они приветствовали своего спасителя и героя Дори, который на самом деле был сейчас очень и очень напуган. Но он подумал о том, как на известие отреагирует Лори, вдруг она будет против путешествия Дори за пределы Кронии? Тогда он подыщет другой подвиг, и всё будет хорошо. Мысль об этом успокоила Дори. Он собирался первым делом, как разойдётся Совет-На-Заре, пойти к Лори и дождаться её просьбы никуда не уходить. Ведь она же его Настоящая Любовь и должна за него беспокоиться.

Глава десятая

Сразу после Совета-На-Заре Дори помчался к Лори. Наверняка его Настоящая Любовь уже всё знала: многие наблюдали за Советом через специальные магические экраны. В плоский зачарованный поднос, какой имелся в каждом доме, наливалась вода, и в ней можно было видеть, что происходит на поляне Совета. Так что все жители Кронии слышали, какой подвиг предстоит совершить их герою.

Дори надеялся, что гремлинка будет против затеи с Молодым Дубком. Лори настойчиво повторяла, что хочет подвига для Кронии, но такого, чтобы она была его свидетелем. Значит, Лори начнёт отговаривать его, просить не покидать Кронию, а он тяжело вздохнёт, посетует на несправедливость мира, но будет очень рад, ведь ему не придётся рисковать собой и совершать страшное путешествие!

Пусть Дори в глубине души понимал, что вряд ли Лори действительно будет против этого героического поступка, но очень сильно надеялся.

По дороге к дому своей Настоящей Любви Дори несколько раз остановили. Это были маленькая фе-ечка и гном, которому Дори недавно ночью помогал таскать тележки с углём

– Мы всё-всё слышали! – пропищала феечка. – Дори – великий герой, и он снова идёт совершать подвиги!

– Уу-ух! Уважаю тебя, малец, – добавил гном. – Рад небось?

– Да, конечно, – неуверенно ответил Дори.

– А ты правда пойдёшь в мир людей? – спросила феечка.

– Если моя невеста будет против, то не пойду, – серьёзно ответил Дори.

Гном рассмеялся и хлопнул Дори по плечу:

– Уверен, она не будет! Должна же понимать, что герои без подвигов не могут, а?

Он широко зевнул и сказал устало:

– Ладно, пойду я. Этой ночью нам, гномам, предстоит серьёзная работа. Надо выковать специальный топор. Мы постараемся, чтобы он оказался достоин того, кто его использует, – при этом гном подмигнул Дори.

– А что, если это буду не я? – на всякий случай спросил гремлин.

– Как это не ты? – удивился гном. – Я тогда очень удивлюсь.

– Не надо быть таким скромным, – к ним подошёл старший кентавр, Дори едва доставал макушкой до его лошадиного живота.

– Ты самый лучший гремлин в Кронии! – сказала феечка. – И ты самый настоящий герой! Извини, но мне пора лететь!

И она, и гном ушли ещё до того, как Дори успел рот раскрыть. Он тяжело вздохнул и опустил голову.

– Не расстраивайся, юный гремлин, – медленно произнёс кентавр, – твои заслуги не будут забыты. Можешь быть уверен, что именно ты отправишься в мир людей свершить великое деяние!

Он взмахнул хвостом и неспешно отправился прочь, а Дори был готов сесть на землю и расплакаться. Гремлин никак не мог взять в толк, почему все вокруг считают, будто он очень рад? Ведь ему снова отправляться в полный опасностей мир людей и сражаться со злой магией, в которой он ничегошеньки не понимает.

Скоро по дороге к домику Лори нашего героя остановили восторженные кузены и кузины.

– Ты лучший! – сказала кузина с каштановой шерстью.

– Ты настоящий герой! – добавил маленький светленький кузен.

– Ты спаситель Кронии! – вторили им другие.

– Ура Дори!

– Ты – победитель несправедливости!

– Наш защитник!

Дори приосанился от их похвал, а потом вспомнил о том, почему именно он собирался отказаться от всей этой затеи, и его плечи сразу поникли.

– Да, я герой и я могу победить все зло, что существует в двух мирах! – сказал он, а потом добавил: – Пропустите меня, я иду к своей невесте.

Кузены и кузины послушно расступились, и Дори снова помчался к Лори.

Его останавливали еще один или два раза, чтобы поздравить, пожелать удачи и рассказать, как все рады, что в Кронии есть настоящий герой. Каждый раз Дори кивал, но продолжал надеяться, что Лори будет против его путешествия.

Дори еще не успел дойти до калитки, как Лори выскочила ему навстречу. Гремлинка выглядела взволнованной и размахивала хвостом из стороны в сторону.

– Дори! Я смотрела весь Совет-На-Заре! – сказала она сразу же, только потом спохватилась и добавила неуверенно: – Ой! Доброе утро!

– Привет, Лори, – смущённо ответил Дори, и у него опять все мысли из головы словно ветром сдуло.

– Хочешь зайти? – спросила Лори. – Мы как раз завтракаем... родители будут рады и сестрички мои тоже.

– Да, конечно! – Дори обрадовался, что не нужно пока ничего говорить, а за едой, глядишь, что-то в голову и придёт.

Семья Лори завтракали блинчиками с малиновым вареньем и свежей земляникой. Младшие сестрички возлюбленной Дори, точно такие же чёрненькие, как и она, то и дело пытались стянуть друг у друга ягодки: им казалось, что на чужой тарелке всё всегда вкуснее, а родители Лори были слишком заняты гостем.

– Это серьёзный поступок, – покачала головой мама Лори. – Нешуточная ответственность, а не просто подвиг!

– Да что там, – проворчал папа Лори и взял ещё блинчик, – он ведь герой, дорогая, ему всё по плечу. Верно, Дори?

– Да, я герой, но... – начал Дори.

– Ну вот и замечательно, – не дослушал его старый гремлин, – хорошо, что у нас когда-нибудь будет такой зять.

– Зять? – ухватился за слово Дори. – Значит, вы не против нашей с Лори свадьбы?

– Эй! – возмутилась будущая невеста. – Я ещё не согласилась!

– Конечно-конечно, – закивал папа Лори, – но ты же и не против, верно?

Дори посмотрел на возлюбленную, и она смущённо улыбнулась.

– Прекратите, – перебила их мама Лори, – они ещё слишком молоды... Старшая гремлинка наконец-то заметила, что делают её младшие дочери и цыкнула на них. Малышки захихикали и принялись чинно есть каждая со своей тарелки.

– Да ладно, – проворчал папа Лори, – они любят друг друга, а уж если Дори по плечу будет такой важный подвиг, как третье путешествие в другой мир, то я думаю, он и с семейной жизнью справится.

– Если так, то ладно, – согласилась мама Лори.

Все слова, какие только собирался сказать Дори о том, что он не уверен, стоит ли ему идти в мир людей, так и застряли в горле.

– Но смелость ничего не доказывает, – продолжила мама Лори. – То, что Дори ничего не боится, ещё не значит, что он взрослый.

– Я боюсь! – пискнул Дори.

После этого даже сестрички Лори перестали пинаться под столом и уставились на него. Возлюбленная Дори и её родители и вовсе, казалось, и дышать перестали.

– Я правда боюсь! – продолжил юный гремлин. – А вдруг я не справлюсь? А вдруг этот колдун или колдунья меня убьёт? Или ещё что-то ужасное случится?

– Ох... – выдохнула Лори.

Её мама поднялась со своего места и подошла к Дори. Она обняла его за плечи и сказала:

– Вот теперь, милый, я не сомневаюсь. Ты не просто герой без страха, ты – настоящий смельчак. Ты собираешься идти навстречу тому, чего боишься. И делаешь это ради Кронии и всех нас.

– Значит, решено! – улыбнулся папа Лори. – Как только ты возвращаешься из похода, сразу играем свадьбу.

Сестрички Лори захлопали в ладоши, Дори посмотрел на свою возлюбленную, но увидел восторг в её взгляде и передумал возражать. Теперь-то она точно не станет отговаривать его от подвига.

В это время в мире людей тоже происходили важные события.

Никто в Кронии не знал, что за Советом-На-Заре наблюдали те, кому делать этого не стоило. Крепость дала Коми возможность увидеть, что затевают его сородичи. Конечно, она показала гремлину не всё: пусть и очарованный тёмной магией, он не был злым волшебным созданием. Коми мог бы догадаться, что Крепость только использует его и отказаться давать ей силы, а то и побежал бы назад Кронию сдаваться правителям. Поэтому через поднос, который использовался для наблюдения за Советом-На-Заре, Коми удалось увидеть и услышать не всё. Он мог рассмотреть собравшихся, слышал часть обсуждения, но многие слова Крепость заменяла шумом или тишиной.

– Что это? – спросил Коми. – Почему я их не слышу?

«Это неполадки связи между мирами, о великий маг, – без запинки соврала Крепость, – но, поверь мне, ты не упускаешь ничего ценного».

Восхваление Дори она пропускать не стала. Даже усилила и добавила эхо, чтобы Коми слышал в два раза больше приветственных возгласов, чем на самом деле. Легко догадаться, что до конца завистливый гремлин даже не дослушал.

– Они отдадут волшебный топор ему? Ему?! – взревел он и ударил кулаком по краю подноса.

Со звонким «бамс!» поднос перевернулся и полетел на пол, вода расплескалась, и связь между мирами прервалась.

«Что важнее, – подлила масла в огонь Крепость, – они хотят срубить Молодой Дубок, помешать нам... то есть тебе получить то уважение, которого ты заслуживаешь».

– Да как они посмели?! – Коми метался по всей избушке, наталкиваясь то на лавочку, то на кровать, то врезаясь в полки.

Несколько склянок с зельями упали, книга по магии тоже полетела на пол, но Коми этого не замечал. Он был в ярости из-за того, что Дори снова его обошёл. Как могло случиться, что этому гремлину опять доверили магическое задание? И какое? Уничтожить его, Коми, труды! Не для того он старался!

«Не для того ты старался», – вторила ему Крепость.

Она нашёптывала Коми, что он просто обязан сокрушить Дори, не позволить ему не только срубить Дубок, но и проникнуть в мир людей.

«Крония предала тебя, – говорила Крепость, – все её жители предпочли твоего кузена, а ты остался не у дел. Никто никогда тебя не любил».

– А как же моя сестрёнка?.. – припомнил Коми, но у Крепости был ответ и на это.

«Ты видел её, – безжалостно сказало воплощение злой силы Цесинды, – видел на Совете-На-Заре. Она была там, она обращалась к Эргену, о великий маг, она тоже готовилась уничтожить тебя! Все жители Кронии желают твоего поражения, и даже смерти».

Не будь Коми на взводе, он бы задумался о своей сестре и понял, что не слышал её слов во время Совета, но сейчас гремлин думал о другом.

Коми учился магии так быстро, насколько мог, он устал, волшебные формулы мельтешили перед его глазами. Единственным собеседником и другом была Крепость, потому в её словах он не сомневался.

Когда приступ ярости прошёл, Коми остановился посреди избушки и обхватил себя за плечи.

– Что же мне делать? – спросил он.

«Я помогу тебе, мой дорогой, драгоценный великий маг, – ответила Крепость, – но ты должен следовать моим инструкциям в точности».

– Да, – кивнул Коми, – как и всегда. Мы победим, верно?

«Да. Мы победим», – прошелестела Крепость.

Ей нравился страх Коми, она питалась им и собиралась делать это как можно дольше. Крепость решила, что, когда они расправятся с Дори, можно будет придумать для Коми другого врага. А там он и сам станет окончательно злым, и вот тогда-то у неё всегда будет неиссякаемый источник негативных эмоций.

Дори, конечно, и знать не знал про готовящийся заговор. Он брёл к себе домой и думал, что, возможно, стоит подождать до тысячного юбилея и уже тогда думать о свадьбе. Всего-то ничего осталось: двести семьдесят пять лет.

– Но я же не могу её расстроить, – сказал сам себе Дори, когда вспомнил восторг на лице своей любимой.

Дома юного гремлина поджидал Эрген, который дремал на солнышке после утомительного Совета-На-Заре. Дори собирался тихонечко прокрасться мимо отца, но тот проснулся.

– Иди-ка сюда, сынок, – позвал он. Дори подумал, что сейчас наверняка будет ещё одна головомойка или, может, Эрген поручит очередную работу по дому. Но этого не случилось.

– Я горжусь тем, что ты мой сын, – от этих слов отца у Дори аж кисточка на хвосте распушилась.

– С-с-спасибо, – сказал он.

– А ещё я подумал, – продолжил Эрген, – что зря запретил тебе и Лори пожениться. Тут от твоей мамы письмо пришло, она сказала, чтобы я не мешал Настоящей Любви.

Дори просто поверить не мог своему счастью. В один день и родители Лори передумали, и его собственные разрешение дали! Только вот подвиг всё усложнил.

– А если я не отправлюсь в мир людей? – спросил Дори тихонечко.

– Ну, значит, не отправишься... только подумай хорошо. Топор-то уже под тебя делают.

– Но па-а-ап, – горестно вздохнул Дори.

– Никаких «но», – ответил Эрген, – разве Лори не станет тобой гордиться после такого-то важного подвига, а?

С этим не поспоришь. «Дался всем этот подвиг! – рассердился Дори. – Можно подумать, мало того, что я уже дважды Кронию спас! Да и не только Кронию».

– Я же уже доказывал всем, что я герой, – вслух сказал Дори.

– Что же... сынок, – развёл руками Эрген, – ты так часто хвастался своими подвигами и так их приукрашивал, что все поняли: другого героя в нашем мире просто не сыскать. Если бы был поскромнее и рассказывал, как испугался, глядишь, нашли бы, кем тебя заменить.

– То есть, это я сам виноват? – хлюпнул носом Дори.

– Это ты мне скажи, – улыбнулся в бороду Эрген. – А теперь, я думаю, тебе стоит пойти и отдохнуть. Сегодня никакой работы, тебе ведь отправляться в мир людей, а там непросто придётся.

– Совсем-совсем никак отменить не получится? – на всякий случай спросил Дори.

Эрген потянулся и пожал плечами.

– Ну почему же? – спросил он. – Если придумаешь причину, то получится. Но, сынок, разве ты позволишь злой магии разрушить нашу прекрасную Кронию? Это же и твой мир тоже.

– Конечно, я не позволю, – сказал Дори, а потом спохватился: – Но, может, кто-то другой всё-таки, а?

– Подумай до захода солнца, – предложил Эрген и закрыл глаза.

Так что Дори оставалось только идти отдыхать. До вечера наш бравый герой думал о том, какие причины могут помешать путешествию в мир людей. Он думал так напряжённо, что аж голова разболелась.

Дори пошёл гулять в лес и к реке. Он бросал камушки в воду и наблюдал за тем, как птицы учили птенцов летать. Ближе к закату план, как избежать опасного задания, пришла ему в голову. Обдумав всё как следует, Дори вприпрыжку помчался к Эргену.

– Я понял, в чём проблема! – сказал он отцу, влетев в дом. – Как мне уйти в другой мир из Кронии, если там никакого Дуба нет?

Юный гремлин был очень рад, что отыскал такой хороший повод остаться, но Эрген улыбнулся и спросил у сына:

– А как, по-твоему, в мир людей попало убежище ведьмы и тот неизвестный колдун?

– Я не знаю, – махнул хвостом Дори. – Это разве важно?

– А если подумаешь, м-м-м?

Дори пожал плечами и вздохнул: он не знал, как ещё можно путешествовать между мирами, кроме как по корням Огромного Дуба. В прошлый и позапрошлый раз он делал именно так. И ему, если честно, совсем это не понравилось.

– А я тебе отвечу! – начал Эрген. – С помощью сильной магии можно открывать порталы. Да, путешествие по корням волшебных дубов проще и безопаснее, порталы же ненадёжные или могут случайно открываться не там, где хотелось бы. По сути, они как дырочки в ткани между мирами, и нельзя допустить, чтобы их стало слишком много, не то ткань порвётся и принесёт горе жителям обоих миров. Знающие волшебники стараются не использовать их без особой надобности. Вот через один из них ты и пройдёшь. Это немного страшнее, но ты же Дори, великий и бесстрашный герой. Верно?

Лицо Дори перекосилось, но просто так сдаваться он не собирался.

– Но я же не колдун, – сказал юный гремлин, – я не умею открывать порталы, а значит, перебраться не смогу. Этот подвиг должен совершить кто-то, у кого есть магические силы!

– Совсем необязательно, – ответил Эрген, – ведьмы распахнут для тебя двери. Не волнуйся, без подвига не останешься.

– Да я не волнуюсь, – заверил Дори.

– Ну и отлично, – подвёл итог его отец.

– О... а как я домой вернусь?

– Ох, чуть не забыл, – сокрушённо ответил Эрген. – Ты сообщишь через медальон об окончании миссии. Вот ведьмы и узнают, что тебя пора забирать. Не волнуйся ни о чём.

Дори тяжко вздохнул и ответил:

– Не буду.

– А теперь ложись спать, – добавил Эрген уже суровее, – за ночь гномьи мастера скуют волшебный топор, а с утра ты отправишься в портал, потом – прямиком к Молодому Дубку, сможешь его срубить и спасти Кронию. А уже потом мы все подумаем о свадьбе.

– Но... – начал Дори.

– Ты будущий Солнечный Правитель Кронии, – не дал ему договорить Эрген, – на тебе большая ответственность. Раз пообещал, то выполняй.

Он потрепал Дори по голове и ушёл в свою комнату, а юный гремлин опять очень тяжело вздохнул и побрёл к себе. Эту ночь он проворочался без сна, представляя, какие опасности подстерегают его за пределами родной Кронии.

У гномов же в эту ночь кипела работа: они ковали волшебный топор. Обычно в мир людей трудно пронести зачарованные вещи. Разве что совсем личные, например, медальон Дори. Тюрьму для Цесинды – волшебный ларец – пришлось ковать человеческому кузнецу по чертежам гномов, но сейчас всё было по-другому. Порталы позволяли проносить любые магические артефакты. Так что гномам не надо было ломать голову над тем, как сделать чертежи волшебного топора понятными для человеческих кузнецов: они могли просто сковать его сами.

Все народы Кронии любят свою работу. Как для дриад нет ничего важнее их ненаглядных деревьев, так для гномов-кузнецов нет в мире более прекрасной вещи, чем сделанные на славу инструменты или поделки. В каждую они вкладывают душу.

Волшебный топор для Дори был не только острым и крепким, но и красивым. Его чёрную рукоять украшали мелкие узоры и завитки, острейшее лезвие изгибалось полумесяцем, а в навершии топора сиял яркий сапфир. Он действительно сиял в темноте, отбрасывая голубоватые блики на стены пещеры, где была устроена гномья кузница. И, если прислушаться, можно было расслышать мелодичную песню или тихий-тихий звон, что издавал волшебный топор. Этот прекрасный инструмент был небольшим и лёгким, под стать гремлину, который будет им пользоваться. Гномы закончили его как раз к утру и без сил попадали прямо в кузнице: их часть работы готова, теперь дело за Дори.

А великий герой двух миров наутро еле-еле выполз из-под одеяла. За порогом дома его уже поджидала делегация с Тананной во главе.

Спящих кузнецов и готовый волшебный топор обнаружили сородичи. Они доставили его из подгорных мастерских на поверхность, а там уже топор подхватили ведьмы с вивернами и по воздуху доставили к дому Дори.

«– Великий и могучий герой», – сказала Тананна, когда юный гремлин вышел за двери, – прими этот волшебный дар, который поможет тебе победить тёмную магию.

Она протянула топор, и Дори взял его, зачарованный блеском сапфира. Когда тяжесть магического артефакта легла ему в руки, гремлин окончательно понял, как он влип.

Глава одиннадцатая

Как только топор оказался в его руках, Дори понял, что никуда ему не деться.

– Мне нужно подготовиться и собрать вещи! – сказал Дори ведьмам.

– Конечно, мы подождём, – кивнула Тананна и сурово посмотрела на других ведьм, которые начали было позёвывать. – Приходи к яблоневым садам, где всё ещё сильны отголоски магии, когда закончишь со сборами.

Дори помчался в дом и едва не столкнулся с Эргеном.

– Мне нужно собрать вещи и подготовиться, – повторил юный гремлин отцу.

– А почему ты вчера не собрался? – поинтересовался тот.

– Ну... не успел, – ответил Дори.

Он не стал говорить, что до последнего момента надеялся, что ему не придётся отправляться в мир людей. Впрочем, Эрген сам об этом догадывался.

– Собирайся, – только и сказал он, – но не бери слишком много вещей. Тебе ведь ещё их нести.

Но Дори его уже не слышал. Он как раз юркнул в свою комнату и рылся в сундуках, вытаскивая наружу нужные, по его мнению, вещи. Шарфы и шапки, например, чем теплее – тем лучше. Ножницы тоже, вдруг что-то разрезать придётся? Молоток, гвозди... ах да, моток верёвки!

– Сынок, – покачал головой Эрген, – скажи, зачем тебе это всё?

– А, это... – Дори оглянулся на уже приличную горку вещей. – Ну вдруг! Одеяло тоже надо взять. И подушку. Не хочу снова ночевать под крылечком на голой и холодной земле...

Дори оглянулся по сторонам, вытащил из-под кровати покрывало и принялся заворачивать в него свои вещи. Волшебный топор юный гремлин пока что отложил: его он собирался положить в последнюю очередь, чтобы был поблизости на всякий случай. Например, если Молодой Дубок окажется сразу за порталом. Тогда Дори быстро справится с подвигом и вернётся домой, к Лори в объятия.

– Мне ведь ещё еду собрать надо! – осенило Дори, и он помчался на кухню, бросив на полу свои пожитки.

Эрген отступил в сторону и опять попытался докричаться до сына:

– Дори, ты ведь в прошлый раз без запасов пошёл и справился! И в позапрошлый.

Солнечный правитель Кронии заглянул на кухню, где Дори вытаскивал из ящиков и складывал на столе пироги, блины, фрукты и овощи, парочку банок варенья и даже уху в кастрюльке.

– Вот в том-то и дело! – сказал Дори отцу, вытаскивая банки с мёдом. – Я ничего с собой не взял, и мне пришлось нелегко. Но теперь я готов ко всему! Эмм... папа, как думаешь, мне взять одну ложку или две? Вдруг я первую потеряю? Или сразу вилку?

– Ох, сынок! – вздохнул Эрген. – Ты, главное, не забудь медальон, что мы с мамой тебе подарили.

– А он сломался, – взмахнул хвостом Дори, – то и дело ведьму показывает, хотя её тут нет! Но я возьму его, ещё не все игры прошёл и в гонках новые трассы открылись...

– И невидимость, – подсказал Эрген. – Она тоже тебе пригодится, думаю. И не забывай, что через него можно связаться со мной!

– Да-да, ещё невидимость! Точно... Ох... и связь, да...

Дори снова со всех ног побежал в свою комнату, споткнулся о завёрнутые в покрывало вещи, потерял равновесие и растянулся на полу.

– Ты не ушибся? – забеспокоился Эрген.

– Ушибся, – ответил Дори, – но мне же нужно собирать вещи!

– Попробуй обойтись всего одной котомкой, – предложил Эрген, – с едой, подушкой, одеялом и топором. А всё остальное ты оставишь дома. Идёт?

Дори потер набитую на лбу шишку и кивнул. Кто же знал, что сборы в поход настолько опасное дело!

Конечно, одной котомкой обойтись не удалось: самое мягкое пуховое одеяло и любимая подушка никак не умещались вместе с десятком пирогов и пятью банками варенья.

Поэтому, когда Дори выходил из дому, за его плечами висела объёмная котомка, в одной руке была зажата тяжеленная сумка с припасами, а в другой – волшебный топор. Медальон Дори повесил на шею.

– Что же, вот теперь я готов ступить на путь приключений, – начал Дори гордо.

Но не успел он выйти за порог, как котомка застряла в дверях и гремлин вместе с ней. Только вмешательство Эргена, который аккуратно подтолкнул его сзади, спасло от неловкой ситуации. А было перед кем смущаться: к их дому отовсюду стеклись родственники Дори, его знакомые и просто случайные дневные жители Кронии.

– Всем привет, – попытался помахать им рукой Дори, но покачнулся под весом котомки, и чуть было не хлопнулся на землю.

Потом юный гремлин сделал ещё один шаг, и, наверное, упал бы, но откуда ни возьмись к нему подскочил лохматый гремлин средних лет, который, несмотря на заспанный вид, двигался очень проворно.

– Давай я возьму! – предложил он Дори и сам выхватил из его рук сумку с едой.

Прочие родственники наперебой зашумели:

– О, и мы можем что-то понести! И мы! – каждому хотелось помочь герою Кронии на его пути к подвигу.

– Да я справлюсь, – отмахнулся от них Дори, – если справился с ужасной ведьмой и её драконами! Пятиглавыми... нет-нет, десятиглавыми!

Но, несмотря на похвальбу, он с радостью передал вещи кузенам с кузинами. Теперь в руках Дори оставался только топор, и гремлин налегке направился к яблоневым садам.

– Расскажи нам ещё о своих подвигах! – попросил кто-то из знакомых.

– Ну раз вы так просите... – приосанился Дори.

Юный гремлин принялся снова рассказывать благодарным слушателям историю своих прежних подвигов, и не видел ни того, как горестно покачал головой его отец, ни того, как недобро усмехался гремлин, нёсший сумку с едой. Ведь, как вы уже догадались, лохматым гремлином был Коми, надевший маску по совету Крепости Цесинды.

Она же посоветовала Коми войти в доверие к врагу и помешать ему совершить переход через портал.

Так что Коми переместился в Кронию пару часов назад и теперь вышагивал рядом с Дори. А тот, увлечённый своими рассказами, даже не смотрел в его сторону. Все кузены, кузины, прочие родственники и дневные жители следовали за героем к яблоневым садам. Дори не очень-то торопился, ведь ему опять стало страшно, но тянуть время у него получалось неважно.

– ... а потом с неба ударила молния, прямо в злобную ведьму, – как раз закончил свою историю Дори. – Мне оставалось только её загнать в ларец, и дело сделано! Главное – не бояться!

– А скажи мне, о великий герой, – вкрадчиво начал Коми, – как именно ты собираешься побеждать колдуна и его Крепость?

– Колдуна? – переспросил Дори. – А что если это опять ведьма какая?

– Неважно, – ответил Коми быстро.

– Ну...

Дори принялся теребить кисточку на хвосте и понял, что настолько увлёкся своими переживаниями, что даже не задумывался о деталях.

– А! Да как-нибудь разберёмся! Что там какой-то... колдун, ха! – поспешно сказал юный гремлин.

Дори, конечно же, не заметил, как завистливый кузен Коми после этих слов захихикал, и снова пустился рассказывать о победе над Цесиндой.

– Скоро будут яблоневые сады, – заметил Коми.

– Что-то не так? – спросил у него Дори.

– Нет-нет, просто волновался за портал... впрочем, пустое.

– Да?

– Конечно, всё будет чудесно...

Коми злорадствовал: он-то знал, что Дори не доберётся до мира людей, застрянет в пространстве между мирами.

– О, в этом я спец, не сомневайся, – сказал ничего не подозревающий Дори. – Порталы – это по моей части, как и подвиги.

– Да я и не сомневаюсь, ты же... это... герой, – сквозь зубы процедил Коми, но Дори опять было не до него, а остальные родственники и знакомые к разговору не прислушивались.

Яблоневые сады показались быстро, как и в ту злополучную ночь, когда на Кронию налетела жуткая буря. Ведьмы собрались недалеко от главных ворот, и разведённый ими костёр полыхал волшебным пламенем. Сегодня оно было сиреневым.

К своему удивлению, Дори заметил рядом с делегацией ведьм Лори. Его Настоящая Любовь разговаривала с Тананной, которая, подобрав пышные чёрные юбки, присела на корточки. Дори расслышал только часть их беседы и понял, что его возлюбленная волнуется из-за портала.

– Но зачем открывать его именно тут? – спросила Лори.

– Чтобы меньше повредилась ткань между мирами, – ответила Лунная Правительница, – мы не можем позволить себе просто так дырявить её где нам захочется...

Она оглянулась и заметила Дори со всеми его родичами, знакомыми и друзьями. Тананна нахмурилась и выпрямилась.

– Освободите место, – скомандовала она, – разве можно колдовать в таком галдеже?

Гремлины и другие провожавшие Дори дневные жители Кронии согласно зашумели. В один миг на плечи нашего героя вернулась котомка с одеялом и подушкой, а в руки – сумка с едой. Коми исчез быстрее, чем Дори успел сказать: «Волшебный портал».

В суете никто и не заметил, как Коми прошёл мимо колдовского костра и кинул в него отполированный чёрный камень. По уверению Крепости, это должно было сбить настройки заклинания для портала.

Вскоре на месте остались только несколько ведьм с Тананной во главе, Дори и Лори. Все прочие разошлись, чтобы не мешать магии. Хотя, конечно же, все наблюдали из-за ближайших деревьев за тем, что происходит.

– Я не думал, что ты придёшь, – сказал Дори.

Он смотрел только в прекрасные глаза Лори и не знал, как раньше жил без Настоящей Любви.

– Как это я могла не прийти? – спросила Лори. – Ты же рискуешь жизнью ради целого мира!

– Мне не привыкать, – ответил Дори важно, – я ведь герой, не забыла?

Лори вильнула хвостом и лукаво улыбнулась.

– Удачи, – сказала она.

А потом неожиданно подалась вперёд и поцеловала Дори в нос, а после этого смущённо отступила и опустила глаза.

– Быстрее, – поторопила Дори Тананна, – мы не можем стоять здесь весь день.

– Ага... да, – и он вошёл в начерченный на земле круг.

Но когда ведьмы взялись за руки и принялись читать заклинание, их волшебное пламя начало чадить, из него с треском вылетел столб искр. Лори нахмурилась, но Дори не сразу понял, что что-то пошло не так: он ведь не знал, как заклинание должно работать. А вот ведьмы всё поняли и попытались разорвать круг.

Лунная Правительница присмотрелась к огню, прищурилась и силой магии вытолкнула из костра камень, подброшенный Коми.

– Не останавливайтесь! – прокричала Тананна. – Его потрясёт, гроза зацепит мир людей, но мы справимся!

«Его – это меня» – понял Дори. Он собрался выскочить из круга, но задул яростный ветер, и гремлин упал на землю. Тут полыхнуло, и гремлину показалось, что он падает в бездонную чёрную пропасть.

– Ма-а-а-ама! – закричал Дори прежде, чем его унесло в портал.

Ведьмам удалось справиться со злым колдовством, но не до конца: гремлина действительно трясло так, будто он летел на спине наевшегося корней валерьяны грифона. Только потому, что между мирами нет звука – у Дори не получалось кричать, а к тому мигу, когда под яростный грохот он вылетел в мир людей – уже не оставалось и сил.

Юный гремлин покатился по земле и врезался в корень дерева. Великий герой Кронии по дороге растерял и сумку с едой, и котомку с одеялом и подушкой – они остались где-то в пространстве между мирами, но волшебный топор Дори всё ещё крепко сжимал в руке.

Через минуту снова загрохотало, и юный гремлин подскочил и, не разбирая дороги, побежал в лес.

А ещё он не подозревал, что за ним всё это время наблюдал его враг. Коми, подбросив камень в костёр ведьм, убежал из яблоневых садов, переместился в мир людей, сменил личину на человеческую, достал с полки хрустальный шар и настроил его на Дори.

Это всё заняло у него совсем немного времени. Коми как раз увидел, как Тананна выкинула из костра его камень, а потом все ведьмы открыли портал и таки отправили Дори в мир людей. И что хуже всего, гремлин приземлился рядом с Молодым Дубком.

– Что-о-о?! – вскричал Коми.

Он кинул в стенку хрустальный шар, тот, конечно же, раскололся на тысячу осколков, и изображение погасло. Надо же как не повезло: и разрушить портал не удалось, и вышел из портала Дори совсем недалеко от Дубка. Коми вскочил и принялся носиться по избушке, натыкаясь на мебель и роняя на пол вещи. Крепость только подливала масла в огонь его злобы и отчаянья.

«Не паникуй, – говорила она, – успокойся и подумай, как его победить, это ведь не так сложно».

– Никак! – горестно взревел Коми и обхватил себя за плечи. – Мне не победить его! Я совсем один, все меня бросили...

«Я с Вами, о великий маг», – сказала Крепость.

– Знаю-знаю, – отмахнулся от неё Коми. – А ещё эти человеческие дети мешают...

«Почему мешают? – тихо поинтересовалась Крепость, – как раз они нам и помогут. Слушайте, что я придумала...»

Любители природы, на которых так рассчитывали Коми и Крепость, в тот день, когда Дори перемещался из Кронии в мир людей, тоже приехали в лес. Буря, как говорила Тананна, зацепила и этот мир. Когда она налетела, ребята как раз собрались на поляне.

Алиса и Женя привычно препирались о том, куда идти. Шура клевала носом, сидя на рюкзаке. Артём выглядел ещё более мрачным, чем всегда. Его чёрная одежда делала лицо совсем бледным, круги под глазами стали заметнее. Мама Саши и Светы сегодня настояла на том, чтобы старший брат тоже надел что-то тёплое, и на его шее теперь красовался почти такой же яркий оранжевый шарф, как у Светы.

Недавний спор по поводу лесника дети предпочли забыть. Им не хотелось ссориться, хотя Света и Шура до сих пор были обижены.

– Ну что, идём? – спросила Алиса. – Мы продолжим наблюдения. Света, хочешь в группу с Женей?

– Нет! – тут же отреагировала девочка. – Он же опять будет про свою науку говорить. Надоело!

– Она не моя, – терпеливо ответил Женя, – наука принадлежит всем. Мне, тебе, даже Болче, хоть она и верит в радужных единорогов.

Шура мгновенно проснулась и поправила его:

– Единороги белые или золотые. Они не могут быть радужными.

– Прекратите, – попросила Алиса.

– Да, а ещё они летают, – кивнул Женя, – Болча, да я в говорящих дельфинов скорее поверю. Или ещё во что-нибудь такое же глупое.

Шура открыла рот, собираясь ему ответить, но в этот самый миг среди ясного неба прогремел гром. Полыхнула молния, и налетевший ветер заставил всех вздрогнуть.

– Этого не было в прогнозе погоды, – заметил Саша.

Он замотал шарф потуже и оглянулся на сестру: глаза Светы блестели от восторга.

– Это всё колдун-лесник виноват! – сказала она громко.

Снова грянул гром, пошёл дождь. Да не простой, а самый настоящий ливень, будто на землю из облаков вылили тысячи вёдер. Секунда-другая, и ребята промокли до нитки.

– Бегом к дороге! Там остановка с крышей есть! – прокричала Алиса, но не успела и шагу сделать, как всё прекратилось.

Дождь закончился так же быстро, как начался, ещё раз прогрохотало где-то далеко и, как будто в насмешку, выглянуло солнышко и запели птицы.

– Это что было? – спросил Артём.

– Магия! – в один голос сказали девочки: Шура восторженно, а Света – испуганно.

Женя картинно схватился за голову.

– Не бывает никакой магии! – проговорил он. – Вы что, никогда об изменениях погоды не слышали? Прошёл грозовой фронт, вот нас и полило, так бывает.

– Согласен, – добавил Саша, – Малиновка, не бойся.

– Я и не боюсь! – ответила Света. – Ну чуть-чуть разве что. И боюсь не глупой грозы, а колдуна, который её наслал! Точно вам говорю!

– Это было странно, – решила побыть дипломатичной Алиса, – теперь главное не забыть занести этот случай в дневник наблюдений!

Она как раз выжимала воду из своей футболки. При упоминании дневника Артём быстро полез в рюкзак и достал из него записную книжку и ручку. У каждого из юных натуралистов был такой дневник наблюдений, но никто не торопился доставать свои. Женя вовсе решил, что заполнит его в конце лета, а остальные всё записывали, когда приезжали домой.

– Но ты поверишь, что это магия, если я докажу? – спросила Света.

– Мы докажем, – поправила Шура и тряхнула головой, отчего её каштановые хвостики мотнулись и с них брызнуло водой на Артёма и страницу его дневника.

– Эй! – возмутился подросток. – Поосторожнее!

– Прости, – без капли раскаянья ответила Шура.

– Подожди чуть-чуть, – заверила Алису Света, – мы тебе всё докажем!

У неё уже появился план.

Глава двенадцатая

Света очень удивилась, когда все, даже Шура, отказались от её плана.

– Но это же всё докажет! – упорствовала девочка.

– Малиновка, послушай, нельзя просто так влезать в чужой дом, – объяснила Алиса. – Тут я согласна с Евгением.

Женя кивнул и победно ухмыльнулся, Алиса нахмурилась и сделала вид, будто собирается дать ему подзатыльник.

Света обиженно засопела. Она только что предложила пробраться в избушку лесника и поискать там колдовские принадлежности. Но ребятам эта идея совсем не понравилась. Теперь девочка пыталась найти хоть какую-то поддержку и с надеждой смотрела то на задумчивую Шуру, то на своего брата.

– А что если в дом не залезать, – предложил Саша, – а просто побродить рядом? В окна заглянуть...

– Сашка, – фыркнул Женя, – из-за того что вы тёзки с Болчей, тебе передалась её вера в магию и волшебство?

– Жаль, что ты ничего замечать не хочешь, – не глядя на него, сказала Шура. – Мир сложный и непонятный.

– Света, не думай, что мы тебе не верим, – добавила Алиса. – Но посуди сама, как странно всё звучит. Конечно, мы постараемся выяснить, что же происходит, да, ребята?

Женя закатил глаза и сложил руки на груди.

– Ничего я выяснять не хочу, – сказал он, – понятно же, что никаких колдунов нет.

– По-моему, Лиска права. Надо попытаться всё выяснить, – неожиданно вставил своё слово Артём.

Света удивлённо к нему обернулась: казалось, что Артём сам поражён тем, что он только что сказал.

– Это заразно, – драматично заявил Женя, – вирус веры во всякую чушь распространяется. Штамм Андромеда просто какой-то.

– Если пойдёте, то я с вами, – проигнорировал его Саша.

– Да вы с ума посходили! – возмутился Женя. – А я, между прочим, до сих пор главный.

– У нас демократия! – ответила ему Шура. – Кто за то, чтобы пойти к избушке лесника и чуть-чуть покрутиться рядом?

Она подняла руку, Света только что прыгать не начала, задрав обе руки. Саша встал рядом с ними, Алиса и Артём переглянулись и тоже неуверенно подняли руки.

– Я иду с вами, – буркнул Женя. – Не ходить же одному по лесу, как дураку.

– Почему как? – очень громким шёпотом спросила Шура.

– Прекратите все немедленно! – сурово сказала Алиса. – Мне надоело слушать эти перепалки. Давайте разберёмся с... лесником и больше не будем поднимать эту тему. Идёт?

– Идёт! – пискнула Света. – Вот увидите, что он настоящий колдун!

– Уйми свою сестру, – Женя обратился к Саше. – Кстати, вопрос на засыпку: кто в курсе, где живёт этот лесник? С чего вы взяли, что он не из города приезжает? Тут же ехать недалеко.

– Ну... мы поищем, – с надеждой сказала Света.

– Кажется, я видела что-то в той стороне, – неопределенно махнула рукой Шура.

– Круто, идём туда, сами не знаем куда, – проворчал Женя.

Алиса закатила глаза и обогнала его. За ней молча потянулись остальные. Но не успели они войти в лес, как навстречу выскочил Каматаш Гребневич. Лесник выглядел ещё более взъерошенным, чем в прошлые их встречи. Света пискнула и спряталась за спиной брата.

– Здравствуйте, дети! – сказал лесник, а потом добавил неуверенно: – Вы же дети, да?

Он смотрел на них с некоторой растерянностью и даже лёгким испугом. Света надеялась, что лесник не слышал их разговоров, а не то колдун бы узнал про их планы! А может, он потому и пришёл, что услышал каким-то волшебным образом, о чём в лесу говорят. И сейчас их всех в лягушек превратит.

– Добрый день, – поздровалась Алиса, она спокойно поправила очки, будто ей и не грозила опасность превратиться в лягушку, – технически мы дети.

– Ну уж нет, – буркнул Артём, – мы уже не дети.

Никто, кроме лесника, не обратил на эти слова внимания, а тот непонимающе заморгал.

– Вы что-то хотели? – спросила Алиса.

– Да, конечно, – ответил лесник, он огладил бороду и притопнул ногой.

Это выглядело как магические пассы, так что Света сжала руку Саши, и брат шепнул ей:

– Тихо, Малиновка, всё хорошо. Я не дам тебя обидеть.

– В лесу появился странный гремлин... зверёк, – сказал Каматаш Гребневич. – Вот такой маленький, пушистый, с огромными глазами и длинным хвостом с кисточкой. Бегает на ногах... то есть задних лапках. Вы, если увидите, лучше поймайте и мне приведите. Зверёк редкий...

Лесник прокашлялся.

– Договорились, да?

– Хорошо, – неуверенно ответила Алиса, – будем иметь в виду.

– Ага... да... хорошо. До свидания... не дети.

Каматаш Гребневич попятился и скоро снова скрылся за деревьями. На поляне на какое-то время наступила полная тишина. Ребята недоумённо переглядывались.

– Да у него шарики за ролики заехали, – первым заговорил Женя.

Он покрутил пальцем у виска и выразительно посмотрел вслед леснику.

– Есть такое дело, – кивнул Саша. – Про существо какое-то сказочное сказал.

– А может, всё не так странно, – попробовала быть дипломатичной Алиса, – новые виды животных же открывают...

– Ну не таких же чёртиков, как он описал, Лиска, – хмыкнул Женя.

Света уже вышла из-за спины брата. Не хватало, чтобы Сашка подумал, будто она без него справиться не может.

– Я думаю, – сказала Света, – это он так нас отвлекает.

– Да непохоже, – покачала головой Шура. – Я готова поверить в то, что подобный зверь существует.

– Ты во что угодно веришь, – отмахнулся Женя. – Кто-то ещё верит?

Ребята снова переглянулись.

– Он мог бы занимать определенную биологическую нишу, – предположила Алиса, – именно в этом лесу. Вы слышали, Каматаш Гребневич его гремлином сначала назвал?

– Гремлины не такие, как он описал, – возразила Шура.

– А ты их видела? – заинтересовался Саша.

Девочка развела руками.

– Ну что, – пожал плечами Женя, – куда пойдём? Зверушку с Марса искать, лезть в чужой дом или чем-то полезным займёмся?

– А давайте разделимся, – предложила Алиса, – пройдём по лесу, посмотрим, здесь ли вообще дом Каматаша Гребневича...

– Убедимся, что нет ни колдунов, ни лохматых и хвостатых чертей, – добавил Женя.

– Я иду с Болчей! – сказала Света.

– Ну уж нет, – подняла палец вверх Алиса, – вы же полезете туда, куда не надо. Со Светой я пойду, а ты с Евгением...

– Я не соглашался на это, – возмутился Женя, – а я главный. Хотят вместе идти – пусть. Мы с тобой, Лиска, отличная команда.

Алиса снова поправила очки и сурово посмотрела ему в глаза, Женя ответил широкой ухмылкой.

– Ладно, – неохотно ответила Алиса. – Артём, Саша, вы не против того, что пойдёте вдвоем?

– Главное, чтобы Болча мою сестру не обижала, – серьёзно сказал Саша.

– Не волнуйся, – ответила Шура.

– Всё будет хорошо! – Света ухватила её за руку.

Ребята договорились, кто в какую сторону пойдёт, и разошлись. Какое-то время Света ещё слышала, как пробираются через кусты Артём с Сашей, а потом почти все звуки потонули в птичьем щебете.

– Странно, что они не боятся, – сказала Шура.

– Женя и другие? – не поняла Света.

– Птицы.

Света остановилась и задрала голову к верхушкам деревьев.

– Пернатые должны остерегаться зла, – продолжила Шура, – и колдовства. Замолкнуть, когда рядом с ними творится волошба.

Свете показалось, что Шура кого-то копирует, обычно она так не разговаривала.

– Может, мне правда всё показалось, – вздохнула младшая девочка.

Теперь Света уже не была так уверена, что видела, как колдует лесник. А вдруг Женя был прав, и она зажигалки не заметила? Или какой другой фокус.

Шура взяла Свету за плечи и заглянула ей в лицо.

– Не сомневайся, – серьёзно сказала она, – я верю в колдовство, и мы докажем, что оно есть. Просто не здесь и не сейчас.

– Так ты веришь, что он колдун? – удивилась Света.

– Бывает разная магия: злая, добрая, нейтральная, – покачала головой Шура. – Но мы всё точно узнаем, когда найдём его дом, да?

Света собиралась согласиться и поторопить Шуру, но тут из кустов выбежало нечто. Оно было лохматым, хвостатым и двигалось на задних лапах. А в передних сжимало что-то вроде топора.

– Ой! – взвизгнули хором чудище и девочки.

Дори, а это был именно он, тут же развернулся и побежал в другую сторону. Шура замерла, а Света, неожиданно для себя, побежала следом с криком:

– Надо забрать тебя в живой утолок!

Неведомая зверушка припустила быстрее. Зверька можно было забрать даже домой. Эта идея заставила Свету бежать быстрее, но Дори оказался проворнее, он юркнул в заросли шиповника, а Света напоролась на колючки.

– Ай! – вскрикнула она и попыталась выбраться, но только сильнее поцарапалась.

К счастью, Шура быстро примчалась на помощь. В четыре руки им удалось освободить Свету и её рюкзак, только набухающие кровью красные царапины остались.

– Что это было? – спросила Света.

– Может, лесник не совсем врал, – ответила Шура, выбирая листики из её волос, – про зверя, во всяком случае.

– Я видела у него топор! – воскликнула Света.

– Я тоже видела!

Они переглянулись.

– Можешь набрать Сашу или Алису? – спросила Света.

– А у тебя нет телефона?

– Неа, – мотнула головой Света, – мама говорит, что я ещё маленькая, чтобы его мне покупать.

Тем временем Саша и Артём шли по лесу и не смотрели по сторонам, занятые разговором.

– Я не боюсь за Малиновку, – сказал Саша, – она типа... ну, знаешь, как «Один дома»? Вот она такая же. Сама со всем справиться может.

– Но ты волнуешься, – ответил Артём.

– Да ясное дело! Она же моя младшая сестра. Артём всё время смотрел под ноги, но когда второй мальчишка безо всякого перехода спросил: «А ты что скрываешь?» – чуть было не полетел на землю.

– Я? Скрываю?

– Ага, – ответил Саша.

Он обогнал приятеля и остановился, Артём хмуро глянул на него.

– У тебя же всё в порядке с оценками! – заявил Саша и победно ухмыльнулся. – Я специально с Людой Стырниковой из твоего класса поговорил. Ты крепкий хорошист. Так в чём дело, а?

Артём вздохнул. Он знал, что когда-нибудь его обман раскроется, но надеялся, что позже, хотя бы осенью.

– Ты будешь смеяться, – сказал Артем.

– Это ещё посмотрим.

Артём вздохнул.

– Мне нравится Алиса, – признался мальчик, – всегда нравилась. А как подхожу к ней в школе – и слова сказать не могу. Подумал, что тут буду к ней поближе. Я же не знал, что она с Женей. Всё. Смейся.

Он уставился на свои кроссовки, но Саша не торопился над ним насмехаться.

– А чего сразу не сказал? – спросил он. – И нам, и Лиске?

– Ты был влюблен в какую-нибудь девчонку?

Саша помотал головой, и Артём вздохнул:

– Тогда и не поймёшь. Я не мог просто так сказать.

– Ну... это... – Саша почесал в затылке, – слушай, а с чего ты взял, что они с Женей?

– Да это же видно. Ходят вместе. Спорят. Вообще чуть ли не обнимаются!

Вот теперь Саша действительно расхохотался, он даже опёрся на растущую рядом осинку, чтобы не упасть. Артёму захотелось нарушить свои правила и как следует ему вмазать.

– Женя и Лиска знают друг друга тысячу лет, – сказал Саша, отсмеявшись, – они почти как брат с сестрой. Нет, ну может через пару лет таки начнут встречаться, но сейчас они друг друга разве что прибить хотят. Ты сказал бы обо всём да не мучился так.

Артём опять тяжело вздохнул.

– Не могу я сказать обо всём.

– Хочешь, я скажу?

Артём собирался заявить Саше, что это нагло – лезть в чужую жизнь и отношения, но кусты громко зашуршали, и из них вылетело лохматое существо с выпученными глазами. Ребята сразу вспомнили описание лесника.

– Хватай его! – заорал Саша, первым бросаясь к существу. – Отнесём его Каматашу Гребневичу!

Зверёк кинулся наутёк, но Артём побежал ему наперерез. Он отметил, что в передней лапке существо сжимает маленький, но искусно сделанный топорик. Подумать о том, что это означает, Артём не успел, потому что зверёк снова сменил направление, и Саша вместе с ним. Мальчики поскользнулись на листьях, столкнулись и повалились на землю. А существо исчезло.

Артём вскочил и принялся отряхиваться, Саша встал медленнее.

– Что делать будем? – спросил он и почувствовал, как в рюкзаке вибрирует его телефон. А в это же время Алиса и Женя тоже больше были заняты обсуждением личных вопросов, чем поиском дома лесника или неизвестного зверька. По крайней мере, Женя.

– Ты вообще хоть когда-то замолчишь? – не выдержала Алиса после десятой и ещё более не смешной, чем предыдущие девять, шутки о науке.

– Ох, ну где твоя исследовательская жилка, Алиса? – спросил Женя. – Как ты сможешь стать космическим биологом, если так угрюма?

– Во-первых, не хочу я быть космическим биологом, я вообще биохимией заниматься хочу, причём на Земле... – вздохнула Алиса, не глядя на Женю, – А во-вторых, как раз я исследователь, ты-то даже не слышишь, что птицы слишком громко шумят для этого времени суток.

– Ну хотят шуметь, вот и шумят, – безразлично пожал плечами Женя, – нам-то что с того?

– Вообще, Каматаш Гребневич – необычный лесник, – произнесла вдруг Алиса.

– Да тут... это... лесничить, – придумал слово Женя, – просто нечего. Но Татьяна Осиповна подтвердила, что он здесь за лесом следит. Внезапно! Раньше о леснике ни единого слова, а тут – бац!

Он хлопнул кулаком по раскрытой ладони, на что Алиса только поморщилась. Если уж их учительница по биологии говорит, что всё нормально, значит волноваться не стоит. Скорее всего.

– Ли-и-ис, – протянул Женя, – а ответишь на вопрос?

– Что? – повернула голову девочка.

– Вот если мне какая-то девчонка нравится, а она думает, что я её ненавижу, как мне себя вести? Ну, чтобы она не решила, что я издеваюсь. Вот ты бы чего хотела?

– Евгений, – холодно ответила Алиса, – если ты вздумал признаться мне в любви, то я тебя точно стукну.

– Да сдалась ты мне! Я про Болчу.

Алиса взялась за голову: вот вечно же Жене надо шутить. А она уже действительно подумала, что он хочет её совета попросить. Нет, мама правду говорила: «Мальчики всегда остаются детьми».

– Я серьёзно! – сказал Женя.

Они шли по едва заметной тропинке, которую перегородил растущий прямо посреди неё куст орешника. «Слишком пышный, – отметила Алиса, – будто его деревья от солнца не заслоняют». Какая-то ещё мысль крутилась в голове, но Женя отвлёк:

– Лиска! Земля вызывает Алису! Так что мне с Болчей делать?

– Живите долго и счастливо, – огрызнулась Алиса, – что же ещё?

– Ты чего себя так ведёшь?

Теперь Алиса к нему всё-таки повернулась. Женя, к её удивлению, вовсе не кривлялся в своей обычной манере, а смотрел действительно серьёзно. С удивлением и даже с ревностью Алиса поняла, что он действительно пытался узнать её мнение насчёт того, как вести себя с Болчей. Женя и Шура. Странно даже представить.

– Может, – предложила Алиса, – перестанешь её третировать? Если Шура тебе и вправду нравится?

– Но она же неправа! – взмахнул руками Женя. – Со всей этой её магической фигнёй. Это полная чушь, и ты это знаешь, я пытаюсь Болче об этом сказать, а она не слушает.

– И ты думаешь, что она в тебя после этого влюбится? – скептически уточнила Алиса.

Девочка не считала, что Женя может быть парой кому-то. Тем более, Шуре. Алиса бы ещё поняла, будь это она: вот уже год всё ждала, когда Женя начнет её на свидания приглашать. Конечно, она бы отказалась! Но, оказывается, его интересует Шура. Подумать только.

– Ну Ли-и-иска, помоги мне, скажи, что делать, – Женя старательно изобразил несчастное лицо.

– Пока ты с ней сражаешься – она с тобой тоже сражается. Понимаешь?

– Типа того. Перестать спорить, даже если чушь порет? – деловито уточнил Женя.

– Ты ещё в блокнот запиши!

У Жени зазвонил телефон, и он полез в карман. На звонок была поставлена музыка из недавнего фильма о космических путешественниках, так что Алиса снова закатила глаза.

– Ага, алло, – ответил Женя, – чего? Нет, у нас ничего. Угу, уже идём.

– Что такое? – заинтересовалась Алиса.

– Это Саша звонил, говорит, что и они, и девчонки видели того самого чёртика, которого наш чокнутый лесник описывал. Предложил собраться и решить, что дальше делать. Ну я и говорю, что мы идём.

– Вот видишь, а ты говорил, что этого зверька не существует, – отметила Алиса.

– А кто сказал, что они не прикалываются?

И уже в третий раз за день напуганный гремлин выбрал не самый лучший момент, чтобы появиться перед людьми.

Когда лохматый «чёртик» вылез из куста орешника, девочка остолбенела.

– О-о-о! Надо чучело сделать и в музей отнести! – заорал Женя.

Лохматое существо или понимало человеческую речь, или что-то почуяло, потому что с воплем снова нырнуло в куст.

– Он кричал «мама»? – спросила Алиса и удивилась тому, что голос у неё звучит совсем ровно.

– Он же не человек, он просто визжал. Давай за ним, может поймаем... хотя не, вряд ли.

Женя с сожалением посмотрел на куст, а потом на свой телефон.

– У него в передних лапах был топор зажат, – сказала Алиса.

Перед глазами у неё так и стояла картинка: существо вроде обезьянки, стоящей на задних лапках, но с длинным хвостом с кисточкой.

– Тебе показалось, – ответил Женя, – я не заметил.

– Что, правда?

– Ну... может, и держал что-то, но явно не топор!

– Ага... как скажешь.

Женя и Алиса переглянулись.

– Пошли к ребятам, – предложил Женя, – потом за чёртиком этим гоняться будем.

Глава тринадцатая

Дори считал этот день самым неудачным в своей жизни. Сначала его всей Кронией вытолкнули сражаться со злом, потом портал засбоил, отчего гремлин чуть не умер от ужаса, и после всего этого он три раза появился перед людьми. Причём не такими дружелюбными, как те ребята, с которыми он когда-то познакомился на базе отдыха, а настоящими монстрами. Хуже и представить нельзя! Они хотели его поймать и чучело сделать.

Юный гремлин попытался включить режим невидимости, но еле спасся от людей и боялся, что они за ним гонятся. Но медальон запищал и появилась надпись: «Программа выполнила недопустимую операцию и будет закрыта».

– Да что же такое?! – воскликнул Дори и потряс магическую вещицу.

Никакого положительного эффекта это не дало. Напротив, медальон вовсе потух. Из всех вещей, что ему удалось принести из Кронии, остался один топор.

От огорчения юный гремлин чуть было не расплакался. Но тут ему показалось, что за спиной он снова слышит голоса, и Дори заторопился прочь. Закинув топор на плечо, он побрёл в лес.

– Не надо было мне подвиг искать, – подумал Дори, – подождал бы... сколько там до тысячи лет оставалось? Далась мне эта свадьба!

Он тяжело вздохнул, оглянулся вокруг и поёжился. Лес, окружавший юного гремлина, показался ему совсем неприветливым: вокруг слишком много больных деревьев, кусты растут как попало. В прошлый раз Дори не замечал ничего такого, потому что вокруг всё было засыпано снегом, а теперь, зелёным, этот мир ему совсем не нравился.

– Да пусть бы этот колдун здесь и оставался! – в сердцах воскликнул Дори.

То, что его послали сюда уже в третий раз, казалось глупой шуткой. А он ведь даже не знает, где искать Дубок и как сообщить о себе. Медальон-то сломался.

Дори остановился как вкопанный, когда понял: теперь он вообще не может ни с кем связаться! Как помощи просить?

– Ма-мо-чки, – прошептал юный гремлин.

Он шагнул вперёд, потом бросился назад, потом снова остановился и дернулся, когда под ногой громко хрустнула ветка. Но ещё страшнее ему стало, когда из-за кустов раздался крик:

– Малиновка? Это ты?

А потом второй голос добавил:

– Сестрёнка, давай помиримся?

Дори легко узнал своих преследователей и, заверещав, бросился наутёк. Он ломился через кусты, перепрыгивал через кочки и камни... раз и или два споткнулся, чуть не выронил топор, попал в заросли репейника. Всю дорогу гремлин не уставал жалеть, что дал уговорить себя на подвиг! Сидел бы себе спокойно дома, воду из колодца таскал, малину перебирал. Нет, бегай теперь по чужому миру и спасайся от злобных людей.

От страха Дори казалось, что преследователи наступают ему на пятки. В треске веток за спиной гремлину чудились тяжёлые шаги людей. Топор цеплялся за ветки и вырывался из рук. Но гремлин не собирался бросать свой единственный магический артефакт.

Неожиданно Дори выскочил на открытое пространство. Он пробежал пару шагов и споткнулся о выступающий из земли корень. Топор всё-таки выпал из его рук, но отлетел недалеко. Дори не успел удивиться, откуда у довольно молодого деревца, которое оказалось перед ним, такие мощные корни и почему вокруг больше ничего не растёт. Гремлин проворно вскочил, схватил топор и полез прятаться между корней, которые переплетались плотно, без просвета, зато за ними были очень уютные и длинные норы. Только оказавшись в одной из них, Дори сообразил, что дерево это – дуб.

«Да мало ли дубов в мире, – подумал он, – а уж в двух мирах и подавно!» Но едва он успокоился, как раздался голос. Уже вполне реальный и идущий словно ото всех корней сразу.

– Привет, я Молодой Дубок, а кто ты?

Дори испуганно ойкнул, когда понял, что оказался именно в том месте, куда его посылали, но у самых корней, которыми волшебное дерево легко могло его задушить или раздавить. Так что голос его дрожал, когда великий герой Кронии произнёс:

– М-м-меня з-з-зовут Д-д-дори.

– О, это хорошо, привет, Дори! – радостно сказал Дубок. – А то другой гремлин от меня всегда убегает, и не поговоришь ни с кем. Крепость вовсе угрюмая и скучная... Только вот сейчас помолчи, люди уйдут, от которых ты убегал. Они меня всё равно не услышат, а тебя могут. Ты же не хочешь, чтобы они тебя нашли?

На эти слова Дори отвечать не стал. Дубок не врал. Именно здесь, над убежищем Дори, юные любители природы снова собрались вместе.

– Оно куда-то сюда побежало... или дальше... – Саша неуверенно поправил лямки рюкзака.

– Вы все его видели! – Света указала пальцем на Женю, а тот только пожал плечами.

– Ну видели, а дальше-то что? – спросил он. – Тыкать пальцами, кстати, невежливо. А ещё ты говорила, что зверёк – это обман, мол, лесник придумал его, чтобы отвлечь нас, заболтать, нет?

– Вопрос, что мы будем с этим делать? – Алиса достала из кармана джинсов платок, сняла очки и протёрла стекла.

– Искать чертёнка, конечно, – ответил ей Женя, – что же ещё?

– А тебя не смущает, Евгений, что лес слишком большой для того, чтобы мы и вправду отыскали в нём одного зверька?

– Что ты предлагаешь?

– Всё просто, – Алиса снова надела очки и приняла серьёзный вид, – мы займёмся описанием больных деревьев, как и собирались.

– Этот от нас не убежит, – отмахнулся Женя, – Ты же не откажешься от возможности внести вклад в науку? Или тебе только бы мелочью заниматься...

Алиса собиралась ответить ему, что наука – это сочетание множества мелких деталей и небольших исследований, но Шура её опередила и спросила:

– Вы уверены, что этот зверёк и его народ захотят, чтобы вы внесли вклад в науку и рассекретили их существование?

– О каких это теориях заговора ты опять болтаешь, Волча? – поинтересовался Женя.

Алиса внимательно на него посмотрела: они ведь совсем недавно говорили, как себя вести с Шурой. Не прошло и получаса, как он всё забыл!

– Не знаю, как вы, но я заметила в его руках топор. Как раз под размеры зверька. Развитая металлургическая культура! Это другая раса, живущая у нас под носом!

Ребята удивлённо посмотрели на Шуру.

– А ты точно видела топор или придумала? – спросил Женя, но, заметив недовольный взгляд Алисы, поморщился и добавил:

– Извини, что сомневаюсь, но, вообще, кто видел топор?

– Я видела! – подняла руку Света.

Саша и Артём переглянулись.

– Мы не совсем уверены, – сказал Саша, – он так быстро бежал... да, Тёма?

– Быстро, – кивнул Артём.

– Я тоже его видела... наверное, – добавила Алиса. – Топор, в смысле.

Она не была уверена. Ведь, действительно, не мог же пушистый зверек с длинным хвостом носить топор. И вообще подобное существо на биологии не проходили и в передачах про диких животных не показывали.

– Надо сообщить взрослым, – решила Алиса, – хотя бы Каматашу Гребневичу, раз с нами никого нет.

– Нет-нет! – запротестовала Света. – Он же колдун!

Как она и ожидала, после этих слов Женя громко свистнул и заявил:

– Я тут главный! Мне скоро шестнадцать, кстати. Так что я командую.

– И какая команда? – спросила Алиса.

– Мы идём искать лесника! – с озорной улыбкой сказал Женя. – Света, не бойся ничего, мы тебя обидеть не дадим. Саша подошёл к сестре и коснулся её плеча.

– Малиновка, ты на меня не сердишься? – спросил он.

– Неа, – помотала головой Света. – Ты же мой брат.

– Ну и хорошо.

Шура прочистила горло и очень громко поинтересовалась:

– Так мы будем что-то делать или так и станем тут топтаться?

Алиса смутилась, а Женя сделал вид, будто ничего не случилось.

– Мы идём искать лесника, как я говорил раньше, – произнёс он, – на этот раз все вместе.

Ребята спорить не стали: сегодняшний день был полон впечатлений и немного их всех утомил.

Как только они отошли на безопасное расстояние, Дубок снова обратился к спрятавшемуся в его корнях гремлину:

– Дори, а почему ты их так испугался?

– Они гнались за мной и угрожали поймать, запереть и чучело сделать, – перечислил дрожащим голосом гремлин.

– А-а-а... ты же из Кронии, да?

– Ты что-то знаешь о Кронии?

Первый страх перед Дубком исчез: не похоже, чтобы дерево собиралось его душить, давить или делать что-то страшное. Конечно, гремлину предстоит его срубить, но пока можно и поговорить.

– Я там родился, – сказал Дубок, и от его голоса вибрировала каждая косточка в теле Дори, опиравшегося на корень, – я рос жёлудем на ветви моего любимого отца, Огромного Дуба, солнце освещало меня... потом меня перенесли в этот мир и начали растить. Это сделали садовник-колдун, что носит тысячу личин, и Крепость, чья цель – сила. Они дали мне зелье роста, помогли протянуть ветви к солнцу много быстрее, чем я ждал. Земля здесь гуще и твёрже, чем на родине, но и она плодородна. Скажи, ты знаешь моего отца?

– Огромный Дуб? Да, знаю. Он очень... большой.

– Я по нему скучаю, – признался Дубок, – мечтаю о том дне, когда я смогу протянуть сквозь миры свои корни, коснуться его корней, и тогда мы снова будем вместе.

– Потому меня к тебе и послали! – вырвалось У Дори.

Как сказать кому-то, что ты пришел его убить? Дубок не казался злобным или жестоким. Он, как и сам Дори, попал в чужой мир и хотел встретиться со своим отцом. Скучал по нему.

– Что такое? – спросил Дубок.

– Скажи... – Дори положил топор себе на колени и принялся привычно теребить кисточку на хвосте, – ты собираешься высосать все силы у Огромного Дуба?

– Зачем это мне? – ужаснулся Дубок. – Тогда он погибнет, а с ним и всё волшебство моей родной Кронии! Как вообще я могу убить другое волшебное дерево? Тем более, Огромный Дуб – он мой родитель, и я люблю его. Почему ты так плохо обо мне думаешь, Дори?

– Да... неловко получилось, – вздохнул гремлин. – Понимаешь... ну так все в Кронии думают. Даже твой... ну, твой папа. А меня послали тебя срубить. Вот.

Дубок потрясённо молчал несколько минут. Дори уже начал бояться, что больше ничего от него не услышит, но потом голос деревца раздался снова, и в нём теперь звучала обида.

– Но почему? – спросил Дубок. – Что я плохого сделал?

– Ничего, – заверил его Дори, – совсем ничего. Просто колдун, что тебя забрал, злобный и коварный, и все-все подумали, что он тебя в дурных целях будет использовать. Он тебя тут посадил только для того, чтобы в этом мире появилась магия.

Дубок опять ответил не сразу, и Дори сменил позу, устроившись удобнее: здесь было не так уютно, как ему хотелось бы, но значительно лучше, чем зимой под крыльцом.

– Я не могу ничего сделать с волшебством, – начал Дубок, – оно появляется само там, где тянутся мои корни. Уже сейчас его чувствуют другие растения и птицы. Кусты и деревья станут пышнее, а животные и птицы – веселее от магии. Колдун пользуется волшебством и сам, я это видел.

Дори аж подскочил и ударился головой о корень и попал точнёхонько по шишке, которую набил ещё в Кронии. Вот же день невезения!

– Он где-то здесь колдует? – спросил гремлин, потирая голову.

– Поблизости, – ответил Дубок, – я многое вижу и многое знаю. Я чувствую, как бегают по моей коре жучки, и знаю, о чём переговариваются птицы в ветвях осины, что растёт рядом с Крепостью. Я и Крепость знаю, пусть то, что укрыто внутри неё, мне и неведомо.

– Крепость? – переспросил Дори. – Ты второй раз про неё вспомнил, что она такое?

– Место, где живет колдун-садовник.

Дори кивнул: он так и думал, что это то самое убежище Цесинды, которое они искали и не нашли в Кронии. Гремлин задумчиво водил кончиками пальцев по ручке топора и напряжённо соображал, что же ему делать. По всему выходило, что Дубок совсем не злой, но об этом надо как-то сказать Огромному Дубу. А у Дори, как назло, нет никаких средств связи.

– А я могу по твоим корням попасть в Кро-нию? – с надеждой спросил гремлин. – У меня там отец, моя любимая невеста, а ещё мама, тёти и дяди, кузены и кузины...

Дори тяжело вздохнул, когда вспомнил свою родню: так мало времени прошло, а он уже жутко по ним скучает.

– Сейчас нет, – ответил Дубок, – мои корни тянутся между мирами, но они ещё не достигли Кронии, иначе я бы уже коснулся своего отца и объяснил ему, что люблю его и не причиню зла. Но я опасаюсь, что он может отвергнуть меня, если не сообщить ему правду. Дори, ты поможешь мне?

– Я? Чем? – удивился юный гремлин. – Как я могу помочь тебе?

– Передай всем в Кронии и Огромному Дубу наш разговор. Скажи, что я не стремлюсь отнять его магию.

– Я не могу это сделать, – помотал головой Дори, – вот видишь... хотя нет, ты не видишь...

– Вижу, – перебил его Дубок, – я многое вижу, пусть у меня и нет глаз.

Дори снял свой медальон и покачал им в воздухе.

– Он пришёл в негодность, потух, и я даже не могу сказать отцу, что со мной всё в порядке, или, наоборот, что меня надо спасать, или ещё что. Я никак не могу связаться с Огромным Дубом. Прости, пожалуйста.

Дубок опять замолчал, а Дори задумался о том, что они все так ужасно ошибались насчёт волшебного деревца.

– В Крепости должно быть зеркало, – сказал Дубок задумчиво, – через него можно разговаривать с Кронией. Когда я говорил с Крепостью, она хвастала несколькими своими артефактами.

– Ты говорил с Крепостью? – подскочил Дори, и Дубок заботливо отодвинул корень, чтобы гремлин опять не ударился головой. – Она же злая! Это из-за неё все решили, что ты отнимешь магию у своего отца!

– Я этого не знал, – обиделся Дубок, – просто поговорить хотел, но Крепость занята только своим питанием, и наше общение закончилось, не успев начаться.

– Это как? – не понял Дори.

– Мы поговорили немного, а потом мне надоело, – объяснил Дубок. – Ты можешь войти в Крепость, отыскать зеркало и связаться со своим отцом, а через него – с моим. А потом, когда я дорасту до Кронии, и ты отправишься домой.

Дори снова теребил кисточку на хвосте: идея казалась хорошей, но вот лезть прямо в убежище Цесинды казалось ему очень опасным.

– А если Крепость захочет мне навредить? – спросил он.

– Она спит, – ответил Дубок, – просыпается вечером и бодрствует ночь, а днём это обычная избушка. Все её силы уходят на поддержание жизни и на то, чтобы разговаривать с колдуном-садовником. Крепость и не заметит тебя.

Дори почесал в затылке: может, и правда, забраться в Крепость? Он найдёт волшебное зеркало и поговорит с Кронией. С отцом... А может, и с Лори. При воспоминаниях о Настоящей Любви его сердце забилось чаще.

– А как же колдун? – спросил Дори. – Что, если он меня поймает?

– Нет, его нет дома, – ответил Дубок.

– А люди? Они же из меня чучело хотели сделать!

– Они отошли достаточно далеко, – Дубок сделал паузу, будто сам думал, стоит ему говорить это или нет, но потом всё-таки продолжил: – Я не думаю, что они в самом деле хотели сделать из тебя чучело, Дори. В них нет ничего тёмного и неправильного, как в Крепости и садовнике-колдуне.

– Но рисковать не хочется, – ответил Дори.

Он покрутил в руках топор. Подумал об отце и Лори.

– Я подскажу, в какую сторону идти, – сказал Дубок, неправильно поняв его молчание, – ты не заблудишься.

– Значит, я войду в избушку этого садовника-колдуна... – вздохнул Дори. – Ты точно уверен, что его нет дома?

– Точно, – Дубок слегка пошевелил маленьким корешком рядом с рукой Дори, – я же чувствую и вижу всё, что происходит неподалёку. Он к ручью спустился и там сидит. Пытается воду заколдовать, но ничего не выходит.

– Ладно...

Дори грустно посмотрел на топор: надо же, вон как гномы старались, ковали, ночь не спали, а он ему и не пригодился.

– Оставь его здесь, тогда мешать не будет, – деревце опять неправильно поняло задумчивость Дори, – а я спрячу как следует. Или... или ты мне не доверяешь?

– Конечно, доверяю, – заверил Дубок Дори, – спрячь мой топор, ладно? А потом отдашь.

– Нет проблем.

Дори осторожно уложил топор на землю и сразу почувствовал себя как-то неуверенно. Но не успел он сказать Дубку, что передумал, как тот утащил топор под землю, укрыв ворохом корней.

Дори на четвереньках выбрался из норы, созданной корнями Дубка.

Дубок знал, что Дори предстояло многое совершить, но он мог вернуться домой, в то время как волшебному дереву здесь расти и жить. Не то, чтобы это так уж его расстраивало: Дубку нравилась земля, других мест он и не знал. Тем не менее он аккуратно зарыл топор Дори так глубоко, чтобы его достать было невозможно. Вдруг кто-то ещё решит его срубить?

Глава четырнадцатая

Дори выбрался из-под корней и прислушался: вдруг Дубок ошибся и дети ещё близко. И вдруг услышал голос:

– Ты идёшь?

От неожиданности Дори подпрыгнул.

– Ты меня напугал! – сказал он. – И вообще, как ты разговариваешь, если у тебя рта нет?

– Я не разговариваю, – ответил Дубок, – это ты как волшебное создание слышишь мою речь. Поэтому я и сказал, что люди меня не услышат: этот народ давно перестал верить в магию.

– Правда? Ну ладно, – Дори поднялся и принялся отряхивать землю с колен. – В какую сторону мне идти, чтобы выйти к избушке колдуна?

– Направо.

– От меня или от тебя? – уточнил Дори. – Не обижайся, но вдруг мы друг друга не поймём.

Гремлин сам поражался, как легко ему разговаривать с Дубком. Огромный Дуб представлялся всем в Кронии очень важным и серьёзным. К нему без необходимости даже не подходили. А это молоденькое деревце казалось дружелюбным.

– Направо от тебя, – пояснил Дубок, – и никуда не сворачивай. Ты сам заметишь Крепость.

– Спасибо. Я постараюсь управиться побыстрее, найду волшебное зеркало, заберу его, свяжусь с отцом и сразу вернусь, – от всего сердца пообещал Дори.

Он ведь не хотел задерживаться в мире людей ни секундой дольше, чем необходимо. Дори припустил было в нужную сторону, но споткнулся о корень, который Дубок поспешно убрал в землю.

– Извини, пожалуйста, – сказал он, голос уже звучал тише, – я не хотел.

– Да ничего, – ответил Дори, потёр очередной синяк и опять поднялся. – Почему ты так тихо говоришь?

– Чем дальше ты от моей коры, тем мне тяжелее к тебе обращаться, легче всего, если ты ко мне прикасаешься.

Дори кивнул и пошёл дальше, уже глядя себе под ноги.

Чем дальше он уходил от дружелюбного Дубка, тем страшнее становилось. Дори казалось, что даже тени вокруг него сгущаются, ветки деревьев торчат угрожающе, и листва шелестит как-то недобро. Так и веет злом отовсюду!

Дори так увлёкся своими страхами, что чуть было не прошёл мимо убежища Цесинды. Оно и немудрено – избушка-то была самой обычной. Больше и выше, чем строили для себя маленькие гремлины, но совсем непохожа на магическую крепость страшной ведьмы или злобного мага. Домик и домик. Только морда какого-то монстра на коньке крыши, и она же на входной двери. Но полустёршаяся и почти не страшная.

– Надо идти, – сказал Дори, его голос прозвучал совсем жалко.

Он вздохнул, подошёл ко входной двери, поднялся на цыпочки, взялся за ручку, потянул и... ничего не произошло. Дори на пробу дёрнул несколько раз: дверь не поддавалась! Гремлин почесал в затылке, потом толкнул, вдруг открывается внутрь? Тоже не получилось.

«Дверь заперта», – понял Дори. Юный гремлин попятился и, не поворачиваясь спиной, осторожно обошёл избушку вокруг и обрадовался, заметив одно-единственное зашторенное окошко. Ещё и с приоткрытой форточкой. Конечно, она была высоковата, но забраться можно. Дори подошёл поближе, опасливо оглянулся и подпрыгнул так высоко, как только мог. Пальцы скользнули по раме, и юный гремлин оказался на земле. Он попробовал ещё раз и снова не достал, ещё и упал неудачно.

– Ну уж нет! – сказал Дори. – Я так просто не сдамся! Я же герой!

Правда, особо смелым он себя сейчас не чувствовал, и колени дрожали.

– Вот бы Лори меня сейчас видела... – попробовал воодушевить себя Дори, – тогда она сразу поняла бы, какой я ответственный. И отец бы убедился, что я смогу управлять Кронией... Эх, правителем быть хорошо: ни тебе колдунов, ни ведьм, только мелкие дрязги между солнечными жителями.

В третий раз Дори всё-таки удалось подпрыгнуть высоко и уцепиться, и он с тяжелым кряхтением полез в форточку. На полпути гремлин застрял. Увидеть, что там внутри в домике, мешала пыльная штора. Дори зажмурился и дёрнулся вперёд.

– Ой! – пискнул юный гремлин, почувствовав, что падает.

«Вам!» – и он свалился на пол вместе со шторой.

Дори выпутался из жёлтой ткани и оглянулся. Ему показалось, что отовсюду на него смотрят злобные создания. Дори закрыл глаза, а потом неуверенно убрал ладошки и присмотрелся: маски, развешанные по стенам, он принял за живых существ. Гремлин поднялся с пола.

– И ничего страшного нет, – неуверенно сказал Дори.

Он оглушительно чихнул: в избушке было очень пыльно и грязно. Колдун явно не заботился о том, чтобы наводить порядок: кровать стояла непри-бранной, на лавках торчали оплавленные свечи, на заставленных склянками и черепами полках виднелся слой пыли. У очага стоял большой тёмный котёл, в который поместилась бы парочка гремлинов и, судя по бурому налёту, его давно не мыли и не чистили.

«Надо найти волшебное зеркало», – подумал Дори. Он оглянулся на маски, помялся и подошёл к полкам с магическими принадлежностями. Каждый его шаг поднимал в воздух клубы пыли, и юный гремлин опять оглушительно чихнул, а потом закашлялся.

Если бы Дори не вошёл в Крепость, стены которой заглушали звуки снаружи, Дубок попытался бы дать ему знать, что пора уходить. Дети не смогли найти лесника и решили отправиться туда, где Шура видела избушку.

– Найдём Каматаша Гребневича и расскажем ему про зверушку, – предложила Алиса.

Она вообще считала, что лучше обо всём рассказывать взрослым. Во всяких книгах и фильмах с детьми случались неприятности именно потому, что они что-то скрывали. Так она и сказала остальным.

– Ну нельзя же быть такой правильной, – заметил на это Женя.

– И мы тоже взрослые, – добавил Артём.

Остальные промолчали.

Наконец ребята заметили крышу избушки.

– Я же говорила, что видела её, – победно провозгласила Шура.

– Ага, и потому мы бродили по лесу час, – ехидно заметил Женя.

Алиса посмотрела на него поверх очков, и парень закатил глаза. Что бы он там ни говорил о своих чувствах, непохоже было, что Женя собирается менять свою манеру разговора с Шурой.

Ребята вышли к избушке лесника, когда Дори лез внутрь. Они заметили торчащие из форточки лапы «зверушки» и замерли.

– Что он делает? – шёпотом спросила Света.

– Лезет внутрь, – ответил ей Саша, – наверное, еду воровать. Или блестящие вещи, как сорока.

Дори как раз проскользнул внутрь, и они услышали грохот и ойканье.

– Пролез, – констатировал Женя.

– Но это же дом колдуна! Колдун его обидит! – запереживала Света.

Алиса положила ей руку на плечо:

– Не волнуйся, я уверена, что Каматаш Гребневич добрый.

– Вы снова за своё! – Света скинула её руку и обиженно надула губы. – Он колдун! Никакой он не добрый!

– Его здесь нет, – дипломатично сказала Шура, – слышишь, тихо. А зверушку мы не обидим, да?

Она внимательно посмотрела на молчащих мальчиков. Артём смутился, Саша сделал вид, что не понимает, о чём речь, а Женя пожал плечами.

– Если будет кусаться, посмотрим, – заметил он, – за себя не ручаюсь. Не люблю, когда кусаются, вдруг у него бешенство...

Света стиснула кулаки.

– Нет у него бешенства, просто он напуган, но мы его защитим от колдуна!

– Конечно, Малиновка, – заверила её Алиса, – сейчас разделимся, встанем у всех выходов и обязательно его или её поймаем, а потом позаботимся, чтобы никто никого не обижал.

– А ты опять командуешь, – начал было Женя. Но вмешался Саша:

– Давайте не будем ссориться. Это мы точно ещё успеем.

Дори и не подозревал, что планируется его поимка. Он перебирал магические артефакты на полках и пытался найти зеркало для связи с Кро-нией. К удивлению юного гремлина, на узеньких полочках всё время появлялись новые предметы. Дори то и дело вздрагивал и отскакивал, когда под руку попадался череп, или склянка с зельем, или ещё что-то похуже.

На маски, развешанные по стенам, Дори оглядываться боялся, до того жуткими они казались. Совсем как настоящие лица, того и гляди оживут.

«Выберусь отсюда, – думал Дори, – не соглашусь больше ни на какие подвиги! Ни через сто лет, ни через тысячу... Вообще никогда! Хватит с меня приключений! Буду тихо жить дома, сидеть на крылечке да на облачка в небе смотреть». В руках Дори оказалась банка, а в ней в голубоватой жидкости плавала крупная крыса с лиловой шерстью в зелёных полосах. Гремлин уставился на неё. Крыса шевельнула носом, открыла глазки, а потом закрыла. От ужаса юный гремлин выронил банку. Та разбилась, жидкость разлилась по полу вязкой лужей, крыса полежала несколько секунд неподвижно, как мёртвая, а потом вскочила и бросилась наутёк.

– Ненавижу колдунов, – застонал Дори.

Он надеялся, что зеркало для связи с Кронией, о котором рассказывал Дубок, где-то тут. А то ведь так и поседеть можно.

Тут в его руках оказалось зеркало, но не успел он обрадоваться, как ручка вытянулась, превратившись в жёлтый чешуйчатый хвост, а диск – в змеиную голову.

– А-а-а-а! – закричал Дори и уронил бывшее зеркало на пол.

– Ш-ш-ш! – ответила самая настоящая змея.

Юный гремлин взобрался на кровать и в ужасе смотрел, как змея таяла в воздухе, пока не пропала полностью.

Дори ещё немного посидел на кровати среди вороха смятых покрывал, не решаясь спуститься на пол. Так бы и сидел до самой ночи, но вспомнил, что находится в магической крепости злобного колдуна. Дори не знал, на какое ужасное колдовство способен наследник Цесинды, но вообразить мог очень много такого, от чего начинал мелко дрожать.

– Я же с-с-мел-лый, – стуча зубами, прошептал Дори, – с-с-сильный, хр-р-рабрый. Я со всем спр-р-равлюсь. Лор-ри будет мной гор-р-рдиться.

Он опасливо спустил ноги с кровати, а потом вернулся к полкам, внимательно оглядывая пол и прислушиваясь, не шелестит ли где чешуя. Но стоило Дори взяться за следующий магический предмет, как его сердце часто забилось: это снова было зеркальце. Небольшое, овальное и с вычурной серебряной ручкой. На обратной стороне легко нащупывалась выгравированная надпись.

– Мэйд ин Шанадау, – прочитал Дори, перевернув его. – Ой! Значит точно то, что мне и надо! Ура!!!

Шанадау – горное поселение гномов, где изготовлялись всякие волшебные вещи. Значит именно это зеркальце он искал. Вещи из Шанадау всегда имели только одно назначение.

Дори потряс зеркальце и улыбнулся. Сейчас он свяжется с отцом и Огромным Дубом, всё им расскажет и сможет спокойно отправиться домой.

Но в зеркале ничего не появилось, кроме его отражения.

– Может, надо напряженно подумать? – Дори попытался сосредоточиться на мыслях об Эргене.

Ничего не изменилось.

– Покажи мне моего отца, – пошёл другим путем юный гремлин, – пожалуйста.

И опять ничего. Дори разочарованно вздохнул и привалился к полке. Пара склянок с зельями с грохотом упали на пол и разбились.

Дори прислушался, ему показалось, что снаружи раздаются какие-то голоса. А волшебное зеркальце упорно отражало только его напуганную и пыльную морду.

– Да что ж мне артефакты бракованные всё время достаются?! – воскликнул Дори.

Будто бы в ответ завибрировал пол, маски на стенах начали раскачиваться, а баночки на полках подпрыгивать.

«КТО ПОСМЕЛ ВОЙТИ ВНУТРЬ ВО ВРЕМЯ МОЕГО СНА?» – голос, раздавшийся в голове Дори, был чужим, яростным и полным ненависти. Юный гремлин понял, что к нему обращается Крепость – колдовское убежище злобной Цесинды. И не похоже, что она рада гостям.

– Мама! – взвизгнул Дори и заметался по крошечной избушке.

«ЕЁ ЗДЕСЬ НЕТ, ТОЛЬКО Я, НИЧТОЖНЫЙ ГРЕМЛИН».

Пол вздрагивал и дёргался под его ногами, но наш герой намертво вцепился в зеркало. Наконец, Дори удалось добраться до двери и каким-то чудом отпереть замок. Но и здесь юного гремлина поджидал очень неприятный сюрприз. Пока Дори копался в избушке, ребята устроили ему засаду.

– Да не надо ждать его под дверью, в сотый раз вам говорю, оно же животное, дверных ручек не понимает, – Женя бурно жестикулировал, объясняя свою позицию.

– Наша кошка открывает двери, – не согласился Саша, – да, Свет?

– Ага, – подтвердила его сестра, – прыгает на ручку и р-р-раз! Хлоп! Дверь открыта.

– Оно не животное, – настаивала Шура, – оно – представитель разумной расы. Может, даже более разумное, чем ты, Женя.

Алиса встала между ними и сказала: «Брейк!»

Артём, как обычно, молча наблюдал. Он вообще был мальчиком тихим, а Алиса такая решительная и серьёзная. Вот признаешься, что к ней чувствуешь, а она только посмеётся.

– Ну, что думаешь? – спросила Алиса, Артём не сразу понял, что вопрос адресован ему.

– Думаю по поводу засады? – уточнил он на всякий случай, не говорить же, что не слушал их дурацкой перепалки.

– Нет, по поводу жизни на Марсе, – фыркнул Женя, – конечно, по поводу засады, Тёмыч.

Все смотрели на Артёма, будто ждали, что он решит. Это оказалось отчасти приятно, но больше напрягало: от лесника лучше подальше держаться. Артём не мог объяснить, в чём дело, но Каматашу Гребневичу он не доверял. Уж слишком подозрительно всё складывалось.

Но от него ждали ответа, так что мальчик пожал плечами и сказал:

– Кто-то все равно у дверей дежурить должен. Побежит зверь ваш или нет через них, но может вернуться лесник.

Продолжать не пришлось, Женя хлопнул Артёма по плечу и сказал:

– И правда, кто-то же на шухере стоять должен. Тёмыч – голова. Лиска, ты, я и он, как самые старшие этим и займёмся, а мелочь пусть зверушку ловит.

– Мы не мелочь! – пискнула Света.

– Уж я точно, – добавил Саша.

– Ладно-ладно! Короче, ребят, все дислокацию поняли? – уточнил Женя. – Я, Тёмыч и Лиска стоим у дверей, вы – у окошка сзади. Кто-то да поймает нашего чёртика. Вперёд!

Младшие закивали.

– Вот мы и узнаем, какому народу принадлежит наше создание, – сказала Шура.

– Или что это животное, – уточнил Саша.

– И спасём его от колдуна! – внесла свою лепту Света, а потом добавила: – Или её, если девочка.

Артём присел на крылечко, Женя, недолго думая, устроился прямо на земле. Алиса же так и осталась стоять. То ли боялась испачкаться, то ли просто из упрямства.

– Как думаете, – нарушил тишину Женя, – что сначала произойдёт: лесник вернется или чёртик из окна полезет?

Ответить никто не успел, потому что дверь за спиной Артёма резко открылась, и в ней показался таинственный зверёк, сжимающий в передних лапах небольшое зеркальце.

Глава пятнадцатая

Алиса и Женя замерли, глядя на Дори, тот тоже застыл.

– На что это вы смотрите? – не понял Артём.

Когда он догадался обернуться, Дори уже справился с шоком и приготовился бежать, Женя и Алиса тоже пришли в себя и попытались его поймать, причём одновременно. Артём, заметив гремлина, вскочил на ноги. Все трое с криками повалились друг на друга, а Дори проскользнул мимо и помчался под укрытие деревьев.

– Слезьте с меня! – возмутился Артём.

Они запутались в руках и ногах, а его ещё и приложили спиной о ступеньки крыльца.

– Сам слезь! – ответил Женя. – И убери свою руку...

– Это моя, – проворчала Алиса.

Когда им удалось кое-как подняться, как раз показались Шура, Света и Саша. Они примчались так быстро, как только смогли, когда услышали шум и ругань.

– Что тут случилось? – спросила Света. – Вы поймали зверька?

– Скорее – это он нас поймал, – проворчал Женя, потирая бок, – Лиска, признавайся, ты робот из другой галактики? Кости у тебя точно железные.

– Никакой я не робот, – обиделась Алиса.

Она недовольно поглядывала на Женю с Артёмом. Её очки перекосились, волосы растрепались, да и вообще выглядела Алиса сейчас совсем не такой взрослой и собранной, как обычно.

– Не помешали бы мне, поймали бы этого чертёнка, – буркнул Женя.

– Так это я теперь виновата? – аж задохнулась от возмущения Алиса. – Хорошие дела!

– Она не виновата, – решил заступиться за девочку Артём, – это ты бросился ей наперерез.

Женя хохотнул.

– Ну да, первое правило: всегда поддерживай девчонку, в которую втрескался – так держать!

Артём просто не мог поверить – откуда Женя мог знать о его чувствах к Алисе? Он ведь рассказывал об этом только Саше. Или тот проболтался?

– Так сложно промолчать, когда тебе тайну доверяют? – набросился Артём на Сашу. – Всем уже о моих чувствах к Алиске растрепал?!

– Э... друг, я ничего не говорил, – ответил Саша.

Он явно удивился, но ещё больше удивилась Алиса.

– Ты в меня ВЛЮБЛЁН? – спросила она, её глаза смешно расширились.

– Ты мне нравишься, – не стал отрицать Артём.

Он решил не молчать, раз уж случайно проговорился.

– О-о-о, – покачал головой Женя, – на воре и шапка горит, как посмотрю. Я же шутил про то, что кто-то тут втрескался.

– У тебя есть провидческий дар, – совершенно серьёзно ответила ему Шура, – но что случилось с неизвестным существом? Вы его не поймали?

– А ничего, – махнул рукой Женя, – опять сбежал. Благодаря вот этой паре влюблённых голубков.

– Мы не голубки! – накинулась на него Алиса.

– Ну ладно-ладно! Влюблённые котята.

Артём тяжело вздохнул: теперь от шуточек им не избавиться надолго. Алиса же упёрла руки в боки и поддела Женю:

– А ты когда Волче признаешься в чувствах?

Тут самообладание покинуло и Шуру. Она спросила с плохо скрываемым раздражением:

– Так это потому столько околонаучных нападок?

– А не говори антинаучной чуши! – тут же среагировал Женя.

– Крутые у тебя чувства!

– Установление истины не имеет никакого отношения к чувствам!

– Пообещай, что запрёшь меня в комнате, если я влюблюсь, – тихо попросила у брата Света.

– Ага, – кивнул Саша.

Он, наконец, обратил внимание на приоткрытую дверь избушки и громко спросил:

– Может, раз наша зверушка сбежала, посмотрим, что там внутри?

– Это же чужой дом, – неуверенно возразила Алиса.

Она уже успела поправить очки и пригладить волосы.

– Я постою на шухере, – предложил Женя.

– Нельзя заходить в чужие дома без спросу!

– Мы и не заходим, – Женя сам указал на дверь, – мы просто проверяем, всё ли в порядке и почему открыто. Только глянем и уйдём.

– Но... – начала Алиса.

– Ой, Лиска, только не говори, что тебе неинтересно, как там этот чудак живёт.

– Он колдун, а не чудак, – напомнила Света.

Шура задумчиво выдала:

– Вот и проверим, практикует ли он магию.

– Да нет никакой магии, – проворчал Женя, – есть только шарлатанство и фокусы!

Пока подростки препирались, Дори успел сбежать далеко в лес и добрался до Молодого Дубка. Несмотря на страх и спешку, юный гремлин не заблудился и даже почти нигде не споткнулся.

Дори юркнул в нору между корней и забрался поглубже, на случай, если бы эти ужасные дети снова попытались его поймать.

– Я достал зеркальце, – сообщил гремлин.

– Вижу, – ответил Дубок, – ты уже связался с Кронией?

– Пытался, но никак.

Гремлин покачал головой и снова напряжённо задумался об отце – ничего не получалось.

– Почему у меня не получается? – опечалился Дори.

Он привалился спиной к корню Дубка и с сожалением посмотрел на зеркальце. Как ни старался, как ни думал про отца или Огромной Дуб – ничего не происходило. Даже когда про маму вспомнил, зеркало только лёгкой рябью пошло.

– Вспомни о том, кто тебе дорог, – посоветовал Дубок.

– Мне очень дорог мой отец! И мама тоже... но ничего не получается!

Дори опять потряс зеркальце и даже хотел постучать по нему, но передумал, а то разобьёт ещё. Эти поделки из Шанадау такие хрупкие и очень легко ломаются.

– А кто вызывает самые глубокие чувства в твоём сердце? – спросил Дубок. – Может, попробуешь связаться с кем-то другим?

Дори хлопнул себя по лбу.

– Точно! Лори!

– Что такое «Лори»? – поинтересовался Дубок.

– Не что, а кто! – ответил Дори. – Она моя Настоящая Любовь!

Он зажмурился, прижимая к себе зеркальце, и подумал о самой прекрасной гремлинке на свете.

Той, ради свадьбы с которой дал уговорить себя на подвиг и готов был рискнуть всем, что у него имелось.

– Лори, – прошептал Дори. – Лори! Лори!

Он не видел, как сменилось изображение в зеркале, но в другом мире, где располагалась волшебная Крония, Лори как раз проходила мимо небольшого пруда. Рядом с ним росли кусты малины, с которых она старательно обирала ягоды.

– ...ори... Лори... Лори! – раздалось со стороны пруда.

Гремлинка навострила ушки: она знала, что ни русалок, ни кикимор, ни нимф здесь нет. Но голос напоминал о Дори.

– Я слишком много о нём думаю, – пожурила себя Лори.

Лори снова показалось, что его голос слышится от пруда, и она, вздохнув, повернулась к воде.

– Лори!

Вот теперь она не только ясно слышала его голос, но и видела лицо. Дори отражался в глади пруда, будто стоял рядом с Лори на берегу. Его глаза были зажмурены, а губы повторяли и повторяли её имя.

– Дори? – Лори опустилась на колени. – Что ты тут делаешь? Что ты вообще делаешь?

– Ась?

Он распахнул глаза и уставился на Лори из пруда.

– О! Получилось! Дубок, у меня всё получилось! Это Лори!

– Да, это я, – серьёзно ответила Лори и склонилась к воде ближе, – но как ты оказался в этом пруду?

Дори как будто бы удивился, а потом дёрнул себя за кончик уха.

– Точно, отражение! Это магия, Лори, я нашёл такое зеркальце. Оно помогает мне связаться с Кро-нией!

Лори покачала головой. Она поменяла позу и устроилась поудобнее, а корзинку с малиной отставила в сторону, чтобы не мешала.

– А что с твоим медальоном случилось? – спросила Лори.

Дори махнул рукой, и его отражение пошло рябью, но потом восстановилось и опять стало чётким.

– Да так, сломался. Это неважно...

– Ещё как важно! – не согласилась Лори. – Как ты теперь определишь, близко ли к тебе колдун подобрался? Или как с отцом свяжешься и дашь знать ведьмам, что тебя пора забирать домой?

Она задумалась на секундочку, а потом улыбнулась и махнула хвостом.

– А, вот зачем тебе зеркальце.

– Ага, – просиял Дори, – правда я молодец, что его нашёл?

– Молодец, – согласилась Лори, а потом схватилась за голову: – Ой, Дори, а как ты? Лунная Правительница Тананна сказала, что портал сработал, и ты благополучно попал в мир людей. Но я всё равно жутко за тебя переживала. Где ты спишь? Как себя чувствуешь? Что ты ешь?

На последнем вопросе желудок Дори заурчал так громко, что Лори даже через магическое отражение его услышала.

Она велела себе не переживать, ведь всё в порядке. Раз уж Дори нашёл зеркало и выглядит живым и здоровым, то волноваться не из-за чего. Он же и вправду герой, и точно не пропадёт.

– Я в порядке, – грустно ответил Дори, – но остальное не очень хорошо. Ты за меня переживаешь? Правда-правда?

– Конечно! Ты же моя Настоящая Любовь, дубина!

Лори не сразу поняла, почему отражение стало рябить, а лицо Дори то появляться, то пропадать. Она даже вскочила с места и подумала, не сбегать за кем-то, кто разбирается в магии, но потом догадалась: Дори просто прыгал от радости, а зеркальце сжимал в руке.

– Я очень рад, – сказал он, успокоившись, – но не из-за того, что ты волнуешься. Я рад, что ты тоже меня любишь.

Лори пригладила шёрстку за ушками и спокойно ответила:

– Но это же Настоящая Любовь, она бывает только взаимной. Иначе бы она не была Настоящей.

– А... ну да, – почесал в затылке Дори, – так и есть... Лори, я могу попросить тебя об одолжении?

– Что угодно! – быстро ответила она.

– Позови сюда моего отца, пожалуйста. Если сможешь.

Лори кивнула.

– Конечно, ты только никуда не уходи!

Она поднялась и побежала к дому премудрого Эргена, Лори так торопилась, что даже бросила корзинку с малиной.

– Эх, – вздохнул Дори в отражении, его живот снова принялся громко бурчать.

Лори отыскала Эргена в саду. Солнечный Правитель сидел в тенёчке, рядом с бочкой, в которой хранилась дождевая вода. Сегодня был хороший денёк, на редкость тихий и спокойный, так что Эрген решил не напрягаться: всё равно жена ещё не вернулась из своей поездки, а Дори отбыл в мир людей, так что его не беспокоила мысль, что он может подать сыну плохой пример.

– О, Лори, здравствуй, – приоткрыв один глаз, сказал Эрген. – Куда это ты так торопишься?

Лори пыталась восстановить дыхание после быстрого бега, но не успела она сказать и слова, как из бочки раздался голос Дори:

– Лори? Лори, ты где? Почему так темно? В Кронии что, уже ночь?

Эрген открыл глаза и вопросительно приподнял кустистые брови.

– Что происходит? – спросил он.

Лори не стала ничего говорить, просто влезла на приставленную к бочке табуретку и сняла крышку – из тёмной поверхности воды на грем-линку смотрел Дори.

– А, все понятно, – Эрген заглянул с другой стороны, – связь через любое отражение. Что ты сделал с медальоном, который мы с мамой тебе подарили? Он совсем сломался?

– Ага, – ответил Дори и потёр нос, – сломался. Пришлось проникнуть в избушку колдуна и похитить волшебное зеркальце.

– Всё с тобой ясно, – фыркнул Эрген.

– Проникнуть в избушку колдуна! – воскликнула Лори. – О чём ты вообще думал? Ты же мог пострадать, тебя могли ранить или даже убить! Премудрый Эрген, скажите ему не геройствовать так больше.

Отец Дори только развёл руками.

– Что уж тут поделаешь. Ты просто поздороваться хотел, сынок, или рассказать о том, что уже срубил волшебный дуб в мире людей?

– Вот об этом я и хотел поговорить, – ответил Дори, – Молодой Дубок совсем не плохой! Я сейчас у его корней...

Одинаковый испуг отразился на лицах Эргена и Лори, так что юный герой быстро сказал:

– Папа, Лори, всё в порядке не волнуйтесь! Я ж говорю, он хороший.

– А ты уверен, что он тебя не обманывает? – сурово спросил Эрген.

– Уверен, – не задумываясь ни на секунду, ответил Дори, – он помог мне с вами связаться. И вообще сам по отцу очень скучает, Дубок вовсе не хочет зла Кронии, она ведь его родина!

Эрген задумчиво кивнул: он и сам подумывал о том, что вряд ли волшебное дерево мечтает об уничтожении целого мира. Страхи Огромного Дуба казались всё менее оправданными. Солнечный Правитель то и дело думал, что зря они поторопились, отправив Дори рубить Дубок. Хорошо, что его сын сам догадался поболтать с деревцем.

– Я попросил его перестать делиться магией с колдуном и Крепостью Цесинды, – продолжил тем временем Дори, – но Дубок не может...

– Конечно, – согласился Эрген, – это от него не зависит. Похоже, тебе придётся самому разбираться с колдуном.

Дори моментально погрустнел.

– А разве я смогу? – спросил он.

– Не только сможешь, но и должен! – ответил Эрген. – Тебе дали орудие, и ты должен его применить.

Лори недовольно взмахнула хвостом.

– Вы хотите, чтобы он убил колдуна? – спросила она у Эргена, – Чем тогда Дори будет от него отличаться? Не слушай, любимый, ты же настоящий герой, сможешь найти способ, как справиться с этой бедой, никого не убив!

Эрген усмехнулся в бороду: ему нравилось, что будущая невестка не позволяет простым решениям побеждать моральные принципы.

– Я ничего такого не имел в виду, – заверил он Лори, – можно попробовать волшебным топором разрушить убежище Цесинды. Тогда колдун ослабнет, он наверняка не владеет магией самостоятельно.

– То есть мне придётся идти против колдуна и его крепости? – тихо спросил Дори.

– Не знаю, – пожал плечами Эрген, – в любом случае надо посоветоваться с Огромным Дубом. Теперь ты можешь с нами связаться, сынок, значит, проблемы с передачей решения не будет.

Лори кивнула, а Дори сразу воспрял духом, когда понял, что ему не нужно тотчас бежать с топором на колдуна.

– Поешь что-нибудь, а то выглядишь голодным, – пожелала на прощание Лори.

– Не думаю, что будет просто отыскать еду, – вздохнул Дори.

– Но ты ведь герой, – хитро улыбнулась Лори, – и не с таким справлялся.

Пока Дори связывался со своей возлюбленной и отцом, юные любители природы изучали избушку так называемого лесника.

– Как думаете, откуда у него такие маски? – спросил Саша, пытаясь снять одну со стены.

Маска изображала серую морду с торчащими нижними клыками.

– Чем-то похожа на кабана, – прокомментировал Женя.

– Рыло маловато, – Саша щелкнул по почти человеческому носу.

– Я подозреваю, что это существо из мира, отделённого от нашего невидимой пеленой, – внесла свою лепту в обсуждение Шура.

Женя, что удивительно, не стал с нею спорить. Света вздохнула: ей все эти влюблённости и чувства казались жутко глупыми. Вон, даже Алиса пошла на поводу у Артёма и теперь они там, снаружи, о чём-то болтают. Света из избушки раз или два выглянула: эти двое безответственно не следили за тем, идёт колдун-лесник или нет.

– А зачем такой котёл? – спросил Саша.

Он убедился, что ни одну маску снять не получается и принялся изучать избушку.

– Еду варить, – пожал плечами Женя, – мне вот больше эта полочка нравится.

На полке, и правда, было на что посмотреть: и странные черепа, и склянки с непонятной цветной жидкостью, и необычные аппараты, и оплавленные свечи... но Женя указывал пальцем на несколько книг с потрёпанными корешками. Света подошла поближе и привстала на цыпочки, чтобы рассмотреть, что же там написано.

– «Как вывести колдовские бородавки», – прочитала она. – Вот видите, он колдун! Я же говорила!

– У меня есть книга «Практическая магия», – не собирался отступать Женя, – но на самом деле волшебников не бывает. Малиновка, ну мало ли кто и что читает.

– «Практическая магия» Папюса? – заинтересовалась Шура.

– Ага, могу отдать, – ответил Женя, – скука невероятная.

– Я знаю, – ответила Шура. – Читала.

Она тоже рассматривала полку, но руки держала сцепленными за спиной. Стояла при этом Шура, по мнению Светы, слишком близко к Жене.

– Я и не сомневался, Волча, что читала, – фыркнул тот. – Странно, что я читал.

– Может, ты просто хотел разобраться в системе этого мира? – предположила Шура.

– Думаю, да.

Света просто поверить не могла, вот до чего влюбленность доводит: недавно врагами были, а теперь мило беседуют. И, самое главное, забыли, что неподалёку ходит злобный колдун и замышляет какие-то козни.

Когда Саша положил руку ей на плечо, Света аж подпрыгнула.

– Малиновка, да что с тобой? – спросил её брат. – Я понимаю, тут маски везде жуткие, но ты ж вроде не боялась...

– И не жуткие они вовсе, – храбро ответила девочка.

– Ребята! Пс-с-с-ст! – Алиса стояла в дверях и то и дело беспокойно оглядывалась. – Уходим, лесник идёт!

За её плечом маячил Артём и выглядел так, будто ему плевать и на лесников, и на колдунов, и на весь мир вокруг. Но стоило всем выскочить из избушки, похватать рюкзаки и побежать к лесу, как он всех обогнал.

– Ну, что я вам говорила? – спросила Света, когда они отбежали достаточно далеко.

Но никто не ответил. Ребята стояли, пытаясь отдышаться. Саша скинул рюкзак с плеч и вовсе лёг.

– Больше не буду вас слушать! – сказала красная как рак Алиса. – Стыдно как... вдруг бы Каматаш Гребневич нас увидел.

– Что, тоже думаешь, что в лягушек бы превратил? – насмешливо поинтересовался Женя.

– Каких лягушек? Стыдно просто! – Она судорожно поправила очки: – Я вас всех ненавижу, и не хочу выслушивать ничего ни про магию, ни про науку, кроме биологии. Всё! Хватит. У нас куча работы.

– Поддерживаю, – отозвался Саша, – а у меня ещё и рюкзак самый тяжёлый.

– Вообще, – начал Женя, – если разобраться, то магия и наука – это одно и то же.

– Отчасти согласна, – ответила Шура.

Алиса только издала глухой стон.

Глава шестнадцатая

Когда слова Дори передали Огромному Дубу, он задумался. Вообще, волшебные деревья вовсе не такие медлительные, как принято считать, они просто не видят смысла торопиться без надобности. Когда Дуб считал, что ему угрожает опасность – быстро собрал Совет-На-Заре, но сейчас ситуация была менее опасной.

Как бы там ни было, Огромный Дуб неспешно размышлял. К счастью для Дори, время в мире людей и Кронии шло с разной скоростью.

Решение Огромный Дуб передал через птиц-стражей Солнечному Правителю, чтобы тот рассказал Дори.

С самого начала убийство отпрыска не радовало Огромный Дуб: родной же жёлудь, да и просто жаль юное волшебное дерево. Как же хорошо, что Дубок вовсе не злой! Раз Молодой Дубок укоренился в мире людей, значит, есть возможность снова связаться с ним, как положено: два мира, сцепленные двумя деревьями. Можно рискнуть и попробовать объединиться. Это Огромный Дуб и передал Эргену, и добавил:

– Проблему колдуна решайте сами, а как дорастёт до меня Молодой Дубок – так сразу сможем посылать кого-то по нашим корням в мир людей, как это принято было делать испокон веков.

Пока Огромный Дуб размышлял, у Дори было время немного передохнуть. Он собирался поспать, но бурчащий желудок ему здорово мешал. Шутка ли, столько переживаний и ни крошки во рту за всё время!

– Хотелось бы мне уметь колдовать, – в сердцах пожаловался Дори, – Я бы сделал огромный малиновый пирог. Или вишнёвый. Или можно даже рыбный...

– А обязательно пирог? – спросил Молодой Дубок.

Дори пожал плечами и покрутил зеркальце: он его из рук теперь не выпускал.

– Наверное, можно и не пирог, – сказал он, – просто что-то съестное.

– Ягоды подойдут? – деловито уточнил Дубок.

– Да, подошли бы.

Дубок замолчал, а Дори снова тяжело вздохнул: что ж поделать, если еды никакой нет, а идти за ней страшно. Придётся так и сидеть. Единственное, что пить тоже хотелось, но с этим справиться проще.

«Почему в мире людей всегда так неуютно, – тоскливо подумал Дори, – то снежками закидывают, то голодом морят». Он всё-таки задремал, привалившись спиной к тёплому корню Молодого Дубка, и не сразу проснулся, когда деревце принялось его звать.

– Дори! Дори!!! Проснись!

– А? Что?

Юный гремлин удивлённо оглянулся по сторонам: ему снилась Крония. Во сне Дори с Лори поженились и завели двоих маленьких гремлинят, и ни о каком мире людей не вспоминали. Понадобилось время, чтобы сообразить, где он, что происходит и почему так бурчит в животе.

– Я же волшебное дерево, – гордо сказал Молодой Дубок, – а это значит, могу уговорить растения делать то, что мне хочется.

– И что же ты сделал? – осторожно уточнил Дори.

– Я вырастил рядом со своими корнями кусты малины и ежевики. И ягоды уже созрели. Они вообще здесь не растут сами по себе и не зреют быстро, но я старался изо всех сил, чтобы тебя покормить.

Дори аккуратно положил волшебное зеркальце и полез на выход. Как Дубок и говорил, вокруг раскинулись заросли малины и ежевики, все-все ягоды были зрелыми, просто рви и ешь.

– Ух ты! – восторженно проговорил Дори. – Спасибо!

Когда он вернулся назад в своё убежище, то был гораздо более сытым и довольным, чем прежде.

– Спасибо большое, – поблагодарил Дори, – жаль, ты мне с медальоном волшебным помочь не можешь.

– Ну... – задумчиво начал Дубок. – Я могу его немного зарядить, чтобы он хоть светить начал, хочешь?

– Можно, – кивнул Дори, – а что делать-то надо?

– Приложи его к корню и всё.

Дори послушно снял медальон и сделал, как говорил Дубок.

– Готово, – через пару секунд сказал тот.

Юный гремлин открыл медальон, действительно, он светился, как хороший волшебный фонарь. К сожалению, ничего больше не работало: ни игры, ни ведьмометр, ни связь.

– И ещё раз спасибо, – сказал Дори, закрывая медальон.

– Не за что.

Теперь можно было и подремать. Гремлин уснул почти до самого утра. Сны ему почти не снились, а разбудил его голос из зеркальца. Юный гремлин увидел в отражении обеспокоенную мордочку Лори.

– Почему ты не отвечал? – спросила его возлюбленная. – Я уже волновалась!

– Извини, – ответил Дори, – я поесть отходил, а потом уснул.

Лори просияла и, проговорив: «Ну и молодец, что поел», исчезла. Теперь в отражении её сменил Эрген.

– Здравствуй, сынок, – сказал Солнечный Правитель.

– Привет, пап, – кивнул Дори.

– Что решил мой родитель? – задал вопрос уже Молодой Дубок.

Эрген нахмурился, но потом морщинки на его лбу разгладились, и он улыбнулся.

– Не сразу понял, кто это с тобой, – признался отец Дори, – ну здравствуй, Дубок, знакомы будем. Я Эрген, а та милая юная особа, что говорила до этого – Лори.

– Мой друг Дори много рассказывал о вас обоих, – церемонно отозвался Дубок, – но прошу вас, скажите, к какому решению пришёл мой родитель.

– Тебе ничего не угрожает, – ответил Эрген, – Огромный Дуб поверил, что ты не желаешь ему зла, и он тоже жаждет встречи. Но и он, и особенно мы с Тананной – это Лунная Правительница Кронии – опасаемся последствий...

– Каких последствий? – хором спросили Дори с Молодым Дубком.

Эрген пожал плечами и с явной неохотой ответил:

– Злой колдун может навредить вам. Рано или поздно он поймёт, что ты не на его стороне. Если бы была возможность как-то блокировать магию, что ты даёшь ему и его заклинаниям...

– Не получится, – помотал головой Дори, – мы же об этом уже говорили, папа.

– Да-да, я помню, – вздохнул Эрген, – в общем, он может сам попытаться срубить Дубок, или отравить его, или сделать что-то такое же дурное.

Дори задумался: его пугало, что колдун явится за ним, но и вреда для Молодого Дубка не хотелось, они ведь с деревцем только-только подружились.

– А можно послать кого-то ко мне на помощь через портал? – уточнил Дори.

– Тоже об этом думали, – Эрген дернул себя за бороду, – но Тананна предупредила, что из-за этого ткань между мирами совсем по швам разойтись может, а это серьезная беда. Огромный Дуб сказал, что отправит к вам помощь, когда он корнями с Молодым Дубком соединится.

– Мне ещё два с половиной неба дорасти до Кронии осталось, – ответил тот, – я постараюсь изо всех сил, но на это уйдёт время. Меня перестали подкармливать зельем роста.

Дори, шевеля ушами, прислушивался к разговору: может, не всё так плохо? Вот дорастёт Дубок до родины, прибегут и прилетят воины, ведьмы и птицы-стражи на помощь, вмиг разберутся с колдуном и не придётся трястись от страха.

– Но вот в чем беда, – продолжил Дубок, – я стану беззащитным, пока расту. Не смогу защитить ни себя, ни Дори.

Юный гремлин моргнул, силясь понять сказанное.

– Но... может, обойдётся? – предположил Дори.

– Может, и обойдётся, – кивнул Эрген, – но лучше будет, если ты поможешь.

Дори с полной ясностью понял, что вот-вот его опять отправят на подвиг, который ему совсем не нужен. Только успел дыхание перевести и понадеялся, что всё самое страшное позади, как что-то новое придумали!

– А как же я могу помочь? – спросил Дори. – Я ведь не колдун!

– Ты мог бы его отвлечь, – предположил отец.

– Именно, – добавил Дубок, – пока он будет занят тобой, то не не заметит, как я вкладываю все свои силы в рост и вот-вот соединюсь с Кронией.

– Нет-нет-нет, – запричитал Дори, – это же страшно! А вдруг колдун меня в жабу превратит? Или в муху и прихлопнет? Или ещё что-то ужасное случится?

– Но на тебя вся надежда, – сказал Дубок, – прошу тебя, друг.

– Дори, тебе ведь не нужно побеждать колдуна, – мягко сказал Эрген, – достаточно отвлечь его, чтобы он не навредил Дубку.

Дори хотел помочь, но ужас перед волшебством хозяина избушки пересиливал. Сердце юного гремлина сжалось в комочек и билось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди.

– Я же не смо-о-огууу, – простонал Дори.

– Ну что же, – сказал Эрген, – я даже знаю, кто может тебя уговорить. Подожди.

В зеркале опять появилась Лори. Дори уже видел её сегодня, но мог поклясться, что чёрная шерстка его возлюбленной не выглядела такой пушистой, а шею не украшала широкая синяя лента. Она принарядилась и причесалась, пока шёл разговор.

– Ты очень красивая, – от всей души сказал Дори.

– Спасибо, – Лори смутилась, а потом резко стала серьёзной и добавила: – Тебе нужно быть храбрым. Ты ведь настоящий герой, а герои всегда храбрые!

Дори испытывал смешанные чувства: его и радовало то, что его возлюбленная верит в него, и пугало. А вдруг он окажется недостаточно героичным? Лори уже призналась, что тоже его любит, но раз у них Настоящая Любовь, ей нельзя врать!

Юный гремлин решил, что ему надо набраться смелости и рассказать обо всём прямо сейчас.

– Лори, – тяжело вздохнул Дори, – я должен тебе признаться.

– Что такое? – заволновалась она. – Ты ранен и молчал? Говори, прошу тебя.

– Нет, со мной всё в порядке, – заверил её Дори, – ну почти в порядке... то есть в порядке. Но не совсем... Лори, не волнуйся!

Он зажмурился, пытаясь выстроить в голове все те слова, что собирался ей сказать.

– Я не такой и храбрый, – выдавил из себя Дори, – совсем не храбрый. Я трус, Лори. Вот что ты должна знать! Я никогда не совершал подвигов, а ещё всегда трясся, как осиновый лист на ветру. Понимаешь? Ты меня больше не любишь?

Лори смотрела в отражение очень грустно, и Дори принялся теребить и лохматить кисточку на хвосте: он так и знал, что она в нём разочаруется! Сейчас вообще исчезнет из отражения и уйдёт туда, где нет никаких зеркал, а он её больше никогда и не увидит... но Лори, несмотря на все страхи Дори, заговорила:

– Я понимаю, что ты приукрашивал свои подвиги, – мягко сказала она, – всегда понимала. И меня тоже, честно признаюсь, это раздражало в тебе.

– Эх, – вздохнул Дори. – Я больше не буду... ну разве что чуточку. Если ещё вернусь в Кронию...

– Но дело в другом, – продолжила Лори, она прижала руку к груди и заговорила быстрее, с большим жаром: – Вот теперь я вижу и понимаю, что ты – герой. Ты делаешь столько всего, ты кидаешься на помощь, когда зовут, ты борешься со страхами каждый день и побеждаешь. Ты уже поверг Цесинду, неважно, как и с чьей помощью, главное, что поверг. Вся Крония любит тебя. И я тоже люблю. Больше всех в мире!

Дори украдкой вытер выступившие на глазах слёзы: он и не думал, что всегда такая сдержанная Лори может говорить с таким чувством. Но она продолжила:

– Когда ты обратил на меня внимание... и потом, когда мы говорили с тобой обо всём на свете, я поняла, что ты моя Настоящая Любовь. Это было так странно и незнакомо, и я решила посмотреть, как поступит герой Кронии. И ты не испугался! Пришёл и потребовал нарушить традиции, попросил меня стать твоей женой. Ты смелый, Дори, просто не понимаешь, насколько. Главное ведь не то, что ты боишься, а то, что всё равно делаешь.

Она замолчала, и даже в мутноватом отражении было заметно, как ярко и восторженно сияют глаза Лори.

– Да я не смелый, – начал Дори смущённо, – просто так выходит. Но я не всегда думаю, как всё может пойти. Спасибо, что ты так думаешь, но...

– Просто согласись с девушкой, сынок, – подсказал голос невидимого в отражении Эргена. – Добрый совет тебе от старика.

Дори услышал, как отец тихонечко смеётся.

– Будь храбрым, – повторила Лори. – Ради меня и ради всей Кронии. Мы любим тебя и ждём домой с очередным успехом и тысячью новых историй о победе добра над злом! Только не надо слишком уж выдумывать, хватит и настоящих подвигов.

– Я постараюсь, – честно пообещал Дори, – да и выбора у меня всё равно ведь нет! Только и остаётся идти колдуна отвлекать.

– Я горжусь тобой, Дори, – торжественно сказала Лори. – И буду рада, что мы поженимся.

Её изображение погасло, и в зеркальце снова отразилась испуганная мордашка Дори

– Что же мне теперь делать? – тоскливо спросил он. – Вот как я могу и колдуна отвлечь, и сам при этом не пострадать?

Дубок промолчал, но откуда-то из-под переплетения корней раздался другой голос, высокий и писклявый:

– Ломать маски иди, что же ещё.

Только отчаянье и усталость не дали Дори высоко подпрыгнуть и в который раз удариться головой.

– Кто здесь?!

Юный гремлин открыл медальон и направил свет туда, откуда раздавался голос. В переплетении корней сидела крыса. Она прищурилась, но убегать не стала.

– Свет убери, а? – сказала она и дёрнула носом. – Поесть дашь? Нет? Ладно. Жаль.

– А ты кто? – Дори закрыл медальон и потёр глаза: в полутьме он почти ничего не видел.

Голос крысы раздался уже с другой стороны:

– Как видишь, я – крыса. Звать меня Рисе.

И мы уже встречались.

– Не помню тебя, – ответил Дори, он оглянулся и всё-таки заметил притаившуюся уже в другом месте крысу, – это точно был я?

– Пфф, это я в банке сидела, – сказала крыса Рисе. – Которую ты в Крепости расколотил. Спасибо тебе, кстати. Честно.

Дори ещё раз внимательно к ней присмотрелся: определённо, шёрстка была самой обычной, серой, а вовсе не такой разноцветной, как у крысы, сбежавшей из избушки колдуна.

– А ты точно она? – осторожно спросил Дори. – Не обижайся, но та крыса поярче была. Хотя для крысы ты симпатичная.

– Ха! Так не проблема с цветом-то, – ответила Рисе, и её шерсть пошла зелёными, красными и фиолетовыми полосами и пятнами. – Я могу менять окраску как захочу. Хоть крапчатой быть, хоть в мелкий цветочек.

Она снова стала серой и принялась чистить мордочку.

– Хорошо тебе, – сказал Дори. – Ты что-то сказала про маски? Что, мол, сломать их надо или как-то так.

– Точно, – Рисе убрала лапки от мордочки и шевельнула ухом, – новый хозяин Крепости с их помощью выглядит каждый раз по-другому. А на самом деле он обычный гремлин. Ну прям как ты.

– Я об этом и говорил, – поддакнул Дубок.

– Ясно, – ответил Дори, – а чем это мне поможет? В смысле, чем поможет, если маски разбить?

Ну не сможет он чужой облик принимать, но мне-то это что даст? Он ведь всё равно сможет превратить меня в лягушку.

– Лица свои менять не сможет, да, – сказала Рисе, – а за магию не боись, у него магические силы никакущие. Считай, нет волшебства в нём. Маски разобьёшь, он часть связи с Крепостью потеряет.

Дори удивлённо уставился на крысу: как это у колдуна колдовских сил нет?

– А откуда ты это всё знаешь? – решил уточнить у Рисе гремлин.

– Я в магии шарю, – ответила крыса, шевеля усами, – была питомцем Цесинды. Потом ведьма эта из ума совсем выжила, меня в банку запихала. А я за Крепостью наблюдала. Ух, ну и вреднючее здание! Спасибо ещё раз, кстати. По гроб жизни благодарна буду.

Дори задумчиво кивнул. Он теребил кисточку на хвосте и думал, доверять ему Рисе или нет.

– А почему ты мне помогаешь? – спросил Дори.

– Пф-ф-ф, ты меня спас, считай! Я в долгу перед тобой, говорю же. – Рисе с комфортом устроилась между корней. – Ну и колдунишка этот не по нутру мне. А Крепость совсем шифером того, если понимаешь.

Не то чтобы Дори понимал всё, что крыса говорила, но он кивнул и решил пока что не перебивать Рисе: и невежливо, и вдруг она что-то ещё полезное скажет.

– Кстати, а как там в Кронии? – неожиданно сменила тему Рисе. – Кто Лунная Правительница?

– Великолепная Тананна, – ответил Дори.

– А-а-а, – протянула Рисе и снова дёрнула носом, – вот оно как! Ти хорошая тетка, и мышь её летучая мне всегда нравилась. Хотя странно, что не Мина, – Рисе замолчала, задумчиво повела носом из стороны в сторону.

Дори кашлянул, пытаясь снова обратить на себя её внимание.

– А уничтожение масок точно поможет отвлечь колдуна?

– Ага, – ответила Рисе, – зуб даю. Ещё и части сил лишит, он-то через маски с Крепостью связан. Ну или она с ним. Магию ему давала, а сама на его настроении сидела.

Дори решил не уточнять, как можно сидеть на чьём-то настроении, он всегда считал, что садиться лучше на стул или камень, даже на воду уже не сядешь или на воздух, а настроение – это ещё более хрупкая штука. Но кто этих колдунов и колдовские приспособления знает.

– Но как я смогу с ними что-то сделать? – спросил Дори скорее не Рисе, а самого себя.

Он ещё не закончил говорить, как земля под ним завибрировала, и корни Дубка вытолкнули волшебный топор.

– С ним тебе будет проще уничтожиь маски в Крепости колдуна, – сказал Молодой Дубок. – Волшебство топора поможет.

– Да, проще! – согласно пискнула Рисе. – Слушай, дерево, а можно я твою кору погрызу?

– Нет! – возмутился Дубок. – Не смей.

– Так что, голодной сидеть? Я целую вечность не ела!

– Я поищу, где тут рядом сыроежки растут, – заботливо ответил Дубок. – Или сам выращу для тебя.

– Спасибо! – пискнула Рисе. – Ты теперь мой самый лучший друг.

Крыса проскользнула между корнями и скрылась из вида.

– Я теперь пойду в рост, – серьёзно сказал Молодой Дубок, – буду очень занят и не думаю, что смогу вести с тобой беседы. Но я верю в тебя, Дори, мне больше не на кого рассчитывать.

Великий герой Кронии тяжело вздохнул и взялся за ручку топора. Почему так всегда с ним происходит? Не хочет он никаких подвигов, хочет на солнышке лежать или в тенечке, а всем подавай героизм. Дори это уже утомило. Куда ни глянь – ничего хорошего. Правда, когда вернётся – поженятся с Настоящей Любовью. Только это и помогало, а не то Дори лёг бы прямо на землю и разрыдался.

– Я пойду? – с безнадёгой в голосе спросил он.

– Желаю тебе удачи от своего имени и имени моего отца, – очень серьёзно и важно ответил Дубок, – я постараюсь добраться корнями до нашей родной Кронии так быстро, как только смогу.

– Вперёд и с песней! – добавила затаившаяся среди корней Рисе.

Глава семнадцатая

Когда хозяин Крепости вернулся в избушку, то не застал там никого, увидел только распахнутую дверь, осколки стекла на полу и сорванную штору. Ну и Крепость была вне себя от злости.

«Он был здесь!» – бесновалась она.

– Кто? – спросил Коми и поднял с пола пыльную штору.

«Твой кузен, о великий маг, – почти прошипела Крепость, – он явился, когда я дремала, и похитил один из магических артефактов».

– Что?! – вскричал Коми. – Почему ты не позвала меня?

«Это так не работает, – с явной тоской ответила ему Крепость. – Я чувствую тебя, я чувствую через тебя, но не могу связаться с твоим разумом».

– Жаль, – вздохнул Коми. – Иначе бы я пришёл сюда и показал этому отвратительному Дори, где орки зимуют!

Он свернул штору и затолкал её в угол. Коми довольно небрежно относился к работе по дому и не видел в ней нужды, всё равно избушка не больше, чем иллюзия. Когда у Крепости будет достаточно магических сил, она сможет и во дворец превратиться.

– А что этот мерзкий Дори украл? – спохватился Коми.

«Зеркальце любящих сердец, – проворчала Крепость, – он теперь может связываться с Кронией, если там есть кто-то, кто ему дорог».

Коми хохотнул.

– Тогда нам не о чем беспокоиться, он дорог только самому себе.

Коми был совершенно уверен в своих словах, Дори он представлял как злобного и самовлюблённого гремлина, который радуется несчастьям других.

«А ещё он испортил несколько вещей, – продолжила Крепость, – прежде, чем уйти».

– Мне не нравится, что он был здесь, – буркнул Коми. – Мы должны его поймать.

«Мы должны его убить», – продолжила Крепость.

Коми замахал руками.

– Нет-нет, это слишком....

«Стоит, о великий маг. Подумай сам, если твой гадкий кузен Дори останется жив, тебе никогда не знать ни покоя, ни отдыха. Его образ вечно будет терзать тебя, отнимать твои силы и приводить в ярость. Направь же все свои силы на него, всю свою ненависть. Избавь от Дори оба мира!»

Коми задумался: он никогда не хотел никого убивать, но Крепость права: ему станет легче, если Дори исчезнет.

– Ну... может, – сказал он вслух.

«А ещё, – как бы, между делом, отметила Крепость, – ко мне заявлялись дети рода людского».

– Проклятье, – схватился за голову Коми, – они всё поняли!

«Среди них нет единства, – спокойно ответила Крепость, – если ты поторопишься, великий маг и мой господин, то успеешь отыскать их и рассказать свою версию».

– Что же мне им сказать? – Коми обвёл вокруг себя рукой. – Про эти колдовские штуки?

«Ты недооцениваешь невежество людей в этих вопросах, – в голосе Крепости клокотала ярость, но Коми был уверен, что не он её причина, а жители этого мира. – Тебе достаточно будет назваться коллекционером или сказать, что волшебные вещи собирали твои родители. Дети рода людского должны поверить тебе.

– Если ты так уверена, то я попробую, – сказал ей Коми.

«Попробуй, но завтра утром, – подсказала Крепость, – сейчас они уже отправились домой, да и тебе стоит поспать».

Коми зевнул: ему действительно внезапно захотелось спать. Он закрыл окно и смёл осколки от склянок в угол. Крепость проворчала что-то, но слишком неразборчиво, чтобы на это стоило обращать внимание.

Ночь прошла беспокойно: Коми мучили кошмары, в которых Дори раз за разом унижал кузена и насмехался над ним. В этих снах у сына Солнечного Правителя отрастали рога, клыки и когти, но вся Крония продолжала его превозносить.

Коми не знал, что это Крепость подключилась к его снам и насылает кошмары, чтобы ненависть к Дори разгоралась сильнее.

Утро выдалось солнечным, но Коми этого не заметил.

– Мне пора идти к детям, – сказал он. Он перекусил пресной лепёшкой, которую предложила ему Крепость, и даже не заметил её вкуса, увлечённый мыслями о мести Дори. Но убийство другого гремлина всё ещё казалось ему жутким планом. Хорошо, что сначала у него будут и другие дела.

«Возьми золотистый шар, он поможет тебе отыскать детей, о великий маг», – сказала Крепость, и на полке появился очередной артефакт, Коми уже успел привыкнуть к подобному.

Шар помещался в ладонях и был таким тяжелым, будто внутри него лежала гиря. В расчерченной линиями золотистой поверхности замелькали картинки.

– Что мне надо делать? – спросил Коми.

Крепость не отвечала, но среди картинок появилась полянка, на которой собрались все шестеро детей.

– Отлично, я знаю, где это, – кивнул Коми.

«Вперёд, мой господин, я верю в твои таланты. После того как объяснишься с детьми рода людского, возвращайся, и мы обсудим стратегию».

– Ага, – рассеянно ответил Коми, – вернусь сразу же.

Он вышел из избушки и крепко запер за собой дверь – ему меньше всего хотелось, чтобы мерзкий кузен Дори снова попал внутрь Крепости.

Долго искать ребят ему не пришлось: они были на той самой поляне, где он встретил их в первый раз. Когда Коми вышел к ним, они о чём-то громко спорили, но сразу же умолкли, стоило им увидеть лесника.

– Доброе утречко, Каматаш Гребневич, – пожелал самый старший и помахал Коми рукой.

Остальные пятеро заметно напряглись, а младшая, как и в прошлый раз, спряталась за спину одного из мальчишек.

– Я обнаружил, что вы побывали у меня дома, – сказал Коми, по привычке притопывая ногой.

Девочка в очках покраснела, другая, с хвостиками, глянула на него с вызовом, мальчик, за которого пряталась маленькая девочка, тоже явно смутился. Остальные делали вид, что не понимают, в чём дело.

– Наверное, – продолжил Коми, – вы заметили много интересных вещиц, которые достались мне... от родителей. Они были коллекционерами, ездили по миру, всякое разное собирали. Я храню их вещи как память.

– Понятно, – сказал старший мальчик, – будем знать.

– И никакой магии, – добавил Коми.

– Конечно, – согласился тот же мальчик.

– Простите, Каматаш Гребневич, – произнесла девочка в очках, – мы больше не будем заходить к вам без спросу. Дело в том, что этот зверёк, которого вы искали, он был в вашей избушке...

– Лиска, молчи! – вскричала самая маленькая девочка, а потом зажала рот ладошкой и испуганно посмотрела на Коми.

– Да ладно, это ерунда, – ответил он быстро.

– Так что со зверьком? – опять спросила серьёзная девочка в очках.

– Да неважно-неважно, – махнул рукой Коми, – убежал так убежал. Работайте, дорогие, работайте. До свидания!

На этом свои объяснения перед ребятами он посчитал законченными и поторопился назад к Крепости. Им ещё предстояло обсудить стратегию и подготовить ловушку для Дори.

После того как Коми скрылся в лесу, дети молчали несколько минут.

– Правда, он псих? – озвучил общую мысль Саша.

– Он колдун! – вцепившись в руку брата, возразила Света.

Женя развёл руками.

– Бритва Оккама, – с напускной серьёзностью в голосе заявил он, – отсечём фантастичные и невероятные вещи. Колдовство – невероятная и фантастическая вещь.

Шура нисколько не удивилась его словам, скорее все реки на Земле высохнут, чем Женя откажется от научного занудства.

– Ты же сам всё видел! – воскликнула Света.

– Я видел много странных вещей в доме чудака. Но, кроме этого, есть и другие факты, – поднял палец Женя, – колдун Каматаш Гребневич, если это его настоящее имя, или нет, не так важно...

– Нет, важно! – снова попыталась перебить его Света, но Женя словно бы и не обратил на неё внимания.

– А дело в чём? – продолжил он. – Он лжёт нам!

– По поводу чего лжёт? – уточнила Алиса, складывая руки на груди.

– По поводу зверушки. Понятно, что этот чёртик очень важен.

Шура кивнула: случалось, что Женя говорил дельные вещи. Тот, кого он называл «чёртиком», по мнению Шуры, принадлежал к другой расе. Расе существ, что живут рядом с людьми, но их не замечают или не хотят замечать.

– О чём задумалась, Волча? – спросил Женя. – Не собираешься со мой спорить?

– Неа. Я полностью согласна.

– Что?! – воскликнула Света. – Ты что это с ним заодно? Потому что влюбилась?

Шура вздохнула: Свете она действительно сейчас казалась предательницей, но это было не так. Да и Женя тут вовсе ни при чём.

– Я не думаю, что Каматаш Гребневич злой, – объяснила она. – А зверь сейчас важнее всего остального.

– Лесник, правда, странный, – поддержал сестру Саша. – Нельзя это игнорировать.

– А я какая, а? Со стороны? – спросила Шура.

Артём честно ответил:

– Я всегда думал, что ты подозрительная, Волча, – и он неловко пожал плечами.

– Вот видишь, – сказала Шура, – не всё, что странное, – плохое, пойми это, Малиновка.

– Ты не странная! – Света отошла от Саши и взяла Шуру за руку. – Ты очень-очень хорошая, но лесник точно колдун.

– Даже если и колдун, – согласилась с ней Шура, – кто сказал, что обязательно злой колдун?

На это, как она и думала, никто из ребят не нашёл, что ответить. Люди вообще, по опыту Шуры, всегда терялись, если речь шла о чём-то необычном. Считалось неправильным признаваться, что они боятся чего-то только потому, что не понимают этого. Сама же Шура верила в невозможное.

– Что делаем? – спросила Алиса. – Я бы за Каматашем Гребневичем следила. Он слишком подозрительный, тут я согласна с ребятами.

Она хмурилась и недовольно оглядывалась по сторонам.

– Да-да, – обрадовалась Света, – так и сделаем.

– Эй, а как же без меня? – Саша показательно ударил себя кулаком в грудь и расправил плечи. – Я всегда там, где моя маленькая сестрёнка.

– Я с вами не пойду, – покачал головой Артём. – Зверушку поймать важнее.

Он посмотрел на Алису, она – на него и густо-густо покраснела. Девочка поправила очки и сжала губы в тонкую линию, что, как знала Шура, означало: «Я не уверена, правильно ли это делаю, но слишком упряма, чтобы менять свое мнение».

– Бунт на корабле, – прокомментировал Женя, – Волча, ты с нами или с ними?

– Мы уходим, – тут же сказала Алиса, – Шура, можешь идти с Евгением, но мы будем рады тебя видеть. Каматаш Гребневич ведёт себя слишком подозрительно.

– Волча, пошли, – попросила Света.

Шура колебалась: ей не хотелось отворачиваться от друзей, но она на самом деле не считала лесника злым колдуном. Что бы там ни говорила Света, но добродушный и рассеянный бородач казался совершенно безобидным.

– А мы пойдём ловить чертёнка, – сказал Женя, пока Шура размышляла, к какому лагерю ей примкнуть.

– Ну и идите! – вздёрнула нос Алиса.

Она, Света и Саша ушли в лес. Последнее, что слышала Шура, прежде чем они скрылись за деревьями, споры, как лучше подобраться к избушке лесника и точно ли он сейчас там.

– А мы направимся к ближайшему водоёму, – сказал Женя, – Волча, что ты решила?

– Я пойду с остальными, – сказала Шура, – мне очень нужно помириться со Светой. Женя, ты не обидишься?

– Конечно обижусь, – фыркнул Женя, – и никогда тебя не прощу!

Шура надеялась, что он шутит, потому что нельзя же говорить такие вещи всерьёз. Это было бы совсем нечестно, ведь именно Женя признался Шуре в любви. Ну, как признался, просто сказал, что она ему нравится. Но мальчишки никогда не могут ничего сказать чётко, даже если они старше.

– Я шучу, Волча, не буду обижаться, – всё-таки пояснил Женя.

– Честно-честно?

Женя кивнул. Шура просияла.

– Спасибо, ты не такой плохой, как иногда кажешься, – сказала она.

А потом неожиданно для самой себя привстала на цыпочки и чмокнула его в уголок губ. Она собиралась поцеловать в щёку, но немного промахнулась.

«И так неплохо», – смело решила Шура, но почувствовала, что краснеет.

– Удачи вам, – сказала она и побежала в ту сторону, где скрылись Алиса, Саша и Света. Если поторопиться, она успеет их нагнать.

Оставшиеся вдвоём Артём и Женя ещё какое-то время постояли на полянке, пока девочка не исчезла из виду окончательно.

– Идём? – спросил Артём и, не дожидаясь ответа, повернулся спиной к поляне.

Женя поравнялся с ним, и они молча пошли прочь. Жене это не нравилось, но с чего начать разговор с угрюмым Артёмом, он не знал.

– Мы можем быть настоящей командой, – сказал Женя наконец. – Если захотим.

– Можем, – пожал плечами Артём.

Он шёл на шаг впереди, и даже его спина выражала недовольство. Удивительный талант хмуриться затылком. Вообще-то Женя действительно был уверен, что вместе они могут быть неплохой командой. Не он и Артём, а все шестеро. Как бы тяжело Тёма ни вздыхал, как бы Шура ни сочиняла, как бы Саша ни изображал из себя самого лучшего старшего брата на свете, Света ни капризничала, а Алиса ни ворчала. Они действительно были командой. Пусть не всегда дружной.

– Давай устроим засаду здесь, – предложил Артём. – Недалеко ручей, куда зверь может пойти на водопой.

– Ты думаешь, что он выберет именно это место? – скептически уточнил Женя. – Или боишься услышать, в случае чего, крики девчонок, если они попадут в переплёт, и потому не хочешь отходить далеко от поляны?

– Второе, – просто ответил Артём. – Отчасти и первое. Но... да, второе. Если с Алисой что-то...

Он не закончил и передёрнул плечами.

– Спасибо за откровенность, – хохотнул Женя. Артём нахмурился, но промолчал.

А совсем неподалеку от них на Дори устраивал засаду Коми.

Он, как и обещал Крепости, вернулся в избушку, и они снова обсуждали, что делать с кузеном.

«Убей отвратительного Дори, только его смерть поможет нам, о великий маг», – повторяла Крепость.

– Но я не могу сделать такое с другим гремлином! – воскликнул Коми, хватаясь за голову.

«Это не проблема, – ответила Крепость, – преврати его в мошку, которую можно прихлопнуть».

– Да-а...Наверное... так получится, – согласился Коми.

«Отправляйся сейчас, дети рода людского могут найти гадкого кузена раньше тебя».

– Но где мне его отыскать? – задал вопрос Коми.

«Давай подумаем, великий маг... Молодой Дубок заодно с твоим кузеном, – сказала Крепость, – именно потому, великий маг, я почувствовала странные изменения в волшебстве».

– Может, ошибка, – предположил Коми, но увидел на поверхности шара уже заметно подросший Дубок, которому Дори помахал рукой, и скрипнул зубами.

«Убей его, – сказала Крепость, – это решит все твои проблемы. Он идёт в нашу сторону, о великий маг».

Так что Коми затаился возле тропинки, по которой Дори направлялся к избушке. Он хорошо запомнил заклинание для превращения врага в муху и собирался пустить его в ход, как только кузен покажется рядом.

Коми трясло, но не от страха, а от предвкушения: наконец-то его переживания из-за Дори закончатся, наконец-то он будет уверен, что у него не отнимут Крепость вместе с магией, которая так нравилась Коми.

Дори не подозревал о засадах, но тревога не оставляла его. Юный гремлин оглядывался по сторонам, сжимал топор и вздрагивал от каждого шороха: треснувшая под ногой ветка заставила его подпрыгнуть вверх так высоко, что парочка сидящих на дереве синиц недоуменно проводила его взглядом. В конце концов он юркнул в кусты, внезапно решив, что там будет безопаснее, чем на тропинке. И уткнулся в ноги Коми, который с высоты человеческого роста не сразу его заметил.

Они посмотрели друг на друга с искренним недоумением.

– А-а-а! – заорал Дори.

– Ага! Попался! – воскликнул Коми. – Муш-киус превращатус!

Но кузен уже отскочил, и куст, в который он нырнул, превратился в целый рой мух. Они с недовольным жужжанием закружили вокруг Дори и Коми, прежде чем разлететься в разные стороны.

– Мышкиус превращатус! – снова произнёс заклинание Коми, не заметив, что перепутал слова.

Чтобы колдовство подействовало, надо было смотреть на того, против кого используешь магию, а перед глазами Коми метались мухи. Пара или тройка из них превратились в мышей и с громким писком попадали на землю. А Дори уже удирал со всех ног – то по тропинке, то через кусты. И выскочил прямо на Артёма с Женей, которые всё ещё обсуждали, как им устроить засаду.

«Да что же за проклятие-то такое?» – подумал Дори.

То он колдуну попадается, то злобным детям, которые из него хотят сделать чучело.

К счастью, Дори уже немного привык к неожиданностям и сбежал ещё до того, как ребята поняли, что добыча сама вышла к ним из лесу.

Но невезение великого героя Кронии на этом не закончилось.

Дори споткнулся о кочку и с воплем покатился вниз по небольшому склону, не выпуская, впрочем, волшебный топор из рук. Затормозил он об рюкзак Светы, который девочка сбросила на землю. Они с Алисой и Саша с Шурой как раз остановились передохнуть, прежде чем начать наблюдение за избушкой подозрительного лесника.

Юный гремлин поднял голову и увидел, что его окружили четверо детей.

– Не делайте из меня чучело, пожалуйста. Меня мама с папой и невеста дома ждут, они будут сильно плакать, – пробормотал он, поняв, что попался.

Глава восемнадцатая

Когда зверёк вполне разборчиво произнёс такую длинную речь человеческим языком, все четверо детей уставились на него с огромным удивлением. Даже Шура, которая с самого начала решила, что он не животное, а представитель другой расы. Одно дело строить гипотезы, и совсем другое – слышать подтверждение этому собственными ушами.

Первой в себя пришла Света. Она опустилась на корточки рядом с неожиданной добычей и сказала:

– Мы не будем делать из тебя чучело. Мы хорошие! – а потом добавила: – Меня зовут Света, а тебя?

– Дори, – представился юный гремлин, поднимаясь с земли.

– Это мой брат Саша, а это Алиса и Волча... в смысле, Александра, но мы зовем её Болчей, – представила остальных Света.

– Привет, – пробормотала Алиса, она сняла очки и принялась нервно протирать их уголком футболки.

– Ты из расы, которая живёт рядом с людьми, но мы об этом не знаем, да? – выпалила Шура.

– Нет, – помотал головой юный гремлин, – мы все живём в другом мире. Все – это гремлины вроде меня.

– Вот чёрт!

Шура тяжело вздохнула, но потом опять просияла.

– Но ты ведь разумный, ага?

– Волча! – возмутилась Света. – Прекрати, ты его пугаешь. Не бойся, Дори, она тоже хорошая.

– Да, я хорошая, – подтвердила Шура.

– И вы не собираетесь делать из меня чучело? – уточнил на всякий случай Дори. – А то гремлины, да и не только гремлины, не очень любят, когда из них чучела делают, знаете ли.

– Конечно, нет! – сказала Света. – Как ты вообще такую глупость придумал?!

– Ну... мне так сказали. Мальчики.

Дори размахивал из стороны в сторону хвостом и смущённо смотрел себе под ноги.

– Мне нужно как следует поговорить с Евгением, – заявила Алиса.

Все четверо присели на корточки вокруг Дори. Тот всё ещё выглядел напуганным, но сбегать уже не собирался.

– А зачем ты здесь? – спросил Саша. – И что это у тебя за штука?

Он указал на топор, который гремлин по-прежнему крепко сжимал в руках.

– Что? – не сразу сообразил, о чём речь, Дори. – А! Ну это волшебный топор, мне его гномы выковали для того, чтобы я Молодой Дубок срубил, но я его вовсе рубить не собираюсь, потому что Дубок хороший. Он оказался даже очень хорошим, малину для меня вырастил. Представляете? Я вообще не думал, что так можно, но он ведь не простой, а волшебный. Я потом с отцом своим связался, поговорил, всё объяснил и ему, и Огромному Дубу. Теперь я иду уничтожать маски в домике колдуна, чтобы его отвлечь... колдуна отвлечь. Тогда получится его победить...

Ребята переглянулись. Никто из них ничего не понял из речи гремлина.

Алиса поправила очки и присела на свой рюкзак.

– Будь так добр, – сказала она, – расскажи по порядку, пожалуйста, а то мы ничегошеньки не поняли.

– Колдун! – внезапно воскликнула Света. – Ты говорил про колдуна. Это наш лесник, да?

Саша кивнул, ему тоже было интересно, действительно ли Каматаш Гребневич связан с этим... гремлином.

– А на кого он похож? – спросил Дори. – Высоченный, костлявый, с бородой, да? Живёт тут рядом, в избушке.

– Именно! Он! – подтвердила Шура.

– Он злой? – спросила Света.

– Злее некуда, – заверил её Дори.

Саша и Света посмотрели в сторону Шуры, та поморщилась и прошептала что-то вроде: «Нет, но откуда мне-то знать было?»

– Он пытался превратить меня в муху и прихлопнуть, – продолжил Дори, – а ещё Рисе сказала, что он на самом деле тоже гремлин, просто маскируется под человека.

Алиса сняла очки и потёрла переносицу. Остальные трое подростков тоже уже устроились на рюкзаках. Да и сам Дори уселся, скрестив ножки и положив топор на колени.

– Подожди, – спросила Алиса, снова надевая очки, – кто такая Рисе?

– Моя знакомая крыса, – ответил Дори радостно, – она была питомцем у Цесинды, пока та её в банку не засунула, а я потом её вытащил.

Алиса собиралась уже что-то спросить, но Саша успел раньше:

– Лишняя информация, – махнул рукой он, – нам не нужна. Расскажи лучше о том, почему ты здесь.

Дори задумался, приложив палец к губам.

– Я из другого мира, – сказал он наконец, – колдун, вы его лесником называете, тоже из другого мира.

– Совсем другого или твоего? – деловито уточнила Шура.

– Из моего. В смысле, он тоже из Кронии, – ответил ей Дори. – Ему досталась магическая крепость, она очень-очень опасная, и в ней много всяких колдовских штук.

– Это его избушка, – догадался Саша, – мы там были. Только почему она так выглядит? Ну я крепости магические как-то иначе себе представлял.

– А вдруг в их мире всегда так? – поинтересовалась Шура. – Да, Дори?

Они вдвоём уставились на гремлина, а тот только покачал головой.

– Вовсе нет, просто эта маскируется.

– А-а-а, – протянула Шура. – Всё ясно.

Теперь поведение лесника было понятно: он просто-напросто колдун из другого мира.

Дори кое-как рассказал о своих планах.

– Ты очень смелый, – сказала Света, когда он закончил рассказ. От этих слов гремлин смутился. Саша кивнул, соглашаясь с сестрой, две другие девочки улыбнулись.

– Но зачем колдун всё это делает? – спросил Саша. – Должен же быть мотив.

Гремлин вздохнул и провёл ладонью по рукояти топора.

– Цесинда, предыдущая хозяйка магической крепости и злая ведьма, хотела стать правительницей всей Кронии, – сказал Дори, – и этот колдун собирается сделать то же самое. Наверное. А может, и ваш мир захватить...

Алиса тяжело вздохнула, Шура и Света переглянулись, а Саша задумчиво кивнул: он примерно так и подумал, когда зашла речь о колдунах.

– Что же, – сделал вывод он, – поэтому его нужно остановить, верно?

– Да-да, – кивнул Дори, – оттого-то меня сюда отец и отправил.

Гремлин дёрнул ухом и замолчал, чтобы не наговорить лишнего.

– А твои родители не боятся отпускать тебя одного? – удивилась Шура. – В другой мир, да ещё сражаться с колдуном.

– У Дори есть невеста, – напомнила ей Алиса, – он сразу про неё вспомнил, а это означает, что он взрослый. Я права?

Гремлин замялся и ответил:

– Да, я взрослый.

– А какая она, твоя невеста? – вдруг заинтересовалась Шура. – Она красивая?

– Самая красивая на свете! – выпалил Дори. – Другой такой гремлинки вообще не найдёшь! Она такая милая, заботливая, просто чудесная! Посмотришь – залюбуешься, а как узнаешь поближе, то не захочешь расставаться ни на секунду!

Света закатила глаза и ткнула Сашу рукой, тот кивнул: он уже убедился, что влюблённость делает странные вещи и с людьми, и с гремлинами.

– А какая она, Крония? – задала ещё один вопрос Шура.

– Разная, – ответил Дори, – я могу рассказывать про неё долго-долго...

Саша опять замахал руками.

– Всё-всё, – сказал он, – хватит вопросов. Это лишняя информация!

– Да помолчал бы, – обиделась Шура.

– Лишней информации не бывает, – поддержала её Алиса, – у нас открытие века. Настоящее открытие века, а ты...

– А что я? – не понял Саша. – Тут колдун злобный бродит и всех хочет уничтожить. Может, не будем отвлекать Дори, а поможем ему?

Вот только гремлин с ним не согласился:

– Я не против, чтобы меня отвлекали! – поспешно заверил он. – Я бы даже кому-то из вас топор отдал, вы разобьёте все маски сами, а я про Кронию пока расскажу.

– Мы ни за что не станем отнимать у тебя этот подвиг, – заверил его Саша, – топор дали тебе, значит, и колдуна побеждать тоже тебе.

– Точно-точно! – захлопала в ладоши Света. – А мы тебя поддержим.

– Как мы его поддержим? – спросила Шура.

Идею подсказала Алиса:

– Мы посторожим подступы к избушке, – заявила она, – отвлечём Каматаша Гребневича, если он подойдёт слишком близко. Ведь он, как хозяин магической крепости, обязательно решит навредить тебе, я права?

– Может быть, – неуверенно ответил ей Дори. – Он вообще меня прихлопнуть грозился.

– Вот-вот, – кивнула Алиса.

– Мы тебя защитим, – пообещала Света. – Ничего не бойся!

– Ты, Малиновка? – подшутил над сестрой Саша.

– Я ничего не боюсь, – вздёрнула она нос, – знаю, что ты меня защитишь.

Дори вздохнул и поднялся с земли.

– Вы не такие плохие, как я думал, – признался гремлин, – даже более чем.

– Мы рады, что удалось подружиться с тобой, – серьёзно сказала Шура.

– Ты хорошенький, – добавила Света, а потом смутилась, но всё-таки выпалила: – Можно тебя погладить?

Дори кивнул. Она встала и неуверенно погладила его по пушистой макушке.

– Избушка колдуна в той стороне, – указала Алиса. – Удачи тебе!

– Спасибо! – отозвался Дори, перехватил топор поудобнее и направился в нужном направлении.

Пока ребята и Дори обсуждали, что привело гремлина в этот мир, Коми шёл по следу. Ненависть клокотала в нём. Мерзкий кузен умудрился сбежать! Коми давно превратил бы его в муху и решил все проблемы. Но вместо этого приходится опять гоняться за ним по лесу!

За очередным поворотом тропинки Коми встретил Артёма с Женей.

– О, здравствуйте! – сказал старший из мальчиков.

– Добрый день, – буркнул гремлин.

– Этот ваш зверёк, – сказал второй подросток, – только что тут был. Не знаете, почему?

– Очень даже знаю, – ответил Коми.

И почему эти дети вечно оказываются там, где их не ждут? Чем дальше, тем больше ребята его раздражали. Слишком шумные, слишком общительные, вечно лезут туда, куда их не просят. Прямо как кузен Дори.

– О, это отлично, – обрадовался Женя, даже не подозревающий, какие мысли бродят в голове у лесника, – тогда, может, прекратите нам врать и расскажете, что оно такое? Научный эксперимент? Существо, сбежавшее из лаборатории? А вы сотрудник этой лаборатории, которому поручено поймать и вернуть создание назад? Рассказывайте, а то мы найдём кого-то, кому будет интересно.

– Вы что-то скрываете, – значительно добавил Артём.

Коми потёр нос и топнул ногой, он помнил, что ему говорила Крепость по поводу маскировки в мире людей, но церемониться не собирался.

– Замрикиус! Не двигатиус, молчатиус!

И махнул рукой в сторону обоих ребят. Это, конечно же, было специальное заклинание. Те так и замерли на месте: Артём, сделав шаг, а Женя с открытым ртом.

– Постойте-ка тут, – сказал им Коми, – пока я охочусь на мерзкого маленького гремлина. Нечего мне мешать!

И он снова углубился в лес. Гремлин был уверен, что Дори не мог сбежать далеко. Коми прикончит надоедливого кузена, вернётся в Крепость и снова займётся изучением магии, а заодно узнает, как можно проучить Молодой Дубок. Коми был уверен, что способ приструнить своевольное деревце обязательно найдётся. Он великий маг, как говорит Крепость, значит, сможет что-то придумать. Дори как раз направлялся в сторону его избушки, четверо детей прикрывали его тыл.

– Вы верите во всё, что он сказал? – спросила Алиса.

Она не могла до конца поверить, что где-то существуют гремлины, гномы, колдуны и целый мир волшебных созданий, который нужно спасать от зла.

– Я верю! – заявила Света. – Всегда верила и вам об этом говорила!

– Ты говорила, что зверька выдумал колдун, чтобы нас отвлечь, – напомнила ей Алиса.

– Но про колдуна-то я права была! – не собиралась сдаваться Света.

– Да-да, мы были неправы, – потрепал её по голове Саша. – А ты вообще молоток!

Они бы, наверное, ещё долго спорили, но именно в этот момент на тропинке показался Каматаш Гребневич, о котором уже точно было известно, что он – злобный колдун, который стремился захватить волшебный мир, а может, и Землю.

– Здравствуйте, дети! – с показной беззаботностью приветствовал их лесник.

Те из ребят, кто ещё сидел, вскочили.

– Скажите, – начал колдун задумчиво, – вы тут ничего странного не видели? Не пробегал ли тот зверёк, о котором мы совсем недавно вспоминали, а?

Алиса хмыкнула и, поправив очки, выступила вперёд.

– А зачем он вам нужен, Каматаш Гребневич? – спросила она. – Что вы собираетесь с ним делать? Вы же говорили, что он совсем не важный.

– Ну знаете ли... он совсем один, – принялся объяснять колдун, широко улыбаясь, – его надо защищать, тут же так опасно. А осенью ещё и холодать начнёт, он замёрзнет и простудится. Вот я и хочу узнать, куда мог спрятаться бедняжка. Напуган, наверное. Я его подкармливать буду и потом, в холодное время, местечко найду, где он перезимовать сможет.

– Можешь не заливать, мы тебе уже не верим, – сурово сказал Саша.

– Мы знаем, кто ты такой, – поддержала его Шура, – ты злобный колдун.

Они стояли плечом к плечу, сложив руки на груди, и пристально смотрели на лесника-обманщика.

– Мы не дадим тебе обидеть Дори! – смело добавила Света. – Так и знай!

Секунду ничего не происходило, а потом колдун расхохотался и взревел:

– Тогда плохо будет вам! Я превращу вас в лягушек! В целый лягушачий хор! Жабиус превращатиус!

Саша кинулся к Свете, и они вдвоём повалились на землю, так что в лягушку превратилась чахлая осинка за их спинами. Она квакнула и ускакала прочь.

– Бегите, – крикнула Алиса, – я его задержу!

Она не очень хорошо представляла, как сражаться с колдуном, который умеет вот так запросто нарушать законы физики, но чувствовала, что отвечает за всех остальных.

– Не задержишь, глупая девчонка, – сказал колдун, его борода топорщилась, а в глазах пылала ненависть, – я превращу в лягушку тебя, твоих друзей, а потом и этого мелкого гремлина.

Он ткнул узловатым указательным пальцем в сторону Алисы и открыл рот, собираясь произнести заклинание... но не успел. Яркой расцветки крыса метнулась к нему и вцепилась в ногу.

– А-а-ай! – воскликнул колдун, прыгая на одной ноге. – Я тебе покажу! Огневикус!

Но Рисе – а это была именно она – быстро отскочила в сторону, так что горе-колдун подпалил самого себя. Он бухнулся на землю, проклиная всех волшебных созданий и подростков обоих миров.

Когда же Коми попытался встать, то из-под земли вырвались корни и свалили его с ног.

– Так его! – пискнула Рисе. – Дубок, молодец! Ребята, бегите!

Просить дважды юных любителей природы было не нужно, они уже улепётывали со всех ног.

Рисе тоже убралась подальше, слившись шкуркой с травой и землёй. Они с Молодым Дубком давно заметили колдуна, который пытался околдовать подростков.

– Поможем им, – попросил Дубок Рисе, – я стал достаточно большим, чтобы делать несколько дел одновременно, а корни мои уже способны раскинуться дальше и глубже.

– Пф-ф-ф! Да нет проблем, – ответила крыса.

Так что она наблюдала и ждала подходящего момента.

«Хорошо, когда есть друзья», – подумала Рисе.

Дети уже убегали прочь: мало ли какое заклинание полетит в их сторону. Алиса судорожно искала в телефоне контакты Жени или Артёма, чтобы предупредить об опасности. Если мальчиков превратят в лягушек, как объяснить это их родителям?

К счастью, действие заклинания развеялось, и Женя с Артёмом уже могли шевелиться.

– Ну и скотина же этот ваш лесник, – буркнул Женя, когда обе компании встретились, – он что-то с нами сделал.

– Он вас заколдовал! – воскликнула Шура.

Она кинулась к Жене и крепко обняла.

– Да мы в порядке, – неуверенно ответил мальчик.

– Как думаете, он справится? – спросила Света.

– Точно справится, – заверила ее Шура.

– Кто справится? – не понял Женя.

Они услышали яростный крик колдуна и поторопились уйти подальше. Коми действительно кричал в бессильной ярости. Он ненавидел и детей, и кузена Дори, и Молодой Дубок, который теперь выступал на их стороне.

– Ну, я ему покажу! – взревел Коми. – Я всем покажу!

Он вскочил на ноги и побежал в сторону Крепости. Но и там колдуна ждал неприятный сюрприз: корни Молодого Дубка оплели избушку плотным коконом. Стоило приблизиться к ней, как ещё несколько корней вырвались из-под земли и вцепились в ноги Коми.

– Огневикус! Растениус уничтожатус! – произнёс заклинание гремлин.

Но оно не сработало, ведь Дубок сам порождал магию, и волшебство на него не действовало.

– Будьте вы все прокляты! – заорал Коми.

А тем временем Дори внутри избушки тоже испытывал некоторые трудности.

Он хотел было разбить маски, но топор в его руках задёргался – раз, другой, потом третий, уже сильнее.

– Что ты творишь? – вскрикнул юный гремлин, в ужасе глядя на собственное оружие.

Топор дёрнулся ещё раз и вырвался из его рук.

Глава девятнадцатая

Вырвавшись из рук Дори, волшебный топор стал вращаться, а потом вонзился в стену, попав как раз по одной из жутких масок.

Юный гремлин осторожно шагнул в его сторону. Он надеялся, что топор успокоится и можно будет приступить к делу.

– Мне нужно уничтожить маски, – сказал не то топору, не то сам себе Дори.

Никакой реакции. Юный гремлин привстал на цыпочки и потянул топор за рукоять. Но вставленный в неё камень внезапно засиял ярким светом, и не успел Дори ойкнуть, как топор выскочил из стены и, вертясь, полетел по комнате.

– Ты же должен меня слушаться! Почему ты так себя ведёшь?! – возмутился Дори.

Топор на это заявление не отреагировал. Он ударил по одной из масок, изображавшей ворона, и та раскололась пополам.

– Да, это я и собирался сделать, – обрадовался Дори. – Молодец! Просто умничка!

Но на этом топор явно останавливаться не собирался, он развернулся, поднялся к потолку и со свистом полетел в сторону юного гремлина.

– А-а-а! – Дори едва удалось увернуться.

К счастью, не он был целью волшебного топора: тот долетел до полки и принялся крушить всё, что на ней стояло. Доски треснули, на пол посыпались магические артефакты, склянки с зельями, черепа и книги. В воздухе кружились пыль, щепки, осколки, вырванные страницы. А Дори наблюдал за этим действием, раскрыв рот. Он одновременно был и напуган, и зачарован тем, что видел.

Топор дёрнулся, и Дори увидел, как волшебное оружие долетело до стены и снесло с неё одну маску, потом вторую, потом третью. Одна за другой они падали на пол, а топор прододжал деловито крошить их. Покончив с масками, он полетел к полкам. Там на полу уже образовалась целая гора магических вещей.

– Да что ж такое! – взвизгнул Дори, когда топор снова пронёсся над его головой и спикировал вниз, целясь в чёрные свечи.

Стены Крепости затряслись, пол заходил ходуном, и на нём появились трещины, раздался громовой голос колдовского убежища. «Прекратить! Прекратить! ПРЕКРАТИТЬ! МНЕ БОЛЬНО! Я УНИЧТОЖУ ВАС!» – кричала она.

Дори упал на трясущийся пол и весь сжался, но топор даже не собирался останавливаться. Он летал по комнатушке и крушил всё, что попадалось ему на пути: разламывал лавки, сносил книги и артефакты с полок, то и дело врезаясь в стены. Он не останавливался дольше, чем на пару секунд, когда ему нужно было разбить на мелкие части какую-то волшебную вещицу или расколоть маску. Они теперь падали со стен сами. Крепость уже не угрожала и не требовала, а просто визжала от боли и досады. Она была бессильна, в ней почти не осталось магии. Оплётшие избушку корни Дубка не давали волшебства, а словно вытягивали его.

Под отчаянные вопли Крепости Дори метнулся к ближайшей стене, и ему на голову тут же упала маска, стукнув по затылку со всеми шишками, набитыми юным гремлином за последние дни.

– Ай! – вскрикнул Дори и отскочил.

Он присмотрелся к маске и с изумлением узнал личину знакомого гремлина: того самого, который в самый роковой день провожал Дори до портала в Кронии и помогал нести его вещи. Теперь стало понятно, почему портал не сработал так, как нужно.

– Ну вот, – вздохнул Дори, – а я-то думал, почему тот добрый и заботливый гремлин показался мне таким странным?!

Конечно, он несколько кривил душой: отправляясь в мир людей, Дори и думать не думал о тех, кто его окружал. Все его мысли тогда были сосредоточены на предстоящем путешествии и самую малость на Лори. Теперь он понял, что колдун воспользовался доверием Дори, чтобы сбить настройки портала. Так легко оказалось провести героя Кронии.

– А я ведь ему поверил! – простонал Дори. – Почему я всем и всегда так легко верю?

Топор опять пролетел мимо него и с размаху опустился на маску. Пара секунд, и от неё не осталось ничего, кроме груды щепок. Топор, сделав широкую дугу, полетел к котлу и врезался в него с басовитым «бам». От его ударов на котле появилось несколько вмятин, но разломать его не получилось, топор быстро сдался и опять отлетел к полкам, снеся по дороге целую батарею бутылочек с разноцветными зельями. Они падали на пол и от битого стекла поднимался клубами цветной пар. Дори только оставалось надеяться, что дышать этим не очень вредно, а потом оглушительно чихнул. Гремлин в который раз чудом увернулся от своего строптивого оружия и пополз в сторону кровати: он решил, что под ней безопаснее.

«Ненавижу подвиги, – думал Дори, быстро перебирая локтями, – ненавижу мир людей, ненавижу волшебство. Почему всё время мне достается-то, а?»

От скопившейся под кроватью пыли Дори расчихался пуще прежнего, зато тут было спокойнее, чем в комнате, по которой летал обезумевший топор. Юный гремлин слышал, как тот с грохотом и треском продолжал разносить всё, что попадалось на пути, а с особенным рвением – колдовские вещицы. Вот, оказывается, какую опасную штуку выковали гномы!

«Эх, – подумал Дори, – надо было сразу принести топор в избушку, глядишь, со всем бы разобрался быстрее».

И тут что-то попалось под руку Дори. Гремлин посветил медальоном, чтобы рассмотреть найденную вещицу. Это оказалась маска, так же искусно сделанная, как те, что висели по стенам.

Дори покрутил её в руке, присматриваясь внимательнее. В голубоватом свете, который излучал медальон, он не сразу узнал кузена, всё-таки великий герой Кронии помнил далеко не всех своих родственников. Но потом понял, что это мрачное выражение лица и опущенные уголки губ ему знакомы.

Маска изображала Коми. Откуда здесь его маска? Или именно Коми является тем злом, что угрожает всей Кронии?!

Дори принялся вспоминать все встречи с кузеном. Ему теперь всё казалось очень подозрительным. Пропал первым, в ночь, когда разразилась магическая гроза. На следующую ночь жители Кронии направились на поиски Крепости злой Цесинды. Ну конечно, колдуном был Коми, угрюмый и завистливый гремлин. И никто, даже мудрые правители, до сих пор его не заподозрили!

Досада пересилила страх перед беснующимся топором, который, к слову сказать, уже немного затих, порубив в избушке почти всё, что там было, и Дори осторожно выглянул из-под кровати, чтобы посмотреть, как обстоят дела. Топор без дела неуверенно летал от стенки к стенке.

Дори выбрался и отряхнулся, он крепко сжимал маску Коми в руке и думал о том, что ему надо было раньше обратить внимание на кузена, который совсем не радовался его подвигам.

– Получается, что я не уследил? – спросил сам у себя юный гремлин. – Так что ли?

Волшебный топор совсем успокоился и улёгся у ног Дори.

– Коми никогда не нравились мои рассказы. Он не просил ничего повторить или рассказать поподробнее, – вслух размышлял Дори, – а я и не задумывался, что это означает!

Юный гремлин грустно посмотрел на маску.

Спустя миг посреди комнаты появилось светящееся облако. Оно мерцало и с каждой секундой всё больше походило на фигуру злобного колдуна, а точнее... той личины, что была надета на Коми.

– Я уничтожу тебя, мерзкий Дори! – прозвучал голос словно из бочки. – Ты не остановишь меня своими фокусами! Это моя Крепость, и я всегда могу войти в неё.

Дори заметался из стороны в сторону, натыкаясь на сломанные вещи, раня лапки о разбитые бутылки из-под зельев. В воздух поднимались клубы пыли, и юный гремлин чувствовал, как в носу свербит от подступающего чиха.

– Что делать? Что делать? Что делать? – паниковал Дори.

В его голове крутились тысячи тысяч мыслей: о Кронии, о папе с мамой, о Лори, о том, что они больше не увидятся. Даже мысли о Дубке и Рисе не оставляли его. Они ведь так старались, чтобы помочь Дори, но всё зря. Помощь придёт слишком поздно. Его превратят в лягушку. И кто? Собственный кузен!

– Ну и как там твои пятиглавые драконы, – издевался Коми, чей силуэт становился всё более чётким, – не боишься ничего? Посмотри на себя, трусишь, как маленькая мышка или букашка, которую я сейчас раздавлю! Или нет, я превращу тебя в крысу, вроде той твоей цветной подружки, и засуну тебя в банку!

«Не надо было хвастаться, – в приступе раскаянья подумал Дори, – Коми так разозлился из-за моих глупых историй. Ничего бы ведь и не случилось, будь я скромнее». До боли захотелось вернуться назад и всё-всё исправить. Его бы и без хвастовства любили! Ведь для жителей Кронии важен вовсе не его героизм, а то, что Дори действительно помог уничтожить Цесинду. Хотелось снова оказаться в прошлом, поговорить с Коми. Кто знает, вдруг ему просто нужен был друг, а вовсе не героический кузен?

– Никто не поможет тебе, – продолжал тем временем упиваться своей скорой победой Коми. – Никто не придёт спасать несчастного гремлина, который ничегошеньки не может и не умеет. Все друзья отвернулись от тебя? А сам-то ты кто? Ты – никто, ха-ха-ха! И я сейчас докажу это!

Колдун уже почти воплотился, и тут Дори осенило: да, может, он не такой и великий герой, как ему хотелось бы, но ведь и не совсем неумёха.

Он дважды справился с Цесиндой. Конечно, ему помогли... Да нет, даже, как признал сам Дори, многое сделали за него, но ведь он тоже участвовал. «Что толку переживать из-за того, чего я НЕ СМОГ, – подумал юный гремлин, в ярости размахивая пушистой кисточкой своего хвоста, – нужно думать о том, что я ещё МОГУ сделать». Он поднял с пола топор, бросил маску Коми себе под ноги и с размаху ударил по ней. Она со звоном раскололась, словно была сделана из стекла, и разбилась на множество мелких осколков, а потом рассыпались и они.

В тот же миг послышался раскат грома. Коми, который как раз появился полностью, вдруг начал меняться: он опять становился гремлином, с его мордочки так и не сошли ужасные бородавки, которые он сам на себя наслал. Заклинание разрушалось очень медленно.

Но изменился не только Коми: с грохотом начала рушиться и избушка. Оказалось, что от жадности магическое убежище Цесинды буквально присосалось к своему новому владельцу. Крепость пользовалась его эмоциями, существовала непрерывно в его мыслях и направляла через него свою магию. Она слилась с гремлином через маску, и теперь, утратив связь, потеряла не только возможность питаться, но даже возможность существовать.

Её вопль услышали и Дори, и Коми. Гремлины упали на четвереньки, зажимая ладонями уши, а избушка тряслась и рассыпалась, как карточный домик. Напоследок Крепость всё-таки из последних сил попыталась убить Дори. Она напряглась и подбросила обоих гремлинов в воздух, потому что уже была неспособна отличить одного от другого. Оба гремлина вылетели прочь через пролом в крыше избушки и влетели в колючие сухие кусты. В полёте Дори потерял волшебный топор.

– Ай-яй! – взвизгнули оба гремлина одновременно.

Дори и Коми с трудом выбрались на поляну: их окружали иссушённые остовы кустов и чахлые деревья.

– Это ты виноват! – заорал Коми, его угрюмую мордочку пересекала свежая царапина.

– В чём? – удивился Дори.

Он оглядывался по сторонам в поисках помощи, которую обещали Огромный Дуб и Эрген. Но, похоже, Дубок ещё не успел дорасти до Кронии.

«Мне ведь надо отвлекать колдуна, – вспомнил Дори, в упор глядя на кузена. – Вот я и буду отвлекать!»

Душа Дори уже давно ушла в пятки, но юный гремлин понимал, что кроме него выступить против колдуна некому. А если он ничего не предпримет, то могут пострадать все в Кронии. Мама, папа, Лори. Он разбил маски, топор помог разрушить Крепость. Но теперь колдун стоял прямо перед ним.

– Ты всегда всё портишь! – причитал тот, тряся пальцем перед носом Дори. – Не можешь просто порадоваться чужому счастью, всё-то тебе надо отнять, а если не отнять, так разрушить! Ненавижу тебя!

– Я думал, что ты мой кузен и друг! – возмутился Дори. – Думал, что мы семья, и ты никогда ничего плохого мне не сделаешь. А ты убить меня пытался! И не только меня! Ты едва не погубил всю Кронию!

– Неправда! – ответил Коми. – Ты лгун! Ты даже сам себе лжёшь всё время, а уж другим и подавно!

– Нет, правда, всё правда, мы ведь действительно семья, а ты – мой кузен!

– Ах, семья? – угрожающе прищурился Коми и сделал шаг вперёд. – Спорю, что ты даже имя моё не сразу вспомнил, великий герой.

Последние два слова он произнёс с такой издевательской интонацией, что никакого сомнения не оставалось, как он относится к подвигам Дори. Тот даже чуть отступил к кустам.

– Но... я действительно герой, – сказал Дори. – Все вокруг так думают.

– Да в чём твой героизм?! – снова потерял самообладание Коми. – В том, что ты сын Эргена? Да тебе просто повезло, пока я работал без отдыха!

Он замолчал, а потом недобро улыбнулся и тихо сказал:

– Ну вот и всё. Пришёл тебе конец. Может, ты и победил в одном бою, но теперь здесь нет ни твоих друзей, ни твоих магических штучек. Сила против силы, да, милый кузен? Честное соревнование.

– Да какое же честное? – спросил Дори. – Если ты можешь колдовать, а я нет – ни о какой честности и речи не идёт! Вот был бы я тоже волшебником...

– Молчать! – рявкнул Коми. – Вот теперь и ты поймёшь, каково это – быть тем, кому не повезло.

Дори попятился и наткнулся спиной на колючие ветки кустов.

– Превращу тебя в лягушку! Жабиус превраща-тиус! – прокричал Коми.

Дори испуганно уставился на свои руки, но превращаться в лягушачьи лапки они не торопились. Юный гремлин вспомнил, что ему говорила Рисе: магические способности у него только благодаря Крепости. «Получается, – радостно подумал Дори, – что теперь Коми не может меня заколдовать? И у него нет никаких сил?»

– Кажется, магии-то у тебя больше нет, – сказал он. – И никого ни во что ты теперь не превратишь.

– Ты все врёшь, – возмутился Коми, – я сейчас тебе покажу... так покажу, ты у меня ещё попляшешь.

– Ну давай, – подначил Дори.

– Громус и молниус! Бурикус налетаниус! – вскричал Коми. – Ураганус! Бурикус начнитус!

Ничего не произошло, Дори отнял одну ладошку от лица и неуверенно оглянулся, а потом опустил и вторую. Он и сам не заметил, как закрыл лицо руками.

– Ха! – сказал он. – Правду мне сказали, что ты колдовать не умеешь!

– Умею! – возмутился Коми, он снова поднял руки и, нахмурившись, прокричал: – Бурикус! Дождевикус! Ураганус!

Громыхнуло, над Коми появилась почти чёрная крошечная тучка, и стоило кузену Дори победно ухмыльнуться, как из неё хлынул ливень... над одним кузеном. Тучка исчезла, остался только мокрый Коми. С его шерсти стекала вода.

Дори не выдержал и расхохотался.

– Ну я тебе покажу! – заорал Коми.

Зарычав, он кинулся на Дори. Оба гремлина покатились по земле, мутузя друг друга, кусаясь и царапаясь. Они свалились в лужу и извозились в грязи. Коми вцепился зубами в плечо Дори, а тот схватил его за хвост и пнул ногой в живот. Густая шерсть гремлинов мешала им серьезно поранить друг друга, но все равно было мало приятного. Однако Дори точно знал, что сражается не только за себя, но и за всю Кронию. Что до Коми, то он просто обезумел от собственной ярости.

Прекратили эту безобразную драку только жуткие раскаты настоящего грома.

Глава двадцатая

Пока происходили все эти события, Молодой Дубок спешил вырасти. Деревцу едва исполнился месяц, и ему удалось дотянуться до корней отца.

Трудно сказать, о чём говорили волшебные Дубы: чтобы понять их, надо знать, каково это – растить на своей кроне листья, впитывать солнечный свет, питаться водой и чувствовать движение мелких жучков по своей коре – проще говоря, надо быть деревом. Но Огромный Дуб и Молодой Дубок во всём разобрались, поняли, что они семья и любят друг друга. Крония и Земля снова соединились, как это было прежде. Дубок, хотя его переполняла радость от встречи с отцом, не забыл о Дори и о том, что гремлину нужна помощь. Да и жители Кронии поспешили поддержать своего героя.

Раскаты грома, которые слышали Дори и Коми, означали, что открывается путь между мирами, и по нему летят первые посланцы Кронии – птицы-стражи. Перед вылетом они не забыли попросить ведьм чуть-чуть поколдовать. Так что теперь двое испуганных, измазавшихся в грязи гремлинов, раскрыв рты, наблюдали, как две птицы с огненными перьями опускаются на низкую ветку дерева.

– Дори, сын Эргена, кто это рядом с тобой? – громогласно спросила первая птица. – Это колдун, остановить которого ты был отправлен?

Дори собирался сказать, что его посылали вовсе не колдуна побеждать, а Дубок рубить, но не успел. Заговорил Коми:

– Это я, – он отцепился от Дори и попытался подняться, но опять шлёпнулся в грязь, – он лишил меня силы из зависти! Я требую наказать его со всей строгостью!

– Неправда! – возмутился Дори. – Это же не я использовал арсенал Цесинды!

– Цесинды? – удивлённо обернулся к нему Коми. – Она-то тут причём?

– Тихо! – прокричала одна из птиц и расправила пылающие крылья, и это выглядело так эффектно, что оба гремлина лишились дара речи.

– Коми, – заговорила вторая птица, – твои колдовские деяния привлекли внимание всей Кронии! Это ты разрушил заклинание ведьм, открыл портал в мир людей и уводил волшебных существ нашей сказочной родины?

– Да, я. Но я не виноват, – только и сказал Коми.

– Это решит суд, – ответила птица. – Сейчас вы оба отправитесь в Кронию. Как и другие лунные и солнечные жители.

– Кстати, а где они? – задала вопрос первая птица.

– Они в ближайшем городе. Решили бросить меня, неблагодарные... – проворчал Коми.

– Что же, – проговорили птицы хором, – мы унесём вас в родной мир.

Коми попытался сбежать, когда понял, что теперь он в меньшинстве, а колдовство ему недоступно, но его опередили. Одна из птиц спикировала и ухватила гремлина когтями за плечи. Он пискнул, но больше от страха – густая шерсть защищала его кожу не хуже шубы, а огонь, которым пылало каждое перышко, был холодным.

Первая птица, держа Коми, описала круг, поднимаясь всё выше, а вторая сказала, обращаясь к Дори:

– Хватайся за мои лапы, о великий герой.

– Чего? – не понял Дори.

Птица покрутила клювом, что могло обозначать вздох, и тоже ухватила гремлина за плечи.

Птицы-стражи мчались так быстро, что ветер завывал в ушах. У Дори закружилась голова, а когда птицы нырнули вниз, к корням Дубка, прижимая крылья к бокам, юный гремлин закричал и зажмурился: ему показалось, что сейчас они разобьются. Коми тоже завизжал в ужасе. Но опасности не было – спустя минуту птицы уже вылетели в сияющее лазурью небо Кронии.

Птицы унесли гремлинов очень вовремя. Когда юные любители природы услышали подозрительный грохот и крики, они поспешили в сторону избушки лесника.

– Что тут случилось? – спросила Алиса, когда они вышли из леса и увидели то немногое, что осталось от добротного деревянного домика.

– Поделом этому психу! – ответил Саша, – хоть кто-то... ну или что-то ему дало отпор!

– Это ма-агия... – протянула Шура.

Женя собирался ответить, что магия – это ещё не доказанный научный факт, а, если вспомнить третий закон Кларка, просто очень развитая технология. Но передумал. На самом деле, ведь Шура не сказала ничего такого, о чём бы он сам не подумал. Просто они использовали разные понятия. Только и всего.

– А вдруг колдун до сих пор где-то здесь? – забеспокоилась Света.

– Если он здесь, то мы ему устроим весёлую жизнь, – пообещал ей Саша. – Помнишь, что Дори рассказал о нём и его способностях?

Артём кивнул, словно отвечая на какой-то невысказанный вопрос, и пошёл к развалинам избушки.

– Это может быть опасно! – Алиса кинулась к нему и схватила за руку, парень обернулся и накрыл её пальцы своей ладонью. И они пошли к обломкам вдвоем.

В этом не было ничего такого уж личного, но Женя отвёл глаза: пусть она ему как сестра, но отчего-то неприятно, что они с Артёмом смотрят только друг на друга. Получается, будто он, Женя, чего-то не знал про вечно важничающую Алису. Чего-то очень важного...

– Ты в порядке? – спросила Шура. – Или соображаешь, какую бы ещё научную гипотезу выдвинуть?

– Точно, именно это он и делает! – пискнула Света.

Саша хмыкнул и потрепал сестру по голове, а Женя пожал плечами: ему нравилась Шура и не просто как друг, но он до сих пор не был уверен, что не делает ошибку.

Додумать эту мысль мальчик не успел.

– Эй, идите сюда! – крикнула Алиса. – Мы кое-что нашли.

Она стояла рядом с куцым кустиком чуть в стороне от развалин избушки.

– Это же тот самый! – сказала Света, поднимая странный предмет. – Волшебный топор Дори!

Он был маленьким, словно игрушечным, но лезвие ярко блестело и выглядело острым.

– Тут наш зверёк изображён, – отметила Алиса, рассматривая узоры на рукояти, – в смысле, наш гремлин. Да, Тёма?

– Похож, – согласился Артём.

– Точно, он, – подтвердила Шура.

– Интересно, а камень настоящий? – поинтересовался Саша.

Ребята сгрудились вокруг Светы и рассматривали находку со всех сторон. Женя прокашлялся.

– Что будем с ним делать? – спросил он, когда все повернули к нему головы.

– Отдадим в музей? – неуверенно предположила Алиса.

– И как объясним, откуда он и из какой эпохи? – поинтересовался Женя. – Неа, Лиска, так не пойдёт.

– Давайте себе оставим, – предложил Саша, – пока, по крайней мере. Женя, хочешь, ты заберёшь?

– А и заберу, – согласился он и взял топор из рук Светы. – Может, придумаю, как изучить его с научной стороны...

– ... и посмотрим на его магические свойства, – добавила Шура и улыбнулась. – Можно я буду приходить к тебе в гости?

Женя кивнул. А почему бы и нет? Вдруг вдвоём им удастся обнаружить то, что в одиночку он бы пропустил.

– А сейчас, – Алиса потёрла руки, – у нас есть работа! Мы забросили наши наблюдения, поэтому должны нагнать.

Ответом ей был общий стон.

Ребята не подозревали, что волшебство осталось в этом лесу. Молодой Дубок раскинул ветви и корни, наполняя магией всё вокруг. Траву и деревья, птиц и зверей, каждый листочек, каждое пёрышко, каждую капельку росы. Пусть волшебства было пока немного, но кто знает, не назовут ли это место чудотворным сотню лет спустя?

А пока... Глубокой ночью, когда ни юных натуралистов, ни других людей в лесочке не было, на верхушку Молодого Дубка легко вскарабкалась крыса. Её шерсть в лунном свете отливала зеленью, а мелкие пятнышки вспыхивали то белым, то ярко-синим.

– Интересно, как там наш друг гремлин? – спросила Рисе.

– Нормально, – ответил Дубок, – ты бы могла добраться до Кронии и сама.

– Чего я там не видела? – беззаботно спросила крыса. – Нет, дружочек, тут мне интереснее. Кстати, ты же в курсе, что волшебные крысы живут пятьсот лет?

– А сколько тебе?

– Пффф, ну ты даёшь, Дуб, дамам такие вопросы не принято задавать! – дёрнула носом Рисе. – Я в полном расцвете сил. Так просто ты от меня не избавишься!

– Я и не собирался, мне не помешает подруга, – тепло ответил Дубок.

– Ой-ой, мы ещё не друзья, – с притворным недовольством буркнула Рисе, но и она, и Дубок знали, что это только шутка.

А в Кронии тем временем ждали возвращения не только Дори, но и тех, кто последовал за Коми и обнаружил, что мир людей вовсе не ждёт их с распростертыми объятиями.

Птицы-стражи отыскивали кикимор, леших, орков, гоблинов и троллей, которые пытались жить на земле как обычные мужчины и женщины. Эти волшебные создания ослабли из-за того, что Крепость питалась их эмоциями, но не понимали причин своего недомогания.

Когда её влияние исчезло, они впервые за долгое время смогли порадоваться окружающему миру. И согласились отправиться на родину, в Кронию.

– Уж лучше я дома работать буду, – сказал Рогро, – где меня ценят и не хотят этого... о-бра-зо-ва-ни-я.

Остальные были с ним вполне согласны – хлебнули горя сполна.

Вернуть их всех в Кронию было важно ещё и как свидетелей на суде Коми.

В волшебной стране редко появлялась нужда в шумном разбирательстве: как правило, хватало вмешательства правителей.

Но чтобы принять решение о дальнейшей судьбе Коми, необходимо было собрать новый Совет-На-Заре. До тех пор гремлина поместили под замок: он сидел в старой башне высоко в горах. Никто не помнил уже, кому она принадлежала, но выбраться оттуда могли лишь те, у кого были крылья. На всякий случай, Коми стерегли грифоны и драконы, вдруг он решит исчезнуть До суда.

Но его побега боялись зря. Избавившись от влияния Крепости, Коми стал понимать, что не всё им совершённое было хорошо и разумно. А окончательно он разобрался, что натворил, после визита своей сестрёнки. Однажды утром её принёс на своей спине один из грифонов-стражей.

Гремлинка привезла брату домашних пирожков и пряников, пусть Коми и не морили голодом, но особо вкусного не давали.

– Ох, почему ты это всё делал? – спросила сестрёнка у Коми, пока тот уминал пирожки за обе щеки, поэтому ответил ей не сразу.

– Хотел... чтобы все увидели, на что я способен. И перестали постоянно ставить мне в пример Дори!

– Никто не ставил его тебе в пример, – покачала головой сестрёнка. – А вот ты поступил очень плохо, поверив убежищу Цесинды...

Коми со злости оттолкнул тарелку – она слетела со стола и разбилась, пирожки покатились по полу.

– И я не знал, что Крепость принадлежала Це-синде, ясно? – закричал он. – Ты меня не любишь! Никогда не любила!

Коми подумал, что сейчас его сестрёнка, его Мори, убежит прочь, но вместо этого она крепко-крепко обняла братца.

– Почему ты такой глупый? – спросила она. – Мой глупый-глупый братик. Я же переживала за тебя. Я просила Совет-На-Заре отыскать тебя, думала, что ты пропал из-за злого колдовства. Так оно и оказалось. Колдовство и твоя обида отняли тебя у меня... у всех нас.

Коми отстранился и во все глаза посмотрел на сестру.

– Правда? Ты хотела отыскать меня? Почему же я слышал совсем другое?

Гремлинка не ответила, только по щекам у неё потекли слёзы. А Коми вспомнил трансляцию Совета-На-Заре, где Дори собирались вручить волшебный топор. Ведь и правда: слов Мори он как раз и не слышал. А додумал то, что ему подсказала Крепость. Выходит, она ему наврала.

– Прости меня! – попросил Коми и опустил взгляд на свои ноги.

– Я-то не обижаюсь, – ответила она, – но вот на суде тебе придётся извиняться. Много раз. Ты сделал очень много плохого, Коми!

– Увидим, – буркнул он.

День суда, день нового Совета-На-Заре, пришёл быстро. Кресла Тананны и Эргена возвышались над головами простых жителей Кронии, но теперь полукругом перед ними выстроились все те, кого Коми обманом завлёк в мир людей, а для самого виновника оставили свободное место в центре поляны.

Дори тоже был здесь. Как бы без него обошлись? Ему первому и дали слово. Памятуя о том, что есть другие свидетели, и о том, к чему приводит пустая похвальба, Дори честно поведал обо всём, что с ним произошло. Ну, как честно... Почти.

– Обвиняемый не отрицает ни одной части из рассказанного свидетелем? – спросила Тананна у Коми.

– Я ничего не знал, – ответил тот, – если бы мой кузен Дори сразу обратился ко мне и рассказал обо всём, я бы поступил иначе.

– А правда ли, что вы постоянно использовали маску, скрывающую ваш истинный облик? – вкрадчиво спросила Тананна.

– Ну... да, – согласился Коми, – но разве я мог знать, что Крепость злая? Нет, я не знал. А что мне было делать, если она сама ко мне пришла?

– Обратиться к тем, кто разбирается в колдовстве? – предположила Лунная Правительница.

Прежде чем Коми успел ещё что-то сказать, заговорил Эрген:

– Вопрос не в этом. Рассказ Дори верный?

– Да, – вздохнул Коми, – но я всё равно ничего не знал.

– Принято во внимание, – ответил Солнечный Правитель, – выслушаем других свидетелей.

Свидетели один за другим повторяли истории о том, как Коми, всегда под чьим-то чужим ликом, приходил к ним, рассказывал о землях, которые ждут их. Рассказывал, как они без труда достигнут невероятного успеха. А потом привёл их в чужой мир и бросил на произвол судьбы.

С каждой новой историей Коми всё ниже опускал голову: сейчас он понимал, сколько глупостей натворил, ослеплённый завистью к Дори.

Существа на поляне волновались, и Коми видел, как тяжело вздыхает его сестрёнка.

– Есть ли что сказать обвиняемому? – спросила Тананна, когда выступления свидетелей завершились. – Честно ли эти дневные и ночные существа вели свои речи?

– Честно, – вздохнул Коми, он потянул себя за уши, а потом тряхнул головой, – я не могу ничего сказать, кроме того, что мне жаль. Всегда и во всём Дори оказывался впереди. Я бы тоже хотел совершать подвиги, но мне такой возможности не дали. Моему же кузену всё доставалось просто так...

– Это неправда! – не выдержал Дори. – Я не хотел этих подвигов! Я ждал, что кто-то предложит совершить их вместо меня. И мне никогда ничего легко не давалось. Почему ты так решил?

– Потому что ты сын Солнечного Правителя! – прокричал Коми.

– Тихо, – рявкнул Эрген, а заклинание, которое прошептала Тананна, мало того, что разнесло его голос по всей поляне, но сделало его очень грозным. – Знаю, на моего сына смотрит вся Крония. Все оценивают каждый его шаг. Любой его поступок станет известен каждому, а неудачи могут стоить судьбы целого мира. Ему приходится работать больше, чем другим, я требую от него этого. Теперь скажи, хорошо ли ему? Легко ли?

Дори очень удивился пылу своего отца. Что уж говорить о Коми? Эрген кашлянул и опустился на сидение, с которого вскочил в пылу яростной отповеди.

– Пожалуй... я виноват, – согласился Коми, – я послушал Крепость, когда стоило бы сообщить о ней. И я натворил много нехорошего.

– Не просто нехорошего, – сурово сказала Тананна, – обвиняемый подверг оба мира опасности. Порталы чудом не разорвали ткань между Кронией и миром людей. Была опасность гибели Огромного Дуба. И прошу обвиняемого уточнить, планировал ли он магическую атаку на Кронию.

– Было такое дело... – смущённо ответил Коми.

– Я так и думала, – кивнула Лунная Правительница.

– Достаточно ли услышали народы Кронии, чтобы принять решение? – спросил Эрген. – Судьбу Коми будем решать все мы. Каждый может высказаться свободно.

Со всех сторон раздались согласные крики.

Обсуждение длилось долго. Волшебные создания, как это бывает во время споров, топали и кричали, хлопали крыльями и доказывали свою точку зрения. Все понимали вину Коми, но понимали и то, что он был обманут Крепостью Цесинды. Гремлин должен ответить за свои поступки. Но нужно и проявить милосердие.

К тому моменту, когда решение приняли, солнце уже успело подняться высоко.

– Договорённость достигнута, – сказал Эрген, оглаживая бороду.

– Суд принял решение, – добавила Тананна сурово. – Решение о наказании. Первыми от тёмных колдовских действий пострадали яблоневые сады. Там преступнику и отбывать свой срок.

– Гремлин Коми, – объявил Эрген, – ты приговариваешься к сотне лет пребывания внутри яблонь Кронии.

Сестренка Коми охнула и закрыла рот ладошкой.

– Но в связи с раскаяньем, – сказала Тананна уже мягче, – срок сокращён вполовину. Пятьдесят лет внутри яблонь, каждый год – внутри новой, снаружи будут лишь руки, которыми отбывающий наказание будет прогонять галок.

– Что же, – сказал Коми, – я надеюсь, что все простят меня.

– Через пятьдесят лет – точно простят, – сказал Эрген, – что же касается тех, кто пошёл за тобой, их тоже ждёт наказание...

Свидетели удивлённо обернулись к Солнечному Правителю: они не думали, что их ждут какие-то санкции.

– Все эти пятьдесят лет они будут в обязательном порядке участвовать в самых неприятных и грязных работах. Может быть, это научит их не верить пустым обещаниям. Ничего нельзя получить просто так. Без труда.

– Суд завершен, – громко и торжественно провозгласила Тананна.

На поляне снова поднялся галдёж, но быстро утих, и волшебные существа начали покидать это печальное место. Коми успел попрощаться с сестрой, прежде чем его увели, и попросил передать свои извинения остальной семье.

Но, конечно же, никто не забыл, что кроме суда, всех скоро ждало гораздо более радостное событие – свадьба.

Родители сдержали обещание. Пусть юным гремлинам и не исполнилось ещё по тысяче лет, но кто бы решился теперь сказать, что они недостаточно взрослые?

Свадьбу назначили через три месяца после суда над Коми, на закате. Такое время выбрали, чтобы все желающие могли посетить это грандиозное событие. Пусть дневные и утомятся к закату, а ночные – только проснутся.

Обе семьи гремлинов, которые скоро должны были породниться, проводили всё время вместе. Дори и Лори чувствовали, будто у них по двое мам и пап. А ведь ещё бабушки с дедушками не успели приехать! И кузены с кузинами, да и прочие родичи! Гремлинские семьи всегда большие и дружные.

– А может, гостей будет мало? – предположил Дори, когда отец сообщил ему о выбранном времени. – Никто не захочет так рано вставать или поздно ложиться.

Эрген только рассмеялся.

– Ты герой, сынок, – сказал он, – не стоит быть таким скромным.

Лори тоже не промолчала.

– Стоит! – заявила она. – Скромность украшает гремлина!

Мама Дори в ответ на это улыбнулась, а родители Лори развели руками: понятия не имеем, в кого она такая.

К свадьбе готовились все. Сестрички невесты никак не могли договориться, какие ленты выберут на свадьбу. Кузены, кузины и тёти с дядями спорили, составляя меню для пира. Эльфы с феями и орки с гномами по очереди днём и ночью возводили помост для празднования и дом для новобрачных. Им помогали все, кто считал себя обязанным Дори. Даже кикиморы и ленивые орки по собственной воле помогали на строительстве. Они вообще взялись за ум и стали очень работящими. Многие в Кронии сомневались, что лентяев надолго хватит, но те пока держались. Мир людей преподал им неплохой урок.

В общем, когда подошло время свадьбы, дом для Лори и Дори уже почти закончили. Он стоял близ ручья, который катил свои звонкие воды мимо уже разбитого сада, в котором дриады посадили яблони и вишни. Дом был двухэтажный со множеством просторных комнат, а в погребе можно было заселить парочку троллей и орков, и ещё бы место осталось.

– Куда нам такой домина?! – воскликнул Дори.

– Не только нам, – ответила Лори, – а ещё и нашим детям. И внукам, которые тоже обязательно появятся!

Она деловито заглянула на кухню, затем в гостиную, пробежалась до чердака и вернулась обратно.

– Мне нравится! – сказала возлюбленная Дори.

– Ага, – согласился тот, – мне тоже. Раз тебе нравится.

Что бы там ни думал Дори о количестве гостей, но на закате в день его свадьбы волшебных существ собралось едва ли не больше, чем на Совете-На-Заре. Все хотели вместе пережить счастливый день в жизни великого героя, и не только самим посмотреть, но и детишкам показать.

Не будь здесь Лори, Дори, наверное, перепутался бы до смерти, но присутствие Настоящей Любви его успокаивало. Пока у него есть Лори – ничто не страшно.

Церемонию вели Лунная Правительница и Солнечный Правитель. Когда с последними лучами солнца Эрген и Тананна хором сказали: «Объявляем Дори и Лори мужем и женой...», конец фразы потонул в шквале аплодисментов.