Ксения Мирошник

Стужа

Иллюстрация на переплёте трудновато

(Дианы Корольковой)

© Мирошник К., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

Лёгкий снег плавно опускался на землю: не спешил, а неторопливо скользил – снежинка за снежинкой. Но всё же, оказавшись на земле неизбежно таял. В этом году зима запаздывала.

На ограждении широкой каменной лестницы, задрав голову к небу, сидела девушка и ловила редкие снежные пушинки. Её голубовато-белые волосы разметались по плечам, а тёплый плащ с меховой подкладкой и огромным капюшоном был отложен в сторону. Она никогда не чувствовала холод, да и жар тоже, но этот предмет одежды был неизменным атрибутом её гардероба в любой день, в любую погоду.

Тёмное ночное небо сегодня было скупо на снег, и потому девушка недовольно фыркала, когда подолгу приходилось ждать танца нового вихря снежинок.

– Эй! – прозвучал голос откуда-то снизу. – Ты собираешься вернуться? Эти два обалдуя вот-вот подерутся!

– Декс, разберись сам! – недовольно ответила она. – Ты же как-то делаешь это, когда меня нет?

– Делаю, – послышалось в ответ, – но сейчас-то ты здесь! Бар твой, ты и разбирайся.

Девушка вновь фыркнула, не собираясь двигаться с места. Она уже заждалась зиму и ловила каждый миг, что намекал на её приближение.

– И да, там к тебе клиент пришёл! – озорно добавил Декс, после чего входная дверь бара хлопнула.

– С этого бы и начинал, – проворчала девушка, поднимаясь на ноги и подхватывая меховой плащ.

Для того чтобы попасть в её бар, носивший название «Бунтарь», нужно было спуститься по лестнице и свернуть налево – и вы окажетесь в нужном месте. Бар не было видно с дороги, но недостатка в посетителях хозяйка не испытывала, по крайней мере до последних пары недель. Это заведение знали и посещали со всех сторон света те, кто любил выпивку и нуждался в услугах той, кто мог передвигаться сквозь миры.

Девушку звали Стужа, и во всех шести мирах она была известна как живой портал. За хорошие деньги она могла быстро и без проблем доставить клиента в любую точку Галантии и добыть всё что угодно в любом из её миров. Стужа также – и это входило в список полезных навыков – знала все шесть языков, хорошо ориентировалась в закоулках любого города, умела за себя постоять и всегда выполняла заказ, за который бралась. Во всём этом ей помогала магия её народа, связь с которым она давно утратила.

В баре было тепло и по-своему уютно. Следить за порядком здесь не составляло особого труда, ведь рядом был такой помощник, как Декс. Он любил это место не меньше, чем его хозяйка, а потому драил, чистил и намывал всё, что его окружало в стенах заведения.

– Знал, чем можно тебя выманить, – усмехнулся Декс.

Два «обалдуя», как назвал их Декс, завсегдатаи «Бунтаря» Метс и Кит уже сидели в обнимку над своими кружками пенистого пива и истерично хохотали над чем-то.

Стужа бросила на бармена суровый взгляд, но парень не испугался – лишь усмехнулся и подмигнул ей. Декс был бунном, выходцем из Бунны – гигантского перенаселённого города на окраине Галантии. Жители его земель были невысокими и коренастыми, все сплошь проходимцы, но добродушные. Стужа считала его симпатягой: крепкий, ухоженный, с вечно зализанными волосами и кривой ухмылкой. А ещё у него имелся нюх на людей, и это здорово помогало ей в её непростом, в некотором роде деликатном ремесле.

– Кто? – спросила она у парня.

Декс кивнул в сторону одного из столиков. Стужа выдохнула, увидев знакомую физиономию, и двинулась к гостю. Бакс Дэлтон был паршивым слизняком, но приносил хорошие заказы. Работать с ним она не любила, но в последнее время с халтурой было негусто.

– Что на этот раз, Бакс? – спросила девушка, опускаясь на скрипучий стул.

Снова в её голове промелькнула мысль, что следовало бы обновить мебель, но Стужа отбросила эту глупую затею, пытаясь сосредоточиться на незваном госте. Она нехотя всмотрелась в раскрасневшееся сальное лицо с вечно бегающими хитрыми глазками и приготовилась слушать.

– Работа хорошая, – улыбнулся Дэлтон, чуть наклоняясь вперёд, словно заговорщик. Стужа инстинктивно отстранилась, не желая вдыхать вечно сопровождавший его въевшийся запах пота. Гость нахмурился, но потом будто вспомнил о чём-то приятном и вновь засиял. Это не могло не настораживать. – Здесь и деньги хорошие. Клиент очень богатый. Заплатит щедро.

– Щедрая оплата – признак проблем, – констатировала она, уже собираясь отказать.

Стужа никогда не работала с богачами. Толстосумы хоть и платили достойно, но от их сомнительных поручений всегда веяло чем-то мерзким, от чего скручивало живот и во рту оставался гадостный кисло-острый привкус.

– Погоди воротить нос, Стужа, – вскинул руки Бакс. – Здесь всё законно, и дело хоть и не простое, но благородное. Тебе понравится.

Девушка недоверчиво дёрнула бровями и уже было поднялась из-за стола, ведь ни сам Бакс, ни его предложение сегодня её не воодушевляли.

– Работа непростая, честно скажу, но, кроме тебя, её никто не сможет выполнить, – попробовал надавить Дэлтон. – Ты же говоришь, что не доверяешь богачам лишь из-за того, что они могут нанять кого угодно, но обращаются к тебе. Это тебя-то и настораживает. Но здесь всё иначе. Огдену Шелпстону можешь помочь только ты!

Прозвучавшее имя покрутилось навязчивым видением в голове, вынудив Стужу медленно опуститься обратно на стул.

– Чем я могу помочь такому, как Огден Шелпстон? – спросила она, вновь не скрывая недоверия. – У него людей больше, чем численность моего народа! Любой готов сделать для него всё что угодно.

– И он их всех задействовал, поверь мне, и ещё законников тоже! – захлёбываясь эмоциями, заявил Бакс. Он вообще сегодня выглядел уж больно возбуждённым. Его задница постоянно ёрзала на стуле от нетерпения, будто в штаны гадюка проскользнула. – Но от них не будет толку. Здесь только ты поможешь.

Стужа вновь многозначительно приподняла брови, ожидая, что не придётся спрашивать, и её гость всё объяснит сам. Так и вышло.

– У Огдена Шелпстона пропала дочь! – воскликнул он так, будто о несказанном торжестве объявлял.

– И что в этом такого радостного, что у тебя сейчас щёки треснут? – поморщилась Стужа.

– Представляешь, сколько он отвалит тому, кто вернёт его дочурку в отчий дом?

– Ясно, – сухо произнесла девушка, откидываясь на спинку стула. – А у тебя небось уже звон монет стоит в ушах?

– Не без этого, – расплылся в улыбке Бакс. – Всем надо как-то выживать. Вот я и предложил мистеру Шелпстону твою кандидатуру. Сказал, что лучше тебя для этой работёнки никого не сыскать. Ты быстрее и ловчее законников. У тебя обширные связи по всей Галантии.

– Есть основания думать, что девочки уже нет в Гладии.

– А это тебе сам Огден расскажет, – ухмыльнулся Бакс, уже считая, что дело сделано. – А мне мой процент причитается за то, что свёл вас.

– Сколько? – девушка сощурила свои сплошь белые, будто запорошенные свежевыпавшим снегом, глаза.

– Шестьдесят процентов! – подскочил он.

Стужа присвистнула и широко улыбнулась:

– То есть вся грязь на мне, а ты сливки соберёшь?

– Ну почему же грязь? Дело-то благородное, ты разве не поняла? – недовольно нахмурился Дэлтон.

– Ты даже не представляешь, где приходится искать пропавших людей, да? – сморщилась Стужа. – Тем более девицу. Мне придётся обойти бессчётное количество притонов. Сколько ей лет? Она хорошенькая?

– Фу, – скривился Бакс. – Ты сразу о мерзком? Может, она сама сбежала от папаши, который не разрешает ей на свидания ходить? Тискается где-нибудь с прыщавым сосунком. Разузнай о ней побольше, делов-то.

– А, по-твоему, законники и люди Шелпстона не додумались до этого? – усмехнулась Стужа. – За дуру меня держишь? Хочешь затянуть в это дело сказочками о халяве? Нет, так не пойдёт. Я пас.

Девушка, откинув прядь белесых волос со лба, поднялась со стула и направилась к стойке, сделав знак бармену, чтобы налил в стакан её любимый ягодный сок. Несмотря на то, что Стужа владела баром, сама она никогда не пила алкоголь. Её расе он не был полезен, хотя и не сказать, что особенно вреден. Конечно, иногда и ей хотелось промыть мозги, забыться или просто отключиться, но она ни разу так и не решилась.

– Ты зря рубишь с плеча, Стужа, – настаивал Бакс, плетясь за ней. Он как бульдог: если вцепится, потом ничем челюсть не разожмёшь. – Подумай хотя бы...

– И думать не буду, – бросила она, даже не оборачиваясь. – Ты явно темнишь, а мне шкура дорога. В твои игры не играю. Отвали.

Декс, стоявший за стойкой, усмехнулся, с жалостью глядя на раздраженного Дэлтона. Он хорошо знал Стужу, да и про Бакса был наслышан. Сейчас у них начался торг, и никто не захочет уступать. Но за Стужей всё же последнее слово. Коль не будет её, Бакс вообще ничего не получит.

– С чего ты взяла, что я темню? – сделав вид, что оскорбился, спросил Дэлтон. – Я всегда чист перед тобой. Как младенец.

– Сколько лет девочке?

Отставив стакан с соком, Стужа развернулась к своему гостю и хмуро уставилась в его жиденькие глазенки. Она хорошо знала, что Бакс этого не любил. Его бросало в дрожь от её ледяного взора. Многих бросало. Но такова уж суть фригга. Суть того, кем являлась девушка. – Молчишь? А почему?

– Я не молчу, – встрепенулся, словно петух, Бакс, – не спрашивал просто. Да и какая, по сути, разница?

Стужа бросила пронзительный взгляд на бармена, который кашлянул в кулак, пряча очередную усмешку.

– От её возраста будет зависеть сложность поисков, я уже говорила, – терпеливо пояснила она. – А ты и сам мог бы пораскинуть мозгами.

Всё это она сказала лишь для вида, поскольку в глубине души была уверена, что Дэлтон всё хорошо знал, но молчал, чтобы Стужа не сорвалась с крючка.

– Ты поезжай к Шелпстону, сама расспроси, всё узнай, а там и решишь: возьмёшься за поиски или нет, – приторно чуть ли не пропел Бакс.

Выражение его лица приобрело оттенок противного ей заискивания – Стужа едва удержалась, чтобы не сплюнуть ему под ноги. Если Бакс так стелится, значит, куш и правда нехилый. Она оглядела бар, вспоминая, сколько накопилось неоплаченных счетов. Прижиться здесь было непросто. К фриггам в Гладии относились с опаской, поскольку выходцев из царства льда здесь днём с огнём не сыщешь. Однако Стужа постаралась: завоевала определённый авторитет, её небеспричинно уважали и ей доверяли. Терять уже полюбившуюся жизнь не хотелось. С заказами в последнее время было плохо, да и особого наплыва клиентов в баре в последнее время не наблюдалось. В голове мелькнула мысль, что всё это явление временное и можно было бы обойтись без вмешательства в её дела Шелпстона, но Стужа оставлять своё будущее на волю случая не любила и не желала.

Девушка вновь посмотрела в глаза Бакса:

– Мои семьдесят, на меньшее не согласна. И то, если возьмусь. Можешь дать гарантию, что, если предложение Шелпстона мне не придётся по нраву, я смогу уйти?

– Конечно, – расплылся в широченной улыбке он. – Но только мои шестьдесят.

– Тогда ищи девчонку сам, – отрезала Стужа и отвернулась к стойке.

Дэлтон пыхтел и сопел рядом с девушкой, силясь принять решение. Декс подмигнул Стуже, когда Бакс закатил глаза и простонал:

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Я сказала семьдесят, или отвали, – не поворачиваясь, ответила она.

– Без меня ты бы никогда не получила этот заказ, – побагровел Бакс. – Я принёс тебе этот шанс!

Стужа слегка повернула голову, но ничего не ответила. Декс чуть не подпрыгнул – чувствовал, как растёт напряжение. Теперь Дэлтон либо сдастся, либо уйдёт ни с чем, что маловероятно. И Стужа, и Декс ясно это осознавали.

– Ладно, – процедил сквозь зубы Бакс. – Согласен. Ты встретишься с Шелпстоном?

– Пиши адрес, буду у него в семь, – бросила Стужа, после чего поставила пустой стакан на стойку и ушла к себе.

На душе у неё было неспокойно. Девушка чувствовала, что с этим делом что-то неладно. Хотя, возможно, загвоздка была в том, что Бакс сам по себе ненадёжен. Он вызывал у Стужи отвращение. Да, заказы он порой подкидывал хорошие, но всё время юлил и недоговаривал. Ещё ни разу ничем серьёзно проблематичным это не обернулось, но всё бывает впервые.

Стужа жила здесь же, в своем заведении. За стойкой имелась дверь, а за ней – небольшой склад, следом располагались две комнаты, занимаемые хозяйкой бара. Она вошла в одну из них, скудно обставленную, бросила свой утеплённый плащ на кровать и села за грубо сколоченный стол.

Что она знала о Шелпстоне? Не очень много, на самом деле. Немолод, богат, владеет чуть ли не третью города. Законники его не трогают, в криминале не замешан, бизнес выглядит легальным. Хотя... всё это весьма может быть банальной показухой. Там, где большие деньги, всегда есть место обману и несправедливости. Сама Стужа на законы плевать хотела, и теневые дела Шелпстона её мало волновали. Однако нельзя не брать в расчёт, что таковые явно имелись.

Слухи, конечно, слухами, но стоило на этого самого бизнесмена и своими глазами посмотреть. Стужа решила, что на встречу с Шелпстоном сходить стоит, а вот уже принимать решение о том, работать ли на него, она будет по обстоятельствам.

Вечером, забрав адрес у Декса и получив его немое предостережение, Стужа вышла в город. Вновь задрала голову к небу и скисла. На тёмном сапфировом небе не было ни одного предвестника снега. Девушка накинула глубокий капюшон и поднялась по лестнице.

Город шумел, суетился, словно улей. Гладия – центр шести миров, ставший приютом для всех рас. Магия жила и процветала в каждом из миров, только у каждой расы она была своя – особенная. Такие как Декс, то есть бунны, обладали чудовищной скоростью и умением видеть собеседника насквозь, читали людей как открытую книгу. Вот и Бакса Декс считал без труда ещё в первую встречу. Бармен много раз говорил Стуже, что Дэлтон мерзкий скупердяй, который каждый вдох делает только ради денег. Девушка тоже хорошо знала это, но всё же надеялась, что Бакс осознавал ценность их сотрудничества. Стоит ему подставить Стужу, и он потеряет гораздо больше, чем приобретёт.

Далеко не все фригги были живыми порталами – такой чести удостоились лишь немногие. Народ, к которому принадлежала Стужа, жил во льдах, средь снегов и бурь. Им покровительствовали колючие ветра и безмятежность времени. Девушка давно покинула свой дом, почувствовав зов миров. Фригги редко оставляли свои земли и перебирались в другие миры, но родители Стужи не возражали. Здесь она успела позабыть своё истинное имя и привыкла к прозвищу, которое несколько лет назад дал ей Декс.

Отбросив мысли о долгожданном снеге, Стужа засунула руки в карманы и двинулась вверх по улице. Пешком до дома Шелпстона было примерно полчаса пути – не так уж много, по сути, – поэтому девушка особо не торопилась.

Она прошла несколькими кривыми улицами Гладии, миновала одну из не самых больших площадей и оказалась в престижном районе. Здесь было больше цветущих деревьев, дороги – куда ровнее и чище, а где-то неподалёку имелся даже собственный уютный парк. Богачи разных рас селились в просторных домах, привнося в этот на самом деле довольно странный район часть своей культуры. Дома были разношёрстными: высокими и низкими, с вычурной архитектурной отделкой или же с обычными кирпичными стенами, с чердаками и мансардами, с благоухающими садами или без них.

Стужа не любила этот район именно за то, как странно он смотрелся и какие смутно-неприятные ощущения вызывал. Она нашла нужный дом, поднялась по небольшой лестнице и постучала в дверь. Окна горели ярким светом на всех трёх этажах, на узеньких пристройках красовались длинные горшки с цветами.

Дверь ей открыл высокий худощавый слуга в чёрном, идеально сидящем костюме. Он бросил недобрый, надменный взгляд на девушку и жестом пригласил её войти:

– Мистер Шелпстон велел отвести тебя в библиотеку. У него ещё один гость, придётся подождать.

Стужа дёрнула плечом, не обращая внимания на явную враждебность слуги Шелпстона, и последовала за ним. Дом был большим, просторным, обставленным дорого, но без помпезной роскоши. У хозяина имелся вкус. Ну, или у хозяйки. Здесь всё говорило о том, что живёт в доме человек семейный. От каждого предмета веяло уютом, и Стужа невольно расслабилась.

– Здесь, – сказал слуга, открывая дверь в библиотеку. – Жди.

Девушка вошла в слабоосвещённую просторную комнату. Как и ожидала, увидела множество стеллажей с книгами – ничего удивительного. Богачи любят делать вид, что много времени проводят за чтением. Подумав об этом, она хмыкнула. Скорее всего, Шелпстон не прочёл и десятка томиков.

У окна стоял дубовый стол, а на нем – светильник с единственной тускло горевшей лампой. Справа и слева глубокие, на вид довольно удобные кресла. Что-то шевельнулось в тёмном углу, и Стужа чуть не вздрогнула, насторожилась, медленно повернула голову. Тишина.

Она почувствовала один чёткий удар собственного сердца – единственный показатель тревоги. Вся обратившись в слух, затаила дыхание, уже кожей ощущая чьё-то присутствие.

– Кто ты? – ровным голосом спросила девушка.

Раздался лёгкий скрип, а потом из тени вышел здоровенный детина. Другое – более подходящее – слово подобрать бы не удалось, поскольку ростом он был выше Стужи минимум на голову. При таком росте ещё и широченные плечи, мощный торс, огромные руки, которые держали уродливую дубину.

«Калдор», – пронеслось у неё в голове, стоило увидеть одежду здоровяка. Калдоры – как плевки из далёкого прошлого: старомодные мешковатые брюки на подтяжках, рубашки, идиотские шейные платки, глупые причёски. У этого ещё и лицо выглядело самым что ни на есть тупым. Их мир застрял во времени и пространстве, ведь калдоры не стремились к прогрессу, не жаловали подвижек современности. Женщины носили громоздкие пышные платья, шляпы и всякие другие архаичные глупости. Однако недооценивать калдоров не следовало – об этом Стужа знала не понаслышке. При всей своей видимой нелепости они были нечеловечески сильны и воинственны.

– Не врут, значит, люди, – усмехнулся здоровяк. – Глаза у тебя и правда как две ледышки.

Калдор широко улыбнулся, будто старую подругу встретил, и Стуже показалось, что он вот-вот обниматься полезет.

– И меня не обманули, – хмыкнула она, – у вас у всех физиономии блаженные.

Здоровяк и бровью не повёл, ухмыльнулся только снова, а потом опустил свой зад в кресло. «Какого чёрта он здесь делает?» – подумала Стужа, чувствуя нарастающее волной цунами раздражение.

Дверь резко открылась, и в библиотеку решительно вошёл Огден Шелпстон. Он бросил хмурый взгляд на Стужу, затем, отыскав глазами калдора, прошёл к столу.

Стужа как можно внимательнее рассмотрела своего возможного нанимателя. Рост средний, телосложение не атлетическое, но в движениях и суровом взгляде читается твёрдость и непреклонность. Голова наполовину лысая, брови густые, мясистые губы недовольно поджаты.

– Познакомились? – бросил он. – Отлично. Будете работать вместе.

Стужа повернулась в сторону здоровяка, которого это высказывание, похоже, ничуть не смутило, тут же возразив:

– Во-первых, я ещё не согласилась работать на вас, во‑вторых, я работаю одна.

– Плевать на твои привычки, – отчеканил Шелпстон, – будешь делать как я сказал. У меня нет времени на сюсюканье с тобой.

Стужа выдержала его пронзительный взгляд, выражавший явную, четко читаемую угрозу, и развернулась к двери. Её всегда радовал тот факт, что она могла выбирать клиентов.

– Не так быстро, – рявкнул Шелпстон. – Не хочешь потерять бар, сядь и заткнись.

Глава 2

Проглотить слова Шелпстона, что скорее походили на не терпящий возражений приказ, оказалось непросто. Стужа медленно повернулась, опалив хозяина дома ледяным взглядом.

– Я пришла сюда по собственной воле, по собственной воле и уйду! – четко произнося каждое слово, сказала она. – Бар принадлежит мне, никто не сможет у меня его отобрать.

– В моей власти напустить на него законников, – усаживаясь за стол, уже спокойнее сказал Шелпстон.

– Это не проблема, он чист, – уверенно заявила Стужа.

– Мне плевать, если надо, они найдут всё что угодно, – не моргнув и глазом, пригрозилон.

Некоторое время Стужа просто смотрела в подлые глаза, осознавая, что попалась на крючок. Это и был тот самый раз, когда сотрудничество с Баксом Дэлтоном обернулось проблемой.

– Вижу, ты сообразила, – удовлетворённо кивнув, как бы невзначай заметил Шелпстон и указал девушке на свободное кресло. – Чтобы ты знала, на твой бар и на тебя мне плевать.

«Расплевался, черти тебя раздери», – подумала раздражённо Стужа, усаживаясь поудобнее.

– Мне нужен результат! Пропала моя дочь, ваша задача – найти её. И как можно скорее.

Принимая поражение, Стужа решила для себя, что выполнит эту работу и больше никогда не свяжется с Баксом. Как и многие другие, она терпеть не могла, когда её к чему-то принуждали, и жалела, что гнев, который присущ другим расам, не горячил её заледенелую кровь. Как ни странно, иногда, в исключительных случаях, мощные чувства помогают мыслить и поступать нерационально. И в этих же самых исключительных случаях это-то как раз и идёт на пользу.

Фригги не лишены эмоций и эмпатии как таковых, просто они умеют их скрывать, подавлять. Их кровь не закипает в венах, когда просыпается ярость, сердце взволнованно не колотится, оно вообще никогда не ускоряется. Радость, грусть, печаль и прочие проявления чувств не чужды этой расе, просто они почти никогда не выходят на передний план.

И сейчас, смирившись с безвыходностью установившегося положения, Стужа постаралась извлечь как можно больше пользы из этой встречи. Для начала она попыталась определить, кем же в действительности был Огден Шелпстон. Сложность состояла в том, что представители почти всех рас на первый взгляд ничем не отличались друг от друга. Только если присмотреться, призадуматься, то можно определить, кто сидит напротив. Явные признаки принадлежности к той или иной расе можно было узреть в тот момент, когда они задействовали магию или когда взбудораженные чувства брали верх над разумом. Лишь фригги ни для кого не были загадкой с первых секунд встречи.

Дом Шелпстона, его внешность, манера речи и поведение говорили о том, что он был мардором. Опасный вид. Их сильнейшей стороной считается разум. Они умеют подавлять чужую волю, могут воздействовать ментально на представителей других рас. Именно в такие моменты мардоры видоизменяются. Их глаза становятся красными, тело преобразуется в нечто бесполое: нечто с двумя нижними конечностями, без рук, без малейшего волосяного покрытия. Стужа видела это всего пару раз, но ей уж точно на всю жизнь хватило. Ещё один повод воздержаться от открытого противостояния. Мардоры, как правило, привыкли получать желаемое, не заботясь о цене.

– Если найду вашу дочь, вы оставите меня и мой бар в покое? – задала вопрос Стужа.

– Да, – ответил Шелпстон.

– Что помешает вам угрожать мне постоянно?

– Для чего? Чтобы использовать как портал? – усмехнулся он. – Портал у меня есть. Сейчас мне нужны и другие твои навыки. У тебя обширные связи по всем шести мирам. Дочь – самое ценное, что у меня есть. Найдёшь её, забуду о тебе навсегда. Знай, я слов на ветер не бросаю.

– Зачем мне он? – спросила Стужа, кивая в сторону здоровяка.

– Так надо, – коротко ответил Шелпстон, смотря долгим задумчивым взглядом на калдора.

Стужа тут же приметила, что между ними что-то происходило. Ощущалось явное напряжение, поэтому назвать этих двоих приятелями вряд ли получилось бы, даже несмотря на то, что калдор всё так же самодовольно ухмылялся.

– Вы хотите подсунуть мне в напарники совершенно незнакомого человека, а я должна просто принять это? – сухо поинтересовалась Стужа.

– Именно так, – отрезал Шелпстон, – а теперь берись уже за дело. Не отнимай моё время. Что тебе нужно для работы?

Стужа хмыкнула, решая для себя, что спорить с ним – лишь зря воздух сотрясать. От здоровяка можно будет и самой избавиться при благоприятном стечении обстоятельств.

– Прежде всего мне нужно как можно больше информации, – сказала она. – Имя, возраст, фото. Когда и при каких обстоятельствах она пропала?

– И всё? – удивился Шелпстон. – Не спросишь про врагов, про мои дела?

– Это задача законников, – беспристрастно ответила девушка. – Мне нужен лишь след.

Огден Шелпстон поднялся из-за стола, недобро глядя в лицо Стуже. Она не нравилась ему, и это чувство было более чем взаимно. Однако мардор не отказывался ни от одного шанса найти дочь. Стуже пришла в голову мысль, что эта привязанность к своему чаду – единственный его плюс.

– Её зовут Мэделин, – сдержанно сказал он. – Пятнадцать лет. Исчезла прошлой ночью прямо из своей спальни.

– Мне нужно попасть в её комнату, – решительно заявила Стужа, вставая. – Если забрали прямо из спальни, то явно не обошлось без портала, а это по моей части.

– Ты найдёшь след? – спросил Шелпстон, и голос его впервые дрогнул.

– Не обещаю, – коротко ответила она, всем своим видом показывая, что готова действовать и исполнить всё, что от неё зависит.

– Бурелом, – обратился мардор к здоровяку, – проводи её в комнату Мэдди.

Прозвище «Бурелом» показалось Стуже интересным. Скорее всего, оно было дано здоровяку за то, что остаётся от противников после того, как он поработает своей дубиной. Калдоры сами по себе сильны, а если ещё и с оружием, то позади оставляют лишь руины.

Громила медленно поднялся, хмыкнул, проходя мимо девушки, и вышел за дверь. Стужа последовала за ним. Комната девочки располагалась на третьем этаже. И, похоже, кроме Мэделин там никто больше не жил. Лестница привела к широкому коридору с тремя дверьми. Стужа заглянула за первую – ванная. Потянулась к ручке второй, но Бурелом ловко перехватил её руку:

– Сюда нельзя. Мэдди была бы против.

– Ты знаешь девочку? – удивилась Стужа.

Неожиданный поворот. Ей казалось нелепым общение мардора и калдора, ведь эти расы не очень охотно взаимодействуют, да и такие, как Шелпстон, по большей части сами по себе.

– Её комната следующая. – Бурелом проигнорировал вопрос и вошёл в приоткрытую дверь.

Комната Мэделин показалась Стуже уютной, хотя обстановка была довольно сдержанной. Никаких девчачьих прелестных штучек: бантиков, игрушек, нарядных платьев. Аккуратно застеленная кровать, будто она и не ложилась, хотя отец Мэдди сказал, что пропала дочь глубокой ночью. В котором часу ложатся девочки-подростки? На столе тоже был идеальный порядок. Стужа провела пальцем по гладкой поверхности – без особого смысла, скорее, чтобы внутренне почувствовать хоть какую-то связь с этим безликим местом. Бросив осторожный взгляд на своего спутника, она вновь удивилась. Здоровяк будто остолбенел. Его лицо стало каменным, не выражавшим ни единого оттенка эмоций. Единственное, что показалось девушке очевидным, – это его неприязнь к опочивальне.

Дальнейший осмотр тоже ничего не дал. Просто шкаф, и в нём просто вещи. Не красочные, а такие же безликие, как и вся комната. Привлёк внимание только засохший ярко-жёлтый узорчатый лист клёна, который был приколот булавкой к обоям на стене возле фигурного зеркала.

– Как странно, – пробормотала Стужа, коснувшись его шершавой поверхности пальцем. – Этот листок похож на безмолвный бунт против серости...

– Что ты сказала? – встрепенулся Бурелом.

Девушка повернулась к здоровяку, который напомнил о себе, и, немного поразмыслив, пояснила:

– Эта комната лишена какой-либо индивидуальности. Будто здесь нет ничего, что было бы дорого девочке. Всё такое... неодушевлённое, что ли. Кроме этого листка. Он – словно тихий голос, протестующий против обезличивания. Словно Мэделин хотя бы так хотела проявить себя.

– Очень похоже на неё, – невесело усмехнулся Бурелом.

Стужа продолжила смотреть на собеседника, наблюдая за малейшими изменениями в выражении его лица. Заметив это, громила натянул улыбку и дёрнул бровями:

– А ты не бунтовала в юности?

– Не твоего ума дело, – спокойно ответила Стужа. – Забрали девочку не отсюда. Я не чувствую никакой активности. Портала в этой спальне не было.

– И что ты думаешь? – поинтересовался Бурелом.

– Отведи меня в другую комнату, – строго велела она. – Время уходит. Что за той запертой дверью?

– С чего бы я должен тебе показывать? – спросил Бурелом, складывая руки на груди.

– Потому что, если не отсюда, то из той комнаты забрали Мэдди. Разве не ясно? – нахмурилась Стужа. – Не будь идиотом.

– Я проверял, – ничуть не оскорбился он. – Дверь в комнату заперта. Она не входила туда ночью. Ключ лежит на месте, я первым делом посмотрел в тайнике.

Стужа раздражённо выдохнула:

– В тайнике? Что за тайник?

– У Мэделин и её отца был уговор. Ту комнату она отвоевала не без труда. Огден разрешает ей заходить туда на два часа в день, а сам никогда в нее не заглядывает.

– А взамен? – удивилась Стужа.

– Она не создаёт семье проблем, не совершает глупостей, в общем, ведёт себя как прилежная дочь. Хорошо учится, не дерзит родителям, – пояснил калдор.

– Образцовый ребёнок, – пробормотала девушка. – А ты почему так хорошо осведомлён?

Бурелом вновь лишь плечами пожал, не удостоив Стужу хоть каким-нибудь ответом. Он оторвался от стены, которую подпирал, и подошёл к столу. Лёгким движением отодвинул его, а после проделал какие-то неясные манипуляции с задней ножкой.

– Вот, – сказал он, протягивая девушке ключ. – Но сделаем всё быстро. Осмотришься, и тут же выйдем. Мэдди будет недовольна, если её отец войдёт.

Стужа отметила для себя явную привязанность здоровяка к пропавшей девочке. Это показалось ещё более странным, чем общение с её высокомерным отцом. Девушка взяла ключ и поспешила к запертой двери.

Прежде, чем впустить Стужу, Бурелом огляделся. Он позволил ей войти, а потом запер за ними дверь изнутри. Оказавшись в столь оберегаемой тайной комнате, Стужа поняла, почему девочка возражала против явления сюда Огдена Шелпстона.

В отличие от спальни, помещение пестрило буйством ярких красок. Всё вокруг было радужно-цветным. Солнечно-желтым, небесно-голубым, зелёным, как свежая трава. Здесь стояли холсты, на которых красовались разнообразные натюрморты и пейзажи, нарисованные красками. Повсюду валялись тюбики, полные и скрученные, из которых выдавливали последние капли.

– Удивительный контраст, – заметила Стужа.

– Такая Мэдди внутри, – сказал сопровождавший ее Бурелом.

Отбросив всё лишнее, Стужа сконцентрировалась на поиске следов возникновения здесь портала. На это ушло чуть больше времени, чем обычно, но ей всё же удалось. Она нащупала эфемерный след.

– А теперь посмотрим, куда он ведёт, – пробормотала девушка и сделала странный жест руками: будто распахивала плащ, который, впрочем, так и остался застёгнутым на все пуговицы.

Бурелом даже подскочил, когда перед его глазами возникли шесть медленно крутящихся сфер. Они светились и мерцали, а Стужа внимательно разглядывала их.

– Это шесть миров? – пробормотал пораженный здоровяк. – Так ты ищешь след?

Стужа не ответила, стараясь дотянуться до той тоненькой хрупкой нити, что вела в один из миров, куда увели девочку. Ощутив, наконец, нужное направление, она нахмурилась и бросила подозрительный взгляд на Бурелома.

– Что? – спросил он. – Что ты задумала?

Не ответив ему, девушка свела руки вместе, и сферы исчезли, а потом исчезла и она сама, за миг до этого слегка оттолкнув здоровяка, чтобы он не увязался следом.

Стужа оказалась в непонятном для неё причудливом мире. Она бывала здесь несколько раз и каждый раз хотела как можно быстрее покинуть обитель калдоров. Девушке было неуютно среди конных экипажей, излишне улыбающихся лиц и простецкого обращения жителей этого мира. Она не доверяла калдорам именно из-за их неизменных приветливых улыбок. Тот факт, что любой из этих людей в один миг может превратиться в огромную каменную скалу, нервировал Стужу.

Калдорн – мир, в котором город безмятежно соседствовал с огромными фермами; мир, где всё казалось благостным и до скрежета на зубах идеальным. Доброта, свет и забота лились отовсюду. Шагу нельзя было ступить, чтобы у чужака не спросили, как он поживает и не нужно ли ему чего.

Вот и сейчас, оказавшись в городе Бургвилл, Стужа успела повстречать таких вот любезно-надоедливых прохожих. След привёл её в этот мир, в этот город. Девушка не могла не задуматься о странном совпадении. Бурелом очень хорошо знал Мэдди. Судя по всему, девочка доверяла ему. Стужа пыталась понять, зачем Шелпстон приставил этого улыбающегося громилу к ней. Следить? Контролировать?

А ещё покоя не давал образ жизни девочки. Серый и унылый вид её комнаты никак не покидал голову Стужи. Разительный контраст между видимым и внутренним миром Мэделин не мог остаться незамеченным. Деспотичный отец не позволял ей проявлять себя, искренне радоваться ярким цветам, наслаждаться многогранностью жизни. Два часа в день на то, чтобы побыть собой, – это очень мало. Представить сложно, каково было Мэдди. Это неумолимо наталкивало на мысль, что девочка могла и сбежать.

А почему бы и нет? Тогда само собой она отправится туда, где чувствует себя в безопасности. Если Мэдди доверяла Бурелому свою комнату, посвятила его в свои секреты, то неудивительно, если и приюта она будет искать именно у здоровяка.

– А он? Тоже хорош, – пробормотала Стужа себе под нос. – Пришёл убедиться, что наёмники папаши не найдут девочку? Нагло...

Стужа осмотрелась, пытаясь понять, стоило ли податься к чуть ли не единственному знакомому в Калдорне. Решив, что вслепую рыскать здесь нет смысла и цели она так не достигнет, Стужа всё же отправилась на ферму Уинстона О‘Нила.

Надо отметить, что у Стужи была не одна причина недолюбливать мир калдоров. Здесь всегда было тепло или жарко. Дожди или грозы не могли посулить леденящего холода, только приятную прохладу. Но Стуже этого было мало. Сейчас, хвала всем богам, было умеренно тепло.

Отказавшись от мысли взять экипаж, девушка двинулась по знакомым улицам нелюбимого города. Память у неё была отменной, потому ей так хорошо давались чужие языки и легко запоминалось расположение городов и улиц во всех шести мирах. У калдоров были свои диалекты, но с чужаками они говорили на едином, общерасовом, который издавна принят официальным в Галантии.

Прогулка пешком не была приятной: воздух был суховат, солнце било в глаза, сероватая пыль на дорогах поднималась высоко. Стужа невольно вспомнила снежные просторы родной Инфии. Дышалось дома хорошо, свободно, полной грудью. Ни песка, ни пыли, ни палящего солнца. И пусть жару Стужа не ощущала, не потела, но сухой спёртый воздух затруднял дыхание, причиняя неудобства. Она вполне могла бы не обращать внимания на подобные мелочи, если бы не раздражение, которое вызывал у нее весь этот мир.

Ферма О’Нила располагалась не так далеко от города и была одной из самых обширных в этих краях. Уинстон торговал овощами, выращенными на своих землях, молоком, мясом, которые давал его скот, лошадьми. Сам фермер – довольно сдержанный на эмоции старик, которого Стужа когда-то выручила из беды. Он был не совсем типичным представителем своего народа и потому общаться с ним девушке было отнюдь не тягостно.

Жена Уинстона Стужу не жаловала: здоровалась, вежливо предлагала освежающий напиток, а потом скрывалась из вида. Детей у них не было. В этот раз всё было так же учтиво, но прохладно.

– Зачем пожаловала? – беззлобно проворчал старик, который большими вилами перебрасывал в конюшне свежее сено.

О’Нил был невысоким, но коренастым. Тяжелая физическая работа сделала его человеческое тело выносливым и крепким. Сухие пальцы уверенно держали вилы, рубашка на спине пропиталась потом, взгляд дымчато-серых глаз острием резал по нервам.

– И тебе привет, Уинстон, – хмыкнула девушка. – Помощь нужна.

– Это от меня-то? – удивился фермер, прекратив работу. Он стянул с густой ещё шевелюры кепку, обтёр ею пот с лица и усмехнулся. – Ну, выкладывай, чем это я могу помочь тебе?

– Ты всех здесь знаешь? – поинтересовалась девушка, подходя к ближайшему стойлу. Лошади ей нравились, а вот она им – нет. Эти, на её взгляд, довольно умные животные фырчали и топали ногами, стоило Стуже показаться в поле их зрения. Старик тоже отметил явное волнение животных, поэтому Стужа жестом пригласила его выйти из конюшни. – Хочу расспросить тебя кое о ком.

– Ну что ж, – нахмурился Уинстон, – валяй, спрашивай. Если знаю чего, расскажу.

– Бурелом, – сказала Стужа, предпочитая не ходить вокруг да около. – Знаешь его?

Старик присвистнул, пожевал нижнюю губу, после присел на пень, когда-то выкорчеванный, но так и оставленный возле конюшни.

– Знаю такого, – сказал О’Нил. – Айком зовут. Айк Дэррел. Ферма его семьи такая же большая, как моя.

– Конкуренты, что ли? – не то чтобы с большим интересом, а скорее для полноты картины спросила девушка.

– Нет, – махнул рукой фермер. – Я торгую в Калдорне, они по другим мирам. Мы друг другу не мешаем.

Стужа присмотрелась к старику. Взгляд его был открытым и бесхитростным. Для Стужи это значило лишь одно: врать и наговаривать Уинстон не станет. Неприязни нет, а значит информация будет достоверной.

– Что ещё скажешь о них?

– А что сказать-то? Семья у них большая. Хозяйка в доме мать, Айла Дэррел. Волевая женщина. После смерти мужа управлением фермы занялась сама. Когда сыновья подросли, стали помощниками. У неё их четверо. Старший – Булл: строгий, младших держит в узде, но любит семью до одури. Потом, значит, Айк, говорят, сумасшедший совсем. А за ними Кэл и Джой, балагуры и весельчаки. Они погодки. Жена у Булла есть, Марта. А что ещё сказать, и не знаю. Дочка ещё у Айлы есть, но она давно замуж вышла, где сейчас – не знаю.

То, что семья у Бурелома была большой, Стужу не удивило. Калдоры вообще очень семейный народ, ценят уют в доме. Для них много детей – это абсолютная норма.

– А не говорят ли про них что-нибудь?.. Ну, не знаю. Может, чем незаконным промышляют? – прищурилась Стужа, вглядываясь в лицо Уинстона внимательнее.

– Нет! – тут же с полной уверенностью заявил старик. – Айла сама глубоко порядочная женщина и парням своим уши пообрывает, если с дороги верной свернут. А чего это ты про них спрашиваешь?

Стужа, конечно, не стала говорить, что подозревает Бурелома в похищении ребёнка. Судя по всему, Уинстон рассмеялся бы ей в лицо. Но это его мнение, которое вполне себе может быть ошибочным. Стужа не раз убеждалась в том, как мало люди знают друг о друге и как неверно судят.

– С Буреломом познакомилась, хотела узнать, что за человек. Работёнку нам совместную предложили.

– Не слишком хорошо я его знаю, только по слухам. Сам видел раза два, может, три. Добряк, говорят, но кровь горячая. Не зря сумасшедшим называют, видать. Сама знаешь, нет дыма без огня.

Стужа вспомнила туповатое, на её взгляд, лицо Бурелома и нахмурилась. Сумасшедшим этот детина ей не показался. Хотя и знакомство их длилось всего несколько минут, разве успеешь понять?

– Где ферма Дэррелов? – спросила она. – Хочу заглянуть.

– Далековато отсюда, сама не дотопаешь, – задумался фермер, поднимаясь с пня. – Давай отвезу.

– Не надо, – отказалась девушка. – Ты покажи мне, я сама доберусь.

И снова Стужа расставила руки в стороны, сделав многим кажущийся непонятным жест, и перед ними возникла всего одна вращающаяся сфера. Девушка развела руки ещё шире, и сфера увеличилась. В ней она показывала старику Бургвилл. О’Нил поскрёб подбородок, попросил повертеть изображение, а потом указал скрюченным пальцем в нужном направлении. И правда, отнюдь не близко. Поблагодарив старика, Стужа свернула сферу, попрощалась и закрыла глаза. Всего одно мгновение, почти незаметное для тех, кто не знает, на что смотреть, и она оказалась перед фермой семьи Бурелома, у огромных деревянных ворот, по верху которых свежей краской была четко выведена фамилия владельцев.

Зайдя в ворота, Стужа увидела, что ферма действительно была огромной: с бескрайними полями и пастбищами, с всевозможными постройками – курятниками, овчарнями, конюшнями и прочим. Стужа дошла до главного дома, разглядывая хозяйский двор и понимая, что если Мэдди и здесь, то найти её будет непросто. У Дэррелов было много работников, чьи дома тоже располагались на территории фермы.

Добротный кирпичный дом семьи Дэррелов выглядел не таким уж большим. Позади дома, окруженного зелеными деревьями, протекала река. Как раз у реки девушка услышала голоса. Она осторожно подошла ближе и увидела нескольких мужчин, которые умывались прохладной водой. Штаны закатаны по колено, рубашки сброшены, лица довольные, мокрые.

Рассмотрев их получше, Стужа сделала вывод, что это и были братья Бурелома.

– ...заметил, как он сиганул через забор, едва штаны на заднице удержав, – смеялся один из них. – Вы бы видели, как он цеплялся за пояс, чтобы портки не слетели, пока он сверкал пятками в сторону дома.

Другие тут же подхватили веселый настрой рассказчика, громко расхохотавшись. Те, что были помладше, согнулись пополам и утирали слёзы, вызванные безудержным смехом. Стужа нахмурилась – уж больно беззаботно выглядели эти люди. Либо они и подумать не могли, что девочку будут искать в их доме, либо не знали, что она где-то здесь. Внезапно один из мужчин, тот, что был старше всех, настороженно замер, а потом медленно повернулся к ней. Его брови удивлённо взлетели вверх. Среди тепла и почти постоянного солнца Стужа смотрелась как цветы средь снегов. Ледяные волосы и глаза, плащ с тёплой подкладкой и огромным меховым капюшоном – необычное зрелище.

Булл – как показалось девушке, это был именно он – выпрямился, а затем вышел из воды. Спокойно поднял рубашку с земли и перекинул её через плечо, сделал несколько шагов по направлению к Стуже:

– Кто ты?

Голос его прозвучал ровно, без агрессии, но могучее тело заметно напряглось, поза стала оборонительной. Возможно, он и сам этого не заметил. Младшие братья тоже вышли из воды и встали по обеим сторонам от Булла. У всех был один цвет глаз, волос, одинаковые скулы, мощные тела. Только младшие братья выглядели чуть более расслабленными.

– Меня зовут Стужа, и я ищу кое-кого, – спокойно сказала девушка.

– На нашей ферме? Кого? – искренне удивился Булл.

Стужа и ответить не успела, как рядом с ней что-то заискрилось в воздухе, а потом она почувствовала открытие в пространстве портала. Сделав шаг назад, девушка приготовилась к встрече гостей. Однако Булл и его братья не насторожились, а, напротив, расслабились окончательно. Ещё несколько искр, и из прорезавшего воздух портала вышел Бурелом.

– Не угнаться за тобой, – усмехнулся он, глядя на Стужу.

Дубина Айка мягко пульсировала огненным светом, красным, будто тлеющий уголёк. Значит, вот о каком портале говорил Шелпстон. У него он был свой – Бурелом. А точнее, его дубина.

Не обращая внимания на братьев, Бурелом подхватил девушку под руку и поволок её подальше от реки.

– Ты зачем в мой дом притащилась? – спросил он, когда они отошли на достаточное расстояние

– След привёл меня в Калдорн, – вырвав свою руку из его хватки, сказала Стужа. – Кроме тебя, знакомых Мэдди калдоров я не знаю. Объяснишься?

Бурелом тряхнул головой, нахмурился, размышляя над словами девушки. Они ему не понравились.

– Ты решила, что Мэдди у меня?

Сначала Бурелом казался сердитым, но потом, неожиданно для Стужи, расхохотался во весь голос. Это, мягко говоря, сбило её с толку. Такой реакции она точно не ожидала.

– И для дурака очевидно, что девочка тебе доверяла. Ты много о ней знаешь, её отец как-то связан с тобой. Мэделин не нравился её дом, она страдала. Вывод напрашивается сам собой! Либо ты похитил её, либо она сама сбежала. Портал привёл меня в твой город.

– Но не на мою ферму, верно? – спросил он.

– След уже растаял, так чётко я не увидела, – сказала она.

Бурелом схватил Стужу за плечи и вынудил её посмотреть в его карие глаза:

– Мэдди нет в моём доме. Я её не похищал, и сама она не сбегала! Давай уйдём отсюда, и я всё тебе расскажу. Не вмешивай мою семью.

Огромные тёплые руки давили несильно, но Стуже было неприятно. Лицо Бурелома изменилось: ухмылка исчезла, взгляд стал строгим и сосредоточенным.

Не успела девушка ответить на его выпад, как земля содрогнулась, будто кто-то со всей силы ударил по ней гигантской кувалдой. Бурелом обернулся к братьям, которые уже со всех ног неслись к нему. Айк оттолкнул девушку и повернулся к ней спиной. В тот же миг его тело выросло, дубина в руках поднялась – он был готов к бою.

– Кого ты притащила с собой? – слегка повернув к ней голову, спросил он.

Ничего не понимая, Стужа не стала ждать объяснений. Опасность и она чуяла безошибочно. Девушка завела руки за спину и ловко вытащила два ледяных клинка. Глаза обожгло морозом, время словно замедлилось.

Братья Бурелома тоже преобразились, превратившись в могучие грозные скалы. Каменной стеной они встали на защиту дома, все разом глядя в одну сторону.

Глава 3

Кожа Айка, что стоял справа от Стужи, в буквальном смысле затвердела, приобрела серый оттенок, жилы натянулись подобно тетиве лука, всё тело будто бронёй покрылось. Мощный, грозный, совершенно непреклонный.

Все братья встали в один ряд. Булл – самый рослый, самый крепкий. Айк совсем немного уступал ему, а двое младших были ниже на голову, но даже рядом с ними Стужа чувствовала себя мелкой букашкой. Такое преображение калдоров не могло не завораживать.

Воздух вновь заискрился, и Стужа злобно скривилась, не радуясь такому большому количеству порталов в одном месте. Конечно, порталы в Галантии сами по себе не такая уж и редкость, но сосредоточение их в одном городе, в одно время – это, можно сказать, феномен. Переходы через портал стоят денег, и немалых. С Буреломом всё было понятно, его дубина представляла собой артефакт, открывающий путь в другое измерение. Где он её взял – судить трудно, но в Галантии такой предмет на вес золота, а Шелпстон из тех, кому портал нужен постоянно – для бизнеса. Стужа родилась с этим даром, это была способность её родовой магии. Таких, как она, мало, а вот предметы, способные проложить путь, разбросаны по всем шести мирам. Законники пытались отыскать их все, чтобы порталы стали контролируемыми, но им так и не удалось даже приблизиться к намеченной цели. Многие скрывали подобную находку, желая обогатиться.

– Ваши приятели? – спросила девушка, разглядев шестерых здоровяков, вышедших из портала.

Бурелом хмыкнул и крепче перехватил дубину, его братья чуть пригнулись, словно приготовившись к прыжку. Стужа ощутила знакомое нетерпение, и время вновь ускорилось. Среди калдоров, появившихся перед ними, был ещё один человек. Обычный, не изменивший внешность. Худой, даже тощий, высокий, остроносый, с лихорадочно бегающими хищными глазками. Стужа сделала несколько шагов вперёд, но дальше её не пустила мощная рука Бурелома.

– Это мардор! – воскликнула она. – Если умеете, закрывайте разумы!

После этих слов лицо мардора перекосилось, глаза его налились кровью, а тело начало меняться. Его спутники бросились вперёд. Земля вновь вздрогнула, стоило громилам столкнуться меж собой. Булл отразил удар одного из «гостей», а потом с нереальной скоростью нанёс ответный. А дальше всё завертелось, загрохотало, затряслось. Казалось, что земная твердь пришла в движение, и огромные её пласты сталкиваются друг с другом, заставляя содрогаться поверхность земли. Стуже приходилось прыгать, увиливать и подныривать под огромными конечностями калдоров.

– Хватайте девку! – громогласно повелел мардор, указывая на неё.

Стужа взглянула на него и удивилась: до конца он так и не изменился, голова осталась прежней, тело не утратило верхних конечностей. Лицо стало похоже на слизь с багровыми пятнами на ней, но не более того. А потом она ощутила вторжение в разум. Толчок был настолько мощным, что по ощущениям походил на удар кувалдой в лицо. Такого сильного мардора девушка ещё не встречала. Она умела защищаться, но не от такого натиска. Схватившись за голову, Стужа пыталась сообразить, как укрыться и избежать влияния его силы. Для того чтобы это сделать, нужно было уйти из прямой видимости мардора. Он мог воздействовать на неё, лишь хорошо видя. Глаза снова обожгло горючей болью, и время совсем немного замедлилось – на большее сил пока не хватало. Девушка видела, как изменилась скорость калдоров, как неестественно они двигались. Замедление времени дало Стуже небольшое преимущество – сознание её стало недоступно для мардора. Но ненадолго. Она повернулась к Бурелому, а потом позволила времени течь в привычном ритме и бросилась к силачу. Она поднырнула под его руку, занесённую для удара, и оказалась между каменных ног. Не теряя времени даром, Стужа скользнула по земле и зацепилась за вторую руку Айка, повисла на ней, а потом подтянулась, чтобы добраться до плеча.

Бурелом пригнулся, уворачиваясь от несущегося в лицо кулака и Стужа едва удержалась. Для того чтобы мардор не достал её, девушке нужно было постоянно двигаться. Когда Бурелом выпрямился и пошёл в атаку, она перепрыгнула на его соперника и, зацепившись на нем, подняла свой клинок для удара правой рукой. Шея калдоров была почти так же крепка, как и всё тело, но всё же тут кожу можно было пробить. По крайней мере, так она слышала. Сражаться с калдорами Стуже ещё не приходилось, но слухами миры полнились. Потребовалась вся её сила, чтобы вонзить кинжал в затвердевшую плоть. Большого ущерба её удар не причинил, но существенно замедлил громилу. Это дало возможность Бурелому нанести сокрушающий удар в челюсть. Когда калдор свалился, это было сродни землетрясению.

Падая с рухнувшего тела, Стужа перекатилась по земле, а потом тут же поднялась. Быстрый взгляд позволил оценить обстановку. Остальные Дэррелы сражались не менее отважно, чем их брат. Один из «гостей» решительно направился к дому, на крыльце которого стояли две женщины.

Не раздумывая, она бросилась за ним. Ей вновь пришлось подныривать и уворачиваться от громадных рук и ног, которые рассекали воздух с такой силой, что один удар мог выбить из неё весь дух. Краем глаза она уловила движение мардора и ускорилась. Постоянно увиливая, Стужа мешала нападению на собственный разум.

Чужак-калдор нёсся к дому словно ураган, и девушка едва поспевала за ним. Огромные куски сухой земли летели из-под его ног. Стуже порою приходилось отбрасывать рукой те, что могли угодить ей прямо в лицо. Возле дома калдор резко затормозил, а потом замахнулся и обрушил свой могучий кулак на крыльцо. Ступени разлетелись в щепки.

Одна из женщин резко втолкнула вторую в дом, а потом швырнула что-то в нападавшего. Не успев среагировать, калдор удара не отразил, и огромный топор со свистом врезался в его ключицу. Стужа уже была за его спиной. Она вцепилась в его одежду и, пользуясь заминкой амбала, взобралась ему на спину, а потом, отшвырнув топор, воткнула в рану свой ледяной клинок. Пробудив глубоко внутри себя древнюю магию предков, она попыталась заморозить калдора, но тот был чрезвычайно силён.

Здоровяк резко развернулся, пытаясь стряхнуть девушку со своего плеча. Стуже пришлось сжать его обеими руками, и клинок упал наземь. Мощной, будто каменной, рукой калдор схватил её за шиворот и с силой отшвырнул. Тело Стужи прочувствовало каждый камень на неровной поверхнорсти земли, в голове зазвенело, она отшибла бока и разбила руки. С болезненным стоном скрутившись, девушка сцепила зубы и прикрыла на мгновение глаза, чтобы справиться с острой болью.

Тем временем женщина схватила другой топор и метнула его в чужака. Надо было отдать ей должное – меткостью она обладала редкой. Топор летел точно в лицо калдора, и если бы он его вовремя не заметил, то было бы худо. В голову Стуже пришла мысль, что, видимо, не только шея была уязвимым местом этих каменных людей.

– Пошёл прочь от моего дома! – властным голосом прокричала хозяйка.

Женщина ловко спрыгнула с раскуроченного крыльца, остановилась напротив громилы, а потом резко присела и ударила кулаком в землю. Стужу аж подбросило – такой силы был этот удар. Калдор пошатнулся, но на ногах всё же устоял. Он рассвирепел, издал гневный вопль и кинулся на женщину. Та проворно отскочила, но деваться ей было некуда. Она осталась один на один с калдором – и без оружия.

Ощущая боль во всём теле, Стужа поднялась на ноги. В глазах потемнело, но девушка взяла себя в руки. Она подобрала упавший клинок, после достала второй. Вооружившись, она приблизилась к калдору со спины. Поскольку его жертве было не укрыться, он уже не спешил, заставляя её медленно отступать к реке, наслаждаясь тем, что она в западне. Стужа сделала всё, чтобы привлечь внимание женщины. Если она всё верно поняла, то это была мать семейства, Айла Дэррел. Ее волосы с проседью растрепались, нахмуренные брови были сведены к переносице, в глазах – пламя ненависти. Лицо немолодой женщины было решительным, да и сама она была ещё крепкой.

Как только Айла заметила манипуляции Стужи, девушка показала ей, что нужно делать. Идея, сама по себе, была безумной, но Стужа не находила другого, более благоразумного решения. Мать Бурелома удивлённо приоткрыла рот, а потом бросила взгляд сначала на землю, а потом на врага, загонявшего её в реку. Стужа кивнула, поймав взгляд Айлы, и та не стала терять времени даром. Она сделала резкий выпад вперёд, а потом снова ударила кулаком в землю. На этот раз Стужа была готова. Ударной волной её подбросило вверх, что помогло девушке высоко подпрыгнуть и вновь вонзить клинки в открытую рану. Калдор взревел и дёрнулся, но девушка держалась крепко. Теперь она пробудила свою магию ещё быстрее, и лёд из клинков стремительно помчался по венам здоровяка. В считанные секунды громила замёрз целиком.

– Сзади! – крикнула Айла, но было уже поздно.

Каменная рука тисками сдавила тело Стужи, воздух почти сразу болезненно покинул лёгкие. Девушка задыхалась, хватая ртом воздух. Другой калдор крепко сжал её в своём кулаке. В этот же миг она вновь ощутила вторжение в разум. Завертев головой, Стужа увидела мардора, который пристально смотрела неё. Из этой передряги ей, как ни крути, было уже не выбраться самой. Голова потяжелела, кровь зашумела в висках, сознание поплыло, она теряла волю.

– Раздави её! – омерзительным голосом завопил мардор. – Она не может сопротивляться.

Девушка правда не могла. Огромные пальцы сдавливали рёбра всё сильнее – ещё немного, и калдор раздавит её. Руки тоже были зажаты, поэтому отбиваться или пытаться выбраться из захвата возможности не осталось. Когда в глазах потемнело, Стужа ощутила толчок, а потом хватка калдора ослабла, и её вновь отбросило на землю. Девушка не сдержала крика боли.

– Убейте её! – закричал мардор.

Стужа, лёжа на земле, развернулась и увидела, как младшие Дэррелы бросились к ней, преградив чужакам дорогу. Один из «гостей» ринулся на братьев. Он был выше и казался настоящим монстром, способным с лёгкостью снести Кэла и Джоя. Но парни переглянулись, взялись за руки и напряглись. Чужак остановиться уже не смог, налетел грудью на сцепленные руки братьев и перелетел через них. Стужа тут же сгруппировалась, опасаясь, что эта груда камней рухнет прямо на неё, однако один из Дэррелов навис над ней, уперевшись ладонями в землю, и тем самым закрыл собой хрупкое тело девушки.

– Уходим! – издал приказ мардор и бросил что-то на землю.

Предмет, который она не имела возможности рассмотреть, заискрился, открывая чужакам портал. Стужа и моргнуть не успела, как калдоры удрали в другой мир.

– Порядок? – раздался голос над ней.

Карие глаза нависшего над ней Дэррела смотрели с усмешкой.

– Да, – проворчала она, пытаясь подняться на ноги, не державшие её.

Вышло не сразу, поскольку тело звенело от боли подобно натянутой струне. Отбитые рёбра не позволяли глубоко дышать, и без того удушливый Калдорн стал ещё ненавистнее.

Мужчины семейства Дэррел ещё несколько секунд постояли, глядя туда, где был портал, а потом стали самими собой. Лица их были разбиты, одежда порвана, тела наверняка покрывали ушибы и ссадины.

– Что происходит? – резким тоном спросила их мать.

Все разом повернулись к Стуже. Девушка едва стояла на ногах, смотреть на них, а тем более объясняться желания у неё не было.

– Кто ты и что забыла на нашей ферме? – сурово спросил Булл. – Кого ты ищешь?

Девушка бросила взгляд на Бурелома, лицо которого словно застыло. Он смотрел прямо на Стужу и просто выжидал.

– Моё... дело привело меня в ваш город. Я разыскиваю пропавшего... человека. Подростка.

– Почему на нашей ферме? – всё так же строго поинтересовался Булл.

И снова Стужа посмотрела на Бурелома, который явно не собирался ей помогать.

– Может, ты сначала пригласишь её в дом? – раздался еще не слышанный ею женский голос. – Девушка спасла и наш дом, и Айлу. Она заслуживает хотя бы воды, чтобы умыться, и сытного обеда, чтобы набраться сил.

Стужа обернулась и увидела молодую женщину, взгляд которой искрился недовольством, и предназначен он был Буллу. Его жена, видимо. Марта. По мнению Стужи, Марта была довольно привлекательной, казалась добродушной и приветливой. Единственная, кто из этой семьи выглядела как типичный калдор. Марта решительно подошла к Стуже, аккуратно взяла её под локоть и повела в дом.

– Не обращай внимания на этих неотёсанных мужланов. Не умеют они быть гостеприимными. Идём, я обработаю твои раны, а ты поразмыслишь над тем, что им ответить.

Стужа удивлённо посмотрела на женщину, а та в ответ озорно подмигнула.

Дом показался Стуже довольно уютным, тёплым и чистым. Белые скатерти и салфетки, расшитые вручную, вязаные дорожки на деревянных полах, кружевные узорчатые занавески. А ещё приятно пахло жареным мясом и ещё чем-то сладким.

– Ты Марта? – спросила она.

Молодая женщина, проводившая её в просторную комнату с мягкими диванами, улыбнулась и кивнула.

– А ты кто?

– Меня зовут... называют Стужей.

– Снимай пальто, Стужа, – снова улыбнулась Марта. – Будем раны твои латать.

Очень проворно Марта приготовила примочки, промыла травяным настоем раны и ссадины, наложила повязки. Было заметно, что у неё в подобных делах большой опыт.

– Глаза у тебя... такие... такие... – сказала она.

– Холодные? – сухо спросила Стужа.

– Нет. То есть, да, конечно, но я не об этом. Они как зеркало, в них видишь себя...

– Да, так и есть, – хмыкнула девушка, поправляя помятую одежду.

– А тебя в них можно увидеть? – прозвучал довольно странный вопрос.

Стужа на миг застыла, не ожидая подобного. Никто её об этом никогда не спрашивал. Марта казалась очень милой и добродушной молодой женщиной, которой действительно была интересна сама Стужа. Никакого подвоха, никаких подводных камней.

– Ну-у-у, – растерянно протянула девушка. – Вообще-то, глаза у меня голубые, такие же, как у всех остальных. Правда, увидеть их не каждый может. Мой народ не очень-то доверчив. Да и я вдали от дома. Не знаю, может, поэтому они постоянно стылые. В Инфии, у меня на родине, мои глаза видят все.

– Интересно, – вновь ласково улыбнулась Марта.

С улицы послышался стук и грохот, жена Булла повернулась к двери, а потом качнула головой и вышла ненадолго. Стужа осталась одна и позволила себе немного постонать, когда поворачивалась, чтобы взять свою одежду. Тело болело, и она знала: так будет ещё некоторое время. Придётся смириться. Марта вернулась быстрее, чем Стужа смогла с трудом подняться с дивана.

– Парни крыльцо чинят, – усмехнулась она, наблюдая за тем, как гостья справляется с болью в боках. – У тебя есть время подумать, что им сказать.

– Мне не над чем думать, – встрепенулась Стужа. – Я не стану лгать. Я ищу девочку, Мэделин. Её похитили из дома отца. След привёл меня в ваш город, и поскольку Бурелом общался с девочкой...

– Стой! – испуганно воскликнула Марта. – Тише! О какой девочке ты говоришь? Мэделин? А отец её не Шелпстон?

– Он самый, – ответила Стужа.

– Говоришь, Айк общался с девочкой? – прищурилась женщина.

– Да. Насколько я поняла, они были близки.

– Ох и проходимец! Вот так плут! – возмутилась Марта, но Стуже показалось, что как-то по-доброму. Женщина с опаской глянула на дверь, вероятно боясь, что кто-нибудь их услышит, а потом взяла Стужу за плечи и отвела в дальний угол комнаты. – Ничего не говори остальным, особенно Айле. Ей это не понравится. Бурелом огребёт по-крупному, если его мать прознает.

– Айла будет недовольна, что её сын работает на Шелпстона?

– Нет, – скривилась Марта. – Айк не работает на Огдена. И никогда не стал бы. Но Мэдди... она... в общем, девочка – наша племянница, – закончила Марта почти шёпотом.

В голове у Стужи тут же прояснилось: сестра Бурелома была женой Шелпстона. Видимо, Айла была недовольна этим фактом, поэтому в семье никто не знал об общении Бурелома и девочки, которую нужно было отыскать.

– Это многое объясняет, – пробормотала Стужа.

– Значит, этот болван нарушил-таки запрет матери, – не без улыбки сказала Марта. – Айла места живого на нём не оставит, если узнает.

– Чему ты тогда улыбаешься? – не поняла Стужа.

– Я же говорила, что парни хоть и неотёсанные, но сердца у них добрые. Не оставил, значит, Айк сестру и племянницу одних. Проведывает. Плохо, что в тайне от матери, но всё равно молодец, мой мальчик.

«Мой мальчик» прозвучало странно, учитывая, что Марта была всего на год или два старше Бурелома. Стужа удивлённо вздёрнула тонкие брови, но решила не забивать голову семейными заморочками Дэррелов.

Марта будто разгадала странный взгляд гостьи и усмехнулась:

– Я знаю эту семью с самого детства, все они, кроме Булла разумеется, мне как младшие братья. Я их всех люблю.

Что-то горькое шевельнулось в холодной груди Стужи. Семья – это то, чего она давно лишилась. Нет, её не изгоняли, она ни с кем из них не ссорилась. Просто выбрала свой путь, который был далёк от Инфии. С тех пор Стужа была на родине пару раз и только по необходимости.

– Ты сказала, что девочку похитили? – вдруг, словно опомнившись, спросила Марта. – Кто же это? И след к нам привёл? Но мы точно ни при чём. Никто из нас не общался с этой семьёй. С тех пор как Элена вышла замуж за Огдена, о ней здесь даже не говорят. Уверяю тебя, девочки здесь нет и не было... А недавнее нападение как-то связано с похищением?

– Скорее всего, – пробормотала Стужа самой себе под нос и отвернулась. – И напали-то калдоры...

– Да, странно как-то, – согласилась Марта, заглядывая через её плечо. – Хотя, кто может быть лучше в битве?

Их беседу прервала Айла. Она вошла в комнату, измерила Стужу хмурым взглядом:

– Мы не любим здесь чужаков, но нас нельзя назвать неблагодарными.

За её спиной выстроились сыновья, и комната будто сразу стала значительно меньше. Стужа почувствовала себя неуютно, словно между стенами зажатой.

– Обед почти готов, – продолжила Айла, не выражая при этом особого гостеприимства. – Садись за наш стол, заодно и расскажешь, что привело тебя в Калдорн.

Стужа бросила быстрый взгляд на Бурелома, который смотрел на неё в упор. Отчего-то словам Марты девушка поверила, поэтому хорошо понимала, что на ферме Дэррелов ей делать больше нечего.

– Я не должна вам ничего объяснять, – продолжая смотреть исключительно на Бурелома, сказала Стужа. – Благодарю за приглашение, но я, пожалуй, откажусь. Вернусь к себе.

Девушка решительно прошла мимо членов семейства, стоявших в дверях, и вышла на крыльцо. Она отметила, как быстро братья справились с его ремонтом. Теперь ступеньки были сделаны из новеньких, почти белых досок, которые приятно пахли деревом. Стужа спустилась по ним и на мгновение задержалась внизу, чтобы надеть свой тёплый плащ. На крыльцо вышли все Дэррелы, будто желали убедиться, что она действительно уйдёт.

– Мы проводим, – решительно заявила Марта и, подхватив Бурелома под руку, потащила его за собой.

Стужа двинулась вперёд, понимая, что разговор с женой Булла не окончен. Стоило всем троим отойти достаточно далеко от дома, как Марта развернула Бурелома к себе и буквально зашипела на него:

– Ты почему ничего не сказал? С Мэдди виделся? Как ты мог не сказать? О чём ты думал вообще?

Айк стрельнул недобрым взглядом в Стужу, вероятно обвиняя в излишней болтливости, а потом попытался ответить родственнице, но Марта не дала ему такой возможности:

– Если Айла узнает, тебе несдобровать. Да и мне тоже, я ведь теперь соучастница! Вот ты дубина, Айк! Почему же не сказал?

Сурово-хмурые брови Марты внезапно расслабились, глаза наполнились слезами. Она погладила Бурелома по плечу.

– Какой же ты молодец. Но почему же не сказал? Я бы передала девочке весточку от нас. Она, наверное, никого из нас не помнит, бедолажка? Я б ей платьице красивое сшила, если бы ты хоть словечком обмолвился.

Резкая перемена в настроении Марты немного смутила Стужу – она к подобному не привыкла. Но такой перепад лишь подтвердил её мысли о том, что Марта искренняя и добросердечная женщина.

– Мы потом с тобой поговорим об этом, – широко улыбнулся Бурелом, окончательно расслабляясь. Стужа тут же подумала, что эти двое очень близки. Оба эмоциональные, и слово «соучастники» им здорово подходило. Айк повернулся к Стуже: – Убедилась, что Мэдди здесь нет?

– А чего сразу не сказал, что девочка твоя племянница? – спросила Стужа.

– А с чего я тебе о себе рассказывать должен? – ответил вопросом на вопрос Бурелом, все так же при этом ухмыляясь. – Я знать тебя не знаю.

– Ладно, оставим пустой трёп, – нахмурилась она. – След меня сюда привёл. Значит, Мэдди или была, или всё ещё здесь – в Бургвилле. И вмешательство других калдоров это подтверждает.

– Город немаленький, – рассудила Марта. – Отыскать здесь подростка будет нелегко. В округе много ферм, опять же леса, в которых множество домиков. Можно потратить месяцы...

– Есть у меня одна мысль... – начала Стужа, поглядывая на Бурелома. – Они искали нас.

– А точнее, тебя, – поправил Айк, складывая свои большие руки на груди. – Если вспомнить вопли мардора, пришли они именно за тобой.

– Только вот ноги уносили, не получив того, за чем пришли, – заметила Марта.

– Они не ожидали, что здесь найдётся тот, кто может встать на мою сторону, – задумчиво сказала Стужа. – Направил их сюда тот, кто знает, что я ищу девочку.

– Кто знал? – спросил Айк. – Шелпстон? Он не мог. Огден сложный человек, можно его и неприятным назвать, несговорчивым и даже грубым. Но он не способен причинить вред Мэдди.

Стужа недовольно качнула головой, догадываясь, кто ещё мог так легко сдать её.

– Есть ещё один не очень приятный человек, который знал о моём вмешательстве в это дело, – сказала она. – Мерзкий тип. Ради денег и наживы готов на всё. Именно он рассказал обо мне Шелпстону. Только он мог так подставить меня.

– И ты так спокойна? – удивилась Марта. – Я бы уже рвала и метала! Удавила бы гада!

– Я так и сделаю, – ответила Стужа. – Только без эмоций.

– Здорово, – заявила жена Булла, развернувшись к дому. – Я иду за топором!

– Э-э-э нет, – охладил её пыл Бурелом. – Дома оставайся. Мы сами разберёмся!

– Вот почему как что-то интересное, так без меня? – скисла Марта, но потом вновь воодушевилась: – Ну, вы там наподдайте ему от души!

Стуже оставалось только глазами хлопать, наблюдая за этой любопытной картиной. Марта вызывала у неё смешанные чувства, определиться с которыми было довольно трудно. По всему было видно, что эта женщина не из трусливых, готова всегда встать на защиту семьи, которой дорожит. А ещё она явно заскучала в стенах своего фермерского дома.

– Не волнуйся, – рассмеялся Бурелом, – мы справимся.

– Давай, вытряси из него дух, чтобы неповадно было на девушек злодеев натравливать! А к ужину возвращайся. Я сделаю твой любимый пирог с ягодами. – Она повернулась к Стуже: – И ты приходи, пирога на всех хватит.

Стужа не нашлась что ответить, поскольку приглашения после произошедшего уж точно не ждала. Она лишь неопределённо пожала плечами Марте вслед.

– Ты можешь тоже не мылиться, – сказала она здоровяку. – Я сама разберусь.

– Хочешь не хочешь, но мы в этом деле уже вместе, – привычно усмехнулся Бурелом. – Не заставляй меня снова тебя выслеживать. В этот раз может оказаться поздно.

Стужа не была одной из тех, кто отрицает очевидные вещи и упрямитсяиз-за нелепой гордыни. Она хороша в поиске, в переговорах, но не в битве. И пусть драться фригги умеют с детства, противостоять калдорам трудно. Да и хоть она привыкла работать одна, но в этот раз Бурелом был прав. Если Бакс связан с похитителями, то он может оказаться среди них, и тогда Стуже точно несдобровать. Её угрожающий настрой превратится в жалкое зрелище.

Глава 4

Стужа сжала руку Бурелома и в один миг переместилась вместе с ним обратно в Гладию, прямо на верхние ступени старенькой лестницы, под которой прятался её бар. Резкий порыв ветра ударил девушке в лицо, рывком сбросил глубокий капюшон с белокурой головы и растрепал длинные волосы. Сухой и колючий снег царапал кожу лица, но Стужа улыбнулась, осознав, что ноги, обутые в мягкие кожаные сапоги, утонули в снегу. За время их отсутствия намело прямо как за неделю хорошего снегопада. Девушка ощутила, как приятная дрожь пробежала по телу, наполняя его живительной силой. В этот миг она снова подумала о том, как истосковалась по настоящей зиме. В Гладии она была не такой длинной, как в Инфии, но всегда снежной – бураны и метели безраздельно властвовали, пусть и непродолжительное время. Отчасти поэтому Стужа выбрала этот мир, чтобы осесть.

Каждая снежинка, каждый удар порыва ветра в лицо наполнял девушку энергией, жаждой жизни и уверенностью. Настало её время, а это значит, что тоске пришёл конец. Стужа присела на корточки, с удовольствием взяла в ладони горсть кристаллического снега и позволила ему охладить пальцы. Кожа на руках засияла мягким и ласковым светом.

– Удивительно, – прошелестел Бурелом, выглядывая из-за её плеча.

– Что? – спросила она, невольно дёргая тем самым плечом.

– Ты удивительная.

Он сказал это так просто и искренне, что Стужа на мгновение растерялась. Сейчас нелепое лицо Айка излучало мальчишеский восторг. «И как такой человек может становиться грозной скалой?» – подумала девушка, качнула головой и зашагала вниз по ступенькам.

В баре было немноголюдно, Декс стоял за стойкой и натирал и без того сверкающую посуду. Благодаря этому парню в «Бунтаре» всегда было чисто. Бунн поднял голову, удивлённо вскинул брови и усмехнулся:

– Нашла наконец дружка?

Стужа закатила глаза, а Бурелом рассмеялся. Этому здоровяку явно понравилась шутка Декса.

– Ты и калдор? – продолжил ухмыляться парень. – Хотя я понимаю, что привлекло тебя. Говорят, калдоры очень хороши...

– Ещё слово, и будешь искать новую работу, – буркнула Стужа.

– Нет, ну а что я такого сказал? – наигранно оскорбился Декс. – Я же для тебя стараюсь. Вон он какой... какой...

Декс тщетно пытался подобрать нужное слово, а Бурелом подошёл ближе, остановился у стойки, нависая над деревянной поверхностью и опешившим бунном. Он уселся на стул и вопросительно поднял брови, явно ожидая, когда бармен выберет подходящее слово.

– ...большой, – медленно закончил Декс, быстро меняя тему: – Паршиво выглядишь. Как прошло?

– Мне нужно найти Бакса, – проворчала девушка.

Декс тут же стал серьёзным. Он нахмурился, отбросил полотенце и ловко отставил стаканы, с громким лязгом отодвинув их от себя. По его лицу было видно, что он многое хочет сказать, особенно о том, что он предупреждал Стужу о вероломстве подлого Дэлтона.

– Даже не начинай, – махнула она рукой. – Дай лучше воды.

Бармен недовольно покачал головой, а потом плеснул в чистый стакан то, что она попросила. Протянул его Стуже, рассудив:

– Дэлтон вертится в игровом клубе Иксби, ты это не хуже меня знаешь. Но соваться туда тебе не следует. Нужно ловить его на нейтральной территории. Бакс хоть и гад, но у него много приятелей, а ты одна. – Декс бросил взгляд на Бурелома и скривился. – Ну, или вас двое. Не суть. У Иксби в «Логове» все такие, как Дэлтон.

– Я один стою десятка, а то и двух, – самодовольно усмехнулся Айк.

– Так-то оно так, но у Иксби ты не сможешь... трансформироваться, – с запинкой произнёс Декс.

– Как это? – не понял Бурелом.

– Ну ты как дитя малое. Не знаешь о таких местах? – удивился бунн, глядя на Айка как на слабоумного.– «Логово» – что-то вроде мёртвой зоны. Любая магия шести миров там бессильна. Сам Иксби давно утратил какие-либо способности к трансформации, но за долгую жизнь заимел немало врагов, особенно среди мардоров. Он боится их до уср... пардон, до жути. Этот мешок с костями не выходил из своего клуба уже лет пять, если не больше. Вообще никуда, представляешь? Так вот, там собирается всякий разношёрстный сброд, который умеет обходиться и без магии. У них в руках, карманах, носках и ещё бог знает где ножи, бритвы, мешки с битым стеклом и другое не менее смертоносное оружие.

– Вроде этого? – спросил Айк и продемонстрировал свою дубину.

– Внушительная вещь! – присвистнул Декс. – Но я всё равно посоветовал бы вам не заходить туда. Ждите Бакса снаружи.

– Если это он сдал меня, то точно получил за это нехилую сумму. Он не выйдет из «Логова», пока всё не спустит. На это может уйти добрая пара дней. А мы не можем позволить себе столько ждать этого мерзавца, – задумчиво сказала Стужа. – Придётся рискнуть.

Она перевела свой холодный прозрачный взгляд на Бурелома, помолчала пару мгновений, а потом поинтересовалась:

– Слыхал о ваших в игровых притонах?

– Нет...

– Хотя куда тебе, с фермы-то... – пробормотала Стужа.

– А чем плоха ферма? Тебе ведь понравилось, – широко улыбнулся Бурелом. – И ты моим пришлась по душе.

– Сватаешься? – прыснул в кулак Декс.

Стужа вновь закатила глаза, хоть этого никто и не увидел под тонкой корочкой льда, скрывавшей её истинный взгляд и эмоции, что плескались на дне зрачков. Этот детский лепет её раздражал. Странное сочетание вот такой мальчишеской непосредственности и смертоносной силы приводило её в недоумение.

– Ладно, будем серьёзными. Где это ваше «Логово»? – спросил Бурелом.

Некоторое время девушка смотрела на него пронзительным взглядом, но Айк не стушевался, глаз так и не отвёл.

– Декс, – не поворачиваясь, обратилась она к своему другу. – Не слышал никогда, Шелпстон никак не связан с Иксби?

Бурелом дёрнулся, хотел что-то сказать, но благоразумно промолчал.

– Шелпстон? А к чему ты про него? – спросил бунн, почёсывая затылок. Ответа не последовало, и бармен продолжил: – Слухи-то ходят, но верить ли...

– Что ты слышал? – поинтересовался Айк.

– Ну, поговаривали, что Шелпстон хотел прибрать к рукам игровой бизнес, но не все сдались. Такие, как Иксби, держатся за своё дело, и их немало. К тому же им принадлежат самые прибыльные места, что оставляет Шелпстона на втором месте в этом бизнесе. Он, само собой, не официальный, поэтому не могу с уверенностью сказать, что это именно так. Может, это только слухи и Огден Шелпстон не имеет никакого отношения к игровым притонам.

– А сам что думаешь? – спросила Стужа, полностью доверяя мнению друга.

– Нельзя так обогатиться, не имея отношения к криминалу. Да и законники его не трогают. Неспроста, я думаю.

– Шелпстон чист, – заявил Бурелом, с грохотом опуская свой тяжёлый кулак на барную стойку. Декс даже подпрыгнул от неожиданности. – Ты не можешь утверждать обратное без доказательств.

– Ты наивный, что ли? – скривился Декс, поглядывая на Айка с пренебрежительным недоверием.

– Я знаю, что Огден чист. Он сложный...

– Да-да, – перебила его Стужа, – я это уже слышала. Сложный и мало приятный. – Она подошла совсем близко к Бурелому и заглянула ему прямо в глаза. – То, что он твоя семья, ещё не означает, что он чист. Или что я исключительно поверю твоему слову.

– Он мне не семья, – тихо ответил Айк. – Мэдди моя семья.

– Вот ради неё мы и стараемся, – ответила Стужа. – Мы должны понять, что произошло. Кто мог похитить девочку? Кто желал зла её отцу? Ясно же, что будут пытаться давить на Шелпстона. Я хочу знать, откуда пойдут угрозы.

– А разве твоя задача не искать и проверять направление следов порталов? Не ты ли говорила, что прочие вопросы – дело законников? – проворчал Айк.

– Вот дубина, – чувствуя странную волну раздражения в груди, возмутилась Стужа. Ей вдруг захотелось треснуть этого истукана чем-нибудь тяжёлым. – Я не могу бездумно искать следы порталов, не зная, с кем имею дело. Не в этот раз.

– Ого! – вновь присвистнул Декс. – Ещё никому не удавалось вывести её из себя.

– Это она так из себя выходит? – удивился Бурелом, глядя на внешне вполне спокойную девушку, что явно не была на грани бешенства, по его мнению. Она только лишь сжала кулаки и слегка повысила голос. Айк положил ей руку на плечо и подмигнул: – Мы точно сработаемся.

Стужа проигнорировала последнюю фразу, понимая, что никогда так часто не чувствовала зудящее под кожей раздражение. Что не так с этим человеком? Она предпочла бы переключиться на более важную тему.

– Что посоветуешь? – Этот вопрос она адресовала Дексу.

– Не знаю, – признался тот, качая головой. – Попробуй через Пайка. Но это вряд ли поможет. Тебя всё равно узнают. Дэлтон тут же сбежит, стоит снежинке рядом пролететь.

– Пайк? Кто это? – не поняла Стужа.

– Он завсегдатай «Логова», может помочь туда войти. Ты же не думала, что тебя примут с распростёртыми объятиями?

– Мы же не законники, – пробурчал Бурелом.

– Да, но там уже давно заведён определённый порядок. Стужа не игрок, и все об этом знают. Тогда за каким лешим она отправится в притон? Иксби очень подозрителен и, как я уже говорил, печётся о двух вещах: о своей шкуре и о своем бизнесе.

– Погоди, – вмешалась девушка. – Но я слышала, что многие криминальные дела обсуждаются именно там, разве нет?

– Да, – кивнул Декс. – Но ты к ним, опять же, не имеешь никакого отношения.

– Я – нет, – задумчиво пробормотала Стужа. – Но вот калдор...

Она посмотрела на Бурелома, и этот загадочный взгляд ему не понравился. Девушка явно что-то замышляла.

– Сам подумай, – сказала она ему, – те, кто приходил к вам на ферму, были калдорами. Они, как мы поняли, работают на похитителей Мэдди. Бакс не может об этом не знать...

– Но он не может знать наверняка, кто из калдоров завязан в этом деле, – воодушевлённо подхватил Бурелом. – Мы с ним не знакомы. Я могу прикинуться одним из людей похитителя, заговорю с ним и выведу из «Логова».

– Уверена? – скептически скривился Декс, поглядывая на Айка и, похоже, не одобряя вырисовывающегося плана.

Стужа перевела взгляд с друга на Бурелома. Да, лицо у того было что называется «простоватым», но девушка хорошо помнила, на что Айк способен. Хотя и сомнения тоже имелись, ведь отнюдь не все калдоры могут выглядеть по-настоящему угрожающе без своей каменной брони.

– У нас нет ни времени, ни выбора. Придётся рискнуть, – сказала она. – Пойдёшь один, я подожду снаружи. Декс прав, после такой подставы Бакс не позволит мне и на сто шагов приблизиться к его персоне.

Беззвёздная снежная ночь подарила Стуже долгожданную лёгкость дыхания и свободу движений. Пробираясь сквозь нерасчищенные снежные завалы, девушка чувствовала себя как никогда удовлетворённой. Лёгкий мороз приятно покалывал кожу, и благодаря этому дару зимы она почти не тяготилась назойливым обществом калдора. Не пытаясь лгать самой себе, Стужа признавала, что этот вечно ухмыляющийся человек был не так уж плох. Порою его было слишком много и рядом с ним становилось тесно, но привыкнуть оказалось не так уж сложно. Всю дорогу до «Логова» он много говорил и много улыбался – сначала это раздражало, но потом, отодвинув богатый на эпитеты словесный поток на задний план, девушка начала воспринимать его как фоновый шум. Это помогло сосредоточиться.

Она думала о Баксе. Декс был прав: рано или поздно скудный умишко и жажда денег заставляют человека действовать необдуманно. Осознав, сколько он может поиметь с этой сделки, Дэлтон обезумел от алчности.

На взгляд Стужи, выходило так: Бакс каким-то образом прознал о случившемся в семье Шелпстона, навязал свою помощь, но и прогадать в случае её неудачи не хотел. Сдав её преступникам, он выиграл вдвойне. Дэлтон не из идейных, ему плевать на последствия и на то, чем закончится противостояние похитителей девочки и её отца. Даже если они все сгорят к чертям, своё он получил. Скорее всего, Шелпстон уже заплатил ему за знакомство со Стужей. Но сама девушка не собиралась отдавать большую часть своего вознаграждения «посреднику», поэтому мерзавец пошёл другим путём. Сдал её противоположной стороне.

– М-да, в предприимчивости ему не откажешь, – пробормотала девушка, – как и в глупости.

Бурелом бросил на неё странный взгляд, немного поразмыслил и спросил:

– А этот... который сдал тебя, он твой друг? Если да, то понятно, чего ты скисла. Такое предательство тяжело перенести...

Стужа замедлилась, перевела туманный взгляд с едва-едва протоптанной тропинки на громилу и скривилась:

– Нет, не друг он мне. И мне дела нет до его поступка. Сейчас меня волнует только его связь с похитителями.

Айк и вовсе остановился, положил тяжёлую руку ей на плечо и вкрадчиво произнёс:

– Ты обиду в себе не держи, дай ей волю. Горькие мысли и чувства, если накопятся, потом задавят тебя. Выговорись... а то и поплачь...

Стужа лишь глазами хлопала, глядя в открытое улыбчивое лицо Бурелома. Со всей искренностью он пытался уговорить её пережить предательство отвратного Бакса! Этот факт едва не заставил девушку расхохотаться, а смеялась от души Стужа всего с десяток раз за всю свою жизнь.

– Ты серьёзно? – не сдержав улыбки спросила она. – Фригги не плачут.

– Никогда? – удивлённо вскинув густые брови, воскликнул Айк.

– Никогда, – отрезала Стужа и зашагала дальше.

Конечно, про «никогда» она немного приврала, но так было проще, чем вдаваться в детали и объяснять, что такие чувственные моменты её народ проживает лишь с самыми близкими. Плачут фригги крайне редко: только когда сил контролировать боль не хватает. Предательство – не тот случай, тем более совершенное таким мерзким слизняком, как Бакс Дэлтон.

– Разыгрываешь, да? – донеслось ей в спину. И девушка услышала тяжёлые частые шаги. Бурелом быстро нагнал её. – Быть того не может. Скажешь тоже, не плачут. Это же естественно!

– Естественно для кого? – огрызнулась Стужа. – Что естественного ты во мне видишь?

Злости девушка не испытывала, скорее её одолевало нежданно проснувшееся любопытство. Этот здоровяк удивлял её. Громила с тонкой душевной организацией? И подумать было смешно. Но выглядело всё именно так. Огромный сильный детина, а наивный, как ребёнок. Или это лишь маска? А то как бы он дожил до своих лет?

– Пришли, – тихо сказала она, выглядывая за угол и указывая спутнику на неприметную дверь нужного им заведения. – Ты понял, что нужно делать?

– Вытащить твоего приятеля наружу, – кивнул он. – Чего уж тут не понять?

– Постарайся... – Стужа скривилась, – не быть собой... что ли.

– А что со мной не так? – нахмурился Айк.

– Ну... ты... не выглядишь злодеем, – с трудом подбирая слова, ответила она.– «Логово» – это притон, если ты помнишь. В нём такого, как ты, обставят на раз. Сила калдоров тебе там не поможет, нужно действовать осторожно и с умом.

Выражение лица Бурелома стало озадаченным. Стужа видела, как он переваривал её слова и всё больше хмурился.

– То есть ты, как и твой приятель Декс, считаешь, что я не справлюсь? – пробасил он и прищурился.

Девушка лишь бросила обречённый взгляд на дверь убогого гадюшника и мысленно застонала. Вернулось раздражение. Она предпочитала всё делать самостоятельно, поскольку и вину за неудачу возлагать ни на кого не приходилось. Этот план не казался ей удачным и сколько-нибудь надёжным с самого начала, но, когда нет выбора, приходится рисковать.

– Просто постарайся ничего не испортить, – пробормотала Стужа.

Улыбка на лице Бурелома стала шире, будто ей на зло, а лицо сделалось ещё проще и глупее, чем обычно. Если бы у Стужи была такая привычка, то она непременно ударила бы пятернёй по собственному лицу. Давно она не испытывала такого отчаяния.

Айк же оскалился, закинул дубину на плечо и решительной походкой двинулся к двери «Логова». Девушке оставалось лишь наблюдать из-за угла. Бурелом, ни на секунду не притормаживая, не сомневаясь и не мешкая, обрушил свой кулак на хлипкую дверь. Стужа покачала головой, понимая, что это провал. Айк обернулся и задорно подмигнул ей. Дверь со скрипом отворилась.

Само собой, это был не главный вход в притон. Дверь была своего рода пропускным пунктом, где идёт отбор тех, кому можно пройти дальше. Стужа слышала, как громко и весело Бурелом поздоровался. Обрывки его слов долетали до её ушей, и каждое из них заставляло её внутренне содрогаться. И какого чёрта она отпустила этого дубину одного? Айк что-то там хохмил и шутил с тем, кто открыл ему дверь, а Стужа в это время готова была сползтиспиной по стене и закрыть руками лицо от безнадёжности затеи.

– Это так ты стараешься не быть собой, безмозглый бугай? – проворчала она.

Однако ещё пара весёлых фразочек, шутливых реплик, и дверь распахнулась шире. Бурелом без труда вошёл в «Логово» и растворился в темноте коридора. Впервые Стужа ближе познакомилась с понятием «недоумение». Она стояла и смотрела на хлипкие деревянные доски, прикрывавшие вход в притон, и откровенно недоумевала.

Стряхнув с себя странное чувство, девушка застыла, стараясь слиться с окружающей обстановкой и не привлекать к себе ненужного внимания. Тревога странным образом стучала в висках, заставляла нервно сглатывать и постоянно оглядываться. Полагаться на кого-то ещё оказалось занятием муторным. Чего только Стужа не передумала, пока безжалостное время тянулось, словно издеваясь над её терпением.

Несколько раз девушка порывалась вломиться внутрь и вытащить оттуда непутёвого калдора, но что-то удерживало её на месте.

– Нет, ну испортит ведь всё, – ворчала она, ощущая внезапное желание от досады притопнуть ногой. Но природная сдержанность не позволяла осуществить желаемое.

Спустя бесконечные, как ей показалось, полчаса дверь вновь распахнулась и из неё буквально вывалилось огромное тело Бурелома. Айк раскатисто хохотал, его тяжёлая рука лежала на плече Бакса Дэлтона, который семенил рядом. Сам проходимец как завороженный смотрел в открытое лицо своего нового мнимого приятеля и, казалось, ничего вокруг не замечал.

Стужа дёрнулась им навстречу, но снова удержалась на месте, боясь обнаружить себя раньше времени. Айк что-то весело бормотал Баксу, а тот криво улыбался. Девушка видела, что Дэлтон жаждал расслабиться, поскольку Бурелом явно пришёлся ему по душе, но трусливый страх в глазах всё же плескался. Стуже казалось, что она чувствует, как усилился запах пота, неизменно сопровождавший мерзавца смрадным шлейфом.

Стоило этим двоим подойти к затемнённому лёгкими сумерками углу, Стужа вышла на свет единственного фонаря. Бакс дёрнулся, порываясь броситься в бега, но сильная рука Айка крепко в него вцепилась. Бурелом почти мгновенно изменился в лице: на лбу появилась глубокая хмурая складка, глаза выражали суровое недовольство, тело напряглось. От былого веселья не осталось и следа.

– Давайте-ка уединимся от греха подальше, – холодно отчеканил он.

– Портал здесь создавать не стоит, немного пройдёмся, – пытаясь справиться с удивлением, ответила Стужа. Такие резкие перемены в её обычно беспечном спутнике напрягали и сбивали с толку.

– Как скажешь, – хмыкнул Айк.

– Чего ты от меня хочешь? – вскидывая руки кверху, спросил Бакс. – Я свёл тебя с человеком, который может обогатить тебя!

– О, о моей удаче мы поговорим в тишине и покое, – хищно улыбнулась девушка, чувствуя неудержимое желание придушить этого червяка. – Ты у нас парень не промах, сообразишь, что к чему.

– Какая вопиющая неблагодарность! – попытался мнимо возмутиться Дэлтон, чуть ли не истерично вращая головой в поисках подмоги. – Да ты благодарить меня должна, а не бесцеремонно похищать из приличного заведения!

– Ого, какие слова ты знаешь! – усмехнулась Стужа.

Бакс отступил на шаг, потом ещё. Он продолжал нервно вертеть головой, соображая, как бы выбраться из столь неприятной для него ситуации. Айк позволил ему отдалиться, а потом сгрёб обратно и перекинул дёргающееся тело через плечо:

– Куда? В бар?

– Нет, там сейчас многолюдно, – нахмурилась девушка. – Есть одно место, я отведу.

Бурелом пожал плечами и махнул свободной рукой, предлагая Стуже идти первой. Так она и сделала – озадаченно зашагала вперёд.

В этом городе, в этом районе никого не удивляла странная троица, идущая по своим делам. И тот факт, что Дэлтон беспомощно болтался на плече Бурелома, никого не заставил даже обернуться им в след.

– Ты недовольна? – спросил Айк, вновь став похожим на ребёнка. – Я не пойму чем. – Он чуть подбросил Бакса, который тут же разразился новыми проклятьями. – Я же доставил тебе того, кто нужен, разве нет?

– Доставил, – пробормотала девушка. – Только вот ума не приложу, как...

– Ты просто зажатая какая-то, – вдруг выдал здоровяк и руками продемонстрировал область этой зажатости в районе груди. – Нужно быть попроще, поприветливее. Людям что нужно? Немного добра и внимания. Даже таким, как этот.

Бурелом снова подкинул ёрзающее на его плече обрюзглое тело. Стужа ушам своим не верила. Она в голове столько вариантов перебрала! Как подступиться к притону, как обыграть ситуацию, как аккуратно выманить оттуда Бакса. А этот увалень с беспечной улыбкой и одной извилиной просто вошёл внутрь и решил проблему без последствий. Поразительно!

– Расслабься, улыбнись, – усмехнулся он. – Уверен, что ты просто красотка, когда улыбаешься!

– Ты невыносим, знаешь об этом? – качнула головой девушка.

Бурелом остановился, нахмурился, а потом совершенно серьёзно сказал:

– Просто иногда не нужно усложнять. Я прикинул: раз калдоры бывали в «Логове», значит, к их посещениям там привыкли. Мы везде остаёмся самими собой. Изображай я из себя кого-то, в жизни бы не вошёл внутрь. Всё просто, – Айк широко улыбнулся. – А моё природное обаяние помогло пустить твоему приятелю пыль в глаза.

Прервав этот разговор, Стужа направилась к одному из городских мостов. Местные называли его «утопленник»: поскольку всех, кого когда-либо прятали в мутных водах грязной реки, сбрасывали именно с него. Запущенное, уединённое и мрачное место. Но Стужа знала проход в небольшую сторожку, в которой когда-то ночевали строители этого моста. Ничего другого в голову почему-то не пришло.

– Куда вы меня тащите? – пищал Бакс, ещё отчаяннее вырываясь.

– Просто поговорим, – бросила девушка, спускаясь под мост.

– И чего ты вечно такие безрадостные места выбираешь? – спросил Бурелом. – Что бар под лестницей, что место «для поговорить по душам» в какой-то дыре.

– А ты бы хотел в ресторан? – приподняла брови Стужа.

– Нет, но от кружечки пенного тёмного пива и от мягкого дивана не отказался бы.

– Дивана не обещаю, но, как закончим, скажу Дексу налить тебе пива, – ответила девушка. – Только не ворчи.

Стужа отыскала старую дверь, разгребла ногой мусор, что валялся на земле и мешал открыть проход, а потом резко потянула на себя. Послышался скрип, и она вошла в помещение. Покопошилась внутри и зажгла старую лампу, наполненную маслом.

Бурелом пригнулся, чтобы войти в сторожку, огляделся, а потом вздохнул, явно не обрадованный обстановкой, и сбросил с плеча Дэлтона. Тот с трудом поднялся на колени, озираясь по сторонам полными страха глазами.

– А теперь мы поговорим о том, как ты сдал меня похитителям дочери Шелпстона, – сказала Стужа, разворачивая единственный стул спинкой к себе и усаживаясь на него.

Бурелом, не моргнув и глазом, сложил руки на груди и прислонился к стене.

Глава 5

–Кому-кому я тебя сдал? – округлив свои бегающие глазки, притворно возмутилсяБакс. – Что-то я не расслышал, похоже.

– Всё ты расслышал, – холодно процедила Стужа. – Не прикидывайся. Какие у тебя дела с похитителями девочки?

Дэлтон сглотнул, чуть попятился и снова лихорадочно завертел головой. Стужа видела, как мерзавец напрягает свой мозг, чтобы отыскать нужные и достаточно убедительные слова и выпутаться из сложившейся ситуации.

– Слушай, – подал голос Айк, – я вот одного не пойму, ты совсем идиот? Так необдуманно играть на два фронта. На что ты надеялся?

– Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите! – набравшись храбрости, отчеканил Бакс. Он поджал свои сальные губы, изобразив на наглой физиономии глубокое оскорбление. – Потрудитесь объяснить, в чем именно вы меня обвиняете!

– Хорошо, – усмехнулась девушка, – я потружусь. Объясню тебе, так и быть. Ты притащился ко мне и предложил нехилый куш. Но оттяпать у меня большую часть обещанного вознаграждения, вот незадача, не вышло. Ты, желая получить выгоду, рассказал похитителям девочки, кто именно занят её поисками. Там получил деньжат и спокойно отправился спускать всё в притоне Иксби.

– Да ты что?! – вздрогнул Дэлтон. – Я что, по-твоему, совсем кретин? Я похож на самоубийцу? Если Шелпстон узнает, моё тело никто и никогда не найдёт! А я жить хочу! Я ещё молод!

Стужа скривилась, услышав про молодость. Однако в справедливых словах о мести Шелпстона был смысл. Крошечный росток сомнения прокрался в душу, но девушка решила так быстро не сдаваться.

– Ради денег ты готов на всё, мерзкий червяк!

– Фи, как некрасиво, – пробурчал Айк. – Девушка, а ругаешься как пьянчуга из притона, в котором я только что побывал. Хотя есть там и приличная публика.

Стужа обернулась через плечо, холодно взглянув на него. Иногда она просто забывала, что для всех остальных её взгляд и так постоянно был ледяным.

– Я тебя не держу, можешь отчаливать обратно в притон, – проворчала она, а потом обратилась к Баксу: – Этот бессмысленный разговор начинает меня утомлять. Давай так: ты расскажешь всё как было, а я обещаю не трогать тебя. Пойдёшь себе дальше, и больше нам не по пути.

На одно краткое мгновение нечто странное промелькнуло в глазах Дэлтона. Именно эта перемена и заставила Стужу увериться в собственной правоте. Бакс прикидывал, не обманет ли она его.

– Мы с тобой давно знакомы, – продолжила она, надеясь задобрить его, – ты немало хороших заказов мне подкинул. Конечно, ради выгоды своей, но всё же. Я умею быть благодарной. Ты же этого хотел? Вот, я благодарна. Просто поделись со мной и иди своей дорогой.

– А если нет? – дрогнувшим голосом спросил Дэлтон, поглядывая на возвышавшегося над ним Бурелома.

– А если нет, я сама сделаю так, что твоё тело никто и никогда не найдёт, понял?

Дэлтон вновь сглотнул, вытер толстыми пальцами пот со лба, и в какой-то момент Стуже показалось, что она смогла до него достучаться, что он вот-вот расколется. Но Бакс ещё немного подумал, а потом его глупое лицо приняло упрямое выражение.

– Ни о каких похитителях я и знать не знаю! – заявил он и сложил руки на груди.

– Слушай, – начал Бурелом, – а давай окунём его разок-другой в речушку и оставим на холоде, может, и поумнеет, когда яй... причинное место отмёрзнет? К тому же вода так смердит, что глаза режет. Он мне надоел. Ведь врёт, как пить дать врёт, и не краснеет, гляди.

– Да вижу я, – хмыкнула Стужа. – Знаешь, Бакс, я ведь никуда не спешу. Я уверена, что ты знаешь, кто похитил девочку, и теперь с тебя живого не слезу. Ну! Думай своими плавлеными мозгами! – Дэлтон вздрогнул, стоило Стуже изменить интонацию. Она не кричала. Нет, ей ни к чему было это, ведь интонации её голоса пробирались под кожу морозными иглами и сковывали всё так, что жутко становилось. – Денег захотел? А мне заливал о правом деле, о жизни девочки! А хочешь ещё кое-что скажу?

Стужа подалась чуть вперёд, стул наклонился, опираясь лишь на две ножки. Этого было достаточно, чтобы Бакс снова отступил. Девушка дёрнула головой в сторону Айка:

– Знаешь, кто он? – Она намеренно чуть замедлила течение времени, наблюдая за тем, как медленно Дэлтон перевел глаза на Бурелома, как дёрнулся его кадык, как зашевелились волосы на его руках. Стужа хотела рассмотреть всё, не упуская ни одного признака смердящего страха. Этот человек стал ещё более противен ей. Она позволила времени вновь ускориться и улыбнулась. – Он дядя этой девочки. Знаешь, скольких он в землю зарыл? И это только из-за одной её слезинки. Он только с виду такой добродушный, но его праведный гнев легко вырывается на свободу, а дальше сам можешь себе представить, чем это чревато.

Краем глаза девушка заметила, как напрягся и слегка удивился калдор, услышав о себе много нового. Про яростные порывы его натуры и множество загубленных душ пришлось приврать, чтобы добавить угрозам основательности.

– А... нечего меня тут з-з-запугивать, – начал заикаться Бакс. – Я всё сказал. Ничего о похитителях девчонки я не знаю! Оставьте меня в покое!

– Не хочешь, значит, по-хорошему? – мотнула головой Стужа. – Ладно, будет по-плохому. Сейчас Айк трансформируется... ты же видел, какими становятся калдоры? И вытрясет из тебя весь дух. Запоёшь как миленький. Шкура-то дорога.

Само собой, девушка и не думала просить Бурелома осуществить то, чем угрожала мерзкому слизняку. По глазам Бакса и так было понятно, что он осознаёт всю степень опасности. Однако Бурелом, видимо, её замысла не понял. Прежде чем увидеть, Стужа почувствовала, как сторожка будто уменьшилась. Дэлтон задрал голову и быстро попятился к дальней стене, округлив глаза до такой степени, что казалось, они вот-вот выскочат из орбит.

– Неужели?.. – пробормотала Стужа, оборачиваясь. Айк и правда решил трансформироваться. – Вот дубина... Здесь же тесно!

Её слова утонули в грохоте ломающейся крыши. В считанные секунды здание превратилось в развалины. Она и сама едва ноги унесла, а бедолага Бакс чуть не скулил, валяясь в снегу.

– Эффектно, конечно, но глупо, – бросила она Айку.

– А что опять не так? – развёл огромными каменными руками Бурелом.

– Хорошее ведь было место, – пробурчала она себе под нос.

Этого диалога Дэлтон не слышал. Он лежал в сугробе, выставив свой дрожащий зад и, как трусливый ребенок, заткнув уши руками. Стужа снова чувствовала небывалое раздражение, и это ей не нравилось. Она не привыкла так работать. Взаимопонимания между ней и Буреломом даже близко не было. Девушке казалось, что она всё делает не так. Не то говорит, не так смотрит на вещи, соответственно, не так их понимает. С приходом Айка всё пошло наперекосяк. Каждый их совместный шаг был нелепее предыдущего, что сказывалось на общем ходе дела.

– Пора заканчивать этот балаган, – буркнула она и схватила Бакса за шиворот. Слегка вздёрнула и вынудила того подняться на ватные ноги. – Надоело с тобой возиться. Не скажешь, кому выболтал обо мне, достану ледяные клинки!

– Ты не убийца, – не слишком уверенно вякнул Дэлтон, громко сглатывая.

– Ради тебя и похищенной девочки я сделаю исключение.

И не было в её голосе ни тени сомнений и нерешительности. У реки повисла тяжёлая тишина. Стужа даже губу закусила от напряжения, чего прежде никогда не делала.

– Они сами меня нашли, – проскулил, наконец, Дэлтон. – Не знаю... откуда узнали, что я ходил к Шелпстону. Пришёл мардор, тощий такой, противный. С ним калдоры. Он угрожал... меня вынудили...

– А деньги тебе насильно впихивали? – прогремел над ними Бурелом.

– А-а-а... денег мне никто не давал, – засуетился Бакс, переводя взгляд с Айка на Стужу. – С чего это вы взяли?

– А в притоне гулял на что? – не поверила Стужа.

– А-а-а... а это мои сбережения...

Если бы могла, девушка рассмеялась бы ему в лицо, но вот не получалось. И ситуация не та, и настроение не то.

– И ребёнка тебе было не жалко? – спросил Айк.

– Так я что подумал-то, у Шелпстона денег полно, он ещё бы кого-нибудь нанял. Отыскал бы дочку! Я же не совсем чудовище. Если бы уверен был, что вы её последняя надежда, никогда бы не выдал...

– Где искать их, знаешь? – сурово спросила Стужа.

– Откуда ж мне? – нерешительно заблеял Бакс. – Они сами ко мне пришли, я их не звал. Да... я, признаюсь, испугался... всё им сказал, но дружбы с ними не вожу, и где они обитают, понятия не имею.

Стужа вздохнула, растёрла лицо холодной ладонью. Мысли в голове путались, как нити паутины. Всё, ну или почти всё, сказанное Дэлтоном, походило на правду. Он, конечно, трус каких поискать. Жажда наживы и страх – вот что двигало им. Девушка была уверена, что про деньги гад солгал.

– Ну хоть что-то сказать можешь? – не отчаивалась она. – Может, слышал что? Куда собирались? О каких-нибудь местах? Имена? Любая мелочь может помочь.

– Ты раньше их никогда не видел? – добавил Бурелом. – Может, догадываешься, на кого они работают?

– Нет, – бодро замотал головой Бакс. – Точно не видел. На кого работают, тоже не знаю. А вот имена... было, кажется, что-то... сейчас-сейчас...

Дэлтон напрягся, аж испарина на лбу выступила, несмотря на то, что на улице заметно похолодало, а он был одет не по погоде. Стуже он казался сейчас таким жалким и никчёмным, что злобно сплюнуть в снег захотелось.

– Что-то вертится на языке... слизень, что ли... Нет, не слизень...

– Какой слизень? – громыхнул Айк.

Бурелом уже успел трансформироваться обратно, и сейчас его лицо выражало всё недовольство, на которое он был способен.

– Что-то скользкое было в имени, – чуть не притопывая ногой от обиды, простонал Бакс. – На слизня похожее...

Внутри у Стужи всё будто застыло на мгновение, тело словно одеревенело, во рту пересохло.

– Кризель, быть может? – совсем тихо спросила она.

– ДА! Кризель, точно! А ты его знаешь? – воспрянул духом Дэлтон.

Стуже совсем не понравилось прозвучавшее имя, она огорчённо мотнула головой и прикрыла глаза, чтобы немного подумать.

– Не так уж на слизня и похоже, – пожал плечами Бурелом.

– Скажи спасибо, что хоть так вспомнил, – ответил Бакс.

– Сказать спасибо? – сердито сдвинул брови Айк. Он сделал угрожающий шаг вперёд, и Бакс тут же съёжился, ожидая удара. – Где-то там моя племянница, совсем маленькая ещё, одна, а ты... ничтожество... удавил бы.

– Это всё, что ты можешь сказать? – спросила Стужа, прерывая Бурелома Голос её прозвучал устало.

– Всё! – поднял руки, будто сдавался, Дэлтон. – Клянусь, это всё.

Этот мерзавец уже не был интересен. Говорить с ним было больше не о чем.

– Проваливай, – выплюнула девушка, с презрением махнув рукой. – И никогда больше не появляйся в моём баре. Увижу – другого шанса не дам, убью.

Всего пара секунд понадобилась Баксу, чтобы осмыслить её слова, а потом убедиться, что Стужа не играет с ним и действительно отпускает. Ещё через пару секунд его и след уже простыл.

Стужа так и осталась стоять на месте, глядя на мерцающий в свете единственного фонаря кружевной белый снег. Дело сильно осложнилось, не только для девочки, но и для самой Стужи. Имя Кризель она знала не понаслышке. С этим человеком ей не хотелось встречаться.

Бурелом благоразумно молчал, догадываясь, что приставать с расспросами сейчас не следует.

– Вернёмся в бар, – наконец, сказала девушка. – Декс нальёт тебе пива, а мне нужно подумать.

– Долго? – вырвалось у Айка. Вид у него был такой, будто сам он был смущен тем, что не удержался и спросил.

Стужа сначала хотела нагрубить, но потом всё же заставила себя вспомнить, что Мэдди была его племянницей, и, несмотря на внешнюю весёлость и беспечность этого дуболома, наверняка внутри он страшно переживал за девочку. Судя по всему, он был её чуть ли не единственным верным другом. Мэдди доверяла ему, впускала в свою комнату и, скорее всего, делилась личными переживаниями.

– Недолго... но мне нужно...

– Я понял, – смирился Айк, а потом с силой ударил дубиной о землю. Искры разлетелись в разные стороны, по дереву побежали огненные ручейки, и открылся портал. – Пошли, пиво мне и правда сейчас не помешает.

И снова Стужа задержалась, прежде чем спуститься с широкой лестницы в свой бар. Она подняла лицо к небу, но сейчас Бурелом видел на нём не наслаждение снегом и холодом, а что-то на грани отчаяния. Если бы он не знал, что фригги скупы на эмоции, то подумал бы, что девушка напугана настолько, что готова бежать без оглядки. Это наблюдение впервые заставило его взглянуть на Стужу с другой стороны. Он молча рассматривал девушку, размышляя над тем, какая она на самом деле, что пережила, что потеряла, чего хотела, о чём мечтала... да и мечтала ли вообще.

В баре было полно разношёрстного народа, пахло пивом и едким табачным дымом, а ещё потом. Стужа оглядела сумрачный зал, прошлась взглядом по знакомым лицам завсегдатаев её заведения и молча направилась к барной стойке. Декс болтал с девушками, которые частенько заглядывали сюда: не только чтобы выпить коктейль, но и чтобы послушать байки весельчака бармена.

– Я к себе, – хмуро бросила ему Стужа. – Налей Айку пива.

Декс кивнул и проводил девушку недоумённым взглядом:

– Что это с ней? – спросил он у Бурелома, наполняя высокую кружку пенным пивом и подавая ему.

Айк с благодарностью принял её, с наслаждением отпил большой глоток и только после этого уселся за стойку:

– Сам не понял. Она всю обратную дорогу такая.

– Вы нашли Дэлтона? – приблизившись, почти прошептал Декс, осторожно оглядывая собравшуюся публику, будто боялся, что кто-то услышит то, что слышать им не следует.

– Нашли, – довольно улыбнулся Бурелом и сделал ещё глоток.

Декс в нетерпении ждал продолжения, уточнений и объяснений, но Айк не торопился рассказывать, как прошла встреча с предателем. Бармен нахмурился и положил руку на стойку:

– Ну и?.. Чего из тебя всё вытягивать надо?

Бурелом проигнорировал его вопрос. Тоже оглядел зал и внезапно стал серьёзным. Тело его напряглось, довольная мина сползла с лица, уступив место решимости. Он очень внимательно посмотрел в лицо бармена и спросил:

– Знаешь, кто такой Кризель?

Декс отпрянул, брови его сошлись на переносице. Нервным жестом он снял с плеча полотенце и принялся полировать уже и без того чистые бокалы. Айк пристально следил за его движениями, за сосредоточенным лицом и застывшими, как стёклышки, глазами. По всему видно было, что бармен размышлял о чём-то неприятном.

– Где это имя услышал? – наконец спросил он. Бросил короткий взгляд на Айка и снова уставился на блестевшее стекло бокала. – Или в связи с похищением девочки это имя прозвучало?

– Ага, – хмыкнул Бурелом в ответ. Он отпил ещё пива, но продолжил пристально наблюдать за Дексом поверх своей кружки. – Бакс его упомянул. Кто это? И Стужа тоже насторожилась.

– Если в похищении замешан Кризель – дело дрянь, – тихо констатировал Декс. – С ним почти невозможно договориться.

– Я не собираюсь с ним договариваться. Если узнаю, что Мэдди у него, просто голову проломлю, – сурово отчеканил Айк.

– Ого, какой прыткий. Ты сначала попробуй приблизиться к нему, а потом дубиной своей орудуй.

– Кто он? Что за дела у него со Стужей? – Айк поставил локти на стойку и наклонился. – Она боится его, что ли?

– У них давно нет общих дел, – отмахнулся Декс.

– А раньше, значит, были? Чего из тебя всё вытягивать надо? – вернул он вопрос собеседнику.

Тот снова нахмурился, растёр пальцами лоб и понуро вздохнул:

– Были. Несколько лет назад, когда она только объявилась в городе. Совсем юная ещё была, не понимала, куда ей приткнуться. Года два с ним работала. Плохо они распрощались. Кризель так просто не отпускает тех, кто ему полезен.

Бурелому совсем не понравились пояснения Декса. Знакомство Стужи с замешанным в похищении Мэдди человеком здорово осложняло и без того запутанное дело.

– Что она для него делала?

– А сам как думаешь? Живой портал – это ж не шутки! Приютил он Стужу, помог бар открыть, долю здесь свою имел, удалось ему выбить лицензию на ввоз алкоголя со всех шести миров. «Бунтарь» – чуть ли не единственное заведение, где можно выпить всё, что душе угодно.

– Дела у него нелегальные, – скорее подтвердил сам себе догадку, чем спросил Бурелом.

– Конечно, – кивнул в довесок Декс. – Его имя мало кто знает, но Кризель – весомая фигура в Гладии. Он свои карты не сразу раскрывает, втягивает новичков с умом. Так, чтобы они погрязли сначала, а потом не смогли бы выпутаться. Но и Стужа не дурочка: когда смекнула, чем дело пахнет, тут же на попятную пошла. Однако уже крепко стервец её зацепил. Она откупилась. Да и... не знаю даже как сказать... привязалась она к нему, что ли. Фригги – народ странный, их не разберёшь. Влюбилась... вряд ли, но прикипела к человеку, который помогал ей столько. Обязанной себя чувствовала. Кризель умеет вывернуть всё так, что ты будешь чувствовать себя виноватым при любом раскладе.

– Как это ты так умеешь? – хмыкнул Айк. – Вроде много всего сказал, а, выходит, ничего и не открыл.

– А дело это просто не моё, не мне и рассказывать, – грустно улыбнулся Декс. – Фишка в том, что Стужа ни в какую больше не хотела с Кризелем дел иметь. Стоит им встретиться, как тут же голову опустит перед ним. Опять он умело надавит на девчонку, запоёт о предательстве. Знаешь, с каким скрипом он признал, что Стужа по счетам расплатилась? Но это финансово, конечно, он ещё и про моральный долг болтать любит. Про доброту свою, про сердце раненое, про заботливую натуру свою и чужую неблагодарность. Ему слово дай, так вмиг мозги запудрит.

– Он не мардор ли?

– Так и есть. Сильный очень. Но, как ни странно, именно Кризель научил Стужу уворачиваться от воздействия своих сородичей. Он в молоденькой, но довольно сильной девочке неизмеримый потенциал увидел. Думал, она с ним навсегда останется. Но прогадал, сам небось жалеет уже. – Декс с чувством отшвырнул полотенце на мойку под стойкой и снова оглядел зал. – Нельзя ей с ним встречаться. Никак нельзя. Последние годы Стужа изо всех сил обходила его стороной, не касаясь дел, что он вел. Всегда отступала как только понимала, что свидеться с ним придётся.

– А он вернуть её не пытался? – тихо поинтересовался Бурелом.

– А как же? Пытался, само собой. Только вот Стужа на своём стоит. Пока перед ним долгов нет, Кризель её никак не заманит.

– Как бы теперь долга не вышло, если к нему пойдёт о Мэдди узнавать? Это хочешь сказать? – спросил Айк, вскинув тяжёлый взгляд на Декса.

– Да. Если Кризель поймёт, что нужен ей, все соки из девчонки выжмет, но своё получит.

– Плохо, – заключил Айк, протягивая пустую кружку, чтобы Декс наполнил снова.

– Вот и я о том же.

Некоторое время мужчины молчали, Бурелом пил своё пиво, размышляя над услышанным, а Декс вспомнил о посетителях. Вся эта история не нравилась Айку всё больше и больше. Он понимал нежелание Стужи обращаться к Кризелю, но без неё Бурелом не найдёт этого самого Кризеля. Вот бы был способ выяснить его причастность без общения с глазу на глаз, обходным путём, так сказать.

Тем временем Стужа лежала на кровати и уже с полчаса просто смотрела в потолок. С тех пор как она перестала работать на Кризеля, ни дня не прошло, чтобы она не ужаснулась перспективе встретиться с этим человеком вновь. И пусть старый знакомый никогда ничего плохого ей не делал, но сам он... как болото, честное слово. Затягивает медленно, но верно. Выбраться из его хитрых лап очень и очень сложно. Любую ситуацию Кризель умеет вывернуть в свою пользу, может извлечь выгоду из всего. И в этот раз будет точно так же. Девушка размышляла над тем, как найти способ получить информацию и при этом не остаться в должниках, ведь такая перспектива её вовсе не радовала. Непростая задача. Нет, не так. Едва ли выполнимая.

Можно было бы, конечно, рассказать обо всём, что узнала Шелпстону, и пусть тот сам разбирается с Кризелем. Если слухи о Шелпстоне хоть отчасти верны, то эти двое не могли не пересекаться. Тут она, однако, в деньгах здорово потеряет, но лучше так, чем снова в эту трясину. Но сделать это нужно было с умом, как следует поразмыслив. Связываться с Кризелем опасно. Он не тот противник, в противостоянии с которым можно позволить себе самоуверенность или беспечность.

Стужа села и тут же ощутила ломоту во всём теле. Ушибы и ссадины, полученные при встрече с калдорами, напомнили о себе тягучей болью. Девушка осторожно скинула пальто, в котором плюхнулась поверх одеяла, и собрала свои белоснежные волосы в высокий хвост. Голова начала болеть, в висках чуть покалывало.

Мысли неумолимо полнились воспоминаниями: картинками, обрывками фраз, прерывистым дыханием и проникновенным взглядом синих глаз. Девушка тряхнула головой, намотала на ладонь длинные волосы и слегка потянула, словно насильно выталкивая обрывки прошлого из головы. Подпасть под обаяние Кризеля было несложно. Молодой, притягательный, умный и властный. Сейчас Стужа с трудом могла бы охарактеризовать своё отношение к нему. Что это было с ней, когда Кризель находился рядом? Она ловила каждое его слово, верила безоговорочно всему, готова была сделать для него всё что угодно... Но это только в первые месяцы её пребывания в Гладии.

Поскольку фригги не самые эмоциональные существа, пелена наваждения и очарования довольно быстро спала. Стужа начала внимательнее вслушиваться, всматриваться и вдумываться во всё, что окружало Кризеля. Его теневые дела совсем скоро перестали быть для неё секретом. Осознав свою косвенную причастность к преступлениям «благодетеля», девушка предприняла попытку уйти, которая не увенчалась успехом. Кризель умело манипулировал ею убеждая в правильности и даже необходимости своих действий. И снова Стужа увязала в трясине, а потом снова выныривала, делала свежий вдох и сопротивлялась. Так прошло почти два года. Кризелю становилось всё сложнее удерживать девушку, а она неизменно, не сразу, частями, но выплачивала свой долг за лицензию, а потом и долю ему вернула за бар. Финансовых обязательств не осталось, однако и тут Кризель не растерялся. Он «обиделся».

Стужа встала с кровати и прошла к грязному с уличной стороны окну. Когда-то давно стекло треснуло, и девушка десятки раз убеждала себя, что вскоре заменит его, но так этого и не сделала. Воспоминания о Кризеле разбередили старые раны. Его «обида» была мощным сдерживающим фактором: он играл её чувством вины, давил на совесть. Сейчас, безусловно, по прошествии лет, Стужа прекрасно понимала, что Кризель не кто иной, как искусный манипулятор. Но тогда... этот человек что-то значил в её жизни.

Чтобы больше не думать о том, чего ворошить не стоило, девушка подхватила своё пальто и решительным шагом прошла в бар. Она осмотрела зал, в котором заметно прибавилось посетителей, кивнула удовлетворённо, про себя подмечая, что прибыли в этом месяце, какой-никакой, но всё же быть, а потом направилась к стойке бара. Декс шептался с очередной миловидной девицей, а Бурелом уставился в одну точку и неспешно пил своё пиво.

На мгновение Стужа замерла, разглядывая рослого калдора. Сейчас его лицо не казалось таким глупым и наивным. Айк хмурился, вероятно думая о чём-то малоприятном. О Мэдди, наверное. Пусть калдоры довольно легко проявляют эмоции, но в этой ситуации Бурелом отчего-то больше походил на представителей её народа. Он таился, а порой Стужа вообще забывала, что девочка родственница Айка. Возможно, он привык молчать о ней, чтобы мать не узнала, а привычка – дело трудно гонимое. Он переживал, и сильно, но ей и вида не подавал. Эта мысль отозвалась приятным теплом на душе.

– Декс, – позвала она приятеля. Бармен и Бурелом вздрогнули и посмотрели на неё, – у нас остался сидр? Плесни глоток.

– Есть немного, – ответил парень и направился к одному из шкафов, но на полушаге замер. – Ты что-то задумала, да? Вид у тебя странный.

Стужа неопределённо мотнула головой и повернулась к Айку:

– Разделимся. Мы с самого начала были не правы, когда из Калдорна уходили. Всё как-то не так... я будто не вижу картины целиком, кидаюсь оттуда сюда – и обратно. Потерянная какая-то. Буду откровенной, твое общество не идёт мне на пользу. Я не привыкла так работать.

Пока Стужа переводила дух, Бурелом терпеливо взирал на неё; невозможно было понять, о чём он думал. Только тонкая хмурая складка появилась на лбу. Стужа впервые испытала острое желание прикоснуться к нему, но только для того, чтобы разгладить эту самую складку. Она не была бесчувственной, и со страхом Айка за Мэдди приходилось считаться, но сейчас она искренне верила, что её план принесёт плоды и куда больше пользы, чем они смогли добиться за почти бесполезно потраченное время.

– Ты должен вернуться домой и выяснить, что это были за калдоры, может, их знает кто. Если портал привёл меня в Калдорн, значит, Мэдди была там. Вот и выясни всё, что сможешь. Вдруг видел их кто. Такая колоритная компания не могла не привлечь стороннего внимания.

Айк невольно кивнул, понимая, что поспрашивать в Калдорне они действительно должны были.

– А что будешь делать ты?

– Пойду к Шелпстону, надо поговорить с ним.

Декс протянул Стуже стакан с сидром, девушка осушила его, а потом порывисто развернулась к выходу.

– Почему мы не можем поговорить с Огденом вместе? – спросил вдогонку Бурелом.

– Потому что этот разговор тебе не понравится, – бросила она в ответ, а потом скрылась за дверью.

Глава 6

Всю дорогу до дома Шелпстона Стужа думала о том, как её угораздило влезть в дела тех, до кого сложно дотянуться. Судьба неслабо так испытывала её. Девушка считала, что давно избавилась от нависавшей над ней тени Кризеля, но оказалось, что это не так. Ну что ж, придётся вновь столкнуться с прошлым?.. Хорошо, она давно уже не та неопытная девчонка, что прибыла в Гладию, не представляя, что её ждёт. Какие-никакие связи у неё тоже имеются, да и за спиной несколько лет самостоятельной жизни без опеки властного покровителя.

А также она не могла не думать о ребенке, оказавшемся меж двух огней. При условии, что Стужа понимала происходящее правильно. Мэдди ни в чём не была виновата, просто не повезло с родителем. Так бывает. Стужа решила, что её задача – девочка, а всё остальное не имеет к ней отношения. Нужно просто попытаться не углубляться. Только девочка.

В доме Шелпстона её не ждали. Высокомерный слуга сначала не хотел впускать гостью, но потом, поинтересовавшись мнением хозяина, проводил её в просторную гостиную. Там уже убирали со стола приборы и тарелки после ужина. «Поздновато для приёма пищи», – подумала Стужа, разглядывая сидящих за столом. Во главе стола величественно возвышался сам Огден Шелпстон. Он хмуро взирал на появившуюся девушку и нервно складывал салфетку. По правую руку от него сидела стройная и ещё молодая женщина. Семейное сходство с братьями было на лицо: те же глаза, цвет волос и тот же открытый взгляд. Стуже сестра Айка почему-то сразу понравилась. Также за столом был незнакомый ей мужчина. Чуть младше Огдена, он был полноват, неприятен и слегка нервозен.

– С чем пришла? – спросил Шелпстон.

– Есть разговор, – спокойно ответила она.

– Нашла что-нибудь? – сурово приподнимая бровь, поинтересовался Огден.

– Пока не знаю, – пожала плечами Стужа. – Есть пара вопросов к вам.

Девушка обвела взглядом сидящих за столом и отметила, как напряглась жена хозяина. Она вцепилась пальцами в столешницу и не отрывала своего тревожного взгляда от Стужи. Мать Мэдди с ума сходила от беспокойства, но отчего-то сама в расспросах не участвовала. Это наблюдение заставило Стужу ещё раз присмотреться к Огдену. Такой тиран? Не позволяет страдающей жене участвовать в поисках любимой дочери?

Девушка тряхнула головой, отгоняя мысли, которым пока не было подтверждения, – так, лишь смутные догадки. Вполне могло быть, что жена Шелпстона сама не хотела вдаваться в подробности, просто доверяла мужу и ждала новостей.

– Спрашивай, – велел хозяин и поднялся из-за стола.

Стужа вновь пробежалась по лицам всех присутствующих туманным взглядом, словно спрашивая, можно ли при них. Огден понял её замешательство и вскинул руку, призывая говорить.

– Кризель, – просто, без лишних любезностей начала девушка.

Шелпстон вздрогнул и прожёг Стужу недобрым взглядом. Его тело стало похожим на застывшую мраморную статую. Стужа тут же поняла, что это имя Огден слышит не впервые. Что ж, значит, разговор будет увлекательным.

– Как связаны твои поиски с Кризелем? – холодно поинтересовался Шелпстон, забыв о том, зачем встал из-за стола.

– Какие у вас дела с ним? – проигнорировав вопрос нанимателя, Стужа задала свой собственный, занимавший её внимание.

– Тебя это не касается! – контролируя свой голос, ответил он.

Девушка видела, что прозвучавшее имя заставило Огдена нервничать, но ещё Стужа хорошо видела, что он боялся испугать жену, поэтому и следил за интонацией.

– Я немного знаю человека, о котором идёт речь, – споткнувшись на слове «немного», вздохнула Стужа. – Мало в этом городе теневых дел, в которых не замешан Кризель.

– Только это заставляет тебя делать вывод, что он причастен к похищению моей дочери? – ещё больше нахмурился Огден.

– Нет, не только. Это имя всплыло в ходе моих поисков, – спокойно ответила девушка. – Как вы связаны с Кризелем?

Голос Стужи прозвучал холодно и властно, она не боялась Шелпстона и не скрывала своей неприязни к нему и его возможным делам. Все, кто так или иначе был связан с Кризелем, вызывали в ней эту самую неприязнь.

Шелпстон посмотрел на жену, взгляд которой будто застыл, – она заметно побледнела.

– Мне сейчас не до ваших незаконных предприятий, это, вы правы, не моё дело. Меня интересует, что именно связывает вас с Кризелем. Бизнес? Долг? Какие-то ещё обязательства?

Стужа не была ни глупой, ни слепой. Она видела нежелание Шелпстона говорить на эту тему. У него на лице было написано, что он погряз в каких-то делах с названным человеком. И пусть открыться постороннему сложно, речь все же шла о безопасности его дочери.

Девушка молчала, взирая исподлобья на мечущегося Огдена, в котором боролись отеческие чувства и гордыня. Он тоже думал о дочери, понимал, что Стужа не просто так спрашивает.

– Кризель вряд ли причастен к этому делу, – наконец выдавил из себя он. – Как думаешь, Марко? – Огден обратился к мужчине, что всё ещё сидел за столом. – Это мой поверенный, – пояснил он Стуже. – Марко в курсе всех моих дел.

Стужа снова посмотрела в неприятное лицо, чуть заметно кивнула головой в приветственном жесте.

– А это моя жена Элена, мать Мэдди, – продолжил запоздало представлять Шелпстон.

Стужа кивнула и ей.

– Я не думаю, что Кризель замешан, мистер Шелпстон, – подал голос Марко. – Мы уладили все неурядицы; частичные выплаты, разделённые на несколько месяцев, оформили документально. Ему нет смысла нарушать договорённость.

Стужа не сдержала нервного смешка. Эти люди совсем не знали её старого знакомого? Документы для Кризеля – всего лишь бумажки. И эти бумажки позволяли его «жертвам» потерять бдительность, расслабиться раньше времени. Но вот одного она не понимала: как Шелпстон умудрился залезть в долги? Да и кому задолжал?! Уму не постижимо.

– Мне нужна была помощь, – тихо сказала Элена, словно отвечая на невысказанный Стужей вопрос. – Этот человек – единственный, кто смог добыть нам то, в чём я нуждалась. Даже связи моего мужа не могли меня спасти.

Она перевела полный боли взгляд на мужа и протянула ему руку. Не смущаясь гостей, Огден стиснул её пальцы, и на миг в глазах его можно было заметить ласковое тепло. Стужа совсем такого не ожидала, даже взгляд отвела, чтобы не наблюдать за личной и столь интимной сценой. Девушка вообще не любила публичных проявлений чувств. Когда становилась свидетельницей чьей-то нежности, всегда ощущала себя неуютно, хотела сбежать. Вот и сейчас, увидев нежное касание супругов, тут же решила убраться из этого дома как можно быстрее.

– Ты думаешь, что Кризель мог нарушить обязательства? – вновь став собой, ледяным голосом спросил Шелпстон.

– Я не удивлюсь, – ответила она. – Хотя утверждать не возьмусь. Нужно поговорить с ним.

– Так он тебе и скажет, – ехидно усмехнулся Марко. – Если человек решил обмануть, неужели же он об этом тебе в лоб заявит?

– Нет, не заявит, – холодно ответила девушка. – Но я смогу понять.

– А не много ты на себя берёшь? – недовольно спросил поверенный Огдена.

– Сколько беру, столько утащу, – выпалила в ответ Стужа. Ей не нравился этот скользкий вертлявый человечишка. Глядя на него, казалось, что он ни дня не прожил без ехидства и злословия. Она повернулась к Шелпстону. – Назначьте встречу, я пойду с вами.

– Это не так просто...

– Знаю, – кивнула девушка. – Выхода нет, придётся подождать. Нам с Айком ещё есть где поискать. Мы не будем сидеть сложа руки.

– Есть?.. – встревоженно поднялась на ноги Элена. – Есть хоть какие-то результаты?

Заглянув ей в глаза, Стужа поняла, что в отношении Огдена она все же ошибалась. Муж Элены не был тираном и деспотом. По крайней мере, по отношению к ней. Никто не закрывал ей рот, никто не давил на неё, никто не ущемлял её прав. Просто она боялась: не мужа, а за дочь. Боялась так, что горло сдавливало и каждое слово давалось не без труда. А ещё в какой-то миг Стуже показалось, что Элена не вполне здорова. Что же такое достал для неё Кризель, чего Огден не смог? Чем спас жизнь этой молодой женщины и тем самым загнал в угол её мужа?

Шелпстон был умным и расчетливым человеком, и он бы не связался с Кризелем ради наживы. Только ради чего-то по-настоящему важного, как жизнь жены, например.

В эту минуту девушка смотрела на семью Шелпстонов иными глазами, понимая, как же обманчиво бывает первое впечатление. Огден всё ещё казался ей грубым, властным и холодным, но уже как-то иначе. Она почему-то вспомнила слова Бурелома, который постоянно защищал мужа сестры. Айк тоже говорил, что его родственник сложный человек, но был уверен, что тот не причастен к незаконным делам. Знал, что Огден умеет поворачиваться другой стороной? Хотя сейчас Стужа не была вполне уверена, что всё видит в верном свете. С чувствами разобраться ей было нелегко. Она не исключала того факта, что просто запуталась в них, точнее, в том, как именно Шелпстон их проявлял.

Она не привыкла так погружаться в чужие дела. Обычно все её предприятия были быстрыми и понятными. Перебралась в другой мир, добыла то, что заказывали, вот и дело с концом. Ни в чью жизнь она не лезла, ни в чьих мотивах и поступках разобраться не пыталась – ей это было и не нужно. Но тут, видимо, погрязла она знатно.

Это дело с самого начала ей не очень нравилось, и в другом случае она, вероятно, уже давно отказалась бы. Но Огден угрожал ей возможными неприятностями с баром, а заведение – это всё, что у Стужи было, особенно если учесть, с каким трудом она завоевала свою независимость от Кризеля. Ну и, конечно, дело было не только в этом, но и в самой Мэдди. Девочку нужно было найти.

Молчание затянулось, Стужа взглянула в искажённое муками лицо Элены и вспомнила её вопрос:

– Мы знаем пока совсем немного. В похищении участвовали калдоры и один мардор. Возможно, именно они где-то удерживают вашу дочь. Айк сейчас ищет их следы в Калдорне.

– В Калдорне? – робко переспросила Элена, бросая испуганный взгляд на мужа. – Почему там?

Шелпстон сцепил зубы, его лицо вновь стало гневным.

– Моя семья здесь ни при чём, Огден! – Жёсткий голос Элены заставил Стужу вздрогнуть. У этой хрупкой на вид женщины имелся внутри стальной стержень. Здоровье, похоже, подводило её, но вот нрав даже болезнь не в силах была изменить. – Моя мать не делала этого! Она отказалась от меня и вычеркнула из своей жизни внучку. Похищать Мэдди они бы не стали. Айк всё время рядом, ты не хуже меня знаешь, что он тоже не способен на это! Следы в Калдорне – всего лишь совпадение.

– Я согласна, – сказала Стужа, сама от себя не ожидая. Почему-то ей очень захотелось, чтобы Элена смогла утереть нос мужу, внутренне уже обвинившему семью супруги. – Я была на ферме Дэррелов. Мэдди там нет и не было. Люди, похитившие вашу дочь, тоже туда заявились. Немного пошумели, но всё обошлось.

Элена вновь вздрогнула, схватила Стужу за руку, вынуждая посмотреть на неё.

– Как я уже сказала, всё обошлось. Пострадало только крыльцо. Ваши братья легко его восстановили. Все целы, – успокоила девушка взволнованную Элену, вновь поворачиваясь к Огдену. – Поскольку след из комнаты Мэдди вёл в Калдорн, Айк вернулся, чтобы всё там проверить. Это его мир, думаю, он что-то да обнаружит.

– Твои планы? – сухо бросил Огден, и Стужа с Эленой выдохнули. На время тема о семье его жены была отложена.

– Я присоединюсь к нему, – пожала плечами Стужа. – Буду ждать встречи с Кризелем. Как только он ответит, дайте знать. Я должна вас сопровождать.

Шелпстон впился пронзительным взглядом в её лицо, изучая точёные черты, а потом подошёл ближе:

– Насколько хорошо ты знаешь Кризеля?

Стужа смело подняла голову и позволила Огдену заглянуть в её ледяные глаза. Кроме своего мутного отражения, Шелпстон ничего в них не увидел. Стуже на ум почему-то пришёл вопрос Марты: видел ли кто-нибудь её саму в этих глазах?

– Я тоже была у него в долгу, – ответила она. – Наши тяжбы длились несколько лет.

– А теперь? – с надрывом и страхом спросила Элена.

– Мы давно не виделись, я спаслась.

– Боже! – выдохнула сестра Айка, а потом, не справившись с чувствами, закрыла лицо ладонями.

Стужа смутилась, понимая, что дала этой несчастной женщине надежду, возможно ложную. Сейчас Элена видела перед собой человека, который избавился от Кризеля. Видимо, Шелпстоны сомневались, что для них всё закончится хорошо. Но почему? Ведь Марко сказал о подписанном договоре. С этой стороны всё, на их взгляд, должно было быть гладко. Чего тогда так боялась Элена? Что они недоговаривали, что утаили?

– Хорошо, – недовольно махнул рукой Огден, давая понять, что больше не хочет её видеть, – иди. Я вызову, когда Кризель ответит. Не теряйте времени. Ищите! Ищите Мэдди!

Стужа никак не отреагировала на эту внезапную вспышку, лишь развернулась и зашагала прочь из гостиной и из этого дома. Выйдя в прохладную ночь, она задрала голову к небу. Аж дышать стало легче. Теперь нужно было найти Айка. В этот раз у девушки появилось странное предчувствие, что зря они разделились.

– Всё не так, – буркнула она, вновь понимая, что в этом деле всё кувырком. – Никогда ещё я так не сомневалась в каждом своём шаге.

Стужа вернулась в бар. Как только вошла, бросила хмурый взгляд на Декса и поинтересовалась:

– От Айка не было вестей?

Бармен удивлённо вскинул брови:

– Волнуешься? Что ему будет-то?

Девушка нахмурилась пуще прежнего и решила оставить его беспечные вопросы без ответов, не желая поддаваться на провокации старого друга. Внутри что-то неприятно дёргало и кололо, наверное, это то, что называется тревогой. Стужа в буквальном смысле не находила себе места. В душе всё бушевало подобно зимнему бурану, требуя каких-то действий. Она села на стул перед стойкой.

– Пойдёшь за ним? – совершенно серьёзно спросил Декс. – Не успокоишься ведь, пока не выяснишь. Я тебя такой дёрганой никогда ещё не видел.

– Да дело это, – выдохнула она, – всё в нем не так. Не стоило мне связываться с Баксом.

– Сдаётся мне, – задумчиво почёсывая подбородок, сказал бармен, – ты и без Бакса всё равно рано или поздно оказалась бы втянутой в эту заваруху.

– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла девушка.

Она посмотрела на своего бармена внимательнее, пытаясь отыскать на его лице ответы прежде, чем он сможет облачить свои мысли в слова.

– Не знаю, назови это интуицией, но мне кажется, что ты не случайно вляпалась в это.

Декс сверлил Стужу недовольным взглядом, а она уже догадывалась, к чему клонит её друг.

– Кризель?

– Кризель, – кивнул он.

– Ты думаешь, он мог вот так издалека?.. Зачем?

– Всё просто, детка, – невесело усмехнулся Декс, – он хочет тебя вернуть. Живой портал – это не шутки!

– Не кажется тебе, что уж очень изощрённо? Даже для него, – недоверчиво скривилась Стужа.

– Я не берусь утверждать, но настоятельно рекомендую быть осторожной! Ты ведь собралась встретиться с Кризелем? Уже небось велела Шелпстону позвать тебя, когда этот гад ответит?

Стужа едва не улыбнулась, осознавая, насколько хорошо старый друг её знает. Декс порою казался непутёвым и слишком легкомысленным, особенно когда флиртовал налево и направо, но на самом деле он был ценным помощником и довольно сообразительным соратником во всём.

– Ну, – усмехнулся он, тыча в Стужу рукой, обмотанной полотенцем, – что я говорил? Вот по лицу уже вижу, что прав. Не буду отговаривать, бесполезно же. Прошу лишь трижды, а то и все десять раз обдумывать каждое слово, сказанное Кризелем. В каждом из них может быть ловушка!

Стужа собралась ответить, но Декс её перебил:

– И не надо мне говорить, что ты сама всё знаешь! Помни, что выход есть всегда. Если Кризель выкрутит всё так, что будто бы помочь сможет только он, не ведись на эти уловки. Подумай. Всегда есть иные пути. Дай бог, девочку вы рано или поздно найдёте, а вылезать из трясины, в которую затянет Кризель, придётся долго. Если вообще удастся, уж второй-то раз может и не выйти. Шелпстон заплатит тебе, поблагодарит, если язык повернётся, и забудет о твоём существовании, а Кризель и долги перед ним останутся! Помни об этом!

Каждое слово друга было непреложной истиной, и Стужа это хорошо понимала. «Выход можно всегда найти». Хотя и это утверждение спорно. Как и Стужа, Декс тоже не мог не понимать, что если всё это дело подстроено Кризелем, то он довольно долго готовился, а значит, не оставил ей возможностей для манёвра.

– Иди уже, а то стул протрёшь, ёрзаешь сидишь.

Стужа кивнула и отправилась в подсобку, в которой бармен хранил ящики с выпивкой. Чтобы переместиться необязательно было прятаться в собственной комнате. Она расставила руки в стороны и сделала несколько круговых движений. Перед её глазами возник плотный прозрачный шар, стенки которого то и дело осыпала мутноватая пыль. Калдорн... Как же не хотелось вновь туда возвращаться! Девушка вдохнула, пытаясь настроиться, мысленно воспроизвела образ Айка. Попасть нужно было как можно ближе к нему. На миг Стужа застыла. А если он напал на след? Вдруг её появление всё испортит? Как-то выдаст Бурелома? Тогда перемещаться стоит осторожно. Девушка задумалась, и через миг исчезла из подсобки.

Всё вышло не совсем так, как планировалось. Стужа оказалась в самой гуще сражения. Она едва успела уклониться от гигантской каменной ноги. Девушка пригнулась, а потом сделала кувырок, чтобы откатиться в сторону и попытаться осмотреться. «Как можно дальше» оказалось довольно большим пространством, поскольку и участники битвы были теми ещё громадинами.

– Вот чёрт, – выдохнула она, рассмотрев хорошенько, куда же угодила. Айк вновь столкнулся с калдорами, которых они уже видели на семейной ферме Дэррелов. На этот раз их было четверо, мардора поблизости не наблюдалось. – Дубина ты, Айк, зачем полез на четверых? Руки чесались?

Девушка ворчала, прикидывая, чем она может помочь Бурелому. Сражаться с калдорами не так просто, тем более когда ты в общем-то не воин, так ещё и сама не обладаешь такими внушительными размерами. Стужа не была трусливой, но трезво оценивала их с Айком шансы. Бурелом уже сейчас казался измученным, а вокруг царил полный хаос. Девушка рассмотрела небольшой домик, который уже мало походил на жилое строение. Она оказалась в небольшой роще, в которой и пряталась эта хижина. Сейчас вокруг было скопище выдранных с корнем деревьев, немало довольно высоких пней и раскуроченная земля, перемешанная со снегом, вытоптанная и взрытая множеством огромных ног.

Один из четырёх противников Бурелома держался чуть в стороне, просто наблюдал, уверенный в том, что его дружки в скором времени одолеют Айка.

– Чёрт, – снова выругалась девушка, вынимая свои ледяные клинки.

Прежде чем высунуться из укрытия, она сосредоточилась на магии своего народа, постепенно замедляя время. Воздух вокруг калдоров стал тягучим, их движения утратили былую бешеную скорость и резкость. Айк, наконец, заметил её. Стужа бросилась на ближайшего калдора и попыталась, как и в прошлый раз, забраться на него, чтобы нанести удар в шею. Но не получилось: противник тут же сбросил её. Несмотря на медлительность его действий, уцепиться оказалось почти невозможно. Девушка прокатилась по земле и врезалась в дерево. Изо рта вырвался клубок белесого пара. Время вновь потекло в прежнем ритме.

– А они не так просты, – простонала Стужа, пытаясь подняться на ноги.

Вышло не сразу, отбитые бока ещё с прошлой стычки не зажили, и теперь казалось, что тело и вовсе станет синим от ушибов.

– Стужа! – прогремел Бурелом, и девушка едва успела обернуться.

Над её головой зависла гигантская нога того калдора, что ещё несколько секунд назад стоял в стороне. Девушка метнулась в сторону, в то время как огромная ступня с силой обрушилась на землю. Мощные тела, сражаясь, сталкивались, всё вокруг сотрясалось от сильных ударов, от толчков и падений. Айк был очень силён, раз его до сих пор не растоптали противники. Однако и без магии фриггов он замедлился. Как долго он уже бился один? Стужа обернулась, чтобы не забыть и про себя: но тот калдор, что хотел её раздавить, почему-то отошёл обратно и больше не наступал. Странно. Девушка пригляделась и заметила, что он что-то прячет, а точнее, кого-то.

– Мэдди, – прошептала она, осознавая, кто перед ней.

Стужа рассмотрела худенькую девочку с тёмными волосами и тусклыми глазами, в которых сейчас плескалась тревога. Мэдди покусывала нижнюю губу и пристально наблюдала за дядей, которого одолевали его сородичи. Девочка то и дело порывалась кинуться к Айку, но здоровенная рука калдора угрожала раздавить её прямо на месте. Стужа бросилась было к ней, но получила сильный удар в бок и отлетела в сторону.

– Хитрая? – прогремел голос над головой.

Стужа постаралась встать на ноги как можно быстрее. Напротив неё в угрожающей позе возвышался, подобно громадной скале, один из трёх противников Айка. Двое других выбивали дух из изрядно уставшего Бурелома. Ситуация казалась отчаянно безнадёжной. Стужа понимала, что с этими гигантами им двоим не справиться. Снова взывать к магии фриггов было опасно, но выбора как такового не оставалось. Она редко пользовалась истинными дарами своего племени. В последние годы ей не приходилось прибегать ко всей мощи ледяного народа, но вокруг творилось что-то невообразимое. Стужа понимала, что ещё немного, и их с Айком здесь раздавят как каких-то блох.

Увернувшись от очередного меткого удара, она услышала, как Бурелом сдавленно произнёс:

– Мэдди...

– Айк! – отчаянно завизжала девочка, и Бурелом рухнул на землю.

Внутри у Стужи что-то щёлкнуло, встрепенулось, будто пламя опалило внутренности. Это и есть гнев? Это он заставлял её руки дрожать, это он выталкивал необузданную древнюю магию наружу? Девушка сжала кулаки, и снег, что устилал округу, взметнулся ввысь.

– Шиааана ру диэле туна, – растягивая каждое слово, прошипела Стужа заклинание.

Снег вихрем закружился вокруг калдоров, не позволяя им добить Айка. Колючие снежинки, на лету затвердевавшие, принимавшие форму острых кристаллических льдинок, били им в глаза. Вихрь усиливался, превращался в настоящий буран, способный сдвинуть с места что угодно, и калдоры не были исключением. Гиганты подняли руки, пытаясь укрыться от буйствующей вьюги, но это оказалось не так-то просто. Между ними и Буреломом выросла ледяная стена такой толщины, что пробить её кулаком ни одному из них не удалось. Айк с трудом повернулся на бок:

– Мэдди...

Стужа не без сожаления бросила взгляд на девочку, которая пыталась рассмотреть, что стало с дорогим дядей.

– У меня нет выбора, – сказала Стужа Айку как раз перед тем, как он потерял сознание. – Прости.

Девушка сделала круг, увеличивая стену и загораживая себя вместе с Буреломом. Это был единственный способ спастись. Сердце предательски дрогнуло. Мэдди была совсем близко, но Стужа не смогла бы её спасти, ведь ей не одолеть четверых калдоров в одиночку. Это просто невозможно. Мощи заморозить их всех одновременно у неё бы, увы, не хватило.

Уже через пару мгновений калдоры исчезли вместе с Мэдди. Стужа бросилась к Айку, который так и не трансформировался обратно.

– Айк, – позвала она, но калдор не отреагировал. – Здорово же тебе досталось. И чего полез на них один? Нет чтобы выведать и привести подмогу. Нашёл? Хорошо. Чего лезть-то было? И как мне тебя в чувство привести?

Никогда еще Стужа не чувствовала себя так глупо. Оставлять Айка здесь было нельзя: опасно и попросту глупо. Девушка убрала стену и осмотрелась. Калдоры могли вернуться в любой момент.

– Айк, очнись! Я не смогу втянуть тебя в портал, пока ты такой... Чёрт!

Ей больше ничего не оставалось, только отправиться за помощью. Вспомнив ферму Дэррелов, Стужа исчезла, надеясь на то, что успеет вернуться вовремя.

Глава 7

Перспектива снова встретиться с семьёй Айка не радовала Стужу, но выбора как такового не было, ведь едва ли она смогла бы дотащить сюда здоровяка одна. В окнах дома горел мягкий свет, семья Бурелома ещё не ложилась спать. Уже хорошо. Не затягивая, девушка постучала в дверь. Как и многие другие, она не любила сообщать неприятные новости кому бы то ни было.

Дверь открыл один из братьев, Кэл, насколько помнила Стужа. Парень присвистнул и удивлённо приподнял брови.

– Помощь нужна, – заявила девушка. – Бери братьев, и пошли со мной.

– Что случилось? – нахмурился Кэл.

– Брат твой в беде.

Дверь распахнулась шире, и все остальные обитатели дома устремили полные тревоги взгляды на Стужу. Ей сразу стало как-то не по себе.

– Мой сын жив? – осторожно спросила Айла.

Мать Айка сжимала кулаки, сдерживая рвавшийся наружу страх. Эта женщина обладала завидной выдержкой.

– Жив, но он не трансформировался, и я не смогла взять его с собой, – ответила Стужа, разворачиваясь и направляясь к лестнице. – Нужно торопиться, он там один и без сознания.

Булл вышел вперёд, бросив на гостью сердитый взгляд, а потом первым шагнул с крыльца. Младшие тут же последовали за ним. Стужа, используя магию, создала портал и, не оборачиваясь, шагнула в него. Первой мыслью в её голове было: «Успели». И это почему-то радовало её. Бурелом так и лежал на земле, вокруг никого не было, но и в сознание он все еще не пришел.

– Айк! – крикнул один из его братьев, и девушка обернулась.

Все трое Дэррелов вышли из портала и бросились к Бурелому, беспомощно распластавшемуся на земле. Булл в этот момент больше всех походил на мать: если эмоции младших отчетливо читались на лицах, то у старшего брата они будто затаились глубоко внутри. Он тут же собрался, нахмурился, осматривая всё вокруг, и решил трансформироваться. Кэл и Джой последовали его примеру.

– Открывай, – коротко велел Булл.

Стужа, не теряя времени, создала новый, сверкающий в ночной мгле портал, а братья подхватили Айка и понесли его домой.

– Почему он не трансформируется? – озадаченно поинтересовалась девушка, когда дом Дэррелов замаячил на горизонте.

– Потому что без сознания, – ответил Кэл. – Это осознанный процесс. Тело не меняется само собой.

– И как теперь быть?

– Мама быстро с этим справится.

Словно услышав слова одного из младших сыновей, Айла выскочила из дома и кинулась к Айку. За ней прибежала и Марта. Обе женщины ужасно переживали, но ни слёз, ни стенаний Стужа не услышала. Парни опустили Бурелома на землю, и мать села перед ним на колени. Что видела она? Тело калдора, каменное снаружи, не казалось повреждённым. На нём не было ни синяков, ни ссадин, ни переломов, ни других кровавых следов. Однако, насколько Стужа знала, все повреждения проявятся лишь после трансформации. Видя собственными глазами, как избивали Айка, девушка и представить не могла, каким увидит своего нового знакомого в человеческом обличье.

Она отвернулась, не желая на это смотреть. Нет, её не пугали увечья и кровь; движение, скорее, было интуитивным, безотчётным.

– Боже! – воскликнула Марта.

Стужа зажмурилась, понимая, что жена Булла, вероятно, уже увидела все ранения Айка. Что-то дрогнуло в груди Стужи.

– Несите его в дом, – ледяным тоном велела Айла.

Стужа услышала топот многочисленных ног по ступеням крыльца. Она ещё немного постояла в отдалении, а потом поняла, что не выдержит гнетущего ее чувства неизвестности. И когда тревога за жизнь Айка взяла верх, девушка тоже поднялась на крыльцо и вошла в дом.

Здесь, как и в прошлый раз, было уютно и тепло, пахло ужином и какими-то пряными травами. Калдоры жили иначе, чем фригги. Они ценили обыденность семейного быта, делились эмоциями, много смеялись и демонстрировали любовь друг к другу более открыто. Фригги тоже испытывали привязанность к членам своих семей, но воспринимали мир по-другому. Считалось, что чувства необязательно показывать, близкие о них знали и без этого.

Войдя в одну из комнат, Стужа заметила слаженность членов семьи Айка. Братья уложили его на широкую кровать, принесли воду и полотенца. Айла и Марта осматривали ранения. Крови было много: она пропитала одежду Бурелома насквозь. Стуже вновь стало не по себе, но девушка всё равно подошла ближе, сама не понимая зачем.

Айк всё ещё не открыл глаза, и Стужа пристально всматривалась в чуть заметно дрожащие ресницы. Она ждала, затаив дыхание. Лицо Бурелома было изрядно помято: нос разбит, лоб рассечён, на щеке уже проступал огромный багровый синяк, губы припухли. Тело не сильно отличалось: многочисленные ссадины, ушибы и ещё бог знает что.

– Выйди вон! – рявкнула Айла, прожигая Стужу гневным взглядом. – Убирайся из моего дома!

– Мама, – поражённо пробормотала Марта. – Она-то здесь при чём?

– С ней всегда приходит беда в мой дом! – ответила мать Айка. Она продолжала буравить девушку опаляющим взглядом и комкала в руках пропитанную кровью сына тряпку.

– Мы же ничего не знаем, – тихо сказала Марта.

– Я ничего не хочу знать!

Айла отвернулась, демонстрируя неприязнь и нежелание даже смотреть на незваную гостью.

– Тебе и правда лучше уйти, – чуть спокойнее, чем мать, но всё же холодно произнес Булл.

Просить ещё раз не пришлось. Стужа вышла из дома, ощущая, как внутри всё клокочет. Её тело слегка подрагивало, а необузданный вихрь многочисленных эмоций, навалившихся так внезапно, не на шутку беспокоил. В последние дни держать себя в руках было всё труднее. Почему?

Уйти восвояси Стужа не смогла, поэтому спустилась к реке и села прямо на сырую землю, осознавая, что, не узнав о состоянии Бурелома, не сможет покинуть ферму. Ожидание затягивалось, а девушка изводила себя неприятными мыслями. Она корила себя за то, что всё шло кувырком с самого начала. А ещё перед глазами то и дело возникало испуганное лицо девочки, ускользнувшей от них с Айком. Мэдди была на расстоянии вытянутой руки, Стужа могла её коснуться, но вернуть ребенка им не удалось. Бедняжка, наверное, тоже сейчас думала об этом. Каково ей было увидеть дядю, изо всех сил старающегося помочь, спасти её, а потом вновь остаться среди бандитов?

За то время, что Стужа то садилась на землю, то вскакивала и мерила шагами берег, мыслей в голову приходило великое множество. Почему разбойники так и не выдвинули требований? Почему ничего не просили у Шелпстона? Зачем они вообще похитили Мэдди?

– Он пришёл в себя, – тихо проговорила Марта, которая бесшумно подошла сзади. – Я знала, что найду тебя где-то поблизости.

– Как он? – спросила Стужа, пряча лицо.

– Слаб, но быстро восстановится. Организм у него очень сильный. Да и не любят калдоры долго болеть, – ответила Марта, улыбнувшись и робко коснувшись плеча Стужи. – Что произошло?

– Он нашёл Мэдди, – без предисловий сообщила она. Марта встрепенулась, обрадовалась, но Стужа отрицательно мотнула головой, давая понять, что всё не так радужно. Жена Булла тут же сникла. – А потом вступил в неравный бой с четырьмя калдорами. Вот псих!

Стужа злилась, и сама не могла понять причину своего негодования. То есть, конечно, она считала Бурелома дубиной тупоголовой, но не могла никак уразуметь, почему её это так задевало.

– Представляю, как у него крышу снесло, стоило ему увидеть Мэдди, – печально вздохнула Марта. – Айк был очень близок с Эленой. Они как близнецы всюду следовали друг за другом. У них были свои секреты, свои шутки, свои проказы. Только Элена могла остановить брата, когда он ввязывался в очередную сумасшедшую авантюру.

Девушка слушала, с какой нежной теплотой и любовью Марта говорила о членах своей семьи, и невольно улыбалась. Дэррелы были как единое целое, как один крепкий организм. Но что-то разладило работу этого организма некоторое время назад.

– Айк очень тяжело переживал уход Элены, – будто отвечая на мысли Стужи, сказала Марта. – Точнее, он переживал из-за того, КАК она ушла. Айла была против этого брака. Скандал был знатный. Но Элена настояла на своём, за что и была изгнана из семьи. Её мать триста раз пожалела о крутости своего решения, но ни за что в этом не признается. Упрямство – общая черта Дэррелов.

Эти слова не стали откровением для Стужи, ведь примерно так она всё и представляла.

– Может, завтра придёшь? Айк проспит ещё долго, – сменила тему Марта.

– Нет, – поспешно возразила Стужа, снова и снова себе поражаясь. – Не беспокойся. Я не буду создавать тебе проблем. Дождусь, когда он проснётся, и уйду.

– Я не боюсь проблем, – усмехнулась Марта. – Просто мне неспокойно, когда гость долго ждёт снаружи. Тогда я останусь с тобой.

Остаток пасмурной ночи Стужа и Марта просидели на берегу. Время от времени они замечали, как отодвигается шторка в одном из окон, а потом задергивается обратно. Марта утверждала, что это Булл. Стужа несколько раз пыталась отправить невестку Айка домой, но та упрямо стояла на своем решении остаться с ней. На рассвете она всё же отправилась в дом, чтобы проверить, как там Бурелом.

Стужа снова начала бродить по берегу туда-сюда, ожидая новостей. Всё то время, что она жила в Гладии, у неё не было друзей. За исключением разве что Декса. Девушка не испытывала в них нужды. Одной всегда проще. Единственным человеком, с которым она проводила много времени, был её бармен. Но так уж получилось. Все свои заказы Стужа выполняла одна, она никогда бы не подумала, что будет тревожиться о ком-то. Безусловно, если бы что-то стряслось с Дексом, она бы огорчилась. Но теперь вдруг появился ещё кто-то, чья судьба была ей отнюдь не безразлична. Айк был чокнутым прилипалой, шутки у него были дурацкими, вид – глупым, но его преданность семье и, в частности, Мэдди не могла не впечатлять. Стужа сделала вывод, что беспокоилась просто за хорошего человека, которого встретить в нынешнее время было довольно сложно. Особенно в той среде, в которой она вращалась.

– Идём со мной, – тихо позвала Марта, выглядывая из-за угла дома.

Стужа тут же направилась к ней торопливой походкой. Марта сказала, что Айк проснулся, а вот остальные члены семьи задремали, убедившись, что с ним всё будет хорошо.

Марта осторожно провела её через дом и впустила в комнату, а потом прикрыла дверь, оставляя молодых людей наедине. Айк полулежал на большой подушке и смотрел в окно. Он казался хмурым и немного печальным.

– Как ты? – спросила Стужа.

Бурелом повернулся и нахмурился ещё больше, а потом громким шёпотом горячо заговорил:

– Она была там! Я мог дотянуться до неё! Какого чёрта ты не забрала её?

Стужа совсем не ожидала такого обвинения; она открыла рот, чтобы ответить, а потом захлопнула его, ощущая, как внутри всё опаляет пламя негодования. Девушка не хотела поддаваться чувствам, которые просто сходили с ума в последние дни, неистово бушуя глубоко внутри. Ещё никто и никогда с такой завидной регулярностью не выводил её из себя. Стужа предпочла остаться собой и подавить не нужное никому возмущение:

– У меня не было выбора.

– Что значит «не было выбора»? – Айк дёрнулся на кровати, сморщился, хватаясь за перевязанную руку. – Ты тоже была там! Ты могла её забрать!

– Ты в своём уме? Ты сам не справился с тремя калдорами, думал, я смогу?

– Когда трое занимались мной, ты могла справиться с одним! – огрызнулся он. – Я видел, на что ты способна.

Ах, вот оно что?! Стужа вновь ощутила подступающую ярость, бурей охватывающую ее. Этот увалень решил обвинить во всех напастях её?

– Давай начнём с того, что ты какого-то хрена полез один на четверых, – голос Стужи тоже почти сорвался на крик. – Не мог позвать на помощь? Что за самонадеянность такая?

– Я не мог оставить Мэдди в их руках, – рявкнул он. – Мне нужно было вытащить её!

– Вытащил, полено ты безмозглое? Когда ты уже думать начнёшь прежде, чем делать? Ты мог только усугубить ситуацию! Да ни хрена ты не мог, ты уже сделал! Теперь Мэдди перепрячут!

Лицо Бурелома исказила мука. Вперемешку с гневом смотрелось странно.

– Ты взяла след? – вновь всполошился Бурелом.

– Я тебе что, собака, что ли?..

– Ты прекрасно поняла, что я хотел сказать! – взбесился он, поднимаясь на ноги. Одеяло упало на пол, и Айк предстал перед Стужей в одних трусах. Избитое тело в кровоподтёках и ссадинах всё равно выглядело довольно внушительно. Напряжённые точеные мышцы впечатляли. Девушка отвела глаза. – Ты могла тут же последовать за ними!

Гнев снова опалил душу, Стужа сделала несколько резких шагов к Айку и выпалила:

– Я твою задницу спасала! Хотя надо было бросить такого упрямого дуболома прямо там, на земле, пока ты не испустил бы дух!

– Ну и оставила бы! Мэдди важнее! – нависая над ней, твёрдо заявил Бурелом.

Дыхание участилось, в висках застучало, жар пробежался по телу. Справиться с бурей в груди было очень непросто. Этот человек умел довести до исступления. Его обвинения безбожно раздражали, однако девушка не могла не понимать, что в какой-то степени он прав. В этом деле всё было не так, в чем в сотый раз убедилась она. Раньше Стужа именно так и поступила бы: незамедлительно отправилась бы следом за похитителями. Но сейчас... сейчас вместо этого она просидела всю ночь на берегу перед домом Дэррелов, ожидая новостей о Буреломе.

Эта мысль заставила её замереть. Что не так с этим человеком? Девушка присмотрелась, он был привлекателен, но дело же явно не сводилось к физическому влечению. Даже сейчас, глядя на почти обнажённое крепкое тело, Стужа не испытывала тяги. Она пробежалась взглядом по тугим мышцам груди и рук, спустилась ниже к паху и ногам. Сексуально Бурелом был очень даже привлекателен, и отсутствие каких-либо эмоций по этому поводу удивляло.

Девушка посмотрела в его лицо и на мгновение забылась. Айк всё ещё возмущённо пыхтел, в глазах читалось недовольство, рот был приоткрыт, сбивчивое дыхание участилось. Она понимала его чувства, действительно понимала. Боль и страх за племянницу затуманивали его истерзанный зловещими предположениями разум, но бросать обвинения в её адрес он не имел никакого права.

– В следующий раз я именно так и поступлю, будь уверен, – уже ровным голосом сказала Стужа и развернулась к выходу. – Соберёшь себя по частям – придёшь в бар.

Девушка распахнула дверь и оказалась в кольце членов семьи Айка. У самой двери, сложив руки на груди, стояла Марта. Она, судя по всему, не позволила мужу и его матери ворваться в комнату. Нечто похожее на благодарность шевельнулось в груди Стужи. Айла же буравила ее яростным взглядом:

– Я велела тебе убираться из моего дома!

– Мама! – возмутился Айк, возникая в проёме.

– Уже убираюсь, – ответила девушка безразличным тоном, несмотря на жгучую обиду. Благодарности она так и не услышала.

Стужа уже подошла к входной двери, когда Марта заявила:

– Ты несправедлив к ней! Всё, что ты сказал, глупость чистой воды! Хотел на ком-то сорваться? Некуда злость девать? Чеши в поле и выплёскивай свои эмоции...

Дальше девушка слушать не стала, порывисто схватилась за ручку двери и дёрнула её на себя. Следовало срочно вернуться на то место, откуда исчезла Мэдди в этот раз. Может, удастся уловить призрачный след портала.

Для себя Стужа решила, что больше не даст волю эмоциям, что бы ни говорил Айк. Его чувства её не касались. Его жизнь – тоже.

Сотворенный портал вновь привёл её к месту сражения. Девушка не без сожаления взглянула туда, где совсем недавно стояла Мэдди.

– Так бездарно упустить ребёнка – это нечто, – проворчала она.

Вся эта история попахивала театральностью. Зачем? Зачем было похищать дочь Шелпстона? Выкупа до сих пор никто не попросил. Вместо того, чтобы извлекать из похищения девочки выгоду, они зачем-то пытаются одолеть Стужу и Бурелома. В чём смысл всего этого?

Стужа не могла не отметить, что сама девочка необычная. Для своих лет довольно взрослая, если поставила отцу такое интересное условие. Её внутренний мир играет буйством живописных красок, таким непривычным в нынешнее время. Стужа уже думала над этим, но как-то вскользь, что ли. Не пытаясь разобраться, познать тайны души ребенка. Она качнула головой, понимая, что разговора с Айком не избежать. Он что-то скрывает, как и родители Мэдди.

– Вот и приходится с закрытыми глазами бродить в темноте, – вновь недовольно пробурчала Стужа.

Она медленно шагала по взъерошенной, будто вспаханной сырой земле, рассматривая кое-где сохранившиеся следы огромных ног. За всю свою недолгую жизнь она не сталкивалась так часто с калдорами. И уж точно не сражалась с ними. Вокруг стояла тяжелая, гнетущая, опустошающая тишина. Ни шороха, ни писка, ни единого живого звука. Это угнетало даже такую, как Стужа.

Она пыталась нащупать хоть какой-то, хотя бы блеклый и смутный след, но подсознательно уже понимала, что возможность упущена. Прошло много времени, магия портала иссякла, не оставив после себя даже едва уловимого всполоха. В комнате Мэдди всё было иначе: дом Шелпстонов заряжен магией, вот след и отпечатался. В душе Стужа наделась, что можно будет обойтись без встречи с Кризелем. Внутри вновь что-то беспокойно шевельнулось, и перед глазами возник давно и намеренно задвинутый на задний план до боли знакомый образ.

Кризель выглядел молодо, очень. Вечный подросток, который почти не менялся с годами. На самом деле, мало кто знал, сколько ему в действительности лет. Это было загадкой даже для самых близких, коих у него по пальцам одной руки пересчитать можно было. Да и стоило ли этих несчастных называть близкими? Кризель мог казаться родным, при этом будучи недосягаемым, тайной за семью печатями.

Память услужливо воскресила кривую ухмылку, которая делала этого молодого мужчину дьявольски привлекательным. Его голос – глубокий и чувственный – мог с лёгкостью вскружить голову любой мало-мальски впечатлительной девушке. И не только на собственной шкуре довелось в этом убедиться Стуже. По сей день она не могла точно сказать, что же это было. Его магия? Или же настоящее увлечение? Рядом с ним с девушкой происходили разнообразные метаморфозы, непривычные для разума и души фриггов. Она таяла, робея от одного только взгляда проницательных синих с серебристой окантовкой радужки глаз. Таких глаз больше ни у кого не было.

Кризель умел говорить, увлекать за собой, воодушевлять и вдохновлять. Он утягивал в своё болото простачков вроде неё, а точнее, той её версии, что только-только прибыла в Гладию. Неумелая, немного растерянная, ищущая себя. Кризель покорил её сразу же. Она поняла, что многого добьётся рядом с ним. Так оно, в сущности, и было. Определённый авторитет она приобрела, начала достойно зарабатывать. Но здесь не обошлось без подвоха.

Несмотря на колючий характер, присущий многим её сородичам, Кризель смог обзавестись полным доверием Стужи. Не просто полным, но абсолютным, безоговорочным. Девушка разве что в рот ему не заглядывала. Но, как он сам признал впоследствии, Кризель немного поторопился. Добившись этого самого доверия, он его, что называется, не закрепил. Как оказалось, достучаться до неё было возможно. И тем, кто это сделал, был Декс. Она взяла его барменом в «Бунтарь». Фригг и бунн сразу же поладили. Стужа закрывала глаза на его болтовню, а парня не смущала её излишняя молчаливость. Но, проработав чуть больше месяца, Декс уже хорошо разобрался, кто есть кто. Очень деликатно и осторожно он начал намекать своей новой знакомой, что если она не прекратит общение с Кризелем как можно скорее, то придёт день, и девушка достигнет точки невозврата.

Сначала Стужа взбунтовалась и даже хотела выгнать Декса, но настал тот день и час, когда Кризель перестал её беречь и посвятил в малую часть своих дел. Декс посоветовал ей воспользоваться магией предков и отринуть эмоции совсем (откуда он узнал об этой их способности, одному богу известно). Стужа и тут поначалу ерепенилась, доказывая, что Кризель самый близкий для неё человек, но Декс не сдался, решив облачить свою задумку в спор. Он предложил в случае проигрыша исчезнуть из её жизни навсегда, что и стало для Стужи первым звоночком к тому, чтобы образумиться, ведь ради этого бармен был готов потерять хорошее место.

Согласившись на спор, она отринула эмоции по совету Декса и посмотрела на благодетеля иным взглядом. В тот момент она увидела всё без прикрас и полутонов.

Все дела Кризеля были так или иначе связаны с криминалом, и, чтобы убедиться в этом, Стужа некоторое время играла с ним в игру, которую он так и не смог ей простить. Стоило проходимцу приоткрыть завесу, как Стужа увидела всю грязь, ложь, вероломство и даже подлость обожаемого ею Кризеля. Он играл чужими жизнями, никогда даже не пытаясь думать о последствиях. Поначалу Стужа сделала вид, что её всё устраивает, и Кризель открывался всё больше, используя её как портал.

Когда эмоции вернулись, Стужа заставила себя прочувствовать всю ту боль, что обрушилась на неё. Боль и безмерное чувство вины. Её считали подручной Кризеля. От этого долго пришлось отмываться. Уход ее был непрост: она старалась сделать это с умом, пользуясь лишь холодной расчетливостью. Да, хотелось придушить этого мерзкого ползучего гада, но стоило его увидеть, как решимость раз за разом пошатывалась.

И сейчас скрепя сердце Стужа признавала, что никто не может застраховать её от мощного влияния Кризеля. Уже несколько лет она не практиковалась.

Ещё некоторое время побродив среди раскуроченного пролеска, Стужа отправилась в свой бар. Настроение у неё было паршивым, мягко говоря. Она рассказала обо всём произошедшем Дексу, а потом они некоторое время молчали.

– Не думала сходить к Элоизе? – задумчиво глядя в конец зала, спросил Декс.

Стужа вздрогнула, вскинула голову и удивлённо воззрилась на бармена:

– С чего бы это?

– Ты вот не веришь в её магию, но это не означает, что она бесполезна, – пожал плечами Декс, выныривая из собственных размышлений.

– Все гадалки шарлатанки, Декс. Удивительно, что ты предлагаешь мне подобный вариант, – заметила она.

– Откуда тебе знать, если ты ни разу не была у неё, не говорила с ней? – ставя локти на стойку, возразил бармен. – Поговаривают, что Элоиза знает своё дело. Просто подумай об этом. Кризель ещё не ответил Шелпстону, если судить по тому, что тот ещё не позвал тебя. След ты потеряла, спасая Айка. Почему бы не попробовать?

Стужа скривилась, воспринимая идею Декса как совершенно бредовую. Кто не слышал об Элоизе? Из тысяч ведуний, что предлагали свои услуги в Гладии, эта была самой знаменитой и самой занятой. Люди шли к ней толпами, и ходили слухи, что почти всем она помогла. Были и недовольные, но тут, скорее, дело в том, что не многим нравилось то, что она говорила. Отправляясь к ней, жители шести миров надеялись услышать радужные предсказания. Но, как она сама утверждала, её задача – раскрытие правды, а не пересказ того, что люди сами хотят услышать. Это в какой-то степени подкупало. Но всё равно... сама мысль о том, чтобы обратиться к гадалке, казалась Стуже смешной.

– Это звучит несерьёзно даже из твоих уст, Декс, – тихо, но уже не так уверенно сказала она.

– Когда нет других вариантов, можно испытать судьбу, – не сдавался её друг. – От тебя не убудет. Бурелом зализывает раны, Шелпстон терзает законников. Что тебе остаётся? Ты ведь пока не занята. До Элоизы добраться – плёвое дело. Это не займёт у тебя больше часа. Просто попробуй.

Некоторое время девушка размышляла над словами друга. Может, в этом и правда что-то есть? Стужа вздохнула, не веря самой себе. Неужели она готова была рассмотреть и этот вариант?

– К тому же ты сможешь убедиться в том, насколько правдивы слухи. – Декс улыбнулся, понимая, что вот-вот победит в этом бестолковом споре. – Я никогда ещё не видел тебя такой. – Стужа вопросительно вздёрнула брови, и он пояснил: – Ты не знаешь, что делать дальше. В этой истории твои связи практически бесполезны. К кому ещё ты могла бы обратиться? Стоит, конечно, поразмышлять и разворошить собственные знакомства, а пока ничего другого не пришло на ум, сходи-ка к Элоизе.

Девушка понимала, что друг пытается ей помочь из благих намерений. И это тот самый случай, когда ему ничего не нужно было взамен. Этот бунн вообще умел довольствоваться тем, что имел. Для себя не искал выгоды кроме той, что у него уже была. Жизнь устраивала Декса полностью. Излишними амбициями он не страдал. Это ещё один плюс к тому, что они работали вместе. До сего дня Декс почти никогда не влезал в её дела, но до этого дня в этом и необходимости-то не было. Стужа всегда справлялась без посторонней помощи.

– Адрес знаешь? – усмехнулся он.

– Знаю, – буркнула она и сползла со стула.

Девушка проверила, не потеряла ли фото Мэдди, которое дал ей Шелпстон, – оно так и лежало во внутреннем кармане её пальто. Не удержавшись, Стужа впервые на него взглянула. На снимке была вся семья Шелпстонов, но Мэделин явно выделялась. Хмурый отец и болезненная мать. А в лице девочки угадывалась схожесть с Дэррелами: в нём была жизнь. В глазах плясали искры, хоть выражение их было серьёзным. Снимок очень хорошо передавал внутренний мир девочки, её отличие от родителей, её непростую и будто кипящую энергетику.

Погода радовала лёгким колючим морозцем. Снег искрился на солнце, он уже не сыпал с неба, но под ногами его было вполне достаточно для того, чтобы насладиться его скрипящим хрустом, его притягательной мягкостью и белизной. Воздух стал прозрачно-чистым, свежим и бодрящим. Стужа с удовольствием прогулялась до дома Элоизы, и прогулка эта заняла не больше пятнадцати минут.

Само здание было неприметным, без каких-либо опознавательных знаков. Без символики или атрибутов. Дом как дом. Серый кирпич, скучная серая крыша. Занавешенные окна.

Стучать не пришлось. Дверь была открыта, а в прихожей толпились люди. Девушка почувствовала себя ещё глупее среди мамочек с детишками на руках, вздыхающих девиц и больных стариков. Она хотела было развернуться, понимая, что ожидание затянется до самой ночи, но всё же что-то заставило её остаться. Посетители Элоизы смотрели на Стужу косо, некоторые чуть отодвигались, избегая нечаянных касаний. Это позабавило девушку, ибо кожа её не была ледяной. Только глаза, которые зачастую настораживали тех, кому не приходилось иметь дел с фриггами. Гул с её появлением стих: окружающие замолчали, будто девушка пришла подслушивать их секреты. Им сложно было бы понять, что их жизни мало её интересовали.

Не успела Стужа подпереть плечом стену, как в прихожей появилась молоденькая девушка с копной кудрявых медных волос. Она пробежалась глазами по лицам визитеров и остановила взгляд на Стуже.

– Прошу вас, – сказала она, – мадам Элоиза ждёт.

– Меня? – удивилась девушка. – Но я пришла последней.

Недовольный ропот побежал по прихожей, но быстро стих. Возможно, просители опасались реакции со стороны Стужи.

– Ваше дело не терпит отлагательств, – ответила девушка и выставила руку в приглашающем жесте.

Стужа хмыкнула, предполагая, что плут Декс каким-то образом уже оповестил Элоизу о её скором визите.

– Вот прохвост, – фыркнула она себе под нос, отправляясь за девушкой.

– Я Уилла, – представилась та. – Помогаю мадам во всем, что потребуется. Слушайте её внимательно и постарайтесь запомнить всё, что она вам скажет. Ни одного своего слова мадам Элоиза не бросает на ветер.

Стужа не стала на это отвечать, предпочтя изучить окружающую обстановку. Как и снаружи, внутри не было ничего, говорящего о роде деятельности хозяйки: ни кристаллов, ни статуэток, ни каких-либо книг о провидении.

Мадам Элоиза не удивила Стужу возрастом – та оказалась весьма пожилой женщиной. Невысокого роста, с хмурым взглядом и сухими руками с длинными кривыми ногтями. И одета она была совсем просто: в прямого кроя платье и закрытые туфли. И снова никакой атрибутики: ни тебе огромных украшений, ни яркого раскраса на лице, ни пестрых цветов и рюш на одежде.

– Проходи, – властным голосом велела она Стуже. – Уилла, а ты проследи, чтобы никто не вздумал нам помешать.

Девушка покорно кивнула и закрыла за собой дверь. Элоиза довольно долго изучала Стужу, рассматривая её со всех сторон. Подошла поближе, заглянула в холодные глаза. И в этот момент девушке показалось, что гадалка видела их настоящими. Такими, какими они были под тонкой корочкой льда.

– Я не гадалка, – фыркнула Элоиза. – Раскладывать карты перед тобой не буду.

Стужа и бровью не повела, всё ещё сбрасывая такую осведомлённость этой женщины на своего бармена. «Что ж, посмотрим, что будет дальше», – подумала она. Элоиза села в широкое, довольно потрёпанное долгими годами кресло, закурила трубку, но Стуже присесть не предложила. Въедливый дым заставил её поморщиться, она не удержалась от жеста рукой, что свидетельствовал о попытке разогнать его. Хозяйка дома усмехнулась:

– Ты в тумане. И ты там давно.

Сказать, что Стужа ничего не поняла, – ничего не сказать.

– Выбирайся из него, и жизнь положи, но найди девочку!

Эти слова заставили Стужу вздрогнуть. Снова проделки Декса?

– Я не знаю, кто такой Декс, выброси мусор из своей головы, – недовольно рявкнула Элоиза. – Ты скептик, вижу. И мыслей я тоже не читаю. Я вижу. Образы, тона и полутона, настроение и частицу грядущего. Я знала, что ты придёшь, но не знаю, чем окончатся твои поиски. Девочку найти просто необходимо!

– За этим я и пришла, – сказала Стужа.

– Нет! Ты пришла, чтобы занять себя чем-то до тех пор, пока не поймёшь, в каком направлении смотреть. Ты заблудилась в тумане, выбирайся оттуда.

Манера Элоизы говорить не нравилась девушке: разговор только начался, а уже изрядно утомил её.

– Надо же, какие мы привередливые, – съязвила гадалка. – Говорю как умею.

– Тогда говорите по существу. О том, что девочку нужно найти, я и без вас знаю.

– Знаешь, – кивнула Элоиза, а потом глубоко затянулась и выпустила колечками густой дым изо рта, – но не до конца понимаешь. Девочка необычная, и тот, кто забрал её, попытается продать подороже.

– Не поняла, – тряхнула головой Стужа и сделал шаг вперёд. – Кого продать? Мэдди?

– Ну не тебя же, – выплюнула гадкая старуха.

– Зачем кому-то продавать девочку? Для низменных утех? Она молода, но недостаточно привлекательна для этого. Её тело не настолько аппетитно, чтобы уйти с закрытых торгов. Она худая...

– Дура, – рявкнула Элоиза и поднялась на ноги. Она подошла к Стуже и больно стукнула ее кулаком по голове. – Говорю же, мусор у тебя в голове. Секс-игрушек на рынке и без неё полно. Дело в её внутреннем мире. Ты ведь была в её комнате?

– Была, – грубо откликнулась Стужа, сдерживаясь, чтобы не растереть ушибленное место. Рядом с этой старухой девушка чувствовала себя несмышлёным ребёнком.

– Что видела?

Элоиза выпустила изо рта очередной клубок дыма, и Стужа отвернулась, чтобы не вдыхать. Это мало помогло. Табак в трубке был смешан с чем-то ещё. С какими-то дурманящими травами. От них голова шла кругом.

– А разве вы сами не знаете?

– Я-то знаю, а вот ты не хочешь думать! Что первое пришло тебе в голову, когда ты увидела разнообразие цветов?

– Мне показалось это необычным...

– Какое слово? – Стужа всё ещё ничего не понимала. – Слово! Первое, что идёт на ум!

– Свобода, – вырвалось у неё.

Элоиза удовлетворённо кивнула и отвернулась. Она прошаркала к окну, отогнула тяжёлые пыльные шторы и выглянула на улицу. Вся эта ситуация казалась до комичного странной. Загадки, слова, обрывки фраз, ничего определённого.

– Отец девочки позвал тебя не зря. Именно ты должна обнаружить её.

– Чушь какая-то, – прошептала Стужа самой себе.

– Не тешь себя надеждами, ты вернёшься к тому, кто имел над тобой власть. И не думай там себе, не из благородных побуждений. Просто как тряпка – снова не устоишь. Тут уж ничего не поделать. Так предопределено. Ты слабачка.

В груди поднялась волна возмущения, которое оказалось очень тяжело сдержать.

– Ты фригг, но штучки твоего народа не помогут. Ты слишком долго живёшь вдали от него. Тот снег, что сыплется с нашего неба, совсем не похож на снег твоей страны. В нём нет магии Инфии. Надежда появится лишь тогда, когда его синева не будет застилать твой взор.

– Что это значит? Я не должна смотреть на мир как фригг? – уточнила девушка.

– Понимай как хочешь, глупая девчонка, – разочарованно сказала Элоиза. – Тот бугай, что рядом с тобой, только мешает. Гони его. Займись поисками девочки, иначе всё закончится очень плохо.

– Для неё? – шёпотом спросила Стужа.

– Для всех нас.

Глава 8

–Ничего не понимаю, – рассердилась Стужа. – Вы играете со мной в кошки-мышки. Что такого есть в этой девочке?

– Вот это тебе и предстоит выяснить, чтобы её отыскать. Если будешь задавать правильные вопросы, получишь правильные ответы. И я бы посоветовала поторопиться, – ворчливо заключила Элоиза.

– Почему именно я должна её найти? Я что... какая-то избранная?

– Дура ты, – сплюнула Элоиза. – Ты лишь пешка в этой большой игре. Но без пешек не бывает королей.

Внутри у Стужи ярким всполохом разгоралось раздражение. Всё, что касалось этого дела, слишком часто вызывало в ней чувства, которые она прежде успешно подавляла.

– А я тебе о чём? – зло усмехнулась старуха. – Гони бугая. Он лишь мешает тебе. Размякла, растеклась как лужица.

– Вздор, – холодно возразила Стужа.

– Ага-ага, ты вон пылаешь, как разморённая на палящем солнце, а за окном зима, между прочим. Это эмоции, дурёха, если ты не знала! Таким, как ты, они во вред... Этот кретин собьёт тебя с истинного пути...

– Чёрта с два меня волнует ваше мнение о моём сотрудничестве с кем-либо! – ледяным тоном отчеканила Стужа. – Хоть как-то помочь с поисками девочки вы можете? Или намерены просто бесполезно сотрясать воздух? – Ответом ей была тяжёлая тишина. Девушка хмыкнула: – Я так и знала.

Ощущая, что с неё довольно бесполезных прений, Стужа стремительно развернулась и вышла из комнаты.

– Обратись к старейшине. – Голос долетел до неё, когда она пересекала длинный коридор, гневно сжимая и разжимая кулаки.

Морозный воздух пошёл ей на пользу. Казалось, лицо пылало от злости и возмущения, что бурлили внутри подобно извергающемуся вулкану. Столько чуши наговорила ей эта шарлатанка.

– Размякла? Растеклась? Бред! Старая карга! Так много сказала, и ничего полезного!

Стуже понадобился добрый час, чтобы остыть и прийти в себя. Внутри ёрзало что-то огромное и неугомонное. Чувства смешивались и не давали ей покоя, постоянно свербя и играя на нервах как на струнах скрипки. Устав вытаптывать снег под ногами, она стряхнула с ближайшей лавочки невысокий сугроб и залезла на спинку, ногами упираясь в сиденье. Девушка провела руками по волосам – длинным и гладким – и выдохнула, заставляя себя выкинуть сумбурные глупые мысли из головы и хотя бы попытаться найти что-то полезное в туманных словах Элоизы. Стуже пришлось признать, что доля правды в речах старухи всё же была. Если отбросить белиберду об Айке и о том, что кто-то способен помешать ей делать её работу, вопросы Элоиза задавала действительно верные. Точнее, заставляла Стужу задавать. Исходя из этого, просто необходимо выяснить, в чём же заключается уникальность девочки. Если дело не в сексе, то за каким лядом её продавать?

– Что в ней такого? – прошептала она, вдыхая морозный воздух полной грудью. – На вид обычная девочка. Живая, смелая, раз отцу противоречит. Замкнутая, закрытая, но не для всех. Огден вынудил? Он сделал её такой? Запрещал проявлять индивидуальность? Но почему?

Не усидев на месте, Стужа соскочила с лавки и снова принялась расхаживать туда-сюда, тихо рассуждая вслух. Бормотание нередко помогало сосредоточиться и разобраться в запутанных вопросах.

– Шелпстон не такой уж тиран? Первый взгляд меня обманул? Гнев, раздражение, усталость и страх... Он не из тех, кто тратит время зря. Характер крут... но Айк говорит, что Огден любит семью... Ох, Айк!

Стужа вновь рассердилась, сама не понимая причину. Или понимая? Бурелом намеренно скрывал от неё что-то. И это «что-то» было важным. Тянуть из него сведения бесполезно, он упрётся как баран. Не расскажет, пока сам не решит. Значит, не доверяет. Вопрос: почему?

– Ясное дело, не обязан делиться с малознакомым человеком... Но может, дело не во мне, а в тайне Мэдди? Что такого в её яркой сущности, в её жизненной энергии?

Стужа замерла на полушаге. Тело будто молнией пронзило, внутренности скрутило.

– Жизненная энергия? Не может быть...

Девушка нервно ущипнула себя за нижнюю губу, а потом прикусила её, пытаясь вновь не скатиться к бесконтрольному проявлению эмоций.

– Яркая девочка, – ошалело пробормотала Стужа. – Яркая в серости и сумраке шести миров... Не может быть! Я убью тебя, Айк! Забью до смерти, а потом выпотрошу! Дубина! Остолоп недоделанный! Как можно о таком умолчать?

Стужа сжала кулаки, заставила себя выдохнуть. Это лишь её догадки, это лишь домыслы...

– Однако, если мои мысли окажутся истиной, я вполне смогу понять, почему Айк молчал. Кто? Кто расскажет мне подробнее? Кто даст ответы? Кто из тех, кому я могу доверять, лучше меня знает тайны магии и историю наших миров? Кто способен напомнить мне о том, что я когда-то слышала, но толком не слушала?

Стужа осмотрелась, понимая, что её разговор с самой собой мог привлечь ненужное внимание любопытных прохожих, но в сквере, в который она забрела, никого больше не было. Девушка решила не принимать поспешных решений и попробовать разобраться в собственных мыслях и смутных предположениях. Она хорошо понимала, что время поджимает, но если она мыслила в верном направлении, то каждый шаг мог оказаться критичным. Теперь ей были понятны причины вмешательства Кризеля и его согласие помочь матери девочки.

Сердце дрогнуло от страха, а потом от ощущения всё разрастающейся пустоты. Девушка подняла голову к небу, попыталась впитать в себя всю прохладу зимнего дня. Сегодня магия Инфии ей не очень-то помогала.

Она снова оглядела пустынный сквер и развела руки в стороны. В этот раз снег, что устилал ковром землю, поднялся и закружил вокруг фригга. Между не до конца сведённых вместе ладоней Стужи возникла прозрачная сфера. Порыв ветра приподнял длинные волосы девушки, и время замерло.

– Ответь мне, Илея! – прошептала Стужа. – Ответь же!

Очень давно Стужа не связывалась с семьёй. То не было времени, то необходимости. Несколько лет назад покинула она родные земли, многого не постигнув, да и не очень-то желая постигать. Считая, что одного умения создавать порталы достаточно, чтобы шагнуть во взрослую жизнь, девушка отправилась в Гладию. Сейчас, стоя посреди заснеженного сквера и взывая к сестре, она понимала, что была слишком самонадеянной, считая познания в магии лишними. Илея училась прилежно и, в отличие от самой Стужи, слушала наставников внимательно.

Сфера замерцала, дёрнулась, за тонкой магической материей показалось лицо девушки чуть старше самой Стужи. У Илеи были такие же белые волосы с голубоватым отливом инея, только стригла она их совсем коротко. Девушки несколько долгих секунд просто молча взирали друг на друга, а потом Илея настороженно прищурилась:

– Вот уж чьего зова не ожидала. Никак о доме вспомнила, бродяжка?

Стужа усмехнулась, осознавая, что скучала по язвительности сестры.

– Мне нужна твоя помощь, – без лишних предисловий начала она. – Это очень важно!

Илея вмиг стала серьёзной, она чуть вытянула шею, рассматривая всё, что окружало её младшую сестру. Ничего кроме снега вокруг не увидев, Илея заметно расслабилась.

Стужа же видела комнату, в которой они обе выросли. Сейчас она принадлежала только Илее. Хотя и сестра покинет отчий дом, ведь она вскоре выходит замуж.

– Что случилось, Лайла? – От звучания собственного имени в груди у девушки разлилось приятное тепло. Стужа нарочно его не забывала, называть себя по имени никому не запрещала, хорошо помня о корнях, но прозвище прижилось лучше. Декс об этом позаботился. – Ты ни за что не обратилась бы ко мне за помощью, не будь дело действительно важным.

Илея была совершенно права, но прежде она не связывалась с Илеей не потому, что сёстры не ладили, нет. Стужа не хотела беспокоить Илею, делая всё для того, чтобы семья думала, что у неё всё хорошо. Насколько это было правильно, судить сложно. Но девушка сама выбрала этот путь и изо всех сил старалась решать проблемы самостоятельно.

Однако сложившиеся обстоятельства вынуждали её довериться самому близкому человеку. Спросить у кого-то ещё и не вызвать лишних вопросов было попросту невозможно.

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что знаешь о...

Стужа огляделась по сторонам, понимая, что даже в пустынном сквере говорить лишнее опасно. Слишком опасно.

– Найди мне всю информацию о тех... – Девушка растёрла ладонью напряжённый лоб. – Помнишь урок Порга? Тот, с которого он меня выгнал?

– Ты про какой из них, Лайла? – многозначительно вздёрнув брови, спросила Илея. – Тебя часто выгоняли с уроков.

– Я про тот раз, когда я обозвала его старым болваном!

Илея нахмурилась, пытаясь вспомнить, а потом её глаза серебристо-лазурного цвета округлились. Девушка растерянно огляделась по сторонам, хотя у неё не было в этом необходимости. Дома ей ничего не грозило.

– Зачем тебе знать о?..

Стужа не позволила сестре договорить, прервала её на полуслове:

– Прошу, сделай это для меня, найди всё, что сможешь, и либо сама расскажешь мне, либо я прочту.

– Ты?.. – Илея дышала часто, выглядела изумлённой. – Ты ведь не зря просишь об этом?

– Я не делаю выводов. Для того, чтобы утвердить что-то или опровергнуть, мне нужно больше информации. А училась я, как ты помнишь, не очень прилежно. Здесь мне без тебя не обойтись.

– Что именно ты хочешь знать? – строго спросила её сестра.

– Всё, – отрезала Стужа. – Любые мелочи, детали, без которых мне не обойтись. Мне нужно всё, что ты сможешь найти.

– Во что ты ввязалась? – с лёгким беспокойством в голосе поинтересовалась Илея. В её словах не было и тени упрёка. Несмотря на буйное детство её сестры, она верила ей безоговорочно.

– Как быстро ты сделаешь то, о чём я прошу? – спросила Стужа.

– Я дам знать.

– Хорошо, я сразу приду, как ты будешь готова.

Стужа вознамерилась было свернуть сферу, но задержала свой взгляд на лице сестры. Что-то тоскливое шевельнулось в груди.

– Как ты? – решилась спросить она. – Как родители? Всё ли у вас хорошо?

– О нас не беспокойся, – мягко улыбаясь, ответила Илея. – Думай о себе. Моя интуиция подсказывает, что ты по уши в проблемах.

– Это ты ещё деликатно выразилась, сестрёнка, – хмыкнула Стужа.

– Талантом ругаться как пьянь в нашей семье обладаешь только ты, – скривилась Илея.

– Жду от тебя вестей, – пробурчала Стужа и свела ладони вместе.

После того, как лицо сестры растворилось вместе с кристаллической сферой, мир вокруг вернулся к прежнему ритму, а Стужа почувствовала себя безмерно одинокой. Неужели Элоиза была права, и эмоции всё чаще берут верх над её холодным разумом?

Она медленно побрела к своему бару, размышляя над тем, что откроют ей записи и знания сестры. Стужа отчаянно желала ошибиться в своих догадках. Конечно, она могла бы прямо спросить у Айка, что она и сделает чуть позже, но для этого нужно чуточку больше фактов.

У дверей бара она задержалась, вдыхая полной грудью свежесть приближающегося вечера. Внутри было многолюдно, что в последнее время редко случалось. Стужа бросила взгляд на Декса, который тут же дал ей знать, что появились новости. Девушка откинула капюшон, тряхнула волосами, сбрасывая остатки снега, и направилась к стойке.

– Что стряслось? У тебя аж пальцы дрожат, – невесело усмехнулась Стужа.

– Айк пришёл, – ответил бунн, кивая головой в сторону одного из дальних столиков. Девушка невольно вздрогнула, заметив опущенные плечи Бурелома. – И ещё, – Декс неловко почесал затылок, из-за чего Стужа лишь сильнее насторожилась, – записка от Шелпстона.

А вот это уже было совсем другое дело. Стужа решительно протянула руку, в которой тут же оказался клочок бумаги. Теперь и её пальцы слегка подрагивали. На листке ровным почерком были выведены всего несколько слов. Адрес и время.

– Время пришло, – пробормотала Стужа, запуская руку в карман пальто и оставляя записку в нём.

– Поешь хоть что-нибудь, у тебя ещё добрая пара часов, – тихо попросил Декс.

– Принеси мне за стол Айка, – устало сказала она и направилась к калдору, который ни разу не повернулся к ней.

Идти к столику отчего-то было непросто, ноги будто слушаться не хотели. Девушка осознавала, насколько осложнится дело, если её подозрения верны. Она понимала и всё равно злилась на Айка. Понимайте как хотите, но даже фригги зачастую остаются просто девушками.

Стужа опустилась на стул напротив Бурелома и заглянула в его чистые глаза. Айк молчал и просто смотрел в ответ. Что творилось в его голове в эту минуту? Стуже оставалось только гадать, но его взгляд рассказал ей о многом. Он сожалел о том, что наговорил ей, чувствовал свою вину за то, что упустил Мэдди, страшно за неё переживал. А ещё... ещё он волновался о хрупком союзе со Стужей. Она ощущала это кожей, видела в его тёплых искренних глазах. Такое тепло было чуждо Стуже, она не была с ним знакома.

Просто смотреть в глаза Айка и молчать было... приятно. Так много хотелось сказать и совсем не хотелось говорить. Всё вокруг будто затихло, и Стужа не слышала пьяного хохота или недовольного ворчания завсегдатаев, не видела разморённых от хмеля лиц, кривых улыбок, настороженных взглядов. Перед ней было открытое лицо Айка; тишина и покой, исходящие от него, глубина и проникновенность его глаз обволакивали её. Слышала Стужа лишь стук собственного сердца.

Декс принёс ужин им обоим, и снова ни она, ни Бурелом не сказали и слова. Молча съели всё до последней крошки, продолжая время от времени смотреть друг другу в глаза.

Этот покой Стуже был необходим, ведь она понимала, куда вскоре отправится. Понимала, чем это может закончиться. Слова Элоизы назойливо вертелись в голове. Девушка вновь повинуется влиянию Кризеля и снова увязнет в болоте. Пара минут в обществе скалы Айка ей были просто необходимы. И почему с ним рядом спокойно и хорошо? Так ничего и не сказав, Стужа поднялась со стула и собралась покинуть бар, но Бурелом поймал её за руку и крепко сжал похолодевшие пальцы:

– Я пойду с тобой.

– Нет, – мотнула головой она. – Нас с Огденом будет достаточно.

Айк поднялся и навис над ней, продолжая удерживать её руку и опаляя своим тёплым дыханием её кожу:

– Я нужен тебе и готов стать щитом между вами.

Стужа понимала, что он прав, но внутри всё сжималось от мысли, что Айк увидит, насколько жалкой она становится рядом с Кризелем. Отчего-то это пугало её больше всего остального. Глупо? Возможно.

– Я справлюсь, – тихо, но убеждённо сказала она в ответ, свободной рукой расцепляя его пальцы.

– Чёрт возьми, девочка, не будь так упряма! – прорычал Бурелом. – Чего ты боишься?

Как сказать ему, что Кризель вытянет из неё всю душу, что он докопается до всего самого потаённого, что хранится глубоко внутри? Там, куда никому постороннему заглядывать не стоило бы. Меньше всего ей хотелось бы, чтобы Айк в этот момент был рядом. Почему? Да кто ж его знает?

Она медленно подняла голову и вновь потерялась в его глазах. Почему именно рядом с ним Стужа острее чувствовала неизбежность влияния Кризеля? Почему именно Айк заставлял её увериться в словах Элоизы? Потому что он казался ей гораздо благороднее и порядочнее неё самой? Потому что в его присутствии прошлое казалось ещё постыднее?

– Я никогда никого не судил, – тихо выдохнул он. – И сейчас не намерен. Что тебя связывало с Кризелем – не моего ума дело. Прошлое должно оставаться в прошлом. Мне важно то, что происходит сейчас. Я могу помочь, не упрямься. Я. Тебе. Нужен.

Стужа отвернулась, не в силах более выдержать его взгляда, вздохнула и сделала всего один шаг.

– А ты нужна мне.

«А ты нужна мне» – бесконечно вертелось в её голове. «Нужна мне». Какие важные слова в жизни каждого человека! И почему Стужа так зациклилась на них?

Ей и в голову не пришло, что они имели какой-то романтический подтекст, нет, дело не в этом. Совсем не в этом. Айк не думал о ней. Он думал о Мэдди. Бурелом с самого начала не сопротивлялся их союзу, он не возражал против решения Шелпстона, не пытался отделаться от ненужной напарницы. Наоборот, это она постоянно думала о том, что одной было бы лучше.

Но так ли это на самом деле?

Стужа покосилась на хмурое лицо идущего рядом Бурелома. Он уверенно шагал вместе с ней к назначенному месту, ни разу не усомнившись в принятом решении. И вновь неясный покой окутал девушку. Возможно, это было лишь самообманом, и, отринув страх унижения, она всё же поверила, что Айк сможет оградить её от влияния Кризеля. Сомнения неустанно возвращались, но Стужа их отбрасывала, убеждая себя, что всё сделала правильно.

Чем ближе они подходили к указанному в записке месту, тем медленнее шагала девушка. Она даже не заметила, как сбавила темп, как почти перестала дышать.

– Мы опаздываем, – тихо сказал Айк.

– А в бездну и не торопятся, – пробормотала она себе под нос, всё же ускоряясь. За трусость стало стыдно.

То место, что указал Шелпстон, было непримечательным, и Стужа прекрасно знала, что оно – лишь отправная точка. Все свои встречи Кризель назначал именно так.

– Там нас встретят, завяжут глаза и будут долго водить по городу, а точнее, по его подземной части, чтобы запутать следы, – вздохнула она.

– А в нашем городе есть подземная часть?

Стужа снова вздохнула. Как далёк Айк был от её прежней жизни.

– А почему, ты думаешь, Кризель живёт будто в тени? Он редко выползает из своей норы. Подземелья Гладии – спасение от посторонних глаз. Он подчинил себе теневой мир, и эта тьма хорошо его защищает.

Некоторое время Бурелом молчал, размышляя над её словами.

– Ты тоже там когда-то жила? – очень осторожно спросил он.

Стужа поймала его робкий и даже немного виноватый взгляд. «Так, значит. А говорил, моё прошлое тебя не волнует», – мысленно усмехнулась девушка.

– Можешь не отвечать, если не хочешь, – поспешно добавил он.

– Да, я тоже там жила, – кивнула она.

– И тебе нравилось?

– Какое-то время, да, – пожала она плечами.

И снова несколько секунд тишины, которая не тяготила ни одного из них. Мелкий снег посыпался с потемневшего неба, но сейчас Стужа не обращала на него внимания. Её поглотила тревога.

– Как? – почти шепотом спросил Бурелом. – Как он воздействует на тебя? Как мне помочь тебе не поддаться?

Стужа вскинула голову и остановилась. Она не знала ответа на этот вопрос и совершенно не представляла, как Айк сможет ей помочь. Разве что... «Нет», – подумала девушка и тряхнула головой: там появилась мысль о том, как спокойно ей рядом с этим здоровяком. Может, это и есть ответ?

– Он очень сильный мардор, и, хоть я умею ограждаться от влияния на мой разум, Кризелю противостоять никогда толком не могла. Ну, то есть слабому воздействию – да, но, если он захочет применить все свои таланты... я... вряд ли справлюсь.

Откровенничать с ним Стуже было непривычно, тем более – признавать собственную слабость. Но это было необходимой мерой: Айк должен знать, с чем именно столкнётся.

– И, зная это, ты всё равно идёшь на встречу с ним? – удивился Айк, делая неосторожный шаг к девушке. – Почему?

И снова он совершенно бесцеремонно заглянул в её глаза, будто мог увидеть в них хоть что-то.

– Это моя работа, – на выдохе ответила она. В отличие от своего спутника, Стужа, сама того не желая, упивалась тем, что выражал его взгляд.

– Чушь, – тихо выплюнул он, ещё немного приближаясь. – Ты только кажешься холодной и... практичной. Но в тебе есть...

– Ничего больше во мне нет, – резче, чем собиралась, выпалила Стужа, ощущая непонятное волнение и даже растерянность от близости калдора. Ей стало неуютно. – Мне обещали хорошие деньги. И ещё, если ты не забыл, Шелпстон угрожал мне. Ничего кроме «Бунтаря» у меня нет. Слишком дорого он мне достался.

Стуже хотелось казаться отстранённой, но Айк не поверил ее игре. Он улыбнулся, и его рука непроизвольно потянулась к её лицу. Девушка невольно отпрянула, не представляя, как реагировать. Она не боялась мужских ласк, но на Айка под таким углом даже не смотрела.

– Кто-то говорил, что мы опаздываем, – буркнула девушка и, обогнув здоровяка, зашагала дальше. – Сам не знает, чего ему надо.

Ещё несколько минут неспешным шагом, и они оказались на окраине Гладии. Как ни странно, для встречи гостей Кризель выбрал спокойную часть города. В округе не было притонов, игровых площадок, даже ни единого бара или таверны. В этом квартале жили обычные семейные сообщества из разных миров, которые мирно сосуществовали, учились друг у друга, пытались взаимодействовать, используя таланты и навыки друг друга. Калдоры помогали другим народам строить высокие красивые дома, мардоры обучали ментальной защите и не только, бунны занимались физической подготовкой детей. Ни о каком криминале даже речи не шло. Это было что-то вроде маленького обособленного города в городе. И заправляла здесь Даприя. Сама она была калдором – женщиной жизнерадостной, но, если кто-то покушался на спокойствие её района, могла с честью дать отпор. Она буквально отвоевала эту часть города и сделала всё, чтобы та оставалась тихой.

– Ты знаешь Даприю? – вдруг спросила Стужа у Айка.

– Конечно, – добродушно улыбнулся Бурелом. – Прекрасная молодая женщина. Сердечная, великодушная и всегда готовая прийти на помощь любому. К тому же... очень красивая.

Улыбка Айка показалась Стуже излишне широкой и мечтательной, будто на какое-то время здоровяк утратил разум и погрузился в грёзы, наполненные розовыми мыльными пузырями и запахом ванили.

– Все калдоры, говоря о Даприи, превращаются в размазню? – язвительно спросила она. – Или это только мне повезло лицезреть подобную картину?

– О чем это ты? – усмехнулся Айк.

– Да так, ни о чём. На слюне не поскользнись.

Айк загоготал, приложив руку к сердцу, его лицо стало ещё глупее, чем обычно. Стужа фыркнула и пошлёпала дальше. Бурелом попытался что-то бросить в ответ, но девушка махнула рукой:

– Мы почти на месте.

Они подошли к самому крайнему дому в конце улицы, свет в окнах не горел, но искрящийся под уличным фонарём снег красиво переливался разными цветами. Девушка бодро поднялась на крыльцо, повертела головой по сторонам и выдохнула. Айк внезапно посмурнел: ни намека на былое веселье. Девушка бросила на него беспомощный взгляд, и он кивнул в ответ. Понимал ли он, чего ей всё это стоило? Казалось, да.

Стужа неуверенно стукнула пару раз в деревянную массивную дверь кулаком и застыла. Рука Бурелома мягко легла на её плечо, и девушка не торопилась её стряхнуть.

Дверь, открываясь, скрипнула, на пороге возник невысокий человек средних лет с хитрыми глазами. Он совсем не обрадовался, увидев Стужу, и чуть было не сплюнул ей под ноги.

– И я рада тебя видеть, Олли, – неприязненно выпалила девушка и отодвинула шестёрку Кризеля.

– А кто сказал, что я рад? – с презрением заявил тот. – Ты рвань под ногами хозяина, предавшая его.

– Твоё мнение меня не волнует! – ледяным тоном ответила Стужа.

– Я не думаю, что ваша перепалка нам как-нибудь поможет, – недовольно заметил Шелпстон, выплывая из мрака комнат. – Если не можешь держать себя в руках, проваливай.

Стуже пришлось проглотить его слова, она просто отошла в сторону.

– Веди нас к хозяину, – развернулся Огден к Олли. – У меня нет времени шляться без дела.

Олли было на это плевать, и Стужа тут же предположила, что из вредности этот сморчок будет водить их по подземельям на час дольше. Ей оставалось только раздражённо вздохнуть. Девушка протянула руку, чтобы прихвостень Кризеля вложил в неё повязку, но тот посмотрел на неё как на идиотку:

– А смысл? Ты знаешь эти лабиринты не хуже меня.

– Я не знаю, в каком из отсеков теперь обитает Кризель.

– Но, увидев лишь раз, сразу поймёшь, – пожал плечами Олли. – Я могу рассказать тебе, и ты просто переместишься туда. А я завяжу твоим друзьям глаза и выиграю вам с Кризелем часок, чтобы ты вспомнила, как охала и стонала под своим хозяином, вымаливая ещё хоть крупицу его любви.

Олли, довольный своей пошлой шуткой, расхохотался противным скрипучим смехом, а по телу Стужи прошла волна жара.

Бурелом резко вышел вперёд, схватил Олли за грудки и больно приложил того головой о стену:

– Закрой свой грязный рот, ублюдок!

Стужа не успела его предупредить, только дёрнулась, чтобы перехватить руку Айка, и издала звук, похожий на недовольный писк. «Ну чего он вечно лезет куда не просят? Дубина!», – мысленно проворчала она, прикладывая ладонь к лицу.

Олли был бунном и весьма ловким. Он в один счёт выпутался из хватки Бурелома, тут же оказался у него за спиной и заломил растерянному Айку руку, заставляя того вскрикнуть от неожиданности.

– Отпусти, – прорычал Бурелом, пытаясь вырваться, но каждое движение причиняло ему ещё большую боль.

– Герой, что ли? – злорадно усмехнулся Олли, а потом надавил на руку Айка ещё сильнее. На этот раз калдор не издал ни звука. Он тихо закипал, слегка удивлённый прытью бунна. – Запихни свои геройские штучки поглубже, пока я не выбил из тебя это дерьмо, калдор. Я думаю и говорю всё, что пожелаю.

– Довольно меряться достоинствами, – рявкнул Шелпстон, сверля недовольным взглядом своего родственника. – Мы здесь не за этим. Мне наплевать, что из-за этой девчонки у тебя всё ёрзает в штанах, Айк. Важна только Мэдди.

Олли с ехидной ухмылкой отпустил Бурелома, и тот потёр больную руку, бросая виноватый взгляд на Стужу. Она чуть было не закатила глаза. Олли достал из кармана фонарь и зашагал куда-то вглубь дома. Шелпстон хмуро последовал за ним.

– Ничего у меня нигде не ёрзает, – проворчал Бурелом, отворачиваясь от девушки.

– Ой, да заткнись ты уже, – беззлобно ответила Стужа, все гадая: не смущение ли заливает её лицо теплом?

А потом потянулись бесконечные коридоры и двери, а за ними лестницы и снова коридоры. Стужа считала все эти переходы бессмысленными, но так уж Кризель привык. Олли был прав: эти ходы она знала не хуже её прежних приятелей.

Глупое сердце взволнованно колотилось, когда они в очередной раз поворачивали. Каждый шаг приближал её к прошлому и к тому, о чём она предпочла бы не вспоминать. Тоннели уводили всё глубже под землю, воздух становился сырым и затхлым. Невольно девушка представляла их встречу с Кризелем – первую за долгое время. Она не прекращала время от времени бросать осторожный взгляд на Айка. Таких, как Олли, у Кризеля было великое множество, и все они не следили за языком. И она когда-то не следила. Вот почему Илея сказала, что ругаться Стужа тоже умеет. Тогда это казалось просто обыденностью, но сейчас от самой себя становилось противно.

Глава 9

–Ох, ни хрена ж себе! – воскликнул Бурелом, тут же виновато захлопнув рот.

Его удивление не стало для Стужи неожиданностью. Она тоже была поражена, только, в отличие от спутника, сумела сдержать возглас.

Перед ними открылась весьма занятная картина: гигантских размеров зал, созданный из расширенных коридоров, благоустроенный и заставленный всяким барахлом.

– Внушительная приёмная, – буркнула девушка, невольно вспоминая, по каким углам Кризель прятался прежде.

Она прошлась взглядом по выравненным, не очень умело, но всё же, стенам, по висевшим на них разношёрстным картинам, рассмотрела множество столов: совершенно разных, будто их собирали из каждого закутка всех шести миров и дёргали из разных мебельных гарнитуров. Вообще, всё здесь пестрило разнообразием. Какими бы отменными качествами ни обладал Кризель, были у него и видимые недостатки. Например, полное отсутствие вкуса. Он просто прибирал к рукам всё, что нравилось, и его не волновал тот факт, что вкупе та или иная вещь смотрелась нелепо. Однако никто и никогда не смел упрекнуть его в этом или, не приведи Господь, высмеять.

Единственное, что смогла сделать Стужа, – это убедить его одеваться чуточку скромнее.

Девушка фыркнула и дёрнула головой, словно вытряхивая ненужные воспоминания, а потом продолжила осмотр. Зал был заполнен помощниками Кризеля. Все они притихли, провожая взглядами гостей, пока Олли вёл вновь прибывших к столу хозяина.

– Они все таращатся на тебя, – процедил сквозь зубы Айк. – Но не так, будто рады встрече, а так, словно хотят сожрать тебя на ужин.

– У них ничего не выйдет, ведь ты со мной, – съязвила Стужа.

В ней бушевал страх: мрачный, голодный и безотчётный. Она помнила запах этих подземелий, помнила азарт и безнаказанность этих мест, помнила, как кровь закипала в жилах, помнила, что в последний раз смеялась именно рядом с этими людьми, поскольку именно здесь она переставала быть истинным фриггом. Сейчас в воздухе витала злоба, пламенные взгляды прожигали в ней дыры, а тихие шепотки заставляли волосы вставать дыбом. Стужа намеренно не смотрела прямо перед собой – туда, где чуть возвышался стол Кризеля. Столкновение их взглядов было неминуемо, но она всё оттягивала момент, когда придется посмотреть в его глаза, от которых внутри всё сжималось от желания.

– Приползла обратно, стерва? – негромко выплюнул Барти, один из приближённых Кризеля, с которым девушка некогда прекрасно ладила. У этого парня когда-то было чудесное чувство юмора.

Бурелом было дёрнулся к старому знакомому Стужи с кулаками, но девушка его удержала:

– В этой среде не любят тех, кто уходит, Айк. Их реакция ожидаема. Возьми себя в руки, ибо ты ещё много чего услышишь в мой адрес. И, заверяю тебя, ни одно слово тебе не понравится. Они будут провоцировать тебя просто из удовольствия, лишь стоит им увидеть, что тебе не всё равно.

Всё это девушка произнесла негромко и не отрывая глаз от пола. Вот почему она не хотела, чтобы Бурелом шёл с ней. Сегодня этот парень может узнать о ней много нового: нового и не очень хорошего.

– Они просто завидуют, – так же тихо ответил он. Стужа не удержалась и подняла на него удивлённый взгляд. – Ты вырвалась, живёшь более или менее достойной жизнью. Тебе не нужно прятаться в норе, словно крыса. Есть множество людей, кто тебя уважает. Тебе достало воли и сил, а ещё ты смелая. Вот они и бесятся.

– Не думаю, что кто-нибудь из них хотел бы иной жизни, Айк, – сказала девушка, вновь опуская глаза и понимая, что Бурелом пытался лишь подбодрить её. – Здесь им никто не указ, они промышляют воровством, мошенничеством, шантажом и прочими весёлыми делами. От беззаконной жизни не так просто отказаться.

– Ты права, моя дорогая Лайла, – прозвучал голос, от которого внутри у Стужи всё заледенело. – Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли нелепым прозвищем, которое придумал твой такой же нелепый друг? Стужа?

Девушка до боли сжала пальцы в кулаки, ощущая, как Кризель подкрадывается к её сознанию. Его тёплое касание вызвало волну трепета, и Стуже пришлось стиснуть ещё и зубы, чтобы не захлебнуться этим упоением. Голова шла кругом, пол стал ускользать из-под ног. Она подняла свой туманный взгляд и посмотрела в лицо стоявшего напротив молодого мужчины. Глубина и поразительная красота его синих глаз мгновенно утянули её в омут их общего прошлого. Видения Кризеля, будто бетонная плита, врезались в голову девушки, и воспоминания, которые заставляли краснеть, посыпались как из рога изобилия. В это мгновение она не видела больше никого вокруг, лишь, как прежде, ощущала тепло его кожи под пальцами, сладость его губ, нежность и силу его прикосновений. Внизу живота образовался тугой узел; девушка сглотнула, а потом зажмурилась, пытаясь избавиться от навязанных картинок, возвращающих её в минуты сладостного наслаждения. Кризель был отменным любовником и прекрасно знал это.

Внезапно Стужа почувствовала приятную прохладу, скользнувшую вниз по руке. Девушка дёрнулась, и прохлада распространилась по телу – чьи-то крепкие пальцы стиснули её ладонь.

– Мы не за тем сюда пришли, чтобы ты применял свои фокусы на Стуже, – твёрдо сказал Айк.

Его голос отрезвил девушку и отвлёк Кризеля. Натиск ослаб, но не исчез совсем. С этим Стужа могла справиться. Она умела задвинуть его на задний план и почти полностью отгородиться. Кризель делал это для того, чтобы иметь возможность говорить что-либо только ей. Немногие мардоры умели транслировать свои мысли в чужой разум. Этот мог.

Стужа бросила благодарный взгляд на Айка, а потом аккуратно вытащила свою руку из его пальцев. Ей предстояло сопротивляться самостоятельно; девушка понимала, что если не сможет обходиться без помощи, то дело совсем плохо. Она списала всё на неготовность к встрече и простила себе эту слабость, обещая всем мирам, что подобного большего не повторится.

– Ты увеличил жилплощадь, Кризель, – как можно беззаботнее заметила она, вновь посмотрев ему в лицо.

Её старый знакомый хищно улыбнулся, сделавшись просто неотразимым. Природное обаяние и именно эта улыбка преображали его лицо, а алебастровая кожа делала похожим на мраморное изваяние. Словно высеченные из камня притягательные губы и чуть заострённый тонкий нос пленяли взор. Выглядел Кризель совсем молодо, почти юнцом, но глаза... взрослые, умные. Волосы были светлыми, слегка волнистыми. Раньше они были короче, но сейчас отросли почти до плеч. Ростом же он был чуть выше Стужи; телосложение худощавое, но жилистое. И, несмотря на столь неординарный внешний вид, никто не осмелился бы назвать его слабаком.

– Нравятся мои хоромы, дорогая? Я говорил, что никогда не стою на месте, моё влияние, как и жилище, растёт, – усмехнулся Кризель, расставляя руки в стороны, будто демонстрируя своё величие. – Зря ты отказалась от моего покровительства.

– Мне больше мил дневной свет, знаешь ли, – ответила Стужа.

Кризель подошёл совсем близко к девушке, вынуждая её сердце вновь предательски дрогнуть. Его запах окутал её, проник под кожу, заставил кровь пульсировать в венах. Стужа больно прикусила губу изнутри, изо всех сил пытаясь не показывать этому прохвосту, какое убийственное влияние он всё ещё имеет на неё.

– Давно ли? – прошептал он ей прямо в губы, прожигая пламенным взглядом, после которого они обычно оказывались в постели.

И вновь поток его сознания пробился сквозь слабую защиту девушки, и он принялся бесцеремонно будоражить её мысли. Стужа на миг потерялась во времени и пространстве, но где-то на задворках замаячила мысль: «Не слишком ли поспешно?» Этот натиск не очень соответствовал обычному поведению Кризеля. Этот мардор, как-никак, был очень умён и осторожен.

– У меня нет времени на ваши любовные игры, – недовольно заявил Шелпстон, выходя вперёд и нарушая связь между Стужей и Кризелем. – Я не менее занятой человек, чем ты, Кризель. Мы пришли по делу, которое не терпит отлагательств.

– С твоим делом я знаком, – так же недовольно рявкнул Кризель, отрывая свой взгляд от Стужи, которая, едва выпутавшись, выдохнула с облегчением, хватаясь за горло и нервно скобля ногтями белоснежную кожу. – Шесть миров слухами полнятся. Ты ищешь дочь.

– Д-да, – уже не так уверенно сказал Огден. Стужа взглянула на двух совершенно разных мардоров. Оба были сильны и даже могущественны, но всё же Шелпстон будто робел перед Кризелем. Нужно отдать ему должное, Огден пытался держаться достойно, но страх – штука трудно преодолимая.

– И чем же я заслужил честь лицезреть вас в своём тихом уголке Гладии?

Кризель вернулся к своему столу, и у плеча хозяина тут же возник один из помощников, который поставил на стол бутылку редчайшего инфийского эля. Даже Стужа доставала такой не без труда. Когда-то они пили его вместе, но только по особенным случаям. В голове девушки что-то щёлкнуло. Кризель из кожи вон лез, чтобы напомнить ей о прошлом. Сердце ускорило свой ритм, но на этот раз не от перехватившего дыхание спазма. Не понимая почему, она повернулась к Айку и словно оказалась в вихре свежего прохладного ветерка. Само собой, не в буквальном смысле. Ветра здесь никакого не было. Просто сила и уверенность Айка каким-то образом давали Стуже опору.

Бурелом тоже смотрел на неё, внимательно изучая черты её лица. Поза Айка была настороженной, будто в любую минуту он готовился к рывку. Стужа глубоко вдохнула, медленно выдохнула и повернулась к столику неподалёку.

– Не возражаешь? – спросила она у того, кто за ним сидел. Это был Пищащий Том. Скользкий тип, злопамятный и мстительный. А прозвали его так, потому что однажды, ещё в юности, угодив в ловушку, Том сидел и пищал словно мышь, чтобы друг его нашёл.

– Провались в бездну, тощая коза, – ответил тот.

Стужа со скрипом протащила свободный тяжёлый стул по полу, придвинула его к столу прямо напротив Кризеля и уселась, закинув ногу на ногу. И не то чтобы она переполнилась отвагой, просто решила сокрыть слабость и ужас как можно глубже.

– Чем ты заслужил эту честь? Слово «честь» тебе незнакомо, давай будем говорить открыто, – сказала она.

– Но прозвучало красиво, согласись? – подмигнул ей Кризель, а потом в один миг стал серьёзнее. – Зачем пришли?

– В связи с похищением дочери мистера Шелпстона всплыло твоё имя, – спокойно и очень медленно произнесла девушка. Она очень внимательно следила за Кризелем, но ни один мускул не дрогнул на его красивом лице.

Тоже очень спокойно и медленно Кризель сложил руки на столе, а затем подался вперёд, едва не касаясь носа Стужи своим. Девушка тут же ощутила, как Бурелом возвысился над ней, встав за спиной. И снова Кризель и бровью не повёл:

– Я не имею дел с детьми, Лайла, и ты, как самый близкий мне человек, который хоть и предал меня жестоко, но всё же знает мои дела лучше, чем другие, должна это помнить.

Мороз пробежал по коже Стужи, она вновь задохнулась волной манящего аромата, исходящего от мужчины, с которым она некогда делила постель. Его голос, пробиравшийся всё глубже в душу, вынудил девушку потянуть шею, чтобы сбросить оцепенение, вызванное вновь вспыхнувшим желанием. Она облизала пересохшие губы, на что Кризель тихо рассмеялся. Стужа нахмурилась, злясь на себя.

– Время меняет людей.

– Глядя на тебя, всё такую же сексуальную, чувственную и трепетную, и не скажешь, – продолжая скалиться, заметил Кризель.

Стужа понимала, что он делает, но всё равно не могла противостоять. Его ментальный плен был очень коварен и силён. Да и противостоять незнакомому мардору гораздо легче, чем тому, с которым была так близка долгое время. Кризель хорошо её знал, чувствовал и предугадывал каждое её движение.

Твёрдая рука Айка опустилась на её плечо. Бурелом ничего не говорил, в разговор не лез, не пытался разыгрывать ненужную браваду, он просто был рядом. На какой-то миг девушке показалось, что он был путеводной нитью в реальность, он напоминал, зачем она здесь.

– Отбросим пустой трёп, Кризель, в нём тебе нет равных, спорить не буду, – собрав волю в кулак, не сбрасывая руку Айка, за движениями которой так пристально следил её собеседник, сказала Стужа. – Ты хитёр как паскудный витр, но, если ты утверждаешь, что по-прежнему не имеешь дел с детьми, докажи это. Что ты знаешь о похищении девочки? И почему твоё имя вообще всплыло, когда речь зашла о ней?

В огромном зале поднялся шум, все присутствующие люди – пешки Кризеля – недовольно забубнили, кто-то даже вскочил со своих стульев. Стужа услышала множество оскорблений в свой адрес: «предательница» и «сука» были самыми безобидными. Кризель откинулся на спинку стула, приподнял руку, одним жестом успокаивая их, и произнёс:

– Я не обязан тебе ничего доказывать. Ты вышвырнула нас всех из своей жизни. Я дал тебе дом, научил всему, что ты умеешь, слепил из тебя то, кем ты стала теперь, а ты плюнула мне в лицо, использовала и свинтила, махнув белёсым хвостом. Кто ты, чтобы я вообще обсуждал с тобой свои дела?

Каждое его слово замораживало Стужу, лишало возможности двинуться. Внутренний холод причинял боль, а стыд при этом опалял душу. Взгляд Кризеля можно было сравнить с ударом под дых. Стужа даже не пошевелилась, ощущая, как ноги становятся тяжелее, а ужас расползается по телу, топя её в чувстве вины.

И снова сильные пальцы Айка, которые чуть настойчивее сжали ей плечо, будто вытянули девушку со дна омута. Стужа пришла в себя, мотнула головой и собралась с мыслями.

– Значит, похищение девочки входит в список твоих дел?

Кризель вновь рассмеялся, но от этого приступа веселья тело Стужи словно пронзило молнией. Настолько зловещим был этот смех.

– А ты хороша, – ухмыльнулся он. – Как и прежде.

– А ты скользкий, как и прежде.

– Если ты так хорошо помнишь мои повадки, то должна знать, что я ничего не делаю даром.

– Я заплачу сколько потребуется за любую информацию, – подал голос Шелпстон. Он уже, как мог, взял себя в руки и выглядел чуть более уверенно.

– Чем же ты заплатишь? – удивлённо приподнял брови Кризель. – На тебе уже висит долг, если ты позабыл. И тот разделён на несколько выплат. Разве не так?

Огден уязвлённо поджал губы, справляясь с чувствами. Его глаза стали мутными, а лицо побледнело. Подобного унижения он, видимо, еще никогда не испытывал.

– Я могу продать свой бизнес, – едва шевелящимися губами выговорил Шелпстон. Айк дёрнулся, бросая удивлённый взгляд на, без сомнения, сломленного родственника. Стужа тоже не ожидала подобного, а Кризель даже присвистнул.

– И почему же ты этого не сделал, когда твоя жена умирала? – ехидно спросил Кризель. – Ты долго плясал передо мной, уговаривая раздробить долг, и я великодушно согласился. Дело касалось жизни твоей дражайшей супруги. Говорят, ты без ума от неё. Но даже ради её спасения ты не пошёл на такие жертвы.

– Жена и дочь – это всё, что у меня есть, – твёрдо произнёс Огден.

Кризель откинулся на спинку стула и совершенно серьёзно уставился в лицо Огдена. Стужа, в свою очередь, наблюдала за старым знакомым. Он был сосредоточен, на лбу пролегла глубокая складка, которая делала молодого мужчину чуточку старше. Кризель, казалось, прикидывал варианты. Рука Айка на её плече напряглась, а все вокруг затихли.

– Я не настолько жесток, – медленно улыбнувшись, заявил Кризель. – Ты и без того довольно долго будешь со мной расплачиваться.

– Чего же тогда ты хочешь? – совершенно растерянно спросил Шелпстон.

– Как только ты расплатишься со мной, твой бизнес превратится в ничто! Ты предлагаешь пустышку. Я уже, можно считать, и так владею им. Предложение неинтересное.

Манера Кризеля вести дела бесила многих. Он никогда и никуда не торопился, предпочитая наслаждаться мучениями своей жертвы. Ему нравилось смотреть, как его должники проваливаются в пучину полного отчаяния. Когда-то Стужа любовалась его властью. Мысль эта ужаснула её.

– Не темни и просто скажи, чего хочешь, – устало вздохнула она. От постоянного, пусть и слабого давления на её разум голова немного кружилась.

– Один ужин, – с лёгкостью выпалил Кризель.

– Со мной? – поразился Шелпстон.

– Серьёзно? – усмехнулся Кризель, и все присутствующие, кроме Стужи и Бурелома, покатились со смеху. – С Лайлой, конечно. – Он повернулся к ней. – Посидим, выпьем эля, как в старые добрые времена. Побеседуем о возможном сотрудничестве.

– Нам с тобой давно уже не о чем беседовать, – излишне горячо ответила Стужа.

– Как раз наоборот, – вновь улыбнулся он. – Не кипятись, дорогая. Никакой романтики, просто скромный прием пищи и разговор наедине.

– Не будет она с тобой ни пищу принимать, ни разговаривать, – на удивление довольно спокойно сказал Бурелом. – Как я погляжу, ты мастер трепаться. Но за то время, что мы здесь, я ни разу не увидел, что ты хоть что-то можешь сказать о Мэдди. Чем именно ты можешь помочь-то?

Кризель впился своими синими глазами в лицо Стужи. Айк ему явно не нравился. Он видел руку на плече своей бывшей любовницы, а также не мог не отметить того неприятного факта, что Стужа её не сбрасывала. Стужа молчала, понимая, что останавливать Бурелома – пустое дело. Если уж он решил говорить, то шикать на него бесполезно.

– Ты просишь ужин со Стужей, но что взамен предлагаешь? – продолжил Айк.

– Он скажет нам, когда и где будут торги, – вместо Кризеля ответила Стужа.

– Какие ещё торги? – прогремел её приятель, больно сжимая её плечо, после чего девушка наконец сбросила с себя его пальцы, а потом поднялась на ноги.

– Ты что-то выяснила, но не сказала нам? – взорвался Шелпстон.

– Я правильно поняла? – не обращая внимания на своих спутников, спросила она у Кризеля.

– Правильно, – ответил тот. – Я назову время и место на ужине.

Внутри у Стужи началась настоящая борьба. Этот способ казался лёгким и в то же время непосильно тяжёлым. Узнать о торгах быстрее, чем от Кризеля, точно не получится, но не попытаться обойтись без его помощи было бы просто преступно глупо.

Девушка прошлась несколько раз туда-сюда вдоль стола, поспешно размышляя над тем, как следует поступить. Закрытые торги – дело сложное, дорогое и довольно продолжительное по времени. Нужно найти надёжное место, обеспечить безопасность всех гостей, созвать этих гостей и решить прочие мелкие и покрупнее задачки. Если Мэдди стала лотом, то о ней заботятся как о чём-то драгоценном и вреда не причинят.

– Она слишком ценна, если мои догадки верны, – прошептала Стужа самой себе. – Время ещё есть.

– О чем ты умолчала? – грозно спросил Огден.

Стужа вскинула руку, призывая его замолчать и не отвлекать от размышлений – она продолжала прикидывать в уме, что сможет сделать самостоятельно. Прежде всего нужно было понять, с чем именно она имела дело. Следовало дождаться ответа сестры, а потом, как и сказала Элоиза, обратиться к старейшине.

– Мэдди не у тебя. Ты, безусловно, связан с этим, но где она сейчас, не знаешь даже ты, – совершенно уверенно заявила девушка. – Не сомневаюсь, что Дэлтон произнёс твоё имя намеренно, чтобы я купилась и бросилась договариваться с тобой. Узнать время и место торгов мы сможем и без тебя. Ты не втянешь меня в болото снова.

– Что ты несёшь, безмозглая девчонка?! – взревел Шелпстон.

Стужа перевела взгляд на Бурелома. Его глаза выражали одобрение, он медленно кивнул ей, стараясь сдержать довольную улыбку. Девушка кивнула в ответ, после чего Айк воспользовался своей дубиной, чтобы открыть портал:

– Куда?

– Отправь его домой, – велела она, кивая на Огдена. – Мне нужен хороший сон и время, чтобы подумать. – Айк хотел что-то сказать, но девушка не позволила ему. – Время есть.

И он поверил. Безоговорочно. Прежде, чем Шелпстон успел хоть что-то возразить, Айк сгрёб его в охапку и исчез в портале.

– А с тобой мы закончили. Я узнала всё, что нужно, – заявила Стужа Кризелю.

– И что же ты узнала? – прищурился он.

– Ты бездарно пытаешься затащить меня обратно, всё это – всего лишь игра, и я на неё не поведусь. У нас разные дороги. Я видела твоё лицо, слышала твой голос. Ты сам сказал, что многому меня научил. Я наблюдала. На девочку тебе плевать, тебе нужна я. Не выйдет, я не вернусь.

Кризель взмахнул рукой, и в зале стало очень шумно: его люди повставали из-за столов и сплошным потоком потянулись к выходам.

– Вернёшься, – спокойно сказал Кризель, касаясь пальцами щеки девушки. – Как только наиграешься со своим калдором, ты приползёшь ко мне. И я получу всё, что ты задолжала.

– Я ничего тебе не должна, – как можно ровнее произнесла она.

– Ох, Лайла, – ласково протянул Кризель и улыбнулся. – Мы с тобой отличная команда, и тебе ещё предстоит убедиться в этом. Я терпеливо ждал последние годы, чтобы ты пришла к этому выводу самостоятельно, но я уже, право, устал ждать.

Он сделал порывистый шаг к Стуже, взял её за подбородок и впился губами в её рот. От этого поцелуя у неё голова пошла кругом, сердце замерло, а руки похолодели. Девушка едва-едва смогла удержать стон удовольствия. Лёгкий туман в голове распугал все мысли, ноги подкосились. Разум Кризеля мягко надавил на неё, а потом в голове появилась мысль: «Я не смогу без него. Только вместе мы – огромная сила, мы – единое целое». Эта мысль прогнала страх одиночества, который трусливо прятался глубоко внутри. Стужа очнулась, лишь когда поняла, что руками обвивает шею Кризеля. Жар его кожи будто обжог, и Стужа отпрянула, поднимая возмущённый взгляд на мужчину, который украл у неё этот поцелуй.

– Вспомнить было приятно, – усмехнулся Кризель, помрачнев. – Даю тебе два дня. Не придёшь на исходе, потом будет поздно. Девочку продадут, не найдёшь и следа.

Кризель зашагал прочь из своей «приёмной», а Стужа постаралась прийти в себя, осознавая, что невольно касается кончиками пальцев губ, которые он целовал. Кризель прав: вспомнить было приятно. В голове у девушки смутный туман ещё не рассеялся, она чувствовала себя растерянной и подавленной.

В бар она вернулась только тогда, когда полностью избавилась от наваждения и мысли её прояснились. Декс хотел знать подробности встречи, но отступил, признавая, что его подруге нужен отдых.

Фригги обладали полезным качеством – отгораживаться от эмоций и унимать роящиеся в голове мысли. Стужа понимала, что за последние дни слишком устала. Стычки с калдорами, отсутствие сна и покоя никому не идут на пользу.

Проснулась девушка утром, когда что-то холодное уткнулось в щёку. Стужа махнула рукой и отвернулась, но это не помогло. Пришлось открыть глаза и сесть. Перед глазами над полом зависла полупрозрачная сфера. Стужа махнула рукой, и сфера развернулась, являя ей сообщение от старшей сестры.

Прочитав его, девушка вскочила с кровати, наспех умылась, оделась и помчалась в бар. Декса ещё не было. «Бунтарь» закрывался глубоко за полночь, а сон нужен был не только ей. Стужа протиснулась в крошечную кухню, наскоро сделала себе кофе и отыскала не самую свежую булку.

– И так сойдёт, – буркнула себе под нос.

Хлопнула входная дверь, и из зала послышался голос:

– Брось чёрствый хлеб немедленно!

Девушка закатила глаза, когда бунн с громким шлепком поставил пакеты с едой на барную стойку.

– Так и знал, что вместо того, чтобы выйти и позавтракать где-нибудь нормально, ты будешь искать то, что ещё не покрылось плесенью.

– А ты лучше поддерживай чистоту вместо того, чтобы упрекать, – съязвила она, выходя к Дексу с чашкой кофе. – Что там у тебя?

От запаха свежей выпечки у Стужи скрутило живот. Она с удовольствием вдохнула ванильный аромат и бесцеремонно залезла в бумажный пакет. Декс лишь усмехнулся, наблюдая за этой картиной.

– Рассказывай, пока жуёшь, – предложилон, помогая ей разложить завтрак на стойке.

Стужа забралась на высокий стул и с удовольствием сделала глоток кофе, ожидая, что в голове прояснится. Декс мазал булку джемом и ждал.

– Я расскажу, но не сейчас, – принимая сдобное изделие из рук друга, ответила она. – Сейчас мне нужно найти Айка. Нас ждёт прогулка в Инфию.

– Вот даже как? – удивился Декс. – Ты и его с собой возьмешь? Это действительно необходимо? Разве Элоиза не сказала тебе, чтобы ты с ним больше не работала?

– Кто такая эта Элоиза? – рассердилась Стужа. – Не ей решать, с кем я должна работать. И не говори мне, что ты так безоговорочно веришь в её бредни. Ничего полезного – только вода.

– Ладно, – рассмеялся бунн, – не заводись. Решать, конечно, тебе. Главное, чтобы ты была в безопасности.

– Спасибо, – буркнула Стужа, откусив кусочек ароматной булочки, и начала медленно и с удовольствием пережёвывать.

– Чем я могу помочь?

– Найди Айка.

– Не понял, – растерялся бунн.

– Я понятия не имею, где он живёт. Вчера отправила его к Шелпстону, но вот даже не представляю, куда он мог отправиться потом. Вряд ли Бурелом живёт в доме сестры.

Декс задумчиво почесал затылок.

– Ладно, попробую.

Ещё мгновение Декс смотрел на подругу, а потом в считанные секунды его и след уже простыл, и напоминал о нем лишь легкий порыв ветра, колыхнувший белые волосы Стужи.

Глава 10

Стужа терпеливо ждала, полностью рассчитывая на Декса. Уж кто-кто, а её приятель сможет найти и иголку в стоге сена. Пронырливость и прозорливость – лучшие качества этого парня. На душе у Стужи было неспокойно, её тревожила перспектива предстоящего разговора с сестрой. Она прошлась вдоль барной стойки, нервно растирая затёкшую шею. Вообще, в последнее время её тело почти постоянно ныло и неприятно болело, напоминая о стычках с калдорами.

А ещё девушка переживала за Мэдди. Если её предположения были хоть отчасти верны, то светлый ребёнок, сотканный из чистейшей энергии и являвшийся истинным чудом, безмерно страдает вдали от семьи. Невольно Стужа представила, каково это: быть спрятанной ото всех, находиться в темноте среди чужих и уж точно враждебно настроенных людей. Внутри всё похолодело, и даже вторая чашка горячего кофе не спасла.

Дверь резко открылась, ударилась о стену, и в бар ввалился заспанный Айк. Он растирал ладонями лицо и едва-едва переставлял ноги. Без церемоний и лишних приветствий Стужа сунула ему в руки кружку крепкого кофе.

– Где ты его нашел? – спросила она у Декса, который нарочито аккуратно закрывал дверь и при этом бросал недовольные взгляды на Бурелома. Тот, в свою очередь, виновато пожал плечами.

– Это было нетрудно. Оказывается, твой приятель со многими знаком в этом городе, – ответил бунн.

Девушка посмотрела на Айка и ничуть не удивилась словам друга. Бурелом каким-то непостижимым образом умел находить общий язык с разного рода людьми.

– Просыпайся, нас ждёт непростое путешествие. Только тебе следовало бы для начала одеться потеплее, – сказала Стужа.

– Это ещё зачем? – буркнул Айк, а потом громко отхлебнул из кружки.

– Нам нужно в Инфию, а там прохладно, – пояснила Стужа. – И чего это ты спишь на ходу? Давай, в себя приходи.

– Сон у нас глубокий, – виновато потупился Бурелом. – Я давно нормально не спал и частенько последнее время трансформировался. Тело взяло своё, чтобы восстановиться. – Он смешно передёрнул плечами, пару раз ударил себя по щекам и натянул привычную глупую усмешку. – А вещи тёплые мне не нужны. Калдоры не мёрзнут, если ты забыла.

– Ты в Инфии бывал? – смерив Бурелома скептическим взглядом, спросил Декс.

– Нет.

– Тогда не говори, будто знаешь, что такое холод. Зима в Гладии – смех да и только. На родине Стужи морозы такие, что зубы сводит. Пусть тебя и не будет до костей пробирать, как представителей других народов, я бы всё же посоветовал накинуть что-нибудь.

Калдор лишь рукой махнул и ещё шире улыбнулся. Стужа и Декс переглянулись и решили, что спорить с глупцом просто бесполезно.

– Так зачем нам в Инфию? – поинтересовался Бурелом.

Стужа подошла к нему совсем близко, заглянула в глаза и, пытаясь унять вновь проснувшееся недовольство, сказала:

– Будем разгадывать тайны вашего семейства.

– О чём это ты? – не понял он.

Айк развернулся всем телом к девушке, отвечая на её недобрый взгляд.

– Сам увидишь.

Стужа отстранилась от него и втянула носом воздух, чтобы успокоиться и напомнить себе, что у Айка были причины молчать.

– Ты вчера говорила о торгах... – Голос Бурелома прозвучал сдавленно. – Что ты об этом знаешь? Почему раньше не сказала?

Стужа отчетливо слышала и видела, что он отчаянно сдерживал свои эмоции. Очень сложно было представить, какие именно чувства бушевали сейчас в груди её нового друга.

– Как это ты ещё вчера меня не запытал? – невесело усмехнулась она.

– Вчера было не время и не место, – холодно резанул Айк. – Мы и без внутренних разборок выглядели жалко в логове этого Кризеля.

– Я удивлена, что ты так стойко держался и не полез в драку.

– Я не совсем кретин, – возмутился Бурелом. – Вижу, что Кризель не из тех, кто от кулаков петь начнёт на всех языках шести миров. Он силён, влиятелен и крайне опасен. Нужно понимать, когда время кулаками махать, а когда – головой думать.

Стужа внимательно посмотрела на здоровяка и даже удивлённо вскинула брови, не веря своим ушам.

– Да, – согласился он, выдыхая, – порой я действую импульсивно, но окончательно мозги мне ещё не отшибло. – Девушка тут же захотела съязвить по этому поводу, но Бурелом не позволил: – Даже не думай хоть что-то говорить про мои умственные способности! Я не в настроениивыслушивать это.

– Готов? – просто спросила Стужа, настраиваясь на более серьёзный лад.

Тревога, на время оставившая её, вновь вернулась. Айк сразу весь подобрался, отставил полупустую кружку и сурово посмотрел на свою спутницу. Девушка видела, как ему хотелось вытащить из неё все ответы, но непонятно по какой причине он продолжал терпеливо ждать. В голове, словно яркая вспышка, мелькнули слова Элоизы. Внутри что-то дёрнулось. А что, если старуха была права, и этот бугай влиял на Стужу, меняя её? Она не узнавала себя: в груди всё чаще и чаще проносился ураган, кровь закипала, а мысли уносились совершенно не в том направлении.

Поскольку бар был ещё закрыт, Стужа не стала прятаться – расставила руки в стороны, сделала глубокий вдох и развернула огромную сферу. Айк даже присвистнул, когда из неё вырвался ледяной поток воздуха и посыпались встревоженные снежинки. Без слов и особых церемоний Стужа шагнула в портал, а Бурелом, подмигнув Дексу, последовал за ней.

Мороз и колючий ветер тут же вонзились в его кожу подобно острым иглам. Щёки обожгло, дышать стало практически невозможно. Айк даже рот приоткрыл, чтобы жадно вдохнуть, поскольку носом не получалось. Бунн был прав: настоящую зиму калдор ещё не видел. Тело его будто свело, захотелось съёжиться и сделаться меньше, чтобы больше не чувствовать этот невообразимый холод.

Стужа лишь усмехнулась, а потом торопливо пошла по вытоптанной дороге. Бурелом не заставил себя ждать. Он собрался с силами и решительно бросился следом за ней.

Вокруг абсолютно ничего не было, кроме, разве что, снега и льда. Пространство выглядело как необъятная снежная пустыня, из которой совершенно невозможно выбраться. На какое-то время Бурелом даже растерялся, обуреваемый первобытным страхом погибнуть во льдах. Жар прокатился по телу, сердце на мгновение замерло в ужасе. А потом он услышал нечто столь же невероятное, сколь и прекрасное. Стужа смеялась. Пусть глядя на него, но она смеялась. Негромко так, переливисто и от всей души. Айк замер, любуясь расслабленными чертами лица девушки. Здесь, на её родной земле, они стали будто мягче и изящнее одновременно. Она походила на ледяную сказочную принцессу. Её красота, которая в Гладии казалась холодной, теперь выглядела таинственно-волшебной.

– Видел бы ты своё лицо, – продолжая весело ухмыляться, сказала Стужа. – Ничего глупее никогда не видела.

– Они удивительно голубые, – прошептал он, не обращая внимания на её насмешки.

– Что ты сказал? – насторожилась девушка, прекращая смеяться и делая пару несмелых шагов к нему.

– Глаза, – негромко пояснил Бурелом. – Удивительно голубые. Такие... необычные...

Стужа застыла, а вместе с ней застыло и всё вокруг: ветер больше не швырял царапающие кожу снежинки в лицо, а мороз не пробирался под одежду. Лютая зима осталась за пределами прозрачного шара, окружившего их.

– Ты видишь мои глаза? – растерянно спросила она, приближаясь к Айку ещё на шаг. Всего на один, но его хватило, чтобы молодые люди оказались предельно близко друг к другу. – Мои настоящие глаза?

– Да, – прошептал он, продолжая любоваться ими. Кристально чистые, завораживающе глубокие и пугающе пронзительные. Айк сглотнул, совершенно не представляя, как сможет отвести от них взгляд. Девушка несмело приблизила своё лицо ещё немного и, будто не доверяя его словам, распахнула глаза шире. Сердце Бурелома сорвалось в пропасть, он невольно сжал кулаки, отчаянно пытаясь сдержать порыв коснуться её щёк. Айк был совершенно уверен, что не сможет забыть её глаз. Они будут преследовать его и днём и ночью. – В них неземная нежность и жажда.

– Жажда чего? – шёпотом спросила Стужа, тоже изо всех сил пытаясь справиться с нахлынувшими на неё чувствами. Бурелом в один миг стал намного ближе. Здесь, среди снегов родной земли, она увидела этого мужчину будто впервые. Вместе с магией родного края в её сердце ворвалось что-то новое, что-то волнующее и такое необъятное, отчего дыхание перехватило.

– Жажда жизни...

Стужа не могла оторвать глаз от губ, произносивших эти странные слова. До неё даже не сразу дошёл их смысл.

Айк уже не боялся, не дрожал и будто даже не замечал с каждым мгновением усиливающуюся бурю за пределами пространственного пробела, созданного его спутницей. Снег кружил вокруг невидимой сферы, то врезаясь в неё, то отступая, чтобы ударить вновь с новой силой.

Бурелом как завороженный смотрел в лицо девушки, и впервые Стужа понимала, что кто-то бесцеремонно заглядывает в её душу. Мысль об этом вызвала новую волну обжигающих чувств. Вторжение Айка не было неприятным, скорее наоборот, бережным, если не сказать деликатным. Бурелом смотрел с восхищением и глубоким почтением. Вероятно, обуревавшие её эмоции отразились в глазах девушки, потому что следующие слова Айка повергли их обоих в шок:

– Я вижу неуёмную жажду любви...

Стужа вздрогнула, наваждение спало, а зима вновь ворвалась в установившийся между ними необъяснимый покой. Они оба смущённо захлопали глазами. Айк нервно прошёлся пятернёй по волосам, а Стужа отвернулась.

– Долго мёрзнуть не придётся, – произнесла она, предварительно прочистив отчего-то саднившее горло.

– Хорошо, – тихо буркнул себе под нос Бурелом. Сейчас зимняя метель казалась неприятной, но произошедшее настолько удивило его, что ветер и мороз отступили на задний план. Сердце Бурелома взволнованно колотилось, а унять дрожь в руках оказалось непростой задачей. – Почему здесь я увидел твои глаза?

Айк очень постарался, чтобы в голосе ничего, кроме любопытства, не прозвучало.

Стужа и сама не знала ответ на этот вопрос, а предполагать – откровенно трусила. Её семья и другие сородичи видели истинный цвет глаз Лайлы, но это объяснялось принадлежностью к одному народу. Когда-то отец говорил, что такое может быть в момент наивысшего доверия к представителю другого мира, но достичь такого доверия практически невозможно. Подобное вызывается целым сплетением разнообразных чувств, которые нужно испытывать.

Да, рядом с Айком ей было непросто. Она порою совершенно неоправданно чувствовала себя в безопасности. Её словно окутывали покой и безмятежность. Бурелом был как надёжная скала, за которой можно укрыться от чего угодно. Но в то же время он непостижимым образом её обескураживал, раздражал и даже злил. Да и о каком доверии могла идти речь, если они так много друг другу недоговаривали? Абсурд, да и только.

– Здесь их все видят, – как можно равнодушнее бросила она в ответ.

– Тогда почему ты так удивилась? – едва слышно проговорил Айк.

– Если бы я знала ответ, – прошептала она сама себе, а потом остановилась и сменила тему: – Сейчас я покажу тебе чудо из чудес.

Сердце Стужи возбуждённо дрогнуло, отчего-то ей по-детски захотелось удивить этого дуболома. Она желала, чтобы он продолжил восхищаться Инфией и тем, что она может даровать. Пусть в его воспоминаниях останется не только ощущение холода, пробирающего тело, но и нечто удивительное. Стуже хотелось, чтобы он не смог забыть ни минуты, проведённой у неё на родине.

Девушка сложила губы дудочкой, и из уст её полился тихий мелодичный свист. Айк повернулся в ту сторону, куда смотрела его подруга, – сначала совершенно ничего не происходило, но потом прямо перед его глазами предстал сказочной красоты город. И выглядело это так, будто художник легкими взмахами кисти вырисовывал прямо на глазах у ошарашенных зрителей удивительную картину. Белоснежно-голубой город искрился и переливался мерцающими бликами.

– Я будто картинку из книжки Мэдди увидел, – тихо сказал Айк. Стужа посмотрела на него и не смогла не заметить, что калдор помрачнел. – Она мечтала увидеть Инфию. Считала, что иллюстрации не смогут передать оттенки снежно-голубого.

– Она была права? – мягко спросила Стужа.

– Да, как и всегда, – вздохнул он.

– Мы найдём её и вернём домой, а потом я обязательно покажу ей Инфию.

Стужа сама не очень верила в свои слова, но изо всех сил постаралась, чтобы голос звучал твёрдо. Если её догадки верны, им с Буреломом может не хватить ни сил, ни ресурсов, чтобы дотянуться до девочки.

– Правда? – заметно повеселел Айк. – Спасибо. Мэдди будет очень рада!

В этот миг огромный, превращающийся в каменную глыбу детина выглядел как малолетний ребёнок, искренне радующийся новой игрушке. Его глаза блестели, а губы расползлись в широченной улыбке, преображавшей его лицо. Неужели же он не понимал, насколько всё серьёзно? Неужели не видел? Или так отчаянно верил? Сердце Стужи уже в который раз болезненно сжалось. Неужели Элоиза права, и этот калдор заставлял её чувствовать?..

Она нахмурилась и, упрямо отвергая эту мысль, затопала к городу. Инфия не могла сравниться ни с одним миром огромной Галантии. Воздух здесь был настолько чистым, что голова шла кругом.

Величественный город предстал перед путниками во всей своей красе. Прозрачно-голубые стены возвышались над словно дремлющими снежными просторами, которые не могла потревожить даже разразившаяся ненастная буря. Инфия казалась застывшей в вечности древней колдуньей, укрывшей просторы искрящимся палантином. Её очаровывающая холодность, мудрость и неторопливость дарили местным жителям неспешный ритм жизни и сдержанность чувств.

Стужа бросила ещё один осторожный взгляд на зачарованного Айка. Ему снова стало холодно, кожа побледнела, а губы начали синеть. Калдор едва заметно дрожал, но глаза его были прикованы к переливающимся ледяным куполам на здании Верховного Совета.

– Как такое возможно? Буря в разгаре, а всё вокруг мерцает и искрится, – пробормотал он. – Такое ощущение, что город сам по себе, а буря будто отдельно... Как это?

Он оторвал свой взгляд от стен самого красивого строения Инфии и перевёл его на сдержанно улыбающуюся спутницу.

– Глаза не обманывают тебя, город защищён. Здесь бушует буря, а за стенами тишь да блажь, – слегка пожав плечами, пояснила Стужа. – Пойдём, пока совсем не околел.

– Я в норме, – недовольно буркнул Айк, мысленно соглашаясь с Дексом, что тёплая одежда здесь не помешала бы.

Стужа лишь усмехнулась и продолжила путь. До самых стен города оба молчали. Бурелом без стеснения разглядывал всё, что видел, и поражался, как однообразные снег и лёд повсюду могут быть такими удивительно разными и прекрасными. Ничего, на самом деле, не повторялось. Каждая льдинка, каждый застывший камень, из которых было построено всё вокруг, были и одинаковыми, и в то же время совершенно разными. Было что-то загадочное и завораживающе-великолепное в каждом строении и в каждом жителе Инфии, которые время от времени попадались им на пути. И женщины, и мужчины, и дети были одеты почти одинаково: в тёплые штаны разных оттенков синего и голубого, короткие тулупы, отороченные мехом, высокие сапоги и шапки. Одежда казалась негромоздкой и удобной.

Лишь его спутница не вписывалась в общую картину. Она будто и принадлежала этому миру, а будто и нет. Та же сдержанно-величественная красота, та же грациозность и мягкость движений, та же гордая невозмутимость, но всё же в Лайле проглядывалось некое отчуждение. Вероятно, немалую роль в этом сыграли несколько лет, проведённые вдали от дома. Айк чувствовал в девушке нарастающий шквал эмоций, которые она сдерживала лишь в угоду корням. В её глазах он увидел то, что совсем не ожидал. Вместо холодности – необузданный жар, который дотянулся до его сердца и поселился в нём.

Стужа же не могла отделаться от тревоги. Её волновала встреча с семьёй и та тема, которую она и хотела, и так страшилась обсудить с Илеей. Стоит им произнести вслух истину, как всё происходящее станет намного серьёзней. Стоит только убедиться в правдивости пугающих предположений, и назад дороги не будет. Стужа печально вздохнула и прикрыла глаза, стараясь хотя бы на пару мгновений отвлечься от тягостных опасений. Но легче не стало, потому как на первый план вышли глаза Айка, с таким восторгом глядевшие в её. В груди всё приятно сжалось, а потом по телу пронеслась волна, взбудоражившая и тело, и душу. На Стужу ещё никто и никогда так не смотрел. В глазах Кризеля плескались похоть и жажда обладания, но ни капли подобного трепетного восхищения. Лайлу смутил взгляд Бурелома, но и невероятно воодушевил. Этот добродушный увалень совершенно не умел прятать свои истинные чувства, по его лицу можно было прочитать всё в мельчайших подробностях. Собственная реакция на его эмоции сбивала с толку, а вмешательство совершенно ненужных ощущений было непростительно лишним, окончательно запутывало её и вредило делу.

Они шли по улицам Инфии, и каждый думал о своём, не представляя, как и в каком направлении двигаться дальше. В Буреломе зародился крошечный росток надежды на что-то, пока не способное обрести форму и название. В Стуже поселился отголосок страха, что новый взгляд на Айка станет настоящим провалом.

– Это мой дом, – стараясь, чтобы голос не дрогнул, сказала Стужа, застыв перед резной дверью.

Бурелом задрал голову, чтобы рассмотреть здание получше, а потом тихонько присвистнул.

– Недурно, – усмехнулся он, хотя Стуже показалось, что калдор растерян. – Ты богатая, что ли?

Дом у её семьи действительно был немаленький, но и не сказать, чтобы самый роскошный в городе. Отец занимал место в Верховном Совете и был довольно сильным магом, а мама вела курс практических занятий по использованию магии времени в местной академии. Обе должности, как и многие другие, считались престижными.

Стужа неуверенно толкнула дверь, оставив вопрос Бурелома без ответа. Её семья по меркам Инфии не была богатой, но, безусловно, пользовалась авторитетом.

– Ого! – вновь негромко присвистнул Айк, перешагнув через порог. – А я-то думал, что и мебель у вас ледяная.

Когда поймал не себе взгляд Стужи, Бурелом смутился, неловко почесал затылок и захлопнул рот. Ему нравилось внутреннее убранство. На стенах висели разнообразные картины, изображавшие несвойственные этой местности пейзажи. Многие из них пестрели зеленью, но было и великое множество портретов. Разные лица, в чертах которых можно было прочесть все оттенки эмоций. Смотрелось странно, но необычайно притягательно. Распознавать чувства, отразившиеся на лицах, было интересно.

В комнатах пахло деревом и пряностями, что тоже немало удивило Айка. Он осмотрелся и увидел дверь, ведущую на кухню. Запах специй шёл именно оттуда. Бурелом хотел спросить у Стужи, но отчего-то постеснялся, зная, как не любит она открываться. Что сможет, он узнает и поймёт сам. Аромат древесины исходил от гладко отполированной мебели. Айк, пользуясь молчанием хозяйки дома, заглянул ещё за одну дверь. Там оказалась довольно большая библиотека.

– Ледяные стены наших домов очень прочные, – запоздало пояснила Стужа. – Они защищают от бурь и могут выстоять даже в сражении, но сохранять уют среди льда даже нам непросто. Мы не мёрзнем, но стараемся жить как другие народы, окружая себя комфортными вещами, мягкими тканями, полезной утварью.

Дом у семьи Стужи был двухэтажным, светлым и просторным. Её мать любила ковры и картины, а отец отдавал предпочтение книгам и музыкальным инструментам со всего света. Когда Лайла была подростком, они с Илеей часто удирали в соседние миры, чтобы раздобыть для родителей красивые вещи со всех концов света.

Стужа подошла к одной из картин, на которой был изображён бушующий океан, от одного взгляда на мощь и глубину его захватывало дух. Она провела пальцем по гладкой раме и улыбнулась собственным мыслям.

– Эту мы с сестрой добыли в буквальном смысле с боем. У мамы был день рождения. Она часто говорила, что хотела бы увидеть хоть разок море воды, а не снега.

– Да, – послышался голос Илеи с лестницы, ведущей на второй этаж, – и поскольку уговорить её посетить один из шести миров нам не удалось, пришлось драться за это произведение искусства.

В голосе сестры звучали весёлые нотки, и на душе у Стужи сразу потеплело. Она обернулась и направилась к Илее. Старшая сестра придирчиво рассмотрела Лайлу, а потом крепко обняла. Объятия пусть были и недолгими, но искренними. Только разомкнув их, Илея заметила, что Лайла явилась не одна.

– А ты кто? – бесцеремонно спросила она, не без восхищения рассматривая рослого гостя.

– Я Айк, – добродушно улыбнулся Бурелом и протянул руку.

Илея привычным жестом пожала широкую ладонь, что позабавило Стужу. Её сестра и этот дубина смотрелись вместе престранно. Это навело девушку на мысль, что, возможно, окружающие смотрели на неё рядом с Айком точно так же. Разница в росте была внушительной.

– Ты раньше никогда не приводила в дом своих мужчин, – заметила Илея, и Стужа закатила глаза.

– Она всегда так делает, – ухмыльнулся Бурелом, даже не пытаясь возразить выводу Илеи.

– Ты не мог этого видеть всего час назад, – хмуро буркнула Стужа.

– Согласен, но я всегда знал, когда ты так делаешь, – совершенно серьёзно ответил он. – Твоё лицо становилось таким же недовольным, а губы вытягивались в тонкую нить. Не видя твоих глаз, всё равно несложно прочитать твоё настроение или реакцию на что бы то ни было.

– Ух ты! – искренне восхитилась Илея. – А это очень интересно. Ты всегда такой внимательный?

– На самом деле, нет, – стушевался Айк, понимая, что сболтнул что-то лишнее.

Стужа испепелила его гневным взглядом за то, что он дал её сестре повод для насмешек. Илея и без того находила возможность поиграть на нервах Лайлы.

– Руки у тебя холодные, продрог до костей, – неожиданно сменила она тему, не без сочувствия глядя на гостя. – Идём, я чаю заварила. Там можно ещё что-то поесть найти. Лайла, принеси ему отцовскую куртку. Лиам не будет возражать.

В Инфии многие называли родителей, да и вообще любых родственников, по именам. В этом не было ничего странного.

– Даже отцовская куртка при всём желании не налезет на эти плечи, – хмыкнула Стужа. – Принесу лучше огромный плед, который мы с тобой добыли у витров.

Стужа развернулась и направилась к лестнице, с радостью вдыхая ароматы родного места. Именно здесь она родилась и выросла. Этот дом её отцу достался от родителей, и он ни за что не отказался бы сменить жильё. Родители были своего рода консерваторами: сложно шли к переменам, им нравился созданный ими маленький мир. Лайла невольно вспомнила, как удивила их, решив покинуть Инфию. Должно быть, это было больно. Но Лиам и Симона сдержанно одобрили, понимая, что удерживать дочь нет никакого смысла. В Инфии детей не носят в зубах до старости, но отпустить ребёнка во взрослую жизнь и в совершенно другой, чуждый и даже, можно сказать, враждебный мир – не одно и то же.

Поднимаясь по лестнице, Стужа касалась кончиками пальцев стен, вспоминая, как они с сестрой сидели с куклами на ступенях и представляли, какой будет их взрослая жизнь. Илея мечтала о замужестве и ученой степени – она почти достигла своих целей. Лайла зажмурилась, понимая, как, должно быть, разочаровала бы сестру, если бы та узнала хоть часть из того, что делала она в Гладии. Её маленькая сестрёнка хотела путешествовать, изучать диалекты и обычаи, совершенствовать собственную силу и найти общий язык с самой собой. Ничего из этого она так и не сделала должным образом. Да, языки она изучала, но лишь для того, чтобы быть полезной Кризелю. В итоге это, конечно, сыграло на руку и ей, но за прежний путь Лайле было как никогда стыдно. Может быть, именно поэтому она так редко появлялась дома. Глядя на счастливую Илею, не хотелось бы отвечать на её вопросы о собственной жизни. Владение баром и выполнение разношерстных поручений – это не то, чем стоило бы гордиться.

Она миновала спальню родителей, потом ванную и вошла в детскую, которая теперь принадлежала только Илее. Здесь тоже почти ничего не изменилось. Стужа схватила небрежно брошенный на её кровать плед и стремительно вернулась в кухню, заглушая внутренний голос, твердивший о собственной несостоятельности.

Айк и Илея негромко беседовали, улыбаясь друг другу. Стоило ей войти, они тут же притихли.

– Прости, – стараясь казаться невозмутимой, сказала Лайла сестре, – у нас совсем немного времени. Расскажешь всё, что удалось вспомнить о фригоях?

– О ком? – дёрнулся Айк.

Стужа очень внимательно следила за его лицом, которое в один миг побледнело.

– О детях, которые рождаются крайне редко и только при смешении рас, – пояснила Илея. – О тех удивительных созданиях, обладающих высшим уровнем творческого и интеллектуального развития. О людях вмещающих в себя уникальную энергию. У нас в Инфии их называют фригоями.

– Могла бы не объяснять, – сурово произнесла Лайла. – Айк прекрасно знает, кто такие фригои. Его племянница одна из них.

Айк резко вскочил на ноги, будто приготовившись к драке.

Глава 11

–Остынь, дуболом! – холодно бросила Лайла, недовольно сузив глаза. Бурелом всё ещё настороженно смотрел то на одну сестру, то на другую. Он тяжело дышал, и угрожающая поза его ничуть не изменилась.

Стужа смело шагнула к нему ближе и задрала голову, с вызовом заглядывая Айку в глаза:

– Ты действительно думал, что никто не узнает? Думал, что я не догадаюсь?

Сиплый выдох был тяжёлым, боль в глазах Бурелома поставила Лайлу в тупик. Неподдельные страдания вынудили его опустить плечи и снова вздохнуть.

– С самого её рождения мы привыкли хранить тайну. Огден научил Мэдди сдерживать свою сущность, скрываться среди других людей. – Айк бросил виноватый взгляд на Лайлу, а потом сел обратно на стул.

– И всегда вы так? – послышался голос Илеи, и молодые люди повернулись к ней.

Сестра Стужи стояла с половником наготове и округлившимися от испуга глазами смотрела на Лайлу. Ни Айк, ни Лайла даже не заметили, как Илея схватила первое, что попалось под руку, чтобы отбиваться от внезапно подскочившего калдора.

– Расслабься, дорогая, – заверила её Лайла. – Он, конечно, может выглядеть угрожающе, но вполне безобиден. Айку можно доверять... правда, не во всём, как оказалось.

– Я... я... не мог, пойми...

– Да ладно, – отмахнулась Стужа. – Я понимаю. – Её глаза блеснули недобрым огнём. – Чертовски злюсь на тебя, но понимаю.

– Да ты постоянно на меня злишься, – буркнул тот.

Эта неуместная непосредственность почти мгновенно взбесила девушку. Внутри всё опалило жаром, аж руки затряслись от злости.

– Разве у меня нет повода? – взвилась она. – Если бы ты раньше сказал, я бы знала, в каком направлении искать! А сейчас поздно, мы потеряли так много времени! Мэдди уже выставили на торги! А всё из-за твоего молчания!

Каждое слово Стужи било точно в цель. В глазах Айка появился ужас. Он сжал свои огромные кулаки и напрягся, словно перед рывком. Обстановка стремительно накалялась.

– Я не права? – не без злорадства бросила ему Лайла. – Таких тугодумов ещё поискать! Где были твои мозги всё это время?

Айк вновь сорвался с места и в мгновение ока оказался нос к носу с разъярённой девушкой. Его гнев был не меньше.

– Я не обязан был рассказывать тебе! Я знать тебя не знал. И что, по-твоему, я хранил эту тайну столько лет, чтобы вывалить её тебе в первую же встречу? Ты посмотри на себя! Холодная, бесчувственная, эмоционально ровная, как отшлифованная доска!

Бурелом понимал, что его занесло совершенно не в ту степь, но придирки этой мелкой девчонки достали окончательно. Она почти постоянно обзывала его тупым, и он прощал ей каждое слово, но, когда дело коснулось Мэдди, молчать не осталось сил.

Лицо Лайлы окаменело, от былой чарующей голубизны в глазах не осталось и следа: их вновь заволокла ледяная дымка. Это здорово отрезвило Айка.

– Я... не то сказал, – виновато потупив взгляд, пробормотал Бурелом. – Я не хотел... не то имел в виду...

Он зажмурился, понимая, как глупо звучат сейчас его оправдания.

– А ты всегда говоришь не то, – уже совершенно спокойно ответила Стужа. Её не раз называли холодной и бесчувственной, но никогда эти слова так не задевали. Она будто получила звонкую пощёчину, от которой не так просто оправиться.

– О-о-очень интересно, – протянула Илея, внимательно глядя на своих более чем странных гостей. – Вот это эмоции! Вот это пожар! Вы сейчас спалили здесь всё к чертям! Меня прямо-таки как молнией шандарахнуло.

Стужа устало приземлилась на стул – подальше от того места, где стоял Айк. Она не хотела его ни видеть, ни слышать. В груди поселилась невообразимая пустота. Что уж самой себе лгать? Она совсем не ожидала услышать нечто подобное именно от Бурелома. Девушка невероятными усилиями воли затолкала горечь поглубже и решила показать себя такой, какой её видит этот бугай.

– Мы пришли за помощью, Илея, – ледяным голосом, который, казалось, отскакивал от холодных стен, начала Стужа. – Я не так много знаю о фригоях, уверена, Бурелом – ещё меньше. Ты была блестящей ученицей Порга и сейчас работаешь в научном центре. Помоги разобраться, на что способны фригои, зачем их могут похищать и для чего насильно использовать?

– Для начала расскажите, что произошло. В какое дело вы оба впутались? – строго потребовала сестра Лайлы.

Пока девушка разливала по кружкам чай и выискивала что-нибудь съедобное по шкафам, Бурелом угрюмо рассказывал, как они оба оказались втянуты в дело о похищении ребёнка.

Илея, несмотря на занятость, внимательно слушала. У неё был природный талант. С детства сестра Стужи тянулась к знаниям, обладала отменной памятью и невероятной усидчивостью – все эти качества Илея получила от отца. И сейчас, угостив своих гостей ароматным травяным чаем, девушка настроилась на рабочий лад.

– Прежде всего, – произнесла она, касаясь плеча Айка, – хочу выразить тебе свои сожаления. Не представляю, что творится сейчас у тебя в душе. Как и моя сестра, я отлично понимаю, почему ты ничего не сказал о сущности девочки. Однако тут хранить тайну было уже поздновато, как думаешь? Безусловно, Мэдди похитили именно из-за её уникальной природы. – Илея серьёзно посмотрела в глаза сестре. – Отвечая на твой вопрос, скажу: использовать девочку могут как угодно и кто угодно. Если речь о закрытых торгах, то таковые проводятся среди жителей всех шести миров. Фригои – огромная редкость. Я так понимаю, ребёнок – результат межрасового брака? – Этот вопрос был обращён к Айку, который удручённо кивнул. – Если ты дядя Мэдди, то один из родителей калдор. Кто второй?

– Мардор, – хором ответили Айк и Лайла.

– Серьёзное сочетание, рискованное. Калдоры очень чувственный народ, их кровь горяча, эмоции невероятно сильны. Это способствует развитию мощного творческого потенциала. Эмоциональный фон у девочки тоже должен быть сложно устроен и невероятно развит. Как она справляется с чувствами? Возраст очень сложный, она с каждым днём всё больше раскрывается.

– С младенчества Мэдди Огден и Элена были смертельно напуганы, – тихо сказал Айк, поднимаясь и начиная мерить шагами крохотную, по его меркам, кухню. – Моя мать была против этого брака, поскольку боялась, что дети будут уродами. Такое часто бывает при смешении рас. Но Элена полюбила Огдена всем сердцем и никого не слушала. Риск был. И немалый. Но они оба знали, на что шли. Когда Огден понял, что Мэдди – необычный ребёнок, он принял меры предосторожности. Муж моей сестры когда-то был очень силён, и он смог научить дочь быть такой, как все.

– Как отразилось рождение девочки на её матери? – Стужа едва смогла расслышать вопрос сестры.

– Мэдди вытянула из Элены почти всю жизненную энергию, – ответил Айк, на что Илея кивнула, выражая понимающее сочувствие. – Роды были тяжёлыми...

Говорить Айку становилось всё труднее. Сейчас он вообще не походил на здоровяка-весельчака с кривой ухмылкой наготове.

– К сожалению, такой феномен существует. Особенный ребёнок зачастую питается энергией матери. Только вот девочка может её восполнить, а твоя сестра – нет.

– Именно так, – подтвердил Бурелом.

Сейчас для Стужи многое стало понятным. И болезненный вид Элены, и то, чем именно помогал Шелпстонам Кризель. Чудовищная и совершенно безвыходная ситуация.

– Если я всё правильно поняла, – заговорила Лайла, – Элена не сможет восстановиться. Универсального средства нет. Огден искал разнообразные способы поддержания жизни в супруге. За столько лет как он только не разорился?

– Пару лет они настойчиво отрицали вариант черпания энергии из Мэдди. Ведь она может делиться ею с матерью. Но, как ты сказала, – Бурелом повернулся к Илее, – фригои обладают не только творческим, но ещё и умственным потенциалом. Племянница довольно быстро повзрослела и разобралась, что к чему. Она ночью тайком приходила к матери и отдавала ей свои силы. Чудовищная ситуация, когда мать и дочь отчаянно хотят спасти друг друга, но не могут.

– Я так понимаю, родители вскоре догадались что происходит, и запретили ей? – поинтересовалась Илея.

– Именно так. После этого Мэдди совсем замкнулась в себе, ощущая груз ответственности за состояние матери, – вздохнул Айк. – Страдают они обе, а мы с Огденом смотрим на это и не представляем, что делать дальше.

– На самом деле, страдают все, – заметила Стужа. – Огден влез в долги и в большие неприятности, связавшись с Кризелем, но теперь я хотя бы понимаю, чем он руководствовался. Беда в том, что Кризель их не отпустит. Он будет доить семью твоей сестры, пока они не истощат свои силы и ресурсы.

– Спасибо, утешила, – недовольно бросил Бурелом.

– Я предпочитаю называть вещи своими именами, Айк! – сурово ответила девушка. – Просвета не видно. Всё, что достаёт для твоей сестры Кризель, приносит лишь новые долговые обязательства. Вскоре этот хлыщ будет требовать использования влияния Шелпстона, что в конец растопчет репутацию Огдена. Кризель раздавит его просто ради забавы.

– И ты когда-то... – Айк вовремя осёкся и не договорил. В нём бушевали боль и осознание отчаянности положения. Стужа понимала, что ранила его своими словами и он просто огрызается, но упоминание отношений с чудовищем, которое терзает его семью, будто под дых ударило.

– Итак, – вклинилась в разговор Илея. – Торги. Можете не сомневаться, борьба будет нешуточной. Девочку в буквальном смысле будут разрывать на части. Прежде всего оннимы. Им нужны будут её интеллект и энергия, способные усовершенствовать их передовые технологии. Это мир развития и инноваций, в котором интеллект является фундаментом.

– Что они с ней сделают? – взволнованно спросил Бурелом.

– Будут использовать её до тех пор, пока силы девочки не иссякнут. Звучит паршиво, знаю, но я тоже не из тех, кто любит приукрашивать действительность. Оннимы холодны, расчётливы и прагматичны. Одна жизнь в обмен на благость тысяч? Без проблем.

Айк застыл, его глаза сделались стеклянными, устремлёнными в одну точку. Стужа наблюдала за ним, желая подойти и поддержать, но при этом понимала, что Илея права. Он должен знать всё.

– Кто ещё будет в этой гонке? – спросила Лайла.

– Да все, – пожала плечами сестра. – Фригои – ценный товар. Прости, Айк, – тут же извинилась она. – Но лучше тебе смотреть на происходящее именно с этой стороны, тогда ты будешь видеть картину яснее. Это поможет сохранить здравый рассудок. – Илея немного помолчала, позволяя калдору переварить её слова. – Из самых рьяных еще, пожалуй, витры. Этим нужна будет её творческая сторона. Но зацикливаться на ком-то одном было бы глупо. Фригой нужен всем.

– И ставки будут неподъёмными... – пробормотала Стужа.

– Именно, – вздохнула Илея. – Боюсь, этот аукцион затеян в таких высоких кругах, что вам не дотянуться.

Последние слова сестры заставили Стужу вздрогнуть, а Айка вскинуть голову и вновь стиснуть кулаки.

– Да и плевать, – горячо бросил калдор.

– На что тебе плевать? – холодно спросила Лайла, приближаясь к нему. – На что плевать? Нам не под силу тягаться с подобными людьми. Ты не слышал? Мэдди нужна не просто представителям одного круга, она нужна всем, а это означает, что в торгах будут участвовать шишки из каждого мира! Что мы можем им противопоставить? У меня ничего нет. Лишь пара знакомств да старый бар. Ты – всего лишь фермер. И даже отец девочки не в силах вести эту борьбу!

Бурелом громко сглотнул, слова девушки немного остудили его пыл. Он взволнованно прошёлся пятернёй по волосам, а потом заглянул ей в глаза:

– На самом деле у тебя есть не так уж мало, а именно – честное сердце. Сколько бы ошибок ты ни совершила в прошлом, это твой путь, ты нашла верную дорогу и следуешь по ней с гордо поднятой головой. У тебя есть ум и отвага. Знакомства? Используй их все. Иногда в большой игре не обойтись без мелкой сошки. Достаточно вытащить крошечную деталь, и огромные башни рушатся. Мы найдём выход, мы что-нибудь придумаем!

– Я понимаю твои чувства, – тихо ответила Стужа, – но что мы можем?

– Мы можем верить в себя и друг в друга! – решительно заявил он.

– Лайла, – позвала сестру Илея. – Это не твоя борьба, ты можешь погибнуть.

Стужа, повернувшись к ней, столкнулась с печальным взглядом знакомых с детства глаз. Илея была чертовски права: это дело выходило за грань её возможностей, и участие в нём – прямая дорога в могилу. Сердце сжалось – впервые так сильно, что Лайле пришлось сделать шумный вдох. И дело было не в страхе за себя. Она осознавала, что Айк не сдастся, пойдёт напролом. Без неё он будет действовать опрометчиво, сломя голову помчится туда, где его растерзают сильные всех шести миров. Девушка прикрыла глаза, понимая, что не сможет оставить его одного. Уже не сможет.

– На кону стоит всё, что у меня есть, – тихо сказала она сестре.

– Даже твой бар не стоит того, чтобы ради него погибать!

– Ты права, но...

– Никаких «но», Лайла!

Сёстры резко повернулись к дверям, в которых стояли их родители. Симона строго разглядывала Бурелома, а Лиам сосредоточенно взирал на дочерей.

– Как много вы слышали? – ужаснулась Стужа.

– Достаточно, чтобы понимать, что ты влезла в игру, которая тебе не по зубам, – спокойно рассудил Лиам.

Высокий, статный, довольно привлекательный мужчина с такими же белоснежными волосами и тонкими чертами лица, как у дочерей, – Лиам выглядел внушительно. Айк немного растерялся, осознавая, что разговор затянется и не обойдётся без последствий.

– Лиам, я... – начала Стужа.

– Вы здесь довольно много говорили, теперь говорить буду я, – прервал её отец. – Представь нам с матерью своего спутника.

В голове у Стужи воцарился настоящий хаос, руки похолодели от волнения. Волнения? Да откуда оно только взялось? Что такого-то в том, чтобы представить родителям Айка? Отчего же сердце предательски пропустило удар? Внезапная мысль, что ей ужасно хочется, чтобы этот дубина понравился отцу, загнала в ступор.

– Имя забыла? – вздёрнул брови Лиам.

Ситуация стала комичной. Лайла всё никак не могла совладать с нахлынувшими эмоциями, чем привлекла внимание всех, кто был в кухне.

– Меня зовут Айк Дэррел, – пришёл на выручку Бурелом, протягивая мощную ладонь Лиаму.

Отец Стужи некоторое время взирал на огромного детину, что с трудом поместился на его кухне, а потом всё же пожал крепкую руку Бурелома.

– Ну-ка, Симона, бери-ка в оборот дочерей, и сообразите нам что-нибудь перекусить. Желательно посытнее, видишь, какой редкий гость к нам пожаловал. Такого накормить непросто. А мы с Айком Дэррелом пока побеседуем в библиотеке.

Только после этих слов Лайла смогла более или менее расслабиться. Она собралась было последовать за отцом и калдором, но Лиам резким жестом остановил дочь.

Суета на кухне и недовольные взгляды матери не способствовали окончательному успокоению. Стужа то и дело бросала тревожные взгляды на дверь библиотеки, пытаясь угадать, что же там происходит.

– Не знала, что ты водишь дружбу с калдорами, – не выдержав, прервала тягостное молчание Симона. Она изо всех сил старалась говорить как можно спокойнее, но Лайла всё равно уловила нотки недовольства.

– Я живу в Гладии, мама, – сказала Стужа, натягивая непринуждённую улыбку. Она понимала, что поведение Симоны продиктовано лишь беспокойством. – Это маленький мир, в котором уживаются все шесть рас. Среди моих знакомых кого только нет. В моём баре работает бунн, если ты не забыла.

– Калдоры опасны, Лайла. Они плохо контролируют свои эмоции, поэтому трансформируются направо и налево.

– Что за предрассудки, Симона? – ещё шире улыбнулась Стужа. – За последние дни я повидала столько калдоров, скольких не встречала и за всю свою жизнь. Да, Айк довольно эмоционален, не спорю, но он хорошо контролирует трансформацию. Рядом с ним я в безопасности.

Симона резко повернулась к дочери, Илея с громким лязгом уронила ложку, а Стужа прикусила язык. Слова её прозвучали более чем двусмысленно. Эти две фантазёрки наверняка уже напридумывали себе роман с продолжением.

– Мы просто работаем вместе, не более того, – поспешила исправить ситуацию Лайла. – Не надо додумывать. Я имела в виду, что мы день и ночь вместе. Айк может меня защитить, если понадобится, а от него мне защищаться нет нужды. – Девушка увидела, как вытянулись лица матери и сестры, и поняла, что сделала только хуже. – Чёрт!

– Ты спишь с ним? – с ехидной улыбкой на лице спросила Илея.

– Илея! – возмутилась Симона, бросая колючий взгляд на дочь.

– Да ладно, мам. Лайла взрослая девочка, а этот парень просто сосредоточение мышц и природного обаяния. Ты видела его? После встречи с ним хочется голову в холодильник засунуть, а лучше – залезть в ледяную ванну.

Стужа лишь глазами хлопала, чувствуя, как теплеют уши. Неужели краснеют? Илея всегда была прямолинейной до невозможности. Она считала свою радикальную честность благом, хотя все, кто её окружал, не разделяли подобного убеждения.

Раньше – в юности – сёстры, бывало, обсуждали парней в присутствии матери, и Симона, как правило, не возражала, пока дочери не выходили за рамки. Сейчас же их мать выглядела растерянной, вероятно уже давно отвыкнув от подобных бесед.

– Твоё скорое замужество не даёт тебе права говорить такие вольности в моём присутствии, – отчеканила она.

– Хорошо, материнское строгое слово ты сказала, а теперь признай, что не ханжа, – улыбнулась ей Илея. – Айк очень хорош! А как он смотрит на Лайлу... м-мм...

Сестра прикрыла глаза и замечталась, вызывая в Стуже желание исчезнуть из этой кухни.

– Мы пришли к тебе не за этим, Илея, – хрипло проговорила Лайла. – Я ждала помощи, а не разбора наших с Айком отношений. Которых, к слову сказать, нет.

– И ты сожалеешь об этом? – Илея склонилась к сестре и подмигнула. – Вижу, что жалеешь. Но молнии, что искрят между вами, скоро обернутся грозой.

– И что это должно означать?

– Сама увидишь.

Симона махнула на старшую дочь рукой и заставила её вернуться к готовке обеда. В этом вопросе мать девушек была неподражаема. Она умела быстро и вкусно готовить из всего, что подвернётся под руку. Этот талант передался лишь Илее. Стужа, к сожалению, не унаследовала лучших качеств своих родителей. Это снова вызвало былую горечь на душе.

– Он стоит того, чтобы ради него и его проблем подвергать себя такой опасности? – спросила Симона, и Лайла вздрогнула от неожиданности. – Ты впервые привела мужчину в дом, значит, он что-то для тебя значит.

Когда Стужа брала с собой Айка, она даже не думала об этом. Ей действительно нужна была помощь сестры, а может, и всей семьи разом.

– Нет, мам, – возразила девушка. – Дело вовсе не в этом. Айк хороший человек, хоть и кажется немного тугим. Его племянница попала в беду, я её видела... почти коснулась рукой. – Стужа зажмурилась, вспоминая свой недавний провал, за который чувствовала вину. В ту минуту она выбрала Айка, хотя прежде сделала бы всё, чтобы выполнить заказ. – Мэдди всего лишь ребёнок...

– Но Илея права: это не твоя борьба.

– Когда речь идёт о детях, борьба становится общей, – спокойно сказала Лайла, понимая, что уже давно приняла окончательное решение не отступать. На душе стало как-то спокойно, когда сомнения ушли. – Да, и «Бунтарь» – это всё, что у меня есть. Я понимаю, что бар – сомнительное достижение, но и он достался мне не без труда.

– Главное, чтобы ты сама разобралась, что именно для тебя в приоритете, – слабо улыбнулась Симона. – Пока что я вижу твои метания. Спешить не стоит, жизнь сама расставит всё по местам. Ты уже не та девчонка, что покинула дом несколько лет назад. Ты молодая женщина, которая вправе решать сама, что для неё важно и чем следует или не следует рисковать.

Стужа даже представить не могла, чего стоили матери эти слова, поэтому она просто сдержанно кивнула ей в знак благодарности. Несмотря на ее долгое отсутствие, дома ничего не изменилось. Здесь Лайлу всегда понимали, всегда принимали такой, какая она есть. Возможно, другие жители Инфии осуждали Лиама и Симону за то, что с такой лёгкостью отпустили дочь в большой мир, но родителям было на это наплевать. Доверие и уважение к желаниям и мнениям членов семьи – вот чему учил их отец.

Лиам и Айк уже долго не покидали библиотеку, и Стужа всё больше нервничала. Степенный, спокойный и сосредоточенный отец мог быть обескуражен горячим нравом калдора, что стало бы камнем преткновения в их отношениях. Наконец, дверь открылась, и мужчины вернулись в кухню. Сердце Стужи замерло. И Айк, и отец были серьёзны и довольно молчаливы. Не посмев расспрашивать, сёстры накрыли на стол, подали горячее и расселись по местам. Симона тоже время от времени смотрела то на мужа, то на калдора, и, кстати сказать, взгляд её смягчился, в нём появился неподдельный интерес, что немало смутило Лайлу. Все они не о том думали.

Обед прошел в напряжённом молчании, и Лиам в конце трапезы взял слово:

– Ситуация непростая и, безусловно, крайне опасная. Я не могу отговорить тебя участвовать в поисках девочки, Лайла. Ты давно живёшь собственной, полностью самостоятельной жизнью. Однако, как отец, я рекомендовал бы тебе бросить всё и остаться дома, хотя бы на некоторое время. – Стужа дёрнулась, чтобы возразить, но Лиам не позволил ей и слова сказать. – Я отец! – с нажимом повторил он. – И я имею право высказать свою обеспокоенность. Фригои – радужные бриллианты в нашей серой обыденности. Они рождаются крайне редко, прости, что повторяю то, что тебе и так известно. Просто я хочу, чтобы ты отринула чувства и включила голову, руководилась доводами рассудка. Я тоже за идею, за справедливость, за спасение детей! Но, в отличие от тебя, я смотрю на ситуацию трезво и адекватно её оцениваю. Тебе не осилить противостояние с шестью мирами, а бороться придётся именно с ними! Каждый из них сделает всё, чтобы заполучить девочку! Такова горькая правда, Лайла. Безумие лезть в это дело!..

– Но, Лиам! – возмутилась его дочь. – Мэдди просто ребёнок!..

– Я ещё не договорил, – спокойно, но строго сказал Лиам. – Безумие лезть в это дело, но я вижу, что ты приняла решение, повлиять на которое я уже не в силах.

Бурелом поднял глаза, и Лайла выдержала его долгий взгляд, не дрогнув.

– Ты же хотела меня отговорить, – сказал он.

– Нет, я хотела, чтобы ты не витал в облаках. Я хотела, чтобы ты понял всю серьёзность ситуации, хотела, чтобы мыслил здраво!

– То есть ты не отказываешься? – с трогательной надеждой в глазах спросил он.

– Нет, – мотнула головой девушка. – И не собиралась.

Бурелом, не совладав с эмоциями, шумно поднялся из-за стола и одним шагом преодолел половину кухни, чтобы оказаться рядом с ней.

– Не думай, Лайла, я хорошо понимаю, о чём прошу. Я знаю, что это эгоизм. Знаю, что это нечестно! Ты ничего мне не должна... я понимаю... но... Но я без тебя не справлюсь! Ты нужна мне, чтобы вовремя остановить, удержать от необдуманных действий. Ты – моя опора. – Впервые кто-то вот так запросто открывался перед ней. Айка не волновало присутствие семьи Лайлы при этом обнажении души, он просто говорил то, что было на сердце. И это не могло не подкупать. – Возможно, ты, называя меня недалёким или даже тупым, права. Я готов это признать, если и ты признаешь, что одному мне не найти Мэдди. В итоге мы отличная команда, разве не так?

– Не такой уж ты и тупой, – неуверенно усмехнулась Стужа. – Бываешь, конечно, остолопом, но это исключительно из-за того, что не умеешь контролировать свои эмоции. Ты ведь догадался, что без меня тебе не справиться, а значит, не всё потеряно.

Лайла стиснула зубы, едва сдерживая робкое изумление, когда заглянула в глаза Айка. В них было столько тепла, нежности и благодарности!

– Они чистые как слеза, – вдруг пробормотал он.

– Ну вот опять, – вздохнула девушка, осознавая, что льдинки в её глазах растаяли, и Бурелом снова видит их истинный цвет. – Ты уже перестанешь нести чушь, разглядывая мои глаза?

Айк мотнул головой, точно сердитая собака, а потом обернулся и посмотрел на застывших в лёгком удивлении членов семьи девушки. Калдор неловко потупился, а потом продолжил уже серьёзнее:

– Я обещал твоему отцу и обещаю тебе, что сделаю всё, чтобы защитить тебя на этом пути! Я осознаю, что Мэдди – моя семья, частичка моей души, что ты не обязана мне помогать, поэтому я предлагаю тебе свою защиту и даже жизнь... Только давай сделаем всё, чтобы хотя бы попытаться спасти Мэдди.

Бурелом не стеснялся своих чувств, дрожащего голоса, мольбы в глазах. Такое доверие поражало своей безграничностью.

– Почему?.. – чуть онемевшими губами прошептала девушка, заглядывая Айку в глаза. – Почему ты так доверяешь мне?

– Я вижу всё, что мне нужно знать, в твоих глазах.

Глава 12

В небольшой кухне воцарилось молчание – семья вместе со своим необычным гостем наконец принялась за обед. Ели медленно, но с аппетитом, время от времени бросая друг на друга совершенно разные взгляды. Лиам смотрел на младшую дочь и калдора с напряжённой задумчивостью. Симона и Илея рассматривали Айка. Первая – с любопытством и настороженностью, вторая – с восхищением. Стужа и Бурелом глядели разве что в свои собственные тарелки. Казалось, будто они и так слишком много друг другу сказали.

– Я думаю, стоит обратиться к старейшине в Гладии, – после долгих размышлений провозгласил Лиам. – Насколько я знаю, он неглуп. Что скажешь, Лайла?

– Альберт мудрый старик. Пока у него есть силы, он старается держать Гладию в узде, но, сам понимаешь, очень трудно контролировать в одном городе все шесть рас, где у представителей каждой из них есть свои требования, традиции и взгляды на то, как именно нужно жить. – Лайла вздохнула, вспоминая, что Элоиза тоже велела ей посоветоваться со старейшиной. – Если быть откровенной, я думала об этом, но не вижу особого смысла. Альберт не в состоянии закрыть аукцион.

Девушка откинулась на спинку стула, завела одну руку за спину, а другой растёрла лоб, на котором пролегла складка. Стужа уже ввязалась во всё это, уже пообещала Айку не отступать, но она совершенно не представляла, с чего начать. О Кризеле и думать не хотелось. Его предложение она не хотела рассматривать даже в качестве альтернативы.

– Хорошо, – складывая сцепленные руки на стол, кивнул Лиам, – пусть он не в состоянии закрыть его, но отсрочить, помешать как-то, усложнить его проведение? Хоть что-то же он может? Наверняка опыт в таких делах Альберт приобрёл. Я не очень хорошо его знаю, раз или два видел, но мне он показался разумным человеком.

– Его пост подразумевает умение вилять и гибко решать проблемы, – подключилась Илея. – Ему приходится удовлетворять интересы жителей шести миров, а это не так-то просто, Лайла. Его совет может оказаться полезным.

– Я тоже думаю, что стоит попытать счастья, – согласилась Симона. – По крайней мере, это может позволить вам выиграть немного больше времени. Я всё ещё не уверена в счастливом исходе подобного опасного предприятия, но при любых обстоятельствах вы можете рассчитывать и на нас.

Лайла подняла голову и заглянула в глаза матери. Само собой, кроме как за советом, она и не думала больше ни за чем обращаться к семье, но слова Симоны очень много для неё значили.

– Что думаешь? – спросила она Айка.

– Если есть хоть мизерный шанс, что это поможет, я – за! – ответил калдор.

И снова повисла томительная тишина, но она не отчуждала, а странным образом сближала находящихся в кухне людей. Проблема одного из них объединила всех, никто не остался равнодушным. В этой же строгой задумчивости девушки убрали со стола, а Лиам предложил перебраться в небольшую, но очень уютную комнату с камином.

Здесь тоже было много книг и картин. В этой явно любимой всеми членами семьи гостиной объединились увлечения и матери, и отца. Айку нравился этот дом, даже несмотря на то, что он был окован льдом. Не понимая, как всё устроено, он позволил себе коснуться ладонью стены. Его изменившееся лицо показалось Лайле забавным.

– Они не холодные изнутри, – подтвердила она.

– Но как это возможно? – с детской непосредственностью спросил Бурелом.

– Магия, – пожала плечами девушка и продолжила таинственным голосом, будто фокусник на детском празднике: – Смотри, сейчас Лиам ещё и камин разожжёт.

Стужа откровенно потешалась над этим добродушным здоровяком – его реакция рождала в груди приятное тепло, а искренние эмоции вызывали улыбку, хоть Лайла изо всех сил и пыталась это скрыть. А ещё Айк не злился на неё и не обижался, он только улыбался шире, будто давая девушке возможность насладиться вволю его восторгом. Это было странно, но удивительно трогательно. Бурелом совершенно не боялся выглядеть глупо – эта сторона вопроса его ни капельки не волновала. Было сложно признать, но Лайла уважала его за эту особенность.

На лице Лиама едва заметно мелькнула усмешка, когда он прислушался к разговору младшей дочери и калдора. Его, в отличие от жены, не пугала эта странная дружба, которая, очевидно, незаметно для Лайлы переросла в привязанность. Отец семейства действительно подошёл к камину, и тут Айк стремительно перебрался в другой конец комнаты и замер поблизости, ожидая действий Лиама.

– Ну, как дитя неразумное, в самом деле, – беззлобно буркнула Лайла, которую едва не сшиб калдор.

– Поразительная способность радоваться подобным мелочам, – заметила Илея, улыбаясь. – Вы – как снег и песок.

– Что, прости? – спросила Стужа, разворачиваясь к сестре.

– Вы как снег и песок, – повторила Илея. – Ничего общего. Он навязчиво сыплется со всех сторон, пробирается под одежду, забивается в нос и уши. Он вездесущий, его много! – как можно доступнее объясняла она выглядевшей озадаченно Лайле. – Ты же, несмотря на видимую холодность, от этого песка можешь и растаять, и бесследно исчезнуть в нем. Раствориться.

На последних словах голос Илеи стал тихим и печальным, а Стужа всё беспомощно хлопала глазами, не понимая, к чему клонит сестра. Точнее, она не то чтобы не понимала, скорее, не хотела понимать.

– Он видел твои глаза! – выразительно посмотрев на сестру, произнесла Илея то, что Стужа отчаянно не желала обсуждать.

– И что? – буркнула та, складывая руки на груди. – Он не единственный.

– Ты о том, кто выжимал тебя до капли, использовал и угнетал? – прошептала девушка так, чтобы остальные не услышали. Сёстры и без того стояли в отдалении и говорили негромко, но тема была настолько щекотливой, что Илея предпочла перейти на шепот. Из всей семьи она единственная знала, в какой капкан когда-то попала Стужа. – Там была нездоровая страсть, способная заставить открыться не совсем добровольно. И, как бы ты ни оспаривала этот момент, магия. Как это впервые произошло? Он ведь сам просил, верно? Он вынуждал тебя довериться, давил. А что было с Айком? Всё иначе, я думаю. Ты до сих пор сама растеряна. Тебе неловко и совершенно непонятно, что происходит. Для представителей иных рас наши глаза – загадка. Это особый и очень интимный акт доверия.

– Скажешь тоже! – фыркнула Стужа. – Интимный...

– Тебе лишь бы всё перевернуть, – рассмеялась Илея.– «Интимный» – значит очень личный. Тайный, доверительный, искренний. Называй как хочешь. А уж между девушкой и молодым мужчиной...

– Только не надумывай, прошу, – попросила Лайла, удручённо вздохнув. – Между нами ничего нет.

– И почему же? – Теперь Илея полностью развернулась к сестре и заглянула в её глаза. – Ты не можешь не признать, что он привлекателен внешне. Плюс, как-никак, но вы ладите, что для тебя редкость, если не считать Декса.

– Я не отрицаю очевидных вещей, Илея, – сказала Стужа, переводя взгляд на Айка, которому Лиам объяснял, как камин горит и почему при этом стены дома не тают. Глаза Бурелома сверкали так, будто он фейерверк лицезрел. Лайла невольно улыбнулась, пройдя взглядом по лицу калдора. Сейчас оно выглядело непривычно привлекательно. А потом обратила внимание на тело Айка. Оно было огромным, мускулистым, упругим и при этом удивительно гибким. Девушка вспомнила, как калдор выглядит в одних трусах. В тот момент, в доме Дэррелов, её собственное тело никак не откликнулось на его, бесспорно, более чем притягательный, почти что нагой, вид. Но сейчас к горлу подкатил ком, который не удалось сглотнуть с первого раза. Что изменилось?.. – Айк очень привлекательный, сильный, надёжный...

– И?..

– Всё сложно, – отмахнулась Стужа.

– Только потому, что люди склонны сами всё усложнять, – справедливо заметила Илея. – Айк явно тебе нравится, а хороший секс помогает снять напряжение.

– Помогает, не спорю, но... – Стужа попыталась подобрать слова, – я не думаю, что ему хватит только постели. Уверена, стоит совершить эту ошибку, и Айк всё усложнит.

– Можно же заранее договориться, – подмигнула Илея.

– Я думаю, нам не стоит углубляться, – решила Лайла прекратить ненужный, да и неуместный разговор. – Есть темы поважнее.

– Как скажешь, – пожала плечами Илея, – но ты всё равно подумай на досуге.

Лайла махнула рукой и направилась к своему любимому креслу, которое находилось в самом тёмном углу комнаты. Слова сестры не выходили из головы. Если раньше девушка не допускала подобных мыслей, то теперь было довольно сложно от них отделаться. Сидя в кресле и наблюдая за суетой членов семьи вокруг гостя, она размышляла о том, как давно всё изменилось.

Глядя на Бурелома, Стужа всегда видела лишь искренность. Он не прятал от неё ничего. Если не считать тайны Мэдди, конечно. Но здесь ключевое значение имело то, что это тайна девочки. Не Айка. Да, в такой серьёзной ситуации скрытность калдора могла стать роковой ошибкой, но эта собачья преданность вызывала уважение. Айк умел любить, умел верить: он был верен себе и тем, кого подпустил достаточно близко. Внезапно Лайла подумала, насколько близкой он считает меня? Безусловно, он доверял, но отчего-то этого было мало. Девушка хотела знать больше.

За подобными размышлениями Стужа не заметила, как задремала. Когда очнулась, за окнами уже сгущались сумерки. В гостиной остался только Лиам. Он сидел у камина и смотрел на пляшущий в нём магический огонь. Как он понял, что дочь проснулась? Кто же его знает.

– Ты изменилась, – сказал он. – Очень повзрослела. Илея, как и ты сама, очень мало нам рассказывала о жизни в Гладии. – Стужа подтянула ноги к груди и обняла колени руками. Совсем как в детстве, когда долгими вечерами слушала увлекательные рассказы отца. – Помнишь тот день, когда ты без предупреждения и после долгого отсутствия пришла домой? Ты почти ничего не говорила, просто провела время с нами. А я ни о чем не спрашивал тебя. Но не думай, что я ничего не видел. В твоей жизни наступали перемены, важные. Ты молчала, но я был рад, что ты пришла домой, прежде чем решиться на что-то. Я волновался, безусловно, но позволил тебе самой разобраться, довольствуясь тем, что мы для тебя настолько важны, что, когда тебе стало невмоготу, ты пришла именно к нам. Я убедился, что семья даёт тебе силы. Для любого отца это бесценно. Я, как и Симона, и твоя сестра, беспокоюсь о тебе каждый прожитый день. Но я доверяю тебе и всегда буду. Даже если ты когда-то сделала что-то, о чём не хочешь говорить, я знаю, что ты нашла в себе силы исправить это и теперь без стыда смотришь нам в глаза.

Слова отца грели душу Лайлы. Уткнувшись носом в колени, она улыбалась так, чтобы Лиам не видел. Его скупая похвала и промелькнувшая в голосе гордость делали её счастливой. Он редко делился мыслями и чувствами, впрочем, как и все фригги. Но следующие его слова стёрли улыбку с лица дочери.

– Ты и сейчас меняешься. В твоей жизни снова грядут перемены, и я боюсь, что ты можешь сбиться с пути.

Лайла подняла голову и заглянула в глаза отцу. Неужели и он говорил о том, чего боялась Элоиза? Не осознавая, не зная толком, что грозит дочери, Лиам словно предчувствовал.

– На первый план вышли чувства. Ты разучилась жить как фригг и даже не заметила этого.

– Папа... я...

– Не нужно, – остановил Лиам дочь. – Ты живёшь в другом мире, в других условиях, перемены неудивительны, ведь мы не бесчувственны. Я не осуждаю, лишь констатирую факт.

– После... после прошлых ошибок я вновь овладела своими эмоциями, – тихо сказала Стужа. – Последние пару лет мне было проще жить как фригг.

– Возможно, – кивнул Лиам, – но жизнь твоя была какой?

– Спокойной, умиротворённой... ровной, что ли... – попыталась охарактеризовать своё существование до встречи с Огденом Шелпстоном Лайла.

– Именно, – согласился отец. – Однообразной. Невыразительной. Пойми меня правильно, для Инфии – это то, что нужно. В безмятежности снега и льда мы сами становимся словно снег и лёд. В Гладии всё иначе.

– Но ведь проявление эмоций... которые сейчас всё чаще и чаще меня захлёстывают, – призналась девушка, – несвойственно фриггам. Это противоестественно.

– Кто сказал? – удивился Лиам.

– Как кто? Порг.

Лиам вздохнул и поднялся с места. Его движения были медленными и спокойными. Лайла заметила, как изменилось его лицо: в глазах поселилась усталость, рот почти всё время был упрямо сжат, на лбу появились морщины.

– Ты никогда не слушала внимательно, Лайла. Уж отчего тебе не сиделось на уроках спокойно, понять не могу. Порг – очень мудрый педагог, и ты могла бы почерпнуть много интересного из его рассказов, но вместо этого ты добивалась того, чтобы тебя выгоняли из класса.

– За что ты никогда меня не ругал...

– Верно, – кивнул отец. – Не было необходимости. Ты постигала жизнь так, как считала нужным. Если для этого тебе не требовался лучший учитель Инфии, что же. Кто я такой, чтобы решать за тебя? Родительский долг – направлять, советовать, быть рядом, но никак не решать за детей. Я ничуть не жалею о принятых решениях. Пусть ты не узнала от Порга то, что другие дети в нужное время, зато ты узнаешь о необходимом на собственном опыте. Буквально проживая то, что может случиться с фриггами.

– О чём ты? – спросила Стужа и затаила дыхание, чувствуя каждый последующий удар собственного сердца.

– Мы сдерживаем свои чувства не потому, что они не нужны. Поверь, эмоции просто необходимы всем живым существам. Ничего в этой жизни нельзя делать без вмешательства чувств. Например, долга, привязанности, веры, уважения, любви. Вреден их переизбыток. Ты же знаешь историю нашего народа?

Стужа скривилась, понимая, что придётся признать, что и здесь уроки Порга пролетели мимо её ушей. Занятия с учителем всегда казались ей скучными и совершенно ненужными. Маленькая Лайла предпочитала путешествовать по мирам. Быть порталом оказалось гораздо увлекательнее. Многое о соседях девочка узнала ещё в детстве и вполне могла составить конкуренцию тому же Поргу. Лайла видела другие расы, изучала их особенности и языки. Всё это давалось ей гораздо легче. Безусловно, она пропустила немало, и в таком возрасте было довольно стыдно заполнять пробелы.

Лиам знал ответ на свой вопрос, но смотрел без осуждения. Вот что значило – безусловная отцовская любовь.

– Слышала имя Вирон?

– Он был нашим древним предком, – неуверенно ответила Стужа. – Но что-то натворил. – Девушка силилась вспомнить, но не выходило. Она обреченно вздохнула, подумав о том, что хорошо хоть Айка нет рядом. Было бы куда более стыдно и неловко. – Прости, тут у меня в голове огромная пропасть.

В дверь аккуратно постучали, а потом в неё просунулась голова калдора. «Ну вот, накаркала», – подумала девушка.

– Проходи, – разрешил Лиам. – Все проходите, и вам будет полезно послушать.

В гостиную вошли все остальные и после приглашающего жеста отца семейства расселись по диванам и креслам, калдор же остался стоять неподалёку от Стужи.

– Я тут как раз напоминал Лайле нашу историю, – сказал Лиам. – Покажи нам шесть миров.

Стужа кивнула отцу и встала с кресла. Пришлось потянуться, чтобы расслабить напряжённые после сидения в неудобной позе мышцы. А ещё побывавшее в потасовках тело до сих пор ныло. Девушка шагнула в центр комнаты и развела руки в стороны, чтобы явить окружающим шесть сфер.

– Назови их, будь добра, – попросил отец.

– Это Инфия.

Лайла кивнула на сферу, похожую на снежный шар, который дарят детям на Новый год.

– Это Калдорн.

Следующая сфера, на которую указал ее палец, походила на комок песка. Этот факт всегда удивлял её. Да, в Калдорне было суховато, но его земли давали прекрасный урожай, который кормил чуть ли не все шесть миров.

– Это Гладия.

Шар, выбранный на этот раз, постоянно видоизменялся, будто страдал и корчился.

– Это Витра.

Она ежесекундно меняла цвет, переливаясь яркими бликами.

– Это Бунна, которая вращается как обезумевшая. Дальше Глаон – пристанище оннимов. Эта сфера соткана из стали и света. Ну, и Дорма, принадлежащая мардорам. Все миры, собранные воедино, именуются Галантией.

Лайла чувствовала себя так, словно вернулась на школьные уроки и отвечала на вопрос учителя. Странные ощущения.

– Очень интересно, – отметила Симона. Заметив вопросительные взгляды, она уточнила: – Когда ты была ребёнком, сферы выглядели иначе.

– Правда? – удивилась девушка. – А я не помню.

– То, что ты нам демонстрируешь, – это лишь твоё восприятие, – пояснил Лиам. – То, какими именно ты видишь миры. Например, Калдорн для нас суховат, поэтому твоё воображение рисует его как пустыню. Бунны обладают сверхскоростью, оттого и сфера Бунны вращается словно волчок. Но давайте вернёмся к истории нашего народа. Итак, я не зря спросил тебя о Вироне. Он действительно был нашим предком, жившим несколько веков назад. В те времена Инфия была пустынной, а среди миров был ещё один, седьмой.

– Фирона, – печально выдохнула Илея.

– Именно, – подтвердил Лиам. – Чудесный мир. Тамошние люди чем-то напоминали калдоров. – Заскучавший Айк молниеносно оживился, весь обратившись в слух. – Не силой и не способностью трансформироваться. Фирны были жизнерадостными существами, глубоко погружёнными в эмоции. Они их не скрывали, а, напротив, постоянно демонстрировали. Эта черта немного раздражала жителей остальных миров.

– И ты хочешь сказать, что такими были древние фригги? – ошарашенно спросила Лайла.

– Да, такими и были, поэтому я и упомянул, что для нас испытывать эмоции вовсе не противоестественно. Просто за долгие годы мы научились держать их в узде.

– Виной тому Вирон, – включилась Илея, которая вообще очень любила что-нибудь рассказывать заумным тоном. – Ничего особенного или сверхъестественного не произошло. Если совсем коротко, то он просто переборщил с эмоциями, не совладал с гневом и в итоге потерял свою семью. Случившееся помутило его разум, но фирны были малочисленным и довольно сплочённым народом со своими строгими правилами. Когда Вирон принял решение отказаться от эмоций, фирнам пришлось смириться и последовать за ним. Все они перебрались сюда, и с тех пор лёд Инфии напоминал им о необходимости сохранять трезвый рассудок. То есть о том, что чувства нужно контролировать, а голову всегда держать холодной.

– А куда делась Фи... Фирона? – спросил пораженный Айк.

– Просто исчезла, – развела руками Илея.

– Ничего и никогда не исчезает бесследно, – заметила Стужа.

– Согласен, – ответил ей Лиам, – но Фирона действительно пропала через какое-то время. Ни один портал не смог переместить кого-либо в этот некогда чудесный, полный жизни мир. Даже среди твоих сфер ему не нашлось места.

– Возможно, это потому, что я о нём не знала? Никогда не видела и даже не слышала.

– Утверждать не стану, ибо твоя сила подчиняется лишь тебе, – сказал Лиам, проходя сквозь всё ещё парящие в воздухе сферы.

Стужа рассмотрела каждую из них, всё ещё не веря в услышанное. Целый мир! Ну да ладно, это же было так давно.

– А к чему был этот экскурс в прошлое? – спросила она.

– К тому, что фригги, как никто другой, умеют чувствовать. Постоянный контроль заглушает эмоции, это помогает не наломать дров. Но в той ситуации, в которой вы оказались, эмоции – чистые, искренние, всепоглощающие – могут обернуться благом.

– И ты всегда об этом знала? – поражённо спросила Стужа сестру.

– Все фригги знают, – пожала та плечами. – Это то, чему учил нас Порг. Однако наш народ из поколения в поколение подавлял эмоции, и каждое новое поколение выбирает тот же образ жизни. Фирны не обладали никакой магией, всё делали собственными руками, ничем не могли похвастаться. Вирон, перебравшись в Инфию, постиг древнюю магию, которую ему подарили безмолвные льды, ждавшие веками, что хоть кто-нибудь сможет жить на их просторах. Холод не всем давался одинаково легко, но эта сила вынуждала теперь уже фриггов оставаться здесь. Мудрые вьюги и степенные ледники одарили тех, кто был терпелив и смог полюбить этот мир.

– Удивительная история, – восхищённо заключил Бурелом, после чего Стужа свела руки вместе, и сферы исчезли.

Некоторое время никто и слова не мог вымолвить, находясь будто в каком-то странном трансе. История произвела впечатление и на Стужу. Она всё никак не могла отделаться от чувства, что услышала её не зря.

– Заночуете? – поинтересовалась Симона. – Уже поздно. Вы всё равно не сможете появиться у старейшины. Выспитесь, а утром Лиам устроит вам встречу. Как-никак отец не последний человек в Инфии. Альберт должен прислушаться.

– Я всего лишь один из членов совета. И нас довольно много, не преувеличивай мою значимость, Симона.

– А ты не принижай, – ворчливо буркнула она.

Бурелом душевно улыбнулся, понимая, что этот по-семейному уютный спор длится годами. Он тут же затосковал по своей семье. Пусть Айла была строгой матерью, да и Булл не особо ласковый старший брат, но он любил их всем сердцем. Айк скучал по своей вечной соратнице Марте, по Элене, когда-то разделявшей с ним все самые безумные шалости, и по Мэдди. Подумав о племяннице, Бурелом почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Он никогда не простит себе, если с его малышкой что-то случится. Все пятнадцать лет её жизни он был ей единственным другом, которому она доверяла абсолютно все свои мысли.

Задумавшись, он даже не заметил, что гостиная опустела. Осталась только Стужа. Девушка стояла и смотрела на него своими чарующими глазами, от взгляда которых внутри всё сжималось. Айк сглотнул, смутившись, что Лайла продолжала пристально разглядывать его лицо. О чём она думала в этот момент? О нём? Что чувствовала? Иногда ему казалось, что злость или раздражение Стужи лишь напускные, и на самом деле он ей симпатичен. От этих мыслей тело скручивало, а в голову лезли разного рода фантазии, от которых потом тяжело дышалось и плохо спалось.

– Пока ты витал в облаках, я согласилась остаться на ночь здесь, – сказала она голосом, показавшимся Айку неправдоподобно томным. Это было сродни помешательству. Стужа? И томно? Вероятно, он слышал то, что хотел. – Я постелю тебе здесь, на диване.

– А ты? – сиплым голосом спросил Бурелом, отчаянно напоминая себе, что они в доме её родителей, и отгоняя довольно фривольные картинки, в которых на Лайле ничего, кроме плаща, не было. Лицо мгновенно залил румянец, стоило ему заметить, как Стужа усмехнулась.

– Что, представил меня рядом с собой? Голой? – совершенно спокойно поинтересовалась она, подходя ближе и сбивая его сердце с ритма. – И как я? Хороша?

Последние слова она произнесла ему прямо в губы, для чего ей пришлось приподняться на носочки. В этот момент она выглядела до боли в паху соблазнительно. Айк даже не заметил, как её тонкий аромат ударил в нос и разжёг в груди пожар вожделения. Бурелом невольно подался вперёд, желая впиться в её маленький соблазнительный ротик губами. От мысли об этом в горле всё пересохло. Айк нервно облизал губы, а эта чертовка коснулась прохладными пальцами его пылающего лица и прошептала, прежде чем он нырнул в искушающую пропасть:

– Я не запрещаю тебе фантазировать, здоровяк, но не сильно увлекайся. Твои грёзы всё равно не имеют ничего общего с тем, как я выгляжу и что умею на самом деле.

От этих слов окончательно сорвало крышу, Айк протянул руку, чтобы притянуть дерзкую девчонку к себе, но она уже ускользнула, оставляя после себя только тонкий ненавязчивый аромат, который не позволит Бурелому сомкнуть глаз этой ночью.

Глава 13

–Чёрт! Вот же чёрт! – ругалась Стужа, ощущая, что неуместная игра с Айком и её зацепила. Быть столь близко к нему, едва-едва не коснуться довольно притягательных губ – все это чревато последствиями. Богатой фантазией отличался не только Бурелом. Так ещё не на руку играл и тот факт, что Лайла уже успела оценить красоту и мощь его тела. Внизу живота всё стянуло, стоило представить, как хорош этот здоровяк в постели. Стужа топталась на лестнице, пытаясь успокоиться, но быстро совладать с желанием не выходило. Пришлось даже опереться о стену, чтобы вернуться к реальности.

Сон в эту ночь пришёл поздно и был тревожным, поэтому Лайла проснулась не в духе. Предметом раздражения тут же стал Айк, ведь это он был виновником её недосыпа. Однако Бурелом не обращал на это никакого внимания, а только посмеивался, чем ещё больше бесил Лайлу.

Провожая дочь, Лиам сказал:

– Я договорился с Альбертом о встрече, объяснил, что дело не терпит отлагательств. Он ждёт вас сразу по вашему прибытии в Гладию.

– Спасибо, – хмуро поблагодарила Стужа, накидывая пальто.

Прощаться с семьёй в этот раз оказалось сложнее, чем несколько лет назад. Тогда Лайла даже не представляла, куда заведёт её собственное бунтарство. Отъезд из отчего дома казался ей чем-то вроде затяжного приключения или авантюры. Сейчас же всё обстояло иначе: помощь Бурелому могла стать началом конца. В груди зарождалось нечто похожее на страх уже никогда не вернуться домой.

Казалось, подобные переживания испытывала не только она. Родители выглядели слишком отстранёнными, будто если они хотя бы попробуют дать волю чувствам, то уже не смогут их обуздать. Илея всё время отводила глаза. Прощание вышло сухим и скомканным.

Лайла привычно развела руки в стороны, и тут же возник портал. Тревога нарастала, и смотреть на близких не было больше сил.

– Запомните оба, – тихо сказал Лиам. – Что бы ни случилось, какой бы ваше предприятие ни приняло оборот, вас всегда ждут в этом доме. Мы готовы помочь. Берегите себя и друг друга.

У Стужи в горле образовался тяжелый ком, который помешал ответить отцу, а потому она просто кивнула, поджав губы. Айк же, напротив, протянул Лиаму свою огромную пятернюи пробасил:

– Спасибо за радушный приём, за ваше участие и поддержку. Я... – он бросил короткий взгляд на Лайлу, – мы оба безмерно благодарны вам.

Стужа снова кивнула родным, не адресуя своё прощание никому конкретно, а потом схватила Айка за руку и шагнула в портал, что вывел их в её комнату в «Бунтаре».

– Ого! – присвистнул Бурелом. – Это здесь ты живёшь? Ты впустила меня в свою спальню?

Шутка вышла нелепой и какой-то неуверенной: Айк явно нервничал, осматривая скромное убранство.

– Всё моё жилище и есть спальня. Там за маленькой дверью ванная. Большего не нужно. Кухня есть внизу за баром. – Девушка поймала Бурелома на том, что он, почёсывая подбородок, удивлённо разглядывал её узкую односпальную кровать. – Ты что там прикидываешь? На ней даже твой зад не поместится!

Она прошла мимо и небрежно мазнула ладонью по его лицу, прикрывая ею наглые глаза. Этот жест немного разрядил обстановку, а Бурелом расхохотался, видимо представляя, как пытается хотя бы просто присесть туда.

– Как же мало места тебе нужно, – заметил он. – А я вот люблю спать там, где просторно. Сплю я беспокойно, люблю руки в стороны раскидывать...

– И зачем мне эта информация? – хмыкнула девушка, доставая из ящика свои документы. К старейшине без них не пройти, а его печать на одной из страниц давала ей право не только жить в городе, но и вести дела.

– Ну так, к сведению, – пошкрябав пальцами затылок, сказал Айк.

Лайла уже не следила за разговором, она стояла и смотрела в одну точку, мысленно возвращаясь к Кризелю, который помогал ей добыть разрешение. Внутренности свело от ужаса, стоило подумать о сроке, что он дал ей. Если они с Айком не выяснят, где и когда пройдёт аукцион, то Стуже придётся отправиться на ужин с человеком, с которым не хотелось не только делить пищу, но и одним воздухом дышать.

– Эй, – послышался за спиной тихий голос. Рука Бурелома легла на плечо девушки. – Лайла, ты ещё здесь? О чём задумалась?

Говорить не хотелось. Стужа уже чувствовала холодное дыхание безысходности на коже. Кризель наверняка позаботился о том, чтобы скрыть информацию именно от неё. Все общие знакомые, у которых можно выяснить нужную дату и время, слишком боятся её бывшего любовника. Никто не рискнёт пойти против его слова.

– Эй, – снова раздалось позади, но уже гораздо ближе.

Мурашки побежали по спине. Лайла чувствовала Бурелома. Он больше не касался её плеча, но девушка ощущала, что их разделяли какие-то несчастные миллиметры. Она прикрыла глаза, представляя, как падает в покой и безопасность его надёжных рук. Притяжение стало практически нестерпимым. Её неумолимо тянуло прижаться спиной к груди Айка и оказаться как можно дальше от вероятности снова попасть в сети монстра.

В разум проникли слова Кризеля о том, что они всегда были отличной командой, что без него Лайла потеряется в этом враждебном и чуждом ей мире. Она невольно представила их последний поцелуй – такой тоскливый и одновременно невыносимо сладкий. Девушка зажмурилась, пытаясь прогнать навязчивое вторжение ненужных воспоминаний, но ничего не получилось. Голос Кризеля в голове стал только громче. Стужа порывисто развернулась к Бурелому, миг спустя неожиданно для него и для себя самой поцеловала его. Но ничего особенного не произошло. Просто другой мужчина, просто его мягкие губы – и никакого отклика в душе, никакой реакции на тепло Айка. Сам калдор слегка опешил от такого внезапного натиска, но осознав, что случилось, Бурелом решительно сгрёб Лайлу в охапку и ответил на её поцелуй. Целовать его было приятно, но не более того. Голос, что она так жаждала заглушить, никуда не делся, и Лайла испытала горькое разочарование, которое не смогла скрыть.

Она попыталась углубить поцелуй, надеясь, что её чувства изменятся, но Бурелом застыл, а потом отодвинулся, оставляя Стужу тонуть в вязком бессилии.

– Не пытайся с моей помощью избавиться от прошлого. Я не смогу заменить ЕГО, – с горечью попросил Айк. Лайле ещё не приходилось видеть его таким удручённым. Её сердце болезненно сжалось, когда девушка осознала, что каким-то неведомым образом Бурелом всё понял. Стыд поднялся из глубины и заставил почти всегда бледные щёки пылать. – Я буду целовать тебя так горячо, что ты забудешь, как дышать, но только в тот момент, когда ты захочешь именно меня.

Бурелом отвернулся, пряча от Стужи своё лицо и затаившуюся во всех чертах его глубокую печаль. Лайла ужасно пожалела, что втянула его в свою борьбу с Кризелем. Это было низко. Как она и говорила сестре, Айк не из тех, кто готов к сексу без обязательств. Неловкость снова разделила их. Нужно было что-то сказать, но Айк и так всё понимал. Оправдываться попросту глупо.

– Это было ни к чему, ты прав. Больше не повторится.

Плечи калдора поникли, будто он боялся именно этих слов. Будто он надеялся, что ошибся. Лайла мысленно выругалась, но исправить случившееся уже было невозможно.

– Пойдём, – сказал он, так и не повернувшись к ней. – Нас ждёт старейшина.

Бурелом толкнул дверь и первым покинул маленькую комнату. Стужа сокрушённо направилась следом. Внизу, в баре, Декс полировал стойку. Бунн вздрогнул, когда Айк стремительно пронёсся мимо, а потом хлопнул входной дверью, покинув заведение. На лице Декса застыло тревожное недоумение.

– Что это с ним? – спросил он у Стужи, которая, в отличие от своего друга, шла гораздо медленнее.

Вдаваться в подробности вовсе не хотелось, поскольку её приятель чем-то отдалённо напоминал Илею. Он бы не без удовольствия развил эту тему, напоминая о том, что для здоровья, да и просто хорошего настроения ей необходим мужчина.

– Время поджимает, – пряча глаза, ответила она, – просто волнуется.

Декса сложно обмануть, но другого ответа у Стужи не было. Бармен хотел ещё что-то спросить, но девушка ему не позволила:

– Мы к старейшине. У тебя нет никаких новостей? Ничего не слышно среди посетителей?

– Нет, – вздохнул он. – Я бросил клич среди своих, может, кто слышал про намеченный аукцион. Но ты же понимаешь, у меня нет таких связей. Все мои приятели – птицы не столь высокого полёта. Прости. – Лицо Декса выражало искреннее сожаление. – Но я держу руку на пульсе. Мало ли. Вдруг что проскользнёт.

– Спасибо, – бросила Лайла и вышла вслед за Айком.

Калдор стоял на лестнице, задрав голову к небу. Сегодня снег припустил с новой силой: крупные хлопья падали на землю и скапливались на ступеньках. На мгновение Стужа засмотрелась. Как странно и до крайности нелепо среди сугробов смотрелся её приятель в своей неподходящей для зимы одежде. Но он не казался жалким. Просто чужим. Тёплым бризом, затерявшимся среди метели. Удивительно, почему поцелуй не вызвал ожидаемых чувств, а невинное разглядывание этого мужчины было столь поразительно приятно. От его позы, профиля, рельефной фигуры захватывало дух. Разве так бывает? С ней точно не случалось подобного. Если нравится внешность, если есть физическое влечение даже на расстоянии, то прикосновения должны были доставлять удовольствие.

Лайла отмахнулась от этих мыслей, понимая, что догадки всё равно ни к чему не приведут. Она решила поддержать Айка с его пасмурным настроением, поэтому к Альберту шли молча. Стуже казалось, что уже невозможно сломать выросшую между ними стену отчуждения. Бурелом замкнулся, потерялся в собственных мыслях, а для Лайлы такое его поведение было в новинку. Грустно было осознавать, что виной тому стала именно она. Утреннее раздражение растаяло как снег по весне.

Дом старейшины отличался ото всех в этом городе. Он был небольшим, но выглядел весьма солидно. Притаившийся за невысокой кованой оградой и окружённый деревьями, которые в тёплое время года дарили уютную тень. К дому вела расчищенная от снега каменная дорожка. Стужа и Бурелом поднялись по ступеням и смело постучали в дверь, которую вскоре открыл приземистый и уже начавший лысеть мужчина средних лет.

– Доброе утро, – неожиданно радушно поприветствовал он их. – Вам назначено?

– Да, – как можно вежливее отозвалась Стужа, натягивая улыбку. – Я Лайла, дочь Лиама, члена инфийского совета. Мой отец договорился о встрече.

Девушка достала свои документы и развернула их так, чтобы мужчина смог без труда прочесть её имя. Он, в свою очередь, не торопясь достал из кармана пиджака очки и степенно водрузил их на нос.

– Я Брюс, помощник старейшины, – представился он так, будто провозглашал себя королём. Было очень заметно, что этот человек безгранично гордится занимаемой должностью. Он посмотрел на Айка. – А вы?

– Я Айк Дэррел, – ответил Бурелом. – Я с ней.

– Ваши документы.

– Брось формальности, приятель, – даже не пытаясь примкнуть к заданной вежливой форме общения, бросил калдор. – Я пришёл за помощью, а не для того, чтобы бумажками светить.

– Но так положено! – возмутился помощник Альберта.

– Понимаю, но с собой документов у меня нет. Если это чем-то поможет, то я родственник Огдена Шелпстона. Если точнее, родной брат его жены.

Губы Брюса недовольно сжались. По всему было видно, что он привык с должным уважением относиться к своим обязанностям, и бумаги Бурелома ему необходимы, чтобы просто увериться в собственной значимости.

– Вы можете назваться кем угодно, – продолжил упираться он, – но мне нужно подтверждение, молодой человек. Вы пришли не в увеселительное заведение, а на приём к представителю городской власти.

Айк хмыкнул, а Стужа поразилась: как это он со своим-то темпераментом ещё не вспылил.

– Мы можем стоять здесь до темноты, и ничего не изменится. У меня всё ещё нет документов, но я должен поговорить со старейшиной. Что будем делать?

Брюс растерялся, но всего на одно мгновение. Он сосредоточенно наморщился и, судя по всему, собрался снова воспрепятствовать злостному проникновению калдора, не соизволившего предъявить документы. Однако Айк ему не позволил. Он просто взял бедолагу за плечи, оторвал его от пола и переставил в сторону, чтобы без труда войти в дом. Первый шаг был удачным, но только первый. Оправившийся от шока Брюс достал из кармана пиджака маленький прибор и нажал светящуюся на нём кнопку. Стужа не успела остановить Бурелома прежде, чем тот врезался в возникшую из ниоткуда вибрирующую стену. Удар был такой силы, что калдор едва на ногах устоял.

– Не так быстро, молодой человек! – всем своим существом демонстрируя торжество, заявил Брюс.

Стужа не могла не улыбнуться такой самоотверженности. Он не побоялся грозного калдора и встал на защиту старейшины. Айк пыхтел и кипятился, а Лайла поняла, что, если она не вмешается, грянет буря. Девушка подошла к своему другу и коснулась ладонью его груди. Сердце Бурелома гулко билось, удар за ударом отстукивая всё его недовольство.

– Остынь, здоровяк, – ласково сказала она. – Согласись, такое отношение к своим обязанностям вызывает уважение.

Айк опустил глаза и вопросительно взглянул на Стужу, но та игриво подмигнула ему и обратилась к Брюсу:

– Уважаемый помощник старейшины, можно ли как-то решить этот вопрос? Возможно, вы свяжетесь с моим отцом, и он подтвердит вам, что Айк не проходимец какой-то, а друг нашей семьи, которому очень нужна ваша помощь! Я уверена, что вы обладаете соответствующими полномочиями, чтобы и без документов позволить просителям попасть на аудиенцию к старейшине.

Брюс заметно подобрался, расправил плечи и окинул Бурелома оценивающим взглядом, в котором явно читалось превосходство. Лайла вновь не удержала смешок, который пришлось спрятать в кулак, прикрыв им рот якобы для того, чтобы тихонько кашлянуть.

– Да, – выпятив грудь, словно гордый павлин, сказал Брюс, – я обладаю такими полномочиями. Однако я не готов впустить к уважаемому старейшине посетителя, который не выказывает должного почтения!

– Кто не выказывает? Я? – прогремел калдор. – Да я без почтения даже не дышу в сторону старейшины...

– Айк, – оборвала его Лайла, а потом повернулась к помощнику. – Поймите, мы осознаём всю важность соблюдения правил! Порядок должен быть во всём, а иначе... это не приёмная старейшины, а проходной двор получится, верно?

Брюс поднял палец вверх, соглашаясь с гостьей, бросил укоризненный взгляд на Бурелома. Лайле уже порядком надоели эти препирательства в дверях, и она приготовилась уговаривать Айка остаться внизу, но этого не потребовалось. Где-то на втором этаже хлопнула дверь, Брюс вздрогнул и повернул голову – по лестнице спускался старейшина Альберт Уоррен.

– В чём дело, мой дорогой друг? – мягким голосом поинтересовался он, обращаясь к своему помощнику.

– Да вот, – развёл руками Брюс, – у молодого человека нет с собой документов, но он настырно прорывается к вам.

Старейшина Уоррен поднял тёплый взгляд на возмущённого помощника, а потом одобрительно похлопал его по плечу.

– Я рад, что ты не теряешь хватки, Брюс, но здесь можно было и смягчиться. Я ведь предупредил тебя, что ко мне придут двое: дочь Лиама, глубокоуважаемого члена инфийского совета, а с ней и могучий калдор.

– Да, но... как же порядок? – Брюс поджал губы, которые начали слегка дрожать. Он опустил руки, а потом, собирая остатки достоинства, чуть приподнял подбородок.

– У вас очень преданный помощник, – посчитала своим долгом высказаться Лайла. – Вам очень повезло, что такой достойный человек охраняет ваш покой!

Брюс шумно вдохнул и гордо поклонился, а потом бросил неприязненный взгляд на Айка и отправился к своему столу.

– Что правда, то правда, – согласился старейшина. – Брюс со мной уже более двадцати лет. У него множество талантов, помимо охраны моего покоя. Поверьте, такого помощника днём с огнём не сыщешь.

– Охотно верю, – озадаченно потирая шею, ответил Бурелом.

– Прошу, поднимемся ко мне, – пригласил Альберт, указывая на лестницу.

Лайла шла первой. Она отметила, что изнутри этот дом был довольно старым. Всё в нём скрипело и будто стонало от усталости и возложенной ответственности. Но несмотря на это, здесь было чисто и довольно уютно. Вычищенные дорожки на ступеньках, старинные рамы картин без единой пылинки, свежий воздух, поступавший в комнаты из заботливо приоткрытых окон.

Насколько Стужа знала, старейшина Уоррен был вдовцом. Его супруга скончалась ещё молодой, и с тех самых пор он больше даже не думал о женитьбе.

Комната, в которую они вошли, оказалась просторным кабинетом с огромным количеством книг и всяческих документов, что были всюду. Бросив взгляд на стеллажи, Стужа подумала о том, как огромна разница с библиотекой Шелпстона. Книги в этой комнате явно читали и даже перечитывали. Они были расставлены строго в алфавитном порядке. У каждого предмета, каждого документа в этом кабинете было своё место. Это говорило об организованности его хозяина.

– Прошу, присаживайтесь, – попросил старейшина, приближаясь к заметно потёртому, старому, но казавшемуся довольно удобным креслу за столом.

Лайла присмотрелась к мистеру Уоррену и не могла не отметить, что за то время, что она его не видела, он заметно сдал. Среднего роста пожилой мужчина слегкагорбился, передвигался медленно и всё время растирал ноющие от боли руки. Лицо приняло землистый оттенок, а кожа истончилась и стала почти прозрачной. Глаза, некогда красивые светло-голубые, уже помутнели, но всё ещё сохранили в глубине своей мудрость и решительность.

– Я в общих чертах знаю, что привело вас ко мне, – сказал он, усаживаясь удобнее. – Достопочтенный Лиам поделился со мной. Но не всем. Он сказал, что есть вещи, которые можно сказать исключительно лицом к лицу.

– Совершенно верно, старейшина Уоррен, – согласилась не спешившая присаживаться Лайла, которая наблюдала за возбуждённым Айком, меряющим широкими шагами кабинет.

– Молодой человек, – строго бросил ему Альберт, – вы утомляете меня своими метаниями. Сядьте!

Бурелом фыркнул, и не думая подчиняться, но метаться перестал. Чтобы разрядить обстановку, Стужа приняла решение сама всё рассказать старейшине. Теперь в секретности не было никакой необходимости – худшее уже случилось. Услышав слово «фригой», мистер Уоррен вздрогнул, а потом нахмурился, и более его лицо не приняло расслабленного вида.

– Я понимаю, что закрыть аукцион вряд ли получится, – завершила свой рассказ Лайла, – но, если вы можете хоть чем-то помочь, мы будем очень признательны. Речь идёт о жизни невинной девочки, которую, даже не задумываясь, погубят проходимцы, решившие использовать ребёнка как товар.

У себя за спиной Лайла услышала характерный треск, будто Айк, не совладав с эмоциями, что-то сломал. Девушка даже не стала оборачиваться, заметив, что старейшина не обратил на это никакого внимания.

– Вы совершенно правы, – абсолютно спокойно ответил старейшина, – аукцион остановить не в моей власти.

– А что же тогда в вашей власти? – мгновенно завёлся Айк. – Для чего же вы занимаете этот пост? Что вы вообще можете? Мы просто теряем время, Лайла!

Неожиданно проворно старейшина поднялся на ноги, гнев сверкнул в его глазах.

– Я прощу вам ваше неуважение. Но только потому, что ваше сердце разрывается от страха и боли! Я способен разглядеть истинное горе, молодой человек! Да, остановить аукцион я не могу. Моя должность уже давным-давно стала номинальной. Моё слово фактически утратило вес, и вы даже не представляете, каково сейчас признавать это!

Лайла медленно подошла к Бурелому и вновь положила свою руку на его грудь – прямо над колотящимся сердцем. Она, в отличие от своего друга, примерно так и представляла себе эту встречу.

– Я давно решаю лишь мелкие проблемы, улаживаю споры и занимаюсь сплошной бюрократией. В этом городе власть принадлежит тем, кто со мной не считается.

Несмотря на все сказанное старейшиной, жалости он не вызывал. Глубокое уважение Лайлы ничуть не пошатнулось.

– Но совсем списывать меня со счетов не следует. За долгие годы службы этому городу я наладил первоклассную сеть соглядатаев. У меня есть глаза и уши по всей Гладии.

Старейшина Уоррен отступил от опустившего глаза калдора.

– Я прошу прощения за непозволительное поведение, – пробормотал Бурелом. – Вы правы, во мне говорят эмоции. Бессилие просто убивает меня.

– Понимаю, – уже снисходительно сказал Альберт. – Калдоры вообще народ горячий, что неизбежно рождает во мне вопрос. Как вы, такие разные, смогли найти общий язык?

– Мы уважаем достоинства друг друга, особенно те, которыми не обладаем сами, – ответил Айк, чем вызвал приятное удивление у Стужи.

– Прекрасно сказано, молодой человек, прекрасно! – улыбнулся старейшина. – А теперь всё же давайте вернёмся к делу. Итак, чем я могу вам помочь?.. Моих полномочий пока ещё достаточно хотя бы для того, чтобы чинить препятствия проведению аукциона. В моей власти устроить неожиданные обширные рейды, которые повыгоняют всю мерзость из тёмных углов. Подобные меры ни к чему не приведут, конечно, даже преступности не поубавится, но это даст вам какую-никакую отсрочку. Подобное мероприятие устроить непросто, даже для сильных мира сего. Продажа живого существа незаконна в каждом из миров. Тем более ребёнка! Девочку нужно где-то содержать, гостей нужно принять, разместить, обеспечить безопасность. Аукцион в любом случае будет проведён таким образом, чтобы в талантах девочки можно было убедиться воочию.

Альберт Уоррен вновь тяжело опустился в кресло. Выпад в сторону калдора дался ему нелегко и не обошёлся без последствий. Старейшина тяжело дышал, из груди его время от времени вырывались сдавленные хрипы.

– Медлить ни в коем случае нельзя, – продолжил он, доставая платок и стирая испарину со лба. – О рейдах я распоряжусь прямо сейчас.

В этот момент удивительный старик нажал на кнопку на столе, а потом достал чернила и городскую печать. Позади стола, прямо откуда-то из стены со стеллажами, образовалась дверь, из которой степенно вышел Брюс. В его руках была папка. Помощник вытащил из неё лист бумаги и с невозмутимым видом положил перед старейшиной.

– Вот молодец! – восхитился Альбертом Уоррен. – Всё-то ты видишь и слышишь. Что бы я без тебя делал?

Бесспорно, лицо Брюса вмиг просветлело – преисполненный гордостью, помощник старейшины развернул грудь колесом и, сдерживая эмоции, сказал:

– Я всего лишь выполняю свои обязанности. О проведении рейдов я уже распорядился, осталось лишь печать и подпись поставить, чтобы никто не посмел придраться. Я даже причину указал, не связанную с аукционом, чтобы, не приведи господь, не испортить и без того непростую ситуацию. А ещё я взял на себя смелость вызвать ваших лазутчиков. Наверняка Дэя или Мартин что-нибудь слышали или видели.

– Дэя ваш человек? Давно? – присвистнула Стужа, услышав знакомое имя.

– С некоторых пор, – уклончиво ответил Брюс, демонстративно захлопывая папку, в которую пытался сунуть свой нос Бурелом.

– Что ещё, кроме рейдов, вы можете сделать? – сурово спросил Айк.

Стужа хорошо его понимала. В масштабе происходящего помощь старейшины выглядела ничтожно малой. Но за неимением лучших вариантов нужно было быть благодарными уже за это.

– Я могу наделить вас полномочиями входить в любую дверь нашего города, – добавил старейшина, после чего Брюс едва не подпрыгнул.

– Но... – попытался возмутиться он.

Старейшина Уоррен лишь отмахнулся от помощника, а потом поманил его пальцем – чтобы составил необходимые документы.

– Я понимаю твои опасения, Брюс, – сказал Альберт. – Подобная бумага может вскружить голову, но в данной ситуации мне придётся довериться благородству семьи Лиама и здравомыслию не самого уравновешенного калдора. Я ведь не должен объяснять тебе, что будет, если юный фригой попадёт в руки преступников? В считанные дни наш мир перевернётся с ног на голову, и нарушенный этими молодыми людьми наш с тобой покой покажется благом.

– Что дадут нам эти бумажки? – недоверчиво скривился Бурелом.

– Они развяжут вам руки, – сдержанно пояснил старейшина. – На вашем непростом пути всякое может случиться.

– Благодарю вас, – искренне произнесла Стужа. Даже если Айк и не видел явных преимуществ подобных документов, она-то могла их оценить. – Как скоро начнутся рейды?

– В течение двух часов, если всё пойдёт так, как задумано, – ответил Брюс. – Расшевелить засидевшихся законников непросто. К тому же нужно, чтобы работали они одновременно во всех районах. Задача не из простых

Стужа сосредоточенно дёргала холодными пальцами нижнюю губу, размышляя над тем, что ещё она может сделать за короткий, уже истекающий срок, что дал ей Кризель. Кто мог бы помочь узнать время и место аукциона? Дэя была одним из вариантов. Ловкая девчонка умела слушать и слышать. Они никогда не переходили друг другу дорогу, поэтому помощи попросить было бы разумно. Но раз старейшина уже работал с ней, значит, можно было бы найти дополнительные варианты. Кто ещё? Кто достаточно осторожен и осведомлён? Кто может знать такие вещи?

Олдрей? Этот проходимец когда-то работал с Кризелем, но несколько лет назад отошёл от дел. Тяжёлое ранение сделало Олдрея бесполезным для Кризеля. Поговаривали, что бунн нанёс его сам – только чтобы соскочить с крючка. Верила ли Стужа? А чёрт его знает. С Кризелем возможно всё. Пусть Олдрей не добывал информацию для Кризеля, но сам был любопытен как старый ворон.

Пока старейшина и его помощник готовили нужные документы, Стужа всё время прокручивала в голове возможные действия. Найти Олдрея не проблема, он никогда не прятался, особенно с тех пор, как Кризель потерял к нему всяческий интерес.

– Стоит попробовать, – пробормотала она самой себе.

– Только не говори, что ты пойдёшь на чёртов ужин с Кризелем, если не добудешь информацию сама, – недовольно прошептал Айк.

Лайла резко развернулась к нему и тут же уткнулась в широкую грудь калдора. Он снова стоял слишком близко, но на это раз просто ради того, чтобы не быть услышанным.

– Что я буду или НЕ буду делать – не твоего ума дело, – проворчала она в ответ.

– Мы одна команда...

– Хочешь со мной? – не без издёвки спросила Лайла.

– Брось...

– Ладно, – уже серьёзнее сказала Стужа. – Есть у меня ещё вариант, но я не сказать чтобы была уверена. Это соломинка... и я не знаю, стоит ли за неё цепляться.

– Стоит! – воскликнул Бурелом, не сдерживаясь. – Давай зацепимся! Мне подойдёт любой вариант, только бы не полагаться на двух безумных стариков и их бюрократические заморочки.

– Не стоит их недооценивать, Айк, – ответила Стужа. Она взглянула в доверчивые глаза калдора, на время потерялась в них, но нашла в себе силы отстраниться и обратиться к старейшине: – Прошу вас, держите нас в курсе. Вдруг кто-то или что-то поможет вам разобраться раньше, чем нам.

– Вы знаете старую городскую систему связи? – спросил Брюс.

– Она ещё работает? – удивилась Лайла. – Насколько я помню, это система сообщающихся труб, по которым можно передать капсулу с посланием в любую точку города. Разве они не забиты всяким хламом последние лет пятнадцать?

– Вовсе нет, милое дитя, – усмехнулся старейшина. – Нам было удобно, чтобы так думали. Мы с Брюсом покумекали и додумались, как её усовершенствовать. Да, все думают, что она давно не работает, а нам это на руку. Благодаря маленькой хитрости её не отследить и не перехватить. Брюс даст вам камни, они будут заряжены на нас четверых. Только мы сможем получать послания друг от друга.

– Каким образом? – спросил Бурелом, разглядывая небольшой предмет в толстой серебряной оправе.

– Я объясню тебе позже, – негромко сказала Лайла и обратилась к старейшине: – Нам пора. Мы будем ждать вестей, мистер Уоррен. Спасибо, что приняли нас.

Попрощавшись, Стужа и Бурелом вышли на улицу и побрели прочь. Стужа рассказала, куда именно хотела бы заглянуть, и калдор, само собой, увязался за ней. Именно он заставил девушку хотя бы на ходу перекусить. Горячий травяной чай и булочки пошли на пользу им обоим.

– И где живёт этот твой Олдрей? – жуя, спросил Айк, а потом рукавом вытер джем с подбородка.

Жест не самый культурный, но отчего-то Лайле он показался милым. Здоровяк выглядел непривычно отвлечённым, глаза сияли, рот то и дело растягивался в улыбке. В этот момент девушка жалела, что сила Кризеля помешала ей насладиться поцелуем с калдором. Вспомнив о губах Айка, Лайла напряглась, ощутив приятное давление внизу живота. Так, дело не в её холодности. Значит, желание всё же есть, но отчего-то проявляется лишь на расстоянии. Проделки бывшего любовника? Или всё же дело в отсутствии чувств? Лайла вскинула голову и заглянула в лицо калдора. Дух захватило почти мгновенно. Нет, последний вариант точно не годится. Заметив, как Бурелом воззрился на неё, ожидая разъяснений, она решила вспомнить про его вопрос.

– Мы пришли, – сказала Лайла, указывая на дверь одного из небольших домов. Бросив на неё взгляд, девушка ощутила странную тревогу. Что-то смущало ее в том, как выглядел хорошо знакомый дом.

Она сделала несколько шагов, а снег все так же тоскливо скрипел под ногами. Сердце гулко забилось, ускорилось, а прямо у приоткрытой двери застыло на миг.

– Странно, – пробормотала Лайла. – Свет в доме не горит, дверь не заперта.

– Может, ушёл куда? – пожал плечами Айк.

– Это без ног-то? – встревоженно прошептала девушка, толкая входную дверь. – Его комната на втором этаже.

На всякий случай Стужа окликнула хозяина, но никто не отозвался. Сбежал? Девушка замерла. Олдрей мог. Если что-то услышал, что-то узнал. У этого проходимца была помощница. Довольно проворная буннка, которая вполне себе могла увезти Олдрея подальше от Гладии.

– Я гляну на втором этаже. Может, удастся понять, как давно он покинул дом. Осмотрись внизу, – бросила она Айку и начала медленно подниматься по ступеням.

Пыли в доме не было, вещи не валялись, половицы не скрипели. Вообще внутри всё выглядело ухоженным. Не похоже, что Олдрей бросил своё жильё. Лайла ступила на верхнюю ступеньку и увидела, как из приоткрытой двери одной из комнат пробивается свет.

– Ну, слава богу, – выдохнула Стужа. – Скорее всего, Ирда забыла закрыть двери, убегая на очередное свидание.

Лайла выпрямилась и увереннее приблизилась к двери. Насколько она помнила, там была любимая комната Олдрея. Он мало кого туда впускал. Уже схватившись за дверную ручку, Стужа услышала шум внизу: похоже, упало что-то очень тяжёлое. Сердце дрогнуло, девушка в панике обернулась.

– Айк! – позвала она. В ответ – гнетущая тишина.

Лёгкий шорох из комнаты хозяина дома заставил Лайлу вновь повернуть голову. Сначала она уткнулась в чью-то гигантскую грудь, а потом тяжёлый кулак обрушился ей в лицо, и всё вокруг померкло.

Глава 14

Айк приходил в себя медленно. Голова будто надвое раскалывалась, в ушах стоял гул, а во рту пересохло. С глухим стоном он попытался повернуться, но руки оказались стянуты за спиной верёвкой, всё тело затекло от неудобной позы. Дёрнув онемевшими запястьями, он понял, что связан туго, – жуткая мысль заставила вздрогнуть и похолодеть.

– Стужа, – осипшим от страха голосом позвал Бурелом. Рассмотреть комнату и присутствующих в ней Айк не мог, поскольку лежал лицом к стене. Невозможность двигаться и действовать так, как он привык, просто убивала его. – Стужа, ты здесь?

Позади послышалась какая-то возня. Калдор вновь насторожился, изо всех сил прислушиваясь. Лайла казалась ему невесомой, поэтому Айк отчаянно прикидывал, могла ли его спутница издавать подобные звуки. Что-то звякнуло, а потом зашуршало. Бурелом завозился на месте, пытаясь перевернуться и увидеть, что происходит вокруг. Тревога за Лайлу, которая так и не отозвалась, росла.

– Стужа! – повторил он, совершая очередной маневр, чтобы перевернуть своё огромное тело.

– Да жива твоя подружка, – провозгласил насмешливый женский голос.

Айк всё же смог повернуться, а потом даже сесть. Это позволило разглядеть не только говорившую, но и помещение, в котором он обтирал давно не мытые полы.

Посреди комнаты, погруженной в полумрак и хаос, стояла высокая худющая буннка. Очень быстрыми движениями она хватала всё более или менее ценное с полок и складывала в мешок.

– Столько лет я прислуживала этому упёртому барану, который обращался со мной как с падалью! Столько лет кормила его, переодевала, вела его дела, – недовольно бормотала она. – А эта сволочь мало того, что перестал платить, так ещё и кинуть меня собрался!

Айк вспомнил рассказ Лайлы и предположил, что перед ним была Ирда, помощница Олдрея. Он фыркнул, считая, что им со Стужей очень везёт попадать в гнусные места не в то время. Если он всё правильно понял, на его глазах разворачивалась делёжка нажитого Олдреем имущества. Причем делёжка проходила без участия самого хозяина скарба.

Бурелом вновь подёргал руками. Путы были крепкими, но их можно было хоть немного ослабить, чем он и занялся, принявшись усердно крутить кистями.

– Где Стужа? – сурово спросил Айк, буравя взглядом тощую.

Та повернулась к нему, хмыкнула, а потом оглушительно свистнула. Бурелом подпрыгнул на месте от неожиданности, а Ирда скрипуче рассмеялась. Спустя мгновение послышался грохот, и по лестнице чуть ли не кубарем скатился сухопарый мужичок.

– Чего звала? – поинтересовался он, бросая косой взгляд на калдора.

В одно мгновение Ирда преобразилась. На лице её расцвела нелепая улыбка, глаза заблестели.

– Девку притащите сюда, а то этот извёлся весь. Как бы глупостей не наделал.

– А может, их тоже того?.. – криво усмехнулся её дружок.

Айк нахмурил брови, прикидывая, как же эти два сухаря справились со Стужей и тем более с ним?

– Не надо, – всё ещё расплываясь в улыбке, пропела Ирда. – Она ничего так, не дура, да и не подлая. Нет в ней грязи. Пусть живут себе. Мы заберём своё и свалим.

– Как скажешь, – равнодушно сказал мужик, пожимая плечами.

Почти сразу он кинулся выполнять указ своей подружки, которая не отрываясь смотрела ему вслед всё с той же глупой улыбкой.

– Вот так любовь, – усмехнулся Айк.

– А что? – оскорбилась Ирда. – Ты не смотри, что мы неказистые и, может, не такие красавчики, как вы со Стужей. Это чего, нам не любить, что ли? Или нас любить нельзя?

– Эко тебя занесло, – обалдев от таких глубоких речей, присвистнул Бурелом. – Любите, пожалуйста, мне-то что за дело? Зачем же при этом на хороших людей нападать? И где Олдрей?

Ирда вздрогнула, и лицо её стало похожим на оскал животного.

– Он не был хорошим человеком, поэтому ему перерезали горло! Жмот, упрямец и вообще редкостный паскудник.

– Сама, что ли, перерезала? – хмыкнул Айк, продолжая ослаблять верёвки.

– Нет, – вновь заулыбалась Ирда. – Есть кому за меня заступиться. Мой Люсик и перерезал.

Бурелом откровенно поражался мимике и резкой смене настроения этой женщины. Вот уж правда, любовь преображает всех, даже таких вот странных личностей с явно поехавшей крышей.

– Тьфу, – послышалось из коридора. – Дура-баба! Сколько можно говорить: не называй меня так! Лютый я! ЛЮТЫЙ!

Айк подавился смешком, мысленно соглашаясь с дурой-бабой, что Люсик подходит этому сухарику больше. Однако Бурелом довольно быстро осадил своё нежданное веселье, когда в комнату ввели Лайлу. У его подруги было разбито лицо, из носа сочилась кровь. Она смотрела на всех исподлобья. Это выражение её лица было уже хорошо знакомо Айку – оно не предвещало ничего доброго.

– Эй, – всплеснула руками Ирда. – Зачем же так-то? Я же просила!

– А так быстрее было, – прогремел третий грудной голос.

Бурелому пришлось даже голову задрать, чтобы рассмотреть нового участника развернувшегося действа. Это был совсем молодой, но довольно рослый уже калдор. Стало понятно, как усмирили Стужу. С тощим хорьком она бы точно справилась.

– Чего притащилась-то? – спросила Ирда у Стужи. – Давно тебя не видели, а тут прямо не ко времени и не к месту.

– А я смотрю, ты новым дружком обзавелась, – недовольно сморщилась Лайла, хмуро поглядывая на Лютого.

– И что? – ответила та. – Вон, даже ты, ледышка, и то к горячему телу стремишься, а я что? Не человек, что ли?

Стужа отвечать не стала, не очень культурно сплюнула на пол кровь и провела языком по покрасневшим губам:

– За что же ты так с Олдреем? Столько лет помогала ему, а потом вот так... из-за спины. Подло.

– Подло? – возмутилась Ирда. – Он использовал меня, заставлял чистить за ним, мыть его, убирать жратву, которую он разбрасывал по комнате, если бывал не в духе! Он об меня разве что ноги не вытирал, и то только потому, что ноги не работали. Скупердяй этот платить совсем перестал, а у самого деньжищи вон какие!

Недовольная «дура-баба» распахнула мешок, который всё ещё держала в руках, и извлекла из него почти не помятые купюры. Стужа нахмурилась ещё больше, Айк чуть дёрнулся, последним рывком срывая верёвки с запястий и вставая на ноги. Спутники Ирды мгновенно среагировали, но Бурелом даже не повернулся в их сторону. Увидев боковым зрением рывок Лютого, он выставил раскрытую ладонь, поймал ею бедовую голову Люсика и чуть сжал пальцы, чтобы тот не дёргался. Картина выглядела довольно комично, но всем, кто был в комнате, было не до смеха. Бурелом не спускал глаз с денег в руках женщины, которая тыкала ими чуть ли не в лицо Стужи.

– Откуда, скажи, такие богатства? И для чего или кого он их хранил? Клянусь, ещё пару месяцев назад их не было. Я здесь каждый угол знаю! За что ему так хорошо заплатили? И почему этот стервец решил, что я не заслужила ни одной бумажки из этих? Скажи-ка мне, Стужа?!

Лайла молчала, но продолжала хмуриться. Сосредоточенное лицо помрачнело ещё больше, она повернулась к Бурелому.

– Не нравится мне это. Не похоже, что Олдрей отошёл от дел.

– А он и не отошёл, видать, – хмыкнула Ирда. – Ну, я так думаю. Несколько раз отсылал меня из дому. Велел погулять. А где гулять-то ночами? Я же не дура, схоронюсь за углом, а потом в окна подглядываю.

– Что видела? – резко спросила Стужа.

Ирда нахмурилась, прижала к груди деньги, а потом и вовсе убрала их обратно в мешок. Она оглядела комнату и рассердилась, увидев, как непочтительно Айк отнёсся к её ухажёру. Бурелом не был чувствительной натурой, но Люсика всё же отпустил, а калдору, который оказался слегка туповат и медлителен, пригрозил огромным кулачищем.

– Нам не нужны твои деньги, – сурово проговорила Лайла. – Мне нет дела до твоей жизни и ваших разборок с Олдреем. В конце концов он получил по заслугам. Расскажи, что видела, слышала, что знаешь о его последних делах, – это важно. Я сразу уйду и забуду, что была здесь. Ты меня знаешь, я слов на ветер не бросаю.

Ирда прищурилась, а потом бросила недоверчивый взгляд на Бурелома.

– Он тоже, ему можешь верить как мне, – строго и ни на мгновение не усомнившись, ответила Стужа.

В груди у Айка поднялась буря, справиться с которой оказалось не так-то просто, ведь обычно Стужа была скупа на похвалу. А ещё для него почему-то было важно, что подобные слова о нём она говорила кому-то другому. И чёрт его разберёт почему.

– Так мне нечего и рассказывать, – дёрнув плечами, чуть успокоилась «дура-баба». – Ну видела пару раз людей Кризеля.

– Кого? – насторожилась Стужа, делая нетерпеливый шаг вперёд. – Кого именно видела? Это важно.

Ирда почесала затылок тощими скрюченными пальцами, а потом воскликнула:

– Ну кого ж я могла видеть-то? Барти, да ещё этого... как его там? Самого противного... ну ты знаешь... ох уж и скользкий тип!

– Они там все скользкие, – усмехнулся Айк. – Все как один.

– Да Олли это был, – проворчал Лютый, растирая челюсть так, будто она ныла, напоминая о крепком ударе. – Мерзкая шестёрка Кризеля.

Стужа вновь подняла глаза на Бурелома, в её голове бились напряженные мысли. Айк не стал задавать вопросов, позволяя ей обдумать то, что они узнали.

– Олли не стал бы просто так шляться, – пробормотала Лайла спустя несколько томительных минут.

– Чем прежде занимался Олдрей? – спросил Айк. – Чем был полезен Кризелю? Может, незаменим в чём-то был? Чем мог помочь этому змею с аукционом?

Бурелом всё же не удержался и попытался подбросить подруге наводящие вопросы, чтобы немного ускорить её размышления.

– А Олли приходил только в последнее время или все эти годы посещал Олдрея? – спросила Стужа.

– Не-е-е, – протянула Ирда. – Несколько лет тишина была. А тут повадились. Я ещё удивилась, чего понадобилось-то. Отошел человек от дел, живёт себе, не мешает никому.

– Что могло заставить Олдрея вернуться? Чем они его подцепили? – спросил Айк.

– Деньгами, – одновременно сказали Стужа и Ирда.

– И судя по тому, что они у него появились, – продолжил Бурелом, – Олдрей смог помочь Кризелю.

Стужа застыла как вкопанная, её глаза стали ещё холоднее, а губы зашептали:

– Олдрей был лучшей ищейкой: невероятный нюх на выгодные сделки и нужных людей, острый глаз и мозги на месте. У этого проныры по всему городу были тайники. И не просто тайники, а места абсолютно безопасные. – На мгновение Стужа прервала себя и словно заледенела разом, а потом вскликнула во весь голос: – Я знаю, как найти место аукциона! Знаю, за что Кризель заплатил Олдрею такие огромные деньги!

Руки Айка затряслись, он нервно сглотнул и сделал огромный шаг к своей подруге. Ему пришлось сначала выдохнуть, чтобы, взяв её за плечи, не сжать слишком сильно и не раздавить:

– Как его найти? Как найти место?

Глаза Стужи вновь перестали быть для него ледышками, в них плескалась бескрайняя и суровая мощь Инфии, но взгляд Лайлы не обжигал холодом. В чарующих глазах сияла надежда и, казалось, эта надежда пугала девушку не на шутку. На миг Бурелому захотелось оградить её от любых страхов, укрыть в своих объятиях, уберечь от малейшей опасности, но он сдержался, вспоминая тот чёртов поцелуй и горечь, что разбередила душу.

– Олдрей хранил тетрадь... – пробормотала она, продолжая буравить калдора душевыворачивающим взглядом. – Обычная такая, потёртая. Толстая, местами драная и даже опалённая. Пока работал с Кризелем, никогда с ней не...

– Была! – воскликнула Ирда, хлопнув себя по лбу. – Была такая тетрадь! Записывал туда всё, что считал важным. Крысёныш даже подглядеть ни разу не дал: ни в саму тетрадь, ни туда, где он её прятал.

Айк развернулся к ней, продолжая сжимать плечи Лайлы. Его сердце отстукивало опасный ритм, призывая тело трансформироваться и тем самым выплеснуть эмоции, которым было тесно в человеческой груди.

– А ты сама не искала никогда? – спросил он, медленно дыша и контролируя нахлынувшие чувства. – Неужели не любопытно было?

– А то! Искала, конечно, но этот сморчок хорошенько её ныкал. Я старательно облазила здесь всё пару лет назад, а потом плюнула. Ни к чему она мне, значит.

– То есть как это ни к чему? – взвился Люсик. – Вот, говорю же, дура-баба! Если Кризелю нужно то, что хранил Олдрей, представляешь, сколько он отвалит за эту тетрадку?

Ирда сначала застыла, открыв рот, потом захлопнула его, часто заморгала выпученными на Люсика глазами, а затем треснула своего мужичонку прямо по лбу.

– Ты одурел, чёрт старый? Кризелю что-то продавать удумал? Неужто не знаешь, что он сам берёт всё, что ему нужно? Этот паук подземный таких дел не любит, чикнет тебя раз по горлышку кто-нибудь из его людей – тот, что пошустрее, – да и отнимет что нужно. Это с Олдреем они ещё как-то сговаривались, тот ещё и умным слыл, его чердачок им нужен был. – При этих словах Ирда постучала пальцем по своему темени. – А ты решил сам переть на Кризеля?! Не нужны нам эти проблемы. Вон, Стужа, если хочет, пусть ищет, а нам ноги уносить пора.

Внезапно на улице послышался ровный топот множества ног, крики и резкие свистки законников. Ирда взвизгнула и закрыла рот руками, всё ещё сжимающими мешок с награбленным.

– Что это? – удивился Бурелом.

– Никак рейд? – прошептала Ирда. – С чего это вдруг? Давно их не было.

Глаза её забегали от страха, руки затряслись. Она кинулась к Лютому, который через дверной проём сурово взирал на лестницу, ведущую на второй этаж. Если их застанут здесь с трупом на полу, не миновать им каторги.

– Бежим! – скомандовал он, хватая свою бабу-дуру за локоть и устремляясь к двери.

Истеричные свистки законников разрывали тишину темного, осиротевшего дома с убитым хозяином, распростёртым на местами подгнивших досках. Айк слегка поёжился, ему стало жутко среди этих стен.

– А мы? – спросил он.

– А нам нечего бояться, – нахмурилась Лайла. – Давай дом обыскивать.

Айк вздохнул, озабоченно оглядывая фронт работы. Он хоть и любил помечтать, но всё же считал себя реалистом.

– А смысл? Дом немаленький. Да и старуха сказала, что облазила всё от пола и до потолка. Мы в поисковых делах точно ей уступаем.

– А что ты предлагаешь?

Стужа вроде и хмурилась, но не хуже Бурелома понимала, что он прав. Два этажа бескрайней фантазии и хитрости Олдрея.

– Не знаю, – печально развёл руками калдор. – Правда не знаю. Может, законников привлечём? Их много, разнесут тут всё, разберут по досочкам, глядишь, и найдут чего.

– Идея сама по себе неплохая, Айк, – совершенно серьёзно похвалила его Стужа, отчего щёки калдора предательски запылали, и он поспешил отвернуться. – Но у них своя задача. Не забывай, что они сейчас действуют наобум, даже не представляя, в какой стороне разгонять жульё. Мы можем отвлечь их, и они не попадут именно туда, куда надо. Я боюсь по глупости упустить любой шанс отсрочить аукцион.

– Завтра выходит срок, – глухо пробурчал Бурелом. – Мы должны что-то найти до этого времени. Должны найти сами.

Лайла насторожилась, подошла ближе к калдору и заглянула в его лицо, совершенно безошибочно прочитав по нёму все его эмоции.

– Не о том думаешь, дубина. Бог с ним, с ужином, нам нужно найти что-то ради...

– Мэдди, – закончил за неё Айк. – Не стоило напоминать, моя душа болит за неё каждое мгновенье.

Бурелом нахмурился, не желая объяснять, что и эта девушка уже давно перестала быть для него чужой. Огден, не моргнув и глазом, обещал уничтожить её жизнь, отобрав всё самое ценное, что у неё есть, однако Стужа всё время говорила о девочке, а не о баре. Сейчас огромное сердце Айка билось в тревоге уже о двух девочках, ставших для него чем-то неизмеримо ценным. Мэдди со своей нежностью, теплотой и доверчивостью. И Стужа, пусть и закрытая накрепко, но всё равно под своей бронёй живая, трепещущая, ранимая. Айк видел это в её глазах, когда тонул в них.

– Как думаешь, мог Олли тетрадь забрать? А что, если Кризель заплатил именно за неё? – спросила Лайла.

Айк резко поднял свой взгляд и посмотрел в глаза Стужи, осознавая, что в этот момент она воспринимает его как равного, как напарника, как соратника. Это не могло не взволновать, но он постарался сохранить серьёзность.

– Почему бы и нет? Если Олдрей отошёл от дел и не хотел вновь связываться с бывшим боссом, мог и продать тетрадку. Ты хочешь побеспокоить Олли?

– Выбора нет, давай рискнём, – заключила Лайла, направляясь к двери. – Есть у меня мысль, что Олли мог сам предложить место Кризелю, чтобы выслужиться. Есть маленькая вероятность, что тетрадь Олдрея он присвоил себе, не сказав об этом хозяину. Добровольно он нам ни за что не расскажет о месте проведения аукциона, но вот если мы добудем тетрадь, можно попробовать вычислить самим.

– Вопрос в том, как её добыть? – глядя в спину своей подруги, спросил Айк.

– Надо же? – разворачиваясь к нему, усмехнулась Стужа. – Это настоящий прогресс! Ты не несёшься на всех парах с дубиной наперевес, собираясь всё крушить и громить, а предлагаешь пораскинуть мозгами?

Бурелом даже обиделся немного:

– Я усвоил урок, девочка: ум и сообразительность в нашей паре – ты, я же готов подчиниться.

Стужа вскинула брови, едва заметно улыбнулась, а потом тихо сказала:

– Это хорошо: сгоряча можно дров наломать, лучше подойти к вопросу с умом.

Они вышли на улицу и некоторое время молчали. В душе Айка копошились разнообразные чувства и тревоги. Он был очень рад, что они с Лайлой, можно сказать, нашли общий язык. Её доверие радовало ужасно, но время неумолимо мчалось вперёд, и думать о том, как страдает Мэдди, было невыносимо.

Его инфийская снежинка бормотала что-то под нос, вероятно прикидывая варианты, а он не прислушивался, понимая, что, отыскав ответ, Стужа обязательно поделится с ним. Калдор вдохнул вечернюю прохладу полной грудью и позволил надежде хоть на мгновение успокоить взволнованное сердце.

– Есть загвоздка, – вдруг выпалила Стужа.

Она слишком резко остановилась, и не ожидавший этого калдор налетел на неё. Девушке пришлось схватиться за его рубашку, чтобы не повалиться на снег. Бурелом же инстинктивно обнял её за талию и плотно прижал к себе, чтобы она устояла на ногах. Аромат её волос, ощущение хрупкости тела Стужи в огромных руках встряхнули чуть успокоившуюся душу Айка. Тело зазвенело от желания притянуть снежную малышку ещё ближе и ощутить её трепет. Лёгкое безумие жажды прикосновений затуманило разум – он посмотрел в её лицо и замер, пытаясь утихомирить сбившееся дыхание. Но в голову упрямо лезли мысли о том, как, должно быть, хороша эта девочка в постели. Её упрямство и желание быть главнее скорее всего превращали Лайлу в страстную и знающую, чего она хочет, любовницу. Бурелом непроизвольно представил её маленькую упругую грудь в своей ладони, гладкость кожи и гибкость тела. Реакция собственного тела не заставила себя ждать: в голове прозвучал мучительный стон, который калдор не без труда, но сдержал. В паху стянуло приятной тупой болью.

– Потише, бедолага, – задрав голову, прошептала Стужа. Её дыхание скользнуло по коже, и стало только хуже. Айк даже зажмурился, но сил отпустить девушку в себе не нашёл. Она положила свою ладонь ему на грудь, и неуёмное сердце Бурелома тут же рвануло к приятному теплу, ускоряясь, будто желая коснуться её пальцев. – Успокойся. Я не могу предложить тебе то, чего ты, вероятно, хочешь. Отношений я не строю, мне достаточно тепла на ночь или две.

Айк немедленно отстранился – тело сковал холод. Зачем она это сказала? Кто говорил об отношениях? Он и сам не понимал, чего именно ждёт от неё. Калдор до этого мгновения и думать не думал о совместной жизни или о чём-то подобном – он жаждал обладать Стужей. Её слова молотом ударили в голову, и впервые у Бурелома возник вопрос: а смог бы он расстаться с ней? Дай бог, Мэдди найдётся и всё разрешится благополучно. И что тогда? Их пути разойдутся, насовсем. Что-то гадкое и неприятное шевельнулось в груди, во рту появился неприятный привкус горечи.

– Ты не можешь знать, чего именно я хочу...

– Не пытайся обмануть себя, Айк, – всё так же тихо проговорила Стужа. – Ты не из тех, кто развлекается ради удовольствия. Твоя душа светлее, глубже...

– А твоя нет? – рассердился он.

– Моя нет, если судить по тому, что я лишь раз позволила себе остаться с кем-то дольше, чем того требует моё тело.

Айк не представлял, чего стоили ей подобные откровения. Он видел, что Стужа пыталась казаться беззаботной и легкомысленной в вопросе отношений с мужчинами, но скрыть беспокойства она всё же не смогла. Бурелом выпустил девушку из своих рук и сделал шаг назад, успев уловить разочарование, промелькнувшее на её красивом лице.

– Похоже, ты ни черта не знаешь о собственной душе. Но это не страшно, я расскажу тебе о ней, когда всё закончится. Возможно, ты услышишь много нового о себе, Лайла. И обо мне тоже. Я не настолько романтичен и слаб, как ты думаешь. Порой и мне хочется только удовлетворения желаний тела.

– Ты действительно не настолько романтичен и вовсе не слаб, ты просто дурак! – беззлобно вспылила Лайла. – Привязанность и жажда быть с кем-то – это не уязвимость, это сила, которой я, увы, не обладаю.

Бурелом взвился ещё сильнее. Его раздражали подобные рассуждения, с которыми он был абсолютно не согласен:

– Ты так говоришь, потому что не знала ничего, кроме болезненной тяги к поехавшему крышей самовлюблённому козлу, который использовал тебя как считал нужным. Возможно, ты принимала это за любовь и с твоей стороны, и с его! Но любовь другая! Посмотри на своих родителей! На меня и Мэдди, на Марту и Булла! Мы готовы стереть самих себя во благо близкого человека, а не уничтожать его, пользуясь его слабостью перед нами. Это дикость какая-то! С чего ты взяла, что не способна на подобную привязанность? С того, что Кризель выжег всё, что мог, в твоём сердце? С того, что ничего не дал, кроме предательства? – Всё ещё закипая от злости, Айк снова шагнул к ней. – Ты удивишься, когда твоё сердце вновь оживёт, когда ты захочешь кого-то рядом, когда будешь не в силах расстаться с кем-то более чем на день. Ду`ши и сердца` способны вновь поверить, наполниться теплом и желанием жить счастливо! Твои речи о ночных развлечениях просто смешны.

– Ишь ты какой красноречивый! – рассердилась девушка. – Души, сердца, тепло, любовь...

– Закроем эту тему, – прервал её Бурелом. – Но это только пока. Сейчас ты так меня бесишь своими рассуждениями, что я боюсь сказать лишнего. Давай о деле. Что там за загвоздка?

Несколько минут Стужа молчала, пытаясь, видимо, вспомнить, с чего начался этот нелепый разговор. И даже сейчас – злая и немного растерянная – она вызывала в нём ураган эмоций, которые лучше было бы придержать до поры до времени.

– Я помню, где живёт Олли, но он замкнут и подозрителен. Меня и тебя он знает, к себе не подпустит. Не забывай, он быстрый и хитрый.

– Думаешь, тетрадь у него дома?

– Я хочу на это надеяться, Айк. У нас нет пока других вариантов. Сидеть без дела и сокрушаться – не для нас. Можно хотя бы попробовать потянуть за эту ниточку...

– Хорошо-хорошо, я понял. Согласен. Что предлагаешь?

Стужа странно скривилась, как будто её что-то здорово смущало:

– Нам нужно новое действующее лицо... желательно молодая и привлекательная женщина.

– Ух ты! – присвистнул Бурелом. – И где же её взять?

– Хороший вопрос! – пожала плечами девушка. – Она должна понимать, на что идёт. Должна быть не просто симпатичной, но и сообразительной, а лучше хитрой.

Айк замер, хорошо представляя себе такую женщину. Смелую, дерзкую, смышлёную и бесстрашную. И даже сумасшедшую немного. Он осклабился и пробасил:

– Ей понравится любая твоя идея. Главное, чтобы это щекотало нервы.

Глава 15

–И речи быть не может! Айк, ты умом тронулся? Чтобы я отпустил свою жену чёрт-те куда чёрт-те зачем? Ты явно крышей поехал!

Булл ходил по комнате и агрессивно жестикулировал, метая молнии из глаз в младшего брата. Стужа подпирала стену, сложив руки на груди. Она, как и Марта, считала, что говорить всей семье о предстоящей вылазке не следует, но дурень решил быть честным. Вот и поплатился. Девушка растёрла напряжёнными пальцами переносицу. Она чертовски устала, силы едва теплились в теле, и то и дело накатывал сон. В доме Дэррелов было слишком жарко и слишком уютно, неумолимо тянуло прилечь и дать себе возможность по-настоящему отдохнуть. А ещё эти запахи. Мясо и пироги. В животе заурчало так громко, что если бы не вопли Булла, то слышно было бы у реки.

– Она будет с нами, – уже в который раз повторил Бурелом. – Мы не оставим её одну. К тому же там будет лишь один бунн. Ничего действительно опасного.

Тут, конечно, Айк здорово лукавил. Стужа задумалась: а может, он на самом деле так считал? Недооценивать Олли глупо.

– А почему вы не спросите у меня? – вступила в разговор Марта, с вызовом подперев кулаками бока.

Булл чуть было не поперхнулся:

– Э, нет, дорогая! Тебя спрашивать как раз никто не собирается. – Голос его звучал язвительно. Стужа подавила смешок. – У тебя, небось, и топор уже наготове. Ты разве усидишь на месте, когда намечается что-то с огоньком?

– Видишь, как хорошо ты меня знаешь? За то и любишь, – лукаво улыбнулась его жена. Похоже, Марта решила выбрать женский арсенал убеждения вместо агрессивного натиска. – Ну сам подумай, что мне грозит? Айк со мной. Там делов-то... тьфу и размазать. Поболтать с бунном, пока эти двое поищут тетрадь. Чего ты взъелся, в самом деле?

Марта подошла вплотную к мужу и сладко улыбнулась, хлопая густыми ресницами, невинно поводила пальчиком по его груди. Наблюдать со стороны за тем, как огромная детина пытается держаться столь же строго, а потом тает будто ледышка от яркого солнца, было весьма забавно. Ведь и дураку понятно, что Марта здорово манипулирует мужем, а он, как дитя малое, ведётся.

– Ты же знаешь, – продолжила она его убеждать, – я не наделаю глупостей. Посмотри на Стужу, разве она позволит нам с Айком дурить?

Все тут же воззрились на Лайлу, которой с самого начала не нравился этот разговор. Да, стоило признать, что Марта хитрая и ловкая, но то, во что они собирались её впутать, было неприятно, если не сказать противно.

Булл смотрел на неё широко открытыми глазами, и взгляд его выражал крайнее недовольство, но Лайле было не привыкать. Многие смотрели на неё именно так.

– С чего бы это мне надеяться на неё? Она приносит нам одни неприятности! – заявил Булл, обращаясь к жене.

Вот, здрасьте, приехали. Стужа поморщилась и оторвалась от стены, не желая больше слушать этот бред.

– Ты не прав, брат, – впервые встал на её защиту Бурелом. – Стужа тут как раз ни при чём. Это мои проблемы обрушились на неё. Не говори, если не разобрался. Она идёт на жертвы ради решения...

– Хватит! – отрезала Лайла. – Я не обязана никому ничего объяснять. Не стоило нам сюда приходить.

– Погоди, – не унимался Айк, – даже если Булл не отпустит Марту, я хочу, чтобы он понимал, что твоей вины здесь нет.

– А зачем? – глядя ему в глаза, спросила девушка. – Кому это нужно?

– Не люблю всякое проявление несправедливости. – Он подошёл вплотную к брату. – Знаешь, Булл, ты хоть и старший, но не самый умный. Я тебе поясню. Как бы ни было, Мэдди наша плоть и кровь. Может, и не твоя, но моя семья. Элена – наша сестра. Её дочь попала в беду. Я был рядом с ними все эти пятнадцать лет, принимая всю семью Элены такими, какие они есть. Я не отступлю. Даже родители Стужи в далёкой Инфии помогли чем смогли. И дальше помогут, стоит только позвать. А ведь они нам никто. Ради Мэдди готовы рискнуть.

– Не переходи границы, Айк, – прогремел Булл, – не делай из меня монстра. Я тоже люблю Элену, но, глядя на всё, что с вами периодически случается, я не хочу рисковать женой! Сам помогу, если надо.

– Здесь ты нам не поможешь, – спокойно сказала Стужа. – Нам нужна именно женщина. Умная, ловкая, находчивая.

– Милый, ты же знаешь, что всё это они про меня, – приторным голоском пропела Марта. – Я справлюсь. Одной ногой там, другой здесь. Я же у тебя хитрая, обдурю одного бунна и мигом вернусь. – Заметив, что выражение лица Булла не меняется, Марта сменила тактику. – Ну, не могу я сидеть сложа руки, пойми! Если Элена в беде, если дочка её, дитя ещё совсем, где-то одна-одинёшенька, плачет, мучается от страха, разве же можно отвернуться?

Она уже не на шутку сердилась, чем вызывала искреннее восхищение Стужи. Этой женщине палец в рот не клади. И если несколькими минутами раньше Лайла готова была отказаться от этой затеи, то сейчас она была абсолютно уверена, что им нужна именно Марта. Олли таких любит. Он с ума сойдёт от темперамента очаровательной сумасбродки.

– Булл, мы все живём ради чего-то. У нас есть семья, и девочка должна знать, что не одна. Почему посторонние люди, прости, Стужа, готовы сделать всё для спасения нашей кровиночки, а мы бездействуем? Разве дело это? Разве это нас красит?

Стужа уже понимала, что Марта добилась своего. Булл недовольно молчал, но так рьяно не сопротивлялся. Он смотрел то на жену, то на брата. Столкновений взглядов с Лайлой избегал.

– Но я пойду с вами, – выдавил он.

– Нет, прости, – ответил Айк, – толпа нам ни к чему. Поверь, брат, я глаз с Марты не спущу. Да и ты не хуже меня знаешь, на что она способна.

– Знаю, – буркнул старший брат. – Я вынужден уступить, не каменный ведь, но знайте, что эта затея мне не нравится.

Знал бы он, насколько Стуже вообще вся эта ситуация не нравилась, но назад не повернуть. Мэдди ждала помощи.

– Спасибо, – искренне поблагодарила мужа Марта. – Я осторожно, обещаю.

Так, все трое покинули Калдорн и оказались в баре Стужи. Стоило им появиться у стойки, как послышался раскатистый свист Декса на весь бар:

– Боже, а что это за красотка такая?! Я сражён!

– Потише, – усмехнулась Лайла, указывая на покрасневшего от злости Бурелома, – пока её родственник тебе кости не переломал.

– Родственник? – ничуть не испугавшись, скривился бунн. – Что может быть общего у нашего дуболома с этой прелестной девушкой?

– Она жена его старшего брата, – шепнула Лайла, а потом рассмеялась, увидев кислую мину Декса. Как же давно ей не было так весело!

– Это серьёзно, – вынужден был признать бунн.

Марта осматривалась, а Стужа почему-то с тревогой ждала её мнения о заведении.

– Очень уютно, чистенько, мне нравится, – констатировала она. – Но давайте к делу, а то мой благоверный не выдержит и снесёт всё на своём пути, пытаясь меня вернуть.

Стужа почесала затылок и осознала, что даже не представляет, как сказать Марте, что именно от неё требуется. Вопрос непростой. Ощутив бессилие, она посмотрела на Айка. Тот тоже застыл. Эй, это же была его сообщница!

– Ну, что застыли -то? – прищурилась Марта. – Позвать позвали, а зачем забыли?

– Ну-у-у, – протянул беспомощно Бурелом. – Как бы это сказать-то... даже не знаю.

– Ух ты, – расхохоталась Марта. – Всё интереснее с каждой минутой. Что такого ты хочешь мне поручить, что выговорить не можешь?

Тишина неприятно затягивалась, отчего Марта всё больше настораживалась.

– Нам нужно добыть у одного бунна тетрадь, – начала Лайла, недовольно глядя на Айка.

– Это я поняла...

– Но, видишь ли, нас он не подпустит, это сразу битвой закончится. И о том, что нам нужно, все сразу узнают. А нам бы, как это сказать, надобно по-тихому, понимаешь? – Давно Лайла не чувствовала себя настолько глупо. Ей казалось, что это нечестно: родственница Бурелома, а объясняться приходится ей.

– И?.. – всё ещё не понимала Марта.

– Всё просто, – влез Декс без особых церемоний, – тебе надо соблазнить этого бунна, чтобы он вообще больше никого и ничего не видел, кроме тебя, уяснила?

В баре повисла гнетущая тишина, Стуже показалось, что из-за неё она может оглохнуть. Девушка вдруг представила, как Марта раздаёт им с Айком оплеухи с такой силой, что они – бедолаги – в разные стороны разлетаются. Это же надо, Декс тоже хорош, разве можно было вот так?

– И всё? – наконец вымолвила Марта. Стужа тут же подняла на неё удивлённый взгляд. – Ну, это даже неинтересно. Соблазнить какого-то хорька, это на раз-два. Я думала, будет что-то более увлекательное... с мордобоем.

– Мордобой не исключён, – честно призналась Стужа.

– Другое дело, – улыбнулась Марта. – А чего стушевались-то? Ну, не в постель же вы меня к нему укладываете. Где задом вильнуть, где глазки состроить. Это дело нехитрое. Дотронуться до себя, само собой, я ему не позволю, но, поверьте, этого и не потребуется.

Стужа застыла как ледяное изваяние. Действительно, таких потрясающих женщин, как Марта, она никогда не встречала. В этот момент она почему-то уверилась, что вылазка будет плодотворной. Осталось только к ней подготовиться.

– Олли разве не в подземелье живёт? – поинтересовался Айк по дороге к подручному Кризеля.

– Нет, – ответила Стужа, – не все скрываются в тени. Олли владелец немаленького дома, у него есть прислуга. Он постоянно болтается на грани. Деньги не прячет. Он из тех, кто любит красивую жизнь.

– Обнаглел настолько, что не боится законников? – удивился Бурелом. – А если спросят, откуда такие деньжищи?

– Он не совсем дурак, – пожала плечами Стужа. – Много лет назад провернул какую-то аферу с наследством: будто бы получил его от дальнего родственника. Поговаривают, просто обул какого-то пожилого бунна. Тёмная была история, но выгоду свою он получил. Оформил небольшой вклад в производство магических средств связи между мирами. Оно сначала приносило доход, а потом сдулось. Но начальный капитал он оправдать может. У Кризеля в подручных не только отъявленные громилы без мозгов.

– И как же нам его обхитрить? У тебя есть план? – спросила Марта.

– Видишь ли, есть у Олли слабое место, – неохотно пояснила Лайла. – Он любит красивых и умных женщин. В течение нескольких лет он, как бы это выразиться, сотрудничал с Мэнси Дэш: она поставляла ему лучших женщин. Иногда по заказу, иногда просто в дар за помощь какую-то, затем и за охрану. Кризель позволил ему, что называется, присматривать за притоном Мэнси.

– Тогда получается, что Олли должен знать всех женщин в притоне, – задумался Айк.

– В общем-то, да, но ходят слухи, что Олли перестал помогать Мэнси несколько месяцев назад. В чём там точно был разлад, я не знаю, но, говорят, что девушки в её притоне больше не удовлетворяют его потребностям. Ассортимент всё хуже и хуже. Боже, какая гадость. – Стужа сделала вид, что сплюнула на снег. Так она выражала омерзение. – Выходит, не общались они некоторое время.

– Хм, – прищурилась Марта, – кажется, я поняла, что ты хочешь сделать. Мне нужно прийти к Олли и заявить, что Мэнси желает возобновить сотрудничество и преподносит ему меня в дар... Так, что ли?

– Вот почему я считаю, что ты просто послана нам всеми мирами разом! – воскликнула Стужа. – Ты умна.

– Нет, – смутилась Марта, – я хитрая и, если знаю, чего хочу, сделаю всё, чтобы это получить. У меня такой талант.

– Весьма полезный, – с гордостью отметил Айк.

Стужа посмотрела на своих спутников и сама себе удивилась: насколько же кардинально изменилась её жизнь в последнее время. Она осознала, что ей комфортно и легко в компании этих забавных калдоров. Они не раздражали её даже своей эмоциональностью, шумливостью и вездесущностью. Права была её сестра: их много, они проникают во все пустоты и заполняют их собой и своими чувствами. Но, как ни странно, это было приятно. На миг Лайла застыла, осознавая, что, когда это непростое дело закончится, она может вновь остаться сама по себе. Девушка в очередной раз бросила взгляд на Айка и Марту, которые весело о чём-то щебетали, и поняла, что больше не желает одиночества.

Они шли быстро и уверенно, но каждый понимал, что сегодняшние события, – это дело случая. Повезёт им или не повезёт? А что, если Олли уже помирился с Мэнси? Тогда случится настоящая заварушка. Что же, ни Стужу, ни её спутников это не пугало. Единственное, не хотелось бы, чтобы Кризель раньше времени узнал о действиях прежней подруги. Вот было бы здорово прийти и тихонько взять то, что им нужно, а в идеале – найти ответ и оставить тетрадь на месте.

– Лайла, – позвал её Айк, – новостей от старейшины не было? Рейд что-нибудь дал?

– Нет, не было, но рейд не был напрасным. Видишь ли, такая возня законников не могла не насторожить организаторов аукциона.

– Погоди, в чём тогда смысл нашей вылазки, если рейд их спугнул? Они могли поменять время и место.

– Нет, – возразила Стужа, – только время. Этого мы и добивались, а вот место поменять сложно. Они наверняка искали его очень долго, ещё до похищения Мэдди. Организовать такое масштабное мероприятие сложно, поэтому они могут отложить аукцион, но без переезда.

– Хорошо, место узнаем, а как быть с временем? Мы же не будем там дежурить круглые сутки? – спросила Марта.

– Нет, но мы сможем забрать оттуда вашу племянницу.

– А она там? – удивился Айк.

– Очень на это надеюсь. Мэдди слишком заметна сейчас. Бедняжка наверняка проявляет эмоции, к которым не привыкла. Её можно будет заметить из других миров. – Бурелом аж рот открыл от удивления. – Ну, не буквально, конечно.

– О чём это вы говорите? – не поняла Марта.

Стужа вздохнула и посмотрела на Айка, который не удосужился рассказать жене брата самую сложную деталь происходящего. Бурелом виновато опустил глаза.

– Я потом тебе объясню. Сейчас не время.

Очень странно, но Марта не стала расспрашивать. Она кивнула и задумалась о чём-то своём. Бог знает, каково было её мнение об этом деле. Возможно, она считала, что Мэдди ждёт участь содержанки или сексуальное рабство. О таких аукционах нередко ходили слухи во всех мирах.

Лайле снова пришло в голову, что эта женщина уникальна. Она умела расставлять приоритеты и справляться со своим любопытством. А ещё безгранично доверяла Бурелому, знала, что всё равно он ей расскажет, и умела ждать. Всё это не укладывалось в голове Стужи: как можно быть настолько эмоциональной и настолько же сдержанной?

– Мы пришли, – провозгласила Лайла, указывая на большой красивый дом, спрятанный за высокой оградой. Его окружали многочисленные деревья, что сейчас были покрыты шапками снега. Во дворе горели фонари, а вот в окнах света не было. – Видимо, он не дома. Придётся подождать.

Никто не выразил протеста, и все остались на том самом месте, откуда дом Олли просматривался лучше всего.

– Стужа, – нарушая получасовую тишину, всё же пробасил Айк, – как думаешь, насколько твой приятель погряз в этом деле?

Лайла сразу поняла, о чём именно он спрашивал. Сложный вопрос, но догадки у неё были. Стужа почти постоянно думала об этом.

– Мэдди ему лично не нужна, – начала она, – и к похищению Кризель вряд ли имеет какое-то отношение. Он получит неплохой куш от организации аукциона. Все шесть миров заплатят ему за предоставление безопасного места для проведения мероприятия.

– Зачем он тогда играет с тобой? – проворчал свой вопрос Бурелом. – Чтобы заманить обратно? Видимо, очень ты была ценна для него.

– Кризель по сути своей авантюрист, он любит побеждать, чувствовать свою власть над людьми. Со мной ему не повезло скорее только потому, что я фригг. Мой разум лишь на время затмили эмоции, с его подачи, само собой.

– И друг у тебя есть хороший, – заметил Айк. – Не без помощи Декса ты выбралась.

– Совершенно верно, здесь мне тоже очень повезло, – согласилась Стужа.

На душе у неё было неспокойно. Плана чёткого не было. Олли мог развернуть Марту, мог даже агрессивно отреагировать, а мог вообще в этот вечер домой не вернуться. Лотерея – ни больше ни меньше. И жуткий ужин казался неизбежным.

Ждать пришлось довольно долго – ночь выдалась холодной и тёмной. Хорошо, что ни Лайле, ни её друзьям морозный колючий ветер не причинял неудобств. Плохо было то, что они втроём являли собой довольно странную картину, и Стужа надеялась, что никто особо любопытный не таращится на них из своего окна последние пару часов.

– Свет! – воскликнула Марта. – В доме зажёгся свет. Мне пора.

Она столь устала от безделья, что почти сразу ринулась в бой, зная лишь одно: она должна отвлечь Олли – да так, чтобы он не заметил тихого вторжения в свой дом. Всё самое ценное этот бунн хранил в спальне на втором этаже. По крайней мере, так было прежде, и Стужа очень надеялась, что ничего не изменилось.

– Неспокойно мне, – не ожидая от себя самой, сказала Айку Лайла.

– Вот ещё! – усмехнулся он. – Если тихо не найдём то, что нам нужно, скрутим этого червяка и выбьем из него информацию.

– Это вряд ли, – ответила Стужа. – Если сами не найдём, он сдохнет, но не скажет. Смерти и побоев он не боится.

– Ладно, сориентируемся на месте. Пойдём, не хотелось бы мне, чтобы Марта была с ним дольше, чем нужно.

Они довольно быстро нагнали Марту, но у калитки разошлись в разные стороны. Стужа и Бурелом должны были влезть через подвальное окно. Лайла спешила – всё нужно было провернуть быстро и тихо. Они с Айком дошли до нужного места и перебрались через ограду.

– На снегу останутся наши следы, – предупредилАйк.

– Не беда, скоро начнётся снегопад, он скроет их, – отозвалась Стужа, присматриваясь к окошку. По её мнению, это был самый безопасный способ проникновения. Когда-то она бывала в этом доме, знала, что большие окна здания под защитой, а это Олли оставил для себя, если вдруг нужно будет удирать. Осведомлены об этой мере предосторожности только самые приближенные к Кризелю. Если бы Стужа знала как, она бы помолилась. Девушка бросила взгляд на Бурелома, а потом аккуратно толкнула небольшое окно, только в этот момент Айк громко цокнул языком.

– Тшшш, – шикнула на него Лайла. – Скучно одному стало? Зовёшь компанию?

– Нет, – прошептал он обиженно, – как, по-твоему, я должен сюда влезть?

Стужа тихо усмехнулась и пролезла в отверстие, а потом как можно аккуратнее спрыгнула с подоконника на пол. Она примерно представляла, что можно сделать. Сама никогда не пробовала, но видела, как делают другие.

Она вдохнула и выдохнула, собираясь с силами, а потом развела руки в стороны, создавая портал, который направила на окно. Стенки портала раздвигались, открывая Бурелому пространство.

– Ого, – перебравшись с улицы в подвал, восхитился Айк. – Не знал, что ты так умеешь. Слушай, а почему бы нам просто не переместиться в его спальню с помощью портала?

– Защита, Айк, защита. Олли ждёт магического вторжения, обычных воришек он не боится. Сунься мы через портал, Олли тут же схватил бы нас за зад. А теперь давай за мной. Только тихо. Будем надеяться, что слуги заняты поздним ужином для хозяина.

Они медленно побрели по подвальному помещению, а потом вышли к лестнице наверх. В доме было тихо. Стужа аккуратно поднялась и заглянула за угол, а потом повернулась к Айку:

– В кухне кто-то есть, будь готов к сюрпризам.

Бурелом кивнул и показал на дубину, а девушка усмехнулась, выходя из-за угла. Тревога червячком щекотала нервы. Шли по коридору крадучись: Лайла – почти неслышно, у Бурелома в силу роста и телосложения так не получалось, хоть он и старался. Из-за приоткрытой двери кухни раздавались негромкие голоса. Женские. Стужа приблизилась к двери и заглянула внутрь. Две женщины, одна пожилая, а вторая помоложе, что-то увлечённо обсуждали за работой. Пахло из кухни вкусно. Пока женщины болтали, Лайла наблюдала и подавала знаки Бурелому двигаться дальше. Внезапно под Айком скрипнула половица, и все замерли. Кухарки в том числе.

– Что это было? – вздрогнула молодая.

– Лерман, наверное, – ответила та, что старше. – Я просила его принести из кладовой муку.

Ещё мгновение тишины, и женщины вновь принялись за дело, а Стужа выдохнула и прикрыла от облегчения глаза. Не теряя времени, Айк и Лайла двинулись дальше. Без происшествий они вышли в большой зал, из которого была видна входная дверь. Она была открыта, за порогом стояла Марта и во всю ширину своего рта улыбалась привратнику Олли. Стужа и Бурелом напряжённо прислушивались.

– Мистер Оливер никого сегодня не ждёт, – нетерпеливо сказал привратник. Видимо, он уже не в первый раз повторял это нежданной гостье.

– Это и понятно, моя хозяйка решила сделать ему сюрприз, – надменно приподняв бровь, заявила Марта. – А о сюрпризах, как вы знаете, заранее не сообщают.

Слуга Олли смерил гостью презрительным взглядом и, судя по всему, не проникся доверием.

– Гостьи из заведения вашей хозяйки обычно выглядят не так, – заявил он.

– И что теперь? – ничуть не стушевалась Марта, которая наотрез отказалась сменить наряд, когда Стужа предлагала ей это. – В моём деле важна не одежда, только иные таланты, а ваш хозяин умный и проницательный человек, как мне сказали. Он не будет смотреть, во что я одета. Мисс Мэнси заверила меня в этом. Да и передвигаться зимой по городу полуголой нынче просто глупо. Слышали про рейды? Может, мне ещё на лбу нужно было написать, куда и зачем я иду? Пораскиньте мозгами, милейший. У вашего хозяина всё же есть какая-никакая репутация.

Некоторое время привратник молчал, сражённый логикой и настойчивостью Марты. Он как никто знал о пристрастиях Олли, поэтому побаивался выгонять гостью.

– Подождите минутку здесь, – сдался он наконец. – Я спрошу у хозяина.

Привратник впустил Марту, а потом удалился. Стужа и Бурелом осторожно выбрались из своего укрытия под лестницей. Марта, заметив их, уверенно махнула рукой, чтобы поднимались на второй этаж, а потом игриво подмигнула друзьям и расправила платье. Что ж, операция началась.

Глава 16

–Ты ко мне?

Внизу прозвучал голос Олли, и Бурелом задержался. Он перегнулся за перила и прислушался. Стужа тоже застыла где-то рядом.

– Кто, говоришь, прислал?

– Мэнси Дэш, – прощебетала Марта.

Бурелому уже не очень нравилась эта затея. Прежде они с Мартой или с Эленой впутывались в разные ситуации, но тогда им не грозила смерть. Марта находчивая, умная, смелая, но она не знает этой жизни. Она родилась и выросла в мирном и даже скучном Калдорне. Ферма – её дом. Большой город с его гадостью, подлостью и жестокостью не для такой девушки. Айк покосился на Лайлу – вот кто здесь как рыба в воде. Подумал, и сердце сжалось. Она ведь совсем хрупкая, тоненькая вон какая, а Гладия и все эти подонки её ничуть не пугают. Бурелом и представить себе не мог, что она видела и чем промышляла под руководством Кризеля. Нет, он не осуждал её, не имел права, просто радовался, что Стужа выбралась. Айк понял, что пропал, стоило ему увидеть её глаза – бескрайние, словно ледяные просторы Инфии. Они были прекрасны и неимоверно притягательны. В тот миг он осознал, что не сможет расстаться с Лайлой.

– И что она хотела этим сказать? – равнодушно поинтересовался Олли.

– Что готова снова обсудить условия сотрудничества, – ответила Марта. Бурелом напрягся. – Мой визит вас ни к чему не обязывает, просто расценивайте его как напоминание о былых чудесных днях дружбы.

– Дружбы? – усмехнулся бунн. – Мэнси – хитрая стерва, которая нагрела меня, попыталась вытереть об меня ноги, но обломалась.

Айк вздрогнул, Стужа тоже напряглась. Они предполагали нечто подобное, но всё же надеялись на лучшее. Бурелом собрался уже было спуститься вниз, но Лайла удержала его за руку.

– Стой, – одними губами произнесла она, а потом добавила чуть громче: – Не стоит её недооценивать. Не будем терять драгоценное время: я пойду в его кабинет, начну поиски, а ты, как успокоишься, присоединяйся. Только, прошу, не наломай дров.

Айк даже дышать перестал, когда смотрел в её умоляющие глаза. Да, они именно молили не совершать глупостей, а значит, Стужа не очень-то ему доверяла. Но это не беда – он докажет, что не безмозглый увалень. Он кивнул, а потом повернулся к лестнице.

Бурелому стоило немалых усилий сдержаться и продолжить скрытно наблюдать.

– Она пожалела о разрыве с вами, – сладким голоском пропела Марта и кокетливо коснулась пуговицы на рубашке Олли. Как ни противно Айку было наблюдать, он понимал, зачем всё это нужно. – Вы ведь и сами понимаете, что именно Мэнси потеряла. Вот она и пытается извиниться и возобновить переговоры.

– Вот рыжая бестия, – уже внимательнее приглядываясь к Марте, загоготал Олли. – Опять чужими руками пытается угли разгрести. У самой кишка тонка поговорить со мной. А если я вспылю и решу отыграться на тебе за былые промахи Мэнси? Как тогда?

Бурелому пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы подумать прежде, чем действовать. Марта однозначно понравилась Олли, и сейчас бунн просто испытывал её на прочность. Стужа говорила, что этот упырь любит умных женщин. Перила лестницы едва не трещали под пальцами калдора. Желание проломить голову этому стервецу становилось невыносимым. Айк ещё помнил, как ублюдок говорил со Стужей, как измывался над ней, как оскорблял.

– Мы с вами два умных человека, – улыбнулась Марта. – Мэнси говорила, что вы не из тех, кто кулаками машет. Покалечите – не получите удовольствия от общения со мной. Вечер будет испорчен. Вы можете не соглашаться на возобновление сотрудничества с Мэнси, и гнать меня необязательно. Вы в любом случае в плюсе.

– А тебе какой резон?

– Мне? Да много резонов у меня. Вернусь к Мэнси, она узнает, что не выгнали, орать не будет. А может, даже похвалит. С вами поговорю, согреюсь, поужинаю. Пахнет вкусно, а у нас с девочками сейчас в карманах негусто. Едим что-то по-настоящему аппетитное редко. Выгода везде, как ни крути.

Бурелом слушал и удивлялся, как легко и быстро Марта вошла в роль. Она вроде жаловалась на судьбу, но жалкой не выглядела. Олли тоже это заметил, поэтому взгляд его потеплел.

– Что же, ты умна, воспитана, красива. Почему бы мне не пригласить тебя провести со мной вечер? Я скучал по хорошей компании. Мэнси умеет удивлять, у неё появился вкус. То отребье, что она присылала ко мне в последний раз, я даже на порог не пустил.

Олли, говоря это, уже успел отвернуться и направиться в столовую, поэтому не заметил, как исказилось злостью лицо Марты. В глазах молодой женщины горел пожар ненависти и презрения. Бурелом усмехнулся, представляя, что было бы, если бы Марте дали волю. Он успокоился на некоторое время, понимая, что, пока будет вестись утончённая беседа, пока они отужинают, можно немного выдохнуть и помочь Лайле.

Бурелом без труда обнаружил кабинет бунна и Стужу, которая методично осматривала комнату.

– Давай слева, иди вдоль стены, встретимся на середине, – велела она. – Мы ищем сейф, который Олли постоянно перемещает с места на место. Он небольшой. Осматривай каждый сантиметр и говори обо всём, что покажется подозрительным.

Так прошёл час – это было весьма утомительно и безрезультатно. Бурелом злился и нервничал. Он волновался за Марту.

– Здесь нет ничего, – не выдержал он. – Мы облазили всё сверху донизу. Нет нигде никакого сейфа!

– Не пыли, – резко осадила его Стужа. – Есть у него сейф, должен быть!

– Ты не уверена, но притащила нас сюда? – беззлобно пробурчал Айк.

Хорошо, что Стужа уже привыкла к его постоянному ворчанию и не стала обращать на него внимание. Девушка исходила комнату вдоль и поперёк, пытаясь понять, что они упустили. Бурелом не выдержал и тоже начал расхаживать взад-вперёд. Выглядели они глупо или даже безумно. Но оба понимали, что шанс фактически потерян. Айк бесился, думая о том, чем Стуже придётся заплатить за этот промах. Ужин с Кризелем должен был состояться сегодня, но Лайла уверяла, что, потеряв надежду, может прийти к нему в любой момент. Она это знала, Кризель это знал. Злясь на себя и на Кризеля, Бурелом стал ходить быстрее, и в какой-то момент Стужа остановила его:

– Замри! Остановись, Айк! А теперь верни левую ногу назад. Давай же.

Бурелом сделал, как она велела, и услышал лёгкий скрип половицы. Он вскинул голову и заметил хитрую улыбку на лице Стужи. Не сговариваясь они оба бросились на пол и откинули край ковра. Под ним как раз-таки обнаружились съемные половицы.

– Ну вот, – улыбнулась девушка, – нашёлся. Всё не зря.

Лайла откинула крышку деревянного ящика, который был спрятан под половицами, а в нем и прятался небольшой сейф.

– И как мы его откроем? – спросила Лайла.

Айк чуть было не поперхнулся возмущением:

– В каком смысле как? А ты не знаешь? – Стужа отрицательно мотнула головой. – В смысле не знаешь? А зачем мы вообще сюда пришли? О том, что сейф нужно будет открывать, ты не подумала?

– Я думала только о том, как его найти, – недовольно пробурчала Лайла.

– Да ладно? – съязвил Айк. – Ну вот! Радуйся! Мы его нашли. Дальше-то что?

Ему хотелось и плакать, и смеяться. Нет, ну а что? Сейф нашли, а толку?

– Не рычи, здоровяк, – сказала Стужа. – Можно попробовать разные комбинации.

– Да их тысячи!

– Знаю, не лезь под руку.

Бурелом послушно отстранился, хотя на душе было паршиво. Он вообще не верил, что есть хоть какая-то вероятность открыть этот сейф. Стужа тоже хороша, затеяла вылазку, а этот вопрос не продумала. Однако мешать девушке он не стал. Она что-то бормотала себе под нос и крутила старомодные колёсики с циферками. Это заняло ещё с полчаса. Айк не на шутку волновался за Марту. Сколько может длиться ужин? Не выдержав напряженного ожидания, Айк решил спуститься вниз и посмотреть, что же там творится. Сил наблюдать за попытками Лайлы вскрыть сейф у него всё равно больше не было.

Он предупредил Стужу, и та неохотно, но всё же отпустила приятеля вниз. Бурелом передвигался, стараясь даже не дышать. Он понимал, что его вес и рост играют против него, поэтому не торопился. Несколько раз приходилось буквально вжиматься в стену, чтобы не быть обнаруженным, и признавать, что удача сейчас на его стороне. Медленно, но верно он добрался до столовой, где Олли уже демонстрировал недовольство затянувшейся беседой, а Марта жаждала её продолжить.

– Я ещё не услышала вашего мнения о благоустройстве районов для буннов в Гладии. Ходили слухи, что ваша община пытается добиться обособленности.

Олли заметно удивился и убрал руку с плеча Марты, которая тут же увеличила между ними расстояние. Как понял Айк, парочка давно закончила ужин, распустила слуг, но разговор продолжался за бокалами спиртного.

– Конечно, пытается, – фыркнул помощник Кризеля, а потом, будто спохватившись, вновь приблизился к Марте. – Мы не желаем жить в тесноте с другими расами. В Гладии довольно много места, чтобы иметь возможность отгородиться.

– Но ведь есть порядок...

– Может, и есть, но бунны внесли свой немалый вклад в постройку города, наша скорость...

– Э, нет, – запротестовала Марта, снова аккуратно убирая его руку, но теперь уже с талии, – калдоры были теми, кто построил этот город! Наша сила...

Бурелом едва не рассмеялся. Его всегда забавляла способность Марты заговаривать зубы. Сейчас она делала ровно то же самое. Она пыталась отвлечь Олли от дел интимных, подыскивая тему, на которой он сможет не закрывать рта. Марта понимала, что, если мужчина любит умных женщин, значит, и болтать горазд. Спор продолжился и всё больше разгорался, но при этом Олли не забывал, зачем эта женщина здесь. Он постоянно пытался приблизиться, а Марта отстранялась. Это походило на кошки-мышки до тех пор, пока Олли не вспылил:

– Да что же это такое, в конце концов?! Ты долго будешь убегать от меня?

Марта ни капли не смутилась:

– А ты долго будешь догонять? – Голос её сделался таким томным, таким протяжно-ласковым, что Олли тут же поплыл. Айк не раз уже видел подобное. Марта умела превращать его брата в осла. – Если я сразу сдамся, разве тебе будет интересно со мной? А может, я вообще не сдамся сегодня?

– Как это? – не понял Олли.

– А вот так! – усмехнулась Марта и сама сделала к нему несколько шагов. Глаза Олли вспыхнули, взгляд потемнел. Желание можно было без проблем прочитать на его лице. – Ты когда-нибудь слышал о том, что ожидание удовольствия усиливает его многократно?

Марта игриво провела пальчиком по его плечу, а когда Олли вновь потянул к ней руки, шлёпнула его по раскрытым ладоням. Она уже ходила по тонкому льду. Бурелом видел, что Олли разгорячился: женщина его покорила однозначно, но затянувшийся отказ дать ему желанное начинал злить бунна. Это было рискованно. Сколько Марта ещё продержится на одних разговорах?

Айк прислонился к стене и стал мысленно молиться, чтобы у Стужи хоть что-то получилось. Затея с самого начала была так себе, но Бурелом умел быть благодарным. Лайла старалась изо всех сил. Она хваталась за любой вариант, даже если он изначально был провальным.

– Да ты что? Сдурела что ли? Я, что, тут в игры с тобой играть буду? – взвился Олли, и Айк снова выглянул из-за угла.

Марта, которая стояла к нему лицом, тут же заметила родственника и закатила глаза. Олли с силой притянул к себе женщину в попытке склонить её к дальнейшим действиям. Марта легко пожала плечами, адресуя этот жест Айку, который тут же понял, что сейчас что-то будет. Жена его брата посмотрела на Олли, приторно улыбнулась, а потом со всего маха врезала ему кулаком аккурат в челюсть. Олли тут же осел на пол, а потом медленно распластался на ковре.

– Он мне надоел, – резюмировала Марта, отряхивая платье. – Хоть слово скажешь Буллу, я тебе голову оторву!

Айк прикрыл лицо ладонью и покачал головой:

– Зачем ты его вырубила? Он же и так был у тебя в руках.

– Безусловно, был! Он буквально влюбился в меня, вот только руки свои при себе не держал. А ты знаешь, Айк, я девушка приличная, замужняя. – Она победно улыбнулась. – Будем считать, что моя красота его сразила. Буквально.

Бурелом не без труда сдержал свой громкий раскатистый смех. Он закинул дубину на плечо и присел на край обеденного стола. В этот момент в столовую вошла Стужа. Она оглядела комнату и всех присутствующих, раздражённо скривилась и закусила нижнюю губу.

– Так и знал, что ты будешь недовольна, – вставая, заметил Бурелом.

– Это ты его так? – поинтересовалась она. – Так и знала, что ты выкинешь что-то подобное.

– А чего это ты знала? – обиделся Айк. – Я обещал, что не буду. Ты совсем мне не доверяешь?

– Глазам своим доверяю, – воскликнула Стужа, взрываясь и указывая на Олли, мешком валявшегося на полу.

– Могла бы и поверить...

– Чему?

Марта стояла между ними и только успевала переводить взгляд с одного на другого, поражаясь таким взаимоотношениям. Кипели уже оба. Бурелом заметно, а Стужа пока только внутри.

– Мало я, конечно, фриггов видела, – заявила Марта, перебивая друзей, – но вот такое твоё бешенство – это нормально для существ, славящихся выдержкой?

– Нет, – фыркнула Лайла. – Это твой родственник так на меня действует.

– Вы бы хоть раз обратили внимание на то, сколько между вами искр, аж жарко стало, – усмехнулась Марта, вызывая этими словами полное недоумение у своих спутников. – Ты нашла что-то?

Некоторое время Стужа хлопала ледяными глазами, а потом медленно выговорила:

– Да, я нашла место. Но только место, времени там нет.

– Это уже полдела! – обрадовался Айк.

– Нужно уходить, – сказала Лайла. – Я всё убрала по местам и попыталась замести всякие следы нашего пребывания здесь. Уходить будем тихо, чтобы не потревожить слуг. Нам очень повезёт, если Олли, очнувшись, не свяжет визит Марты с нами. Это даст нам немного времени.

Друзья уже было направились к выходу из столовой, но уйти не успели. Да и не смогли бы. В дверном проёме стоял Кризель. Его улыбка взбесила Айка и вновь околдовала Стужу.

– Что же, дорогая, если ты не пришла ко мне, я сам пришёл к тебе, точно зная, где ты будешь. – Он оторвался от дверного косяка и бросил презрительный взгляд на Олли. Кризель выглядел настоящим победителем, отчего вызывал у Бурелома желание проломить ему череп. Перешагнув через помощника, Кризель смерил взглядом Марту, улыбнулся ей и негромко зааплодировал, признавая её достоинства этим жестом. – Мы ждали тебя. Ну-у-у, то есть я ждал тебя, а Олли, видимо, забыл о твоих талантах. Когда ты не пришла на ужин, я понял, что ты разгадала загадку. Нетрудно было предположить, что ты явишься за тетрадью Олдрея. Ну вот, милая, ты знаешь место. А как же время? Хочешь отбить девочку силой?

Бурелом сглотнул и повернулся к Стуже, у которой разве что только зубы не скрипели от гнева.

– Глупо, девочка моя, – пропел Кризель, усаживаясь на стул. – Ты же понимаешь, что это невозможно. Погибнуть за правое дело – вот чего ты хотела? Идиотизм. Что с тобою стало? На кого ты похожа? Размякла, растаяла, совершаешь ошибку за ошибкой. Нет, так дело не пойдёт.

– Не твоего ума дело, пойдёт или не пойдёт.

– Время идёт! – повысил голос Кризель. – Аукцион вот-вот начнётся. Рейды – идея хорошая, но бесполезная. Не будь в этом деле меня, помогло бы. Представители шести миров затряслись от страха, но я знал, что это лишь нелепое сотрясание воздуха. Я умнее тебя, Лайла, признай уже это.

– Чего ты хочешь? – сквозь зубы спросила Стужа.

– Я дам тебе больше, чем время и место, – улыбнулся Кризель.

Он поднялся со стула и подошёл к Лайле очень близко. Его рука коснулась её подбородка, а глаза вмиг пленили сознание девушки, хотя ментально он на неё и не думал воздействовать. – Я дам тебе пропуск на этот аукцион.

В комнате повисла тишина. Ритм сердца Бурелома оборвался. Проклятая надежда принесла облегчение, но потом он осознал цену.

– Что ты попросишь взамен? – поинтересовался он.

– Всё то же, – лениво отстраняясь от Стужи, хмыкнул Кризель. – Один ужин.

Айка посетила предательская мысль о том, что Стужа могла бы и сходить на этот треклятый ужин. Это всего лишь один вечер в компании этого человека, что страшного-то? Зато Мэдди будет гораздо ближе. Бурелом уже так истосковался по племяннице! Мысль о том, что она где-то ждала его помощи, убивала его. Но стоило Айку вспомнить историю Стужи и Кризеля, как стыд затопил его душу. Как можно требовать от неё такой жертвы? Да и он сам не позволил бы ей этого. Разве так бывает, когда чего-то страстно хочешь и не хочешь одновременно? Бурелом ненавидел себя за подобные помыслы. Будто перед ним стоял выбор между двумя любимыми людьми.

– Хорошо, – вдруг ответила Стужа. – Я поужинаю с тобой, но ты сдержишь своё слово!

– Лайла! – воскликнул Айк. – Не вздумай! Ему же нельзя верить!

– А какие есть варианты? – всё больше злилась она.

– Девочка мне не нужна, если тебя это успокоит, громила, – заявил Кризель. – Мне несложно дать вам билет на аукцион, своё дело я сделал. Свой куш с этой сделки уже сорвал. Само собой, я возьму с вас слово, что вы не позовёте законников, а сами делайте там, что хотите. Я смогу обезопасить себя.

– Ты не будешь с ним ужинать, – взбесился Айк, не обращая внимания на слова Кризеля. – Мы найдём другой способ.

– Ну да, – вскинулась Лайла, – нашли уже! Давно я не чувствовала себя такой идиоткой! Права была Элоиза, ты мешаешь мне. Ты тянешь меня на дно, не даёшь мыслить холодной головой. Давно пора было прекратить этот балаган. Дальше я сама по себе! Не лезь ко мне. Я найду Мэдди, только не мешайся под ногами!

Такой Бурелом ещё никогда не видел Стужу. Она была разъярена как дикая кошка. Её глаза, которые он хорошо видел под коркой льда, сейчас горели болью и обидой. Что-то мощное и ужасно эмоциональное творилось у неё в душе. Айк осознавал это, но всё равно каждое слово Стужи причиняло ему адскую боль. Она раздавила его своими решениями.

– Ты не можешь... – пробормотал он.

– Могу и делаю, – выплюнула она в ответ, а потом исчезла вместе с Кризелем.

Глава 17

Стужа тонула в зыбком тумане. Её голова казалась пустой, но при этом переполненной мыслями. Она знала эти ощущения, она их ненавидела, но что-либо сделать была не в силах. Кризель умел проникать в её сознание и наводить там свой «порядок».

Они переместились в его подземное царство и теперь сидели друг напротив друга. Хамоватый Барти накрывал на стол, а Лайла просто следила за его действиями Её тело было расслабленным, движения – медленными и даже ленивыми.

– Интересный у тебя друг, – заметил Кризель, пристально глядя в её глаза. От этого взгляда у Стужи внутри всё свернулось в неприятную тугую трубочку. Её замутило. – Он тебе не подходит, ты же знаешь это?

Напоминание о Буреломе причинило боль. Зачем она с ним так обошлась? Хотя нет, правильно сделала. Стужа хотела уберечь друга от необдуманных поступков. Ей нужно было, чтобы он отпустил её на этот ужин. Другого выхода девушка не видела. Кризель переиграл их, это пришлось признать. Там, в доме Олли, пока её старый приятель хвастал своими умственными способностями, она не отрывала глаз от Айка, понимая, как обидит его словами, что должна была сказать. Она знала, что иначе нельзя. Сейчас, думая об этом, она чувствовала, как сердце сжимается, и удивилась. В последнее время ее эмоции зашкаливали, и сдерживать их стало почти невозможно. Может, Элоиза действительно говорила правду? Не хотелось об этом думать, не хотелось признавать своих ошибок. Стужа зажмурилась, словно, закрыв глаза, могла избавиться от тяжести на душе.

Как ни странно, мысли о Буреломе помогли стряхнуть наваждение Кризеля.

– Я не интересовалась твоим мнением, – ответила она Кризелю. – Мои друзья уже давно не твоё дело.

– Сейчас всё, что связано с тобой, моя проблема, – улыбнулся он. – И чего тебе не хватало? Мы жили душа в душу, многого могли достичь вместе.

– Ты не знаешь, что такое «быть вместе», Кризель, – возразила девушка. – Ты всегда один и преследуешь только собственные интересы. Работать с тобой – значит творить зло. Это не для меня.

– Любить меня – это зло? – переиначил он её слова.

– Я не говорила о любви, которой, кстати сказать, и не было. Ты насильно привязываешь к себе людей, привораживаешь их, поскольку собственными силами, теплом, добром, искренностью не пытаешься никого завоевать. Да и не можешь.

– Мне нужен стопроцентный результат, – пожал он плечами.

– Зачем ты влез в это дело с похищением девочки? – сменила тему Лайла. – Вроде не бедствуешь.

– Дело не в деньгах, конечно же, – согласился он. – Хоть и стоит признать, что куш был немалый. Очень достойный.

– Но дело-то грязнее некуда, она же ребёнок! – не сдержалась Лайла.

– Она не ребёнок! – запальчиво возразил Кризель. – Она – сокровище для всех шести миров, и её родители должны были это понимать!

– Они пятнадцать лет воспитывали не приз для всех вас, а дитя от собственной плоти и крови! Дела им нет до ваших гонок за превосходством!

– Ой, не скажи, – рассмеялся Кризель. – Её папаша очень любит ощущать своё превосходство. Иногда таких стоит ставить на место.

– И ты поставил? – устало растирая переносицу и глядя на накрытый стол, прошептала Стужа.

– Да, и не скрываю этого. Шелпстон вёл себя высокомерно, даже когда ему была жизненно необходима помощь. Он заносчивый ублюдок, ничем не лучше меня.

Спорить или что-то возражать смысла не было. Кризель был таким, каков он есть. Не ей его перевоспитывать.

– Чего ты хочешь от меня? – спросила она.

– Ужин, просто ужин, – широко улыбнулся Кризель. – А потом обсудим дальнейшее сотрудничество.

– Я не буду с тобой сотрудничать. Не вернусь в это болото.

– Я сделаю тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться, – уверенно заявил он. – Я проведу вас на аукцион. Это я уже обещал. Знание места его проведения тебе ничего не даст. Уровень защиты там неимоверно высок, уж я об этом позаботился. Поверь. Только я смогу провести тебя туда.

– Верю, – ничуть не сомневаясь, согласилась Стужа.

Она задумалась над тем, к чему пришла сама. Только к тому, что ей позволил узнать Кризель. Его игра как всегда была на высоте. Он позволил Лайле поверить, что она справится сама, а потом всё разрушил, став единственным, кто может помочь. Так он поступал со всеми. Сейчас Стужа осознавала, что проиграла. У неё не осталось вариантов. Они с Айком действовали точно по написанному Кризелем сценарию. Провал дорого дался и ей, и Бурелому. Она не могла выкинуть из головы лицо Айка. Их шаткий мир рухнул и разбился вдребезги. Таких слов не прощают.

– Что я должна сделать для тебя? – спросила она, сдаваясь.

– Вот это другой разговор, дорогая, а теперь давай поужинаем.

– Я не голодна, просто скажи и отпусти меня домой.

Кризель встал из-за стола и подошёл к ней. Его движения были уверенными и мягкими, как у кошки. Стужа в душе содрогнулась, понимая, что за этими движениями последует. Ее разум вновь застлала туманная дымка – она терялась там, надеясь на спасение. Кризель таким образом вселял в неё страх одиночества, ненужности и потерянности. От подобного воздействия сложнее всего было избавиться. Она снова попыталась подумать об Айке, но случившееся и сказанные ею слова лишь глубже утопили её в пучине безысходности.

– Тебе трудно без меня, – ласково пропел Кризель, проводя пальцем по её щеке. Мурашки тут же разбежались от лица вниз. Стужа напряглась, но руку его не сбросила. – Признай, что со мной всё гораздо легче, со мной безопаснее. Я всегда рядом, я помогу, я не позволю тебя обидеть. Ни одной живой душе. Я нужен тебе, а ты мне. Вспомни, как тебе было тяжело первое время, как ты мучилась, желая вернуться в мои объятья. Ты без меня слишком одинока в этом большом мире.

Стужа слушала его и всё больше убеждалась, что Кризель прав. Усталость навалилась на неё, веки отяжелели. Правда, как же ей тяжело тащить всё одной. Ни дня отдыха, ни минуты покоя. Лайла невольно улыбнулась, глядя в прекрасные глаза бывшего любовника.

– Расскажи мне о своём друге, – вдруг попросил он, и Стужу словно в лицо ударили. Она вздрогнула, вспомнив физиономию Бурелома. Говорить о нём с Кризелем вообще не хотелось. Она отодвинулась. – Я видел, как он касается тебя, а ты не протестуешь. С каких пор ты стала такой неразборчивой?

– Тебе какое дело? – скривилась она.

– Всё, что связано с тобой, – моё дело! Если ты не заметила, я подёргал кое-какие твои физиологические и эмоциональные ниточки и отключил тягу к нему.

– Какую тягу? – удивилась девушка.

– Ты думаешь, я не заметил? Он влияет на тебя, и сильно. Мне это не понравилось, поэтому утешения в его ласках ты не найдёшь.

Стужа усмехнулась. Вот почему Айк казался привлекательным, но не вызывал желания, когда между ними были считанные сантиметры. Да, стоило признать то, что заметил даже её бывший любовник. Бурелом давно не чужой ей, однако было и то, о чём Кризель не догадывался. Стуже необязательно спать с Айком, чтобы находить в нём покой и безопасность. Вот сейчас она вспомнила смешное лицо Бурелома, и на сердце потеплело. Видимо, эмоциональная привязанность к Айку у Лайлы была гораздо сильнее, чем мог представить Кризель... да и она сама.

Правда, долго в этом состоянии покоя не удавалось продержаться, ибо чувство вины поглощало её снова и снова. Стужа понимала, что потеряла Бурелома и то, что он ей давал, безвозвратно. Она не была паинькой никогда, людей нередко приходилось обижать, но ещё ни разу ей самой не было от этого так отчаянно больно.

– Хватит говорить о стороннем, Бурелом сейчас ни при чём. Чего ты хочешь от меня за пропуск на аукцион?

Голова раскалывалась от постоянной борьбы с вторжениями Кризеля в её разум. Сопротивляться становилось всё сложнее, и он не мог этого не видеть. Мысли рассыпались, зацепиться становилось попросту не за что. Лайла пыталась переключиться на Айка, но снова всплывала боль, и получалось только хуже. Кризель брал верх над ней, он постоянно прикасался, поглаживал её колено или шею или проводил пальцем по губам. Лайла таяла и растворялась в давно забытых ощущениях. С ним всегда было хорошо, весело, уютно, горячо. Стужа тосковала по прикосновениям, по ласкам. Тело незамедлительно реагировало на действия Кризеля, и он придвигался всё ближе, пока не коснулся своими губами её губ. Биение сердца Стужи оборвалось, внутри взорвался фейерверк эмоций, но они не были связаны с Кризелем. Девушка вспомнила поцелуй с Айком и вдруг захотела его повторить. В голове прозвучали горькие слова Бурелома о том, что он не станет заменой Кризеля, что поцелует её снова, когда она того захочет. Вот, она хочет. Сейчас, в объятиях Кризеля, она не могла думать ни о ком и ни о чём, кроме Бурелома и его губ. Это было невыносимо. Больно и приятно. Сумасшествие какое-то.

Стоило осознать это, Лайла смертельно испугалась, что Кризель тоже поймёт. Страх за Айка разбередил всё внутри. Кризель будет беспощаден, если Бурелом сломает его игру. Как могла, она выставила защиту и ответила на поцелуй, надеясь, что не опоздала. Сердце дрожало от ужаса, что бывший любовник разгадает её намерения. Пришлось даже руки пустить в ход, чтобы выглядело правдоподобно.

Кризель оторвался от неё и улыбнулся, а Стужа чуть было не расплакалась, понимая, что получилось. У неё получилось обмануть Кризеля. Она приняла решение как можно глубже закопать всё, что связано с Айком, и продолжила разговор:

– Дальше ничего не будет.

– Ну да, – усмехнулся Кризель. – Я вижу, что ты сопротивляешься, но это даже интересно. Скоро ты сдашься.

– Думай как хочешь, – снова ощущая усталость, ответила девушка и отстранилась как можно дальше. Для этого пришлось даже встать и отойти в сторону. – Я не буду ужинать с тобой. Говори, что от меня требуется.

– Помоги мне попасть на Фирону!

– Прости... что? – опешила Стужа от таких слов. – Попасть куда?

– На Фирону.

– Это невозможно, Фирона исчезла очень давно, я не могу её увидеть, а значит, не могу туда попасть.

– Можешь. – Глаза Кризеля горели азартом. – Ты мало знаешь о себе и своих способностях. Я долго изучал этот вопрос. Если немного потренироваться, то ты сможешь попасть в место, которого никогда не видела. Просто думая о нём. Обычные порталы, порталы-предметы такого не могут, а ты можешь!

– Кризель, это нереально! У меня нет столько сил, – всё ещё изумляясь, ответила Стужа. – Если я попытаюсь, это убьёт меня.

– Нет, я всё продумал. Доверься мне.

Стужа знала, что Кризель никогда ничего не оставляет на волю случая: он всегда хорошо готовится к тому, что задумывает. Но страх всё равно был силён.

– Я не смогу, – категорично отказалась она.

– Ради девочки сможешь, – сурово возразил Кризель. – Кроме меня, никто не поможет тебе её спасти.

Некоторое время Стужа молчала, понимая, что он прав. Совсем немного – и аукцион состоится. Там Мэдди продадут за бешеные деньги и будут использовать как пожелают. Они вытянут из ребёнка все силы и выбросят за ненадобностью.

– Дай слово, что потом ты меня отпустишь, навсегда! – потребовала Стужа.

– Даю! – радостно ответил он.

– Если выживу, конечно, – пробормотала Лайла, а потом пожала ему руку, чем скрепила договор, и скоро вернулась в свой бар, где спряталась ото всех на несколько долгих и очень тяжёлых часов.

Стужа с трудом поднялась с кровати, на которой долго и муторно не могла уснуть, всё размышляя о мотивах Кризеля. Она провалилась в сон лишь на час с четвертью, а потом едва ли не заставила себя подняться и спуститься в бар. Было около полудня, Декс уже пришёл и колдовал перекус.

– Прошло не очень? – поинтересовался он, глядя на подругу.

– Не очень, – согласилась она, а потом всё как на духу рассказала бунну.

Долгое время Декс переваривал сказанное Лайлой, а потом поделился своим мнением:

– Во-первых, зря ты так с Айком. Он не заслужил...

– Знаю, – перебила она. – Самой тошно.

– Слушай, Стужа, – почёсывая затылок, изрёк он, – не нужно отвергать то, что стало таким ценным для тебя. – Девушка попыталась возразить, но Декс ей не позволил. – Я не слепой. Бурелом много значит для тебя, и даже, несмотря на вмешательство Кризеля, ты тянешься к нему. Не думаю, что ты провалялась пластом на матрасе без сна только из-за мутной сделки. Твоя душа в раздрае, это видно невооружённым глазом.

– Чего ты хочешь от меня? – устало спросила Лайла. – Чтобы я признала, что Бурелом дорог мне? Хорошо, я этого не отрицаю, но что мне оставалось? Он горяч и импульсивен. Если бы я так не ошарашила его, он не отпустил бы меня. У нас нет времени и других вариантов. Кризель не оставил их мне. – Она вздохнула. – Что там у тебя во‑вторых?

– Хорошо, – сдался Декс, – понимаю. Во-вторых, я хотел сказать о том, что тебе необходимо понять замыслы Кризеля.

– Ума не приложу, – призналась девушка, – зачем ему мир, которого уже давно не существует?

– Если он просит отправить его туда, значит, абсолютно уверен, что Фирона есть где-то там... в пространстве и во времени.

– Вот и отец сказал, что ничего не исчезает бесследно.

– Аукцион создан для продажи фригоя разным мирам. А что, если Мэдди нужна для восстановления Фироны? Оннимы неглупы: они продвинуты в технологиях, разум их непрост. Вдруг Кризель утвердился в мнении, что Фирона существует, именно с их подачи? Вращаясь среди тех, кому нужна девочка, он мог прознать что-то об этом. Кроме оннимов мало кто мог бы позариться на мир, которого, по мнению всех остальных, уже нет.

– Логично, но от этого не легче. Пусть даже он сдержит слово и пропустит меня на аукцион, не факт, что я смогу спасти девочку. Даже продав бар, мне не собрать нужной суммы, чтобы выкупить Мэдди, а отбить её вообще решение из области фантастики. Что я могу? – Лайла уронила голову на руки и снова вздохнула. – Я бессильна, и это убивает меня.

Рука Декса опустилась на её голову – от этого девушке стало только хуже, но сбрасывать её она не стала.

– Ты готова продать бар ради этой девочки? – спросил он.

– Конечно, – вскинулась Стужа. – Никто не заслуживает быть проданным, а потом выжатым словно лимон. Она девочка. Ребёнок, Декс!

– Я понимаю, – кивнул бунн. – Не забывай ещё, что плата за проход на аукцион слишком велика.

– Не все живые порталы могут то, о чём просит Кризель. Переместить его в место, которое я не видела никогда, в существование которого не очень верю...

– Это самоубийство.

– Именно.

– Стоило бы оно того.

– Сделка есть сделка. Я скрепила соглашение с Кризелем.

И снова в баре повисла тяжёлая тишина. Каждый думал о своём. Стужа осмотрела помещение «Бунтаря», принимая сложное решение.

– Мне всё равно нужны будут деньги, чтобы хоть как-то зарекомендовать себя на аукционе. Пропуск – это одно, но вес должен быть.

– Я поддержу любое твоё решение, но это капля в море. У меня есть некоторые сбережения...

Стужа ласково улыбнулась другу, а потом взяла его за руку и благодарно сжала её.

– Что ты мог накопить? Я платила тебе не очень щедро.

– Не всегда, – беспечно рассмеялся он. – У меня было и свободное время. Я не сидел без дела. Помогал то там, то сям. – Стужа удивлённо уставилась на приятеля. – Что ты так смотришь? Я мог бы купить твой бар, но вместо этого вложусь в твоё сумасшедшее предприятие.

– У тебя есть такая сумма? – поразилась Лайла.

– Есть. А что такого? Куда мне было их тратить? – оскорбился бунн.

– Я не возьму их...

– Глупости, – Декс вернул подруге рукопожатие, – это благородная цель. Я ведь тоже не каменный. Ты сама сказала, что речь идёт о ребёнке. Когда так поступают с несовершеннолетними, каждый должен вмешаться. Я потом снова накоплю, делов-то.

– Декс... я... не знаю, что сказать.

– Пусть я, по-твоему, хитрец и проныра, но элементарное сострадание мне не чуждо. К тому же Бурелом отличный парень. Я немного поспрашивал про него, когда ты посылала меня за ним. Знаешь, где он живёт? – Стужа отрицательно мотнула головой. – В районе Даприи.

– Ого! Вот почему он так восхвалял эту женщину, – догадалась Лайла.

– Да, он её первый помощник. Его там ценят и любят все. И бунны, и мардоры, да и вообще представители всех народов. Его любят и дети, и взрослые, и среди девушек он очень популярен.

– Не удивлена, – буркнула Стужа.

– Ревнуешь? – усмехнулся Декс, на что в ответ получил обжигающе холодный взгляд подруги. – Но не волнуйся, говорят, сердце его ещё никто не завоевал. Он вежлив и приветлив, но романов не крутит. Была у него вроде бы там какая-то зазноба, но не сложилось. О чём она переживает больше, чем он.

Стужа, конечно же, не думала, что Айк невинен как дитя малое, но услышать подобное оказалось не очень приятно.

– Исходя из всего этого ты решил помочь ему спасти племянницу?

– Знаешь ли, в наше суровое время очень тяжело оставаться человеком. Айк как раз такой, ему помочь даже приятно. Может, приобщусь к чему-то светлому.

– А, – улыбнулась Стужа, – вот, значит, какая у тебя на самом деле цель.

Она перестала улыбаться, обратив внимание на то, что Декс смотрит на неё в упор. Она дёрнула головой, будто спрашивая: «Что?»

– Ты правда изменилась очень. Плевать на Кризеля, он уже ничего не сможет сделать с тем, как влияет на тебя Айк. И даже ради этого я помогу вам, чем смогу. Мне нравится видеть тебя такой.

Стужа не посчитала нужным ответить, она лишь приложила руку к ноющему сердцу и отвернулась. Тоска по Бурелому была жестокой. Слова, брошенные ему, всё время звучали в её голове, лишая покоя.

– Поговори с ним.

– Я не могу, – тихо сказала Лайла. – Как я покажусь ему на глаза?

– Как есть, – пожал плечами приятель. – Уверен, Айк поймёт тебя.

– Я сама себя не понимаю.

– Это заметно.

Дверь внезапно распахнулась, и в бар ввалился Олли. Его физиономия выражала только ярость и презрение. Он быстрым шагом преодолел зал и протянул Лайле, которая даже не дрогнула, записку от Кризеля.

– Будь ты проклята, стерва, – выплюнул он и мигом удалился.

– Тёплая встреча, ничего не скажешь, – провожая взглядом помощника Кризеля, присвистнул Декс.

– Это неважно, – пробормотала Стужа, читая письмо. – Кризель выполнил свою часть сделки. Аукцион состоится послезавтра в два часа ночи.

Она ещё долго бродила по улицам, размышляя над предстоящим испытанием. Стужа хорошо понимала, что ей не справиться одной. Поручив Дексу разнести весть о продаже «Бунтаря», она зашла в гости к старейшине и поделилась тем, чего добилась. К совещанию с ним присоединились Дэя и Мартин. Они рассказали, что теневой мир Гладии гудит о предстоящем аукционе и переменах для всех. Дэя услышала где-то, что оннимы действительно нацелились на Фирону. Такую новость не утаишь. Слухи и достоверные новости просачивались волей-неволей изо всех щелей. Разговор со старейшиной породил в душе Лайлы ещё большее отчаяние. Она думала о том, чего хотел добиться Кризель, если на Фирону уже имеют виды оннимы. Против них он мало что может. Хотя... была у неё всё же одна мысль, от которой делалось жутко.

В перемалывании всего этого прошли сутки, а Стужа всё ещё не сделала того, что нужно было. Того, чего она так отчаянно хотела. Она не поговорила с Айком.

И вот теперь Лайла стояла посреди тихого района, в котором селились представители всех миров, и не решалась спросить о Буреломе. Здесь люди жили так, будто вообще не имели представления, что происходит за пределами их района. Они торговали, расчищали снег, строили для детей ледяные горки, общались между собой. Появление фригга их не удивило, от работы не отвлекло, они даже с радостью подсказали, где искать Даприю.

Молодая женщина, действительно очень привлекательная, встретила её радушно, показала, где живёт Айк, но сообщила, что сейчас его здесь нет. Даприя, несмотря на гостеприимство, всё равно не без опаски наблюдала за Стужей. Она оглядывала её лицо и фигуру, как показалось Лайле, с совершенно определёнными намерениями. Даприя будто соперницу изучала.

На миг Стужа задумалась, что эта женщина составила бы Айку подходящую пару. Они были из одного мира и из одного теста. Даприя была на самом деле очень хороша собой, порядочна и добросердечна. От этих мыслей у Стужи стало скверно на душе.

Лайла решила, что не полезет в этот омут. Она найдёт Мэдди и прекратит всякое общение с Буреломом. От неё ему добра не будет. Нужно только решить это дело с Мэдди. Ещё некоторое время сомнений, и Стужа переместилась к Бурелому домой. Она выбрала его комнату в доме Айлы, поскольку там уже бывала.

На дворе стояла ночь, предшествовавшая аукциону. Лайла настроилась на холодный разговор по делу, но не рассчитала. Бурелом уже спал в своей кровати. Лунный свет из приоткрытого окна осторожно падал на его лицо. Сердце Стужи дрогнуло, она подошла ближе и не смогла оторвать глаз от дремлющего мужчины. Как же он был хорош! Ну почему же желание исчезает, стоит им максимально сократить расстояние? То есть она, конечно, знала причину, просто горько сожалела об этом. Тело ныло и стонало от желания дотронуться. Или даже не просто дотронуться. В голове возникла совсем дикая мысль залезть к нему под одеяло, прижаться потеснее и забыть обо всех горестях хотя бы ненадолго.

Айк открыл глаза, и Стужа вздрогнула.

– Я знал, что ты придёшь, – сказал он. – Не поверил ни единому твоему слову. Понял, зачем ты всё это сказала. Я не злюсь.

Огромная гора свалилась с плеч девушки, чувства настолько переполнили сердце, что Лайла не выдержала и опустилась прямо на пол рядом с кроватью Бурелома. Как же радостно и легко было знать, что он не ненавидел её.

– Прости, – всё равно прошептала она, понимая, что должна это сказать.

Бурелом вылез из-под одеял и присел с ней рядом.

– Признаюсь, сначала было чертовски больно. – Айк растёр разбитые костяшки пальцев и глупо улыбнулся. – Но потом до меня дошло, и я стал просто ждать. Это была пытка, но я верил, что ты не оставишь меня в неведении.

Стужа неуверенно опустила голову ему на плечо.

– Я должна была.

– Знаю, – ответил он, касаясь губами её волос. – Ты всё ещё не доверяешь мне, думала, я дров наломаю.

– Не в этом дело! То есть не совсем в этом...

– Ты была права, – вздохнул он, – я бы не выдержал. Я бы не смог смотреть на то, как он приближается к тебе. Я бы не смог слушать, как он считает тебя своей.

– Почему? – дрожа от волнения, спросила Лайла.

– Потому что ты моя.

Глава 18

Его тихие слова произвели на Стужу совершенно необыкновенное впечатление: внутри всё словно разгорелось, стало нечем дышать, будто сердце настолько выросло, что ему сделалось тесно в груди. Оно вытеснило весь воздух из лёгких, даже кончики пальцев стали огненными.

Её удивило, как просто он сказал такие сложные слова. Без пафоса, без горячки, легко и непринуждённо. Будто это непреложная истина. Он и не думал спрашивать её мнения, оно ему было не нужно. Он просто знал, чувствовал. Лайла подняла на него глаза и впервые увидела смертную тоску – в его. Тоску по ней. Она скользнула взглядом к его губам и сглотнула. Головой она ужасно хотела поцеловать его, а тело на физическую привлекательность Бурелома всё ещё не реагировало. Стужа чуть было не застонала от отчаяния. Будь проклят Кризель. Это пытка: сознательно желать мужчину, а на физиологическом уровне ничего не испытывать. Вдруг её осенило, что, если бы не было этого барьера, установленного бывшим любовником, её бы ничего не удержало. Лайла даже испугалась, осознав, каким мощным могло бы быть притяжение.

– Что? – усмехнулся Айк. – Я тебя никогда такой не видел. Что творится в твоей голове?

– Я хочу... – Стужа не хотела скрывать, но и не знала, как объяснить. – Я хотела бы... но не могу.

Он понял почти сразу. Стужа догадалась, увидев его разочарование. Это ранило девушку.

– Кризель? – спросил он.

– Да. – Она снова опустила голову на его плечо. – Он что-то сделал, как-то повлиял на меня.

– Как?

– Не знаю, но попробую объяснить. – Стужа зажмурилась и попыталась разложить всё по полочкам хотя бы у себя в голове. Ей очень важно было не обидеть его вновь. – Я не могу... не чувствую физического притяжения, когда ты близко. И чем ближе ты, тем хуже. Головой... и когда ты на расстоянии хотя бы в метр, я чувствую...

Оказалось, очень тяжело делиться своими чувствами с кем-то. Стужа не привыкла, но в этот раз и именно для Бурелома захотелось открыться. В этот момент она поняла, что ей плевать на слова Элоизы или кого бы то ни было. Она не будет больше гнать от себя Айка, чем бы всё это ни закончилось.

– Ублюдок, – тихо выругался Бурелом, а потом кончиком указательного пальца осторожно повернул её лицо к себе. – Но я подожду, мы решим эту проблему. Я рад, что ты поделилась. Это действительно важно для меня. Ведь я постоянно сомневался. То видел с твоей стороны притяжение, то не видел. Я думал, что дело в Кризеле, что ты думаешь о нём, что хотела бы...

– Нет, – мягко улыбнулась Лайла, – дело, конечно, в нём, но не так. Я была с ним... говорила... он подходил близко. Но твоё присутствие в моей голове здорово помогало. Ты спас меня от нового плена. Я... не ощутила желания разделить с ним постель. Он может залезть в мою голову и внушить мне что-то вроде того, что я не смогу одна. Что без него я не выживу. Иногда я даже поддаюсь этим внушениям, но в этот раз всё было иначе. Ты возвращал меня в реальность.

Стужа не смогла сдержать улыбки, увидев реакцию Айка на её слова. Он засиял как самая яркая ночная звезда. Его лицо стало таким красивым, таким одухотворённым, что у Стужи зашлось сердце. И снова Лайлу озарила догадка. Кризель даже не подозревал, что она способна на такие чувства. Он не позволял касаться ей тела Бурелома, не желая, чтобы она вступала с ним в интимную связь, но он и подумать не мог, что между ней и Айком уже образовалась связь сердечная. Более глубокая.

– Ты, похоже, счастлива, – удивился Бурелом, продолжая улыбаться.

Стужа неуверенно поделилась с ним своими умозаключениями, и Айк тут же рассмеялся.

– Тише, глупый, – прошипела Лайла. – Семью разбудишь.

– Ну и что с того? – спросил он, но уже тише. – Пусть знают, что мы любим друг друга.

– Оу-оу, – отпрянула Лайла. – Никто не говорил о любви!

– Это пока, но у нормальных людей такая душевная привязанность называется любовью. Не переживай, я тебя научу.

Стуже только и оставалось, что хлопать глазами и сдерживать смех. Бурелом был неподражаем. Думать о его словах ей совсем сейчас не хотелось. Она встала, скинула свой плащ, следом – обувь, рубашку и брюки вместе с оружием, представ перед Буреломом в одном белье. Глаза Айка сразу загорелись, но их разговор не прошёл зря: он тут же вспомнил, что близости пока можно не ждать.

– Я очень устала, – призналась Лайла. – Я могла бы отправиться в бар и выспаться там, но с тобой... с тобой мне спокойнее. Я будто под постоянным покровительством твоего огромного и тёплого сердца. – Она неловко изогнулась, потирая одной ступнёй поверх другой. – Глупо звучит, но я что-то сегодня много говорю. Не надейся, что так будет и дальше. Это просто чувство вины. И если всего лишь выспаться со мной рядом тебе мало, я могу уйти...

Стужа понимала, что такими вот непривычными для неё откровениями загоняет себя в пучину чего-то неизведанного и, по её мнению, ужасно глупого. Неловкость росла, а Бурелом, поднявшись на ноги, просто смотрел на неё. Луна сейчас была у него за спиной, поэтому сокрытого в тени лица Айка Стужа не видела.

– Я не хочу так... – продолжила лепетать она. – Я хочу чувствовать тебя. Мне не нужны механические движения, я...

– А как же разговор о том, что ты не можешь дать того, что мне нужно? – усмехнулся он, делая к ней шаг и оказываясь предельно близко.

– Ну, давай, вспоминай и попрекай... – возмутилась она. – Я больше вообще не буду открываться тебе, чтобы...

– Замолчи уже, – тихо рассмеялся Бурелом, а потом крепко обнял её. – Я положу тебя рядом с собой, прижму к себе и не позволю ни одной живой душе побеспокоить твой сон. Я же сказал, Лайла, я подожду, сколько потребуется. И даже занятие с тобой любовью не будет столь важно, сколь вот эти твои слова и ночь, проведённая в покое и тишине. Вместе. Твоё доверие – душевное и сердечное – ценнее, чем то, которое ты оказала бы мне в постели.

– Вот это речи, – усмехнулась Стужа.

– Не только ты способна открываться, – ответил он, а потом увлёк её за собой под одеяло.

Лежать с ним рядом, вдыхать его запах, чувствовать его заботу было для Стужи чем-то новым, но необходимым. Как и обещал, Айк оберегал её сон остаток ночи и даже часть утра.

– Так, увалень, пора подниматься, – врезался в сонное сознание Стужи чей-то голос.

– Тшшш, – прошипел рядом Айк.

– Ой! Оу... Ого! – Все эти удивлённые восклицания издавала Марта, вошедшая к Айку, чтобы разбудить.

Стужа выползла из-под его руки и успела заметить, как Марта плотнее закрывает дверь.

– Это не то, что ты подумала, – выпалила Лайла, быстро выпрыгивая из кровати. – Мы... мы... ничего не делали. Просто спали. Я... мне нужно было, я пришла извиниться за свои слова.

Лайла морщилась и волновалась, будто малолетняя девица, застигнутая врасплох. Было ужасно неловко и стыдно. Ладно бы они действительно занимались сексом или что-то такое, но вот эта ситуация выглядела комично.

– Да брось, – махнула рукой Марта. – Ты красотка, Айк великолепен. Вы созданы для того, чтобы получать удовольствие от тел друг друга. А если учесть тот накал страстей, что между вами, секс был бы фееричным!

– Марта! – воскликнула Стужа, натягивая штаны.

– Ой, ну чего ты? Все мы взрослые люди. От вас обоих так и веет неудовлетворённой страстью. Давно пора было снять напряжение, я считаю.

Айк лишь посмеивался, продолжая валяться под одеялом. С самого утра он выглядел как озорной мальчишка. Как он ни пытался скрыть, его неловкость тоже была заметна.

– Так, Айле это, конечно, не понравится, но завтрак готов. Лайла, тебя тоже приглашаю. У свекрови и мужа не такие взгляды на прелюбодеяние, как у меня, но они смогут смириться. Рано или поздно.

Стужа быстро преодолела расстояние между ними и взяла Марту за плечи:

– Ни-че-го не было! Мне нужен был другой Айк, понимаешь? Мне нужно было совсем не это.

– Хорошо-хорошо, – улыбнулась она. – Я верю. Но признай, что вы оба давно хотите этого. Просто признай, и я со спокойной душой пойду накрывать на стол.

Марта подмигнула Бурелому, чем довела Стужу до исступления. Семейка, конечно, та ещё, но Марта нравилась Лайле.

– Да, хорошо! Ты права. Как только появится возможность, я сама сорву с Бурелома одежду и подарю ему высшее наслаждение. Так пойдёт?

– И получишь его сама, – рассмеялась Марта. – Ладно, одевайтесь, пойду, подготовлю остальных. Завтрак обещает быть интересным.

Стужа закатила глаза, а потом закрыла лицо руками. И правда, этот завтрак она вряд ли сможет забыть.

– Да ладно тебе, – ласково сказал Айк, приближаясь к ней и обнимая за плечи. – Марта на нашей стороне. Она любит тебя. И меня, само собой. Лучшего союзника нам не найти.

– Я знаю, – с удовольствием ныряя в его объятия, ответила Лайла. – Можно мы вот так минутку постоим? Выйдя за эту дверь, нам придётся вернуться в реальность, а сейчас там не очень радужно.

– Конечно, – ответил Айк, прижимая её крепче и целуя в макушку. – Мы можем так стоять сколько тебе потребуется.

– Знаешь, а я ведь приходила просто извиниться.

– Знаю. – Стужа услышала в его голосе улыбку. – Но ты не можешь всё время быть одна. Люди на то и люди. Они нужны друг другу. Я нужен тебе, а ты мне. Мы разные, да, но тем прекраснее наш союз. Твоя прохлада и мой огонь.

– Я думала о том... точнее, я собиралась закончить это дело и больше никогда с тобой не встречаться. Я считала, что тебе подходит кто-то вроде Даприи.

– Вот ещё, – удивился Айк. – Она прекрасная женщина, но не трогает моего сердца. Мы дружим.

– Это я поняла, – улыбнулась Стужа. – Я к тому, что, увидев тебя спящим, я поняла, что не хочу уходить.

– И я несказанно рад этому.

Дальше одевались и умывались молча. Выйти из комнаты оказалось тем ещё испытанием. Лайла никогда ещё не чувствовала себя так, будто нашкодила и спряталась. Марта, конечно, была права, что Лайла и Айк далеко не дети, но увидеть возмущённое лицо Айлы не очень-то хотелось. Некоторое время она нарочно медлила.

– Не волнуйся, они не кусаются. Будь готова к шуткам братьев и недовольству матери. Но помни, что моя семья любит меня и примет мой выбор.

– Серьёзно? – удивилась Стужа. – Элене повезло меньше?

Девушка понимала, что причиняет боль Айку, но в этом вопросе ей действительно хотелось разобраться.

– Тут другое, – тут же сник Бурелом. – Дело не в том, что Шелпстон принадлежит к другой расе. Дело в нём самом. Он сдержан, холоден и даже кажется грубым... – Стужа, слушая Айка, всё выше поднимала брови, демонстрируя удивление. – Ты не такая! Ты добрая...

– Айк, – девушка обняла ладонями его лицо, – это ты видишь меня такой. Ты даже глаза мои видишь. Для твоей семьи я ничем не отличаюсь от Огдена. Я принесла проблемы в твой дом.

– Не ты, – возмутился Бурелом, накрывая её руки своими, – это была не ты.

– Мы знаем, Айла – нет.

– Значит, нужно, чтобы узнала.

Спорить дальше смысла не было – Стужа поцеловала Бурелома в нос и вышла из комнаты. Не стоило больше тянуть. Ей придётся выслушать скабрёзные шуточки Кэла и Джоя, а также выдержать тяжёлый осуждающий взгляд матери семейства.

Встреча была холоднее могилы. Точнее, это Булл и Айла так встретили Стужу за семейным столом. Младшие братья Айка только глупо ухмылялись и подмигивали ему. Как бы это ни было нелепо, Лайлу такое поведение Кэла и Джоя хоть немного расслабляло. После короткой молитвы все приступили к завтраку, который был очень вкусным и сытным. Время от времени Стужа бросала осторожные взгляды, посматривая на суровое лицо Айлы, и поражалась самой себе. Совсем недавно ей было абсолютно всё равно, что думает о ней мать Бурелома, а сейчас в душе всё застывало от ужаса. Она чувствовала, что совсем расклеилась.

– Айк, – с усмешкой сказал Кэл, – что с твоим лицом? Не замёрз?

Эта пошлая шуточка вызвала смех у Джоя и самого Кэла, за что он получил затрещину от матери. Однако младший Дэррел не обиделся. Стужа не стала на это реагировать, поскольку была готова к выходкам братьев.

– Вот глупцы, Лайла лишь кажется ледяной, – вступилась за неё Марта, чем сделала только хуже. – А на самом деле она такая же живая и чувственная.

– Избавь меня, бога ради, от подробностей, – резко высказалась Айла. – Мы всё-таки за столом. Ладно эти два оболтуса не думают, что говорят, но ты, Марта!

– Прости, Айла, – улыбнулась Марта, ничуть не смутившись, – я просто хотела защитить нашу гостью.

– В этом нет смысла, – неприязненно заявила мать Айка. – В нашей защите она не нуждается, поскольку ни скромностью, ни какими-то понятиями приличий не обременена.

– Ты несправедлива, мама! – повысив голос, возразил Айк.

Стужа тут же взяла его за руку и сжала её, вынуждая друга посмотреть в её лицо. Она мотнула головой, давая понять, что ссориться с семьёй из-за неё не стоит.

– В чём же это, сын? – уточнила Айла, откладывая вилку. – Стоит ей появиться в нашем доме, как на нас наваливаются неприятности. В первый раз на нас напали, во второй тебя внесли в дом едва живым. Она влезла в нашу семью со своими проблемами и подвергает опасности моих детей!

Бурелом с громким скрипом отодвинул стул и поднялся на ноги.

– Это не Лайла влезла в нашу семью, а наша семья влезла в её жизнь и почти разрушила её! – ледяным тоном ответил Айк. Стужа ещё никогда не видела его таким. Айла вопросительно приподняла одну бровь и дала понять сыну, что слушает его. – Твоя внучка – фригой!

Эта новость заставила и Айлу вскочить с места. Она бросила растерянный взгляд на Булла, который тоже выглядел поражённым. Айк до сего момента не посвящал семью в подробности похищения Мэдди, но теперь скрыть что-то было уже почти нереально.

– У Элены и Огдена родилась совершенно особенная девочка, – с нежностью в голосе начал Бурелом. А вот такие изменения в его лице Лайла уже не раз видела, стоило этому бугаю вспомнить о племяннице. – Она выросла у меня на глазах. Я был ей другом и соратником. Я держал её на руках с первых дней, я её катал на спине и плечах, я рисовал вместе с ней, я одним из первых обнаружил её феноменальность. Она моя душа, моя кровь, мой родной человек. И пусть ты вышвырнула Элену из свой жизни, я оставил её в своей. Я не умею так, как ты, избавляться от людей.

– Айк! – взорвался Булл, чуть ли не бросаясь с кулаками на него.

– Я люблю тебя, мама, – сказал Бурелом, отодвигая брата в сторону, – но этого поступка понять не могу. Да, ты стала главой семьи, но в случае с Эленой ты перегнула палку. Огден очень любит её, очень. Он, возможно, не самый приятный человек, но он ни разу не обидел своих девочек.

– Разговор сейчас не о них, – прервала сына Айла.

– Да, не о них, – согласился Бурелом, – а о девушке, которая стала моей судьбой. Так сложилось, мама. Мы своими чувствами не управляем, не выбираем, кого любить. – Он осторожно подал руку Стуже, будто боялся, что она не возьмёт её, но Лайла крепко сжала его пальцы и встала рядом с ним. – Ты обвиняешь Лайлу, но она здесь ни при чём. Она борется за жизнь девочки, которую даже не видела ни разу. Лайла рискует собой и своим благополучием, чтобы помочь мне. И ей всё равно, кто родители Мэдди. Она не смотрит на смешение крови, на расы и даже не обращает внимания на гонор Шелпстона. Да, сначала он угрожал Лайле, но потом она сама пожелала продолжить поиски моей племянницы. Обвиняя её в безнравственности и отсутствии скромности, ты заблуждаешься. Лайла пришла ко мне ночью, но не для того, что ты подумала. Она бы в жизни не стала делать ничего подобного, зная, что вы все поблизости. Ей нужен был покой, и я счастлив, что она нашла его рядом со мной! Я горд оттого, что стал тем, в ком Лайла находит утешение. Её семья не имеет предубеждений, они приняли меня как друга, потому что увидели во мне прежде всего человека.

– Дело ведь не в этом, – уже мягче сказала Айла. – Совсем не в этом, Айк! Неужели же ты думаешь, что Огден не по нраву мне лишь потому, что принадлежит к другой расе? Нет... и да. Не совсем так...

– Объясни, мама, – попросил Булл. – Мы все хотели бы знать.

– Элена ослушалась меня, – устало сказала женщина. – Но мои укоры были не в сторону её выбора Огдена как человека. Я боялась именно того, что случилось. Кровосмешение нередко приводит к уродству детей. – Бурелом опять чуть было не взорвался, но Айла остановила его, выставив вперёд руку. – Бывали разные случаи, ты знаешь не хуже меня. И я сейчас даже не уверена, что хуже: отклонения в развитии, физическое уродство или рождение фригоя.

– Мэдди не урод! – возмутился Айк, и Стуже снова пришлось крепко сжать его пальцы, чтобы хоть как-то успокоить.

– Да, но она могла убить свою мать! Любой дурак знает, что такая мощь временами высасывает из матери все соки. Элене повезло! Она бы уже давно умерла, если бы так случилось в их семье! Вот, что убивает меня; вот, от чего я пыталась предостеречь свою дочь! Мой гнев вызван лишь страхом за её жизнь!

Произнося эту пылкую речь, Айла не сразу заметила вину в глазах сына. Бурелом в ответ стиснул пальцы Стужи, и она тут же поняла, что дальше разговор будет ещё тяжелее. В кухне Дэррелов повисло тягостное молчание, и только благодаря ему мать семейства обратила внимание на безмолвие сына.

– Что? – дрогнувшим голосом спросила Айла и сделала робкий шаг к Бурелому. – Что ты ещё скрываешь?

Несколько раз Айк пытался выговорить хоть слово, но так и не смог. Он просто опустил глаза и захлопнул рот.

– То, чего вы опасались, случилось в семье вашей дочери, – выручила друга Стужа. – Силы неизбежно покидают Элену. Огден практически уничтожил себя и свой бизнес, влезая в долги, чтобы облегчить участь жены. Они оба сейчас сломлены, поскольку к этой беде присоединилось и похищение дочери.

Айла зажала рот рукой, а потом зажмурилась. Слова Стужи причинили ей боль. Женщина из последних сил держала себя в руках.

– Мама, – окликнул её Айк. – Ты нужна Элене.

– Почему? – прошептала она. – Почему ты раньше мне не сказал?

– Ты не велела упоминать об Элене, а она не разрешала мне рассказывать, чтобы ты не волновалась.

– Разве можно о таком умалчивать? – вклинился Булл. – Разве Элена только тебе семья?

– Сейчас не время для обвинений, – заявила Марта. – Пора всем нам стать едиными. Беда пришла в наш дом, и подло оставлять Элену в одиночестве с её несчастьем.

– Я же не хотела... – в растерянности повернулась к детям Айла. – Я и не думала. Я злилась, да, но если бы знала, что мои опасения оправдались, разве я бы не помогла дочери? Ну почему она меня не послушалась?

Мать семейства опустилась на стул и спрятала лицо в ладонях. Её плечи сотрясали рыдания, но звуков не было слышно. Она плакала бесшумно.

– Мама, – позвал её Айк. – Ты хочешь её увидеть? Элена будет рада. Она так соскучилась, так тоскует по всем нам. И ей, и Огдену нужны мы все, пусть он и не признается никогда.

– Да! – воскликнула Айла. – Я пойду, отведи меня к Элене! Я заслужила каждый её упрёк, каждый обиженный взгляд.

– Не стоит, мама, – сказал Булл. – Ты же знаешь Элену: она ни за что ни в чём тебя не упрекнёт.

– Она?.. – Айла с надеждой посмотрела в глаза Бурелома. – Огден пустит нас?

– Конечно, – обрадовался Айк. – Это он с виду такой вечно всем недовольный, а в душе он добрый. Он всё сделает для Элены.

Дальше обсуждать этот вопрос не было смысла – вся семья Дэррелов собралась вместе и как нежданный снег свалилась Шелпстонам на голову. Огден, хоть и удивился, но возражать не стал. Впустил всех разом и проводил к жене. Как оказалось, Элена уже несколько дней не вставала с постели. Около часа понадобилось членам разобщённой семьи, чтобы снова объединиться. Стужа всё это время расхаживала туда-сюда по комнате, чувствуя приближение страшной ночи. Всего несколько часов оставалось до аукциона. Пора было объявить большой семейный совет. Глупо мечтать, что они с Айком справятся сами.

С позволения Огдена Лайла пригласила и Декса, который не без сожаления сообщил ей с глазу на глаз, что сделка состоялась. «Бунтарь» больше не принадлежал Стуже. Лайла старалась об этом не думать, не до того ей было сейчас. Она с благодарностью взяла деньги за бар и те, что обещал добавить Декс. Большая гостиная заполнялась новыми гостями, среди которых был и старейшина со своим помощником, и юрист самого Шелпстона. А также Лайла создала временный портал, сквозь который ко всей компании присоединилась и её семья.

Прежде чем начать свою кое-как заготовленную речь, Стужа обвела всех собравшихся печальным взглядом и вздохнула.

– Что ж, – ощущая странную неловкость, сказала она, – мы с Айком изо всех сил старались вызволить Мэдди, но с той бедой, в которую она угодила, слишком тяжело справиться без помощи. Этой ночью состоится аукцион, главным лотом которого станет пятнадцатилетний подросток, обладающий феноменальными способностями. Девочка в этом не виновата, свою судьбу не выбирала, и я считаю, что наша обязанность вытащить её из этой переделки. Приукрашивать ничего не буду, Мэделин используют по максимуму, выжмут из неё все силы и избавятся.

– Как используют? – спросила Айла, крепко сжимая руку едва живой Элены.

– Если мы всё правильно разузнали, то речь идёт о Фироне, седьмом мире, который много лет назад вроде как исчез. Я не в курсе, как он отыскался и терялся ли для оннимов вообще, но с помощью Мэдди они хотят его возродить.

– Это что же такое?! – растерянно вымолвила Айла. – Ребёнком заполнить целый мир?

– Я не могу вам сказать, пока не могу, как именно будет использована сила Мэдди, но давно покинутый мир явно сейчас не совсем пригоден для жизни. Лиам говорил, что прежде Фирона была богата на ресурсы, в ней есть четыре правильно следующие друг за другом сезона. Отсюда и климат подходящий, что, соответственно, позволяет выращивать всё что угодно. Плюс обширные леса, горы и прочие ресурсы, за счёт которых можно здорово обогатиться. Я не настолько умна, чтобы разложить вам всё по полочкам, но именно так я это вижу. Гонка будет нешуточная. Мы с Айком одни не вывезем.

– У тебя есть план? – с надеждой спросил Булл.

Стужа замялась, не рискуя назвать то, что блуждало в её голове, полноценным планом.

– Скажи, – попросил Айк, сжимая её пальцы. – Что бы это ни было. У нас-то вообще пока мыслей нет.

– Для этого я всех и собрала. Вы поумнее меня будете. – Она поочерёдно посмотрела на Лиама, Шелпстона, а потом и на старейшину Уоррена. – Помогите мне усовершенствовать план, наметки которого у меня есть.

– Говори, девочка, – велел Уоррен, и все ост альные приготовились слушать.

Глава 19

–Не нервничай, – процедила сквозь зубы Лайла, – мы уже здесь.

– Да, – буркнул Айк, – и ты всё ещё не сказала, где взяла столько денег. Те, что дали члены наших семей, – это только часть. А откуда те, с которыми ты пришла?

– У меня были сбережения, – нехотя сказала она. – И Декс добавил.

– Лайла, – начал Бурелом, но договорить не смог. Чувства захлестнули его так стремительно, что голос пропал.

– Я знаю, – ответила Стужа, сжимая его руку.

– Я отдам. Всю жизнь буду работать...

– Не говори ерунды, – отмахнулась его подруга. – Ты же понимаешь, что этого не хватит, чтобы выкупить Мэдди. Эти деньги лишь для того, чтобы продемонстрировать их, иначе нас бы просто не пропустили. Мы должны были показать платежеспособность. Такие правила.

– Сумка получилась внушительной.

– Да, я вниз бумаги наложила, – вздохнула девушка. – Риск был колоссальный, но стоил того. Мы получили номер участников аукциона.

Стужа остановилась и осмотрелась, выбирая место. Аукцион проходил в одном из многочисленных складских помещений, которое привели в порядок и в котором выставили серьёзную охрану. Здесь развесили софиты, установили множество кресел: роскошных и поскромнее. Места были распределены на несколько секторов – участников аукциона рассаживали в зависимости от суммы, которую те принесли с собой. Ближе всех к маленькой арене, на которой будут демонстрировать лоты, восседали толстосумы. Такие как Стужа и Бурелом сидели на отшибе.

– Нам очень повезло, Айк, – усаживаясь в кресло, сказала Лайла, – что сегодня будут продавать не только Мэдди. Заявлено несколько лотов гораздо дешевле, и нам придётся потратиться.

– Мы обязаны?

– Да, хотя бы участвовать в торгах, поскольку здесь всё это очень чётко контролируется. Не будешь высовываться, вышвырнут. Ещё и накостыляют.

– Мы потратим чужие деньги просто так? – рассердился Бурелом.

– Тшшш, – шикнула на него Стужа. – Не привлекай к себе ненужного внимания. Мы обязаны досидеть до последнего лота.

– До Мэдди, – с горечью прошептал он.

Вообще весь вечер Айк был ужасно дёрганым, нервным и несдержанным. У него в голове не укладывалось: как можно продать живого человека? Ребёнка! Кем надо быть, чтобы похитить девочку, а потом отдать её, как кусок мяса, непонятно кому? Тот, кто затеял это, знал, для чего её используют. У Айка руки чесались начистить физиономию этому кому-то.

– Помни, что сказал Уоррен. Главные претенденты на таланты Мэделин – оннимы, но в гонке за нее могут оказаться любые расы. Эта ночь может преподнести массу сюрпризов.

– Тёмные лошадки?

Девушка лишь кивнула в ответ. Лайла тоже беспокоилась, и сильно. Их план был совсем сырым и откровенно авантюрным. Они несколько часов обсуждали его, бесконечно споря и конфликтуя. Шелпстон из страха со многим не соглашался – его убедить было сложнее всего. Само собой, он примет самое активное участие в вызволении Мэдди, как и прочие члены семьи девочки. Лайлу беспокоила ещё и вовлеченность в это дело Кризеля. Он всегда был себе на уме, мог вытворить что-то совершенно неожиданное и спутать им планы. Оставалась одна надежда: ему действительно во всём этом нужна лишь Стужа. Лайла о сделке с Кризелем на семейном совете умолчала, чтобы не тревожить родителей и сестру. Декс не раз говорил ей, что она в буквальном смысле отдаст за жизнь Мэдди всё, что у неё есть. Сожалела ли она о «Бунтаре»? Безусловно. Но это лишь бар. Чего он стоит в сравнении с судьбой ребёнка? Лайла бросила взгляд на трясущего ногами Айка и взяла его за руку, совершенно не представляя, что он в этот момент испытывал.

Ожидание несколько затянулось, поэтому накал эмоций у всех собравшихся был уж слишком заметен. Многие, как и они, прибыли сюда лишь глянуть на фригоя. Те, кто не мог её выкупить, готовы были заплатить за любой другой лот, лишь бы увидеть живое чудо.

Лишь спустя добрых сорок минут аукцион начался. Сердце Стужи предательски дрогнуло, стоило ей вспомнить план и все те нюансы, о которых она умолчала. В своей голове Лайла дополнила его.

Первыми лотами были разного рода предметы, служащие порталами. За каждый из них шла упорная борьба. Стужа и Бурелом в этой гонке не участвовали. Некоторые здесь знали девушку и её способность перемещаться без подобных помощников. Суммы озвучивали нешуточные, и друзья хорошо понимали, что даже на эти вещи у них не хватило бы средств.

Ещё через час выставили новую разработку оннимов, которая должна была защитить от воздействия мардоров. Это был экспериментальный прототип, но продавцы обещали тому, кто его выкупит, потом подарить улучшенный экземпляр. Задумка участникам аукциона пришлась по душе, но особого энтузиазма в торгах они не показали. Стужа с Буреломом этот лот с радостью выкупили. На сердце у обоих даже легче стало: теперь никто не посмеет выгнать их. Лайла слабо верила в эффективность приобретённого товара, но оннимы были известными изобретателями. А вдруг?

«Хочешь от меня спастись?» – прозвучало в её голове, и разум тут же погрузился в сладкий туман.

Девушка интуитивно схватилась за Айка как за соломинку, способную подарить хоть глоток чистого воздуха. Через силу она огляделась и обнаружила Кризеля, который, сложив руки на груди, прижался спиной к стене и с довольной ухмылкой наблюдал за происходящим.

– Уйди, – сдавленно произнесла она, зная, что тот, кому адресовано это слово, обязательно его услышит.

«И не надейся, что эта нелепая вещица поможет тебе выгнать меня из твоих мыслей и из жизни», – рассмеялся он в её сознании.

– Что такое? – спросил, нахмурившись, Айк.

– Всё нормально, – стараясь выглядеть как можно спокойнее, ответила Лайла.

Безусловно, Бурелом не купился на это, но спрашивать больше ни о чём не стал.

«А теперь послушай меня, – чарующим голосом продолжал транслировать Кризель. – Я свою часть сделки выполнил. Как только закончится аукцион и девочку выкупят оннимы, а здесь, поверь мне, не будет неожиданностей, ты выполнишь свою».

Стужа отвернулась от Айка и прошептала, уповая на шум, что царил вокруг из-за представления очередного лота:

– Мы должны вызволить Мэдди. На меньшее я не согласна. Позволь мне её освободить.

«А если твой план провалится и ты погибнешь? Я останусь ни с чем?»

– Кризель, я несколько лет была рядом с тобой и делала всё, что ты просил. Я ни в чём тебе не отказывала. Долгов прошлых у меня не осталось. Помоги мне сейчас. Хоть раз, прошу.

Для Стужи было очень унизительно просить бывшего любовника и подлеца о таком огромном одолжении, но выбора не было. Если он сможет хоть что-то сделать, она с лёгким сердцем пойдёт на выполнение сделки.

«Это так важно для тебя?» – тихо спросил он.

– Очень.

Больше Кризель не вторгался в её сознание, просто молча удалился. Он любил оставлять такие вопросы без ответа, чтобы просящие гадали и переживали как можно дольше. Стужа в этот момент вспоминала, сколько раз он помогал тем, кто просил. Пальцев одной руки многовато будет. Что ж, он действительно своё слово сдержал, ждать от него большего было бы глупо.

Ещё пара часов ушла на незначительные для большинства собравшихся лоты, а перед представлением изюминки торгов сделали небольшой перерыв.

– Я так больше не могу, – пробормотал Айк, закрывая лицо руками. – Это пытка какая-то. Я постоянно думаю о том, как моя малышка себя чувствует, страшно ли ей? Как с ней обращаются.

– Айк, – сказала Стужа, взявшая за привычку обнимать его лицо ладонями. – Поверь мне, Мэдди берегли как жемчужину. Она бесценна. Ни один волос не упал с её головы. Да, поначалу её, скорее всего, постоянно перепрятывали, что мы с тобой и видели своими глазами, но, когда определились с местом, охраняли и даже заботились. Прости, но она слишком дорого стоит. К тому же подумай о том, что она твоя племянница. Ты был ей другом и примером, а это значит, что она сильная девочка.

– Ты думаешь? – с надеждой спросил он.

– Конечно. Ничуть не сомневаюсь.

Стужа поймала себя на мысли, что прежде, ещё до знакомства с Айком, она приняла бы выражение его эмоций за слабость. Но теперь, проведя с ним бок о бок столько времени, она поняла, что такие привязанности делают людей сильнее. Ощущая тревогу за близких, люди способны горы свернуть. Страх, слабость и неуверенность отступают в минуты беспокойства о любимых. Это открытие стало настоящим уроком для Лайлы. Да, были во всём этом и подводные камни, в виде отвлеченности на эти самые беспокойства и потери концентрации. Однако сейчас, мысленно рассуждая об этом, Лайла уже не смогла бы отказаться от компании Бурелома только из-за подобных нюансов. Как ни странно, Айк стал её силой. Элоиза ошиблась. К чёрту шарлатанку. Стужа верила, что правильно сделала, когда не послушала её и не выгнала Бурелома. Лайла сидела рядом с мужчиной, который стал ей столь близок, и ни за что не захотела бы оказаться здесь одна.

– И вот, друзья мои! – прозвучал громкий голос организатора аукциона. – Пришло время представить вам нашу драгоценность! Удивительный, непревзойдённый и единственный на данный момент экземпляр.

– Экземпляр? – взбесился Бурелом, поднимаясь на ноги.

– Прекрати! – потянув его обратно в кресло, велела Стужа. – Мы были к этому готовы. Некоторым из них не чуждо сострадание. Им проще называть её вещью, чем осознавать, что они продают ребёнка.

– Ну да, – гневно выплюнул он.

– Представь себе, так и есть. Некоторые работают по принуждению. Ведут вот такие торги, а потом пьют без продыху, заглушая голос совести. Здесь много должников, которых легче подставить, скрываясь в тени. Кризель постоянно так делает. Остальные тоже.

Бурелом ничего на это не ответил, лишь взъерошил волосы и растёр ладонями лицо. Ещё немного, и он сорвётся: выйдет прямо на арену. Стужа не могла этого не признавать, но всё же надеялась на благоразумие друга. Всего несколько часов назад она неоднократно говорила ему, что его несдержанность может их погубить.

И вот – два огромных калдора вывели Мэдди, и Айк, увидев племянницу, с трудом подавил яростный рык. Девочка выглядела хорошо, опрятно, но вот лицо её казалось пустым. Глаза смотрели в никуда, руки вяло повисли вдоль тела. Казалось, Мэдди было уже всё равно, что её ждёт.

Чувствуя неминуемость некой беды, Лайла приблизилась к Айку, пропуская через себя всю его боль. Глаза Бурелома смотрели на неё с такой надеждой, что Стужа не выдержала и крепко поцеловала его. В этот момент внутри у неё что-то будто обрушилось, и эмоции хлынули сплошным потоком. Нежность, восторг от сладости его губ, трепет собственного сердца от ощущений настоящей близости. Этот поцелуй стал откровением для обоих. Оторвавшись от него, Стужа почувствовала, что вот-вот расплачется. Так сложно оказалось совладать с взбунтовавшейся и победившей козни Кризеля любовью.

– О боже! – выдохнул Айк. – Ты чувствуешь? Я вижу это в твоих глазах. Что случилось? Как это произошло?

– Я так испугалась, что ты не выдержишь, – призналась она, – так отчаянно хотела тебя поддержать, убедить, что мы спасём Мэдди или погибнем. Я желала, чтобы ты верил. Мы справимся.

– Я верю, – осторожно целуя её снова, прошептал он. – Мы есть друг у друга и у Мэделин. Во что бы то ни стало мы вырвем её из лап этих монстров.

Дальше Стужа и Бурелом молча наблюдали за происходящим, Айк – сжимая кулаки, а Лайла – прикусив нижнюю губу. Зрелище было отвратительным скорее всего только для них.

Как только объявили долгожданный лот, в зале начался хаос. Покупатели вскакивали с мест, пытаясь опередить друг друга, предлагая каждый свою цену. Добрых минут пятнадцать ушло на то, чтобы их утихомирить. Стужа время от времени бросала взгляд на Кризеля, который всё с той же хищной ухмылкой смотрел на собравшихся. Сам он, как и предполагалось, в этой гонке не участвовал. Видимо, даже у короля подземного мира не было таких средств. А впрочем, может, он и не собирался использовать Мэдди. У него явно были совсем другие планы.

Стужа не могла не думать о том, какие же именно. Зная его характер, она рискнула предположить, что с её помощью Кризель хотел первым попасть на Фирону, захватить её вместе со своими головорезами, а потом встретить всех остальных, кто посягал на давно забытый и заброшенный мир, во всеоружии. Лайле необходимо было снова поговорить с отцом, чтобы он напомнил ей, как именно потерялся в пространстве этот мир, первыми хозяевами которого были именно фригги.

На Мэдди было тяжело смотреть – она всё так же не реагировала на происходящее вокруг нее, и Стужа сделала вывод, что над ней поработал тот самый мардор, которого они с Айком видели. Девочка была словно в забытьи. Лайла не думала, что причина крылась в сохранении её душевного покоя. Скорее всего, всё было сделано для того, чтобы в участниках аукциона вдруг не проснулась совесть. Если жертва не сопротивляется, не плачет, её легче продать. Её состояние не рвёт душу покупателям. Какое лицемерие, какая жестокость...

Аукцион длился целую вечность – цена на фригоя росла так быстро, что у Бурелома глаза из орбит вылезали. Он дёргался, сжимал и разжимал кулаки, тихо ругался, а потом прятал лицо в ладонях, упрямо пытаясь сдержать эмоции. Стужа радовалась, что он помнил про план. Пусть он был ненадёжным, совсем сумасшедшим и абсолютно непродуманным, но он всё же был. Лайла в глубине души надеялась на удачу, что было чистой воды авантюрой.

Торги закончились под утро, когда все уже выдохлись и опустошили свои кошельки. Кризель был прав: здесь их не ждал сюрприз. Мэдди выкупили оннимы.

Эти существа были очень похожи на людей, за исключением одной детали: на обеих ладонях у них имелось ещё по одному глазу. Жутко было наблюдать за тем, как они выставляют их вперёд во время разговора с кем-либо и словно сканируют собеседника. Они не вторгались в мысли как мардоры, не были импульсивными и быстрыми как калдоры и бунны, не выглядели омерзительными как витры. Эмоциональным фоном оннимы походили на фриггов, только чувств своих не прятали: они ими просто не обладали. Для этого народа были важны прогресс, вечное движение вперёд, наука да совершенствование самих себя и собственной жизни. Ровные, спокойные, эмоционально ни к чему не привязанные.

Один из них, разодетый как король – в тяжёлой бледно-голубой мантии и тонкой работы серебряной короне на голове – спустился на арену за своим товаром.

– Что дальше? – спросил Айк.

– А дальше самое сложное. Я так понимаю, создан коридор для тех, кто покупал лоты. Это для безопасности, чтобы на выходе кто-нибудь не решился ограбить счастливых обладателей

– На этот коридор ты и рассчитываешь? – шепнул он.

– Да, нас, всех вместе, сейчас по нему выведут. Мэдди последней. Наша задача как-то задержаться, чтобы я создала портал и впустила наших друзей. А там только отбивать девочку.

– Хорошо, – поднимаясь с места, сказал Бурелом. – Я готов.

– Я вижу, – вздохнула Стужа, глядя на воинственного друга. – Будь, пожалуйста, осторожен. Не пори горячку. Нужно всё сделать без эмоций. Справишься?

– У меня есть ты, справлюсь, конечно.

Стужа не знала, как отнестись к этим словам. То ли он имел в виду, что она настолько холодна, что и его охладит, то ли он надеялся на её острый ум.

Распорядитель объявил о том, что все, купившие хоть один лот, должны последовать за ним. Спускаясь к арене, Стужа и Бурелом стали свидетелями небольшой потасовки: несколько отчаянных витров попытались отобрать у оннимов Мэдди. Это было жуткое зрелище, поскольку нанятые похитителями калдоры раздавили их как тараканов. На арене багровели лужи крови.

– Они могут нас узнать, – прошептал Айк.

– Да, поэтому накинем-ка капюшоны и будем надеяться, что их бдительность распространяется только на Мэделин. Их задача помочь покупателям убраться отсюда со своим товаром. Эти калдоры отвечали за сохранность девочки. Они должны довести дело до конца.

– То есть это всё ещё задача продавца?

– Именно так.

– И мы, наконец, его увидим?

Стужа застыла на месте, впервые задумавшись над этим. Как-то не до того было всё это время. Айк, оказывается, не забыл о том, кто на самом деле похитил Мэдди.

– Прошу... – начала она.

– Погоди, – прервал её Айк. – Я не поставлю под угрозу спасение Мэдди, но, если представится такая возможность, хотя бы взгляну на гниду. Моё возмездие может и подождать немного.

– Отличные слова, – улыбнулась Стужа. – Я даже помогу тебе в этом, если мы каким-то чудом выживем.

Бурелом бросил на неё странный взгляд и потопал за распорядителем и остальными покупателями. На арене им вручили их лот, а потом повели по коридору. Все участники аукциона – из тех, кто хоть что-то приобрёл, – шли молча, радуясь своим игрушкам. Стужа с Буреломом нервничали как никогда. Лайла придумала этот план совершенно случайно, быстро и практически наобум. Старшие члены их с Айком семей немного его усовершенствовали, но только так, как это вообще было возможно в сложившихся условиях. Стужа очень надеялась на один пункт плана – если с ним она не угадала, то закончится вылазка очень плохо. Её всё больше трясло по мере продвижения их группы к выходу.

– Там впереди нас ждут несколько калдоров, которые создадут порталы и отправят каждого из вас туда, куда вы укажете. Эти порталы отследить невозможно, – вещал распорядитель. – Мы немного поколдовали над предметами-порталами. Это совершенно безопасно. Никто не будет вас преследовать.

– А мы и не собирались, – буркнул Айк.

Именно на это и рассчитывала Лайла – старейшина Уоррен подтвердил её догадки о том, как же участники нелегальных аукционов покидают мероприятие. Законники всегда опаздывали, но выяснить, как расходятся покупатели, им всё же удалось.

Они вышли на большую площадку, окружённую складами так, что даже щели между зданиями не оставалось. На крышах дежурили калдоры и бунны, которые следили за тем, чтобы никто не попытал счастья через крышу. Порталы – помимо тех, что использовали организаторы аукциона, – здесь не работали.

– Предметы-порталы, – прошептала Стужа, оглядывая территорию и отмечая многочисленную охрану. Она повернулась к Бурелому. – Урони прибор.

– Что? – не понял он.

– Урони прибор, пусть разобьётся, – велела она, импровизируя. – Нам нужно задержаться. Первыми пойдут мелкие покупатели. Пусть хоть часть уйдёт. А мы должны продержаться. – Она хищно улыбнулась. – Затеем ссору?

Бурелом мгновение обдумывал её слова, а потом тоже расплылся в довольной улыбке и подмигнул Стуже. Он осмотрелся, а потом незаметно бросил купленный ими прибор на асфальт. Прототип, созданный оннимами, разлетелся на мелкие осколки. Стужа ухмыльнулась, изобразила гнев на лице, да такой, что у Айка мороз по коже пробежался.

– Твою мать, дубина! Ты ошалел совсем? Руки из задницы растут, что ли? Такой огромный детина, а удержать маленькую коробочку не смог? – Она кричала так, что вся процессия остановилась и многие обернулись. – Ты обалдел? Мы столько денег угрохали на эту вещь! Что мы теперь заказчику скажем? На кой я связалась с тобой? Тупой неповоротливый мужлан!

Бурелом стоял над осколками с туповатым видом и виновато хлопал глазами. Вышло очень натурально.

– Что здесь происходит? – спросил распорядитель.

– Этот остолоп разбил нашу покупку! – взвизгнула Стужа.

– Вижу и очень сожалею, – надменно сказал распорядитель. – Но вы же понимаете, что это уже не наша вина. Вы предпочли нести его сами. Ответственности за это мы не несём.

– Ой, – скривилась Лайла, – задницу свою сразу в кусты спрятал? Да я и не предъявляла вам претензий. Разве я хоть слово о вас сказала?

– Нет, но вы нервируете наших гостей, – заметил он, указывая на остальных покупателей, которые крепче перехватили свои покупки и начали нервно озираться по сторонам. Они явно хотели скорее удрать.

– А что ещё я должна была сделать? Он криворукий дуболом! Мне что теперь прикажете делать? Я должна возместить потери заказчику. Оннимы же теперь точно не подарят ему усовершенствованный экземпляр, когда тот будет готов!

– А чего ты раскричалась? Тащила бы сама! – включился в ссору Айк.

– А тебя я зачем брала? Чтобы охранял меня и товар! А ты, тупица, сам же всё и испортил!

– Так, успокойтесь, – прикрикнул распорядитель. – Давайте я велю отправлять других покупателей, а потом вернусь к вам и вашей проблеме.

– Вы только одно скажите, мой заказчик теперь в пролёте? – спросила Стужа.

– Нет, – со знанием дела заявил тот. – Вы оплатили товар, деньги у продавца. Как вы использовали их прототип, им все равно. Сделка в силе.

– Вот видишь! Чего было орать? – обиженно проворчал Айк, наблюдая, как первые покупатели отправляются по домам через созданные для них порталы. Онним-король – или кем он там был – стоял в стороне. Он держал Мэдди за руку, а два калдора закрывали их спинами. Они даже ни разу не повернулись на шум.

Стужа отметила, что дело своё они знали. Бурелом нервно наблюдал за отбытием участников аукциона, а Стужа встала в нужную стойку. Ещё немного – и их план воплотится в жизнь. Когда тянуть больше не было смысла, Лайла развела руки в стороны, уповая на то, что здесь бесполезны только предметы-порталы. Её сила работала чуть иначе. Это она считала своим главным козырем. Оставался только страх, что Кризель позаботился об этом и предупредил о ней организаторов. Но вот между её руками возник портал, который она тут же счастливо расширила. Пользуясь тем, что на них с Айком больше никто не смотрит, она выпустила из него друзей. В проёме появились вся семья Айка, семья Лайлы, Декс и Шелпстон.

Им достаточно было только выйти, и их тут же заметили с крыш. План предполагал такой ход событий, поэтому Бурелом вместе с братьями тут же бросился к калдорам, что охраняли Мэдди. Остальные охранники мигом спрыгнули с крыши, и начался настоящий бой.

– Лайла, давай! – крикнул ей Бурелом, и Стужа, прикрываемая своей семьёй, создала новый портал, из которого хлынули законники.

Драка была нешуточной и, сражаясь с одним из охранников, Стужа никак не могла понять, почему она не закончилась почти сразу, ведь численный перевес был на их стороне. Но стоило ей присмотреться, как обнаружилось, что большая часть законников встала на сторону врага.

– Вот дьявол! – взвыла она от разочарования.

– Марта! – позвал Булл, и его жена тут же бросилась к нему.

Она прокладывала себе дорогу локтями. Её лицо было сосредоточенным и даже злым. Вся семья Айка выглядела до крайности воинственно. Марта прекрасно знала, что именно от неё требовалось. Отпихнув почти беспомощного оннима, который попытался применить какое-то оружие, но отлетел к стене и был оглушен ударом, Марта схватила Мэдди и отыскала взглядом Стужу. Жене Булла пришлось немного подождать, прижимая к себе девочку, чтобы Лайла обратила на неё внимание и создала для них новый портал. Как только Марта вместе с Мэдди и Кэлом исчезли в портале, Стужа заметила, как распорядитель, который в битве не участвовал и прятался за спинами охранников, пытается создать портал для преследования. Отследить свежий след были способны многие приборы. Это могло обернуться провалом.

– Давай за ними! – велела Стужа. – Помоги им отбиться.

Айк замешкался, оглядывая происходящее.

– Не медли! Мы справимся! Мэдди важнее!

Последние слова подействовали как нужно – Бурелом настроился и отправился следом за племянницей.

Бой затягивался, но Стужа и её спутники были сильнее. Ими руководил гнев. Однако продолжать биться не было смысла. Девочку увели, нужно было уходить. Стужа отскочила в сторону, и её противника забрал на себя Лиам. Девушка создала портал и отправила всех своих друзей обратно.

– А ты? – спросил отец.

– Я следом за тобой!

И он поверил. Стужа понимала, что каким-то образом до последнего должна защищать семьи. Только она не знала, как скрыть порталы, в которые они шагнули. Помощь пришла с неожиданной стороны.

– Создай десяток других порталов, чтобы запутать следы!

Повторять Кризелю не пришлось. Пока оставались силы, Стужа ускользала от противников и бросала в пространство вокруг себя множество портальных окон, которые отвлекали преследователей от цели. Создать выход для себя самой она уже не смогла. Она попросту лишилась сил. Когда калдоры и бунны, которые охраняли аукцион, накинулись на неё, успокаивала девушку единственная мысль. За Мартой и Мэдди последовала лишь одна группа, которую Бурелом точно сможет утихомирить.

Глава 20

–Ну, давай, девочка моя, приходи в себя, – сквозь непроглядную тьму бессознательного омута расслышала Стужа.

Ей так хорошо и спокойно было в забытьи, и выплывать очень не хотелось. Она так устала, была так измотана. В голову молотом била мысль «Спаслись ли остальные?» Смог ли Айк спрятать Мэдди? Как чувствует себя девочка? Если не смогли её уберечь, значит, всё было зря.

Тело отказывалось повиноваться. Она слабо помнила то, что происходило после того, как её друзья ушли. В голове проносились лишь отрывочные воспоминания. Она осталась одна перед предавшими их законниками и калдорами. Её окружили, а сил уйти или сопротивляться почти не осталось. Стужа боролась до последнего, пока не упала на землю, получая всё новые удары в спину и бока. Её били, зверски. Она слышала вопросы о том, куда увели фригоя, но ответить не могла. Не только потому, что не было сил и из разбитых губ сочилась кровь, но и потому, что она не знала, где именно Бурелом спрячет Мэдди. Это даже хорошо. В какой-то момент Лайла не сдержала нервного смешка, осознавая, что сколько бы её ни лупили, ответ ублюдки не получат.

Как Стужа оказалась у Кризеля, она не знала. Сейчас, с трудом продрав глаза, расслабилась, отмечая отсутствие яркого света.

– Тебе здорово досталось, – с сочувствием сказал Кризель. – Но ты ведь предполагала, что так выйдет, верно? Вечно ты со своей совестью лезешь на рожон. Сдались тебе чужие проблемы.

Стужа прокашлялась и не сразу смогла прошептать:

– Она ребёнок, Кризель, всего лишь ребёнок...

– Она фригой! – грубо бросил он. – Это феномен. Эти существа не бывают детьми. Они рождаются особенными, по-особенному мудрыми.

– Её растили... – ощущая жуткую боль в горле, произнесла Стужа. Она попыталась подняться, но ничего не вышло. – Её растили как ребёнка.

– И в этом ошибка Шелпстона!

– Она его дочь.

Стужа осмотрелась, пытаясь понять, где находится. Судя по мрачности и безвкусной помпезности обстановки, сделала вывод, что в подземелье Кризеля.

– Как ты здесь дышишь? – спросила она. – Воздуха совсем нет.

Лайла догадывалась, что не все её слова понятны, поскольку на рассечённых губах запеклась кровь. Однако Кризель разобрал.

– Мы привыкли, – хмуро сказал он, присаживаясь рядом на кровать. – Как ты?

Девушка подняла глаза, вглядываясь в его лицо, и заметила подобие сочувствия.

– Ты спрашиваешь как друг или как человек, озабоченный лишь выполнением моей части сделки?

– Ну, не утрируй Лайла, – изображая обиду, ответил он. – Конечно, я волнуюсь о тебе. Но и сделка для меня чертовски важна.

– Ну-ну, – буркнула она.

Стужу накрыл чудовищный приступ тошноты, стоило ей поднять голову. Пришлось снова опуститься на подушку и прикрыть глаза.

– Приходить в себя ты будешь долго, это факт. Я вынужден ждать, поскольку в таком состоянии ты мало на что способна.

– Пока я не в силах с тобой спорить и ругаться, расскажи, что именно ты хочешь. Я должна знать, во что ввязываюсь. Рассказывать не бойся, сделка заключена, я не поверну обратно.

– Знаю, – снисходительно сказал Кризель, убирая прядь волос с её лица. – Ты всегда держишь слово и очень хорошо помнишь, что условием моих сделок всегда является молчание. Чем заканчивается нарушение этого правила, ты знаешь.

– Знаю.

В этот момент Стужа позволила себе слабость пожалеть о том, что выжила. Лучше бы Кризель оставил её там умирать.

– Прости, что не пришёл на помощь. Я всё видел, но вмешаться сразу не мог.

– Знаю, – ответила она. – Я всё время чувствовала твоё присутствие. Ты боялся, что тебя увидят со мной. Примут за сообщника и уничтожат.

– Именно. Ты всегда была умной девочкой.

Стужа не без труда подняла безвольную руку и ощупала себя. Живых мест на теле не нашлось. Она дёрнула ногой и застонала – уж не перелом ли? Ещё пара рёбер и, возможно, внутренние повреждения. Кризель подал ей стакан с жутким пойлом, которое, по мнению его лекаря, должно было придать ей сил.

– Слушаю, – сказала она.

– Сила твоего народа поможет тебе исцелиться быстрее. Правда, нужен кто-то сторонний. У тебя не хватит энергии применить магию фриггов.

– Я не об этом...

– Да понял я, – поднимаясь на ноги и отходя чуть в сторону, пробормотал он. – Что ты хочешь знать? Мои планы? Всё просто: мне надоело жить в подвалах. Я хочу на воздух. Я мог бы устроить переворот в теневом мире Гладии, но это ресурсозатратно, а я не готов жертвовать людьми.

– Тебе нужен свой собственный мир?

– Именно! – воскликнул Кризель, и глаза его заискрились мальчишеским азартом. – Я хочу захватить Фирону и, если понадобится, продавать её по частям. Я хочу иметь там полную власть. Рано или поздно оннимы найдут к ней путь; они не из тех, кто сдаётся. Я желаю опередить их и принять с распростёртыми объятиями на правах хозяина тех земель.

– Если бы губы не болели, я бы присвистнула. Эко ты замахнулся.

– А почему нет? Где-то там есть огромные земли, что не принадлежат никому. Почему бы именно мне их не занять?

Головная боль у Стужи усилилась так, что даже думалось с трудом. Она закрыла глаза и замолчала, мечтая ещё хоть раз увидеть Айка.

– Я понял, что между вами произошло, – недовольно проворчал Кризель. – Твои чувства прорвались сквозь мой блок. Новый ставить бессмысленно. Такого я не ожидал. Этот тупой увалень стал тебе дороже меня. Ты пошла ради него на такие жертвы! Продала бар, за который так долго боролась.

– Это всего лишь бар, – прошептала Стужа. Обманывать саму себя она не стала – сожаление давило своей чудовищной тяжестью, но счастье Мэдди и Айка стоило того.

– Да, благородство, я понял.

– Перестань копаться в моей голове! – вновь распахнув глаза, выпалила Лайла. – Что ты хочешь там найти?

– Ничего нового, – легкомысленно махнув рукой, ответил Кризель. – То, что важно и не касается твоих неожиданно проснувшихся эмоций, ты умело скрываешь. Я сам тебя научил. А чувства твои и эта уродливая привязанность к калдору сочатся из всех щелей. Хотел бы этого не видеть, но они бьют прямо в лоб.

– Смирись, – хмыкнула Стужа.

– Что ты в нём нашла?

Лайла снова усмехнулась и, закрыв глаза, вызвала в памяти образ Бурелома.

– Он добрый, смелый, открытый и преданный. Он умеет любить и отдавать себя тем, кого любит. Такая искренность поначалу здорово бесит, а потом не отпускает. Он лучший из тех, кого я когда-либо встречала на своём пути.

– Ты очень изменилась, – заключил задумчиво Кризель.

– Долго я здесь пролежу? – Лайла задала вопрос, который больше всего её интересовал.

– Нет, – пожал плечами бывший любовник. – Я отправил сообщение твоим друзьям, велел забрать твоё тело.

– Тело? – переспросила девушка.

– На тот момент я думал, что ты не выживешь. И, поверь, был дьявольски зол. Без тебя Фирона ускользнула бы из моих рук. А сейчас я понимаю, что лучше твоей семьи и магии фриггов о тебе никто не позаботится. Мне проще отдать тебя им, чтобы ты как можно быстрее встала на ноги.

– Мудро, – изрекла Лайла. – Но ты наверняка напугал моих близких.

– О, правда? Ну и что же теперь? Боишься, что твой калдор будет рыдать, расплёскивая здесь свои глубокие чувства?

Стужа не посчитала нужным отвечать на эту чушь.

– Как же ты им сообщил?

– Очень просто: я послал Олли к Уоррену, который не прячется, а изо всех сил шерстит ряды законников. Он и его люди найдут твоих. Знаешь ли, а в этом старике ещё есть порох. Его гнев карающей дланью накрыл все управляющие структуры Гладии. Как оказалось, его власть не так уж условна.

– Хорошо, а теперь оставь меня. Я не в силах больше говорить.

Стужа не знала, сколько времени прошло, прежде чем в подземелье Кризеля ввалились Айк и два его младших брата. Дэррелы подняли такой шум, что Лайла невольно застонала.

– Необязательно было вот так врываться, – фыркнул Кризель, сидевший в огромном кресле. – Я сам вас позвал, а значит, нападать на моих людей не было необходимости. Они вас ждали и пропустили бы.

– Руки чесались, – заявил Айк.

Стужа почувствовала, как по саднящей щеке покатилась слеза радости. Никогда она не думала, что будет так рада его слышать. В эту минуту она словно оказалась дома и поняла, что в безопасности. Лайла вновь предприняла попытку поднять голову и продержалась ровно столько, чтобы увидеть, как Айк поднял Кризеля на ноги и хорошенько встряхнул:

– Где она? Где Лайла?

Голос Бурелома надорвался, когда он произнёс её имя, и сердце Стужи дрогнуло. Она и представить себе не могла, что пережил Айк, полагавший, что она уже мертва.

– Айк, – тихо позвала она, не рассчитывая, впрочем, на то, что он её услышит. Но Бурелом каким-то чудом уловил её шёпот. Судя по дальнейшему грохоту, Кризель рухнул обратно в кресло, а сумасшедший калдор кинулся туда, откуда послышался голос. – Лайла! Ты жива?

Первое, что увидела Стужа, были его глаза – такие счастливые, полные слез, которым он не дал бы пролиться перед Кризелем. Бурелом склонился над ней и протянул руку, желая дотронуться, а потом испуганно её отдёрнул, понимая, что любое касание причинит ей боль. Его растерянность тронула Лайлу. Весь спектр эмоций Айка отразился на дорогом ей лице, и она не сдержала улыбки. Плевать на боль, когда видишь такую искреннюю радость.

– Забери меня отсюда, – попросила она. – Я хочу с тобой.

– Знаю, детка, знаю, – прошептал он. – Только я боюсь сделать тебе больно.

Бурелом поморщился, а Стужа поняла, что её искалеченный вид причиняет ему настоящие страдания.

– Это не так уж важно, – ответила она, здоровой рукой касаясь его лица. – Дома, среди родных, мне будет лучше. Я выдержу.

Айк не сразу решился, несколько раз пытался подойти к ней то с одной стороны, то с другой. Поднять на руки Лайлу оказалось тяжелой задачей. Она была лёгкой как пушинка и казалась такой беззащитной. Лайла прижалась головой к его груди, и Бурелом не удержался и поцеловал её в макушку, наплевав на зрителей. Он сделал несколько шагов к Кризелю и заявил:

– Я не хочу больше видеть тебя рядом с ней. Даже имя твоё слышать не хочу. Ты гнида, неспособная защитить хрупкую девушку, которая некогда была тебе близка.

– Кто сказал тебе, что я её не защитил? – приподняв брови, поинтересовался Кризель.

Бурелом многозначительно кивнул на Стужу, которую держал в своих руках, а потом уставился в лицо собеседника:

– Всё очевидно.

– Не смей в моём доме оскорблять меня, – тихо велел Кризель и больно ударился в разум Айка. Калдор едва не рухнул на колени. – Я тебя пригласил, я тебя и вышвырну, а могу вообще убить. Не нравишься ты мне. Не заслуживаешь ты её.

– Айк, – позвал брата Кэл. – Уходим. Лайла долго не протянет, если ты здесь будешь мериться причиндалами.

Наградив Кризеля полным презрения взглядом, Айк передал свою драгоценную ношу брату, а потом с помощью дубины открыл портал.

– Мне жаль тебя, – забирая у Кэла Стужу и бережно прижимая её к груди, сказал напоследок Бурелом. – Ты не знаешь, что такое верность. Твои люди с тобой из-за страха или жажды наживы, сам ты им не нужен. Появится кто-то посильнее, они предадут тебя. У тебя была только она, но ты не увидел её истинной ценности, зарясь лишь на мнимое богатство.

Айк вздохнул с сожалением и шагнул в портал.

Вновь оказавшись на руках Айка, Стужа позволила себе отключиться и в следующий раз пришла в себя уже в доме Дэррелов. Бурелом придвинул к своей кровати ещё одну, чтобы во сне не задеть девушку. Лайла сразу поняла, что он спал рядом, если вообще смыкал глаза. Продрав свои, Стужа поморщилась от яркого утреннего солнца.

– Как долго я спала? – точно зная, что здоровяк где-то рядом, спросила она сиплым голосом.

– Почти трое суток, – ответил он. – Тебе здорово досталось.

– Почему я здесь? Дома мне помогли бы.

– Не ворчи, тебе и так помогают. Твои родители и сестра приходят довольно часто.

Стужа расслабилась и прислушалась к собственному телу – вроде всё хорошо. Резкой боли не было, но это только резкой.

– Я хочу выйти и пройтись, – прошептала она. – Поможешь?

– Конечно!

Айк в одно мгновение оказался рядом, поднял её на руки и очень аккуратно поставил на пол. У Стужи слегка закружилась голова, но это быстро прошло.

– Ты же в курсе, что я могла и сама встать? Мне просто можно было подать руку, – рассмеялась она.

– Ради этого смеха я постоянно буду носить тебя на руках, – весело сказал Бурелом, вмиг посерьёзнев. – Я думал, что потерял тебя. Думал, что ты погибла там. Этот поганец велел забрать тело, я чуть не свихнулся. Конечно, я буду брать тебя на руки и не позволю перетруждаться.

– Хорошо, – понимая, что спорить с этим очаровательным дубиной бесполезно, согласилась Стужа.

Она приподнялась на цыпочках и чмокнула его в щёку – он точно заслужил. Лайла не без удовольствия отметила, что ей нравилось проявлять эмоции по отношению к Айку. Пока она была прикована к кровати и то приходила в себя, то снова проваливалась в бессознательное состояние, у неё было время подумать. В голове часто возникали слова Лиама о том, что чувства фриггам не чужды. Стужа боялась не пережить сделку с Кризелем, поэтому решила, что пока будет восстанавливаться, возьмёт от отношений с Айком всё, что можно, и постарается дать ему как можно больше. Да, чмоканья и улыбки были ей не свойственны, но, чёрт возьми, как же легко было это делать рядом с ним.

Айк вывел её на крыльцо и сразу принёс кресло. Стужа устала, пройдя лишь небольшое расстояние до входной двери, поэтому с благодарностью села и подставила лицо солнцу. Бурелом предложил ей чай и пирог:

– Марта сделала для тебя, правда, вчера.

– Мы здесь одни? – поинтересовалась Лайла, с удовольствием пробуя пирог с мясом.

– Да, почти постоянно. Наши приходят по очереди раз или два в день. Лиам, чтобы подлатать тебя, Марта, чтобы покормить...

– Мэдди! – словно очнувшись, вскрикнула Стужа. – Где она?

– В надёжном месте, – улыбнулся Айк. – Были попытки её отыскать, но мы меняем места постоянно. Оннимы велели всё тем же калдорам найти малышку и вернуть им. Деньги отданы. Но мы же знали, что так будет.

– Нужно просто сделать так, чтобы она стала для них бесполезной, – вдруг сказала Стужа, сама удивляясь простоте решения.

– Это как? – не понял Айк.

– Сама пока не знаю, но только так можно избавиться от преследований. Оннимы мстить не станут, они выше этого, а вот забрать то, что считают своим по праву, они захотят. Могу я увидеться с Мэделин и поговорить?

– Конечно, – обрадовался Бурелом. – Она мечтает познакомиться с тобой. Я много рассказывал ей, и Марта.

– Наверняка приврал немного? – подтолкнув Айка плечом, пошутила Стужа.

– Ну, может, совсем немного, – смутился он, растирая затылок.

Лайла даже залюбовалась его какой-то детской непосредственностью и простодушием. Как же она раньше не ценила в нём эти качества? В них же столько искренности, столько правды.

Посидев некоторое время, она встала и прошлась до реки, с удовольствием умыла лицо, а после вернулась в уютное кресло. Через пару часов пришёл Лиам – с помощью магии фриггов он придал ей сил.

Так тихо и безмятежно прошли несколько дней. Быть вдвоём нравилось и Стуже, и Бурелому. Они вместе ели, вместе спали, вместе гуляли. Лайла довольно быстро приходила в себя. Первая близость между ними случилась через неделю совместного проживания, и Стужа отдалась собственным эмоциям и рукам Айка, о чём ни капли не пожалела. Он был словно создан для неё. Бурелом чувств своих совсем не скрывал, но старался не докучать ими, словно боялся, что спугнёт своё счастье. Лайла любила наблюдать за ним, чем бы он ни занимался.

Но время шло, а это означало, что совсем скоро ей придётся сдержать данное слово и выполнить свою часть сделки с Кризелем. Но перед этим стоило побеседовать с семьёй. Только они могли подсказать, что делать дальше и как выжить. А жить Стуже теперь хотелось ещё больше.

Когда Стужа достаточно окрепла, Айк взял её с собой туда, где прятали Мэдди. Лайла очень удивилась: это было в Инфии. А ещё больше она удивилась, когда обнаружила там и Декса. Странным образом семья Стужи уживалась с Дэррелами, что ушли в глухую оборону.

– Почему здесь? – поинтересовалась Лайла.

– Магия нашего народа защищает нас всех, скрывает следы, – ответила Илея. – Исключительность Мэдди здесь так не выделяется.

– Как вы уживаетесь? – прошептала Стужа сестре.

– Были сначала некоторые трения, но Айла оказалась мудрой женщиной. И благодарной. Она попросила прощения у Элены и не отходит от Мэделин. Нам не тесно, не волнуйся.

– Это я привела их сюда, создав проблемы, – растирая всё ещё ноющие рёбра, простонала Лайла.

– Не переживай, Мэдди всех нас буквально влюбила в себя, мы теперь сами готовы ради неё на многое, – улыбнулась Илея.

Стужа прошла в комнату Мэдди, чтобы наконец познакомиться с ней. Девочка сидела на кровати перед мольбертом и что-то воодушевлённо рисовала на холсте. Она была вся перепачкана красками и совершенно не заботилась о том, чтобы их смыть. Рядом, любуясь внучкой, сидела Айла. Она бросила более или менее тёплый взгляд на Лайлу, а потом вышла.

– Здравствуй, Мэдди, – поприветствовала её Стужа. – Можно взглянуть?

Девочка подняла голову и улыбнулась. Мэделин была очень похожа на мать, но и отцовские черты были тоже заметны. Она взяла от обоих родителей лучшее. Мэдди жестом пригласила Лайлу подойти к мольберту.

Лайла поразилась таланту девочки: на холсте во всей красе была представлена битва калдоров и Айка. Девочка так грамотно изобразила движения, что Стуже на миг показалось, будто эти здоровяки вот-вот окажутся в комнате и продолжат свою битву.

– Ты помнишь это? – спросила Стужа, присаживаясь рядом.

– Да, ты тоже там была, Лайла, – ответила она. – Я знаю, вы с Айком очень переживали, что не забрали меня в тот день, но именно тогда я поняла, что скоро вернусь домой. Я верила, что Бурелом никогда не оставит меня в беде. И о тебе я слышала от похитителей, они тебя опасались. Ты сильная.

– Нет, – усмехнулась Лайла. – Сильная у нас ты. Ты столько выдержала.

– Было страшно, – призналась девочка, – и очень одиноко, но со мной не обращались плохо. Я была им нужна. – Мэдди на миг застыла словно каменное изваяние, а потом, не поворачивая головы, сказала: – Мне нужно поговорить с тобой. Только ты меня поймёшь.

– Почему ты так решила?

– Ты умная, и ты остаёшься рассудительной, когда это нужно. Ты ведь уже знаешь, как меня уберечь от оннимов?

Мэделин повернулась и очень серьёзно посмотрела Стуже в глаза. От этого взгляда Лайле стало не по себе.

– Я думаю, что нужно сделать так, чтобы они сами отказались от тебя.

– Правильно, – кивнула девочка, – надо исчерпать мои ресурсы. Но проблема в том, что они восполняемы. Я восстанавливаюсь.

– Ты рассуждаешь как взрослая – это непривычно, – призналась Стужа. – Может, ты уже придумала, как использовать всю свою силу?

Вопрос этот было даже страшно задавать. Лайлу смущал тот факт, что Мэдди выбрала именно её для этого разговора.

– Я не могу прятаться вечно, я хочу быть полезной. – Мэдди вздохнула. – Поверь, Лайла, я смирилась со своей судьбой. Фригой – значит, фригой. Но жить затворницей я не согласна. Меня найдут, всё равно найдут. Здесь все это понимают. Давай опередим их, давай найдём мирное применение моим способностям. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Я хочу иметь возможность помогать маме.

Так искренне прозвучали слова Мэдди, с такой болью. Такая юная, но она уже так устала от подобной жизни.

– Почему ты выбрала меня?

– Моя семья и слышать ничего не хочет. Они намерены прятать меня до старости.

– Мэдди, я не член твоей семьи, я не могу решать...

– Тебя любит Айк! Договорись с ним, а дальше дело за малым.

– Я нечто такое уже сказала ему как-то, он предпочёл не продолжать беседу.

– Это было только начало. Ты же понимаешь, что я права? Скажи, что понимаешь! Жить так, как я, – пытка!

И Стужа действительно понимала. Ей было искренне жаль девочку.

– Сейчас я уже думаю, что лучше бы я осталась в плену! – печально сказала Мэделин.

– Что ты такое говоришь? – удивилась Стужа. – Мы вернули тебя в семью не без труда!

Мэдди вскочила на ноги и порывисто обняла Стужу.

– Прости меня, пожалуйста, я очень сожалею, что ты так сильно пострадала, спасая меня, но я чувствую, что из одной клетки попала в другую! Умоляю, помоги! Прояви благоразумие и убеди их всех, что я должна жить! Я могу принести столько пользы этому миру! Разве нельзя как-то узаконить мою силу? Не знаю, может, прикрепить меня к какому-то институту разработок? Хоть куда-то? Пусть я буду официально приносить пользу! На виду у всех!

Эта мысль понравилась Стуже. В ней был здравый смысл.

– Я вижу, – улыбнулась девочка, – ты что-то придумала? Ты спасёшь меня? Ты подаришь мне настоящую жизнь?

Стужа едва выдерживала этот страдальческий взгляд, эту возложенную на неё ответственность. Что же, если Мэдди хотела официальности, она могла бы её получить. Мысли роем закружились в голове девушки. Подобного ещё никогда и никто не делал, но могло сработать. Осталось только пережить несколько новых совещаний с семьёй и не только.

Глава 21

Ещё несколько дней прошло в раздумьях: Стужа пыталась решить, как осуществить мечту девочки. Мэдди надеялась на неё, а Стужа в свою очередь надеялась, что сможет подарить этому самородку настоящую жизнь. Они то возвращались в Калдорн, то снова приходили в Инфию. Лайла набиралась сил и старалась придумать такой план, благодаря которому всё получилось бы. Несколько раз они с Айком в тайне, под покровом ночи, посещали Уоррена, чтобы посоветоваться и заручиться поддержкой властей.

В этом вопросе очень помог Брюс, помощник старейшины. Он был просто кладезем знаний внутреннего мира Галантии. Он неустанно искал выход, предлагая разные варианты применения талантов Мэдди, но к единому мнению они пришли не сразу. Как только Брюс предложил действительно стоящий вариант, гора свалилась с плеч Лайлы.

Тем вечером, разработав более или менее стоящий план действий, Стужа и Бурелом вернулись в дом Дэррелов в прекрасном расположении духа.

– Вот бы ещё осуществить его побыстрее, – улыбнулся Айк, открывая двери. В его животе громко заурчало, и калдор смутился, бросив извиняющийся взгляд на Лайлу. Та усмехнулась и прошла на кухню. – Эти бюрократические проволочки лишь затянут процесс.

– Не ворчи, – рассмеялась Стужа и поцеловала его в щёку. – Ты просто пойми, что фригой – это... как бы правильно выразиться...

– Обуза? – расстроенно спросил он.

– Я не совсем то хотела сказать. Пойми, иметь в своём распоряжении способности Мэдди хотят все, но не многие смогут ей соответствовать. Организация должна быть достаточно сильной и при этом лояльной. Вот почему Брюс так старался. Он понимал, что передать фригоя в чьи-то руки, – большая ответственность. Есть корпорации, которые слишком ничтожны для неё, есть те, которым нельзя доверять. Они должны быть независимы, но прочно стоять на ногах. А ещё обязаны принять наши условия. Не каждая контора сможет предоставить Мэдди должную защиту.

– Я понимаю, – горько вздохнул Бурелом, наблюдая, как Стужа обыскивает холодильник. – Что ты собираешься делать?

– Хочу накормить тебя, – ответила она, выкладывая продукты и стараясь на него не смотреть.

– Ты умеешь готовить?

– А что тебя удивляет? – Стужа сделала вид, что оскорбилась. – Я не очень люблю и не очень умею, но есть одно блюдо, которое весьма хорошо мне удаётся.

– Только одно? – скис Айк, а Лайла рассмеялась.

– Да, – строго сказала она, – смирись.

Они оба рассмеялись, и Стужа занялась мясом, которое решила немного обжарить, а потом потушить с овощами. Бурелом не мог оторвать от неё глаз. Когда Лайла стала такой? Такой милой, домашней. Она совсем расслабилась рядом с ним. Не задирала нос, больше не называла дубиной. По крайней мере, всерьёз. Айк с ума сходил, когда она улыбалась, а если ему случалось слышать её смех, он влюблялся с новой силой. Однако Айк не был дураком: он понимал, что что-то не так. Чувствовал кожей, что Стужа будто надышаться не может. Словно она дала себе волю, понимая, что это ненадолго. Бурелом не спал ночами, размышляя над этим. Что могла скрывать от него Стужа? Почему не поделилась с ним? Но он ждал. Терпеливо ждал, понимая, что Лайла запросто может закрыться вновь, если он надавит.

Он любил в ней всё. И холодность в бездонных глазах, и строгое отношение к его глупостям, и рассудительность, и даже некую отстранённость, которую она периодически проявляла. Особенно после близости. Айк знал, что она любит его не меньше, чем он её, но тот факт, что она таилась от него, причинял боль.

Всё то время, что она готовила для него, он просто наблюдал. Стужа знала об этом и не мешала ему. Сосредоточившись на готовке, она стала сама собой. Той, которую он узнал в первые дни знакомства. Внутреннее беспокойство в этот момент было очевидным. Она, бросая на него редкие взгляды, улыбалась. Искренне, но всё равно будто печально.

Когда еда была готова, Айк с удовольствием отметил, что Стужа не солгала: это блюдо ей действительно удалось. Было так вкусно, что Айк потребовал добавки. После приятного ужина и беседы на отвлечённые темы они вместе помыли посуду и вышли на крыльцо, где сели прямо на ступеньки. Стужа положила голову на его плечо, наблюдая за закатом.

– Вот бы успеть, – пробормотала она.

– О чём ты?

– Вот бы успеть пристроить Мэдди до того, как её найдут. Мои порталы водили за нос похитителей, но опытный мардор сделает своё дело.

– Как думаешь, сколько у нас времени? – спросил он.

– Боюсь, что счёт пошёл на часы. Мы и так прожили слишком долго в относительном покое. Это меня нервирует.

– Только это? – осмелился Бурелом задать терзающий его вопрос.

Стужа подняла голову и посмотрела в его глаза. Каким удивительно ласковым был этот взгляд. Своим взором она передала всё, что таилось у неё в душе. Бурелом не помнил себя от счастья, но быстро овладел эмоциями. Её взгляд лишь подтвердил его опасения.

– Поделись со мной, прошу... – попросил он. – Я клянусь, что буду держать себя в руках.

– Всё не так просто, Айк, – ласково ответила она, вновь опуская голову на его плечо. – Тебе не понравится то, что я и так не могу тебе рассказать.

– Это связано с Кризелем? – выдавил он.

– Да, – вздохнула она, – только не выспрашивай подробностей. Я тебя прошу. Поверь, я разберусь.

Бурелом захотел было вспылить, но благоразумно сдержался. Что-то внутри него подсказывало, что сейчас не время. Он очень хотел довериться ей, но понимал, что природная скрытность помешает Лайле принять помощь. Он верил, что Стужа всецело доверяет ему, и поэтому тревожился ещё сильнее. Что же её терзало, раз она не могла открыться?

Больше не наседая на неё с вопросами, Айк отвёл её в спальню и любил до тех пор, пока они оба не устали и не уснули. Такой близости в его жизни ещё не было. Стужа, хоть и не говорила об этом, но всецело принадлежала ему. Её тело было податливым, достаточно выносливым для его мощи и при этом гибким и хрупким. Это сочетание сносило крышу калдору.

Утром следующего дня Стужа приняла решение поговорить с семьёй. Она отослала Айка к Уоррену за новостями, а сама отправилась к Лиаму. Разговор был непростым. После того, как Лайла рассказала о сделке с Кризелем и о том, кто он вообще такой, в комнате повисло тяжёлое молчание. Они сидели в библиотеке отца вчетвером. Симона и Илея буквально дара речи лишились, а мать ещё и рот рукой зажала.

– Это самоубийство, – прошептал отец. – Каким бы ты ни была сильным порталом, попасть в место, в котором ты ни разу не была и которое не находится там, где было прежде, почти невозможно. Никто не знает, где сейчас Фирона. Ты потратишь почти все силы, чтобы только отыскать её. Согласен, ни один портал, кроме живого – такого как ты, вообще на это не способен, но никто и никогда не делал ничего подобного.

– Когда-то давно Грай переместился туда, где ни разу не был, – возразила Стужа.

– Да, – возмутился Лиам, – всего на километр! И остался без пальцев ног, если помнишь! Фригги не способны на подобное чудо! Очнись, Лайла, это не кабак в соседнем городке, это целый мир, уже давно сокрытый ото всех!

Лиам поднялся, принялся встревоженно ходить из стороны в сторону. Его дочери никогда не видели его таким.

– Папа, – тихо сказала Стужа, – у меня нет выбора. Я никогда не нарушаю данного кому бы то ни было слова. Кризель помог нам спасти Мэдди. Я обещала.

– Даже ценой своей жизни? – воскликнула Симона.

– Да, мама, – ответила Лайла, ласково сжимая её пальцы. – Я не могу обмануть. Кризель сам подставился...

– Вот только не надо его оправдывать, – взвилась Илея.

– Я не оправдываю, – поспешила объяснить Лайла, – но, когда он был мне нужен, он провёл меня на аукцион, рискуя всем, что у него есть.

– Да, Лайла, – сурово ответила её сестра, – потому что знал, что взамен получит гораздо больше!

– Возможно, но я не могу отступить. Если я обману Кризеля, всё, что мы сделали, полетит в тартарары. Он отомстит всем. И мне, и вам, и Мэдди. Он уничтожит всех. А так мы обойдёмся малой кровью. Я прошу лишь помочь мне. Подскажите, посоветуйте, придайте сил и благословите. Вдруг у меня получится?

Прозвучало не очень уверенно, но Лиам, прокрутив всё в голове, осознал, что Стужа всё равно поступит так, как задумала, и его главная задача сделать всё, чтобы она выстояла.

– Я призову совет нашего народа и попрошу помощи, – сказал он, чем вызвал бурную реакцию у Симоны и Илеи. Он быстро охладил их порывы возмутиться одним лишь суровым взглядом. – Если я не могу остановить Лайлу, я сделаю всё, чтобы она выжила. Наш народ не из слабых, а наша дочь – тем более.

– Ты сказала Айку? – спросила Симона.

– Нет, – простонала Стужа. – Я не могу ему сказать. Он взбесится. Не приведи Господь, глупостей наделает. А он такой живой, такой жизнерадостный. Я хочу, чтобы он жил, чтобы помогал Мэдди, чтобы наслаждался воссоединением семьи. Он заслужил всё это. Он очень порядочный, и сильный, и благородный. Я хочу, чтобы он был счастлив. Моя задумка убьёт в нём последнюю радость.

Лиам невесело улыбнулся:

– Вот никогда не думал, что ты, Лайла, полюбишь такого, как он. Нет, я не возражаю. Айк действительно такой, каким ты его описала, но вы слишком разные. Его общество пошло тебе на пользу. Теперь можешь представить, как мы все хотим, чтобы и ты наслаждалась новой жизнью?

Они ещё некоторое время совещались и даже не заметили, как тихонько закрылась дверь библиотеки. Очевидно, что кто-то стоял за ней и слышал каждое слово.

Стужа вернулась в дом Дэррелов довольно поздно – она как могла оттягивала момент прощания с Айком. Кризелю сообщила, что явится к нему завтра часам к двенадцати, а до того ей нужно будет вновь повидаться с отцом. В Инфии её ждали в шесть утра. У Лайлы голова шла кругом от того, что ей предстояло сделать, но пока необходимо было соблюдать спокойствие, чтобы не насторожить Бурелома.

Он уже ждал её с приготовленным ужином и был на удивление бодр и весел.

– Есть что-то новенькое у старейшины? – удивилась Стужа. – Ты невероятно воодушевлён.

– О да, кое-что есть, но я пока не расскажу...

– Сглаза боишься? – подшутила Лайла.

– А чего ты издеваешься? – совершенно серьёзно спросил калдор. – Сглаз – это опасная вещь. А речь идёт о Мэдди.

– Ладно, ладно, – усмехнулась Лайла. – Прости, ты волен верить во что угодно. Это твоё право.

– Вот и хорошо, садись за стол. – Бурелом был чрезвычайно доволен собой. Его эмоции бурлили и клокотали, а сам он выглядел так, будто знал какой-то очень интересный секрет.

Ужин незаметно пролетел за лёгкой беседой. Стуже нравилось настроение Айка, она позволила себе отдохнуть и по-настоящему насладиться вечером с любимым наедине. Укладываясь спать, Лайла попросила Бурелома крепче её обнять и с удовольствием завернулась в его тепло как в одеяло. Засыпая, она думала о том, как же ей повезло встретить на своём пути такого настоящего и заботливого мужчину.

Ранним утром, когда Айк ещё спал, Стужа выбралась из-под пледа и быстро оделась. Разлучаться с калдором было невыносимо, но она понимала, ради чего это делает. Мэдди и её будущее стоили того, чтобы пожертвовать собственным благополучием. Лайла сожалела лишь о том, что не сдалась обаянию Бурелома раньше и не провела с ним хоть чуточку больше времени.

Она склонилась над спящим Айком и коснулась его губ невесомым поцелуем.

– Надеюсь, ты поймёшь, – прошептала она. – Я люблю тебя.

Лайла осознавала, что сколько бы ни смотрела на него, всё равно ей будет мало, поэтому заставила себя выйти из комнаты и шагнуть в портал.

В Инфии, в совете старейшин её народа, Лайлу уже ждали. Лиам был сосредоточен и даже суров. Он встретил дочь сомкнутыми на груди руками и хмурым взглядом. Мать и сестра сидели в креслах неподалёку. Вперёд вышел Порг, её старый преподаватель.

– Здравствуй, Лайла, – произнёс старик. – Позволь сказать тебе, что ты всегда была необычным ребёнком, и твоя неусидчивость всё-таки привела тебя к бедам. – Лайла хотела возразить, но Порг не позволил ей: – Я понимаю, что цель благородная, но то, что ты задумала, – безумие.

– Вы не поможете мне?

– Я этого не говорил, – строго сказал преподаватель. – Мы все, – он обвёл руками зал и собравшихся в нём старейшин, – пришли тебе на помощь. Фригой – это большая редкость и большая ответственность. Спасая её, ты губишь себя, но мы в состоянии оценить принесённую тобой жертву. Попади фригой в плохие руки, случится катастрофа. Даже оннимы, являясь передовым технологическим народом, не имеют права на обладание, прежде всего, живым человеком. Таким образом, пленение ребёнка – противозаконно. Совет к твоим услугам. Всё, на что способен наш народ, будет предоставлено в твоё пользование.

– Старейшина Порг имеет в виду, что мы поделимся с тобой силой, – подтвердил Лиам.

– Правда? – обрадовалась Стужа, делая к отцу неуверенный шаг.

– Но этого всё равно будет недостаточно. В процессе тебя всё равно может разорвать на части, – жёстко сказал он.

– Учитель Порг, – обратилась она к старейшине, – поделитесь со мной знаниями. Расскажите, с чего мне начать? Расскажите о Фироне. Я должна хоть что-то представлять в голове.

– Расскажу, Лайла, – устало присаживаясь в кресло, ответил Порг. – И даже покажу старые рисунки, которые много лет назад нарисовал Вирон.

– У вас есть его рисунки? – удивилась Стужа, а где-то слева от неё Илея закрыла лицо руками и вздохнула. – Что? Все о них знают?

– Ну конечно, – улыбнулся Порг, – если бы ты чаще бывала на уроках, то тоже видела бы их. Тебе они сейчас очень пригодятся. Ты будешь иметь представление о Фироне, хоть какое-то.

Порг махнул рукой, и ему принесли несколько скрученных, довольно старых рисунков. Лайла развернула их и разложила на столе.

– Удивительно, – выдохнула Стужа, – они цветные! Здесь всё чётко видно. И леса, и горы, и моря! А вот здесь город! Какой красивый!

– Да, это столица, – уточнил Лиам. – Так она когда-то выглядела. Сейчас город наверняка разрушен, но всё равно рассмотри его очертания, запомни расположение. Это должно помочь. – Он провёл пальцем вдоль реки от устья и до истока и прочёл название: – Мурэла. Так подписал Вирон. Запоминай названия. Цепляйся за каждую деталь, Лайла. Изучи наброски вдоль и поперёк. Кроме них и нашей силы у нас больше ничего нет.

Последние слова отец Лайлы произнёс сдавленным голосом. Впервые он проявлял эмоции так открыто. Стужа не сдержалась и обняла его:

– Спасибо, папа, я и на это не рассчитывала.

– Твоя сила в покое льдов и суровости ветров нашего края, – присоединилась к беседе старейшина Суинни. – Мощь фриггов велика, но ты никогда не вникала, не хотела знать природу нашей магии. Сейчас самое время пройти ускоренный курс. Помимо магии льда ты получила бонус, очень редкий бонус. Его тебе подарила Инфия. Почему она выбрала именно тебя, только ей и известно. Значит, так было нужно.

Старейшина Суинни подошла к Стуже и коснулась пальцем её лба:

– Твой портал у тебя в голове, ты вызываешь его мысленно, но силу на его появление тебе даёт наша магия. Твоя главная задача – оставаться спокойной. Чрезвычайно спокойной. Это что-то сродни клинической смерти, глубокому сну, Лайла. Заснеженные горы безмятежны, многометровые глыбы льда под нашими ногами росли неторопливо, годами. В тебе сейчас проснулись эмоции фирнов, наших древних предков, но их чувства в этой ситуации не помогут. Нужна именно тишина Инфии.

– Это то, чем я никогда не обладала. Покой и безмятежность мне несвойственны, – виновато заметила Стужа.

– Согласна, – улыбнулась старейшина, – но они всегда были в тебе. Я долго думала над природой твоего поведения и пришла к выводу, что обладание порталами – это в том числе и спонтанность, динамика.

– То есть, – снова взял слово Порг, – в тебе есть и то и другое. Ты ярче всех... нет, ты ближе всех к фирнам. В тебе сочетаются их эмоции и магия Инфии. Это уникальная комбинация. И при этом ты не заносчива, не самолюбива. Твоя тяга к познаниям миров толкала тебя на исследования, я не сразу это понял, но, когда разобрался, перестал винить в отсутствии интереса к моим урокам. Так уж ты устроена.

– Вы никогда не говорили мне, старейшина, – удивился Лиам.

– А зачем? Ты любил свою дочь и не зная о её уникальности. Я хотел, чтобы и она не знала, чтобы продолжала оставаться самой собой. К тому же это не такое уж чудо. Подумаешь, – махнул рукой Порг, – вот Мэделин Шелпстон по-настоящему уникальна, и спасти её – наша прямая обязанность.

– Одну атаку мы уже отбили сегодня ночью, – сказал Лиам, а Стужа вздрогнула. – Прости, мы не стали вас беспокоить. Мы справились собственными силами, но время не ждёт. Мэдди здесь, в здании совета, оно защищено, но...

– Но так не может дальше продолжаться, – закончила Стужа. – Нужно что-то делать.

– Именно, – согласилась старейшина Суинни. – Мы защитим её здесь, но теперь похитители убедились, что Мэдди в Инфии. Рано или поздно они вернутся с подмогой.

– Айк о чём-то договорился со старейшиной Уорреном. Мне кажется, они нашли выход, – не очень уверенно сказала Стужа.

– Это было бы замечательно, – улыбнулся Лиам.

– А мы нашли способ пока что скрыть её пребывание здесь от тех, кто этого ещё не знает. – Стужа повернулась на голос Шелпстона, который вошёл в зал в сопровождении Мэдди и Элены.

– От тех, кто не знает? – спросила Лайла.

– Ну конечно, – пояснила Элена. – С рождения дочери мы держали в тайне её уникальность. Такой магический потенциал сочится даже сквозь стены. Для того, чтобы Мэдди могла хоть как-то жить, была обустроена комната, защищённая древним колдовством. Огден потратил уйму денег на её создание.

– Вот зачем это было нужно, – кивнула Лайла, наконец понимая, что Шелпстон на самом деле не был тираном. – Вы позволяли ей проявлять себя всего час или два в день, чтобы подобная жизнь не удручала девочку, а остальное время тщательно маскировали её способности.

– Папа всю мою жизнь боролся за меня и маму, – печально добавила девочка. – Сражался с моим потенциалом и за здоровье мамы. Из-за меня родители жили в аду.

– Что ты, Мэдди! – воскликнула Элена. – Как ты можешь так думать?

– Мы гордимся тем, что ты наша дочь, и даже в мыслях не променяли бы тебя на кого-то другого! – в сердцах сказал Огден.

– Да, наша жизнь не была простой, но эти сложности объединяли, делали нас ближе и роднее. А сейчас появилась возможность всё наладить.

– Так что вы задумали? – поинтересовался Лиам.

– Я помогу Лайле, – улыбнулась Мэдди. – Мощь фригоя может придать Лайле сил, а ещё моя творческая сторона способна проецировать в её сознание рисунки Вирона, но не в первозданном виде. Я могу создать иллюзию в её голове, это должно помочь. Этой ночью, после нападения, я была здесь и видела всё, что имеет отношение к Фироне. Читала труды старейшины Порга, воспоминания самого Вирона и изучала его наброски. Это помогло мне представить седьмой мир. Благодаря этому я смогу воссоздать Фирону в сознании Лайлы. – Девочка смущённо опустила голову. – Теоретически.

– Я не могу позволить тебе помочь мне, Мэдди, – тихо ответила Лайла. – Там, где мне придётся это сделать, тебе не место. Кризель... он использует тебя в два счёта. Он обманет нас любым способом и, не приведи Господь, навредит тебе, стоит ему увидеть истинную мощь фригоя. Это крайне опасно.

– Я хочу внести свой вклад! – веско возразила Мэдди. – Ты спасла меня и потеряла всё, что у тебя было. Декс рассказал мне! Ты продала бар, чтобы попасть на аукцион. Ты рискнула жизнью, создав множество порталов и запутав наши следы. Я в долгу перед тобой.

Стужа улыбнулась и обняла Мэделин за плечи.

– Ты очень похожа на своего дядю, но, если ты не найдёшь способ сделать это здесь и сейчас, о помощи мне не может быть и речи. Пойми, если ты угодишь в ловушку Кризеля, все наши с Айком усилия будут напрасны. – Стужа повернулась к Элене. – И как же всплеск её магии поможет вам укрыть Мэдди?

– Потратив столько энергии, Мэделин на время перестанет сиять, – ответил Шелпстон. – Она сделает то, что хочет, и мы переместим её в другое надёжное место, где некоторое время её сила будет восстанавливаться.

– Я сделаю! – настойчиво воскликнула Мэдди. Она бросилась к Лайле и взяла её за руки. – Я сделаю здесь. Если ты не хочешь меня брать, я найду способ визуализировать Фирону здесь! Позволь помочь!

– Я не против, – улыбнулась Стужа, прижимая к себе Мэдди.

– А теперь мы должны поделиться с тобой силой, – сказала старейшина Суинни. – Встань в центре. Остальные, прошу, отойдите в сторону.

– Я могу поделиться с ней энергией? – спросил Огден. – Я тоже умею. Моя мощь не так велика, как ваша, но и я кое на что сгожусь. – Он посмотрел Лайле прямо в глаза. – Я обязан тебе всем. С самого начала мне не стоило тебе угрожать, но я был напуган. Я был глубоко неправ, а ты всё равно спасла Мэдди. Я в долгу перед тобой.

– Вы были правы в том, что попросили Айка работать со мной: он стал моей силой. А свою вы поберегите. Если... если эксперимент не удастся, вам придётся защищать дочь. Я не могу воспользоваться вашей магией.

– Это нечестно, – возразил Шелпстон. – К тому же, я довольно быстро восстановлюсь. А тебе понадобится куда больше, чем мне. Каждая крупица сторонней магии может стать решающей. Я не хочу оставаться в стороне.

Стужа лишь благодарно кивнула в ответ, понимая, чем именно руководствуется Огден. Она бы тоже не хотела оставаться в долгу.

Лайла встала в центр зала, поняв, что её бьёт мелкая дрожь. Принять в себя магию фриггов будет тем ещё испытанием. Все присутствующие окружили её, и старейшина Порг стал читать заклинание. Вихрь силы, смешанной со снегом, ворвался в зал и заплясал вокруг Лайлы, наполняя её невиданной доселе мощью. Древние льды Инфии откликнулись на зов своих сыновей и дочерей, даруя Стуже своё благословение. Волосы фриггов взметнулись вверх, потревоженные порывами ледяного ветра, глаза их закрылись, а губы одновременно зашептали слова древнейшего заклинания.

Очень аккуратно Огден вклинился в этот процесс и тоже заговорил. В голову Стужи будто молния ударила. Её мысли испуганно заметались и погрязли в чём-то вязком. А потом присоединилась Мэдди, и глаза Лайлы вспыхнули огнём, сквозь который она увидела целый мир.

Глава 22

–Хорошее место я отыскал для перехода? – спросил Кризель.

Стужа осмотрелась, взглядом изучая довольно широкую поляну, окружённую хвойными зарослями. Морозный воздух здорово заряжал, а простор помогал свободно дышать и скрывать волнение.

– Если я правильно изучил вопрос, тебе понадобится побольше места, ибо подобное перемещение сопровождается огромным выбросом магии. – Он подошёл ближе к Лайле и, склонившись, прошептал на ухо: – Мы сейчас сотворим историю и окажемся на вершине.

– Или погибнем, – как можно равнодушнее ответила Стужа.

– Ради такой цели можно и умереть, – холодно сказал Кризель. – Моя жизнь наскучила мне окончательно. Кругом дураки и лизоблюды. Моя крысиная нора больше не приносит мне радости. Я хочу на воздух. И в Гладии мне не развернуться.

– Слишком большая конкуренция? – усмехнулась Лайла.

– Ты не заметила, какой серой и пустой стала Гладия? – игнорируя её вопрос, продолжил распаляться Кризель. – Она собирает всякий сброд.

Стуже очень хотелось добавить своё словцо про сброд, но она благоразумно удержалась. В душе она хотела, чтобы Кризель заткнулся и они могли перейти к делу. Чужая сила нетерпеливо копошилась в ней, заставляя девушку постоянно дёргаться. Но Лайла хорошо помнила, что лучше позволить Кризелю выболтать всё, что у него накопилось внутри, иначе вскоре он станет попросту невыносим.

– Нет, мне ровным счётом нечего здесь больше делать.

– И как же ты оставишь своих должников и всё своё полчище приспешников? – поинтересовалась Стужа.

– Да никого я не оставлю. Я же не просто сгину, здесь останутся мои люди, я буду налаживать связь между мирами. У меня всё продумано. И я предлагаю тебе последовать за мной.

– Это исключено, – отрезалаЛайла, глядя ему в глаза.

В этот момент Кризель, видимо, решил проверить её на прочность. Благодаря силе мардора он подобрался к сознанию Стужи, но наткнулся на глухую стену такой толщины, что даже не смог скрыть удивления.

– Не стоит тебе стучаться ко мне в голову, – криво улыбнулась Стужа. – Ты отнимешь у меня силы, а сейчас каждая крупица энергии важна. Ты хоть представляешь, на что меня толкаешь? Понимаешь, что мне предстоит сделать?

– Понимаю, дорогая моя, – приторным голосом ответил он и снова приблизился.

Палец его скользнул по лицу Лайлы – она едва сдержала себя, чтобы не отстраниться.

– Но, если бы я не был уверен, что ты справишься, я бы не стал рисковать твоей жизнью.

Стужа, само собой, не поверила в эту ложь, хорошо зная, что Кризель ни перед чем не остановится, желая достичь цели. Сейчас, глядя на него, Лайла никак не могла понять, что прежде так крепко удерживало её рядом с ним? Он казался ей гением, одухотворённым и вдохновлённым. Его речи, его поступки с налётом мнимого благородства заставляли её слепо доверять. Однако, спасибо Дексу, Стужа всё же разобралась. Теперь Кризель походил скорее на слизня: скользкого, изворотливого и совершенно не привлекательного.

– Как же ты собираешься налаживать сообщение между мирами? – поинтересовалась она, чтобы отвлечься.

– Просто, – пожал плечами он, – у меня есть порталы, ты знаешь об этом. Сейчас я возьму с собой большую часть своих людей, чтобы обжиться. Мы изучим территорию, определимся с местом жительства, а потом будем потихонечку переносить моё подземелье на свежий воздух. – Кризель говорил и улыбался. Лайла поверить не могла, что этот человек может выглядеть настолько воодушевлённым. Он действительно мечтал о новой жизни. Укол сожаления ранил её сердце. – Ты не представляешь, как я развернусь! Я сделаю так, что мой новый мир затмит Гладию, и все будут стремиться попасть в Кризалон!

– Кризалон? – усмехнулась Лайла. – Ты уже и имя своему миру дал?

– Конечно, – ничуть не обиделся он. – Я вступаю в новую эру, в новый мир, который хочу сделать своим!

Стужа чувствовала, как возрастает напряжение, как тело её содрогается, как неуёмно клокочет в ней магия её народа.

– Давай тогда опустим разговоры и приступим к делу, – решила она.

Кризель сжал кулаки и широко улыбнулся, глаза его блеснули недоброй искрой. Стужа мысленно помолилась всему живому и неживому, а потом вспомнила лицо Айка, который наверняка будет в бешенстве. Лайла улыбнулась, понимая, что всё, что могла, она сделала. Мэдди в относительной безопасности. Старейшина придумает, как использовать мощь девочки так, чтобы никто не осмелился на неё посягнуть. Декс остался без работы, но он не пропадёт: такой чудесный человек не останется на обочине.

Лайла прикрыла глаза и воспроизвела в памяти всё, что помнила о Фироне. Каждую деталь услышанную, каждую картинку увиденную. Чувства, эмоции.

– Я – дитя Фироны, я – фирн, – пробормотала она. – Фирона мой дом. Отзовись.

Стужа понятия не имела, поможет ли это, но таким образом она хотела хоть на миг почувствовать единение с местом, в котором когда-то рождались и жили фригги. Да, её народ прежде именовали фирнами, и магией представители его не обладали, но связь с землей, с родиной, с кровью предков никто не отменял.

Лайла расставила руки в стороны и приступила к созданию портала. Перед глазами замелькали сферы шести миров, которые были известны всем, но Фирона не показывалась. Она и не ждала, что это произойдёт так быстро. Медленно вращая сферы, Стужа отчаянно искала место – она надеялась увидеть хоть какой-то намёк на то, что в пространстве среди миров есть сокрытый, но существующий седьмой.

– Давай, – сквозь зубы произнёс Кризель. Ему тоже не терпелось найти затерянный мир. Он выглядел как перевозбуждённый ребёнок, который никак не мог распаковать долгожданный подарок. – Давай же!

Лайла старалась не обращать внимания на его бормотание, ведь иначе сконцентрироваться на Фироне не получится. Она снова и снова вращала сферы, выискивая путь к своей исторической родине.

– Фирона, отзовись. Я – твоя дочь, я взываю к тебе, – прошептала она.

– Старайся, Лайла, старайся лучше! – велел Кризель, который кружил вокруг неё словно акула.

– Заткнись! – процедила девушка, пронзив его ледяным взглядом.

Кризель благоразумно отступил, и Лайла продолжила поиски. Она и молилась, и просила, и уговаривала, но результата не было. В какой-то момент Стужа опустилась на землю, закрыла глаза и отрешилась от всего. Она вновь ворошила в памяти всё, что знала о Фироне, а потом начала представлять, как ступает на родную землю. Отчего-то в душе тут же проснулось неясное ликование. По телу пробежали мурашки. Лайла видела, как показывает земли предков Айку и Мэдди, как фригги покидают льды и вновь селятся среди зелени лесов и голубизны морей. Стужа понятия не имела, хотели ли они вернуться в теплые края, но почему-то Фирона виделась ей именно такой. Неотделимой от своего народа. В этот миг что-то щёлкнуло в её голове, и она поняла, что Фирона не существует без фирнов. Вот почему она исчезла. Может, в этом и была особая магия её родины.

– Фирона не примет тебя, Кризель, – сказала она тихо.

– Что это значит? – не понял он.

– Фирона не существует без фирнов. Ты не являешься частью этого мира.

– Насколько я понял, ты являешься, – присаживаясь возле неё на корточки, убеждённо произнёс он. – Она явится тебе.

– И что дальше? Если на Фироне не будет ни одного фирна, она вновь исчезнет, даже если там будешь ты.

– Значит, ты останешься со мной, – зло выговорил Кризель.

– Об этом мы не договаривались.

– Плевать мне на тонкости. Я хочу новый мир! Он мне необходим! Делай, что обещала!

Кризель начинал выходить из себя. Мысль о новой жизни туманила его разум. Он так долго этого желал, так долго к этому шёл, что сейчас уже не захочет сдаться. Он не позволит ей отступить. Однако Лайла понимала, что, если Фирона явится на зов своей дочери, Кризель утащит её с собой, и тогда никто её не сможет найти. Никто посторонний, кроме тех, кто будет жить в мире фирнов, не сможет обнаружить и посетить этот мир. Только люди Кризеля смогут беспрепятственно посещать Фирону, поскольку, раз побывав там, они будут знать путь к ней. Для Стужи это означало пожизненное заточение.

– Держи своё слово, Лайла! – рявкнул Кризель. – Ты обязана сделать то, что обещала!

Стужа глубоко вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. Что ж, она действительно дала слово. Пора покончить с этим, и будь что будет. Лайла заглянула вглубь себя и выудила оттуда всё, чем поделились с ней сородичи. Поток магии хлынул наружу, глаза, заволочённые туманом, защипало. Стужа моргнула и почувствовала, как слёзы, вытекая, застывают прямо на щеках. Холодная магия фриггов ширилась и росла, будоража лежащий вокруг снег и поднимая вихри.

– Фирона, твой народ взывает к тебе, – провозгласила девушка. – Твои дети ищут тебя, чтобы вновь ступить на твои земли. Фирны жаждут увидеть твоё голубое небо, глотнуть чистого воздуха и испить прозрачной воды твоих рек. Будь благосклонна к тем, кто когда-то покинул тебя, оставив в тоске и одиночестве. Прости своих детей и позволь им вернуться домой. От имени всех фирнов я вымаливаю твоё прощение!

Ледяные слёзы причиняли боль, магия фриггов вибрировала, прорываясь наружу и касаясь каждой сферы. Сила прощупывала пространство вокруг шести миров, но этого было недостаточно. Стужа вспомнила о силе Огдена и применила его дар, чтобы ментально достучаться до Фироны. Возможно, это прозвучало бы глупо, но на тот момент казалось истинно верным решением. Мощь её друзей отозвалась мгновенно. Сила Мэдди воскресила прямо перед глазами огромный потрясающий мир. Дух захватывало при виде его красот. Стужа не смогла усидеть на месте: она встала, шире распахнула глаза, ощущая, как сердце заходится в восторге. Магия всех, кто поддержал её в этом нелёгком деле, разлилась по телу, и Лайла пошатнулась. Расставив руки шире, она попыталась сдержать эту мощь. Ей пришлось даже закричать, чтобы хоть как-то справиться с потоком энергии Мэдди.

– О боги! – пролепетал Кризель где-то позади.

Новый мир расцветал перед глазами Лайлы. Девушка даже толком не понимала, как так происходило, ведь она воскресила в памяти всего лишь вариацию, созданную воображением Мэдди. Возвысив голос, Стужа повторила свои мольбы, используя силу Огдена, призвала магию фриггов, чтобы показать, кто она и на что претендует. И Фирона откликнулась. Её зов разнёсся в голове Лайлы, принеся с собой дикую боль. Кровь хлынула из носа и глаз девушки, магия вытекала из неё, сталкиваясь с мощью Фироны.

– Это невероятно! – счастливо воскликнул Кризель. – Я знал, что ты сможешь!

Стужа попыталась создать портал, чтобы сделать первый шаг, но Фирона не пускала её.

– Я вижу её, она открылась мне, но не впускает! – сквозь зубы процедила Лайла. – У меня не хватит энергии! Я держу связь из последних сил, Кризель! Если она не впустит меня, то разорвёт!

Магия внутри Стужи бурлила как обезумевшая, она причиняла столь сильную боль, что у Лайлы подогнулись колени. Она хотела отпустить, перестать, прекратить, но почему-то была абсолютно уверена, что Фирона больше никогда не отзовётся на её мольбу. Это был их единственный шанс. Сейчас или никогда.

– Я не знаю, что делать, – сквозь слёзы прошептала она, отчаиваясь.

– Верить в себя, родная!

Этот голос заставил сердце дрогнуть, а потом вспорхнуть от счастья. Айк появился прямо перед ней, а с ним его братья, Марта и Мэдди. За его спиной был открыт портал, который он удерживал своей дубиной, а по ту сторону ожидал весь её народ. Внутри у Лайлы всё перевернулось. Это было невероятно.

– Как ты узнал, как нашёл меня?

– Сердце привело меня к тебе, – нежно улыбнулся он. – А теперь оно же подсказывает мне, что ты должна закончить то, что начала.

– Никто, кроме тебя, не сможет вернуть нам нашу родину, – услышала она из открытого портала. – Мы и не знали, что хотим вновь оказаться на землях предков. Ты справишься. Нужно просто открыть портал.

– Легко сказать, – уже рыдая, ответила Стужа.

С одной стороны, магия разрывала её на части; Фирона, с другой стороны, отталкивала, хоть и не исчезала. Ритмичное давление медленно убивало Стужу.

– Чего ты хочешь? – прокричала она.

– Того, что и я, – сказал Айк, поднимая Лайлу на ноги. – Поверь в то, что ты сможешь, поверь в себя! Возможно, Фирона жаждет увидеть истинные цели, истинную тебя. Откройся и ты ей, а я помогу. Я не так силён, как ты, но и у меня есть портал. Если смогу хоть как-то облегчить твои страдания, помни, я рядом!

Стужа заглянула в глаза Айка и воспрянула духом. Если он так верил в неё, значит, всё было не зря. Она улыбнулась сквозь слёзы, а потом вновь посмотрела на возникший перед глазами мир.

– Фирона слышит тебя, – произнесла Мэдди. Девочка улыбалась от души. – Она давно ждала своих детей, но она должна знать, что вы больше не бросите её.

Лайла посмотрела на фриггов, которые тоже улыбались и кивали ей в знак согласия.

– Не бросим, – сказала Стужа. – Наш народ вынужден был покинуть твой мир и жить в суровых льдах. Мы ни о чём не жалеем, это был наш путь, мы должны были его пройти, чтобы стать теми, кто мы есть. Мы с честью и достоинством выдержали самовольное изгнание, а теперь готовы вернуться домой. Льды Инфии отпустят нас к тебе, и мы обещаем, что бережно и благодарно отнесёмся к твоим землям и твоим дарам.

– Она говорит, что ты слаба, у тебя не хватит мужества, – вещала Мэдди. Глаза девочки смотрели в одну точку, губы медленно шевелились. – Если ты не готова провести сквозь себя свой народ, Фирона уничтожит тебя.

– Я понимаю, – ответила Стужа. – Я готова! Я выдержу! Впусти меня!

– Ты рискнёшь пойти на смерть? – спросила Мэдди.

– Да! – не задумываясь, ответила Стужа.

Теперь речь уже не шла о долге перед Кризелем. Сейчас дело было в её родине, в её доме. Лайла только что осознала – она хочет вернуть земли Фироны фриггам. Её цель изменилась, а точнее, преобразовалась. Как бы там Кризель ни реагировал, его нужды уже перестали быть приоритетными. Он не простит ей этого, но Лайла уже не боялась.

Поняв всё это, Стужа ощутила, как Фирона будто взорвалась. То, что создала для Лайлы Мэдди, внезапно начало материализовываться.

– Создай сферы, – велела Мэдди.

Стужа расставила руки, и вновь между её ладонями появились шесть миров. Нет! Семь! Вот, рядом с Калдорном возник зелёно-голубой шар, и он был прекрасен.

– Дело за малым, – невесело усмехнулся Бурелом, – создай портал в мир, который уже видишь.

Стужа так и сделала.

– В первый раз это не так просто, Лайла, – сказала Мэдди. – Ты там ещё не бывала, воспользуйся воображением вновь.

Лайла кивнула и в который раз мысленно воспроизвела всё, что знала о родине. Фирона мягко пульсировала перед ней, она будто приглашала, но всё ещё не открывалась. Чудесный мир в воображении Лайлы был неподражаемым – сердцем девушка так отчаянно захотела там оказаться, что неосознанно сделал шаг вперёд, будто сомнамбула во сне. Магия тут же пришла на помощь, изливаясь и бурля вокруг Лайлы. Силы фриггов устремились к своей земле. Лайла едва на ногах стояла, удерживая этот поток.

– Этого недостаточно! – крикнул братьям Айк. – Поможем направить!

Члены семьи Бурелома кинулись к нему, а из портала уже вышли почти все фригги. Мэдди шагнула к Лайле и, надавив ей на плечи, вынудила сесть, а потом обхватила руками её голову. Она вновь делилась энергией, но эта энергия помогала лишь поддерживать в сознании образ Фироны, а сил не придавала. В тот момент, когда Лайла поняла, что её энергии действительно недостаточно, Дэррелы перевоплотились, и Айк ударил дубиной о землю, его братья и Марта направили удар туда же. Этот магический выброс слился с мощью исходящей от Лайлы магии, и портал, наконец, открылся.

Фригги застыли, глядя сквозь магическое окно на земли Фироны. Они не были такими зелёными и приветливыми, как казалось.

– Фирона расцветёт с вами, – воодушевила их Мэдди. – Только фирны способны воскресить былую красоту своей земли. Вам предстоит вернуть её к жизни. Ваш уход почти уничтожил её, теперь нужно её возродить. Фирона принесёт пользу всем мирам и народам.

– Только так, как я захочу! – напомнил о себе Кризель.

Стужа обернулась и увидела бывшего любовника в окружении его людей.

– Я не отдам вам то, на что претендую, – провозгласил Кризель.

– Ты же слышал, Фирона не восстановится без фирнов, – рявкнул Айк. – Эта земля не даст тебе ничего.

– Это уже я сам решу, – усмехнулся Кризель. – Я заберу фирнов с собой, и они воскресят её для меня.

Он внезапно шагнул к Мэдди и, сдавив её горло, что-то зашептал девочке на ухо. Айк и его братья дёрнулись к подлецу, но его люди тут же преградили им дорогу.

– Оставь ребёнка, Кризель! – велела Стужа. Она удерживала портал и ужасно боялась, что долго так не сможет. – Что ты от неё хочешь?

Кризель не обращал никакого внимания, продолжая что-то говорить Мэдди. Девочке было больно и невероятно страшно, но она кивнула и посмотрела на всех, кто её окружал.

– Простите, – прошептала она, а потом разум Кризеля словно кувалдой ударил в каждую голову, сбивая с ног фриггов и калдоров. Мэдди усилила мощь Кризеля, тем самым даруя мерзавцу власть над людьми, ему противостоящими.

Волею Кризеля Стужа поднялась и начала пропускать через себя фриггов, которые по очереди ступали на родные земли.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Кризель. – Фирны восстановят для меня Фирону, а потом останутся здесь и будут мне прислуживать. Я буду полноправным властелином этих земель! И ты останешься со мной!

– А у меня ты не забыл спросить? – обратился к нему Айк.

Стужа повернулась к любимому мужчине и обнаружила, что на него сила Кризеля не действует. Бурелом усмехнулся, заметив удивление на лице мардора, и подмигнул племяннице.

– Как? – взорвался Кризель.

– Ты идиот, раз решил связаться с фригоем. Мощь Мэдди невероятна. Она смогла распределить свой дар. – Он повернулся к Мэдди. – А теперь, милая, сделай так, как мы договаривались. Ничего не бойся.

Девочка улыбнулась в ответ и довольно хмыкнула, после чего сила Кризеля оставила его. Отобрать её у него было невозможно, ибо мардоры не существуют без ментальной магии, но Мэдди каким-то образом блокировала её, уравновешивая силы Айка и Кризеля.

– А теперь сразимся как мужчины. Как люди, – сказал Айк. – Я давно хотел врезать тебе промеж глаз за Лайлу и Мэдди.

– К похищению твоей племянницы я не имею отношения, – ответил Кризель, и Стужа заметила страх в его глазах. Сражаться с Буреломом без магии он не сможет. Физические данные у мужчин были совершенно разные. – Пусть Огден поищет в своём окружении. Я лишь помог с проведением аукциона.

– Ты только что хотел поработить целый народ! – вздёрнул брови Айк. – Этого недостаточно?

– Бойд! – крикнул Кризель, и перед Буреломом выстроились подчинённые ему калдоры.

– Драться честно ты не хочешь, я понял, – заметил Айк. – Что ж, сначала я уложу твоих друзей, а потом и до тебя доберусь.

– Смотри-ка, братец, – вмешался Джой. – Их пятеро, а ты один. Нечестно как-то.

– Почему же? – рассмеялась Марта. – И нас пятеро!

– Я не смогу долго держать, – простонала Лайла. – Я тоже должна ступить на землю предков.

– Иди, – коснувшись её лица, шепнул Бурелом. – Ступай, куда зовёт сердце, а потом вернёшься. Главное, закрой портал для этих проходимцев.

– Я нарушила слово.

– Не ты, а я. Это я не позволяю ему войти. Иди, я разберусь. – Айк поцеловал её в губы, а потом отвернулся к калдорам.

– Я вернусь через несколько минут, – пообещала Стужа.

Лайла ещё не успела шагнуть в портал, как калдоры Кризеля накинулись на Дэррелов. Марта обратилась вслед за братьями мужа. Стужа усмехнулась, понимая, что жена Булла слишком долго ждала хорошей драки. Теперь её сопернику несдобровать. Все, кто был на поляне, следили за битвой. Земля сотрясалась так, что людей подбрасывало, им пришлось отступать. Во всей этой суматохе никто не следил за Кризелем, который с силой впихнул Лайлу в портал и последовал за ней. За их спинами, уже на той стороне, портал закрылся.

– Чего ты хочешь, Кризель?!

Она осмотрелась и заметила удаляющихся фриггов, которые рассредоточились и изучали местность. Их с Кризелем никто не увидел. Семья Лайлы осталась в совете, чтобы поддерживать остатками магии Инфию.

– Ты обманула меня!

– Нет, я сделала всё, что ты просил. Я создала портал.

– Да, но меня ты решила оставить в стороне.

– И не думала, это не мой план. Ты сам видел, что появление моих друзей стало неожиданностью и для меня. Данного тебе слова я не нарушала.

Магия Кризеля, освободившаяся от давления Мэдди, вновь пробралась в разум Стужи.

– Ты хочешь драки? – выпалила она. – Испугался Айка, решил одолеть меня? – Стужа гневно сжала кулаки. – Но не думай, что тебе это удастся. Я обрела свой дом, теперь я никому его не уступлю!

Ментальный удар Кризеля вынудил Стужу закричать от боли, но решимости не убавил и лишь ещё сильнее разозлил. Гнев клокотал в ней с такой силой, что уже никто не смог бы её остановить.

Лайла достала свои клинки и сделала выпад, стараясь при этом стерпеть боль, причиняемую Кризелем. Его магия пыталась затормозить её, а то и вовсе остановить, но ещё несколько лет назад она научилась противостоять Кризелю.

– Я никогда не воздействовал на тебя в полную мощь, Лайла. Ты умеешь укрываться, но не от всей моей силы!

Он снова ударил, но Стужа лишь взревела, будто раненый зверь, и бросилась на него. Клинок скользнул по лицу Кризеля и рассёк его щёку, отчего и он разозлился:

– Я дал тебе всё, Лайла! Ты выжила в Гладии только благодаря мне! Время отдавать долги!

Он поднял руки, чтобы усилить свой натиск; виски Стужи сдавило так, что слёзы хлынули из глаз.

– Я ничего тебе не должна! Ты использовал меня несколько лет, мы квиты! Признай, что проиграл, и убирайся обратно!

– Я тоже не могу отступить! Ты не понимаешь, что стоит на кону! Мой авторитет в Гладии! Я потеряю всё, если вернусь!

Сердце Стужи сжалось: Кризель не был ей чужим человеком. Да, он бандит и проходимец, но когда-то она его любила. Он прав: возвращение в Гладию будет концом для него и его империи.

– Эта земля никогда не будет твоей, смирись уже. Фирны не отдадут её тебе.

– Я одолею тебя, и фригги захотят тебя спасти!

Стужа невесело усмехнулась:

– Ты никогда не умел проигрывать, Кризель. Фирны не обменяют целый мир на меня одну.

Кризель и сам всё это понимал, но отчаяние не позволяло ему смириться. Он взревел и снова ударил по Стуже. На этот раз боль была такой, что Лайле показалось, будто мозги плавятся, а черепную коробку разрывает изнутри. Стужа закричала, взрываясь магией своего народа. Лёд опалил глаза, из них полился синий свет. Клинки обледенели ещё больше, у Кризеля изо рта вырвался пар. На мгновение в его взгляде вновь появился страх. Стужа издала воинственный рык, а потом выплеснула магию на Кризеля, который тут же застыл, превратившись в ледяную статую.

– Всё кончено, Кризель, и теперь у тебя есть два варианта: либо ты останешься здесь в таком вот виде, либо я верну тебя в Гладию, что бы там тебя ни ждало. Ты хитёр, сможешь вновь подняться с колен. Я не стану унижать тебя перед людьми в память о прошлом, поэтому ты сможешь войти в портал на равных со мной, не опуская головы. Если обманешь или предашь, я верну тебя в это положение навсегда. Что ты выбираешь?

Девушка провела перед его лицом рукой, и голова Кризеля оттаяла.

– Я согласен.

Не тратя понапрасну время, Стужа разморозила Кризеля и подумала об Айке, создавая портал. Вернувшись на поляну, они обнаружили, что калдоры Кризеля пленены, а Дэррелы – не без ранений, но довольные собой, – толкаются и смеются.

Лайла улыбнулась Айку, падая в его объятия.

– Я знал, что ты его не убьёшь.

– А может, это он убил бы меня? Такая мысль не приходила тебе в голову?

– Нет, – рассмеялся он. – В тебе скопилось столько силы, что даже Мэдди не стала бы с тобой тягаться.

– Ну, уж не столько точно, – улыбнулась Лайла, наслаждаясь теплом любимого.

– Прости, но отпустить Кризеля я не могу. Не знаю, какая у вас там договорённость, но я поступил по-своему. – Айк повернулся и широким жестом указал на арестованных людей Кризеля. Мэдди помогла законникам удержать, а потом и пленить их, хотя у законников были свои методы. – Кризеля тоже арестуют, как и Марко, поверенного Шелпстона.

– Хорошо, – согласилась Стужа. – Ни я, ни он не возражаем. Он сдастся, но не рассчитывай, что просидит в тюрьме долго. – Лайла усмехнулась. – Кризель найдёт способ выбраться.

– Это будут уже не наши заботы, – вернул ей улыбку Бурелом. – Нам пора подумать о нашей жизни.

– И что с нашей жизнью? – рассмеялась Лайла.

Айк отстранился и заглянул Лайле в глаза.

– Пока ты была на Фироне, мы со старейшиной решили, как спасти Мэдди от дальнейших нападок.

– Как? – обрадовалась Стужа.

– Мы объявим во всеуслышание о том, что в Галантии появился фригой. Расскажем о воскрешении Фироны и что Мэдди поможет своей энергией насытить ваш мир. Она сама так захотела. Каждый в шести мирах будет знать о Мэдди, будет следить за ней, за её жизнью. Фригой – это чудо, которое оннимы хотели забрать себе. Все шесть миров...

– Семь, Айк, семь...

– Да, все семь миров поднимутся на её защиту в случае чего, – довольный собой оскалился Айк.

– Это потрясающее решение! Лучше и не придумаешь!

В этот момент Стужа выдохнула и поняла, что по щекам катятся слёзы счастья. Все трудности были позади.

Эпилог

То, что Мэдди отправилась в Фирону, оказалось потрясающим решением. Её сила преображала земли, на которых жили предки Лайлы. Девочка была счастлива участвовать в восстановлении целого мира, и день ото дня становилась веселее, ведь ей больше не нужно было скрываться. Её фантазия и доброта принесли Фироне огромную пользу.

Как и сказал Айк, все миры приняли фригоя с благоговением, считая девочку чудом из чудес. Лайла даже не ожидала, насколько это повлияет на качество их жизни. Люди вокруг стали радостнее, будто светлее изнутри. В такие минуты она вспоминала слова Кризеля о том, какой серой стала Гладия, и грустила о нём и его судьбе.

Элена отправилась в Фирону вслед за дочерью, чтобы та могла поддерживать в ней жизнь. Огден остался на какое-то время в Гладии, дабы поправить свои дела. Освобождённый от долгов перед Кризелем, он старался удержать свой бизнес на плаву.

Шелпстон через пару месяцев выкупил «Бунтаря» и отдал его обратно Лайле, которая, в свою очередь, подарила его Дексу. Бар ей больше не нужен был. Она разрывалась между мирами, помогая фирнам и Дэррелам, старалась подсобить и отцу в Инфии. Лиам с почтением пытался вернуть льдам их магию, но Инфия своего дара назад не приняла, оставив его фриггам насовсем. Старейшина Уоррен пригласил Стужу на работу в ряды законников, но, приняв предложение, она всё равно осталась сама по себе.

Они с Айком сняли в Гладии небольшую квартирку с огромной кроватью и перемещались из мира в мир, каждый раз следуя туда, где нужна была их помощь.

Однажды встретив Элоизу на улице, Стужа сказала ей, что сохранить тандем с Буреломом было самым правильным в её жизни решением, на что ясновидящая с усмешкой ответила:

– Я сказала тебе лишь то, что ты должна была услышать. С упрямцами вроде тебя всегда тяжело, нужно действовать наоборот. Ты на тот момент оставила бугая при себе, только чтобы доказать, что не тряпка. Но так должно было быть. Если бы я рассказала, что он – твоя судьба, ты бы высмеяла меня и избавилась бы от него. В итоге всё случилось как суждено.

После этих слов Стуже понадобилось несколько долгих минут, чтобы прийти в себя, и она, счастливая, отправилась вниз по улице, наслаждаясь лучами закатного солнца и улыбаясь самой себе.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.