Сьюзен МакКоли

Проклятый клад

Susan McCauley

GHOST HUNTERS: PIRATES’ CURSE

Ghost Hunters: Pirates’ Curse © 2021 Susan McCauley.

Original English language edition published by Celtic Sea, LLC Suan McCauley, 6046 FM 2920 #713, Spring Texas 77379, USA.

Arranged via Licensor’s Agent: DropCap Inc. All rights reserved.

© Уразаева И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава первая

Я крепко вдарил по боксёрской груше. Фрэнк заставлял меня тренироваться, чтобы я мог постоять за себя, когда моя жизнь снова окажется в опасности. Пот струился по моему лицу, щипал глаза, затуманивая мир вокруг. Но я не сдавался, колотя ротанговой палкой увесистый чёрный мешок, который Фрэнк повесил в комнате, служившей нам одновременно рабочим кабинетом и библиотекой. Представлять, что боксёрская груша – это большой злой призрак и с хорошим воображением-то непросто, но тренировки есть тренировки. Давненько я не чувствовал себя в такой хорошей форме, с тех самых пор, как готовился к чемпионату Луизианы по духоболу. А потом случилась авария. В следующий удар я вложил всю свою злость. Тогда в машине погибла мама, а вместе с ней и вся моя прежняя – нормальная – жизнь.

Исчезнет ли когда-нибудь мой гнев? Пройдёт ли боль? Этого я не знал.

Нанеся груше последний удар, я глотнул воды, отёр пот с глаз и снова ясно увидел комнату. Массивный старинный книжный шкаф занимал целую стену нашего кабинета. Полки ломились от книг: все как одна в кожаных переплётах с золотыми и серебряными тиснениями и символами. Несмотря на то что я ещё в прошлом месяце переехал к Фрэнку, у меня не было времени даже просмотреть названия, не говоря уже о прочтении хоть одной из них. Каждая – кладезь знаний об оберегах, защитных сигилах, истории оккультизма, духах, ангелах, демонах и прочих всевозможных сверхъестественных сущностях. Словом, обо всём том, с чем мне придётся иметь дело в моей новой жизни экстрасенса.

У противоположной от шкафа стены располагались камин и аптекарский столик, предназначенный для хранения трав, железосодержащей краски – мы называли её «чернушкой» – и морской соли, незаменимых для защиты от призраков. Стол Фрэнка расположился у окна, выходящего на Королевскую улицу. Во время лекций, как называл их Фрэнк, я устраивался напротив в жёстком кресле, обитом бордовой кожей, и всё записывал, стараясь не отвлекаться на призраков Французского квартала, то и дело снующих снаружи и корчащих страшные рожи. Однажды краем глаза я заметил в окне довольно милую даму: она проплывала мимо, но остановилась и заглянула к нам посмотреть, как мы работаем. Стоило мне поднять на неё взгляд, как её нежное лицо превратилось в продолговатый череп с чёрными провалами глазниц и ртом, полным гнилых зубов. Как вспомню, так вздрогну.

Я потряс головой, отгоняя неприятное воспоминание, и повернулся к окну. Стекло было покрыто множеством сигилов: чудо, что я вообще разглядел ту дамочку сквозь них. Главное, что ни она, ни любые другие духи – во всяком случае, злые – не смогут преодолеть этот барьер. Раньше мне казалось, что моя мама – самая большая на свете перестраховщица, но как же я ошибался. Фрэнк стал совершенно новым олицетворением чрезвычайной параноидальности.

Однако я слишком отвлёкся. Сейчас не время думать о лекциях экстрасенсорики. Сейчас я должен сразиться с воображаемым призраком, в качестве которого Фрэнк поставил против меня боксёрскую грушу. Если я не справлюсь, меня ждёт дополнительная тренировка в эти выходные, чего никак нельзя допустить. Я уже кое-что запланировал.

Глотнув ещё немного воды, я пошёл в наступление. Левой рукой прикрывая левую щёку, во избежание любых нападок со стороны, правой я поднял ротанговую палку. Высоко размахнувшись ею над головой, я вложил всю свою силу в диагональный удар от корпуса. Шрам на бедре – физическое напоминание о несчастном случае – болел при каждом повороте тела, но я упорно не обращал на него внимания.

Шмяк!

Я перебросил палку в левую руку и повторил удар в другую сторону.

Шмяк!

Потом перехватил рукоять обеими руками и нанёс удар по центру, да так, что кости от запястий и выше ощутимо заныли.

– Неплохо, парень. Ты начинаешь понимать, что к чему, – рявкнул Фрэнк Мартинес, седой отставной экстрасенс класса «А», волей случая ставший моим наставником.

Серьёзно? Только «начинаю понимать»? Может, я и отстал на два года в освоении экстрасенсорики, но я не настолько плох.

– Теперь повтори. Все девять ударов. Пять раз. Каждой рукой.

«Что?!» – возмутился я мысленно. Произнеси я это вслух, Фрэнк заставил бы меня повторять вдвое больше! И всё же, ещё целых пять раз?..

– Каждой рукой? – ни на что особо не надеясь, переспросил я. Я тренировался уже больше получаса. Плечи горели, казалось, руки вот-вот отвалятся.

– Каждой, – отрезал Фрэнк. Его мексиканский акцент, обычно мягкий, становился более отчётливым, когда он злился на меня. Например, как сейчас, когда я пытался с ним спорить. Я думаю, это нормально – не проявлять особого терпения к детям после тридцати лет работы в Бюро паранормальных расследований. – Если ты повредишь одну руку, ты должен уметь так же хорошо пользоваться второй. Всё в тебе должно быть гармонично. – Фрэнк подошёл и больно сжал мне правое плечо, отчего я даже выронил палку. Такие палки предназначались для отработки ударов в особом виде боевых искусств. Фрэнк говорил мне название, но я так и не смог запомнить. До недавнего времени я в принципе не знал, что федеральные экстрасенсы, работающие на Бюро, должны владеть боевыми искусствами! – Что, если призрак заморозит твою правую руку и мышцы сведёт от холода?

Заморозка. Так Фрэнк называет ощущение от прикосновения призрака. Это как ледяная ванна для костей. Даже от воспоминания становится больно. Я сглотнул и поднял ротанговую палку левой рукой:

– Я должен уметь драться другой рукой.

– Именно. – Большая чёрная татуировка-горгулья на его предплечье сверлила меня взглядом. – И давай-ка повторим, почему палки для эскрима делают из ротанга, а не из ивы, и зачем их расписывают сигилами?

– Ива подходит лучше, она оберегает от зла, но слишком легко ломается. А ротанг – лёгкий и прочный. Печати Соломона выжигают, а затем прорисовывают чёрной железосодержащей краской для дополнительной защиты. Боец сам выбирает печати в зависимости от предпочтений. – Я вычитал это в учебнике «Начальный курс экстрасенсорики». Если я хочу стать толковым учеником, мне предстоит зазубрить его от корки до корки как можно скорее.

Чести изучать «Начальный курс» в специальной школе удостаивалось меньше четырёх процентов десятилеток, успешно сдавших тест на экстрасенсорику. Но я был ненормальным ребёнком, или, как любила повторять моя тётя Елена, «особенным». Несколько месяцев назад в аварии, когда погибла моя мама, а я сломал бедро, я каким-то образом обрёл паранормальные способности в двенадцать лет. Странно, правда? Ни с кем прежде такого не случалось. Так почему случилось со мной?

Я не терял надежды однажды это выяснить.

Вне зависимости от причин мне предстояло наверстать два года обучения, совмещая это со стажировкой у Фрэнка – знаменитого федерального экстрасенса. Обычно стажировка начинается по завершении «Начального курса», но Министерство экстрасенсорного образования сделало для меня исключение, отчасти потому, что за меня просил Фрэнк. Готов поклясться, он настолько известен в сообществе экстрасенсов, что ради него федералы пойдут на любые уступки. Как и другие ученики, на время стажировки я переехал к своему мастеру.

Мою новую жизнь отец принял без энтузиазма. До аварии, до маминой смерти, до необъяснимого обретения мною способностей папа обходил стороной даже обычные оккультные магазины. Солью и «чернушкой» для защиты дома он предпочитал закупаться в супермаркете. В своей неспособности слышать и видеть призраков он ничем не отличался от подавляющего большинства Нетронутых и хотел иметь как можно меньше общего с экстрасенсами. Но вот я стал одним из них. Его собственный сын...

Отец так и жил в нашем старом викторианском доме в Садовом районе, по соседству с моей двоюродной сестрой Ханной, фанаткой паранормальных расследований, и моим лучшим другом Джейсоном. Как же мне их не хватает. Но сегодня пятница, значит, уже вечером я с ними увижусь и проведу все выходные в их компании.

Я очень надеялся, что папа сохранит дом. В нём прошло моё детство. Но после аварии расходы на похороны и моё лечение практически разорили нас. Думаю, отчасти поэтому папа так легко отпустил меня к Фрэнку. Дома стало на один рот меньше, освободилось больше времени для работы, чтобы потихоньку расплатиться с долгами. Кроме того, нам выписали пособие на моё обучение. Деньги небольшие, но, по крайней мере, я перестал чувствовать себя обузой.

– Соберись, Алекс. – Строгий окрик Фрэнка вывел меня из раздумий. – Мы ещё не закончили... – На кухне, которую справедливее называть «кухонькой», такой крохотной она была, настойчиво затрезвонил древний деревянный настенный телефон. Ринг, ринг, ринг, ринг, ринг.

Я так и не привык к этому звуку. Фрэнк говорил, что этот телефон самый безопасный из всех, какими он когда-либо пользовался. Провода в железной оплётке, сам аппарат выделан из ивы. Печати Соломона глубоко вырезаны в древесине и закрашены «чернушкой».

– Пять раз. Каждой рукой. Приступай. – Он отправился отвечать на звонок.

Я бил по мешку со всей силы. Нисходящий левый, замах сверху и нисходящий правый, оба удара – диагональные, образующие букву «Х». Горизонтальный прямой – вверх и вниз, затем вертикальный прямой – влево и вправо, и, наконец, колющий – в «живот» груши. Я повторял их снова, и снова, и снова, и снова. Затем сменил руку. Комбинации левой мне как правше давались гораздо сложнее. Очередной удар пришёлся под неудачным углом, отозвавшись острой болью в мышцах, отчего мои пальцы непроизвольно разжались. Палка для эскрима пролетела через всю комнату и врезалась в книжный шкаф.

Я сник, безвольно откинув голову назад. Я почти справился. Почти закончил тренировку, не выронив палку. Почти... Доведи я дело до конца, это случилось бы впервые. Ещё совсем недавно я был крутым спортсменом. Чемпионом школы по духоболу. Теперь! Это! В прошлом!

В настоящем моя жизнь перевернулась с ног на голову, и, казалось, за что бы я ни взялся, всё давалось с трудом. Ходьба с травмированным бедром – с трудом. Отказ от ежедневных встреч с отцом и лучшими друзьями – с трудом. Освоение всех этих экстрасенсорных штучек – с трудом. Как же легко всё было раньше. Как же легко было быть обычным ребёнком, Нетронутым. Это! В прошлом! В настоящем я просто чокнутый экстрасенс, который не знает, что делает. Я был крутым когда-то. Но не теперь. Оставалось надеяться, что я не выставлю себя совсем уж полным идиотом в попытках вернуть прежнюю крутость. Если это произойдёт, меня отправят куда подальше, в какую-нибудь школу-интернат для умственно отсталых экстрасенсов. И тогда прости-прощай и папа, и Фрэнк, и друзья. Я не мог так рисковать. Не после всего, что произошло.

Я подобрал палку и начал снова отрабатывать серию ударов левой рукой. Чем быстрее я закончу, тем быстрее увижусь с Джейсоном и Ханной.

Под конец тренировки моё лицо блестело от пота, а футболка вымокла насквозь. Я мечтал о горячем душе, но ощущение, что я смогу постоять за себя, если злой дух вздумает прорваться сквозь обереги и сигилы, мне нравилось. Боевые навыки пригодились бы мне в мою первую встречу со старым мистером Уилксом. Но тогда я даже не подозревал, что владею экстрасенсорными способностями. Я думал, что сошёл с ума. За последнюю пару месяцев многое изменилось. Новость о моём преображении повергла в шок даже доктора Миджли, психиатра, у которого я наблюдался после аварии. Он никак не мог поверить, что один из его пациентов обрёл способности в таком позднем возрасте. Привет-привет, вот он я! В конечном итоге они с папой всё же вписали мою новую ипостась в свою картину мира. Отцу пришлось особенно тяжело. Поначалу он думал, что я вру. Но когда своими глазами увидел мамин призрак и узнал, что я помог упокоиться жертве убийства и её мужу-убийце, понял, что ошибался, и разрешил мне учиться.

Я сунул палку для эскрима в коричневый кожаный рюкзак, больше похожий на мешок – такой он был вместительный, – с которым практически не расставался во время учёбы, вытер лицо полотенцем и направился в ванную. Внезапное появление Фрэнка в дверях заставило меня остановиться. В руках он держал записную книжку, лицо – мрачнее тучи. Дурной знак. Особенно в пятницу днём.

– Всё в порядке? – спросил я, втайне надеясь, что Фрэнк отпустит меня на выходные к друзьям в любом случае и справится с проблемой сам, что бы ни приключилось.

– Звонил доктор Миджли. – Фрэнк нацарапал что-то в книжке, и я выдохнул с облегчением. Доктор Миджли наверняка хотел узнать, почему я перешёл с еженедельных приёмов на ежемесячные. Я вообще считал терапию бессмысленной, но папа настоял на своём, полагая, что эти сеансы помогут мне «примириться» со смертью мамы. Я всё ещё жутко скучал по ней, но наша краткая встреча во время ритуального перехода мистера Уилкса принесла мне облегчение. Мама ушла, но я знал, что с ней всё в порядке и однажды мы увидимся снова. Этого оказалось достаточно. А на посещение сеансов доктора Миджли каждую неделю всё равно не было времени.

– Ну, я записан только через две недели. – Я снова двинулся к ванной.

– Речь шла не о тебе. – Переступив через порог, Фрэнк громко захлопнул книжку. – Кое-что случилось, и ему нужна наша помощь.

– Кое-что? – спросил я без особого интереса. Сейчас меня гораздо больше занимали мои руки, предплечья жутко чесались.

– Его племянница держит бар на углу улиц Бурбон и Святого Филиппа – «Кузница Лафита».

Я старался не расчёсывать потихоньку заживающую кожу, покрасневшую от двух свежих татуировок. Первая – Четвёртый пентакль Луны – защищала обладателя не только от злых духов, но и от любых травм, а также душевных расстройств. Многие называли Четвёртый пентакль «клеймом экстрасенса». Эту татуировку делали всем детям, прошедшим тест на сверхъестественные способности. Вторая – Пятый пентакль Луны – наносилась с началом стажировки. «Начальный курс экстрасенсорики» давал Пятому пентаклю такое определение: печать, защищающая от любых ночных фантомов, насылающих тревожные сны и кошмары. Разумеется, мне пришлось сделать сразу обе татуировки – по одной на верхней части каждого из предплечий. Четвёртый пентакль – на правом, Пятый пентакль – на левом. Процесс не доставил мне удовольствия. Чернила. Иглы. Кровь. Ни капельки не доставил.

Как мне наносили самую первую (и единственную до недавнего времени) татуировку у основания черепа, я, конечно же, не помнил. Третий пентакль Юпитера ставят ещё в младенчестве, вскоре после рождения. Он есть у всех, даже у Нетронутых. Экстрасенсы же украшают себя самыми разнообразными печатями на протяжении всей своей жизни. Чем дольше длится их карьера, тем больше на них татуировок. Все они служат дополнительной защитой, кроме того, показывают статус обладателя.

Я провёл ногтями по Четвёртому пентаклю в последний раз, и тут до меня дошло, что сказал Фрэнк:

– Лафита? Это тот, который пират?

– Да. Пират, – крякнул Фрэнк.

– Местечко-то классное! – Я сбросил руки вниз, подавляя соблазн почесаться ещё, и задумался о полуразвалившемся кирпичном здании старой кузни, ныне переоборудованной в бар. При жизни пирата Жана Лафита кузня служила ему пристанищем. Предполагалось, что именно в ней он прятал свои сокровища во время пребывания в Новом Орлеане. Теперь же там зависали любители тусоваться – в основном взрослые, но каждый год на Хеллоуин «Кузня» устраивала тематические пиратские вечеринки для детей.

– Нас не на вечеринку приглашают, Алекс. У племянницы доктора Миджли... – Фрэнк снова открыл записную книжку и прочитал имя. – Стефани Бауэр, судя по всему, проблема с остаточной энергетикой. Ты помнишь, что это такое?

Остаточная энергетика. Фуф. Я ведь только вчера о ней читал...

– Ну, это когда...

– У тебя от зубов должно отскакивать, вот так. – Фрэнк щёлкнул пальцами. – Ты не можешь так долго вспоминать. Остаточная энергетика – это зацикленный, повторяющийся в настоящем отголосок события или эмоционального всплеска, произошедшего в прошлом. Присутствие призрака в этом случае не наблюдается, – прочитал он словно по учебнику, вгоняя меня в краску. – В понедельник снова пройдёмся по типам явлений. Не забудь повторить их на выходных.

– Обязательно, – отчеканил я, стараясь не выдать раздражения. Меньше всего мне хотелось сидеть за домашкой. – Не так уж всё и серьёзно, да? Она уже обращалась к городским экстрасенсам?

Фрэнк смерил меня взглядом, способным заморозить кипяток:

– Я не интересовался. Твой отец дал доктору Миджли мой номер и сказал, что мы поможем. И если уж твой отец наконец-то смирился с тем, что его сын экстрасенс, мы просто обязаны оказать племяннице доктора Миджли всю необходимую помощь.

– В понедельник? – уточнил я, силясь скрыть трепет надежды в голосе.

– Нет. Сейчас. – Фрэнк сунул записную книжку в сумку, которую всегда брал с собой на дело. «Походный набор» экстрасенса: морская соль, святая вода, мирра, сапёрная лопатка, нож, ломик, моток верёвки, блокнот с карандашами, фонарик, налобный фонарик на батарейках, разукрашенный печатями Соломона (и ещё несколькими дополнительными сигилами, на которых настоял Фрэнк), экземпляр книги «Охота за привидениями: руководство для экстрасенса» и палка для эскрима. Такой же комплект лежал и в моём рюкзаке. Что бы ни произошло, мы всегда должны быть наготове.

– Стефани и её пятилетний сын живут рядом с «Кузней». Она рассказала, что мальчик перед сном отправился в туалет бара и наткнулся на мужчину, лежащего без сознания в луже крови. Теперь пареньку снятся кошмары. Бедная женщина рыдала в трубку. Я пообещал ей, что мы заглянем сегодня.

– Сегодня?! Но почему сегодня? – захныкал я. – Уже почти выходные, и я договорился о встрече с Джейсоном и Ханной.

В этот момент сквозь стену кабинета просочилась голова миссис Уилсон:

– Не спорь с ним, дитя. Лучше иди и помоги бедной женщине и её напуганному сыну.

– Ты не помогаешь, – огрызнулся я, обиженный тем, что меня назвали дитём. Да, формально я всё ещё был ребёнком. Но больше себя им не чувствовал. С тех пор как я съехал от папы, многое изменилось, но миссис Уилсон осталась прежней. Пухленькая женщина-привидение, до недавних пор обитавшая в нашем доме, решила, что мне не помешает материнская забота, и следом за мной перебралась к Фрэнку. И, что хуже всего, он разрешил ей остаться!

Фрэнк посмотрел туда, где в нескольких сантиметрах над полом, скрестив ноги, парила полупрозрачная миссис Уилсон. В его глазах заплясали весёлые огоньки. Вот почему он изменил сигилы так, чтобы она могла проходить внутрь. Она была забавной, и, похоже, в её присутствии он немного смягчался.

– Когда я брал тебя в ученики, я говорил, что ты сможешь отдыхать. Но не упоминал, что это будет возможно каждые выходные. Призраки не придерживаются расписания. – Фрэнк переглянулся с миссис Уилсон и снова уставился на меня. – А этой женщине и её сыну нужна наша помощь. Это часть нашей работы, часть нашего дара – помогать людям, даже вопреки собственным желаниям и планам.

– Я об этом не просил, – проворчал я.

– Александр Ленард! – укорила меня миссис Уилсон, на что я только закатил глаза.

Фрэнк ухватил меня за плечи, не сильно, но достаточно крепко, чтобы привлечь моё внимание:

– Никто из нас не просил, Алекс. В этом суть дара. Дара, посланного нам богом, чтобы мы помогали заблудшим душам попасть туда, где им положено находиться. Чтобы мы помогали живым и мёртвым обрести покой. Это нелёгкая жизнь, но при правильном настрое она может принести удовольствие.

Я проглотил досаду и сморгнул. Фрэнк был прав.

– Можно мне хотя бы забежать в душ перед выходом, чтобы не распугивать людей своим ароматом?

– Разумеется. – Фрэнк наградил меня одной из своих редких улыбок. – Но только шустро.

Глава вторая

Я натянул чистые джинсы и свежую чёрную футболку, закинул на плечо рюкзак. Мои светлые волосы, всё ещё влажные после душа, торчали острыми ёжиками под странными углами.

На шее висел новенький Назар Бонджук, подаренный мне Джейсоном и Ханной взамен расколотого маминого. Я очень скучал по ней и бережно хранил осколки её амулета в ящике прикроватной тумбочки как напоминание о том, что она всегда незримо со мной.

Покидая нашу квартиру во Французском квартале, я чувствовал себя миниатюрной копией Фрэнка, только более дружелюбной и молодой. Тяжёлый рюкзак сильно оттягивал плечо, и я часто менял сторону, чтобы не испортить осанку. Помимо снаряжения мы с Фрэнком всегда брали с собой удостоверения БПР. У Фрэнка рядом с фотографией значилось имя, номер сертификата и статус «Сертифицированный федеральный экстрасенс», у меня же – имя, ученический номер и статус «Экстрасенс-стажёр». Наличие удостоверения гарантировало потенциальным клиентам, что мы те, за кого себя выдаём, а Бюро могло быть спокойно, что стажёры не побегут брать собственные дела без присмотра своих мастеров. Не больно-то и хотелось! Не больно-то и хотелось вообще становиться экстрасенсом. Но мама всегда говорила: «Если уж взялся за что-то – делай это правильно». И я последую её совету. Во всяком случае, постараюсь.

Солнце едва опустилось за горизонт, а Новый Орлеан уже пропитался мерцающим светом газовых фонарей. Я неохотно плёлся за Фрэнком по тротуару вдоль Королевской улицы в сторону бара «Кузница Лафита». Никто не знал почему, но в тёмное время суток призраки активничали сильнее. Складывалось впечатление, что свет в некоторой степени сдерживает их. Наверное, поэтому в любую ночь года в Новом Орлеане вы не найдёте ни одной тёмной улицы. И всё же тут и там я различал слабые очертания фантомов, выглядывающих из-за зданий. Некоторые смотрели прямо на нас. Другие казались потерянными, навечно застрявшими в привычках своих прежних жизней.

В вечернем воздухе колыхались невесомые волны ленивого джаза. Мягкие вздохи духовых, вкрадчивые пульсации струнных – мелодичные воспоминания давно умерших музыкантов обволакивали меня и разливались вокруг.

Фрэнк остановился, прикрыл глаза и задрал голову к небу:

– Ты слышишь?

– Кто-то играет? – Я огляделся по сторонам, желая убедиться, что поблизости нет живых уличных артистов. Насколько я мог судить, их не было. Только призрачная музыка.

– Джаз... – Фрэнк глубоко вдохнул. – Единственное, за что я люблю Новый Орлеан.

– Ты слышишь его всегда? – спросил я, чувствуя, как ритм уносит меня в прошлое, в то время, когда люди, не стесняясь, танцевали прямо на улицах.

– Я улавливаю фрагменты каждый вечер. – Он открыл глаза и повернулся ко мне. – Уверен, ты слышишь его чаще.

– Да. – Я сунул руки в карманы, размышляя, смогу ли я хоть раз выйти из дома, не столкнувшись с каким-нибудь призраком. – Думаешь, им надо перейти? Я хочу сказать, нужна ли им наша помощь? – Лёгкая зябь пробежала по моей руке: призрак маленького мальчика, хихикая, пронёсся мимо и исчез в тумане.

Фрэнк покачал головой:

– Думаю, музыка – это в основном остаточная энергетика. А те призраки, которых мы встречаем на улицах, вполне счастливы. Когда у нас появится свободное время, мы сможем заняться ими. Но наша первоочередная задача – злые духи. Те, кто причиняет вред живым.

Я вздохнул, прекрасно понимая, что Фрэнк прав. Просто я встречал так много призраков. Повсюду. До того как я обрёл способности, я думал, что их гораздо меньше. По крайней мере, БПР активно убеждало в этом Нетронутых. А что ещё им оставалось? Когда в твоём распоряжении меньше трёх процентов населения, приходится расставлять приоритеты.

Громкий автомобильный гудок вывел нас из музыкального транса, и реальность распахнула объятия привычных городских звуков и запахов – выхлопных газов, мочи и сдобы. Машины сигналили друг другу, улитками ползя по переполненному Французскому кварталу, их владельцы надеялись успеть домой до наступления темноты. Мимо с цоканьем прокатили конные экипажи с туристами, но я не обернулся на них, даже когда один из гидов громко обратил внимание группы на двух экстрасенсов (меня и Фрэнка). Неужели мы так выбивались из толпы? С нашей мрачной одеждой и разрисованными сигилами пухлыми сумками, наверное, да.

Я вздохнул и продолжил путь. Пешие прогулки давались мне с трудом, совсем не так, как раньше. Куда делся тот спортивный, популярный, яркий мальчишка? Разлетелся на триллион осколков после той злополучной аварии. Стал похожим на разбитое зеркало. Осколки можно собрать и склеить, но зеркало никогда не станет прежним, как и отражение, смотрящее из него.

Бедро всё ещё восстанавливалось, и каждый шаг отдавался небольшой болью. Я старался не обращать на неё внимания, радуясь, что мы живём меньше чем в десяти минутах ходьбы от «Кузницы». Больше всего мне хотелось к Джейсону и Ханне – наесться пиццы до отвала и завалиться на диван смотреть кино, а не осматривать бар на предмет обитания в нём привидений. Что ж, я сообщил друзьям, что у меня есть работа на вечер и что, возможно, я смогу увидеться с ними попозже.

Мы завернули за угол на улицу Святого Филиппа и направились к ветхому старому дому из красного кирпича с двумя мансардными окнами, в котором располагался небольшой бар восемнадцатого века. Крыша кое-где провисла, но широко распахнутые деревянные двери выглядели гостеприимно. К своему удивлению, я заметил там Джейсона и Ханну! Они как ни в чём не бывало стояли у входа и болтали с улыбчивой круглолицей женщиной.

Моё сердце запело от восторга, и даже обвиняющий взгляд Фрэнка не смог заставить меня сдержать улыбку.

– Что? – пожал я плечами. – Я не знал, что они придут.

– Может, и так. Но ты явно сообщил им, где тебя искать, – хмыкнул он. Так и было. Я действительно рассказал друзьям, что проведу вечер в «Кузнице Лафита», но я не ожидал, что они расценят мои слова как приглашение. – Тебе стоит вести себя осмотрительнее, Алекс. А если бы наша клиентка хотела сохранить анонимность?

– Тогда я бы держал язык за зубами, – усмехнулся я, стараясь не переборщить с ликованием, вызванным присутствием друзей.

– Хмф. – Фрэнк развернулся на каблуках и уверенно зашагал к бару.

Джейсон представил нас хозяйке «Кузницы» так, словно знал её целую вечность. Ханна мило улыбнулась, безуспешно пряча за спиной серый чемоданчик – её «походный набор» охотника за привидениями.

– О, приветствую! – Женщина протянула Фрэнку руку. – Я Стефани Бауэр. Джейсон как раз упомянул, что вы скоро подойдёте, и – вуаля! – энергично объяснилась она, выдавая британский акцент. – Обычно мы не пускаем детей в бар, если только это не пиратская ночь, но сейчас у нас всего пара посетителей, и вы пришли не просто так... Так что, полагаю, всё в порядке.

– Этих детей вообще не должно быть здесь, – прорычал Фрэнк, смерив Джейсона и Ханну своим коронным взглядом, который обычно приберегал для тех случаев, когда я не исполнял его указания немедленно и в точности. – Кроме одного. – Он подтолкнул меня вперёд. – Знакомьтесь, мой ученик, Алекс Ленард.

Я пожал тёплую ладонь Стефани, и Джейсон обхватил меня за плечи:

– А мы – его друзья и помогаем в расследовании, – добавил Джейсон с победной ухмылкой.

– Я его двоюродная сестра, вообще-то, – пояснила Ханна.

Фрэнк закатил глаза, но я понял, что он не станет их прогонять. Ему хотелось поскорее покончить с делом почти так же сильно, как и мне, и он не собирался тратить время на выяснение отношений с Джейсоном и Ханной. Пусть с этим разбирается тётя Елена. Елена – наша с Ханной тётя – держала собственное агентство по расследованию паранормальных явлений и иногда работала вместе с Фрэнком.

– Расскажите, что вас беспокоит? – Фрэнк перешёл сразу к сути. – Как я понял, ваш сын что-то увидел?

– Да, – закивала Стефани, разминая пухлые руки, как тесто. – Мы живём прямо здесь. – Она указала на небольшое здание, примыкающее к бару. – Дом построили в конце тысяча семьсот двадцатых годов, вскоре после постройки бара. Если честно, я удивлена, что проблемы не возникли раньше.

– Где сейчас ваш сын? – Фрэнк любил опрашивать детей. Он часто упоминал, что дети, даже не обладающие способностями, гораздо более восприимчивы к тонкому миру, нежели взрослые. Это было как-то связано с развитием мозга и невинностью.

– О, он с дядей Робином. То есть с доктором Миджли. Это мой дядя дал ваш номер. Я хотела оградить Ника – моего сына – от лишнего беспокойства, пока мы не поймём, что происходит. Несколько дней назад мы отмечали его шестой день рождения и по обыкновению устроили пиратскую вечеринку. Когда все его друзья разошлись по домам, я разрешила ему лечь спать гораздо позже обычного, как-никак у ребёнка праздник. Он уже собирался в кровать, но оказалось, что туалет у нас дома засорился, вот я и разрешила ему сходить в туалет бара. Там-то он и увидел кровь. Закричал во весь голос. Я прибежала. Смотрю, огромная лужа крови. Я сначала решила, что это розыгрыш, наверняка кто-то из друзей Ника захотел над ним подшутить. Но когда я подошла ближе, сразу почувствовала запах. Такой ни с чем не спутаешь: терпкий, металлический, как при кровотечении из носа.

В общем, в итоге я отвела сына в туалет, потом в постель, но через час, когда вернулась затереть кровь, её уже не было. Ни намёка на влагу или что-то красное. Лужа пропала. Словно испарилась.

– Где именно вы видели кровь, мисс Бауэр? – спросил Фрэнк, обшаривая глазами помещение.

Она мягко кивнула и провела нас в глубь тускло освещённого бара. В затхлом воздухе смешались ароматы дыма и алкоголя, живо напомнив мне о дедушке. В его комнате пахло точно так же. Временами папин отец пил слишком много. Он умер несколько лет назад, но я всё ещё не забыл этот запах.

Двое мужчин сгорбились над пивными кружками у барной стойки. Они походили то ли на современных пиратов, то ли на старых байкеров: длинные всклокоченные седые волосы, костлявые морщинистые лица, руки сплошь забиты татуировками – не различишь, где сигилы, где черепа. Они чем-то напомнили мне мистера Грейвза, смотрителя кладбища, так что я даже невольно вздрогнул. Единственные посетители кроме этих двоих – туристы с принтами «Я люблю Новый Орлеан» на футболках – облюбовали небольшой столик у окна.

– В ту ночь, скажу я вам, мы так и не смогли заснуть. Ник увидел кровь где-то около двух часов. Вот здесь. – Она указала на пятачок пола почти у входа в туалет.

– Вы что-то меняли в баре в последнее время? Делали ремонт? – Фрэнк достал из сумки блокнот и карандаш. Бросив на него взгляд, я поспешно сделал то же самое.

– Ничего такого, нет. – Задумчиво кривя губы, она забарабанила пальцами по джинсам. – Но посетители частенько жаловались на пьяницу, мешающего пройти к туалету. Якобы он скорчился на полу прямо перед дверью в мужскую уборную. – Она указала на место в метре от нас. – Вон там. Но никто никогда не видел крови. Ни здесь, ни где-либо ещё. Только жалобы на пьяного мужчину. Каждый раз, когда я приходила растолкать его, он уже уходил сам. Я даже не знаю, настоящий ли он. Впервые я увидела кровь в ночь вечеринки, и с тех пор она появлялась каждый вечер. – Стефани внезапно замолчала и подпёрла рукой подбородок. – Хотя знаете, если подумать, на прошлой неделе я обновила пол.

– Обновили? – уточнил Фрэнк, набрасывая заметки в блокноте.

– Если точнее, отполировала. Но одна доска, как раз здесь... – Она подвела нас ближе к месту, где, по её словам, появлялась кровь. Ничего необычного: кирпичная стена, стол, стулья и темнота. Из угла свисала фальшивая паутина, а с голых балок спускались гирлянды с маленькими оранжевыми лампочками. До Хеллоуина оставался всего месяц. – Эта доска была повреждена, и мы её заменили.

Фрэнк обернулся ко мне:

– Что думаешь, Алекс?

– Возможно, это домовладелец, – предположил я, стараясь говорить уверенно. Я пока выучил не все типы привидений, но этот помнил хорошо. – Домовладельцы – призраки, привязанные к определённому зданию или земле. Появляются вскоре после завершения стройки или ремонта, – оттарабанил я чётко по учебнику. Да! Слово в слово из «Начального курса экстрасенсорики»! Джейсон одобрительно закивал и поднял вверх большой палец.

– Хорошо, – похвалил Фрэнк, не обращая внимания на моих друзей. – Согласен, это либо домовладелец, либо остаточная энергетика, что не исключено, раз один и тот же образ проявляется в одном и том же месте. Кровь, вероятнее всего, как-то связана с ним, а её появление спровоцировал ваш ремонт. – Он снова повернулся к мисс Бауэр. – Даже если для вас замена половицы ремонтом не является, у призрака на этот счёт своё мнение. Особенно если он привязан к этому месту. Пожалуйста, опишите мне, что конкретно вы делали.

Пока мисс Бауэр рассказывала Фрэнку о половицах, я заметил, как под ногами мелькнуло чёрное лоснящееся кошачье тело и, взмахнув хвостом, скрылось в саду. Ханна и Джейсон, похоже, тоже заинтересовались усатым пронырой. Спустя пять секунд, не сговариваясь, мы втроём пересекли тускло освещённый бар и вышли на улицу, в маленький кирпичный дворик, где безмятежно вылизывались несколько кошек.

– Разве они не милашки? – причмокнула Ханна. – Я заметила её из бара. – Она наклонилась к трёхцветной, чёрно-коричневой с белым, кошечке и почесала её за ушами.

– Эй. – Джейсон скрестил руки на груди и неуверенно склонил голову. – Я не разбираюсь в кошках, особенно диких, но ты не боишься подцепить стригущий лишай или что-то в этом роде?

Я огляделся по сторонам в поисках чёрного кота, которого приметил в баре, но насчитал только троих: малышку, с которой играла Ханна, пушистую кошку с рыжими пятнами и полосатого серого кота с ярко-зелёными глазами. Может, из-за приглушённого барного света серая шерсть показалась мне чёрной? Я присел на корточки и погладил пухлый серый животик зеленоглаза.

– Эти кошки не дикие, Джей. Посмотри внимательно: они чистые и упитанные.

– И они не боятся нас, – добавила Ханна голосом всезнайки.

Джейсона наши доводы, похоже, не убедили. Он опасливо покосился на пятнистую рыжую кошку, возникшую у него в ногах. Я рассмеялся и почесал ей макушку.

– Вижу, вы познакомились с нашими кошками, – долетел от дверей голос мисс Бауэр. – Они все бродячие, но теперь живут здесь. Они гоняют мышей, а я плачу им вкусными объедками со стола и ежегодными осмотрами у ветеринара. Правда, мои сладкие? – ворковала она, почёсывая каждого из хвостатых поочерёдно. – Это – Пятнышко, – указала она на пятнистую рыжую.

– Ей подходит, – холодно пробормотал Фрэнк. Он не походил на любителя домашних животных, да и дрессировки меня ему явно хватало с лихвой.

Мисс Бауэр не придала значения его отстранённости и потянулась к кошечке у ног Ханны.

– А это Лекси. Кто моя девочка? – Женщина самозабвенно щекотала белоснежный животик.

– А как зовут этого? – спросила Ханна, наглаживая мягкую серую шерсть кота, устроившегося рядом со мной.

– Это Мерлин. Сын назвал его в честь знаменитого волшебника, разумеется.

– Разумеется! – хихикнула Ханна, продолжая гладить его по пушистой спинке.

– А как же чёрный? – поинтересовался я, до конца не уверенный, видел я в баре Мерлина или другого кота.

Мисс Бауэр покачала головой:

– У нас пока нет чёрного котика. Хотя я бы от такого не отказалась. Круглогодичное напоминание о Хэллоуине пошло бы бару на пользу... Да ещё и такое ми-ми-милое.

Фрэнк выразительно откашлялся, сигнализируя, что с него хватит болтовни:

– Я бы хотел ещё немного у вас осмотреться, мисс Бауэр, а завтра ночью мы с моим учеником проведём небольшую разведку, если вас это устроит.

– О. – В её возгласе звенело разочарование. – А почему не сегодня? Вы слышали сводки? На залив идёт тропический шторм. Мне бы очень хотелось разобраться с этой проблемой прежде, чем непогода запрёт нас в доме. Просто не представляю, как мой сын перенесёт эти дни после увиденного здесь.

В Мексиканском заливе назревает ураган? Я так увлёкся учёбой, что даже не удосужился проверить новости.

– У нас в запасе ещё пара дней, мисс Бауэр. Погода пока стабильна, – заявила Ханна, да так, что в этот момент её уверенности и подаче мог позавидовать любой из взрослых. – Не сомневаюсь, если дадите им немного времени тут всё хорошенько изучить, вы не пожалеете. Не могли бы вы с сыном погостить у дяди денёк-другой? Думаю, это поможет вам отвлечься и не думать о том, что здесь происходит?

– Прекрасная идея, дорогая! Мне нужно будет приезжать сюда, чтобы управлять баром, но я уверена, дядя приютит нас на пару дней. – Стефани улыбнулась, но стоило ей перевести взгляд с ясного вечернего неба на быстро заполняющееся помещение «Кузницы», как на лбу у неё пролегла морщинка. – Завтра ночью... Значит, договорились? Мы закрываемся в два...

– Не беспокойтесь. Завтра всё пройдёт без сучка без задоринки. – Фрэнк закрыл блокнот. – Мы подойдём сюда к двум часам ночи в полной боеготовности.

Так всё и решилось: вечерний кинопросмотр с друзьями откладывался по меньшей мере до следующих выходных. Провести ночь с субботы на воскресенье в баре в компании Фрэнка и привидений – м-м-м, я и не смел о таком мечтать!

Глава третья

Желудок Джейсона заурчал, напоминая раскаты грома над заливом.

– Я умираю с голоду! – Он мечтательно огляделся по сторонам, будто представляя, как перед ним, словно по волшебству, возникает пицца. Когда мы покинули бар «Кузница Лафита», часы отщёлкнули семь вечера. Фрэнк отпустил меня с друзьями с условием, что завтра в десять утра я уже встану и займусь делом. Одно из преимуществ моей стажировки – отсутствие необходимости подниматься в школу ни свет ни заря, и, засидевшись допоздна, я почти всегда мог поспать подольше.

– Мы ещё можем успеть в кино, – заметила Ханна, поправляя ремешок наручных часов марки «Ангел-хранитель», которые красовались у неё на запястье. Стрелки в форме миниатюрных ангельских крыльев, цифры на циферблате перемежаются крохотными печатями Соломона и другими защитными знаками: это были очень хорошие часы. Но не такие надёжные, как те, что носил я. Часы фирмы «Экзорцист» подарила мне мама в день своего последнего доклада в БПР. Считается, что «Экзорцист» выпускает самые безопасные электронные часы на планете, поскольку наносит защитные знаки на каждую деталь, в том числе и на батарейку. Эти знаки – сигилы и печати – отгоняют от владельца духов. Это похоже на действие спрея от насекомых, но только от призраков: срабатывает не всегда, но большинство всё же отпугивает. Циферблат моих часов покрывала специальная, почти невидимая флуоресцентная печать, которая светилась в темноте, так же как и сами цифры. Такие часы носили члены Отряда паранормальной кибербезопасности. Серийный выпуск. Очень крутые. И хотя фирма «Ангел-хранитель» ничем таким похвастаться не могла, всё же я никогда не слышал, чтобы в их часах заводились призраки.

– Нет, – отрезал Джейсон. Всё, чего он хотел, – найти какую-нибудь кафешку и наесться до отвала. Ход его мыслей мне нравился. Я слишком вымотался для похода в кино.

– Почему бы вам не перекусить в «Оке Соломона» прямо под нашей квартирой? – предложил Фрэнк. – Алекс туда ещё не заглядывал, а зря. Владелица лавки, мадам Моник, довольно милая женщина.

– Там есть еда? – удивился я. – Я думал, это обычный магазин оккультных принадлежностей.

– Обычный магазин? – рассмеялся Фрэнк. – Да я арендовал нашу квартиру только из-за того, что она находится над её магазином. Эта лавка обеспечивает нам дополнительный уровень защиты. Когда я узнал, что квартира над ней сдаётся, сразу подсуетился. Ишь ты, «обычный магазин»! Да средств защиты лучше, чем у Моник, во всём Новом Орлеане не сыскать! И да, у неё есть еда и напитки. Меню, конечно, не как в ресторане, но набить живот ему вполне хватит. – Фрэнк кивнул на Джейсона, повесил сумку на плечо и сунул руки в карманы. – Увидимся дома. Меня ждёт ещё одно дело.

И с этими словами Фрэнк пошёл вниз по улице, оставив меня с Джейсоном и Ханной.

– Ну, что скажете? Заглянем в «Око Соломона» познакомиться с мадам Моник?

– Если там есть еда, я только за. – Джейсон выставил два больших пальца вверх.

– Ещё бы! – рассмеялся я. – Ханна, ты как?

– Пойдёмте, – бодро отозвалась Ханна. – Я с удовольствием посмотрю, что она продаёт, и заодно покажу ей свой набор охотника. Может, она согласится с моими доводами.

Надо отдать Ханне должное: если кому и удастся убедить медиумов и экстрасенсов в том, что охотники полезны, то только ей.

* * *

Мы подошли к двухэтажному, облицованному рыжим кирпичом зданию, верхний этаж которого отводился под квартиру, а нижний – под магазин. Наверху жили мы с Фрэнком, а внизу вела бизнес мадам Моник. Она держала лавку оккультных принадлежностей, которая, казалось, всегда была открыта. Чёрная деревянная вывеска с золотыми буквами над дверью гласила: «Око Соломона». Букву «О» в слове «око» заменял ярко-голубой Назар Бонджук, закреплённый коваными штырьками. Подсвеченный мерцающими газовыми лампами, амулет распространял вокруг себя таинственное свечение. Гостеприимно распахнутые деревянные двери, такие же чёрные, как и вывеска, приглашали нас внутрь.

За прилавком стояла смуглая женщина в ярко-красной блузке и юбке в цветочек. Она выглядела не сильно старше Фрэнка, разве что самую малость. Я решил, что ей около пятидесяти пяти. Она стучала пестиком, измельчая травы в ступке, и тихонько напевала что-то под нос. Когда мы вошли, женщина подняла голову, и я чуть не рассмеялся. На её носу сидели самые странные очки из всех, что я когда-либо видел. Оправу из меди и железа покрывали многочисленные незнакомые мне сигилы, одна из линз выдвигалась вперёд на манер телескопа, полностью заслоняя левый глаз. Другая – толстенная и выпуклая – увеличивала правый до невероятных размеров. Зато я разглядел цвет этого глаза от самого входа. Он был карим.

– Здравствуйте, дети! – Несмотря на производящие странное впечатление очки, её тёплая улыбка сразу заставила меня почувствовать себя как дома. – Я ждала вас. – Она сняла безумные окуляры, положила их на стойку и уставилась на меня. – Я видела тебя с Фрэнком последние несколько недель, но ты не заходил ко мне.

– Я... – Какого ответа она от меня ждала?

– Не беспокойся, дитя, – махнула она рукой небрежно, но дружелюбно. – Главное, что ты здесь сейчас, как тебе и суждено.

Кровь вскипела у меня в жилах. Опять это слово – «дитя». Мне захотелось высказать ей в лицо, что я не какой-то там обычный ребёнок-дитёнок. Но я сдержался.

– Я мадам Моник. Специалист по оккультизму. Сертифицированная травница. Эксперт в области религии, колдовства, вуду и паранормальных явлений. А ещё я люблю изобретать. А ты, – она перегнулась через прилавок и заглянула мне прямо в глаза, – очень одарённый экстрасенс. Молодой, но одарённый.

Ого! Так она знала, что я не обычный ребёнок... И всё же, чего она от меня ждала?

Джейсон невозмутимо подошёл к стойке, словно ежедневно встречал оккультистов, травников и изобретателей в одном флаконе, и, нимало не смущаясь, заявил:

– Фрэнк сказал, что у вас есть еда.

– И я рада тебя видеть, дорогуша, – проворковала мадам Моник. Глаза её при этом просвечивали Джеймса как рентгеном. – Всё в рост идёт, да? – Ханна прыснула, и Джеймс скорчил ей рожу. Мадам Моник залилась глубоким богатым музыкальным смехом. – Конечно, у меня есть еда. И напитки.

Она вытащила откуда-то из-за стойки три ламинированных меню и протянула их нам.

– Заказывайте, что вам понравится, и я принесу это туда. – Она указала на три кованых столика, окружённых стульями, в нише между шкафами. Один из шкафов, судя по всему, предназначался исключительно для книг и свитков, второй – для стеклянных бутылей с разноцветными травами – зелёными и пунцовыми, оранжевыми и охристо-коричневыми, индиго и жёлтыми. Из небольших выдвижных ящичков выглядывали бумажные свёртки, со всех имеющихся ручек свисали пучки сушёной лаванды и других трав.

В лавке царил мягкий полумрак. Пара маленьких окон, таких грязных, что я с трудом разглядел сквозь них улицу, едва пропускала свет газовых фонарей. Потолок украшали зигзаги гирлянд – сказочных огоньков, создававших мистическую атмосферу. Баночки со свечами на столиках мерцали зелёным и синим. Мадам Моник явно ценила уют, тепло и гостеприимство.

Ханна приняла меню и передала их нам.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Всегда пожалуйста, ma chérie^[1]. – Мадам Моник пристально вглядывалась в лицо Ханны, пока улыбка не сошла с лица девочки и та нервно не уставилась в меню.

«Око Соломона» не баловало ассортиментом блюд. Оставалось надеяться, что Джейсону хватит обычных бутербродов и салата с фенхелем и розмарином. Но вот напитки... Большинство из них я прежде не встречал.

Я перечитал список ещё раз, решив, что мне просто показалось:

– Вампиры существуют?

Джейсон и Ханна так увлеклись выбором, что, казалось, не услышали меня. Зато услышала мадам Моник.

– Мир сверхъестественного полон вещей, о которых тебе ещё предстоит узнать, – ответила она. Лицо её сохраняло бесстрастность. Я мог только гадать, какие секреты она скрывала. – Всё впереди.

– Ну вот, – нахмурился Джейсон. – А я так хотел пиццу! – Его вопль спугнул загадочный, неописуемый момент, возникший между мной и мадам Моник.

Женщина посмотрела на него с прищуром и кивнула:

– Для тебя, mon kè^[2], я могу приготовить пиццу с цветной капустой.

– Обезьянка?^[3] – прыснула Ханна.

– Цветная капуста? – поморщился Джейсон. Этот, с позволения сказать, «продукт» он терпел только в виде пюре с сыром.

– Мон ке, – медленно повторила мадам Моник для Ханны. – Так мы, гаитяне^[4], называем людей, которые нам нравятся. – Она приложила руку к сердцу и подмигнула Джейсону. – И да, ты не ослышался: цветная капуста! Хрустящая корочка из цветной капусты – это очень вкусно. А ещё томатный соус, сыр, пепперони – или сосиски – на твой выбор, немного чеснока, фенхеля и розмарина для дополнительной защиты. Ручаюсь, тебе понравится!

Мадам Моник так вкусно описывала блюдо, что даже я ей поверил.

– Мы попробуем! – восторженно взвилась Ханна.

– Да... – Выражение лица Джейсона красноречивее слов выражало его желание сбежать, хотя он и понимал, что отвертеться от экзотической пиццы уже не выйдет.

– Мы с Алексом съедим одну на двоих, а Джейсон пусть берёт целую, – предложила Ханна.

– Но я... – заупрямился Джейсон.

– О, ну конечно, ты справишься с целой, – цокнула языком Ханна и вернула наши меню мадам Моник.

– Значит, две пиццы... – Хозяйка лавки одарила нас загадочной улыбкой. – Какую положить начинку? – обратилась она ко мне и Ханне.

– Я люблю пепперони и сыр. А ты, Алекс?

– Пойдёт. Я просто сниму пепперони со своей половинки и отдам Джею.

– А тебе? – спросила мадам Моник у Джейсона.

– Двойную порцию пепперони. Однозначно. Это скрасит вкус цветной капусты, – поморщился он.

– О, ты ещё её полюбишь. – Мадам Моник спрятала меню за прилавок и скрылась за распашными дверками небольшой кухни.

Ханна повела нас вдоль стеллажей с травами и благовониями. В воздухе витали ароматы шалфея, лаванды и мирры. Мы миновали небольшой лабиринт дощатых полок, заваленных книгами, травами и всякими безделушками вроде амулетов с печатями Соломона, блестящих голубых Назаров и даже ведьмовских и вуду подвесок. Интересно, что бы сказал об этом Фрэнк? Экстрасенсы не пользовались колдовством или вуду. Почти все наши сигилы и печати уходили корнями в религиозные тексты. Но Фрэнк явно дружил с мадам Моник, а она продавала все эти вещи. Мне стало любопытно: приходилось ли ему в его практике прибегать к колдовским заклинаниям или техникам вуду, чтобы упокоить какого-нибудь особенно неприятного духа? Надо будет спросить у него на досуге.

Наконец мы устроились за одним из трёх небольших кованых столиков. Я испытал колоссальное облегчение, сбросив тяжёлый рюкзак на пол. Ещё лучше мне стало, когда пальцы сами потянулись к татуировкам на предплечьях и я с упоением почесал зудящую кожу.

– Прекрати, – одёрнула меня Ханна. – Ещё инфекцию занесёшь.

Гррр.

– Не занесу. Они сводят меня с ума, – огрызнулся я. – Ты просто не представляешь, каково это – делать татуировки.

Вместо ответа Ханна постучала пальцами по Пятому пентаклю Юпитера у основания своего черепа.

– Даже слышать не хочу, – закатил я глаза. – Ты получила её в детстве. Что ты можешь помнить?

– Как бы там ни было, – возмутилась Ханна, – они тебе нужны. Без них твоя жизнь может оказаться в смертельной опасности.

– Ой, да ладно, – рассмеялся Джейсон. – Фрэнк заставил его вызубрить столько сигилов и оберегов, что Алекс в любой момент с лёгкостью защитит нас троих от любого злого духа, даже такого, как старина Уилкс.

Поддержка Джейсона мне, безусловно, льстила, но в глубине души я не разделял уверенности друга. Казалось, чем больше я узнаю, тем сильнее понимаю, что на самом деле ничего не знаю.

Ханна внезапно отодвинула стул и встала.

– Эй, ты куда? – всполошился Джейсон, испугавшись, что случайно её обидел.

– В уборную, вымыть руки. Мы ведь гладили кошек, помнишь?

– Да, точно! – Джейсон вскочил, словно кот, которого вот-вот стошнит комочком шерсти. – Мне тоже лучше вымыть.

– А я схожу, когда вы вернётесь, – кивнул я. – Вряд ли местный туалет достаточно большой для нас троих.

Джейсон поплёлся за Ханной к двери в глубине лавки. Оставшись один, я снова оглядел помещение. Мой взгляд остановился на необычно наклонённом окне под самым потолком – я не заметил его снаружи.

– Это ведьмино окно. – Мягкий голос мадам Моник заставил меня подпрыгнуть. Видимо, пока я озирался, она бесшумно подошла, опустив поднос с тремя стаканами сока на наш столик. – Такие окна мешают ведьмам проникнуть в дом. Я живу прямо здесь, – объяснила она и кивнула на запертую дверь в задней части лавки, скрывающуюся за бисерной шторкой. – Оно относится и к вашей с Фрэнком квартире.

– Впервые о таком слышу, – рассеянно пробормотал я. Очередная паранормальщина, о которой я ни сном ни духом.

– Ведьмы бывают хорошие и плохие. Хорошим я помогаю. А плохие пусть держатся подальше! – Она добавила что-то на гаитянском креольском – не то оберег, не то молитву. – Три апельсиновых фреша, за счёт заведения. – Она переставила стаканы на столик и забрала поднос с таким спокойствием, словно мы не о ведьмах только что разговаривали.

– Спасибо. – Я сделал глоток, смакуя цитрусовую сладость. Точно такой же сок мама отжимала для меня к блинчикам каждое субботнее утро. Сердце болезненно ёкнуло. Как же изменилась моя жизнь за последние несколько месяцев. Рана в груди, оставленная маминой смертью, никуда не делась, но края потихоньку затягивались – по крайней мере, они больше не кровоточили.

– Я принесла травяную мазь: она снимет воспаление и запечатает магию. – Не успел я запротестовать, как мадам Моник взяла мою правую руку и щедро смазала Четвёртый пентакль Луны вонючей коричневой пастой. Запах резко ударил в нос, и почти так же резко зуд на месте татуировки сменился облегчением. Тогда я протянул ей левую руку, и Пятый пентакль Луны постигла та же участь. – Просто дай ей подсохнуть, а утром смоешь, – напутствовала мадам Моник.

Я кивнул и сложил руки на столике перед собой, чтобы случайно не стереть пасту.

– Фрэнк обучил тебя всем печатям Соломона? – Она смотрела на меня очень серьёзно.

– Только некоторым. Тем, что защищают от призраков. Остальными мы займёмся потом. А пока изучаем разные типы сущностей и духов.

– Дитя, тебе следует выучить все печати, и как можно скорее, чтобы уже перейти к защитным знакам других религий.

Вот опять – «дитя». Боже, как же это слово меня раздражает! По крайней мере, слышать его от мадам Моник не так неприятно, как от миссис Уилсон, Фрэнка или папы.

– Ты должен понять, почему это так важно. По легенде, царь Соломон получил печати от Бога и с их помощью научился влиять на людей, разговаривать с животными и управлять демонами.

– Демонами? Демоны существуют? – Я поперхнулся апельсиновым соком.

Она смотрела на меня, и глаза её были острыми и ясными, как стекло.

– Существуют. Они так же реальны, как и мы с тобой. Так же реальны, как ангелы. Как инь и ян. Рай и ад. Добро и зло. Бог доверил Соломону найти баланс и правильно распорядиться их силой. Соломон справился с задачей. Он слыл мудрым царём. Могущественным правителем, достойным кольца самого Бога. Кольца, дарующего власть повелевать демонами, джиннами и духами... Но потом кольцо было утеряно. К счастью, печати и их значения сохранились до наших дней. Без них мы бы не смогли защищаться.

– Но, может, без печатей спиритуалисты не открыли бы дверь в загробный мир?

– Не заблуждайся. Есть и другие силы, способные на это. Сверхъестественные силы. Чтобы вызвать духов, печати не нужны. Достаточно провести сеанс со спиритической доской.

– А как же демоны?

– Не заставляй меня рассказывать тебе о них. Если я это сделаю, Фрэнк придёт в ярость. Всему своё время. Пусть лучше он сам тебя просветит.

– Но разве они могут попасть в наш мир? – не унимался я.

Её тёмный взгляд прожёг меня насквозь:

– Иногда да. Но это не то, с чем стоит связываться обычному экстрасенсу. Хватит об этом. Расскажи-ка мне лучше, что вы узнали в этом пиратском баре?

* * *

Мадам Моник оказалась права: её пицца была потрясающей, несмотря на корочку из цветной капусты. Джейсон без зазрения совести умял обе, и нам с Ханной пришлось попросить для себя ещё парочку. Насытившись четырьмя пиццами, мы разошлись по домам. Когда я забрался в постель, часы показывали чуть больше десяти. Обычно я так рано не ложусь, но меня с ног валило от усталости. Может, сказалась тренировка с палкой для эскрима, может – энергетика «Кузницы Лафита», а может – наш разговор с мадам Моник. После него в голове роились мысли о пиратах и призраках, ангелах и демонах...

Я натянул одеяло до подбородка, и веки сомкнулись сами собой. На меня опускался сон. Я уже почти задремал, когда почувствовал на кровати рядом с собой неожиданное давление. Не агрессивное, как от злобного духа мистера Уилкса, и не добродушное, как от пышной фигуры миссис Уилсон, которая – я это точно знал – сейчас смотрела телевизор вместе с Фрэнком, а скорее мягкое, как от небольшого животного. Я почувствовал несколько маленьких шагов, затем последовало секундное облегчение, словно это что-то – или кто-то – легонько оттолкнулось и прыгнуло, и вот я ясно ощутил на груди какое-то присутствие.

Я судорожно вдохнул. Последний раз я чувствовал нечто подобное, когда миссис Уилсон пыталась меня убедить, что я не сошёл с ума и действительно вижу призраков. В ту ночь я с ней так и не заговорил. Что, во имя Соломона, ждёт меня на этот раз, если я открою глаза? Сердце гулко забилось о рёбра.

Не могу же я спать, когда на мне сидит какая-то неизвестная сущность. А если я с криками побегу за Фрэнком, то он обязательно отчитает меня за то, что я пошёл на поводу у усталости и не проверил обереги и сигилы на окне, как следовало делать каждый вечер. Ну уж нет. Придётся разбираться самому.

Вопреки нарастающей панике, я глубоко вдохнул и открыл глаза.

Прямо посередине моей груди сидел чёрный кот и смотрел на меня. И не просто чёрный кот, а тот самый чёрный кот, которого я видел в баре «Кузница Лафита». Не успел я сообразить, что произошло, как он замурлыкал.

Мрррррррррр... Словно маленький моторчик завибрировал, сотрясая мои рёбра.

– Как ты тут очутился? – спросил я с облегчением. Уж с котом-то я справлюсь. Я выпростал руку из-под одеяла, чтобы погладить пушистого гостя.

Но не почувствовал мягкого и тёплого меха. Моя рука прошла сквозь него.

Глава четвёртая

Первый шок схлынул. Осознав, что чёрный кот-призрак, выглядящий абсолютно реально, не собирается покидать мою комнату (и даже мою кровать), я уснул, ощущая тяжесть его маленького прохладного тельца. Удивительно, но это была первая ночь после аварии, когда я спал как младенец. Странно. Неужели я вжился в роль экстрасенса сильнее, чем полагал?

Я проснулся довольно рано. Привезённый из дома старенький заводной будильник со светящимся в темноте циферблатом показывал чуть больше восьми утра. Пушистый гость спал в изножье кровати. Или притворялся спящим? Разве призраки спят? Это не единственное, что меня в нём беспокоило. Почему он выглядел таким реальным? Как оказался в моей комнате? Зачем вообще увязался за мной из бара? Может, миссис Уилсон смогла бы что-то прояснить? С тех пор как я поселился здесь, мы редко общались. Вечерами она проводила всё своё время с Фрэнком, и, похоже, он наслаждался компанией. Что было ещё страннее, чем кот-призрак.

Я взял с тумбочки «Начальный курс экстрасенсорики» и начал читать параграф «Явления»:

– Значит, ты у нас реалистичный дух. – Кот уставился на меня так, словно в точности понял мои слова. Он тихонько мяукнул, спрыгнул с кровати и царапнул дверь моей спальни.

– Разве ты не можешь просто пройти сквозь неё? Миссис Уилсон так и делает. Правда, она видимое привидение. – Я спустил ноги с кровати и всунул их в джинсы, оставленные на полу накануне вечером, футболка валялась рядом. Когда я за ней потянулся, больное бедро сразу напомнило о себе. Авария, забравшая жизнь моей матери, оставила мне уродливый шрам длиной в локоть от ягодицы до бедра в доказательство того, что я уже никогда не стану нормальным.

Мррряау.

– Что такое? – Я натянул носки и быстро зашнуровал новые чёрные кожаные ботинки, которые раздобыл для меня Фрэнк, – на стельки были нанесены защитные сигилы. Мне больше нравились мои привычные кроссовки, но на работу приходилось надевать что-то посолиднее.

Мррряаааау.

Кот снова царапнул дверь и выжидающе посмотрел на меня.

– Хочешь, чтобы я пошёл за тобой?

Мау.

– Думаю, это «да». Хорошо. Но прежде чем мы куда-то пойдём, я дам тебе имя. Не могу же я звать тебя просто «кот».

Кот всем своим видом показывал, что не собирается тратить время на такую глупость. Он отвернулся и снова принялся скрести дверь. Но меня это не смутило. Я твёрдо решил, что без имени ничего у нас не получится.

– Дай-ка подумать... Как насчёт Черныша? Нет. Это не подходит. А если Уголёк? Или Обсидиан? – Я почесал затылок. Эти варианты мне совсем не нравились. Кот же, нисколько не впечатлённый моими усилиями, уселся рядом с дверью, лизнул лапу и почесался ею за ухом. Минуту или две я размышлял: что есть такого чёрного, что бы мне нравилось и при этом достаточно легко произносилось?

– Придумал! – На ум пришла моя скромная коллекция камней и минералов, некоторые из которых отличались особыми защитными свойствами. – Как тебе Оникс? – Чёрные ониксы, если верить экспертам, поглощают и нейтрализуют негативную энергию. А ещё я слышал, что они помогают сберечь жизненные силы. С этим делом о пиратах мне пригодится любая помощь.

Мрррррррррр. Мрррррррррр. Мрррррррррр.

Судя по всему, имя коту понравилось.

– Вот и славно, Оникс. Куда мы пойдём?

Мау.

Он поднялся на лапы, ожидая, когда я подойду и открою дверь. И я подошёл. И открыл.

– Так куда?

Оникс бесшумно пересёк коридор и замер на пороге кабинета, откуда доносились приглушённые голоса. Прежде чем скользнуть внутрь, он обернулся ко мне, как бы вопрошая: «Ты идёшь?»

– Иду, иду, – выдохнул я и, перешагнув через кота, вошёл в комнату.

Фрэнк о чём-то увлечённо рассказывал Елене. На столе перед ним лежали открытыми пять потрёпанных книг. Страницы их пожелтели и обветшали, а у одной даже порвался корешок.

– Я знаю, что она где-то здесь. Она толстая. – Фрэнк раздвинул пальцы на несколько сантиметров, демонстрируя Елене толщину книги. – В ней собраны сводки различных преступлений и смертей, связанных с пиратами, за период с тысяча семьсот семидесятых по тысяча семьсот девяностые годы. Они помогут прояснить, что могло произойти в баре. Если только это не была обычная драка, в таком случае записи могли и не сохраниться. И всё же проверить стоит. – Он пролистал одну из книг и громко захлопнул. – Да где же она, чёрт возьми?!

Елена, вопреки обыкновению, не спешила ему помогать. Она сидела в кресле – волнистые каштановые волосы рассыпались по плечам – и читала местную газету:

– В последнее время в больницах слишком много призрачной активности, Фрэнк. Тебе нужно это прочитать.

– Мне нужно узнать, что произошло в баре... – Фрэнк взялся листать другую книгу.

Елена встала и поднесла газетную статью к носу Фрэнка:

– Ты заблуждаешься. Что тебе действительно нужно, так это пойти и проверить больницу, прежде чем ураган выйдет на сушу, а не бегать по округе в попытках упокоить двухсотлетнего пирата. Пускай мисс Бауэр с сыном поживут в непогоду у дяди. А мы разберёмся с их призраком, когда ветер уляжется.

Предложение тёти Елены мне нравилось, но я ни за что не признался бы в этом при Фрэнке.

– А что, шторм уже перешёл в ураган? – спросил я. Это было бы нехорошо. Все, кто пострадал от Осложнения – так люди привыкли называть событие вековой давности, в ходе которого призраки и прочие сверхъестественные существа проникли в мир живых, – скоро начнут обрывать нам телефон. Никто не хочет на несколько дней застрять в собственном доме, как в ловушке, в компании жуткого призрака – по крайней мере, никто из тех, кто точно знает, что призрак у них есть. Большинство призраков совсем не доставляют хлопот – такие как миссис Уилсон. До смерти мамы никто в нашей семье и не догадывался, что она живёт с нами. Я начал видеть и слышать её только после аварии, когда обрёл способности. Она была первым привидением, с которым я заговорил, и со временем стала для меня кем-то вроде матери.

– Да. Пока он ещё второй категории, но прогнозируют, что разовьётся до третьей раньше, чем доберётся до берега.

Вот это да! Я даже и не слышал о тропическом шторме, пока мисс Бауэр не упомянула о нём. Не то чтобы я удивился: год близился к концу, а сезон ураганов теоретически длился до ноября. Третья категория – это очень плохо. Лучше, чем четвёртая, но проблем не меньше. Нас ждут нелёгкие деньки.

Мррау. Оникс проскользнул у меня между ног и, оставив на коже прохладный след, направился к книжному шкафу.

– Что здесь делает этот кот? – вскинулся Фрэнк, всё ещё раздражённый неудачей с книгой. Теперь всё его внимание и ярость переключились на меня и моего маленького, пушистого, не совсем живого друга.

– Ну-у-у... – затянул я, мысленно чертыхаясь. Я забыл, что Фрэнк моментально догадается о моей вчерашней оплошности с оберегом, как только увидит кота, и я нарвусь на неприятности. О его нелюбви к домашним животным лучше вообще умолчать.

– Фрэнк. – Глаза тёти Елены округлились, и она крепко сжала его руку. – Я не думаю, что это обычный кот.

– О чём ты говоришь? Ну да, он чёрный... Но ты же не суеверная, правда? Серьёзно, Елена, кому, как не тебе, знать?..

Тем временем Оникс запрыгнул на книжную полку и уткнулся мордочкой в переплёт особо потрёпанного фолианта.

– Фрэнк. – Елена шагнула ближе к шкафу. – Ты ведь знаешь, что я экстрасенс класса «В» и не очень сильна?

– А при чём тут это? – нахмурился он. – Ты лучшая охотница из всех, с кем я работал. У меня нет причин...

– Просто я вижу полупрозрачный кошачий силуэт на вашей книжной полке и слышу слабые отголоски мяуканья, – перебила она.

Фрэнк открыл рот, чтобы что-то ответить, но передумал и напустился на меня:

– Ты притащил в дом бродячего кота, и не абы какого, а кота-призрака! – Фрэнк никогда ещё так не кричал, даже стёкла задрожали. – Ты сделал это нарочно? Нет. Ты бы не стал. – Он покачал головой, выбрался из-за стола и зашагал по комнате, ероша тронутые сединой волосы; татуировка горгульи на его предплечье сверлила меня взглядом. – Ты просил меня впустить миссис Уилсон... И я подобрал соответствующие сигилы. – Когда он снова обернулся ко мне, его глаза потемнели от гнева. – Что означает...

– Тук-тук? Здравствуйте! – Пышная фигура миссис Уилсон вплыла в комнату сквозь стену из прилегающей кухни. – Ух, как вас много собралось! Фрэнк! Алекс! Елена! – Широко улыбаясь, она легонько подпрыгивала в воздухе, как часто делала в хорошем настроении. – Это что, вечеринка? Я обожаю вечеринки! – щебетала она.

– Нет, Вильгельмина, – огрызнулся Фрэнк. – Это не вечеринка.

Вильгельмина? Миссис Уилсон звали Вильгельминой? Уж и не знаю, что смешнее: её мудрёное имя или тот факт, что Фрэнк его использовал.

От резкого тона Фрэнка улыбка сползла с её лица и восторженные подпрыгивания прекратились. В тот же момент Оникс поддел лапой потрёпанную книгу в коричневом кожаном переплёте, которая так его заинтересовала, и сдёрнул с полки на пол. Громкое «бах» подняло в воздух облако пыли.

Мррроу. С отчётливым выражением гордости во взгляде Оникс посмотрел на книгу, а потом на меня. Глупый кот. Он и понятия не имел, как я влип. Неужели не мог подождать, пока мы не останемся одни?

– О. – Миссис Уилсон перевела взгляд с кота на Фрэнка и обратно. – Понятно.

– Ты вчера обновлял защитные знаки? – закипая от ярости, спросил меня Фрэнк.

– Я... – Я хотел как-то оправдаться, но быстро понял, что мне нечего сказать, кроме правды. Я уронил голову и уставился на слегка потёртые носки своих ботинок. – Нет. Я с-слишком ус-стал, – заикаясь, пролепетал я.

Щёки Фрэнка раздулись, как у рыбы фугу, и побагровели, и, клянусь, на мгновение мне показалось, что у него пар из ушей повалит. Я приготовился к грядущей буре.

Но тут Елена подошла к шкафу и подняла с пола книгу. Оникс внимательно следил за ней.

– Подожди-ка... Я знаю, что ты злишься, Фрэнк, – сказала она и перевела на меня взгляд – мол, и правильно делает! – Но накажи его попозже и взгляни сюда. Ты не эту книгу искал?

Фрэнк грубо выхватил протянутую книгу из рук Елены, что меня удивило. Обычно он вёл себя тактичнее. Он небрежно распахнул книгу, и почти сразу его ярость куда-то испарилась, а на лице расцвела улыбка:

– Вот оно! Алекс, иди посмотри!

Я опасливо приблизился и взглянул на открытый разворот через его плечо. Заголовок раздела гласил: «Братья Лафиты: Жан и Пьер».

– Вот. – Он ткнул пальцем в страницу. – Здесь перечислены преступления и разные мелкие эпизоды, в том числе и пиратские, в которых, по мнению властей, отличились братья Лафиты. Всё разбито по датам и привязано к разным частям города. Конечно, книгу составили почти сто лет спустя после событий, но, возможно, мы всё же отыщем какие-то хорошие подсказки по нашему делу.

Он вручил книгу мне:

– Просмотри все списки и накопай как можно больше информации. – Я уставился на громоздкий фолиант с длиннющими колонками пиратских преступлений и «эпизодов» и нервно сглотнул. На это уйдут часы, если не дни. Фрэнк тем временем накинул на плечи чёрное пальто и подхватил сумку. – Записывай всё, что найдёшь.

– А ты куда? – Жар нарастающей паники разлился по щекам. Передо мной встала очень большая и ответственная задача, и я боялся, что не справлюсь с ней в одиночку.

– Мы с Еленой осмотрим больницу. Когда вернусь, жду от тебя полного отчёта. И не спускай глаз с этого кота, – прорычал Фрэнк.

Оникс сидел на подоконнике и жевал листья лимонника, который Фрэнк выращивал в ящике. Я не знаток, но с каких это пор призрачные коты едят? Наверное, именно так он и умер: съев то, что ему не следовало.

– Иди сюда, малыш. – Я побарабанил пальцами по ноге и пробубнил себе под нос: – Если надеешься тут остаться, лучше тебе перестать кушать растения Фрэнка.

Оникс посмотрел на меня, затем снова на лимонник и, словно назло мне (и Фрэнку), впился зубами в ближайший лист, немного пожевал и только потом спрыгнул на пол. Выгнув спинку, он закружился у меня в ногах, ласкаясь то одним прохладным боком, то другим. Я закатил глаза, едва сдерживаясь от смеха.

Фрэнк направился к двери, и Елена поспешила за ним.

– И, Алекс, если твой отчёт будет неполным, я придумаю дополнительное суровое наказание за то, что ты пренебрёг печатями вчера вечером. Тебе повезло, что кот оказался полезным, – бросил он напоследок и вышел из квартиры.

Я так и стоял, держа в руках пропахшую затхлостью книгу, пока шаги Фрэнка и Елены не стихли и не захлопнулась парадная дверь дома. Мы с Ониксом переглянулись.

– Просто отлично, – вздохнул я и упал на диван, где уже несколько раз засыпал, зачитываясь допоздна. – Похоже, выхода у меня нет. – Я потянулся почесать чёрные уши Оникса, но кот вильнул и подставил пушистую спинку.

Мяу.

– Ну давай. – Я похлопал по пятачку рядом с собой, благодарный призрачному пушистику за компанию. Останется ли он со мной? Я очень надеялся.

Оникс запрыгнул и устроился рядом.

– Нас ждёт много работы.

Глава пятая

Обновив обереги и сигилы в спальне, я проделал то же самое и с компьютером, как учил Фрэнк. Печати Соломона, выгравированные на корпусе по закону, стереться не могли, но я добавил пару знаков от себя – сигил для защиты от зла и ещё один от обычных хакерских атак, духов и сущностей с мстительными или враждебными намерениями, – и их следовало проверять. Если я хотел оставить Оникса себе, я не имел права на ещё одну ошибку. А я хотел. Этой ночью, когда он лежал у меня на груди, я выспался как никогда, вот и теперь работа в его присутствии шла гораздо продуктивнее. Пока я рос, родители не заводили домашних животных. И я даже не догадывался, как много потерял.

Убедившись, что все знаки в порядке, я включил компьютер и сразу же полез в интернет узнать, что пишут о баре «Кузница Лафита».

Правительство разрешало иметь в доме только один компьютер, и у Фрэнка он, разумеется, был. Но мне как ученику экстрасенса полагался собственный. Наверное, где-то на федеральном уровне решили, что мы с ним не напортачим с безопасностью, и закрыли на нас глаза. Электрические приборы, особенно компьютеры, доставляли немало хлопот в первое время после их изобретения, поскольку призраки поселялись внутри. Но учёные встали горой за прогресс, и со временем всё устаканилось. Иногда я размышлял, каким бы был мир без Великого освобождения? Как бы мы жили сейчас, не задайся в далёком тысяча девятисотом году британские и американские спиритуалисты целью заглянуть за грань? По какому пути пошла бы история, не пробей они брешь между мирами живых и мёртвых и не впусти духов, которые по сей день бродят среди нас? Но они это сделали, и с тех пор живые регулярно подвергались нападкам с «той» стороны. Целое подразделение БПР – Отряд паранормальной кибербезопасности – работало над тем, чтобы пресечь призрачную активность, связанную с электроникой и интернетом. По их инициативе телевизоры и компьютеры стали выпускать с почти невидимой гравировкой с печатями Соломона на экранах, а провода помечали защитными оберегами. Но экстрасенсы всегда добавляли дополнительную защиту на свои приборы. Тем более такие перестраховщики, как Фрэнк.

Я решил сначала пошерстить интернет и только потом заняться книгой. Сайт бара «Кузница Лафита» выпал первой же ссылкой. Я сразу перешёл к разделу «О нас» и начал читать:

Значит, если кузница принадлежала каперу, велика вероятность, что пиратские разборки в ней случались гораздо чаще, нежели контрабандные махинации Лафитов. Скорее всего, о них не осталось подробных записей. Интересно, что они перевозили? Да уж, будет непросто раскопать, кто – или что – обитает в этом баре.

Я перешёл на другой сайт, посвящённый истории Нового Орлеана, и наткнулся на следующее:

Но минуточку... Если он родился между тысяча семьсот семьдесят шестым и тысяча семьсот восьмидесятым годами, то как же мог обстряпывать дела на кузнице в тысяча семьсот девяносто первом? Это же невозможно! Даже если считать от тысяча семьсот семьдесят шестого года, ему было бы самое большее пятнадцать лет. Подросток-пират? Звучало неправдоподобно, но в то время, наверное, возможно... Я проверил ещё несколько ссылок – везде дата рождения колебалась в районе тысяча семьсот восьмидесятого года. Одиннадцатилетний контрабандист? Вот это уже слишком странно. Так где же ошибка: на сайте бара или в других источниках? Как же это раздражает!

Я вернулся на сайт истории Нового Орлеана и продолжил читать:

И снова о контрабанде... Я быстро набрал в поисковике два слова, «Лафит» и «контрабанда», и моё сердце пропустило удар.

«Товаром» Лафитов – не единственным, но основным – были рабы. Выходит, вот чем они занимались: перевозили и продавали людей. Полный отстой.

– Вижу, ты в затруднении? – Миссис Уилсон подплыла ко мне и взглянула на экран, потом на книгу и снова на экран.

– Просто всё как-то не сходится. Да, Лафиты продавали в кузнице рабов, но там же промышляли и пираты. Я понятия не имею, что ищу! – Я в отчаянии вскинул руки.

– Думаю, тебе стоит прочитать эту книгу. Наверняка твой кот не просто так её свалил. К тому же я сомневаюсь, что Фрэнк останется доволен, если ты не выполнишь его просьбу. – Она говорила почти как мама, когда я не заканчивал домашнее задание вовремя, тоном, за которым слышалось снисходительное «я знаю лучше, чем ты».

Вот только тот маленький мальчик с домашними заданиями и тренировками по духоболу остался в прошлом. Теперь от меня зависели жизни. Я не нуждался в её снисхождении. Я ждал... Не знаю... Поддержки?

– Знаешь что? – взвился я. – Это я уговорил Фрэнка впустить тебя к нам, потому что ты решила, что мне нужна мать. Он не хотел соглашаться. «Какой экстрасенс в здравом уме согласится жить с призраком под одной крышей?» – сымитировал я голос Фрэнка. – Забыла?

Она покачала головой, поджав губы.

– Но я не сдавался. Я практически умолял его, ведь ты всё время твердила, как сильно хочешь жить здесь со мной. Он сдался только потому, что сочувствовал мне из-за маминой... Смерти... – Вот я и сказал его. Слово на букву «с». Я всё ещё не смирился с тем, что мамы больше нет и что после её ухода моя жизнь превратилась в непрекращающийся извращённый цирк уродцев, но я пересилил боль и продолжил: – Итак, ты пришла сюда, чтобы вести себя как мама. Вот и веди себя как мама. Хватит всё время принимать сторону Фрэнка, – огрызнулся я, и чувство вины шелохнулось у меня в груди, когда я заметил полупрозрачные слёзы на её щеках.

– Что ж, – ответила она, безуспешно пытаясь скрыть слёзы за напускной бесстрастностью. – Если ты так считаешь, то я тебя больше не побеспокою. Хорошего дня, Алекс. – На этом она демонстративно вошла в стену и скрылась на кухне.

Я откинулся на спинку кресла. Вот придурок, вымещаю своё отчаяние на миссис Уилсон. Конечно, меня взбесило, что она снова встала на сторону Фрэнка – даже мама не так часто поддерживала отца, – но я всё же не хотел оставаться один.

Успокаивающее бряцание кастрюль и сковородок за стенкой помогло мне почувствовать себя лучше. На самом деле миссис Уилсон не собиралась уходить. Вовсе нет. Судя по звукам, она готовила ужин. Хоть она и не могла есть, но готовить по-прежнему любила. Какая-то часть меня даже думала, что Фрэнк разрешил ей остаться именно по этой причине: с него снималась необходимость то и дело торчать за плитой, а у меня освободилось больше времени для учёбы. Кроме того, миссис Уилсон готовила куда вкуснее, чем мы с Фрэнком, вместе взятые.

Нравилось мне это или нет, но она была права. Нужно прочитать эту книгу. Не только потому, что Фрэнк хотел этого, но и потому, что Оникс неспроста сбросил её с полки.

Я пересел с компьютерного кресла обратно на удобный потёртый кожаный диван и прочитал название книги: «Подробные и правдивые повествования обо всех знаменитых грабежах и нечеловеческих жестокостях, учинённых пиратами над жителями Нового Орлеана с 1770 по 1820 год». Толстенный фолиант, покрытый пылью, казалось, насквозь пропах плесенью. Я тяжело вздохнул. Что ж, решил я, если Лафиты обделывали свои грязные дела в кузнице с тысяча семьсот семьдесят второго по тысяча семьсот девяносто первый год, то я начну именно с этих дат и посмотрю, не всплывут ли знакомые имена. Если же ничего не найду, прочитаю до тысяча восемьсот десятого года, к этому времени братья уже точно прославились.

Я хмуро посмотрел на Оникса:

– Жаль, что ты не умеешь читать. Или, ещё лучше, говорить.

Оникс уставился на меня: мрррряау.

– Ты-то уж наверняка знаешь, кто обитает в баре, – хмыкнул я.

В ответ я получил лишь взмах пушистого чёрного кнута-хвоста: флип-флип-флип-флип.

– Ну и ладно. – Мысленно настроившись на долгие часы чтения о преступлениях новоорлеанских пиратов, я открыл книгу.

* * *

Когда Фрэнк вернулся домой, солнце уже давно село, я успел извиниться перед миссис Уилсон за своё хамство и вкусно поужинать спагетти Болоньезе и чесночным хлебом, которые она для меня приготовила. Порция Фрэнка, чтобы не остыла, дожидалась его в тёплой духовке. Я до сих пор не понимал, как миссис Уилсон могла проходить сквозь стены, но при этом держала в руках приборы и сковородку, когда ей хочется. Это немного пугало. А если какому-нибудь призраку захочется метнуть в меня нож?

Дедушкины механические часы с гирями и маятником, стоящие в кабинете Фрэнка – он уважал их за полную призрачную безопасность, – пробили одиннадцать как раз перед тем, как он вошёл в дверь. По шарканью его ботинок я понял, что он очень устал. Но главный признак – он вернулся без Елены. Обычно после очередного дела они сразу проводили разбор полётов.

– Тяжёлый день? – спросил я, отрываясь от своих записей. Я не слишком сузил круг подозреваемых, но отметил несколько краж и убийств в окрестностях «Кузницы Лафита». Проблема заключалась в том, что многие из них так и остались нераскрытыми, поэтому в книге отсутствовали конкретные имена. Например, из периода, когда промышляли братья Лафиты, сохранилось упоминание об ограблении пиратами собора Святого Людовика. Прихватив золотые подсвечники и другие бесценные религиозные артефакты, разбойники бежали Аллеей пиратов. Я знал, что морские бандиты бывают очень плохими парнями, но грабить церковь? Это уже переходит всякие границы. В любом случае я совершенно не понимал, как вся эта информация поможет нам разобраться с баром. Да и мой новый приятель, кот Оникс – позволит ли Фрэнк мне его оставить? – не слишком способствовал пониманию. Зато радовал сердце и душу, свернувшись калачиком рядом со мной и безмятежно мурча.

Фрэнк бросил сумку на старинную викторианскую стойку в прихожей, повесил пальто, стянул ботинки и рухнул на диван.

– Да. Очень тяжёлый. – Запустив пальцы в волосы, он откинул голову на спинку и закрыл глаза. – Кот всё ещё здесь?

Я отложил ручку и поднял взгляд от блокнота. Фрэнк выглядел уставшим. Смертельно уставшим. Я погладил Оникса между ушами. Прохладная шёрстка защекотала мне пальцы, и Оникс замурлыкал.

– Ага. Кажется, я ему нравлюсь. – В моём голосе прозвучала нотка надежды. – Ничего страшного, если он останется?

Фрэнк хмуро посмотрел на нас с котом:

– Если я немного изменю знаки, чтобы и миссис Уилсон, и кот...

– Я назвал его Оникс, – громче, чем ожидал, выпалил я. Неужели у меня правда появится домашний питомец? И неважно, что технически он не живой. – Обещаю, что буду заботиться о нём! Ему ведь не так много надо? Он не ест, не пьёт, не нуждается в лекарстве от блох. Ему даже лоток не нужен...

Угрюмое выражение лица Фрэнка заставило меня замолчать.

– Если... – начал он, и я выпрямился, как струна, спустив ноги с кресла. Фрэнк останавливающим жестом поднял руку. – Если ты хоть раз забудешь обновить сигилы, то кот...

– Оникс, – напомнил я.

– Хорошо. Если не будешь забывать о знаках, то да, Оникс может остаться.

– Спасибо! Спасибо! – Я бросился Фрэнку на шею, крепко обнимая. Явно не готовый к такой бурной благодарности, он одеревенел.

– Ой. – Разжав объятия, я уставился в пол. Я никого ещё так не обнимал, кроме мамы. А папа в принципе никогда не любил телячьи нежности. Я пожал плечами. – Спасибо. Правда. Для меня это много значит, – признался я. – Давай я принесу тебе что-нибудь выпить, а ты расскажешь, как всё прошло в больнице? – Всё ещё взволнованный его щедростью, я быстро удалился на кухню за лимонадом.

– Итак, что случилось? – спросил я, протягивая ему напиток.

Он молча принял питьё, залпом выпил и вернул мне пустой стакан. Я опустил его на приставной столик и подсел к Фрэнку. Оникс забрался ко мне на колени и начал месить лапами мой живот, а Фрэнк наконец заговорил.

– В больнице творится полный кавардак. Кто-то, возможно, несколько человек – мы пока не знаем, кто именно, – повредил дюжину призрачных ловушек в отделении интенсивной терапии.

Я непроизвольно вздохнул, недавняя неловкость отошла на второй план. Больницы всегда защищали по высшему разряду, и железные призрачные ловушки были лишь одной из мер, необходимых для сдерживания призраков тех пациентов, которые умерли, но по разным причинам не перешли в иной мир. Когда на ловушке загоралась синяя печать – это означало, что внутри находится дух, – её забирали экстрасенсы из БПР и помогали неприкаянной душе обрести покой. Повреждённые ловушки сулили большие проблемы как Нетронутым, так и экстрасенсам.

– О, всё гораздо хуже. – Губы Фрэнка сжались в плотную мрачную линию.

– Хуже? – У меня пересохло во рту. Куда уж хуже?

– Скорее всего, те же люди изменили печати Соломона и в нескольких других отделениях. Вот духи и разгулялись. Новоиспечённые покойники не понимают, что мертвы, и отчаянно пытаются достучаться до своих скорбящих родственников. Медсёстры мечутся в панике, а врачи слишком подавлены, чтобы лечить пациентов. Какой-то ночной кошмар. И, что ещё хуже, на рассвете на город обрушится ураган «Виктор».

– Что мы будем делать? – спросил я, вставая, чтобы взять свой рюкзак.

– «Мы» – ничего. – Он вздохнул. – Ты бы мне там пригодился, но БПР посылает опытных экстрасенсов. Они с трудом согласились на помощь Елены, что огромная удача для неё. Ты же знаешь, охотников не приглашают в таких случаях. Но им не хватает рук, поэтому она в деле. А сейчас я собираюсь на часок прикорнуть, пополнить арсенал и вернуться в больницу до начала урагана.

Меня словно ударили в грудь. Разумеется, он хотел бы работать с опытными экстрасенсами, а не с таким беспомощным новичком, как я. В конце концов, я только учусь. Но мне показалось, что Фрэнк просто не верил в меня и мои способности.

– Кстати. – С некоторым сомнением он многозначительно посмотрел на меня. – Как думаешь, ты уже готов к своему первому сольному делу?

– Кто? Я? – На моём лице заиграла торжествующая улыбка. Похоже, он всё-таки в меня верил. – Конечно! – Мне было всего двенадцать, и я не всему обучился и совершенно не представлял, что творю, но, если Фрэнк предлагал мне вести дело самостоятельно, я соглашался без раздумий!

– Ладно. Хорошо.

– Но... – Моя уверенность дрогнула, но я не мог позволить Фрэнку заметить это. Пройдут месяцы, прежде чем выпадет новый такой шанс.

– «Но»? Я думал, ты хочешь больше свободы? – Фрэнк забавно приподнял бровь. – Скорее всего, в баре остаточная энергетика или призрак-домовладелец, как мы и обсуждали.

Я разевал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды: примерно так я себя и чувствовал. Я очень хотел сольное дело, но, возможно, не отказался бы от компании.

– А ты не будешь возражать, если Ханна с Джейсоном помогут мне? Они ведь в курсе дела. К тому же у Ханны есть новый прибор, который она хочет проверить. Где ещё она сможет испытать его? – Я искренне надеялся, что Фрэнк не заметил отчаяния в моём голосе.

По крайней мере, виду он не подал:

– Твои друзья недостаточно подготовлены. Особенно Джейсон.

– Я понимаю, но он так помог мне с мистером Уилксом. Без него я бы не справился. Да и без Ханны тоже. – Это была чистая правда.

– Что ж, если их родители разрешат, я не против. Главное, помните: не пытайтесь откусить больше, чем сможете проглотить. Если поймёте, что не справляетесь, обсыпьте бар солью, начертите обереги и позаботьтесь о безопасном возвращении мисс Бауэр и её сына. А если объявится действительно опасный призрак, мы вернёмся туда после урагана и вместе постараемся ему помочь. – Он устало поднялся и направился в свою спальню, ненадолго задержавшись у стола, чтобы заглянуть в мой блокнот. – Ты хорошо поработал. Введёшь меня в курс дела, когда закончится этот больничный бардак. – С этими словами он вышел из комнаты.

Я с облечением выдохнул, радуясь, что мои друзья смогут присоединиться. Затем убрал блокнот в рюкзак, всё проверил и пошёл собираться на первое самостоятельное дело в роли экстрасенса в баре «Кузница Лафита».

Глава шестая

Дедушкины часы в кабинете Фрэнка пробили полночь ровно в тот момент, когда я вышел из квартиры, чтобы встретиться с Ханной и Джейсоном и вместе отправиться в бар. Порывистый ветер раскачивал вывеску «Ока Соломона» и стучал чёрными деревянными ставнями, обрамлявшими вход в лавку. Я выскочил из парадной двери нашего дома и через пару шагов юркнул в тёплый уют заведения мадам Моник. Надпись на окошке снаружи гласила: «Открыто с 11:00 до 2:00 ежедневно». Интересно, успевает ли спать эта женщина?

У прилавка стоял высокий темноволосый мужчина с мертвенно-бледной кожей и увлечённо спорил о чём-то с мадам Моник. Когда я вошёл, он обернулся и смерил меня оценивающим взглядом. Его тёмные глаза пронзали насквозь, и в целом от него исходила странная энергия, не то чтобы холодная, но какая-то чужая. Мне стало не по себе: я почувствовал себя беззащитным, обнажённым. Казалось, ему достаточно одного этого взгляда, чтобы увидеть все мои способности, таланты и слабости.

Мужчина даже не сдвинулся с места, но лавка будто уменьшилась, приблизив его ко мне.

– А, ученик Фрэнка. – Он произнёс «ученик» как-то по-змеиному, в его голосе сквозила неприязнь.

Я расправил плечи, стараясь казаться увереннее, но голос подвёл меня и прозвучал натужно и глухо:

– Да, это я.

– Тогда вам следует знать. – Не отрывая от меня глаз, он сделал огромный шаг в мою сторону. – Что мои опытные сотрудники уже на низком старте и готовы моментально вмешаться, когда вы потерпите неудачу. Вы оба.

У меня свело желудок, но я выдержал его взгляд и выдохнул с облегчением только когда он вернулся к разговору с мадам Моник.

Я застыл в дверях, неотрывно глядя на мерзкого человека, от которого у меня мурашки по коже побежали. В жилах закипала ярость. Мне хотелось ответить ему, что он может собрать своих сотрудников и броситься с обрыва, но я не стал этого делать. По крайней мере, пока. Для начала стоило выяснить, кто он такой и почему хочет, чтобы Фрэнк потерпел неудачу.

Его руки скрывали длинные рукава, поэтому определить, экстрасенс он или нет, не представлялось возможным. Более того, я не увидел на нём вообще ни одной татуировки. Странно.

– Алекс, пойдём. – Джейсон оторвал меня от изучения незнакомца и потащил к маленькому столику, за которым вчера вечером мы лакомились пиццей. Ханна водрузила на него свой серый чемоданчик и проверяла всё оборудование по списку, как учила её Елена.

На детекторе ЭМП и ещё каком-то новом приборе, которого я раньше не видел, пищали датчики и мигали лампочки. Удовлетворившись проверкой, Ханна вернула детектор обратно в кейс, а затем повернулась ко мне. В руках она держала странное устройство, напоминавшее миниатюрный музыкальный автомат. Из верхней его части веером расходились восемь разноцветных индикаторов, пронумерованных римскими цифрами.

– Что это за штука? – спросил я, присаживаясь на один из кованых стульев, похожих на те, что были в кафе «Дю Монд».

– Это – параскоп! – объявила Ханна, широко взмахнув руками. – Елена совсем недавно его получила и разрешила мне испытать в деле. – Эмоции бурлили в Ханне, как вкуснейшее рагу миссис Уилсон в кастрюле.

– Зачем он нужен? – поинтересовался я.

– О, я как раз собиралась рассказать Джейсону. – Она поставила приборчик на стол рядом с футляром. – Параскоп улавливает трибоэлектрические поля, или, если проще, статическое электричество. С его помощью можно засечь электрическое поле, созданное статическим зарядом, и проследить направление его движения.

– То есть он позволяет узнать, куда движется призрак, даже если ты его не видишь? – спросил Джейсон с явным оживлением; его глаза загорелись, как если бы он рассматривал новую винтовку вместе с отцом. Ух ты, похоже, он и впрямь увлёкся паранормальными явлениями.

– Если призрак вызовет возмущение в поле, то да. Экстрасенс сможет отследить его и так, – пожала она плечами. – Но экстрасенс не всегда бывает рядом, и в таких случаях этот потрясающий инструмент даёт охотникам возможность самостоятельно разобраться, что происходит. С помощью лампочек – зелёных, жёлтых и красных – устройство показывает, с какой стороны движется энергия. – Она провела пальцем по разноцветным индикаторам. – Его можно использовать и во время записи ФЭГ, и во время сеансов общения с духами. – Уперев руки в бока, она слегка нахмурилась. – Я знаю, Алекс, что ты прекрасно слышишь призраков. Но вот Фрэнк, например, не всегда может точно понять, что они говорят. Как и многие из экстрасенсов. Почти все, на самом деле. Поэтому зачастую объединение информации, полученной экстрасенсами напрямую, и информации, записанной с помощью приборов, помогает получить дополнительное подтверждение активности.

– Так в чём же разница между этой штуковиной и детектором ЭМП, ну, кроме использования его на сеансах записи ФЭГ? – уточнил Джейсон.

– Смотри, – принялась энергично объяснять Ханна. По части паранормального она была настоящей всезнайкой – в хорошем смысле этого слова. Этакий ходячий справочник охотника за привидениями. – Как я и сказала, параскопы улавливают поля статического электричества, естественным образом возникающие вокруг людей или предметов, а детекторы ЭМП – электромагнитные возмущения. И хотя последние используются практически повсеместно, очевидно, что они могут давать ложные показания из-за электропроводки или других факторов. Кроме того, этот малыш, – улыбнулась она, поглаживая параскоп, словно экзотического питомца, – оснащён микродинамиком и подаёт звуковой сигнал вблизи электростатического поля.

– Приветствую вас, дети! – Мадам Моник появилась позади Ханны, заставив ту подскочить от неожиданности. Женщина окинула параскоп скептическим взглядом, после чего посмотрела на меня. – Если ещё раз увидишь здесь этого человека, Алекс, разворачивайся и иди домой. Я позвоню тебе, когда он уйдёт.

От упоминания этого жуткого бледнокожего мужчины по коже снова поползли мурашки. Я не ошибался. В нём явно что-то было не так.

– Кто он такой? И почему его так заботит, что Фрэнк поручил дело в баре мне? Разве он не должен радоваться любой помощи?

– Его зовут мистер Галлоуз, он начальник оперативного отдела новоорлеанского Бюро паранормальных расследований. И он совсем не в восторге от того, что Фрэнк живёт и работает в одном городе с ним, да ещё и обосновался над моим магазином. Не его это дело, я вам скажу. Человек сам решает, где ему жить. У нас пока ещё свободная страна.

– А что плохого в том, что Фрэнк живёт и работает в Новом Орлеане? – спросил я, отметив необычную жёсткость в тоне и манере мадам Моник.

– Совсем ничего, дитя. Но этот человек желает контролировать всех экстрасенсов города, и его не устраивает, что Фрэнк – с его способностями и авторитетом – маячит на горизонте. В своё время Фрэнк занимал высокий пост в Бюро. И мистер Галлоуз не хочет, чтобы такой человек стоял на пути его карьеры.

– Но Фрэнк же на пенсии. – Я не мог поверить, что кто-то в БПР может чувствовать угрозу от присутствия Фрэнка в городе.

– Больше нет. То, что он принял тебя в ученики, многое изменило, – вздохнула она. – Мистеру Галлоузу это не по душе. Он жаждет, чтобы все дела и всё, что связано с обучением и стажировками, проходило через него. Ему не понравилось, что Фрэнк подёргал за ниточки, решая вопросы о твоём обучении, и устроил всё так, как есть сейчас. Мой тебе совет – остерегайся этого человека. И будь осторожен.

– Это же безумие, – фыркнула Ханна и поправила съехавшие на нос очки. – Тётя Елена всё время твердит, что БПР и городские экстрасенсы перегружены. У них больше работы, чем они могут осилить. Будь этот Галлоуз хорошим начальником, он бы не воротил нос от помощи Фрэнка и Елены.

– Согласна с тобой, но сейчас не время это обсуждать, – сказала она, протягивая нам поднос с тремя стаканами. – Нужно подготовить вас к сегодняшней ночи. – Мы разобрали стаканы. – Я приготовила «Рыжую Банши» и добавила молодой крапивы для дополнительной защиты. Фрэнк звонил мне сегодня, рассказал, что там, куда вы отправляетесь, скорее всего, просто остаточная энергетика. Однако, – она сделала паузу, внимательно оглядев каждого из нас, – кузница Лафита – старое место, связанное с очень гнусными делами. Жулики, пираты, убийцы, воры... Сколько их жило, работало и умерло в её стенах за долгие годы? Не удивлюсь, если там обнаружится что-то посерьёзнее.

Я отпил немного сока и скривился, почувствовав лёгкий привкус шпината. Одного взгляда мадам Моник хватило, чтобы заставить меня поспешно отхлебнуть ещё. Джейсон, по обыкновению, шумно выпил всё залпом, а Ханна, напротив, потягивала напиток не спеша.

– Вы взяли соль и лаванду? – спросила мадам Моник совсем как миссис Уилсон.

– Да. – Я закатил глаза. Я хоть и новичок, но не глупый ведь. – И святую воду Красного моря, и «Руководство, и палку для эскрима. В рюкзаке у меня всё необходимое, – досадливо поморщился я. Мы с Фрэнком уже сотни миллионов раз обсуждали важность «походного набора». Я мог собрать его даже во сне.

Мадам Моник подняла руку в знак мира:

– Хорошо. Я верю, что ты готов, дитя. Но ты слишком юн.

Я так устал от подобного отношения: как будто возраст определяет мои способности!

– Ханна, твоё оборудование в порядке? – Мадам Моник расправила складку на платье, приведя его в полное соответствие с гладкой кожей и туго стянутыми в пучок волосами.

Ханна кивнула:

– В полном. Мы проверили его вместе с Еленой до её возвращения в больницу, а потом я перепроверила его уже здесь. – Она говорила хоть и с воодушевлением, но немного нервозно. Наверное, ей прежде не доводилось охотиться без тёти.

– Джейсон? – Мадам Моник перевела взгляд на него.

Он вскинул руки, демонстрируя пустые ладони.

– У меня ничего нет. – Друг улыбался, но впервые в жизни я заметил, что он делал это неискренне. Его что-то беспокоило. Отсутствие снаряжения? Надо бы потом подыскать для него что-нибудь. – Я буду их прикрывать! – Вспышка неуверенности мгновенно испарилась. – А, и ещё вот! – Джейсон достал из рюкзака фонарик и подсветил своё лицо снизу, придав ему жуткий и грозный вид.

Мадам Моник отодвинула фонарик в сторону.

– У тебя имеется нечто гораздо большее, чем ты думаешь, – сказала она, смотря на него тяжело и испытующе. – И я не отпущу тебя ни с чем. – Из кармана платья она достала два ярко-голубых Назара.

Я сжал в пальцах свой амулет, подаренный мне Ханной и Джейсоном – с тех пор он всегда висел у меня на шее, – и подумал, не стоило ли мне подарить им что-то подобное в ответ, хотя бы для того, чтобы они знали, как много для меня значат? Итак, я не только побоялся разбираться со своим первым сольным заданием в одиночку, но и оказался отстойным другом. Даже не догадался поделиться с Джейсоном хотя бы святой водой или чем-то подобным.

– Алекс уже под защитой Назара Бонджука. И я хочу, чтобы вы, как друзья, сопровождающие его в опасных делах, имели такую же защиту. – Она накрыла амулеты своей изящной смуглой ладонью и прошептала то ли заклинание, то ли молитву на французском. На мгновение амулеты вспыхнули ярким голубым светом, а затем вернулись к своему прежнему состоянию.

Ханна и Джейсон взяли по оберегу, мадам Моник помогла им застегнуть цепочки. Их Назары уступали в размерах моему почти на четверть, но я почувствовал себя лучше, зная, что теперь их что-то защищает.

Джейсон внимательно изучил свой амулет и спрятал под футболкой:

– Спасибо. Теперь я по-настоящему чувствую себя частью команды.

– Конечно, ты часть команды! – выпалил я, не задумываясь. Неужели он действительно считал, что это не так?

Мадам Моник вернулась за прилавок, туда, где висело множество пучков с травами и странных приспособлений.

Джейсон пожал плечами:

– У тебя есть способности, татуировки и сумка, набитая всякой всячиной, у Ханны – её набор. А что есть у меня?

Он что, серьёзно? У меня аж челюсть отвисла.

– Ты придумал превратить духобольный мяч в ловушку! Да без тебя я, наверное, никогда бы не поймал мистера Уилкса! – Говоря это, я вовсе не кривил душой. Именно Джейсон предложил переделать пустой духобольный мяч в призрачную ловушку. Кто знает, чем бы всё закончилось, не подай он эту идею. – Я поговорю с Фрэнком, мы соберём «походный набор» и для тебя. Ты не только мой лучший друг, ты – часть команды! – Мне всё ещё не верилось, что он об этом не знал!

– Ты можешь пользоваться моими приборами. – Ханна покраснела, словно тоже испытывала вину за то, что обделила его вниманием. – Мне понадобится помощь со всем этим, и...

Мадам Моник снова напугала Ханну, возникнув рядом из ниоткуда, совсем как привидение. Она принесла странные очки с толстыми линзами, похожие на гогглы, которые рассмешили меня в первую нашу встречу. Я их сразу узнал: оправа из железа и меди, одна выдвижная линза и странные незнакомые сигилы. Сейчас они, казалось, пульсировали слабым золотым светом.

– Я сама сконструировала их, – пояснила она негромко. – Они ещё нуждаются в доработке, но было бы неплохо опробовать их в деле уже сейчас.

– Вау! – выдохнула Ханна и потянулась к очкам.

Но мадам Моник протянула их Джейсону:

– Я бы хотела, чтобы их испытал ты.

Ханна обиженно поджала губы и ссутулилась, и я не мог винить её за это. Конечно, она обожала всякие технические штучки, но мадам Моник поступила правильно. Теперь и у Джейсона появилось что-то своё. А я зауважал хозяйку «Ока Соломона» ещё сильнее.

Джейсон скептически выпятил нижнюю губу, но глаза его заблестели:

– А для чего они нужны?

– Как для чего? – Мадам Моник вела себя так, словно уже рассказывала нам о своём изобретении. – Видеть призраков, разумеется!

– Но это невозможно, – возразила Ханна, будто озвучив нечто само собой разумеющееся. – Он не экстрасенс.

– Как и я, дитя, но это не мешает мне изучать потустороннее, так же как не мешает придумывать новые способы справляться с Осложнением. Я тружусь над этими очками уже почти десять лет. Я называю их specula spiritis, или «зерцала духов».

– Что это за знаки? – Я провёл пальцами по странным символам и ощутил лёгкое покалывание на коже. – Я не узнаю большинство из них.

– Комбинация древнеегипетских сигилов с несколькими печатями Соломона. Они улучшают зрение и укрепляют связь с миром духов.

– Сигилы, помогающие видеть призраков, а не отпугивать их? – Я ошарашенно откинулся на спинку стула. Я и не думал, что такие существуют. Я всегда воспринимал сигилы исключительно как способ оградить себя, свой дом и свою жизнь от сверхъестественного.

– Ну конечно, дитя. Как, по-твоему, викторианцы впустили духов в наш мир?

Я пожал плечами:

– Честно говоря, я никогда об этом не задумывался. Наверное, провели сеанс со спиритической доской или что-то в этом роде. – По крайней мере, так я понял из школьных уроков.

Мадам Моник мягко улыбнулась и покачала головой:

– Это лишь отчасти правда. Неужели в школе вам больше ничего не рассказали?

– Не считая основ защиты и ранней истории оккультизма, про призраков практически ничего, – с явным разочарованием в голосе ответила Ханна. Клянусь, если в городе откроется школа с углублённым изучением паранормального, Ханна первая туда переведётся. Чёрт возьми, я не удивлюсь, если однажды она сама откроет такую школу и станет первым в мире директором первой в мире школы охотников за привидениями.

Мадам Моник недовольно чмокнула губами:

– Видно, придётся мне переговорить с Фрэнком. Тебе нужно как можно скорее наверстать упущенное. Пусть покажет тебе древние тексты.

Отлично. Снова что-то, чего я ещё не знаю. Очередное напоминание о моём невежестве.

– По программе я уже должен бы их изучать, – объяснил я с лёгким раздражением. – Но Фрэнк хочет, чтобы я как следует освоил основы.

– Ну конечно! Всё время забываю, что ты обрёл способности позже. По крайней мере, позже тех, о ком нам известно, верно? – Она ободряюще похлопала меня по плечу, отчего на душе стало только гаже. – Пожалуй, я попрошу Фрэнка позволить мне позаниматься с тобой латынью, греческим и древними рунами на досуге.

Я понимал, что она хотела помочь, но, во имя всего святого, мой мозг и так плавился от уймы новой информации, и, если она рассчитывала на то, что я смогу впихнуть в него что-то ещё, не говоря уже о том, чтобы запомнить, она ужасно заблуждалась.

– Пожалуй.

– А можно и мы придём? – защебетала Ханна. – Если Фрэнк согласится, разумеется.

Мадам Моник перевела взгляд с Ханны на Джейсона и на меня:

– Посмотрим, что он скажет. Но сегодня вам и так есть о чём подумать, кроме значения этих символов и дополнительных уроков. – Она протянула Джейсону коричневый кожаный мешочек с длинным ремешком – в таких обычно хранят бинокли – и хорошо знакомыми мне печатями Соломона. – Это для specula spiritis. Держи их в нём, когда не используешь. Он защитит от повреждений.

– Мне нужно сказать или сделать что-то особенное, чтобы они заработали? – спросил он, убирая очки в мешочек.

– Не нужно. Они обработаны полынью, голубым лотосом и ладаном, а также заговорены древними рунами на усиление экстрасенсорного зрения. Используй их при Алексе. Он сможет подтвердить то, что ты увидишь.

– А вы уже ими пользовались? – спросила Ханна с некоторой опаской. – Я не хочу, чтобы какой-нибудь неприятный дух привязался к Джейсону.

– Несколько раз, chérie. Я видела размытые формы и сферы. Но я была одна и, к сожалению, без подтверждения экстрасенса не могу сказать, насколько хорошо они работают. Не переживай, Джейсону ничто не угрожает. – Её карие глаза лучились спокойствием, силой и уверенностью. – Сигилы и обереги на очках защитят его, а египетские символы просто улучшат зрение.

Ханну эти слова не убедили, но я знал, что она не упустит случая испытать новое оборудование.

– Если вы говорите, что они безопасны, – ответил Джейсон, перебрасывая ремешок через плечо, – я вам верю. – Радостные нотки в его голосе дали мне понять, что отсутствие собственного снаряжения расстраивало его куда больше, чем он показывал. Я твёрдо решил поговорить с Фрэнком насчёт «походного набора» для Джея. Мой лучший друг уже знает достаточно про соль и кое-какие обереги. Мы рисовали их вместе, когда ловили мистера Уилкса. И мне стоит лучше заботиться о нём. Он столько раз прикрывал меня, и я бы хотел ответить ему тем же.

– И кое-что напоследок... – Мадам Моник подошла к аптекарскому столику, за которым обычно смешивала травы, и разлила что-то зелёное по трём маленьким флаконам. – Три порции «Зелёного духа».

– «Зелёного духа»? – переспросила Ханна, разглядывая флаконы и переминаясь с ноги на ногу.

Мадам Моник протянула флаконы нам:

– По одному для каждого из вас. Это мой особый напиток, который я готовлю только для экстрасенсов и по специальному заказу. Пузырьки из небьющегося стекла. Внутри зелёный чай с железом. Вкус немного... терпковатый, зато кофеин в зелёном чае вас взбодрит, а железо даст дополнительную защиту от любых злых духов. Спрячьте-ка их в карманы, выпьете, если потянет в сон. Но не позже чем через два дня. Если не выпьете до этого, то всё, можно выбрасывать. Напиток испортится.

Время пришло. Мы разобрали флаконы с «Зелёным духом», собрали свои вещи и покинули «Око Соломона». Нас ждала «Кузница Лафита».

Глава седьмая

Небо заволокло густыми серыми тучами, и ветер понемногу начал крепчать, правда, пока без порывов. Однако если ураган «Виктор» достигнет четвёртой категории, скорость ветра может превысить семьдесят километров в час. Даже при третьей категории она достигает шестидесяти. Улица опустела: все призраки куда-то пропали, их словно унесло ветром. Я очень надеялся, что мы не задержимся в «Кузнице» надолго, в противном случае нас ожидала весьма долгая ночь.

Деревянные оливково-зелёные двери бара, обычно гостеприимно распахнутые для клиентов, сейчас были закрыты. Мы обошли бар сзади, чтобы забрать ключ, который мисс Бауэр любезно спрятала для нас. Я перечитал записку с инструкциями:

Большой терракотовый горшок нашёлся у задней стены бара в компании старой садовой лопаты и металлической лейки. Роскошные развесистые кусты гибискуса скрывали их практически полностью. Блестящие розовые, жёлтые и оранжевые цветы раскачивались и трепетали на ветру. Я опустился на корточки и заглянул за горшок, как вдруг...

Мяау.

Я огляделся, ожидая увидеть одного из барных питомцев, но ошибся. Ко мне подбежал Оникс.

– Что ты здесь делаешь, малыш? – Я погладил его по голове и вместе с прохладным покалыванием ощутил под пальцами благодарную вибрацию мурчания. – Я же оставил тебя у Фрэнка. Нельзя гулять в такую погоду. Надвигается сильный ураган. – Я понимал, что несу глупости: ураган не страшен коту-призраку. Но я ни за что не оставил бы животное на улице в такую непогоду. Даже призрачное.

Мау. Оникс ударил лапой по большому камню.

Я посчитал. Один. Два. Точно! Второй камень за горшком. Оникс снова знал, что я ищу.

– Ладно. Аккуратненько. – Я легонько оттеснил кота от камня. – Позволь я возьму ключ? Можешь зайти с нами. Внутри ты будешь в безопасности. – Как будто ему нужна дверь, чтобы попасть в бар, подумал я. Он, наверное, мог бы пройти прямо сквозь стену. И всё же я решил, что предложение пройти в открытую дверь поднимет ему настроение; миссис Уилсон поднимало.

– С кем болтаешь? – Ханна с любопытством осматривала куст.

Чем это она так раздражена?

– Со своим новым котом.

– Каким котом? – Джейсон обвёл взглядом пятачок у моих ног, но так и не заметил Оникса, трущегося о мои лодыжки.

– Долгая история, – отмахнулся я. – Если вкратце, он – кот-призрак. Живёт здесь, в баре, и вчера вечером увязался за мной. – Жаль, что я не мог как следует почесать его за ушами.

– Вот здорово! Этого-то нам и не хватало: Алекс разговаривает с кем-то, кого мы не видим. – Ханна скрестила руки на груди и надулась. – Сначала миссис Уилсон, теперь ещё и кот: скоро у тебя появится целая куча новых друзей, с которыми мы не сможем поговорить.

– Ты что, ревнуешь? – опешил я. Какой же глупой она бывает порой. – Я не хотел этих способностей, помнишь? Я не просил ни о чём таком.

– Знаешь, некоторым из нас хотелось бы видеть и слышать такое, что невидимо и неслышимо для остальных, – огрызнулась она.

– Ого! Что это на тебя нашло? Ты ведь пришла мне помочь. Или уже передумала? – спросил я. Мне совершенно не нравился её тон.

– Нет, не передумала. Я лишь говорю, что у нас с Джеем нет такой защиты, как у тебя. Мы даже не увидим, если что-то попытается нам навредить. И у нас нет твоих татуировок. – Она избегала смотреть мне в глаза. – Если бы могли видеть или хотя бы слышать угрозу, нас бы никто не мог застать врасплох.

– Ну. – Джейсон нервно сглотнул. – У тебя есть твой новый прибор, а у меня это. – Он поднял мешочек с зерцалами духов. – Может, мы и сможем кое-что увидеть.

– Я всё равно хочу стать экстрасенсом, – бросила Ханна, хватаясь за параскоп, который висел у неё на плече в отдельном чехле.

– Не ценой жизни твоей матери, – огрызнулся я. С меня хватит разговоров на эту тему. Ханна хотела стать экстрасенсом. Это я понимал. Меня раздражало другое: почему способности достались не ей? В отличие от меня, ей бы они нравились. И всё же, как бы мне ни хотелось сбросить с себя этот дар, сейчас я вёл собственное дело, и мне следовало собраться.

Резкий стук вернул меня к реальности; похоже, где-то распахнулся ставень. Неважно, чего я хотел и кем являлся: пока Фрэнк разгребал кризис в больнице, на город надвигался ураган, а значит, у меня не оставалось времени на капризы Ханны.

– Заходим. У нас есть работа.

Мы приехали на полчаса раньше, чем планировал Фрэнк. Пробило всего половину второго, а я уже чувствовал себя жутко уставшим, даже несмотря на то, что специально поспал после обеда. Больше всего мне хотелось скорее попасть внутрь, разобраться с проблемой и вернуться домой спать в безопасности собственной комнаты.

Я отпер дверь и вошёл в темноту. Меня встретил запах несвежего пива и сигаретного дыма. Мы внесли в бар всё наше снаряжение, и ветер захлопнул за нами дверь, отрезав от уличного шума.

Тишина давила и обволакивала. Кровь стучала в барабанных перепонках, и я прислушивался к своему дыханию. Вдох и выдох. Вдох и выдох. Спокойное дыхание ведёт к спокойному сознанию – так учил доктор Миджли, пока я восстанавливался в больнице. Обычно Фрэнк и Елена командовали парадом: перво-наперво они распределяли, кто за какую часть помещения отвечает, но сейчас их не было рядом. А Ханна и Джейсон просто стояли и ждали распоряжений от меня. Уф, может, мы не такая уж и хорошая команда, как я думал? По крайне мере, пока.

– Что ж, бар не такой большой, – заявил я, пытаясь подражать манере Фрэнка. Если уж я взялся за дело, то должен хотя бы попытаться организовать всё правильно. Этого бы хотела моя мама. – Предлагаю держаться вместе. Ханна, доставай детектор ЭМП. Джейсон, готов опробовать свои новые очки? – Я указал на кожаный мешочек, который мадам Моник дала ему для их хранения.

– Хорошо, – отозвалась Ханна, всё ещё обиженная на меня по ей одной понятной причине. Может, она злилась, что я не додумался подарить им с Джейсоном Назары? Откуда мне знать? Одним словом, девчонки.

Она водрузила свой серый чемоданчик на ближайший свободный от перевёрнутых стульев столик и потянулась к выключателю на стене. Щёлк. Несколько тусклых лампочек на длинных проводах зажглись над барной стойкой. Я оглядел кирпичные стены и массивный очаг в самом центре помещения. На потолке, укреплённом старинными потемневшими деревянными балками, светильников не наблюдалось вовсе.

– Стало не сильно лучше. Но всё же не так жутко, – заметила Ханна. Рассудительна, как и всегда. Как же это я сам не подумал включить свет, когда мы вошли?

– Да уж. – Джейсон опустил кожаный мешочек на соседний столик. Затем снял с края стул, перевернул и придвинул поближе. – Пора взглянуть, что тут у нас. – Он развязал ремешок и достал зерцала духов.

Тем временем я глотнул воды из бутылки, которую мадам Моник дала мне с собой, и, когда Джейсон надел зерцала, чуть не выплюнул её через весь бар. Очки превратили моего лучшего друга в безумного викторианского учёного. А причёска довершила образ. Из-за кожаного ремешка, на котором держались очки, его короткостриженые волосы смешно топорщились.

– Что? – спросил Джейсон, увидев моё выражение лица.

Я подавил рвущийся наружу смех:

– Да ничего, – и показал ему большой палец вверх. – Всё хорошо.

– Я выгляжу как придурок? – Он повернулся лицом к Ханне, и та хихикнула.

– Ты выглядишь круто! – Она показала ему два больших пальца. – Главное, что тебе идёт. Ты что-нибудь видишь?

Мау.

Оникс прижался к моей ноге, и у меня побежали мурашки.

– Привет, малыш, – прошептал я, не желая подсказывать Джейсону или Ханне, что мой пушистый призрачный друг рядом со мной.

Джейсон обвёл глазами бар, осмотрел меня, потом Ханну.

– Я вижу только вас с Алексом. – Он осмотрелся ещё раз, скользнул взглядом по тому месту, где кот тёрся о мою ногу. – Да. Больше ничего.

Меня захлестнула волна разочарования. Я так хотел, чтобы Джейсон увидел то же, что и я, хотя бы частично. Я решил не говорить ему, что очки не сработали, чтобы не рушить его надежды. По крайней мере, не сейчас, когда мы только начали. Когда он так нуждался в чём-то своём, особенном, что позволило бы ему почувствовать себя частью команды.

Ханна вздохнула:

– Тогда пока не снимай их. Подождём, когда начнётся сверхъестественная активность, и проверим, увидишь ли ты что-нибудь необычное.

Она вытащила параскоп из чехла и поставила его на столик, затем достала детектор ЭМП:

– Ты готов, Алекс?

– Ага. – Я выудил из рюкзака пузырёк со святой водой и сунул в карман джинсов, и наконец вооружился палкой для эскрима с железным наконечником. – Поехали.

В полумраке бара подсвеченная тусклыми лампами стойка, казалось, сама излучала свет. На зеркальных полках сказочно поблёскивали ряды разноцветных бутылок. Водка. Ром. Джин. Мама Ханны сошла бы с ума от здешнего ассортимента.

Ханна, судя по всему, подумала о том же. От её обиды не осталось и следа:

– Алекс, напомни мне не приводить сюда маму. Никогда.

– Без проблем. – Я улыбнулся ей в ответ, и меня охватило тёплое чувство благодарности. Хорошо, что друзья согласились пойти со мной. Признаться честно, мне совсем не хотелось проводить ночь в этом баре в одиночку. Как только мы закончим, я поговорю с Фрэнком о снаряжении для Джея, это я решил окончательно.

Мы медленно обогнули массивный кирпичный очаг в самом центре «Кузницы» и прошли вдоль барной стойки с торчащими над ней деревянными ножками перевёрнутых стульев прямо к мужскому туалету, туда, где мисс Бауэр видела кровь.

Ноги словно прилипали к каменному полу, настолько тёмному, что казалось, будто он покрыт вековым слоем грязи. Каждый шаг отдавался противным чавкающим звуком. От отвращения я сморщил нос, гадая, когда же здесь в последний раз мыли.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул через нос и, полностью отдавшись тёмной тишине, прислушался.

Ветер бился о деревянные ставни, начинался дождь. В окнах дребезжали стёкла. Краем сознания я уловил учащающееся перестукивание капель по крыше и присвист сквозняка, гуляющего в крошечных трещинах меж кирпичей. Местные стены явно нуждались в отделке. Я поневоле задумался о качестве здешних оберегов. Очередной мощный порыв со стоном хлестнул старую кузницу. Я распахнул глаза, и мир тут же погрузился во тьму.

Меня это почти не удивило. Во время ураганов всегда отключали электричество, я только не ожидал, что это произойдёт так рано. Похоже, «Виктор» разгулялся не на шутку. А я так надеялся вернуться домой до отключения. Теперь моя надежда угасла вместе с лампочками. Всё равно мы пока не выяснили то, ради чего пришли.

Ханна включила фонарик и посветила мне через плечо. Луч прорезал темноту затхлого коридора. Я взглянул на часы: циферблат «Экзорциста» мягко мерцал, показывая без пяти минут два – почти то время, когда, по словам мисс Бауэр, наблюдалось явление.

Я облокотился на стену напротив уборных:

– Подождём здесь и посмотрим, не появится ли призрак или лужа крови. Джейсон, следи вон за тем местом. – Я указал на пятачок возле двери в мужской туалет. – Дай знать, если что-нибудь увидишь.

Он серьёзно кивнул, от его обычной ухмылки не осталось и следа. Думаю, его немного пугала перспектива на самом деле увидеть призрака через зерцала мадам Моник.

Луч фонарика Ханны заметался из стороны в сторону – она возилась с детектором ЭМП. Включаясь, приборчик затрещал и почти сразу затих.

Я старался не обращать внимания на Ханну и её шумное оборудование. Мне требовалось сосредоточиться. Я снова закрыл глаза и прислушался. Вдалеке отзвонили два часа ночи колокола собора Святого Людовика. Ветер завывал где-то под крышей и сотрясал стены старой кузницы, заставляя их стонать. Внезапно я услышал слабый скрип. Постепенно он становился всё громче. И громче.

Скрип. Скрип. Скрррииип.

– Вы слышите это? – охнула Ханна, и детектор ЭМП, вторя ей, пару мгновений издавал треск.

– Ш-ш-ш, – прошипел я. – Я слушаю.

Мы притихли. Неподвижные в темноте. Остался лишь стук сердца в ушах.

Скрррииип.

– Ааааа, – завопил Джейсон, и Ханна подпрыгнула. Я повернулся туда, откуда доносился скрип. Он доносился из-за двери кладовки слева от меня.

Ханна вихрем метнулась ко мне, направив фонарь мне в лицо.

– Может, хватит? – огрызнулся я. – Перестань светить мне в глаза. Пожалуйста, – добавил я, надеясь скрыть своё раздражение. Пусть гаджеты и помогали ей, но мне они только мешали сосредоточиться.

Я направился по липкому каменному полу прямиком к двери.

Скрип!

От резкого звука я замер на месте. Моя рука застыла в воздухе на полпути к дверной ручке.

«Иииииии», – послышалось с той стороны. Дурной знак.

Я поднял палку для эскрима повыше, готовый нанести удар, и взялся за ручку.

«Иииииии», – донеслось из-за двери.

Крепче сжав палку, я проглотил скользкий комок страха, повернул ручку и дёрнул дверь на себя.

Из маленькой комнаты вырвался сквозняк и взъерошил мне волосы. Задребезжало стекло, и я выдохнул с облегчением. Окно было распахнуто настежь, и ветер гулял внутри, играя бумажными полотенцами, заставлял скрипеть раму и дрожать дверь. Не призрак. Просто ветер.

Наверное, мисс Бауэр забыла закрыть защёлку. Либо специально оставила окно приоткрытым, чтобы давление изнутри не высадило стекло. Тем не менее дождь усиливался, и я решил, что вода зальётся внутрь и испортит пол. Поэтому подошёл и закрыл окно.

– Ч-что там, Лекс? – крикнул Джейсон, используя прозвище, которое он дал мне ещё во втором классе. Спустя мгновение он заглянул в комнату; позади него маячила Ханна, задрав руку с детектором ЭМП выше его головы.

– Ничего, – буркнула она. – Совсем ничего не улавливает.

– Всё правильно. – Я вышел из кладовки и плотно закрыл за собой дверь. – Это просто ветер. Наверное, мисс Бауэр оставила открытым окно.

– Стопудово! – Плечи Джейсона расслабились. – Ну, тогда всё хорошо. – Он сдвинул зерцала на лоб, его глаза слезились от долгого давления. – Ну что ещё?

– У тебя глаза сейчас, как у енота, – заржал я.

– Ааа, – протянул он, потирая глаза. – Эти очки довольно сильно жмут.

– Дай-ка сюда. – Ханна выключила детектор ЭМП и пристроила его у стены, затем стянула очки с головы Джея.

– Эй! Ты что делаешь? – выпучился он на неё.

– На, посвети мне. – Она протянула ему фонарик. – Я ослаблю ремешок. Твоя голова, наверное, больше, чем у мадам Моник. – Закончив, она вернула ему зерцала и забрала фонарик. – Ну как?

Он снова надел очки и проверил ремешок:

– Ух ты! Спасибо. Стало намного лучше. – Он повернулся к нам и широко улыбнулся.

Мы с Ханной разразились смехом.

– Ну что такое? – спросил он, смущаясь только наполовину, потому что и сам смеялся вместе с нами. Он знал, что выглядит глупо, но ему нравилось ощущать себя частью команды.

Я покачал головой:

– Эти очки выглядят безумно, но если они сработают...

– Если они сработают, – перебила Ханна, – это полностью изменит представление об охоте на призраков!

Если они сработают, подумал я, это определённо изменит многое. Например, Джейсон сможет чаще помогать мне с расследованиями. Это было бы здорово.

Я развернулся лицом к барной стойке, как вдруг Джейсон крепко вцепился мне в руку, его ногти неприятно впились в мою кожу.

Что-то позади меня безумно его напугало, да так, что он вовсю таращил глаза:

– Что?! Это?! Такое?! – Правая линза очков придавала его и без того расширенному глазу гипертрофированный вид. Холодное липкое чувство подступило к моему горлу, и меня затошнило. Готовясь к худшему, я медленно повернул голову.

В коридоре у мужского туалета, там, где и говорила мисс Бауэр, я увидел призрака. Мужчина, лишь слегка прозрачный, одетый в потрёпанные брюки и коричневую жилетку поверх свободной, некогда белоснежной рубашки полулежал в луже крови, прислонившись к стене. Сквозь темноту бара я не разглядел на нём никаких явных ран. Жилетка плотно обтягивала его внушительный живот. Голова склонилась на грудь, и нижняя челюсть отвисла, из открытого рта доносились слабые булькающие и посвистывающие звуки.

– Это... Это... – задыхался Джейсон.

– Он храпит? – осенило меня. Никогда ещё я не видел спящего призрака, тем более храпящего. Не то чтобы я видел много призраков, но... Зачем призракам спать? Они же мертвы. Им не нужно есть. Не нужно ходить в туалет. Верно? Надо потом спросить об этом миссис Уилсон. Я понятия не имел, чем она занималась по ночам. А вдруг она наблюдала, как я сплю? От одной мысли об этом меня бросило в дрожь. Бррр.

– Не может... – Джейсон пялился на него разинув рот. – Это... Это же призрак?

Я посмотрел на Джейсона, потом на фигуру в луже крови на полу:

– Теперь мы знаем, что как-то-там-спиритис мадам Моник работают.

– Спекула спиритис, – с благоговением в голосе поправила меня Ханна.

– Но... Но тут же просто размытый силуэт, откуда ты знаешь, что это – «он»? – спросил Джейсон.

– Я вижу не просто размытый силуэт, – нахмурился я. Похоже, очки работали недостаточно хорошо. – Придётся попросить мадам Моник ещё немного повозиться с её изобретением.

Ханна топнула ногой:

– Не жалуйтесь. Вы двое хоть что-то видите. Я же не вижу ничего!

– Тогда используй своё оборудование. Я с ним поговорю, а ты попробуй записать его голос на диктофон.

Глава восьмая

– Подожди минутку, Алекс! – Тон Ханны напомнил мне, как однажды в третьем классе моя учительница, миссис Ю, отругала меня за болтовню на уроке. Мне нравилась миссис Ю, но я всегда боялся её строгого голоса. Ханна сунула Джейсону в руки детектор ЭМП и побежала к своему чемоданчику. Зажав фонарик под мышкой, она ловким движением высвободила из кейса штатив и ФЭГ-диктофон, схватила со столика параскоп и вернулась к нам. Она двигалась быстро, как торнадо: прыгала вокруг, жонглировала оборудованием, командовала нами – и всё одновременно. Это жутко раздражало, но в то же время и забавляло меня. Типичная Ханна: я любил её такой.

Она включила диктофон, и на нём жутковато засветился красный огонёк записи. Затем она закрепила параскоп на штатив и подтащила его поближе к мужскому туалету. Спустя мгновение ожила ещё одна красная лампочка.

– Здесь что-то есть! – взволнованно сообщила Ханна.

– Я вижу. – Джейсон по-прежнему смотрел на спящее привидение.

Я подошёл ближе к призраку:

– Он всё ещё храпит.

– Ну так, во имя Соломона, разбуди его! – Ханна скрестила руки на груди и выжидающе уставилась туда, куда смотрели мы с Джейсоном. – Я хочу проверить, изменит ли параскоп цвет, когда он тебе ответит.

– Ну... – Я понятия не имел, можно ли разбудить спящего призрака. А что, если он умер во сне? Может, поэтому он и застрял в кузнице, потому что кто-то убил его, пока он дрых? А может, это и не призрак вовсе, а просто остаточная энергетика того, кто провёл здесь много времени? Меня затопило тягостное ощущение беспомощности, лишний раз напомнив, какой же я новичок во всём этом. Мне столько всего предстояло узнать о сверхъестественном. Но здесь и сейчас я не хотел, чтобы мистер Галлоуз присылал своих «опытных сотрудников» глумиться надо мной. Фрэнк всегда говорил, что лучший способ чему-то научиться – испытать себя на практике. Что ж, пора начинать испытание.

Я наклонился к коренастому мужчине в потрёпанной одежде:

– Извините. – Мой голос сорвался, и получилось как-то пискляво.

Он фыркнул сквозь сон и облизнул губы, но не пошевелился. Оглянувшись через плечо на друзей, я пожал плечами. Ханна помахала руками, подталкивая меня продолжать.

– Хорошо, – вздохнул я и, набравшись смелости, снова повернулся к нему. – Извините, сэр. – На этот раз я спросил громко и уверенно. Мужчина недовольно хрюкнул, но не проснулся.

Ханна нахмурилась и сказала, что не позволит мне двинуться с места, пока я не заставлю этого духа говорить.

– Ладно, – проворчал я. Чем бы мне привлечь его внимание? От святой воды он может исчезнуть. Соль просто сожжёт его. Я повертел в руке палку для эскрима. Может, небольшой тычок сработает? Я легонько ткнул сущность в бок. Не сильно, но достаточно ощутимо.

– Аааааааркх! – завопил призрак, сел повыше и оскалился.

Вот тебе и остаточная энергетика. Остаточное привидение не стало бы пытаться устроиться поудобнее, кричать и пялиться на меня.

– Да! – Ханна указала на мигающие лампочки параскопа. – Он что-то сказал! Что он сказал?

– Э... Он закричал «ааааркх». Кажется, он недоволен. – Я подошёл к нему поближе. – Простите за это. Я пытался вас разбудить. Не знал, получится ли.

– Конечно, получилось! Ты ткнул меня железной палкой. Чего ещё ты ожидал? – пробурчал он с каким-то французским акцентом, а затем громко рыгнул, как человек, явно перебравший с ромом. Он с трудом поднялся на ноги, но тут же осел обратно на пол. – Аркх, попробовал бы ты провести пьяным столько лет. Я б посмотрел, как бы ты себя чувствовал. – Он потёр свои усталые грустные глаза.

– Так вы знаете?..

– Что я окочурился? – Он коротко и невесело ухмыльнулся. – Конечно, знаю. Выпил слишком много рома, ввязался в драку и умер прямо здесь. – Он развёл руками, показывая на своё место на полу. – Не худший способ уйти, как по мне. Но торчать тут – так себе удовольствие. Меня топчут толпы пьяных мужиков, желающих отлить.

Согласен, звучало не очень приятно.

– Я могу вам помочь...

– Извините. – Ханна подошла ко мне и обратилась к месту справа от уха пирата. – Мне очень нужно знать, на что способен мой параскоп. Не могли бы вы заставить его позеленеть, если вы меня понимаете?

Я закатил глаза.

– Ничего не понял, – признался пират, переводя взгляд с Ханны на параскоп. – Пара-чего?

– Это устройство называется «параскоп», – объяснил я. – Она не видит тебя и не слышит, так что...

– Да, да. За эти годы я навидался тут разных охотников. Они ведь так себя называют? – Он потянулся и почесал мягкое место.

– Ну да. Так и есть. – Я старался не обращать внимания на то, что он нюхает пальцы, которыми только что чесался. Мерзость какая.

– Что он говорит? – От нетерпения Ханна притопнула ногой.

– Я всё ещё вижу его. – Джейсон подошёл так близко, что я почти физически ощутил его страх.

– Что же тогда экстрасенс вроде тебя забыл с этим сбродом? – Призрак перестал нюхать пальцы и теперь поглаживал тёмную спутанную бороду той же рукой. Фу.

– Откуда вы вообще знаете об экстрасенсах? – Я попытался сосредоточиться на разговоре, а не на гигиене. – При вашей жизни ещё не существовало бреши между мирами, эээ, наверное. В каком году вы... Умерли?

– Подожди-подожди... – затараторила Ханна. – Всего. Одну. Минутку. – Она подтащила параскоп поближе к месту, с которым я разговаривал.

– Наверное, стоит подыграть этой девчонке, что скажешь? Выглядит свирепой. – Глаза пирата искрились весельем. Он слегка мямлил, но вполне адекватно реагировал на мои вопросы.

– Наверное, стоит, – вздохнул я. – Она неумолима.

– Я тебя слышу. – Ханна нахмурилась и направила диктофон туда, где сидел пират. – Всё готово, можешь продолжать.

– Ты всё ещё видишь его? – спросила она Джейсона.

– Ага. Силуэт тот же. Вижу, что он сел немного повыше, но по-прежнему размыто, деталей не разобрать, – ответил он. – Я рад, что эти штуки хоть что-то показывают. – Он поправил зерцала духов и замолчал.

– Ладно. Хорошо. Эм... – Внезапно все вопросы, которые роились в моей голове, куда-то исчезли.

– Ты спрашивал, когда я умер, – подсказал мужчина.

– Верно. Так и когда же вы умерли? – спросил я, стараясь сделать вид, будто знаю, что делаю.

– Я умер в сентябре тысяча восемьсот шестого года. Напился до чёртиков и полез в драку. – Параскоп мигал красным и зелёным, реагируя на его речь.

– Он меняет цвет. – У Ханны перехватило дыхание. – Он отвечает на твой вопрос?

– Да. – Я пересказал ей и Джейсону его слова и продолжил: – Как вас зовут и почему вы всё ещё здесь?

– Джейсон, следи, чтобы диктофон не отключался, пожалуйста. – Ханна полностью увлеклась параскопом. – Надеюсь, он всё запишет и мы услышим его голос.

– Меня зовут Барнабе Белюш. Мой брат был капитаном. Мы владели этим местом вместе с семьёй Дюрош. – Когда он заговорил, в его глазах отразилась тоска; похоже, он желал только одного – быть с ними.

Этот парень казался довольно милым... Для пирата.

Судя по звукам снаружи, ураган набирал силу. И я вдруг вспомнил про время. Нужно закончить с этим духом прежде, чем «Виктор» разразится в полную силу. Мне совсем не хотелось застрять здесь. Я присел на корточки и заглянул ему в глаза – клянусь, я чувствовал запах рома в его дыхании, хотя и не понимал, как такое возможно.

– Я могу помочь вам перейти на ту сторону. И вы снова встретитесь с ними, понимаете? Со своими родными.

Он невесело усмехнулся:

– Будь то рай или ад, я бы с радостью. Всё лучше, чем торчать тут изо дня в день, позволяя топтать себя и любоваться, как другие надираются элем, когда я не могу. – Он тяжко вздохнул. – Но мне не уйти, верно? Я завяз тут, как и остальные.

– Остальные? – переспросил я, чувствуя, как кровь отливает от лица. – О ком вы говорите? – Я оглянулся через плечо, обшаривая взглядом тёмные углы бара. Я ничего не увидел, но по телу поползли мурашки.

– О чём ты? Какие ещё «остальные»? – Джейсон снова с ногтями вцепился мне в руку; его единственный видимый глаз, казалось, вот-вот выскочит сначала из очков, а потом и из орбиты.

В этот момент на «Кузницу Лафита» обрушился особенно сильный порыв ветра, от которого задребезжали все стёкла. Джейсон вскрикнул, и мы оба подскочили, едва не сбив друг друга с ног.

– Это просто буря, ребята. Просто буря. Вам не ветра стоит опасаться, а тех, кто ещё прозябает в этом месте. – Пират посмотрел прямо на Джейсона, потом на меня. – Мы все торчим тут из-за этой проклятой штуки, которую украл Лафит.

Как только последние слова слетели с губ Барнабе, параскоп засветился, как рождественская гирлянда: красный, жёлтый, синий, зелёный.

От резкого всплеска гнева на барной стойке зазвенели бутылки и в помещении мгновенно похолодало. Новая волна мурашек побежала по рукам. Ногти Джейсона ещё глубже вознались мне в кожу, а дыхание Ханны белым облачком заклубилось возле её лица.

– Барнабе! Ты подлый предатель! Отступник! Гнусный пособник скверны, насилия и воровства! – Пронзительный мужской голос ударил мне в череп, заставив до скрипа стиснуть зубы.

– Что это было, во имя Соломона? – Джейсон сдвинул зерцала на лоб, схватил Ханну и притянул её к себе.

– Фу! Что ты делаешь? – оттолкнула она его и поправила съехавшие очки, чтобы оглядеть комнату.

– Как будто слабый стон, – описал он, разрываясь между нами. Если даже Джейсон, Нетронутый, его услышал, значит, мы столкнулись с чем-то по-настоящему сильным.

– О, поверь, это был вовсе не стон, – сказал я, и моё сердце заколотилось о рёбра с такой силой, что я испугался, как бы они не треснули.

– Каждую ночь он приходит терзать меня! – шептал пьяный пират слабым измученным голосом. – Я должен уйти. Найдите Лафита, и, может, у вас получится...

Не успел он договорить, как новый рёв, гораздо более громкий и жуткий, чем предыдущий, сотряс бар. Все столики опрокинулись, и стулья, стоявшие на них, расшвыряло по комнате, как костяшки домино.

Ханна включила детектор ЭМП, и он сразу безумно затрещал:

– Что-то...

– Мы знаем. Здесь что-то есть, – сострил я, следя взглядом за расплывчатой туманной дымкой, только что пронёсшейся там, где разлетелась мебель. – И оно движется прямо на нас.

Джейсон перекрестился, хоть никогда и не отличался особой религиозностью, и спустил зерцала духов обратно на глаза.

– Не уверен, что хочу это увидеть, – пробормотал он, судорожно подтягивая кожаный ремешок на затылке.

Мне стало не по себе. Дух, громивший бар, представлял собой огромное бесформенное серое облако. Но там, где, как я предполагал, должна была находиться его голова, светились два громадных зелёных глаза. Я считал мистера Уилкса страшным, но этот дух выглядел гораздо хуже. И гораздо безумнее.

Я попытался достать из кармана пузырёк со святой водой, но слишком тесные джинсы осложнили мою задачу. Я почти вырос из них, а попросить Фрэнка купить новые так и не удосужился. Кое-как я просунул руку в карман и всё-таки вытащил бутылочку.

Джейсон опустил дополнительную внешнюю линзу на правый глаз, отчего тот стал ещё больше.

– У него зелёные глаза! – выпалил он неестественно высоким от ужаса голосом. Сомнений не оставалось: зерцала духов мадам Моник действительно работали.

Не успел я откупорить флакон, как дух оглушительно заревел:

– Я не позволю вам забрать моё сокровище!

Сквозь облако проступили серые полупрозрачные руки и потянулись к нам. Мощный взрыв энергии отбросил нас назад. Пролетев несколько метров, я впечатался в кирпичную стену: бедро словно взорвалось от боли, а воздух напрочь вышибло из лёгких. В тот же миг к моим ногам рухнул Джейсон. Зерцала плотно сидели на его голове, но сильно съехали, оголив половину глаза. Ханна со сдавленным криком приземлилась сверху. Мгновением позже всё стихло.

Из нас получилась превосходная груда спутанных конечностей. Ханна очухалась первой: она поднялась на ноги и бросилась к опрокинутому штативу.

– Мой параскоп!

Джейсон нащупал фонарик и поспешил к ней. Я с трудом поднялся на колени, стараясь не обращать внимания на пульсирующее бедро, затем медленно встал и на шатающихся ногах двинулся к друзьям туда, откуда нас отшвырнуло.

Оглядев параскоп в свете фонарика, Ханна разревелась. Три индикатора разбились, а на верхушке красовалась большая вмятина. Детектору ЭМП тоже прилично досталось.

– Четыре месяца, – всхлипывала она. – Я копила на него целых четыре месяца.

Джейсон стянул с себя зерцала и присел рядом с ней. Судя по смущённому выражению его лица, он не знал, что сказать или сделать, чтобы как-то её утешить. Я тоже не знал. Мне никогда не приходилось копить на своё снаряжение (ещё одно подтверждение тому, что Ханна полностью отдавалась своей одержимости призраками). Правительство полностью обеспечивало нас с Фрэнком всем необходимым.

Я опустился на колени по другую сторону от неё и взял в руки детектор ЭМП. Его тоже сильно помяло, но он выглядел вполне рабочим. Я щёлкнул выключатель, и приборчик ожил.

– Смотри-ка, работает.

Она шмыгнула носом и забрала у меня детектор.

– Спасибо, – сдавленно пробормотала она.

Джейсон опустил руку ей на плечо:

– Мы купим тебе новый, даже не сомневайся. Правильно я говорю, а, Лекс? – Он бросил на меня умоляющий взгляд, и я понял, что придётся разбить копилку.

Вздохнув, я кивнул. Ханна и Джейсон так много для меня сделали, что теперь я просто не мог позволить себе отказаться. Я задолжал им не только защитные амулеты, но и нечто гораздо большее.

– Конечно, мы поможем. Скинемся и закажем новый параскоп, и уже до конца месяца тебе его привезут.

Сдерживая слёзы, Ханна глубоко вдохнула и поднялась.

– Верно. Его можно заменить. Всё в порядке, – сказала она, смахивая слёзы свободной рукой. – Главное, что мы целы. Вы же целы?

– Целы, – хором отозвались мы с Джейсоном.

– Что такое пара синяков? – Джейсон широко улыбнулся. – Мы справились с мистером Уилксом, и с этим духом тоже справимся.

– А справимся ли? – Ханна выглядела необычайно задумчивой и гораздо менее самоуверенной, чем всегда. – Фрэнка и тёти Елены с нами нет, и, если здесь действительно больше одного призрака – а мы уже знаем, что их как минимум два, – это может оказаться для нас неподъёмной задачей, гораздо более серьёзной, чем встреча с мистером Уилксом.

Улыбка тут же сползла с лица Джейсона.

– Наверное, нам лучше уйти отсюда и вернуться с Еленой и Фрэнком, когда уляжется буря. Всё равно раньше бар не откроется. – Ханна вертела помятый детектор ЭМП в руках. – Я не хочу сдаваться, но я не представляю, что ещё мы можем сделать без них.

Я понимал, что Ханна права, но не хотел признавать поражение. В конце концов, я не мог позволить себе напортачить со своей самой первой самостоятельной работой. Конечно, Фрэнк доверил её мне только из-за своей занятости в больнице, но всё же. Если я не справлюсь сейчас, кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем он поручит мне что-то ещё. Пусть я не горел желанием становиться экстрасенсом, но я им стал, и на меня легла ответственность, которую придётся нести – с друзьями или без них.

– Ханна дело говорит, Лекс. – Джейсон спрятал зерцала в мешочек и перевесил его на грудь. – Мы пришли, определили, что здесь не просто остаточная энергия, как ты думал...

– Фрэнк тоже так думал, – огрызнулся я.

В знак мира Джейсон поднял руки вверх:

– Я знаю. Знаю. Просто... Дело серьёзнее, чем мы ожидали. Так что, кажется, нам и правда стоит разойтись по домам, переждать ураган... Можем устроить ураганную тусовку у меня дома. Как в прошлый раз. Будет весело. И папа твой пусть тоже приходит. Взрослые могут пить вино и болтать. Зажжём фонарики, когда вырубят свет. Моя мама приготовит макароны с сыром и поджарит бананы. – Он облизнул губы. – Думаю, даже Фрэнк поддержит идею переждать бурю в семейном кругу.

Я очень соскучился по маме Джея и её жареным бананам. Вкуснее, чем она, их никто не готовит. Миссис Уилсон пыталась повторить рецепт, но карибская кухня оказалась ей не по зубам. Я давно мечтал о посиделках у Джея как в старые добрые времена. В прошлый ураган со мной пошли мама и папа. Взрослые выпили слишком много вина, а мы с Джейсоном соорудили палатку прямо в его комнате: разложили спальники и жарили зефирки над свечками. Огромная часть меня хотела согласиться. Я мог снова стать прежним беззаботным Алексом, хотя бы на время. Забыть о паранормальном, о своих способностях. Не думать ни об экстрасенсах, ни об охотниках. Побыть самым обычным ребёнком и от души повеселиться в компании лучшего друга.

Но тут я заметил неровность на стене, там, где сидел Барнабе, почти у самого пола. На третьем снизу кирпиче было что-то накорябано. Сощурившись, я забрал у Джейсона фонарик и присел, чтобы рассмотреть поближе.

– Что это? – Джейсон опустился на корточки рядом.

– Похоже на печать Соломона, но это не она. – Я провёл рукой по символу, вырезанному в камне, и почувствовал отзвук невероятного желания защитить то, что скрывалось за ним, желания, граничащего с безумным собственничеством. – Это... Это что-то другое, – пробормотал я.

– Вот и ещё одна причина привести сюда Фрэнка и Елену. Сделаем записи, всё зарисуем и уйдём. – Ханна включила свой фонарик и направила на нас. – Нужно поторапливаться. – Снаружи завыло сильнее, и, словно соглашаясь с ней, задребезжали оконные стёкла и задрожали двери. – Времени мало. Ветер усиливается, и дождь пошёл сильнее.

– Хорошо, иди. Проверь, закончили ли они в больнице, и если да, то приведи их сюда. А я останусь и попытаюсь понять, что это такое. – Моя рука всё ещё лежала на печати; я чувствовал, как сквозь неё в меня начинает вливаться гнев.

– Ты спятил? – Ханна возмущённо топнула ногой. – Чего хорошего ты этим добьёшься? Эти духи могут тебя убить.

– Нет, не могут, – огрызнулся я; гнев, исходящий из стены, железной хваткой сжал душу. Мне надоело, что все вокруг держат меня за несмышлёного ребёнка. – Я им не позволю. Я останусь здесь и закончу начатое. Я должен.

– Нет. Ты не должен! Ты стажёр. Что ты действительно должен делать, так это всё записывать и отчитываться перед своим мастером. Ты же ещё только учишься. – Говоря это, она складывала свои приборы: диктофон, штатив и повреждённый детектор ЭМП в чемоданчик, а разбитый параскоп – в отдельный чехол.

– Думай что хочешь, – прошипел я сквозь зубы. – Возвращайся и приводи взрослых. А у меня есть задание, и я, в отличие от некоторых, собираюсь его выполнить. Даже без оборудования. – Я знал, что веду себя грубо, но мне было плевать. Если Ханна считала меня ни на что не годным, то и Фрэнк, и тётя Елена, и мой отец могли думать так же. Я намеревался сохранить веру моего отца в меня во что бы то ни стало. Особенно после всей той боли и борьбы, которые потребовались, чтобы эта вера зародилась. Особенно с учётом всех расходов на медицинские счета и похороны, которые он до сих пор возмещал. Если я потеряю стажировку у Фрэнка, то лишусь стипендии и стану просто ещё одной обузой на его плечах. Я не мог этого допустить. Я твёрдо решил доказать, на что способен без помощи Ханны и её приборов, пусть даже это будет тяжело.

– Ты просто боишься. – Она сердито нахмурилась. – Боишься, что разочаруешь Фрэнка. Боишься, что больше не будешь лучшим во всём, как раньше. Боишься, что у тебя ничего не получится!

Её слова ударили меня, как нож в сердце. Я правда переживал обо всём этом, и меня задевало, что она видела меня насквозь. Но прежде чем я успел что-то ответить, она схватила Джейсона за руку и потянула к двери:

– Пойдём, Джей. Приведём помощь.

– Ну... – Джейсон оказался между молотом и наковальней и, судя по его растерянному виду, никак не мог решить, за кого он болеет – за меня или за Ханну.

Я отдёрнул руку от стены и жестом указал на выход:

– Проваливай! Давай, уходи. Топай за своей девушкой, – насмешливо бросил я.

– Ого! – Джейсон поднял руки вверх и отступил от меня на шаг. – Остынь, чувак. Мы с Ханной просто друзья, и я не брошу тебя тут.

– Отлично, – гаркнул я, чувствуя, как ярость, которую я испытывал, пока моя рука лежала на символе, утихает.

– Вы оба чокнутые! – Хоть слёзы и выступили у неё на глазах, она явно злилась. – Я приведу помощь. Надеюсь, ты не сдохнешь за это время.

– Иди-иди, – огрызнулся я. – Поторопись, пока, чего доброго, не застряла тут с нами. Мы бы этого не хотели, правда?

Ханна смотрела на меня заплаканными неверящими глазами:

– Ты изменился, Алекс. И не в лучшую сторону. – С этими словами она развернулась и выбежала под проливной дождь.

Глава девятая

– Да что с тобой такое, Лекс? – Как только Ханна ушла, Джейсон запер за ней дверь.

– Сам не знаю. – Я сел и взъерошил волосы. После инцидента с мистером Уилксом они прилично отросли. – На меня... Словно что-то нашло, когда я прикоснулся к этому кирпичу. – Я кивнул на странный символ и уставился на свои ботинки. – Сначала меня охватило странное желание защитить что-то, но потом оно сменилось гневом, и он становился всё сильнее и сильнее, пока не перерос в ярость. Мне... – Я поднял глаза на Джейсона, и меня захлестнула волна жгучей вины за все те гадости, которые я наговорил ему и Ханне. – Мне очень жаль, Джей. Правда.

– Да всё в порядке. – Он покачал головой и сел рядом, дружески пихнув меня плечом в подтверждение своих слов.

– Думаешь, Ханна простит меня? – спросил я. – Она тоже лишнего наговорила. Но я...

– Когда она поймёт, что произошло, то обязательно простит. Я в этом уверен. Но, чувак, ты реально перегнул. Моя девушка? – Он покачал головой. – Ты серьёзно?

– Я думал, она тебе нравится. – Я потянулся, гоня от себя сонливость и радуясь, что странное чувство злости оставило меня.

Джейсон пожал плечами:

– Нравится – это одно. Но девушка? Ни за что. К такому я не готов.

Между нами повисло молчание вместе с невысказанным вопросом: правда ли то, что сказала Ханна, – что я боюсь провалиться? Я ждал, что Джейсон вот-вот спросит меня об этом, но так и не дождался. Вместо этого он произнёс:

– Ладно, доставай своё руководство экстрасенса, пора выяснить, что это за символ такой.

Как же хорошо, что у меня есть Джейсон. Он понимает, что меня тревожит, но вместо того, чтобы копаться в этом, просто предлагает свою помощь. Как же мне повезло с другом.

Я подобрал свой рюкзак, который откинуло к очагу во время буйства призрака, подтащил его к стене с символом и уселся на пол. Раздел «Иные защитные обереги и знаки» в книге «Охота за привидениями: руководство для экстрасенса» шёл сразу после раздела «Печати Соломона». Пока я не научился читать арабскую вязь – займусь этим после «Начального курса экстрасенсорики», – придётся сравнивать печать на стене с печатями в книге на глаз – по линиям и закорючкам.

Я бегло просмотрел раздел с печатями Соломона и сосредоточился на иных, менее распространённых символах. К ним относились сигилы и обереги Африки и Египта, а также других стран Ближнего Востока. Я искал знак, состоящий из двух кругов. В меньшем, заключённом внутри большого, находился квадрат с вершинами, сориентированными по горизонтали и вертикали, при этом каждая из вершин касалась круга. Знак походил на печать Соломона, но надпись внутри была странной. Может, африканская? К сожалению, религиозные символы Африки и народа суахили я ещё не изучал. Мы с Фрэнком прошлись по ним лишь поверхностно.

Я переворачивал страницу за страницей, пока не наткнулся на Пятый пентакль Сатурна, поразительно похожий на символ с кирпича – совпадало всё, кроме надписи.

– Гляди. – Я ткнул пальцем в пентакль, указывая на него Джейсону; всё это время он держал фонарик над книгой. – За исключением этих букв и фигур, он похож на Пятый пентакль Сатурна.

– И что он делает? – Джейсон наклонился поближе и прочитал: – Защищает дом и любое принадлежащее хозяину дома имущество. – Он запрокинул голову назад и задумался. – А мог пират вырезать этот символ, чтобы никто не украл его сокровища?

– Я не уверен. Барнабе упоминал Лафита. А этот бар называется «Кузница Лафита»...

– Подожди, а кто такой Барнабе? – Джейсон прищурился и изогнул бровь.

– Точно. Извини. Я забыл, что ты его не слышал. Призрак – пират – сказал, что его зовут Барнабе Белюш. А ещё, что они с братом владеют этим местом вместе с другой семьёй. Думаю, он не соврал. Я читал об этом в интернете. Но я пока не понимаю, как в эту картину вписывается Лафит. И что ещё страннее – зачем бы ему понадобилось использовать печать Соломона или какой-то похожий сверхъестественный оберег в то время, когда завеса между мирами ещё не была разорвана? – Я растерянно пожал плечами. Эта загадка разбудила во мне одновременно и радостное волнение, и беспокойство. – Нет, конечно, это возможно. Печатям тысячи лет. Не исключено, что тот, кто вырезал этот символ, знал о них. В то время спиритуалисты уже вовсю интересовались подобными вещами. Но это не объясняет странные надписи внутри печати. Если только кто-то намеренно не изменил её.

– Как же мы узнаем, что там написано? У нас ведь нет ни компьютера, ни нужных книг.

Я поднялся и подошёл к ближайшему окну, чтобы подумать. Дождь лил как из ведра, но улицы пока не затопило. При желании мы прямо сейчас могли вернуться домой к компьютеру и библиотеке. До урагана оставалось ещё несколько часов, но я всё равно переживал за Ханну: надеялся, что она не слишком промокла. Новая волна вины накрыла меня с головой. Я так грубо с ней обошёлся... Слишком грубо. Да, она чересчур раскомандовалась, но из хороших побуждений. Я покачал головой, отгоняя мысли о Ханне. В первую очередь нужно выяснить, что скрывается за этой печатью – что заставило меня выйти из себя.

– Ты прав: компьютера у нас нет. Зато у меня есть идея.

– Какая? – с опаской спросил Джейсон. Он знал – то, что я затеял, скорее всего, ему не понравится. О да, он очень хорошо меня знал.

Я ногой отодвинул с дороги опрокинутый стул, достал из рюкзака фонарик и нож и приблизился к стене с символом:

– Мы снимем печать.

– Снимем? – Он посмотрел на нож в моей руке и задумчиво потрепал себя по волосам. – Ты хочешь сломать стену, как в доме старика Уилкса? Это было весело и всё такое, но разве нам не понадобится разрешение хозяйки бара? И, если помнишь, в тот раз на нас сразу напал призрак.

– Я помню, – успокоил я его. – Никто и не говорит, что надо ломать стену. Я просто хочу вытащить один кирпич. Если мы его достанем, то сможем изучить более тщательно, и, если нам повезёт, призрак, оставивший печать, придёт и сам расскажет нам, в чём дело. Что думаешь?

– Думаю, что ты спятил, Лекс. А что, если этот призрак – большой и злой пират, м? Что, если это сам Жан Лафит? Я слышал, он был очень подлым типом. – Лицо Джейсона исказило беспокойство.

Верно. Жан Лафит занимался контрабандой рабов. Но как бы там ни было, нам всё равно придётся отправить его в загробный мир, иначе он никого не оставит в покое.

– Не знаю, насколько он подлый, но нам придётся выяснить, не остался ли он здесь охранять какое-то сокровище. Только представь, Джей, мы можем найти пиратский клад. Самый настоящий пиратский клад! – От улыбки у меня чуть лицо не треснуло.

Неуверенность в мгновение ока покинула моего друга; его глаза засверкали:

– Клад? Мы? Найдём пиратские сокровища? Это было бы суперкруто!

– Даже если для этого придётся поговорить с призраком? – спросил я, прекрасно понимая, что Джейсон уже не сможет отказаться от мыслей о поисках пиратских сокровищ.

Он на секунду закусил губу, а потом решительно кивнул:

– Да. Даже если придётся поговорить с призраком.

Мы тут же взялись за работу.

– Будем действовать осторожно, чтобы не повредить другие кирпичи. Не думаю, что мисс Бауэр сильно расстроится, если ей придётся заменить всего один из них. – Я вынул свой нож из кожаного чехла. Обоюдоострое лезвие из прочной нержавеющей стали покрывал тонкий слой серебра для дополнительной защиты от духов. Гладкое с одной стороны, с другой оно шло крупной «рябью» – зазубринами. Хотя обычно мы не используем ножи для защиты от призраков (ведь из-за проблем с ржавчиной их не делают из железа), Фрэнк считает, что такой инструмент всё равно полезно всегда иметь под рукой. Однажды он застрял в машине с разгневанным призраком. Тот заклинил ему ремень безопасности и направил машину к краю разрушенного моста. Фрэнк утонул бы в болоте, не окажись у него при себе ножа. С тех пор он не только носит нож с собой, но и держит запасной в автомобиле.

Джейсон светил мне фонариком. Очень аккуратно я ввёл острие ножа промеж двух кирпичей – с печатью и соседнего – и легонько поводил им туда-сюда. Старый раствор совершенно не сопротивлялся и осыпался к ногам сероватыми пыльными хлопьями. Когда я обвёл кирпич полностью, он с удивительной лёгкостью освободился. Спустя всего минуту я держал в руках красновато-коричневый кирпич восемнадцатого века.

– Ну, это оказалось просто, – заключил я, опасаясь сглазить.

– Да. Даже слишком. – Джейсон бросил хмурый взгляд на мешочек с зерцалами духов. – Мне стоит снова их надеть?

– Нет. – Я оглядел бар. – Сейчас здесь никого нет. Кроме того, мне нужны твои глаза. Я не хочу ничего упустить.

Джейсон для верности поводил лучом фонарика по тёмному бару и затем направил его обратно на стену. Сощурившись, он заглянул в отверстие, оставшееся на месте кирпича.

– Эй, Лекс. Посмотри-ка. Там что-то есть...

Я аккуратно убрал кирпич и нож в рюкзак и подошёл к Джейсону, который уступил мне место у дыры. Включив собственный фонарик, я заглянул внутрь.

Сначала я не увидел ничего, кроме черноты. Только крошечные пылинки кружились в луче света подобно семенам одуванчика в неподвижном воздухе. Когда мои глаза немного привыкли, я различил нечто, похожее на земляной свод.

– Это... Какая-то, не знаю... Землянка или типа того. – Я поводил фонариком по сторонам. Помещение было крошечным, размером с мою спальню в квартире Фрэнка. – Интересно, знает ли мисс Бауэр о существовании этой комнаты? – Я просунул руку чуть глубже в отверстие, чтобы посветить вниз. Когда луч моего фонарика наконец-то упёрся в земляной пол, я отпрянул. От увиденного сердце подскочило к горлу.

– Не-а. Не думаю, что она о ней знает. – В животе забурлило, и меня затошнило.

– Почему ты так думаешь? – спросил Джейсон, глядя на меня испуганными глазами.

Я выключил фонарик, отошёл подальше от дыры и упёрся лбом в прохладную кирпичную стену:

– Потому что... Мы только что нашли чьи-то кости.

* * *

– Давай, Лекс. Ты же знаешь, что нужно делать. – Джейсон достал из моего рюкзака ломик и протянул мне, в его глазах появился озорной огонёк.

Я покачал головой:

– Нельзя просто так взять и сломать стену. Фрэнк меня убьёт и больше никогда не доверит самостоятельное дело. Или ещё хуже: откажется меня учить, вышвырнет из своей квартиры и отправит в школу-интернат для умственно отсталых экстрасенсов. – Неужели я действительно сказал это вслух? Да, сказал. Больше всего на свете я боялся оказаться настолько никчёмным экстрасенсом, что меня отошлют подальше от моего города, от моей семьи и от моих друзей. Я не переживу, если это случится. Я так много потерял со смертью мамы. Я не хотел терять ещё больше и никого больше. Да и папа вряд ли сможет смириться, если я уеду. Нет, я должен оставаться в Новом Орлеане. Я должен работать. Я должен что-то зарабатывать, чтобы помогать папе оплачивать счета. Я не мог рисковать своей стипендией.

Джейсон поскрёб носком кроссовки каменный пол:

– Ты прав. Конечно, ты прав.

Джейсон не хотел терять друга, но скрыть своего рвения отыскать пиратские сокровища не мог. Я видел это в его глазах. Его совсем не волновали кости.

– Давай сначала я позвоню Фрэнку. – Меня бесило, как трусливо это прозвучало. Я не боялся забраться внутрь и достать кости, я просто хотел сделать всё правильно.

– Конечно. Хорошо. – Джейсон перевёл фонарик на барные полки, заставленные спиртными напитками. Бутылки отбрасывали оранжевые, зелёные, коричневые и янтарные блики по всему бару. – За стойкой наверняка есть телефон.

Джейсон оказался прав. Я быстро отыскал телефон, снял трубку и начал набирать номер квартиры Фрэнка на вращающемся диске, как вдруг осознал, что не слышу гудка. Телефон не работал, в ушах звенела тишина. Ну почему никто не может изобрести телефон, который можно носить с собой? Для такого потребуется очень серьёзная защита, но всё же. Как было бы здорово.

Я опустил трубку на рычажки. Порыв ветра ударил в ставни, и брызги дождя попали на стекло. Наверное, ветер оборвал телефонные провода. Одна часть меня хотела взять Джейсона и вернуться в квартиру, чтобы дождаться Фрэнка, но вторая боялась потерпеть неудачу. Я не мог себе этого позволить. Вторая часть победила.

Джейсон облокотился на толстую дубовую балку, служившую барной стойкой, и вертел в руках фиолетовую коктейльную шпажку:

– Что он сказал?

– Ничего. Гудка нет. Наверное, из-за ветра.

– Возможно... – Джейсон опасливо огляделся по сторонам. – Или призраки не хотят, чтобы ты звал на помощь, – произнёс он потусторонним голосом.

– Да ладно тебе, – рассмеялся я. – Это невозможно, ты же знаешь. Телефоны покрыты оберегами, а медные провода в железной оплётке. Скорее всего, на линию упала ветка, вот она и оборвалась. – Пожал я плечами, сам не до конца веря в то, что говорю. Я пожевал нижнюю губу и принял решение. – Наверное, у нас получится достать ещё несколько кирпичей и расширить отверстие достаточно, чтобы пролезть внутрь, не ломая стену? Тогда мы смогли бы забрать кости и осмотреться, а потом просто заложить кирпичи обратно. Потом, правда, мисс Бауэр придётся залатать щели раствором, но его потребуется не так уж и много. Думаю, если мы избавим её от призраков, она даже не расстроится.

Глава десятая

Я расшатывал ножом очередной кирпич, и каждую секунду, с каждым движением лезвия сердце у меня ёкало. Джейсон откопал за барной стойкой ещё один нож и присоединился ко мне.

Вместе мы осторожно высвобождали кирпич за кирпичом вокруг первого отверстия, стараясь ничего не повредить. Постепенно мы отколупывали, раскачивали, рыхлили и срезали древний раствор, осторожно соскабливая его там, где он не поддавался. Вскоре на полу выросла горка из восьми кирпичей. Проём получился небольшим, зато аккуратным, не то что раскуроченное месиво в доме Уилксов. Мы разобрали кладку ровно настолько, чтобы можно было вползти в потайную комнату на животе. Что особо приятно, нам удалось не раскрошить ни одного кирпича.

Я убрал палку для эскрима в рюкзак и вместо обычного фонаря взял налобный. Мне понадобятся обе руки, так что управляться с фонариком не получится. Закрепив налобник чуть выше, чем обычно, чтобы свет меньше слепил, я выудил из рюкзака свою старую спортивную сумку. В сложенном виде она занимала на удивление мало места. При необходимости в ней я мог вынести кости на кладбище, так же как поступил с костями миссис Уилкс.

– Думаю, мне стоит пойти первым. – Мой голос прозвучал как-то глухо и неуверенно. В груди сжался тугой тяжёлый ком, и я крепче стиснул в руке всё ещё сплющенную спортивную сумку.

Джейсон не стал спорить, а просто извлёк из мешочка зерцала духов и нацепил на голову.

– Я сразу за тобой. – Он широко улыбнулся и показал мне большой палец, отчего я чуть не прыснул. Очки мадам Моник превращали его в какого-то ямайского сумасшедшего учёного. Слава богу, я не один. Присутствие Джейсона успокаивало меня, и страх перед тем, что мы могли обнаружить в потайной комнате, растаял, как туман в лучах солнца.

Я улёгся на живот перед дырой в стене и уставился прямо перед собой, освещая путь. Как же мне не хотелось лезть первым. Но как единственный экстрасенс в нашей команде, я был главным. Поэтому я подполз вплотную к пролазу и заглянул в темноту.

Держа руки немного согнутыми, но как можно ближе к телу, я попеременно тянул на себя земляной пол, устеленный осыпавшимся раствором, и переносил их вперёд, проталкивая себя в пустоту. Частицы древней грязи взметнулись вверх, заставив меня закашляться.

– Ты в порядке? – донеслось позади, когда мои ноги полностью пролезли в дыру.

– В полном, – отозвался я. – Забирайся ко мне. – Я сел и огляделся. В метре справа от меня лежал истлевший белёсо-коричневый скелет с редкими обрывками одежды – жуткий, неподвижный и безмолвный. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, как этот человек умер? Как давно он издал свой самый последний звук? Умер ли он в этой комнате? Или его сюда перенесли? Моё любопытство разгорелось настолько, что я совершенно забыл о тревоге от нахождения рядом с трупом. Боже, как же я изменился. Всего несколько месяцев назад я бы не только рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы мне, что я окажусь в грязной землянке рядом с мертвецом, да ещё и по собственному желанию, но и решил бы, что этот человек спятил.

Я ненадолго закрыл глаза и отдался окружающей темноте, приветствуя любые проявления сверхъестественного. Но так ничего и не почувствовал. Ни присутствия. Ни духа. И уж тем более ничего, что могло бы причинить мне вред. Так куда же подевались все призраки?

– Барнабе? – позвал я, и мой голос растворился в пространстве.

– Эй! Не зови никаких призраков, пока я нормально не усядусь. – Джейсон извивался на полу, как очкастый червяк, протаскивая ноги в отверстие. Наконец он сел и с глухим стуком опрокинул что-то. – Что это было? – Луч его фонарика заметался по низкому потолку, грунтовым стенам и нашему скелетному другу.

– Это просто свеча. – Я поднял старый толстый огарок и показал ему. – Их здесь несколько. А вот это уже интересней... Что это? – Я взял в руки маленькую латунную шкатулку и сдвинул налобник пониже, чтобы лучше её рассмотреть. Под гербовой лилией, оттиснутой на крышке, отчётливо проступали инициалы «Ж. Л.».

– «Ж. Л.»? – Могла ли она принадлежать Жану Лафиту? Волна радостного предвкушения пробежала по моим венам. Я потянул крышку шкатулки вверх в надежде найти спрятанный внутри драгоценный камень: рубин, изумруд или даже бриллиант. Такая находка покрыла бы все расходы на похороны мамы и до сих пор не оплаченные счета за моё лечение. Целая гора свалилась бы с папиных плеч. Он так гордился бы мной. Я потянул снова.

Крышка не поддавалась. Латунь немного окислилась. Ничего, такое бывает. Глубоко вдохнув через нос, чтобы немного успокоиться, как учил меня доктор Миджли, я поводил большим пальцем по сочленению крышки с самой шкатулкой, счищая зеленоватые окислы. Затем медленно откинул крышку назад и заглянул внутрь.

Разочарование забурлило у меня в животе, как скисшее молоко. Никаких драгоценных камней: шкатулка оказалась антикварной трутницей^[5]. Я видел похожую у дедушки – подарок от его отца. Конечно, эта выглядела старомоднее, но кресало^[6], кремень^[7] и трут^[8] я узнал. В качестве трута здесь лежала ветошка – кусочек истрёпанной ткани. Может, трутница и правда принадлежала Жану Лафиту?

– Давай попробуем? – предложил Джейсон, заглядывая мне через плечо. – А вдруг получится добыть огонь?

– Ну давай. – Я несколько раз пользовался дедушкиной трутницей, когда он учил меня зажигать свечи. Но я не знал, займётся ли трут после стольких лет в этой землянке. – Если ветошка не отсырела, может, и получится. – Я взял кресало и прижал его к ветошке, как показывал дедушка, затем достал кремень и с ударом провёл им по кресалу вниз. Ничего не произошло. Тогда я попробовал снова. И ещё раз. Безрезультатно.

– Дай-ка мне. – Джейсон протянул руку. – Я много раз пользовался огнивом в походах с отцом, когда мы разжигали костёр.

– Конечно. Держи. – Я протянул ему трутницу, расстроившись, что не смог разжечь её сам. Я хоть что-нибудь умею делать хорошо?

Джейсон поднёс кресало к ветошке точно так же, как и я, и ударил по нему кремнём вниз. Несколько искр упали в шкатулку. Джейсон ударил ещё раз, высекая вдвое больше искр. Затем он подул на ткань, и она затлела. Лёгкая зависть зашевелилась у меня под рёбрами. Джейсон так хорошо разбирался в подобных вещах: инструментах, приборах. «Не глупи и не ревнуй, – ругал я себя. – Он твой лучший друг, и он здесь только потому, что ты втянул его в эту историю».

– Давай зажжём свечу? – предложил Джейсон, указывая на огарок, который недавно опрокинул.

Я взял толстый восковой огрызок и поднёс фитиль к тлеющей ветошке. Джейсон легонько подул на уголёк, отчего тот стал ярче, и через пару мгновений фитиль занялся пламенем. Для пущего эффекта мы зажгли ещё четыре свечи, которые отыскали неподалёку от скелета. Было жутковато, но в то же время и здорово находиться в потайной землянке, освещённой свечами.

– Думаю, нам стоит поберечь батарейки, – заметил я, отключая налобный фонарик.

– Да. Ты прав. – Джейсон последовал моему примеру, огляделся и завопил от ужаса.

Я отшатнулся назад, размахивая руками, и чуть не опрокинул две свечи.

– Что? Что такое? – Сжав челюсти, я выпростал бутылочку со святой водой из кармана и обвёл взглядом пространство вокруг.

Мрррау.

Я выдохнул с облегчением и положил руку Джейсону на плечо:

– Джей, всё в порядке. Успокойся. Это всего лишь Оникс.

– Оникс? Твой кот? – Джейсон наклонил голову и уставился на Оникса. – Мне кажется, я могу различить что-то вроде кошачьей фигуры. Сначала он выглядел как чёрное пятно, летящее прямо на нас... Как какой-то гигантский паук. – Его передёрнуло. Джейсон ненавидел пауков. – Я чуть коньки не отбросил. Он что, хвостом машет?

– Ага, – рассмеялся я, пытаясь погладить блестящую чёрную кошачью макушку.

– Ты можешь его трогать? – Джейсон неуверенно протянул руку к Ониксу, который тут же замурлыкал и потёрся о его пальцы. Глаз Джейсона, единственный видимый мне сейчас, расширился. – Он холодный... И вроде как мягкий.

– Ты его чувствуешь? – Я наклонился вперёд и пощекотал прохладные уши.

– Чувствую. Немного. Но если бы я не знал, что он здесь, решил бы, что это просто лёгкий ветерок или что я озяб.

– А вот и мой малыш, – произнёс глубокий низкий голос с французским акцентом, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности, а Джейсона пронзительно взвизгнуть.

Позади нас стоял высокий, крепко сложённый мужчина в бордовом сюртуке, с белым воротником навыпуск и в чёрной пиратской шляпе с белым же плюмажем на голове. Руки на бёдрах, большие ореховые глаза, чёрные волосы и усы – этот двухметровый статный великан словно сошёл с портретов Жана Лафита.

– Ух ты! – Джейсон не сводил глаз с приближающейся фигуры. – Это... Это...

– Я Жан Лафит, – представился пират, коснувшись полы шляпы и отвесив лёгкий поклон. Оникс ласково вился у его лодыжек. – А это мой кот, Франсуа.

Франсуа? Серьёзно? Кот по имени Франсуа?

– А я зову его Оникс, – ответил я, ужаснувшись мысли, что теперь придётся звать его Франсуа. Наверное, я не стану. Это было бы слишком странно. Словно услышав мои мысли, Оникс подмигнул мне и мяукнул.

– Что происходит? – поинтересовался Джейсон, разглядывая парящего перед нами Лафита.

– Выяснилось, что Оникса зовут Франсуа. – Судя по грудному смешку, мне не удалось скрыть от пирата своих настоящих эмоций по этому поводу. Он оказался и вполовину не таким страшным, каким я себе его представлял.

– А, Оникс – как камень. Прекрасное имя для чёрного кота, – сказал он. – Красивое имя для красивого животного. – Он с нежностью посмотрел на Оникса. – После стольких лет в моей компании ты, вероятно, готов к новому имени, mon amie^[9]. Я прав?

Мррау. Оникс вертел головой, глядя то на меня, то на Жана Лафита, словно не зная, кого из нас двоих выбрать.

– Я должен похоронить ваши кости, сэр. – Мой голос прозвучал гораздо храбрее, чем я предполагал. Кроме того, мне жутко не нравилось обращение «сэр» к человеку, занимавшемуся торговлей людьми при жизни, но сейчас он предстал передо мной крупным, внушительным призраком, и я чувствовал, что вежливость не помешает. – И вы с Ониксом, простите, с Франсуа, отправитесь дальше. В этом мире вам оставаться больше незачем. – Моё сердце словно пронзили ножом. Разрешение Фрэнка оставить кота – призрачного кота – доставило мне столько радости. Я совсем не думал о том, что однажды мне придётся его отпустить. Придётся помочь ему перейти в загробный мир. Мне нравилось думать о нём как о друге, который никогда меня не оставит. Я сглотнул, борясь с подступающим к горлу таким нежданным комком слёз. Дурак. Какой же я дурак. Ну конечно, кот остался здесь не просто так. Он остался здесь ради хозяина, которого любил. И который любил его. Он остался здесь ради Жана Лафита. А вовсе не ради меня.

– Хотел бы я, чтобы всё было так просто. – Жан Лафит присел рядом со мной, слегка поморщившись. Джейсон же немного отодвинулся, сохраняя безопасное расстояние между собой и призраком; он так и не сводил с него глаз.

– Что он говорит? – спросил Джейсон, совершенно заворожённый увиденным.

Пока мы общались, я повторял Джейсону всё, что отвечал мне дух. Лафит, надо сказать, очень терпеливо к этому отнёсся.

– Я так вам рад, ребята. Редко удаётся поговорить с живым человеком.

– Эм, ну да. – Я улыбнулся, но получилось неискренне. Я был слишком расстроен тем, что Оникс вскоре меня покинет. – Если большую часть времени проводить здесь, это неудивительно. Но, как я уже сказал, я могу похоронить ваши кости и помочь вам обрести покой.

Пират подался вперёд так, что огонёк свечи блеснул в его почерневших глазах. Он медленно и глубоко выдохнул через нос, заставив колыхаться волоски усов.

– И как я уже сказал, – в его голосе послышалось раздражение с лёгким французским оттенком, – всё не так просто.

– Так в чём дело? Разве вы не хотите отсюда уйти? Или вы боитесь попасть в ад за свои грехи? – Я прекрасно понимал, что при жизни Лафит натворил много такого, из-за чего стоило бы беспокоиться: контрабанда и продажа рабов, воровство, возможно, убийство. Такого язык не повернётся назвать хорошим парнем.

Лафит отмахнулся от моих слов, словно от мошки.

– Чушь, – проворчал он. – За все эти годы я сполна искупил свою вину, вот только некоторые так просто не прощают. – Он настороженно посмотрел на дыру, через которую пролезли мы с Джейсоном, и я заметил на его лице слабую тень... Вот только чего? Страха?

Прежде чем я успел что-либо спросить, он продолжил:

– Проблема не в том, что я чего-то боюсь. Проблема в том, что это не мои кости.

В удивлении я раскрыл рот и уставился на пирата:

– А чьи же?..

– Они мои, – пробурчал внезапно возникший рядом Барнабе. – Он спрятал их здесь сразу после моей смерти, чтобы местные власти не лезли к нему с вопросами. Не так ли, Лафит? Не мог потрудиться и похоронить меня как следует? Так нет же, обрёк меня торчать тут целую вечность с тобой и этим жутким Дю...

– Молчи! – Голос Лафита раскатился по землянке гневной волной. Он встал и в два широких шага очутился перед Барнабе, схватил его за горло и прижал к стене. Он больше не выглядел безобидным. От него исходила мощная пульсирующая энергия, полная уверенности и силы. Сейчас я не сомневался, что при жизни этот человек многим внушал страх.

Барнабе опасливо дёргался, словно Лафит мог реально ему навредить.

– Не произноси даже намёка на его имя, иначе он снова придёт мучить нас, – прошипел Лафит ему в лицо. Его глаза забегали по землянке, словно ища что-то или кого-то.

– Чьё имя? О ком вы говорите? – спросил я.

Глаза Лафита устремились на Барнабе, но толстый призрак лишь дрожал и жался к стене. Гнев оставил пирата так же внезапно, как и вспыхнул: его глаза потухли, и лицо смягчилось. Он отпустил Барнабе и указал на его кости:

– Я не стану говорить о нём. А ты... Иди и похорони их. Он заслужил покой. – Лафит закивал сам себе, его глаза наполнились печалью. – Мне самому следовало это сделать. Все эти долгие годы я размышлял о своих ошибках. И вот наконец я могу исправить по крайней мере одну. Прости меня, mon amie. – Он отступил от Барнабе, и я увидел, как тот потирает шею. Внезапная вспышка насилия шокировала меня и сбила с толку, но этот жест показался мне забавным. Барнабе давно умер. Он не мог ничего чувствовать. Во всяком случае, физически... Или мог?

– Но тогда ты останешься один на один. – В голос Барнабе вкралась жалость. – С ним. В этой ловушке. – Он нервно оглядел землянку. В его глазах затеплилась надежда на спасение.

– А где ваши кости? – спросил Джейсон, когда я пересказал ему, что произошло. Было немного странно видеть, как Джейсон разговаривает с призраком, но в то же время и здорово. Интересно, насколько хорошо он его видит, подумал я, ведь он смотрит не в глаза, а куда-то в район шеи.

– Ах, – протянул Лафит с гордостью. – Я умер славной смертью. Меня ранили в бою и погребли в море.

– Только не это! – Вот и всё, что я мог сказать. Моя надежда погрузилась в пучину, как пушечное ядро. – Как же мы похороним ваши кости?

– Никак, – просто ответил Жан Лафит. – Это невозможно. Но вы можете позаботиться о Барнабе.

* * *

– Неужели мы совсем ничего не можем сделать? – возмущался Джейсон, выбравшись обратно в бар. – Может, есть какая-то особая молитва или типа того? – Он взъерошил волосы, отчего они смешно торчали в разные стороны.

Я потянулся и отряхнул руки от костяной пыли. Скелет Барнабе прекрасно уместился в спортивной сумке. Во всяком случае, то, что от него осталось.

Барнабе высунул призрачную голову наружу и огляделся. Он явно не собирался сидеть в своих останках тихо и спокойно, как это делала миссис Уилкс.

– Никогда бы не подумал, что влезу в мешок! Нет, вы только представьте, я с моим пузом помещаюсь в мешке! – Пират фыркал от смеха, я же закатил глаза.

– Иди домой и поспи немного, – предложил я Джейсону, глядя на часы. Циферблат «Экзорциста» тускло светился в полумраке. – Уже почти пять утра. Ураган достигнет берега к полудню. До этого времени я отнесу кости Барнабе на кладбище к мистеру Грейвзу. А когда погода успокоится, мы вернёмся и постараемся помочь Лафиту. Он явно что-то скрывает. И я готов поспорить, что это как-то связано с духом, который всё здесь разгромил.

– Так не пойдёт. Я тебя не брошу, – заявил Джейсон, уперев руки в бока. – Ишь чего захотел! – Он спрятал зерцала в мешочек, включил фонарик и направил луч на входную дверь. – До кладбища «Лафайет № 1» топать примерно час. Я тебя провожу. А ураган мы переждём у меня дома. Ну что, погнали?

Глава одиннадцатая

До урагана оставалось несколько часов, но дождь уже не просто лил, он нещадно хлестал нам в лицо, пока мы топали по Кэмп-стрит. Если бы только у нас были велосипеды. Мы бы добрались до кладбища за четверть часа. Но велосипед Джейсона стоял у него дома, а мой – у папы. Я не стал забирать свой к Фрэнку: в квартире его банально некуда ставить, кроме того, Французский квартал так невелик, что я спокойно мог дойти куда угодно пешком буквально за десять минут. Доро́гой нас посещали мысли, что стоило сначала забрать велосипеды, но это заняло бы гораздо больше времени, чем путь до кладбища и обратно. Так что, вымокшие до нитки и злые на себя за решение упокоить пирата именно до урагана, мы шагали вперёд. На одном плече у меня висел водонепроницаемый рабочий рюкзак, на другом – холщовая спортивная сумка с костями Барнабе.

– Ты уверен, что это не могло подождать до окончания шторма? – спросил Джейсон с лёгким раздражением в голосе. Джейсон – самый стойкий человек из всех моих знакомых, если уж его терпение лопнуло, мой план явно не удался.

– А если мистера Грейвза там нет? Может, он дома – готовится к урагану. – Сощурившись, чтобы защитить глаза от плотных струй, Джейсон не отставал.

– Мальчик прав, – поддержал Барнабе. Его голос приглушали сумка и непогода. – Ещё пара дней в кузнице для меня ничего бы не изменила. Я проторчал там больше двухсот лет.

– Я это знаю, – процедил я сквозь сомкнутые губы, радуясь, что Джейсон не слышит призрака. – Фрэнк поручил мне работу, и если я её не выполню... – То что? Что тогда? Что он сделает? К чему вся эта спешка? Злость вспухла во мне, как пузырь на луже. Я злился сам на себя за то, что принял такое глупое решение. А не в этом ли моя проблема? В том, что я чувствовал себя глупым. Обладать способностями экстрасенса и уметь использовать их – не одно и то же. Выучить всё необходимое о сигилах, оберегах и призраках, разбираться в них и понимать – сложно. Сложнее, чем играть в духобол. Сложнее, чем решать задачи по математике. Сложнее всего, чем я пробовал заниматься в своей жизни.

– Ты боишься, что Фрэнк разозлится? – От раздражения Джейсона не осталось и следа. – Ты отлично справляешься, Лекс. Тебе не о чем беспокоиться. Мне просто интересно, как мы поступим с костями, если мистера Грейвза не окажется на кладбище?

Мысль о том, что смотритель мог покинуть свой пост, даже не приходила мне в голову. Я совершенно не представлял себе жуткого старика Гарольда Грейвза где-то ещё, кроме как бродящим среди могил, и уж тем более не думал о том, что у него есть дом. Но, конечно, Джейсон – молодец, а я почувствовал себя ещё глупее. Однако мы уже прошли больше половины пути, и отказываться от плана не имело смысла.

– По крайней мере, у нас хорошие дождевики, – отшутился я, плотнее затягивая капюшон, чтобы вода не просачивалась внутрь и не затекала в подмышки. Прошлой весной отец Джея взял нас в поход и купил нам самые лучшие дождевики, какие только смог найти. Промокнуть в них можно только специально нырнув в воду.

Спустя почти час ходьбы по лужам в неудобных ботинках, с оттягивающими плечи сумками, ремни которых неприятно впивались в кожу, а бедро вспыхивало болью при каждом шаге, впереди показалось кладбище. Тротуар, ведущий к кованым воротам, превратился в настоящее озерцо глубиной по щиколотку. Крупные тяжёлые капли оставляли на его поверхности большие концентрические круги.

Промокло всё. Даже могучие сигилы, вплетённые в кладбищенскую ограду, казалось, потускнели от воды. К счастью, тому, что выковано в металле, да ещё и покрыто водостойкой чернушкой, никакой дождь не страшен – я знал, что они работают. Так же как и защитные печати, связывающие духов, чтобы те не покидали место своего последнего пристанища. Все эти знаки выдержали бы и потоп, но Фрэнк рассказывал, что правительство всё равно перекрашивает их каждые три месяца, чтобы защита не ослабевала.

Прохлюпав по тротуару, мы подошли к главному входу. Два больших газовых фонаря, обрамлявших ворота, приветливо мерцали в стеклянных колпаках. С верхней кованой арки равнодушно взирал на нас одинокий ярко-фиолетовый Глаз Бога.

Я повёл Джейсона по утоптанной тропинке между развесистыми дубами прямо к домику мистера Грейвза, похожему на массивный мавзолей, увитый ярко-зелёным плющом, со старой кирпичной трубой. Зачем в кладбищенском домике в Луизиане мог понадобиться камин, оставалось для меня загадкой. Но, наверное, огонь помогал спасаться от сырости (притом что зимой температура редко опускалась ниже нуля) или от холода, который распространяли скитающиеся вокруг духи.

Двустворчатые входные двери покрывало множество сложных печатей и сигилов, которые мистер Грейвз добавил самостоятельно в дополнение к обязательным знакам и рунам, требующимся по закону. Не успел я постучать, как дверь со скрипом отворилась и под дождь вышел тот самый бледный мужчина, с которым я столкнулся в лавке мадам Моник, мистер Галлоуз.

Из-под чёрного плаща, застёгнутого на все пуговицы до самой шеи, в районе воротника выглядывала извилистая вязь татуировки, подтверждающей слова мадам Моник. Он был экстрасенсом. Его холодные проницательные глаза поймали мой взгляд, а тонкий нос, порозовевший от дождя и прохлады, принюхался, словно пытаясь учуять, чем я занимаюсь. Зная о его неприязненном отношении к Фрэнку, я твёрдо решил не выдавать, зачем я пришёл к смотрителю. По словам тёти Елены, Фрэнк – один из лучших экстрасенсов, когда-либо работавших в Бюро, и если этот человек – пускай даже и руководит оперативным отделом новоорлеанского Бюро паранормальных расследований – не любит Фрэнка, значит, он замышляет что-то недоброе.

– Осторожнее, мальчик, – нахмурился он, словно уже знал о моих намерениях (хотя откуда бы?). – Я приглядываю за тобой. – От его слов по коже побежали мурашки.

Мы многозначительно переглянулись, и он молча прошёл мимо, оставив вместо себя тягучий запах земли, железа и смерти.

Напряжённое уныние, в которое меня погрузил мистер Галлоуз, разрушил мистер Грейвз. Смотритель кладбища – худой, словно скелет, с обветренным, покрытым коричневыми пигментными пятнами лицом мужчина – возник на пороге. После событий с мистером Уилксом я и Фрэнк виделись с ним пару раз, но его вид по-прежнему вызывал во мне тревогу. Его очки, забрызганные каплями дождя, сидели на самом кончике носа, мутные карие глаза за ними загадочно блестели.

– Что вы, ребята, забыли здесь в такую погоду? Надвигается ураган, или вы не слышали? – Его голос скрипел, как ржавый механизм.

– У нас не было выбора, мистер Грейвз. – Я показал ему сумку с костями Барнабе и кратко, не раскрывая подробностей дела, рассказал об останках, которые мы нашли в баре. Фрэнк прав: нужно следить за своим языком. Кто знает, что мистер Грейвз может рассказать этому жуткому типу Галлоузу?

– Вам повезло, что вы поймали меня. Я уже собирался домой. – Мистер Грейвз провёл рукой по почти лысой макушке, окружённой сальными седыми патлами, и посмотрел на сумку. – Его бы отнести на кладбище «Холт», ведь покойникам без роду, без племени там самое место, но времени у нас нет.

– Не надо меня к безродным! – Барнабе высунул голову из сумки и уставился на смотрителя. – Я из хорошей семьи. У нас и мавзолей имеется. Вот удумали – бедняцкое кладбище! Хотите закопать меня среди нищих и бродяг? Да моя мамаша в гробу вертеться станет!

– Я смотрю, вы и дух его с собой прихватили. – Губы мистера Грейвза сжались в тонкую линию.

– Вы его видите? – Я всегда подозревал, что смотритель немного экстрасенс, хотя бы класса «В», но никогда всерьёз не задумывался об этом. Пару раз он упоминал о призраках, которые беседуют друг с другом на могилах.

– Я слышу голос, но не разбираю, что именно он говорит. Скорее догадываюсь. Он не хочет, чтобы его хоронили на гончарном поле^[10].

– Так и есть! – Барнабе недовольно заворчал и скрылся в сумке.

– У меня слабые способности, еле дотягивают до класса «В». – Мистер Грейвз пожал плечами. – В БПР меня не взяли, и я устроился здесь. – Он тяжело вздохнул, от чего длинные волосы в его носу противно заколыхались. – Не стоило тащить его сюда в такую непогоду. Треклятые экстрасенсы-недоучки, молодая поросль, – рычал он себе под нос, разбрызгивая коричневую слюну. Несколько капель угодили мне на щёку. Фу. До чего же мерзко. Я дал себе зарок – не жевать табак. Никогда в жизни!

Мистер Грейвз снова устало вздохнул:

– Что ж, не стоило бы мне это делать, но раз ты ученик Фрэнка... Есть у меня один склеп, где я хороню таких, как этот ваш Барнабе, тех, над кем уже некому плакать. Исключительно по делам экстрасенсов. – Он окинул меня пристальным взглядом, после чего потянулся куда-то за дверь и взял тронутый ржавчиной ломик и связку ключей. – Но учти, этот деликатный разговор должен остаться строго между нами. Так что не болтай, – процедил он сквозь зубы, и его взгляд как бы невзначай метнулся к тропинке, по которой только что ушёл мистер Галлоуз. – И ты тоже, парень, – прошипел он Джейсону, который стоял рядом так тихо, что я почти забыл о его присутствии.

– Да, сэр. Конечно. – Джейсон выбрал свой самый вежливый тон и улыбнулся. – Я – могила.

* * *

Мистер Грейвз отвёл нас к большому каменному склепу, заросшему виноградными лозами. Старые печати Соломона и другие защитные знаки проглядывали сквозь зелень.

– Это общественная усыпальница. Её построили моряки, чтобы достойно хоронить товарищей, которые не сгинули в море. Думаю, она вполне подойдёт для вашего... друга, раз вы нашли его у Лафита. – Смотритель отпер кованую дверь склепа, и мы последовали за ним сквозь узкий проём.

Хоть это место вызывало у меня неприятные ощущения, я был рад наконец-то укрыться от дождя и сбросить ношу с плеч. Я опустил свой рюкзак и сумку с костями на пол рядом с собой.

– Ладно, приступим. Ты, парень, помоги-ка мне с этим. – Мистер Грейвз подозвал к себе Джейсона и застучал ломиком по кирпичам одной из многочисленных ниш склепа.

– А?.. – Джейсон растерянно посмотрел на меня, и я ногой подтолкнул к нему свой рюкзак.

– Бери всё, что нужно, – кивнул я.

Джейсон наклонился и расстегнул молнию.

– Пора уже мне купить собственное снаряжение, – нахмурился он.

От его слов узелок вины, завязавшийся в моём животе в лавке мадам Моник, затянулся туже. Джейсон – мой лучший друг, который никогда не бросал меня в трудную минуту; мне стоило позаботиться о его безопасности гораздо раньше.

– Как только всё закончится, мы сразу же купим тебе всё необходимое.

Джейсон кивнул, достал мой ломик и принялся за работу. Кирпичи поддавались довольно легко. То, что я знал о подобных общественных склепах Нового Орлеана, – ниши в них закладывались временно. Усопших оставляли в покое как минимум на год и один день. После чего гроб, если он вообще был, извлекали и уничтожали, а останки переносили в заднюю часть склепа или просто задвигали глубже в нишу, чтобы освободить место для новых покойников.

– Чего встал, парень? – огрызнулся мистер Грейвз. – Подготовь своего друга для перехода, а я пока выгребу останки. – Он взял у входа изъеденную ржавчиной совковую лопату и, наполовину углубившись в нишу, начал скрести. Что-то неприятно захлюпало.

– Что... Случилось?.. – Голос Джейсона сорвался.

Мистер Грейвз ответил, не отрываясь от работы, его голос гулко отражался от сырого камня:

– Кости давно истлели, нечего уже тут выгребать. Остаётся только утрамбовать то, что осталось. – Смотритель кряхтел от напряжения. – Не так плохо пахнет. Да и... Эээ... Содержимого тут совсем немного. Здесь уже много лет никого не хоронили. Просто немного липко, вот и всё. Из-за жировоска^[11] и личинок.

Фу. Я думал, что личинки – это отвратительно, но жировоск? Что это вообще за слово такое?

– Жировоск? – переспросил я. От этого слова у меня по коже поползли мурашки.

– Жировоск. Трупный воск. По-научному – адипоцир. В него превращаются мягкие ткани организма после смерти. Кости истлевают, а жир остаётся. Когда кладбище «Невинных» в Париже переносили за город, весь жировоск отдавали мыловарам и свечникам для изготовления свечей и мыла.

– Это отвратительно. – Джейсон скривился, и его передёрнуло.

Я полностью разделял чувства друга.

– Кто станет пользоваться мылом или свечами из человеческих останков? – Меня подташнивало от одной мысли об этом.

Мистер Грейвз высунулся из ниши, несколько паутинок прилипли к его растрёпанным волосам:

– Никто, наверное, и не подозревал, что мыло сделано из человеческого жира. – Он махнул мне рукой. – Пора заняться делом. Похороним кости, ты прочтёшь молитву перехода, а потом вы оба отправитесь домой: нечего шляться по улицам во время урагана.

Я выудил из рюкзака книгу «Охота за привидениями: руководство для экстрасенса» и раскрыл на привычной странице: «Молитвы перехода». Тогда-то мне и пришло в голову, что мистер Грейвз может знать что-то полезное о Жане Лафите. Раскрывать слишком много подробностей мне не позволял кодекс профессионального экстрасенса – мы держали в тайне специфические детали наших дел, чтобы защитить и живых, и мёртвых, – но совсем не спросить я тоже не мог.

– Мистер Грейвз? – Мой голос дрогнул. Я закрыл книгу, заложив нужную страницу пальцем. В присутствии смотрителя я нервничал гораздо больше, чем при большинстве призраков.

– В чём дело? – рявкнул он.

– Прежде чем мы начнём, сэр... Как вы поступаете с переходом, когда у призрака нечего хоронить?

Смотритель сплюнул комок густой коричневой слюны и посмотрел на меня как на идиота:

– А не лучше ли спросить об этом Фрэнка, парень?

– Я спрошу, сэр, – выпалил я. Мои щёки зарделись от смущения и возмущения, но я держался уверенно. – Но он сейчас разбирается с духами в больнице, и я подумал, что с вашим опытом вы могли бы дать мне несколько советов.

– Не пытайся подмазаться, пацан, – огрызнулся он и сплюнул ещё один противный сгусток коричневой слизи. – Экстрасенсы всю жизнь использовали меня, и я не куплюсь на лесть какого-то мальчишки. – Он фыркнул, но продолжил: – Но раз уж я знаю твоего наставника и уважаю твою мать, я скажу тебе вот что. – Он кивнул на «Руководство» в моих руках. – Поищи в этой своей книжонке молитву об избавлении. Без костей будет непросто заставить человека перейти за грань, но это возможно. В одиночку ты вряд ли справишься, ещё недостаточно опытный, но Фрэнк тебе поможет.

Опять это слово – «опытный»! Как же я мог набраться опыта, если мне никогда не давали даже шанса что-то сделать самому? Я уже собирался высказать мистеру Грейвзу всё, что наболело, но Джейсон вовремя подтолкнул ко мне сумку с костями Барнабе.

– Эй, не парься. Давай сначала разберёмся с этим. – Он перешёл на шёпот, чтобы смотритель не услышал.

Он вручил мне сумку и забрал «Руководство». Его уверенность и спокойствие вызвали во мне глубокое чувство облегчения.

– Да. Ты прав, – шепнул я в ответ. – Спасибо. – С сумкой в руках я шагнул к нише. Я склонился над проёмом и сразу пожалел об этом. В лицо мне ударил резкий затхлый запах какашек, тухлого мяса и миллиона несмытых унитазов.

Я отвернулся, чтобы задержать дыхание, и расстегнул молнию на сумке.

– Ты что, всерьёз собираешься хоронить меня здесь? – Голос Барнабе дрожал от возмущения и ужаса, он наполовину высунулся из сумки и заглянул в черноту ниши. – Я лучше вернусь в бар. Там хотя бы чище. Отнесите меня обратно! Я требую, чтобы меня отнесли обратно сию же секунду!

Сумка дрожала, будто Барнабе пытался вырваться вместе с ней у меня из рук и умчаться прямо в бурю.

– Прекрати! – зашипел я. – Твои кости должны покоиться на освящённой земле. Это и есть освящённая земля.

– Но я не хочу покоиться здесь! Ты на себя посмотри, как ты воротишь лицо. Тут явно воняет!

– Воняет. Но ты-то не чувствуешь запаха. – Я покачал головой, отклоняя глупый аргумент пирата. – Послушай. – Я отступил от ниши, чтобы немного успокоить Барнабе. – Ты же не останешься здесь. Твой дух отправится в лучший мир. Здесь останутся только твои кости. И всё.

– «И всё», – передразнил Барнабе. – Как будто это такая мелочь... И как долго мои кости будут здесь лежать? Год? Два? А потом придёт этот старый хрыч и утрамбует меня поглубже, чтобы я смешался со старухой Аделаидой?

– Что ещё за Аделаида?

Барнабе скрестил руки на раздутом животе и пожал плечами:

– Понятия не имею. В том-то и дело. Мои останки перемешаются с кучей чужих костей.

Об этом я как-то не подумал. Я вообще никогда ни о чём таком не думал. Но разве у меня был выбор? Барнабе хотел упокоиться, и лучшего варианта в сложившихся обстоятельствах у нас не имелось.

– Да ладно тебе, Барнабе. Ты не хотел оставаться в баре. Ты не хотел, чтобы тебя хоронили на гончарном кладбище. Поэтому мы здесь. Нашли тебе место в прекрасном склепе для моряков. Таких же моряков, как и ты, между прочим.

– Просто делай своё дело, парень! – взревел мистер Грейвз. – Скажи духу, чтобы заткнулся, прочти молитву, и покончим с этим. Нечего вести переговоры с призраком!

– Что ж, – хмыкнул Барнабе. – Неудивительно, что старый хрен не стал хорошим экстрасенсом. Характер у него явно неподходящий. – Пират вздохнул и заглянул в нишу, принюхиваясь. Для этого ему пришлось полностью вытащить из сумки свой огромный призрачный живот. – Ну, вони я не чувствую.

Фух, ну слава богу!

– Это хорошее место, – подбодрил я его. – А теперь позволь мне похоронить тебя и отправить в лучший мир. Ты это заслужил. Ты слишком долго мучился в ловушке того бара.

Его глаза нервно заметались по нише и склепу, затем он наконец кивнул:

– Верно. Все эти годы я молил о прощении. И я смирился со своей смертью. Думаю, здесь мне самое место.

Я широко улыбнулся и кивнул ему на нишу.

– Закладывай уже кости, парень, – прорычал мистер Грейвз и подтолкнул меня локтем.

– Я знаю, что делать. И сделаю это, когда посчитаю нужным. – Я ответил ему полным отвращения взглядом. Насколько же неумелым он меня считает? Нарочито медленно, с чувством собственного достоинства, я обратился к пирату:

– Ты готов, Барнабе?

Он кивнул:

– Готов.

Глубоко вдохнув, я шагнул вперёд и осторожно переложил кости Барнабе в нишу, затем бросил у ног опустевшую сумку и принял из рук Джейсона «Руководство».

Я почти не смотрел в книгу. Слова молитвы остались в памяти с тех самых пор, когда я помогал переходить Уилксам:

– Постой! Постой! – Барнабе высунул голову из ниши. Его дух становился всё прозрачнее.

– Что такое? – спросил я, донельзя расстроенный и раздосадованный. Вонь сводила меня с ума, и я начал опасаться, что, когда наконец-то уговорю Барнабе перейти в мир иной, ураган запрёт нас в этом склепе.

– Не задавай вопросов сейчас, а то придётся начинать сначала, – рявкнул мистер Грейвз.

Я оставил его выпад без внимания.

– Лафит. – Голос Барнабе прозвучал затихающим эхом. – Помоги Лафиту. Отыщи крест там, где ты нашёл мои кости, и верни клад домой. Это снимет проклятье. И тогда Дюбуа и Лафит освободятся.

На последнем слове глаза Барнабе широко распахнулись и засияли неподдельным счастьем, широкая улыбка озарила его лицо.

А затем он исчез.

Глава двенадцатая

Спустя час, промокшие до нитки, мы с Джейсоном вернулись в бар «Кузница Лафита». В центре столика, за которым мы устроились, в банке весело плясал тёплый огонёк свечи. Мы пошли не домой к Джею и не в квартиру Фрэнка – после прощальных слов Барнабе просто не смогли, – рассудив, что в баре ураган нам угрожает в той же мере, что и дома. Я опасался только местных мстительных духов, но старался о них не думать. Я зашёл так далеко... Нет, мы с Джейсоном зашли так далеко, что отступать было уже просто неразумно. Я не сомневался, что, пока мы вместе, нам никто не страшен. Вместе... Внезапно я осознал, что, даже когда закончу своё обучение и стану полноправным экстрасенсом, мне всё равно понадобится кто-то, кто прикроет меня. Кто-то, кому я смогу доверить свою жизнь. И этот «кто-то» сидел прямо передо мной. А ещё я вспомнил о Ханне. Дело, которое поручил мне Фрэнк, перестало быть лично моим. Оно стало нашим. А мы, к добру или же к худу, стали одной командой.

– Ладно, Джей, давай подумаем, что это может означать?

Мы снова и снова повторяли последние слова Барнабе: «Помоги Лафиту. Отыщи крест там, где ты нашёл мои кости, и верни клад домой. Это снимет проклятье. И тогда Дюбуа и Лафит освободятся».

– Я согласен, что мы должны помочь Лафиту. Ещё и сокровища найдём. – Глаза Джейсона загорелись. – Но о каком кресте идёт речь? Не земля же там крестиком помечена? И что значит «верни клад домой»? И кто такой Дюбуа?

– И в чём заключается проклятие? – Я всматривался в кромешную тьму бара, окружающую нас, но видел только жуткие тени сверкающих за окнами молний. Наша маленькая свеча не могла бороться с целым морем черноты. Похоже, электричество отключили, пока мы ходили на кладбище. Местные тусклые лампы давали не слишком много света, но без них стало совсем грустно.

Снаружи неистово выл ветер, мощный раскат грома заставил оконные стёкла дребезжать так, словно кто-то встряхнул скелет в гробу. Джейсон придвинулся ко мне:

– Так что нам делать, Лекс? Очевидно, что мы тут до конца урагана, и я даже не против. Здесь безопасно. – Гром ударил ещё сильнее. – Ну, относительно безопасно. – Он нервно сглотнул, белки его глаз очень выделялись в темноте. – Надеюсь, мои родители в порядке. Они думают, что мы с тобой остались у Фрэнка. – Джейсон опустил взгляд, но я успел заметить на его лице тень вины. – Если бы они знали, что Фрэнка нет с нами и что мы застряли в баре с привидениями... – Он не договорил, позволив словам раствориться во мраке.

– Они точно запретят нам дружить, – пробормотал я. Мне не хотелось даже думать о возможной потере лучшего друга.

– Не. Они не станут. Они любят тебя, Лекс. А вот меня точно посадят под домашний арест на год. – В глазах Джейсона зажглись озорные огоньки. – Но ты подумай о сокровищах! Оно явно того стоит!

– Ну, если они меня не спросят, я им ничего не скажу, – улыбнулся я. – Кроме того, мы и правда в безопасности. Этому месту почти триста лет. Оно пережило много ураганов. В том числе сильных. С нами ничего не случится. Если твои родители как-то узнают, я расскажу им об этом.

Плечи Джейсона немного расслабились:

– Ты прав. Так что нам делать? Перекопать землянку?

Я постучал пальцами по подбородку:

– Боюсь, Лафит не позволит нам этого сделать.

– Скорее всего. Значит, сначала надо его упокоить?

– Мы попытаемся. – Я достал «Руководство», изрядно промокшее под дождём. – Стоит попробовать молитву, которую упомянул мистер Грейвз, «Об избавлении». – Я пролистал раздел «Печати Царя Соломона», затем «Защитные травы» и наконец нашёл страницу, озаглавленную «Молитвы для духов, привязанных к земле».

Я бегло просмотрел молитвы. Тексты некоторых больше походили на заклинания, нежели на что-то, что мог придумать священник. Интересно, где проходит грань между молитвами экстрасенсов и ведьмовскими заклинаниями? Нужно спросить об этом Фрэнка. Или лучше мадам Моник? Фрэнк говорил как-то, что ведьмы существуют, что они используют магию, в то время как экстрасенсы взывают к сверхъестественным силам через молитвы, обереги и сигилы. Я понимал, что экстрасенсорика и ведьмовское искусство – не одно и то же. Но в чём разница между нашими сигилами и оберегами и их заклинаниями – не видел. Если кто-то и мог знать ответы на мои вопросы, то только мадам Моник.

Спустя некоторое время я нашёл то, что искал:

– Вот она! Молитва об избавлении. – Я прочитал её про себя, чтобы убедиться, что не собьюсь, и глубоко вдохнул. – Жан Лафит, – громко и чётко позвал я и начал читать вслух: – О днях минувших забудь. Что в прошлом осталось – прошло...

– На меня это не подействует, – произнесла темнота прямо перед нами с французским акцентом.

Я вскочил и отпрыгнул назад, от страха опрокинув стул, на котором сидел.

– Ты чего? – Джейсон последовал моему примеру. Его глаза заметались по бару, как у испуганной нутрии, которую мы нашли на болоте прошлым летом.

Дух Жана Лафита появился из проделанного нами в стене отверстия, весь окутанный тьмой.

– П-почему? Почему нет? – заикался я, сердце бешено стучало в гортани. – Почему не подействует?

Высокая полупрозрачная фигура подплыла ближе. Сняв шляпу, Лафит придвинул к нашему столику ещё один стул.

– Прошу вас, присаживайтесь. – Он указал на наши опрокинутые стулья.

– Лафит хочет, чтобы мы сели с ним, – передал я Джейсону, пока поднимал его стул, а затем и свой. Выпучив глаза так, что каждый из них стал похож на кладбищенский «Глаз Бога», он трясущимися руками достал зерцала духов и кое-как приладил их на голове. Наверное, ему было странно видеть, как стул сам собой передвинулся к нам. Нечёткий силуэт призрака в зерцалах лучше, чем вообще ничего.

– Она не подействует из-за проклятия. Оно удерживает меня здесь. – Лафит положил шляпу на столик. Она выглядела удивительно реальной. Если бы не лёгкая дымка вокруг полей, я бы поклялся, что могу взять её в руки и надеть.

Я пересказал Джейсону слова пирата, но его больше заинтересовало место, на котором лежала шляпа.

– Что это? – спросил он. – Похоже на какой-то тёмный туманный комок.

– Это его шляпа, – объяснил я. – Для меня она выглядит как настоящая. Эти очки нуждаются в очень серьёзной доработке.

Джейсон прищурился и наклонился вперёд. Он ткнул пальцем в шляпу, и палец прошёл сквозь неё.

– Прохладно, но не более.

Я покачал головой. Я не мог понять, как вообще шляпа-призрак может существовать отдельно от призрака. Наверное, она являлась своеобразным продолжением духа, сидящего перед нами.

– Зачем кому-то удерживать вас проклятьем? – спросил я Лафита.

– Сначала скажи мне, помогли ли вы Барнабе Белюшу? После вашего ухода я не мог его найти. – Он подался вперёд, сверля меня взглядом.

– Да, мы ему помогли, – ответил я. – Его останки захоронены на кладбище «Лафайет № 1» в хорошем склепе для моряков. В последние мгновения он выглядел счастливым и умиротворённым.

Лафит задумчиво кивнул, и лицо его расслабилось.

– Я почти ничего не знаю про это кладбище, но слышал о нём. Мне никогда не нравилось, что мы похоронили его в стене. – Он пожал плечами. – Когда ты капер, тебе приходится делать то, что должно, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Даже хоронить друга в стене собственной кузницы. – Он покачал головой, и его губы сжались в тонкую линию, выражая скорбное сожаление. – Я рад, что теперь с ним обошлись достойно. Уверен, его ждёт новое большое приключение.

– Да. Но как же вы? За что вас прокляли? Перед тем как уйти, Барнабе велел нам отыскать крест и освободить вас с Дю...

– Ш-ш-ш! – Глаза пирата широко распахнулись и побелели, когда он наклонился ближе к мерцающему огоньку свечи. – Не произноси его имени, мальчик. И не упоминай эту штуку.

– Дю...

– Ш-ш-ш! – Лафит так сильно саданул кулаком по столешнице, что банка со свечой проехала вперёд на добрый десяток сантиметров. – Я же сказал – молчи! – От раздражения его французский акцент становился сильнее. – Он зол и жаждет мести. Я поступил неправильно, и теперь он заставляет меня расплачиваться за мои преступления.

Ошарашенный, Джейсон передвинул свечу обратно.

– Что произошло, Лекс?

– Он не хочет говорить о том, что рассказал нам Барнабе, – ответил я другу и снова обратился к Лафиту: – Но что вы сделали?

– Мне запрещено говорить об этом. Проклятие не позволяет мне ни сознаться в грехах, ни покаяться перед Богом.

– Кем надо быть, чтобы лишить человека возможности раскаяться?

– Злодеем. – Лафит тяжело вздохнул. На его лице отразились печаль, усталость и отчаяние.

Несмотря на все преступления Лафита, я проникся к нему сожалением, моё сердце болело за него. Я с трудом представлял себе, каково это, на двести лет застрять в мрачном старом баре, постоянно терзаясь чувством вины. Какой срок заслужил контрабандист, торгующий людьми? Одну жизнь? Две? Целую вечность? Я мог понять боязнь оказаться в аду, но разве не страшнее торчать в ловушке без права выбора? Это вряд ли справедливо. Я тряхнул головой, радуясь, что не мне выносить душам приговоры.

– Это он перевернул всё вверх дном в наш первый приход?

– Да. – Лафит кивнул. – Он злился на Барнабе за то, что тот упомянул предмет, который я украл. Если бы я только мог его вернуть. Всего одну вещь. Моё самое большое сожаление. Я ведь даже не хотел его брать. Меня вынудили. – Лицо Лафита исказилось, как от боли, и он провёл рукой по густым чёрным волосам. Он открыл рот, чтобы продолжить рассказ, но замер и огляделся. – А вот и он, лёгок на помине! – Пират взял шляпу и быстро отлетел к стене, из которой появился.

– Почему он исчез? – Джейсон глазами проследил за призраком до отверстия в стене, у которого тот только что растворился.

– Он сказал «А вот и он». Наверное, он имел в виду злого духа, о котором боится говорить.

– Пират боится? – Джейсон усмехнулся. – Кто бы мог подумать?

– Похоже, нам с тобой не остаётся ничего другого, кроме как исполнить просьбу Барнабе.

– Хочешь сказать, отправиться на поиски сокровища? – Глаза Джейсона заблестели от предвкушения.

* * *

Я достал из рюкзака сапёрную лопатку, а Джейсон принёс с заднего двора садовую лопату, которую мы заметили рядом с кустами гибискуса. Вспомнив о растении, я погрузился в мысли о Ханне. Я надеялся, что она спокойно добралась до дома. Зря я повёл себя с ней так жестоко. Странное наваждение, охватившее меня в тот момент, отнюдь не служило мне оправданием. А ещё я подумал об Ониксе. Куда он пропал? Я не видел его с тех пор, как мы нашли кости Барнабе. Я звал его перед уходом, но темнота и тишина дали мне понять, что мой маленький друг-котёнок где-то спрятался. Если вообще не покинул бар по своим призрачным делам.

Задув трепещущий в банке огонёк свечи, мы с Джейсоном включили фонарики – он вооружился обычным, а я взял налобный с сигилом – и снова полезли в пиратский схрон.

– С чего же нам начать? – Джейсон обвёл лучом земляной потолок, стены, а затем и пол. – Не думаю, что они отметили место клада крестиком.

– Я тоже. – Я знал, что нам придётся копать, но не задумывался, где именно. Землянка небольшая, но сокровища могли быть зарыты где угодно. – Давай начнём с места, где лежали кости Барнабе?

Джейсон кивнул в знак согласия, и мы принялись за работу. Моя сапёрная лопатка не справлялась с хорошо утрамбованной землёй, и Джейсон снял первый твёрдый слой почвы садовой лопатой. После этого я смог начать копать. Пот быстро пропитал футболку и выступил на лбу. Вскоре мы углубились не менее чем на полметра. Ещё немного, и мы бы наткнулись на воду. Здесь, во Французском квартале, мы находились всего на метр выше уровня моря, в то время как большая часть Нового Орлеана располагалась ниже. Я знал, что изначально город строился выше уровня моря, но со временем сильно просел. Я так и не понял, зачем люди, основавшие его, выбрали это болотистое место.

– Нам лучше остановиться, Джей. – Я провёл грязной рукой по лбу, надеясь вытереть пот, но только размазал грязь по лицу.

Тяжело дыша, Джейсон отступил назад, опёрся на древко лопаты и тоже перепачкался, пытаясь обтереться ладонью:

– Тяжёлая работёнка.

– Ага. – Я скептически оглядел землянку. Внезапно она перестала казаться мне маленькой.

Я спросил себя, как бы поступил Фрэнк. Ответ пришёл мгновенно: он бы сначала всё тщательно обдумал и составил план действий.

– Есть хорошая идея! Предлагаю сначала осмотреть землю с фонариками участок за участком. Я знаю, что прошло много времени, но с тех пор это место никто не тревожил, а значит, могли остаться какие-то подсказки. – Я вытащил из рюкзака палку для эскрима и расчертил пол землянки на шесть примерно равных квадратов. – Будем искать по сетке.

– По сетке? – Джейсон вздёрнул бровь и уставился на меня как на инопланетянина.

– Я читал об этом в одной из книг Фрэнка. Так мы сможем сосредоточиться на одном небольшом участке земли зараз и ничего не пропустим. Я возьму эти три квадрата, а ты – те, – пояснил я, посветив фонариком на отмеченные кусочки земли.

– Ты стал совсем как Фрэнк, ты знаешь об этом? – Джейсон одарил меня своей фирменной лукавой ухмылкой.

Я глубоко вдохнул и выдохнул:

– Просто я стараюсь думать как он. Надеюсь, это поможет нам отыскать то, что мы ищем. – Я с трудом подавил зевок. Накануне я слишком мало поспал, не предполагая, что мне придётся бодрствовать всю ночь и следующее утро.

– Слушай, Лекс. – Джейсон потрепал меня по плечу и потряс перед моим носом пузырьком с «Зелёным духом». – Давай попробуем? Мадам Моник говорила, что это поможет взбодриться.

Я совсем забыл о прощальном подарке мадам Моник. Я пошарил в кармане, надеясь, что мой пузырёк не выпал и не раздавился. К счастью, пальцы сжали целую бутылочку, и я вытащил её из кармана.

Мы с Джейсоном чокнулись пузырьками.

– На здоровье, – пожелали мы друг другу, откупорили крышечки и залпом выпили мутную зелёную жижу.

До ужаса горькая вяжущая жидкость прокатилась по горлу, оставив на языке металлический привкус. Я сморщился от отвращения:

– Фу. Неудивительно, что порция такая маленькая. Никто в здравом уме не выпьет целый стакан этой дряни.

Джейсон рассмеялся, но по тому, как он скривил губы, я понял, что ему тоже не понравилось:

– Надеюсь, это поможет нам взбодриться. Меньше всего мне бы хотелось уснуть в баре с привидениями во время урагана.

* * *

Мы ползали по землянке, скрупулёзно изучая каждый сантиметр земли на своих квадратах, не менее часа. Мы искали, по любимому выражению миссис Уилсон, иголку в стоге сена. Стоило мне вспомнить о миссис Уилсон, как уже знакомое чувство вины кольнуло сердце. В последний раз, когда мы виделись, я умудрился сильно расстроить её, а всё потому, что она приняла сторону Фрэнка. Будь она с нами, её призрачная чуйка наверняка помогла бы нам в два счёта отыскать пиратские сокровища.

Я осмотрел свои квадраты вдоль и поперёк, но не обнаружил ничего странного или примечательного, кроме пары потемневших участков земли. И что самое подозрительное, за всё время наших поисков ни Жан Лафит, ни загадочный Дюбуа не пытались нам помешать. Десятки сомнений роились в моей голове. Возможно, Барнабе ошибся и здесь просто нечего искать? Не стоит ли мне дождаться Фрэнка: он-то точно сможет упокоить Лафита и положить конец этому беспорядку? Я, наверное, просто не готов работать один? Может, я плохой охотник и никудышный экстрасенс?

Я сел на пятки, и слёзы, которые я так долго копил в себе, вырвались на волю. А что, если я так никогда и не стану хорошим экстрасенсом? Чем бы я мог заниматься в жизни тогда? До аварии я хорошо учился и отлично играл в духобол. Но из-за травмы моя спортивная карьера завершилась, так и не начавшись. Разрешат ли мне вернуться в обычную школу и поступить в колледж, как я и планировал? Я слышал, правительство крепко держалось за экстрасенсов. Пройдя тест, ты не мог просто отказаться от обучения. В борьбе с Осложнением ценилась любая помощь. Но какой смысл правительству тратить деньги на образование бездарного ученика? С другой стороны, если бы не моя стипендия, мы бы уже потеряли дом.

Я с рычанием откинул голову назад:

– Я ничего не вижу. Я уже дважды всё осмотрел. – Раздосадованный, я поднялся с земли и отряхнул колени; всё казалось неправильным.

Джейсон последовал моему примеру. Кое-как обтерев руки о грязные джинсы, он покачал головой:

– Что мы упускаем? – произнёс он вслух, а затем забормотал под нос слова, которые я тысячу раз слышал от его отца. – Думай нестандартно. Мысли творчески. Что бы никогда не пришло нам в голову? – Он покрутил фонариком, обводя лучом света стены вокруг, а затем провёл им по потолку. – Кхм, Алекс?

– Да? – Я задрал голову, чтобы посмотреть на то, что нашёл Джейсон. – Ты, наверное, шутишь? – Я забрал лопату из ослабшей от усталости руки друга.

Джейсон держал фонарь направленным в потолок, улыбаясь как безумный.

– Отыщи крест!

Прямо над нашими головами красовался огромный кривой крест, нарисованный через весь потолок.

– Обалдеть! Я и не думал, что пираты действительно пометят место клада крестом, да ещё и на потолке! – Я нервно рассмеялся и прошёл в дальний угол землянки, к месту, расположенному прямо под перекрестьем. Запрокинув голову вверх, чтобы ещё раз убедиться, что я встал точно, я вонзил лопату в землю.

– Остановись! – Голос Лафита эхом отразился от стен и потолка. Его полупрозрачная фигура материализовалась прямо передо мной.

Я отпрыгнул назад, выпустив древко лопаты из рук; инструмент так и остался стоять, воткнутый в землю. Джейсон бросился ко мне, на ходу натягивая на голову зерцала духов.

– Что ты делаешь, мальчик? – В низком густом баритоне Лафита послышались вероломные нотки. – Ты навлечёшь беду на всех нас!

Лафит потянулся ко мне, но когда его ладони сомкнулись на моём горле, он издал чудовищный вопль и отпрянул.

– Глупый мальчишка! Я чувствую железо в твоей крови. – Он сжал кулаки, чтобы облегчить боль. – Убирайся сейчас же!

Волна гнева, исходящая от призрака, растрепала мои волосы по лицу. Он приближался, его взгляд стал враждебным. В его глазах читалось желание убить. Жан Лафит предстал передо мной в своём истинном обличье – свирепого пирата, наводящего ужас на весь Мексиканский залив.

Я быстро подхватил с земли и вытянул перед собой палку для эскрима, останавливая пылкого пирата.

– Джей, копай. Я не пущу его к тебе.

– Блин, чувак, ну почему я должен копать? – Джейсон хмуро уставился на лопату.

– Я помогу! – Голос Ханны заставил меня, Джейсона и даже пирата подскочить от удивления. Со взглядом, говорящим «Вы же не думали, что я вас брошу?», она подняла мою сапёрную лопатку и, присев рядом с Джейсоном, начала копать.

Слава богу, Ханна вернулась! Её помощь пришлась как нельзя кстати. Когда всё закончится, я обязательно перед ней извинюсь.

Лафит зарычал и двинулся на меня.

– Не пускай его, Алекс. – Голос Ханны дрожал. – Ну же, Джейсон, не стой столбом!

Будто очнувшись от оцепенения, Джейсон схватился за лопату, торчащую из земли прямо под центром креста.

Я вытянул руку с палкой вперёд на манер меча:

– Не подходи, Лафит. Мы пытаемся тебе помочь!

– Глупый мальчишка! Ты даже не представляешь, во что ввязался, – прорычал он. – Зря ты вернулся. Похоронить Барнабе – единственное, что можно было сделать.

– Я в это не верю, – ответил я громко и чётко, перекрыв разъярённый вой Лафита. – Я смогу помочь любому призраку, даже тебе. – Однако я понимал, что этого не произойдёт, пока мы не отыщем клад и не разрушим проклятие. – Копайте, ребята! Скорее! Не знаю, сколько ещё я смогу его сдерживать!

Джейсон и Ханна работали не жалея сил, кучка выкопанной земли росла на глазах.

Мрау! Откуда ни возьмись из темноты выскользнул Оникс, заставив Лафита отступить, а меня подпрыгнуть от неожиданности. Мои нервы определённо сдавали быстрее, чем я полагал.

– Франсуа? Зачем ты пришёл, mon amie? Ты же знаешь, что он не любит чёрных кошек! Нам лучше уйти. – Тон Лафита немного смягчился, но в глазах по-прежнему пылала ярость.

Мрау! Оникс попятился от Лафита ко мне.

– Франсуа. Иди ко мне. Ну же. – Голос пирата был почти спокойным, но посуровел, словно тот не мог поверить, что кот бросает ему вызов.

Мрау! Оникс же замер между нами, поглядывая то на одного, то на другого.

Джейсон и Ханна не теряли времени даром. Вжик, вжик, вжик. Холмик земли рядом с ними рос, и рос, и рос. Хотел бы я помочь им. Но кто-то должен был охранять их от Лафита.

– Хочешь помочь этим глупым детишкам? – Пират укоризненно покачал головой. – Что ж, тебе виднее, Франсуа.

Мерцающие тёмные глаза Оникса внезапно расширились, шерсть на загривке встала дыбом. Хвост распушился, словно у чёрного енота, и он издал самое настоящее низкое утробное рычание.

В этот момент лопата Джейсона звякнула, словно металл ударился о дерево.

– Алекс... Мы что-то нашли!

– Смотри! – воскликнула Ханна, дрожа от волнения. Краем глаза я увидел, как она обводит лопаткой край чего-то прямоугольного, похожего на крышку деревянного ящика.

Продолжая держать палку направленной на Лафита, я присел рядом с друзьями на корточки, свободной рукой помогая расширять края ямы. В ней, облепленный тонким слоем земли, лежал деревянный сундук.

– Это сундук с сокровищами! – радостно завопил Джейсон.

– Не может быть! – Глаза Ханны, увеличенные линзами её очков, казались больше, чем у совы.

– Давайте вытащим его, – предложил я, счищая землю, налипшую на крышку.

– Нет! – Лафит метнулся к нам.

Я быстро распрямился, уткнув палку для эскрима ему прямо в грудь. Мне очень не хотелось причинять ему боль. Но если бы встал выбор: причинить боль ему или защитить себя и моих друзей, я бы выбрал нас, даже не раздумывая.

– Может, лучше откроем его прямо тут? – Джейсон просунул конец лопаты в прогнившую щель под крышкой.

– Стой! – Пират попытался обогнуть меня, чтобы схватить Джейсона, но не успел. Джейсон надавил на черенок, как на рычаг. Крышка хлопнула, как трухлявая пробка от бутылки эля, и сундук издал пыльный вздох.

Всё погрузилось в тишину. Лафит, кот, я, Ханна и Джейсон – мы как заворожённые уставились внутрь сундука.

Я словно попал в фильм о пиратах. Сундук был до краёв заполнен серебряными слитками, золотыми монетами и сверкающими драгоценностями. В нём были аметисты, изумруды, сапфиры, рубины и бриллианты. Денег хватило бы, чтобы оплатить все папины счета до конца его жизни, да что там – до конца моей жизни. От невероятности происходящего у меня перехватило дыхание. Мы нашли клад. Ханна, Джейсон и я. Настоящий пиратский клад!

Глава тринадцатая

Глаза Лафита расширились непомерно, но не от благоговения перед драгоценностями и золотом. В них застыл ужас. Он отшатнулся от сокровищ. От меня, от Джейсона, от Ханны, от Оникса.

– Я должен уйти! Вы освободили его! – Голос пирата пропитался страхом, полупрозрачная фигура дрожала.

Из разверстой пасти сундука послышалось тихое шипение, словно нечто дремлющее сотни лет глубоко дышало после сна. Лафит растворился в воздухе, и уже через мгновение я увидел в глазах Оникса отражение огромной туманно-серой фигуры. Я обернулся как раз вовремя, чтобы успеть выставить перед собой палку для эскрима и сдержать светящийся фантом, протягивающий к нам руки. Я узнал его, это он разгромил бар в начале ночи.

– Ложись! – Я оттолкнул Джейсона от призрака. Друг повалился на землю, но цепочка его Назара зацепилась за мои пальцы и порвалась. Амулет взвился в воздух, пролетел через всю землянку блестящей голубой дугой, ударился о кирпичную стену и упал в грязь.

Ханна прижалась к Джейсону, прикрывая голову руками.

Шипение постепенно нарастало. Становилось громче и громче, превращаясь в завывания ветра. На нас словно бы обрушился морской шторм. Съёжившись на земле в позе эмбриона, Джейсон закрыл уши руками.

– Останови это, Лекс! Останови!

Но я ничего не мог сделать. Шум усиливался, терзая барабанные перепонки, заполняя голову, выжимая из неё все мысли. Мои колени подогнулись, и я рухнул на землю, закрыв уши руками. Палка для эскрима упала рядом, совершенно бесполезная.

Злой дух протянул костлявые, похожие на когти руки к моей шее и сдавил её. Я поперхнулся, когда его ледяные пальцы пережали трахею, мешая сделать вдох. Может, в моей крови и было железо, но этот дух либо его не чувствовал, либо ему было всё равно.

– Хваааааатиииит! – кричала Ханна, еле пробиваясь сквозь чудовищный вой ветра.

Её голос вернул меня с края тьмы. Тут мои друзья. Я должен им помочь. Если не дотянусь до палки для эскрима, дух задушит меня насмерть. Неимоверным усилием я отнял одну руку от уха. Невозможный гул иглами пронзил барабанную перепонку, и я почувствовал, как по щеке потекла тёплая струйка.

Не обращая внимания на боль, я схватил своё оружие и вонзил его в клубящуюся серую массу. Как только железо коснулось призрака, землянку сотряс чудовищный вопль, более грозный и жуткий, чем рёв Лафита. И всё стихло.

Ветер улёгся, страшный шипящий звук рассеялся. Казалось, остановилась сама жизнь. Я почувствовал свободу в горле и отшатнулся назад. Жадно вдохнув пыльный воздух, я сунул левую руку в карман и нащупал бутылочку со святой водой.

Дух парил в полуметре от меня, приняв облик человека в чёрной рясе с белым воротником. Неужели он был священником? Стоило рискнуть...

Вытащив пузырёк, я откупорил крышку и выставил его перед собой.

– Отец Дюбуа! – позвал я громко и уверенно, насколько мог.

Взгляд призрака в чёрных провалах глазниц остекленел, он поднял голову, словно пытаясь осмыслить мои слова.

Я поднял пузырёк со святой водой повыше, и в глазах священника мелькнуло узнавание. Он удивлённо уставился на меня.

– Êtes-vous de la cathedrale?^[12] – Слова прозвучали скрипуче, напоминая несмазанный шарнир.

– Э... Я не говорю по-французски, – пролепетал я, молясь, чтобы он меня понял.

– Ты, – произнёс он с тяжёлым французским акцентом. – Из собора?

– Собора Святого Людовика?

– Oui^[13]. Оттуда. – Он подплыл ближе на шаг, уже не такой грозный, как вначале, и указал на мой пузырёк. – У тебя есть святая вода. Ты священник? – Он смерил меня чванливым взглядом сквозь очки, как я понял по слабым очертаниям оправы вокруг его глаз. – Ты очень молод. Где твоё облачение?

Я покачал головой:

– Нет. Я не священник. Я... – Что мне ему сказать? Знает ли он об экстрасенсах? Великое Освобождение произошло в 1900 году, а этот священник выглядел так, будто умер задолго до него.

Святой отец подплыл ещё ближе, его глаза пробежались по татуировкам на моих предплечьях.

– Ты учёный? – спросил он.

– Нет. Я скорее... Исследователь.

– Исследователь с tatouage^[14] на плоти? – Он разглядывал Четвёртый пентакль Луны.

– Что? Ах, это? – Я потёр свежие татуировки, жалея, что не надел рубашку с длинными рукавами, чтобы спрятать их. – Они для защиты.

– Защита от духов и демонов. – Он внимательно изучал меня. – Ты не ведьмак. – Последняя фраза прозвучала скорее как авторитетная оценка, нежели вопрос.

– Нет. Конечно, нет! – выпалил я.

Похоже, полностью удовлетворённый моим ответом, священник сел напротив меня, при этом продолжая висеть в воздухе.

– Вам знакомы печати? – спросил я, удерживая палку для эскрима перед собой. Я не доверял этому призраку. Насколько я знал, он мог в любой момент впасть в ярость.

– Разумеется. Я же священник. Я знаю о духах и демонах. В молодости я изучал историю в Париже. В то время я выучил арамейский, арабский, латынь, иврит и греческий. И язык, на которым мы с тобой сейчас говорим. Тогда же я познакомился с печатями Соломона. Изучение оккультизма и этих печатей и привело меня в святую Церковь. – Священник достал из кармана золотой диск размером с монету и потёр его пальцами. – Ты молод. Очень молод. И всё же на твою кожу нанесены печати. Ты носишь святую воду. И ты видишь меня и разговариваешь со мной без посторонней помощи. – Его глубокие тёмные глаза встретились с моими, отчего по коже поползли неприятные мурашки. Казалось, он с лёгкостью читает страх в моём сердце и смятение в мыслях.

По крайней мере, он знает, что мёртв. И у него очень жуткий взгляд. Священник по-прежнему не сводил с меня глаз. Я стряхнул охватившее меня оцепенение и смело посмотрел ему в лицо.

– У меня дар. Я могу видеть призраков. Духов.

– А печати? Они защищают тебя? – Он снова рассматривал печати на моих руках.

– Они помогают. Но не делают меня неуязвимым. Призраки всё равно могут причинить мне вред.

– А помогают ли они тебе увидеть зло в этом месте? Все те чудовищные деяния, что совершил пират Лафит? – Ноздри Дюбуа раздулись, и глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, как варёные яйца из скорлупы. – Знаешь ли ты о них? Порицаешь ли ты их? – Священник поднялся на ноги, и его тело обратилось в тяжёлый туман. Но я всё ещё видел белки его глаз с ослепительно чёрными зрачками. Воздух вокруг него уплотнился и заволновался, от этого мои волосы разметало по лицу, словно я угодил в грозу. – Или ты такой же вор, как он? Ты пришёл сюда, чтобы украсть то, что он забрал? Или хуже? Ты пришёл, чтобы потревожить это место и положить конец его епитимье? Проклятие пиратов обрушится гневом на любого, кто посягнёт на сундук!

Энергия вокруг него разбушевалась до силы штормового ветра и сбила меня с ног. Я упал рядом с Джейсоном и Ханной.

– Джейсон без сознания, Алекс. – За бешеными завываниями вихрей, бушующих вокруг священника, я едва расслышал слова Ханны. В её глазах стояли слёзы.

– Что ты сказала? – прорычал я, не сводя глаз с отца Дюбуа.

– Пульс есть, но он не просыпается. – Ханна трясла Джейсона за плечи, но тот никак не реагировал. Его дыхание оставалось спокойным и ровным, словно он спал, не обращая внимания на призрачный шторм.

– Просто присмотри за ним, ладно? – попросил я. В моей душе боролись беспокойство и гнев. – А я разберусь с этим призраком. – Я очень боялся. Но в этот раз уже не за себя: меня больше не беспокоили мои успехи или неудачи в роли экстрасенса. Я переживал за своих друзей. Я не мог позволить призраку причинить им вред.

Собравшись с силами, я поднялся на ноги вопреки ветру.

– Я не вор, – закричал я, перекрывая шум. – И не пират! Я пришёл помочь. Ты же священник. Ты должен верить в благодеяние, так же как и в прощение.

Ветер утих, но не прекратился. Туман, из которого состоял отец Дюбуа, уплотнился, и я разглядел его полупрозрачную фигуру, вышагивающую взад-вперёд по земляному полу.

– Я верю в прощение. И я прощаю. Но только тех, кто этого заслуживает. – Его глаза были холодны, а голос – ещё холоднее. – Ты хоть понимаешь, что этот... Человек... – Он произнёс последнее слово так, словно хотел сказать «зверь» или «монстр». – Ты хоть представляешь, какие ужасные поступки он совершал?

– Я не представляю. Я знаю. Действительно ужасные. Но разве не Бог должен судить? – спросил я, вспомнив, как мама старалась образумить меня, когда я злился на своих товарищей по команде. – Вы знаете, что Лафит уже давно хочет раскаяться в своих грехах?

Священник остановился. Воздух вокруг него успокоился, и землянка наполнилась свирепой тишиной, словно нас забросило прямиком в глаз бури посреди тайфуна. Он вертел в пальцах золотой диск и бормотал, как я догадался, молитву. Наконец он произнёс:

– Я не разговаривал с Лафитом уже очень много лет.

– А зря. Может, он изменился после смерти? У него было время подумать. Не думаете, что он уже сполна заплатил за свои грехи?

– Возможно, – едва слышно отозвался отец Дюбуа, сложив на животе свои морщинистые, перевитые венами руки.

– Лафит, выходи! – позвал я. – Пора положить этому конец!

На мгновение повисла мрачная тишина. Но затем из тени появился Жан Лафит. Тихо, неуверенно он шагнул вперёд.

– Ты! – Голос священника снова загромыхал, он рванулся вперёд, снова подняв вокруг себя ветер. – Ты, посмевший украсть священную реликвию! Ты проклят и навечно останешься в этом земном аду за своё воровство!

– Подождите! – Я встал между ними, удерживая отца Дюбуа на расстоянии палкой для эскрима. – Выслушайте его.

– Отец Дюбуа, – мягко, с чувствующимся раскаянием произнёс Лафит. – Когда я возложил руки на распятие, я знал, что не должен его брать. Я знал, что оно принадлежит чему-то более могущественному, более необъятному, чем всё, что я мог вообразить. Но потом я подумал: «Это же просто крест! Крест из золота, сделанный руками человека. Что плохого в том, что я возьму себе эту безделушку и пополню свою коллекцию?»

– Да, он сделан руками человека, но благословлён самим Папой Римским и служит вратами в Рай. – Священник положил руку на сердце и воздел глаза к потолку, словно мог увидеть загробный мир прямо из этой землянки.

Лафит тяжело опустил голову:

– Ты так и не пустишь меня в Царство Небесное? – Суровые глаза пирата наполнились слезами, такими же крупными, как драгоценные камни в его сундуке. – Неужели за все эти годы ты так и не смог простить? Прости меня за кражу святого распятия и за все мои многочисленные грехи, и пусть Бог примет нас обоих в своём Царстве!

Священник стал таким реальным, словно перед нами стоял живой человек. Ярость и надменность оставили его: он выглядел старым, усталым и печальным.

– Если бы это было возможно... Прежде чем я смогу покинуть свой пост здесь, на земле, распятие надлежит вернуть. Мой долг – защищать его. Мой долг – позаботиться о том, чтобы оно исполнило своё предназначение, а это невозможно в пиратском логове. – Голос его затих, и оба духа уставились друг на друга.

– Но как же он сможет его вернуть, если он проклят и застрял здесь? – спросил я, раздражаясь от нелепости происходящего.

– Это его епитимья, – произнёс отец Дюбуа так, словно её наложил сам господь. – А тот, кто откроет сундук, чтобы забрать распятие, лишится сил и примет проклятие на себя.

О нет! Проклятие. Всё произошло так быстро, что я не успел даже подумать о последствиях для Джейсона. Я посмотрел на своего лучшего друга, беспомощного, лежащего на земле, и бросился к нему.

– Он жив, – прошептала Ханна, утирая слёзы.

Я опустился на колени и проверил его пульс. Сердце билось ровно и сильно. Слава богу!

– Поэтому мой друг без сознания? Потому что открыл сундук? – спросил я истончившимся от страха голосом. Я не мог позволить себе потерять Джейсона из-за дурацкого пиратского проклятия. Ни его, ни Ханну. Ни сейчас, ни через триллион лет. Я уже потерял слишком много важного в своей жизни. Я потерял маму.

Священник кивнул:

– Чтобы распятие никогда не покинуло город, я наложил на него древнее проклятие, удерживающее в ловушке любого, кто его украдёт. Когда Лафит похитил его, я знал, что не успокоюсь, пока не верну его. Остаток жизни я искал его без устали, но нашёл уже после смерти. Тогда я и нанёс на сундук этого пирата дополнительную защиту, – объяснил он. – Мой призрак не способен вернуть распятие в собор, но способен оградить его от других пиратов. Именно это проклятие и не позволяет никому украсть эту священнейшую реликвию. Проклятие, обязывающее нести епитимью.

В жизни своей я не слышал ничего глупее. Такое встречалось в паранормальных делах сплошь и рядом. Призраки настолько зацикливались на своём, что не видели несоответствий. Вот тут-то им и помогали экстрасенсы. Я уже понял, что единственный способ спасти Джейсона и Ханну – помочь этим призракам обрести покой. Убедившись, что Джейсону не становится хуже, я неохотно поднялся:

– И как же, по-вашему, человек сможет вернуть крест, если, открыв сундук, он сразу потеряет сознание?

– Это не простой крест. Это распятие. Оно напоминает о жертве Бога нашего, его благословение очень сильно. Красота его, заключённая в таком великолепном предмете, способна искусить даже самую чистейшую из душ. Поэтому я и нанёс на сундук оберег, – вздохнул священник. – Только я могу выбрать человека, достойного отнести распятие в собор, дабы оно не попало в руки какого-нибудь негодяя, вора или пирата. – Он бросил взгляд на Лафита.

Я не знал, сочтёт ли отец Дюбуа достойным человеком меня. Я даже не знал, являлся ли я таковым. Джейсон являлся, но он потерял сознание. Из-за глупого проклятия. Из-за меня. Если бы только я лучше заботился о нём и его защите. Я надеялся, что у меня ещё будет шанс всё исправить.

– Я отнесу его. – Ханна поднялась в полный рост, её лицо приобрело ещё более бледный оттенок, чем обычно. – Я справлюсь.

– Нет. – Ссутулившись, я уставился на свои руки. – Я знаю, что ты справишься, Ханна. – Я поднял глаза на неё. – Но я уже достаточно подвергал тебя опасности. Я так расстроил тебя, что ты ушла накануне урагана...

– Всё нормально, Алекс. Я...

– Нет, не нормально. Может, на меня и повлияло какое-то заклятие, когда я прикоснулся к тому кирпичу, но что с того? Я повёл себя очень грубо, и мне жаль. – Я обернулся к священнику. – Могу ли я взять крест?

– Ты отнесёшь его в собор Святого Людовика, а не оставишь себе? – спросил священник сощурившись.

– Ты сделаешь это? – одновременно с ним выпалил Жан Лафит, в его голосе звенела надежда.

Пират и священник переглянулись, в их чертах отразилась смесь надежды, страха и сожаления.

– Вы снимете проклятие с Джейсона и Лафита, как только крест попадёт в собор? – вопросом на вопрос ответил я, переминаясь с ноги на ногу и молясь, чтобы отец Дюбуа ответил «да».

После долгих раздумий, устремив взгляд во тьму землянки, он наконец ответил:

– Да.

– И вы не причините вреда Ханне, пока меня не будет?

– Девочка не сделала ничего плохого, – просто сказал отец Дюбуа, сложив ладони в замок.

Я глубоко выдохнул и почувствовал, как плечи расслабились и меня отпустило напряжение, всю ночь копившееся где-то внутри.

– Отлично! Давайте уже достанем этот крест: чем быстрее я отнесу его в собор, тем быстрее Джейсон очнётся.

– Но если ты не справишься, – предупреждающе начал отец Дюбуа. – Если поддашься искушению его красоты, Лафит навсегда останется заточённым здесь. Так же как и твой друг.

Страх и тревога тисками сдавили мне грудь. Джейсон останется здесь навсегда? Как призрак? В компании воришки-пирата и спятившего святоши? Сердце зашлось галопом, угрожая сломать мне рёбра.

– Подойди. – Отец Дюбуа жестом позвал меня следовать за ним. – Давай посмотрим, чего ты стоишь.

Вчетвером мы склонились над ямой в земле и уставились на богатство, лежащее в прогнившем деревянном сундуке.

– Драгоценные камни и украшения радуют глаза, но не греют душу. – Лафит прижал руку к груди и нахмурился.

– Но где крест? – спросил я, не видя его среди сверкающей добычи.

– Я спрятал его между золотом и драгоценностями. – Пират присел на корточки и протянул руку, словно хотел в последний раз прикоснуться к своему сокровищу, но пальцы прошли насквозь. Он покачал головой и с грустью посмотрел на меня. – Ты справишься, мальчик. Только не сглупи, как я, не поддавайся слабости.

Я глубоко вздохнул, затем лёг на живот на краю ямы и потянулся к сундуку. Монеты были прохладными, а драгоценные камни – гладкими, как гранёное стекло. Никогда прежде я не видел такого богатства и уж тем более не прикасался к нему. Всего одного камушка хватило бы, чтобы закрыть все долги перед больницей и за мамины похороны. Мы бы расплатились за дом. Папа перестал бы беспокоиться о деньгах. И я тоже. Вот было бы круто!

Готов поспорить, у нас осталось бы достаточно средств, чтобы я открыл собственную контору охотников за привидениями в будущем. Если стану достаточно хорошим экстрасенсом, конечно же. Мысли вихрем проносились у меня в голове. У меня собственная контора? Ха! Смогу ли я достичь такого уровня? Я ведь ещё ребёнок, мне столькому предстоит научиться. В глубине души я с удивлением обнаружил ответ: смогу. Я стану хорошим экстрасенсом. Лучшим. Вопреки всему!

Драгоценные камни соблазнительно проскальзывали сквозь мои пальцы, но стоило мне коснуться золотого распятия, как я ощутил невероятный прилив силы. Я вытащил его из сундука и понял, что ничего на свете не желаю так страстно, как оставить его себе. С этим крестом моя жизнь сразу наладится: счета отца будут оплачены, боль от потери мамы уйдёт, а я исцелюсь. Тонкий и изящный, он наполнял мои пальцы приятной тяжестью и источал удивительный золотой свет. Этот свет отражался в неземной ауре призраков, дробился и множился в драгоценных камнях, заставляя воздух вокруг сиять.

Отец Дюбуа вздохнул:

– Вот оно – воплощение небесной силы и красоты.

– Я и забыл, насколько он прекрасен, – прошептал Лафит, золотые блики дрожали на его восхищённом лице.

– Неудивительно, что ты не смог противостоять соблазну, – беззлобно заметил священник. – В нём божья благодать.

Я держал распятие перед собой и не понимал, как Лафит вообще выпустил его из рук. Никогда прежде я не знал такого умиротворения и любви. Сила, заключённая в кресте, дарила покой, обещала вечную защиту и покровительство. Без боли. Без печали. Без потерь. Мои душа и тело исцелятся. Нужно только оставить крест себе.

Холодные пальцы отца Дюбуа на моём предплечье вывели меня из транса. Словно меня окатили ведром ледяной воды после горячей ванны.

– Осторожнее, мальчик. Спрячь его скорее от греха подальше. Чем дольше ты держишь его в руках, тем сильнее твоя одержимость. Его место в соборе, где каждый сможет любоваться его красотой и греться в лучах его силы. Только священник может прикасаться к нему, не поддаваясь соблазну. Не забывай, ты спасёшь своего друга, только если распятие вернётся в собор. Я почувствую, когда оно пересечёт порог дома господня.

Верно. Я встряхнул головой. Как я мог забыть о друзьях? О Ханне? О Джейсоне? Я не позволю ему умереть! Если я заберу крест себе, то чем я лучше работорговца Лафита?

Я опустил распятие к ногам отца Дюбуа, отгоняя от себя мягкое пульсирующее тепло. Стоило мне выпустить реликвию из пальцев, как моё сердце мучительно сжалось. Я достал из рюкзака спортивную сумку, в которой переносил кости Барнабе, и расстегнул. Из последних сил борясь с соблазном, я схватил крест и быстро спрятал его внутрь. На этот раз сердце словно вырвали из груди. Но что эта боль в сравнении с потерей мамы? А если я не донесу крест до собора, то потеряю ещё и лучшего друга. Я не позволю этому случиться, даже если это означает, что мы с отцом не оплатим счета и потеряем дом. Никакие деньги не заменят человека. Жизнь Джейсона для меня бесценна. Я застегнул сумку и закинул её на плечо.

– Присмотри за ним, ладно? Пожалуйста, – попросил я Ханну, всё ещё не веря, что оставляю друзей наедине с призраками.

– Ну конечно, – улыбнулась она и крепко обняла меня. Все разногласия между нами были забыты. – Осторожнее там, Алекс.

Я обнял её в ответ:

– А ты здесь. – Я бросил тревожный взгляд на священника и пирата.

– Согласно проклятию, мальчик очнётся, как только распятие вернётся в собор, – произнёс отец Дюбуа, глядя на Джейсона. – Но если этого не произойдёт до заката солнца сегодняшнего дня, жизнь покинет его тело, а дух навсегда останется здесь с нами. – Его тёмные глаза устремились на меня. – Так что крепись и сделай то, что должно. – Затем он отвернулся, окинул взглядом сокровища, мерцающие в сундуке, и пожал плечами. – Всё остальное не представляет для меня особой ценности.

Глава четырнадцатая

Оказалось, что суперводонепроницаемый дождевик, купленный отцом Джея для нашего похода, вполне себе проницаем для урагана. Ветер, скорость которого почти наверняка превышала сорок метров в секунду, загнал воду мне за шиворот, под рукава и в штаны. Я едва не падал, сгибаясь под шквальными порывами, весь продрог и промок. Дождь насквозь промочил мои волосы и футболку, даже нижнее бельё. А ботинки... Что тут сказать? В некоторых местах мне приходилось преодолевать вброд очень глубокие лужи.

Очередной порыв ветра налетел сзади, как будто отец Дюбуа подталкивал меня вперёд невидимой рукой. Мне следовало поторопиться, но в то же время оставаться начеку. Если с распятием что-то случится... Если кто-то узнает, что оно у меня... Если захотят его отобрать, соблазнившись его красотой и силой... Если, если, если...

От сумки исходила слабая волна энергии, отдаваясь в рёбрах тёплым дразнящим покалыванием. Мне захотелось снова взять распятие в руки. Окунуться в покой и безопасность, наполнить сердце всепоглощающей божественной любовью.

«Нет! Не думай об этом!» – отругал я себя и поправил сумку так, чтобы она меньше касалась моего тела. Мне нужно отнести крест в собор, где ему самое место. От меня зависела жизнь Джейсона.

Спортивная сумка теперь неудобно болталась спереди, и с непривычки я то и дело запинался, постоянно напоминая себе об осторожности. Ветер крепчал, и глубокие лужи попадались всё чаще. На моё счастье, собор Святого Людовика находился всего в полукилометре от бара. Несмотря на тяжесть моей ноши и пронизывающий ветер, я изо всех сил старался идти как можно скорее, даже там, где вода достигала бедра.

Я свернул на улицу Святой Анны и налетел на что-то твёрдое. Острый металл вспорол мне джинсы и рассёк колено. Свежая рана тут же взорвалась болью, и бедро снова дало о себе знать. Моя нога застряла в чём-то металлическом, скрытом серовато-коричневой водой. Я попытался высвободиться, но стремительный поток лишил меня равновесия, и я с плеском ушёл под воду, мгновенно наполнившую мой рот странным острым привкусом.

Когда секунду спустя я вынырнул на поверхность и выплюнул эту гадость, мимо меня мордой вниз проплыл мёртвый опоссум. Хвост волочился за его тушкой, как жуткий праздничный серпантин. Надеясь, что в воде, побывавшей у меня во рту, всё-таки никто не умер, я подавил рвотные позывы.

Судя по ощущениям, падая, я умудрился вывихнуть лодыжку. Как мне показалось, нога застряла между стойками для парковки велосипеда. Я снова попытался освободиться, но в тот же момент понял, что спортивная сумка перестала оттягивать мне плечо. Я отчаянно зашлёпал по туловищу руками в поисках ремня, но тщетно. Сумка пропала. А вместе с ней исчез и крест!

– Нет! – Сам не заметив как, я выдернул вывихнутую ногу из подводного плена. Колено и лодыжка пульсировали. Не обращая внимания на боль, я словно безумный плескался в стремительном мутном потоке в поисках сумки с распятием, от которого зависела жизнь Джейсона. Кровь стучала в ушах, слёзы заливали глаза. Оно не могло потеряться. Не могло!

Я закрутился волчком, отчаянно выискивая взглядом ремень сумки или проблеск золота. Хоть что-нибудь. Я должен был отыскать этот крест, чтобы спасти Джейсона! Я барахтался, как умирающая рыба, пытаясь, словно Моисей, раздвинуть толщу воды в полметра глубиной. Полметра – это не так много, но когда вода движется так быстро, что может сбить с ног, протащить автомобиль и утопить животное, даже такая глубина становится серьёзной проблемой.

С каждой минутой вода прибывала. Мимо проплыл синий «Фиат». И тут совсем недалеко от себя я увидел свою сумку и распятие, выглядывающее из неё. Наверное, сумка за что-то зацепилась, иначе её бы уже унесло.

Я понял, что мне придётся дальше зайти в стремительный поток, чтобы достать её. Это было опасно, но что ещё я мог сделать? Только я мог спасти Джейсона от вечного прозябания в «Кузнице Лафита» в компании двух неприкаянных призраков.

Тяжело вздохнув, я приготовился шагнуть в бурлящую стремнину, но остановился: а как бы поступил Фрэнк? Он бы не стал опрометчиво рисковать собой, он бы придумал что-то умное. Думай, Алекс. Думай!

Если бы я мог привязать себя чем-нибудь к велосипедной стойке, крепко вкопанной в землю, тогда меня бы точно не унесло потоком, и я бы смог притянуть себя обратно на безопасное место. Но чем привязать? Верёвка осталась в рюкзаке в баре. Фрэнк бы такой ошибки не совершил, он носил с собой рабочую сумку всегда и везде. Я отбросил самоедство. Оно не поможет мне достать крест и уж точно не поможет Джейсону остаться в живых. Я ощупал свою одежду в поисках чего-то подходящего. Шнурки слишком хлипкие, а вот пояс? Он не очень длинный, но если я затяну его вокруг перекладины, у меня в руке останется порядка метра. Попробовать стоило.

Всё это время дождь и ветер продолжали неистово хлестать меня по лицу. Руки немели от холода, но я знал, что бывает и хуже. Например, от зимнего дождя или от дыхания призрака. К счастью, в начале октября температура в Новом Орлеане не опускалась ниже пятнадцати градусов. Заледеневшими пальцами я снял ремень и погрузил его под воду. Нашарив ближайшую к моей пропавшей сумке стойку, я обмотал ремень вокруг внешней перекладины, продел его через пряжку и туго затянул. Небольшую часть свободного конца ремня я обмотал вокруг правой руки и решительно двинулся в стремнину.

Бурлящий поток тут же сбил меня с ног. И я снова с головой ушёл под воду. Снова вынырнул и выплюнул её, надеясь, что в этот раз не увижу проплывающего мимо дохлого опоссума. Мне повезло. Мимо проносились только ветки, брёвна и мусор. Но самое главное, мне удалось не выпустить ремень, я крепко держал его в правой руке. Левой я потянулся и ухватился за край сумки. Хорошо, что распятие было довольно увесистым, иначе вода унесла бы его гораздо дальше и быстрее. Напрягая бицепс, я потянул сумку к себе, молясь, чтобы крест не выпал. Сумка охотно подалась, и спустя полминуты я уже подтащил себя вместе с ней обратно к велосипедной стойке.

Выбравшись из стремнины, я перекинул ремень сумки через голову, чтобы она не соскользнула, если я снова упаду. Когда я застёгивал молнию, мои пальцы случайно коснулись распятия.

Прекрасное тёплое чувство охватило моё продрогшее, истрёпанное беспокойством тело. Спокойствие, радость и любовь мгновенно разлились по венам. Как если бы я одновременно обнял маму и погрузился в горячую ванну с пеной, только ещё лучше. Мне хотелось закутаться в это чувство, как в плюшевое одеяло. Если бы я только мог забрать этот крест и сбежать в какое-нибудь безопасное место, где не будет больше ни приведений, ни экстрасенсов. Никогда.

Внезапно в прекрасном золоте распятия я уловил блестящий синевой взгляд – на моей шее висел Назар Бонджук. Мой Назар. Точно такой же, как тот, который подарила мне мама. Тот, который спас меня от мистера Уилкса. Тот, который Ханна и Джейсон подарили мне в знак дружбы и любви. Ханна, с которой я повёл себя так жестоко, и Джейсон, мой лучший друг, который в эту самую минуту лежал без сознания и мог умереть, не верни я крест в собор до захода солнца. Образ Джейсона, распростёртого на земле в сырой землянке, живо предстал перед моими глазами. Я представил, как его дух вечно томится там взаперти с пиратом и священником. Представил его мёртвым. Эти мысли вернули меня в реальность. Я затолкал распятие поглубже в сумку и застегнул молнию. Нельзя было терять ни минуты.

На слабых дрожащих ногах я двинулся вперёд сквозь бушующий хаос воды и ветра. На путь, который в обычный день занял бы у меня не больше пяти минут, я потратил почти полчаса. В неглубоких местах я прижимался поближе к зданиям, цепляясь за выступающие части, а в глубоких – ступал осторожно, чтобы не налететь на очередной скрытый объект. Спустя несколько минут, показавшихся мне вечностью, я стоял на незатопленной паперти^[15] собора и колотил в высокие двери онемевшими от холода кулаками.

Бах. Бах. Бах.

С каждым ударом я молился, чтобы кто-нибудь ответил. Разве священники остаются в церкви во время урагана? Живые, во всяком случае.

Бах. Бах. Бах.

– Пожалуйста, откройте! – позвал я. На фоне воющего ветра и проливного дождя мой голос прозвучал жалко.

Скрежет отпираемого засова вселил в меня надежду, что в соборе кто-то есть. Спустя мгновение полнолицый, растрёпанный, встревоженный и вполне даже живой священник приоткрыл передо мной дверь:

– Да? В чём дело?

Проверив, нет ли на ступенях кого-нибудь ещё, он толчком распахнул дверь шире, впуская меня внутрь:

– Боже милостивый, дитя, что ты делаешь на улице в такую погоду? Буря разбушевалась не на шутку. Заходи же скорее!

Я вошёл в небольшой притвор^[16], не обратив внимания на столь ненавистное мной слово «дитя». Благодарность и возможность спрятаться от дождя оказались сильнее любого раздражения.

– Пожалуйста, проходи внутрь и обсушись маленько. А я пока заварю тебе чаю, – предложил святой отец. Какое счастье, что он не завалил меня вопросами с порога, а сразу предложил помощь. Мне этого не хватало. После смерти мамы мы с отцом не слишком часто ходили в церковь, но это не означало, что я не верил в Бога. После всего, что я узнал, увидел, услышал и почувствовал, я не сомневался, что жизнь после смерти продолжается. Просто я не был уверен, что библейские Рай и Ад существуют.

– Спасибо за помощь, отче. Я очень ценю её, но мне ещё нужно вернуться назад.

– Но куда, дитя? – Он оглядел меня с ног до головы. – У тебя кровь. Ты поранился дорогой сюда? Никто, будь он стар или млад, не должен выходить на улицу в такую погоду, – поморщился он, качая головой.

Возможно, Фрэнк скажет мне то же самое, когда всё закончится. Если, конечно, я доберусь до бара целым и невредимым. Но я не мог бросить Ханну и Джейсона наедине с парой призраков и смертельным проклятьем.

– Со мной всё в порядке, отче. Я просто врезался в велосипедную стойку и порезал колено. Это пустяк, – отмахнулся я, стягивая с себя сумку и опуская её на мраморный пол.

– Как бы то ни было, паводковая вода может занести заражение. Обязательно сходи к врачу после урагана. И, ради всего святого, сделай прививку от столбняка, если ещё не делал, – посоветовал он.

На меня нахлынули тёплые воспоминания о нашем с мамой походе на прививку, когда мне стукнуло одиннадцать. Я всегда ненавидел уколы, и мама старалась отвлечь и повеселить меня чем-нибудь вкусным после них. В тот день мы вдвоём уплели по огромному банановому мороженому.

– Я в порядке, отче, – повторил я. – Мне делали прививку от столбняка в прошлом году.

Он одобрительно кивнул, но не удержался от вопроса:

– Как же ты оказался на улице в такой ураган?

– Я начинающий экстрасенс. Сейчас я работаю над делом, и меня кое-кто ждёт. Я просто обязан вернуться. Здесь недалеко. Со мной всё будет в порядке, поверьте. – Не дав ему шанса ответить, я присел, расстегнул молнию на сумке и, не дотрагиваясь, продемонстрировал ему содержимое. – Полагаю, оно принадлежит собору.

Широко раскрыв глаза, священник охнул и перекрестился. Затем он протянул руку и осторожно коснулся золотой филиграни:

– Неужели... Это то самое распятие, которое украли из собора в тысяча восьмисотом году?

– Вы знаете об этом? – Я немного удивился, что современный священник слышал о кресте, украденном более двухсот лет назад.

– Знаю ли я? – В его голосе прозвучал укор. – Конечно, я знаю. Все в соборе знают эту историю. Это распятие благословил сам папа Пий VI Римский, затем его пожаловали нашей церкви для алтаря, когда её возвели в ранг собора в тысяча семьсот девяносто третьем году. И всего через несколько лет его похитили пираты. – Он покачал головой, выражая гнев, печаль и удивление. – Его больше никто не видел... До сегодняшнего дня. Где ты его нашёл? – спросил он, взяв крест в руки и прижимая к себе, как младенца.

Меня охватила ревность, и на мгновение я испугался, что он оставит распятие себе. Но потом я вспомнил слова отца Дюбуа о том, что только священники могут держать его бескорыстно, и успокоился. Кому, как не ему, знать об этом.

– Все эти годы распятие пролежало спрятанным в одном из местных заведений, но я не имею права разглашать детали. Я оставлю это на усмотрение владельца, если он захочет поговорить с вами после, – объяснил я, гордясь тем, что говорю как Фрэнк, не давая даже мельчайшего намёка на то, мужчина владелец или женщина.

Священник уставился на меня пронзительными голубыми глазами и схватил за плечо неожиданно сильно для человека его возраста. Впрочем, хватка отца Дюбуа тоже была довольно крепкой. Для призрака.

В глазах святого отца блеснули слёзы.

– Ты оказал церкви большую услугу, сын мой. Да благословит тебя Господь за то, что ты вернул его домой. – Он покачал головой, глядя на крест. – Это распятие не предназначено для человеческих рук. Я помещу его высоко над алтарём, чтобы все, кто приходит в храм, могли любоваться им и больше никто не смог украсть.

– Хорошо. – На удивление мой голос не дрогнул. Я в равной степени радовался, что смогу снова увидеть крест и что больше никто к нему не прикоснётся. Священник был прав: такая мощная сверхъестественная сила, заключённая в этом предмете, не предназначалась для человеческих рук. Мне вдруг стало жаль Лафита. Он крал вещи, зарабатывал на жизнь контрабандой, даже убивал, но не хотел брать крест. Он сам говорил, что его заставили украсть его.

– Отче, не могли бы вы помолиться за двух... э... духов, которые помогли мне вернуть его.

Священник испытующе посмотрел на меня и затем кивнул:

– Я пойду и помолюсь за их освобождение. Сразу после того, как установлю распятие над алтарём. – Он поднял крест перед собой и на вытянутых руках занёс его сквозь деревянную дверь в неф^[17].

* * *

Обратная дорога в бар «Кузница Лафита» заняла у меня меньше десяти минут, несмотря на то что большую часть пути я проделал по колено в воде. Я нигде не застревал и не падал, но всё равно жутко устал, промок и продрог. В баре я сразу достал из рюкзака фонарик и полез сквозь дыру в стене в потайную землянку.

За время моего отсутствия ничего не изменилось, разве что духи теперь выглядели смущёнными. Жан Лафит и отец Дюбуа с несчастными лицами замерли над Джейсоном.

Ханна же, положив руки на бёдра, расхаживала между призраками туда-сюда.

– Я знаю, что вы меня видите, пусть я вас и не вижу, – фыркнула она, вскинув руки вверх так, словно разглагольствовала всё время, пока я отсутствовал. Кого я обманывал? Скорее всего, так и было. – Смех, да и только! Отправили Алекса в ураган. В ураган! И всё ради того, чтобы вернуть крест в собор. Двести лет без него там неплохо обходились. Могли ещё денёк подождать. Всего-то денёк! Так нет же, давайте подвергнем опасности жизни Алекса и Джейсона. Стыдитесь вы оба! – Она опустилась на колени рядом с Джейсоном и проверила его пульс.

Если бы не моя усталость, я бы, наверное, расхохотался.

– Кхм... – откашлялся я, поднимаясь и вытирая влажные грязные руки о промокшие джинсы. – Я справился. Отнёс крест в собор и вручил священнику.

Призраки и Ханна синхронно повернулись ко мне, их лица отражали сомнение и восхищение.

Ханна бросилась мне на шею, но сразу отпрянула.

– Ты весь вымок. И от тебя воняет, – поморщилась она.

Я просто пожал плечами:

– Мне тоже не понравилось купаться в паводковой воде.

– Я рада, что ты в порядке. – Она улыбнулась, затем обвела землянку многозначительным взглядом, предназначавшимся призракам.

– Они вон там, – подсказал я, указывая на стену напротив Джейсона.

Рот Ханны сложился в букву «О», и она демонстративно нахмурилась в их направлении.

– Эта... девчонка болтала без умолку с тех пор, как ты ушёл, – пожаловался священник. – Чего ты скалишься? – подтрунил он над пиратом. – Открой она сундук, торчать бы тебе тут с ней целую вечность.

Ухмылка исчезла с лица Лафита, он мрачно кивнул и обратился ко мне:

– Дело сделано?

– Да, я...

Отец Дюбуа поднял руку:

– Минутку, если позволишь. Я должен сам увидеть. Защита этого распятия была и остаётся моей святой обязанностью, которую я пронёс через всю жизнь и не оставил даже после смерти. Только убедившись, что оно вернулось домой, я смогу сложить её с себя. – Полупрозрачная фигура отца Дюбуа замерцала, затем померкла и вскоре вовсе растворилась.

– Куда он делся? – Мой голос дрогнул от тревоги. Я выполнил его просьбу, он не мог просто так уйти! Я посмотрел на Джейсона: мой друг по-прежнему лежал без сознания, но улыбался. Может, так и надо? В любом случае этому священнику лучше вернуться обратно и освободить Лафита и моего лучшего друга от проклятия.

– Я подозреваю, он отправился в собор, чтобы проверить лично, – заметил Лафит устало, с сильным акцентом.

– В собор?

– Конечно. Ты же не думал, что он всё время проводит здесь? Он обитает в соборе, а сюда приходит, чтобы помучить меня.

В растерянности я открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Честно сказать, я так и думал, что отец Дюбуа живёт здесь, в баре.

– Что происходит, Алекс? Почему Джейсон не приходит в себя? – спросила Ханна, с тревогой всматриваясь в лицо нашего друга.

– Дух священника отправился проверить, действительно ли я выполнил обещание.

Лафит тяжело вздохнул и возвёл очи горе́:

– Молю Бога, чтобы всё наконец закончилось...

Как только слово «закончилось» слетело с губ пирата, отец Дюбуа вернулся. Холодный серый туман, окружавший его фигуру прежде, сменился тёплым золотым свечением. Морщины на некогда суровом лице смягчились, а глаза засияли радостью.

– Свершилось. Благословенное распятие вернулось в собор Святого Людовика, и проклятие снято. Твоя епитимья исполнена, пират. – Он обращался непосредственно к Лафиту. И хоть его слова звучали резко, в них не было злобы.

– Простит ли меня Господь, отец? – Глаза Лафита излучали отчаянную надежду.

– Просил ли ты его о прощении? – Отец Дюбуа спросил просто, как на исповеди.

– Я просил тысячу раз. За крест. За воровство. За рабов. За всё, – ответил Лафит. – А ты прощаешь меня?

– Я прощаю тебя, Жан Лафит. Но окончательный приговор тебе вынесет Господь. Adieu^[18].

Свет вокруг него превратился в золотое сияние, настолько яркое, что меня ненадолго ослепило и мне пришлось зажмуриться. Когда я открыл глаза и снова смог видеть, отец Дюбуа уже исчез.

Мрау.

Оникс появился у ног Лафита, и пират нагнулся, чтобы погладить длинное чёрное тельце, скользившее вокруг его лодыжек. Оникс мурлыкал и тёрся об него боками. От обоих исходил тёплый белый свет.

Моё сердце болезненно сжалось в груди. Я и подумать не мог, что, помогая Лафиту освободиться, лишаю себя пушистого друга. Затолкав поглубже свои желания, я нацепил маску самообладания на лицо.

– Ты свободен, Жан Лафит. – Когда я заговорил, мой голос дрогнул. Я не хотел, чтобы Оникс уходил. Но мы оба знали, что ему не место среди живых. – Вы оба свободны.

Лафит шагнул вперёд и похлопал меня по плечу прохладной рукой:

– Спасибо, mon amie. Огромное спасибо за всё, что ты сделал, за то, что я отчаялся получить. Ты подарил мне долгожданный покой. Теперь я наконец-то смогу отдохнуть. – Полупрозрачный силуэт пирата начал таять, и Оникс направился ко мне.

Мрряау.

– Франсуа, пойдём со мной, – позвал Лафит. Оникс с тоской оглянулся на пирата и жалобно мяукнул.

– Всё в порядке, Оникс. Иди с ним. Там твоё место, – всхлипнул я, не в силах остановить хлынувшие из глаз слёзы. Я не хотел, чтобы он уходил, так же как не хотел, чтобы уходила мама. Я думал, что обрёл друга, который никогда меня не покинет, раз он не может умереть. Как же я ошибался. Но сейчас значение имело только то, что я помогал духам переходить в лучший мир, туда, где им положено быть – всем духам, – даже если я не хотел их отпускать, даже если мне ещё многому предстояло научиться.

Оникс посмотрел на меня, потом на почти растаявшую фигуру Лафита.

– Всё в порядке, Франсуа. Я понимаю, – сказал Лафит Ониксу и улыбнулся мне. – Просто возьми его с собой, когда придёт твоё время, парень. Ещё увидимся, Франсуа. Ты был хорошим и верным другом. Adieu. – Лафит протянул руку, чтобы в последний раз погладить кота, и тут же исчез.

Глава пятнадцатая

Сонное ворчание Джейсона вернуло меня в реальность, и я повернулся к другу.

– Кажется, он просыпается. – Ханна внимательного всматривалась в лицо Джейсона. Его голова покоилась на её коленях.

Я подошёл к друзьям, и Оникс последовал за мной, на протяжении всего пути мурлыча и отираясь боками о мои лодыжки. Непривычное тепло поселилось в моей груди, и я потянулся вниз, намереваясь почесать пушистые кошачьи ушки.

Странное дело, но я действительно почувствовал под пальцами шерсть. Ощущение, пусть и слабое, как дуновение ветерка, никуда не исчезало. Холодный на ощупь, но определённо мех был коротким и мягким и немного топорщился на макушке, когда я щекотал Оникса между ушами.

Мрау. Он посмотрел на меня с жутковатой кошачьей улыбкой и сощурился от удовольствия. Мне с трудом верилось, что он остался. После двухсот лет, проведённых с пиратом, он выбрал остаться со мной.

Оникс потёрся о ногу Ханны, а затем ткнул голову Джейсона призрачной лапой. Джейсон снова заворчал и открыл глаза, а Ханна вздохнула с облегчением.

Я опустился на колени рядом с ними и помог Джейсону сесть. Его короткие волосы стояли торчком, словно он сунул пальцы в розетку. От радости, что друг наконец-то очнулся и, насколько я мог судить, не пострадал, меня накрыло смехом. Да и Ханну тоже.

– Что такое? Что случилось? – Джейсон потёр глаза, медленно приходя в себя. – Мы нашли сокровища?

Вместо ответа я обхватил его за плечи и крепко обнял.

– Ханна! Алекс! Джейсон! – донеслось до нас сквозь лаз в стене. – Да где же они? Ханна? – Судя по тону, тётя Елена явно беспокоилась.

– Алекс? Дети? – вторил ей Фрэнк. – Взгляни-ка сюда. – Его голос звучал встревоженно. – Из стены вынули несколько кирпичей.

– Мы здесь! – позвал я. – Мы в порядке!

За стеной заметался луч фонарика, и через мгновение в проёме показалась голова Фрэнка. От кирпичной пыли и раствора его тронутые сединой волосы казались совсем серыми.

– Мне к вам не пролезть, и я не хочу доставать ещё кирпичи. Смотрю, вы нашли любопытный символ. И, судя по всему, – он поводил фонариком по землянке, пока не наткнулся на несколько золотых украшений (наверное, они зацепились за распятие, когда я достал его из сундука, а после свалились на землю), – ещё много чего интересного.

Раз взрослые не могли попасть к нам и мы не хотели доставлять мисс Бауэр ещё больше беспокойства, продолжая ломать стену в её баре, мы втроём вылезли наружу. К нашему удивлению, вместе с Фрэнком и Еленой пришла и мадам Моник; меня приятно поразило её глубокое беспокойство за нас. Мы отрывисто кивнули друг другу, и я рассказал, что произошло после ухода Ханны.

– Так куда ты пошла? – спросил я двоюродную сестру.

– Я нашла круглосуточное кафе, которое ещё не успело закрыться, и позвонила оттуда в больницу. Я чуть с ума не сошла, пока дозвонилась. Казалось, прошла целая вечность, а шторм всё усиливался. Но я не сдавалась! Когда тётя Елена наконец взяла трубку, мы поговорили, и я поняла, что они с Фрэнком обязательно к вам придут, но всё равно не смогла вернуться домой. Я бы ни за что не оставила вас тут одних. Друзья так не поступают. – Её глаза впились в мои, и я почувствовал, что покраснел. – Кроме того, – улыбнулась она, – мы нашли сокровища. Настоящий пиратский клад! – Она радостно поднялась на носочки.

– Да, нашли! И всё благодаря Джейсону. – Я потрепал друга за плечи. – Я догадался искать по сетке, как ты учил, Фрэнк, но я искал не там. Это Джейсон посмотрел вверх. Именно он нашёл метку «Х» на потолке.

– Они правда пометили место клада крестиком? – Фрэнк недоверчиво вскинул бровь.

– Чистая правда! – рассмеялся Джейсон. – Мы с Ханной копали, а Алекс отгонял от нас Лафита. А когда я открыл сундук, из него вырвался мощный поток энергии. И раздался ужасный звук. И после этого я уже ничего не помню. – Он смолк, и все уставились на меня.

Я без утайки рассказал обо всём, что случилось со мной после того, как Джейсон потерял сознание, и о том, что произошло с Жаном Лафитом и отцом Дюбуа после снятия проклятия; я не забыл также упомянуть и о том, как храбро повела себя Ханна, оставшись с призраками, чтобы присматривать за Джейсоном. Я опасался только одного: как бы Фрэнк не пришёл в ярость, узнав, что я продолжил вести дело, даже когда ситуация вышла из-под контроля.

– Джейсон лежал без сознания, и отец Дюбуа сказал, что он не очнётся, если я не верну распятие в собор до заката. Бушевала буря, и телефон не работал. – Под суровым взглядом Фрэнка мои плечи поникли, и я боялся поднять глаза. – Что ещё мне оставалось делать? Только продолжать! Я не был уверен, хватит ли моих знаний. Не был уверен, справлюсь ли я вообще. Но я должен был продолжать. Я не мог позволить Джейсону остаться здесь навсегда. Я не мог позволить ему умереть! – Все переживания, которые я испытал, помогая отцу Дюбуа, Жану Лафиту и Барнабе, разыскивая сокровища и спасая Джейсона, выплёскивались из меня потоком сомнений. Всё могло закончиться ужасно. И Джейсон мог погибнуть.

Я заставил себя посмотреть на Фрэнка. К моему удивлению, он не сердился. Напротив, он выглядел весёлым и добрым.

– Важно не количество твоих знаний, а то, как ты их применяешь. Совершенно нормально просить помощи у друзей и взрослых. – На последнем слове Фрэнк сделал особенный акцент и бросил на меня многозначительный взгляд. – Ханна поступила правильно, позвав нас. И да, Джейсон мог погибнуть. Охота на призраков – опасное занятие. Но я вполне понимаю твоё желание справиться самостоятельно. Ты поступил храбро, пытаясь защитить своих друзей. А ещё я понимаю, почему ты не сдался.

– Правда?

Глаза Фрэнка потеплели, и на губах заиграла улыбка:

– Я ведь тоже был учеником когда-то. Для тебя это древняя история, но я хорошо всё помню. – Он постучал пальцем по виску. – Всё осталось здесь. – Затем он постучал пальцем чуть выше сердца. – И здесь. У тебя доброе сердце. Конечно, ты хотел справиться сам, но, кроме того, ты искренне стремился помочь этим духам. Так проявилась твоя доброта. – Он пожал плечами и задумался. – Я бы мог отругать тебя за то, что ты не позвонил, но я знаю, что телефоны не работали. И мне не следовало отправлять тебя на непонятное задание одного. Так что, как видишь, это я сплоховал, а вовсе не ты. Ты же держался молодцом: преодолел свои слабости, поборол соблазны и спас друга.

– Кстати о друзьях... – осторожно начал я, испытующе глядя на Фрэнка. – Джейсон и Ханна... – Я ободряюще кивнул ей, надеясь, что она простила мне все гадости. – Они мои лучшие друзья, но не только. Они – члены моей команды. Разве нельзя снарядить их так же, как и меня, чтобы обезопасить их, когда они мне помогают?

– В нашем деле нет такого понятия, как «безопасность», – привычно прорычал Фрэнк.

– Я это знаю, – быстро поправился я. – Но ведь есть средства снизить степень опасности? Что-то же мы можем сделать?

Тётя Елена успокаивающе опустила руку на плечо Фрэнка:

– Алекс прав. Мы можем подготовить их к встрече с опасностью. Начинается новое время. Время, когда экстрасенсы и охотники будут работать вместе, и Алекс, возможно, первый, кто собрал такую команду. Мы должны снабдить их защитой и оборудованием. Всех их.

Мадам Моник обратила свой строгий взгляд на Джейсона:

– Где твой Назар Бонджук и зерцала духов? – Она выжидающе сощурилась, и Джейсон поспешил обратно в землянку. Спустя минуту он вернулся с амулетом в руках и очками под мышкой. Они выглядели вполне целыми, несмотря на то что слетели с его головы, когда из пиратского сундука вырвался призрачный ураган.

– Наверное, они упали, когда я открыл сундук. – Он протянул очки мадам Моник, не решаясь посмотреть ей в глаза.

– Похоже, с ними всё в порядке, – констатировала она, принюхавшись к ним.

– Так и есть, – согласился Джейсон, продолжая рассматривать пол.

– Расскажешь мне, как они себя показали, когда мы вернёмся в лавку. – Мадам Моник приподняла подбородок Джейсона двумя пальцами и обратила его лицо к себе.

Джейсон кивнул, но в глаза ей так и не посмотрел.

– Никогда не расставайся с этим амулетом, мальчик. Проклятие священника тебя не убило. Но в следующий раз удача может и отвернуться. – Она привлекла Джейсона к себе и закрепила амулет на его шее.

– Тебе чудовищно повезло, парень, – подтвердил её слова Фрэнк, изучая загадочную печать на крышке сундука. – Священник защитил сундук проклятием, но и пират применил мощную магию. Тут африканский символ.

Мадам Моник заглянула Фрэнку через плечо, чтобы получше рассмотреть сигил. Лицо её вытянулось:

– Это очень тёмная магия африканских племён.

– Лафит торговал рабами, – нахмурилась тётя Елена. – Может, он научился ей от одного из их знахарей?

– Возможно, – выдохнула мадам Моник. – Но я думаю, это «Зелёный дух» помог Джейсону выжить.

Мы с Джеем переглянулись, сдерживая смех. Этот мерзкий напиток, может, чем-то и помог, но я сильно сомневался, что именно он сохранил Джейсону жизнь. На самом деле ни Лафит, ни отец Дюбуа не хотели причинить никому серьёзного вреда. Священник настолько зациклился на своём долге защитить реликвию, что, когда её украли, его разум окончательно помутился.

Я широко зевнул и внезапно понял, что смертельно устал. Мои ноги словно налились свинцом. Даже руки казались тяжёлыми.

– Мы ещё успеем всё обсудить. А пока первое, что нам нужно сделать, – это всем разойтись по домам и немного поспать, потом поесть и только после этого вернуться сюда и разобраться с тем, что ты тут нашёл. – Елена полностью перешла в режим тётушки.

Я не имел возражений. Думаю, как и Джейсон с Ханной.

– Согласен, – кивнул Фрэнк; у него самого под глазами от усталости залегли тёмные круги. – Ханна дозвонилась нам в больницу, мы так и не вырвались домой, чтобы отдохнуть. А путь до бара забрал много сил и времени из-за наводнения.

– А как же клад? – спросил Джейсон, глядя на дыру в стене.

– Веками никто не знал о его существовании, вряд ли, пока мы будем спать, кто-то заберётся сюда, чтобы его забрать. – Фрэнк подошёл к стене и так аккуратно заложил лаз кирпичами, будто кладку никто и не трогал. Разве только отсутствие раствора бросалось в глаза.

Кое-как передвигая уставшие конечности, я загородил потревоженное место стулом, чтобы точно никто ничего не заметил. Фрэнк был прав: клад дождётся нашего возвращения.

– Я запру бар. А мисс Бауэр мы позвоним сразу как проснёмся.

– Она уже выходила на связь. Хочет вернуться сегодня вечером в шесть, чтобы проверить состояние бара после урагана и послушать наш отчёт, – поделился Фрэнк.

– А сколько времени? – поинтересовался Джейсон.

Ханна взглянула на запястье, где красовались её часы марки «Ангел-хранитель»:

– Уже час дня.

– До встречи с мисс Бауэр осталось всего ничего. Пойдёмте-ка спать, – велела Елена и повлекла нас за собой к выходу.

* * *

После четырёх часов крепкого сна и вкуснейшего обеда мы были готовы отправиться обратно в бар «Кузница Лафита». Миссис Уилсон так обрадовалась нашему возвращению, что приготовила лазанью с чесночным хлебом и тирамису на десерт. Она ни словом не обмолвилась о нашей ссоре, произошедшей накануне, и перед едой даже чмокнула меня в лоб своими ледяными губами. Мне очень повезло с ней. Она тоже могла бросить меня, но, как и Оникс, предпочла остаться. Миссис Уилсон знала, что я лишился матери, и никуда не собиралась уходить. Даже Ханна разговаривала со мной так, словно между нами ничего не произошло. И всё же мне хотелось как-то ещё дать ей понять, что я раскаиваюсь.

Пока мы шли из лавки мадам Моник в бар, над нашими головами во всех направлениях простиралась бескрайняя синева безоблачно чистого неба.

«Кузница Лафита» встретила нас гостеприимно распахнутыми дверями; Стефани Бауэр наводила порядок снаружи. Если бы не несколько обломанных веток, я бы и не подумал, что это место пережило ураган нынче ночью – или, на худой конец, что в нём бушевали священник с пиратом. Бар выглядел точно так же, как и несколько лет назад, когда я посещал его на Хэллоуин в младших классах.

Сынишка мисс Бауэр, Ник, маленький темноволосый мальчик, выбежал на улицу помогать матери очищать тротуар. Пока она подметала листья, он собирал крупные палки и бросал их в мешок для мусора, который держал не кто иной, как доктор Миджли. Было так странно видеть его на улице, а не в кабинете. Его тёмные брови, резко выделяясь на фоне седых волос и бороды, придавали ему суровый вид, но карие глаза сразу же выдавали в нём добряка, который только и ждал удобного момента, чтобы рассказать забавную шутку. Несмотря на то что на его сеансах мне приходилось заново переживать боль от потери мамы, доктор Миджли мне нравился. Он был добрым и весёлым – для психиатра.

Я улыбнулся ему, и он помахал мне рукой.

Когда все прошли внутрь, я начал свой рассказ. Изложив в подробностях все злоключения, которые мы пережили прошлой ночью, я перешёл к самому интересному и приятному: к сокровищам.

– Мы должны вам кое-что показать...

Остальные молча наблюдали, как я отодвигаю стул от стены. Сейчас я чувствовал себя в тысячу раз лучше, чем несколько часов назад, когда его туда поставил. Воистину, четыре часа сна и хорошая еда пошли мне на пользу. Затем мы с Джейсоном начали вынимать кирпичи из пролаза и аккуратно складывать их возле стены. Когда я добрался до кирпича с символом, я осторожно извлёк его из кладки и показал собравшимся:

– Это тот самый. Будьте внимательны, не прикасайтесь к печати. Вчера она вызвала во мне безумную ярость.

Когда я положил кирпич на столик рядом с доктором Миджли, он сразу же достал фонарик и принялся рассматривать его вместе с Фрэнком и Еленой. Внезапно меня осенило, что на сундуке Лафит вырезал этот же африканский символ.

Джейсон отложил последний кирпич в сторону, и мы оба развернулись к мисс Бауэр. Не знаю, как Джейсон, но я переживал, что она накричит на нас за порчу стены.

– Эм... – промямлил я, съёжившись в ожидании скандала. Краем глаза я заметил, что Джейсон тоже неотрывно смотрит в пол. – Мне жаль, что так получилось с вашей стеной, но нам пришлось её разобрать, чтобы выяснить, почему Барнабе – это первый пират, которого мы похоронили, – задержался здесь.

Мисс Бауэр надула щёки:

– Пф, ничего страшного. – Махнув рукой в воздухе, она коротко хихикнула. – Ничего такого, что нельзя было бы исправить небольшим количеством цемента. Я-то думала, вы полстены разнесли. К тому же, как знать, может, её и вовсе не придётся чинить. – Она покачала головой и заломила руки. – Дела в последнее время шли не очень хорошо, поэтому я и пригласила вас. Я думала, что призраки отпугивают посетителей. – Она пожала плечами. – Если в ближайшее время положение не изменится, мне придётся закрыть бар.

– О, я уверен, вы ещё долго не закроетесь, – улыбнулся Джейсон, и его глаза заблестели, как у лори^[19].

Я искренне обрадовался, что клад, который мы нашли, поможет мисс Бауэр сохранить бар, но какая-то часть меня всё же терзалась вопросом: а не стоило ли мне взять парочку драгоценных камней, чтобы помочь отцу расплатиться с долгами? Тогда я стал бы ничем не лучше пирата! Я бы себе такого никогда не простил.

– О чём ты говоришь? – Стефани подошла на шаг ближе. Остальные обступили нас так тесно, что нам с Джейсоном осталось только одно – залезть в землянку.

Мы с Джейсоном многозначительно переглянулись в стиле «хватит болтать, давай уже покажем, что мы нашли». По-прежнему улыбаясь, он поднял руки вверх:

– Только после вас.

Выудив из кармана фонарик, я включил его, лёг на живот и прополз в отверстие. Джейсон и Ханна последовали моему примеру.

– Вы же не надеетесь, что я полезу за вами? – воскликнула мисс Бауэр, и я услышал, как доктор Миджли недовольно заворчал.

– Смотри, мамочка! – Ник шмыгнул в дыру за нами. – Тут сокровища!

– Сокровища? – Снаружи послышалась возня, и через мгновение в отверстие просунулась рука с фонариком и показалась голова мисс Бауэр. – Вы нашли сокровища?

Мы с Джейсоном ухватились за бока сундука и попытались поднять его из ямы; он заскрипел, но не сдвинулся с места.

– Давайте я помогу. Попробуем его вытянуть. – Ханна заложила фонарик за ухо и подошла к нам. – На счёт три, все вместе, хорошо?

– Отличная идея, – кивнул я, перехватывая инициативу. В конце концов, я вёл это дело. – Я буду считать. – Ханна закусила губу, но возражать не стала. – На счёт три. Раз. Два. Три!

Мы изо всех сил потянули. Гнилое дерево затрещало, и сундук, со стоном вырвавшись из ямы, опрокинулся, щедро рассыпав по земле золото и серебро, изумруды и бриллианты, сапфиры и рубины. В свете наших фонарей драгоценные камни сверкали тысячами огней, окружая нас радужным сиянием.

Мисс Бауэр задохнулась от восторга:

– Господь всемогущий! Дядя Робин, – пискнула она, – смотрите!

Следующие пара часов пролетели как в тумане. Пока взрослые боролись за место у лаза, мы потихоньку вытаскивали сокровища из пиратского логова, как назвал его Ник, наружу. Малец с радостью нам помогал. Сундук настолько прогнил и был таким тяжёлым, что мы решили не тягать его лишний раз, поэтому таскали монеты и драгоценные камни в ведёрках для льда и пивных кружках, которые мисс Бауэр и доктор Миджли по очереди передавали нам.

Когда мы наконец закончили и вылезли из грязной землянки в бар, мисс Бауэр сидела за столиком в окружении кружек, ведёрок, стаканов и шейкеров, заполненных золотом и драгоценными камнями, и плакала.

Доктор Миджли стоял позади неё, опустив руку ей на плечо. Ник сидел на коленях у матери с совершенно растерянным видом, прижав голову к её шее. Он не понимал, почему она плачет, когда их окружают горы пиратских сокровищ. Сам он выглядел так, словно побывал в Диснейленде.

– Всё будет хорошо, мамочка, – повторял он снова и снова, поглаживая её по руке.

Наконец она успокоилась достаточно, чтобы перестать плакать. Крепко обняла сына и обратилась к нам:

– Спасибо. Спасибо вам огромное! Вы просто не представляете, что это для меня значит.

О, я догадывался, что это значит. Теперь она могла сохранить бар, или продать его, или сделать вообще всё что захочет, потому что ей больше никогда не придётся беспокоиться о деньгах. Мне не было горько. Вовсе нет. Конечно, мне хотелось оставить часть клада себе, но Фрэнк изучил этот вопрос и сказал, что все найденные сокровища принадлежат владельцу помещения, в котором их нашли, в данном случае мисс Бауэр. Я искренне радовался, что не только освободил двух призраков из вечного плена, но и помог этой женщине и её сынишке обрести лучшую жизнь.

– Чем вы теперь займётесь? – спросила Елена. Она всегда легко задавала вопросы, которые стеснялись задать другие. – Продадите бар?

– Что вы? – воскликнула мисс Бауэр. – Боже, конечно нет. Я не хочу его продавать. Я люблю это место. Мне нравится его история. После развода с отцом Ника я думала, что уже никогда не найду себя. Но дядя Робин заставил меня переехать сюда и помог купить это место. Именно оно придавало мне сил последние шесть лет. А ещё Ник. – Она смахнула слёзы, улыбнулась и чмокнула сына в макушку.

Мальчик подарил ей ответную улыбку. Теперь, когда мама перестала плакать, он спрыгнул с её коленей и принялся гонять по полу золотой дублон.

– Так что нет. Я не стану его продавать. Я отремонтирую и отреставрирую здесь всё, отдам дань уважения истории. – Она кивнула на отверстие в стене. – Я установлю здесь дверь. И устрою музей. А ещё я бы хотела написать книгу о Барнабе, Лафите и священнике, поведать людям историю, которую рассказал Алекс. – Она обратилась ко мне. – Если ты не против, конечно? За то, что ты нашёл всё это, я обязательно тебя упомяну.

Я пожал плечами и оглянулся на Фрэнка, но он лишь кивнул мне, как бы говоря, чтобы я сам принимал решение.

– Я не против, – ответил я и посмотрел на Джейсона и Ханну. – Не забудьте только о моих друзьях. Без них я бы не справился. – Говоря так, я не кривил душой. Пусть я и прогнал Ханну вначале, но именно её детектор ЭМП помог нам отыскать стену и странный кирпич. А Джейсон... Без Джейсона мне бы не хватило смелости разобрать кладку, чтобы отыскать сокровище. И уж точно я бы не заметил крест на потолке. Может, позже мы бы вернулись сюда с Фрэнком и попытались упокоить Лафита молитвой об избавлении, но кто знает, нашли бы мы клад?

Мисс Бауэр по очереди обняла моих друзей:

– Конечно же, я их упомяну. – Её круглое розовощёкое лицо светилось благодарностью. Она ещё раз оглядела нас троих, Фрэнка и Елену. – Спасибо вам всем. Огромное вам спасибо.

* * *

Спустя час мы вернулись в «Око Соломона», чтобы разобрать мусор у входа, оставшийся после урагана.

Елена ушла домой писать какой-то правительственный отчёт о призраках в больнице, а Фрэнк поднялся в квартиру, чтобы сделать то же самое. Они разрешили нам отдохнуть остаток дня, погулять и прийти в себя, но мы хотели сначала помочь мадам Моник навести порядок. А завтра, пока Джейсон и Ханна будут в школе, Фрэнк обещал взять меня с собой в больницу. Мне хотелось больше узнать о происшествии с ловушками, но пока я наслаждался общением с друзьями.

Мы с Джейсоном убрали несколько упавших веток, а Ханна подмела тротуар у двери. Мы как раз собирались приступить к мытью окон, когда мадам Моник вынесла на порог поднос с тремя аппетитными пиццами с цветной капустой.

– Идите внутрь, подкрепитесь, – поманила она нас одним из своих загадочных кивков. Затем провела к столику в углу, оставила перед нами пиццы и ушла готовить свои авторские коктейли.

Ханна опустилась на кованый стул и достала что-то из кармана:

– Мне до сих пор не верится, что мисс Бауэр подарила нам это! – Её голос дрогнул, и она потрясла перед собой бархатным мешочком от виски «Царская корона», наполненным золотыми монетами и парочкой драгоценных камней. – Этого хватит на колледж, и даже что-то останется.

Джейсон достал такой же мешочек:

– У меня тоже в голове не укладывается.

Ханна широко улыбнулась:

– Ты это заслужил. Не зря же призрак размазал тебя по стене! – Они громко рассмеялись. – А что насчёт тебя, Алекс? Она так долго разговаривала с тобой в кабинете. Много она тебе дала?

– Скажем так: она дала мне достаточно, чтобы оплатить медицинские счета и покрыть расходы на похороны мамы, и у меня ещё останется немного в банке. Фрэнка тоже ждёт достойная старость, когда он закончит моё обучение. – Я подмигнул друзьям. – Может, я потрачу деньги на колледж, а может, ещё что-то придумаю. – Я пожал плечами, не до конца понимая, как лучше поступить со своей «наградой», как назвала её мисс Бауэр.

Повисло неловкое молчание, и я понял, что так и не загладил вину перед Ханной за то, что нагрубил ей в баре.

– Эм, Ханна?

– Да? – Она посмотрела на меня своими огромными глазами и поправила очки на переносице.

– Мне... Очень жаль, что я накричал на тебя в баре. – Я сцепил пальцы, ожидая, что она снова разозлится на меня, и уставился на свои ногти.

– Всё нормально, Алекс. – Она мягко коснулась моей руки, заставив поднять на неё взгляд. – Я ведь уже говорила тебе об этом. Я понимаю, что ты переживал из-за этой работы. И знаю, как сильно ты боялся разочаровать Фрэнка. – В этом она была права. Но я понял кое-что ещё. Не меньше, чем Фрэнка, я боялся разочаровать сам себя. Слова, которые Ханна произнесла той ночью в баре, угодили в больное место. Я привык быть лучшим во всём, а сейчас впервые в своей жизни встретился с трудностями. Всё произошедшее в «Кузнице Лафита» заставило меня осознать, что я хочу их преодолеть. Хочу не просто пережить обучение, но и преуспеть в нём. Хочу стать хорошим экстрасенсом.

– Значит, мир? – спросил я, глядя на неё слегка прищуренно.

– Только если обещаешь предупреждать, прежде чем трогать всякие тёмно-магические символы, чтобы я была готова к переменам в твоём настроении. – Её губы растянулись в улыбке.

– Договорились! – У меня словно камень с души свалился. – Я бы не справился без вас, ребята. Вы же это знаете? Я не хочу заниматься всем этим без вас. – Я обвёл рукой лавку мадам Моник, разнородность которой как никогда лучше отражала мою новую, не совсем обычную жизнь.

– Как только я получу сертификат охотника, я смогу помогать ещё активнее, – совершенно искренне объявила Ханна.

– Ты же знаешь, я всегда прикрою тебя, Лекс. Даже если мне придётся охотиться на привидений. – Джейсон дал мне «пять». – Я люблю охотиться...

– Я знаю. Поэтому мы идеальная команда. – Мы сцепили руки и обнялись.

Джейсон понизил голос, как обычно, когда собирался сообщить нечто важное:

– Я тоже так думаю. Поэтому я спросил мадам Моник, нельзя ли мне помогать ей в мастерской после школы и на летних каникулах, чтобы больше узнать о сверхъестественном и помочь доработать зерцала.

– И что она ответила? – Меня учил Фрэнк. Ханну – тётя Елена. Если у Джейсона появится наставник в лице мадам Моник, всё сложится идеально! Он влюбится в её изобретения.

– Она разрешила! – воскликнул он.

Мы радостно ударили друг друга в ладони, а Ханна недоумённо вытаращила глаза.

– Ты будешь помогать где? Я не ослышалась, в мастерской? – Она завертела головой, словно не могла поверить, что пропустила что-то настолько важное.

Джейсон кивнул на бисерную шторку, отгораживающую лавку от жилых комнат:

– Мастерская сразу за кухней. У неё там зерцала духов и ещё целая куча всяких паранормальных изобретений, над которыми она работает.

Ханна немедленно оживилась:

– Каких изобретений? Типа моих приборов для охоты?

– Нет. Не совсем. Они... Не электронные. Она использует обереги, травы и древние знания и с их помощью создаёт разные штуки для неэкстрасенсов. У неё есть несколько хороших идей, и, думаю, я действительно смогу ей помочь. А помогая ей, я смогу помочь и тебе, Лекс. И у меня наконец-то появится что-то своё.

Я был рад за друга:

– Здорово, Джей! Реально круто! Жду не дождусь твоих изобретений. Возьмём их на следующее дело.

Он одарил меня своей фирменной улыбкой и дружески ткнул кулаком в плечо.

Мрау.

Из ниоткуда появился Оникс, будто спрашивая: «А меня возьмёте?»

Я улыбнулся ему и погладил по прохладной пушистой голове, и в моей груди разлилось уже знакомое тепло. Мой особенный друг. Друг, который никогда меня не бросит и не умрёт.

– И тебя возьмём, Оникс. Я так рад, что ты остался. Теперь ты часть моей семьи, наравне с Ханной и Джейсоном. Куда же я теперь без тебя? Куда же я без вас, ребята?

Глоссарий

«Ангел-хранитель» – модель часов, стрелки которых выполнены в форме крыльев. Цифры на циферблате перемежаются печатями Соломона. Защищают владельца от любых залётных призраков.

«Жало» – авторский напиток мадам Моник для защиты от зла и снятия проклятий. Готовится из клюквенного сока и молодой жгучей крапивы.

«Зелёный дух» – особый авторский напиток мадам Моник, который она готовит только по специальному заказу. Рецепт включает в себя зелёный чай и раствор железа. Кофеин в зелёном чае дарит бодрость и энергию, а железо обеспечивает дополнительную защиту от любых злых духов.

«Кровавая угроза» – авторский напиток мадам Моник для отпугивания вампиров. Можно купить в её лавке. Рецепт включает в себя острый томатный сок с чесноком (при желании допустимо добавить раствор серебра).

«Охота за привидениями: руководство для экстрасенса» – универсальное руководство охотника за привидениями. В книге содержится всё, что необходимо знать профессиональному экстрасенсу, о поимке духов и любых других потусторонних сущностей; а также о том, как их отпугнуть или помочь перейти в загробный мир. Книга переведена более чем на шестьсот языков и пользуется широкой популярностью у экстрасенсов и охотников по всему миру.

«Рыжая Банши» – авторский напиток мадам Моник для защиты от призраков (невероятно полезен для иммунитета). Готовится из апельсинового сока. Добавление раствора железа усиливает эффект.

«Чернушка» – «народное» название чёрной железосодержащей краски, которую используют для рисования защитных печатей и сигилов. Продаётся как в специализированных оккультных магазинах, так и в обычных супермаркетах.

Бюро паранормальных расследований (БПР) – государственная структура Соединённых Штатов Америки. В её полномочия входит защита страны и граждан от паранормальных явлений. Существуют федеральные, региональные и городские подразделения БПР.

Великое освобождение – событие, в ходе которого американские и британские спиритуалисты в 1900 году открыли дверь мира мёртвых и впустили сквозь неё в мир живых призраков и других сверхъестественных существ.

Глаз Бога (исп. «Охо де Диос») – мексиканский ритуальный оберег. Скрещённые деревянные палочки оплетаются разноцветными нитями (пряжей), создавая неповторимый узор.

Городские экстрасенсы – местные экстрасенсы, обычно из класса «Б» или «В», не подчиняющиеся напрямую БПР. Городские экстрасенсы расследуют небольшие дела, которыми из-за высокой занятости не успевают заниматься местные или федеральные подразделения БПР.

Детектор ЭМП (гауссметр) – прибор для обнаружения и измерения электромагнитных возмущений. Помогает исследователям паранормальных явлений обнаружить присутствие призраков без вмешательства экстрасенса.

Домовладельцы – призраки, привязанные к определённому зданию или земле. Появляются вскоре после завершения стройки или ремонта.

Духобол – спортивная игра, похожая на футбол, в которую играют специальным мячом-ловушкой (духобольным мячом).

Духобольный мяч – мяч, покрытый мощными магическими знаками, удерживающими полтергейст внутри. Благодаря «шумному духу» мяч двигается «сам по себе».

Зерцала духов – изобретение мадам Моник. В этих «призрачных очках» с помощью особых техник, древних религиозных символов, трав (таких, как полынь и голубой лотос) и ладана обычные люди, не обладающие экстрасенсорными способностями, могут заглянуть в мир духов.

Злой дух – душа человека, при жизни имевшего злые намерения. Поскольку дух сохраняет черты характера живого человека, он может быть злым, беспокойным или просто вредным.

Исследователи паранормальных явлений (охотники) – чаще всего Нетронутые или слабые экстрасенсы, занимающиеся расследованием паранормальной активности.

Министерство экстрасенсорного образования (МЭО) – государственная структура Соединённых Штатов Америки, ответственная за тестирование, обучение и подготовку экстрасенсов.

Назар Бонджук – традиционный тюркский амулет, по форме напоминает глаз, голубого цвета; защищает от «дурного глаза».

Начальный курс экстрасенсорики – предмет, преподаваемый в школе экстрасенсов, рассчитанный на два года обучения; существует одноимённый учебник.

Когда у детей просыпаются сверхъестественные способности (обычно это происходит в возрасте десяти лет), их отправляют учиться в школу экстрасенсов. Там они в течение двух лет проходят «Начальный курс экстрасенсорики». По одноимённому учебнику они изучают историю Осложнения, подробные описания печатей Соломона и инструкции по их использованию, а также другие полезные обереги, сигилы и молитвы перехода. По завершении «Начального курса» ученики-экстрасенсы в возрасте двенадцати лет поступают на стажировку к опытным профессиональным экстрасенсам.

Нетронутые – люди, не обладающие экстрасенсорными способностями. Они составляют примерно 96 % всего населения планеты.

Оберег – предмет, предназначенный для отражения любого вреда и зла; а также магия или заклинание, произносимое с этой целью.

Осложнение – событие, в ходе которого призраки и прочие сверхъестественные существа проникли в мир живых. Всё началось в Викторианскую эпоху, когда спиритуалисты тех времён открыли дверь в загробный мир. До сих пор её так и не удалось закрыть.

Отряд паранормальной кибербезопасности (ОПК) – государственное подразделение, осуществляющее наблюдение за всей электроникой США с целью предотвращения паранормальных электронных и кибератак.

Палки для эскрима – деревянные палки для отработки приёмов тайской борьбы; окрашены чёрной краской, защищены печатями Соломона.

Параскоп – прибор для измерения трибоэлектрического поля (электрического поля, созданного статическим зарядом). С помощью цветных лампочек показывает направление движения такого поля.

Пентакль – талисман или магический предмет, чаще всего круглый, с нанесённой на него пентаграммой (пятиконечной звездой). Пентакль Соломона – один из вариантов начертания печати Соломона, защищающей от злых духов.

Печать Соломона – символ из двух наложенных друг на друга равносторонних треугольников, известный как Звезда Давида, выгравированный на перстне-печатке, принадлежавшем царю Соломону. По легенде, кольцо было отчеканено Богом и передано царю прямо с небес. Помимо главной печати Соломона существует сорок четыре дополнительные, так называемые пентакли планет, некоторые из которых защищают от злых сил.

Полтергейст – сверхъестественное существо неизвестного происхождения, прозванное «шумным духом» за привычку вызывать громкие звуки и разбрасывать предметы.

Призрак – проявление умершего человека в реальном мире, его дух.

Призрачное наваждение – событие или эмоциональное состояние из прошлого, преследующее человека в настоящем, повторяющееся снова и снова, словно по кругу. Во время наваждения присутствие призрака не наблюдается.

Пятый пентакль Луны – защищает от ночных фантомов, насылающих тревожные сны и кошмары. Татуировку с этим пентаклем наносят детям-экстрасенсам в возрасте двенадцати лет, когда они начинают свою стажировку.

Самозванец – Нетронутый (лишённый экстрасенсорных способностей) человек, страстно желающий стать экстрасенсом и притворяющийся таковым.

Святая вода – вода, освящённая священником. Защищает человека от зла.

Сигил – начертанный на бумаге или нарисованный на любой другой поверхности символ, обладающий магической силой. Часто используется, чтобы не пускать призраков в обитаемые живыми людьми помещения: дома, офисы, школы и т. д.

Третий пентакль Юпитера – одна из печатей Соломона; оберегает владельца от злых духов.

Феномен электронного голоса (ФЭГ) – шумы и звуки на аудиозаписях, напоминающие человеческий голос, их экстрасенсы считают голосами призраков. Нетронутые и экстрасенсы низшего класса не способны услышать ФЭГ.

Царь Соломон – также известный как Иедидиа («возлюбленный Богом»); мудрый и богатый израильский царь, правивший около 970–931 гг. до н. э.

Часы «Экзорцист» – самые безопасные электронные часы на планете. На каждую деталь этих часов, в том числе и на батарейку, нанесены защитные знаки. Печать на циферблате светится в темноте. Такие часы носят все члены Отряда паранормальной кибербезопасности.

Четвёртый пентакль Луны – защищает от злых духов, а также от любых травм и душевных расстройств. Татуировку с этим пентаклем наносят всем детям, успешно прошедшим тест на экстрасенсорные способности (обычно в возрасте десяти лет).

Экстрасенсы класса «А» – самые сильные. Они и видят, и чувствуют, и обоняют, и слышат призраков, а также других сверхъестественных сущностей.

Экстрасенсы класса «Б» – вторые по силе. Могут почувствовать призрака и либо услышать его, либо увидеть (только одно из двух).

Экстрасенсы класса «В» – самые слабые. Иногда они чувствуют призраков, но увидеть или услышать их не способны.

Электромагнитное поле (ЭМП) – физическое поле, создаваемое движущимися заряженными частицами. Электрические токи и живые существа могут влиять на ЭМП, но не так сильно, как призраки.

Явление – любое из проявлений призрачной «плоти» в реальном мире. Призраки могут являться людям в одной из четырёх форм: частично видимой, невидимой, видимой и реалистичной:

При частично видимом явлении призрак проявляется не в «полном теле». Свидетель может увидеть только какую-то его часть, парящую в воздухе, например голову или руку (это может быть абсолютно любая часть тела). Обычно такие призраки быстро исчезают.

Невидимого призрака нельзя распознать невооружённым глазом, но возможно запечатлеть на фото или видео. Изображение может получиться как размытым, больше похожим на тень или дымку, так и достаточно чётким. Необычайно сильные экстрасенсы класса «А» иногда улавливают очертания таких призраков без специального оборудования.

Призраков в видимой форме легко заметить невооружённым глазом. Чаще всего они либо полупрозрачны, либо слегка прозрачны; но всегда достаточно видимы для того, чтобы экстрасенс смог различить некоторые детали, например одежду или другие личные вещи призрака. В редких случаях даже Нетронутые способны мельком увидеть подобных привидений.

Реалистичные явления встречаются реже прочих. Реалистичный дух выглядит таким же плотным, как живой человек или животное, поэтому, пока он не растворится в воздухе, его трудно отличить от живого существа. Чаще всего именно таких призраков видят Нетронутые.

Яснообоняющий – экстрасенс, способный почувствовать запахи, исходящие от духов и призраков.

Яснослышащий – экстрасенс, способный слышать звуки, голоса или шумы, доносящиеся из тонкого мира.

Ясночувствующий – экстрасенс, способный ощутить энергетику иного мира всем своим телом, почувствовать эмоции призраков.

Благодарности

Спасибо вам, мои дорогие читатели! Надеюсь, вторая книга серии «Охотники за привидениями» пришлась вам по вкусу. Ваша поддержка невероятно важна. Без вас мои книги никогда бы не увидели свет.

Я выражаю горячую благодарность своему замечательному редактору – Деборе Халверсон, которая поддерживала и воодушевляла меня в этом невероятном писательском приключении (и не только). Спасибо Дэну Джанеку за его блестящие навыки копирайтинга. А ещё Биллу Фергюсону за чудесные иллюстрации для обложки, нашему арт-директору Брюсу Фостеру и потрясающему дизайнеру Кристиану Бентулану за их великолепную работу над внешним оформлением. Спасибо Кристоферу Д. Моргану за прекрасное внутреннее оформление. И последняя, но не менее ценная благодарность моему замечательному адвокату Шарлотте А. Хассет за её дельные юридические советы и за то, что всякий раз возвращала меня с небес на землю. У меня самая замечательная команда!

Спасибо моему самому строгому критику и хорошему другу Джеймсу Р. Ганнибалу за постоянную моральную поддержку; моей милой подруге и гуру грамматики Пэт Кученс, которая вылавливает практически все мои грамматические ошибки и оказывает самую искреннюю эмоциональную поддержку на свете, когда это больше всего необходимо; потрясающему Т. Дж. Реслеру за его удивительные книги для National Geographic Kids и невероятный талант превращать писательские конференции в весёлые и увлекательные события. Спасибо моим друзьям из Horror Writers Association (HWA) и Society of Children’s Book Writers and Illustrators (SCBWI) за поддержку и поощрение не только меня, но и многих других писателей. Спасибо всем моим родным и друзьям, которые не переставали верить в меня и мою писательскую деятельность на протяжении многих лет.

Спасибо Джейн Меррил Ист за консультации по части латинского языка, а также Ари Коулману, Алексу Макколи и Ханне Вон за вдохновение для создания образов детей в этой книге.

В заключение хочу сказать спасибо моей маме, Сэнди Бассо, которая читает и комментирует всё, что я пишу; не знаю, что бы я без тебя делала! И наконец спасибо моему мужу Рику и сыну Алексу за горячую и безоговорочную поддержку во время всех моих писательских взлётов и падений, за проявленное терпение в те дни, когда мне приходилось писать запоем, игнорируя другие обязанности, за их безграничную любовь и заботу!

Об авторе

Истории о привидениях покорили сердце Сьюзен Макколи с тех самых пор, как маленькой трёхлетней девочкой она впервые посетила диснеевский «Дом с привидениями». Аттракцион напугал её до полусмерти, но вместе с тем и очаровал. Сейчас малышка выросла и пишет книги в жанрах ужасов, сверхъестественного и тёмного фэнтези (с особой любовью к историям о привидениях). Сьюзен живёт в Хьюстоне, в штате Техас, с мужем, сыном, тремя своенравными кошками и множеством других домашних животных.

Чтобы узнать последние новости о творчестве Сьюзен, загляните на сайт www.sbmccauley.com или свяжитесь с ней лично в социальных сетях.

Если вам понравилась эта книга, пожалуйста, оставьте отзыв о ней на сайте вашего любимого книжного магазина, на Goodreads или на обоих ресурсах – мы будем вам очень признательны!