Дом некромантов

Ники Пау Прето
Дом некромантов

Рен не может поверить, что ее мать, которую она считала мертвой, на самом деле некромант. Она создала железных ревенантов – армию непобедимой нежити. И когда они нападут, никто не сможет им противостоять.

В попытке скрыться от стражников Дома Костей Рен, Джулиан и Лео вновь оказываются у границы Пролома. Им нужно уничтожить колодец с магией, благодаря которой Королева трупов оживляет мертвых, и предотвратить восстание. Работать вместе оказывается непросто, учитывая, что Джулиан все еще не простил Рен за предательство.

Девушке предстоит решить, кому она может доверять, чтобы не попасть в очередную ловушку. Ведь остерегаться нужно не только мертвых, но и живых, способных предать.

КЛЭР МАРСЛЕНД,

той, что гадает на Таро, носит кристаллы и больше всех напоминает мне настоящего некроманта.

Young Adult. Заклинательница мертвых

Nicki Pau Preto

GHOSTSMITH

Иллюстрацию на обложку рисовала Kliory Draw

Глава 1

В ночной тишине слышался грохот лошадиных копыт – невидимый враг мчался за ними по пятам.

Невидимый, но не безвестный.

– И снова они, – послышался справа от Рен напряженный голос Лео.

– Еще один патруль из Крепости, – добавил Джулиан слева.

За ними гнались с того самого момента, как они выехали за Пограничную Стену. Они находились недалеко от Частокола, когда позади со скрипом открылись ворота. Судя по всему, отец проигнорировал требование Рен не пускаться за ними в погоню.

Не то чтобы это было неожиданно. Она же разрушила его замыслы, рассказала всем о его предательстве, а еще– лишила двух ценных пленников: принца и наследника Дома Железа. Не говоря уж о том, что он планировал саму Рен использовать в своих целях.

От гнева у девушки свело живот.

Она заставит его пожалеть о содеянном.

Когда они скрылись в зарослях, Рен нащупала кольцо некроманта– усилитель, что даровал ей магию, о которой она не могла и мечтать. Магию, которая контролировала призраков и дробила кости.

В ушах все еще стоял хруст ломающихся костей. Рен зажмурилась, но в темноте под веками всплыло лицо того стражника в подземелье, ужас и растерянность, что исказили его черты, когда он схватился за руку.

Она могла бы сделать это снова– уничтожить их преследователей. Показать отцу, к чему привело нежелание прислушаться к ее словам.

Но Рен знала его– знала, что подобная демонстрация силы только вызовет у него еще больший интерес к ней и к ее связи с колодцем.

Нет, лучше они продолжат делать то, чем занимались всю ночь.

Прятаться.

– Может, нам следовало предупредить командира? – тихо проговорил Лео, переводя дыхание. – Рассказать ему, что наследник Дома Костей Лорд Вэнс Грейвен– обманщик, убийца и предатель. Тогда он бы не предоставил в его распоряжение своих солдат.

Рен и сама думала об этом. Так они могли бы избавить себя от преследования или даже завести надежных союзников, не говоря уже о том, чтобы добиться справедливости.

Но все трое мало доверяли тем, кто стоял у власти. Вместо помощи в разрушении колодца и предотвращении Восстания, или, как Джулиан называл его, Вторжения, их могли отправить в тюрьму, подвергнуть допросу... или чему похуже.

Заговор между Вэнсом, регентом Железной Крепости, и Королевой Трупов был куда более хитроумным, чем казалось на первый взгляд. И Рен боялась обнаружить, что им известны не все участники преступного соглашения.

– Это ничего бы не поменяло, – хмуро ответила девушка. – Отцу на него плевать. Он бы продолжил лгать и манипулировать, пока не добился бы своего.

– Звучит знакомо, – тихо заметил Джулиан, но Рен услышала, ведь они находились всего в нескольких дюймах друг от друга.

Она сжала зубы. За всю ночь он не произнес ни слова. Она-то полагала, что молчание– это плохо, но едкие замечания вполголоса были еще хуже.

Рен бросила взгляд в сторону наследника Дома Железа, на холодный и бледный, как луна, профиль. Джулиан выглядел устрашающе– шлем на голове, блестящие черные доспехи, покрывающие его с головы до пят и делающие недосягаемым. Но она прикасалась к нему, целовала его губы, запутывалась пальцами в его волосах... Хотя теперь казалось, что это случилось целую вечность назад.

Грохот, эхом отдававшийся в ночи, точно шторм, приближался.

Джулиан, также заметивший это, напрягся.

– Нам нужно уходить, – сказала Рен. Они уже давно миновали Частокол, так что девушка надеялась, что патруль не решится направиться дальше, но она ошиблась. А значит, погоня могла затянуться еще на несколько часов.

Или даже дней.

– Куда? – спросил Лео, оглядывая унылый пейзаж.

Роща, в которой они прятались, когда Джулиан и другие похитители атаковали Стену, была слишком далеко, а трещины и пещеры, которые усеивали местность, в темноте было не разглядеть.

– Сюда, – бросила Рен и вынырнула из-за кустов, побуждая остальных последовать за ней.

Они устроились на земле за грудой камней, из-за чего им пришлось лечь на живот, и когда Рен оглянулась на виднеющийся вдалеке патруль, у нее сжалось сердце.

Среди них был костолом.

Кто именно, сказать было невозможно, но костяные доспехи ни с чем не спутать.

Судя по всему, отец намеревался преследовать их до самых Земель Пролома. До самого конца.

Неважно, как долго или как далеко.

«Упрямый ублюдок, – злобно подумала она. – Упрямый, безжалостный... безрассудный... Чтоб его».

Рен вздохнула. Сейчас было не время отмечать ее схожесть с отцом.

Они пролежали на холодной твердой земле неподвижно не менее часа, прежде чем что-то изменилось.

– Смотрите, – хрипло сказал Лео. – Кажется, они... Да-да, они поворачивают назад!

В голосе принца слышалось явное облегчение, и даже Джулиан расслабил плечи, которые до этого держал приподнятыми чуть ли не на уровне ушей. После того как патруль наконец растворился в темноте, он опустил голову и шумно выдохнул.

Рен же все еще оставалась напряженной.

– Среди них был костолом, – сообщила она, с трудом поднявшись на ноги и отряхивая пыль с одежды. – И возможно, не один.

– А значит... – начал, нахмурившись Лео, растирая затекшие ноги.

– Они вернутся, – хрипло закончил Джулиан, выпрямляясь куда быстрее своих спутников, как будто пытался выиграть в соревновании. – И тогда они поедут дальше, к Землям Пролома.

– Где они рискуют погибнуть, – сердито произнесла Рен. – Они понятия не имеют, с чем могут столкнуться.

Джулиан вскинул брови так быстро и высоко, что они скрылись под шлемом.

Рен нахмурилась.

Да, несколько дней назад она сделала то же самое. И да, это было опасно в той же, если не большей степени, чем то, чем они занимались сейчас, поскольку тогда она путешествовала со своим врагом. Но Рен сделала это по своей, хоть и глупой, воле. Другие же следовали приказу ее отца. Несмотря на все недостатки Рен, она никогда не просила кого-то подвергнуть себя опасности вместо нее.

А Вэнс использовал людей точно так же, как использовал собственную дочь. И он бы продолжил делать это с Рен, если бы все сложилось, как он задумывал.

Но такого больше не будет.

– Раз уж он намерен следовать за нами, не начать ли нам двигаться? – уточнил Лео, покосившись вслед патрулю. – Возможно, это шанс получить фору... или вообще оторваться.

– Вряд ли, – ответил Джулиан, который все же начал шагать в противоположном направлении. – У нас нет лошадей.

– Пара лошадей и правда ускорила бы дело, – согласился со спиной Джулиана принц.

– Боюсь, вам придется идти пешком, Ваше Высочество, – даже не оглянувшись, произнес наследник Дома Железа.

Лео пристально посмотрел на Рен и мрачно заметил:

– Видимо, он все еще на тебя злится.

– На меня? – возмутилась Рен. – Не только я сбежала, оставив его одного.

– Верно, но только ты перед этим засунула язык ему в глотку.

Рен открыла рот. Закрыла его.

– Пошевеливайтесь, – рявкнул Джулиан.

Рен была уверена, что он не слышал их разговора, но все равно прибавила шагу.

Глава 2

Они собирались укрыться в относительной безопасности Одержимых Земель.

Ирония ситуации перестала забавлять, когда Рен осознала, что из-за кольца некромантов и беспорядка, который она устроила в Крепости, ее собственная семья оказалась опаснее нежити.

Но правда заключалась в том, что с ней и кольцом они пребывали в большей безопасности среди мертвых, чем среди живых.

Рен предпочла бы призвать костяные клинки и действовать старым проверенным способом, но она не могла не признать, что было проще спокойно пройти по Одержимым Землям, чем прорезать себе путь мимо жестоких призраков и бродячих ревенантов.

К тому же использование кольца, чтобы замедлить преследующих их стражников из Крепости, означало еще больше хруста костей и криков боли.

Еще больше ужаса на лицах.

Уж лучше Одержимые Земли.

После изнурительной ночи, проведенной в попытках уйти от погони, наконец-то забрезжил рассвет. С ним пришел и бледный туман, стелившийся по земле. Он навел Рен на мысль о Проломе. Напряжение сковало ее плечи, и она предпочла сосредоточиться на опасностях, которые подстерегали ее впереди.

Стоило им подняться на вершину холма, как вдали показалась силуэты. Стражники из Крепости дежурили у входа в ущелье, через которое Рен раньше благополучно добралась до Одержимых Земель и вернулась обратно.

– Пригнитесь, – скомандовал Джулиан, опускаясь, чтобы остаться незамеченным. Рен и Лео последовали его примеру, хотя из-за достаточного расстояния и высокой точки обзора их вряд ли могли заметить.

И все же Рен застонала при виде нового препятствия. Конечно же, Вэнс так просто не сдастся. Вместо того чтобы гоняться за ней по сельской местности или Землям Пролома, рискуя разгневать местных жителей или встретиться с нежитью, он преградил тот единственный путь, по которому она намеревалась пройти.

К месту, куда он хотел отправиться сам.

Вэнсу оставалось лишь отрезать путь к Пролому и дождаться, когда они себя выдадут. Каким бы широким ни был регион, из-за Несокрушимых гор и скалистых предгорий, что их окружали, существовало не так много способов добраться до Одержимых Земель. Проход через речное ущелье, по Прибрежной дороге и несколько обходных путей в горах точно заняли бы в два, а то и в три раза больше времени.

Отец понимал ее достаточно хорошо, чтобы знать– необходимость идти в обход выведет дочь из себя. Однако он не был настолько беспечным, чтобы не перекрыть и остальные пути.

– И что теперь? – с отчаянием в голосе прошептал Лео.

То был рискованный шаг со стороны Вэнса, даже если он и послал костоломов защищать солдат Крепости. Она заметила валькирию, чьи костяные доспехи ярко сияли в лучах восходящего солнца, и жнеца, одежды которого, точно чернильное пятно, выделялись на пустынном ландшафте. Они сопровождали патруль из дюжины стражников, а значит, не могли гарантировать их безопасность. Не в таком месте, как это. Пусть жнец и помог бы им навсегда избавиться от нежити, в бою от него было мало толку.

– Мы с ними разберемся, – заявила Рен. Лео бросил на нее красноречивый взгляд.

– Я и Джулиан, – уточнила она. – Мой отец, скорее всего, пытается перекрыть периметр Одержимых Земель, чтобы не позволить нам пройти. Пока что силы незначительные, но он пришлет подмогу. Лучше напасть прямо сейчас. Я не... – Она замолчала.

Я не могу позволить ему одолеть меня.

Не могу потерпеть поражение.

Только не снова. Только не из-за него.

Она прочистила горло.

– Мы не можем ждать.

– Предлагаешь действовать сейчас? – недоверчиво повторил Джулиан. – Мы всю ночь на ногах, а теперь ты хочешь уложить дюжину солдат на лошадях и с луками наперевес?

– Ну если ты слишком устал... – протянула Рен, стараясь, чтобы осуждение прозвучало если не в ее тоне, то в словах. – Тогда думаю...

– Я не устал, – процедил Джулиан сквозь сжатые зубы. – Но я не дурак. Как только они нас заметят, один из всадников сорвется с места, чтобы поднять тревогу и привести сюда еще больше солдат.

– Если они нас заметят, верно? – задумчиво проговорил Лео, осматривая пейзаж. Он бросил настороженный взгляд на Джулиана. – Разве нет другого пути? Ты же как-то сократил дорогу, когда... эээ, последовал за нами... после того, как...

При упоминании об их предательстве Джулиан напрягся и резко замотал головой.

– Так можно только выйти из ущелья. Карабкаться по осыпи, чтобы в него войти... – Он скользнул темными глазами по Лео, прежде чем остановить свой взгляд на Рен. – Невозможно.

Похоже, он намекал, что вскарабкаться не смогут они, а не он.

Даже если так, Рен подобное отношение возмутило. Ее ставили в один ряд с принцем, будто она не была опытным бойцом, в котором запала больше, чем в Лео и Джулиане вместе взятых. К тому же она была хороша в скалолазании. Те полки в библиотеке были чуть ли не в три этажа высотой.

Она пыталась воздержаться от колких комментариев, но их было так много, что один все же прорвался через не очень прочный самоконтроль.

– Ты не хочешь рисковать и карабкаться по осыпи, но и сражаться с солдатами тоже отказываешься. Какие у нас еще варианты?

Джулиан сжал зубы, его ноздри раздулись, когда он мотнул подбородком в противоположном направлении.

– Пойти по Прибрежной дороге и попробовать пробраться на Одержимые Земли в другом месте. Да, это нас замедлит, зато стражники из Крепости не будут преследовать нас. Ведь они знают, что их не ждет радушный прием.

– А нас разве ждет?

– Вам там точно будут не рады, зато у меня найдется парочка друзей, которые могут помочь. Эти люди знают меня и мою семью. Они предоставят нам все необходимое.

– Ох, а эти твои друзья, случайно, не предлагают безопасный путь к Пролому?

– Тебе прекрасно известно, что такого пути не существует. Давайте начнем с еды и места для ночлега. После этого придумаем реальный план и перестанем действовать кое-как, по ситуации.

– Если предпочитаешь вернуться в камеру, из которой я тебя вытащила...

– Камеру, в которую ты меня посадила, хочешь сказать?

– Я пыталась уберечь тебя, поэтому и оставила...

– Связанным.

– ...и сказала не следовать за нами.

Грудь Рен тяжело вздымалась, но чем больше она злилась, тем более холодным, неподвижным и тихим становился Джулиан.

– С каких это пор, – едва ли не прошептал он, – ты отдаешь мне приказы? Предполагалось, что мы– команда. Команда, которая справляется со всем сообща.

– Я... – начала Рен, но так и не нашла, что сказать. Гнев исходил от Джулиана волнами жара, в то время как ее злость внезапно утихла. – Это была скорее просьба, чем приказ, – смиренно закончила девушка.

Она не смела посмотреть Джулиану в глаза, поэтому взглянула на Лео. Тот поморщился и слегка пожал плечами, как бы говоря: «Не лучшее объяснение, но, возможно, и не худшее».

– Думаю, это хорошая идея, – вмешался принц в своей обычной непринужденной и уверенной манере. – Они, скорее всего, не ожидают подобного. Отец привык считать тебя...

– Упертой? – с некоторой надеждой предположила Рен.

– Безрассудной? – возразил Джулиан, не глядя ни на кого из них.

– Я собирался сказать «решительной», – уточнил Лео. – Он не ожидает, что ты проявишь терпение. Он думает, что ты бросишься в бой. Только посмотри на них, стоят спокойно на открытой местности. Да отец тебя дразнит.

При этом Джулиан слегка сместился с места, по-новому взглянув на открывшуюся перед ним картину.

– Возможно, подкрепление уже ждет в ущелье, – признал он, похоже, впечатленный наблюдениями Лео. – Тогда это попытка заманить нас в ловушку.

– Ну что ж, решено, – произнес принц. – Куда мы направляемся, Джулиан?

– К Южному мосту. Я знаю кое-кого, кто нас приютит. Мы немного отдохнем, а потом сразу же двинемся в путь.

– Отлично, – вскочил на ноги Лео. – Всегда хотел посмотреть на Южный мост.

– Разве ты не бывал там раньше? – спросила Рен. Принц упоминал, что, будучи похищенным, проезжал мимо прибрежных городков.

– Бывал, – отозвался принц, – но с мешком на голове. Надеюсь, в этот раз вид будет получше.

Рен улыбнулась и, покачав головой, уже направилась следом за Лео, когда Джулиан схватил ее за локоть.

– Позволь кое-что прояснить. То, что я приведу тебя к этим людям, значит, что я... в каком-то смысле доверяю тебе. Если снова предашь меня, предашь их, ты очень пожалеешь об этом.

Рен опустила взгляд на руку в перчатке, которой он держал ее за запястье. Она вспомнила, как в камере Крепости впервые увидела обнаженной эту самую руку. Плоть с прожилками железа, каждая кость и волокно, укрепленные металлом и магией, способными сокрушить стальной замок. Рен охватила дрожь.

Заметив ее реакцию, Джулиан тут же отпустил руку девушки и отвел взгляд.

– Надеюсь, мы друг друга поняли?

Рен посмотрела себе под ноги. Понятное дело, она ни за что не предаст его друзей. И его тоже... еще раз. Но после того, что она сделала, Джулиан имел полное право относиться к ней с подозрением. Она упорно старалась завоевать его доверие, уважение– даже восхищение, – но, по мнению Джулиана, все отношения между ними были закончены. По правде говоря, они пребывали даже в более плачевном состоянии, чем в день их встречи, когда они считались врагами и пытались друг друга убить, руководствуясь общими сведениями. То, что разделяло их теперь, носило куда более личный характер.

И все это произошло по ее вине.

– Да, я все понимаю.

Путешествие по Прибрежной дороге оказалось долгим, поскольку спутники регулярно оглядывались в поисках погони, в то время как Джулиан нескончаемо требовал держаться подальше от открытой местности.

Они шли весь день, всю ночь и еще один день, с перерывами на короткий беспокойный сон, так что к моменту, когда солнце начало клониться к закату, а вдали показался Южный мост, они замерзли и валились с ног от голода и усталости.

Как и в Кастоне, Рен и Джулиан сняли свои легкоузнаваемые доспехи, спрятав их в сумки, которые прихватили с собой. Даже Лео был вынужден избавиться от украшений и, как Рен, смыть макияж. Хотя последней приходилось вдобавок беспокоиться о цвете глаз. В тусклом свете глаза кузнеца и ювелира можно было легко принять за обычные, карие, но бледные белые зрачки костолома всегда оставались заметными. Поэтому Рен натянула капюшон и старалась не поднимать взгляд.

В отличие от Кастона, который полагался только на окружающие его стены, этот город хорошо охраняли... Скорее всего, из-за его близости к Пограничной Стене. Повсюду были расставлены часовые, а значит, не было шанса проскользнуть незамеченными.

– Цель прибытия, – потребовал стражник у главных ворот.

– Мы направляемся в Хаймор и ищем место для ночлега, – ответил Джулиан.

Стражник с подозрением осмотрел троицу и их нагруженные мешки.

– И зачем вам в Хаймор?

Эту часть легенды Джулиан, судя по всему, не продумал, но Лео с сияющей улыбкой на лице мягко вмешался в ход беседы:

– Мы продаем домашнее варенье и джем. Само собой, изготовленные из местных фруктов. Не хотели бы вы попробовать? У нас есть...

– Ваши имена, – прервал уже успевший заскучать стражник. Лео был самым настоящим гением.

– Это моя жена Винни, – сообщил принц, потрепав Рен по щеке. Девушка изо всех сил постаралась изобразить обожание, в то время как Джулиан, чье лицо было скрыто от глаз стражника, нахмурился. – Я Реджинальд, хотя друзья зовут меня Реджи. А этот рослый парень– Олаф. Он настоящий силач! – Лео похлопал Джулиана по плечу и доверительно наклонился к стражнику. – Боюсь, ни на что другое он не способен. Ничего не понимает в заготовках.

Последние слова Лео произнес так, словно ему было очень неловко, и Рен едва удалось сдержать смех.

Стражник, хоть и выглядел озадаченным, похоже, нашел слова принца слишком чудаковатыми, чтобы принять их за ложь. Не задав больше ни одного вопроса, взмахом руки он приказал им проходить.

Нахмурившись, Джулиан наклонился, чтобы поднять их тяжелые сумки, а Лео приобнял Рен за плечи. Так они и вошли в город.

Но не успели они отойти от ворот, как заметили объявления.

Разыскивается живым или мертвым:

Джулиан Найт из Дома Железа

Преступление:

Похищение принца Леопольда Валорианского

Награда: 10 000 монет

Рен разинула рот.

Это, несомненно, были происки регента. Никто другой не мог за этим стоять.

Слова «живым или мертвым» были выделены красными чернилами, а внизу красовалось изображение, напоминающее Джулиана в молодости. Скорее всего, его срисовывали со старого портрета. Он был более бледным, с пухлыми щеками, а вокруг лица по-детски вились волосы.

– Не только принца, но и мастера, – пробурчал Лео, который, как и Рен, внимательно смотрел на Джулиана. Благодаря дорожной пыли, покрывающей его лицо, и темным волосам, которые теперь были зачесаны назад, он мало походил на того, кто был изображен в объявлении. Однако Рен сомневалась, что при дневном свете схожесть останется такой же незаметной. К тому же Джулиан был знаменит в этих краях. Он сам так сказал. Местные жители знали его и его семью. Распространялось ли это знакомство, а также чувство привязанности и на его дядю Фрэнсиса? А если так, кому они предпочтут помочь? Будущему наследнику или же нынешнему регенту?

Джулиан все еще не сказал ни слова. Он так крепко сжал челюсть, что Рен видела напряженные мышцы.

– Лучше нам отыскать твоих друзей. – Она настороженно огляделась. – Сейчас же.

Злость исчезла с лица Джулиана.

– Я не могу втягивать их в это.

– Либо ты втянешь их в это, либо нас вытянут отсюда, закованными в цепи.

Его широкие плечи поникли, когда он кивнул.

– Пошли, – сказал Джулиан, уводя их с главной улицы к ближайшей аллее и, как надеялась Рен, к безопасности.

Глава 3

Живым или мертвым. Живым или мертвым.

С каждым шагом эти слова отдавались эхом в ушах Джулиана, отбивали насмешливый ритм в его черепной коробке.

Живым или мертвым. Живым или мертвым.

Он не понимал, почему это настолько его беспокоило. Настолько шокировало. Ведь этот мужчина уже однажды пытался его убить. Так почему бы ему не попробовать снова?

Может, дело было в его самонадеянности. Наглости. Его дядя обклеил Земли Пролома лживыми объявлениями, обещая награду тому, кто выполнит за него грязную работу, превратив этого несчастного в предателя, в пешку в своей грязной игре.

А может, его беспокоило, что регент пытался сделать так, чтобы народ отвернулся от него. Одно– осознать, что его дядя изменился, а скорее, показал свое истинное лицо, поскольку увидел потенциал в мире без Джулиана, и совсем другое– предполагать, что жители Земель Пролома могут придерживаться того же мнения. Поверили, что Джулиан мог оказаться злодеем.

Не только его мать посещала деревни, приносила запасы и помогала семьям переехать в более безопасное место. К большому недовольству дяди, Джулиан и сам часто наведывался в прибрежные города, предлагая помощь, бесплатную рабочую силу и все, что хранилось в Железной Крепости.

Он чинил стены, сеял зерно и отпугивал бандитов.

У походных костров он делил со своими подданными трапезу, рассказывал истории и передавал по кругу бурдюки с вином.

Он даже согласился похитить принца, чтобы обеспечить им безопасное будущее, чтобы их жизни изменились к лучшему.

И теперь Джулиану предстояло узнать, чего стоят годы верной службы перед обещанием внушительного вознаграждения и благосклонности регента.

– Все в порядке, – заверила Рен, которая шла рядом. Она прерывисто дышала, пытаясь поспеть за его широким шагом. – Тебя никто не видел.

– А если все же видел? – спросил он, оборачиваясь, не сбавляя скорости. – Все, что я сделал... все, что моя семья сделала, теперь... – Он покачал головой, и с его губ сорвался горький смешок. – Сначала от меня хотел избавиться только мой дядя, а теперь и все, кто проживает на Землях Пролома?

– Все не... – попыталась возразить Рен, но Джулиан прервал ее.

– Живым или мертвым, – выплюнул он. – Мой дядя даже не пытается поймать Джулиана Найта. Ему хватит и тела.

– Ему нужен козел отпущения, – заметил Лео с другой стороны. Его голос был мягким, но слова расчетливыми. Он пытался отбросить эмоции в сторону. – Я сказал ему, что мало кто из жителей Земель Пролома на его стороне. Так что он просто пытается устранить ущерб.

– Джулиан, – позвала Рен, схватив его за руку выше локтя. Она была недостаточно сильна, чтобы остановить его. Какая-то часть Джулиана хотела избавиться от ее прикосновения, но, похоже, его тело отказывалось подчиняться разуму. Он инстинктивно остановился, но повернулся с такой силой, что она споткнулась, и это можно было счесть хоть и маленькой и ничтожной, но все же победой. Рен отпустила его руку. – Объявления развесил регент, а не люди. Если кто-то и охотится на тебя, то только чтобы получить награду. Они не знают всей правды. Да откуда им знать? Им известно лишь то, что сказал регент, которому они доверяют.

Она вскинула брови, призывая увидеть разницу.

Да, недавно ее жестоко предали.

Но и его тоже.

Джулиан выдохнул и прикрыл глаза. Хотелось бы ему злиться на нее. Он все еще чувствовал ярость, беспрестанно кипящую внутри, потому что она тоже его предала.

Джулиан открыл глаза. Что бы Рен ни увидела в них, это вынудило ее отпрянуть.

Он отвернулся.

Если отбросить злость в сторону, как бы противно ему ни было это признавать, Рен оказалась права. Тот, кто решился бы испытать судьбу и убить его, находился в худшем положении, чем он сам. Речь шла о бандитах и им подобных– людях, которых в прошлом он защищал. Они не знали всей правды. Только то, что было сказано в объявлениях, развешанных по Землям Пролома.

И все же. Эта мысль раздражала. Если все закончится плохо, его запомнят именно таким. По крайней мере, его родители умерли как герои и считались хорошими, заслуживающими уважения людьми. Если все пойдет не по плану, Джулиана либо вообще не запомнят, либо будут вспоминать как предателя и похитителя.

Поэтому-то ему и следовало сделать все возможное, чтобы завершить задуманное.

– Идем.

Они подошли к зданию в конце переулка, сразу за старым торговым кварталом. По мере того как они взбирались на холм к северу, дома становились шире и величественнее, но меньше и приземистее, стоило им только начать спускаться.

Джулиан прошел мимо парадной двери, в узкий переулок рядом с трехэтажным домом, и постучал в боковую дверь. Он проделывал это множество раз, но, как и всегда, голоса и смех стихли, а затем послышался звук приближающихся шагов.

Крышка со скрипом отодвинулась, открывая прямоугольный глазок. Знакомые глаза внимательно посмотрели на него, расширились от удивления, а затем крышка скользнула на место. Замок щелкнул, и дверь открылась ровно настолько, чтобы явить их взорам лицо женщины средних лет.

– Здравствуй, Эльза, – сказал Джулиан, но внимание женщины было приковано не к нему.

Она смотрела на принца Леопольда.

– Так это правда? – спросила она, слегка поежившись, будто от разочарования.

– Это долгая история, – отозвался Джулиан, напряженно оглядываясь.

– Хотите верьте, хотите нет, но я здесь по собственной воле, – вставил Лео, одарив женщину ослепительной улыбкой.

Эльза прищурилась, но в конце концов расслабилась и улыбнулась в ответ. Даже Рен, казалось, стала менее настороженной. Леопольд обладал даром без особых усилий располагать к себе окружающих, отчего Джулиан почувствовал острый укол зависти. Ничто не давалось ему легко, особенно когда дело касалось Рен. Хотя после всего, что случилось, он сомневался, что между ними вообще что-то будет.

Находиться рядом с Рен было все равно что подбрасывать кинжал в воздух– угроза получить травму в сочетании с красотой и плавностью движений, возможностью двигаться быстрее, бросить выше, стать с оружием одним целым. Дразнящая и захватывающая перспектива, несмотря на то что в любой момент ваша хватка может ослабнуть; тогда лезвие полоснет кожу, напомнив, что вы не едины... и никогда таковыми не были.

Джулиан попытался отогнать мрачные мысли.

– Эльза, нам нужно место для ночлега, где мы могли бы залечь на дно до рассвета. Завтра же мы уберемся. – Когда женщина поджала губы, у Джулиана заныло сердце. Эльза была добрым и хорошим человеком, но она всегда оставалась практичной и не стала бы подвергать риску тех, о ком заботилась. – Пожалуйста, – мягко добавил он, чувствуя ненависть к самому себе. – Только на одну ночь.

Она сделала глубокий вдох.

– Ну хорошо. – Отойдя от двери, Эльза тихонько свистнула, и топот ног возвестил о появлении маленькой девочки лет одиннадцати. Одной из тех, кого Эльза взяла под свое крыло.

– Милли, попроси Артура подготовить все, что осталось от ужина, а после принеси это в погреб. Если он спросит, зачем... – Эльза замолчала, ожидая, что девочка закончит фразу за нее.

– Посоветовать ему не совать нос не в свое дело, – легко включилась в игру Милли. Рен одобрительно рассмеялась, и Джулиан почувствовал улыбку, которая грозила расползтись по его лицу прежде, чем он успел взять себя в руки.

– Молодец, – похвалила Эльза, а затем раскрыла дверь пошире, чтобы позволить девочке выскользнуть в ночь.

После этого она заглянула в дом за фонарем, и все вместе они обошли строение. За парочкой старых бочек в земле скрывались двойные двери.

Эльза передала фонарь Джулиану, а сама, повертев в руках связку ключей, отперла погреб. Внутри виднелись каменные ступеньки, уводящие в темноту.

– Спускайтесь, – сказала женщина. – Скоро Милли принесет еду, а потом мы вас закроем.

– Спасибо, Эльза, – произнес Джулиан, быстро чмокнув ее в щеку.

– Да, премного благодарен, – добавил Леопольд, очаровательный мерзавец, который оставил поцелуй на другой щеке женщины. Эльза покраснела, хихикнула, игриво оттолкнув принца, и тот начал спускаться следом за Джулианом.

Рен отблагодарила женщину улыбкой, прежде чем присоединиться к своим спутникам.

Когда двери захлопнулись, слабый свет луны исчез, оставив им лишь скудное сияние фонаря. Быстро обойдя помещение, Джулиан отыскал две настенные лампы и поспешно зажег их. Временное убежище предстало их взорам.

Стены были изготовлены из грубого прохладного камня, а пол оказался покрыт старыми коврами, защищающими от холода. Также в погребе стоял деревянный стол и совсем не сочетающийся с ним стул, а еще– узкая кровать на ржавом металлическом каркасе.

Джулиан вздохнул. Он забыл, что это место казалось тесным для одного, что уж говорить о троих. Ночь обещала быть долгой.

Рен и Леопольд, похоже, думали о том же, потому что настороженно оглядывали помещение.

Заметив в углу остывшую жаровню, Джулиан взял фонарь и с помощью масла и пламени снова раздул угли.

– Что это за место? – спросил Леопольд, медленно обходя комнату по периметру. – Выглядит как...

– Как будто предназначено для ребенка, – закончила Рен, становясь рядом с ним.

И действительно. Кровать была не только узкой, но и низкой, как и стол со стулом.

Прежде чем Джулиан успел ответить, наверху раздался грохот, и одна из дверей погреба снова широко распахнулась.

Появилась Милли с плетеной, доверху набитой корзиной в руках и керамическим кувшином, в котором при каждом ее неуверенном шаге что-то плескалось и булькало.

– Могу я помочь? – спросил Лео, бросаясь вперед, хотя он всего лишь схватил кувшин и грубо сунул его Рен. Сосуд ткнул ее в живот, но девушка все же сумела удержать кувшин и поставить на стол. Леопольд тем временем потянулся не к корзинке, а ко второй, освободившейся руке девочки.

Она взглянула на него с настороженностью служанки-сироты, не привыкшей к доброте, но все же приняла помощь, пусть и не переставая хмуриться.

Джулиан взял корзину и начал выкладывать на стол содержимое. Внутри оказался черствый хлеб, мягкий сыр, немного холодной курицы, а также различные помятые или перезрелые фрукты.

Пока Джулиан был занят делом, Леопольд присел перед девочкой на корточки.

– Рад снова видеть тебя, Милли. Мы уже встречались. Помнишь?

Несколько секунд девочка растерянно смотрела на принца, и тогда он снял одеяло с кровати и накинул его себе на голову. Когда он стянул его, Милли уже улыбалась.

– Я рассказывал тебе о своем приключении. И, не поверишь, с тех пор все стало еще интереснее.

Принц посмотрел на Джулиана, который бросил на него предостерегающий взгляд. Ни к чему было, чтобы девочка догадалась об истинном происхождении Леопольда.

– Но я расскажу тебе об этом в другой раз, – поспешно добавил Лео. – Спасибо, что позаботилась о нас.

– И прости за то, что тебе пришлось иметь дело с Артуром, – сказала Рен. На ее губах появилась та знакомая озорная усмешка, от которой у Джулиана защемило в груди.

Милли с гордостью улыбнулась.

– Он слишком любопытный, так что его нужно ставить на место. По крайней мере, Эльза всегда так говорит.

– Эльзе лучше знать, – согласился Джулиан.

Милли кивнула, поднялась по лестнице и помахала им, прежде чем с громким стуком захлопнуть за собой дверь. В тишине эхом отозвался щелчок, с которым закрылся замок.

– А Эльза... Она ведь не мать Милли, да? – уточнила Рен, делая выводы из того, что девочка звала женщину по имени, а не «мамой» или «матушкой».

– Нет, Эльза заботится о сиротах. Наверху у нее приют.

– А внизу? – спросил Леопольд, оглядывая темное тесное помещение.

– Некоторые дети не могут остаться. Например, те, что были пойманы на воровстве, ввязались в неприятности с местными бандами или достигли возраста, когда бандиты крадут их, чтобы пополнить свои ряды. Эльза прячет их здесь, пока для них не подворачивается достойная работа или пока их не перевозят в другой город.

– Ты помогаешь ей, – произнесла Рен. Это было утверждение, а не вопрос.

– Если это в моих силах, – пожал плечами Джулиан. – Когда я в городе, то на всякий случай проверяю новичков на наличие магии кузнеца. Иногда... ну не только бандиты охотятся за бедными и незрелыми. Недавно регент снизил возраст призыва в армию. Некоторые подают надежды и кажутся искренне заинтересованными, поэтому я помогаю им устроиться. Другие же... Они предпочитают сбежать, чтобы стать конюхами или изучать торговлю. Тогда я привожу их к Эльзе.

Рен посмотрела на него так пристально, что он почувствовал себя уязвимым. Он ненавидел то, что все еще делился с ней деталями своей жизни, даже если речь шла о чем-то, чем он гордился. Из-за этого Джулиан все еще чувствовал себя обнаженным, как если бы снял перчатки или доспехи.

– А Артур? – уточнил Леопольд, придвигаясь к еде и осторожно доставая виноградную гроздь.

– Он повар из таверны, в которой работает Милли. Приют существует на пожертвования городских предпринимателей. Таверна, к примеру, поставляет еду бесплатно или по сниженной цене.

– К счастью для нас, – заметила Рен, вытаскивая куриную ножку и вгрызаясь в нее зубами.

– Надеюсь, в этом кувшине вино? – спросил Лео.

– Вода, Ваше Высочество, – ответила Рен. – Так что тебе не повезло. Если, конечно, ты не собираешься дожидаться, пока этот виноград перебродит.

– Похоже, трудности жизни в бегах не знают границ. – вздохнул Леопольд, опускаясь на стул.

После того как Джулиан выбрал для себя кусок хлеба с сыром, они ели в тишине, но недолго. Жаровня была все еще слишком холодной, чтобы согреть погреб, так что, когда усталость начала одолевать Джулиана, по спине его побежали мурашки.

Не один он выбился из сил. Рен не переставала зевать, а Леопольд бросал тоскливые жадные взгляды на кровать.

Джулиан поднялся на ноги и попытался занять себя тем, что собрал оставшиеся от ужина кости и черешки.

– Вы двое, ложитесь спать. Я...

– Что, будешь дежурить всю ночь? – спросила Рен. Несмотря на отяжелевшие веки и опущенные плечи, ее тон оказался резким. Вызывающим. Возможно, она пыталась звучать игриво, но Джулиан был не в настроении.

Он сухо пожал плечами и повернулся к ней спиной, продолжая возиться с корзинкой.

– Я не устал.

– Лжец.

Он обернулся.

– Прости уж за то, что мне не нравится идея снова засыпать рядом с вами.

Рен смотрела на него обвиняюще, с вызовом, но потом черты ее лица окрасило чувство вины. Она бросила взгляд на Леопольда.

– Джулиан, я...

– Оставь слова при себе, – отрезал он. – Не хочу снова слушать твои извинения.

Она уже признала, что совершила ошибку, уже объяснила, что таким образом пыталась его защитить. Но это не имело значения.

В данный момент ее слова казались лишь оправданиями. Пустыми отговорками. Никакое извинение, каким бы вдумчивым и искренним оно ни было, не могло исправить то, что случилось. Не могло изменить правды.

Джулиан доверился Рен, а она его предала. И точка.

– Хочешь спи, а хочешь нет, – сказал он, снова поворачиваясь к ним спиной. – Мне плевать.

«На тебя», – хотел он добавить, но не стал.

Рен и так назвала его лжецом, так что он не хотел лишний раз показывать, что она права.

Глава 4

– Прекрасно, – раздраженно бросила Рен.

– Прекрасно, – ответил Джулиан.

Она направилась к кровати, уселась на твердый, точно камень, набитый соломой матрас и принялась скидывать ботинки.

– Полагаю, сегодня вам повезло, Ваше Высочество, – указала девушка на оставшееся рядом с ней место

– Скорее повезло тебе, – отозвался Лео, остановившись перед ней со скрещенными на груди руками. Джулиан возился с жаровней в углу. – Сколько людей могут похвастаться тем, что спали с принцем?

Рен подняла на него глаза.

– Держу пари, больше, чем ты готов признать.

– Справедливо подмечено, – усмехнулся Лео и забрался на матрас.

Изношенные одеяла почти не спасали от холода, а Рен с принцем без конца вертелись и толкались. Кровать была настолько узкой, что нога Лео свисала с матраса, а Рен приходилось прижиматься спиной к холодной каменной стене. Тем не менее они умудрились уместиться.

Хотя все стало намного хуже, когда Лео уснул. Принц, очевидно, привык к более просторному ложу, поэтому растянулся и начал лягаться, пока, в конце концов, не стянул с девушки одеяло и не улегся по диагонали.

Несмотря на то что Рен была совершенно измучена, она все же не могла уснуть... и вовсе не из-за принца. Ее внимание было приковано к спине Джулиана в ожидании, что, он, может, все же взглянет в ее сторону.

Но кузнец этого не сделал.

И все ее обычные способы привлечь внимание– грубые шутки или колкие слова, черные губы или откровенный наряд– на него не действовали.

Так что она просто смотрела на него и ждала... в надежде, что если уж он не глядел в ее сторону, то хотя бы достаточно успокоился, чтобы уснуть.

Но когда несколько часов спустя принц разбудил ее толчком колена, она увидела, что Джулиан все еще сидит на полу, сгорбившись перед ярко полыхающей жаровней. В руках он держал свой шлем, на гладкой поверхности которого отражалось пламя. Вмятина, которая совсем недавно еще была на нем, исчезла. Возможно, на самом деле Рен разбудил звук, с которым выпрямился металл.

Что бы это ни было, у нее возникло внезапное желание присоединиться к Джулиану. Устроиться у него под боком, взять его руку в перчатке и умолять принять ее извинения, какими бы слабыми они ни казались. Какими бы ничтожными ни были. Ведь она могла предложить ему только это... но этого было мало.

Во второй раз Рен проснулась от громкого стука.

Сквозь щели в двойных дверях просачивался серый свет. Повернувшись, она обнаружила Джулиана, который присел на корточки у кровати и прижимал палец к губам. Лео, все еще лежащий рядом с ней, тоже проснулся.

Грохот доносится сверху– кто-то настойчиво барабанил в дверь приюта.

Черт.

Наверху заскрипели половицы– шаги, приближающиеся к передней части дома. Звук отодвигаемого засова. Голоса. Хотя слова были приглушенными, Рен показалось, что она расслышала имя «Артур». Тот самый, слишком любопытный Артур.

По тому, как Джулиан на секунду прикрыл глаза, она поняла, что он тоже это слышал. И все же никто из них не сдвинулся с места.

Разговор наверху продолжался, голоса стали громче. Беспокойнее. Затем последовал гневный крик, и по полу застучали тяжелые шаги... Нескольких человек. Послышался целый шквал голосов, а затем– плач маленького ребенка.

– Пора уходить, – сказал Джулиан, вскочив на ноги.

Он попятился от кровати, не сводя взгляда с двойных дверей, которые все еще оставались запертыми... и только открыв которые, они могли бы сбежать.

Рен и Лео тоже поднялись.

– Ты можешь их сломать? – спросила девушка Джулиана.

– Они из стали, – ответил он, прежде чем до него дошел смысл вопроса. Сломать не магией, а железной рукой. Поколебавшись, оглядел комнату. – Если сделаю это, они поймут, что мы были здесь.

– Скоро до них и так дойдет, – указала наверх Рен. Там все еще слышался топот. Она помнила, что в доме было три этажа, но обыск даже каждого из них не займет много времени. – Рано или поздно.

Пока они разговаривали, Лео поднялся так высоко по лестнице, как только мог, и присел, чтобы заглянуть в щель между дверями. Он нажал, и створка приподнялась примерно на дюйм. Ручки удерживались замком, который показался в только что открывшемся пространстве.

– Можешь согнуть его? – спросил Лео, указывая на теперь видимый металл. – Так, чтобы я смог добраться до скважины.

– Полагаю, что да, – отозвался Джулиан, бросаясь вперед, чтобы самому взглянуть на замок.

– И что потом? – уточнила Рен, когда Лео перевернулся на спину и начал возиться со своим ремнем. Пряжка была украшена золотой филигранью, но Лео сорвал ее, разделил на узкие полоски и торопливыми повторяющимися движениями начал придавать им форму узких металлических стержней.

Отмычки.

Рот Рен приоткрылся от изумления, а Лео, заметив это, с усмешкой завершил работу.

– Я не так прост, как кажется, – бросил он.

Рен, все еще пораженная, покачала головой.

– Принято к сведению.

Теперь, когда Лео был готов, Джулиан снова толкнул дверь обычной рукой, а железной осторожно потянул за сталь, с легкостью сгибая ее до тех пор, пока замок не оказался в пределах досягаемости.

Рен тем временем прошлась по комнате, чтобы избавиться от любых признаков их присутствия. Она застелила постель, задула лампы, собрала корзину с едой и кувшин, но в растерянности остановилась перед жаровней.

Тлеющие угли немного остыли, но по ним все еще было понятно, что здесь кто-то был.

Наверху продолжалась суматоха, а Лео что-то бормотал себе под нос. Каждое его движение сопровождал тихий щелкающий звук.

– Оставь как есть, – послышался голос Джулиана, и Рен потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается к ней.

– Вуаля! – торжествующе воскликнул принц, как раз в тот момент, когда топот ботинок наверху, становившийся с каждой секундой все громче, знаменовал, что неожиданные посетители спускаются с лестницы.

– Вперед! – скомандовал Джулиан, и Лео тут же снял замок и распахнул двери. Рен передала ему корзину с кувшином, схватила дорожную сумку и поспешила следом, в серые тени раннего утра.

Тем временем Джулиан снял перчатку и голой рукой зачерпнул горсть обжигающих углей. Стиснув зубы, он схватил сумку, в которой лежали его доспехи, и последовал за остальными.

Как только он выбрался из погреба, Рен аккуратно прикрыла двери и снова защелкнула замок. Пусть металл и был слегка погнут, это, скорее всего, спишут на то, что цепи были старыми и поношенными.

Высыпав горсть углей в кувшин с водой, отчего те зашипели, Джулиан встряхнул рукой и указал на ближайший сарай. Они взобрались на ветхое сооружение, которое задрожало и громко задребезжало, но только так они могли оказаться на крыше.

В тот момент, когда Лео перекинул ногу через край, из-за угла приюта появились солдаты, которые тут же принялись прочесывать переулок. Местные ополченцы, как и стражники, что встретили их вчера у ворот, не обладали единой формой или какими-либо знаками отличия, кроме разве что голубой повязки на руке.

Через какое-то время они все же наткнулись на погреб и потребовали ключи.

Эльза, слегка взволнованная, была вынуждена подчиниться, хотя от ее взгляда не укрылся погнутый замок. С застывшим выражением лица она широко распахнула двери, открывая виду пустую комнату внизу.

Солдаты хлынули в темноту.

– Ничего, – крикнул один из них. – Тут пусто... Погодите-ка...

У Рен сердце ушло в пятки. Говоривший, у которого на руке виднелись сразу две повязки, что, должно быть, свидетельствовало о каком-то более высоком ранге, вышел из погреба с кусочком угля, лежащим на кончике его клинка.

– Все еще теплый, – обратился он к Эльзе.

– Как я уже говорила, – сказала женщина, явно теряя терпение, – иногда я использую погреб, когда в доме не остается свободных кроватей. Прошлым вечером я полагала, что он нам понадобится, поэтому спустилась, чтобы зажечь жаровню...

– И каким-то таинственным образом к утру в ней не осталось угля.

Как бы Эльза ни старалась, она все же дрогнула.

– Да, потому что...

– Прекращай лгать, женщина. Он был здесь, и мы его поймаем. – Мужчина повернулся, отдав приказ части солдат. – Оставайтесь здесь и осмотритесь вокруг. – Затем прищурился, взглянув на слабо тлеющий уголек. – Он не мог далеко уйти. Остальные– за мной.

– Что ж, и нам пора, – сказал Лео, отодвигая в сторону корзину с едой и вытягивая шею, чтобы найти проход по крыше. Как и в Кастоне, они карабкались по кровле и перепрыгивали через переулки, останавливаясь, чтобы прислушаться к удаляющимся шагам или чтобы не попасться местным жителям, которые, заинтригованные поднявшейся суматохой, с любопытством высовывались из окон.

Через несколько домов волнение стихло. Улицы опустели, за исключением тех, кто поднялся рано, чтобы пойти на работу, а не чтобы охотиться за вознаграждением.

Тогда все трое спустились с крыши, скрываясь в тени между строений.

Джулиана трясло. Он снова надел перчатку, но Рен знала, что на его ладони, хоть и состоящей по большей части из железа, все еще имелась живая плоть. Должно быть, кузнец обжег кожу, а металл как проводник тепла все только усугубил.

Хмурое выражение застыло на лице Джулиана, и, сжав губы в тонкую линию, он выглянул из их укрытия, чтобы бросить взгляд на главный бульвар.

– Если будем двигаться быстро, возможно, успеем пройти через ворота до того, как весь город объявит на нас охоту.

– У ворот дежурят ополченцы, – нахмурилась Рен. – Они точно ждут нашего появления.

– Они не обычная городская стража, – пояснил Джулиан. – Нанимают любого, кто изъявляет желание, и из-за этого постоянная текучка состава. А значит, солдаты не так уж сильно верны своему делу. У Южного моста хороший командир, но те, что заявились к Эльзе, скорее всего, несли ночную смену. Подозреваю, что они предпочтут оставить наводку Артура, как и возможное вознаграждение, себе, так что дневная смена, скорее всего, пребывает в неведении.

– Приз, разделенный на десять частей, в два раза больше, чем приз, разделенный на двадцать, – кивнул Лео. – Отлично. Нам это только на руку. Они попытаются помешать нам покинуть этот квартал, но весь город охватить не смогут.

– Пока что, – добавил Джулиан.

– Даже если доберемся до ворот, – начала Рен, бросив на Джулиана недоверчивый взгляд, – как ты сможешь выбраться отсюда неузнанным? На дворе день. А у тебя... характерные черты лица.

По какой-то причине Джулиан воспринял это как оскорбление.

– А твои глаза костолома нет? – буркнул он в ответ.

– Не я объявлена в розыск! – парировала Рен.

– Не могли бы вы оба заткнуться и позволить мне подумать, – вмешался Лео. Явное раздражение, прозвучавшее в его голосе, настолько не вязалось с его характером, что Рен и Джулиан и правда притихли. Но скорее от удивления. Они еще ни разу не видели, чтобы принц выходил из себя.

Пока сам он прижимал пальцы к вискам, его золотистый взгляд блуждал по виднеющейся улице.

– Нам нужно попасть в таверну, – сообщил он.

– В таверну? – переспросила Рен.

– Там же работает Артур, – напомнил Джулиан, настолько же растерянный, как и Рен. – И что ты собираешься сделать? Поговорить с ним?

– Поколотить его? – предположила Рен. Джулиан закатил глаза, хотя она была готова поклясться, что в этот раз он сделал это с меньшим энтузиазмом.

– Не хочу я пересекаться с этим Артуром, – терпеливо пустился в объяснения Лео. – Мне больше интересны постояльцы. Особенно те, кто путешествуют большими группами и прямо сейчас, возможно, пакуют вещи и готовятся отправиться в путь.

– Чтобы затеряться среди них и пройти через ворота? – догадалась Рен.

– Именно так, – отозвался принц. Он поправил одежду, пригладил волосы и нацепил на лицо самую обаятельную улыбку. – Разговоры оставьте мне.

Держась в тени аллей и избегая главной дороги, троица подбиралась все ближе и ближе к таверне. Южный мост постепенно просыпался, что позволяло им смешаться с толпой, хотя так заметить возможных преследователей было гораздо труднее.

Стоило им только дойти до центра города, как впереди показалась таверна... и еще кое-что менее приятное.

Еще больше солдат, чем утром, но уже в одинаковых доспехах из кольчужных петель с проблесками красной эмали.

Красная гвардия.

Маленький отряд, не больше дюжины, но не только. Наряду с обычными жителями, что сновали по площади, возле таверны, казалось, собрались все члены ополчения. Путь внутрь или к воротам, да вообще куда-либо, был перекрыт.

Теперь они даже не смогут вернуться.

Посреди шумной толпы стояла Эльза, к которой жалась Милли. В тот момент, когда Джулиан увидел их, Рен поняла– он уже принял решение.

Он ни за что не позволит им пострадать из-за него. Он не тот, кто будет стоять в стороне, позволив другим заплатить за его нежелание сдаться.

– Вы двое, оставайтесь здесь, – сказал Джулиан, не отрывая взгляда от открывшейся перед ним сцены. Эльза и Милли– зажатые между капитаном, что проводил обыск в приюте, и двумя солдатами из Красной гвардии– стояли на маленьком помосте, который, должно быть, использовался для объявлений... или казни. Рядом с ними, склонив голову, стоял старый сгорбленный мужчина. Рен предположила, что это и был тот самый Артур.

– Как только я окажусь в их руках, – продолжил Джулиан, – город утихнет. Тогда вы сможете спокойно уйти.

– Они же убьют тебя, – воскликнула Рен, хватая кузнеца за локоть.

Когда это не возымело никакого действия, она потянулась к его ладони. Наконец Джулиан обернулся, чтобы взглянуть на нее и на их переплетенные пальцы.

Маска на его лице дрогнула, но он оглянулся через плечо на Эльзу и Милли.

– У меня нет выбора.

– Еще как есть! – едва ли не истерично возразила Рен. – Останься с нами, и мы найдем другой способ.

– Другого способа не существует. Малейшее промедление, и они...

– Они что? Не станут же они обижать женщину, которая содержит приют, и одну из ее воспитанников! Толпа ополчится на них. Они просто... пытаются их запугать.

Как по заказу один из солдат Красной гвардии, что стоял на помосте, принялся громко требовать, чтобы пленники ответили на их вопросы. Эльза вздрогнула, а Милли уткнулась лицом в юбки женщины. По толпе пронесся ропот, но вперед никто не вышел. Никто не остановил происходящее.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась Рен, увидев смирившийся взгляд Джулиана. От страха у нее сжались легкие, стало трудно дышать. – Пожалуйста.

– Прости, Рен. Придется тебе разбираться с отцом без меня.

Ее охватил внезапный приступ ярости.

– К черту отца! Я не... Это не... – пролепетала она. Как будто она сейчас думала об этом. В данный момент она лишь хотела, чтобы голова Джулиана не слетела с его плеч.

Но он уже отвернулся от нее и направился в конец аллеи.

Рен было открыла рот, чтобы продолжить спорить, но замерла, почувствовав прикосновение холодного лезвия к шее. Стоящий рядом с ней Лео оказался точно в таком же положении.

Солдаты, которые задержали их, были одеты в простую броню вооруженных сил Железной Крепости, но те, что вышли из переулка и преградили Джулиану путь, были членами Красной гвардии. Джулиан резко обернулся, увидел, что Рен и Лео поймали, и выругался.

– Вы пойдете с нами, Лорд-Мастер Джулиан, – сказал тот, что стоял ближе всех, и, улыбнувшись, добавил – Не волнуйтесь, друзья отправятся с вами.

Глава 5

Похищен.

Опять.

Лео возмутился бы сильнее, если бы не нож, прижатый к его горлу, причем уже знакомой рукой– Якобом, одним из его первых похитителей. Добрым, серьезным и еще таким неопытным Якобом. Взгляд влево помог убедиться, что Рен удерживал седобородый Иван.

– Не шевелитесь, Ваше Высочество, – мягко предупредил Якоб. Иван передал ту же просьбу скорее ворчанием, но это все равно сработало.

Лео и Рен подняли руки вверх и замерли.

Джулиан сделал то же самое даже без острого кинжала или приказа, и всех троих вывели на открытое пространство.

Реакция не заставила себя ждать: потрясение прокатилось от задних рядов до помоста, точно волна, разбившаяся о причал.

Стоящие на возвышении солдаты обернулись, а разделяющая их и Джулиана толпа заволновалась.

По крайней мере, сначала.

Когда вооруженный эскорт подтолкнул их вперед, люди расступились. Послышались возгласы удивления и смятения.

Злости и отвращения.

Негодования.

Лео сначала не понял, на кого реагирует толпа, ведь Джулиан был объявлен похитителем и предателем. Однако, когда первый гнилой фрукт измазал красную эмаль, принц осознал, что народ на их стороне.

Раздались крики. «Оставь его в покое» и «отпусти его» смешались с такими словами, как «настоящий наследник» и «всего лишь мальчишка».

Были и более убедительные аргументы.

– Когда регент в последний раз бывал в наших краях? Да я в любой момент готов выбрать на его место мальчишку Найта.

Глаза Джулиана стали в два раза больше. Видимо, он не ожидал подобного проявления верности, особенно перед солдатами его дяди. И все же на его лице еще виднелся страх.

Толпа начала надвигаться на пленников, вынудив их сопровождающих обнажить клинки.

Лео ждал, что капитан Красной гвардии призовет всех к порядку. Но это сделал Джулиан.

– Остановитесь! Прошу! – крикнул он. Стражники с обеих сторон, казалось, были готовы заставить его замолчать, пока не поняли, что его слова играют им на руку. Толпа утихла.

Что Джулиан задумал? Ему следовало бы поддерживать ярость народа, а не успокаивать его. Мятеж помог бы им освободиться и улизнуть.

Но потом принц увидел, на что было направлено внимание кузнеца.

В толпе были дети, которых уже оттолкнули и сбили с ног. Если страсти накалятся, их точно растопчут. Не говоря уже о вреде, который нанесут тем, кто посмел восстать против Красной гвардии и военных Железной Крепости. Беспорядок устранят быстро. Так бывает всегда, когда обычные жители атакуют вооруженных солдат.

Да, регенту нужно было поддерживать мир, но он также хотел держать все под контролем, чтобы казаться всемогущим, особенно после так называемого предательства собственного племянника. Колебаться– значит оставить место для сомнений.

Он разрушил бы Южный мост, чтобы удержать в узде остальные Земли Пролома.

Капитан Красной гвардии удовлетворенно улыбнулся, увидев возможность обернуть ситуацию в свою пользу.

– Благодарим вас за сотрудничество. – В толпе послышалось тихое бормотание, но не более. – Лорд-Мастер Фрэнсис, регент Железной Крепости, милосерден. Он предоставит племяннику право оправдаться, и правосудие восторжествует.

Брови Лео поползли вверх, и, судя по сомнению на лицах Рен и Джулиана, они думали о том же: это не милосердие, а вынужденная мера. Они не могли казнить Джулиана посреди разъяренной толпы и надеяться, что люди это примут смиренно.

У них просто не осталось выбора.

Высказавшись, капитан махнул стоящему рядом стражнику, и тот достал мешочек, в котором что-то позвякивало. Вознаграждение за поимку Джулиана. Капитан небрежно бросил его Артуру, и местное ополчение, Эльза и Милли, а также остальные жители Южного моста окружили мужчину, готовые выплеснуть свой гнев или заявить о своих правах на долю.

Что-то подсказывало Лео, что все те монеты, что он получил за предательство Джулиана Найта (если, конечно, ему удастся их сохранить), не стоили хлопот.

Троицу повели к главным воротам, где их уже ожидали оседланные лошади. Рядом стояла повозка, на которую загрузили их сумки, доспехи и оружие.

Связанных, с кляпами во рту, их лишили железа, костей и золота. Красный гвардеец, который обыскивал Лео, даже смог обнаружить золото на задних зубах принца. Правда, для этого ему пришлось засунуть свои отвратительные пальцы ему в рот. Лео так и хотелось откусить их, но его клыки вряд ли справились бы с кожаными перчатками, которые носил мужчина.

Так что принц просто прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на внутреннем состоянии. Он старался отогнать страх, разочарование и ярость, вызванные бессилием.

Лео был принцем, так что, сколько он себя помнил, его жизнью руководили другие– учителя, наставники, родители, старшие братья, не говоря уже о распорядителях и надзирателях, которых все вышеперечисленные ему назначали. Тем не менее у него всегда оставалась толика контроля. Зато в последнее время его независимость отбирали каплю за каплей, мгновение за мгновением, пока он не оказался эмоционально истощенным, а его оптимизм почти полностью не иссяк.

Когда он снова открыл глаза, то увидел Якоба и Ивана, готовых привязать его к седлу лошади.

Все казалось слишком знакомым.

Но когда его устроили на месте, а Рен и Джулиана посадили на стоявших рядом коней, принц неожиданно испытал благодарность, ведь в этот раз на его голову не натянули мешок.

Остальные члены их отряда вскочили в седла, и лошадь Лео рванула вперед. Они с легкостью преодолели главные ворота, хотя и не тем способом, на который принц изначально рассчитывал.

Несмотря на то что Лео был человеком, всегда старающимся в любой ситуации найти что-то хорошее, увидеть ее скрытый потенциал, его гнев не унимался. Он пытался направить его на продумывание плана побега, частью которого были обещания и угрозы, перспективы и позерство, но не мог сосредоточиться на чем-то достаточно долго.

Еще хуже– скачущий рядом с ним Якоб болтал так, словно они были старыми приятелями. Он задавал праздные вопросы, бросал комментарии о погоде, пейзаже, темпераменте лошади.

– Она привыкла к неопытным всадникам, так что хлопот с ней не будет.

– Неопытным всадникам? – рявкнул Лео. – Да я с рождения был в седле. Даже участвовал в гонках и показательных прыжках, а еще занимался дрессировкой. Так что у меня более чем достаточно опыта.

– Ох, – отозвался Якоб. Не найдя, что на это ответить, он продолжил ехать молча.

– С чего ты взял, что я новичок? – потребовал ответа Лео. Он прекрасно держался в седле, несмотря на веревки, которыми его привязали к лошади.

Якоб пожал плечами.

– Вы же так часто падали. Раньше.

Верно. Раньше, когда он пытался сделать все, чтобы с его головы сняли мешок, чтобы ему развязали руки, но преуспел в задуманном лишь частично. В те времена принц испытывал настоящее возбуждение от происходящего. Воспринимал все как приключение, шанс доказать семье, что он способен так же легко выпутаться из неприятностей, как и попасть в них. Шанс показать, что он куда важнее, чем просто третий в очереди на престол, и ценность эта не измеряется величиной выкупа.

Лео вздохнул.

– Всему виной был мешок, – пренебрежительно произнес принц, бросив при этом взгляд на Якоба.

– Ах да, мешок, – мягко улыбнулся парень.

Пока их отряд следовал вдоль береговой линии, а вдали виднелись разбивающиеся о причал волны и скалистые берега, Лео, Рен и Джулиан сидели в седлах, сгорбившись и выжидая.

Лео надеялся, что они свернут на обочину и... закончат дело. Он точно знал участь Джулиана, но вот о себе и Рен ничего конкретного предположить не мог. Рен была нужна Королеве Трупов, так что, если регент собирался исполнить условия сделки, он отвез бы ее к матери. А вот Лео? Мысль о том, что за него потребуют выкуп, казалась неубедительной. Регент планировал ворваться во Владения и взять желаемое силой... так какую же пользу мог он извлечь из принца? Лео был лишь слабой ниточкой, ведущей к трону.

Но, возможно, даже слабая ниточка, когда все остальные связи были разорваны, могла пригодиться...

Пусть он и оставался заменой замены, но все же заменой тех, кто стоял в очереди на трон...

К тому же он определенно был более легкой мишенью, при всем уважении к его старшим братьям и дорогой сестрице.

Но пока они продолжали свой путь в ровном темпе, Лео задумался, действительно ли «милосердие», о котором упоминал Красный гвардеец, было лишь красивым словцом.

Неужели они собирались сохранить Джулиану жизнь? Если он зачем-то понадобился регенту, значит их везут в Крепость. Там дядюшка мог вынудить Джулиана признать свою вину или действительно подвергнуть его суду и придать делу, которое по сути было хладнокровным убийством, налет справедливости. Если план был таков, то выполнили его небрежно, на глазах у большого количества свидетелей и со слишком малым количеством улик. Хотя за последние несколько дней Лео повидал и более запутанные политические игры, не говоря уже о жизни в морском порту «Доблесть».

Хорошенько обдумав все, принц ожидал, что они проскачут всю ночь, но солнце еще не успело скрыться за холмами, когда отряд начал сбавлять темп.

Сердце Лео бешено заколотилось о ребра.

Они въезжали в маленький придорожный городок, который, в отличие от других населенных пунктов, не был обнесен стеной.

Что, конечно же, означало, что место было заброшенным.

Когда они подъехали ближе, в глаза бросилось ветхое состояние домов: заросшие дороги и окна, в которых не горел свет.

Это место показалось принцу странным для привала... пока он не увидел храм. Лео посмотрел на Рен, которая явно тоже заметила строение.

Ведь это был храм костоломов.

Руины, несомненно, существовали еще до Пролома, когда эти земли еще являлись частью Владений. Характерные черты ни с чем нельзя было спутать– начиная от прилегающего кладбища и костяного частокола, окружающего здание, и заканчивая надписью над дверью:

«Смерть так же неизбежна, как рассвет,

и с новым днем восстанут и новые мертвецы.

Тогда мы придем. Чтобы найти. Сразиться. И освободить.

Тогда живые смогут процветать, а мертвые – покоиться с миром».

Но ниже появилось свежее, совсем недавно вырезанное неопытной рукой дополнение:

«Здесь нет покоя».

Когда их троих стянули с седел и бесцеремонно швырнули на землю, Лео со страхом и предвкушением, пульсирующими в его жилах, не сводил глаз с Джулиана. Веревки, более подходящие для того, чтобы удерживать их на лошади, были заменены стальными наручниками. Темные глаза Джулиана блеснули: если от пут он не мог избавиться, то был способен раздавить или расколоть металл железной рукой.

Похитители полагали, что контролируют пленников, но, возможно, они только что предоставили им шанс улизнуть.

Проблема заключалась лишь в том, что наручники громко лязгали и гремели, так что сбежать бесшумно– если вообще сбежать– представлялось сложным.

Крошечный цветок возбуждения в груди принца слегка увял.

За неимением лучшего плана Лео занялся тем, что у него получалось лучше всего, – следил за каждым шагом похитителей, особенно членов Красной гвардии.

Они спешились. Раздали указания. И, тихо переговариваясь, принялись разгружать припасы.

В поле видимости показался капитан. То был мужчина, способный исполнить любой приказ регента... что бы тот ни велел.

Он неторопливо, совершенно непринужденно подошел к пленникам, держа снятый шлем под мышкой. Окинул взглядом каждого. Лео отметил, что капитан выглядел даже еще более самодовольным, чем на Южном мосту, поскольку его миссия, похоже, продвигалась по плану.

Солдаты вокруг суетливо разбивали лагерь, в том числе устанавливали палатки.

Лео нахмурился.

Они что, действительно собирались ночевать здесь? Это казалось совершенно небезопасным и глупым, а недоверчивое выражение лица Рен только подтвердило его мысли. Может, они и находились под защитой храма костоломов, но это место просто разваливалось на куски.

Капитан Красной гвардии обернулся через плечо, чтобы посмотреть на самую большую палатку. Он дернул подбородком, и Джулиана уволокли в темные глубины брезентового полога.

Лео, который уже представил себе быструю и бесшумную казнь, охватил ужас. Но когда капитан тоже зашел в палатку, до них донесся низкий гул голосов, один из которых явно принадлежал Джулиану. Значит, его допрашивали.

Так Джулиан мог бы выиграть время... но много ли?

Рен прижалась к принцу, ее тело заметно расслабилось от облегчения, но, прежде чем они смогли насладиться передышкой, из той же палатки показался еще один гвардеец.

Рен, на лице которой замерло выражение непокорности, потащили прочь, а Лео оставалось лишь с колотящимся сердцем смотреть ей вслед. Он оглянулся в поисках хоть каких-то ответов, но получил только мимолетное выражение жалости на лице Якоба, оставшегося сторожить последнего одинокого пленника.

Видимо, притворившись, что хочет проверить, надежно ли сидят наручники, Якоб наклонился и прошептал:

– Они, эм, допрашивают их.

Принцу отчаянно хотелось вытянуть из парня как можно больше информации, но между зубами Лео все еще был кусок грубой ткани, так что он мог только, выпучив глаза, смотреть на Якоба.

За ним скоро тоже придут. В любой момент. Из палатки не доносилось ни стонов, ни криков боли, а значит, его друзей не пытали... пока что.

Но время шло, а он так и стоял на коленях. Тем временем их похитители сложили свежие поленья на старое кострище, подвесили над огнем котелки, а после занялись оружием и лошадьми.

Лео следовало бы почувствовать облегчение. Здесь, на твердой холодной земле, он был в безопасности, несмотря на затекшие от наручников руки и боль в челюсти из-за кляпа.

Но вместо этого принца охватил приступ паники, куда более сильный, чем все предыдущие. Что происходит в палатке? И как они планируют поступить с ним?

Воздух стал вырываться из него короткими резкими толчками. Лоб покрылся испариной, а взгляд продолжал блуждать по темному лагерю, не фокусируясь на чем-то конкретном.

Неожиданно прямо перед ним показалось лицо Якоба.

– С вами все в порядке?

Перед глазами у Лео все расплывалось, и он изо всех сил старался сосредоточиться на солдате. Кажется, ему удалось покачать головой, но он не мог утверждать наверняка.

Якоб отвернулся.

– Ему нехорошо. Кажется, его сейчас стошнит.

– И что с того? – буркнул один из находящихся неподалеку солдат.

Якоб нахмурился.

– Хочешь, чтобы его стошнило прямо на тебя? Или чтобы он задохнулся из-за кляпа? Позволь мне прогуляться с ним вокруг лагеря. Что плохого может случиться? – Солдат закатил глаза, но Якоб продолжил настаивать – Он никуда не денется. А даже если и сбежит, разве на лошадях мы не догоним его в считаные секунды?

– Ладно, – фыркнул солдат. – Но не задерживайся.

Чьи-то сильные руки обхватили плечи Лео и помогли ему подняться. У него подкосились ноги, отчасти из-за недостатка кислорода, вызванного учащенным дыханием, а отчасти из-за того, что от долгого пребывания в неудобной позе у него затекли мышцы.

Принц оперся на Якоба, и направился с ним в другую часть лагеря, мимо большой палатки, в которой держали Джулиана и Рен. Они прошли под полуразрушенной аркой храма, внутри которого было темно и тихо. Лео прикрыл глаза.

Кто-то надавил ему на щеку– принц распахнул глаза и увидел в нескольких дюймах от себя Якоба. Через секунду повязка вокруг лица принца ослабла, и Лео с прерывистым вдохом выплюнул кляп.

После этого он склонился, опустив голову между колен.

Когда ему наконец удалось вздохнуть полной грудью, принц приподнял голову и увидел, что Якоб все еще стоит рядом.

– Вам лучше?

Лео, сглотнув, кивнул.

– Да, я... да.

– Вам не о чем волноваться. Вам не причинят вреда.

– Меня не тронут, – повторил Лео, читая между строк. – А вот моих друзей– да.

Ответа не последовало.

Лео поднял закованные в наручники руки и, собираясь с мыслями, размял челюсть. Паника отступила, но это еще не значило, что опасность миновала. Просто его тело забыло о ней на время, достаточное, чтобы пораскинуть мозгами.

Он выглянул за дверь, в том направлении, откуда они пришли.

– Разве им не надо и меня допросить?

Якоб почему-то отвел взгляд.

– Они не собираются вас допрашивать.

Лео опустил руки, и наручники громко звякнули.

– Почему? – нахмурился он. Якоб лишь пожал плечами, но лгун из него был никудышный. – Почему? – повторил Лео, хотя какая-то его часть уже знала ответ.

– Они не думают, что вы обладаете важной информацией. Будучи третьим сыном и известным...

– Кем? Распутником? Негодяем? Ни на что не годным?

– Я собирался сказать «свободолюбивым», – осторожно ответил Якоб, и Лео рассмеялся.

Он просто не мог сдержаться.

– Ты слишком высокого обо мне мнения, Якоб, и тебе это известно.

– А я-то полагал, что и такой оценки недостаточно.

Лео прищурился, но солдат произнес это с бесхитростной честностью. В груди принца зародилось приятное чувство, но гнев быстро его остудил.

Якоб был прав. Подобной оценки было недостаточно. Лео представлял собой куда больше, чем смазливое личико и чувство стиля. Больше, чем его колкости и обаяние, хотя они, безусловно, помогали.

От него не ждали многого ни его семья, ни жители Владений, ни, судя по всему, те, кто остался к востоку от Стены.

Это не было для него секретом. Он даже полагал, что смирился с подобным положением.

Но, возможно, все было не так. Возможно, он хотел стать чем-то большим.

– Так они думают, что я ничего не знаю? Что у меня нет ни глаз, ни ушей? Что я не обладаю никакой силой? – Ярость, горячая и темная, скапливалась в животе принца. – А ты стоишь тут со мной совсем один. СДжулианом ты бы не стал так рисковать. Как и с Рен. Да и твои приятели тебе не позволили бы. Но со мной, пустоголовым принцем? – Лео невесело рассмеялся. – А ведь я мог бы убить тебя прямо здесь и сейчас.

Выражение лица Якоба изменилось, он нахмурил брови. Парень был явно растерян. Но недолго.

– Это ожерелье... семейная реликвия? – мотнул Лео головой.

Якоб дотронулся до груди, под его рубашкой виднелись металлические звенья. Тонкая цепочка.

Золотая цепочка.

Лео поднял закованные руки и дернул за нее своей магией. Якоб, споткнувшись, шагнул вперед.

– Держу пари, ожерелье настолько потускнело, что ты и понятия не имел, что цепочка из золота. Из чистого высококачественного золота, которое может лишить тебя жизни. – Лео вывернул руки, и цепь, повторяя его движение, затянулась на шее Якоба. Бледное лицо парня покраснело, а глаза закатились.

Когда Якоб уже был готов упасть, Лео почувствовал к себе отвращение и отпустил беднягу.

Он не был воином. Не был убийцей.

Он считал себя кем-то другим.

И просто хотел, чтобы этого было достаточно.

– Мне жаль, – вздохнул Лео. Согнувшись пополам, Якоб кашлял и пытался восстановить дыхание, но во взгляде, который он бросил на Лео, не было гнева.

– Приятно знать, что это ожерелье чего-то стоит, – прохрипел Якоб, подмигнув принцу.

Лео искренне улыбнулся, и что-то снова шевельнулось в его груди. Хотелось бы, чтобы то же самое сказали и про него.

Ночь прорезал внезапный крик, и кто-то затрубил в рог.

Лео уставился на Якоба, который бросил взгляд в сторону лагеря, прежде чем снова повернуться к пленнику.

– На нас напали.

Глава 6

Когда прозвучал сигнал горна, Рен находилась в палатке одна.

Капитан Красной гвардии уже доконал ее, задавая одни и те же вопросы сотню раз подряд. Он хотел разузнать о Крепости на границе Пролома. О гарнизоне и о том, кто им заправлял. В своих ответах Рен сообщала то, что он и сам знал.

– Крепость расположена вдоль Пограничной Стены.

– В ней живут стражники, костоломы, серебряники и каменщики.

– Заправляет всем командир.

Красный гвардеец вышел из себя довольно быстро (вот так сюрприз) и пригрозил ударить затянутой в перчатку рукой девушку по лицу, если она так и продолжит быть «бесполезной».

Тогда он спросил о Королеве Трупов. В этом случае Рен даже не пришлось притворяться, что она ничего не знает. Она понятия не имела, что эта женщина хотела от нее или какие строила козни.

– Это ваш регент заключил с ней союз. Почему бы вам не спросить его?

За это Рен получила затрещину, но удар был скорее предупреждающим– достаточно сильным, чтобы рассечь ей губу, но не настолько, чтобы она потеряла сознание.

После этого капитан удалился, предположительно– чтобы попытать счастье с Джулианом.

Палатка была огромной и разделялась на комнаты тяжелыми брезентовыми пологами. Рен и Джулиан находились достаточно далеко друг от друга, до них доносились лишь монотонные вопросы и краткие, приглушенные ответы.

Но до тех пор, пока Рен слышала бурчание, она знала– Джулиан жив. И этого было достаточно, чтобы держать ее в боевой готовности.

В данный момент она лежала на земле, свесив голову и крепко прижав к себе скованные запястья.

Стражнику, который время от времени заглядывал к ней через откидной клапан, она казалась усталой и поверженной.

Первое? Определенно. Второе?

Ни за что.

Рен Грейвен не была повержена. Она копала. С помощью своей магии. Искала кости, спрятанные глубоко в земле.

Рен наткнулась на что-то: без кольца и других костяных усилителей, вроде ее оружия, она была слабее, но ей все же удалось вытянуть на поверхность находку. Кость не была такой эффективной, как меч или даже костяная пыль, но Рен почувствовала, что она сломана, а значит– у нее были острые края.

Будь девушка такой же умелой, как Лео, могла бы использовать находку, чтобы вскрыть замок на наручниках. Но поскольку дело обстояло иначе, Рен планировала просто пригрозить ею стражнику.

У каждого свои сильные стороны.

К тому же только дуракам могло прийти в голову привести костолома на кладбище и оставить его без присмотра.

Так что они вполне заслужили той участи, что их ожидала.

И тут кто-кто затрубил в рог.

Она услышала отрывистые слова в глубине палатки, а затем по полотну пробежали тени. Двое Красных гвардейцев, один из которых был капитаном, проскользнули мимо входа в ее комнату и растворились в ночи.

Они выглядели взволнованными, и Рен не могла их в этом винить. Она точно знала, что за твари нападали на людей на Землях Пролома, и видела, насколько слабой была защита костоломов вокруг этого места.

Раз эти двое ушли... сколько еще солдат оставалось в палатке?

Рен не нравилась перспектива оказаться связанной и безоружной в случае нападения нежити. Хотя оставаться здесь до возвращения капитана Красной гвардии ей тоже не хотелось.

Она потянулась к осколку кости. Стражник, что стоял снаружи, совершенно позабыл о ее существовании. Склонив голову, он встревоженно обсуждал что-то с другим солдатом. Из-за стен палатки доносились крики и характерный звук удара металла о металл...

Но нежить не носила с собой оружия...

Когда кость наконец вырвалась из земли и опустилась прямо в руки Рен, один из стражников произнес:

– Эй, что, по-твоему, ты делаешь...

Рен вскинула голову, но мужчины смотрели не на нее.

Раздался лязг, еще один крик и два громких удара.

Затем Джулиан просунул голову в ее комнату: наручники, согнутые и деформированные, свисали с его запястья.

– Ты идешь?

Рен вскочила на ноги. При виде осколка кости, зажатого в ее руке, Джулиан лишь приподнял бровь, а после сосредоточился на ее оковах. Для своего освобождения он определенно использовал железную руку, но теперь просто сжал соединяющую цепь. Звенья протестующе заскрипели, а внимание Рен переключилось на самого Джулиана.

В прошлый раз, когда он использовал железную руку, она фокусировалась на магии. На силе. На раздавленном металлическом замке.

Теперь же она смотрела на него.

Хотя усилия, которые он прилагал, были минимальными– никаких проклятий или напряженных стонов, – было ясно, что подобная магия требовала предельной концентрации. Пот стекал по лбу Джулиана, пока сам он крепко сжал губы и ни на секунду не отводил взгляда от наручников.

Рен восхищал контроль, мелкие движения, необходимые для того, чтобы рука функционировала как настоящая, хотя на вид она была скорее металлической. Ей хотелось узнать, скольким из этого он был обязан мышечной памяти и скольким– сконцентрированной магии.

Скорее всего, это было утомительно. Хотя речь ведь шла о железе, а для него, кузнеца, этот металл был усилителем. Само его существование как питало, так и истощало магию Джулиана. Круговорот, который сам обеспечивал свое существование.

Наконец, металл не выдержал давления, и цепь треснула. Теперь у Рен на запястьях красовались два браслета, а у Джулиана– один. Но пока и так было нормально.

– Спасибо, – сказала Рен, и ее искренность, казалось, ошеломила кузнеца.

– Было несложно, – хрипло отозвался он, но Рен знала, что это неправда.

За пределами палатки царил настоящий хаос.

Вокруг носились солдаты Красной гвардии и Железной Крепости, чьи фигуры были либо подсвечены малиновыми и золотыми отблесками огня, либо казались не более чем чернильными силуэтами. Некоторые поспешно надевали доспехи, в то время как другие беспорядочно пускали стрелы из-за могильных плит, а капитан отдавал приказы в попытке заставить свои войска держать надлежащую оборону.

Нападавшие, сидя на конях и сверкая мечами, прорывались сквозь суматоху, отрезая людей регента от загона, где стояли их собственные скакуны, лишая возможности сравнять шансы.

Когда один из наездников пронесся около костра, Рен заметила знакомую форму Крепости. Это означало, что где-то среди хаоса притаился по крайней мере один костолом.

Джулиан тоже наблюдал за происходящим.

– Нам нужно найти Лео, – повернулась к нему Рен.

Джулиан кивнул. Он скользнул взглядом по толпе, пока не наткнулся на повозку, что стояла на самом краю лагеря.

– Но сначала оружие.

Рен хотела было возразить, но поняла: им, скорее всего, понадобится оружие, чтобы вырвать Лео из рук тех, кто его охранял, не говоря уже о том, что они понятия не имели, где он находится. Нужно было с чего-то начинать.

Прячась в тени, подальше от костра, Рен и Джулиан пробирались за палатками, уворачиваясь от бегущих солдат. К счастью, без доспехов они были менее заметны, а в царящем вокруг хаосе их нельзя было сразу же принять за пленников... По крайней мере, Рен так думала.

Из ниоткуда появился Красный гвардеец, который схватил ее за волосы и повалил на землю. Рен вскрикнула от неожиданности, заставив Джулиана обернуться. Тот оскалил зубы и свалил нападавшего одним жестким ударом железной руки.

Рен с благоговением уставилась на Джулиана, мысленно возвращаясь к их первой встрече, моменту, когда они сражались у Стены. Она наконец осознала, с какой легкостью он мог бы разделаться с ней, если бы захотел.

Несмотря на укол страха, когда Джулиан протянул ту же руку, чтобы помочь ей подняться, она без колебаний ее приняла.

Повозка была совсем близко, когда на них налетел появившийся со стороны храма Лео. Он бежал изо всех сил, подняв вверх все еще скованные наручниками руки, в то время как за ним по пятам несся солдат из Железной Крепости.

Принц врезался в Рен, которая буквально поймала его, а Джулиан загородил их собой от преследователя.

Солдат резко остановился и уже было потянулся к клинку, висящему на поясе, но заколебался. Он заметил, что запястья Джулиана больше не скованы, и перевел взгляд на его лицо, мало того что мрачное, так еще и на полфута выше его собственного.

– Так ты доставишь нам хлопоты, Якоб? – спокойно спросил Джулиан. Его голос составлял странный контраст окружающей их неразберихе. Рен удивилась, что он знал имя парня, но это же был Джулиан. Скорее всего, он знал почти каждого из тех, кто взял его в плен. Еще несколько дней назад они были заодно.

Солдат оставил в покое рукоять кинжала и поднял руки вверх.

– Я лишь хотел его защитить, – заявил он, указав на Лео. – Мы находились в храме, в полной безопасности, а он бросился наружу, в самый эпицентр схватки.

Лео, который все еще опирался на Рен, тяжело дыша и держась за бок, в котором кололо, выпрямился.

– Давай-ка проясним, что ты понимаешь под «полной безопасностью», Якоб. Ты же помнишь, что я пленник, которого удерживают здесь против воли?

– Вашей жизни ничего не угрожало. Зато угрожает теперь.

– Если тебя беспокоит только это, тогда нам лучше продолжить, – сказал Джулиан, делая вид, что собирается повернуться к солдату спиной.

Якоб выпучил глаза и нахмурил лоб, от чего брови его изогнулись дугами.

– Джулиан, я... Я не знаю, что именно происходит. Лорд Фрэнсис сказал...

– Что он сказал? – прошипел Джулиан, обернувшись так быстро, что Рен едва уловила движение. Мгновение назад он собирался уйти, а теперь стоял прямо перед Якобом. – Что я похитил принца? Что я предатель? Ты же был там. Ты знаешь, что именно случилось. Но ты не в курсе, что капитана Ройса послали, чтобы убить меня. У него не вышло. А принц, которого я якобы похитил, теперь на моей стороне. Так кто, по-твоему, говорит правду? Я или он?

Никогда еще Рен не видела, чтобы Джулиан выглядел таким разъяренным и грозным. А тот сокрушительный удар, который кузнец только что нанес? Да он вселял ужас.

И ей это нравилось, но, к сожалению, на это у них не было времени. Как только сражающиеся стороны осознают, что их желанный трофей сбежал, у них будут проблемы.

Якоб растерял прежний запал, но все же выпятил челюсть.

– Я не могу позволить вам просто уйти.

– Позволить? – с угрозой переспросил Джулиан.

У Рен снова дрогнуло сердце, но пора было бежать, забрав вещи.

Девушка как раз собиралась сказать об этом, когда почувствовала, что волосы на затылке встают дыбом.

Рен обернулась, уже зная, что увидит.

Ревенант.

Из темноты за сломанным костяным частоколом показалась нежить.

Он выглядел на удивление свежим. Из-за практически нетронутой одежды Рен едва могла видеть призрачное сияние, а такие признаки, как серость или следы крови, в темноте было не разглядеть.

Всего этого было почти достаточно, чтобы заставить ее усомниться, но Рен чувствовала противоестественность этого существа. К тому же он не был одет ни в форму Крепости, ни в снаряжение цвета эмали Красной гвардии, ни в доспехи солдат Железной Крепости. А то, как он двигался... неуклюже, совсем не обращая внимания на летящие вокруг стрелы и грохочущий стук копыт.

У Рен скрутило живот. Частокол вокруг храма костоломов был слишком поврежден, чтобы удержать нежить. Разразившееся сражение грозило стать намного хуже.

Прежде чем она успела поднять тревогу, прежде чем смогла отвести взгляд от ходячего трупа, его заметил один из Красных гвардейцев на другом конце лагеря.

Будучи лучником, он тут же выпустил стрелу, которая угодила в плечо ревенанта.

Но призрак не остановился.

Вместо этого он с отвратительным хрустом– который Рен скорее почувствовала, ведь они были слишком далеко, чтобы его услышать, – повернул шею в сторону атакующего.

И тут лучник понял. Перед ним был не кто-то из всадников Крепости и даже не решивший нажиться на беспорядках ситуации бандит.

Красный гвардеец, уронив лук, бросился наутек, истошно выкрикивая:

– Ревенанты!

Глава 7

Рен развернулась, потянувшись за клинками, которых у нее не было.

От осколка кости, который она откопала в палатке, было мало проку, но она все равно решила его оставить. Вокруг было полно костей, но ни за одну из них Рен не могла ухватиться магией.

Только не без кольца. С ним она могла поднять целые скелеты. Могла контролировать кости живых и души мертвых.

– Мое оружие, – сказала она. Раздались новые крики, и несколько трупов материализовались позади первого. Они находились на более знакомой стадии разложения, с гниющей плотью и обнаженными костями. – Сейчас же.

На этот раз Джулиан спорить не стал.

Позабыв о Якобе, троица бросилась к повозке.

Вокруг них некогда сражавшиеся друг с другом сплотились против нового, гораздо более могущественного врага. Слышался звон стали, а стрелы попадали точно в цель, но солдаты столкнулись с необычными противниками. При каждом попадании оружия в цель ревенант вспыхивал ослепительным белым светом, заливая лагерь болезненным сиянием. Однако трупы продолжали двигаться. Ничто не причиняло им боль.

Но она, Рен, могла.

Девушка наслаждалась этой мыслью. Ей надоело прятаться и убегать. Она жаждала битвы.

Повозка была буквально в шаге от них, но Якоб, схватив обеими руками (которые, кстати, дрожали) кинжал, преградил им путь.

– Я не могу. Не могу потерять эту должность. Мне нужно кормить семью, – выдавил он и огляделся по сторонам, на солдат Железной Крепости, на Красных гвардейцев и всадников Крепости на границе Пролома, а потом, наконец, на ревенантов, которые надвигались на них с медленной жестокой неизбежностью. Он заколебался и с трудом сглотнул, прежде чем снова обратить внимание на троицу. – Если позволю вам уйти, – начал парень, слегка покачав головой. – Если кто-то увидит, как я позволяю вам уйти...

Послышался стук копыт, и Рен обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть приближающегося всадника с поднятым луком. Она растерялась, пока не вспомнила, что этих солдат послали привести ее обратно, а не убить.

Стрела просвистела прямо над головой Рен, и на секунду у нее перехватило дыхание от страха за Лео и Джулиана, но когда она обернулась, то увидела, как принц сделал резкое движение в воздухе. Якоб рухнул на колени, а стрела со свистом вонзилась в повозку– как раз в том месте, где совсем недавно была голова солдата.

Всадник из Крепости опустил лук и вытащил меч.

– Я нашел...

Рен подняла осколок кости, как кинжал, и вонзила его всаднику в ногу. Джулиан стянул преследователя с лошади и обрушил на него железный кулак.

Лео тем временем помог Якобу подняться. Парень потер шею, на которой поблескивала потускневшая цепочка. Золото? Так вот как Лео спас его? Падая, Якоб уронил кинжал, но, похоже, больше не собирался снова брать его в руки.

– Говоришь, семья рассчитывает на тебя, – заметил принц, внимательно рассматривая солдата. – Интересно, что они получат, если ты умрешь?

Молчание стало достойным ответом.

Лео понял, что Якоб напуган, так что запрыгнул в повозку, а Рен поспешила последовать его примеру. У нее бешено колотилось сердце, пока она не нашла свои вещи и не сжала кольцо в руке. Девушка надела его, ощутив долгожданный прилив магии. Следом настал черед доспехов и клинков. Джулиан в это время с отработанной точностью застегивал металлические пластины, затем перешел к шлему, оружию и, наконец, счастливому браслету, который ему подарила Бекка. Лео тем временем поспешно надевал свои личные вещи и вытаскивал оставшиеся припасы. Когда все трое вооружились и были готовы отправиться в путь, они спрыгнули с повозки навстречу развернувшейся битве.

– Спрячься в храме, – сказала Рен, сжалившись над Якобом, которого все еще трясло. Она не знала, испугало ли его то, что он едва избежал смерти, или же бродившая вокруг нежить, а может, тот факт, что, отпуская их, он рисковал своей должностью. Последнее, что ей было нужно, – чтобы он передумал и снова начал вставлять им палки в колеса. – Прихвати с собой кого сможешь. Там самая сильная защита.

И они скрылись в ночи. На бегу Рен уверенно разила обнаженными клинками всех мертвецов, что посмели подойти слишком близко. Горло чесалось от желания командовать ими, но она боялась израсходовать магию, хранившуюся в усилителе. Им еще предстояло добраться до Одержимых Земель, так что она нуждалась во всей силе, которую только могла получить.

Огибая поле боя, они устремились на север, надеясь бесследно раствориться в темноте.

Сначала путь был открыт...

Пока перед Рен не выросло таинственное облако, снова напомнившее ей о Проломе. Она бежала слишком быстро, чтобы вовремя остановиться, но стоило ей коснуться возникшего препятствия, как она тут же поняла, с чем имеет дело.

Костяная пыль?

Рен закашлялась и замахала рукой в попытке разогнать облако. Без конца моргая, она вглядывалась в ночь, чтобы найти того, кто его создал.

Широкими шагами к ним приближалась Инара Фелл. Выглядела она взбешенной.

– Какого черта ты творишь? – пропыхтела Рен, вытирая лицо, в то время как Джулиан и Лео давились и отплевывались.

– Нет, это ты что творишь! – сердито воскликнула Инара. Рен еще никогда не видела кузину такой растрепанной: черную краску под глазами размазала кровь из пореза на щеке, в темных косах застряли кусочки грязи и травы, а бледная костяная броня помялась и истерлась. – Во что ты ввязалась, Грейвен? Я помогла тебе освободить вот этого, – указала она пальцем на Джулиана, – и теперь твой отец отправил за тобой целую крепость? Я и полдюжины костоломов охраняем патрули, выпущенные на Земли Пролома. Я всегда думала, что ты ненормальная, но после того как ты сунулась сюда дважды, сомнений вообще не осталось! Призраки гнались за нами, стоило только пересечь Частокол. Я истратила все запасы, чтобы удержать их на расстоянии, а вчера мы наткнулись на, мать вашу, бандитов. Соня просто дала деру, а теперь еще и это? – Инара в ярости указала на поле битвы, усеянное призрачным светом. То тут, то там виднелись тела, либо застреленные вражеским огнем, либо погибшие в смертельной схватке. Инара сделала глубокий вздох, пытаясь успокоиться. – Не для этого меня тренировали. Так что, будь добра, объясни, что ты задумала.

Рен не сразу нашла подходящие слова. Она никогда не слышала, чтобы Инара так много ругалась или выглядела такой встревоженной. Это выбивало из колеи.

– Даже не знаю, с чего начать. К тому же у нас совсем нет на это времени.

Инара сделала шаг вперед, оказавшись лицом к лицу с Рен.

– Я два дня вела солдат по фальшивому следу. Замедляла их, выдумывала ложную информацию. Короче говоря, защищала тебя. Мы здесь только потому, что я посчитала, что с нами ты будешь в большей безопасности, чем с Красной гвардией. Так расскажи мне, чего ради.

– Я не просила тебя об этом, – бросила Рен, которой все же было приятно.

Инара уже открыла рот, чтобы возразить, когда ее взгляд упал на что-то за плечом Рен.

– Вот ты где! – в раздражении воскликнула она, обходя кузину и направляясь к фигуре, что появилась из темноты.

Рен не могла разглядеть лица, но по характерному взмаху мантии жнеца поняла, что это, должно быть, Соня.

Только что-то было не так. Походка Сони была неуверенной, движения– неестественными, и когда ее мантия вздымалась от ветра, взгляду открывалась стрела, торчащая из груди.

С такой раной она ни за что не смогла бы передвигаться, и Рен с неприятным ощущением в животе поняла, что обнаружит, если вытащит стрелу. Не кровь, а вспышку призрачного света.

– Инара, – резко позвала Рен, потянувшись к валькирии, но та оттолкнула ее.

– Где тебя носило, Соня? Я искала тебя... – Она замолчала.

Что-то, скорее всего палатка, упало в костер позади них, вызвав вспышку золотистого света. Пламя осветило лицо Сони. Бесцветную плоть. Мертвые, немигающие глаза... и скрытое внутри болезненное зеленое сияние.

Инара замерла на полпути, но Соня продолжала приближаться. А в ее руке, свисающей вдоль тела, виднелся блестящий металлический серп... с которого капала кровь.

– Что ты делаешь? – спросила Инара, хотя по ее тону Рен поняла, что кузина не ожидала ответа. Валькирия знала, во что превратилась Соня, но ее разум, похоже, отказывался это принять.

Инара подняла свое любимое оружие, цепь с покрытым шипами черепом на конце, но не спешила атаковать.

Впервые на памяти Рен Инара Фелл впала в ступор.

Рен бросилась вперед, отодвигая Инару, заслоняя ее от жнеца, который теперь превратился в нежить. Она вложила клинки в ножны и подняла руку, на которую надела кольцо-усилитель.

– Остановись!

На мгновение Рен показалось, что это не сработает, что магия исчезла, а может, ее никогда и не было. Но то было всего лишь мгновение.

Ее голос отдался тем же знакомым эхом. И она ощутила притяжение, пульс магии.

Соня, которая теперь находилась всего в нескольких шагах, резко остановилась.

Рен взглянула на Инару, которая рухнула на землю позади нее, и увидела, как светлые глаза кузины округлились от ужаса. Она знала, что нежить не подчиняется приказам костоломов, но... Рен не была обычным костоломом.

Со вздохом девушка хотела помочь Инаре подняться, но Джулиан и Лео оказались быстрее.

Тогда Рен повернулась к ревенанту– к Соне– и сглотнула ком в горле. Пусть Соня никогда ей особо не нравилась, ведь она предала ее во время испытания в Костяном лесу, тем не менее такой участи Рен не пожелала бы никому. Но хуже всего было то, что они не могли ей помочь. Ни посреди сражения. Ни когда ее труп был таким свежим и так хорошо защищал привязанную кость. Печальная правда заключалась в том, что Соню могла освободить только она сама, но она была мертва.

– Возвращайся, – выдавила Рен. – Назад... – Она заколебалась, не зная, как точно сформулировать команду. – Назад, откуда пришла.

Оставалось надеяться, что приказ уведет ее от живых, от них. Это лучшее решение, которое Рен смогла придумать в данный момент.

Ревенант захромал обратно, пока не исчез в ночи.

Рен повернулась к Инаре, задыхаясь от напряжения и чего-то похожего на страх, но более глубокого. Более печального.

– Так вот зачем ты ему, – пробормотала Инара скорее себе самой. – Но это значит... – Она заколебалась. – Что это значит?

– Я... некромант, – умудрилась выговорить Рен, ненавидя это слово на вкус. Она всегда испытывала к нему отвращение, но теперь даже больше, потому что приходилось произносить его для Инары. Она не знала никого, кому бы так же, как и ей, нравилось быть костоломом... Кроме кузины. Рен ожидала, что та осудит ее.

Но Инара сначала нахмурилась, а потом вскинула брови.

– Твоя мать?

Рен кивнула, радуясь, что сообразительная Инара была куда умнее тех, кто ее окружал.

– Одиль знала. Она рассказала об этом отцу, но тому не понравилось. Точнее, ему не понравилась перспектива того, что об этом узнает Светлана. Он хочет использовать меня, использовать эту магию...

Инара уставилась в пустоту, но Рен знала– она смотрела туда, где совсем недавно стояла Соня.

– Не знала, что они настолько сильные. Я о некромантах.

Рен посмотрела на свое кольцо.

– Это только начало. В самом сердце Пролома есть колодец. Я была там, видела его. Именно он помогает ревенантам восстать, придает сил здешней нежити. С доступом к такому количеству магии можно творить...

– Бесчеловечные вещи, – мягко вставил Джулиан.

– Да, – произнесла Рен. – Именно с помощью колодца Локк одолел Дом Железа во время Восстания. И уничтожил все наши войска, включая самого себя.

Выражение лица Инары, которое до этого было таким же отстраненным, как и ее взгляд, ожесточилось, когда она посмотрела Рен в глаза.

– Мы планируем разрушить колодец, прежде чем мой отец успеет им воспользоваться. Прежде чем кто-то еще похуже сможет до него добраться. Соня– наименьшая наша проблема. Железный регент и Королева Трупов уже собирают армию в самом центре Пролома. Ревенанты в железных доспехах.

Инара сглотнула, но их разговор был прерван возобновившимся шумом в лагере. Кажется, обе стороны приняли решение отступить перед лицом непобедимой нежити, но из-за этого Красная гвардия наконец заметила пропажу пленников. Послышались злые выкрики, ржание лошадей и топот копыт.

Решимость Инары, которая в лучшие времена была твердой, как кость, теперь превратилась в железо.

– Скажи мне, что делать.

– То же, что и раньше. Помоги нам выиграть время. Что бы Вэнс ни пытался сделать... убедись, что у него ничего не выйдет. У нас и без него полно хлопот.

Инара кивнула, готовясь к битве. Расправив плечи, она подняла цепь.

– Поняла. А теперь уходите.

И вот так просто она снова ринулась в бой. Уклонилась от нескольких ударов Красных гвардейцев, пока не добралась до ближайшей неоседланной лошади.

Рен затаила дыхание, пока Инара не скрылась с места побоища.

– Эй, Рен? – послышался позади нее неуверенный голос Лео. Затем раздался лязг меча о ножны– Джулиан обнажил свое оружие.

Рен обернулась, держа наготове клинки.

Перед ними, шагах в десяти, из темноты, окутывающей лагерь, показалась фигура.

Кто-то живой.

Не только живой, но и знакомый, в маске из бараньего черепа с загнутыми рогами, превращающими силуэт в героя ночных кошмаров. Из-под темной костяной облицовки светились зеленые, как у призрака, глаза.

Некромант, которого они с Джулианом видели тогда на руинах.

Ее брат.

Глава 8

При виде него в груди Рен зародилась паника.

Он выглядел так же, как и в прошлый раз, но теперь в глаза бросились детали, которые она не заметила раньше. Как и их мать, он носил на запястьях и шее кости, нанизанные на бечевку. Одеяние его было скудным, потрепанным и представляло собой смесь кожи, меха и шерсти. Будто он собирал их с трупов. В руке некромант держал высокий посох, увенчанный черепом животного, а с плеч его ниспадал плащ.

Рен была не готова к встрече. Еще нет. Она понимала, что ей предстояло увидеться с ним, причем совсем скоро, но полагала, что это произойдет в Проломе. Она думала, что у нее еще есть время определиться, что сказать, или понять, какие чувства она испытывает.

Хотя Рен подозревала, что и через два дня, и через двадцать она все равно не сможет в себе разобраться.

Какая-то ее часть боялась юноши (да и маска из бараньего черепа не упрощала задачу), а другая умирала от любопытства. Кто он? В прошлый раз, когда его лицо было открыто, он определенно выглядел как она. Те же белые волосы и кожа цвета слоновой кости, аккуратный нос и нахмуренные брови... но какой у него характер? Был ли он таким же упрямым и наглым, как Рен? Или же он составлял полную ей противоположность– был спокойным и собранным?

Когда Рен узнала правду о своей семье, у нее сложилось ощущение, будто они разбились на два лагеря: мать и сын на одной стороне, а отец и дочь на другой. Их разделяла самая настоящая стена, не говоря уже о времени, пространстве и магии.

Но все могло измениться. В конце концов, сейчас Рен делала все возможное, чтобы помешать отцу. К тому же она не знала, кому верен ее брат.

Пришло время это выяснить.

Рен подняла клинок.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она. Не было смысла ходить вокруг да около.

Юноша вскинул руки– в темноте сверкнуло кольцо-усилитель– точная копия ее собственного– и открыл рот. Прежде чем он успел ответить, Рен прижала кончик кинжала к его горлу.

– Осторожнее, – выдохнула она, опасаясь появления призраков и ревенантов. – Я тоже могу ими командовать. Отрублю тебе голову до того, как успеешь использовать против меня кольцо.

Юноша растерялся, но кивнул, насколько позволял прижатый к горлу кинжал. Рен отодвинула лезвие, позволив ему говорить.

– Я... – начал он, но Рен нетерпеливо ткнула кинжалом ему в лоб. Юноша понял намек и снял маску. – Я пришел за тобой.

Его голос был таким же низким, как она помнила, с характерной хрипотцой. Хотя теперь он не резал слух, как тогда, когда она услышала, как он командует нежитью.

– Зачем?

От агрессии, что звучала в голосе Рен, от каждого звука, доносившегося с поля боя позади нее, юноша вздрагивал. От лязга металла и криков боли, топота сапог, фырканья и ржания лошадей. От нежити, молчаливой, но неумолимой, заставляющей людей съеживаться в страхе или безрассудно бежать назад только для того, чтобы упасть замертво и навсегда замолкнуть.

– Меня послали за тобой.

– Она послала, – добавила Рен. Это не было вопросом.

– Д-да, она.

Юноша отличался стеснительностью, которой Рен не заметила раньше. Хрупкостью. Будто не привыкший к такому шуму, он отпрянул, услышав еще один громкий звук, который донесся из лагеря.

Рен подумала, что по сравнению с живыми мертвецы были куда более тихой компанией... даже если некоторые из них могли говорить.

– Ты знаешь, кто я? – Она едва не сказала «что я», но они оба принадлежали к одному виду.

– Рен Грейвен, – разом выдал он, и в его словах слышалось что-то похожее на благоговейный трепет. – Моя сестра.

Так он знал. С самого начала? Хотя неважно. В данный момент это не имело значения.

– Почему тебя послали за мной?

– Я должен был встретить людей регента. Отвести их и тебя к ней.

– Зачем? Что ей от меня нужно?

– Ты ее дочь.

Рен моргнула. Дело явно было не только в этом.

– А мы? – спросил Джулиан, указав на себя и Лео.

Зеленые глаза юноши сверкнули.

– Принца отправят туда, где он будет в безопасности. Только не знаю, куда именно.

– А я? – надавил Джулиан.

– Тебя планировали передать регенту... – Юноша замялся. – Или, скорее, твое тело.

– И ты собирался поспособствовать этому? – в ярости спросила Рен. – Если бы они убили его здесь, он восстал бы ревенантом задолго до того, как его успели бы передать регенту. – Рен с болью подумала о Соне. Всего за день она успела умереть и восстать из мертвых. Магия в этом месте была гораздо могущественнее, чем они предполагали. И это за много миль от колодца. – Только ты смог бы не позволить его призраку перерезать их всех.

Выражение лица Джулиана было таким свирепым, что Рен поняла: если бы его действительно убили, он бы с удовольствием отомстил.

Ее брат же, напротив, равнодушно пожал плечами:

– Это их проблема, а не моя.

– Раз уж ты собирался встретиться с ними здесь, – начал Лео, – почему прячешься в тени? Все эти ревенанты– твоих рук дело?

– Эти мертвецы не мои, – скривил он губы. – И я не прятался, – возмутился некромант. Румянец залил его скулы в том месте, где обычно краснела и Рен. – Услышал, что развернулась битва, и... Я не люблю сражаться.

– Не любишь сражаться, но я видела, как ты создаешь ревенантов, закованных в железные доспехи. Они будут делать именно это– сражаться.

Румянец на его щеках тут же исчез.

– Ты знаешь, кому я служу. У меня нет выбора.

– Потому что она провозгласила себя королевой? – усмехнулась Рен.

С мрачным выражением лица юноша покачал головой.

– Потому что она моя мать.

– Но это не значит, что ты должен ей подчиняться, – возразила Рен, но когда слова сорвались с губ, она почувствовала себя обманщицей. До недавнего времени она выполняла все приказы отца, угождала любому его капризу, удовлетворяла любое его желание.

– Ты права, – ответил некромант, облизнув губы. – Вот почему я хочу вам помочь.

– Что ты хочешь?

Он сглотнул.

– Ты сказала тому костолому правду?

– Тому... Инаре? – Рен вопросительно посмотрела на Джулиана и Лео, но те выглядели такими же удивленными, как и она. Девушка окинула брата оценивающим взглядом. – Да, все верно. Тот колодец с магией... мы планируем его уничтожить. Чтобы остановить то, что задумали ты и твоя так называемая королева. Все еще хочешь нам помочь?

– Да, – отозвался юноша, энергично кивая.

– Помочь, значит, – задумчиво протянула Рен и решительно продолжила – Еще минуту назад ты пришел сюда по поручению твоей матери, а несколько дней назад– создавал для нее железных ревенантов. А теперь ни с того ни с сего решил ее предать?

– Нашей матери, – мягко поправил он, прежде чем уже громче добавить – Да. Я же не знал, зачем ты сюда пришла... Может, ты планировала что-то еще более ужасное. Но если ты хочешь это остановить и разрушить колодец, тогда мы хотим одного и того же. Они... Я... Я их ненавижу, – выплюнул он.

– Кого? – растерянно уточнил Джулиан.

– Тех, кого вы называете железными ревенантами. Человеческую нежить. Они ужасны и жестоки. Они следуют за мной повсюду, цепляются как паутина, а я вынужден приказывать им оставаться, уходить... или убивать. Если колодец разрушат, я стану свободным. – В его глазах загорелась надежда.

Слова, искренние и непродуманные, давались юноше легко, но Рен все равно было трудно поверить в них. Он был некромантом. Это же как если бы Джулиан причитал, как ненавидит железо, или Лео– золото.

Как если бы Рен терпеть не могла кости.

Несуразица какая-то.

Хотя... железо и золото не разгуливали повсюду, не разговаривали и не набрасывались на других. Даже кости умудрялись доставлять Рен хлопоты только на Землях Пролома. И то потому, что к ним был привязан призрак.

Поскольку никто не прервал юношу, он, кажется, приободрился. Выпрямил спину и вздернул подбородок.

– Я вам нужен. Ведь я знаю, как добраться до колодца. Тайный подземный ход. Там Красная гвардия, патрули из Крепости и... костоломы, посланные твоим отцом, вас не побеспокоят.

– Нашим отцом, – машинально поправила Рен. Им нужно было поторопиться: шум позади становился все тише, а небо на востоке светлело. Им следовало исчезнуть до восхода солнца. – А как же наша мать? Она нас не побеспокоит?

– Она не узнает, где мы.

Рен раздосадовано вздохнула, но все же опустила кинжал.

– Как мы вообще можем тебе доверять?

– Не уверен, что у нас есть выбор, – рассудительно заметил Лео. – Он... я даже имени твоего не знаю, – обратился он к брату Рен.

Чувство вины пронзило ее. Ведь и она понятия не имела, как его зовут.

– Хоук, – прохрипел юноша. – Меня зовут Хоук.

– Хоук и Рен, разве не очаровательно?^[1]– заметил Лео, и последняя бросила на него сердитый взгляд. Она подумала об их кольцах, на которых изображались певчая птица и хищная. Крапивник и ястреб.

– Ага, прямо сказка, – огрызнулась Рен. – Мы можем сосредоточиться на деле? Возможно, Хоук заведет нас в ловушку. Прямо к ней, как и планировалось изначально.

– Мне также было поручено привести Красных гвардейцев, – отметил юноша. – Но оставив, позволив встретить такую судьбу... – Он указал на призрачное поле битвы. – Уже нарушил приказ.

– И спрятался в кустах, – сказала Рен. – Это совсем не внушает доверия.

– Я справлюсь, – тихо произнес Хоук, будто хотел убедить в этом не только их, но и себя самого. – Пожалуйста. Ты же моя сестра. Я хочу тебе помочь.

У Рен пропал дар речи, но, к счастью, Джулиану было что сказать.

– Даже если ради этого придется предать свою мать? – спросил он. – Одно дело игнорировать приказы, и совсем другое– открыто выступить против нее.

Хоук поджал губы, в его глазах блеснул гнев.

– Можно ли назвать предательством то, когда ты идешь против тех, кто уже тебя предал?

– Нет, – ответил Джулиан, и его губы растянулись в коварной улыбке. – Это зовется местью.

Глава 9

Инара спешила через Земли Пролома к Пограничной Стене и расположенной рядом с ней Крепости.

К безопасности.

Раз или два она, кажется, видела позади себя всадников, но не знала, были ли это друзья или враги, стражники Крепости или же бандиты, люди или нежить. Поэтому она изо всех сил подгоняла коня, чтобы оторваться от погони.

Хуже всего было ехать ночью.

Инара провела годы, сражаясь в тени, разыскивая ужасы, от которых большинство бежало бы прочь, так что бояться темноты было для нее в новинку.

Но она все же боялась.

Тренировки не подготовили ее к тому, что она повидала за последние несколько дней. Хотя, если верить слухам, это была лишь малая доля того, что скрывалось на Землях Пролома. Увидеть ходячих ревенантов после всех историй, что она слышала... Что ж, сказки, книги и то, что им преподавали на уроках, не отдавало этим существам должного.

Инара была взвинчена, хруст камня или раскачивающееся дерево тут же превращались в сгорбленный труп или затаившуюся, готовую к прыжку нежить.

И у всех ее воображаемых кошмаров было лицо Сони.

Ей нужно время, чтобы справиться с произошедшим, но она подумает об этом после.

Сначала ей следовало выжить, а после использовать на полную мощность свои интеллектуальные способности.

Инара подъехала к Крепости еще до рассвета, поскольку скакала без перерыва почти целые сутки.

Ее тело ломило от времени, проведенного в седле, но также от напряжения, что сковало плечи, и от упрямого желания всегда держать наготове оружие.

Она приблизилась к Крепости, и откуда-то сверху донесся крик, но когда ворота широко распахнулись, Инару встретили растерянные лица. Они все смотрели ей за спину, будто бы ожидая, что остальные всадники появятся прямо из воздуха.

Мрачное выражение ее лица, похоже, ответило на все невысказанные вопросы. Патруль, с которым выехала Инара, должен был вернуться еще вчера, но, поскольку она прискакала одна, остальные части головоломки складывались сами собой.

– Лорд-Мастер Вэнс приказал немедленно доложить ему, если хоть кто-то из выжив... из патруля вернется, – запинаясь, сказал один из стражников.

– Где он? – спросила Инара, неуклюже выпрыгивая из седла и передавая поводья конюху.

– В кабинете Мастера Одиль.

Инара спустилась по лестнице в расположенный в подвале храма кабинет и постучала в дверь, из-за которой доносились голоса.

По дороге Инара чувствовала себя так, словно попала в неприятности... А их у нее никогда не было. Никто не вызывал ее в кабинет поздно ночью. Она никогда не мчалась по темным коридорам, чувствуя растущую с каждым шагом обреченность.

Ну кроме того единственного раза. Ночь перед испытанием в Костяном лесу. Тогда Лорд Вэнс Грейвен приказал явиться к нему достаточно поздно. И вот опять она стояла у его дверей.

Как будто она все еще была готова на все, лишь бы ему угодить. Лишь бы услужить. И в том и в другом ее часто обвиняли– особенно Рен, – но все было не так. Особенно теперь. Она больше не собиралась участвовать в очередном хитроумном плане Вэнса. Она вернулась, чтобы остановить его.

Или, по крайней мере, попытаться.

Вполне в духе Рен– поручить ей невыполнимое задание так, словно ничего проще и нельзя было и придумать.

Что бы Вэнс ни пытался сделать... Убедись, что у него ничего не выйдет.

С тем же успехом могла бы попросить не позволить луне взойти или снегу выпасть зимой.

В отличие от дочери, Вэнс Грейвен делал что хотел и когда хотел. Теперь, когда он управлял Крепостью без бдительного присмотра требовательной мамаши, было трудно найти что-то или кого-то, кто посмел бы встать у него на пути.

Такой же самоуверенный и бездумно дерзкий, как его дочь. Но, как выяснилось– и Инаре было неприятно это признавать, – Рен оказалась особенной. Ее кузина могла контролировать призраков, и, если она исполнит обещанное– а обычно, как бы это ни раздражало, Рен слов на ветер не бросала, – это положит конец нежити пятого уровня. Ради этого стоило побороться. Дом Костей существовал, чтобы поддерживать баланс между живыми и мертвыми, а волшебный колодец его нарушал. Нужно было уравновесить чаши весов.

Рен, может, и была упрямой и бесстрашной, но Инара отличалась умом и решительностью.

Она прижалась ухом к двери. Голоса были приглушенными, но она уловила присутствие командира Дункана, который, судя по громкости и интонации, пребывал не в лучшем расположении духа.

Инара не могла его в этом винить.

С самого своего появления Лорд-Мастер Вэнс захватил в Крепости власть. Он пренебрег приказами командира и отправил патрули в сопровождении парочки костоломов, чтобы те поймали его дочь и пленников, которых она с собой увела. Он также открыл мастерскую в храме костоломов, бесцеремонно завладел кабинетом мертвого жнеца и занял должность самого высокопоставленного костолома Крепости.

И все происходило... так быстро и сумбурно.

Теперь Инара понимала, откуда у Рен привычка сначала действовать, а потом уже думать. Атаковать вслепую. Бросать все силы на решение каждой неурядицы, попутно создавая еще больше проблем. Но Вэнс творил особый вид хаоса, такой, с которым даже королева беспорядка Рен Грейвен справиться не смогла бы.

Он был способен на уловки– испытание в Костяном лесу тому доказательство, – но стоило припереть Вэнса к стенке, как все его планы летели коту под хвост. Отец Рен был на коне, когда все шло так, как задумано, но когда все разваливалось, он совершал ошибку за ошибкой.

Такому человеку нельзя было стоять во главе, ведь он распоряжался властью так, как считал нужным, не думая о последствиях.

Но Вэнсу осталось недолго. Если, конечно, Инара справится с заданием.

Отпрянув от двери, она снова постучала. В этот раз сильнее.

Послышались тяжелые шаги. Дверь широко распахнулась, открыв встревоженное лицо Лорда Вэнса. Его вьющиеся волосы были растрепаны, словно он не раз нервно теребил их руками.

– Мастер Инара, – сказал он, и удивление сменилось раздражением на его лице. Он схватил ее за плечо и втянул в комнату. – Как видите, командир Дункан, появились срочные дела, которые требуют моего немедленного вмешательства. Мы продолжим наш разговор позже.

Командир стоял, скрестив руки на своей бочкообразной груди, и сердито смотрел на него. Вэнс годами оттачивал навык уклоняться от ответов, поскольку был легкомысленным наследником и никудышным отцом. Вот и теперь он делал то же самое. Инара наблюдала, как Вэнс раз за разом отворачивался как от Рен, так и от обязанностей, которые считал неинтересными и недостойными его усилий.

Но от нее ему так просто отделаться не удастся.

– Еще как продолжим, Лорд-Мастер Вэнс, – с серьезным видом произнес командир. – Король Август был раздосадован, узнав, что вы позволили похитить его сына. Опять.

– Вот почему я попросил вас подождать, – процедил сквозь зубы Вэнс. – Я могу вернуть принца. Он с ней, а я знаю, как с ней справиться.

– Можете вернуть принца, значит? – уточнил командир, бросив мрачный взгляд на Инару. – Сколько человек было с вами, Мастер?

Инара посмотрела на Вэнса. Смысла лгать не было– все детали можно легко проверить.

– Двадцать стражников и два костолома.

– Двадцать два человека уехали, а вернулся всего один, – сделал вывод командир, поворачиваясь к Вэнсу. – Вы не можете вернуть принца. Вы даже собственных солдат вернуть не смогли.

– Я получу то, что действительно имеет значение.

Командир ощетинился.

– Вы, может, и не цените жизни моего гарнизона, зато я ценю. И я решил, что королю следует знать, что его сын в опасности. Предполагалось, что его посыльный обсудит условия, выставленные жителями Пролома, но в связи с последними событиями вместо него приедет его старший сын и наследник. Вам придется отвечать перед ним.

– Я могу справиться с избалованным наследником, – в ответ бросил Вэнс.

Уголки губ командира изогнулись в усмешке.

– Готов поспорить, так и есть. – Он уже собирался уходить, но замер в дверном проеме. – Ах да, еще кое-что. Из Брайтона пришло письмо. Ваша матушка тоже скоро прибудет.

Все самодовольство тут же сошло с лица Вэнса.

– Когда?

Усмешка командира переросла в широкую улыбку.

– Уже послезавтра. – И он вышел из комнаты. – Не вешайте нос, Лорд-Мастер, – послышалось из коридора. – Уверен, с ней вы тоже умеете справляться.

Покрасневший Вэнс проводил командира взглядом.

– Мастер Инара, – хрипло сказал он, опускаясь на свое место. – Докладывайте. Что там случилось? Где она?

Инара сказала правду... в большинстве своем. Она объяснила, что они отследили Рен и остальных до Южного моста, но их опередили Красные гвардейцы. После встречи с бандитами и бродячими мертвецами они напали на вражеские войска в надежде вернуть Рен, Джулиана и принца. Но им это не удалось.

– Мы бы справились, если бы не ревенанты. Около дюжины мертвецов ворвались в лагерь, привлеченные таким количеством живых. Мы оказались в меньшинстве, растерянные и окруженные... – Она сглотнула, холодок пробежал по ее спине при воспоминании о застывшем лице Сони... о том, как Рен приказала ей уходить, и о том, как восставшая из мертвых Соня подчинилась. – Мне едва удалось спастись. Я не видела других выживших.

Инара не знала, чего ожидать, может, Вэнс хотя бы притворится раскаявшимся? Вместо этого наследник в отчаянии оскалил зубы, и это настолько напомнило Инаре Рен, что ей пришлось отвести взгляд.

Вэнс снова вскочил на ноги и начал расхаживать по кабинету.

– Значит, они все еще у людей регента?

Именно с этого момента Инара начала лгать. Она все обдумала, и убедить Вэнса в том, что Рен находится в руках его врага, несомненно, было лучшей стратегией, чтобы выиграть время и не позволить ему ей помешать.

– Да, мой лорд. Подозреваю, что они на полпути в Железную Крепость.

Даже если Вэнс решит броситься вдогонку, он поедет по ложному следу, в неправильном направлении. А к тому моменту, когда он поймет, что Рен там нет, будет уже слишком поздно.

По крайней мере, Инара на это надеялась.

За дверью послышались шаги, и во все еще открытую дверь вошел перепачканный стражник.

– Мой лорд, – неуверенно произнес мужчина, склонив голову. Грязный и измотанный дорогой, он прикрывал куском ткани рану на предплечье. Но даже так он показался Инаре знакомым. Член ее патрульного отряда. Должно быть, именно его она видела скачущим позади. – Мне велели немедленно доложить.

– Да-да, – с готовностью отозвался Вэнс. – Входи, солдат. Мастер Инара только что сообщила об атаке нежити, но, возможно, ты можешь что-то добавить? Где ты в последний раз видел беглецов?

Инара задержала дыхание.

– Я их не видел, – начал мужчина, и Инара медленно выпустила воздух через приоткрытые губы. – Поначалу. Вокруг царил настоящий кошмар, повсюду были ходячие мертвецы, так что я не отличал наваждение от реальности.

Вэнс нетерпеливо кивнул, а Инара сжала кулаки от внезапно охватившего ее страха.

– Но затем, как раз когда меня ранили, я увидел их. Вдалеке от сражения, уходящими в ночь. Все четверо. Принц, кузнец, ваша дочь... и еще один. Не смог разглядеть его из-за маски в виде черепа с рогами. Сначала я принял его за одного из наших костоломов. – Он бросил взгляд на Инару. – Но потом они исчезли.

– В каком направлении? – поспешил уточнить Вэнс. – Куда они пошли?

– На север, – сказал мужчина. – К Одержимым Землям.

Пока Вэнс с горящими глазами выпытывал у мужчины подробности, Инара изо всех сил старалась сохранить самообладание. Рен поставила перед ней простую, хоть и невыполнимую задачу, а она провалила задание.

Инара не любила проигрывать.

Вэнс отпустил стражника, чтобы тот получил необходимую медицинскую помощь, а после снова уселся на свое место. Инара ждала.

– Нам придется последовать за ней. В полной боевой готовности.

– На Одержимые Земли? – уточнила Инара, подыскивая слова, которые могли бы заставить его передумать. Хоть какие-то возражения. У нее их было около дюжины, но Вэнса было не так легко переубедить. Как и его дочь. Инаре вспомнилась ночь перед испытанием в Костяном лесу. Тогда все ее логичные и совершенно разумные доводы Вэнс пропустил мимо ушей.

Тогда она была простой послушницей, а сейчас– совсем недавно ставшей валькирией без звания, должности или опыта. Феллы занимали высокое положение в Доме Костей. Высокое, но недостаточно значимое. Потому мнение Инары вряд ли будет учитываться.

– У нас недостаточно солдат, – заметил Вэнс и, покачав головой, опустил взгляд на стол. Эти слова зародили в Инаре проблеск надежды, но Вэнс принялся перебирать бумаги, пока не нашел что-то вроде расписания или списка дежурств. – Еще два патруля должны вот-вот вернуться с Земель Пролома. Два десятка солдат, которые скоро прибудут. Если, конечно, они не наткнулись на ту же проблему, что и ваш отряд. Плюс те, что остались в гарнизоне, и получится такое же количество, с каким я отправился на Одержимые Земли во время Железного восстания.

Инара пораженно уставилась на него. Тот самый отряд, который был зверски убит, судя по всему, его собственным братом? Значит, он не только собирался отправить на смертельно опасную территорию, вести на убой десятки солдат, но и оставить Крепость без защиты?

– А мы пока что займемся приготовлениями. Я вызвал костоломов из Брайтона и еще нескольких солдат, которые прибудут уже сегодня. Отдохни немного, Мастер Инара. Нам понадобится любая помощь, которую мы только можем получить, раз уж завтра в это же время мы отправимся к Пролому.

Завтра в это же время. За день до предполагаемого приезда его матери. Инара покинула храм костоломов, но отдыхать она не собиралась.

Она вернулась в свою комнату и поспешно разделась, старательно игнорируя кровать Сони и разбросанные на ней вещи. Инара отполировала свои доспехи, переоделась в чистый кожаный наряд и аккуратным отработанным движением подвела глаза черным. Пристегнув оружие, Инара направилась к конюшням.

Конюх, похоже, был удивлен ее скорому возвращению. Еще даже не рассвело, но девушка не могла зря тратить время. Оставив отдыхать бедное животное, на котором приехала, Инара попросила приготовить новую лошадь и тут же вскочила в седло.

Как и конюх, стражники на воротах нахмурились при ее появлении. Инара вздернула подбородок и сделала ставки на единственную вещь, в которой была уверена, – эго Вэнса Грейвена.

С момента его приезда в Крепость он тут же занял доминирующую позицию, показав, что его распоряжения преобладают над приказами командира Дункана. Как ему это удалось? Благодаря постоянным напоминаниям о том, что он наследник Дома Костей.

Теперь гарнизон Крепости подчинялся ему.

Его хитроумные действия привели к нарушению внутреннего порядка. Теперь солдаты не знали, кто кого превосходит по званию. По их мнению, приказ от любой валькирии исходил от высокопоставленного костолома. Ну, по крайней мере, именно в этом Инара собиралась их убедить.

– Откройте ворота, – сказала она со всем ленивым презрением, на которое была способна, хотя сердце бешено колотилось в груди.

– Зачем?

Она обратила внимание на стражника, задавшего вопрос.

– Приказ Лорда-Мастера Вэнса Грейвена, вот зачем.

Они открыли ворота.

Солнце уже поднималось, когда Инара подъехала к краю Частокола и замерла. План Вэнса зависел от двух патрулей, которые должны были вернуться в Крепость.

Ей всего-то нужно было убедиться, что этого не произойдет.

Глава 10

Рен это не нравилось. Совсем не нравилось... и она этого не скрывала.

Девушка нахмурилась, насупилась, скрестила руки на груди и свирепо смотрела на мир вокруг.

Последнее, что им следовало сделать, – это отдать себя на милость ее брата, но, несмотря на опасения, она согласилась. В конце концов, дело касалось не только ее, а Рен старалась об этом не забывать.

Предполагалось, что мы– команда. Команда, которая справляется со всем сообща.

Она не просто предала доверие Джулиана, когда связала его на мельнице. Она лишила его права выбора. Лео тоже слишком долго был пешкой в чужой игре.

Так что Рен спросила, чего они хотят, и ответ оказался предсказуемым.

Лео был довольно мил и признал, что помощь ее брата была их лучшим вариантом. Джулиан же долго сверлил ее взглядом, прежде чем сказать:

– Ты действительно спрашиваешь мое мнение?

– Да пошел ты, – раздраженно буркнула Рен. Она старалась быть любезной. Как умелый, вдумчивый лидер. Вместо этого ей просто захотелось врезать как следует по его красивому угловатому подбородку.

Джулиан даже слегка ухмыльнулся, хотя Рен не находила в этом ничего веселого. Больше походило на то, что он смеется над ней.

Как бы то ни было, он согласился с Лео, и поэтому они прихватили сумки и попросили ее брата показать им дорогу.

Некоторое время группа шла в сгущающейся темноте– украшения Хоука гремели, плащ развевался, – пока не добрались до черной, точно чернила, расщелины, слегка возвышающейся над землей. Им казалось, что они направляются в зияющую пасть самой смерти, но и на земле для спутников было небезопасно.

Хоук щелкнул по черепу животного на посохе, и внутри него вспыхнул призрачный свет. Там был дух, пойманный в ловушку костей... точно так же, как железные ревенанты. В мерцающем зеленом отблеске Рен разглядела темный шип, торчащий из его лба.

– Следуйте за мной, – сказал Хоук, шагнув в темноту.

Они шли вот уже несколько часов, а призрачный свет едва-едва пробивался сквозь всепоглощающий мрак.

Был слышен слабый звук капающей воды, и что-то, возможно, ветер, завывало в отдаленных узких каменных проходах. В остальном мир сосредоточился в этом тесном пространстве: хруст их шагов и дыхание, громко отдающееся в ушах Рен.

Тем не менее недостаточно громко, чтобы заглушить чувство, будто она шла наперекор всем своим инстинктам. Мозг приказывал ей развернуться, убежать, отдалиться от этого юноши... от этой семьи. Как в последнее время, так и на протяжении всей жизни семейные узы не приносили ей ничего, кроме боли. И последнее, что ей следовало делать, – это довериться тому, в чьих венах текла такая же испорченная кровь.

Но все же...

Если она хотела уничтожить колодец, если хотела перехитрить отца и обойти мать, если хотела помешать регенту начать войну... ей была необходима помощь. Чтобы добраться до места и все разрушить. И у ее брата, возможно, имелись ответы на все вопросы.

Тем не менее она относилась к нему с настороженностью. Пока что. Ему еще предстояло заслужить ее доверие. Сейчас она лишь брала то, что ей предлагали. Но Рен оставалась начеку. Всегда.

В конце концов земля выровнялась, и Рен наступила на отполированный камень. Было сложно сказать, стал ли он таким гладким благодаря чьей-то кропотливой работе или же благодаря тем, кто прошелся по нему за все это время. Подняв глаза, Рен увидела, что Хоук остановился в нескольких шагах впереди.

Снова раздался тихий постукивающий звук, и еще один череп озарился светом. Прикрепленный к грубо обтесанной стене справа, он принадлежал человеку... и был не один.

Звук, с которым Хоук постукивал пальцем по кости, казалось, растягивался и нарастал, отдаваясь эхом, вместе с тихим словом, которое некромант шептал снова и снова.

– Восстаньте.

Один за другим черепа оживали– разных размеров и степени разложения, сплавленные с природным камнем и установленные на уровне глаз, как канделябры в коридорах замка.

Все дальше и дальше они освещали длинный низкий туннель, конец которого терялся из виду.

– Что это? – спросил Лео настолько же изумленно, насколько чувствовала себя Рен. Они все еще были в днях пути от Пролома и руин некромантов.

– Проход, – пояснил Хоук. Когда он повернулся к ним лицом, призрачный свет окрасил его тело в оттенки болезненного зеленого, отчего он перестал казаться человеком. – Такие туннели есть у всех подножий Несокрушимых гор. Позволяют безопасно передвигаться мантам и их рабам.

– Кому-кому? – с беспокойством спросил Джулиан.

– Он имеет в виду некромантов, – объяснила Рен, ощущая неприятный привкус во рту. – Некромантов и их рабов... то есть нежить.

– Все верно, – отозвался Хоук, с легким отвращением разглядывая ближайшую лампу-череп. – Нежити не нравится солнечный свет, и мы вынуждены все время прятаться.

– Потому что вас изгнали, – раздраженно заметила Рен. Некроманты не были жертвами. Они совершали ужасные вещи, разоряли могилы. За это другие мастера и решили изгнать их. – Достойное наказание за то, что вы сделали. За то, чем вы, очевидно, занимаетесь и по сей день.

Пусть слова Рен и звучали как обвинение, они относились не только к Хоуку. Но к ней тоже. И неважно, как старательно она пыталась это отрицать.

В этом-то и заключалась суть. Отвергая амбиции отца и планы матери, она отвергала эту магию. Она отвергала ту часть себя, которую не желала признавать.

Разрушением колодца она не только собиралась отказаться от его силы, но и уничтожить его наследие... лишить его возможности пустить корни в настоящем.

Если ей удастся, она сотрет все это с лица земли. Тогда она снова сможет быть Рен Грейвен.

Костоломом. Лучшей валькирией своего поколения.

Непризнанной дочерью наследника Дома Костей.

Хотя теперь это уже не казалось таким притягательным.

Рен хотелось стать новой версией себя. Не зависящей от одобрения отца или от того, изгнали ли ее из Дома Костей или нет.

Она собиралась выбрать свой собственный путь.

Хоук, который стоял впереди, поднял руку и обратился к своему кольцу-усилителю. Из кости вырвался луч призрачного света, собравшийся в форму птицы, которая уселась на вытянутую руку юноши. Ястреб.

Мысль о том, что подобное вообще возможно, буквально разрывала Рен мозг. Призраки не ходили, не стояли и не летали... Они парили. Но ястреб, переступавший с лапки на лапку, расправляющий огромные крылья, завораживал своей пугающей красотой.

Неожиданно Рен почувствовала непреодолимое желание убежать. Эта магия была слишком необычной, слишком странной, но в то же время... Рен не могла отвести глаз.

Хоук сказал что-то еще, и птица, поднявшись в воздух, понеслась по туннелю, пока наконец не скрылась из виду.

Призраки не летают. Этому Рен учили всю ее жизнь, но все потому, что она изучала только человеческих призраков. В Костяном лесу она встречала духов летучих мышей и знала, что теоретически существа, которые летали при жизни, могли делать это и после смерти. Однако духи животных обычно были настолько слабы, что в форме призраков пребывали недолго. Поэтому-то Рен никогда не уделяла им должного внимания. Теперь же увиденное тревожило ее.

– Куда ты послал птицу... то есть призрака? – спросила она.

– Моего фамильяра? – уточнил Хоук. Рен никогда раньше о таком не слышала. Фамильяр-призрак? Как домашний питомец? – Я отправил Когтя на разведку.

Он что, даже дал ему имя? Ну точно, домашний питомец. Пусть Рен все еще относилась к брату с подозрением, отправить ястреба на разведку казалось вполне логичным решением. Хотя весь скептицизм окончательно покинул ее, когда она осознала, что призрак мог преодолевать подобное расстояние. Что он вообще был способен пойти на разведку. То, что осталось от его тела, Хоук теперь носил на пальце. Поэтому ястреб не мог отдаляться от него больше чем на несколько футов.

В темноте было трудно определить, сколько времени прошло, но Хоук точно остановил их отряд спустя несколько часов.

Туннель стал достаточно просторным, чтобы их шаги отдавались эхом высоко наверху. Призрачные светильники освещали то, что казалось перекрестком, поскольку светящиеся черепа расходились в трех разных направлениях. И прямо здесь на сталагмите сидела птица-призрак.

Судя по всему, Рен слишком таращилась на него, потому что когда ястреб снова воспарил и опустился на руку Хоука, тот обернулся и спросил:

– Хочешь его погладить? Ты же некромант, смертельная инфекция тебе не грозит.

– Что... нет, – в ужасе отпрянула Рен, но таращиться на ястреба не перестала.

Хоук задумчиво кивнул и нежно погладил птицу по макушке. С этим призраком ее брат взаимодействовал совершенно спокойно, в отличие от остальной нежити.

Было полезно узнать, что она не могла заразиться смертельной инфекцией, но это еще не значило, что Рен хотела дотронуться до этого существа... Хотя девушка все же задумалась, каково это. Был ли ястреб холодным как лед, какими, по ее мнению, являлись все призраки? Или она могла почувствовать какую-то текстуру? Жесткие перья под шелковистым пушком? Но нет, речь же шла о призраке. О духе. Перья принадлежали миру живых, его телу.

– Как? – спросила Рен. – Привязанная... Как они могут настолько отдаляться от своих костей? Я полагала, что шипы нужны, чтобы этого избежать. Поэтому ты и вставлял их в железных ревенантов.

– Стержни, – поправил Хоук. – Да, они привязывают духов к телам. Но весь смысл в глифах^[2]. В командах, которые они передают. При желании некромант может позволить своему фамильяру преодолевать более длинные расстояния. На железных ревенантах, как на этих светильниках, это не работает.

– А человек может стать фамильяром? – настороженно поинтересовался Лео, разглядывая черепа на стенах.

– Это не фамильяры, нет.

– Из людей они делают факелы, освещающие наш путь, – хмыкнул Джулиан, мотнув подбородком в сторону вызывающих опасения источников света.

– Или солдат, закованных в железные доспехи и призванных развязать войну, – добавила Рен. Джулиан и Рен встретились взглядами и на мгновение будто снова оказались в Проломе... когда наконец позабыли об осторожности. Когда были заодно.

Джулиан первым нарушил магию момента и отвел глаза.

Они снова воздвигли вокруг себя крепости, прочнее, чем когда-либо, с высокими стенами и глубокими канавами. Возможно, даже рвами.

Хоук между тем, нахмурившись, переводил взгляд со своего фамильяра на призрачные факелы и обратно.

– А разве это не то же самое, что запрягать волов в плуг?

– Нет, – ответила Рен. – Мы же говорим о людях, а не о животных.

– А как же слуги? Я видел, как им приказывают. И рабочие, трудящиеся в шахтах.

– Они выполняют приказы за деньги.

– Даже волы за свой труд получают пищу и кров, – добавил Лео.

– Вот именно, – согласилась Рен. – А что перепадает призраку за то, что он освещает твой путь? Что получает ревенант, когда по твоему приказу размахивает мечом? Ничего. Беднягам не дают упокоиться с миром.

– Зато они могут жить вечно.

– Это, – Рен ткнула пальцем в ближайший факел, – не жизнь. Нельзя назвать жизнью существование ради того, чтобы служить другим.

Хоук задумался над ее словами.

– Ученые Дома Некромантов с тобой не согласились бы. Цель каждого некроманта– служить своему Дому как при жизни, так и после смерти.

– Так это черепа некромантов? – спросил Лео, неловко оглядываясь по сторонам.

– Тех, кто низкого ранга. Представители высшей касты занимали более достойные должности, некоторые даже выступали в роли учителей и советников.

Нежить, раздающая советы живым? Безумие.

– А как насчет железных ревенантов? – спросила Рен.

– Для их создания нужны хорошо сохранившиеся тела. Это важнее, чем их происхождение. В определенных случаях некроманты могут использовать любое тело, но предпочтение всегда отдается нашему виду. Служить Дому после смерти считается наивысшей честью, которая только может быть оказана некроманту.

Рен захотелось хорошенько встряхнуть Хоука. Накричать на него. Но что она могла сделать, если так его учили. Он не понимал, что становиться нежитью значило испытывать вечную боль. Если Равенна или кто-то еще из правящей семьи Некрос знал об этом, они явно не спешили делиться подобным фактом. Раболепие их народа основывалось на ошибочной вере.

После нескольких мгновений неловкого молчания Хоук прошептал что-то себе под нос, и Коготь исчез, обратившись в бесформенный туман, который засосало обратно в кольцо-усилитель.

– Сделаем привал здесь, – сообщил юноша, привлекая внимание к встроенному в камень зданию, которое Рен не заметила.

Вокруг входа стояли колонны, вырезанные аналогично тем, что она видела в Проломе, – с повторяющимися узорами из скелетов, обрамляющих камень. Внутри также находились призрачные факелы, которые, стоило Хоуку пробудить их к жизни, осветили небольшую квадратную комнату с очагом у дальней стены. Здесь не было ни мебели, ни каких-либо признаков недавнего пребывания, но в соседней комнате Рен заметила груду дров, стопки одеял и прочий хлам.

– Кто всем этим пользовался? – спросил Джулиан, с интересом рассматривая их находки. Рен подозревала, что он думает о тайнике бандитов, который они разграбили наверху.

– Я, – просто ответил Хоук, откладывая в сторону посох и устраиваясь поудобнее. Он полностью стянул с головы маску, так что бараний череп теперь болтался вверх тормашками у него на спине, и скинул ботинки. Странный выбор, учитывая, что было настолько холодно, что дыхание Рен вырывалось клубами пара, а костер они еще не развели. Порывшись в продуктах, юноша нашел банку с чем-то похожим на маринованную сельдь и грязными пальцами выудил кусочек. – Такие стоянки расположены на всем протяжении туннеля, но именно я набил их припасами. В любом случае только мне они и нужны. У мамы нет необходимости... – Он замолк и поднял взгляд на Рен, как будто боялся, что та не сможет вынести упоминания об их матери. – Она о них не беспокоится. Насколько я могу судить, пирую здесь только я и волки.

– Что, прости? Волки? – переспросил Лео, окидывая взглядом темный туннель.

Хоук, полностью сосредоточенный на своем ужине, лишь пожал плечами.

– Кто-то точно подворовывает еду.

– Забудь о стоянках или еде, – начала Рен, бросив сумку на пол. – Как далеко мы от колодца?

Хоук проглотил то, что жевал.

– Два дня. Может, три.

– Тебе известно, из чего он сделан... как он функционирует?

– Думаю, да.

– Тогда расскажи мне, – скомандовала Рен. – Расскажи мне все.

Глава 11

– Я разведу огонь, – сказал Джулиан и, собрав хранящиеся в соседней комнате дрова, приступил к работе. Рен знала, что ей следовало бы помочь, но она хотела услышать ответ брата. Поэтому поторопила его взмахом руки.

Хоук едва успел открыть рот, как в одном из проходов послышался отдаленный грохот, и земля затряслась под их ногами. Рен встревоженно обернулась, но толчки уже прекратились, и снова наступила тишина.

– Что это было? – спросил Лео, который до этого копался в одеялах. Видимо, чтобы найти достаточно мягкое для его королевской персоны.

– Колодец, – смиренно развел руками Хоук. – Он неустойчивый.

– А туннель? – слишком уж пронзительно уточнил принц.

– Достаточно прочный, – ответил некромант, откладывая банку. – Правда, иногда здесь случаются обвалы, но тогда шума обычно больше.

– Как успокаивает, – отозвался Лео, снова сосредоточившись на одеялах. – И эта угроза будет висеть над нами до конца путешествия?

– Более или менее, – признал Хоук.

– Так этот туннель ведет прямиком к колодцу? – спросила Рен.

– Нет, не именно этот, – уставился на свои ноги некромант. – Но в конце концов приведет. Здесь около дюжины проходов, и все заканчиваются в некрополе.

– А, некрополь, – начала Рен, забирая одно из отвергнутых принцем одеял, чтобы усесться на него. – Это там, где мы с Джулианом видели тебя в прошлый раз?

– То был Холлоу-холл, дворец в центре города, названный в честь резиденции Дома Костей, – поправил девушку Хоук, имея в виду Мэрроу-холл в Костяных землях. – За ним расположено еще одно важное строение– собор Хранителей. Многое было разрушено землетрясениями, но эти два здания уцелели. А колодец находится прямо под ними. Если хотим добраться до него незамеченными, лучше избегать и храма, и дворца. К счастью, я знаю путь.

Лео, найдя подходящее одеяло, устроился поудобнее, снова достал золотые отмычки и, протянув руки к огню, который развел Джулиан, принялся возиться со своими наручниками. Рен придвинулась ближе, надеясь, что следом он освободит и ее.

– А потом? – спросил присоединившийся к беседе Джулиан. – Можем ли мы уничтожить эту штуковину? Или это еще одна из не продуманных до конца идей Рен?

Столь агрессивное замечание было излишним.

Хотя и справедливым.

Девушка взглянула на брата, который предпочитал смотреть в землю, чем на кого-либо из них.

– Не знаю. Не думаю, что кто-то вообще пытался.

– Конечно же, – фыркнул Джулиан. – Ведь эта штука обращает любого обычного мастера в бога, дарует силы, которых не должно существовать.

Рен могла только предположить, что «обычной» он назвал именно ее. Еще одно колкое замечание. Она крепко сжала губы, чтобы воздержаться от ответного выпада, но, судя по тому, как на нее покосился Лео, прилагаемые усилия отразились на ее лице.

– Превратить целое поле тел в пыль и раздробить кость в руке еще живого человека, – пробормотал Джулиан. – Кто бы отказался от подобного?

Гнев Рен только усилился, подогреваемый стыдом.

– Вот почему мы и собираемся его уничтожить, – рявкнула она. – Потому что некоторым из нас подобное могущество не нужно.

Джулиан бросил на нее взгляд через плечо и открыл рот, собираясь возразить, но, похоже, передумал и сосредоточил все свое внимание на огне.

Рен, которую его молчание только еще больше разозлило, сверлила спину Джулиана взглядом. Но прежде чем она успела произнести что-то, о чем потом точно пожалела бы, Джулиан, который все еще смотрел на пламя, мягко спросил:

– Почему? Я же знаю, насколько ты амбициозна. Так почему ты отказываешься от силы? Только подумай об уважении, которое ты получила бы, каким бы героем стала.

Рен не поверила своим ушам.

– Именно так и думал Локк Грейвен, и посмотри, к чему это его привело.

– Но ты не он.

– Нет, я еще хуже.

Джулиан нахмурился, а Лео сказал:

– Ты этого не знаешь.

Джулиан бросил на девушку оценивающий взгляд.

– Чего ты так боишься?

Боится? Рен попыталась найти ответ.

– Для начала того, что железные ревенанты переберутся через Пограничную Стену.

– И?

– И? Свободно разгуливающая нежить, поглощающая Владения. Стать тому причиной...

– Но в этом нет твоей вины.

Рен подняла руку, демонстрируя кольцо.

– Но она могла быть. Если я и боюсь чего-то, то себя самой.

Теперь на нее смотрел не только Джулиан, но и Лео с Хоуком.

Рен вскочила на ноги.

– Только посмотри, что натворил Локк. А ведь он был хорошим человеком. Благородным и самоотверженным, а я... я не такая. Он хотел спасти мир, стать героем. А я стремилась спасти лишь себя.

– Неправда, – мягко возразил Лео. – Ты спасла меня.

– Думаю, Джулиан прав, – невесело рассмеялась Рен. – Я спасла тебя, только чтобы помочь себе. С этого все и началось. Вот какие мотивы мной двигали. Я эгоистичная, безрассудная, сначала действую, а потом думаю. – Она вскинула брови, бросая Джулиану вызов оспорить все то, что он и сам говорил... множество раз. – И такой человек, по-твоему, должен обладать неограниченной силой?

– Никому не следует ей обладать, – покачал головой кузнец.

– Вот именно, – сказала Рен, пытаясь прийти в себя и успокоить разбушевавшиеся чувства. Ее сердце бешено колотилось, а ладони вспотели. – Поэтому мы разрушим колодец.

Она опустилась на одеяло и обхватила колени руками.

Когда Лео потянулся к ней, Рен вздрогнула, пока не осознала, что он всего лишь хотел расстегнуть ее наручники.

– Ой, спасибо, – пробормотала она.

Лео подмигнул ей и склонился над замком.

– Ты можешь рассказать нам, из чего сделан колодец? Как он работает? – обратился принц к Хоуку. Рен чувствовала на себе взгляд Джулиана, но отказывалась посмотреть на него в ответ.

– Такой же колодец, как и все остальные, – отозвался Хоук. – Только вместо воды в нем магия. Она поднимается из глубин. Большинство мастеров получают материалы для работы из того, что было погребено в почву. Железная руда, крупицы золота, – он по очереди указал кивком на Джулиана и Лео, прежде чем остановить свой взгляд на Рен, – или кости. Но, как и с водой, чтобы получить больше, нужно добраться до источника. Это и сделали древние некроманты. Они копали все глубже, пока не нашли их– огромные запасы чистой магии. Тогда они построили колодец, чтобы заключить силу в ловушку и вытянуть магию на поверхность.

– Чистая магия, – повторила Рен, припоминая, как Хоук создавал железного ревенанта. Как он светился от силы.

– Та часть, которую вы видели, на самом деле лишь бассейн, чаша, которую наполняет магией расположенный внизу колодец. В городе таких несколько.

– И они протекают, – заметила Рен, вспомнив трещины, что окружали бассейн в тронном зале. – Из-за этого происходят землетрясения?

Хоук кивнул.

– Магию нельзя сдерживать подобным образом. Она не такая медленная и устойчивая, как вода. Она активна. Жестока. Как лава.

– То есть вы, по сути, проделали в вулкане дыру? – спросил Джулиан. – И теперь остается лишь ждать, когда он взорвется?

– Он уже взрывался, верно? – вмешался Лео. – Пролом. Чрезмерная добыча полезных ископаемых.

– О, дело не в полезных ископаемых, – сказал Хоук как ни в чем не бывало.

– Разве? – уцепился за эти слова Джулиан. Он уже догадывался об этом, когда обнаружил в шахте следы странных раскопок.

– Всему виной Равенна.

– Что? – открыла от удивления рот Рен. Она мысленно перебрала все, что слышала от Одиль, но в голову не пришло ни одного упоминания о том, что ее мать стала причиной Пролома.

– Ну, не только она. Еще и наши предки. Они годами пытались отыскать старые развалины. Когда кузнецы подобрались достаточно близко, Равенна и ее родители проникли в их шахты. Они убедили каменщиков проложить туннель в другом направлении, и... так все и произошло. На них обрушился неожиданный взрыв магии, который после стал Проломом. Погибли все, кроме нашей матери. Она так и не нашла их тел, но зато получила желаемое. То, чего хотели все некроманты.

– Смерть? – уточнил Лео, выглядевший весьма озадаченно.

– Силу, – пояснил Хоук. – Силу, которая построила все это, – махнул он рукой на проход и то, что находилось за ним: затерянное королевство некромантов. Откинувшись и вытянув ноги, Хоук продолжил – Силы любого мастера, прикоснувшегося к колодцу, увеличиваются, а на поверхность выходит новая магия. Хотя нет, не совсем так, – нахмурился он. – Не новая, а скрытая, как, например, твои таланты некроманта, – сказал Хоук, мотнув головой в сторону Рен. – А в моем случае– способности костолома. Ограничения, такие как дистанция и закон соотношения, меняются. Расширяются. В некоторых случаях совсем исчезают. Например, ты, – сказал юноша, поворачиваясь к Лео. – Золото– самый мягкий металл. Податливый, в отличие от железа.

– Верно, – согласился принц. – Я могу размягчить и придать ему форму голыми руками, – он поднял одну из своих отмычек и согнул ее посередине, будто она была сделана из соломы, а затем привычным движением пальцев снова выпрямил ее, – или языком. – Принц поиграл бровями, глядя на Джулиана, который закатил глаза, хотя явно с трудом сдерживал улыбку. Рен почувствовала неожиданный приступ зависти.

Хоук перевел взгляд с одного на другого в попытке понять смысл шутки, но, пожав плечами, похоже, сдался.

– Думаю, прикоснись ты к колодцу, смог бы растапливать золото. Или даже добывать его из земли.

Послышался щелчок замка на втором браслете Рен, и Лео тихо присвистнул.

– Тогда, возможно, папочка обратил бы на меня внимание.

Рен фыркнула, с благодарностью потирая обнаженные запястья, а Лео указал на все еще скованного Джулиана.

Тот протянул руки, но на лице его отразилось отвращение.

– Не называй его папочкой.

Рен покачала головой. А Хоук наблюдал за происходящим с непонятным восхищением. Девушка задумалась, доводилось ли ему раньше общаться с людьми. Кроме матери, конечно же.

С нормальными людьми.

Хотя можно ли было считать нормальными Леопольда Валорианского, Золотого принца, замену замены; Джулиана Найта, едва не убитого наследника Дома, который все считали разрушенным; и Рен Грейвен, вроде бы некроманта, неудавшуюся валькирию, изгнанного костолома и дочь предателя или убийцы (а может, и того и другого)?

– У железа, с другой стороны... ну, у него есть свои уникальные свойства, – продолжил Хоук.

– Например? – спросил Джулиан.

– Ну, его ведь можно намагничивать, верно?

Джулиан кивнул.

– Существует природный магнит– оксид железа, называемый магнетитом, – который можно использовать для придания магнитного заряда обычному железу.

– Предполагаю, колодец дал бы тебе возможность самому заряжать железо.

Джулиан моргнул.

– Получается, любое железо можно превратить в магнит? Своими руками, только с помощью магии?

– Почему нет, – пожал плечами Хоук.

– Представляешь, если бы ты намагнитил собственную руку, – заметил Лео. – Ты больше никогда бы не уронил меч.

– Я его и так никогда не роняю, – в свою защиту заявил Джулиан, хотя они все знали, что это неправда. Вмятина на шлеме, которую ему пришлось залатать (спасибо Лео), служила тому доказательством. – Почти, – пробурчал он себе под нос.

Рен снова сосредоточилась на Хоуке.

– Сам по себе колодец способен на что-то еще, кроме пробуждения мертвых? Ну не знаю... меняет ли он тех, у кого нет магии? Может ли он наделить их способностями мастеров?

Хоук взвесил ее слова.

– Не думаю. Магия уже много лет просачивается сквозь землю, а я все еще не слышал о появлении новых мастеров в окрестностях.

– А ты бы услышал? – с сомнением спросила Рен, наблюдая, как щелкнул замок на запястье Джулиана и последние наручники со стуком упали на землю. Кузнец пробормотал слова благодарности. – Разве ты общаешься с жителями Земель Пролома?

Выражение лица Хоука стало непроницаемым, и у Рен возникло ощущение, что сама того не желая, она задела его за живое.

– Я слежу за сплетнями.

Она ждала, что брат продолжит, и он смущенно пожал плечами.

– Подслушиваю. Или поручаю им сделать это за меня.

Рен не знала, говорил ли он об обычной нежити или ходячих ревенантах, а может, о фамильярах... Но все же сама идея завораживала. И тревожила.

– Ты знал, что мы были там? – резко спросила девушка. Хоук склонил голову набок. – Когда мы с Джулианом впервые вошли в Одержимые Земли, в Норвуде мы наткнулись на ревенантов, которые велели нам уходить. Они доложили тебе об этом? Или это ты приказал им выпроводить нас?

Хоук отвел взгляд.

– Я приказал им прогонять каждого. У нас уже достаточно тел. Поскольку в новых мы не нуждаемся, я использовал несколько ревенантов, чтобы те охраняли периметр.

– Охраняли? – едва не вскрикнул Джулиан. – Они напали на нас.

– Потому что я атаковала их, забыл? – напомнила Рен, ткнув себя пальцем в грудь. – Потому что я безрассудная.

Он одарил ее взглядом, который каким-то образом говорил, что он рад, что тогда оказался прав, но раздражен, что ошибся теперь.

– Их повиновение иногда дает сбой, – пояснил Хоук. – Особенно когда они достаточно далеко от меня. Будучи сосудом, я могу вобрать в себя ограниченное количество магии, а ревенанты не привязаны ко мне так, как фамильяры, – через усилитель и постоянный контакт. Хотя лучше пусть один умрет, а остальные бросятся наутек, чем погибнут все, правда? – Хоук встревоженно переводил взгляд с одного на другого, как будто действительно не был уверен в своих словах.

– Мрачновато, но, полагаю, расчеты сходятся, – сказал Лео.

– Так ты приказал им охранять периметр, потому что так велела Королева Трупов? – спросила Рен. – Или ты сам так решил?

– Я сам отдал приказ. Ее это не беспокоит. Она не обременяет себя подобными хлопотами... зациклена на собственных амбициях. Когда дело касается живых и мертвых она... беспощадна.

Несмотря на растущее тепло от костра, по спине Рен пробежал холодок. Она поняла, что настоящим испытанием, скорее всего, станет не разрушение колодца, а победа над Королевой Трупов.

– А где она сейчас? Ваша ма... королева? – спросил Джулиан, взглянув на Рен так, словно не знал, как лучше упомянуть эту женщину. Его догадка была такой же верной, как и ее. За исключением общей крови, Рен с Равенной ничего не связывало. Возможно, так было даже лучше. Это упростило бы момент, когда ей пришлось бы встретиться с Королевой Трупов лицом к лицу, сразиться с ней. – И где сейчас железные ревенанты? Если хотим преуспеть, придется пройти мимо них всех.

Несмотря на возникшую между ними холодность, Рен почувствовала облегчение из-за того, что он все еще придерживался ее плана, хоть и «не продуманного до конца». Что он все еще хотел попытаться.

– Равенна ожидает моего возвращения во дворец. Если проявим осторожность, сможем пройти мимо нее незамеченными. К тому моменту, когда она поймет, что что-то не так, мы уже будем на месте. Что касается железных ревенантов, они в соборе Хранителей. Без меня их с места не сдвинуть. Их... слишком много.

– Насколько много? – прошептала Рен.

Хоук нервно заерзал.

– Не уверен насчет точного числа.

– Мы тебя не виним, – мягко заверил Лео. – Что бы она ни заставила тебя сделать.

Рен с благодарностью посмотрела на принца. Он всегда знал, что сказать.

Хоук глубоко вздохнул и поднял глаза.

– Их много. По меньшей мере сотня.

Рен боялась именно этого, но когда цифра была произнесена, группу охватило чувство мрачной целеустремленности.

– Даже если не попадемся Равенне и железным ревенантам, даже если доберемся до колодца... Мы все еще не знаем, как его уничтожить, – заключил Джулиан, возвращая разговор к насущной задаче.

– Кажется, я знаю, – спокойно ответил Хоук.

– Как? – пристально посмотрела на него Рен.

– Ну, – начал он, слегка наклонившись вперед. – Чтобы создать колодец, древние некроманты должны были найти материал, который притягивал и поглощал магию.

Лео выпрямился, как будто уловил то, что Рен еще предстояло понять.

– Материал, над которым они имели власть, – продолжил Хоук, и до Рен дошло.

– Погоди, хочешь сказать, что колодец сделан из нежити?

– Нет, – в этот же момент выдохнул Джулиан.

– Как только они достаточно глубоко разрыли землю и нашли магию, им нужен был способ ее извлечь. Что может быть лучше нежити, источника и средоточия их собственной магии?

– Теоретически подошел бы любой материал, подвластный мастерам, – задумчиво протянул Лео. – Кузнецы или ювелиры, чтобы добиться такого же эффекта, построили бы колодец из цельного железа или золота.

– Но мы говорим о нежити, – возразила Рен. – О призраках. Как можно построить что-то из чего-то бестелесного?

– Тебе в голову не приходит идея, как сделать их телесными? – тихо спросил Хоук.

– Ревенанты, – выдохнул Джулиан.

Рен взглянула на брата в ожидании подтверждения.

– Так они привязаны к своим костям? Как железные ревенанты? С этими стержнями?

Хоук наклонил голову.

– Лучший способ сохранить колодец. Призраки поддерживают кости в первоначальном состоянии на протяжении веков. Не будь они привязаны к своим костям, те сгнили бы быстро, и колодец протекал бы еще сильнее, чем сейчас.

– Ты сказал, что знаешь, как его разрушить, – медленно произнес Лео, словно пытаясь найти разгадку, пока говорил.

– Разве это не очевидно? – отозвался Хоук. – Разрушив кости, мы разрушим колодец.

Все трое повернулись, чтобы посмотреть на Рен.

– Разрушить кости? Это не освободит призраков... Им просто некуда будет идти.

– Это их ослабит, – пожал плечами Хоук. – И если ты постараешься, они превратятся в пар, неспособный впитать в себя магию.

Рен вскочила на ноги. Она чувствовала на себе взгляд каждого, особенно Джулиана. Они совсем недавно говорили об этом. Она не желала становиться еще одним Локком Грейвеном, пытавшимся спасти мир, оставляя за собой разбитые жизни.

– О каком количестве нежити мы говорим? – уточнил Лео.

– Сотни.

Рен затошнило.

– Нет, это... Должен существовать другой способ.

– Принести в жертву сотни душ, чтобы спасти тысячи? Чтобы спасти Владения? – спросил Хоук. – Как по мне, так справедливая цена.

Рен зажмурилась. Была ли эта цена справедливой? Даже тогда? В конце концов, Локк положил конец войне. Не поступи он так, погибло бы больше людей. Простых жителей. Невинных.

Но вечное проклятие... Страшная кара.

– А что станет с железными ревенантами, если колодец разрушат? – спросила Рен.

– Магия колодца помогла создать их, она же должна отправить их в наступление. Я могу управлять одним или двумя, но чтобы отправить в путь всех разом... Еще и на такое большое расстояние? Для этого нужен колодец. Если его разрушить, необходимая сила исчезнет. По сути, они просто застрянут здесь.

Уничтожить их было бы по-прежнему непросто, но, по крайней мере, они не нападут на Владения. Сердце Рен воспарило при мысли о том, что одним махом они уничтожат колодец и обездвижат железных ревенантов, но затем она вспомнила, что ей предстояло ради этого сделать...

– Ты в этом уверен? – спросил Джулиан, наконец оторвав взгляд от Рен. – Откуда ты знаешь, что это сработает?

– Я не знаю, – ответил Хоук. – Только предполагаю. Но я знаю, из чего сделан колодец. И я понимаю магию. Это сработает. Должно сработать.

– Это ужасная затея, – заявил Джулиан. – Что, если мы проделаем весь этот путь, а его догадки окажутся ошибочными? Мы не можем рисковать жизнями, основываясь на интуиции.

Хотя он в каком-то смысле говорил то же самое, о чем думала сама Рен, она также осознавала, что второго шанса у них не будет. Они должны попытаться. И насколько бы ограниченными ни были познания Хука, они все же более обширны их собственных.

– У тебя есть идея получше? – сказала она. – Мы сами попросили его рассказать, как разрушить колодец.

– Так ты согласна? – вскинул брови Джулиан.

– Нет, я... я не знаю, но это уже что-то.

– Мы сбежали из Крепости, преследуемые каждой стороной, и даже не догадывались, как избавиться от колодца, – резонно заметил Лео. – По крайней мере, мы на правильном пути.

– Вот именно, – заявила Рен. – Теперь у нас есть план и проводник. К тому же мы нашли проход, который спрячет нас от твоего дяди и моего отца. Думаю, мы хорошо справляемся.

– А я думаю, что у тебя низкие стандарты, – усмехнулся Джулиан.

Рен склонила голову набок и улыбнулась.

– Кажется, ты прав. Ведь я же поцеловала тебя.

Глава 12

Обстановка была явно напряженной, когда они готовились ко сну.

Рен сверлила взглядом затылок Джулиана, который отвернулся от нее в тот момент, как эти слова слетели с ее губ.

Кажется, ты прав. Ведь я же поцеловала тебя.

Рен вздохнула.

Она повела себя по-детски.

Джулиан имел полное право злиться на нее вечно.

Но это еще не значило, что ей это нравилось. Ей стоило переживать его ненависть с изяществом и достоинством.

Но девушка намеревалась страдать как всегда– с плохим характером и хмурым видом.

Огонь почти погас, ее спутники засыпали, а Рен молча переживала.

Сон навалился на нее тяжестью плотного одеяла, так что когда чуть позже Рен проснулась от вспышки призрачного света, то не сразу поняла, что происходит. Она растерянно моргнула, напоминая себе, где и с кем находится, прежде чем, прищурившись, разглядеть низкую крадущуюся фигуру.

Призрак?

Но нет... фигура была недостаточно яркой и четко очерченной. Ее края мерцали и расплывались, искаженные разлагающимся трупом, в который существо было заточено. Тогда ревенант?

Рен резко выпрямилась.

– Хоук? – прошептала она, но в давящей темноте некроманта нигде не было видно. Он сказал, что останется дежурить, поскольку лучше всего мог справиться с проблемами, если те появятся.

Но проблема была здесь, а Хоук– нет.

К счастью, Рен тоже кое-что умела. Пусть эти способности и вызывали у нее неприязнь, она все же могла повелевать нежитью. А еще она была костоломом. Все могло оказаться куда хуже.

– Джулиан, – пробормотала Рен и потрясла его за закованное в железо плечо. Несмотря на неудобство, он предпочел спать в доспехах, за исключением шлема. Справедливости ради стоило отметить, что Рен тоже не стала снимать костяную защиту, но в таком месте, как это, ее доспехи хотя бы могли действительно пригодиться. Джулиан же не стал раздеваться для собственного спокойствия, хотя теперь это играло им только на руку, ведь он уже был готов к бою. – Лео, – добавила Рен, толкнув принца ногой, чтобы отомстить ему за ночь в погребе. – Просыпайтесь!

Первым отреагировал Джулиан: как всегда, настороже. Он ловко вскочил на ноги.

Лео неуклюже последовал его примеру.

– В чем дело?

Рен не была уверена до конца. Ее чувства обострились, но тлеющего огня было недостаточно, чтобы осветить их цель, а все призрачные факелы погасли.

– Восстань, – пробормотала Рен. Ближайший факел, мигнув, так и не зажегся. Она покрутила кольцо и вложила в него все свое намерение. – Восстаньте!

Повсюду вспыхнули черепа, так ярко, что Джулиан и Лео вскрикнули, но Рен, несмотря на слезящиеся глаза, заставила себя сосредоточиться на приближающейся нежити.

Сгорбленной, ползущей... Хотя нет, это был ревенант четвероного животного. Рен даже не подумала об этом, поскольку духи животных не задерживались в мире живых надолго. Но они находились на Землях Пролома, поэтому удивляться не стоило.

Когда нежить выползла на призрачный свет, Рен увидела серую, покрытую кровью шкуру и широко разинутую пасть.

Что там Хоук говорил по поводу волков?

Низкий рокочущий рык эхом отозвался в ушах Рен. Призраки животных обычно оставались мирными, но обратное тоже случалось. Даже они могли впасть в неистовство или наброситься на живых.

Прежде чем девушка успела предупредить остальных, которые не слышали рычания, по туннелю разнесся грохот, который отдался в ногах Рен и не остался незамеченным для Лео и Джулиана.

– Что за... – спросил принц, крутанувшись на месте.

– Туннель, – безапелляционно ответил Джулиан, снова надевая шлем. Источник звука, казалось, находился прямо перед ними, как и ревенант. – Это существо, должно быть, пытается сбежать.

– Ага, прямиком в наши объятия, – буркнула Рен.

– Просто прекрасно, – произнес Лео. – А где твой брат?

– Не знаю. Спрячьтесь за мной, – скомандовала девушка, обнажая клинки. В надежде перехватить ревенанта Рен вышла на середину перекрестка. Он приближался со стороны северного туннеля, в то время как они прибыли с юга. В остальных двух проходах все еще не горели факелы, так что в них царила кромешная тьма.

Щелчок и скрежет подсказали Рен, что Джулиан достал свой меч-хлыст. Она верила, что он способен защитить Лео, пока она будет сражаться с восставшим волком.

– Остановись, – громко и отчетливо произнесла Рен. Она почувствовала знакомую вибрацию голосовых связок, низкий тембр, который порождала в ней магия некроманта.

Волк уже был настолько близко, что Рен видела его острый облысевший хвост с волочащимися за ним клочьями шерсти и плоти. Когда ревенант остановился, Рен охватило облегчение... Но она поторопилась с выводами.

Новый рык существа прозвучал более низко и угрожающе, а его дух разгорелся ярче, имитируя то, как встала бы дыбом шерсть на загривке живого волка.

– Остановись, – повторила Рен дрогнувшим голосом. – ОСТАНОВИСЬ!

Волк не обратил внимания на ее слова и продолжил надвигаться. Медленно отступая, Рен опустила взгляд на кольцо на ее пальце. Неужели его магия иссякла? Но она только что с легкостью зажгла факелы.

Что же изменилось?

Она всмотрелась в пустые глазницы волка, через которые проникал призрачный свет. Сгнившие мышцы ревенанта напряглись, кости заскрипели, когда он приготовился к прыжку.

– Нет! – закричала девушка, но в этом не было никакого смысла.

С широко разинутой пастью волк бросился вперед, и Рен замерла, ожидая, что он вцепится в ее кожу. В глубине души она надеялась, что ее брат был прав, когда сказал, что у нее иммунитет к смертельной инфекции. Хотя в то же время Рен задумалась, не избежит ли она этого опасного недуга только потому, чтобы волк острыми, как лезвия, зубами вырвет ей глотку.

Прежде чем она успела принять свою судьбу, появилась еще одна вспышка призрачного света. Рен испуганно ожидала появления других ревенантов, но мимо нее, прямо навстречу волку, пронеслась маленькая призрачная фигура... Еще одно животное? Его внезапное появление заставило волка попятиться в замешательстве, предоставив Хоуку шанс загородить Рен от надвигающейся опасности.

Пока двое животных– призрак и ревенант– кружили вокруг друг друга, брат Рен повернулся к ней и остальным. На его голове снова красовалась маска, а глаза светились зеленым.

– Направляйтесь к восточному проходу. И побыстрее. Я его задержу.

Рен пыталась осознать произошедшее. Еще один фамильяр? И почему Хоук просто не приказал волку убраться, как другим ревенантам?

– Рен, – раздался у самого ее уха голос Джулиана. – Пойдем.

Покачав головой, она подняла повыше клинки и последовала за Джулианом и Лео, которые бросились к восточному проходу.

В страхе, что магия, которую она так ненавидела, покинула ее, Рен не могла найти слов. Вместо этого она зажгла ближайший факел. Призрак внутри пробудился к жизни, так же, как и ее голос. Рен с облегчением начала зажигать черепа один за другим по мере того, как путники продвигались по туннелю.

Пока Лео шел впереди, Джулиан оставался рядом, придерживая Рен за плечо, пока она пятилась, чтобы убедиться, что их не преследуют.

Проход, темный и сырой, в конце концов перестал быть таким тихим.

Земля снова задрожала, в этот раз ближе, и из трещины, открывшейся в стене рядом с ними, полился белый свет.

Как только он коснулся воздуха, то рассеялся, точно пар, и Рен поняла, что перед ними магия. Чистая магия, несмотря на то что до Пролома оставалось еще несколько дней пути.

– Колодец, – прошептала девушка. Постанывания и скрип впереди означали, что этот толчок не последний.

Вложив один из клинков в ножны, Рен протянула руку к ручейкам магии, но так и не смогла до них дотронуться.

– Должно быть, она течет по всем Землям Пролома.

– Вот почему ревенанты появляются повсюду, а не только в Проломе, – пробормотал Джулиан, встав рядом с ней. – Земля перенасыщена магией.

Лео, по-видимому, не заинтересованный в сделанном открытии, стоял в нескольких шагах от них.

– Каким бы удивительным это ни казалось, мне не нравится идея стоять здесь и ждать, когда нас настигнет волк или когда туннель...

Еще до того, как принц успел закончить фразу, земля завибрировала с такой силой, что Рен пошатнулась и уперлась в стену, прямо возле магической утечки. С хлопком и грохотом, напоминающим гром, под ее ладонью образовалась новая трещина.

Рен отдернула руку, но камень продолжал ломаться, а трещина поползла к потолку.

Чем шире становился разлом, тем сильнее нарастал шум, пока грохот не стал почти оглушительным, доносящимся сразу отовсюду.

Лео что-то прокричал, но из-за царившего вокруг хаоса его было не слышно. Джулиан же оглядывался по сторонам в попытке отследить разрушение.

Сверху раздался последний громогласный хруст, и от стены начал откалываться огромный массивный кусок.

Рен замерла, глядя на то, как смерть спешит ей навстречу.

Но первым ее встретил Джулиан.

Он вытянул руку, железную руку, бросился вперед и остановил падение валуна, заслонив собой девушку. Поначалу она вздрогнула и пригнулась, а потом с благоговейным трепетом наблюдала, как кузнец удерживает потолок, лишь бы защитить ее.

Валун давил на Джулиана многокилограммовой массой, но его железная хватка была настолько сильной, что камень крошился под его пальцами, а трещины расползались паутиной.

Рука Джулиана затряслась, и он до скрипа сжал зубы, когда его тело охватила дрожь. Камень покачнулся, обрушив на них поток гальки и пыли, но все же остался на месте.

Пока что.

– Уходи, – выдохнул Джулиан, глядя на нее сверху. Рен заколебалась, поскольку не представляла, как может вот так оставить его, но в конце концов подчинилась, поскольку понятия не имела, как помочь кузнецу. Она выбралась как раз в тот момент, когда вес валуна вынудил Джулиана опуститься на закованное в железо колено.

От удара раздался громкий хлопок, и Джулиан, тяжело вздохнув, попытался облегчить нагрузку с помощью второй руки, но та не была усилена железом. Состоящая из плоти и крови, она не вынесла бы подобной ноши.

Рен столкнулась с Лео, который бросился вперед. Так что теперь они беспомощно смотрели на то, как Джулиан старался не уронить камень.

Его взгляд метался по сторонам в поисках возможного спасения, пока не остановился на Рен. Он нахмурился, сжал губы, а в глазах его читалось смирение.

И что-то еще, чего она не могла уловить. Злость? Сожаление? Тоска?

Что бы это ни было, чувство без названия ранило Рен в самое сердце подобно стреле. Почему она стояла на месте, пока он рисковал своей жизнью ради нее?

Пока он умирал ради нее?

Не такие между ними сложились отношения. Они боролись вместе, сражались и спорили бок о бок. А когда смерть подкрадывалась, были готовы встретить ее с высоко поднятой головой.

Когда Рен уже было шагнула вперед, Лео схватил ее за руку. Она попыталась вырваться, но тут раздался еще один отдающийся эхом стон.

Короткая, но в то же время бесконечная пауза, а затем– настоящий обвал.

Потолок раскололся, и на Джулиана обрушилась лавина камней.

Глава 13

Раздалась целая какофония звуков.

Внезапно наступила удушающая темнота.

И боль.

Джулиан съежился, обхватил себя руками и сделал единственное, что ему оставалось, – стал ждать.

Он задавался вопросом, такой ли должна была стать его смерть после всего, через что ему пришлось пройти.

Он пережил детство в окружении нежити, его пытался убить злобный дядя, и он даже побывал в Проломе... только чтобы оказаться погребенным под грудой камней.

Погребенным заживо.

Его дыхание стало прерывистым, воздух попадал в легкие короткими, свистящими и резкими вдохами.

Он задумался, так ли чувствовала себя его мать прямо перед кончиной. Она пыталась эвакуировать работников шахты, когда из-за Пролома в туннеле случился обвал.

Погребенная точно так же, как Джулиан.

От этой мысли у него сжалось сердце.

Было ли ей страшно? Или же она была счастлива умереть за правое дело?

Сожалела ли она о чем-то?

Конечно, сожалела. Ведь она оставила мужа и сына.

Джулиан ни к кому не был так привязан... и все же тоже кое о чем жалел. В конце концов, у него же была сестра. А его кровожадный дядя все еще занимал пост регента Железной Крепости.

Но вместо того, чтобы сосредоточиться на этих более насущных проблемах, он обнаружил, что думает о накрашенных черным губах и жарком взгляде глаз цвета слоновой кости. О бледной коже, теплой воде в источнике и клубящемся белом тумане...

Он не мог сказать, сколько прошло минут или часов, но в конце концов вокруг него воцарилась тишина. Оглушительный грохот падающих камней прекратился, и Джулиан набрался храбрости открыть глаза.

Он ожидал встретить непроглядную темноту, но сероватое сияние освещало его ногу и преклоненное колено. Джулиан рискнул пошевелить руками, которыми все еще прикрывал голову, отчего на него дождем посыпалась галька.

Он осмотрел свое тело на наличие смертельных ранений, но не заметил ничего серьезного. Его доспехи– поцарапанные и помятые, но в остальном уцелевшие– сделали свое дело, и, как ни странно, большой кусок камня, который он держал над головой, в итоге стал его спасением. Он принял на себя весь удар и, выскользнув из рук Джулиана, с силой ударился о землю и образовал над ним что-то вроде покатой крыши. Защитил его.

Джулиана окружали обломки: галька, глинистый сланец и несколько крупных камней.

Проникающие сквозь них лучи доказывали, что он погребен не так глубоко, как казалось сначала.

Эти самые лучи указывали ему путь к спасению.

Собравшись с силами и сделав глубокий вдох, Джулиан напряг бедра и встал, отбросив массивную глыбу в сторону. Остатки камнепада каскадом скатились с его плеч.

И вот он появился над кучей камней, точно скалолаз, добравшийся до вершины.

– Джулиан! – вскрикнула Рен, и, оглянувшись, он увидел, как они с Леопольдом пытаются разгрести обломки. Их руки были перепачканы, лица– в грязи. А это разве не... Разве по щекам Рен не текли слезы?

Не обращая внимания на осыпи и неровности, она вскарабкалась и бросилась к нему. Принялась ощупывать лицо и грудь в поисках крови и ран, которых там не было.

– Я в порядке, – услышал он собственный голос, не в силах отвести глаз от выражения, застывшего на ее лице, – такого уязвимого и такого испуганного. Такого честного. – Я в порядке.

До Рен наконец дошел смысл его слов. Она замерла, подняв на него взгляд. А затем резко отпустила.

Джулиан сжал зубы, стараясь напомнить себе, почему было так важно ее ненавидеть. Мысли о ней, а не злость, занимали его голову в самом конце.

– Так то, что говорят о кузнецах, правда, – заметил Леопольд, помогая спуститься сначала Рен, а потом и Джулиану.

– А что о нас говорят?

– Что вас не так просто убить.

Джулиан шумно выдохнул и покачал головой. Принц выглядел довольным, что смог вызвать у него хотя бы такую реакцию. Все трое на мгновение перевели дух, кашляя от пыли, что поднялась в воздухе. Джулиан заметил свой меч, который бросил, чтобы удержать падающий потолок. Он быстро проверил его состояние, а Рен в это время подняла с земли свой собственный клинок.

Внезапный грохот заставил его оглядеться в поисках еще одного обвала, но он обнаружил лишь Хоука, перелезающего через кучу камней. Его маска снова болталась на шее, лоб блестел от пота, а белые волосы стояли торчком.

– А волк? – спросила Рен. Джулиан поднял меч, приготовившись к схватке, и Рен поспешила сделать то же самое.

– Отвлекся пока что, – прохрипел Хоук так, будто бежал сюда.

– И что теперь? – спросил Джулиан, оглядываясь по сторонам. Обвал загнал их в ловушку, а возвращаться назад было слишком опасно, учитывая преследующего их ревенанта.

Хоук осмотрел камни, преграждающие им путь... Точнее, потолок над камнями.

Джулиан последовал его примеру и открыл от удивления рот.

В проеме виднелись звезды. Из-за поднявшейся после камнепада пыли нельзя было ничего разглядеть или почувствовать, но Джулиан воспользовался возможностью и запрыгнул на ближайший камень.

– Проход узкий, – заметил он, хотя виднеющаяся полоска неба оказалась шире, чем могло показаться на первый взгляд. – Но, думаю, мы пролезем.

Когда он посмотрел вниз, то увидел, как Рен и Хоук резко повернулись в сторону перекрестка, как если бы что-то услышали. Джулиан представил вой волка-призрака и едва сумел подавить дрожь отвращения.

Леопольд пошевелился, и Рен вскинула руку, чтобы остановить его.

– Нам нужно добраться до колодца.

– Мы до него доберемся, – заверил Хоук.

– Выходить из туннеля небезопасно, – продолжила Рен, при этом глядя на Джулиана. – Нельзя, чтобы нас увидели. Ты обещал провести нас к колодцу. Обещал...

– Никто вас не увидит, – настаивал некромант. – Уж точно не те, кто за вами охотится. – Вскарабкавшись наверх рядом с Джулианом, юноша выглянул из отверстия. Они видели лишь ночное небо и возвышающиеся вдалеке горы. – Мы оказались на южной окраине долины Подков. Это к западу от дороги, окруженной предгорьями Несокрушимых гор. Нам не встретятся ни патрули из Крепости, ни Красные гвардейцы.

У Джулиана свело живот.

– Долина Подков?

Хоук ответил не сразу, сначала бросил на него виноватый взгляд.

– Верно.

Рен и Леопольд непонимающе уставились на обоих, не двигаясь с места.

– Либо так, – обратился к своей сестре Хоук, – либо встреча с разъяренным волком-ревенантом. Мы, может, и выживем. Но вот они... – Он мотнул головой в сторону Леопольда и Джулиана.

И так все было решено.

– Ладно, – бросила Рен. Она спрятала клинок в ножны и подтолкнула Леопольда вперед, вслед за Хоуком, которому Джулиан уже помог пролезть сквозь отверстие.

Сердце Рен бешено колотилось в груди, а в ушах эхом отдавался воображаемый скрежет когтей, когда Джулиан протянул ей руку в перчатке.

Она посмотрела на его ладонь и сказала:

– Сначала ты.

– Тебе нужна моя помощь, чтобы взобраться, – нахмурился Джулиан.

– Если волк...

– Рен, – произнес он тоном, не терпящим возражений. И она взяла его за руку.

Джулиан выбрался из трещины в земле более неуклюже, чем ему хотелось бы, хотя остальные, казалось, этого не заметили. Он настоял, чтобы Рен выбралась первой, но все же боялся, что волк схватит его за ногу и утащит обратно. Тем не менее этого не случилось. Распрямившись, Джулиан окинул взглядом бескрайнее море звезд, сверкающих в синевато-фиолетовом предрассветном небе.

Хоук направился к крутому склону слева, видимо, чтобы осмотреться. Джулиан, Леопольд и Рен поспешили за некромантом.

Стоило кузнецу взобраться на склон, как у него перехватило дыхание.

Вот оно.

Расположенное в самом сердце долины Подков огромное озеро окружало ландшафт, отражая звезды и скрывая то, что таилось в его глубинах.

– Довольно живописно, – рассеянно заметил принц. Джулиан молчал, ожидая... – Погодите-ка, – продолжил Лео, когда, нахмурившись, вгляделся вдаль. – Это что, дома там, в воде?

– Добро пожаловать в Озерный город, – выдохнул Джулиан, с тяжелым сердцем оглядывая открывшийся им вид.

– Озерный город? – повторил принц, встав рядом с ним. – Звучит знакомо.

– Неудивительно, – отозвался Джулиан, не в силах сдержать раздражение в голосе. Когда-то здесь располагался бурлящий жизнью центр Железных земель. – Он был самым большим из наших городов.

– Потоп в Озерном городе, – осознав, произнес Леопольд. – И все из-за Пролома.

– Эта трагедия была первой в череде катастроф, – сдавленно продолжил Джулиан. – Все сосредоточились на шахтах: пытались вывести людей, укрепить конструкции, спасти всевозможные инструменты и материалы. Никому и в голову не пришло присмотреться к югу. Помнишь акведуки³^[3] в Кастоне? – обратился он к Рен, и та кивнула. – Мы соорудили сложную систему плотин, чтобы использовать воду для мельниц и другого оборудования, а также чтобы создать шахту в Кастоне, ведь в противном случае он был бы затоплен. Самую большую плотину, ту, что к югу от Норвуда, прорвало. Хватило всего одного дня, чтобы заполнить искусственное озеро рядом с городом. Кому-то удалось выбраться, но большинство... На дне, должно быть, тысячи тел.

Джулиан слышал об этом месте, но никогда не бывал здесь.

По правде говоря, он никогда и не хотел его видеть. Еще одно напоминание о том, что Дом Железа не сумел защитить своих подданных.

Хотя огромное озеро простиралось от подножия крутых горных вершин, что возвышались по обе стороны, его поверхность, как заметил Леопольд, не была гладкой. Здания торчали из воды, как надгробные плиты на кладбище, отмечая место упокоения несчастных, угодивших в ловушку душ. Под водой мерцал и отражался от затемненных окон слабый призрачный свет, который было трудно различить на фоне светлеющего неба.

Рен рассерженно повернулась к брату, чтобы со свойственной ей степенью деликатности поинтересоваться:

– Выходит, перед нами самый настоящий город-призрак? И ты решил провести нас через него?

– Обойти, – уточнил Хоук. – На другой стороне расположен еще один вход в туннель. К тому же это же вода. Почти вся нежить находится под поверхностью, в ловушке.

Почти вся.

– Я бы предпочла попытать счастья с волком-ревенантом, – пробормотала Рен. – И как сильно это замедлит нас? – все еще с недоверием спросила она. Ее упрямство не знало границ. – Если нам придется обогнуть целое озеро...

– Не целое, – с легкостью вставил Хоук, как если бы это было решением всех их проблем.

– Значит, половину, – раздраженно отозвалась Рен. – Нам нужно оказаться в туннеле как можно быстрее.

– Тогда не будем тянуть время, – вмешался Джулиан. – Мы не можем вернуться туда, откуда пришли. Поэтому должны двигаться вперед.

Он встретился взглядом с Рен, и между ними промелькнуло нечто невысказанное. Скрытый смысл его слов.

Они должны двигаться вперед.

Джулиан пытался. Он действительно пытался, но прошлое тяжким грузом лежало на его плечах, ноша достаточно весомая, чтобы пригвоздить его к месту, как груда камней.

Дело было не только в Рен.

Но и в этом месте... на Землях Пролома в целом, и в Озерном городе– в частности. Повсюду виднелись напоминания о неудаче, что постигла его семью.

Они не создали Пролом, как все вокруг полагали, но позволили Равенне и некромантам творить свои темные дела прямо у них под носом, а когда те получили желаемое, менять что-либо было уже поздно.

Его мать пыталась. Пыталась спасти людей и поплатилась за это собственной жизнью. Его отец перестал быть самим собой задолго до смерти, а теперь сам Джулиан позволил коварному дяде занять его место и спокойно править этими землями. Джулиан полагал, что ему нужна помощь, кто-то, кто указал бы ему верный путь. Но что на самом деле Фрэнсис показал племяннику? Как страхом заставить всех вокруг тебе подчиняться? Потому что, оглядываясь назад, Джулиан с болью осознал, что никогда не любил и даже не уважал дядю. Он боялся его.

Именно Джулиан должен был все исправить. Иначе его семью запомнят как тех, кто разорил их Дом и земли.

Историю писали победители, и Джулиан видел тому доказательство во лжи о Проломе и Восстании, которую скармливали живущим к западу от Пограничной Стены. Ему оставалось только догадываться, какую бы легенду сочинил его дядя, если бы ему удалось воплотить свои планы в жизнь. Он уже расклеил по Землям Пролома листовки, в которых заклеймил Джулиана предателем и похитителем.

Если Джулиан погибнет, так и не исправив это...

Нет.

Он собирался одержать победу там, где его родители потерпели поражение. Должен был.

К тому же, в отличие от его родителей, у него имелись союзники. Он взглянул на Рен, свирепую и опасную, на Хоука, их проводника-некроманта, на принца Леопольда Валорианского. Королевский наследник хоть и не был полезен в бою, но по завершении их миссии его слово будет весомым.

Понятное дело, чтобы в полной мере воспользоваться помощью стоящих рядом с ним людей, Джулиан должен был им доверять.

Доверять Рен.

Но однажды он уже доверился ей. И к чему это привело?

Она предала его точно так же, как и дядя.

Но... Она извинилась. Фрэнсис же никогда не выказывал сожаления: ни за то, что сделал с его отцом, и уж точно не за то, как поступил с самим Джулианом. Как все еще поступал с ним.

В тот момент, когда туннель начал рушиться, Джулиан не колебался ни секунды. Не вспомнил о предательстве или обиде.

Даже не задумался о гневе, разочаровании или недоверии. Он хотел спасти ее, даже рискуя собственной жизнью.

Возможно, его тело уже начало делать то, что его мозг все еще отказывался признавать.

Я должен ее простить.

Хотя бы ради того, чтобы двигаться дальше. Чтобы покончить с этим. Чтобы удостовериться, что случившееся с Озерным городом не повторится вновь.

– Готов? – спросила Рен, возвращая Джулиана к реальности. Хоук уже начал спускаться к скалистому берегу, Леопольд следовал за ним по пятам.

Джулиан взглянул на нее и произнес:

– Готов.

Глава 14

Рен не только видела Озерный город.

Она чувствовала его.

Их, там, глубоко под водой. Бесчисленное количество костей и прикованных к земле призраков– все это в корне отличалось от того поля боя, на которое они с Джулианом наткнулись. По крайней мере, те призраки находились за гранью сознания, их существование представляло собой не более чем впечатление, которое оставили в голове Рен их раздробленные кости... Пылью на ветру.

К тому же это случилось до того, как в ней пробудились другие способности. Способности некроманта. Теперь же чувство было более глубоким и всепоглощающим. Рен ощущала не только кости, но и призраков.

И призраки эти... понимали, в каком положении оказались, и отчаянно этому сопротивлялись. Изо всех сил старались вырваться из своих оков. Тоскующие... тянущиеся.

Вообще-то, Рен почти слышала их. Ропот и мольбы. Стоны и бессловесные, бесформенные причитания.

Рен покрутила кольцо на пальце, раздумывая, не снять ли его, чтобы избавиться от призрачных криков. Хотя даже если бы это притупило чутье некроманта, оно не отключилось бы полностью.

В конце концов, раньше она слышала нежить и без кольца.

Из-за размышлений о магии в голове Рен родился новый вопрос.

– Почему ревенант-волк не подчинился мне? – спросила она, приблизившись к брату, который пробирался по склону к берегу озера. Лео то и дело поскальзывался на неровной земле, так что когда Джулиан решил использовать свой посох как трость, принц настоял на том, чтобы взять кузнеца под руку, точно престарелый родственник, который нуждается в сопровождении. В конце концов они выглядели как влюбленная пара на прогулке за городом.

– А? – отозвался Хоук, занятый тем, что проверял твердость почвы собственным посохом.

– Волк-ревенант. Я приказала ему остановиться, но он мне не подчинился. А ты... ты даже не пытался командовать им.

– Зачем тратить время? Он все равно не послушался бы.

– Не послушался?.. – Рен замолкла. – Потому что это животное?

Хоук посмотрел на нее с легкой улыбкой.

– А от живого волка ты тоже ждала бы повиновения?

– Нет, но... А как же магия? – пролепетала Рен. – Я думала, что это своего рода принуждение.

Хоук остановился и стянул маску, чтобы вытереть выступивший на лбу пот. Его волосы были еще более непослушными, чем у Рен, белые пряди торчали в разные стороны.

– Так и есть, – подтвердил некромант. – Но при желании нежить может и не подчиниться. Поэтому-то некоторых контролировать труднее.

– То есть ты не смог бы контролировать того волка? – уточнила Рен.

– Мог бы, приложи я больше усилий, – пожал плечами Хоук. – Если бы выжал из него всю его волю. – При этих словах он слегка скривил губы. – Но в столь изматывающей и сложной процедуре не было нужды.

– Не было нужды? Он же мог нас убить!

– Все было под контролем, – отмахнулся Хоук, предположительно имея в виду четвероногого призрака, которого он призвал, чтобы задержать ревенанта.

Рен нахмурилась. Она видела, как ее брат без задней мысли командовал призраками людей, но, похоже, брезговал подчинять своей воле голодного волка даже ради спасения их жизней.

– Почему твои фамильяры такие послушные?

– Потому что они фамильяры. Благодаря усилителю между нами существует физическая и ментальная связь, которая делает их более покорными, чем любого попавшегося на пути призрака. К тому же я дрессировал их, как вы дрессируете живого питомца.

Пока они разговаривали, один из упомянутых фамильяров вырвался из-под земли, сквозь стену туннеля, который они совсем недавно покинули. Рен, чьи инстинкты костолома немедленно пробудились, отскочила и уже хотела взять пригоршню костяшек, как призрак, сделав несколько кругов вокруг Хоука, замер прямо перед ним.

Теперь, когда Рен отчетливо видела фамильяра, она разглядела пушистый хвост и заостренные ушки. Лиса.

Хоук опустился на колени и, что-то бормоча, протянул руку. Прежде чем раствориться в воздухе, призрак потерся о его ладонь, точно собака или кошка. Череп на посохе Хоука замерцал.

– Животных дрессируют с помощью поощрений и похвалы, – сказала Рен, убирая руку с патронташа. – А как ты дрессируешь нежить? Они же не едят. Чем же ты их вознаграждаешь?

Хоук выпрямился.

– Чего призраки хотят больше всего? Почему задерживаются в этом мире, преследуя живых? Почему они нас ищут?

Рен на мгновение растерялась, пока ей не вспомнились годы обучения на костолома.

– Они хотят жить. Быть к жизни как можно ближе... – Хоук протянул руку. – Прикоснуться к ней.

Рен нахмурилась, обдумывая его слова. Она старалась пересилить отвращение, чтобы услышать и понять. Знай она, что волк все равно ей не подчинится, отвела бы Лео и Джулиана в безопасное место гораздо быстрее.

Да, она не желала обладать способностями некроманта, но они определенно еще не раз пригодятся ей.

Хоук окинул ее оценивающим взглядом.

– Не волнуйся. Ты в этом разберешься. Я знаю– для тебя это все в новинку.

– В новинку? – тихо повторила Рен. – Я семнадцать лет прожила как костолом, только чтобы потом обрести эту давно потерянную магию.

– Ты всегда обладала ей, – произнес Хоук. – Просто она спала, как и твой фамильяр. Когда ты вошла на Одержимые Земли, колодец пробудил эти способности.

Рен едва слышала, что Хоук сказал после этого.

– Мой фамильяр... – повторила она, опустив взгляд на кольцо-усилитель. – Так в этой штуке заключен призрак? – Рен вытянула руку и растопырила пальцы, как будто больше не хотела касаться кольца, не говоря уже о том, чтобы его носить. Она подозревала нечто подобное, когда Джулиан рассказал ей об усилителях, но с тех пор больше об этом не думала. Даже когда Хоук призвал своего фамильяра.

При виде отвращения на лице Рен Хоук нахмурился.

– Он тебя не обидит. Ему суждено стать твоим помощником. Подарком. Это... – казалось, юноша с трудом нашел подходящее слово, – ... традиция.

Традиция некромантов.

После этого Хоук добавил:

– Не нужно бояться. Он будет подчиняться тебе. Будет связан с тобой.

– Я не боюсь, – буркнула Рен, сжимая руку в кулак. – Но каким образом мы связаны? Через кольцо?

– Верно. Наша мать сделала его, когда была беременна, и пометила соответствующими глифами.

– Но... почему? – спросил Джулиан. – Зачем создавать фамильяра, когда можно просто применять усилитель?

– Когда-то наставники использовали фамильяров, чтобы обучаться магии, – начал рассказывать Хоук. – Умение подчинить их своей воле и принуждение выполнять сложные приказы– хорошая практика перед встречей с более своенравным призраком вроде человека или дикого животного. Еще один важный навык– создание фамильяра. – Настроение Хоука изменилось, выражение лица стало мрачным. – Отлов живых животных, их убийство и обработка костей... важное умение некроманта. Если верить нашей матери. Она заставила... научила меня этому. – Он откашлялся. – Так привязанные кости животных функционируют как усилители: некоторые некроманты предпочитают использовать их только так, не призывая фамильяра, но сохраняя с ним связь.

– Но не ты, – вставил Лео.

– Я никогда не призываю барана. – Хоук указал на череп на своей голове. – Этот усилитель изготовил не я. Он довольно старый, так что я не смог почувствовать связь с ним. Но остальные... – Он пожал плечами. – Первый был сделан специально для меня, а второй я изготовил сам, поэтому он ощущается по-другому. К тому же они составляют мне компанию.

– Но я думала, что ты ненавидишь нежить, – сказала Рен, силясь понять брата.

– Я ненавижу призраков людей. Призраки животных– совсем другое дело. Даже тот ревенант-волк был не таким жестоким, как большинство человеческих духов. Он просто защищал свою территорию.

Его очевидная привязанность к животным многое объясняла, и Рен в какой-то степени понимала ее. От человеческой нежити исходила холодная ненависть и безжалостная жестокость. Духи животных же обычно были послушными и относительно безвредными.

– К тому же они хороши в разведке, могут отвлечь врага и даже передавать сообщения.

Рен снова подняла руку. Раз уж ребенок смог овладеть подобными навыками, значит, могла и она. Неважно, как сильно ей это не нравилось, она хотела обладать всеми возможными преимуществами.

– Что для этого нужно сделать? Необходимо носить кольцо, чтобы призвать фамильяра?

Улыбнувшись, Хоук стянул усилитель с ее пальца.

– Близкое расположение помогает, но тебе необязательно к нему прикасаться. Вообще-то, это похоже на то, как мы зажигали факелы в туннеле, – продолжил он. – Ты можешь притронуться к ним, а можешь просто попросить проснуться. Ты знаешь, как выглядит крапивник?

Конечно, ее фамильяром должен был стать крапивник, как и ястреб для Хоука. Рен кивнула, почувствовав, как вспотела шея под волосами. Может, она все-таки боялась.

– Тогда просто мысленно представь его и позови.

– Вслух? – слишком пронзительным голосом уточнила Рен. Она все еще не привыкла к тому, что с нежитью нужно разговаривать.

– Скорее всего, так будет проще, но со временем ты сможешь призывать его силой мысли.

Рен выдохнула и закрыла глаза. Она представила маленькую певчую птичку, которую видела в лесу возле Мэрроу-холла– понятное дело, не в Костяном, а в самом обычном, с настоящими деревьями и живой фауной.

Она представила себе ее крепкое округлое тельце и заостренный клюв. Услышала ее щебетание.

– Приди ко мне, – прошептала Рен и распахнула глаза.

Хоук держал ее кольцо на раскрытой ладони. И пока все четверо смотрели на него, из кости вырвался сгусток призрачного света, материализовавшийся в крошечную птичку, которая, хлопая эфемерными крылышками, воспарила над усилителем.

Рен вздрогнула, борясь с желанием отпрянуть. Избавиться от духа.

– Хорошо, – оценил Хоук, который и правда казался довольным. – Очень хорошо. А теперь скажи ей...

– Уходи, – резко произнесла ошеломленная Рен. Несмотря на бурлящие эмоции, ее голос был ровным, а приказ твердым.

Так же быстро, как и появилась, птичка-призрак растворилась в воздухе.

Рен охватило облегчение, которое вскоре сменилось стыдом за страх, за то, что так резко отреагировала.

И за желание.

Она хотела прикоснуться к фамильяру. Смотреть, как тот пикирует и парит в небе. Проверить, каковы на ощупь призрачные крылья.

Хотя Джулиан и Лео были удивлены ее реакцией, самым растерянным выглядел Хоук.

Он протянул ей кольцо.

– Ну вот ты и научилась. Если будешь тренироваться, станешь еще сильнее.

– Отлично, – пробормотала Рен, снова надевая усилитель.

Хоук отвернулся и продолжил путь к озеру, остальные последовали за ним. Солнце уже взошло, так что частично затопленные руины ярко светились с одной стороны и отбрасывали длинные темные тени с другой.

– Мы перейдем здесь, – сообщил некромант. – Нужно только найти тропу.

– Кажется, мы не первые, кто здесь прогуливается, – заметил Лео, указав на подвесной мост, виднеющийся между двумя зданиями и поблескивающий в утреннем свете из-за покрывавшей его росы. – Если только это не ты его повесил. – Принц повернулся к Хоуку, который в ответ лишь покачал головой.

Рен прищурилась, разглядывая мосты и полуразрушенные башни. Некоторые из них были сделаны из веревок, другие– из деревянных балок, виднелось даже что-то похожее на лестницу сбоку. Тропы пролегали по всему Озерному городу, что, несомненно, могло сделать их путешествие в два раза короче.

Сосредоточив все свое внимание на воде, Хоук призвал Когтя. Теперь Рен видела, как ее брат дотронулся до призрака, отдавая команды, подкрепленные не только магией, но и силой жизни.

Она также отметила, как отреагировал дух: он задрожал от удовольствия и начал сиять еще ярче. Хоук что-то тихо пробормотал, и вскоре птица-призрак взмыла высоко в воздух и, сделав круг, зависла у берега.

Указывая путь.

– Но... вода, – заикнулась Рен. – Разве он может ее пересечь? – Ее учили, что водоемы служат барьером для призраков, неважно, умеют они летать или нет.

– Весь секрет в расстоянии. В определенный момент воздействие воды теряет свою важность. Подумай, например, о подземных озерах и реках или о созданных людьми мостах. – Рен вспомнила, что видела и то и другое на Одержимых Землях. – До тех пор пока Коготь парит достаточно высоко, вода его не беспокоит.

Рен вздохнула, с досадой размышляя, как дошла до того, что позволила призраку указывать ей безопасный путь (не говоря уже о том, что речь шла о ручном духе по имени Коготь), но когда Хоук прыгнул на ближайшую крышу, она знала, что у нее нет другого выбора, кроме как последовать за ним.

Первые несколько зданий они преодолели без происшествий, поскольку проложенные там тропы были в хорошем состоянии. Пробираясь вперед, Рен не могла перестать думать о происходящем. Все мостики были новыми, не тронутыми временем, а значит, служили кому-то. Но кому?

Когда она добралась до противоположной стороны, то скользнула взглядом по ближайшим зданиям. В окнах не было ни света, ни призрачного сияния, что в каком-то смысле обнадеживало, даже если они напоминали пустые глазницы.

Коготь все еще парил в небесах, видимо, распугивая всех живых птиц, кроме... Что это? Издалека к ним неуклонно приближалась еще одна парящая фигура. Явно не призрак и более темная, она двигалась так, что волосы на шее Рен встали дыбом. И чем ближе она подлетала, тем яснее становилось– это что-то неживое.

Вспышка призрачного света в ее глазах-бусинках расставила все по местам.

Птица-ревенант. Ворон, судя по черному оперению.

Поскольку ее тело хорошо сохранилось, Рен предположила, что ей помогала летать та же магия, которая позволяла ходить человеческой нежити.

Но это в любом случае вызывало беспокойство.

– Что за... – начала она, но Хоук уже заметил незваного гостя.

– Спускайся, – резко сказал некромант, и парящий высоко в небе Коготь растворился в воздухе.

К счастью, они находились на крыше с колокольней, за которую и поспешили спрятаться, пока птица-ревенант описывала над Озерным городом широкие круги.

– В чем дело? – прошипела Рен. – Что происходит?

– Ничего, – ответил Хоук, следя за тем, как существо продвигается по небу. – Ничего, но лучше не привлекать к себе внимание. Я не могу ее контролировать, а от летающего ревенанта увернуться непросто.

Как будто было недостаточно ходячих ревенантов, теперь им приходилось иметь дело и с летающими?

Путникам следовало как можно скорее вернуться в туннель.

Хоук, судя по всему, придерживался того же мнения. Как только птица повернула на север и исчезла за виднеющимися вдали горами, он спрыгнул с башни и без промедления направился к следующему мосту.

Теперь они двигались быстрее, поднявшееся солнце освещало каждое их движение ярким, видимым светом. Спрятаться было негде.

Спустя несколько часов непрерывного продвижения они наткнулись на первое настоящее препятствие– ветхий веревочный мост.

Из-за своих железных доспехов Джулиан был в два раза тяжелее любого из них, поэтому, когда он ступил на мост, тот зловеще заскрипел.

Лео и Хоук уже перебрались на другую сторону, а Рен ждала позади. Она выругалась. Им следовало это предвидеть и попытаться найти другой путь.

Джулиан, вероятно, думал о том же, раздраженно покачав головой. Он продолжал идти, и мост, хоть и скрипевший от каждого его шага, все же остался висеть на месте. Пока Джулиан не достиг середины.

Вся конструкция прогнулась под его весом так, что он оказался в опасной близости от воды и был вынужден присесть, чтобы не потерять равновесие.

– Замри! – крикнул Хоук, но Джулиан уже и так не шевелился.

После нескольких напряженных секунд мост наконец перестал раскачиваться. Джулиан осмотрелся и уже почти выпрямился, когда веревка под его левой ногой оборвалась. Джулиан начал заваливаться, провалившись ступней в открывшееся отверстие. Он приземлился плашмя на канаты, а его левая нога оказалась в воде.

– Черт, – прошипела Рен, порываясь шагнуть вперед. Хлопок ботинка Джулиана о воду разнесся вокруг, отдаваясь эхом от зданий.

На мгновение воцарилась мертвая тишина, но потом вода забурлила, хотя Джулиан больше не дотрагивался до нее.

Сначала на поверхность поднялось несколько пузырьков, но затем озеро будто вскипело. Рябь, исходящая от источника беспокойства, ударилась о ближайшие дома, в том числе и о здание, на котором стояла Рен.

Из глубин показался мерцающий свет. Призрачный свет, освещающий залитые водой улицы и осыпающиеся арки. Он стал ярче, когда десятки мертвецов начали подниматься на поверхность среди массы темных, пропитанных водой предметов: растений, деревянных балок... и костей.

– Двигайся, – сдавленно воскликнула Рен. – Шевелись!

Джулиан успел только рвануть вперед в попытке протащить свое тело по частично оборванному мосту, когда из пенящейся воды высунулась костлявая рука.

Рен швырнула пригоршню костяшек между кузнецом и нежитью. Те срикошетили от протянутой руки, заставив ее дернуться ровно настолько, чтобы Джулиан успел убрать ногу. Но через секунду одну руку заменила дюжина.

Они вырвались из озера и потянулись к Джулиану.

Рен не думала, она действовала.

Подбежав к краю крыши, девушка прыгнула.

Глава 15

Рен ударилась о воду с громким всплеском. Почему она вообще решила, что это хорошая идея– прыгнуть в холодное, полное мертвецов озеро?

Вынырнув на поверхность, девушка услышала, как Джулиан кричит что-то вроде: «Что ты творишь?»

Рен не стала отвечать. Потому что ей и так не хватало воздуха, а ее намерения, как она полагала, были очевидными.

Кипящая масса нежити, привлеченная шумом, направилась в ее сторону. Что было хорошо, с одной стороны. А с другой– очень плохо.

– Убирайся с моста! – выдавила Рен, изо всех сил стараясь удержаться на поверхности, несмотря на доспехи и оружие, которые тянули ее на дно.

– Что? Я не могу... – возразил Джулиан.

– Убирайся! – рявкнула Рен. Разу уж он бросился под обвал ради нее, она вполне могла заслонить его от нежити. В конце концов, она же была некромантом, застрахованным от смертельной инфекции.

Зато девушка вполне могла утонуть.

Она была так занята тем, чтобы накричать на Джулиана, что забыла– ей стоило беспокоиться не только о смертельной инфекции. Что-то схватило ее за лодыжку и потянуло на дно.

У Рен перехватило дыхание. Она брыкалась и отбивалась, но темнота, которая окружила ее из-за опущенных век, угнетала. Поэтому Рен вынудила себя открыть глаза. И то, что она увидела, было намного, намного хуже.

Ей вспомнился момент, когда она упала в источник в Проломе... только на этот раз все ее кошмары стали явью.

Вокруг плавали тела, чьи волосы и одежда клубились и спутывались, точно водоросли. Сверкающие зеленые глаза напоминали зрачки мертвых рыб. Мертвецы тянули Рен вниз.

Их лица ничего не выражали, но их духи... они пульсировали от столь сильной злобы, голода и отчаяния, каких Рен никогда раньше не испытывала.

Один из утопленников все еще держал девушку за лодыжку, другой схватил за запястье. Рен боролась, но вода замедляла ее движения, лишала опоры, а грудь болела от желания вдохнуть.

Но хуже всего была тишина... гнетущая, тяжелая и пенящаяся.

«Помогите!»– в отчаянии подумала Рен, и что-то разорвало тени: мигающая полоса призрачного света поднималась к поверхности.

Паника, первобытная и всеобъемлющая, сдавила Рен грудь.

Она дернулась в попытке вырвать руку. Ее костяная броня была бессильна против ревенантов.

Она пнула одного, ударила коленом другого, но когда яростно махнула свободной рукой на столпившуюся вокруг нее нежить, то коснулась обнаженной кожей особенно холодного потока.

Резко обернувшись, Рен столкнулась лицом к лицу с призраком. Из-за колеблющихся волн, искажающих его силуэт, Рен не могла полностью рассмотреть дух, но она отметила широко раскрытые печальные глаза и разинутый рот.

Прежде чем она успела подумать, окажется ли это прикосновение смертельным, перед глазами девушки возникли видения.

Неужели вся жизнь проносилась перед ее глазами? Нет, эти воспоминания– эти места и люди– принадлежали не ей.

Она видела вымощенные булыжником улицы и резвящихся детей. Видела рыночные прилавки и запряженные лошадьми повозки, что громыхали по извилистым улочкам.

Видела, как ходила ходуном земля, как затряслись стены, слышала нарастающие крики.

Видела, как волны накатывают на широкие бульвары, наваливаются на здания и поглощают все и вся.

Тяжесть увиденного обрушилась на Рен, и она перестала сопротивляться, замерла, опускаясь все ниже и ниже... во тьму.

Вдалеке раздался всплеск, на воде появилась рябь, а затем чьи-то сильные руки подхватили Рен под мышки и потянули наверх.

Это прикосновение отделило ее от нежити, и Рен моргнула, снова приходя в себя.

Ее брат.

Светлые волосы Хоука развевались за его спиной, пока он работал ногами, вытягивая безжизненное тело Рен на поверхность.

Она пыталась помочь, но провела слишком много времени без воздуха. Ее конечности были словно налиты свинцом. Грудь сжималась, легкие протестовали... и она набрала полный рот грязной воды.

Они поднялись ближе к поверхности, и солнечный свет сверкал над ними, освещая три фигуры, точно мерцающие видения, склонившиеся над водой... Хотя, может, она наконец потеряла сознание.

Как раз в тот момент, когда казалось, что они вот-вот вынырнут, их задержали. Ревенанты последовали за Хоуком, чтобы забрать то, что он украл, но теперь намереваясь утянуть на дно их обоих.

Хоук брыкался и сопротивлялся, но тут что-то пронзило воду, пронеслось мимо Рен и вонзилось в грудь ближайшего ревенанта. Арбалетный болт?

Еще одна стрела, если это была она, просвистела мимо, оставляя за собой шлейф из пузырьков, и угодила в плечо другого призрака– того, что удерживал ее брата.

Освободившись, он потянулся к Рен. Пусть ее глаза все еще были открыты, но темнота вокруг сгущалась...

Следующее, что почувствовала Рен, – как кто-то сильно надавил руками на ее грудь.

Она резко выпрямилась и выплюнула целый фонтан воды, часть которой угодила на землю, а другая– на принца Леопольда Валорианского.

– Прости, – прохрипела Рен, заваливаясь на спину.

– Ерунда, – отмахнулся Лео. Лицо принца нависло над ней со свойственной ему обаятельной улыбкой, которая все же казалась натянутой. – Все равно мне никогда не нравились эти ботинки.

Рен попыталась рассмеяться, но ее легкие горели, так что она снова закашлялась. Сморгнув слезы, она заметила за спиной Лео промокшего насквозь брата. Однако ближе всего к ней находился Джулиан.

Рен еще никогда не видела его таким серьезным, и, к ее удивлению, он сжимал затянутой в перчатку рукой ее влажную ладонь. Но стоило ей опустить взгляд, как он отпрянул и вскочил на ноги. Повернувшись к ней спиной, он пытался унять отразившиеся на его лице эмоции. Рен же оставалось только смотреть на его сжатые кулаки и напряженные плечи.

Как долго она была под водой?

Как долго пролежала без сознания?

Кстати об этом, – Рен поискала глазами того, кто с таким рвением колотил ее по ребрам, лишь бы вернуть к жизни, и нашла... труп?

Она вздрогнула, избавляясь от страха, завладевшего ее сознанием, чтобы наконец понять, кто перед ней.

Не труп, а живой человек, с головы до пят покрытый костями, включая маску из человеческого черепа, которая полностью скрывала лицо. Кости эти были «сырыми», то есть не обработанными и не подогнанными по форме талантливым мастером, как в случае с броней Рен. Рядом с ними на земле лежал арбалет, и Рен вспомнила, как его снаряды пронзали воду и ранили ревенантов. Заглянув в колчан незнакомца, она заметила болты с заостренными костяными наконечниками, хотя древко было тускло-черным, как железо. Рен поняла, что эти снаряды предназначались для сильного удара, а не для преодоления больших дистанций. Вместо перьев на конце виднелись загнутые зубцы. Хитроумное оружие: кость пронзала призрака насквозь, зубцы цеплялись за тело, а железо было достаточно тяжелым, чтобы утащить нежить на глубину и, возможно, пригвоздить ее к месту.

Незнакомец также носил костяные мечи. Такие же грубые, как и его «броня», они скорее напоминали бедренную кость, которой когда-то и являлись, чем меч, наспех изготовленный валькирией.

Рен охватило волнение. Перед ними определенно была валькирия. Как только мысль о том, что никто больше не смог бы так спокойно сражаться с подобными существами, пришла ей в голову, Рен заметила блеск стали. На его поясе что, висел серп?

– Пойдем, костолом, – произнес незнакомец в маске резким, но все же женским голосом. – Мы должны позаботиться о твоем теле. Эта гниль...

Рен посмотрела на себя, мокрую от воды и контакта с призраками, затем на руку, которой коснулся ревенант. Мысль об этом вызвала шквал сбивающих с толку воспоминаний, но она отбросила их в сторону, осматривая кожу. Кровь, снова начав циркулировать, согревала ее едва не замороженное тело, отчего девушка чувствовала покалывание в конечностях. Рен разглядывала плоть, розовую, а не черную, к которой постепенно возвращалась чувствительность.

Как и сказал ее брат, у нее был иммунитет к смертельной инфекции.

Костолом уставилась на Рен бледными глазами, виднеющимися из затемненных отверстий маски.

– А возможно, и нет, – закончила незнакомка. Рен не знала, имела ли она в виду смертельную инфекцию или то, что перед ней был костолом, поскольку теперь ее взгляд был прикован к другой руке Рен– той, на которой она носила кольцо некроманта.

– Спасибо, – сказала Рен, с трудом поднявшись на ноги. – За то, что спасла меня. За то, что спасла нас.

Гнев, внезапный и неожиданный, охватил ее.

– О чем ты только думал? – она повернулась к брату. На лице Хоука отразилась растерянность. – Вода, – пояснила она, взмахом руки указав на его промокшую одежду. – Ты просто взял и нырнул за мной?

Казалось, он не придал этому большого значения.

– Да.

– Тебя же могли убить.

– Как и тебя, – спокойно ответил он, в то время как Рен кипела от ярости. – Ты хоть знаешь, как глубоко опустилась? Я смог отыскать тебя только благодаря твоему фамильяру.

– Моему... – Рен замолкла, вспомнив произошедшее. Она посмотрела на кольцо. Ее фамильяра нигде не было видно, а значит, даже без ее команды он вернулся к своей привязанной кости.

– И все равно, – возразила Рен. – С твоей стороны это было глупо, безрассудно и...

– Кажется, ты так пытаешься сказать «спасибо»? – с осуждением вставил Лео, хотя его голос не был резким. Тем временем Джулиан многозначительно откашлялся в ответ на ее тираду, без сомнения, подумав что-то вроде «чья бы корова мычала».

Рен сглотнула, пытаясь взять себя в руки. Она никак не могла осознать, что едва не умерла. У нее болело все тело, в голове был туман, а там, в озере, произошло нечто, чего она не могла объяснить. Поэтому ей нужно было на ком-то сорваться, иначе она бы начала злиться на саму себя, а это было далеко не так приятно.

– Просто он нужен нам и...

– Ты нам тоже нужна, – тихо заметил Джулиан, заставив Рен замолчать. Несколько секунд она смотрела на него, затаив дыхание, а после снова повернулась к брату.

«Спасибо», – подбадривающе произнес одними губами Лео.

– Спасибо, – на автомате повторила Рен. – Но в следующий раз... просто будь осторожен.

Хоук неуверенно нахмурился, но кивнул. Джулиан закатил глаза, в то время как Лео приобнял Рен и накинул свой пиджак ей на плечи.

– Держи себя в руках, старшая сестра, – добавил он вполголоса. – Держи себя в руках.

Рен была недовольна тем, что принц, не переставая улыбаться, заступился за ее брата, но ее раздражение испарилось в тот момент, когда до нее дошел смысл его слов. Старшая сестра. Она действительно была старшей, поскольку родилась первой, хоть и в тот же день.

Странно. Она понимала, что само существование Хоука наделяло ее братом, но так и не свыклась с мыслью, что была чьей-то сестрой.

Тем более старшей. Это она должна была спасать его, а не наоборот. Поверх плеча Лео Рен встретилась взглядом с Хоуком и мысленно извинилась перед ним, хотя вслух не сказала ни слова.

Он кивнул, словно ей не было нужды говорить.

Рен хотелось оставить произошедшее в прошлом, поэтому она сосредоточила свое внимание на костоломе.

– Я– Рен Грейвен из Дома Костей. А это Джулиан, Лео и Хоук.

– Грейвен... – повторила костолом, и Рен предположила, что эта фамилия знакома каждому во Владениях. Хотя, с другой стороны, Земли Пролома больше не были частью Владений. – Полагаю, ты внучка леди Светланы?

Рен кивнула.

– Зови меня Мерси ^[4],– приглушенно сказала незнакомка, стягивая маску с лица. Имя женщины хоть и казалось странным, все же было не самой необычной деталью. Ей было около тридцати, возможно, чуть больше, а значит, когда Пролом поглотил Озерный город, она была еще ребенком. У нее были длинные черные как смоль волосы, заплетенные в косу, что спускалась по спине, а гладкую оливковую кожу портил глубокий шрам, начинавшийся посередине щеки и пересекающий линию подбородка, к шарфу, который она носила на шее. – Даже если смертельная инфекция вам не грозит, вам не помешала бы сухая одежда и теплый очаг, – сказала Мерси как ни в чем не бывало. – А у меня есть и то и другое. Следуйте за мной.

Глава 16

Мысль о сухой одежде и теплом очаге, понятное дело, каждому показалась соблазнительной, но до них сначала нужно было добраться. К тому же из-за происшествия на озере они потеряли много времени. Оставалось только надеяться, что им удастся до заката пересечь город.

Поскольку Рен и Хоук дрожали от холода, им пришлось импровизировать: снять самые мокрые предметы одежды и позаимствовать кое-что у других. Так, Рен надела куртку Лео поверх рубашки Джулиана, а Хоук выглядел нелепо в одеяле, повязанном вокруг талии, и в плаще, который снял перед тем, как нырнуть за сестрой, а теперь накинул прямо на голое тело.

Рен не сдержала улыбку, хотя, скорее всего, сама выглядела нелепо– без брюк, в просторной рубашке Джулиана, которую украдкой нюхала, вдыхая знакомый и все же полузабытый запах. Ткань все еще хранила аромат мыла, с которым ее когда-то стирали, и удивительно приятные нотки железа.

Они все петляли и петляли по крышам, направляясь к дому Мерси, который располагался на дальнем берегу.

– Вы ведь костолом, верно? – спросила Рен, когда они забрались на очередное здание. Чтобы добраться до места, им пришлось отправиться в самую глубь города, пройти мимо строений, в которых угадывались конюшни, зернохранилища и склады. Подобный вопрос был излишним, ведь Мерси выдавали ее белые, точно кость, глаза, но Рен все еще не знала, кто перед ней: валькирия иди жнец. – Не думала, что костоломы еще остались к востоку от Стены. По крайней мере, сейчас.

– Не осталось ни костоломов, – начала Мерси, бросив косой взгляд на Джулиана, – ни кузнецов. – Затем она посмотрела на Хоука, чьи зеленые глаза ярко сияли в солнечных лучах, падающих на крышу. – А ты... Ну, тебе подобные вообще не должны существовать, верно? – Рен хотела было объясниться за них обоих, когда Мерси махнула рукой. – Расслабься. Вы не первые некроманты, которые попадаются на моем пути.

Подождите-ка... Значило ли это, что Мерси знала Равенну?

Прежде чем Рен успела спросить, женщина обратила внимание на Лео. Она осмотрела его с головы до ног. Принц был одет довольно невзрачно, и его можно было бы принять за простолюдина, но то, как Лео преподносил себя, как говорил, как буквально излучал королевское воспитание– все это выдавало в нем знатное происхождение.

Не говоря уже об увесистых золотых кольцах и глазах того же цвета.

– А еще ювелир... и, могу предположить, один из знати, – добавила Мерси. Когда никто из них не ответил, она мрачно усмехнулась. – Мне все равно. Уж поверьте, я помогу вам вне зависимости от ваших титулов и родословных. Я знаю эти мосты как никто другой, поскольку сама же их и подвесила. Но нам лучше поторопиться. Не стоит бродить по этим холмам, когда на небе зажгутся звезды.

Они миновали храм кузнецов, который можно было опознать по черной чугунной колокольне– сооружению, не тронутому ржавчиной или гнилью, несмотря на воду, омывавшую его балки.

На пути им также попался и храм костоломов.

– Спустя много лет мне пришлось заняться мародерством, – посетовала Мерси, указывая на отсутствие черепа и скрещенных костей над дверным проемом, а также некоторых вычурных украшений, которые выделяли храмы костоломов среди всех остальных.

Спустя много лет...

– Вы были здесь, когда это случилось? – тихо спросил Джулиан, пока они пересекали крышу храма. – Я о наводнении.

Джулиан молчал с того самого момента, как Рен едва не утонула, так что она не могла понять, копил ли он злость, чтобы потом выплеснуть на нее, или же ему просто было некомфортно здесь, в этом месте. Возможно, и то и другое.

Оглянувшись на него через плечо, Мерси признала:

– Я была здесь. Тренировалась всего в тридцати футах под нами. Я была новобранцем, только-только начала орудовать клинком. Но поскольку у меня не было семьи, я всегда жила при храме.

Такое иногда случалось. И среди мастеров появлялись сироты, надеющиеся на лучшую жизнь. Если у них имелся талант, храм мог приютить их и даже оплатить обучение в Мэрроу-холле.

– Несмотря на все россказни, у нас было время спастись... по крайней мере, у тех, кто находился в центре города. Главные бульвары построили на возвышенности, потому что еще до Пролома здесь было озеро, из-за которого улицы часто затапливало. Северную часть поглотило прежде, чем жители успели осознать происходящее, а южная оказалась по колено в воде, но в центре еще не было и капли. Понятное дело, нам пришлось бы выбираться через южные окраины. Но не нашлось того, кто мог бы повести людей за собой. Все случилось за полдня, может, даже меньше. Большинство выживших в поисках убежища направились в прибрежные города, но костоломов вот-вот должны были призвать на войну.

– Вы сражались? – спросила Рен, прежде чем осознала свою ошибку. – Нет... Вы же были слишком молоды.

Мерси фыркнула, но Рен поняла, что презрение женщины было направлено не на нее.

– Иногда у тебя просто нет выбора. Наводнение убило многих и потревожило тех, кто уже был мертв. А ревенанты... они появились здесь в невероятных количествах. Что бы ни таилось в этом Проломе, какая бы темная магия ни взывала к ним, думаю, она достигла и этих мест. Она все еще остается в воде. В земле. Ревенанты были повсюду, так что нам пришлось прорываться с боем. Я убила первого призрака в одиннадцать лет.

Рен разинула рот. Большинство костоломов в столь юном возрасте еще не встречались с нежитью. Пока им не исполнялось тринадцать, они сидели в классе, корпели над книгами и мертвыми костями.

– Так вы жнец?

Они подошли к следующему мосту, и Мерси, поставив ногу на первый канат, остановилась.

– Честно говоря, я и сама не знаю, кто я теперь. Поначалу меня тренировали как жнеца, но я научилась драться, как и все остальные. И не только против нежити. На беженцев охотились бандиты. Случилась засада, и остальные решили, что я мертва, – женщина указала на шрам на своем лице, – поэтому... меня бросили. Они направились на запад. Уверена, большинство из них вернулись в Пролом, прямо на войну, но... Я больше никогда их не видела. После этого я какое-то время путешествовала с жителями Озерного города, предоставляя им такую защиту, какую только могла дать валькирия-самоучка. Но долг заставил меня вернуться. – Мерси обвела рукой затонувший город.

– Долг? – с любопытством спросил Хоук. – Перед затопленным городом? Или перед теми костоломами, что вас бросили?

Рен, не желая оскорблять Мерси, послала брату уничтожающий взгляд, но, похоже, слова Хоука женщину совсем не задели.

– Долг перед мертвыми, мальчик. Все мы однажды превратимся в призраков, и мне бы хотелось, чтобы рядом оказался костолом, который подарит мне вечный покой. Проявит ко мне милосердие.

Так, значит, это было не просто имя. А предназначение.

– Милосердие? – нахмурившись, повторил Хоук. – Но среди нежити только жестокие убийцы. Скорее всего, вы проявляете милосердие по отношению к живым?

В его тоне не слышалось осуждения, так что Рен заподозрила, что он и правда не понимал их новую знакомую.

– В этом определенно есть доля истины, – признала Мерси. – Живые тоже заслуживают мир. Но известно ли тебе, почему призраки становятся жестокими убийцами? Знаешь ли ты, почему они нас так мучают? – Хоук покачал головой. – Они пребывают в агонии. Безжалостные, бесконечные страдания заставляют их существовать в этом мире в той форме, которую они приобретают. Не живые, но и не мертвые. Вот почему они заслуживают милосердия, и вот почему я готова им его дать.

Хоук, опустив голову, обдумывал слова Мерси, пока не переключил свое внимание на небо. Он не призывал Когтя с того момента, как они наткнулись на птицу-ревенанта, но Рен догадывалась, что он думал именно о нем. Пусть его фамильяр вел себя как любая живая птица, но все же... он не летал, а скорее парил в своем странном воплощении. Он никогда не ел, не спал, не охотился и не вил гнезд. Он существовал лишь ради связи с Хоуком.

Мерси проследила за его взглядом, и хотя теперь в небе никого не было, она точно видела парящего над городом Когтя, когда пришла к ним на помощь.

– Призраки животных, может, и не так жестоки. А под твоим началом они ведут себя послушно. Но не заблуждайся, молодой некромант... Это не жизнь.

Ее замечание напоминало то, что Рен сказала о факелах в туннеле. Пусть Хоук и слышал подобное ранее, он все еще не мог это принять.

– Но... разве это не лучший вариант? Так они могут существовать вечно, недалеко от жизни. Не об этом ли мечтает вся нежить?

Мерси сочувствующе посмотрела на него.

– Кто сказал тебе такое?

– Старлинг.

– Кто-кто? – удивленно спросила Рен. Она-то ожидала, что ответом станет Равенна.

– Моя кормилица. Мама не могла меня выкормить, поэтому обратилась к ней. Еще один некромант.

– Еще один... – изумленно повторила Рен. – Так на Землях Пролома живут и другие некроманты?

Одиль говорила, что Равенна называла себя последним выжившим некромантом. Может, со стороны Рен было глупо принимать ее слова за чистую монету, а может, некоторые детали были искажены при пересказе. Должно быть, для Равенны имело значение только то, что она являлась последней представительницей рода Некрос... пока не родились Рен и Хоук.

Ее брат кивнул, хоть и выглядел при этом печальным.

– Их не так много, – начал Хоук. Мерси, похоже, не удивилась, что послужило ответом на вопрос о других некромантах, попадающихся ей на пути. – В основном они ведут кочевой образ жизни. Путешествуют по краям Земель Пролома и избегают населенных районов, потому что боятся гонений. Поскольку нежить их не беспокоит, они без труда пересекают Одержимые Земли. Только вот устроиться там непросто, ведь вокруг нет ничего, кроме руин. Мама и ее родители жили так же, пока... ну пока у них не возникли разногласия об истинном предназначении некромантов. О том, как им действительно стоит жить.

Хоук избегал взгляда Рен, так что она предположила, что он имел в виду то, как их мать искала потерянные некрополи и таившуюся в них силу. Поскольку однажды их цивилизация уже была погребена под землю, Рен не удивляло, что выжившие некроманты считали это место проклятым. Очевидно, у Равенны и ее семьи на этот счет имелось собственное мнение, поэтому они и стали причиной второго катаклизма под названием Пролом.

– Но даже несмотря на их разногласия, они меня приняли, – продолжил Хоук. – Сын Старлинг умер еще младенцем, так что она выкормила меня и заботилась, пока мне не исполнилось двенадцать. После этого мама явилась за мной посреди ночи. Она заверила, что все в порядке, что я смогу навещать их, когда захочу. Но солгала.

Внезапно желание ее брата предать их мать обрело больше смысла. Разумом, как и сердцем, он считал своей настоящей матерью Старлинг, а Равенна была лишь женщиной, которая оторвала его от семьи.

– Это предательство ты имел в виду?

– Она поклялась, что позволит мне увидеться с ними, – сердито сказал он. – Но когда я спросил, она запретила. Когда они пришли, чтобы навестить меня, она их выгнала... силой. С тех пор я не видел ни Старлинг, ни кого-либо из них.

Рен обдумывала услышанное. Равенна определенно имела причины проявить столь неоправданную жестокость. К тому же изолировать кого-то было самым легким способом держать его под контролем.

– Ну, твоя Старлинг, возможно, рассказала тебе то, чему ее саму научили, но нежить не хочет находиться рядом с живыми... они хотят быть ими. А это большая разница. Поскольку желаемого им не достичь, они предпочитают превратиться в ничто, – сказала Мерси.

– Откуда вы знаете? – уточнил Хоук.

– Поверь мне, однажды освободив дух и увидев облегчение, которое он испытывает, ты больше не захочешь делать то, чем занимаешься теперь.

Хоук выглядел взволнованным. Он опустил взгляд на свое кольцо, покрутил его на пальце.

Остаток Озерного города они преодолели без происшествий, хотя Рен ощущала, что нежить под водой следила за ними. Ее мысли вернулись к тому, что случилось, когда она оказалась там, среди них.

Она видела их воспоминания. Разрушения города, последние мгновения жизни утонувшей души...

Как такое вообще было возможно? Мерси упоминала о том, что видела облегчение, которое испытывают духи, но Рен почувствовала и узрела нечто большее. Она проживала их воспоминания. Воспоминания, которые явились ей после прикосновения призрака.

Скорее всего, всему виной была магия некромантов.

Девушка бросила взгляд на затылок брата. Видел ли он что-то подобное? Было ли это в порядке вещей для некромантов? Или для некромантов на Землях Пролома, где все вокруг было пропитано чистой магией, проистекающей из колодца?

– С тобой все в порядке? – спросил Джулиан, догоняя ее. Вопрос оказался настолько неожиданным, что смешал все мысли Рен.

– В порядке ли?.. – озадаченно повторила она. Намерения Джулиана было трудно понять, поскольку он не смотрел на нее– его взгляд был устремлен вперед, на их спутников, которые карабкались по остроконечной крыше. – Я в порядке.

– Я знаю, ты хочешь поступать правильно, но это не стоит смерти.

Когда Рен достигла пика крыши, она остановилась, вынудив его сделать то же самое.

– Говорит человек, который бросился под чертов обвал.

– Со мной все было в порядке... Я в порядке.

– Как. И. Я, – отчеканила Рен.

– Ты самая упрямая из всех, кого я встречал.

– Я знаю, что ты пытаешься сделать. Переубедить меня, доказать, что этот план глупый и безрассудный, прямо как я...

– Я лишь пытаюсь показать, что беспокоюсь. О тебе. Вот и все.

Он оставил ее, съехав с противоположной стороны крыши с большей грацией, чем Рен ожидала, Девушка, шатаясь и спотыкаясь, последовала за кузнецом.

Дальний берег был таким же скалистым и бесплодным, как и тот, который они оставили позади. Но, приблизившись, Рен заметила спрятанные в трещинах и расщелинах признаки цивилизации. Там было небольшое жилище, построенное из древесины, которую, вероятно, принесло из Озерного города, огороженная территория и многоярусный сад, зелень которого была видна даже на расстоянии. Ветряная мельница, набор ведер и инструментов и что-то похожее на цистерну для сбора дождевой воды.

– Вы вырыли ров? – спросил Лео. Он указал на цистерну, и Рен заметила желоб, подающий воду в траншею, опоясывающую жилище. Это напоминало систему защиты, созданную людьми в Кастоне, хотя течение было достаточно узким, чтобы его можно было просто перешагнуть. Тем не менее оно не подпустило бы сюда нежить. Не будь Пограничная Стена такой длинной, они могли бы соорудить возле нее нечто подобное.

– Кости, конечно, хороши, но ничто так не отпугивает нежить, как вода.

Несмотря на это заявление, Мерси не поскупилась и на более стандартные средства защиты. Повсюду были кости– они висели на ограде, крыше, окружали сады. Над дверью был приколочен череп со скрещенными костями, а за оградой и рвом виднелись странные предметы, либо сделанные из костей, либо укрепленные с их помощью. Некоторые из них напоминали коробки или...

– Это что... – начала Рен, когда они поднимались по склону, ведущему к дому Мерси.

– Клетки? – с беспокойством закончил Джулиан.

– Ловушки, – уточнил Хоук, указывая на веревки и шкивы^[5], на системы, предназначенные для приманки и отлова. По количеству костей, из которых они были изготовлены, Рен легко догадалась, кого именно Мерси пыталась поймать. Что там сказала эта женщина? Не стоит бродить по этим холмам, когда на небе зажгутся звезды?

– Почти все свое время я провожу за рыбалкой, – сообщила Мерси, тяжело дыша, поскольку они поднимались по крутому склону. – А ловлю я нежить, – уточнила она. – Для этого я и повесила все эти мосты. Не только чтобы переходить с крыши на крышу, но и чтобы передвигаться по всему городу. Когда повезет, я могу освободить два, а то и три духа, но на этих берегах нежить не станет меня беспокоить. Не то что те, что передвигаются по суше... Поэтому мне и пришлось стать охотницей. Расставить ловушки.

Эти клетки напомнили Рен о камерах в Крепости на границе Пролома.

– Если это ловушки, – начала она, как только Мерси открыла ворота. – Что вы используете в качестве приманки?

Женщина улыбнулась ей, обернувшись через плечо.

– Себя, понятное дело. Я подобна маяку, а с вашим появлением... наши жизни будут гореть подобно адскому пламени. Посмотрим, каким будет улов этим вечером... Но что бы ни случилось, не выходите за ограду.

Глава 17

Когда солнце село и у них заурчало в желудках, к облегчению Лео, Мерси же взялась за приготовление ужина, распределив обязанности с удивительной четкостью для человека, который, по-видимому, жил и работал в полном одиночестве.

Рен в промокшей одежде направили внутрь, чтобы просохнуть и разжечь огонь, достаточно жаркий, чтобы на нем можно было готовить.

Джулиана с ведром и лопатой послали в сад выкапывать картошку, а Лео, который, по словам Мерси, «явно привык к более деликатной работе»– собирать зелень и стручковую фасоль.

Бросив взгляд на Хоука, которого холод, похоже, совсем не беспокоил, Мерси взяла его с собой в курятник.

Возможно, она попросту не доверяла некроманту и не хотела спускать с него глаз.

А может, она хотела показать ему живых животных, чтобы он увидел разницу.

Когда Рен скрылась в доме, а Хоук последовал за Мерси на тихие звуки кудахтанья и хлопанья крыльев, Лео взял корзинку.

– Готов? – спросил он Джулиана, чье внимание было полностью сосредоточено на скрывшейся в коттедже Рен.

– Да, конечно, – поспешно ответить кузнец, осознав, что Лео заметил, как Джулиан наблюдал за Рен. Он развернулся на каблуках и пошел за дом, к саду, что располагался возле ограды.

Они опустились на колени в грязь: Джулиан начал копать, а Лео собирал бобы с вьющихся лоз.

– Я так рад, что мы наконец остались наедине, – сказал принц, и Джулиан вскинул брови так, словно ожидал шутки, которая последует за этой фразой. – Ох, нет, – рассмеялся Лео, хоть и несколько натянуто. Он прокашлялся и уточнил – Я хотел извиниться... за то, что случилось на мельнице. В тот день тебя оставила не только Рен. Ты направил всю свою злость на нее, но я тоже причастен.

– Но это была ее идея, – отозвался Джулиан, отбросив лопату и разрывая почву голыми руками.

– Да, но я с ней согласился.

Джулиан бросил на него такой мрачный взгляд, что принц задумался, почему вообще пытается доказать собственную вину. Пусть этот опасный, разозленный кузнец и изменил свои планы, но раньше он хотел похитить его ради выкупа.

Джулиан ничего не ответил, а принц не очень любил тишину.

– Разве ты не видишь, как она старается? – выдал он. – Подумай только, через что ей пришлось пройти. Ее предал собственный отец, а про мать вообще говорить не стоит. Она нашла брата-близнеца, о существовании которого даже не догадывалась, а он создает железных ревенантов! И все же она не прекращает бороться. Да, Рен совершила ошибку, но признала вину и теперь пытается все исправить.

Джулиан нахмурился, продолжая копать, но потом произнес:

– Это она предложила объединиться, а потом просто... – Он умолк.

– Стремление получить одобрение, которое тебе, скорее всего, не светит... утомляет. – Джулиан, понимая, что принц судит исходя из собственного опыта, бросил на него косой взгляд. – Приводит к отчаянию. Этого более чем достаточно, чтобы совершить что-то, о чем потом можно горько пожалеть.

Джулиан задумался над его словами, снова зарываясь руками в землю.

– Может, мне было бы проще ее простить, – наконец произнес он, – если бы она не сделала из меня того, за кого меня всегда принимал дядя. Дурака.

– Даже если он это сказал, еще не значит, что это правда, – глубокомысленно заметил Лео. – Если ты, Джулиан Найт, дурак, то я вообще безнадежен.

Уголки губ Джулиана приподнялись, прежде чем он снова задумался.

– Безнадежен?

– Ну не только на тебя повесили ярлык, который пришелся не по вкусу. Но пока тебя критиковал один человек, который хотел унизить тебя, подорвать твою уверенность в себе... меня осуждало целое королевство. Они называли меня бесполезным. Безответственным. Не более чем заменой замены. Понятное дело, иногда моя репутация играла не в мою пользу, но отправившись в этот поход, я надеялся, что смогу что-то исправить.

– Ты хочешь проявить себя, – догадался Джулиан, и Лео кивнул. – Ради семьи?

– Да пошли они к черту, – усмехнулся Лео с большим воодушевлением, чем чувствовал, но эти слова принесли ему некоторое облегчение. Джулиан ухмыльнулся, и принц понял, что напомнил ему о Рен. Правда, радость на лице кузнеца все еще была чем-то омрачена странной тоской– то ли печалью, то ли презрением к себе за эту самую печаль. К сожалению, подобные чувства были Лео хорошо знакомы, ведь он пережил больше безнадежных увлечений, чем мог сосчитать.

– Нет, – продолжил принц. Он хотел перестать быть просто заменой замены, легкомысленным, красивым, бесполезным принцем, но не ради отца-короля или братьев-принцев, отстраненной матери или не по годам развитой сестры. – Думаю, я хочу показать самому себе, на что способен.

Лео не мог понять, что именно отразилось на лице Джулиана. Ему хотелось принять это за уважение, но он все же решил, что это больше походило на удивленное одобрение.

Подумав о безнадежных увлечениях, Лео кашлянул.

– Знаю, ты думаешь, что твой дядя имеет влияние на Землях Пролома...

– Полагаю, поведение Артура служит тому доказательством.

– Поведение Артура доказывает, что бедных и малодушных легко подкупить. Ничего нового в этом нет. – Джулиан наклонил голову, признавая правоту принца. – Тебя поддерживали куда громче, чем Артура.

– Красная гвардия, – выплюнул Джулиан. – И солдаты из Железной крепости.

– Ну насчет этого... Не думаю, что они настолько верны, насколько ты полагаешь. По крайней мере солдаты. Возьми, к примеру, Якоба. Его чувства были противоречивы, но в конце концов он все же помог нам.

Джулиан вздохнул.

– Он из хороших. Старается изо всех сил. Исполняет приказы. За что, полагаю, я едва ли могу его упрекнуть.

– Во время первого похищения, как и во время второго, он был добр ко мне.

– Ты же Леопольд Валорианский, – фыркнул Джулиан. – Принц. К тому же симпатичный.

– Ты тоже симпатичный, – любезно вернул комплимент Лео довольным тоном. Джулиан закатил глаза. – И прошу тебя, зови меня просто Лео. Но я не о том, что бедный мальчик хочет дружить со мной, – хотя принц, понятное дело, не был против, – а скорее о том, что он сочувствует тебе. Как ты верно заметил, он, как и остальные солдаты Железной крепости, просто следует приказам. А судя по тому, что мне удалось увидеть и услышать, они совсем не в восторге от регента. Не так, как...

– Но Красная гвардия, – прервал Джулиан, – была собрана моим дядей. У моего отца никогда не было личной охраны, а Фрэнсис тщательно подбирает свою свиту. Чем более жестокий и кровожадный, тем лучше.

– Ну, как я уже сказал, ты не так одинок, как тебе кажется. На Землях Пролома или в расширенных Владениях.

– В расширенных Владениях? – скептически повторил Джулиан.

– Ты же не думаешь, что, если мы выживем, я вернусь домой и забуду о тебе?

Слегка улыбнувшись, Джулиан покачал головой.

– В такой случае извинения приняты, Лео.

Принц радостно ухмыльнулся, прежде чем оглянуться на коттедж.

– Возможно, ты найдешь в себе силы принять еще одно извинение? Сегодняшнее происшествие доказало, что дальше наш путь будет только опаснее. Так что если хочешь что-то сказать, не затягивай с этим.

Глава 18

Завернувшись в одеяло, Рен угрюмо смотрела на огонь. Джулиан вошел в дом, в руках у него была корзина, полная картофеля, и ведро с дождевой водой из цистерны.

Рен вскочила на ноги. Всю одежду и обувь она разложила перед очагом, который только теперь нагрелся настолько, чтобы прогнать пробиравший ее до костей холод.

Джулиан же был полностью одет. Как ни странно, подобное между ними случалось часто и казалось уже знакомым.

Таким же знакомым было и то, что Джулиан, заметив, что на ней нет ничего, кроме одеяла, поспешно отвел взгляд.

– Лео помогает Мерси и твоему брату в курятнике, – будто бы объясняясь, сказал он.

– Ох, ладно. Хорошо, – отозвалась Рен, на которую давила вся странность сложившейся ситуации. Они не оставались наедине с тех пор, как она предала его. Даже образ Золотого принца, скорчившегося в курятнике, покрытом перьями и птичьими экскрементами, не мог ее отвлечь.

Джулиан кашлянул и поставил ведро с водой рядом с маленьким деревянным столом, очевидно, намереваясь вымыть картошку к ужину.

Вот уже несколько дней они находились в бегах, преследуемые врагами, окруженные нежитью, поэтому мысль о том, чтобы чистить и резать картошку, вызывала в Рен точно такие же чувства, как возвращение в Крепость после всего, что она увидела в Проломе. Тишина, спокойствие и обыденность действовали ей на нервы. Она была человеком действия, который предпочитал двигаться от одной цели к другой– или убегать от последствий того, что уже было сделано, – поэтому спокойствие ночи казалось ей почти невыносимым.

Спокойствие предоставляло ей время для размышлений, а это было последней вещью, которой ей хотелось бы заниматься. Существовало множество тем, которых она избегала, и одной из них был стоящий напротив кузнец.

Дом, который мог похвастаться лишь одной комнатой, тем не менее обладал очагом, достаточно большим для готовки, квадратным стулом и кроватью, что стояла под окном, в дальнем углу.

Осмотревшись, Джулиан, видимо, решил, что лучшего времени, чтобы снять доспехи, у него не будет, поэтому положил шлем и тяжелый нагрудник у двери. Рен вдруг вспомнилась ночь, которую они провели на мельнице... первая из них. О второй она предпочитала не думать.

Пусть в первую ночь они не доверяли друг другу, но все было куда проще. Теперь же, в большей степени благодаря их второму визиту, все стало... сложнее.

Когда Джулиан размял плечи и провел все еще затянутыми в перчатки руками по волосам, что-то скользнуло на пол.

У Рен замерло сердце.

То был платок, который он дал ей у ворот Кастона, чтобы она смыла макияж костолома. Должно быть, он выпал из кармана его рубашки. На блестящей белой ткани все еще виднелся черный отпечаток ее губ.

– Я... – начал Джулиан, шумно сглотнув. – Я не знал, что он все еще здесь. – Он неуверенно наклонился, чтобы его поднять. Бросив быстрый взгляд на Рен, он засунул помятый платок обратно в карман.

Сердце Рен восстановило ритм, когда Джулиан сел на ближайший стул и взял первую грязную картофелину.

Послышался скрип дерева, всплеск воды, и Рен сжала руки в кулаки.

Спокойствие действовало на нервы, но молчание было того хуже.

И Рен, как обычно, решила его нарушить.

– Я все сделаю, – сказала она резче, чем требовалось, схватила грязную картофелину и плюхнулась на сиденье рядом с Джулианом. Внезапно ей стало крайне необходимо сделать что-то хорошее. Что-то, способное доказать, что он не зря хранил свой сувенир.

Джулиан наблюдал, как она порывисто почистила первую картофелину, вытерла ее уголком одеяла, затем аккуратно положила на стол и тут же потянулась за следующей.

Достав один из своих ножей, Джулиан ловко очистил корнеплод, который Рен дала ему.

В воздухе повисло все то, что они сказали и не сказали друг другу, но Рен не могла отвести взгляд от кинжала, который он выбрал.

Джулиан использовал Железное сердце.

Девушка не понимала, что ее раздражало больше: то, что он забрал свой подарок, или то, что она этого заслуживала. Рен хотела, чтобы он доверял ей, верил в нее, но с чего бы ему было это делать?

И почему он все еще носил эти чертовы перчатки, как будто Рен не знала, что скрывалось под ними?

– Не понимаю, почему ты беспокоишься, – сказала она, снова концентрируясь на воде, в которой яростно терла особенно грязный клубень.

– О чем? – спросил Джулиан, снимая кожуру одним аккуратным витком.

– О перчатках, – уточнила Рен. По тому, как он замер, она поняла, что ступила на опасную почву. Откинувшись на спинку стула, она уже мягче добавила – Я же знаю, что под ними.

Джулиан продолжил чистить картофель, но его движения были уже не такими плавными.

– Может, я просто не хочу тебе напоминать.

– Может, ты не хочешь напоминать себе, – возразила она.

Джулиан было открыл рот, но тут же закрыл его.

– Может.

– Тебе нечего стыдиться, – выпалила Рен.

– Ты не знаешь, каково это– ненавидеть часть своего... – Он замолк и посмотрел на нее.

– Разве? – с горечью ответила Рен, поджав губы.

Джулиан какое-то время обдумывал ее слова, а потом снова вернулся к работе.

Рен сделала то же самое.

– Это другое, – наконец сказал он. – У тебя не было выбора, а у меня... – Он замолчал, и Рен поймала себя на том, что затаила дыхание, – ...был.

Джулиан отложил наполовину очищенную картошку и уставился на собственные руки.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Рен набралась смелости прошептать:

– О каком именно выборе ты говоришь?

– Во время одной из моих тренировок произошел несчастный случай. Стойка с оружием упала мне на руку и раздробила кости. Ее нужно было либо ампутировать, либо... сделать нечто экспериментальное. Мне тогда было четырнадцать.

– Ого, тот еще выбор, – саркастически заметила Рен.

– По правде говоря, меня беспокоит не сделанный выбор, – признался Джулиан, то сжимая, то разжимая кулак. – Ну кроме того, что рука выглядит не очень и болит каждый чертов день, что очень выматывает. Проблема в причине, по которой я на это решился. – Он вздохнул. – Дядя убедил меня, что так я стану сильнее. «Только представь, мой мальчик, усилитель у тебя под кожей. Подумай о силе...» И все же всякий раз, когда смотрю на свою руку, то вижу лишь слабость. Желание любой ценой угодить ему.

– Звучит знакомо. – Поколебавшись, Рен продолжила – Я бы так же, даже без травмы. С рвением и без лишних вопросов, если бы он попросил меня. – Она имела в виду своего отца и, покосившись на Джулиана, увидела, что он понял. – Если бы у меня появился шанс стать сильнее или лучше. Если бы из-за этого он провел со мной больше парочки дней...

– Может, так было раньше, но не теперь, – заявил Джулиан. – Когда ты рассказала отцу о кольце и магии, что таится в колодце, когда ты показала, на что теперь способна... – Рен вспомнила хруст, с которым сломала стражнику руку, и по ее спине побежали мурашки. – Ты определенно привлекла его внимание, но не дрогнула. Не обернулась.

Он был прав. Теперь Рен смотрела на все иначе. Но она прошла испытание... о котором даже не знала. Ее охватила волна облегчения, настолько сильного, что она на мгновение прикрыла глаза. Когда Рен снова открыла их, Джулиан смотрел на нее.

Она прочистила горло.

– Кажется, теперь я знаю, кто я. И речь не о родословной или магии. Я больше не нуждаюсь в его одобрении.

Ей хотелось сказать, что этому поспособствовал и сам Джулиан. Их путешествие на Земли Пролома наделило ее уверенностью– настоящей уверенностью, а не высокомерием, которым она подменяла понятие, – в себе и своих силах. В том, что она представляла собой без фамилии Грейвен и без уважения и осуждения, что шли вместе с ней. Джулиан не знал ее личности, ее прошлого, того, что все воспринимали ее как позор собственного Дома, ошибку, которую отец принес с войны.

Он знал лишь ее... и, похоже, она ему нравилась.

Будучи изгнанной в Крепость на границе Пролома, Рен хотела лишь вернуться домой, стать хорошей валькирией, но дни, проведенные с Джулианом, стали лучшими в ее жизни. Если ей было уготовано такое будущее, она, несмотря на опасность и страх, предпочла бы его жизни, полной пустого и переменчивого одобрения отца.

– Кстати, твоя рука выглядит не так уж и ужасно. По крайней мере, для меня. – Не в силах выдержать его пристальный взгляд, она добавила – Не так, как это. – Она покрутила кольцо на пальце, хотя подразумевала не только его, но и всю магию, которую оно представляло.

– Сегодня, там, в воде, магия некромантов спасла тебе жизнь. И мне тоже, раз уж ты нырнула, чтобы отвлечь внимание нежити. – В голосе Джулиана слышалась раздражение из-за того, что она рискнула собой ради него. – Она также спасла нас в Проломе, – добавил он уже более ровным тоном. – Так что я не могу презирать ее полностью. У нее, как у любой другой магии, есть темная сторона. Но также есть и светлая.

– Например? – спросила Рен.

Он пожал плечами, избегая ее взгляда.

– У тебя довольно красивый фамильяр.

Рен покачала головой в знак молчаливого протеста, хотя на душе у нее стало легче от того, что само ее существование не вызывало у Джулиана отвращения.

– Но в ней так много мрачного. Факелы в туннеле, железные ревенанты... то поле боя, что осталось после Восстания.

– Железные ревенанты– дело рук как некромантов, так и кузнецов. А поле битвы, оставшееся после Восстания, – результат магии костолома... хоть и измененной колодцем, – поспешно добавил он. – Видишь? Магию саму по себе не назвать ни плохой, ни хорошей. Все зависит от того, кто ее использует.

– Ага, но ты видел, что я сделала с тем стражником в подземелье, – практически выплюнула Рен. – Это сделала я. Я сломала ему руку. Хотела этого. И поступила бы так еще раз.

– Ты этого не хотела. Я видел твое лицо, – решительно заявил Джулиан. – Ты лишь пыталась остановить его, защитить нас. Ты не желала делать... это. Я знаю.

– Мне сложно свыкнуться с мыслью, что ты меня защищаешь, – призналась Рен, улыбаясь.

Джулиан фыркнул, но веселье быстро сошло на нет.

– В последнее время мне много чего пришлось пережить– прежде всего, ужасный поступок моего дяди, так что, возможно, я выместил часть своей досады на тебе. За что прошу прощения и... Я принимаю твои извинения.

Рен моргнула.

– Правда?

– В тебе много всего, Рен Грейвен. Ты решительная. Наглая. Безрасс...

– Достаточно, – прервала его Рен, хоть и без особого энтузиазма.

В уголках его глаз появились морщинки.

– Но ты еще и смелая. Бесстрашная... по крайней мере, так кажется. Сегодня, когда те мертвецы потянули тебя на дно. Когда ты исчезла из виду... – Джулиан сглотнул и покачал головой, будто хотел избавиться от этого воспоминания. – Твой поступок не был безрассудным или эгоистичным. Ты проявила храбрость. Ради меня.

У Рен внезапно пересохло во рту.

– Ты бросился под обвал ради меня.

Джулиан попытался безразлично пожать плечами, но те были слишком напряжены.

– Как я уже говорил– мы нуждаемся в тебе.

– Нуждаетесь? – надавила Рен, надеясь, что он поймет, к чему она клонит. Что он тоже вспомнил их разговор в Проломе, когда она призналась, что не хочет заканчивать это путешествие без него. Она почти ощущала запах источника и капли дождя.

Джулиан поднял голову, смерив ее самым мрачным, самым пристальным взглядом.

– Тогда хотим.

Рен невольно подалась вперед. Одеяло задралось, обнажив ее бедра, и они с Джулианом соприкоснулись коленями. От этого, даже несмотря на жар очага, по ее телу побежали мурашки.

– И, – надрывно продолжил Джулиан. – то, что ты сделала на мельнице... Если бы я думал, что таким образом смогу защитить тебя, если бы посчитал, что это действительно следует сделать... не знаю, хватило бы мне смелости.

Он не просто прощал ей предательство, но и освобождал от сожалений, что преследовали ее день и ночь. Он сказал, что понимает ее выбор, проявленную решительность... и, возможно, даже относится к этому с уважением.

Губы Рен приоткрылись, и Джулиан проследил за этим движением. Охваченная острым желанием, она была в шаге от того, чтобы забраться к нему на колени, когда входная дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Лео с корзинкой фасоли в руках. Рен отпрянула, и он, скрипнув стулом, сделал то же самое.

Лео вскинул брови, прежде чем поставить корзинку на пол.

– Извините, что прерываю, но вам двоим стоит кое-что увидеть.

Все еще завернутая в одеяло, но с одним из своих клинков в руке, Рен последовала за Лео на окраину территории Мерси. Джулиан шел за ними по пятам. Мерси и Хоук стояли около одной из ловушек...

И ловушка эта больше не пустовала.

Когда Рен приблизилась, ее чувства обострились, подсказывая, что рядом нежить. Она ожидала увидеть человеческую форму, но остолбенела, различив волка-ревенанта.

– Это...

– Тот самый? – вмешался Хоук, с горящими глазами расхаживая вокруг клетки. – Не думаю. Их здесь полно.

– Да, – согласилась Мерси. – А еще ревенантов-оленей, ревенантов-собак... Я даже видела ревенантов-котов. Так и знала, что вы пригодитесь. Не удивлюсь, если остальные ловушки заполнятся еще до утра. – Она повернулась к Хоуку. – Дерзай. Поговори с ним. Успокой его, если сможешь.

– Это дикий дух, – ответил Хоук, но все же присел на корточки перед клеткой. Мерси между тем заняла его место и принялась кружить вокруг ловушки, пристально рассматривая волка, как если бы что-то искала.

«Привязанная кость, – осознала Рен. – Вот что она пытается найти на теле ревенанта». Невероятно храбрая женщина.

Когда Хоук, что-то бормочущий, опустился на колени, призрак внутри гниющего трупа начал сгущаться, покидая конечности волка, пока наконец не сжался в комок в черепе, глаза которого теперь горели так ярко, что в них было больно смотреть.

Все прищурились, и даже черной краски, которую Рен снова нанесла под глаза после падения в озеро, оказалось недостаточно, чтобы перестать быстро моргать. Хоука же, казалось, это свечение совсем не беспокоило.

– Все в порядке, – пытался успокоить он волка, который рычал и бросался на костяные прутья, а после гневно отскакивал. Рен подозревала, что дух вот-вот покинет тело, на что определенно надеялась Мерси. Все внимание ревенанта было сосредоточено на Хоуке.

Когда призрак неуверенно заерзал на месте, Хоук просунул руку между прутьями. Повинуясь инстинктам, Рен схватила его за предплечье, намереваясь одернуть, пока не вспомнила про иммунитет некромантов. От ее прикосновения Хоук вздрогнул, словно не привык к физическому контакту.

Спустя секунду он пришел в себя и снова повернулся к ревенанту. Рен последовала его примеру.

Она с восхищением наблюдала, как призрак дрожит внутри черепа, не в силах пробраться сквозь костяные прутья, но все еще способный вцепиться зубами в бледное запястье Хоука и сломать кости... Однако этого не произошло.

После еще нескольких ласковых слов призрак пошевелился.

– Да, вот так, – произнес Хоук с восторгом. Впервые Рен видела, как ее брат применял магию некромантов так, чтобы это не вызывало у нее тошноту. Он не приказывал, не повелевал, а лишь настраивал связь. Его поведение было таким же естественным, как само дыхание.

Не только темная сторона, но и светлая, как и сказал Джулиан.

Призрак задрожал, отделился от черепа и коснулся кончиков пальцев Хоука, а затем пополз по его руке, извиваясь между костяшками, словно светящееся зеленое облако, опустившееся на землю.

Все ошеломленно наблюдали за происходящим, пока не раздался гулкий треск. Рен мгновенно узнала этот звук, найдя взглядом серп Мерси, который она вонзила глубоко в один из позвонков волка и сломав его пополам.

Что-то похожее на печаль промелькнуло на лице Хоука, и Рен осознала, какой, должно быть, одинокой была жизнь ее брата с тех пор, как его разлучили со Старлинг и другими кочевниками-некромантами.

Фамильяры стали единственной привязанностью, которую он мог себе позволить. И сама мысль о том, что им причиняли боль, что их загоняли в ловушку, претила ему, потому что означала, что та крошечная толика счастья, которую он сумел отыскать, доставалась ужасной ценой.

При виде поникших плеч и нахмуренных бровей брата в груди Рен расцвела жалость, но печаль на лице Хоука внезапно испарилась. Вздрогнув, он сосредоточил свое внимание на духе, который все еще цеплялся за его пальцы. Сверкающими зелеными глазами некромант наблюдал за тем, как призрак отделяется и колеблется в воздухе.

Рен растерянно следила за происходящим, пока не почувствовала... Вспышку эмоций. Дрожь напряжения. А затем– быстрое и глубокое облегчение. Освобождение. Такое же умиротворяющее, как купание в теплой ванне, такое же необходимое, как те блаженные мгновения, когда вы проваливаетесь в сон и весь остальной мир перестает существовать.

Желая узнать больше, понять, было ли то, что произошло на озере, случайностью или плодом ее воображения, Рен просунула ладонь сквозь решетку и сжала руку брата.

– Рен! – закричал Джулиан, но его голос донесся откуда-то издалека.

Когда дух закружился вокруг них, перед мысленным взором Рен замелькали образы, ее чувства заполнили запахи и звуки: прохладная вода на языке, влажная трава под лапами и запах добычи в ноздрях. Ночной мир, черно-белый и более четкий, чем было возможно разглядеть при лунном свете. Ветер в шерсти, мускулы, подталкивающие ее вперед с головокружительной скоростью... и боль, внезапная и неистовая... а потом? Ничего.

Когда она пришла в себя, по ее щекам текли слезы, а дух уже испарился. Джулиан держал ее за плечо, как будто до этого тряс.

Встретившись взглядом с братом, Рен обменялась с ним немыми вопросами.

Она была уверена, что он тоже ощутил и боль, и чувство освобождения. Но видел ли он то, что видела она?

Рен повернулась к Мерси, которая со знанием дела смотрела то на нее, то на Хоука.

– Вы тоже это чувствуете? Эмоции?

– Не так, как вы, – ответила женщина, указывая на слезы Рен, которые та поспешила вытереть. – Но я чувствую, как ослабевает давление. Его отсутствие. Освобождение.

Когда Мерси отвернулась, чтобы открыть клетку и вместе с Джулианом вытащить тело, Рен придвинулась к брату.

– Нам нужно поговорить. Сейчас же.

Глава 19

Но сначала Рен и Хоуку пришлось помочь остальным избавиться от тела ревенанта.

Мерси организовала кладбище на заднем дворе, так что, отнеся туда кости, все они принялись копать.

Традиционно костоломы хоронили еще свежее тело, в котором хранился дух, на кладбище, обнесенном костями. После того как плоть сгнивала, жнец освобождал дух и забирал привязанную кость.

С телом волка уже проделали все необходимое, но важной частью ритуала все еще оставалось предание тела земле. Как только с этим покончили, можно было раскапывать могилу и использовать привязанную кость для изготовления оружия или талисманов, а остальные останки– для защиты или новых ловушек.

Все это являлось частью непрерывного круга жизни и смерти Владений.

Рен надеялась, что после похорон того, что осталось от волка, им с братом удастся улизнуть, но уже стемнело, и пришло время умываться и готовить ужин.

Она переоделась в высохшую одежду. Ее мысли были настолько спутанными, что даже первый за несколько дней прием горячей пищи не принес удовольствия. Хоук, все еще облаченный в странное сочетание одеяла и плаща, поймал взгляд Рен и вышел за дверь. В то время как остальные все еще заканчивали трапезу, он едва прикоснулся к своей тарелке.

– Ступай, – прошептал Лео, более проницательный, чем Джулиан и Мерси. Кивнув в сторону двери, он убрал тарелку Рен со стола. Мерси тем временем порылась в шкафу в поисках дополнительных одеял, которые передала Джулиану, чтобы соорудить из них лежанки.

Снаружи совсем стемнело, но Хоука было легко заметить.

Освещенный свечением своих фамильяров, он сидел на вершине валуна, прямо за оградой. Впервые с тех пор, как она увидела помощников брата, он смотрел на них без радости. Ночь была тихой, если не считать плеска воды о берег, поэтому Хоук сразу услышал хруст ее шагов.

– Как его зовут? – спросила Рен, кивнув в сторону призрака лисы.

– Хвостик, – ответил Хоук. Коготь и Хвостик. Не самые оригинальные клички, но Хоук, несомненно, был еще мальчишкой, когда давал их. – Я знаю, о чем ты хочешь спросить, – вздохнул он, не глядя на Рен.

– Правда? – уточнила она, встав рядом с братом.

– Ты хочешь узнать, почувствовал ли я это. Когда призрак был пойман.

– Я знаю, что почувствовал, – поправила Рен. – Это было написано на твоем лице.

Он тяжело вздохнул и потянулся к Хвостику, который прижал нос к земле в призрачной имитации обнюхивания, но опустил руку, не тронув его.

– Все эти годы я прикасался к духам, только чтобы создать связь. Все призраки людей одинаковые, мерзкие, полные ненависти, но животные... Я не знал, что им больно. Пока не почувствовал, что боли больше нет.

Рен понимала, о чем он. Никогда раньше она не дотрагивалась до духа, но много раз видела, как совершалась жатва. Как и Мерси, она ощущала облегчение, которое испытывала сопротивляющаяся нежить, когда ее связь с миром живых обрезали. Это проявлялось в самом воздухе, как будто присутствие нежити разрушало мир вокруг– невидимый пузырь, который становился заметным, только когда исчезал.

– Так ты почувствовал эмоции волка, – начала Рен, с осторожностью подбирая слова.

– Полагаю, что да, – задумчиво произнес Хоук. – Я точно ощутил облегчение и... возможно, благодарность.

Рен кивнула.

– А что-нибудь еще? Может, ты что-то видел?

– Видел? – нахмурившись, повторил брат и наконец повернулся к девушке лицом.

Рен шумно выдохнула.

– Когда я дотронулась до призрака, то увидела... увидела мир его глазами. Думаю, то были последние мгновения его жизни. И его смерть. И боль, которую она причинила.

Хоук, чьи необычные зеленые глаза светились в лунном свете, ловил каждое слово Рен.

– И, – добавила она, – то же самое случилось в озере, когда я была под водой. Я видела, как случилось наводнение. Смерти людей. Это... У тебя когда-нибудь было нечто подобное? – спросила она, поскольку Хоук так и не произнес ни слова.

– Ты обладаешь Виденьем, – отозвался он, похоже впечатленный.

– Что-что?

– Виденье. Очень редкая способность некроманта.

– То есть у тебя ее нет? – уточнила Рен, и ее сердце сжалось от тревоги. Мало того, что она вообще некромант, так еще и необычный?

Хоук покачал головой.

– Но как у меня может быть дар, которого нет у тебя, хотя еще несколько недель назад я едва ли была некромантом? Разве ты не должен быть сильнее?

Он одарил ее легкой усмешкой и произнес:

– Я уж точно сильнее.

В ответе брата Рен уловила намек на собственную самоуверенность.

– Но Виденье не зависит от силы. Этот дар передается по наследству, зачастую– через поколение, – продолжал Хоук.

– Для чего он? Что означает?

– Виденье позволяет тебе увидеть воспоминания призрака. Обычно то, что он проживал перед смертью, но попрактиковавшись... ты можешь увидеть всю его жизнь целиком. Вот почему некроманты не избавляются от нежити. Она служит источником знаний для тех, кто способен их рассмотреть.

Рен сглотнула.

– А у Равенны есть Виденье?

Плечи Хоука поникли, возбуждение угасло.

– Да, – отвел он взгляд. – Вот как она нашла колодец. Поспрашивала призраков, пока один из них не указал путь к тому, что она искала.

Рен постаралась осмыслить новую информацию без лишних эмоций. Магия некромантов обладала еще одним слоем, еще одной способностью, которую предстояло освоить... но которая могла стать невероятно полезной.

– Можешь научить меня им пользоваться? – спросила она.

– Это все равно что командовать нежитью. Только в этом случае ты не приказываешь им действовать. Ты велишь им поделиться чем-то с тобой.

Рен фыркнула от отвращения, но сейчас было не время отступать.

– Ладно. Хорошо. Давай... давай попробуем. Я использую... – Она махнула рукой в сторону фамильяров брата, а потом обратила внимание на свое кольцо-усилитель.

– Будет проще, если ты испробуешь Виденье на своем фамильяре, – заметил Хоук, очевидно, согласный с мыслями, которые она не высказала.

На этот раз, поскольку кольцо уже было на ее пальце, одной мысли о существе хватило, чтобы оно начало формироваться еще до того, как Рен успела сформулировать запрос.

– Появись, – выдохнула она, и птица тут же зависла в воздухе.

– Ты отлично справляешься, – ободряюще произнес Хоук.

Глупо, но столь простая похвала вызвала румянец удовольствия на щеках Рен. Не то чтобы ей никогда раньше не восхищались: одноклассники и наставники делали это, хоть и неохотно. Высокомерие Рен не нравилось ни тем и ни другим, что не делало из нее желанный объект для комплиментов.

Но слова, произнесенные кем-то из семьи, почему-то звучали иначе. Признание отца было настолько скупым и редким, что Рен была готова на все ради его одобрения, а бабушка ни разу не сказала о ней ничего доброго... уж точно не в лицо.

– Теперь скажи своему фамильяру, что ты хочешь увидеть. Запроси одно из его воспоминаний.

– Но как он поймет столь сложную команду? Я ведь даже не тренировала его.

– Это же твой фамильяр, вы связаны. Покажи ему мысленный образ. Сконцентрируйся на значении. И убедись, что при этом касаешься призрака. Давай же!

Рен колебалась. Вместо того чтобы ткнуть пальцем в дух, она вытянула руку и раскрыла ладонь, приглашая птичку присесть.

И та повиновалась. Как Хоук и сказал, даже без команды она поняла, что от нее хотят.

Рука Рен задрожала, когда она посмотрела на крошечную певчую птичку, уютно устроившуюся у нее на ладони, и почувствовала, как что-то ледяное касается ее кожи. Ее разум сопротивлялся, крича о смертельной инфекции, но, очевидно, она находилась вне зоны риска. Рен вспомнила, как в детстве столкнулась с призраком и провела всю ночь, дрожа от озноба. Конечно, тогда ее сила некроманта еще не пробудилась, как, видимо, и иммунитет. Или, возможно, скрытая магия спасла ее, а ледяной холод был лишь плодом ее воображения.

Фамильяр шевельнул крыльями, глядя на девушку таким сосредоточенным взглядом, какого она никогда не видела ни у живой птицы... ни у призрака.

– Ладно, – сказала Рен. Птичка, прислушавшись, наклонила головку. Рен шумно выдохнула.

Впервые она использовала Виденье случайно, так что воспоминания нахлынули на нее шквалом, без разбора. Так же произошло и с волком. Может, одержимый паникой разум Рен сам отправился на их поиски. Или всему причиной было плачевное состояние нежити. Но теперь, когда она снова дотронулась до призрака, ничего не произошло.

– Покажи мне свою жизнь, – попросила Рен, хотя тут же поняла, что приказ был слишком расплывчатым. Мысленно представив слова, она предприняла еще одну попытку. – Покажи мне твое любимое место.

Как по команде перед глазами Рен ожили образы, яркие и отчетливые, заслонившие от нее весь остальной мир. На этот раз совершенно свободная, она парила в небе, ныряя и петляя. Роща деревьев, чьи раскачивающиеся ветви свисали так низко, что касались земли...

– Рен, – послышался издалека голос Хоука. Затем она почувствовала давление на плечах и, сморгнув воспоминания, увидела перед собой бледное лицо брата.

Рен стряхнула с себя остатки видения и огляделась. Она все еще держала в руках своего фамильяра, все еще стояла у ограды, но почему-то все выглядело иначе.

Рен поймала себя на том, что сказала:

– Ей нравилось летать. Особенно в ивовой роще. Не знаешь, где можно найти такую?

Хоук покачал головой, и это почему-то огорчило Рен. Как давно умерла эта бедная птичка? Откуда она?

Ее фамильяр явно был девочкой. Теперь Рен это знала, хоть и не могла объяснить откуда.

– Твой фамильяр...

– Уиллоу, – прервала Рен. Хоук удивленно уставился на нее, но Рен избегала его взгляда. Определенно было проще дать этой птичке имя, чем так и продолжать звать ее фамильяром, особенно учитывая, что у Хоука их было целых два. Просто чтобы не запутаться.

Это ничего не значило.

– Уиллоу, – поправил себя Хоук. – Она крепко в тебя вцепилась.

– Вцепилась? – в растерянности переспросила Рен. Призрак на ее ладони оставался послушным, как и всегда.

– Своими воспоминаниями. Ты закрыла глаза, твое тело начало расслабляться... Не верни я тебя в реальность, ты бы, скорее всего, потеряла сознание.

– Ох, – выдохнула Рен, чувствуя, как внутри поселяется новый страх. Ей вспомнилась темнота, окутавшая ее в озере, пока Хоук не бросился ей на помощь. А в случае с волком– это Джулиан коснулся ее руки, тем самым вынудив прийти в себя. – Как мне научиться вытягивать себя из воспоминаний?

– Попробуй частично остаться здесь. Дотронься до чего-нибудь, например, ограды или...

– Дай мне руку, – попросила Рен прежде, чем позволила себе передумать.

Он протянул ей холодную ладонь. В этот раз, когда Рен снова погрузилась в воспоминания Уиллоу, рука брата служила ей якорем, помогая убедиться, что она не зайдет слишком далеко. Она все еще чувствовала, какой была жизнь Уиллоу– ветер в ее перышках, – но при этом сохранила связь с собой и своим телом.

Когда девушке удалось самой вынырнуть из воспоминаний призрака, Хоук усмехнулся.

И Рен не смогла сдержать самодовольной улыбки. Ей нравилось выделяться, и она испытывала тягу преуспевать во всем, за что бы ни бралась. Похоже, даже когда дело касалось Виденья.

– Ты сказал, что используешь фамильяров, чтобы передавать сообщения. Как?

Ее энтузиазм передался и Хоуку. Он поерзал на валуне и с нетерпением подался вперед.

– Честно говоря, все просто. Нужно только придумать код, который они смогут повторить. Для Хвостика это постукивание. – Он опустился на колени перед призраком лисы и протянул ладонь, в которую тот вложил свою светящуюся зеленую лапу. – Во время разведки один раз значит, что все чисто, а два– что приближается друг. Если же он постучит три раза, значит враг уже рядом. Но ты можешь использовать столько команд, сколько пожелаешь. Они быстро учатся. – Хоук встал и взмахом руки велел Когтю взмыть в небо. – Птицы могут даже отвечать.

Сияющая фигура призрачного ястреба, по сравнению с которой звезды казались тусклыми, резко выделялась на фоне темного неба. Даже луна не могла соперничать ни в яркости, ни в красоте с духом, описывающим изящные дуги, оставляя за собой шлейф призрачного света.

Рен опустила взгляд на своего фамильяра, который все еще сидел на ее ладони. Она задавалась вопросом, хочет ли сам призрак подняться в небо, вновь пережить ощущение полета, каким бы далеким от реальности оно бы ни было.

Ей было интересно, могла ли певчая птичка быть такой же счастливой, как и при жизни. Такой же, какой Рен видела ее в воспоминаниях. Или же ее ждала только боль?

В то время как некоторым призракам повезло умереть естественным путем и не испытывать сильных мучений, животных, которым предстояло стать фамильярами, выслеживали и убивали. Странно, что они оставались такими послушными, несмотря на то, какой ужасной, хладнокровной и преднамеренной была их смерть. Рен предполагала, что весь секрет таился в магии некромантов... в том, чтобы превратить самых смертоносных и опасных врагов в покорных слуг.

Возможно, Рен и увлеклась на мгновение, но это ничего не меняло– призраки не желали оставаться в мире живых. Они мечтали освободиться, сбросить оковы, неважно, какой тесной, удобной или знакомой была для них связь с некромантом.

Их сделали слугами. Рабами.

– Ты же знаешь, что нам придется их отпустить, – мягко произнесла Рен. – Не сейчас, потому что мы нуждаемся в их помощи. Но в один прекрасный день мы попрощаемся с ними.

Ее брат кивнул, и их пузырь радости и счастья, полученного от магии некромантов, лопнул. На Рен и Хоука накатила тоска.

Коготь уже возвращался к ним: его пронзительный крик эхом разнесся в ночи, хотя его могли слышать только они двое.

Один крик– все чисто. Хоук грустно улыбнулся и вытянул руку, чтобы призрак ястреба мог на нее приземлиться.

Но затем послышался второй крик. К ним приближался друг? Рен оглянулась на дом... Кто-то вышел на улицу? Хоук нахмурился, а в ночи прозвенел третий крик.

Враг?

Но последний крик звучал тише остальных. Неуверенно. Будто призрак не знал, что именно увидел.

Коготь приземлился на руку Хоука, принеся с собой порыв потустороннего воздуха, достаточный для того, чтобы заставить Уиллоу беспокойно заерзать на ладони Рен.

– Уходи, – тихо сказала Рен, и певчая птичка исчезла. – В чем дело? Что он видел?

Приподняв сжатый кулак на уровень глаз, Хоук внимательно посмотрел на фамильяра, который расправил крылья и несколько раз мотнул головой.

– Не знаю, – наконец произнес Хоук, сосредоточив все свое внимание на склоне холма.

– Может ли он показать мне? – спросила Рен, решив использовать Виденье.

Хоук покачал головой.

– Они могут делиться только теми воспоминаниями, которые получили при жизни.

– Может, он видел ревенантов, – предположила Рен. Они были повсюду. Долина Озерного города была окружена кольцом высоких пиков, усеянных отдаленными очагами призрачного света десятков призраков и ревенантов, что бродили по этим холмам. Не говоря уже о слабом свечении, исходящем от озера.

– Может, – отозвался Хоук, хотя его голос звучал не очень уверенно. Юноша отпустил фамильяра, и они поспешили обратно в дом.

Остальные устроились на полу крошечного коттеджа. Свет очага создавал теплый, полный гостеприимства контраст по сравнению с холодной ночью, что раскинулась за деревянными стенами и костяным забором.

Но даже под теплым одеялом и за всеми средствами защиты, что использовала Мерси, Рен, преследуемая образами ив и крыльев, которым больше не было суждено взлететь, так и не смогла уснуть.

Глава 20

Инара стояла возле жаровни с теми, кто собрался во внутреннем дворе Крепости, чтобы поприветствовать прибывших.

Слева от нее расположился Лорд-Мастер Вэнс, а рядом с ним– командир Дункан и его управляющий. На ступеньках чуть ниже– еще несколько официальных лиц, а также слуги и стражники, которые в эту ночь не были на дежурстве.

Было уже поздно, и пронизывающий ветер хлестал по Пограничной Стене, раздувал разожженные во дворе костры и заставлял трепетать и хлопать флаг на приближающейся повозке.

Сердце Инары дрогнуло, когда она наконец рассмотрела череп со скрещенными костями.

Подкрепление прибыло.

По крайней мере, для нее.

Последние несколько дней выдались тяжелыми. Инаре следовало бы извиниться перед Рен за то, что все эти годы считала ее бездельницей. Она ведь не знала, что доставлять проблемы так сложно.

Хотя, возможно, Грейвены просто до такой степени верили в себя, что никакие препятствия, никакие помехи не могли встать на пути их твердолобости.

Она полагала, что если не позволит двум патрулям вернуться в Крепость, это достаточно замедлит Вэнса. Без сорока дополнительных солдат их отряд считался бы слишком маленьким для похода на Одержимые Земли. Инара была не настолько глупа, чтобы думать, будто отец Рен беспокоился о возможных жертвах, но свое благополучие его точно заботило. Вэнс ни за что не отправится на восток в столь уязвимом положении.

Так что она сделала это. Села на лошадь, доехала до края Частокола и прождала несколько часов, пока не приехали патрули. Когда разведчики добрались до нее, она поспешила отослать их снова, велев скакать к Серебряным вратам и ждать там дальнейших распоряжений. Даже если им и хотелось поставить под сомнение приказ, они не стали этого делать, поскольку Инара была костоломом.

Они приняли ее слова как слова Вэнса. Опять.

Когда первый день плавно перетек в ночь, а патрули так и не вернулись, Инара уже была готова похвалить себя за столь хитроумный план... пока Вэнс снова не приказал ей явиться в кабинет Одиль.

Она предполагала, что ее раскрыли, но вместо этого Вэнс сообщил, что они двинутся в путь завтра утром, с любым количеством солдат. Дополнительные костоломы, которых он призвал, с лихвой восполнят недостающий «корм для нежити» (так он ласково называл гарнизон Крепости), но из недавнего опыта Инара знала, что будь количество солдат и костоломов в два, а то и в три раза больше, этого все равно оказалось бы недостаточно.

Что бы Вэнс ни пытался сделать... Убедись, что у него ничего не выйдет.

Инаре казалось, что это была ночь перед Испытанием, к которому она забыла подготовиться. Не было времени, чтобы что-то спланировать, выработать какую-либо стратегию. Но будь это иначе, законных способов остановить Вэнса просто не существовало.

А значит– пришло время обратиться к незаконным.

Она могла использовать дешевые, грязные трюки, точно так же, как это делал Вэнс. Лгать, обманывать, сглаживать углы.

За вдохновением она обратилась к Рен.

На протяжении многих лет, чтобы избежать различных тестов, заданий и обязанностей, она использовала разные трюки– от легкого отравления учителя до выпускания призрака в катакомбах.

Инара подумывала об отравлении, но у нее не было необходимых материалов, а если бы серебряник-целитель увидел, как она роется в его запасах, точно не стал бы молчать. И, как назло, в Крепости не осталось ни одного призрака.

Но несколько лет назад Рен, Инару и остальных учеников-валькирий отправили в Севертон, чтобы помочь вырыть дюжину могил на местном кладбище. Тогда Рен умудрилась избежать работы, направив свои старания не на учителя, а на их средство передвижения.

Так что, как и Рен тогда, Инара подожгла конюшни.

Точнее, сарай, в котором хранились все инструменты.

Во дворе все еще чувствовался запах дыма, обугленного дерева и расплавленной кожи.

Для Инары так пахла победа.

По крайней мере, кое-что очень близкое к ней. Поскольку лошади не пострадали, но остались без седел, Вэнс был в шаге от того, чтобы предложить солдатам обойтись и без них, когда, к счастью, прибыли новости.

Леди-Мастер Светлана Грейвен должна была прибыть в течение часа.

Инара покосилась на Вэнса. Тот был явно не рад увидеть флаг Дома Костей, а вот командир Дункан выглядел весьма самодовольно.

Вэнс, может, был и выше его рангом, зато находился под каблуком у собственной матери.

Повозка остановилась у подножия лестницы, и, как послушный сын, Вэнс взмахом руки остановил ближайшего слугу и поспешил вниз по ступенькам, чтобы самому открыть дверцу.

Когда женщина вышла, она окинула сына взглядом и поспешила к командиру и остальным встречающим.

Инара не могла сдержать усмешки. Она сделала все что могла, но теперь настал черед профессионалов. Лучше, чем Грейвены, никто не мог спутать карты.

Командир спустился с лестницы, чтобы радушно поприветствовать Светлану.

– Я рад, что в мое отсутствие Крепость останется в надежных руках. – Он бросил на Вэнса многозначительный взгляд, прежде чем продолжить – Мне нужно выехать до рассвета, чтобы встретить свиту принца и лично сопроводить их сюда. Однако мне претила мысль, что я оставлю свой пост... без присмотра.

– Действительно, – отозвалась Светлана, холодно посмотрев на сына. Отступив в сторону, командир взмахом руки приказал слугам выгрузить ее багаж. – Проводи меня до моей комнаты, – вместо приветствия сказала Светлана Вэнсу.

Вэнс бросил взгляд на снующих вокруг слуг.

– Ее еще подготавливают...

– Тогда я займу твою. Я устала и нуждаюсь в отдыхе.

– Да, мама. Конечно.

Он предложил ей руку– жест, который Светлана проигнорировала, – прежде чем мотнуть подбородком, тем самым приказав Инаре следовать за ними.

Не то чтобы он доверял Инаре или она была достаточно важной, чтобы прогуливаться со знатными Грейвенами. Просто Вэнсу нравилось всегда иметь под боком подчиненного. Того, кто будет идти за ним следом, кланяться и исполнять его желания.

Они добрались до комнаты Вэнса в полной тишине, если не считать эхом отдающихся шагов и отдаленных звуков, знаменующих, что сундуки Светланы поднимали по лестнице и тянули по коридору позади них.

Наконец они остановились перед дверью.

– Встретимся через час, – сообщила Светлана, искусно выпроваживая сына и лишая возможности забрать хоть что-то из своих вещей. Он, сжав зубы, коротко склонил голову, но прежде чем успел уйти, Светлана бросила:

– Ах да, Вэнс. Когда вернешься, не забудь прихватить мой ужин.

После того как Вэнс, проигнорировав Инару, умчался прочь, она задержалась в коридоре, наблюдая, как слуги входят и выходят из его комнат.

В ее распоряжении был час.

Рен не только показала ей, как раздражать людей и рушить их планы, но также как попасть в покои Вэнса, не используя при этом дверь.

Раз уж Светлана собиралась уничтожить план Вэнса еще в зародыше, Инара хотела увидеть это, сидя в первом ряду.

Когда слуги принялись обсуждать, стоит ли принести сюда весь багаж главы Дома Костей или же ограничиться только самым необходимым и продолжить готовить для нее отдельную спальню, Инара проскользнула в соседнюю комнату.

Маленькая, ничем не примечательная, она была заполнена лишь несколькими предметами мебели, накрытыми простынями, но Инара направилась прямиком к балкону. Она широко распахнула двери и посмотрела на соседний балкон, который вел в покои Вэнса.

Сквозь стеклянные окна лился свет, но приглушенный, а значит, шторы были задернуты.

Инара перелезла через перила и едва перепрыгнула проем, проклиная Рен за то, что в ее исполнении все выглядело куда проще, чем было на самом деле.

Задержав дыхание, она прислушалась, но в комнате Вэнса было все так же тихо.

Взобравшись на балюстраду и притаившись в темноте, девушка заглянула в щель между занавесками и прижалась ухом к стеклу. Когда в центр комнаты со стуком поставили особенно большой сундук, Инара повернула ручку и слегка приоткрыла дверь.

Голоса внутри стали четкими, каждый шорох и бормотание – отчетливыми, точно звон колокола, но никто не заметил, как шевельнулась дверь за занавеской. При правильном наклоне головы Инара могла даже заглянуть в комнату.

Слуги сновали из стороны в сторону, распаковывая сумки, передвигая сундуки.

Наконец Светлана отослала их, заняла место за столиком, стоявшим недалеко от балкона, и повернула голову к двери. Она ждала.

А Вэнс явно опаздывал.

Инара снова была готова поспорить на Ночного охотника, что Вэнс специально задерживался в тщетной попытке вернуть себе самообладание. Детская тактика, но Вэнс и вел себя как подросток.

Прошло еще немного времени– ровно столько, чтобы заметить, но недостаточно, чтобы разгневать Светлану, – когда раздался стук в дверь.

Вэнс вошел, не дожидаясь приглашения.

Он передал поднос с заказанным ужином в руки одного из стоявших за дверью стражников, а затем жестом велел тому внести еду в комнату. Стражник неуверенно посмотрел на Светлану, и Инаре стало ясно, что он настаивал на том, чтобы постучать, но Вэнс опередил его.

Глава Дома Костей взмахом руки приказала внести ее ужин. Как только поднос оказался на столе, она велела стражнику удалиться.

Когда Светлана взяла столовые предметы и принялась за еду, Вэнс так и остался стоять перед ней, сцепив руки за спиной. Она не предложила ему присесть, и Инара догадывалась, что сделано это было специально. Она также не спешила заводить разговор, методично разрезая мясо, запивая его вином, так, словно Вэнса вообще не было в комнате.

Он кашлянул.

– Ты что-то хотела, мама? Ты приехала в нелегкое время, застала меня посреди подготовки. Я собираюсь повести отряд из костоломов и солдат на Земли Пролома. Мы вернем ее... всех их. Мы победим.

– Значит, солдат поведешь ты? – уточнила Светлана так, словно он был самонадеянным ребенком, объявившим о начале военной кампании. – И кто же распорядился?

– Я, – выдавил Вэнс.

– Ты забываешь, что если и обладаешь каким-то авторитетом, то только в мое отсутствие, а я эту миссию не одобряла и одобрять не собираюсь.

Инара, с чьих плеч, казалось, свалилась гора, усмехнулась. Светлана собиралась положить конец этому безумному плану в своей типичной жесткой манере, и Вэнс не мог возразить.

– Ты запросил дополнительных костоломов? – продолжила она. – Отлично. Они останутся в Крепости. Так мы докажем принцу, что мы сильный и способный Дом, который держит сложившуюся ситуацию под контролем. Что мы компетентны, хотя с момента приезда сюда ты только и делал, что устраивал беспорядок... Не говоря уж обо всем остальном, из-за чего мы вообще оказались в подобном положении.

Вэнс поджал губы и с силой выдохнул через нос.

– Я лишь пытался вернуть нам былую славу. К нам приезжает сам наследник, а не какой-то третий сынок с инспекцией... Если бы ты только позволила мне продолжить операцию, к концу недели все Владения пали бы перед нами на колени.

Светлана, слегка усмехнувшись, покачала головой.

– Одни слова и никакого дела. Вместо настоящей силы ты хочешь ограничиться ее демонстрацией. Дом Костей укоренился на этих землях так же прочно, как и сама магия. Мы– часть их фундамента. Наше положение никогда не ставилось под сомнение.

– Разве? Разве не об этом ты напоминала мне при каждом удобном случае?

– Кто-то должен напоминать тебе о твоей глупости, иначе ты повторишь те же ошибки... И, судя по всему, даже мои постоянные замечания не сработали, раз ты снова собираешься к востоку от Пограничной Стены.

– Слишком поздно выливать алку^[6] обратно в бутылку, – он повысил голос, но вскоре снова взял себя в руки. – Те солдаты, созданные из нежити... Мы не можем их остановить. Но она может. Так что либо ты позволишь мне пойти и завладеть этой силой, либо нам придется наблюдать, как Владения разрывают на части.

– Разве не этого ты хотел? – спросила Светлана, со стуком откладывая столовые приборы.

– Ты же знаешь, что нет! – выплюнул он в ответ. – Я лишь хотел вложить в руки регента веревку, на которой он мог бы повеситься. Позволить ему похитить принца, запросить немыслимый выкуп... Я планировал второе Восстание, а не это. Я понятия не имел о железных ревенантах. Поэтому и изменил план, решив использовать ту самую силу, которую они обратили против нас. У меня все было под контролем, пока не появилась ты.

Светлана разразилась жестким смехом.

– Если не ошибаюсь, ты потерял свой путь к спасению, свой козырь и свою дочь задолго до моего приезда.

– Не смейся надо мной, – заявил Вэнс дрожащим от едва сдерживаемой ярости голосом.

Глаза Светланы вспыхнули, веселость испарилась.

– Не смей мне угрожать, – отчеканила она, поднимаясь с места. – Не забывай, что именно благодаря моему вмешательству, моей поддержке и моему имени ты не сидишь сейчас внизу, рядом с Лордом Галеном.

Глаза Вэнса стали невероятно светлыми.

– Я доложил о случившемся. С чего бы кому-то верить ему, а не мне?

– Слышала я твой доклад, – ядовито процедила Светлана. – И даже прочитала его на бумаге. В нем что-то не сходится. Странно, что Одиль отправила мне письмо как раз перед тем, как ее убили. Как если бы она ожидала этого. Еще любопытнее то, что в своем письме она назвала заговорщиком тебя, а не Галена. Так что следи за своими словами, если не хочешь, чтобы я приложила это письмо к списку доказательств для предстоящего суда.

Вэнс опустил голову, а когда снова поднял ее, на его лице ничего не отражалось.

– Ты об этом письме? – с легкостью уточнил он. Вынув руки из-за спины, он показал Светлане листок бумаги. Впервые женщина выглядела взволнованной. Она осмотрела комнату, но в какой бы сумке или сундуке она ни спрятала это послание, теперь его там точно не было. – Одиль уверила меня, что в письме не было ничего интересного. Ничего о Равенне, моей сделке с регентом или Рен. – Он вздохнул. – Получается, она солгала.

Вэнс подошел к ближайшей свече и, прежде чем Светлана успела открыть рот, подставил письмо так, чтобы пламя охватило бумагу.

– Можешь уничтожить его, но правда не умрет вместе с Одиль. Гален жив и здоров.

– Забавно, что Одиль знала, что я во всем замешан, а вот Гален нет. Однако он знал, что имеет дело с Домом Костей. Кто еще мог доставить Рен Грейвен в Крепость? Чисто технически я этого не делал. Это сделала ты.

Светлана побледнела так, что вкупе с глазами костолома и светлыми волосами стала совсем бесцветной.

– И как ты только что заметила, я не делаю ничего без твоего одобрения, – продолжил Вэнс, с мстительной улыбкой затягивая петлю на шее матери. – Как думаешь, что я скажу, если ты попытаешься использовать это против меня? – Он придал своему голосу максимум невинности. – В конце концов, я сделал все это по твоему приказу. Я не более чем твой покорный слуга. Твой наследник. Твой преданный сын.

Вэнс горько усмехнулся.

– Если я пойду ко дну, мамочка, ты утонешь со мной.

Светлана все еще не произнесла ни слова, хоть и сжала руки в кулаки.

– Так что же ты сделаешь? Погубишь нас обоих или просто уберешься с моего пути?

За этим последовало еще одно молчаливое мгновение, пока Светлана наконец не опустилась на стул, так ничего и не сказав.

У Инары сердце ушло в пятки. Вэнс улыбнулся, изобразил уважительный поклон и удалился из комнаты, оставив позади свою мать и единственный способ, с помощью которого Инара могла бы его остановить.

Инара перепрыгнула на соседний балкон и осталась в пустой комнате до утра.

Она проскользнула в шумный зал, чтобы услышать новость о том, что «сбитые с толку» члены патруля, которых по ошибке послали к Серебряным вратам, наконец-то вернулись. Теперь у Вэнса было все, чтобы отправиться на восток. Они даже привезли несколько запасных седел, чтобы заменить те, что пострадали при пожаре.

Все обернулось полной катастрофой.

Для Инары пришло время выбора. Она могла отступить, как Леди-Мастер Светлана. Поступить так, как всегда поступала, – поставить во главу угла инстинкт самосохранения. Действовать согласно правилам. Следовать приказам. Быть хорошим и верным костоломом.

Или же поступить так, как считала правильным... Даже если это было еще более опасно и глупо, чем все, в чем она когда-либо упрекала Рен.

Последние несколько дней Инара вела себя как Грейвен... Так почему бы не продолжить в том же духе?

К тому же она, так и не добившись цели, ненавидела останавливаться на полпути.

Когда ворота подняли, а лучи раннего утра залили двор, сверкая на стали и костях, она отправилась в путь вместе с отрядом Вэнса. Когда они повернули на север по Старой дороге, проходившей вдоль Стены, готовясь пройти по горному перевалу, которым Вэнс пользовался во время Восстания, Инара позволила себе пристроиться в хвост колонны.

Вэнс верил, что сможет добраться до центра Одержимых Земель– до самого Пролома– за два дня.

Инара могла бы управиться за один.

Нужно было предупредить Рен. Отец шел за ней, и какая бы тяжелая задача перед ней ни стояла до этого, теперь все грозило стать в сотни раз хуже.

Глава 21

Рен проснулась в предрассветной темноте от того, что рядом с ней присела Мерси.

– Что-то приближается.

Взглянув в окно, Рен не увидела ничего, кроме знакомого жутковатого Озерного города.

– Ревенанты? – прохрипела все еще сонная Рен.

Мерси покачала головой.

– Всадники.

Всадники? Не их ли видел Коготь прошлой ночью? Они с Хоуком не потрудились предупредить Мерси о расплывчатом докладе фамильяра, и, возможно, это было ошибкой.

Рен встала рядом с ней у окна.

– Известно, кто они такие? Путешественники или...

– Они одеты в цвета регента, – послышался голос Хоука. Рен даже не заметила, как он проснулся и присоединился к ним.

Когда Мерси указала в нужном направлении, Рен заметила вспышку красного между деревьями.

– Красная гвардия, – протянула она, оглянувшись через плечо на Джулиана. Он и Лео тоже не спали, но все еще сидели на своих лежанках. – Но в этом месте столько нежити. Как они рискнули пойти через Озерный город?

– Вдоль пути, что ведет к дороге, стоит защита, – пожала плечами Мерси. – На случай, если мне придется путешествовать... или чтобы путешественники увидели меня. Мало кто знает о безопасной тропе, но Красная гвардия не в первый раз наносит визит.

– Зачем? – в растерянности спросила Рен.

– В основном за информацией, – снова пожала плечами женщина, – которую я предлагаю в обмен на запасы.

– Нельзя, чтобы они нас увидели, – заявила Рен.

Мерси нахмурилась, переведя взгляд на Джулиана. Регент и Красная гвардия считались его союзниками, ведь он был кузнецом.

– За мою голову назначена награда, – признался Джулиан с таким видом, будто эти слова имели неприятный вкус.

– Есть заинтересованные лица, которые ищут нас троих, – уточнил Лео, также указав и на Рен.

– А ты? – спросила Мерси Хоука. – Говорят, что по этим землям бродит королева. Я слышала, у нее есть верный слуга, который исполняет все ее приказания.

– Все не так, как вы думаете, – поспешила заверить Рен. – Мы против нее. Нам нужно добраться до Пролома. Мы собираемся уничтожить темную магию– ту силу, которая, как вы думаете, содержится в воде.

Мерси склонила голову набок, оценивающе оглядывая их весьма необычную команду. В конце концов она кивнула.

– Возможно, они даже не знают, что вы здесь, и лишь планируют короткую остановку. Оставайтесь в доме, а я постараюсь их спровадить.

– Нельзя, чтобы мы оказались в ловушке, – заметила Рен. Она не стала бы рисковать их жизнями. Жизнью Джулиана. – Если они окружат дом, нам конец.

– По какому пути вы собирались пойти? – повернулась Мерси к Хоуку. – Какую тропу выбрали?

– Туннель. Проход около...

– Не выйдет, – прервала Мерси. – Вход расположен как раз между нами и Красными гвардейцами, а против всадников у вас нет шансов. Так что либо ждите здесь, пока я пытаюсь от них избавиться, либо выбирайте другой путь.

– Другого пути нет, – возразил Хоук, но пока он говорил это, выражение его лица дрогнуло, как если бы он что-то вспомнил.

– Есть, – произнесла Мерси.

– Но он не подходит, – покачал головой Хоук. – Мы отстанем на несколько дней.

– Черт, – выдохнула Рен. Она уже слышала топот приближающихся лошадей. – Мы могли бы прорваться с боем. Уверена, с помощью парочки призраков мы убьем достаточно...

– Нет, – решительно отрезал Хоук, прежде чем успел взять себя в руки. – Нет, я... Придется пойти в обход.

– Но... – начала Рен, но Джулиан прервал ее:

– Все еще существует шанс, что Красные гвардейцы не знают, что мы здесь. Хотелось бы, чтобы так все и оставалось. Войдем в другой туннель. Лучше провести в пути несколько дополнительных дней, чем вообще не добраться до места.

Рен уже собиралась поспорить, но при взгляде на Лео поняла, что оказалась в меньшинстве.

Хоук взял свой посох и натянул на лицо маску-череп.

– Нам придется подняться повыше.

– Подняться? Где вообще этот туннель? – уточнила Рен, все еще выглядывая из переднего окна. Хоук подошел к небольшому окну в задней части комнаты и указал на место в добрых двадцати футах над ними. Приютившееся в скале, оно было окружено пологими холмами и глинистыми зарослями.

Лео и Джулиан, которые до этого успели закинуть сумки на плечи и схватить оружие, поспешили вперед, чтобы самим посмотреть на новый пункт назначения.

– Дождитесь, пока я отвлеку их, а потом вылезайте из окна, – сказала Мерси, направляясь к двери. – А если что-то пойдет не так... Я попытаюсь их задержать.

– Вам не стоит так рисковать, – заметил Джулиан, вкладывая меч в ножны и надевая шлем. – Они без колебаний причинят вам вред.

– Или я им, – как ни в чем не бывало отозвалась Мерси, поднимая арбалет. – Думаю, несколько предупредительных выстрелов покажут, что я не шучу.

– Мерси, – позвала Рен, прежде чем женщина успела выйти из дома. – Спасибо большое. За все.

– Удачи, – отрывисто бросила Мерси. – Если вы действительно собираетесь сделать то, что сказали, это изменит мир к лучшему. Шевелитесь! И, костолом, – Рен, которая до этого проверяла патронаж и закрепляла мечи, оторвалась от приготовлений. – По этим холмам бродит больше нежити, чем ты можешь сосчитать или, как я предполагаю, повелевать. Поэтому... держи свой клинок наготове.

Рен кивнула, и Мерси поспешила за дверь.

Когда Красные гвардейцы приблизились, она выкрикнула приветствие, чтобы они не заметили, как Рен и остальные выскользнули из окна в задней части дома.

Все четверо притаились в тени, слушая, как Мерси непринужденно беседует с прибывшими. Несмотря на ее бодрый тон, Рен знала, что арбалет скажет за нее то, чего не произнесено вслух: что она опасна.

Рен не терпелось начать карабкаться, убраться прежде, чем люди регента осознают, что они вообще были здесь. Тем не менее, поднявшись выше дома Мерси, они грозили выставить себя на всеобщее обозрение.

Пока они молча выжидали, тон беседы, которая протекала с другой стороны, изменился. Слова стали грубее и агрессивнее. Послышался рассерженный крик Мерси, и дверь ее коттеджа с грохотом распахнулась. Видимо, Красные гвардейцы решили провести обыск. Обнаружение дополнительных лежанок не займет много времени.

– Пора уходить, – скомандовала Рен.

Хоук сунул посох за спину, чтобы освободить руки, и вытянул шею, выбирая наилучший путь.

Местность не была полностью плоской. На самом деле на ней имелись и участки, идущие под наклоном, и каменные выступы, достаточно большие, чтобы по ним можно было пройти, но Рен больше беспокоило то, насколько открытыми они были. Найдись среди Красных гвардейцев лучники...

– Сюда, – прошептал Джулиан, отыскавший тропу, по которой они могли добраться до вершины.

Когда путники начали карабкаться, голоса внизу стали громче.

Очевидно, гвардейцы отыскали лежанки и теперь требовали от Мерси ответов.

Рен и остальных еще не заметили, но все изменилось, когда нога Лео соскользнула и вниз посыпался целый каскад камней.

Рен резко обернулась, и, конечно же, дюжина Красных гвардейцев уже смотрели в их сторону.

Прежде чем они успели хоть как-то отреагировать, Мерси выстрелила из арбалета. Не в кого-то конкретно, но эффект был тот же. Гвардейцы пригнулись и рассыпались в стороны от пролетевшего мимо болта, подарив путникам столь драгоценные мгновения.

Которых явно было недостаточно.

Они поспешили вверх, не обращая внимания на возможность быть подстреленными, на устремленные на них взгляды. Они не остановились, даже когда стрелы начали отскакивать от ближайших камней. Что еще им оставалось делать?

В какой-то момент Хоук повернул к Рен скрытое маской лицо.

– Я не...

Но прежде чем он успел закончить, в их сторону полетела еще одна стрела, которая угодила в цель– прямо в плечо Хоука.

Он, вскрикнув, ослабил хватку и полетел вниз.

Мимо Лео, мимо Рен, которой оставалось только в ужасе смотреть на брата, пока не угодил прямо в протянутую руку Джулиана. Тот удержался лишь благодаря воткнутому в скалу ножу, что был встроен в его наручи.

Используя оружие как рычаг, Джулиан отодвинулся от скалы и теперь мощным рывком вернулся и зажал Хоука между собой и камнем.

Пока Джулиан переводил дыхание, Хоук склонился над раной, которая из-за вонзившегося в плоть древка обильно кровоточила.

– Подними его, – приказала Рен, поднося кольцо к губам и дрожащим голосом добавив – Помоги мне.

Когда Уиллоу появилась, Рен взглянула на Красных гвардейцев, а именно– на лучника, который ранил ее брата и теперь готовился к новому выстрелу.

– Останови его, – попросила Рен, и ее фамильяр тут же ринулся вниз, на атакующего.

Те, кто заметил приближение призрака, поспешили спрятаться в доме или выпрыгнуть из седел в попытке не попасться ему на пути, но Уиллоу летела прямиком на лучника.

Тот закричал и замахал руками, но все безрезультатно. Она прошила его грудь насквозь, и руки мужчины вдруг ослабли: выронив лук со стрелой, он резко завалился в седле.

Его настигла участь похуже смерти.

Рен, наблюдая за происходящим, ненавидела прилив удовольствия, восторга от того, что она расправилась с человеком, который пытался убить ее брата. Однако вместе с чувством удовлетворения внутри поселился страх, от которого скрутило живот, а внутренности стали как будто ватными.

Джулиан тем временем выбросил свой меч-хлыст, и тот, описав широкую дугу, крепко зацепился за что-то вверху.

Благодаря Лео и импровизированной веревке Джулиан помог Хоуку взобраться на следующий гребень.

Уиллоу описала круг, и поскольку Мерси все еще была поблизости, Рен поспешила призвать фамильяра.

– Назад! – крикнула она. Птичка, как и все призраки, привлеченная живыми, колебалась, но, совершив последнюю петлю, вызвав среди гвардейцев еще больше беспокойства, вернулась к протянутой руке Рен.

Когда Уиллоу исчезла, Рен сосредоточилась на том, чтобы взобраться на последний выступ, ко входу в туннель.

Остальные уже добрались до вершины и прислонили Хоука к груде камней, чтобы оценить серьезность его ранения. Здоровой рукой он стянул маску, позволяя увидеть выражение его лица. Бледнее, чем череп, Хоук был покрыт испариной и корчился от боли.

Теперь они были скрыты от Красных гвардейцев, но это еще не значило, что те не собирались брать скалу штурмом.

Хоук тяжело дышал сквозь стиснутые зубы. Джулиан поспешно вложил меч в ножны и присел на корточки, чтобы осмотреть рану.

– Стрела прошла насквозь, не задев кость. Веришь или нет, но тебе повезло.

В ответ Хоук лишь слабо всхлипнул.

– Нам нужно в туннель, – поторопила Рен, выглянув за край выступа. Внизу уже собралось несколько готовых карабкаться гвардейцев.

– Ему нужно оказать помощь, – произнес Джулиан.

– Туннель, – выдавил Хоук.

Джулиан обменялся взглядами с Лео, и они, присев рядом с юношей, осторожно подняли его и наполовину понесли, наполовину поволокли к темному входу.

Шествие замыкала Рен, пятясь с поднятыми клинками в руках.

К тому моменту, когда первый гвардеец достиг вершины, все четверо были уже глубоко в туннеле. Красный гвардеец остановился, отбрасывая тень на открытый вход в пещеру... но преследовать их не стал.

Рен не хотела рисковать. Потянувшись, она сняла посох со спины Хоука и взглянула сначала на искаженное болью лицо брата, а затем– на череп, что венчал вершину.

Этот фамильяр подчинялся только Хоуку.

Но разве они с ним не были близнецами? Они делили на двоих ту же кровь и те же кости. Ту же магию.

Рен щелкнула по черепу.

– Приди, ты нужен Хоуку.

Через секунду призрак проснулся.

Повернувшись, Рен воткнула светящийся жутким зеленым светом посох в землю. Она подумала о команде, которую отдала Уиллоу.

Ужасной команде.

Но эффективной.

– Если они последуют за нами... – прошептала Рен, наблюдая как к первому гвардейцу присоединился еще один. Оба теперь смотрели прямо на нее. – Останови их.

Глава 22

Когда они завернули за угол, Лео и Джулиан остановились, чтобы перевести дух, и позволили Хоуку опереться о стену.

В отличие от другого туннеля, в этом Рен не заметила никаких факелов, изготовленных из человеческих черепов. Никакого способа осветить им путь, кроме разве что...

Рен даже не потребовалось что-либо говорить, чтобы Уиллоу появилась и зависла над ними, точно мерцающий фонарик. Из кольца Хоука появился Коготь, который не стал парить над ними, как певчая птичка, а устроился на здоровом плече хозяина.

Хоук соскользнул на землю. Он казался еще бледнее, чем прежде... Хотя, возможно, виной тому был призрачный свет. По крайней мере, теперь Рен могла лучше разглядеть брата.

Он прикрыл глаза, его веки трепетали, так что Рен предположила, что призрак пришел случайно, на зов боли Хоука.

Джулиан, присевший на корточки рядом с юношей, в панике отскочил. Рен уже открыла рот, чтобы пожурить брата за беспечность или приказать ястребу уйти, но то, как призрак коснулся клювом лица Хоука, заставило ее остановиться. Он не только успокаивал его, но и вселял в него силы своей магией. В конце концов, Хоук же был некромантом.

Рен заняла место Джулиана.

– Скажи мне, что делать.

Тот посмотрел сначала на нее, потом на ее брата так, будто увидел нечто, чего не замечал ранее.

– Нужно отрезать наконечник.

Когда Джулиан протянул ей нож, Рен не задумываясь приняла его...

Но ее пальцы тут же ощутили знакомую рукоять.

Рен опустила взгляд. Джулиан доверил ей Железное сердце.

Она неуверенно посмотрела ему в глаза. На мгновение выражение его лица стало невероятно нежным, пока он не мотнул подбородком в сторону Хоука.

Легкое движение, которое Рен восприняла как пощечину. Ее брат мучился от боли.

Отвернувшись и стараясь не потревожить Когтя, поскольку благодаря его присутствию дыхание Хоука стало заметно ровнее, а мучительные стоны утихли, Рен протянула руку за спину брата и нащупала торчащий с другой стороны наконечник.

– Будет больно, – предупредила она. Хоук открыл глаза ровно настолько, чтобы собраться с духом и кивнуть. Рен почувствовала, что он полностью доверяет ей. От этого у нее в горле встал ком.

Наклонившись, она осторожно подпилила деревянное древко, стараясь не шевелить его.

К счастью, металл кузнецов был самым острым, а Джулиан всегда заботился о своем оружии. Лезвие с легкостью сделало ровный надрез без сколов.

– Хорошо, – мягко похвалил Джулиан. Рен прерывисто вздохнула, поскольку понимала, что работа еще не закончена, но в то же время была полна решимости выполнить ее как можно лучше. – Теперь нужно вытащить древко. Медленно. Лео, найди что-нибудь, чтобы остановить кровотечение.

– Он же... не умрет от кровопотери? – тихо спросила Рен, не желая, чтобы брат ее услышал. Но ее слова не остались незамеченными.

– Просто подлатай меня так, чтобы я смог двигаться, – процедил Хоук сквозь сжатые зубы, снова открыв глаза. – Колодец меня исцелит.

– Колодец... – начала Рен, но замолкла. – Он может тебя исцелить? Ты уверен?

Хоук с напряженным выражением лица кивнул.

– Раньше он уже это делал.

– Что? Как? Когда?

– Позже узнаем, – вмешался Джулиан. Верно. Конечно же. Ей следовало сосредоточиться. – Возьмись за древко, – подсказал он, переключая внимание Рен на предстоящую задачу.

– А потом я зашью рану, – заявил Лео, заставив Рен и Джулиана удивленно посмотреть на него. Принц смущенно пожал плечами. – Я неплохо управляюсь с иголкой и нитками. Золото не так эффективно, как серебро, но в данном случае и оно сойдет.

– Тот, кто назвал тебя бесполезным, был идиотом, – резко бросил Джулиан.

Впервые за всю свою жизнь Лео не нашел что сказать.

– Готов? – спросила Рен Хоука, положив одну руку на его предплечье, чтобы не позволить пошевелиться, а другой схватившись за древко стрелы.

– Да, – прошептал ее брат.

– Три, два...

И Рен потянула. Ощущения того, как древесные волокна скользят по коже и мышцам, оказалось достаточно, чтобы у нее скрутило живот, не говоря уже о боли, которую это, должно быть, причиняло ее брату.

Когда стрела оказалась в руках сестры, Хоук вскрикнул, а Коготь ярко вспыхнул. Рен подозревала, что ее брат оставался в сознании только благодаря присутствию фамильяра.

Как только стрела была извлечена, из раны хлынула кровь, и Лео поспешил прижать к ней кусок ткани. Рен сделала то же самое с другой стороны.

Через несколько минут затрудненное дыхание Хоука замедлилось, как и поток крови.

– Я предпочел бы сначала промыть рану, – сказал Лео, когда Джулиан занял его место. Принц создал иглу и нитку из одного из своих ожерельев. Золотая цепочка становилась все тоньше под его пальцами.

– Придется ограничиться водой, – ответил Джулиан. – И надеяться, что остальное за нас сделает колодец.

– Так и будет, – выдавил Хоук.

Когда пришло время накладывать швы, рану промыли водой и вытерли насухо. Рен крепко сжала здоровую руку Хоука, а Джулиан предложил ему прикусить обитую кожей рукоятку одного из своих кинжалов.

Рен подумала о Железном сердце, которое она оставила лежать на земле. Тот факт, что кузнец все еще не попросил его вернуть, бросался в глаза.

Хоук переносил проколы иголкой и вытягивание нити с гораздо большим достоинством, чем это сделала бы Рен, хотя в процессе он позвал себе на помощь и Хвостика. Рен оставалось только надеяться, что отсутствие призрака не побудит гвардейцев войти в пещеру.

Когда швы были наложены, нитка завязана, а рану закрыли отрезанным уголком одеяла, Лео перевязал ее оставшейся тканью, а Джулиан избавился от окровавленных тряпок.

Рен тем временем вернулась, чтобы забрать посох Хоука, и с облегчением обнаружила, что у входа в пещеру больше никого не было. Очевидно, гвардейцы, вскарабкавшиеся по скале, решили в конце концов сдаться.

Когда она вернулась, Хоук с благодарностью принял посох и использовал его, чтобы подняться на ноги и сохранить равновесие. Хвостик вернулся в привязанную кость, и его сияющий череп освещал им путь, в то время как Коготь так и остался сидеть на здоровом плече Хоука.

Джулиан и Лео собрали вещи и приготовились отправиться в путь, а Железное сердце больше не лежало на земле. Должно быть, Джулиан забрал его. Рен едва успела опечалиться по этому поводу, как...

– Ты обронила, – сообщил Джулиан. В руках он держал кинжал.

– Ох, я... – Рен замолкла. – Я думала, что покончила с этим, и... И не знала, чего ты хочешь.

Она не желала задавать важных вопросов, но предположила, что это неизбежно.

– А ты? – с осторожностью спросил Джулиан. – Покончила с этим?

В очередной раз они, казалось, подразумевали под обычным разговором совершенно другое.

– Нет, – мягко ответила Рен. – Не покончила.

Джулиан кивнул, и нечто напоминающее облегчение промелькнуло в его чертах, пока он снова не придал лицу нейтральное выражение.

– Тогда пока что оставь его себе. На всякий случай.

– Верно, – ответила Рен, принимая оружие из его рук. «Пока что» было лучше, чем вообще ничего.

Как только его руки оказались свободными, Джулиан кашлянул и подошел к Хоуку и Лео.

Присоединившись к ним, Рен заметила, как Лео вытирает пальцы о стену туннеля. Она нахмурилась... И помрачнела еще больше, когда заметила пятно золотой пыли. Оно оставалось почти невидимым до тех пор, пока Коготь не взъерошил перья: тогда металлический порошок отразил призрачный свет.

Джулиан, тоже заметивший это, удивленно приподнял бровь.

– Если нам понадобится помощь, чтобы выбраться отсюда, – тихо пояснил Лео, закрывая отверстие на одном из колец, которое, очевидно, оказалось тайником с золотым порошком внутри. Принц умудрился сохранить немного косметики даже здесь, в Землях Пролома.

Сказав это, Лео кивнул на Хоука, который отвлекся на то, чтобы поправить повязку на руке.

Принц имел в виду, что потеряй Хоук сознание– или того хуже– они заблудятся.

– Я делал это с тех самых пор, как мы начали наше подземное путешествие.

– Умно, – признала Рен.

Джулиан, казалось, тоже был впечатлен.

– Как я уже сказал, кто бы ни списал тебя со счетов, он был либо глуп, либо просто завидовал.

– Возможно, и то и другое, – вставила Рен, и Лео просиял.

Они продолжали идти. Пусть теперь, когда стрела была извлечена, боль Хоука немного утихла, он все же морщился при каждом шаге. Рен попыталась отвлечь его.

– Так колодец уже исцелял тебя?

– Я был рожден призраком, – устало ответил он, бросив на девушку быстрый взгляд. – Ты слышала о таком? – Рен покачала головой. – Я находился при смерти, хотя только родился.

Рен вспомнила, как Одиль рассказывала о ее рождении, о том, что второй ребенок, сын, не мог прожить долго. Даже Равенна находилась между жизнью и смертью, так что Одиль была изумлена, когда спустя много лет узнала, что они оба выжили. Среди всех секретов, которые Рен подслушала, она меньше всего задумывалась над тем, как же им это удалось.

– У некромантов это считается благословением. По крайней мере, для тех, кому удается избежать смерти. Я же не просто был на грани... я умирал. Мы оба умирали.

– Я? – растерянно уточнила Рен. Такого Одиль не говорила.

– Нет, она. Наша мать. Но она принесла меня к одному из бассейнов, что проистекают из колодца. Чтобы спасти меня, она скакала два дня после того, как родила близнецов. Седло было покрыто ее кровью.

Рен почувствовала укол вины. Может, она ошибается, желая уничтожить колодец? Но ведь его создали люди. Он высасывал чистую магию из глубин земли, где ей и следовало бы оставаться, и предоставлял доступ к неконтролируемой силе. Некроманты пытались украсть магию для себя, для собственной выгоды, не задумываясь о последствиях. Просачивающееся повсюду волшебство не только делало землю нестабильной, но и забирало силу из источника, которым пользовалась остальная часть Владений. Может, поэтому друиды и водяные исчезли с их земель.

Силы этих мастеров становились все менее и менее могущественными, предположительно из-за смешения крови, но, возможно, это было связано с тем, что магия теперь текла в другом направлении. Лишь немногие счастливчики ее откачивали и доставали. В таком случае через какое-то время и магия Мэрроу-холла иссякла бы, а костоломы канули бы в Лету?

Случись такое, как долго смогли бы продержаться Владения?

– Звучит так, будто колодец спас вас обоих, – уточнила Рен.

Ей следовало признать, что Равенна оказалась достаточно храброй, чтобы совершить подобное путешествие в одиночку. И может, слегка безрассудной, как и Рен, хотя ей не нравилось приписывать им одни и те же качества. Но разве Равенна не спасла себя так же, как и Хоука? Она так старалась не только ради него. В этом не было ничего бескорыстного, никакой жертвенности. Простое выживание.

Рен хотела, чтобы Хоук понял это.

Их мать была такой же, как Вэнс. Все, что он делал, чтобы якобы защитить Рен, было сделано ради его собственного блага. Он убил посыльного Одиль и похоронил правду о колодце и происхождении Рен, а потом заявил, что сделал это ради нее, хотя и сам получил пользу от принятого решения.

Он хорошо скрывался, так что Рен потребовалось время, чтобы понять– то была далеко не родительская любовь. То же самое она видела в том, как Равенна использовала Хоука, чтобы достичь собственных целей.

– Она подарила мне жизнь, – просто сказал он, как будто только это и имело значение.

– А после этого помыкала тобой, – возразила Рен.

Хоук ничего не сказал, но когда Рен уже открыла рот, чтобы продолжить, она почувствовала чье-то мягкое прикосновение. Она ожидала увидеть Лео, так что была удивлена, обнаружив рядом с собой Джулиана.

– Ему следует беречь силы, – сказал он тихо. Она подстроилась под его шаг, позволив Хоуку пойти дальше одному. – А споры с тобой отнимают всю энергию, – усмехнулся Джулиан, отчего сердце Рен сбилось с нормального ритма, и она дотронулась до Железного сердца.

Они продолжили идти в темноте. Из-за того, что вокруг не было призрачных факелов, туннель казался даже более угнетающим, чем прежде. Рен полагала, что отсутствие нежити заставит ее чувствовать себя в безопасности, но бесконечная мгла, похоже, была куда хуже. Проход выглядел неровным, грубо вырытым. Из-за этого они были вынуждены пригибаться, карабкаться или пробираться боком, не говоря уже о трещинах, расщелинах и следах прошлых обвалов. Случайные толчки и гулкое эхо тоже не помогали.

Сохранялось дурное предчувствие, что опасность поджидает за каждым углом.

Внезапно раздался резкий возглас Лео:

– Что это?

Впереди замаячил темный силуэт, преграждающий им путь. Дрожащими пальцами Хоук поднял посох: призрачный свет вспыхнул ярче, пополз по земле и постепенно высветил грубый камень, кусочки гравия... и покрытую кровью руку.

У Рен скрутило живот.

– Тело.

Глава 23

При виде тела, едва заметного на краю лужицы призрачного света, все, включая Хоука, замерли.

– Уиллоу, – прошептала Рен, и птичка рванулась вперед, чтобы получше осветить представшее перед ними зрелище. Пусть ей и нечего было бояться, призрак оказался храбрее, раз подлетел так близко.

Трепещущее, мерцающее сияние Уиллоу завершило картину, которую Рен уже пыталась нарисовать в голове: тело, покрытое кровью от ужасных порезов на ткани и плоти, которые делали человека– женщину– почти неузнаваемым.

Кровь хоть и была свежей, ярко-красной, но уже перестала вытекать из ран.

Смерть настигла эту женщину не так давно. Сколько времени ей потребовалось бы, чтобы восстать и начать бродить по туннелю с сердцем, полным ненависти и злобы?

Хоук издал сдавленный звук, а затем, выронив посох, бросился к женщине, потянувшись к ее бледной безжизненной руке. Посох с грохотом упал на землю, призрачное свечение запрыгало, отбрасывая резкие вспышки света и тьмы.

– Хоук! – воскликнула Рен и последовала за братом. Хотя будь это просто тело или ревенант, Хоуку не грозила опасность. – Оставайтесь здесь, – приказала она Лео и Джулиану, прежде чем опуститься рядом с братом.

Хоук смотрел на тело практически не моргая. Так пристально, что это побудило Рен к действию. Хоть к какому-нибудь.

У нее свело живот, но Рен все же протянула кончики пальцев к шее женщины, на которой от линии челюсти и до самых ключиц тянулись три пореза. Отыскав место, где должен был биться пульс, она прижала пальцы. Женщина была слишком холодной, но Рен все же выждала несколько мгновений, хотя прекрасно знала, что ничего и не почувствует.

– Может, стоит отнести ее к колодцу? – неуверенно спросил принц.

Рен вздохнула.

– Мертвецов исцелить нельзя.

Ее брат никак не отреагировал: он все еще сидел и сжимал руку женщины. Рен потянулась к нему, намереваясь оттащить, но кое-что бросилось ей в глаза. На безвольном запястье жертвы виднелся костяной браслет.

– Она была некромантом, – сказала Рен, скорее самой себе, и продолжила осматривать тело. Одежда казалась невзрачной, черты лица не различить, но на другом запястье также нашелся костяной браслет, а на пальце– костяное кольцо. В то время как костоломы носили доспехи и оружие, изготовленные из костей, только некроманты делали украшения из чужих останков.

– Старлинг, – хрипло произнес Хоук, и Рен обернулась, чтобы посмотреть на него.

– Это твоя кормилица? Женщина, которая тебя растила?

– Какое-то время, – машинально отозвался Хоук, но непроницаемое выражение на его лице дрогнуло. Губы задрожали, а в глазах начали собираться слезы.

– Что она делала здесь совсем одна? – спросила Рен.

Хоук зажмурился, отчего по его щекам потекли слезы, и резко поднялся на ноги.

Джулиан шагнул вперед, хмуро глядя на тело. Рен видела, как он прошелся взглядом по ранам, задаваясь вопросом, кто или что могло сотворить с ней такое.

– Может, она была не одна, – предположил Лео. – Может, другие вынуждены были оставить ее, когда убийца...

– Думаю, это дело рук волков-ревенантов, – послышался голос Хоука. Он отступил в дальний конец прохода, прижался спиной к холодной каменной стене и поднял упавший посох. Казалось, он взял себя в руки, но в его неподвижности виднелась некая хрупкость– словно он скорее сломался бы, чем прогнулся.

– Волков... Ты уверен? – с сомнением уточнил Джулиан. Раны, несомненно, были нанесены животным, но оно почему-то не стало раздирать жертву когтями и зубами.

– Вы же слышали, что сказала Мерси. На этих холмах полно ревенантов, – напомнил Хоук, отвернувшийся от тела Старлинг. – Она... – Он сглотнул. – Ей следовало быть осторожнее.

– Иногда люди совершают нечто опасное, потому что пребывают в отчаянии, – сказала Рен. – Посмотри на нас.

– Но эти порезы... – начал Джулиан, покачав головой. – Они слишком аккуратные для волка, неважно, живого или мертвого. И способ нападения... Волки вгрызаются в горло, а не оставляют царапины.

Он говорил мягко, чтобы не расстроить Хоука, но Рен казалось, что ее брат даже не слушал. Он так и продолжал стоять с отрешенным взглядом и сжатыми зубами.

– Я могла бы выяснить наверняка, – заметила Рен.

В то время как Джулиан и Лео непонимающе нахмурились, глаза Хоука расширились. Это он точно услышал.

– Выяснить? Как? – спросил Лео.

Рен взглянула на Уиллоу, которая все еще парила над ними, освещая все вокруг.

– Судя по всему, я обладаю Виденьем– редкой способностью некромантов. Я вижу воспоминания нежити. В озере я видела, как погибли те призраки. Увидела наводнение. А позже сумела рассмотреть воспоминания Уиллоу... то есть моего фамильяра.

Если Лео или Джулиан и заметили, что Рен дала своему фамильяру имя, то не подали виду.

– Нет, – сказал Хоук так резко, что все вздрогнули. – Это слишком опасно. Тела недавно умерших слишком сильны, а ее призрак еще даже не сформировался. К тому же волк может вернуться в любой момент, а Красные гвардейцы, возможно, уже докладывают о случившемся регенту и Равенне. Нам нельзя терять полученное преимущество.

Верно. Их миссия. То, зачем они сюда пришли.

– Позволь мне... – мягко начал Лео, потянувшись к руке Хоука. Тот выглядел растерянным, пока не осознал, что повязка на его ране ослабла и теперь свободно свисала с его шеи.

Джулиан присоединился к принцу, оставив Рен наедине с телом.

Хоук был прав: призрака все еще не было видно, но она все же могла попытаться его почувствовать. Чутье подсказывало ей, что перед ними не живое тело, а гниющий труп с привязанным к нему духом.

К удивлению Рен, Уиллоу опустилась на плечо женщины, как раз в том месте, где оно плавно переходило в шею. На самый глубокий порез. Рану, что стала смертельной.

Пока другие были заняты делом, девушка настроила свои чувства так, как если бы искала кости... только в этот раз ей нужно было найти призрака.

Он был здесь, цеплялся за тело, но с каждой секундой ослабевал. Если бы она только дернула, совсем чуть-чуть, как за оборванную нитку...

Осторожно, чтобы не потеряться в собственной магии, Рен протянула руку к ране, к едва заметному зеленому сиянию. Но стоило ей только коснуться женщины, как в глазах потемнело, волна небытия сменилась ярчайшим солнечным светом. Вспышки красок, смех и светловолосый мальчик, бегущий в высокой траве... Хоук? Воспоминаний было столько, что и не сосчитать: они вспыхивали и гасли в ее разуме, прежде чем девушка успевала их осознать. Рен понимала, что ушла слишком далеко, так что попыталась отмотать назад, ближе к настоящему, к моменту смерти...

Чернильная тьма заволокла глаза.

Рен, испугавшаяся, что сейчас потеряет сознание, моргнула, и до ее ушей донесся шум. Шаги бегущего по камню, прерывистые вздохи, от которых кололо в боку, и чувство предательства, укоренившееся в самих костях.

Она споткнулась о невидимое препятствие и с грохотом упала на землю. Задыхалась, вырывалась, молила о пощаде. И прямо перед первым обжигающим порезом на нее нахлынул неожиданный для пропитанного сыростью туннеля резкий цветочный аромат. А после с каждым царапающим ударом– боль, боль, боль, медленная агония.

Рен вынырнула из воспоминания, пристыженная собственным побегом от боли, от призрачного и пугающего ощущения.

Никто ничего не заметил. Лео все еще поправлял повязку Хоука, а Джулиан искал что-то в сумке. Повернувшись, он поднял одно из оставшихся одеял.

Рен, которая сначала растерялась, все поняла. Под взглядом Хоука она прикрыла тело в попытке отдать ему должное уважение перед тем, как они продолжат свой путь. Прежде чем призрак Старлинг полностью освободится или решит восстать.

Рен не понимала, что именно ей открылось, потому что в темноте, понятное дело, было трудно что-либо разглядеть. Она все еще дышала так, словно бежала, спасая свою жизнь, и не могла избавиться от приторного цветочного аромата, бьющего в ноздри, а также ощущения, как лезвие пронзает плоть.

Старлинг точно убил не волк.

– Подожди, – попросил Хоук, когда Рен уже собиралась прикрыть одеялом лицо женщины. Здоровой рукой он вытащил из-под рубашки плетеное ожерелье с костью, потянул, и нитка оборвалась. – Она сделала его для меня, – сообщил Хоук, прежде чем вложить ожерелье в безжизненную руку Старлинг. Рен нахмурилась, полагая, что брат делает это из чувства привязанности, пока он не добавил – Оно поможет при переходе. Если у нежити есть что-то, к чему они были привязаны при жизни, приятное напоминание о том, кем они когда-то являлись, их дух появляется не таким жестоким.

А вот это было бы неплохо знать раньше. Рен попыталась представить, сколько жизней удалось бы спасти, сколько ритуалов оказались бы куда менее опасными, если бы тела хоронили с вещами, которые были дороги им при жизни. Она в очередной раз признала, что не все составляющие культуры некромантов вселяли ужас. Возможно, костоломы совершили ошибку, когда несколько веков назад порвали с ними все связи.

Когда они снова отправились в путь, Хоук выглядел еще более подавленным и тихим. Он был ранен как физически, так и эмоционально, так что Рен боялась, что у него не хватит сил завершить начатое.

Когда они добрались до развилки, он долго стоял на перекрестке, как будто забыл, куда нужно идти. Пока наконец не повернул направо. В то время как туннель слева уходил вниз, в темноту, туннель справа продолжал тянуться прямо.

– Ты знаешь, сколько нам еще идти? – спросила Рен.

Когда она заговорила, Хоук, который до этого был поглощен собственными мыслями, буквально подскочил на месте.

– Ох, думаю, день или около того.

Рен нахмурилась.

– Ты же сказал, что нам придется пойти в обход. И что это займет несколько дней.

– Я так и думал, – ответил Хоук. – Поверни мы налево, шли бы еще пару дней. Я полагал, что этот проход обвалился, но, судя по всему, это не так. Если продолжим в том же духе, мы доберемся гораздо быстрее.

По дороге Рен пыталась подготовить себя к тому, что ждало их впереди, но вместо этого мысленно возвращалась к воспоминаниям Старлинг. Да, она не видела волка, но ведь она вообще ничего не видела. Ощущения ускользали из ее сознания, заставляя усомниться в том, что она почувствовала несколько часов назад. Рен боялась, что в этих туннелях кроется нечто опасное... Мог ли это быть еще один некромант? Вдруг Хоук недоговаривал что-то?

Они остановились, когда за пределами туннеля, вероятно, уже наступила ночь, и разбили лагерь рядом с подземной рекой. Ее тихое журчание успокаивало, пока они пытались урвать столько сна, сколько позволяла ситуация. Когда несколько часов спустя они снова отправились в путь, никаких следов обвала не было видно, что, по расчетам Хоука, означало, что они скоро прибудут на место.

Хотя течение времени уловить было трудно, сам туннель менялся, постепенно превращаясь во что-то, что напоминало ту часть прохода, которую они видели до сих пор. Земля была более ровной, стены– однородными, а когда они завернули за угол, то обнаружили основание лестницы, которая вилась вверх.

Хоук начал подниматься. Рен полагала, что брату не помешала бы помощь, но он ступал твердо, а посох принял на себя большую часть его веса. Некромант остановился на последней ступеньке и прошептал что-то Когтю, который сорвался с его плеча и исчез в проеме.

– Он проверит обстановку, – объяснил Хоук, присаживаясь. Он использовал посох и чтобы устроиться поудобнее, и чтобы в ожидании прислониться к нему лбом. – Вам следует отдохнуть, пока еще есть такая возможность. Скоро мы будем на месте.

Пока они рассаживались, Уиллоу исследовала открытое пространство. Ее свечение позволило Рен разглядеть дополнительные детали: незаконченную резьбу, пустые ниши, брошенные стамески и даже скамью.

– Странно, – оценил Джулиан, также рассматривающий окружающую их обстановку. – Несмотря на то что это соорудила нежить, все выглядит таким нормальным. Даже... человеческим.

Рен не смогла сдержать улыбки при виде того, как Уиллоу задорно кружится по открытому пространству, пользуясь возможностью расправить призрачные крылья.

– Никогда не думал, что этот день настанет, – весело заметил Лео.

– О чем ты?

– Рен Грейвен, грозная валькирия-костолом...

– Изгнанная валькирия, – вставила Рен.

– ...улыбается, глядя на призрака.

Замечание хоть и было игривым, ощущалось как осуждение. Но исходило оно не от Лео, а от нее самой. И правда, чем она занималась? Забыла все, чему ее учили? Уиллоу, может, и выглядела счастливой, если такое вообще было возможно в случае с нежитью, но это было не так. Она находилась в ловушке. Страдала. Являлась результатом темной магии и еще более темных ритуалов, которым Рен собиралась положить конец.

«Ценой новых страданий», – напомнила она себе. Если Хоук был прав, ей предстояло разрушить кости, которыми был выложен колодец. Она была ничем не лучше своего дяди... даже хуже, потому что прекрасно понимала, что делает. Сама видела результат. Но железных ревенантов необходимо остановить. Остановить Равенну. И для этого существовал только один способ.

И все же ее настроение резко испортилось.

– Еда сама себя не раздаст, Ваше Высочество, – напомнил Джулиан. Рен показалось, будто он пытался отвлечь принца. И правда, когда Лео извинился и принялся рыться в оставшихся припасах, Джулиан ободряюще посмотрел на нее.

Рен снова обратила внимание на своего фамильяра.

– Уходи, – прошептала она, и певчая птичка растворилась в воздухе, лишив комнату дополнительного освещения.

– Ты же знаешь, что это не самое ужасное на свете? – тихо заметил Джулиан, подходя к Рен и протягивая ей остатки вяленого мяса, которое они прихватили из Крепости.

– Что именно?

– То, что она тебе нравится. То, что ты наслаждаешься своей магией.

Еще несколько недель назад Рен согласилась бы с кузнецом. Но тогда она была простым костоломом. Теперь же стала кем-то другим.

– Легко тебе говорить, – вздохнула Рен.

– Думаешь? – спросил Джулиан, посмотрев на свою руку в перчатке.

– Это совсем другое. Твоя рука все еще принадлежит тебе, а значит, что бы ты с ней ни сделал, все будет правильно, потому что ты и сам такой. Но эта магия... Да, они обладают интересными знаниями, которые могли бы послужить во Владениях. – Она подумала об ожерелье с косточкой и о том, как знакомые вещи способны помочь нежити уйти в мир иной, о том, как ее Виденье может раскрывать преступления и, возможно, находить пропавшие останки для жнецов. – Но повелевать нежитью... Это неправильно, как ни посмотри.

При этом на бледных щеках Джулиана выступил румянец, и Рен поняла, что сделала ему довольно бесстыдный комплимент. Но то была правда, так что она не стала забирать слова обратно.

Он прочистил горло.

– Может быть, но, думаю, ритуалы проходили бы куда проще, если бы некромант успокаивал дух вместо того, чтобы с ним сражаться.

Его замечание было довольно близко к мыслям самой Рен.

– Полегче, кузнец, – начала она в попытке разрядить обстановку и не выдать собственные мысли. – Ты так меня работы лишишь.

Странно, но это не пугало ее так сильно, как раньше. Она так крепко связывала свою личность с валькириями, что просто не могла представить себя в какой-либо другой роли. И ее реакция на изгнание в Крепость служила тому доказательством. Но с тех пор она столько всего пережила, что уже не была уверена, что сможет быть простой валькирией. Честно говоря, теперь, когда все стало намного запутаннее, ей было сложно видеть в нежити врагов.

Может, она действительно была создана для чего-то большего, как сказал ей Джулиан, когда она предала его.

Может, не только она, но и весь ее Дом.

Джулиан поднял руки в знак капитуляции.

– Тогда оставлю это на усмотрение Дома Костей.

– Так-то лучше, – отозвалась Рен, радуясь, что они снова могли вот так запросто говорить друг с другом. Однако у нее еще долго не получалось выбросить из головы то, что они обсуждали.

– Пора идти, – сообщил Хоук. Все трое подняли головы, чтобы увидеть, как он стоит на вершине лестницы, а Коготь снова устроился на его плече.

Стоило им только преодолеть ступени и оказаться в широком туннеле, как Рен поняла– они близко. Она чувствовала его. Колодец, полный магии.

Рен ощутила едва различимую вибрацию, исходящую от кольца на ее пальце. И чутье, как костолома, так и начинающего некроманта, обострилось. От подобного осознания волосы на затылке Рен встали дыбом, а мышцы живота напряглись от предвкушения.

По тому, как выровнялась земля, она предположила, что они входят в здание, где располагался колодец. Скоро они увидят то, что спрятано под Холлоу-холлом, – это одновременно и интриговало, и пугало.

Проход привел к резной арке, которая открывала вид на широкий коридор. Вместо призрачных факелов ряд люстр, изготовленных из черепов и костей, тянулся до следующей арки, знаменующей вход в огромный зал. Рен задумалась, зажег ли их Хоук или они, вечные рабы, горели беспрестанно.

Когда они прошли под второй аркой, еще большее количество люстр осветило жутким зеленоватым сиянием каждую поверхность: сверкающие резные колонны, гладкий каменный пол... и железные доспехи.

Целые ряды железных доспехов.

У Рен перехватило дыхание. Как и утверждал Хоук, ревенантов было куда больше сотни. Намного, намного больше.

Перед ней стояло как минимум двести пар доспехов... и они не были пустыми. Пусть не шевелились и выглядели так, будто уснули, но внутри них уже были заточены призраки. Ее магия ожила благодаря внезапному наплыву костей, костей-костей-костей. А с костями были неразрывно связаны призраки-призраки-призраки.

Но почему Хоук привел их именно сюда? Они же собирались пройти под городом, ниже того места, где ждали своего часа железные ревенанты.

Она повернулась к брату, чтобы спросить об этом, но слова так и не сорвались с ее губ. Рен все поняла при виде того, как низко он опустил голову, как изо всех сил старался избежать ее взгляда.

Чувство вины. Вот что было написано на его лице. Она не могла сказать, когда именно он решил предать их– возможно, сразу, – но это уже не имело значения. Она зря доверилась ему.

Рен захотелось сорвать кольцо с пальца и швырнуть его в Хоука. Схватить его за плечи и трясти до тех пор, пока это выражение не исчезнет с его лица.

Но худшее, похоже, было впереди.

При виде нежити, которой была заполнена комната, они замерли на пороге. То был не Холлоу-холл– дворец, на который ранее наткнулись Рен и Джулиан. Помещение напоминало тронный зал, длинный, пустой и окруженный галереей. Место, где выступают с речами, проводят балы и официальные приемы.

Должно быть, они оказались в соборе Хранителей, о котором упоминал Хоук.

Потолок был невероятно высоким, даже призрачные люстры не могли полностью его осветить, а на стенах изображалась история некромантов: древние мастера, высеченные в камне, их слуги-призраки, изображенные либо в виде раболепной дымки, либо прикрепленными к их гниющим костям, которые, преклонив колени, сидели с опущенными головами.

Железные ревенанты сгрудились в центре зала на массивной платформе, а проход к ней разделял комнату пополам и расходился к четырем дверным проемам. Под дорожками располагалось что-то вроде рва, либо созданного специально для водоснабжения, либо заполненного из ближайшего источника.

Когда Рен, прищурившись, попыталась вглядеться в темноту проема, что располагался напротив, его заблокировала металлическая решетка.

Она обернулась, чтобы взглянуть на дверь, через которую они вошли.

В то время как Рен и Джулиан уже стояли на возвышении, Лео все еще оставался под аркой. Принц только успел встретиться с ней взглядом, как послышался металлический скрежет, оповещающий о том, что три остальные решетки пришли в движение.

– Беги, – выдохнула Рен и со всей силы толкнула Лео в грудь. Он отшатнулся и упал как раз в тот момент, когда с оглушительным грохотом опустилась решетка.

Глава 24

Рен с облегчением посмотрела на Лео, который остался по другую сторону металлических прутьев. Он поднялся на ноги, лицо его было испещрено тенями и призрачным светом.

– Остановите его, – послышался знакомый голос. В проеме, в который она совсем недавно вглядывалась, стоял Лорд-Кузнец Фрэнсис, регент Железной Крепости.

Рен пыталась понять, как ему удалось опередить их... И тут ей вспомнились Красные гвардейцы, нагрянувшие к Мерси так, словно они знали, где их искать. А после они преследовали Рен и остальных до туннеля, который привел их в это место.

Так все было задумано с самого начала? Они не пытались найти их, лишь заставить изменить направление? А тело Старлинг... Внезапно все обстоятельства, из-за которых они оказались здесь, стали казаться не случайными, а преднамеренными.

В таком случае... знал ли обо всем этом Хоук?

Джулиан бросил на дядю сердитый взгляд и достал меч-хлыст. Со всех сторон послышались шаги: к ним направлялись солдаты и Красные гвардейцы.

– Поторопись, – сказала Рен, подбегая к решетке. Она передала Лео маленький костяной нож– единственное оружие, которое могло протиснуться между металлическими прутьями, – и обнажила кинжалы. – Возвращайся в Крепость. Расскажи обо всем. Предупреди их.

Позади нее из ряда железных ревенантов высыпало около дюжины солдат, спешащих к узкому проходу, к двери, которую защищали Рен и Джулиан.

Стоящий в другом конце зала регент вытянул руку. Судя по всему, решетки были изготовлены из железа, потому что тут же начали подниматься... Пока Джулиан снова их не захлопнул. Но даже если ему и не нужно было прикасаться к металлу, чтобы повелевать им, вскоре он отвлекся на приближающихся солдат. Рен подняла мечи, хотя понимала, что вскоре их расколют железные кинжалы Красных гвардейцев.

Ей стоило придумать что-то получше. Используя оружие, чтобы отразить первый удар и увернуться от второго, Рен потянулась за костяной пылью. Солдаты начали спотыкаться и откашливаться, но когда застилающее все вокруг облако дыма рассеялось, Рен и Джулиан были все еще в меньшинстве, а регент все еще пытался поднять решетку.

Костяшки и метательные ножи помогли ей выиграть несколько драгоценных секунд, но после обтянутый в перчатку кулак ударил ее в живот, а другой– в висок.

– Рен! – закричал Джулиан, ударив хлыстом ее обидчика, но не только ему не понравилось происходящее.

– Ты сказала, что не причинишь ей вреда! – раздался голос Хоука. Рен и забыла о брате. Подняв затуманенный взгляд, она отыскала среди Красных гвардейцев его бледное лицо... Но Хоук был не один.

Рядом с ним стояла женщина, прикрытая длинной черной вуалью, с короной из костей на голове.

На ее плече сидел черный ворон, глаза которого светились призрачным светом. Теперь Рен поняла, как Красной гвардии удалось отыскать их в Озерном городе... Благодаря ворону-ревенанту, которого они видели в небе. Он определенно шпионил. Служил Королеве Трупов.

И Хоук об этом знал. Вот почему он казался таким напряженным. Пытался спрятаться от птицы. Но, значит... Тогда он еще был на их стороне? Или просто не хотел, чтобы Рен задавала слишком много вопросов?

Рен сплюнула кровь и с трудом поднялась на ноги. Их окружили, сражаться не было смысла.

Она чувствовала на себе взгляд матери, хотя и не видела ее лица из-за вуали.

Потянувшись к ремню, Рен достала метательный нож и со всей силы швырнула его прямо в лицо Равенны.

Просто чтобы посмотреть, что она сделает.

Нож все крутился в воздухе, но Равенна даже не вздрогнула. Вместо этого ее ворон в нужный момент вспорхнул, и лезвие пронзило его грудь.

Птица упала на землю, поскольку кость пронзила призрака, что скрывался внутри.

Равенна лишь отодвинула его ногой в сторону.

Из-за взмаха вуали до Рен донесся аромат, не пыльного камня или металла, а чего-то более мягкого.

Цветочного.

И знакомого.

Звук тяжелых шагов по камню оповестил о приближении регента. В своих покрытых эмалью доспехах и шлеме с шипами он выглядел таким же величественным и огромным, как и в последний раз, когда Рен его видела.

Красные гвардейцы, окружившие Джулиана, отступили, оставляя регента наедине с племянником.

– Испытай меня, – бросил Джулиан, разминая плечи. Его меч-хлыст высекал искры по земле.

Регент улыбнулся... и вместо этого обратил свое внимание на Рен.

Еще секунду назад она находилась вне досягаемости, а теперь, притянутая неведомой силой, оказалась в его крепкой хватке.

Одна его рука оказалась на ее поясе, в то время как другой он резко развернул ее к себе. Вытащив Железное сердце из ножен, регент с ухмылкой поднес его к глазам и покачал головой.

– Такой же сентиментальный, как и отец.

Когда Джулиан вскинул руку, Рен подумала, что он тянется за кинжалом. Оружие должно было повиноваться: мало того что оно принадлежало сначала его матери, а потом и самому Джулиану, что укрепляло их связь, так у него еще имелась рука-усилитель. Он явно был сильнее дяди, но все же кинжал не двинулся с места.

Регент, чья усмешка стала только шире, прижал лезвие к шее Рен. Джулиан тут же опустил руку.

– Схватите его и убедитесь, чтобы руки были связаны за спиной.

Красные гвардейцы с опаской приблизились к Джулиану, но когда стало понятно, что он не намерен сопротивляться, отбросили его оружие, сняли с его головы шлем и связали– в этот раз без наручников, только толстой веревкой.

Рен подумала о клинке, что скрывался в наруче, но, похоже, регент как доверенный Джулиана знал о спрятанном оружии и велел одному из солдат снять его.

Они заставили Джулиана опуститься на колени. Тогда регент отвел кинжал от горла Рен и позволил своим людям обезоружить ее. Они не потрудились связать ее, лишь завели руки за спину, когда толкнули, побуждая опуститься рядом с Джулианом.

Решетка позади них поднялась, но, к великому облегчению Рен, Лео нигде не было видно.

– Догоните его, – скомандовал регент.

В то время как Красные гвардейцы остались с дядей Джулиана, простые солдаты бросились исполнять его приказ.

Среди них был и Якоб. Они остановились, только чтобы зажечь факелы, и вскоре уже скрылись из виду.

Рен сглотнула, чувствуя на языке привкус крови. Пусть Лео и был в меньшинстве, он уже проходил по туннелю, к тому же успел немного оторваться. Если повезет, он, по крайней мере, найдет где спрятаться.

А потом– всего-то нужно было бы пройтись по бесконечным туннелям без защиты костолома или некроманта и отыскать среди заброшенных и диких Земель Пролома путь к Крепости.

Неужели она послала принца на верную смерть?

Рен внезапно захлестнул раскаленный гнев, который нужно было на ком-то выплеснуть.

Она уставилась на брата.

– Черт возьми, я должна была догадаться, – выплюнула она. Рен думала о Лео, который был сейчас совсем один, в темноте. О Джулиане, поставленном на колени перед дядей, который пытался его убить. О Хоуке, который спас ее, только чтобы позже предать. – Все с самого начал было подстроено, да? И нападение нежити, и путь через Озерный город. И убийство Старлинг.

Хоук заметно вздрогнул, в его расширенных глазах читалась мольба. Он приподнял подбородок, повернул голову... и замер. Рен была готова поклясться, что он хотел покачать головой, пока не поймал на себе взгляд матери.

Взгляд убийцы Старлинг.

В конце концов, Рен точно знала, где почувствовала этот цветочный запах: в последних воспоминаниях кормилицы Хоука.

Ее брат прижал подбородок к груди, так ничего и не сказав.

У Рен сдавило грудь от растерянности и разочарования, которые девушка отчаянно пыталась подавить. Она хрипло рассмеялась, пытаясь вырваться из хватки тех, кто держал ее за руки. Но у нее ничего не вышло.

– Теперь я точно уверена, что ты из моей семьи. Потому что ты предал меня, даже не задумавшись. Ты солгал мне. Ты...

– Он лишь расставил ловушку, в которую ты охотно попалась, – произнесла Равенна тем же грубым, скрипучим голосом, который Рен запомнила. – Как и твой отец когда-то.

Это слово. Это чертово слово. Рен, может, и была безрассудной, а иногда даже эгоистичной, но эта женщина– эта незнакомка– не имела права делать вид, будто знает ее.

– О каком отце речь? – улыбнувшись, поинтересовалась Рен.

– Ох, разве это имеет значение? – весело спросила Равенна. – Все вы, Грейвены, одинаковы. Мозгам предпочитаете силу. – Она взглянула на лежащего на земле ворона, будто он служил тому доказательством.

Стоявший рядом с ней Хоук дернулся, и Рен задумалась, как часто Равенна поступала подобным образом– оскорбляла сына прямо в лицо, ожидая, что тот ничего не заметит или спокойно проглотит все ее колкости. Ведь Хоук был таким же Грейвеном, как и Рен, даже если она и была костоломом.

– А я-то полагала, что мои родители– два сапога пара. Самовлюбленные придурки, которые используют детей, чтобы удовлетворить собственные амбиции.

– Не смей ставить нас в один ряд, – в голосе Равенны впервые послышался гнев. – Дом Костей веками пытался использовать и контролировать то, чего никогда не понимал. Изменить это, не заботясь о последствиях, точно ребенок, который захотел конфету. В то время как Дом Некромантов проявлял терпение, постепенно преодолевал препятствия, точно капающая вода. Заранее продумав правила игры. Мы как небо и земля... Возможно, поэтому наш союз просуществовал недолго.

– То, что произошло между тобой и моим отцом, вряд ли можно назвать союзом, – саркастически отметила Рен.

– Я говорю о парах, которые создавались куда раньше, – ответила Равенна. – Когда-то мы были единым целым.

Рен бросила взгляд на Хоука, на регента и собравшихся вокруг солдат, которые следили за их беседой. На Джулиана.

– О чем ты?

– О некромантах. И о костоломах.

– Знаю, когда-то мы вместе преследовали нежить, – произнесла Рен, но Равенна покачала покрытой вуалью головой.

– Мы были не просто партнерами. Не существовало никакого Дома Костей или Дома Некромантов. Только Дом Мертвых.

Рен содрогнулась от этой мысли. Она подумала о глифах на кольце, которые казались такими знакомыми, об огромных катакомбах Мэрроу-холла и обширных кладбищах, которые существовали тысячу лет. Наверняка среди всего этого скрывалось много такого, о чем Рен и не подозревала. Того, что Дом Костей пытался скрыть от нее... или от кого-либо вообще.

– Мы были могущественным Домом. Единственным Домом, имеющим вес задолго до того, как Валорианцы или другие мастера попытались завладеть этими землями. Мы бы правили островом, если бы не раскол между двумя братьями. Первый известен тебе как Могильщик, а второй– Хранитель.

Собор Хранителей.

Она даже не задумывалась, откуда пошло такое название. Ее это попросту не заботило.

– Вместе они заправляли смертью, дела шли прекрасно. Они объединили костоломов и некромантов, вместе построили Мэрроу-холл. У них могло быть все, если бы Могильщик не вышел из себя. Он чувствовал угрозу от собственного брата, чья сила могла сравниться только с его сообразительностью. Хранитель был умен. Обладал прирожденным любопытством. Не боялся рисковать. И за все это он и был изгнан. Как и все обладатели того же дара. Но, как видишь, они продолжили процветать. Они росли, расширялись и бросали вызов законам мира. Этого мира. Мира, который существует благодаря нам и нашим предкам. А потому и принадлежит нам.

– Вам? – повторила Рен. – Получается, тебе и моему брату.

– И тебе тоже. В конце концов, мы же семья. В твоих венах течет моя кровь. Моя магия.

– Мне это не нужно, – заявила Рен.

Королева наклонилась так, что их лица оказались в дюйме друг от друга.

– Как жаль. – Несмотря на то что ситуация и так казалась безнадежной, в голове Рен зазвучали новые тревожные звоночки. – Мы заявим права на то, что по праву принадлежит нам. А ты нам поможешь.

Когда она отстранилась и наклонила голову, Рен проследила за ее движением. Позади нее выстроилась армия железных ревенантов... опасная, но пока что-то неподвижная. Чтобы пробудить их, чтобы сдвинуть их с места, необходима магия колодца, толчок дополнительной силы. И, без сомнения, нужен был некромант, чтобы направить эту магию и отдавать команды.

Неужели все было так просто?

– Погоди-ка... вы хотите, чтобы я помогла вам? С вот этим? – Рен выдавила из себя смешок. – Да черта с два.

Поскольку ее мать никак не отреагировала, Рен перевела взгляд на Хоука, чтобы понять, как он воспринял ее отказ. Тот не казался разозленным, удивленным или взволнованным. Ее брат выглядел смирившимся. Побежденным.

В голове Рен снова раздались тревожные сигналы.

– Ты не поняла, – сказала Равенна. – Я не прошу. Ты поможешь нам– согласна ты на это или нет.

Глава 25

– Что? Ты не можешь меня заставить... – выплюнула Рен, но стоило Королеве кивнуть, как ее дочь поволокли по узкому помосту в самом центре комнаты. Позади Рен услышала, как Джулиан начал сопротивляться, а затем– глухой стук, который, как она предположила, был ударом в лицо. Девушка попыталась обернуться, но ряды Красных гвардейцев вместе с регентом загородили обзор. Казалось, все они пошли следом за ней. Чтобы утихомирить ее... или увидеть, что произойдет дальше?

– Что тебе известно об усилителях? – поинтересовалась Равенна, когда они остановились.

В центре железных ревенантов оказалось открытое пространство. Землю покрывали глубокие прямоугольные канавы, они исходили из бассейна в центре. Он, по крайней мере площадью десять квадратных футов, был больше, но все же мельче того, что Рен видела в тронном зале. Она могла разглядеть дно, исчерченное символами некромантов, что виднелись сквозь клубящуюся магию.

Некоторые глифы совпадали с теми, что были изображены на ее кольце. Пусть ее крепко держали, она все же смогла повертеть его на пальце.

Равенна это заметила.

– Верно. Как и твое кольцо, усилители изготавливаются из того материала, который подвластен мастеру. В данном случае– привязанная кость с оставшимся в ней призраком. Но что, если эта кость, этот призрак, были бы не просто животным? Фамильяры– краеугольный камень магии. Представь, что усилитель, сделанный из кости и призрака, связан с мастером. Неразрывно и не только с помощью магии. Но и кровью. В конце концов, нет более крепких связей, чем семейные узы.

За последние несколько дней Рен многое узнала о некромантах, и она начала видеть в поступках брата нечто большее, чем просто зло. Большинство совершенных им вещей были неправильными, ужасно неправильными. Однако она понимала, что, будучи воспитанным в такой среде, Хоук не мог этого осознать. Этот факт оправдывал часть его невежества. А когда Рен вспоминала о собственной неосведомленности в том, что касалось кузнецов, нежити в общем и ревенантов в частности, она, возможно, могла найти в себе силы простить некоторые заблуждения брата.

Но Равенну нельзя было назвать невинной или несведущей. Она точно понимала, что делала... как и то, что предлагала теперь.

Она говорила о Рен как о мешке с костями, к которым был привязан призрак. Рен видела, как работала магия колодца, как через различные усилители она наполняла ее брата от кончиков пальцев на ногах и до самой маски с рогами. Но насколько более могущественным мог бы стать Хоук, если бы, уже наполнившись, мог черпать силу из второго источника, такого же большого, как и он сам? Такого же магического?

Они не хотели, чтобы Рен становилась некромантом.

Нет, они хотели сделать из нее усилитель.

Рен, независимо от ее желания, помогла бы брату пробудить железных ревенантов и отправить их на войну, тем самым став соучастницей.

Она была идеальным усилителем, сделанным из той же плоти и крови, рожденной для этого и приведенной сюда, чтобы исполнить свое предназначение.

И девушка позволила этому случиться. Пришла сюда по собственной воле и предоставила им единственное недостающее звено– себя саму.

Рен, чувствуя в груди панику, грозившую вот-вот затопить ее, начала сопротивляться с удвоенной силой.

Она и не заметила, как Хоук подошел к ней сзади. Внезапно на ее запястьях защелкнулись ржавые кандалы, а когда она обернулась, то обнаружила, что они соединены с цепью, которую держал в руках ее брат.

Рен уставилась на него, пытаясь поймать его взгляд, но у нее так и не получилось.

– Проклятый трус, – бросила она. – По крайней мере, имей смелость смотреть мне в глаза после того, как вонзил нож в спину.

Хоук вздернул подбородок, взгляд его ярко-зеленых глаз был печальным... и дерзким. На лице его застыло знакомое выражение.

Выражение, которое часто появлялось и на лице Рен.

– Так ты бы предпочла, чтобы я вонзил нож тебе в грудь?

– Нет, – покачала головой Рен. – Но так я хотя бы уважала тебя.

Он сжал зубы и переключил внимание на цепь, которую сжимал в здоровой руке.

– У меня не было выбора, – тихо сказал Хоук.

– Был, – наставила Рен, отвернувшись от Равенны, чтобы поговорить с ним. – И сейчас есть.

– Ты не понимаешь. – Он покачал головой. – Она наша мать, и я обязан ей жизнью. Такова ее воля... и я прослежу, чтобы она была исполнена. Любой ценой.

– Я, – отозвалась Рен со страхом, который так старалась скрыть. – Ценой станет моя жизнь.

– Колодец тебя не убьет, – нахмурился Хоук.

Это не слишком обнадеживало.

– Я не это имела в виду. Если совершишь подобное, сестры у тебя больше не будет.

Хоук моргнул и, бросив взгляд на мать, покачал головой.

– Ты говоришь метафорически. А вот она– в прямом смысле.

– Она... что... – начала Рен, но брат дернул за цепь, подтягивая ее к бассейну. Повинуясь инстинкту, Рен сопротивлялась. Из-за раны Хоук был недостаточно силен, чтобы удержать ее, но всякий раз, когда она медлила, Красные гвардейцы подталкивали ее вперед.

Рен обернулась, чтобы посмотреть на Джулиана. Его темные глаза были широко раскрыты и полны муки, он безуспешно пытался освободиться от пут. Но Джулиан не мог ничего изменить.

Они были в меньшинстве.

Тем не менее она замедлила шаг и направилась к нему, хотя и знала, что не доберется. В этот момент появился регент, который положил на плечо племянника затянутую в перчатку руку.

Этот простой жест сработал лучше любого кинжала, содержащаяся в нем угроза была очевидна.

Рен захотелось кричать, ругаться, умолять... но любое слово, любое действие могло быть использовано против нее. Могло послужить доказательством того, как сильно она боялась.

Отвернувшись, девушка громко выдохнула. Оставалось надеяться, что Джулиана не тронут. Они не могут так просто избавиться от рычага давления.

Пока что.

Пока работа не сделана.

Хоук с трудом вошел в бассейн первым, Рен следовала за ним по пятам. Он больше не нуждался в маске и посохе, поскольку теперь у него имелся живой усилитель, с которым он в прямом смысле погружался в наполненный магией колодец.

Скользя ботинками, Рен ожидала услышать всплеск, но магия потрескивала на ее теле с резонирующим, похожим на вибрацию гулом. И все же чем глубже они заходили, тем сильнее становилось давление, похожее на то, что оказывала вода. Сопротивление, которое делало ее движения медленными и несколько затрудненными.

Пока в один миг умеренная пульсация магии, тяжесть вокруг ее тела, не изменилась. Теперь оно исходило не из окружающего ее мира, а изнутри.

Рен впитывала его, магия наполняла ее пьянящей, необузданной силой.

Раздался громкий лязг– Хоук прикрепил конец цепи к петле, вмурованной в дно бассейна, и это доказывало, что подобные ритуалы проводились и раньше. Рен попыталась тянуть цепь на себя, но металл был слишком крепким, а ее усилия слишком вялыми. Перед глазами плыло.

Ее конечности светились, кости виднелись сквозь кожу. Она стала сигнальным огнем, сосудом, переполненной чашей.

Магия поднималась выше, превращая все вокруг в светящуюся дымку, наполняя девушку до самой макушки.

Хоук взял Рен за руку. От этого прикосновения по ее телу прокатилась волна энергии. Магия запульсировала между ними– сквозь них, – создавая потрескивающую, почти болезненную связь.

Рен пыталась сопротивляться, отстраниться, но конечности налились свинцом. Их с Хоуком притягивало друг к другу, как магниты... как если бы сама магия удерживала их рядом. Они начали свой путь точно так же– в утробе матери.

Как одно целое.

Когда их взгляды встретились, Рен поняла, что он чувствовал то же самое. Знал, что все сомнения об их родстве, о связи между ними теперь исчезли. Она еще никогда не была так близка к кому-либо.

И так далека, потому что Хоук повернулся к ней спиной и приложил ее руку к раненому плечу, тем самым освобождая свои для того, что ему еще предстояло сделать.

Она видела каждое ребро брата, под кончиками ее пальцев его кости светились так ярко, что у Рен заслезились глаза. А его плечо... Хотя Рен не могла разглядеть мышцы и сухожилия, она готова была поклясться, что почувствовала, как рана от стрелы зажила, а плоть вокруг золотой нити Лео срослась. Хоук выпрямился, и его боль, отголоски которой Рен чувствовала в собственном теле, утихла.

Рен отшатнулась, предпочитая не углубляться в детали и посмотреть, что будет дальше.

Перегнувшись через край бассейна, Хоук приложил ладони к земле.

Неожиданно Рен перестала быть переполненной чашей. Она стала проводником. Каналом. Залитой до краев плотиной, которая была готова прорваться, а Хоук вдруг превратился в клапан, спускающий воду.

Он черпал магию из колодца, из Рен, и наполнял десятки трещин в полу ослепительным светом. Магия неуклонно растекалась, пока не коснулась ног ближайшего ревенанта. Доспехи засветились, точно так же, как в тронном зале, когда Рен впервые увидела Хоука... Только в этот раз он не ограничился одним призраком.

Хоук не солгал, когда сказал, что сильнее ее. Это было очевидно, глядя на то, как он себя контролировал. С поразительной сосредоточенностью качал силу, которая убила Локка, и раздавал ее целой сотне нежити без какого-либо физического контакта. Рен же от такого напора изо всех сил старалась не потерять сознание.

Поток достигал одного призрака за другим, и каждый из них вспыхивал, точно звезда на небе.

Как только магия достигала их шлемов, ревенанты оживали, двигали плечами и поворачивали головы, испытывая новые, более прочные тела.

В то время как Рен оставалась неподвижной, бессильной... Простым зрителем, даже несмотря на то что магия, возвращающая их к жизни, протекала сквозь нее...

Прошло несколько часов. Ее мышцы напряглись, глаза закатились.

Время перестало существовать, темнота затягивала. Мир утратил свои очертания, минуты потеряли свою значимость, как и различие между жизнью и смертью.

Но затем откуда-то из глубин ее сознания донесся раскатистый, наполненный силой голос Хоука.

– Ваша армия готова, моя королева.

Глава 26

Колени Джулиана болели от стояния на холодном каменном полу, плечи ныли, а руки были заломлены так, чтобы с легкостью связать запястья. Он выкручивал ладони как в попытке помочь крови циркулировать, так и в надежде ослабить путы, но, очевидно, ему не удалось ни то ни другое.

Но то происходило в глубине его сознания, в отдаленных уголках, которые все еще оставались в гармонии с телом и окружением. Остальная же его часть, его внимание было сосредоточено на Рен.

Хоук выполнил приказ. Он доложил об этом и закончил подачу магии. Рен лежала на дне бассейна, ее веки трепетали, тело все еще светилось от необузданной магии, пульсирующая природа которой уже начала утихать.

От Хоука тоже исходило странное магическое сияние, но стоило ему выйти из бассейна, как оно угасло.

Молчаливый слуга, он встал рядом с матерью. Не человек, а призрак.

Джулиану хотелось ненавидеть его за содеянное, но то, как он стоял, сгорбившись и опустив взгляд... Еще никогда Джулиан не видел, чтобы кто-то выглядел настолько разбитым.

Лезвие меча может затупиться, но от этого меч не перестает быть мечом.

Так говорил его дядя. Это означало, что природу того, что кто-то или что-то сделали, было не изменить. Хоук был сыном своей матери и не знал ничего другого. Его так воспитали. Именно поэтому ярость Джулиана была направлена не на него... Не совсем.

Он злился на другого человека.

Регент, похоже, забыл о том, что его племянник вообще был здесь. Завороженный видом своих солдат-ревенантов, он даже неосознанно шагнул к одному из них. Как мотылек, летящий на пламя нежити.

Как же Джулиан не замечал этого раньше? Все эти годы его дядя был одержим выживанием их Дома и возможностью потребовать то, что они когда-то потеряли. Всеми возможными способами. Джулиан полагал, что его одержимость нежитью базировалась на ненависти к тем, кто украл их земли и разорил их народ. Но за этим скрывалось совсем другое.

Восхищение.

Его дядя не разделял вещи на плохие и хорошие. Он видел только силу и слабость. Нежить для него была воплощением могущества. А если к их силе прибавить способности Дома Железа, то получалось нечто еще более мощное.

И этой причины было достаточно, чтобы он совершил подобное. Чтобы обрушил этих чудовищ на весь мир.

Джулиану нужно было остановить это до того, как кровь всех Владений оказалась бы на руках Дома Железа. Только вот Рен была без сознания. Лео спасался бегством, а сам Джулиан, связанный, стоял на коленях и только и мог, что наблюдать за происходящим.

Королева Трупов шагнула вперед. В обтянутой перчаткой руке она держала длинный железный прут, увенчанный костями человеческой руки, сжатой в кулак.

Когда она подняла его, рука засветилась ярким зеленым светом, как если бы к ней был привязан дух.

Хотя лицо Королевы скрывалось за черной вуалью, Джулиан осознал, что все ее внимание было приковано к железным ревенантам. Она вскинула скипетр, расправила плечи и расставила ноги.

Он ожидал увидеть невероятное магическое действо, поскольку кулак сиял все ярче, точно как Рен и Хоук, когда они черпали силу из колодца.

Но сияние, которое Джулиан видел, не было ярко-белым, как у чистой магии. Нет, оно было тошнотворным и призрачно-зеленым. Более того, свечение, казалось, исходило вовсе не от кулака, а от самой королевы. Поднимаясь из складок вуали и платья, оно тянулось по ее руке, пока не сливалось с костями на скипетре.

Прежде чем Джулиан понял, что происходит, из кончика скипетра вырвался яркий шар, разлетевшийся на сотни клочков призрачного света. Они, застывшие в пространстве и времени, воспарили, прежде чем опуститься на землю, точно снежинки.

Джулиан вздрогнул, опасаясь, что одна из них приземлится на него, но все до единой направились к ревенантам. Они оседали на их железных шлемах, поглощались нежитью, которая вспыхивала зеленым сиянием, прежде чем принять прежний вид.

Снова взглянув на королеву, Джулиан с удивлением обнаружил, что Хоук поддерживал ее за локоть так, словно она не могла устоять на ногах. Она действительно выглядела выбитой из колеи: рука, сжимающая скипетр, слегка дрожала. Тем не менее Королева оттолкнула Хоука прежде, чем регент успел заметить ее слабость.

– Армия нежити, – произнесла Королева Трупов звенящим голосом. Железные ревенанты вытянулись по стойке смирно, не менее двухсот солдат одновременно подняли руки в латных перчатках, синхронно отдавая честь.

Регент заметно вздрогнул, и Джулиан усмехнулся, наслаждаясь тем, как его высокомерного дядюшку вернули на землю, пусть даже и ненадолго.

Похоже, ритуал был окончен. Рен и Хоук наполнили солдат достаточным количеством силы, чтобы они смогли носить свои доспехи и отправиться в путь, а Королева теперь отдавала приказы. Но зеленые огоньки, упавшие на их шлемы, не давали Джулиану покоя. Все те разы, что он видел чистую магию, – даже когда ее использовали некроманты, – она светилась белым, а не призрачно-зеленым. Этот свет определенно принадлежал призракам, а призраки были нежитью.

Королева повернулась к его дяде.

– Этот скипетр зовется Рукой Королевы. Обладающий им контролирует армию Королевы.

Она передала его регенту.

Тот с готовностью принял подарок и хоть и с осторожностью, но взвесил скипетр в руке и осмотрел венчающий его костлявый кулак.

– Он не одержим, – сообщила Королева, в голосе которой слышалось веселье. – А вот они– да, – указала она на железных ревенантов.

– Они верны этому скипетру... а не вам? – проницательно заметил регент.

Женщина склонила голову. Регент задумчиво кивнул и повернулся к ближайшему ревенанту.

– Солдат, – рявкнул он, и шлем повернулся в его сторону. – Принеси мне голову Королевы Трупов.

Джулиан застыл, совершенно потрясенный, но ревенант подчинился и застучал железными сапогами в направлении Равенны. Хоук напрягся, переводя взгляд с матери на призрака, но Королева оставалась совершенно неподвижной до тех пор, пока ладони в латных перчатках не потянулись к ее горлу...

– Остановись! – приказал регент за несколько секунд до того, как нежить дотронулась до Королевы. Солдат застыл с поднятыми в воздух руками, буквально в нескольких дюймах от ее шеи. – Возвращайся в строй. – Ревенант развернулся на пятках и грузно зашагал на прежнее место.

– Удовлетворен? – спросила Королева, которую покушение на ее жизнь, похоже, совсем не впечатлило.

– Очень даже, – по-волчьи улыбнувшись, ответил регент. Он повернулся и громко произнес – Армия нежити, пора отправляться в путь. Спешите в Крепость на границе Пролома. Сравняйте ее с землей. Никто не должен остаться в живых.

Глава 27

Судя по всему, использование живого человека в качестве усилителя имело свои последствия. По крайней мере, для усилителя.

Рен раз за разом теряла сознание, а когда снова пришла в себя, комната оказалась пустой.

Ну не совсем.

Она лежала на твердых каменных ступенях бассейна. Собравшись с силами, девушка заставила себя сесть и оглядеться. В нескольких футах от нее стоял Хоук, который вполголоса беседовал с матерью. Он выглядел так же, как чувствовала себя Рен– выжатым как лимон, с бледной, едва ли не землистой кожей. Он снова опустил голову, хотя в этом жесте Рен видела не столько усталость, сколько повиновение матери.

У Рен кружилась голова, она плохо ориентировалась в пространстве, но несмотря на то, что пришла в сознание, всепоглощающая волна магии не утихла. Она все еще находилась в бассейне, но волшебство теперь, казалось, клубилась не внутри нее, а вокруг. Рен пошевелила пальцами, и под кожу просочились лишь несколько завитков. Возможно, ее тело уже вобрало в себя всю магию, которую только могло. Возможно, ей было необходимо время, чтобы прийти в себя.

Когда Рен подняла голову, ее внимание привлекла пара темных глаз в другом конце комнаты.

Джулиан. Он, связанный, с растрепанными волосами и плотно сжатыми губами, все еще стоял на коленях. Его также тщательно охраняли. Выражение глубокого облегчения отразилось на его лице, когда он увидел, что она проснулась. Рен была поражена осознанием того, как он дорог ей. И по его виду поняла, что и она ему дорога.

Как долго она была без сознания? Что пропустила? Как далеко успела уйти армия?

Раздавшиеся голоса побудили ее обратить внимание на тех, кто еще остался в соборе.

– ...и они будут подчиняться мне даже на расстоянии? – говорил регент. В руках он сжимал нечто странное– короткий черный посох с костлявым кулаком на конце.

– Я же сказала, – прохрипела Равенна, – армией командует тот, в чьих руках скипетр.

Рен обдумывала услышанное. Предмет, способный контролировать нежить? Неужели они с Хоуком каким-то образом наделили силой и его? Или то была какая-то другая магия некромантов, которой она пока что не знала?

– Наша работа выполнена, – продолжила Равенна. – Теперь дело за тобой.

– О, я обо всем позабочусь, – с удовольствием отозвался регент.

– Наслаждайся своей короной и победой, которую собираешься одержать.

– Уверена, что не хочешь того же? – уточнил регент. Он пытался выдать это за пустую болтовню, но в действительности хотел узнать, почему Равенна передала ему контроль над непобедимой армией, которую могла бы оставить себе. – Кажется, будто все веселье досталось мне.

– Не мучайся угрызениями совести, Железный регент. Я не заинтересована в политических играх. Держись подальше от моих земель и от меня, и я сделаю то же самое. Как мы и договорились.

– Как мы и договорились, – повторил он, склонив голову. – Пролом, за исключением шахт, достанется тебе. – Регент отвернулся от Королевы, чтобы обратиться к остальным в зале. – Но сначала... незаконченное дело.

Пусть большинство Красных гвардейцев стояли у одного из выходов собора, горстка все еще сторожила Джулиана. Регент приблизился к племяннику.

Неосознанно Рен рванулась в их сторону, из-за чего ее наручники зазвенели.

Хоук и Равенна обернулись, а регент, улыбнулся, заметив, как Джулиан не отрывает от девушки взгляда.

– О да, она прекрасно справилась со своей задачей. Как и ты, – обратился к племяннику регент. – Спасибо, что привел их именно туда, куда мне было нужно. Пусть принц и сбежал, но скоро он все равно окажется в моих руках.

– Тебе его не поймать, – заявила Рен, надеясь, что ее слова окажутся правдой. – Он доберется до Крепости раньше вас. Он предупредит их и...

– Не стоит быть настолько уверенной, – спокойно ответил регент, разглядывая скипетр. – Армия нежити быстрая, пешком до Крепости далеко, особенно когда речь идет об изнеженном принце. Мои солдаты поймают его задолго до этого. Если уже не поймали.

– Принц может быть довольно убедительным, дядя, – скривил губы Джулиан. – Может выясниться, что верность твоих солдат не настолько тверда, как тебе кажется.

– Тебе хотелось бы в это верить, сынок? Что все они передумают и прибегут к тебе? – усмехнулся регент. Засунув скипетр за пояс, он указал на Джулиана, который стоял на коленях со связанными руками. – Безусловно, ты представляешь собой невероятное зрелище, Джулиан Найт, но, как по мне, это тебя принц околдовал своими сладкими речами. Будь уверен, мои слуги верны мне, потому что они верны силе.

– Они верны Дому Железа, – с жаром бросил Джулиан. – Знай они правду, ни за что не стали бы тебе служить.

– Тогда мне повезло, что они не в курсе, – снова потянувшись к поясу, регент вытащил кинжал. Железное сердце.

У Рен перехватило дыхание.

– Нет! – закричала она, вскакивая на ноги, но кандалы снова потянули ее вниз. Рен охватила паника.

– Дядя, – обратился Джулиан, который тоже попробовал встать. После неудачной попытки он, казалось, сдался... только для того, чтобы рвануться вверх, застав врасплох стражников, которые держали его за руки. Те отшатнулись, но один из них все-таки оглушил Джулиана ударом по голове, благодаря чему его с легкостью усмирили.

– Воспринимай это как жизненный урок, – начал регент, спокойно направляясь к племяннику, не отрывая взгляда от кинжала в своих руках. – Если хочешь сделать что-то хорошо– сделай это сам.

– Остановись! – закричала Рен. Она дергала руками, пока суставы на запястье не заныли, а кожа не содралась до крови. – Не смей его трогать!

Регент, явно забавляясь, бросил на Рен взгляд через плечо, прежде чем обратиться к Равенне:

– Надень намордник на свою собачонку.

– Заткнись! – рявкнул Джулиан. На его шее вздулась вена, когда он с новой силой принялся вырываться из рук своих похитителей. – Кто здесь животное, так это ты.

– Джулиан, мальчик мой, ты слишком мягкосердечен. Прямо как твой отец. Если я о чем-то и жалею, так это о том, что не искоренил это в тебе, когда у меня был шанс. Хотя, в конце концов, это все усложнило бы...

Рен едва его слышала. Красная дымка застилала ей глаза сильнее, чем магия в тот момент, когда она помогала брату пробудить армию нежити. Сознательно она потянулась к той же силе, что скопилась у ее ног, и впитала ее в себя.

Магия вздымалась внутри девушки при каждом движении. Она выдернула руки из наручников: усиленная магия костолома помогла ей раздробить собственные кости. От невероятной боли у Рен на мгновение перехватило дыхание, но это не имело значения.

Она освободилась.

Выскочив из бассейна, Рен взмахнула руками, одна из которых была сломана, и уцепилась магией за удерживающих Джулиана гвардейцев. Их кости с громким хрустом разлетелись вдребезги. Из глаз полилась кровь. Рен грубо отбросила тела в сторону и повернулась к регенту.

Тот выглядел удивленным, самодовольная улыбка исчезла с его лица, но, попытавшись сломать руку, в которой он держал кинжал, Рен наткнулась на нечто не живое, но и не мертвое.

Когда она в замешательстве оступилась, регент снова усмехнулся. Стянул перчатку, обнажая железную руку... точно такую же, как у Джулиана.

Рен зарычала. Пусть железо защищало его руку, но как насчет черепа?

Стиснув зубы, она снова протянула руку, но прежде чем успела ухватиться магией, что-то ударило ее сзади. Рен рухнула на землю: сломанная рука пульсировала, и боль только усилилась, когда на нее опустился чей-то ботинок.

Ахнув, она взглянула в скрытое вуалью лицо матери. Королева, которая обездвижила Рен, наклонилась и сорвала кольцо-усилитель со сломанного пальца дочери.

Магия тут же покинула Рен, а боль усилилась десятикратно. Ее буквально затошнило, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что переживало ее сердце.

Пусть Рен и расправилась с двумя гвардейцами, их место заняли десять других.

Джулиан воспользовался возможностью, которую она ему предоставила, и рванул вперед с такой силой, что путы, стягивающие его руки, начали рваться.

Полная решимости помочь ему, Рен попыталась освободиться. Рана, которую она нанесла себе сама, была серьезной, но все же не помешала ее магии уловить нож, спрятанный в ботинке Королевы. Свободной рукой Рен выдернула костяное лезвие.

Уверенным движением она разрезала плоть, едва видимую между ботинком и длинной черной юбкой.

Порез оказался быстрым и глубоким. На коже Королевы образовалась длинная рваная рана... из которой не текла кровь. Рен отшатнулась, изо всех сил стараясь понять, что именно предстало перед ее глазами.

А плоть... не была такой же бледной, как у нее или Хоука, а холодной, серой... бескровной.

Равенна снова наклонила к Рен покрытую вуалью голову. В этот раз не только ее глаза вспыхнули тошнотворным призрачным светом.

А все ее изможденное, похожее на череп лицо.

Крик боли вынудил Рен переключить внимание на Джулиана. Даже если ему удалось освободить руки и нанести несколько ударов, он все еще был в меньшинстве. С взъерошенными волосами и кровоточащей губой, его снова поставили на колени.

– Попрощайтесь с наследником Железной Крепости, – обратился регент ко всем, кто был в зале, прежде чем зайти племяннику за спину и быстрым движением перерезать ему горло Железным сердцем– клинком его матери.

Крик сорвался с губ Рен, когда струя крови растеклась по земле. Глаза Джулиана были широко раскрыты. Когда гвардейцы отпустили его, он в отчаянии прикрыл рану на шее. Со звоном доспехов Джулиан рухнул на землю, но не перестал двигаться.

Он все еще сражался, медленно и вяло, лишь бы пробраться вперед.

К Рен.

К бассейну. К магии колодца.

Ведь она исцелила Хоука.

Может, она могла спасти и Джулиана тоже.

Королева, уверенная, что без кольца ее дочь ни на что не годна, отступила. Рен поползла к Джулиану, который в то же время полз навстречу к ней. Они встретились взглядом: рука Рен пульсировала, а лицо Джулиана становилось все более бледным, по земле змеился кровавый след.

Они были на расстоянии двух ладоней.

Одной.

– Закончи уже это, – послышался злобный ледяной голос Равенны.

Рен заметила кого-то боковым зрением. Она вскинула голову. Рядом с ними стоял Хоук с жестким, но полным отчаяния выражением на лице.

Он повернулся к Джулиану. Прикрыл глаза, сжал кулаки и приподнял ногу.

После чего уперся подошвой ботинка Джулиану в бок и пнул. Столкнул его с края платформы в водянистый ров.

Вне досягаемости... навсегда.

За этим не последовало ничего, кроме тишины. Тьма наконец овладела Рен, и больше она ничего не знала.

Глава 28

Лео скорчился в своем укрытии... Выжидая.

Он с самого начала понял, что не сможет оторваться от преследователей. Он едва успел выбраться из зала с призрачными люстрами и, спотыкаясь, спуститься по лестнице, как решетка поднялась, и люди регента бросились в погоню.

Они бы тут же его поймали, так что Лео перестал бежать и сделал единственное, что мог. Прятаться не постыдно... А если и так, то еще и мудро.

Сначала ему предстояло отыскать золотой след.

Ключ к тому, чтобы выбраться из этого туннеля живым.

Ранее, когда они проходили здесь, Хоук выбрал проход, который тянулся с востока на запад и вел от Озерного города к Извилистой реке. Лео специально отметил перекресток на случай, если им понадобится быстро вернуться в Крепость.

А сейчас он нуждался в этом больше, чем когда-либо.

Когда наконец свет факела за его спиной отразил блеск золотистого креста, намалеванного на камне, Лео резко остановился.

Пошарив в темноте, он нашел камень, который швырнул в проход слева, откуда они изначально пришли. Лео надеялся, что грохот катившегося камня уведет солдат в неправильном направлении, а сам бросился направо.

Туннели были неровными, с множеством укромных углов и трещин, так что Лео в конце концов взобрался на что-то вроде полки. Такой угол защищал его от света факелов и давал хороший обзор.

Если будет вести себя тихо, возможно, дождется, когда солдаты уйдут.

Однако прошло лишь несколько мгновений, как из главного прохода до него донеслись голоса.

– Ты это слышал? – сказал один из солдат. – Там... сюда. – Шаги начали удаляться в направлении брошенного камня.

Сердце принца подпрыгнуло, но тут раздался еще один голос.

– Пока они проверяют этот проход, вы двое, сторожите главный. Мы же направимся на запад.

Лео медленно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза. Получается, он просил слишком много, раз надеялся, что все они последуют за шумом, что доносился из противоположного туннеля. Пусть солдаты и не заметили его, но он мог прождать несколько часов, прежде чем они решат удалиться. Ему нужно было добраться до Крепости, но все три прохода оказались для него перекрыты.

Когда люди регента приблизились, факел осветил лицо первого. Солдат Железной Крепости острым взглядом обшаривал каждый дюйм коридора, его меч поблескивал в свете огня.

– Пошевеливайтесь. Если так и будете медлить, никогда его не поймаем, – сказал второй мужчина. Хотя его лицо все еще было скрыто в тени, Лео узнал голос.

– Он же принц... трус. Рано или поздно он остановится и спрячется где-нибудь.

У Лео от возмущения отвисла челюсть. Он прятался не из-за страха. Это было стратегическое решение.

Хотя что можно было сказать касательно его сообразительности, когда придуманный им план так и не сработал? Может, стоило все же признать собственный страх вместо того, чтобы соглашаться, что он оказался не таким уж умным, как полагал.

Преследователи приближались, а выступ под ногами Лео начал пошатываться. Он задержал дыхание, когда несколько камешков осыпались на землю. В царившей вокруг тишине это было подобно землетрясению.

Кто-то осветил верхнюю часть туннеля, и... принца поймали.

Ближайший стражник бросил факел, потянулся к Лео и сбросил того на землю. Лео попытался вытащить костяной нож, но обронил его при падении. Теперь лезвие лежало рядом со все еще горящим факелом. Когда принц поднял взгляд, то обнаружил направленный ему в лицо меч.

Мужчина торжествующе ухмыльнулся и открыл рот, чтобы, как предположил Лео, провозгласить свою победу или позвать на помощь товарищей... Только вот ему не выпало такой возможности.

Раздался глухой удар, и глаза мужчины закатились. Когда он рухнул, точно подкошенный, Лео увидел за его спиной Якоба с занесенной рукоятью меча.

Принц разинул рот.

– Поднимайтесь, Ваше Высочество, – сказал парень с легкой усмешкой и протянул Лео свободную руку.

Принц в изумлении встал и перевел взгляд с распростертого на земле солдата на Якоба.

– Я... Что ты такое творишь? – спросил он довольно ошеломленно. – Ты же говорил, что твоя семья...

Якоб вложил меч в ножны и пожал плечами.

– Знаю, но вы оказались правы. От моей смерти родным будет мало проку. К тому же я обязан вам жизнью. Вы же спасли меня от стрелы тогда, при сражении на Прибрежной дороге. Так что будет правильным отплатить вам тем же.

Лео, все еще удивленный, покачал головой.

– Он о тебе доложит, – сказал принц, мотнув подбородком на лежащего без чувств стражника.

– Мы попали в засаду, – беззаботно сообщил Якоб. – Вы пытались сбежать, я бросился в погоню, но в конце концов упустил вас. – Его беспечность исчезла без следа. – А теперь давайте поспешим. Нам нужно уходить. Вы знаете, как отсюда выбраться?

Лео открыл рот. Закрыл его.

– Да, этот проход ведет на запад, к Извилистой реке.

– А куда вы направляетесь? В Крепость?

Лео замешкался, но не нашел причины, по которой стоило бы солгать. Куда еще он мог держать путь?

– Да.

– Пойдемте, – произнес Якоб, поднимая факел и костяной нож. Внимательно посмотрев на оружие, он передал его принцу. – Вы идете или нет?

Как оказалось, да.

– Оставь нож себе, – сказал Лео. – Ты умеешь управляться с оружием лучше, чем я.

Путешествие оказалось более приятным, чем Лео мог надеяться. Присутствия Якоба было почти достаточно, чтобы забыть отдаленные крики и шаги, которые доносились до них, не говоря уже о странной дрожи и вспышках магии, проникавших сквозь трещины в камне.

Они не наткнулись ни на одного призрака– человека или животного, – так что Лео постарался сосредоточиться на позитивном. Даже если это означало, что большинство нежити находилось сейчас в Проломе, с Рен и Джулианом.

– Они умрут, да? – наконец спросил принц после того, как они достаточно отдалились от перекрестка и можно было не бояться, что их услышат. – Насчет Рен, не знаю... Думаю, она им нужна... но Джулиан... Регент точно его убьет.

В свете факелов выражение лица Якоба было мрачным.

– Думаю, он попытается. Но Джулиан сильный. Свирепый. Он не... – Якоб сглотнул, взглянув на Лео. – Не станет облегчать регенту задачу.

– Как и остальные, – заметил принц, одновременно гордый и подавленный. – Ты знаешь, как они поступят с Рен? Это определенно как-то связано с железными ревенантами. Иначе эти солдаты уже были бы в пути.

– Понятия не имею, – покачал головой Якоб. – Нам лишь приказали передать вас у храма костоломов.

Лео перебрал в памяти произошедшее, то, как легко они попались в ловушку. Возможно, по дороге Хоук струсил и передумал предавать мать. Или он с самого начала обманывал их... но Лео сомневался в этом. Поведение Хоука изменилось после Озерного города, особенно после того, как они наткнулись на труп его кормилицы. Подобное могло напугать любого. К тому же до этого его ранили. Он был потрясен, а люди в таком состоянии редко делали правильный выбор.

– Ну хотя бы вам удалось сбежать, – сказал Якоб так, будто пытался его подбодрить.

– Только благодаря быстроте и смекалке друга. – Принц поспешил подавить подкрадывающееся к нему отчаяние. Его быстрый и смекалистый друг обязательно переживет то, что собиралось случиться. Он в это верил.

Как верил и в то, что Джулиан выберется из этой передряги живым.

– А точнее, – добавил Лео, бросив косой взгляд на Якоба, – благодаря двум друзьям. Ведь кем ты мне приходишься, Якоб? Другом?

– Я не посмел бы причислять принца к числу своих друзей, но... Мне бы очень этого хотелось.

Лео фыркнул так, как совсем не подобало принцам.

– Больше похоже на то, что ты пытаешься сравнять счет. Я спас тебя, а теперь– ты меня. Больше ты мне ничего не должен. Нет необходимости...

– Вам все еще грозит опасность. И я останусь с вами, пока это не изменится.

Лео нахмурился, отказываясь видеть в этих словах благородство и утешение.

– При нашем последнем разговоре ты все еще служил регенту. Пусть и с неохотой, но верно.

– Я не был ему верен. – заявил Якоб с такой серьезностью, что принц не смог удержаться от того, чтобы его поддразнить.

– Почему? Потому что ваш регент хочет сокрушить целую цивилизацию с помощью армии нежити или потому что ты осознал, что я не должен умереть?

Якоб что-то пробормотал, но, заметив выражение лица Лео, издал нечто напоминающее смешок. Он провел рукой по волосам.

– Вообще-то, из-за Джулиана.

– Следовало бы сразу догадаться, что ты не про меня, – с наигранным вздохом сказал принц.

– Нет, я... – отчаянно закачал головой Якоб. На его губах появилась легкая улыбка. – Ну то есть он интересный.

Лео понял, что над ним тоже шутят, но все же усмехнулся.

От веселости Якоба не осталось и следа.

– Когда я увидел те листовки... Джулиан всегда казался мне идеальным. Мы выросли вместе, вместе выполняли задания. – Он нахмурился. – Когда я понял, что регент лжет, наша миссия уже не казалась мне такой важной. Но когда я увидел тех солдат в Проломе... Служить на одной стороне с этими закованными в броню монстрами, которых в любой момент могут выпустить на свободу, которые способны навредить таким же семьям, как и моя? Я мечтал, что у жителей Пролома появится шанс. Что нам помогут победить нежить, и мы заживем без страха. Сам факт того, что регент заключил с ними союз... Мне это не нравится.

– Тут я с тобой согласен.

– Честно говоря, думаю, это многим не нравится. Я о солдатах. Но нас учили следовать приказам, а это куда проще, чем решать самим. Лучше быть невидимой частью целого, чем одиночкой, который всем бросается в глаза.

Лео удивленно вскинул голову.

– Хорошо сказано, солдат.

Якоб отвел взгляд и смущенно кашлянул.

– И очень смело, – уже более искренне добавил принц. – Знаешь, мне всегда больше нравилось решать самому.

– Да? – спросил Якоб. – Почему? Чтобы выделиться? Кажется, это у вас и так хорошо получается.

Лео усмехнулся, хотя в глубине души был польщен.

– Потому что так веселее.

Прошло уже несколько часов, но Лео отказывался останавливаться. Он рассказал Якобу все, что знал о железных ревенантах, но, к сожалению, познания его были скудными.

– Думаю, они завтра отправятся в путь. – Это послужило принцу подтверждением того, что Рен хотели использовать, чтобы привести армию в движение. – Несмотря на вес и размеры, они довольно быстро передвигаются. Это... нервирует. У них даже есть материалы, чтобы построить мост для пересечения Извилистой реки. Вы, может, и впереди, но если так и продолжите идти пешком, они достигнут Крепости первыми.

Лео зацепился за идею моста– доказательство того, что ревенанты не могли просто так пересечь воду, – и неосознанно ускорил шаг.

Он надеялся, что они приближаются к выходу из туннеля, поскольку освещение изменилось.

Он как раз думал о том, как им повезло не нарваться на ревенантов, когда его взору открылся конец туннеля...

... и нечто скелетообразное, гниющее и определенно мертвое прямо на их пути. В дверном проеме вырисовывался силуэт, светящийся жутким зеленым светом.

Якоб оттолкнул Лео за спину и поднял свой меч и костяной нож Рен. Однако к такому его не готовили. Он понятия не имел, как сражаться с тем, что уже не могло умереть.

– Может, если развернемся, – начал Лео. – то...

Прежде чем он успел договорить, из грудной клетки ревенанта вылетел костяной меч. Нежить задрожала, его дух взорвался клубами дыма. Тело упало на землю, а за ним оказался закованный в броню костолом.

И не какой-то там, а Инара.

Она, забрызганная грязью и тяжело дышащая, отточенным движением надавила ботинком на труп и выдернула клинок. Тогда-то она и заметила Якоба.

Инара уже подняла оружие, когда принц кинулся вперед, к свету мира, виднеющегося за пределами туннеля. Уже наступила ночь, но в небе было полно звезд, а горизонт вдали уже окрасил рассвет.

– Принц Леопольд? – прищурившись, спросила девушка. Затем ее взгляд снова метнулся к Якобу, облаченному в форму солдат, преданных Дому Железа. Преданных регенту.

– Это Якоб, – поспешил объяснить Лео. – Он помог мне сбежать. Якоб, это Инара, костолом-валькирия.

Мгновение они оценивали друг друга, пока Якоб не опустил оружие и не сказал:

– Она может быть нам полезна.

– Уж полезнее тебя, – холодно отозвалась Инара, убирая меч в ножны. Эти слова, произнесенные спокойным, невозмутимым тоном, все же заставили Якоба нахмуриться. Инара повернулась к принцу. – А где Рен? Нам нужно срочно поговорить.

– Не получится, – ответил Лео, и поспешил к лошади, которую Инара оставила у входа в туннель. – Ее взяли в плен. Сейчас она в Проломе, под усиленной охраной. Думаю, они используют ее, чтобы этим вечером пробудить армию железных ревенантов. Якоб говорит, что они выступят на рассвете.

– Выступят куда? – уточнила Инара, хотя, судя по выражению ее лица, она и так знала ответ.

– К Крепости на границе Пролома. Нам нужно предупредить их. Чтобы они успели подготовиться к сражению.

Он уже собирался запрыгнуть на лошадь– поговорить они могли и по дороге, – но Инара схватила его за руку. Ее белые глаза, такие яркие на фоне темной кожи и черного макияжа костолома, были широко распахнуты.

– Некого предупреждать. Вэнс только что опустошил Крепость. Все стражники, костоломы и часовые направляются к Пролому.

– Может, их пути пересекутся? – неуверенно предположил Якоб.

– Вряд ли, – покачала головой Инара. – Он поведет их вдоль Стены на север, по Старой дороге, пока они не срежут путь через какой-то проход у подножия Несокрушимых гор.

– А Крепость находится на востоке от Пролома, так что маловероятно, что они встретятся, – добавил Лео. – У них есть все необходимое, чтобы пересечь реку... материалы для постройки моста. Такое может сработать? Нежить способна пересечь воду?

Инара задумалась.

– Если между ними и течением будет достаточное расстояние... Полагаю, что да.

Лео сглотнул.

– Нам нужно позвать на помощь. Отправить послание отцу...

– Вообще-то, – вмешалась Инара, и в ее взгляде впервые вспыхнуло что-то похожее на надежду, – когда я уехала, твой брат как раз был в пути. Он же путешествует с солдатами?

– Несколько отрядов уж точно. Человек пятьдесят. Но этого недостаточно.

– Придется довольствоваться малым, – заметила Инара. Она вскочила в седло и протянула руку, намереваясь помочь принцу устроиться позади.

Тот, заколебавшись, бросил взгляд на Якоба.

– Идите, – сказал солдат. – Я постараюсь сбить их с вашего следа.

– Верно, – произнес Лео. – Верно. – Ему нужно было спешить. – Я... Спасибо.

– Не за что. Вот, – спрятав в ножны свой меч, Якоб протянул принцу костяной нож.

– Оставь себе, – покачал головой Лео. – У нее оружия столько, что хватит на нас двоих, – указал он большим пальцем на Инару.

Якоб кивнул и опустил нож.

Поскольку все рушилось и их шансы на выживание, казалось, таяли с каждой секундой, Лео схватил Якоба за куртку и обнял его. Отстранившись, он подмигнул и поспешил обратно к Инаре.

Та лишь закатила глаза и протянула руку.

– Не надо ревновать, – пробормотал принц. – Меня на всех хватит.

– Вас даже слишком много, – бросила в ответ Инара, чем вызвала у Лео усмешку.

Когда он обернулся, то увидел, как покрасневшие щеки Якоба ярко пылают в сероватом свете. В попытке скрыть улыбку солдат поклонился.

– Прощайте, Ваше Высочество.

Глава 29

Рен резко проснулась, ее тело было залито кровью.

Нет, не кровью. Потом.

И слезами.

Она как раз успела перегнуться через край твердой каменной кровати, когда ее стошнило. Поскольку ее желудок был пуст, на землю полилась желчь. Рен закашлялась. И зарыдала.

Сжала зубы.

Голова кружилась, девушка с трудом села. Кольцо на пальце отсутствовало, а костяные доспехи и оружие отняли сразу же, как только они попали в плен. Пока Рен искала какое-нибудь средство защиты, какой-нибудь способ спастись от этого кошмара наяву, она заметила кое-что еще.

Ее рука... Она сломала каждую косточку, чтобы освободиться от пут и добраться до Джулиана.

Прежде... Прежде...

Рыдание сорвалось с ее губ– физическая реакция, которую она не могла контролировать. Ее сердце болело так, словно в груди зияла открытая рана, а ее разум отказывался принимать случившееся. Всякий раз, когда она пыталась подумать об этом, представить это, ее мозг запирался от воспоминаний. Оставался лишь холодный пот и ком в горле, из-за которого она едва могла дышать.

С трудом сделав вдох через нос, Рен посмотрела на свою руку. Это помогло ей успокоиться, прийти в себя. Сосредоточиться на настоящем моменте.

Несмотря на то, что она сделала, ее кости оказались целыми. Плоть была гладкой и неповрежденной, мышцы болели и были напряжены, но в остальном рука полностью восстановились.

То была работа колодца. Чистой могущественной магии.

Джулиан истратил последние силы, последние капли жизни в погоне за этим волшебством, но так и не сумел его достичь.

Вместо этого предназначенное для него исцеление досталось ей.

Нет, это было неправильно. Рен покачала головой: правда находилась прямо перед ней, но ее мозг пытался отмахнуться от нее, чтобы уберечь ее от подобного ужаса. Рен знала, что Джулиан не потерпел неудачу. Нет, его лишили подобной магии. Насильно.

Рен вскочила на ноги. Мир вокруг закружился, и она едва не налетела на металлическую решетку. Девушка находилась в каком-то подобии клетки, за пределами которой все сияло уже знакомым призрачным светом.

На стенах через равные друг от друга промежутки висели канделябры. Послышался звук шагов по каменному полу.

Перед ней появилась фигура.

Бледная, с таким же, как у нее, носом, но с глазами монстра.

Рен бросилась на решетку, дико хватаясь за воздух в нескольких дюймах от лица брата. Хоук не отпрянул, он вообще никак не отреагировал.

Без атрибутов некроманта– ни посоха, ни маски из черепа, ни развевающегося плаща– он просто стоял на месте. На нем была лишь потрепанная одежда, которая вполне соответствовала его виду. Хоук выглядел невероятно печальным, отчаявшимся, отчего его глаза казались еще более тусклыми, кожа– еще более бледной, а черты лица– нечеткими. Хотя, может, всему виной была усталость Рен.

Она судорожно вцепилась в прутья– не в попытке сломать их, а для того, чтобы удержаться на ногах.

– Скажи мне, – прохрипела Рен, прикрыв глаза, чтобы собраться с силами и взглянуть на него еще раз. – Скажи, почему.

Хоук сморщился.

– Рен, я...

– Скажи мне, почему! – крикнула она.

– Я... я был вынужден, – ответил он. – Иначе она бы тебя убила.

– Лгун, – выплюнула Рен. – Я была нужна ей. Чтобы пробудить железных ревенантов. Чтобы наполнить их магией. Ведь без магии колодца они не смогли бы носить такие доспехи.

– Да, – дрожащим голосом ответил Хоук. – Не помоги я ей, она все равно использовала бы тебя... но после положила бы в гроб, а не в клетку.

– Не встань ты на ее сторону, мы добрались бы до колодца. А Джулиан...

«Нет, – скомандовал ее мозг. – Рана еще слишком свежа. Слишком открыта».

– Если только все это не было ложью, – горько рассмеялась Рен. – У нас ведь никогда не было шанса достичь цели, верно?

– Нет, неправда, – возразил он голосом, полным страданий. – Я не лгал. Я действительно хотел тебе помочь.

– Почему?

Казалось, подобный вопрос его удивил.

– Потому что ты моя сестра, – произнес Хоук так, словно это было очевидно. – Я всегда хотел с тобой встретиться. – Рен пораженно уставилась на него. – Знаю, ты узнала о моем существовании совсем недавно, но я всегда знал о тебе. – Хоук даже слегка улыбнулся. – Старлинг проговорилась. Не думаю, что Равенна вообще собиралась мне об этом рассказывать. По крайней мере, тогда. В детстве я представлял, как мы вместе играем.

Рен вернулась к воспоминаниям, которые показал ей призрак Старлинг. Теперь, когда у нее было время сосредоточиться, она могла различить в потоке цветов и звуков отдельные детали: Хоук, рисующий двух светловолосых детей, держащихся за руки; Хоук, плескавшийся в реке с тем, кого там никогда не было; и наконец, Хоук, каждую ночь укрывающий кого-то, кто никогда не спал рядом с ним.

– Люди полагали, что я обзавелся воображаемым другом, но ты была реальной, – с жаром продолжил он. – Просто находилась вдали от меня. Для меня имело значение лишь то, что ты существовала. Ты... ты стала для меня сияющим светом надежды. Так что, когда я был вынужден оставить Старлинг и остальных кочующих некромантов, когда компании фамильяров становилось недостаточно, я напоминал себе, что не одинок. Не совсем, ведь у меня была ты.

Рен проглотила внезапно образовавшийся в горле ком.

– Вот как? – сказала она дрожащим голосом. – Так что изменилось?

Легкая печальная улыбка, осветившая лицо Хоука, испарилась, и он отвел взгляд.

– Равенна обо всем узнала. Узнала, что я набрался смелости предать ее. Точно не знаю, с какого момента, но... Она следила за нами.

– Тот ворон-ревенант, – сказала Рен, вспомнив существо, сидевшее на плече Равенны, так похожее на птицу, которую они видели в Озерном городе. – И предупреждение Когтя.

– Он не был уверен, что именно видел, – мягко произнес Хоук. – Думаю, саму Равенну. Но была ли она другом или врагом? – Он покачал головой. – Но даже тогда я надеялся, что мы сможем оторваться, – в отчаянии продолжил Хоук. – Полагал, что к тому моменту, как она поймет, куда мы направляемся, будет уже слишком поздно. Но потом появились Красные гвардейцы, которые вынудили нас пойти по ведущему сюда туннелю и...

Рен вспомнила развилку, путь, по которому они так и не пошли.

– Раз ты и правда был на моей стороне, почему не рассказал, что она за нами следит? Вынудил зарядить магией ревенантов... Ты же знал, что я нужна ей именно для этого, но притворился, что она ищет меня только потому, что я ее дочь. Почему ты солгал мне?

Он скрестил руки на груди.

– Я боялся, что ты передумаешь.

Рен взглянула на брата с недоверием.

– Я что, правда выгляжу как одна из тех, кто легко сдается?

– Ну нет. Но тогда мы едва знали друг друга и...

– Мы и теперь едва знаем друг друга.

– Да. – Он вздохнул. – Но я верил в тебя, только, кажется, не думал, что и ты в меня веришь. Скажи я сразу, зачем ты Равенне, поведай, что она преследует нас, потому что не доверяет мне, ты, возможно, заподозрила бы предательство. Возможно, ты бы, – он пожал плечами, – обернулась против меня.

Рен опустила голову так, что коснулась подбородком груди. Хотя их знакомство было коротким, а при следующей встрече она поприветствовала его мечом. И даже угрозами.

Я тоже могу ими командовать. Отрублю тебе голову до того, как успеешь использовать против меня кольцо.

Похоже, Рен не могла винить его за то, что он боялся потерять ее доверие. Ведь она совсем не хотела быть на его стороне.

– Ты говоришь, что веришь в меня, но это ничего не меняет. Теперь ты служишь ей. В противном случае ты бы уже вытащил меня из-за решетки, а не вел разговор через нее.

– Я вынужден. Если не...

– Она поступит со мной точно так же, как поступила со Старлинг.

Догадаться было нетрудно. Хоук оставался на их стороне до тех пор, пока Красные гвардейцы не загнали их в тот туннель. А что они там обнаружили? Кормилицу Хоука, жестоко убитую Равенной. Внезапно туннель перестал быть обходным путем, по которому им предстояло идти несколько дней. Он изменил место назначения и привел их не к колодцу, а в город.

– Тело Старлинг послужило предупреждением, – подтвердил Хоук. – Хотя нет, больше, чем предупреждением. Не просто угрозой. А обещанием.

– Так ради меня ты готов принести в жертву Владения? – спросила Рен. Недоверчиво. Со злобой. Ему следовало бы знать, что она не желала подобного. Что она не нуждалась в его защите. – Принести в жертву Джулиана?

В широко открытых глазах Хоука виднелась мольба, но с Рен было достаточно. При мысли о Джулиане воспоминания снова попытались завладеть ее разумом... И в этот раз им это удалось. Горло, перерезанное ножом. Кровь, льющаяся на пол. Его темные глаза, всегда такие проницательные, такие внимательные, которые затуманились. То, как он протянул к ней руки.

Внезапно дыхание Рен участилось, как если бы она пробежала милю, а перед глазами замелькали черные точки. Она опустилась на холодный каменный пол.

Хоук с тревогой посмотрел на нее.

– Я принес тебе попить, – сказал он, как будто только что вспомнил об этом. Он скрылся из виду, а вернулся уже с подносом в руках. – И поесть.

Рядом с Рен в решетке была проделана маленькая квадратная дверь. Хоук присел на корточки, чтобы открыть ее, и протолкнул еду внутрь.

Рен обернулась и, взглянув на поднос, потянулась к нему. Она подняла его ровно настолько, чтобы швырнуть в лицо брату.

Тарелка с чашкой с грохотом ударились о решетку, забрызгав его водой и ошметками еды.

– Иди к черту, – прошептала она и, наслаждаясь своей маленькой победой, снова потеряла сознание.

Когда Рен пришла в себя в следующий раз, рядом никого не было. Из-за того что она отключилась у стены, у нее болела спина, а когда она пошевелилась, то коснулась рукой подноса со свежей порцией еды. Хотя «свежая» было неподходящим словом. Поднос, скорее всего, стоял здесь уже несколько часов, если только таинственная коричневая жижа с самого начала не была холодной как лед.

Несмотря на непрекращающуюся боль и голод, разум Рен начал очищаться от чрезмерного употребления магии. Сколько уже прошло времени? Достаточно для того, чтобы ей принесли второй, а за ним и третий поднос и чтобы убрать беспорядок, оставленный после первого.

Рен заставила себя проглотить то, что выглядело наименее замерзшим. Ей нужно было набраться сил. Поглощая еду, она проигрывала в голове разговор с братом, пропуская самые болезненные детали, пока не осознала одну неоспоримую истину: она жива. Пусть и в клетке, но зато не в гробу, как сказал Хоук.

А значит, Равенна все еще нуждалась в ней... Так? Если только она не сдержала свое слово, чтобы порадовать Хоука, но Рен очень в этом сомневалась.

Она, скорее всего, никогда не узнает, какой Равенна была раньше, но Королева Трупов точно не утруждала себя тем, чтобы доставлять кому-то удовольствие.

Каким бы ни был ее план, Рен не собиралась сидеть и ждать, пока что-то изменится. Она сама должна дать делу ход.

Прошло уже несколько часов, а значит, железные ревенанты были намного ближе к своей цели– к Крепости на границе Пролома. Неважно, удалось ли Лео предупредить стражников или нет, они все равно не могли сдерживать Пограничную Стену вечно.

Даже если вся армия Владений объединится, их враги– нежить. Нежить, которую нельзя было убить. Возможно, задержать с помощью специального оружия или стратегии, но Владения попросту не готовы к подобной битве. И сколько людей погибнет во время этого сражения?

Их следовало остановить, но как? Рен вспомнился странный скипетр в руках регента. Мог ли он стать ключом к победе? Но сейчас и регент, и скипетр, как и армия нежити, находились уже в нескольких милях отсюда...

Покачав головой, Рен попыталась сосредоточиться. Со всем остальным она могла разобраться по ходу дела. Для начала ей нужно было выбраться из этой клетки.

Пусть она и осталась одна, без друзей или союзников, но это еще не значило, что она была бессильна.

Хотя девушка заметно ослабла. Несмотря на несколько часов, которые ей пришлось просидеть в бассейне с чистой магией, ее силы были полностью истощены. Она слишком многое пережила, и теперь ее тело пыталось восстановиться.

Ее способность ощущать призрачный свет все еще горевших канделябров практически отсутствовала. Она едва могла уловить свои доспехи и оружие, спрятанные в нише дальше по коридору. Это поражало. Одно дело почувствовать, как ее способности некроманта угасают– такое случалось, когда дополнительная сила, хранившаяся в кольце, подходила к концу, – и совсем другое– понимать, что магия костолома тоже уменьшилась. Будто кто-то заткнул ей уши или завязал глаза. Ее чутье не исчезло, но казалось настолько туманным, что Рен впервые осознала, как зависела от него.

Даже если бы ей удалось призвать свое оружие и доспехи, что бы она с ними сделала? Из костей нельзя было изготовить отмычки, как делали это с золотом. К тому же они не были такими же прочными, как железо, чтобы погнуть или сломать что-либо.

А что касалось другой ее способности...

Рен выпрямилась. Напрягла все чувства и... Да, кольцо было спрятано с другими ее вещами. Она не могла притянуть усилитель, но, возможно, могла призвать кое-что другое.

Ведь она уже проделывала подобное.

Рен поднялась на ноги и прижалась к прутьям решетки в попытке увидеть то, что скрывалось дальше по коридору. Рен не видела ее, зато знала– она точно там.

– Уиллоу? – прошептала Рен и тут же начала сомневаться в собственном плане. – Ты здесь? Ты меня слышишь? – Ее слова отдались эхом в пустом коридоре. Рен прикрыла глаза, сделала глубокий вздох и попробовала снова. Не только словами, но и силой мысли. – Уиллоу. Приди ко мне.

Тогда она ощутила это– низкую вибрацию в голосе, магию, которая пропитывала слова. Вспыхнул призрачный свет, и вот уже Уиллоу пролетела по коридору, сквозь решетку камеры. Рен не задумываясь вытянула руку и ощутила призрачный холодок на ладони.

Радость, которую она испытала при виде фамильяра, тут же угасла. И что теперь? Чем ей мог помочь дух? Рен опустилась на выступ, служивший ей кроватью, и птица-призрак последовала за ней.

Рен вздохнула: от потока воздуха дух Уиллоу расплылся, но потом материализовалась вновь.

По крайней мере, теперь девушка была не одна.

Но именно в этот момент ее разум решил вспомнить о Джулиане.

Он сказал, что его уже не вернуть. Но сердце Рен... ее сердце. Оно бушевало от ярости. На регента, на Хоука и Равенну... но больше всего на себя саму. Они были слишком глупы и упрямы, потратили впустую то время, что у них оставалось, вместо того чтобы наслаждаться каждой проведенной вместе секундой. Если бы только она могла вернуться в прошлое. Она сказала бы Джулиану, каким сильным и храбрым его считала, что больше всего восхищалась его добротой. Жители Южного моста восстали не потому, что он был наследником падшего Дома, а потому что знали, каким человеком он был. Он, как и когда-то его мать, всегда думал о своем народе.

Он заслуживал лучшего. Лучшего, чем двуличный дядя, который занял место его родителей. Лучшего, чем попытки убийства и объявления в розыск.

Лучшего, чем эгоистичная и безрассудная Рен Грейвен, которая предала его.

Лучшего, чем перерезанное горло, оборванная жизнь и тело, смытое прочь, в темноту.

Где же оно упокоится? И когда он восстанет?

И как ей теперь жить, не зная наверняка?

Неожиданно Рен вспомнился разговор с Джулианом после того, как она упала в Пролом. Она спросила, почему он вернулся за ней, отправился в место, населенное нежитью, хотя она явно была обречена.

– Но ты же выжила, верно? – сказал тогда он. – Я должен был знать.

Где-то в конце коридора послышались шаги, которые становились все громче.

– Уиллоу, – прошептала Рен. – Сможешь найти Джулиана? Кузнеца, моего... – Рен замолкла, вместо этого мысленно представив Джулиана. – Он мой друг. Ищи его, и если найдешь... Если он жив, чирикни один раз.

Шаги приближались, поэтому Рен поспешила добавить:

– Сначала помоги ему. Выведи его на поверхность, а потом уже возвращайся ко мне. Если найти его не получится, чирикни два раза. А если ты найдешь его тело... – Рен едва могла заставить себя произнести подобное. – Если он мертв, чирикни три раза.

Она понимала, что просит слишком много. Но у нее не было времени.

– Лети, – сказала она. Уиллоу поднялась с ее ладони и пронеслась прямо сквозь стену, растворившись как раз в тот момент, когда между прутьями решетки показался посетитель.

К ней снова пришел Хоук.

То, что в его руках не было подноса, подсказало Рен, что он намеревался либо поговорить... либо освободить ее.

– Наша мать прислала тебя? – с наигранным весельем поинтересовалась Рен. – Неужели нужно подготовить еще больше монстров?

Хоук ничего не ответил. Вместо этого он обернулся, как если бы ждал кого-то.

– Кстати о матерях и монстрах, – торопливо продолжила Рен, пока другой посетитель– определенно, Равенна– еще не появился. – Я думала, это некроманты управляют нежитью. Как ревенантами и фамильярами.

– Да... – нахмурился явно растерянный Хоук.

– Тогда скажи, – уточнила Рен, опершись спиной о каменную стену и скрестив руки на груди, – почему же ты служишь призраку?

Он на мгновение отвел взгляд.

– О чем ты?

– О, тебе прекрасно известно, о чем я, – злобно воскликнула Рен. Вскочив на ноги, она ткнула в брата пальцем. – Я ранила ее, но из пореза не вытекло ни капли крови. Вытащила нож из ее ботинка и нанесла рану глубиной в дюйм, а она даже не ойкнула. Я никогда не видела ее лица. К тому же она и сама могла помочь тебе пробудить железных ревенантов. Она же некромант, в чьих венах течет та же кровь, что и у нас. Но она больше не обладает способностями некроманта, верно? Потому что наша мать мертва.

Хоук сглотнул и отвел взгляд.

– Ты сказал, что колодец спас ваши жизни, – но при этих словах Рен поняла, что это не было совсем правдой. Хоук сказал, что колодец спас ему жизнь, так что теперь он в неоплатном долгу перед Равенной. Однако о жизни их матери он ничего не говорил.

Хоук покачал головой, на его лице отразилась мука. Плечи сгорбились от бремени, которое он нес всю жизнь.

– Для нее было уже поздно, да? – пробормотала Рен в попытке сложить все воедино. – Но как...

– К тому моменту, как Равенна прибыла сюда, – начал он тихо и подошел ближе к решетке, – она находилась в ужасном состоянии. Но мне было еще хуже. Я был бледен. Умирал с голоду. Ведь по пути она не останавливалась, чтобы меня покормить. У нее не было молока. Вот уже несколько часов я не издавал ни звука. Поэтому когда она наконец спрыгнула с лошади, то первым делом окунула в бассейн меня. Прошло всего пару секунд, несколько тяжелых ударов сердца, прежде чем она последовала за мной... Но моя жизнь была спасена, а ее потеряна.

– Она ревенант, – прошептала Рен, с трудом осознавая, что это правда. Тот факт, что Равенна была мертва, объяснял ее холодную жестокость и ненависть, которую Хоук питал к человеческим призракам. В конце концов, он многие годы находился у нее под каблуком.

– Она не просто ревенант, – покачал головой Хоук. – Пусть ее тело умерло, но благодаря магии колодца ее дух восстал почти мгновенно. Ее связь с собственными останками сильна, а ее разум... Она все помнит. Думаю, в этом разгадка. Чем дольше люди мертвы, тем сильнее ухудшается их память, теряется их связь с самими собой, а также их сила. А наша мать... Согласно классификации нежити, она относится к личам.

Хотя Рен никогда не слышала о подобных существах, их название все равно заставило ее поежиться.

– Лич, – повторила она. – Особенно сильный тип ревенантов.

– Да, – выдохнул Хоук, взгляд которого стал отреченным. – Их существование противоречит природе. Считается неправильным. Они нарушают порядок вещей тем, что ими невозможно повелевать. Нежить предназначена для того, чтобы служить, подчиняться воле живого некроманта, а не довлеть над ним. Она способна на вещи, которые противоречат законам магии... и уж точно законам нежити. Контроль, который она имеет над собственным духом...

– Я никогда не замечала его, – прервала Рен. Если не брать в расчет глаза Равенны. Тем не менее, когда она разрезала ее плоть, то не увидела ни намека на призрачное сияние.

– И не заметишь, пока она сама того не пожелает. Она способна прятать его, видоизменять... и даже расщеплять.

Расщеплять? Но зачем? С какой целью? Тысячи вопросов мелькали в голове Рен, но прежде чем она успела задать хоть какой-то из них, в коридоре снова раздались шаги.

Только вот в мерцающем призрачном свете появилась не ее мать.

А отец.

– Ну здравствуй, птичка.

Глава 30

Рен разинула рот.

Что он здесь делает? Как вообще сюда добрался?

И почему тогда он тоже не за решеткой?

Неужели сумасшедшая идея позвать Равенну замуж сработала? Рен бросила взгляд на брата, но не смогла понять выражение его лица.

Вэнс шагнул вперед, в его руке звякнул ключ.

– Я оставлю вас наедине, – сдавленно произнес Хоук, обходя Вэнса на приличном расстоянии.

– Спасибо, сын, – отозвался тот с наигранной важностью. Его слова звучали настолько натянуто, неискренне, что едва не встали Рен поперек горла. К счастью, отец не смотрел в ее сторону, иначе бы увидел, как она закатила глаза.

Хотя это заметил ее брат, прежде чем скрыться дальше по коридору.

Когда замок щелкнул, а дверь камеры открылась, Рен не сдвинулась с места.

Она перевела взгляд со своего оружия обратно на отца, но прежде чем успела решить, что делать, тот заключил ее в объятья.

Ее мышцы напряглись и задрожали от усталости, от намерения оттолкнуть Вэнса и от слабого, постыдного желания обнять его в ответ.

Он отодвинулся до того, как Рен поддалась порыву, и, положив руки на ее плечи, оглядел дочь.

– Слышал, в последние дни тебе пришлось нелегко. – Отец приподнял ее подбородок, чтобы осмотреть лицо, но Рен отпрянула.

Они стояли на пороге камеры, так что когда она решилась выйти, Вэнс позволил ей это сделать. Она взяла свое оружие, чему отец тоже не стал препятствовать. Лихорадочно соображая, Рен начала закреплять броню. Но, переходя от предмета к предмету– от нагрудника к патронташу, мечам и метательным ножам, – девушка так и не нашла кольцо. Она скользнула рукой по полке и даже оглядела скрытое в тенях пространство под ногами.

Кольца не было. Но ведь она чувствовала его. Рен была в этом уверена. Оружие и костяная броня усиливали способности костолома, но без кольца сила некроманта оставалась слабой. Возможно, она смогла бы впитать немного магии колодца через камни, как когда впервые попала в Пролом, но Рен знала, что для чего-то стоящего этого будет недостаточно.

Девушка отмахнулась от подобных мыслей. Ее отец стал осложнением, в котором она точно не нуждалась, но зато впервые за день– или больше того– она была на свободе.

– Расскажи мне, что происходит. Как ты сюда попал и почему выпустил меня из камеры?

Пока Рен пристегивала кинжалы и затягивала пряжки, Вэнс скрестил руки на груди и оперся о стену. Он был одет в типичный для костолома кожаный костюм, но без оружия или брони.

– После того как мне не удалось тебя поймать, – начал он, улыбаясь так, словно это было понятной только им шуткой, – я разработал другой план. Поначалу все шло наперекосяк– даже конюшни загорелись, – весело болтал он. Рен же почувствовала искру благодарности, поскольку это точно были проделки Инары. – Затем приехала твоя бабушка, а ты знаешь, мы не особо ладим. Но я смог ее уговорить.

Уговорить? Светлана Грейвен была не из тех женщин, которых можно было в чем-то убедить. Вэнс явно что-то не договаривал.

– Теперь она видит картину целиком.

– Картину целиком, – безэмоционально повторила Рен.

Он подошел к ней и, прежде чем заговорить, бросил взгляд в дальний конец коридора, куда ушел Хоук:

– Это место. Эта сила. Они станут нашими еще до рассвета. Теперь, когда матушка больше не стоит у меня на пути, я волен делать все, что пожелаю. Вот как я добрался сюда. Оставил Крепость пустой и отправился с отрядом сюда.

В ушах Рен зазвенело. Оставил Крепость пустой? Прямо сейчас туда направлялись железные ревенанты, а Крепость некому было защищать? И все для того, чтобы ее отец смог поиграть с силой, которой не понимал?

– Даже с отрядом почти в сотню человек мы едва пережили столкновение с нежитью. Но когда мы наконец оказались на Одержимых землях, она прислала ревенантов в доспехах. Их было двое. Они-то и привели меня сюда. Полагаю, Равенна знала– раз я хотел увидеться с ней, то планировал сказать нечто важное. Конечно, мне пришлось оставить отряд, но я велел им ждать возле Пролома.

Рен зажмурилась. Ее отец был настолько гордым и самовлюбленным, что последовал за Равенной совершенно беззащитным. Он почему-то решил, что здесь, на Одержимых землях, в самом центре Пролома, именно он обладал властью.

– Ты хоть понимаешь, что натворил? – со все еще прикрытыми глазами спросила Рен, прерывая Вэнса прежде, чем он успел сморозить еще какую-то глупость. Когда она снова открыла глаза, ее отец выглядел удивленным. Она редко перебивала его, а когда такое и случалось, разочарованного взгляда было достаточно, чтобы она отступила. Но не теперь. – Армия железных ревенантов уже в пути. – Рен, вдруг заволновавшись, что их могли подслушивать, взглянула на призрачные факелы. Умели ли они шпионить так же, как фамильяры? И куда ушел Хоук? – Они использовали меня, вынудили пробудить их, чтобы после отправить их к Крепости. А ты ее опустошил! Да они с легкостью проберутся через ворота. Нам нужно убираться отсюда.

– Мы все решим, Рен, – заверил Вэнс легко... беззаботно. – Всему свое время. Сначала покажем Владениям, как сильно они в нас нуждаются, а потом явимся, чтобы спасти их шкуры. То же самое много лет назад я пытался объяснить Локку, но он не стал слушать.

– Как? – прошипела Рен и, пристегнув последнее оружие, выпрямилась. – Как мы это решим?

Вэнс самодовольно улыбнулся.

– Я нужен Равенне. Она хочет заключить союз с нашим Домом, и только я могу ей в этом помочь. Но когда ритуал будет закончен, а корона окажется у меня на голове, я получу доступ к некрополю, к магии колодца, ко всему.

– Ритуал... Корона... Ты что, действительно собираешься жениться на ней?

– Не надо так удивляться. Брачные обряды обладают силой, Рен. В соединении двух Домов, двух людей присутствует магия. Но даже если это не так, Равенна в это верит. Понятное дело, некроманты те еще фанатики, и она не исключение. Как только мы поженимся, все это будет принадлежать мне.

Рен запустила пальцы в волосы и сжала. Сильно.

– Да ты в своем уме? – тихо спросила она, прежде чем опустить руки. – Она мертва. Слышишь? Мертва! Они зовут ее личем. Что-то вроде ревенанта, но куда умнее. Сильнее. Так что ты не сможешь присвоить себе все что заблагорассудится и творить все что пожелаешь. – Рен подумала о том, что Равенна сделала со Старлинг, лишь бы остановить Хоука. – Она этого не позволит.

– Я что слышу в твоем голосе, Рен Грейвен? С каких это пор ты избегаешь встречи с нежитью?

Рен злобно взглянула на него, ее щеки вспыхнули.

– Ничего я не избегаю! Это ты решил жениться на ней, – добавила она с долей раздражения. Отец всегда умел пристыдить ее, но неожиданно Рен осознала смысл его замечания. Отступление. Отвлекающий маневр. Рен нахмурилась, скрестив руки на груди. – Погоди-ка... так ты знал? Как?

Вэнс, который как будто смутился, пожал плечами.

– Не знал, но Одиль догадывалась. Заняв ее кабинет, я наткнулся на довольно убедительные исследования. Несколько лет назад она даже отправила письмо в Мэрроу-холл, чтобы получить доступ к книгам из архива. Сложив кусочки воедино, Одиль предположила, что Равенна не просто некромант. А кое-что... другое. Хотя я не был уверен в этом, пока не оказался здесь. Когда я увидел ее, ну... При жизни она была красавицей, за внимание которой боролись мужчины. – Вэнс прочистил горло. – Церемониальный на ней наряд или нет, но она носит вуаль, потому что вынуждена. Иначе зачем ей скрывать одно из самых сильных своих оружий?

– Потому что теперь у нее есть другие, – мрачно отозвалась Рен.

– Да. Бесконечное количество трупов и колодец, переполненный магией.

– А еще тот факт, что ее нельзя убить, ведь теперь она нежить.

– Почему, думаешь, я так уверен, что смогу одолеть ее? – спросил Вэнс, нацепив на лицо уверенную улыбку. – Мы же костоломы, Рен. Мы расправляемся с нежитью. Так что это я и сделаю. Поучаствую в давно забытой некромантской церемонии, стану ее мужем. Подарю ей «союз духа и кости», который она так желает, пообещаю возродить Дом Мертвых... Все что угодно, лишь бы доказать, что я на ее стороне. А когда она предоставит мне доступ к колодцу, уничтожу как ее, так и ее армию. Героем стану я, а не Локк. Я справлюсь куда лучше, чем он, – пылко закончил Вэнс, и его глаза загорелись при мысли о том, как он превзойдет павшего брата.

От такого зрелища Рен стало не по себе. Неужели она выглядела точно так же, когда говорила, как займет свое место в Доме Костей? Или как заслужит уважение отца? Была ли она такой же отчаявшейся, неуравновешенной? Такой же глупой?

– Пап, – неловко начала Рен, положив руку ему на плечо. – Тебе необязательно это делать.

Подобрать нужные слова было не так-то легко. Да, она злилась на Вэнса, но в то же время испытывала к нему жалость. После стольких лет он все еще не мог отпустить прошлое. Рен в очередной раз задумалась об обстоятельствах, в которых оказалась сама. Не спаси она Лео, останься гнить в Крепости на протяжении двадцати лет... превратилась бы в копию отца?

– Тебе не нужно пытаться превзойти Локка. Он мертв, – продолжила она. – Уже повержен. Поэтому ты никому и ничего не обязан доказывать.

«Пожалуйста», – в отчаянии взмолилась она. Потому что за жалостью скрывалась паника. У нее не было на это времени. Она не хотела думать о том, как не позволить отцу встретить верную смерть, вдобавок к тому, как разрушить колодец.

Вэнс моргнул, а потом скинул ее руку.

– Дело не в Локке, – обиженно заявил он. – Не совсем. Я говорю не о прошлом, а о будущем. Что было, что могло бы быть– уже неважно.

Рен попыталась понять его. Догадывался ли Вэнс, что она подслушала разговор о том, что ее настоящим отцом мог оказаться Локк? Было ли это важно, если он намеревался похоронить правду наряду со всем остальным?

– Вот почему я должен это сделать. Я должен обеспечить Дому Костей место под солнцем.

Уверенность Вэнса опьяняла в первую очередь его самого. Мощная смесь рвения и высокомерия, таланта, везения, а также уверенности. Такой человек воспринимал неудачу как отсрочку задуманного, и был готов рискнуть всем. А когда все наконец получалось, он делал вид, что с самого начала все задумывалось именно так. И если вдруг случались провалы– отец винил в них других, подтасовывал факты и, чтобы не позволить людям усомниться в его словах, тут же переходил к другой цели.

Рен осознала это, потому что и сама была такой. И поскольку эти черты были ей очень знакомы, она знала, что эта уверенность не являлась внутренней силой, а служила скорее внешним щитом. Способом закрыться от реальности и преодолевать препятствия, несмотря на риск, пока в живых не останется только один.

Но через нынешние обстоятельства пробиться было нельзя.

– Ты не можешь присвоить себе магию, – процедила Рен сквозь сжатые зубы. – Она течет куда пожелает... Она в почве, в воде. – Эта мысль заставила что-то шевельнуться в глубине ее сознания, но Рен решила не зацикливаться на этом. – Она посылает ударные волны в землю, из-за чего обваливаются туннели и разрушаются целые города. Подобная сила опасна и неустойчива. Она убила Локка и еще сотни других. У тебя не получится обуздать чистую магию. Колодец нужно уничтожить. Думаю, я могу это сделать. Если только доберусь до него...

– То, над чем я трудился всю свою жизнь, вот-вот станет явью, а ты хочешь все разрушить? – пораженно уточнил Вэнс. – Поверь, я делаю то, что лучше для нас.

Но на самом деле он подразумевал «что лучше для меня», он всегда имел в виду только это.

Рен перестала доверять ему, когда обнаружила, как далеко он готов был зайти, чтобы получить желаемое. И с какой легкостью предал ее ради достижения цели.

Рен уже открыла рот, чтобы начать спорить, указать на дюжину недостатков в его плане, в его размышлениях, в его жизненном выборе, но она знала– Вэнс не стал бы слушать.

К тому же он выпустил ее из камеры и даже позволил забрать оружие. Подыграй она отцу, притворись, что осознала его правоту... возможно, удалось бы использовать его как отвлекающий маневр. Чтобы подобраться к бассейну и впитать столько магии, чтобы выбраться отсюда и отправиться на поиски колодца. Если Хоук не солгал и колодец действительно был сделан из привязанных костей, она могла бы его разрушить... Прежде, чем ее глупый отец успел бы заявить на него права.

– Я... хорошо, – покорно кивнула Рен.

К чести Вэнса, он достаточно хорошо знал свою дочь, чтобы с подозрением отнестись к столь поспешной капитуляции, но был не настолько самокритичен, чтобы усомниться в совершенстве разработанного им плана.

Он перестал хмуриться и даже улыбнулся, когда в конце коридора показался Хоук.

На нем снова было полное снаряжение некроманта: маска из черепа, плащ и посох. Он бросил взгляд на Рен, прежде чем сосредоточить свое внимание на Вэнсе.

– Мы готовы.

Глава 31

Джулиана выбросило на берег. С отяжелевшими, будто налитыми свинцом конечностями и волосами, которые залепили глаза, он полз к суше. Вокруг царила полнейшая темнота, а под ладонями он чувствовал валуны и скользкие сколотые камни.

Джулиан сделал глубокий, прерывистый вздох. Поток холодного воздуха коснулся саднящего горла.

Вспомнив, что с ним приключилось, он вскинул руку, но вместо разрезанной плоти и крови обнаружил шрам недельной давности, мягкий, но полностью затянувшийся.

От мысли о кинжале, пронзившем его кожу, о злобе во взгляде дяди Джулиан вздрогнул. Даже после всего того, что случилось, он все еще сомневался, что регент способен на подобное. Разработать коварный план и отдавать продуманные приказы? Определенно. Но пустить в ход кинжал? Без колебаний? Без намека на какую-либо эмоцию, на сожаление?

Существовала ли в их отношениях хоть капля искренности? Или же каждая вспышка злобы и каждая довольная улыбка лишь помогали манипулировать племянником? Все это напоминало отвратительную пьесу, фарс: в то время как Джулиан пытался отыграть убедительно, его дядя ничем не отличался от железных доспехов– был таким же твердым, непреклонным... и пустым.

Боковым зрением Джулиан заметил какое-то свечение и, обернувшись, обнаружил призрака.

Знакомого призрака. Птицу.

Охваченный чувством страха и растерянности, а также болезненными воспоминаниями, Джулиан отпрянул.

Хоук предал их. Джулиан пытался добраться до Рен, до бассейна, отчаянно цеплялся за жизнь, но Хоук столкнул его в воду, выбросил, точно мусор. Пришел ли этот призрак, чтобы закончить начатое?

Но затем Джулиан моргнул. Он и правда уже видел эту птичку, но она принадлежала не Хоуку.

Перед ним была Уиллоу, фамильяр Рен.

Джулиан на мгновение закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, в то время как сердце бешено колотилось в груди.

Затем он снова взглянул на призрака. Птичка сидела на камне, а рядом с ней располагался один из тех магических ручейков, что просачивались сквозь трещины.

Чистая магия смешивалась с водой, которая неслась мимо него мягким устойчивым потоком, словно река, проистекающая из комнаты с железными ревенантами до этого места и за его пределы.

Джулиан нахмурился. Знал ли Хоук, что его унесет сюда, в это место, где вода наполнена волшебством?

Фрэнсис нанес ему смертельную рану, так что Джулиан был на краю. На краю пропасти.

Но магия вернула его к жизни. Хоук сказал, что такое возможно, что колодец исцелил его, когда он был еще младенцем. Да и сам Джулиан видел, как магия помогла ране в его плече затянуться.

Получается, Хоук специально сбросил его в воду? Пытался ли он помочь? Возможно, несмотря на предательство, он все еще метался между двух огней?

Тот факт, что Джулиан выжил, кое-что доказывал... как минимум внутренний конфликт, который переживал брат Рен. Возможно, он изменил свое мнение?

Может, Рен все же не осталась одна.

Джулиан снова взглянул на птичку, которая посмотрела на него в ответ.

Глубоко вздохнув, Джулиан поднес руку к волосам... и замер. Его ладонь светилась точно так же, как Рен и Хоук, когда те пробудили железных ревенантов, стоя в бассейне с магией.

Очевидно, колодец был способен не только спасать жизни. Кто знает, сколько Джулиан проплавал здесь, но теперь он был просто пропитан магией. По мере того как прояснялся его разум, Джулиан ощутил силу, которой не заметил ранее.

Он чувствовал ее внутри себя, вокруг. Джулиан опустил взгляд на железные доспехи. Они должны были утянуть его на дно. Но вместо этого наполнились магией, помогли ему выжить, удержаться на поверхности и теперь...

Предоставили ему доступ к силе, о которой он и подумать не смел.

Так вот как чувствовал себя Локк Грейвен, когда пытался остановить Восстание? Или Рен, когда впервые прикоснулась к магии колодца? Теперь Джулиан осознал, что недооценил тот факт, что она сумела отказаться от нее и захотела уничтожить ее источник. Вместо этого, до конца не осознавая весь смысл, он насмехался над притягательностью этой магии, над невероятными способностями, которые она даровала.

Речь шла не только о силе... о потенциале, возможности сделать что угодно. Ну, по крайней мере, так это ощущалось.

Свечение, которое, скорее всего, было остаточным эффектом от контакта с магией, медленно спадало, но дополнительная сила не исчезла.

Джулиан неуверенно протянул руку и напряг свое чутье.

Он тут же почувствовал железо, которое содержалось в стоящем перед ним камне. Оно протекало глубоко в жилах этого места. Жилы эти тянулись повсюду– какие-то близко, другие– невероятно далеко. По сравнению с этим обычные способности Джулиана казались смехотворными.

Он глубоко вдохнул, магия вилась внутри него, требуя освобождения.

Он ухватился за ближайший кусок в противоположной стене и потянул.

Обломок железа вырвался из камня взрывом гальки и крошки и врезался в ладонь Джулиана.

Он был тяжелым и в то же время нет. Мускулы Джулиана укрепились так же, как и его магия, доспехи теперь напоминали вторую, более прочную кожу. Экзоскелет. Уставившись на необработанное железо, кузнец сжал ладонь в кулак, разламывая руду так, словно та была сделана из мела.

Когда он разжал пальцы, на его ладони лежали несколько сплющенных кусков размером с монету. Подумав о костяшках, которые использовала Рен, подбросил кусочки металла в воздух... Те зависли прямо перед ним. Джулиан сдвинул их– провел по кругу, сначала медленно, а потом все быстрее. Они проносились вокруг его головы, как вокруг орбиты.

Он выбрал отдельный кусок. Приметил цель на другом конце помещения и швырнул металл так быстро, как только мог.

Железо вонзилось в каменную колонну, пронзило в ней идеальную дыру, а затем вернулось к нему.

Джулиан свирепо ухмыльнулся.

Пусть дядя забрал все его оружие, но он только что создал новое.

На что еще теперь он был способен? Золото плавилось, но железо не было таким же податливым.

Зато оно могло послужить магнитом.

Хоук сказал, что магия, точно так же, как существующий магнит, способна зарядить обычное железо.

Поскольку теперь у Джулиана имелось достаточно сил, он мог направить их и...

Обдумывая свою идею, Джулиан посмотрел на железную руку. Осколки металла все еще кружились вокруг его головы, но прежде чем он успел закончить свою мысль, они уже приклеились к его ладони.

Он попытался отодрать их, но они прилипли намертво. В страхе Джулиан опустил руку, но так она оказалась близко к его нагруднику. И приклеилась к нему с такой силой, что у Джулиана перехватило дыхание.

Он ахнул и, едва ли не истерично хихикнув, попытался сосредоточиться. Он превратил собственную руку в магнит... Понятное дело, мог и убрать заряд?

Это заняло несколько минут, но стоило ему представить магию внутри себя и направить ее прочь от руки, как ладонь отстала от нагрудника, а кусочки железа посыпались на землю.

Джулиан снова потянулся к ним, на этот раз точно контролируя свои намерения и количество вложенной силы. Кусочки подчинились его зову, но без того, чтобы быть примагниченными.

Хорошо. Очень хорошо.

Перед ним открывались новые возможности.

Мысль о дяде разожгла в животе Джулиана пламя ярости, глубокой, чистой и всепоглощающей.

Он предал Джулиана и его семью в последний раз.

Но ярость сменилась более нежным чувством. Взгляд Рен, когда она увидела, как ему перерезали горло. То, как она пыталась подползти к нему, как они оба в отчаянии стремились друг к другу.

Теперь все сомнения о том, что она к нему испытывала, исчезли. Он потратил столько энергии на то, чтобы на нее злиться. Что, если бы он умер и никогда больше не смог ее поцеловать? Рассказать ей о своих чувствах?

Кто знает, где она теперь? Все ли с ней в порядке? Джулиан был сильнее, чем когда-либо. Он может спасти ее.

Может ли? Врагами Рен была нежить, чья магия проистекала из другого мира. Осколки железа и магниты были бесполезны против призраков и ревенантов...

Только если их не заковали в железо.

А скипетр, который, судя по всему, контролировал армию нежити? Сейчас он определенно находился у его коварного, лживого дяди, чьи руки были покрыты кровью.

Джулиан собирался отнять его.

Рен не нуждалась в спасении. Ей был необходим кто-то, кто помог бы завершить начатое. Он собирался остановить дядю и армию нежити.

И все же Джулиан колебался. Тысячи ужасных картин мелькали перед его глазами при мысли о том, где и с кем он оставил Рен, но усилием воли кузнец отогнал их в сторону и сосредоточился на другом. Джулиан видел не уязвимость, а выпавшую ему возможность. Он видел бесстрашие Рен, ее храбрость и отвагу. То, как сверкали ее костяные клинки и поблескивали прозрачные глаза. Призрачно-зеленые глаза, сияющие в темноте.

Она бы справилась.

Спасла бы их всех.

К тому же она послала сюда своего фамильяра. А это уж точно указывало на то, что с ней все в порядке.

Его решимость окрепла, и он снова взглянул на призрака.

– Итак, – обратился Джулиан к тишине. Пусть он и не был некромантом, попытаться все же стоило. – Как мне отсюда выбраться?

Тот факт, что он спрашивал дорогу у призрака, свидетельствовал о том, как сильно изменилась его жизнь с тех пор, как он встретился взглядом с неудержимой валькирией-костоломом в разгар похищения, которое вот-вот должно было закончиться совсем не так, как планировалось.

Птица-призрак склонила голову набок и упорхнула в дальний конец зала, осветив темный проход.

Джулиан последовал за ней.

Глава 32

Рен, Вэнс и Хоук выбрались из подземелья в уже знакомое помещение– тронный зал, на который она наткнулась, когда впервые попала в Пролом. Холлоу-холл, дворец некромантов.

Вместо того чтобы пройти через центральный вход, как Рен сделала в прошлый раз, они преодолели длинную, напоминающую пещеру комнату, которая вела к трону. Раньше здесь было три кресла, но, похоже, недавно появилось четвертое. Теперь высокий трон, вырезанный из стены позади, стоял посередине, в окружении двух кресел справа и одного слева.

Как и прежде, в центре комнаты сверкал бассейн, отбрасывающий отблески света на обрамляющие зал колонны и затемняющий галерею наверху. Но в отличие от прошлого раза призрачные факелы и люстры горели, освещая троны, а в комнате было полно безжизненных ревенантов, от которых исходило мерцающее свечение.

«Зрители», – с тревогой подумала Рен.

Вэнс осматривался вокруг с интересом, а не ужасом или удивлением... Он определенно ожидал чего-то подобного.

Когда из темноты показалась Равенна, Рен, которая теперь знала ее истинную природу, впервые почувствовала призрачное присутствие собственной матери. Это можно было считать хорошим знаком: ее магия каким-то образом восстанавливалась, поскольку ее тело впитывало силу из самой комнаты. И все же она была слабее, чем когда оказалась в бассейне или когда носила кольцо.

Рен напрягла чувства, но тут же заволновалась, так как не сумела уловить что-либо за пределами круга из призрачного света. Кто знает, какие ужасы прятались в темноте.

Разочарование Рен нарастало. Бассейн был совсем рядом. Прикоснись она к нему, получила бы силу в десятикратном объеме, что помогло бы ей отсюда выбраться, найти колодец и вывести из строя армию.

Но если она выдаст себя, покажет свои истинные намерения, тут же вернется за решетку.

Или что похуже.

Хоук, скорее всего, догадывался, почему она согласилась прийти, но был уверен, что с помощью ревенантов сможет пресечь любые ее попытки. Возможно, без кольца и без друзей ее вообще больше не воспринимают угрозой.

Сделав глубокий успокаивающий вздох, Рен сосредоточилась на происходящем.

Да, ей нужно было подойти к бассейну и выбраться отсюда, но для этого следовало дождаться подходящего момента.

– Миледи, – поклонился Вэнс, изображая изысканного джентльмена.

Равенна чопорно склонила голову, но не ответила ни на поклон, ни на почтительные любезности. Рен вспомнилось, что ей не нравилось, когда к ней обращались «леди», поэтому-то она и провозгласила себя королевой. Похоже, ее отец об этом не знал.

Хотя на Равенне все еще была вуаль до пола и корона из костей, сухие цветы оттенков слоновой кости и желтого украшали подол и были вплетены между зубцами. В руке, затянутой в перчатку, она держала три венка, сделанные из тех же бледных бутонов. Хоук взял их, повесил один себе на шею, а остальные раздал Вэнсу и Рен.

Вэнс похлопал его по плечу в жалкой попытке изобразить отеческую заботу. При этом он улыбнулся так, что Рен ощутила боль в животе, далекую и лишь смутно знакомую. Эта боль нашептывала, что она недостаточно хороша... что ее отец больше доволен другим ребенком.

Только Рен было все равно. Счастье Вэнса перестало иметь для нее значение.

В то время как отец с радостью нацепил венок, Рен, ощущающая себя ребенком, играющим в переодевание, бросила на брата свирепый взгляд. Она что, действительно собиралась смотреть, как Вэнс женится на мертвой женщине?

Но разве у нее был выбор?

Как только венок коснулся ее плеч, Рен ощутила тот же цветочный аромат, который исходил от Равенны как в соборе Хранителей, так и в воспоминаниях Старлинг.

Теперь, одетые подобающе случаю, Вэнс и Рен ждали, что будет дальше. Кто вообще связывал некромантов узами брака? Ревенанты? Или подобная честь достанется Хоуку?

Когда ее отец встретил Равенну у подножия возвышения, на котором стояли троны, Рен уставилась себе под ноги. В полу виднелись трещины и извилины, которые она заметила еще при первом визите, но они не были наполнены магией. Пока что.

Чего она раньше не заметила, так это специально вырезанных в скале каналов, как в соборе Хранителей. Они вели от бассейна к тронам. Теперь она почти видела, как короли и королевы некромантов, украшенные увядшими цветами и костями призраков, сидели на возвышении и впитывали магию прямо из земли.

Силу, которая позволяла им оставаться здоровыми и наделяла невероятными способностями.

Прямо перед ней теперь стояли новые правители: один– повелитель костей, а другая– призраков.

От подобного зрелища кровь вскипела в жилах Рен.

Ее отец действительно думал, что может получить желаемое, что он умнее и держится на шаг впереди Равенны? Что после церемонии у него получится перехитрить ее, забрать себе больше магии?

Последнее могло быть правдой. Мог ли лич вообще поглощать магию? Рен пришла к выводу, что какой бы силой теперь ни обладала Равенна, ее таланты не имели ничего общего со способностями некроманта. В противном случае она пробудила бы армию и без помощи Рен.

Но в остальном... Они находились во владениях Равенны, а эти призраки ей служили. Хотя было трудно понять, как она управляла ими. Возможно, все ложилось на плечи Хоука? Или же нежить поклонялась более сильной нежити? Как бы то ни было, Вэнс, даже усевшись на трон рядом с Равенной, в некроманта не превращался. А значит, не мог контролировать или командовать умершими. И у него не было иммунитета к смертельной инфекции.

Рен пыталась предупредить отца, но тот не стал слушать. Теперь ей оставалось только смотреть, как Вэнс выполняет задуманное, и надеяться, что к моменту, когда придется взять ответственность за свои действия, он будет все еще жив.

Равенна повернулась к Хоуку и кивнула. Подойдя к бассейну, ее брат опустил маску на лицо и отложил посох. Одну руку он погрузил в клубящийся туман, а другой дотронулся до земли. Как и в зале, полном железных ревенантов, Хоук впитывал магию собственным телом для того, чтобы распределить ее по вырытым в земле углублениям.

В то время как Рен наблюдала за происходящим с интересом, ее отец смотрел на все с жадностью. Было очевидно, что он мечтал почувствовать эту силу, но потоки магии пронеслись мимо него и Равенны прямо к тронам. Рен посмотрела себе под ноги: похоже, в этот раз ее брат работал более вдумчиво, поскольку даже после того, как он привел бассейн в действие, трещины в камнях так и не зажглись.

Стена позади тронов– темная, едва различимая– начала светиться. Но не белым, как чистая магия, а зловещим призрачно-зеленым.

То, что Рен с первого взгляда приняла за неясную резьбу, вскоре превратилось в стену из костей. Привязанных костей.

Они, с ярко сияющими глазами и широко открытыми ртами, сначала напомнили ей о факелах в туннеле. Но вскоре стали различимы целые скелеты, стоявшие со скрещенными на груди руками. Они выглядели как тела, подготовленные для захоронения, но от тел этих остались лишь кости, каждый дюйм которых был покрыт символами и глифами.

– Старейшины, – прозвенел в тишине голос Хоука. – Я взываю к вам.

– Сын Смерти, – прогремели они в унисон и вспыхнули еще ярче. Каждый волосок на теле Рен встал дыбом. Неудивительно, что для такого Хоуку понадобилась дополнительная магия. Эти призраки не были послушными, только и ждущими его команды, как, например, факелы. Даже если они тоже находились в подчинении у некромантов, от них исходила невероятно сильная энергия.

Кто-то дотронулся до запястья Рен, отчего девушка вздрогнула. Но это лишь Вэнс наклонился, чтобы прошептать ей на ухо:

– Когда-то они сами были некромантами. Все подданные Дома Некромантов поклялись служить ему вечно, но именно этих готовили к подобной участи еще при жизни. Десятилетиями они изучали историю и предания о призраках. – Был ли это «наиболее почетный» способ служить своему Дому, о котором упоминал Хоук? – Согласно исследованиям Одиль, их долг– следить, чтобы Дом Некромантов придерживался традиций. Они вроде священников или членов совета, председательствующих на значимых мероприятиях и раздающих советы по важным вопросам.

– Советы? Но призраки не... Они же мертвы, так что не могут обзавестись новой информацией... – Рен замолчала, вспомнив о фамильярах, которые могли доставлять сообщения и ходить на разведку. А еще шпионить и предупреждать об опасности.

К удивлению Рен, на ее замечание ответил Хоук.

– Большинство нежити способно выполнять простые команды и лишь похожи на живых. Но при наличии времени и магии они могут стать куда более величественными. Старейшины веками подпитываются из колодца.

– Они служат трону и тому, кто на нем сидит, – закончил Вэнс с блеском в глазах.

– Засвидетельствуйте, – провозгласил Хоук, отводя взгляд, чтобы избежать обжигающего света, – этот союз. Связь. Новое начало.

Связь... Из-за этого слова странное дурное предчувствие окутало Рен, точно плащ. Как будто ситуация и без того не вызывала тревогу.

Старейшины заговорили снова:

– Твоя воля для нас закон. – Их сияние потускнело, сменившись более ровным, подготавливая почву для того, что должно было произойти.

– Повторяйте за мной, – произнесла Равенна, а затем начала декламировать знакомый девиз– слова Дома Костей. Только вот... они отличались. Были изменены. Возможно, когда-то они служили девизом Дома Мертвых, но после распада каждый переделал их так, чтобы они соответствовали их предназначению.

– Смерть так же неизбежна, как рассвет, и с новым днем восстанут и новые мертвецы. Тогда мы придем. Чтобы найти. Указать путь. И править. Тогда живые смогут процветать, а мертвые служить, ибо смерть– это еще не конец.

Хотя все изменения были тревожными, как резкая нота в знакомой песне, последние несколько слов казались особенно неприятными. Смерть– это еще не конец. Рен вспомнила, как Равенна сказала их регенту тогда, у таверны в Кастоне. Не то что бы эти слова удивляли– доказательство их правдивости находились вокруг них, дело было скорее в том, как они были произнесены: как угроза, а не обещание.

Судя по тому, как Вэнс нахмурил брови, он тоже заметил разницу, но все равно повторил то, что сказала Равенна. В его глазах отражался свет бассейна, и Рен боялась, что он ослеплял его даже больше, чем любое свечение, исходившее от призрака.

Она задумалась, не стоит ли предупредить его еще раз. Ведь именно он, дурак, который погнался за ней, заварил эту кашу. Вэнс был упрямым и слишком амбициозным, так что Рен боялась, что сегодняшний день станет для него последним.

Неважно, соединяли их кровные узы или нет, он все еще оставался ее отцом.

– Пап, – начала Рен, но Вэнс повернулся к ней спиной. Равенна искала что-то в складках своей одежды Она возилась, позвякивая костяными украшениями, пока не сняла одно из них.

Это была грудная клетка, подвешенная на длинной цепи, с обрубками ребер, расходящимися от центра в форме звезды. Украшение определенно висело у нее на шее; тот факт, что Королева была способна носить кости, которые ей не принадлежали, только заверил Рен в том, насколько могущественными созданиями были личи. Равенна протянула украшение Хоуку, который тут же надел его на Вэнса. Возможно, этой вещицей они скрепляли союз, точно так же, как во Владениях во время свадебных церемоний обменивались кольцами.

Рен задумалась, кому принадлежали эти кости, и напряглась, когда украшение полностью закрыло грудную клетку ее отца. Если в нем и водился призрак, то он спал, а значит, ее отец находился в безопасности– пока что, хоть и выглядел взволнованным из-за открывающихся возможностей.

Одно неосторожное движение, одно слово Равенны или Хоука – и Вэнс будет мертв.

Равенна между тем потянулась к короне. Когда Рен уже подумала, что Королева собирается снять символ власти, ее часть все же осталась на голове лича. Оказывается, два круга костей продуманно оплетали друг друга.

Хоук снова принял украшение из рук матери и водрузил его на голову Вэнса.

На лице Вэнса отразилась гамма эмоций: яростная гордость в сочетании со смутным отвращением. Как бы он ни представлял момент, когда взойдет на престол, уж точно не предполагал, что произойдет это в разрушенном некрополе, с невестой-трупом и толпой нежити в качестве зрителей.

И все же тщеславие взяло верх, и он вздернул подбородок.

Равенна первой поднялась по ступенькам. Когда она заняла трон, что отличался высокой спинкой, Вэнс уселся на тот, что поменьше, справа от нее. Рен почувствовала, как это ударило по его эго, но он точно привык к подобному ощущению– вечно быть вторым, близким к успеху, почти лучшим.

Хоук в скрывающей лицо маске из бараньего черепа подошел к Рен, намереваясь провести ее к месту рядом с отцом. Он же собирался занять тот, что был возле его матери.

Рен взглянула на отца. Как долго это представление должно продолжаться? Разве церемония еще не закончилась? Когда он уже начнет действовать?

Рен заколебалась, борясь с желанием снова бросить взгляд на бассейн. Успела бы она добежать до него? Нырнуть, а уже потом беспокоиться о последствиях? Подобное было вполне в ее духе... и магия усилилась бы, хоть и временно.

– Рен, – произнес Вэнс, пока что лишь слегка напряженно. Он ободряюще улыбнулся ей и указал на кресло рядом с собой. Рен взглянула сначала на Хоука, а потом на снующих по залу ревенантов, которые, по сути, преграждали ей путь к отступлению.

Выдохнув, Рен начала подниматься по ступенькам. Только когда она устроилась на своем троне, Хоук занял отведенное ему место.

Толпа нежити, неотвратимо тянущаяся к живым, подбиралась все ближе и ближе.

– Поклонитесь, – сказал Хоук, и его голос эхом разнесся по залу, в очередной раз доказав, насколько сильным он был, раз командовал столькими призраками. – Встаньте на колени перед Королевой Трупов и ее королем, правителями Дома Мертвых.

Призраки повиновались. Ревенанты с треском преклонили колени, опустили сгнившие головы, а призраки рухнули на землю колышущимися водоворотами. Все они покорились новоявленной семье некромантов. Династия нежити, способная разорвать мир на части.

Только если у Рен Грейвен не найдется возражений на это.

Глава 33

В прошлый раз, когда Лео проделывал этот путь, он также убегал от Одержимых Земель и людей регента, но сидел в седле с Рен, а не с Инарой.

Тогда Лео чувствовал необходимость совершить что-то, и это ощущение разгоралось на медленном огне. И пока за его спиной никого не было, он был доволен.

Но сегодня? Нетерпение огнем разливалось по его венам. То, что осталось позади, не имело значения. Было важно лишь будущее. Когда с рассветом Крепость так и не показалась на горизонте, Лео испугался, что они прибудут на место к моменту, когда железные ревенанты в сверкающих на солнце доспехах уже разрушат Пограничную Стену.

К счастью, Инара не медлила. Она все подгоняла лошадь, их остановки были короткими, а разговоры и того меньше.

К сожалению, чем больше Лео волновался, тем больше он болтал.

– Теплый выдался денек, не правда ли? Интересно, имеет ли это значение? Нежить ненавидит солнечный свет, но, понятное дело, их железные доспехи поглотят его. Хотя доспехи же нагреваются от жары. Что именно им не нравится, свет или все же жар?

За этим последовала пауза, во время которой Инара удивленно обернулась в седле.

– Вы спросили меня, Ваше Высочество?

– А кого же еще?

Инара задумалась над его словами.

– Полчаса назад вы сказали: «Хорошая девочка. Как только прибудем на место, дадим тебе угощения». Так это тоже было адресовано мне?

Лео рассмеялся. Поскольку Инара была не из болтливых, а компанию им составляла только лошадь, Лео предпочитал говорить сразу с двумя и в то же время ни с одной из них... С переменным успехом.

– Потому что я-то уж точно хорошая девочка и не отказалась бы от угощения.

– Приношу свои извинения, – произнес принц, действительно почувствовав себя неловко. – Боюсь, ты застала меня в не очень хороший день. Поэтому я не так очарователен, как обычно.

– Извинения приняты, – чопорно отозвалась Инара. – Они ненавидят тепло и свет, но, похоже, безразличны к огню, так что... сложно предсказать, как они отреагируют. Костяная защита, с другой стороны, станет совершенно бесполезной перед их железными доспехами. Не дотронувшись до призрака, она не причинит ему вреда.

– Действительно, – согласился Лео. – Не говоря уже об их невероятной силе. Ты видела, как поверженные ревенанты рассыпаются на части. В данном случае это не станет проблемой.

– Думаю, что нет. Они будут практически неуязвимыми.

«Практически», – подумал Лео, хотя и решил прекратить разговор.

Когда к обеду они прибыли в Крепость, им навстречу не выехал патруль. Их не поприветствовал ни командир, ни отец Рен. Место выглядело пугающе тихим и безлюдным.

По крайней мере, ревенанты еще не дошли. Но что будет, когда они появятся? Они заполонят Крепость, точно рой муравьев переспелый фрукт.

Лео оставалось только надеяться, что его брат уже был здесь и прихватил с собой достойный отряд.

Несмотря на то что Крепость выглядела пустой, когда Инара остановила лошадь у ворот, решетка поднялась, и их впустили внутрь.

Во двор выбежал командир, а за ним– наследный принц Лоран, брат Лео. Он был облачен в стальные доспехи, золотая филигрань на которых была выполнена самим Лео. Его светло-каштановые волосы доходили до подбородка, белые зубы сверкали, а глаза сияли.

Лео испытал целую смесь эмоций.

По какой-то непонятной причине – стыд. Смущение. Ведь Лоран никогда бы не позволил себя похитить. К тому же Лео выглядел и пах хуже– еще одно оскорбление, которого его брат не потерпел бы.

Несмотря на чувство неполноценности, Леопольд изобразил улыбку и высоко поднял голову.

Инара первой слезла с лошади, а когда принц последовал ее примеру, Лоран тут же бросился к брату.

– Черт возьми, ты и правда здесь, – ошеломленно произнес он, прежде чем разразиться радостным смехом и притянуть Лео в объятья. – У тебя бывали деньки и получше. Правда же, младший братец?

– Это еще мягко сказано, – отступил Лео.

– По крайней мере, у меня есть хорошая новость, о которой можно сообщить отцу, – заметил Лоран, бросив взгляд на командира, словно это как раз было последней темой их разговора.

– Не спеши макать перо в чернильницу, – предупредил Лео, и вся легкость, которую он почувствовал от радушного приема брата, тут же сошла на нет. Он повернулся к командиру. – К нам движется армия. Подозреваю, солдаты прибудут сюда к закату.

– Армия? – повторил, нахмурившись, командир.

– Армия нежити, – вмешалась Инара.

– Их породила Королева Трупов, а регент Железной Крепости снарядил железными доспехами. Они были созданы лишь для одного: разрушить Стену и посеять ужас среди Владений.

Они удалились в покои командира Дункана. Лоран настаивал на том, чтобы Лео поел и умылся, но тот твердо заявил, что на подобное нет времени.

Все четверо склонились над развернутой на столе картой. Лео указал, откуда и по какому маршруту двигалась армия, а также поделился деталями, которые узнал от Якоба, о скорости солдат и материалах для постройки моста. Они, скорее всего, выдвинулись рано утром и срежут путь через густой лес, из-за которого эта часть Земель Пролома считалась непроходимой. Когда послеполуденный солнечный свет проник в комнату, все, кто был там, переглянулись. Тишина за окнами скоро была бы нарушена.

– Всадники, – сказал командир. Он посмотрел на дверь, где управляющий ждал распоряжений. – Пошлите разведчиков. Мне нужно предупреждение перед тем, как враги явятся сюда. Прикажи им не вступать в сражение.

– Да, сэр, – отозвался управляющий и развернулся на каблуках.

«Из-за этого и без того немногочисленных защитников станет еще меньше, – мрачно подумал Лео, – но заблаговременное предупреждение действительно пришлось бы кстати».

– Нам нужно отправить весточку отцу, – заметил Лоран. – Если эта армия нежити и действительно существует, – продолжил наследный принц, намекая, что он не до конца верит в то, что ему рассказали, – нам понадобится больше солдат.

– Слишком поздно, – коротко бросил Лео. Он понимал, что командиру будет сложно перечить наследному принцу, зато сам Лео мог свободно поспорить с братом. – Потребуется несколько дней, чтобы собрать достаточное количество солдат, и еще больше дней, чтобы те добрались до Крепости.

– Так что ты предлагаешь? Оставаться здесь и ждать верной смерти? – разозлился Лоран.

– Нет, – терпеливо ответил Лео. – Я хочу задержать их. Выиграть немного времени.

– Для чего?

– Для Рен, – взглянул на Инару Лео.

– Для кого?

Инара даже слегка улыбнулась.

– Рен Грейвен, самопровозглашенной лучшей валькирии своего поколения.

– Грейвен... то есть дочка Вэнса? Он предал нас, а вы ожидаете, что его дочь каким-то образом остановит этих железный ревенантов? Один костолом против целой армии?

Рен была не просто костоломом, но Лео решил, что об этом лучше не упоминать.

– Да, – просто ответил он.

Лоран усмехнулся.

– Я отправляю запрос на подкрепление.

– Валяй, – согласился Лео. – Но до их появления нам все равно придется защищать Крепость. Железные ревенанты еще не прибыли, так что, думаю, если будем действовать разумно, то сможем укрепить защиту.

– Укрепить защиту... Предлагаешь выехать за пределы Стены? – Несмотря на пренебрежительный тон Лорана, Лео было приятно услышать, как наследный принц пискнул, выдав свой страх. – Для этого и построили Крепость. Мы никуда не поедем.

– Крепость не готовили к таким призракам, – отрезал Лео. – Мы должны усилить ту оборону, что у нас есть, а затем, возможно, установить несколько ловушек, чтобы разделить их или увести подальше. Всадники сумеют держать необходимую дистанцию, при этом оставаясь в безопасности и уводя...

– Кто из нас двоих участвовал в сражениях? – с возмущением прервал речь Лео Лоран.

– Да, братец, ты преследовал бандитов и даже участвовал в морском походе. Но этот враг не похож ни на кого другого. И кто из нас двоих уже видел этих ревенантов в действии? Кто уже сталкивался с ними? Кто побывал за пределами Стены... дважды?

– Ты знаешь, о чем я. Вряд ли «быть похищенным» и «видеть военные действия» одно и то же, Лео, – закатил глаза наследный принц. Он снисходительно улыбнулся, из-за чего стал невероятно похож на их отца. После этого Лоран похлопал Лео по плечу.

– Мы не просто так построили укрепления и высокие стены. Я не поведу своих солдат на битву, в которой, как ты говоришь, у нас нет шанса на победу. Мы отправим послание отцу и дождемся подкрепления. Крепость выдержит, а мы останемся за Стеной. Разговор окончен.

– Да, Ваше Высочество, – склонил голову Лео.

После того как всадники были отправлены, а небольшой гарнизон Крепости проинструктирован, Лео остался один в обеденном зале. Он сидел в дальнем углу, а не за главным столом, где его брат вершил судьбы своих солдат– пятидесяти человек из его личной охраны и двадцати, оставшихся от личной охраны Лео.

Принц пытался поесть, но вместо этого лишь смотрел на еду, в напряжении ожидая, когда прозвучит сигнал тревоги.

Инара присела на скамью напротив.

– Не думала, что вас так легко переубедить.

– А кто сказал, что меня переубедили? – нахмурился Лео.

Когда Инара вскинула бровь, он отодвинул тарелку с почти нетронутой едой, чтобы показать ей лист бумаги, покрытый заметками и наспех изображенными рисунками.

– Слушаю, – произнесла она, из-за чего уверенность принца только укрепилась.

– Не уверен, что мы сможем провернуть это все вдвоем.

– Как насчет трех? – за его спиной стоял командир Дункан. Бросив взгляд на главный стол, он присел рядом с принцем. Он определенно выглядел более подавленным, чем когда Лео впервые приехал в Крепость, но с тех пор произошло столько всего, что Золотой принц, скорее всего, и сам выглядел не лучше. Но в этом была некая свобода. Лео чувствовал ее, видел ее в лице командира. Когда все и так было поразительно неправильно и шло под откос... что им было терять?

– Недалеко от Пролома мы встретили жнеца. Она живет там со дня образования трещины и пользуется множеством уловок. Не думаю, что она когда-нибудь встречала нежить в доспехах, но некоторые ее идеи нам точно пригодятся.

– Например? – подтолкнул командир.

– Вода, – ответил Лео. Вот к чему все свелось. Да, они могли бы расставить ловушки или использовать всадников, чтобы сбить железных ревенантов с курса, но для этого потребовалось бы время и силы, которых у них не было. Зато у них имелся доступ к ресурсам Крепости. – Они несут с собой мост, потому что не могут пересечь Извилистую реку вброд. А значит, мы можем использовать тот же барьер.

– Но раз ревенанты несут с собой мост... разве они не донесут его до Стены? – уточнила Инара.

– Сомневаюсь, – отозвался Лео. Он много думал об этом, в том числе пытался вспомнить все, что когда-либо знал о переносных мостах, используемых при военных действиях. – Отсюда до столицы больше нет водоемов или рек. Подозреваю, они не станут тратить время на то, чтобы разобрать уже установленный мост. – По крайней мере, он на это надеялся. Остальные кивнули, соглашаясь с его доводами, и Лео продолжил – У вас же есть запасы свежей воды?

– По меньшей мере пятьдесят бочек плюс цистерна на кухонном дворе, – ответил командир.

– Кухонный двор... – Лео огляделся в попытке сориентироваться.

– Он примыкает к главному, – подсказала Инара. Склонившись над грубой зарисовкой Крепости, она провела пальцем линию от парадных ворот и главного двора через кухню и соединенный с ней обеденный зал, в котором они сейчас находились, к пустому пространству на другой стороне. Лео, быстро пометив это, откинулся назад.

Он бросил взгляд на брата: тот болтал и смеялся, изо всех сил делая вид, что у них все под контролем.

Даже если Лео был не согласен с другими решениями наследного принца, подобная тактика казалась ему правильной. Было важно продемонстрировать уверенность.

Так что да, это было правильным решением, но не единственным.

– У меня идея, – сообщил он, и остальные склонили головы, прислушавшись.

Им удалось выйти из обеденного зала незамеченными и тут же приступить к работе. В то время как Лео и командир сосредоточились на цистерне, Инара отправилась осмотреть периметр и проверить средства защиты костоломов вместе с парой дюжих каменщиков, которые по случайному стечению обстоятельств как раз занимались ремонтными работами в Крепости.

Она вернулась несколько часов спустя, чтобы доложить:

– Периметр оцеплен.

– Отлично, – ответил Лео, продолжая возиться с одной из труб цистерны. – Теперь нам осталось только...

– Что здесь происходит?

У входа во внутренний двор стоял разъяренный Лоран. Лео знал, что брат злится не потому, что кучка людей нашла другой, более продуктивный способ провести время. Он злился, потому что Лео продолжил действовать по собственному усмотрению, даже когда он ему запретил.

Приказал ему.

Лео ставил под сомнение авторитет наследного принца и подстрекал других поступать так же.

– Лор, послушай, – начал Лео, но брат лишь поднял руку, вынудив ему замолчать.

– Я же сказал, что Крепость была построена, чтобы противостоять нападению! Сказал, что у меня больше опыта в военных делах и не стоит подвергать опасности жизни солдат ради глупых трюков и уловок. Я-то думал, ты это уже перерос.

Назвав тактику Лео глупой, он на самом деле намекал, что сам Лео не блещет умом. И такое случалось не впервые.

– Что именно я перерос?

– Желание всегда поступать по-своему в ущерб себе и окружающим.

Лео громко вздохнул.

– Ты что, пытаешься свалить все на меня? Ответственный за произошедшее– наш дорогой кузен, который сейчас сидит в тюрьме в этой самой Крепости.

– Ты знаешь, о чем я, – закатил глаза Лоран. – Ты никогда не слушаешься, не придерживаешься правил и не делаешь так, как тебе велено. Как трет... – Он умолк.

– Как и полагается третьему сыну? – свирепо улыбнулся Лео. – То, что я не был рожден, чтобы править, еще не значит, что у меня нет мозгов, способных породить идеи получше ваших, наследный принц. Дорогой первенец.

Лоран напрягся и оглядел их немногочисленную публику, в которую входили несколько «провинившихся» и парочка его собственных солдат, столпившихся у ближайшей двери.

Наследный принц шагнул вперед.

– Следи за словами, братец, или еще до рассвета окажешься в камере вместе со своим дорогим кузеном.

Лео открыл от удивления рот, а в глазах Лорана проскользнуло что-то похожее на сожаление. Лео знал, что то была пустая угроза, но от этого его изумление не исчезло.

– Слушай, – начал Лоран, но откуда-то сверху послышался неожиданный звон.

Оба брата в тревоге подняли головы, прежде чем повернуться к командиру, который сказал:

– Часовые на Стене что-то заметили.

– А как же всадники? – спросил Лоран, хотя Лео догадывался, что брат и так знал ответ.

Они не вернулись.

Все вместе они направились к ближайшей лестнице, которая вела на Стену.

Вытягивая шеи, они всматривались сквозь зубцы, пока что-то не появилось на востоке. Закат позади них отбрасывал тень от Стены на землю, но дальше возвышался все еще залитый светом Частокол. Возле него, сияющего белым, разрастался отряд солдат в доспехах.

Железные ревенанты.

Их темная броня мерцала от солнечного света, а их тяжелые шаги эхом разносились по бесплодной равнине.

Они маршировали синхронно, каждый стук сапога был подобен удару боевого барабана, отбивающего ужасный, навязчивый ритм. Где-то вдалеке все еще звонил колокол, но Лео не мог оторвать взгляда от открывшегося перед ними зрелища.

– Солдаты Владений! – вскричал Лоран, отворачиваясь, чтобы его приказ услышали внизу, во внутреннем дворе, и с другой стороны зубчатых стен. – Займите свои позиции и приготовьтесь к бою!

Глава 34

– Дело сделано? – спросил Вэнс, оглядывая комнату. – Церемония окончена?

– Почти, – мягко произнесла Равенна.

Взвинченная до предела Рен нахмурилась.

Вокруг повисло напряженное ожидание, от которого у нее мурашки бежали по коже. Равенне определенно был нужен не только муж. Не только символическое объединение их Домов. Она не позволит ему завладеть магией колодца, не получив при этом что-то для себя. Но что?

Рен сжала руки в кулаки. Ее терпение подходило к концу, она устала от вычурной демонстрации магии некромантов. Нежить, собравшаяся полукругом, все еще кланялась им, а стена из Старейшин все так же ярко сияла, заставляя ее чутье костолома потрескивать.

В то время как Вэнс выжидающе смотрел на Равенну, Рен взглянула на Хоука. Он знал, чего они ждали. Напряжение, поселившееся в ее животе, отражалось в его глазах.

Слишком сосредоточенная на брате, она испугалась, когда что-то сжало ее запястье.

Ревенант, сумевший подкрасться к ней сзади, застегнул ржавые кандалы. Рен попыталась вырваться, но было слишком поздно.

– Подожди! Остановись! Расстегни их! – вскричала она, но ревенант лишь вздрогнул от ее слов– самая незначительная из реакций, которые она могла себе представить. С ослабленной магией, лишенная кольца-усилителя, Рен не имела власти над нежитью.

Тем временем сидящий рядом с ней Вэнс тоже оказался пристегнутым к трону... Хотя отреагировал на это с куда меньшим достоинством. Сначала отпрянул от ревенанта, который застегнул его оковы. После чего с выпученными глазами и растрепанными волосами принялся сопротивляться. Корона сползла с его головы.

– Что ты задумала? Мы заключили сделку, Равенна! Чего бы ты ни хотела, мы можем обсудить это как взрослые люди. Нет необходимости...

– Замолчи, – прошипела она, а после спустилась по ступенькам, чтобы встать перед тронами. – Твоя болтовня невыносима.

Вэнс тут же затих.

– Мы заключили сделку, – повторил он, не в силах себя остановить.

– Я воскрешу Дом Мертвых и обзаведусь Королем Трупов... Только вот им станешь не ты.

И что это значило?

– А я? – в отчаянии спросила Рен, все еще пытающаяся вырваться. – Меня снова используют? Как живой усилитель, способный зарядить твою куклу?

Ей почти хотелось, чтобы так все и было. Тогда они хотя бы вернут ей кольцо и откроют доступ к бассейну. Тогда она сможет сражаться.

Равенна покачала головой, когда упомянутая кукла– Хоук– присоединился к ней у подножия лестницы.

– Тогда мне нужен был масштаб, – заметила Королева Трупов. – В этот же раз необходима точность.

– Тогда почему... – начала Рен, но после замолкла. Она взглянула на отца. Они могли заковать ее в наручники, чтобы она не помешала тому, что должно было произойти дальше.

– Кстати, – повернулась к Хоуку Равенна. – Теперь я его возьму.

Рен нахмурилась. Что она собиралась взять? Хоук сунул руку в карман и достал костяное кольцо.

Кольцо Рен.

Равенна протянула ладонь, и Хоук передал ей усилитель.

– Фамильяр уже вернулся? – спросила Королева Трупов, наклонившись к украшению.

У Рен скрутило живот. Так они знали?

Хоук бросил взгляд в сторону Рен.

– Еще нет.

– Куда она его отправила?

– Не знаю, – с осторожностью ответил ее брат. – Может, за помощью.

Рен пристально на него посмотрела. Лгал ли он или действительно ничего не знал? Он мог с легкостью подслушать ее в камере, но если так, то почему он это скрывал?

Равенна пренебрежительно фыркнула.

– Неважно. Я все равно скоро узнаю.

Затем, к ужасу Рен, она надела кольцо себе на палец. Теперь, даже если бы девушка добралась до бассейна, она смогла бы впитать только столько магии, сколько было способно удержать ее тело. У нее не получилось бы унести дополнительную энергию.

Рен опустила голову, чувствуя, как внутри нарастает гнев.

Когда она снова подняла глаза, то увидела, как ее брат пристально смотрит на руку Равенны, на кольцо. Неужели Хоук хотел бы, чтобы Равенна отдала усилитель ему?

Он покрутил собственное кольцо, но так ничего и не сказал. Ничего не сделал.

Пока...

Пока Равенна не повернулась к нему, сказав:

– Приготовься.

На лице Хоука промелькнула тревога, и он снова посмотрел на Рен.

– Мама, я... я не думаю... Я не хочу...

– Какие-то проблемы? – прервала его бессвязное бормотание Равенна голосом, лишенным эмоций, но полным угрозы. – Мне бы не хотелось тратить время на то, чтобы преподать тебе еще один урок. Особенно когда мы так близки к цели.

Хоук опустил голову. Рен хотелось накричать на него, сказать, чтобы уже набрался смелости постоять за себя. Заверить, что Равенна не станет приводить в исполнение свои угрозы. Но она уже это делала.

Рен была прикована к стулу. Совершенно беззащитная.

Хоуку следовало бояться матери и ее угроз, а она, Рен, не могла ничего изменить.

Хоук стиснул зубы, прежде чем в очередной раз направиться к бассейну. Вместо того чтобы просто опустить в него руку, он пересек бассейн от края до края. Хоук, как и его усилители, наполнились магией, от которой засветилось все его тело.

– Что происходит? – тихо произнес Вэнс, и Рен задумалась, предназначался ли этот вопрос ей, Равенне... или любому, кто его услышал.

Рен не ответила, потому что и сама не знала. Ее отец был костоломом без скрытых талантов некроманта. Так чего же они от него хотели?

– Мои инструменты, – сказал Хоук, выбравшись из бассейна. Один из стоящих рядом ревенантов медленно подошел с подносом, на котором лежало два предмета.

Один из них Рен узнала– маленький молоток, которым он вбивал стержень в череп ревенанта.

Но второй инструмент...

У Рен пересохло во рту. Вещь напоминала собой стержень, но намного больших размеров, чем те, что она видела. Стержень в кольце Рен был едва ли длиннее ногтя на ее мизинце, в то время как тот, что вбивался в череп ревенанта, был размером с палец, но этот... Он был таким же длинным, как ее рука.

Кого Хоук планировал пронзить этой штуковиной?

Равенна, заметив застывший взгляд Рен, сказала:

– Он зовется стержнем жизни. И мало чем отличается от обычного– все та же кость, которой придали форму кола, а затем обработали кислотой и солью железа, чтобы легче было срастаться с привязанной костью. Присоединившаяся к призраку кость больше не способна причинить ему вред. Они становятся единым целым. На стержнях часто изображены глифы, которые, оказавшись в контакте с привязанной костью, передают определенную команду.

Так стержни изготавливались из костей? Рен не могла поверить, что не знала– не почувствовала– этого. Хотя ее магии было бы сложно уловить разницу между стержнем и костью, с которой он, как сказала Равенна, «становился единым целым».

– Ты выглядишь удивленной, – весело заметила Королева Трупов. – Если помнишь, когда-то мы были одним Домом. Нам знакомы все способности костоломов: мы изучили и улучшили их. Магия привязанной кости хороша не только для изготовления оружия. Проткни ее стержнем, и дух окажется привязанным к телу, станет слугой, солдатом... магическим усилителем. А это куда сильнее простого меча, верно?

У Рен голова шла кругом. Вместо того чтобы разрезать духовные нити, некроманты использовали кость, по сути, закрепляя связь, заманивая призрака в ловушку, а не освобождая его.

Но если бы Рен использовала усиленную магию костолома, чтобы удалить стержни, не повредив при этом кость, уничтожило бы это призрака? Возможно, чтобы разрушить колодец, ей не нужно было избавляться от костей, из которых он состоял. Не нужно было обрекать сотни душ на ту же участь, что постигла тех, оставшихся на поле после Восстания. Что, если вместо этого она могла уничтожить колодец и освободить нежить?

– Только вот стержень жизни служит одной-единственной цели. Он не связывает призрака с его костями, а привязывает призрака к живому телу.

Сердце Рен замерло.

Какой еще призрак?

И какое живое тело?

По кивку Равенны Хоук взял молоток и стержень и направился к возвышению.

– Этот ритуал предназначался только для королевской семьи. После того как Могильщик умер в первый раз, его привязали к другому телу. И так раз за разом, на протяжении многих веков. Точно так же поступали и с королевой. Пусть призраки и существуют после смерти, только Некросы живут вечно.

Ну это многое объясняло. Их общество было построено на лжи о вечной жизни, но только их лидеры действительно испытали, каково это. Остальные же вечно оставались не более чем слугами.

– Поговаривают, что именно во время неудачной церемонии воскрешения произошел первый катаклизм, первый прорыв колодца, который разрушил этот город. – Равенна обвела рукой помещение: следы той катастрофы виднелись в потрескавшихся полах и сломанных колоннах. В разрушенных зданиях и затопленных комнатах. – Только призрака нельзя привязать к любому живому телу... По крайней мере, надолго. В конце концов то его отвергнет.

Рен вспомнила, что сказал Джулиан, когда впервые заговорил с ней об усилителях: что иногда имплант не приживается. Она приняла идею о золоте и серебре– а теперь, зная, что случилось с его рукой, еще и о железе, – но возможность вживления призрака приводила ее в ужас.

– С годами наша родословная перестала быть чистой, – продолжила Равенна. – Сосудами становились дальние родственники. Связь оказывалась недостаточно сильной. Важной составляющей является общая кровь. Чем ближе родство, тем больше вероятность успеха.

Хоук остановился перед свободным троном и обратил внимание не на Рен... а на Вэнса.

В этот миг она осознала, кому принадлежала грудная клетка.

– Нет, Хоук! – взмолилась Рен, у которой перехватило дыхание. – Пожалуйста, не надо!

Хоук и правда остановился, но всего лишь на мгновение. Он, сияющий от магии, замер с молотком и стержнем в руках.

– Он твой отец, – обратилась к сыну Равенна. – Он этого заслуживает.

Вэнс еще не понял, что происходит, не сложил все кусочки воедино.

– Прошу тебя, сынок, – начал он вырываться изо всех сил.

– Я тебе не сын, – ответил Хоук, поднося стержень не ко лбу Вэнса, как делал это с железным ревенантом, а прямо к подвеске из грудной клетки.

В украшении был заточен дух Локка Грейвена.

Который, как и предполагала Одиль, был отцом Хоука и Рен.

Стержень жизни не просто проткнул бы лишенную тела грудину Локка. Он прошел бы через привязанную кость, а после пронзил бы Вэнса. Остался бы в его кости.

Привязал бы призрака к его все еще живому телу. Воскресил бы Локка.

Управлял бы он телом Вэнса точно так же, как призраки управляли своими гниющими останками? А как же Вэнс? Как же его дух?

Хоук занес молоток. Вэнс извивался, выкрикивая угрозы и моля пощаде.

Рен превратилась в изваяние, всем своим существом сосредоточившись на остром кончике, на пальцах Хоука, что светились от магии.

Он бросил на нее взгляд зеленых глаз.

– Нет, – взмолилась Рен.

Но Хоук не остановился.

Раздался громкий треск, словно молоток ударил о стержень, а тот– о кость. Вэнс застонал и сделал глубокий вдох, но стержень жизни угодил в цель только после второй попытки. Дрожащей рукой ее брат снова взмахнул инструментом, и на этот раз Вэнс издал булькающий звук. Кровь потекла из его груди и окрасила руки Хоука.

Пошатываясь, юноша снова направился к бассейну: на этот раз он наполнил магией каналы, которые направились прямо к трону Вэнса. Сначала ослепительным светом озарили только Вэнса, потом сила колодца расползлась по всему его телу, все ярче изливаясь из груди. Было ли это из-за раны, нанесенной стержнем жизни?

– Пап? – прошептала Рен, потому что, неважно, что говорила Равенна, Вэнс всегда оставался ее отцом.

После нескольких долгих молчаливых мгновений кровь перестала капать на пол. Рана затянулась. Когда свет погас, Вэнс поднял голову и повернул ее к Рен.

На нее смотрели зеленые глаза.

Рен в ужасе отпрянула.

Вэнс нахмурился. Судя по медленным движениям, он все еще не осознавал случившееся.

Отвел взгляд.

– Я... – начал он. Его голос, хоть и знакомый, звучал уже совсем не так, как прежде. – Я– снова я.

Равенна бросилась вперед.

– Добро пожаловать в мир живых, Локк Грейвен.

Глава 35

– Освободи его, – приказала Равенна. Хоук, который, тяжело дыша, сгорбился рядом с бассейном, вытер окровавленные руки о плащ и поспешил расстегнуть кандалы. Он то и дело бросал на мужчину взволнованные взгляды, возможно, в ожидании похвалы или признания, но не получил ни того, ни другого. Освобожденный Вэнс– нет, Локк– неуверенно поднялся.

– Тебе стоит отдохнуть, любовь моя, – сказала Равенна, сделав шаг к нему навстречу.

Так вот что это было? Любовь? Считалось, что после смерти все надежды, мечты и желания человека оставались в его призраке неизменными, поскольку только живые могли развиваться и приспосабливаться к новым условиям.

Хотя Рен уже не была уверена, что это правда. Фамильяры были способны учиться и меняться, чтобы служить некромантам, а Старейшины, хоть и опирались на знания, полученные еще при жизни, явно усваивали и новую информацию. Пусть все это происходило благодаря влиянию колодца, Равенна находилась рядом с ним годами. Если какая-то нежить и могла меняться, то это она.

Но это не распространялось на личность. Равенна была мертва вот уже семнадцать лет, но сохранила как любовь к Локку, так и амбиции по отношению к себе самой и к своему Дому. Сложилось ли так потому, что она стала нежитью, или же она просто была упряма?

То ли Вэнс, то ли Локк слегка вздрогнул от близости Королевы Трупов. Понял ли он, что она мертва, или просто растерялся?

– Для того чтобы связь укрепилась, нужно время, – объяснила Равенна. – Он будет сопротивляться.

Он. То есть Вэнс. Значило ли это, что он все еще жив? Все еще находится где-то здесь?

– Да, – рассеянно отозвался то ли Вэнс, то ли Локк. – Да, он здесь. Сопротивляется мне. Как и всегда. – Он повернулся к Равенне. – Где они? Где дети?

Дети. Локк не должен был знать об их существовании, ведь он умер еще до их рождения. Хотя Равенна могла сообщить ему, что беременна.

Или же она рассказала ему об этом позже.

– Это твой сын Хоук, – представила Королева Трупов, при этом схватив брата Рен за рубашку, чтобы притянуть ближе. Она нетерпеливо указала на его лицо, и Хоук, хоть и старался не смотреть на мать, все же стянул маску.

Локк никак не отреагировал, будто смотрел сверкающими зелеными глазами сквозь сына.

– Ты сказала, их было двое.

Равенна заколебалась.

– О девчонке беспокоиться не стоит. Она костолом, к тому же ее вырастил Вэнс. Она не...

– Позволь мне взглянуть на нее.

Равенна указала за плечо то ли Вэнса, то ли Локка, где рядом с ним сидела Рен.

Он, явно все еще пытаясь овладеть телом, резко обернулся и наклонился вперед. Горящие глаза окинули ее взглядом с головы до ног, и Рен задумалась, что же происходило у него в голове. Смотрел ли на нее и Вэнс? Или Локк обладал собственным мышлением?

– Как по мне, так это пустая трата времени, – сказал он наконец. – Она молода. Слишком молода.

– Как и все сосуды. Именно это и делает их жертву стоящей. Поверь, будь у меня выбор, ты бы не сидел внутри этого гниющего мужчины средних лет.

Хоук напрягся, но Равенна этого не заметила.

– Это хорошо– дожить до средних лет, – отозвался то ли Вэнс, то ли Локк. – Хорошо прожить достаточно долго, чтобы обзавестись морщинами и шрамами.

Равенна нетерпеливо фыркнула.

– К сожалению, такой возможности у меня нет. Кровная связь слишком важна, а другой семьи у меня не осталось. – Она повернула голову к Рен. – Так что и эта сойдет.

У Рен все похолодело внутри.

– Сойдет для чего? – спросила она, хотя где-то, на задворках сознания, уже знала ответ. – Ты хочешь заполучить мое тело? После того, как только что вышла замуж за моего отца? Ты же знаешь, что Владения не признают подобный союз. Это отвратительно!

– Брак– простая формальность, – пренебрежительно ответила Равенна.

– Только из-за необходимости унаследовать правление. Воскресшие не могут иметь детей. Наш род придется продолжить Хоуку.

Рен скривила рот от отвращения и возмущения– как будто такая «хорошая» новость могла спасти положение.

На этот раз ее брат выглядел таким же смущенным и растерянным, как и она. Он недовольно взглянул на Равенну, но та лишь схватила его за плечи и оттолкнула в сторону.

Хоук посмотрел на ее затянутые в перчатки руки, и Рен осознала, что до этого момента не видела, чтобы Королева Трупов дотрагивалась до сына. Стало ли ему не по себе от этого прикосновения или же он жаждал его?

Казалось, Хоук был не в своей тарелке: его лицо скривилось, когда вместо рук мать обхватила его щеки.

– Я хочу, чтобы ты был сильным и выполнил свой долг.

– Нет, – вскрикнул Хоук, выбираясь из хватки матери и загораживая собой Рен. – Ты сказала, что если приведу их сюда, если сделаю то, что велела, она не пострадает. – Он яростно замотал головой. – Ты обещала, что с Рен все будет в порядке. Поклялась.

У Рен ком встал в горле. Она чувствовала боль Хоука, и несмотря на то, что он говорил ей раньше, правдивыми его слова показались только сейчас. Он действительно сделал все это ради нее.

– Она– моя сестра, – закончил шепотом Хоук. – Моя семья.

– А я тогда кто? – потребовала ответа Равенна. – Провел с ней несколько дней и уже забыл, откуда пришел? Как вообще оказался здесь? Чем я пожертвовала ради тебя?

Она подняла руки и потянула за вуаль.

Та разорвалась в клочья, наконец обнажив то, что скрывалось под ней.

Намек на прежнюю внешность Равенны, на ее красоту, сохранился. Но только мимолетными проблесками. Что же действительно осталось, так это будто бы восковая кожа и осунувшийся, бледный и болезненный вид. Ее волосы были тонкими и тусклыми, а не светло-русыми, как у Рен или ее брата. А ее кости... они резко выделялись на щеках, подбородке и шее. Платье с глубоким вырезом обнажало острые ключицы, прикрытые лишь тонким слоем кожи. А под ней? Плоть полностью сгнила, обнажив светящуюся зеленым грудную клетку, в которой можно было пересчитать каждое ребро. Хоук сказал, что она могла прятать свой дух, приглушать его свет, чтобы люди не заметили его сквозь вуаль.

Молочные глаза Равенны мерцали призрачным светом. В открытые взгляду кости были вплетены белые и желтые цветы, чьи высохшие стебли скользили по телу Равенны, как ползучие лозы. Для запаха, поняла Рен. Чтобы отбить вонь разлагающейся плоти. Но после того как Рен увидела темные воспоминания Старлинг и тело Королевы Трупов, цветы напоминали ей только о смерти и увядании.

Девушка интуитивно сжалась. Близость к колодцу позволяла костям Равенны оставаться сильными, находиться в вертикальном положении, но ее плоть полностью исчезла. Тот факт, что она все еще могла говорить, свидетельствовал о могуществе чистой магии и личей, кем Равенна и являлась. Каким-то образом ее дух удерживал поврежденные разум и тело.

Хоук отвернулся, как будто тоже был поражен увиденным. Рен задалась вопросом, видел ли ее брат тело Королевы Трупов, и если да, то насколько хуже оно стало выглядеть с тех пор.

– Я ничего не забыл. Но уверен, что существует другой способ.

– Какой? Во Владениях они охотятся на нас, порочат наше имя...

– Мы охотимся на тебя, – зарычала Рен. – Потому что ты ходячий труп, мама. Ты противоречишь законам природы и больше не принадлежишь этому миру. И доказательство тому то, что ты готова принести в жертву живого ради мертвого.

– Видишь? – манула рукой в сторону Рен Равенна. – Они хотят, чтобы мы исчезли. Они не уважают нашу магию, наши традиции, хотя они такие же древние, как и их. Мы не будем в безопасности, пока не получим контроль, силу.

– И восстановим Дом Мертвых, – добавил то ли Вэнс, то ли Локк. Он отстраненно следил за их разговором, то сжимая, то разжимая кулаки, поворачивая голову... Приспосабливаясь к новому телу. – Самый могущественный Дом во Владениях, которому по праву суждено править этими землями. Без нас Владений не существовало бы.

– Ты говорила, что все это ради защиты, – возразил Хоук, глядя на них.

– Не будь дураком, – с раздражением ответила Равенна. – Ты же понимаешь, что мы не можем вечно прятаться в тени. А убедить их, что мы не представляем угрозы, не получится.

– Но мы и правда представляем угрозу... то, что ты создала армию железных ревенантов, тому доказательство, – возразил Хоук.

– Армию создал ты, – тихо уточнила Равенна. У Хоука дрогнули губы. – Не разыгрывай из себя невиновного. Не когда мы так близки к цели.

– Я сделал лишь то, что велела ты, – в отчаянии воскликнул Хоук. – Сам я этого никогда не хотел.

– Так ты не хотел узнать отца? – огрызнулась Равенна. – Не хотел, чтобы выжила твоя мать?

Хоук прижал руку к груди– к тому месту, где когда-то висело ожерелье Старлинг. Сказал ли он правду Равенне? То, что всегда считал матерью Старлинг, а не ее. Из-за этого Равенна и убила кормилицу?

– Не таким образом, – наконец прошептал Хоук. Опустив руку, он бросил взгляд на Рен. – Не таким образом.

– По счетам нужно платить, – заметил то ли Вэнс, то ли Локк. – Чтобы выжить. Ради блага нашего Дома Владения должны быть уничтожены.

Он говорил так, будто заучил эти слова наизусть, словно кто-то другой попросил произнести их.

– Но ты умер, защищая Владения! – возразила Рен. – По сей день тебя считают героем! А теперь ты решил их разрушить?

Она догадывалась, как Локк провел последние семнадцать лет... с кем он разговаривал и что они поведали о его жизни. Равенна весьма умно сообщила ему и о существовании детей, и обо всем происходящем.

И какой бы неприятной ни была эта ситуация, Локк был таким же призраком, как и любой другой: он цеплялся за жизнь, хотя день ото дня, год за годом отдалялся от нее все дальше.

Возможно, без науськиваний Равенны он даже не помнил, каким был при жизни.

Локк в замешательстве нахмурил брови.

– Я умер... защищая Владения?

– Ты погиб, защищая меня и детей, которых я вынашивала, – вмешалась Равенна. – Ты погиб, защищая нашу семью, наш образ жизни от тех, кто хотел отнять это у нас.

Рен бросила на Хоука недоверчивый взгляд... Неужели он тоже верил в эту историю? Честно говоря, даже Рен не могла быть на сто процентов уверенной, что все это правда.

Но кое-кто мог.

– Спроси брата! – обратилась она к то ли Вэнсу, то ли Локку. – Ты же сказал, что он все еще здесь, все еще сопротивляется. Спроси его о том, что случилось в тот день. Он расскажет правду. Он не сможет ничего утаить, так как ты уже пробрался в его разум. – По крайней мере, она на это надеялась.

Видимо, подозрения Рен оказались правильными, потому что Равенна, раздраженно прорычав, схватила посох Хоука и стукнула Локка по голове.

Тот рухнул на пол, а Хоук вскрикнул и склонился над ним.

– Он в порядке, – сказала Равенна, опустив посох. – Я не проломила ему череп. Просто он запутался. Я поговорю с ним... позже.

– Это из-за тебя он запутался, – возразила Рен. Единственная надежда отвлечь внимание теперь лежала без чувств у ее ног.

– Это из-за меня он не пришел в ярость и не попытался убить вас обоих, – отозвалась Равенна. – Теперь, когда он воскрес, твои способности на него не подействуют. – Она обращалась к Хоуку, но, понятное дело, это касалось и Рен. Знала ли она, что та обладала Виденьем? Рассказал ли ей об этом Хоук? – Я потратила годы, чтобы он стал таким послушным. Таким... податливым. Поначалу он был в ярости. Мучился от боли. Как и вся нежить... – Равенна замолкла, и Рен стало интересно, не говорит ли она и о себе тоже. – Я призывала его каждую ночь. Успокаивала. Рассказывала ему о его жизни, о его прошлом, воспоминания о которых уже ускользали от него.

– То есть лгала ему, – не в силах сдержать себя, вставила Рен. Равенна не просто заполнила разум Локка ложью, она точно так же, как Вэнс, переписала историю, раз за разом повторяла небылицы до тех пор, пока Локк не поверил в них. Теперь, когда его воскресили... мог ли он снова стать тем или чем, кем когда-то являлся? Или же обратного пути не было?

Могла ли Рен ему помочь? Отыскать то, что было похоронено в глубинах его воспоминаний? Выпади ей такой шанс, она, возможно, отыскала бы правду и помогла ей выбраться на поверхность. Но для этого ей следовало прикоснуться к духу Локка, а тот, полностью защищенный, был привязан к телу ее отца.

– С разных точек зрения и истина выглядит по-разному. Правда Локка отличается от моей, а моя– от правды Вэнса.

– Звучит как замысловатый способ сказать «да».

Выражение лица Равенны дрогнуло. Будь на нем побольше плоти, Рен смогла бы уловить раздражение.

Сейчас Королева Трупов выглядела как любой другой ревенант, встретившийся ей на пути: мертвый и далекий от всего человеческого.

– Я не стану признавать ложь, которой не говорила.

– Но ты солгала, – вмешался Хоук, оставив неподвижно лежащего Локка. Он снова подошел к трону, на котором сидела Рен. Вцепился в его подлокотник. – Ты солгала мне.

– Но ей не причинят вреда, дорогой, – заметила Равенна, чей голос вдруг стал мягким и заискивающим. – Не совсем. Она будет в безопасности. И когда придет время, получит право на вторую жизнь. Она, как и ты, моя наследница. Так все и было построено. – Королева Трупов указала сначала на большой зал, а потом на колодец, что располагался под ним. – Знания, накопленные веками, сохранились благодаря тому же процессу, который мы сегодня осуществим. Я знаю, это сложно понять. Тебя не воспитывали так, как меня моя мать, а до нее– моя бабушка. Но поверь, только так мы сможем двигаться вперед.

Рен не позволяла себе надеяться, что ее брат откажется от проведения ритуала. Предложение матери вызывало у нее лишь отвращение: просуществовать запертой в собственном теле бессчетное количество лет, пока ей снова не позволят жить– если это вообще можно было так назвать, – при этом подвергнув кого-то другого подобной участи?

– Я не отдам тебе мое тело или мой разум. Я буду сражаться, – заявила она, натягивая кандалы. – Ты никогда не познаешь мира.

Губы Равенны изогнулись в улыбке.

– Даже самый сильный может быть сломлен, если запастись терпением и временем. Я не жила полной жизнью уже почти двадцать лет, дочка. Я умею ждать. – Она повернулась к Хоуку. – Давай покончим с этим. Мы снова станем семьей, а вся эта мерзость, годы страха и необходимости скрываться, останется в прошлом.

Хоук отвернулся от матери, чтобы взглянуть на Рен. Действительно посмотреть на нее. Он яростно моргал, его взгляд блуждал по ее лицу, и Рен почувствовала, что он ведет внутреннюю борьбу, видит и в то же время не видит ее.

– А если откажешься, – начала Равенна. Каждое слово точно мастерски брошенная стрела, предназначенная для того, чтобы ранить. – Я убью ее прямо здесь. – Глаза Хоука расширились, он покачал головой, словно отказывался воспринимать слова матери. Когда он обернулся через плечо, Равенна кивнула. – Я предпочла бы связать себя с дочерью, но могу найти и другой сосуд... Возможно, через несколько лет у тебя появятся дети. – Равенна улыбнулась, и восковая кожа обтянула ее зубы, отчего она стала еще больше походить на призрака. – Как я уже сказала, я очень терпеливая.

Хоук прикрыл глаза и вздохнул. Когда все напряжение покинуло его тело, Рен всем своим существом ощутила, что проиграла битву... потеряла его. Ему предстояло сделать выбор за нее. Он предпочитал «спасти ее» вместо того, чтобы потерять, как Старлинг.

– Пожалуйста, Хоук, не надо... Лучше мне умереть.

Так и было. Ужасная и опустошающая, но все же правда.

Но после Джулиана... и ее отца... подобный исход было несложно представить. Было несложно уступить.

– Мне жаль, – прошептал со все еще закрытыми глазами Хоук.

Он взял ее за руку. Но когда отодвинулся, в центре сжатого кулака Рен остался маленький круглый предмет.

Его кольцо.

Хоук открыл глаза, и Рен встретилась с отражающимися в них неуверенностью и болезненной надеждой. Он кивнул– сдвинул голову едва ли на дюйм, – но это движение потрясло Рен подобно землетрясению.

Когда Хоук отступил, то скользнул рукой под подлокотник трона: что-то щелкнуло, но шарканье его ботинок по каменному полу заглушило этот звук.

Наручники Рен оказались расстегнутыми.

Его усилитель теперь был у нее.

Рен, почувствовавшая, как по телу разливается магия, крепче сжала кулак.

Пришло время настоящего сражения.

Глава 36

Джулиан сверлил взглядом прикрытый шлемом с шипами затылок дяди.

Он ехал в центре эскадрона Красной гвардии, а железных ревенантов нигде не было видно. Очевидно, настоящее сражение Фрэнсис переложил на их плечи. Он же планировал проехать по развалинам прямо в столицу.

Они двигались ровным строем, не слишком понукая лошадей.

Несмотря на это, они все же не шли пешком, да и в путь отправились куда раньше Джулиана. Поэтому тот факт, что ему все же удалось их догнать, казался невероятным. Но теперь у него имелись свои преимущества.

Сначала Уиллоу провела его по своего рода подземному обходному туннелю. Они несколько часов блуждали в темноте, но когда выбрались, то оказались на вершине скалы, с которой открывался знакомый пейзаж. Они находились к северу от оврага Мельницы и к западу от реки с видом на каменистую местность, лесные заросли и группу всадников, направляющихся на юг по Старой дороге, которая проходила вдоль Стены.

Теперь оставалось только перехватить их... И тут Джулиану на помощь пришло второе преимущество.

Лошади хоть и были быстрее пеших путешественников, но не быстрее кузнеца, переполненного чистой магией и облаченного в один сплошной усилитель, которым стали его доспехи. Сосудами с силой, готовой к использованию. Что Джулиан и сделал.

Его движения стали более плавными, закон постоянных пропорций больше не работал, так как он, не затрачивая особых усилий, прыгал со скал и карабкался по крутым склонам. Но магия не только позволила ему легче переносить вес доспехов. Благодаря ей Джулиан подталкивал свою броню, которая утягивала за собой и его тело.

Именно так он и вел преследование. Перебрасывал одну ногу, затем другую, так что его шаги напоминали гигантские прыжки. Инерция катапультировала его по сельской местности с такой скоростью, что все вокруг превратилось в размытое пятно.

Но его чувства оставались сконцентрированными на железе впереди: доспехи дяди сверкали точно маяк, подстегивая Джулиана двигаться вперед.

И теперь он находился прямо перед ним, так близко, что Джулиан мог окликнуть гвардейцев.

Но он предпочел сделать кое-что другое.

Джулиан прыгнул, сначала потянув за железо брони регента, а затем оттолкнувшись от нее, чтобы пролететь над головой дяди.

Он приземлился, согнувшись. От удара дорога раскололась, а лошади взвизгнули и встали на дыбы, едва не сбросив своих всадников.

Первым отреагировал регент, который скакал во главе отряда. Хотя поначалу он лишился дара речи, ведь Джулиан буквально свалился с неба.

– Стража! – крикнул Фрэнсис, обращаясь к солдатам по обе стороны от него. Он оторвал взгляд от лица племянника только раз– чтобы взглянуть на его шею. – Хватайте его...

Прежде чем он успел закончить, Джулиан поднял руки; на его ладонях закружились обломки железа. Он посылал снаряды направо и налево. Те проносились с невероятной скоростью, рассекая броню, кожу и кости. Застигнутые врасплох стражники кричали от боли и роняли оружие, которое только намеревались поднять. Кровавые раны расцветали на их ногах, руках и висках. Джулиан не собирался убивать каждого, но планировал ослабить их настолько, чтобы вывести из сражения.

Регент спокойно наблюдал за нападением племянника. Он планировал лишить его снарядов– Джулиан чувствовал, как они притягиваются к лошади дяди, но нашел способ обойти это.

Ведь регент также планировал лишить его жизни... но Джулиан избежал и этого.

Из-за натиска, оказанного на Красную гвардию, Фрэнсису пришлось спешиться. Джулиан заметил болтающийся на его поясе скипетр, но понимал– забрать его будет непросто.

Его дядя обнажил меч, лезвие которого, как и все его доспехи, было украшено красной эмалью. Стоило ему сжать рукоять, как изнутри выскочили железные шипы, образовавшие нечто вроде зазубренного лезвия с двух сторон. Теперь его оружие напоминало не меч, которым можно было нанести резаные раны, а пилу, которая грозила разрубить противника. Регент встал прямо перед Джулианом.

– По крайней мере, верни мне мой меч, – сказал Джулиан. – Так будет честно.

– С чего мне вдруг становиться честным? – рассмеялся регент. И бросился в атаку.

Немногим было известно, что Фрэнсис– одаренный кузнец-воин. Тот, кто тренировал и самого Джулиана. Пусть он не любил марать руки и притворялся скорее политиком, чем солдатом, но при необходимости мог и вступить в бой.

И сражался он яростно.

Регент опустил клинок по широкой дуге. Джулиан и не помнил, что его дядя двигался с такой скоростью.

Но все же и он сам стал быстрее.

Джулиан увернулся от удара, откатился в сторону и запустил в дядю пригоршней железных осколков. Снаряды отскочили от его брони, более толстой и лучшей по качеству, чем снаряжение Красных гвардейцев. Единственным уязвимым местом оставались глаза регента, но он опустил забрало, что сделало его практически непобедимым.

Необработанное железо было твердым, но не настолько, как выкованный кузнецом металл. Пока его дядя отмахивался от железных осколков, Джулиан, воспользовавшись моментом, прыгнул на лошадь.

Для этого ему пришлось преодолеть добрых пять футов, и когда он приземлился, регент окинул его внимательным взглядом.

– Ты выглядишь очень бодрым, племянник, – лениво заметил он. Опустив меч острием вниз, в грязь, теперь он совершенно непринужденно опирался на него одной рукой.

– Можно и так сказать, – отозвался Джулиан.

– А как еще?

Джулиан невесело улыбнулся.

– Не только у тебя есть секреты.

Но стоило ему потянуться за оружием, как регент запустил в племянника метательным ножом. Джулиан поднял руку и отбил его наручем. Когда за первым ножом последовал второй, он поймал его прямо в воздухе.

– Спасибо, – сказал Джулиан, разрезая ремень, чтобы добраться до шлема, меча, посоха и остальных своих вещей. После этого он шлепнул лошадь по крупу, чтобы она убралась подальше от сражения, и, повернувшись к дяде, надел шлем.

Теперь его быстрые движения скорее злили, чем удивляли регента.

– Все дело в колодце, да? В чистой магии. Она заверила меня, что ее действие распространяется только на некромантов, но следовало бы догадаться, что лучшее она прибережет для себя.

– Она дала тебе скипетр, – напомнил Джулиан. – Почему бы его не использовать?

Фрэнсис натянуто улыбнулся.

– Какими бы магическими усилителями ты ни пользовался, племянник, я смогу одолеть тебя без помощи солдат нежити.

– Уверен? Жалко не воспользоваться подобным преимуществом, – надавил Джулиан. Возможно, он мог убедить дядю вернуть железных ревенантов, чтобы те защитили его. По крайней мере, это позволило бы Рен и тем, кто находился в Крепости, выиграть немного времени. К тому же теперь Джулиан не сомневался, что справится с армией нежити.

– Мне достаточно и собственных сил.

– Как скажешь, – пожал плечами Джулиан.

Пришла его очередь атаковать. Он снова и снова взмахивал мечом, позволяя гневу растекаться по телу, подпитывать его и без того усиленные магией движения. С каждым ударом Фрэнсис отступал, и когда Джулиану подвернулась возможность, он превратил свой меч в хлыст. Часть лезвия обвилась вокруг руки Фрэнсиса, держащей меч, тем самым остановив его на полпути.

С рычанием Фрэнсис сжал кулак, и, как было ранее, шипы вырвались из его доспехов, чтобы скинуть хлыст. Некоторые части действительно соскользнули, и хватка Джулиана на мгновение ослабла, но в следующую секунду он потянул еще сильнее, используя как мускулы, так и магию. Металл визжал и хрустел, пока железная пластина не начала сминаться, как дешевая закаленная сталь. Регент выронил меч.

Будь он обычным кузнецом, его рука превратилась бы в смесь сломанных костей и разорванной плоти.

Но все было не так.

Джулиан убрал хлыст, из-за чего Фрэнсис отшатнулся. Тяжело дыша, он стянул с руки осколки пластины, обнажив железо, которое доходило до самого плеча.

В отличие от Джулиана, для спасения руки которого использовали лишь кусочки металла, регент, казалось, заменил конечность целиком. Не было видно никаких намеков на кожу или кости. Единственным отличием руки от его доспехов было то, что она не отливала красным.

Хотя его железная конечность пострадала куда меньше, чем любая нормальная, Джулиан заметил, что осколки разбитой брони почти раскромсали локоть.

Регент уставился на собственную руку.

– Такое просто невозможно. Она изготовлена из высококачественного металла.

– Как и моя, – заметил Джулиан, снова превратив хлыст в меч. – Помнишь?

Фрэнсис усмехнулся, встретившись с Джулианом взглядом.

– Ты же не думал, что все веселье достанется только тебе? Догадайся, почему я сначала испытал это на тебе?

Ярость пронзила тело Джулиана, но то была не раскаленная злость, к которой он привык. На этот раз эмоция была холодной, точно лед.

– Испытать? – повторил он ровным голосом. – Тогда, подозреваю, несчастный случай, из-за которого моя рука вообще пострадала, был не таким уж случайным?

Его дядя развел руки в примирительном жесте.

– Но все сработало, разве нет? Ты получил силу, в которой нуждался, а я– подопытную крысу. Хотя, чтобы научиться управлять рукой, потребовались годы практики. Если думаешь, что с железной рукой живется легко, попробуй заменить всю конечность.

– Мне не нужна была сила, – с горечью ответил Джулиан. – Я хотел получить лишь твое одобрение.

– Вот почему тебе никогда меня не одолеть. Ты позволяешь эмоциям и чувствам ослабить тебя. Наполнить тебя страхом. А твоя собственная сила? Ее ты боялся больше всего.

– Видимо, ты плохо меня знаешь, дядюшка. Больше мне твое одобрение ни к чему. А что касается моей силы... – Он поднял железную руку и призвал меч Фрэнсиса. Разгадав намерения племянника, регент сделал то же самое... но лезвие ответило Джулиану. Такого просто не могло быть. Но магия колодца сделала это возможным.

Смотря дяде прямо в глаза, Джулиан смял оружие и отбросил искореженный клинок.

– Тебе меня не победить. Я наполнен чистой магией. И ничего не боюсь.

– Вот как? – уточнил регент, сжимая и разжимая кулак поврежденной руки. Кивком он указал на запястье, на котором племянник носил браслет Бекки. – Знаешь, я отдал бы трон Ребекке. Ей и этому Золотому принцу. С радостью правил бы из тени. Но раз ты, судя по всему, не настроен позволить мне это... Я откажусь и от нее. Оставлю трон себе и выберу невесту из Валорианцев– кажется, у принца есть сестра, – в которой не очень нуждаются.

– Она же твоя племянница. Дочь твоей сестры, – процедил сквозь сжатые зубы Джулиан.

– Она лишь расходный материал, как ты и твой отец.

Джулиан бросился в атаку.

Одним прыжком он преодолел разделяющее их расстояние и со всей силы опустил меч. Охватившие его эмоции были ни холодными, ни горячими. Он больше ничего не чувствовал. Ничего не видел, ничего не слышал... Существовали только удары его клинка.

Обезоруженный Фрэнсис попытался отбить атаку той рукой, что все еще была закована в броню. Шипы выскочили из металла. Ему удалось блокировать меч Джулиана между двумя пиками и дернуть достаточно резко, чтобы племянник выронил оружие.

Когда лезвие взмыло в воздух, Джулиану вспомнилось то, что Лео сказал в туннеле.

Представляешь, если бы ты намагнитил собственную руку? Ты больше никогда не уронил бы меч.

Он все еще мог это сделать... или нет?

Несмотря на хитроумную контратаку регента, Джулиан все же успел нанести ему значительный урон.

Массивная вмятина рассекла все еще покрытую броней руку Фрэнсиса надвое, лишив возможности сгибаться или двигаться должным образом. Он чертыхнулся от боли и разочарования и, яростно дергая, отогнул поврежденные наручи и наплечник, пока те не развалились, обнажив вторую железную конечность.

– Сколько же практики требуется, чтобы привыкнуть сразу к двум? – яростно воскликнул Джулиан.

– Вдвое больше, – с усмешкой отозвался регент. И бросил кусок брони прямо в голову племянника.

Отвлекшийся на вторую железную руку, он едва успел откинуть снаряд при помощи магии.

Но в тот момент, когда пластина отлетела в сторону, дядя ударил его в челюсть с такой силой, что та часть брони, что защищала подбородок, хрустнула.

Джулиан пошатнулся, споткнулся и упал на землю. Дядя ударил его ногой в живот, где броня была слабее всего, чем вынудил опустить руки, чтобы защититься. Воспользовавшись возможностью, регент навалился на племянника и сорвал шлем, чтобы обхватить железными руками незащищенное горло Джулиана в том самом месте, где всего несколько часов назад зияла смертельная рана.

– Лучше убедиться, – процедил Фрэнсис, стиснув зубы и усилив хватку, – что на этот раз дело доведено до конца. А когда расправлюсь с тобой, настанет очередь Ребекки.

Дядя был силен. Единственная железная рука Джулиана не шла ни в какое сравнение с двумя конечностями регента, хотя Джулиан все равно не переставал сопротивляться.

Пусть он и был переполнен магией, но не мог дышать, а значит– не мог думать. И уж точно был не способен использовать свою силу, находясь без сознания.

Джулиан перестал сопротивляться, отпустил запястья Фрэнсиса...

Чтобы вместо этого схватить за его предплечья. А конкретно– за ослабленный локоть. Он сжал из последних сил... и этого оказалось достаточно.

Воздух со свистом вырвался из горла Джулиана, когда регент ослабил хватку и отдернул поврежденную руку.

Воспользовавшись этим, Джулиан поднял колено и ударил дядю в грудь так, что теперь они оба растянулись на земле.

Пока Джулиан задыхался от мучительного кашля, регент поднялся, готовый к новому удару.

Джулиан с болью осознал, что ему не выиграть эту битву. Его дядя был самым жестоким и безжалостным человеком, которого он знал. Даже обладая силой колодца, Джулиан не мог лишить жизни того, кто едва ли не убил его.

Он не мог одержать верх в игре силы и варварства.

Но, возможно, существовал другой способ победить.

Не сводя глаз с Фрэнсиса, Джулиан потянулся к пряжке, удерживавшей его наплечник.

И снял его.

Регент прищурился, когда его племянник избавился и от второго, а после– от нагрудника, наручей и любого кусочка брони, что была на нем.

Растерянность на лице Фрэнсиса сменилась весельем. Триумфом.

– Что такое? – крикнул он достаточно громко, чтобы услышали гвардейцы. Хотя те не могли в полной мере насладиться победой своего лидера, поскольку либо сидели, сгорбившись над ранами, либо истекали кровью так, что уже потеряли сознание. – Сдаешься, мальчик мой? Я, конечно, знал, что ты слаб, но чтобы до такой степени... – Он рассмеялся, и Джулиану показалось, будто в уши воткнули раскаленную кочергу.

– Ты бы тоже мог снять свои, – заметил он. – Сразиться со мной как мужчина.

Фрэнсис печально покачал головой.

– Только не этот бред про честную битву, Джулиан. Ты же знаешь, что без доспехов, без железной руки, которую я даровал тебе, ты мне не ровня. И неважно– с магией колодца или без.

Джулиан проигнорировал его, заканчивая начатое.

Он сложил доспехи в кучу, а затем призвал свой меч– веселье мгновенно исчезло с лица регента– и воткнул лезвие в землю прямо посередине.

Джулиан опустился на колени перед символическим подношением, наглядным изображением его капитуляции. Но склонив голову в знак покорности, он незаметно приложил железную руку к земле, потянувшись, выискивая, пока наконец не обнаружил то, что хотел. Железную жилу.

– Это только к лучшему, – самодовольно сказал его дядя, сделав шаг вперед. – Так Ребекке не придется страдать из-за твоих ошибок. Она будет спокойна, зная, что ты сдался, признал свою истинную, низшую природу.

Он остановился перед Джулианом, его броней и оружием. Ухмыляясь, Фрэнсис потянулся к мечу, намереваясь вытащить его из земли и забрать себе.

Для кузнецов было верхом стыда, когда при сражении на их оружие заявлял права кто-то другой. Поговаривали даже, что железо, оказавшись в руках более сильного воина, переставало быть верным своему обладателю.

Но стоило регенту только дотронуться до рукояти, как все тело Джулиана засветилось. Он видел перед собой лицо дяди, яростное самодовольство на котором сменилось растерянностью.

Джулиану показалось, что его глаза превратились в черные озера, точно так же, как глаза Рен были залиты белым и призрачно-зеленым.

Собрав всю силу, что у него осталась, Джулиан направил ее глубоко в землю, к железной жиле. В то мгновение, когда она впитала магию, он снова направил ее вверх, к острию меча. Оружие поглотило заряд и тут же распространило его на железные пластины вокруг.

Намагничивание произошло мгновенно, регент оказался прикованным за руки. Он осторожно дернулся, но ни меч, связанный с доспехами, ни его конечности, теперь соединенные с мечом, не сдвинулись с места. Скрытая жила надежно удерживала дядю.

– Что ты... – пробормотал Фрэнсис и сделал шаг вперед, ступив в магнитное поле. Не успел он договорить, как рухнул на колени, притянутый теми доспехами, что все еще были на нем.

Джулиан тоже почувствовал тягу, но лишь в руке– единственном куске железа, который у него остался.

Небольшая цена за то, чтобы увидеть унижение дяди. Ведь Джулиан даже дал ему шанс избавиться от доспехов, но он не пожелал этого делать. Сила была для него превыше всего.

Фрэнсис запаниковал, он тянул и дергался, но, казалось, из-за этого примагничивался только сильнее. Его лицо, покрытое потом, стало таким же красным, как и его доспехи, но он все изворачивался и упирался ногами в грязь.

– Сдавайся, – сказал Джулиан.

Регент проигнорировал племянника, все еще пытаясь найти опору, выбраться из этой ситуации.

– Помогите мне! – рявкнул он раненым Красным гвардейцам, которые все еще лежали то тут, то там. – Идите сюда и помогите мне!

Некоторые из них вскинули головы и нерешительно попытались подняться на ноги, но никто так и не пришел регенту на выручку. Джулиан же задумался над тем, может ли уже забрать скипетр Королевы Трупов.

– Тебе с этим не справиться, – произнес он, привлекая к себе внимание Фрэнсиса. – Сдайся, и я...

– Никогда!

Его дядя стиснул зубы и потянул изо всех сил, какие у него только были. Он дергал так яростно, так настойчиво, что железные конечности с ужасающим треском оторвались от его тела– одна в области поврежденного локтя, а другая в плечевом суставе.

Пораженный, Джулиан убрал намагничивание и поднялся на ноги.

Его дядя лежал на земле, сломленный и поверженный. Он выплевывал ядовитые проклятья, в то время как из его плеча сочилась кровь, а обрубок другой руки дергался, пытаясь найти опору.

– Что ты со мной сделал? – прорычал он.

Джулиан лишь смотрел на него сверху.

– Я ничего не делал, дядя. Ты сам справился.

После этого он поспешил позаботиться о Фрэнсисе. Несмотря на свою ярость, тот был бледен и весь покрылся испариной. Непосредственной угрозы регент не представлял, но Джулиан знал, что рано или поздно он придет в себя. Кузнец забрал у него все железные предметы, включая сломанные конечности и скипетр Королевы, а после связал веревкой, которую нашел в одной из седельных сумок. Точно такую же помощь он оказал раненым гвардейцам, оставив их лежать кучей вдоль дороги. К счастью, они находились внутри Частокола, иначе могли бы нарваться на бродячих ревенантов.

Какая жалость.

Джулиан также привязал лошадей, чтобы те не попали в беду, которой не заслужили.

Ему хотелось бы привести регента и Красных гвардейцев с собой, чтобы заточить их в тюремные камеры, но на это не было времени. Возможно, он и расправился с тем, кто отдавал приказы, но армия железных ревенантов все еще наступала на Владения. Джулиан знал, что любая помощь, которую они только могли бы получить, пришлась бы кстати.

Так что, надев доспехи и засунув скипетр за пояс, он вскочил на ближайшую лошадь и помчался к Крепости.

Глава 37

Хоук сумел сделать все незаметно.

Равенна же, увидев, как ее сын отвернулся от сестры и направился к ней, с победоносным видом вскинула подбородок.

Рен тем временем крепче сжала кольцо, чувствуя, как магия проникает в кровь, наполняет ее. Вопрос оставался лишь в том, что делать и когда. Вокруг бродили нежить, призраки и кости, которые можно было забрать, но усилитель предоставлял ограниченное количество магии... Перестарайся она, и могла вернуться к тому, с чего начала, остаться без сил, совершенно бесполезной.

К тому же она не знала, на что была способна Равенна. Могла ли она удержать ее или же мать сбежала бы, оставив тело? Потеряла бы Равенна контроль, убила бы Вэнса или Хоука?

Рен не хотела заглядывать слишком далеко в планы Королевы Трупов, поскольку та только что провела церемонию воскрешения ее отца, а теперь собиралась носить ее тело, как своего рода доспехи. Но не было сомнений в том, что тело Рен, тело некроманта, в жилах которого текла та же кровь, было важно для Равенны.

Как и любая нежить, она мечтала воскреснуть, мечтала жить. Но также она жаждала силы, как политической, так и магической, а Рен с Хоуком не могли этого позволить.

Ее брат встал рядом с матерью: она нуждалась в Хоуке для проведения ритуала и, откажись он, применила бы наказание. В конце концов, кроме смерти существовали и другие способы ранить кого-то.

Переместив руку так, чтобы в любой момент можно было освободиться от наручника, Рен представила себе место, до которого дотронулся Хоук, чтобы позже быстро расстегнуть и второй.

– Время пришло, – заявила Равенна, повернувшись к Хоуку. – Я не стану просить дважды.

Хоук долго и пристально смотрел на нее, прежде чем резко выдохнуть:

– Нет.

Равенна, которая и так почти не двигалась, поскольку могла не дышать (и как Рен не заметила этого раньше?), замерла на месте.

– Что?

– Я не стану этого делать.

– Понятно, – опустила голову Равенна. Ее взгляд едва ли не лениво скользнул по посоху, который она все еще держала в руке. По посоху Хоука. Когда она подняла его, Рен испугалась, не набросится ли она на собственного сына.

Хоук тоже напрягся, словно в ожидании удара, но тут Равенна покрутила посох, и череп на его верхушке ярко засиял.

Хоук неотрывно смотрел на посох, на мать, а Рен была сбита с толку нарастающим напряжением. Темным страхом, усиливающимся между ними.

– Хвостик, – еле слышно выдохнул Хоук, вызывая фамильяра. Призрачный лис ожил как раз в тот момент, когда Равенна замахнулась и разбила наконечник о землю. Оглушительный хруст расколол напряженную тишину, заглушил сдавленный вздох Хоука, когда его фамильяр задрожал, а затем рассеялся в облаке призрачного дыма.

Но исчез он не полностью.

Равенна не освободила дух. Нет, разрушив привязанную кость до того, как отпустить призрака, она обрекла его на то же существование, что и тех, кто скитался на поле битвы, оставшемся после Восстания. Здесь и в то же время нигде, обреченный превратиться в ничто без единого шанса на спасение. Такая участь была хуже того, чтобы оставаться нежитью.

Хоук, который хотел сделать то же самое с сотнями призраков, заточенных в колодце, теперь увидел последствия. Рен оставалось только надеяться, что судьба призрачного лиса заставит Хоука изменить свое мнение. Хотя его ненависть к человеческой нежити могла и остаться, но сейчас речь шла не об озлобленном ревенанте. Хвостик был его фамильяром.

Грудь Хоука быстро вздымалась и опускалась, он яростно пытался сморгнуть слезы. Действия Равенны были небрежными, бессердечно жестокими, но в то же время расчетливыми, призванными ранить и побудить подчиниться.

Она медленно шагнула вперед и, чтобы продемонстрировать полный контроль над происходящим, вдавила каблук в обломки кости, разбрасывая их по земле.

– Теперь, – начала Королева Трупов, со стуком отбросив посох в сторону. – Я дам тебе еще один шанс...

Рен больше не могла этого выносить. Она вскочила на ноги, отстегнула второй наручник и надела кольцо на палец.

Равенна удивленно взглянула на дочь, затем перевела взгляд на Хоука и рассмеялась.

Этот смех раздражал, к тому же Рен не понимала, что такого забавного она нашла в происходящем.

Рен взглянула на Хоука в надежде на подсказку о том, что могло произойти дальше, но тот, полностью отключившись от реальности, смотрел на раздавленный череп животного.

– Тебе меня не подчинить! – все еще смеясь, заявила Равенна. – Я лич, а не какой-то призрак или бродячий ревенант. Я тебе не по зубам.

– Может, я и не могу тобой командовать, – начала Рен, медленно спускаясь с возвышения и аккуратно обходя неподвижное тело то ли Вэнса, то ли Локка. – Но я намного больше, чем некромант. – Смех Равенны оборвался. Она наклонила голову набок, будто силясь понять, что Рен имеет в виду. – Я, как и мой отец, костолом и лучшая, чтоб тебя, валькирия этого поколения. Я не могу управлять твоим духом, но могу сломать тебе кости.

Рен подняла руку, – на ее пальце ярко сверкнуло кольцо, – и сжала ее в кулак.

Снова послышался треск, напоминающий хруст проломленного черепа, и Равенна упала. Застигнутая врасплох, она рухнула как подкошенная, ведь Рен сломала ей ноги.

Воспользовавшись возможностью, Рен схватила Хоука, чтобы увести его подальше от матери.

Они едва успели отойти, когда над ними снова разнесся хохот Равенны.

Женщина упала на живот и теперь, приподнявшись на локтях, смотрела на своих детей сквозь засохшие цветы и пряди мертвых волос.

– Думаешь, пара сломанных бедер меня остановит? – Ее губы изогнулись в усмешке, а в глазах появился тревожный блеск. – Думаешь, что это кости придают мне силы?

Все ее тело начало светиться, обрывки ткани и пряди волос развевались на несуществующем ветру.

Рен поморщилась, когда сломанные, болтавшиеся под странными углами ноги Равенны с тошнотворным хрустом снова срослись. Вся нежить пятого уровня обладала способностью контролировать свои кости: ходить, стоять и протягивать конечности. Но не сращивать их и не делать их еще более сильными. Их подвижность зависела от целостности тела. Чем в худшем состоянии оно находилось, тем заметнее ревенант хромал и тем медленнее он передвигался. Чаще всего призрак предпочитал вообще избавляться от тела.

Равенна не могла снова встать после того, как ей сломали ноги, но она поднялась. Дух поставил ее в вертикальное положение без каких-либо видимых усилий.

Это стало первым доказательством ее силы... особых способностей лича.

И Рен боялась, что не последним.

Она напрягла чувства в попытке ощутить кости, которые только что сломала... но призрак Равенны теперь окутывал каждое волокно, каждое сухожилие. Каждый дюйм ее тела светился, и магия костолома не могла проникнуть сквозь это сияние.

– Твои силы здесь не пригодятся, костолом. – Равенна сделала шаг вперед.

Рен пожала плечами, вложив в этот жест все выработанное за семнадцать лет высокомерие, хотя чувствовала она себя совсем иначе.

– Тогда придется использовать клинки.

Она обнажила один из своих мечей. Если уж ей и суждено было погибнуть, то это следовало сделать с достоинством.

Сначала она бросила Хоуку его кольцо. Он с расширенными от удивления глазами поймал усилитель.

– Не стой просто так, – бросила Рен, достав из ножен второй клинок. – Нам не помешает подкрепление, – указала она подбородком на слоняющихся по залу ревенантов.

– Ты не понимаешь, Рен. Она...

Но Рен уже бросилась в атаку. По-видимому, Равенна могла справиться с костью, в которой еще жил дух, – в конце концов, на ее пальце все еще было кольцо Рен, – но что насчет мертвой кости?

– Помогите ей! – закричал Хоук. – Задержите лича.

Двое ревенантов, что находились поблизости, поспешили к Равенне, намереваясь схватить ее за руки.

И она позволила им это сделать. Ее костлявое лицо исказилось в улыбке.

Ревенанты взяли ее за запястья и широко расставили руки, благодаря чему Рен теперь могла пронзить грудь Равенны своим клинком. Призрачное сияние Королевы Трупов сдвинулось, сливаясь в ослепительный шар света за ее грудной клеткой.

Ее дух был прямо здесь.

Но Рен замешкалась.

И это было ошибкой.

Улыбка Равенны стала шире, и ослепительный свет раскололся: от целого отделились два маленьких кусочка.

Эти частички осели на ревенантах, что держали ее за руки.

Их призраки вспыхнули ярче, чем когда-либо, и снова потускнели, хотя Рен все еще видела, как в них пульсирует частичка души Равенны.

Ревенанты отпустили Королеву и переключили свое внимание на Рен.

Той сразу вспомнились слова Хоука о духе их матери.

Она способна прятать его, видоизменять... и даже расщеплять.

– Нет, – сказала Рен, желая, чтобы на ее пальце все еще было кольцо брата.

– Нет! Остановитесь! – повторил Хоук, но ревенанты не дрогнули. – Вы,– рявкнул он нескольким другим, что были в комнате. – Защищайте мою сестру!

– Вы можете обратиться к остаткам их разума, – сказала Равенна, протягивая руки. – Я же забираюсь к ним в души.

А затем, как и раньше, частички ее призрака откололись и осели на нежити, которая пыталась следовать приказам Хоука. Это было большим, чем магическое принуждение. Это была одержимость. Равенна не просто контролировала ревенантов, она становилась их частью. Ее призрак управлял ими изнутри.

Как только ее дух проник в их тела, ревенанты остановились. Какое-то мгновение они сопротивлялись, отчего хрустели кости и развевались обрывки ткани. Но как бы призраки ни сражались, Равенна в конце концов одержала верх. Частичка ее души ярко сияла, выделяясь на фоне тех, кем овладела, но от этого не становясь менее могущественной.

Ревенанты как один отвернулись от Равенны, чтобы посмотреть на Рен и Хоука.

Чтобы посмотреть на их новые цели.

Глава 38

– Лео, – чья-то рука опустилась ему на плечо, и принц подпрыгнул на месте. Он оторвал взгляд от виднеющихся внизу железных ревенантов и посмотрел на стоящего рядом с ним брата.

– Время пришло. Почему бы тебе не спуститься в обеденный зал с остальными?

Под «остальными» подразумевались слуги и те, кто не умел сражаться. Ну и Леди-Мастер Светлана Грейвен, которая не участвовала в активных действиях вот уже несколько десятилетий. Лео, конечно, не хватало практики на полях сражений, но, что бы там ни говорил его брат, похищение считалось боевым опытом, так что он не собирался прятаться.

– Я остаюсь.

Лоран на мгновение прикрыл глаза.

– У меня не будет времени присматривать за тобой.

– И не надо, – раздраженно бросил Лео, даже если в словах брата скрывалось редкое проявление заботы.

– Я за ним присмотрю, Ваше Высочество, – заверила Инара.

Лоран оглядел ее, облаченную в костяную броню, с блестящими черными глазами, и неохотно кивнул.

После этого он отвернулся, чтобы выкрикнуть несколько приказов. Лучники рассредоточились по зубчатой стене, но Лео знал, что ни один стальной наконечник не пробьет железные панцири.

По другую сторону от Золотого принца стоял командир, который, как и Лоран, выкрикивал приказы. Инара же наблюдала за происходящим, скрестив руки на груди.

Железные ревенанты достигли Частокола... и без труда преодолели его.

Инара, хоть и ничего не сказала, но, помрачнев, поджала губы. Да, она верила Лео, в отличие от его брата, но сама никогда с подобными существами не сталкивалась. Возможно, она даже сомневалась, что они настолько могущественны, насколько утверждал Золотой принц.

Вообще-то, некоторые из ревенантов прошли сквозь Частокол, сворачивая возвышающиеся кости, пока те с хрустом не трескались у них под ногами.

Первое и самое важное средство защиты– мертвые кости– только что показало свою неэффективность. Принц оглядел армию нежити, но не заметил никаких материалов для постройки моста. Теперь оставалось только возлагать надежды на второе средство защиты.

Лео сглотнул.

Наконец, несколько нескончаемых минут спустя, ревенанты подошли к воротам Крепости.

Они выстроились аккуратными рядами и разделились на три роты.

Солдат из центральной колонны сделал шаг вперед.

Лоран нахмурился. Лео подозревал, что его брат впервые заметил отсутствие отверстий для глаз или рта. Странные, безликие маски отличали этих солдат от всех остальных.

– Огонь! – крикнул Лоран, и град стрел обрушился на одинокого ревенанта.

Как Лео и ожидал, снаряды рикошетили от железной брони. Лучники прекратили атаку, и воцарилась тишина.

К великому удивлению Лео, солдат стянул шлем с головы.

Лицо под ним казалось почти нормальным.

Почти.

Кожа была восковой и бледной, волосы спутанными, а глаза... запавшими, невидящими и цвета молока, с бледным призрачно-зеленым отливом.

Лоран побледнел, но, похоже, все еще не был готов смириться с правдой. Он выхватил лук у ближайшего солдата и прицелился.

Наследный принц был хорошим стрелком.

Стрела, просвистев в воздухе, пронзила глаз ревенанта насквозь. Из раны вырвалась вспышка призрачного света, но в остальном призрак остался цел. Даже не пошатнулся.

Единственной его реакцией стало то, что он поднял голову.

Лоран уставился на стоящее внизу существо, и Лео увидел, как его брата покидает все лихачество, вся уверенность в собственных силах.

С вызывающим тошноту спокойствием ревенант вынул стрелу из глазницы, водрузил на голову шлем и бросился прямо к воротам.

Он прорвался сквозь костяную решетку, словно та была паутиной, и секундой позже снизу раздался оглушительный удар. Даже камни под ногами Лео задрожали, когда нежить столкнулась с массивными двойными дверями.

Когда остальные последовали примеру первого, Лоран, лишившись дара речи, лишь смотрел на происходящее.

– Без предупреждения не стрелять! – крикнул Дункан, принимая командование на себя.

Конечно же, стрелы оказались бесполезными, и страх начал зарождаться в груди Лео, так высоко, что ему стало трудно дышать.

– Второй уровень защиты! – последовал приказ командира. Солдаты, несущие огромные камни и обломки каменной кладки, с помощью двух каменщиков, которые ранее помогали Лео, начали сбрасывать их через бойницы над воротами. Пусть снаряды и попадали в цель и оказались эффективнее стрел, нанесенный урон все равно оставался незначительным. Камни сбивали некоторых ревенантов с курса, замедляли их, но не останавливали.

Ревенанты снова накинулись на ворота, вынуждая стоящих наверху защитников пошатнуться, а остальных– испуганно кричать.

– Это не работает... ничего из этого не работает, – произнес Лоран. Слова наследного принца соответствовали выражению на лицах солдат, которые продолжали сражаться, но запасы стрел и обломков истощались перед лицом своей явной бесполезности.

– Нужно сменить стратегию, – обратился Лео к брату, который явно пребывал в состоянии шока. – Ты меня слышишь? – Он схватил Лорана за плечи. – Либо так, либо мы все умрем.

– Я не... – Лоран лишь посмотрел на него и молча покачал головой. – Я не могу... никогда не видел...

Лео грубо оттолкнул его в сторону и обернулся.

– Солдаты Владений! – Его голос был слышен, несмотря на повторяющиеся тяжелые удары, свидетельствующие о том, что ревенанты все еще пытаются снести ворота. – От стрел толку нет, любое ваше оружие не пробьет их броню. Пусть мы слабее нашего врага, но зато мы умнее. – Он одарил всех фирменной улыбкой в надежде позаимствовать у брата немного уверенности, хоть и фальшивой.

– Вы, – обратился он к стрелкам, что стояли на Стене. – Спуститесь и попытайтесь укрепить ворота. Завалите их всем, что только сможете унести. Ящики, тележки, ведра, бочки. Вы двое, – добавил Лео, взглянув на каменщиков. – Помогите им. Если понадобится, возьмите камни из Крепости.

За этим последовало мгновение тишины, во время которого Лео пронзил ужас при мысли, что его никто не послушает. Но позади раздалось:

– Делайте как он сказал.

Лео обернулся и увидел Лорана, все еще бледного, с широко открытыми глазами, но, похоже, приходящего в себя.

Лео с благодарностью улыбнулся, так как все тут же приступили к выполнению его приказов.

– И что теперь? – спросил Лоран.

– Иди за мной.

Лео, Лоран и Инара бросились вниз, во внутренний двор, мимо солдат, ремесленников и слуг, которые помогали перетаскивать предметы для укрепления ворот. Здесь, внизу, удары были сокрушительно громкими. От них, раздающихся с ритмичной неизбежностью, точно сердцебиение, в воздух поднималась пыль.

– Эй вы, пятеро, – остановил Лео солдат со знаком королевской армии на груди. – В подвалах есть бочки с водой. Поднимите их на Стену. Командир Дункан знает, что с ними делать. И поспешите.

Лорану пришлось кивнуть, чтобы солдаты бросились выполнять приказ. Лео не позволил их растерянности задеть его гордость. На сантименты времени не было, а Лоран и правда был главным.

Они миновали арку и оказались в кухонном дворике, рядом с цистерной. Им почти удалось закончить задуманное, когда явились железные ревенанты.

– Полагаю, еще одной будет достаточно, – сообщил Лео, перебирая кучу труб, которую они собрали, и присоединяя последнюю к отводному патрубку. Лоран, нахмурившись, проследил путь от резервуара к небольшой металлической решетке в стене.

– Это что, водосток? – спросил он, когда Лео наклонился, чтобы помочь Инаре закрепить трубу.

– Он самый, – ответил Золотой принц и, повернув трубку в последний раз, выпрямился. Затем он поспешил к резервуару и взялся за колесо со спицами, закрепленное рядом с одним из патрубков.

– И куда он ведет?

– Увидишь, – улыбнулся Лео. – По моей команде, – сказал он Инаре, которая встала рядом со вторым колесом. – Готова? Вперед.

Они медленно прокрутили колеса, открывая поток по патрубкам, что спускались в разные части Крепости. Прямо сейчас им была важна каждая капля.

После этого они двинулись к той трубе, что установили совсем недавно. И общими усилиями повернули колесо.

Труба затряслась и начала подпрыгивать, когда вода стремительным потоком хлынула через водосток.

Покончив с этим, они бросились обратно наверх, где Лео перегнулся через парапет.

Перед воротами начала образовываться лужа, которая вытекала из расположенного там небольшого водостока. Обычно она стекала в каналы, но теперь благодаря помощи Инары затапливала их.

Создавала барьер между воротами и ревенантами.

– Не могу поверить, – пробормотал Лео. – Это сработало.

– Неплохо, Золотой принц, – оценила Инара, с улыбкой наблюдая, как вода распространяется и вынуждает железную армию в растерянности отступать.

– Ох, черт, – произнес Лоран, когда по Крепости разнеслись одобрительные возгласы. – Хорошо сработано, братец, – он посмотрел на Лео и похлопал того по плечу. – Хорошо сработано.

– Я еще не закончил, – сказал с усмешкой принц. – Вы готовы, командир?

– Ждем подходящего момента, – ответил командир Дункан.

Лео наблюдал за бурлящей массой ревенантов, которая впервые утратила холодную, нечеловеческую точность в действиях.

Но опасность не миновала. В Стене имелись и другие уязвимые места, поэтому Лео подозревал, что армия нежити сможет пробраться внутрь не только через ворота.

Прежде чем ревенанты успели атаковать снова, Лео осмотрелся и выкрикнул новый приказ.

Солдаты, которые принесли наверх бочки с водой, открыли их и вылили содержимое в дождевые желоба, установленные вдоль зубчатых стен. Внизу вода вырывалась бурным потоком и устремлялась в длинные глубокие каналы, которые Инара и каменщики вырыли всего несколько часов назад.

Жидкость стекала со стены по прямой линии, окружая ревенантов.

Они вот-вот могли оказаться в ловушке, как тот волк, что угодил в клетку Мерси... Только вот третий канал, который должен был блокировать ревенантов на востоке, заполнялся не так быстро, как предполагалось.

Инара заметила это первой.

– Кажется, у нас проблема.

Действительно, пока ревенанты топтались на месте, безуспешно пытаясь преодолеть преграду, последний канал оставался заполненным лишь частично. Армия нежити могла в любой момент заметить дыру в их защите и атаковать Стену с другой позиции.

– Я все улажу, – заявила Инара, направляясь к лестнице.

– Подожди, – схватил ее за руку Лео. Он взглянул на брата, который кивнул.

– Возьми с собой солдат, – предложил Лоран. – Столько, сколько посчитаешь нужным.

– Отвлеки их, сбей с толку, но, что бы ни случилось, не вступай в прямое сражение, – посоветовал Лео, ощущая, как волнение растекается по венам. Смотреть на то, как другие выезжают за Стену и рискуют своей жизнью, было невыносимо. А еще тяжелее, потому что с самого начала это была его идея. – Постарайся удержать их в водной ловушке.

– Все поняла, Ваше Высочество.

– Лео, – поправил он с сияющей улыбкой. – Зови меня Лео.

– Ну уж нет, – бросила в ответ Инара в ее типичной сухой манере, но все же сжала его руку прежде, чем уйти.

Стоило им выехать через задние ворота, как ревенанты тут же переключили на них свое внимание. Будто они обладали коллективным разумом, хотя Лео подозревал, что, как и любая нежить, они просто не могли сопротивляться инстинктам.

Лео уже жалел о своем решении, а счастье, которое он испытал от того, что его план сработал, сошло на нет.

Цистерна опустела, а вода перед воротами хоть и все еще преграждала ревенантам путь, уже начала впитываться в сухую твердую землю. То же самое происходило и с вырытыми каналами, водные барьеры с каждым мгновением становились все слабее.

А Инара и всадники все еще оставались там.

Лео не был уверен, заметили ли они это, слишком занятые тем, чтобы разъезжать из стороны в сторону или, когда этого было недостаточно, атаковать врага.

Но не все ревенанты обратили на них внимание.

Некоторые пытались приблизиться к краям каналов, которые становились все более мелкими и узкими по мере того, как жидкость впитывалась в землю.

Железными ботинками нечисть хлюпала по грязи, размягчая землю и тем самым только ускоряя процесс.

– Инара! Отступайте! – сложив ладони рупором, закричал Лео, но слова его потонули в царившем внизу хаосе.

– ОТСТУПАЙТЕ! – прогремел командир голосом, отточенным за несколько десятилетий службы.

Инара вскинула голову и подала сигнал остальным... как раз в тот момент, когда через восточный канал прорвался ревенант.

Он устремился прямиком к ней, одним ударом железного кулака сбив лошадь с ног, так что наездница оказалась в грязи.

У Лео сжалось сердце, но выжившая лошадь не раздавила Инару. Ревенант навис над костоломом, которая извивалась, пытаясь высвободить ногу из-под животного, а руками нащупать оружие.

Призрак занес ботинок, намереваясь сломать Инаре шею. Лео не мог на это смотреть... но все же не отвел глаз.

В этот момент, словно из ниоткуда, появился железный хлыст. Обернувшись вокруг шеи ревенанта, он начисто сорвал не только шлем, но и голову призрака.

Лео готов был поклясться, что все вокруг замерло, что и живые, и мертвые изумленно застыли, когда доспехи со скрипом покачнулись и с оглушительным грохотом рухнули на землю.

А рядом с ними, облаченный в собственную броню, стоял Джулиан Найт.

Глава 39

– Черт, – отступила Рен в попытке увеличить расстояние между собой и ревенантами, которых контролировала Равенна.

Точнее, ее дух.

Она и правда была настоящей Королевой Трупов.

Стоило только Рен решить, что магия ее матери не может стать еще более странной, как... это произошло.

Она вложила один из своих мечей в руки Хоука.

– Ты знал, что она на такое способна? – спросила Рен.

– Да, – ответил ее брат, неуверенно принимая оружие. – А как, ты думала, функционируют железные ревенанты?

Рен, которая заканчивала торопливо рассыпать костяную пыль в надежде, что это даст им небольшую передышку, вскинула голову.

– Что? Я думала, что это ты... ты и тот скипетр.

Хоук покачал головой и вздрогнул, когда ревенанты добрались до костяной пыли. Хотя та сделала свое дело и остановила их атаку.

Равенна тем временем обратила внимание на остальную нежить в комнате, очевидно, при необходимости планируя подчинить своей воле каждого.

– Железных ревенантов слишком много. К тому же неважно, сколько чистой магии я впитаю, мой контроль не распространяется на такие большие расстояния.

– А ее, значит, распространяется? Ее дух может уходить так далеко от привязанной кости?

– Она лич, – беспомощно пожал плечами Хоук. – Насколько я могу судить, сила ее духа не знает границ.

А Рен-то считала фамильяров жуткими.

– А скипетр?

– Немного театральщины, чтобы задобрить регента, – фыркнул ее брат.

Рен как раз обдумывала его слова, когда ревенанты прорвались сквозь круг из костяной пыли. Они не могли ранить их, по крайней мере, не смертельной инфекцией, но вполне были способны окружить, загнать в угол. Рен заметила, что у некоторых в руках было ржавое оружие.

Усмирив их, Равенна убедила бы Хоука закончить то, что они начали с то ли Локком, то ли Вэнсом. Рен стала бы для матери еще одним телом, костюмом из плоти и крови.

Дрожь пробежала по телу девушки, и она задумалась о том, чтобы убежать, прорубить путь через ближайшую нежить и убраться отсюда. Конечно, они бы бросились за ней, но благодаря крови некроманта, что текла в ее жилах, ни один призрак не смог бы ее остановить. Скорее всего, ей удалось бы освободиться, если бы она оставила Хоука. И Вэнса.

А потом что?

Это Равенна контролировала железных ревенантов. Значит, чтобы остановить армию нежити, следовало сначала остановить ее. Без нее они стали бы не объединенной армией, а обычной бродячей нежитью. Благодаря магии колодца они остались бы столь же невероятными, но вряд ли стали бы сносить Пограничную Стену или атаковать Крепость. Вообще-то, Рен не знала, что случилось бы, если бы Равенна отпустила нежить, которой верховодила.

Но это не имело значения. Остановив Равенну, они подарили бы защитникам Крепости– тем единицам, что там остались, – шанс.

Рен взяла горсть костяшек и подняла свой меч. Она заслонила собой брата, в то время как тот приказал ближайшим ревенантам, которые еще не были одержимы Равенной, блокировать тех, которые подчинялись ей. Это сработало... Пока Королева Трупов снова не расщепила свой дух и не удвоила количество их врагов.

Хоук чертыхнулся, отступая, но Рен не оторвала взгляда от матери. Всякий раз, когда она расщепляла свою душу и вселялась в новую нежить, то, что оставалось от ее призрака, мерцало и тускнело, словно изо всех сил старалось не распасться.

А как оно вообще оставалось целым? Как Равенне удавалось сохранить собственное сознание, когда кусочки нее были разбросаны по Землям Пролома?

Пока Равенна и Хоук продолжали сражаться за контроль над нежитью, Рен заметила, что с позвоночником лича что-то не так. Неудивительно, ведь их мать была мертва уже около двух десятилетий, но только вот ее позвоночник не был погнут, сломан и даже не начал гнить. Составляющие его кости казались странными. А уж Рен в костях разбиралась.

Когда вспышка призрачного света на время превратила Королеву Трупов в силуэт, Рен все увидела.

Стержни.

Не один и не два, а сотни.

Вот, должно быть, как Равенне удавалось сохранять рассудок. Стержни соединяли дух с привязанной костью, укрепляли их связь и, соответственно, делали и тело, и дух сильнее. Если каждое расщепление души ослабляло Равенну, то каждый стержень оказывал противоположный эффект.

Без них Равенна, вероятно, была бы чем-то вроде неуправляемого тумана... слабая, но способная навсегда оставить собственные останки. Она потеряла бы связь с этим миром, с самой собой, своим прошлым и в конечном итоге утратила бы любые чувства. Чтобы существовать, ей нужна была неповрежденная привязанная кость, а дух мог защитить ее, поскольку был соединен с ней стержнем.

Обычно хватало и одного, но для призрака, разделенного на сотни частей? Вполне логично, что Равенна нуждалась сразу в таком количестве. Как целый позвоночник, состоящий из двадцати четырех отдельных позвонков, мог служить единой привязанной костью, было загадкой, но в данный момент Рен занимало не это.

Воспользовавшись тем, что Равенна отвлеклась, она протянула руку, но хоть и почувствовала стержни, не смогла прикоснуться к ним своей магией.

Ей снова нужно было кольцо Хоука. Возможно, с его силой у нее получилось бы вытащить стержни и ослабить Равенну. Это ее не убьет, но заставит притормозить и изменить тактику– возможно, даже отказаться от контроля над железными ревенантами.

Довольно рискованно, но других идей у Рен не было.

Она поспешила к брату, уворачиваясь от горстки нежити, которой он приказал изображать из себя баррикаду.

– Продолжай сражаться с ней, – тяжело дыша, произнесла Рен, присев на корточки в надежде, что Равенна не увидит и не услышит их.

– Но это бесполезно, – коротко бросил он, когда ревенанты затряслись, сопротивляясь то ли его контролю, то ли воле Равенны.

– Неважно. Продолжай раздавать приказы нежити, выматывай ее. Заставь взять на себя больше, чем она сможет выдержать.

– Зачем? – нахмурился Хоук.

– Я собираюсь вытащить стержни.

– Стержни? – изумленно повторил он.

– Посмотри на ее спину. Их там сотни.

Хоук вытянул шею, чтобы хоть мельком увидеть Равенну. Когда она потянулась к ревенантам, притаившимся в самых темных углах тронного зала, то представила их обозрению спину. Хоук с ужасом увидел позвоночник Королевы.

– Я не... Это сделал не я, – произнес он, побледнев.

А вот это было интересно. Если их вставил не Хоук, то кто?

– Неважно. Эти стержни, скорее всего, помогают ее духу сохранить целостность. Поскольку изготовлены они из костей, я смогу вытащить их даже на расстоянии, но мне нужно больше магии. А значит– мне нужно это. – Она сдернула кольцо с пальца Хоука, а затем посмотрела на бассейн, на нежить, что преграждала ей путь. – И это.

Хоук кивнул, выдохнул и снова надел маску-череп.

– Приготовься, – сказал он. Прежде чем Рен успела спросить, что он задумал, ее брат уже сконцентрировал все свое внимание на стене за тронами. – Старейшины! – воскликнул он, и те, ярко вспыхнув, снова пробудились.

Равенна, заметив ослепительную вспышку света, обернулась, но Рен не стала ждать, что произойдет дальше.

Она метнулась между нежитью, уворачиваясь от тянущихся конечностей и проскакивая между шаркающими ногами, пока не приземлилась, растянувшись на полу, прямо у края бассейна. Прежде чем опустить руку в бурлящую магию, она замерла на долю секунды: ее пронзило воспоминание о боли, испытанной во время последнего погружения.

От прикосновения сила ожила, но Равенна все еще была сосредоточена на сиянии, исходившем от Старейшин.

Хоук снова заговорил. В похожем на пещеру помещении его слова отскакивали от стен громким эхом.

– Ваша Королева Трупов– самозванка!

– Заткнись, – зарычала Равенна, но Хоук проигнорировал ее.

– Да, она из семьи Некрос, но она не живой некромант. Она даже хуже, чем нежить. Она– лич.

– Неслыханно! – прогремели Старейшины. – Живые правят, а мертвые служат. Мертвые служат!

Равенна закричала, чтобы Старейшины прекратили, но те не послушались. Будучи мертвецами, они подчинялись лишь Хоуку, живому некроманту.

Рен почувствовала прилив удовлетворения. Несмотря на всю темную магию, которой Равенна обладала, она все же не была некромантом. Той, кем являлась раньше.

– Лич противоречит законам природы, – продолжили Старейшины. – Лича нужно остановить. Его нужно уничтожить.

Равенна, собравшись с силами, шагнула вперед, расправив костлявые плечи. Ее призрак ярко вспыхнул, и десятки огоньков призрачного света вырвались из ее груди, словно стая испуганных птиц.

Они опускались на Старейшин, постепенно прерывая поток осуждающих слов каждого. Хотя для этого потребовалось время и усилие. Старейшины, чьи древние духи были сильнее многих, сопротивлялись Равенне.

Но все же Королева Трупов победила. Старейшины замолчали...

– Хорошая попытка, – прохрипела Равенна, и Старейшины повторили те же слова, отдающиеся эхом вокруг них. Фрагменты духа Королевы мерцали среди их костей, в то время как ее собственное тело как будто осело. Это, как и мерцание ее призрака, свидетельствовало об истощении.

Момент настал. Рен выставила руку– ее тело, как и кольцо Хоука, засветилось– и изо всех сил потянулась к Равенне.

Но это не сработало.

Дух Королевы, все еще достаточно сильный, отталкивал магию Рен. Он обвивал кости, защищая их и действуя как своего рода барьер.

Они были так близки к победе. Равенна контролировала каждого призрака в комнате... И этого все еще было недостаточно.

Рен с трясущимися руками рухнула на колени. Ее переполняли магия, адреналин... а также ошеломляющее чувство поражения. Лич был слишком сильным, а у девушки больше не осталось идей.

Когда чья-то рука опустилась ей на плечо, Рен едва не выпрыгнула из собственной кожи. Ревенант!

Она резко обернулась: перед ней действительно был призрак... но не тот, кого она ожидала.

На нее смотрела Старлинг, настолько напоминающая живую, что это настораживало. Даже несмотря на призрачное сияние, которое струилось из ее глаз и раны на груди. Ее бледная кожа еще не начала разлагаться, а волосы остались мягкими в тех местах, где не были покрыты кровью.

Она была мертва от силы несколько дней, но уже восстала. И пришла сюда.

Неудивительно, что ее привлекли те живые, которые находились в Проломе, но она не была одержима ненавистью. Она подкралась к Рен и теперь смотрела на нее с пугающей сосредоточенностью. Рен опустила взгляд и увидела ожерелье Хоука, которое женщина так крепко сжимала в окровавленной руке, что ее кулак подрагивал. Рен подозревала, что Старлинг боялась выпустить украшение, потому что только эта вещь напоминала ей о человечности, о ее воспоминаниях.

Рен охватила неожиданная волна сильного сожаления о том, что она не дала что-то на прощанье Джулиану. Возможно, он восстал, озлобленный, напуганный и мучающийся от боли... Не имея представления, кем был раньше и как много для нее значил.

Проглотив ком в горле, Рен обернулась через плечо.

Равенна все еще не заметила ее стараний. Как не заметила и Старлинг. Но зато ее увидел Хоук. Взгляд брата на мгновение остановился на Рен, боль и сожаление на его лице сменились стальной решимостью. Он повернулся к Равенне и стене Старейшин.

– Старейшины! – закричал Хоук. Стена из костей дрогнула. Он сражался с матерью, с ее властью, в надежде вновь получить над ними контроль. Старейшины тоже сопротивлялись. – Я– Сын Смерти, и вы обязаны подчиняться мне.

Призрачный свет снова задрожал, и их мать сжала руки в кулаки.

Оставив брата отвлекать Равенну как можно дольше, Рен снова повернулась к Старлинг.

Та открыла рот, как будто хотела заговорить, пока не вспомнила, что не может. Не без гортани и голосовых связок. Должно быть, нежити требовалось время, чтобы научиться формировать слова с помощью своего призрака, потому что Старлинг покачала головой и указала на свою грудь. Туда, где покоился ее дух, к которому Рен уже прикасалась. Сообщение, просьба, была ясна.

Прикоснись к моим воспоминаниям еще раз.

Рен так и сделала.

Протянула руку и в одно мгновение перенеслась в прошлое Старлинг. Она забыла, что перед этим зарядилась магией колодца, так что ее способности стали сильнее, чем когда-либо.

На Рен обрушился шквал образов и звуков, и у нее возникло ощущение, что Старлинг направляет ее, подводит к определенному моменту.

И неожиданно Рен оказалась там. В этой самой комнате, которая все же выглядела по-другому. Старейшины молчали, нежити не было видно, а сильный дух Равенны скрывался под вуалью.

Единственным источником света служил бассейн.

– Поторопись, – сказала ей Равенна.

Рен, которая проживала сцену с точки зрения Старлинг, опустила глаза и увидела, что держит в руках молоток, такой же, как тот, что использовал Хоук. Перед ней лежал поднос с двадцатью или около того стержнями.

Равенна повернулась к Старлинг спиной и приподняла вуаль, обнажив сгнившее тело и изуродованный позвоночник. Тот, уже пронзенный более чем сотней стержней, торчащих под странными углами, напоминал какую-то рептилию с шипами.

Затем глазами Старлинг Рен увидела, как Равенна отозвала призрака, обнажив необработанную кость. Предоставив себя Старлинг. Сделав себя уязвимой.

– Места осталось не так много, – произнесла кормилица Хоука. Рен чувствовала ее беспокойство, ненависть к Равенне, к тому, что она заставляла ее делать. Старлинг также время от времени всматривалась во тьму, будто ждала кого-то... – Думаю, пришло время вставить их в другую часть тела.

– Нет, – отрезала Равенна. – Я же говорила, чтобы походить на привязанную кость, они должны располагаться рядом друг с другом, а позвоночник– целая группа связанных между собой костей. Стержни не могут оказаться близко без того, чтобы не быть вставленными в одну кость, а при таком количестве... это просто-напросто невозможно.

Получается, у лича не было привязанной кости. Вместо этого Равенна пыталась ее сымитировать.

Старлинг не стала спорить, только выбрала стержень и принялась искать подходящее место на позвоночнике, таком же колючем, как у дикобраза.

Когда Старлинг в очередной раз бросила взгляд в угол комнаты, это не укрылось от Королевы Трупов.

– Его здесь нет, – сообщила она. В ее голосе слышалось веселье. – Я отослала его по поручению. Он такой хороший мальчик. Такой послушный. Стоило бы поблагодарить тебя за это.

Старлинг стиснула зубы, уловив едва заметный выпад в свою сторону.

– Не понимаю, зачем ты тогда возишься со мной, когда он мог бы сделать это для тебя. – Она поставила стержень и замахнулась молотком. Кость соединилась с костью, и Равенна содрогнулась.

– Не могу решить, кому такие задания не нравятся больше... Тебе или ему.

Старлинг уже приставила следующий стержень.

– Поэтому ты мучаешь нас обоих.

Равенна пожала плечами и вздрогнула от нового удара молотка. Рен подозревала, что Старлинг стукнула куда сильнее, чем было необходимо.

И Равенна поняла это, судя по взгляду, который она бросила через костлявое плечо.

– Ясное дело, ты бы могла отказаться, – с легкостью заметила Королева. – Но тебе известно, во что это может вылиться.

Старлинг, уже потянувшаяся за следующим стержнем, замерла. В ее голове промелькнуло воспоминание о том, как однажды она уже сказала Равенне нет, и маленький Хоук забился в угол. На губах его была кровь, щеки стали мокрыми от слез.

– К тому же, – продолжила Королева Трупов, – я предпочитаю следить за тобой. На всякий случай...

Воспоминание оборвалось.

Рен заморгала, приходя в себя, и попыталась осознать увиденное. Это Старлинг помогла духу Равенны оставаться привязанным к телу, но Рен понимала, что женщина пыталась показать ей не это. Старлинг смогла ударить по кости, только когда Королева отозвала свой призрак. А значит, если Рен хотела вытащить стержни, она должна была заставить Равенну сделать то же самое.

Но как?

– Да, – выдохнула Рен прямо в взволнованное лицо Старлинг. – Я все поняла. Но мне нужно, чтобы Равенна открыла кость, а для меня она вряд ли станет такое делать.

Старлинг вскинула руку. Несмотря на то что они находились на одной стороне, инстинкты Рен обострились. Но женщина дотронулась не до нее, а до рукояти метательного ножа, прикрепленного к ее поясу. Пусть она тут же отпрянула, намек был ясен.

Мертвая кость. Конечно же.

Но клинок не принес бы желаемого результата. Рен требовалась точность и способность ранить на расстоянии. Существовал только один способ заставить Равенну обнажить позвоночник.

Рен кивнула, и Старлинг поднялась. Пусть ее движения были скованными, она все же не походила на остальных, более разложившихся и вечно шаркающих ногами мертвецов. Выпрямив спину так, как только могла, она направилась прямиком к Равенне сквозь царившую вокруг суматоху.

Заметивший ее Хоук в отчаянии покачал головой. Старлинг уже пострадала от рук Королевы Трупов, и Рен знала, что брату было больно видеть, как она снова мучается, пусть и после смерти.

Но было слишком поздно.

Равенна уже заметила ее в толпе... или почувствовала ее присутствие как единственного призрака, которым она еще не управляла.

Ярко вспыхнув, Королева улыбнулась и отвернулась от Старейшин.

– Нет! – воскликнул Хоук, но Равенна не обратила на это внимания.

Она широко раскинула руки, заставляя подчиняющихся ей ревенантов неторопливо двинуться вперед, окружить как Старлинг, так и Хоука.

– Пожалуйста, мама, – сказал Хоук, который, несмотря на грозившую ему опасность, заслонил собой кормилицу. – Ты уже забрала ее жизнь. Не забирай и смерть тоже.

Кивком Равенна приказала ревенантам схватить сына. Тот сопротивлялся, выкрикивал команды и даже сломал несколько костей. Похоже, он обронил меч, но Рен, медленно и незаметно обходившая круг, старалась не думать об этом.

– Я беру то, что хочу, – воскликнула Равенна, снова обратив внимание на Старлинг. Женщина прижала руку, в которой все еще держала ожерелье, к груди– к сердцу, где ее призрак сиял ярче всего.

Слезы покатились по щекам Хоука, но Старлинг отвернулась и приняла свою участь с высоко поднятой головой.

Призрак Равенны воспрял, готовый снова расколоться, завладеть еще одной нежитью.

Лучшего способа, чтобы отвлечь Королеву Трупов, и придумать было нельзя.

Рен засунула руку в мешочек с костяной пылью. Резким движением она выпустила плотное облако, контролируя каждую частицу с помощью усиленной магии. Пыль стремительно опустилась на Равенну, пронзив ее спину прежде, чем она поняла, откуда пришелся удар.

В этот момент ее призрак затрещал и отделился от костей, оставив спину Королевы Трупов открытой.

Другой рукой Рен сжала все стержни самой крепкой магической хваткой и изо всех сил дернула.

Они взмыли в воздух яростным, мощным рывком... и после секунды ошеломляющей тишины Равенна рухнула на землю.

Глава 40

Джулиан подошел к упавшей девушке-костолому и протянул ей руку. Когда она взглянула на него, он вспомнил момент, когда впервые посмотрел на Рен. Взмахом магии он отодвинул лицевую пластину шлема, открыв лицо... не то чтобы это много значило.

Хотя так он, возможно, выглядел менее угрожающим.

Когда ее лошадь с трудом поднялась, девушка наконец приняла протянутую руку. Где-то наверху раздались аплодисменты.

Джулиан повернулся, чтобы посмотреть на крепостную стену. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить, чтобы солдаты Крепости аплодировали ему.

Но между парапетами стоял принц Леопольд.

Джулиан оглядел поле битвы: канал с водой и лужу у ворот. Канавы вдоль северной и южной сторон дороги и частично заполненный восточный канал, который должен был удерживать железных ревенантов. Они загнали врагов в четкий прямоугольник. Именно на востоке костолом и другие всадники пытались укрепить оборону.

Джулиан одобрительно кивнул, и принц помахал ему.

Но битва еще не была выиграна... По крайней мере, не полностью. Возможно, Джулиан переоценил свой потенциал. Пусть он и разобрался в два счета с этим ревенантом, но его магия угасала.

Стремительно.

Большая часть ушла на сражение с дядей. У него остался лишь обычный запас, но Джулиан был истощен. Сначала он едва не умер, а потом, подгоняемый адреналином, яростью и магией, мчался за регентом так быстро, как только мог. Одолев дядю, он тут же поскакал сюда, а когда в поле зрения показалась армия, бросил животное и проделал оставшийся путь пешком.

Джулиан из последних сил старался не упереться ладонями в колени, чтобы перевести дух, потому что это свело бы на нет эффект, который он произвел на войско.

Втайне он надеялся, что к его приезду Рен, хоть и находившаяся так далеко, уже найдет способ обездвижить ревенантов. Но либо ее попытки не увенчались успехом... либо она еще не пыталась.

Это означало, что Джулиану предстояло остановить армию, столкнуться лицом к лицу с тем, к чему его семья приложила руку.

Он повернулся к костолому.

– Отведи остальных обратно в Крепость, – сказал Джулиан, наблюдая, как горстка всадников окружает брешь в восточной траншее, пытаясь удержать оборону и не позволить прорваться другим ревенантам. Остальные каналы все еще выполняли свою задачу, но было ясно, что долго они не продержатся. Из-за тяжелых сапог ревенантов траншеи теряли форму, вода уходила.

Джулиан собирался сам охранять восточный барьер. Но когда он приблизился, к нему присоединилась костолом, снова усевшаяся на коня. Указав на то, что, судя по всему, являлось задними воротами, она приказала остальным отступать, но сама осталась на месте.

– Что ты делаешь? – спросил Джулиан.

– Остаюсь с тобой, – коротко ответила она.

– Почему? – нахмурился он.

Она смерила его взглядом бесцветных глаз.

– Меня зовут Инара Фелл, и я– валькирия. Мы расправляемся с нежитью. К тому же, – добавила она, – подозреваю, что если с тобой что-нибудь случится, Рен мне потом голову оторвет.

Джулиан рассмеялся, вернул пластины шлема на место и потянулся к висевшему у него на поясе скипетру.

– Что это? – уточнила Инара.

– Его называют Рукой Королевы, – сообщил Джулиан и с отвращением поджал губы, рассматривая костяной кулак на верхушке. – Он может управлять ревенантами.

– Это пришлось бы кстати, – заметила Инара с немалой долей сомнения.

– Я подумал о том же, – отозвался Джулиан. Он видел скипетр в действии, только когда тот находился в руках Королевы Трупов. Казалось, эффективность этой вещицы напрямую зависела от нее. – Попытка не пытка.

– Тогда сейчас самое время попытаться, – указала на прореху в траншее Инара. В отсутствие остальных всадников еще один ревенант заметил слабое место и перебрался через него.

Джулиан бросился вперед и, вскинув скипетр, закричал:

– Остановись!

Нежить остановилась, и в груди Джулиана вспыхнула надежда... пока ревенант не выхватил скипетр и не раздробил кость затянутой в перчатку рукой. Осколки посыпались на землю, а в ладони Джулиана остался лишь прут из необработанного железа.

Шлем ревенанта наклонился: он переключил свое внимание на Джулиана.

– У тебя есть запасной план? – спросила Инара.

Джулиан бросил прут и обнажил меч. Пусть он с самого начала сомневался в эффективности Руки Королевы, но все же не думал, что его догадки подтвердятся настолько быстро.

Прежде чем он успел поднять оружие, Инара пришпорила коня и потянулась к мешочку на поясе. Джулиан часто видел, как Рен проделывала то же самое. В мешочке хранился, казалось, никогда не заканчивающийся запас костяной пыли. Инара швырнула ее в лицо призрака.

– Но их броня не... – начал Джулиан, прежде чем осознал, что, какими бы цельными ни казались их доспехи, чтобы ревенанты могли двигаться, в пластинах должны были остаться зазоры, пусть даже самые маленькие.

Следовательно, наибольший урон могло нанести самое маленькое оружие, а не мечи и тупые предметы.

Железный ревенант отшатнулся, безуспешно пытаясь снять шлем. Костяной пыли было недостаточно, чтобы уничтожить его, но она определенно могла замедлить призрака. Возможно, даже на какое-то время ослабить его.

Инара, заметившая, что Джулиан все понял, приподняла бровь.

– Шея, локти и колени.

Джулиан кивнул, и они приступили к делу.

Ревенанты, казалось, разделились. Большинство пытались прорваться к затопленным воротам на западе, где стоявшие на Стене солдаты изводили их стрелами и другими боеприпасами, в то время как остальные рассредоточились, чтобы перебраться через каналы на севере, юге и востоке. Учитывая, что в восточной траншее действительно имелась брешь, Инара и Джулиан сосредоточили свою оборону именно там.

Снова превратив свой меч в хлыст, Джулиан нацелился на слабые места ревенантов: он наносил рубящие удары, чтобы увеличить разрывы в броне на мельчайшие миллиметры и создать чуть больше пространства для пригоршней костяной пыли, которую Инара подбрасывала в воздух. Тучи пыли кружились и проскальзывали в отверстия, заставляя ревенантов спотыкаться и царапать собственные лица.

Некоторые, по-видимому, достаточно раненые, переставали двигаться, но другие... Они, казалось, были совершенно невосприимчивы к их атакам. Их доспехи слишком хорошо сохранились, чтобы защищать спрятанного под ними призрака.

Но происходило и еще кое-что. Железные ревенанты становились все более... непредсказуемыми. Как будто в их системе происходил тот же сбой, как и при реакции на костяную пыль. Только вот это случалось и с теми призраками, которых они еще не атаковали.

Они, будто сбитые с толку, спотыкались и шатались, вертели головами– ничего похожего на солдат, выстроенных в четкие ряды. Так что Джулиан позволил себе надеяться. Позволил себе думать, что что-то сдвинулось с места в самом сердце Пролома. Что, возможно, эта битва подходила к концу.

К сожалению, перемены происходили недостаточно быстро и влияли не на каждого. Еще один ревенант прорвался сквозь их оборону и с удивительной скоростью бросился на Джулиана, ударив того в грудь. Оба повалились на землю. Тяжесть чудовища была почти невыносимой; у Джулиана перехватило дыхание, а последние крупицы позаимствованной магии были почти израсходованы.

– Кузнец! – послышалось сверху, и проскакавшая мимо Инара бросила ему костяной клинок.

Джулиану удалось поймать его свободной рукой и воткнуть в едва заметную щель между шеей и шлемом.

Он почувствовал, как лезвие вошло в плоть. Тело нежити на мгновение затряслось, а когда ревенант замер, Джулиан вытащил клинок.

Несмотря на то что призрак был невероятно тяжелым, кузнец все же умудрился выбраться из-под него и снова подняться на ноги.

– Вот, – выдохнул Джулиан, когда Инара подъехала к нему вплотную, и протянул ей оружие, лезвие которого все еще было покрыто засохшей кровью и грязью.

– Оставь его себе, – покачала она головой. – Тебе он нужнее. К тому же он все равно не мой.

Джулиан в растерянности нахмурился, пока не вспомнил пустые ножны на поясе Рен... Они предназначались для семейного кинжала, который она потеряла. Мог ли это быть именно он?

Их прервал громкий треск, и Джулиан с Инарой обернулись.

Несколько ревенантов, одержимые непонятным безумием, столкнулись друг с другом.

Что стало причиной? Канава с водой, которая преграждала им путь с северной стороны, полностью истощилась. Ревенантам показалось, что грязная земля стала достаточно сухой, чтобы пройти по ней. Что они и поспешили сделать.

Сотня железных ревенантов хлынула через исчезнувший барьер и направилась к Джулиану.

Глава 41

После того как Рен с помощью магии вытащила стержни, те последовали за Равенной– каскадом рухнули на землю.

В то время как тело Королевы Трупов лежало неподвижно, ее призрак поднялся, размытый и мерцающий, грозивший вот-вот исчезнуть.

Так бы и случилось, будь Равенна обычной нежитью. Но она была личем.

Частички ее души, разбросанные по комнате, вернулись к тому, что осталось от ее призрака. Когда они соединились воедино, его форма стала более четкой, а сияние более ярким.

Освобожденные призраки, наоборот, полностью испарились. Как если бы Рен проткнула их костяным кинжалом, ослабив до такой степени, что им не осталось ничего другого, кроме как исчезнуть, чтобы набраться сил. Даже Старейшины потухли.

Это означало, что если им удалось избавить железных ревенантов от контроля Равенны, те не просто перестанут атаковать Крепость и Пограничную Стену... Они перестанут существовать. Пусть и на время.

Старлинг удалось избежать страшной участи. Она все еще стояла, наблюдая за происходящим. Ее дух все еще был соединен с костями.

Когда призрак Равенны стал более четким, Рен увидела свою мать в последние минуты жизни: ввалившиеся глаза, все еще раздутый живот и окровавленное платье.

Это видение вызвало острую боль в груди Рен. Равенна выглядела такой юной... не старше, чем ее дочь сейчас. Беременная, она оказалась совсем одна, а после сложных родов, истекающая кровью, была вынуждена оставить одного из детей и наблюдать за тем, как другой медленно умирает.

Даже собрав все свои части воедино, ее призрак выглядел слабым. Рен могла бы отнести его ко второму уровню, но личи не вписывались ни в одну шкалу ревенантов.

Призрак, зависнув в воздухе на несколько, казалось бы, бесконечных секунд, склонился над телом Равенны, которое после извлечения стержней упало на спину. Как только Королева Трупов вернулась в свое тело, ее глаза ярко вспыхнули, взгляд заметался по комнате. Пальцы дрогнули, и она поморщилась, будто не могла сдвинуться с места. Без стержней, укрепляющих связь, ее дух был слишком хрупким, чтобы управлять телом.

– Освободи их, – сказала Рен. – Освободи железных ревенантов.

Пусть возвращение частичек души и продлило существование Королевы Трупов, армию нежити все еще следовало остановить.

Равенна не ответила. Ее призрак продолжал мерцать и трепетать, и Рен заподозрила, что Королева прикладывает все силы, чтобы удержать его.

– Это уже неважно, – голосом, полным тоски, сказал Хоук. – Она долго не протянет. Она и так зашла слишком далеко, а без стержней у нее нет связи с телом.

– Но почему она все еще здесь? – с беспокойством спросила Рен. Большинство призраков исчезали, стоило только перерезать их связь.

– Она лич, – просто отозвался ее брат.

– Ну? – выплюнула Равенна, переводя взгляд с Рен на Хоука. – Даже не всплакнете по матери?

Брат Рен сжал челюсть.

– Ты убила мою мать, – сказал он с каменным лицом, хотя так и не сумел встретиться с Королевой взглядом. Вместо этого он посмотрел на стоящую рядом Старлинг, которая все еще крепко сжимала в руке ожерелье.

Рен между тем присела перед Королевой и в упор посмотрела в ее неживые глаза.

– Моя мать умерла семнадцать лет назад. Пришло время ей уйти навсегда.

Равенна первой отвела взгляд.

Вскоре грудь Королевы Трупов начала вздыматься, тело имитировало учащенное дыхание, но Рен знала, что это ее призрак содрогается в грудной клетке.

Все еще сопротивляясь.

Так была устроена нежить. Она всегда цеплялась за жизнь, за существование, даже если единственное, что она могла сделать, – это отпустить.

Хоук, несколько мгновений наблюдавший за ее борьбой, наконец взял Равенну за руку. Она отдернула ее.

Тем не менее, несмотря на презрение, которое выражалось в этом действии, что-то похожее на страх промелькнуло в ее сияющих глазах.

Рен никогда раньше не приходилось проводить жатву, считаться с последним действием, последним ходом, который разрывал чью-то связь с миром живых. Разговаривать с жертвой. И уж точно ей никогда не приходилось называть одну из этих жертв мамой.

Внезапно Рен охватило странное чувство. Возможно, раскаяние. Сожаление. Она не знала эту женщину, не любила ее... Но, быть может, выпади ей шанс, все сложилось бы по-другому. Если бы ее мать действительно была жива, а не цеплялась за мир живых последние два десятилетия, с каждым днем все больше теряя как разум, так и способность чувствовать.

А Хоук... Какой бы ужасной ни была Равенна, ее уход ранил бы его. Рен взглянула на то ли Вэнса, то ли Локка: она прекрасно понимала, каково это– иметь неидеального родителя, и знала, что любила его, невзирая на несовершенство.

– Думаешь, она всегда была такой? – спросил Хоук голосом чуть громче шепота. Комната, которая совсем недавно напоминала поле сражения, теперь стала тихой, точно могила.

Рен задумалась над вопросом брата... пока ее не осенило.

– Мы можем это выяснить, – с осторожностью произнесла Рен. Она посмотрела на свою руку, затем на призрак Равенны, все еще слабо светившийся в ее сгнившей груди. – Какой она была. Раньше. Я могла бы использовать Виденье.

– Сомневаюсь, что она... – начал Хоук, но Равенна прервала его.

– Сделай это, – выдавила она с придыханием, но отчетливо. Когда она встретилась взглядом с Рен, в ее глазах читалась паника. Отчаяние. Как будто Королева Трупов проживала последние мгновения.

Рен вернула кольцо Хоуку, прежде чем снять свое с пальца Равенны. Когда их усилители оказались на месте, она опустила одну руку на призрака Равенны, а другой взялась за брата. Рен хотела каким-то образом разделить с ним этот момент. Возможно, кольца-усилители и чистая магия, что пульсировала в ее венах, могли в этом помочь.

Все произошло быстро: из-за магии колодца и из-за того, что Равенна не сопротивлялась.

Поначалу это была всего лишь вспышка эмоций. Честолюбие, злость... и одиночество. Последнее ощущалось сильнее всего. После образования Пролома Равенна провела годы сама по себе, скиталась по руинам, разыскивая тела родителей, но так и не нашла их. Рен чувствовала ее отчаяние, но все изменилось, когда на Одержимые Земли пришли костоломы.

Глазами Равенны Рен видела Вэнса и Локка– молодых солдат, облаченных в костяные доспехи, – чувствовала ненависть, от которой скручивало живот, желание заставить их страдать за то, как несколько веков назад они поступили с некромантами. Она даже видела Одиль, хотя Равенна отметила только ее безответную влюбленность в Локка.

Королева Трупов солгала ей, связалась с костоломами... А после этого все изменилось. Ее гнев пылал уже не так ярко, но жизненные истины неожиданно столкнулись с новыми знаниями. Это стало тревожным отголоском того, что Рен испытала с Джулианом.

Как и желание. Равенна возжелала Локка Грейвена так, как никогда не хотела Вэнса. Но последнего было проще обвести вокруг пальца, а значит– сосредоточиться на исполнении ее плана.

С Локком Равенна ставила под сомнение все, даже саму себя.

Особую радость Равенна испытала, когда поняла, что беременна. Это чувство захлестнуло Рен подобно приливу. Принесло с собой уверенность, что она была желанным ребенком, стало бальзамом, в котором, как она даже не подозревала, нуждалась ее душа.

Вскоре чувство счастья сменило смятение, из-за чего эмоции и образы стали еще более запутанными– как будто неуверенность Равенны навсегда изменила ее воспоминания.

Рен видела поле битвы, оставшееся после Восстания, сотни мертвых тел. Видела, как Локк Грейвен, сияющий ярче солнца, упал на колени, став жертвой магии колодца. Боль пронзила сердце Равенны– вынудила его с ожесточением ждать того, что должно случиться дальше. Того, что ей предстояло пережить в одиночестве.

Рен ощутила, какой сильной была воля Равенны, ее желание жить. Тогда и теперь, после смерти. Она цеплялась за свое существование, сгорая от желания просто быть. Рен осознала, что именно это и олицетворяла связь призрака: физическое выражение его тяги к жизни.

Бесконечная темнота сменилась светом одинокого призрачного светильника: Равенна с огромным животом вырезала одно из колец-усилителей и болтала с костями Локка.

После этого Рен увидела себя только что родившейся, плачущей на руках Одиль. Это стало еще одним ударом по сердцу Равенны. Сделало его еще более жестоким.

И вот– момент у бассейна. Она прижимала к груди сына, чье сердце билось слабо и нежно, как у птенца. У нее кружилась голова, руки были скользкими.

Оступившись, она упала на землю.

«Защитить малыша, – думала она. – Защитить малыша».

Слабая, охваченная дрожью, она лежала на краю светящегося бассейна, когда сердцебиение Хоука замедлилось. Остановилось.

Равенна была сломлена и повержена. Не могла пошевелиться... кроме разве что единственного пальца. Она потянула за одеяло, в которое был укутан Хоук, развязала его, пока крошечная ножка сына не окунулась в магию.

И все померкло.

Рен с трудом отстранилась, представляя, что было дальше.

Равенна умерла, а после, должно быть, упала в бассейн. Этого оказалось достаточно, чтобы вернуть ее.

Но она спасла сына.

Придя в себя, Рен увидела Хоука, а между ними– тело Равенны. Выражение лица брата подсказало, что он видел то же, что и она. Он плакал.

Рен знала, что Хоук оплакивал мать, которой ей едва удалось побыть, а не то существо, которым она стала.

Рен чувствовала то же самое.

Лежащая между ними Равенна все еще цеплялась за жизнь.

– Все в порядке, – мягко, но сдавленно произнес Хоук. И в этот раз, когда он взял ее за руку, она не стала сопротивляться. – Мы в порядке. Все закончилось. Время уходить.

Он был не некромантом, который раздавал приказы нежити. А сыном, разговаривающим со своей матерью.

И она послушалась. Равенна послушалась его.

Ее душа оторвалась от тела, и воздух наполнился ощущением огромного облегчения. Ощущение полного и всепоглощающего спокойствия. Умиротворения.

Мерцающий призрачный свет погас, оставив после себя темноту.

Глава 42

– Уходи, – сказал Джулиан Инаре, сжимая в одной руке костяной кинжал, а в другой– свой меч. К ним направлялась сотня железных ревенантов.

– Что? – спросила она, пытаясь успокоить лошадь, которая брыкалась перед лицом приближающейся нежити. – Я тебя не оставлю!

– Ты нужна им, – отозвался Джулиан. – Нужна Владениям. Принцу. Ты не можешь оставить их без защиты. Уходи!

Инара пристально посмотрела на него и своим отказом следовать здравому смыслу напомнила Джулиану Рен. Но в конце концов она уступила. Бросив взгляд наверх, где за ними наблюдал Лео, она неохотно развернула лошадь и направилась к задним воротам, которые Джулиан заметил раньше.

Оставила его противостоять натиску ревенантов в одиночку.

Он собрался с духом, зная, что в последний раз принимает боевую стойку, делает последнее усилие в битве, которую не сможет выиграть.

Но смысл был не в этом.

Главное было выиграть немного времени, чтобы дать Рен шанс спасти остальных.

Джулиан ведь и так уже должен был умереть.

Но это еще не значило, что он собирался сдаться без боя.

Хлыстом он сбил двух ревенантов с курса, а третьего вынудил упасть на колени, но на каждого неживого солдата, которого ему удалось вывести из строя или отвлечь, приходилось еще десять.

Сверху, со Стены, доносились крики, сыпались стрелы, но у Джулиана не было времени обращать на них внимание.

Он снова превратил свой хлыст в меч как раз вовремя, чтобы блокировать удар. Взмахнув оружием, он вонзил его в колено ревенанта, и тот повалился, но при этом утянул за собой и меч.

Джулиан разбрасывал метательные мечи направо и налево, но те отскакивали от доспехов. Хотя это было всего лишь отвлекающим маневром, способом образовать между ним и армией нежити хоть какое-то пространство. Однако ревенанты наступали неумолимым маршем.

Вскоре Джулиана повалили на землю. Удар оглушил его: звезды плясали перед глазами, пока он, передвигаясь на четвереньках, пытался найти опору в затоптанной вязкой земле.

Джулиану не удалось далеко уйти, в его грудь уперся железный ботинок. Удар пригвоздил его к земле, медленно, но верно выдавливая воздух из легких.

Останься у него сила колодца, он бы оттолкнул ревенанта, но теперь был не в состоянии сдвинуть такое количество тяжелого железа. И все же Джулиан попытался, отталкиваясь руками, извиваясь всем телом.

В груди жгло, легкие с трудом делали один хриплый вдох за другим. Перед глазами потемнело, когда ревенант занес ботинок для последнего сокрушительного удара...

Который так и не нанес.

Джулиан напрягся в ожидании, но ничего не произошло.

Когда он моргнул, его зрение прояснилось, он увидел ревенанта, зависшего с занесенной ногой.

А небо... Постепенно сгущающиеся сумерки наполнились мерцающими пятнами призрачного света. Такие же огоньки Джулиан видел в соборе Хранителя. Только теперь вместо того, чтобы опуститься на шлемы ревенантов, обрывки призрачного света взметнулись, как искры костра, и исчезли.

Закашлявшись, Джулиан перевел дыхание и приподнялся на локтях, ошеломленный тем, что все собравшиеся перед Крепостью ревенанты застыли на месте.

Послышался стук лошадиных копыт: Инара вернулась и спешилась.

Спустя несколько секунд она подошла к ревенанту, который собирался вышибить из Джулиана дух, и со всей силы ударила его по черепу. Звук отдался глухим эхом, но никакой реакции не последовало.

Джулиан поднялся на дрожащие ноги и встал перед противником. Поколебавшись мгновение, он толкнул его со всей силы.

Тот с грохотом упал на землю, и с зубчатых стен раздались торжествующие возгласы.

Джулиан повернул на восток, к Пролому. К Рен.

– Она сделала это, – тихо произнес он, прежде чем поднять кулак в сторону толпы. Инара вскинула свой меч, отчего крики стали только громче. – Рен сделала это!

Глава 43

После нескольких мгновений молчания Рен встала. Она шмыгнула носом и прикрыла глаза, говоря себе, что где-то, на другом конце Земель Пролома, исчезли железные ревенанты. Эта война наконец-то подходила к концу.

– Давай, – обратилась она к брату. – Мы не закончили.

Хоуку понадобилась еще секунда, чтобы прийти в себя, но после он тоже поднялся на ноги. Старлинг все еще была здесь: она смотрела на тело Равенны, видимо, понимая, что и ее время скоро должно было закончиться. Но не сейчас. Сначала им предстояло позаботиться о живых.

Рен обошла все тела, чтобы добраться до то ли Вэнса, то ли Локка.

Он все еще находился без сознания, и Рен не знала, хорошо это или плохо. Возможно, это облегчило бы то, что теперь следовало сделать.

– Как это исправить? – спросила Рен, неуверенно склонившись над отцом.

Хоук тоже нагнулся.

– Тебе нужно будет одновременно вытащить Локка... привязанную кость и стержень. Тогда Вэнс... – Хоук заколебался. – Чтобы исцелиться физически, ему понадобится сила колодца. Но вот его разум... Не знаю, в каком он состоянии.

Рен шумно выдохнула. Каким бы ни был исход, она не могла позволить Локку и дальше контролировать тело Вэнса.

Рен сглотнула.

Локк был мертв и заслуживал покоя, а не второй жизни, противоречащей всем законам. А Вэнс... Рен точно не знала, чего он заслуживал, но на его месте она предпочла бы умереть, чем оставаться пленником в собственном теле.

– Мне понадобится твоя помощь, – сказала Рен, поднося руку к груди отца. – Держи его, а когда я вытащу стержень и кость, отнеси к бассейну. Об остальном я сама позабочусь.

Хоук кивнул, наблюдая, как девушка с помощью своей физической и магической силы потянула за грудину, вырвав вместе с ней стержень. Раздался отвратительный хлюпающий звук, когда кость отделилась, и из груди ее отца потекла кровь, но у Рен не было времени обращать на это внимание. Как только Хоук, схватив Вэнса под мышки, потянул его к бассейну, она сосредоточилась на Локке.

Грудина светилась призрачным светом, так что Рен оставалось только удивляться тому, что она могла дотронуться до нее и остаться невредимой.

– Локк, – сказала она, и призрак мужчины, призванный ее голосом, материализовался в воздухе.

Он взглянул сначала на нее, а потом на себя, снова ставшего духом. Рен видела его черты довольно отчетливо, чтобы узнать в нем того, кто был изображен на иллюстрациях к сказкам или на портретах, висевших в Мэрроу-холле.

Благодаря этим изображениям Рен уже знала, что Локк был похож на Вэнса, хотя в его образе всегда присутствовала некая непринужденность: то, что Вэнсу никогда не удавалось повторить, как бы он ни старался.

Даже в форме призрака Локк казался спокойным.

– Это не сработало, – сказал он. То было скорее утверждением, чем вопросом.

– Планы изменились. Равенна мертва.

– Понятно, – отозвался Локк. – Так то, что она сказала, правда? Я– ваш отец?

Рен, заколебавшись, взглянула на Хоука. Даже в воспоминаниях Равенны она чувствовала, что та была не уверена в том, кто именно отец ее детей.

– Не знаю. Даже ей неизвестно. Полагаю, она хотела, чтобы это был ты.

Призрак Локка с серьезным видом кивнул, а Рен вдруг осознала, что для нее эта информация не играла никакого значения. В ее жизни присутствовал только один отец, и прямо сейчас он находился в бассейне вместе с Хоуком.

Локк, будто бы прочитав ее мысли, переключил внимание на своего брата.

– Я и правда был героем?

– Да, – ответила Рен, потому что, несмотря ни на что, для всех во Владениях он был именно таким.

– Будь осторожна. С этой силой. – Локк нахмурился, будто пытался докопаться до спрятанных глубоко внутри воспоминаний. – Думаю, она убила меня.

Рен замешкалась. Она могла бы показать ему. Найти ответы точно так же, как сделала это с Равенной. Но она только что сказала, что он был героем, а увидев правду... Возможно, для всех было бы лучше, великодушнее, никогда больше не вспоминать о том, что случилось. Не переживать это снова. Локк уже умер, пришло его время оставить этот мир.

– В одиночку с подобным могуществом справиться невозможно, – закончил он.

Рен задумалась над услышанным.

– Я не одна.

Он, будто бы почувствовав облегчение, кивнул.

– Тогда прощайте. Дочь и сын или племянница и племянник... дети Дома Мертвых.

Рен обернулась и увидела, что к ней подошел Хоук. Вэнс, который все еще не пришел в себя, лежал рядом с бассейном, но его грудь ритмично вздымалась.

– Прощай, – ответила Рен и, потянувшись магией к стержню, выдернула его. Локк, будто бы подхваченный легким порывом ветра, уплыл прочь, исчез в потоке умиротворения. Без его сияния комната стала еще темнее.

Рен взглянула на брата.

– Все в порядке?

Затуманенным взглядом Хоук продолжал смотреть туда, где только что был Локк.

– Да, я... – Он моргнул, затем оглянулся на останки Равенны. – Я буду в порядке.

– Отлично, потому что нам еще предстоит разрушить колодец.

С уходом Равенны ушли и железные ревенанты, но с колодцем оставалась вероятность, что они восстанут вновь. Не говоря уже о других призраках, что наводнили земли Пролома и сделали их непригодными для жизни. Превратили в населенную призраками пустошь. Но пришло время изменить это.

– А где...

За волной осознания в груди Рен последовала вспышка призрачного света: Уиллоу появилась из стены тронного зала и направилась прямиком к ней.

Рен протянула руку, и птичка-призрак, дважды облетев вокруг ее головы, уселась на ладонь.

Рен внезапно вспомнила, какое поручение дала своему фамильяру.

– Джулиан, – выдохнула Рен. – Он...

Уиллоу чирикнула лишь раз.

Рен была слишком напугана, чтобы поверить в это, но ее сердце подпрыгнуло, а рука задрожала.

– Я отправила ее на поиски Джулиана, – объяснила она Хоуку, который встал рядом с ней. – Сказала, что если чирикнет один раз, значит он жив.

– Так я и знал, – произнес Хоук, и Рен, вспомнив о предательстве брата, обернулась к нему, охваченная внезапной вспышкой гнева. – Или, по крайней мере, надеялся.

– Что? – потребовала ответа Рен. – Ты же столкнул его.

– Только из-за Равенны! К тому же тот пинок спас ему жизнь. Разве ты не видела, куда он приземлился? В воду.

– И? – Сердце Рен бешено колотилось, наполняя ее тело болезненной и мучительной надеждой.

– Магия колодца попадает в этот поток. Мне пришлось его пнуть, чтобы все выглядело убедительно, – продолжил Хоук извиняющимся тоном. – И чтобы его не искали.

– Так ты думаешь... – сглотнула Рен. – Думаешь, он выжил? Колодец исцелил его?

– Она, кажется, в этом уверена, – он мотнул подбородком в сторону Уиллоу.

Рен опустила руку, и фамильяр взмыл в воздух.

Ее переполняли облегчение и бесконечная благодарность. Она покрутилась на месте, ища какой-нибудь способ успокоить разбушевавшиеся чувства, но увидела только Хоука.

Сначала Рен толкнула его со словами: «Тебе следовало сказать мне», а затем со смехом и слезами на глазах заключила его в объятья. Ее брат, явно встревоженный, застыл, но потом неловко похлопал сестру по спине.

Этого оказалось достаточно.

Рен отодвинулась и вытерла нос рукавом.

– Прости. Обычно я не из тех, кто любит обниматься, но...

– Все в порядке, – смущенно улыбнулся ей Хоук. – Кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Он достал из-за пояса Железное сердце. Рен с облегчением заметила, что на лезвии не осталось крови Джулиана, и трясущимися руками приняла кинжал.

– Мне удалось забрать его после того, как регент уехал. Я подумал, что ты захочешь оставить его себе.

– Спасибо, – ответила Рен.

– Не за что. Я рад за тебя.

Что-то в его голосе– в том, как натужно прозвучали слова, – заставило Рен остановиться. Она только что получила невероятные новости, но ее брату повезло меньше. Двое самых дорогих ему людей теперь были мертвы.

В то время как освобождение духа Равенны было необходимостью, в комнате оставался еще один призрак, который заслуживал вечного покоя. И Рен ненавидела мысль о том, что им придется оставить Старлинг.

– Ты же знаешь о духовных нитях? – спросила Рен. – Где они расположены?

– Д-да, – неуверенно ответил Хоук, следуя за Рен, которая уже направлялась к Старлинг.

– Тогда станешь моим жнецом. – Она протянула ему Железное сердце. У них не было стального серпа, так что пришлось ограничиться кинжалом.

Хоук отпрянул, отказываясь брать оружие в руки.

– Я не... Я никогда не...

– Ты же использовал стержни, – твердо произнесла Рен. – Это то же самое. Только вместо того, чтобы привязать Старлинг к костям, мы ее освободим.

– Но она... – Он замолк, но Рен, кажется, поняла, что он хотел сказать. Со смерти Старлинг прошло всего несколько дней. Из-за хорошо сохранившегося тела она совсем не походила на мешок с костями. Это могло все усложнить как в практическом, так и в эмоциональном плане.

– Смертельная рана была нанесена в грудь. Оттуда и отделился призрак. Думаю, у тебя получится сделать надрез, потому что... – Потому что ее плоть была разорвана безжалостными ударами ножа. Потому что Равенна оказалась злобной и кровожадной. – Потому что тебе уже приходилось иметь дело с духовными нитями.

В то время как Рен приблизилась к Старлинг, Хоук, точно статуя, остался стоять на месте. Было сложно сказать, понимала ли она, что происходит, но призрак все еще сжимал в руке ожерелье. Возможно, она была настолько привязана к жизни, что не стала бы сопротивляться.

– Пора уходить, Старлинг, – мягко сказала Рен. – Тебе нужно отдохнуть.

Женщина склонила голову, вопросительно посмотрев на Хоука.

Хотелось бы Рен, чтобы Лео был здесь. Он превратил тактичность в искусство, она же старалась изо всех сил.

– Она заслужила покой, – обратилась Рен к брату. – Ведь она уже мертва.

Хотя на глаза Хоука навернулись слезы, он все же кивнул.

И вот так просто Старлинг ответила тем же.

«Вот это любовь, – подумала Рен. – Это доверие».

Старлинг, двигаясь скованно и неестественно, села на землю.

Хоук опустился рядом с ней на колени, чтобы осмотреть окровавленную грудь. Некоторые кости, включая ребра прямо под смертельной раной, оказались обнажены. Рен была уверена, что одна из них являлась привязанной, но Хоук не сразу обнаружил духовные нити.

– Нашел, – наконец сообщил он. Держа в руке Железное сердце, ее брат все же не спешил совершить жатву. Он взглянул Старлинг в глаза. Та снова кивнула. Попыталась улыбнуться. Крепче сжала ожерелье. И прижала его к груди, к сердцу.

Хоук накрыл ее руку своей, а другой– опустил кинжал. Кость хрустнула, и оживленные неестественным образом мышцы Старлинг расслабились. Призрачно-зеленые глаза потускнели, и она покинула свое тело.

В последовавшей тишине Хоук вытащил ожерелье из ее рук.

– Я горжусь тобой, – сказала Рен, надеясь, что ее слова не покажутся снисходительными. – Из тебя получился отличный жнец.

– Правда? – приподнял голову Хоук. В чертах его лица читалось удивление.

Рен кивнула. И ее брат улыбнулся, протянув ей Железное сердце.

Теперь пришло время разобраться с колодцем.

– Думаешь, то, что я сделала с Равенной, сработает? – спросила Рен. – Получится ли у меня вынуть все стержни и освободить заточенную в колодце нежить?

– В колодце куда больше стержней, чем было у Равенны, – предостерег Хоук. – К тому же они не расставлены ровным рядом, а разбросаны повсюду, вбиты глубоко в кости. Даже чтобы найти их, тебе понадобится невероятное количество магии и самоконтроля. Не говоря уже о том, чтобы вытащить их без того, чтобы разрушить кости. Ты не сможешь одна впитать столько магии.

– Тогда повезло, что у меня есть ты.

– Я же не костолом, – настороженно заметил Хоук.

– А я не некромант. Я займусь магией, а ты станешь усилителем.

– И все же, – сказал Хоук с серьезным выражением лица, – мы оба можем не выдержать. – Он посмотрел на кости Локка.

Рен кивнула, но иного выхода не было.

– Такого не случится. Локк был сам по себе. А мы нет.

– Тогда нам понадобится больше, – слегка улыбнулся Хоук.

– Больше чего?

Он подошел к трупу их матери и снял с него несколько браслетов.

– Больше костей. Больше магии. Столько, сколько мы только сможем унести.

Когда Рен нашла меч, который обронила, Хоук провел их в соседнюю комнату: кладовую, доверху набитую костями. Помещение напоминало оружейную костоломов. Только вот хранившиеся в нем предметы были предназначены не для того, чтобы носить их как броню. Они были созданы, чтобы вбирать в себя магию. Хотя там все же нашлось и оружие костоломов; Рен забрала с собой столько, сколько уместилось на поясе и в патронаже. В конце концов, она собиралась использовать именно способности костолома.

Хоук был очень разборчив в выборе амулетов. Рен предположила, что это как-то связано с их родословной. Некоторые из вещей, должно быть, лежали в этой комнате уже несколько поколений, а их семья использовала это добро десятилетиями.

Они разделили браслеты Равенны, после чего перешли к остальным украшениям. Рен даже маску нашла для себя. Та была изготовлена из черепа оленя с рогами, что возвышались над головой, Хоук же снова надел свою, из головы барана.

Они выглядели как худшее представление Рен о некромантах, но это странным образом ощущалось знакомым. В конце концов, речь же шла о костях, хоть и одержимых. Они как будто надевали доспехи перед сражением.

Перед тем как покинуть тронный зал и направиться к колодцу, Хоук бросил полный грусти взгляд на свой сломанный посох.

Колодец находился глубоко под землей, из-за чего Пролом казался маленькой щелью по сравнению с холодными и мрачными глубинами, что скрывались под ним.

Все здесь было грубым и неотесанным: неровный каменный коридор сверкал влажными металлическими прожилками. Хоук и Рен находились под Холлоу-холлом, под туннелем, под горячим источником.

Уиллоу отправилась с ними, а Хоук поручил Когтю освещать им путь. Призраки взмывали и переплетались друг с другом, и, к удивлению Рен, сияние призрачного света в сочетании с мягким полетом действовало на нее успокаивающе, одаривая чувством комфорта.

Где-то глубоко в душе она принялась рассуждать о жизни, что ждала их после всего этого. Когда она только узнала, что является некромантом, то хотела избавиться от этого наследия, снова стать костоломом и забыть о случившемся. Но теперь она понимала, что не может так поступить. Магия некромантов была не только частью ее самой, но и частью ее брата, а ему еще предстояло найти свое место.

И самое удивительное– она полагала, что Хоук способен принести этому миру пользу. Даже без колодца ревенанты будут возвращаться к жизни, пока магия окончательно не рассеется. Кто знает, сколько времени на это потребуется? И теперь, когда Рен осознала, сколько боли причиняло нежити само существование, она не могла и дальше сражаться с ней как простая валькирия. А вот успокоить ее... Призвать ее, чтобы после освободить?

Это она была способна сделать.

Возможно, вместе с Хоуком они могли бы изменить Дом Костей. Возможно, последнее желание Равенны– восстановить Дом Мертвых– не было таким уж ошибочным. Не стоило забывать и о некромантах-кочевниках. С их помощью жнецы могли бы легко расправиться с нежитью во всех Владениях. И, что еще важнее, снова сделать Земли Пролома пригодными к жизни.

Хотя Коготь и Уиллоу продолжали освещать им путь, чем глубже они забирались, тем слабее становился их свет, как будто темнота была чем-то осязаемым и давила на них.

Как только Рен решила, что она больше не в силах этого выносить, впереди показалось несколько сгустков магии, которые вскоре превратились в стабильное свечение.

Стоило Хоуку отпустить своего фамильяра, а Рен последовать его примеру, как впереди показалась арка, а за ней– ярко освещенная комната.

Они прошли через нее, моргая, пока глаза не привыкли к свету. Они оказались внутри изогнутой круглой пещеры, похожей на основание башни. Пространство было до краев заполнено клубящимся белым туманом. Он поднимался, словно пар, из источника чистой магии, резервуара расплавленного света, в самом центре комнаты. Магия бурлила и кружилась, при их появлении становясь только ярче, и Рен сразу почувствовала, как она опьяняет ее. Прищурившись, она взглянула на высокие стены, и от увиденного у нее перехватило дыхание.

Каждый их дюйм был выложен костями.

В основном человеческие, они были изогнуты и наложены внахлест, чтобы скрыть камень под ними.

Из-за особенно густого тумана наверху Рен не могла точно определить высоту колодца, хотя, если бы пришлось угадать, она бы предположила, что он такой же высокий, как и Крепость на границе Пролома.

В то время как большинство света исходило из источника чистой магии, часть волшебства просачивалась через кости, точно вода, собираясь в капли, прежде чем упасть обратно в резервуар или испариться.

И когда свет отражался от древних скелетов, вспыхивали сотни маленьких гладких костей, что были вделаны в них. Стержни. Они привязывали нежить к телам, в то время как одержимые кости поглощали магию и вытягивали ее на самый верх, где, как предполагала Рен, та растекалась по бассейнам.

Хоук оказался прав– их было в несколько раз больше, чем в теле Равенны. Возможно, в тысячу раз.

Они были разбросаны по всему залу, исчезая в дымке, но по мере того как магическая вспышка, возвещавшая о прибытии Рен и Хоука, тускнела, оставшийся свет отражался от стержней. Из-за этого они напоминали звезды в небе, огромном, бесконечном и недосягаемом.

– Их так много, – заметила Рен, и ее голос отдался эхом вокруг них.

– Нам не обязательно... – повернулся к ней Хоук.

– Обязательно, – прервала она. Но... – Если сделаем это, вся дополнительная магия исчезнет?

Хоук нахмурился.

– Наши усилители должны остаться заряженными, пока мы не израсходуем их запас. Да и земля будет пропитана магией. Но в конце концов... она исчезнет.

Рен кивнула.

– Возьми меня за руку.

Они излучали магию, их усилители ярко сияли, но теплая ладонь брата успокоила Рен, помогла закрыть глаза и с уверенностью отдаться силе.

Она попыталась вспомнить, как Хоук сделал то же самое в комнате, наполненной железными ревенантами.

– Позволь ей наполнить тебя, – мягко произнес он, будто бы прочитав ее мысли. Голос брата звучал так, словно он тоже прикрыл глаза и отдался на волю чистой магии.

– Как я узнаю, что это сработало? – спросила Рен, когда знакомое, почти болезненное покалывание начало овладевать ее телом. – Что магии слишком много?

– Не узнаешь, – просто ответил Хоук. – Доверься себе. Думаю, ты была права. Локк погиб, потому что сделал все в одиночку. Никто не напомнил ему, кем или чем он являлся. Не было чего-то, что могло его сдержать. Как, например, ожерелье Старлинг.

Или как прикосновение Хоука, когда Рен впервые использовала Виденье.

И тут она осознала, что Вэнсу следовало спасти Локка. Ему следовало взять брата за руку и помочь ему прийти в себя.

Рен крепче схватилась за Хоука, хотя в своей голове, в своем сердце она держалась не только за него. Но и за Мэрроу-холл, и Крепость на границе Пролома, за Джулиана, который, слава Могильщику, оказался жив, а также за Лео и Инару. Она держалась ради таких людей, как Мерси, командир Дункан и, возможно, даже Вэнс.

Когда Рен открыла глаза, то знала, что те сияют белым, точно луна на снегу. Она протянула свободную руку и напрягла свое чутье. Ухватилась за первый обнаруженный стержень и тут же заметила второй.

И так один за другим.

Хоук был прав: это отличалось от позвоночника Равенны, в котором стержни располагались так близко, что схватиться за один значило вытащить и остальные.

Здесь же Рен следовало быть осторожной. Действовать терпеливо и тщательно, чтобы ничего не упустить. У нее не было права на ошибку, но мысль, что еще несколько призраков останутся лежать здесь и впитывать магию, ей претила.

Она хваталась за стержни, следуя за паутиной, за магическими нитями, которые связывали их вместе, как призрака с его телом. Каждый раз Рен продвигалась все дальше, при этом удерживая хватку на остальных, и, хотя ее тело дрожало, а разум напрягался, она чувствовала, что с каждым движением становится только сильнее.

Магия бурлила в ней, обвиваясь вокруг тела и костей, соединяя их в мощном порыве.

«Вот он», – осознала Рен. Момент, о котором предупреждал Локк. Когда она стала больше, чем она сама, больше, чем просто костолом или некромант. Превратилась в саму магию.

– Спокойно, – прошептал Хоук, и Рен поняла, что он все еще рядом. Но вместо того чтобы самому получить хоть каплю силы, он передавал ее сестре, служил сосудом, как когда-то и она для него.

И эта отдача, единение, отвлекло Рен от крутящихся в голове мыслей. Она была здесь. С ним.

Они собирались раз и навсегда покончить с необузданной магией.

Когда последний стержень присоединился к паутине, которую Рен держала в руках, словно сеть, она глубоко вдохнула и усилила хватку. И потянула с пронзительным криком.

Стержни взмыли в воздух с такой силой, с такой мощью, что взорвались.

Они сбили с ног Рен и Хоука, которые рухнули на край резервуара, в то время как осколки костей дождем сыпались с неба, точно снег, сверкая в свете чистой магии.

Рен испугалась, что случайно разрушила привязанные кости, но через секунду освещение изменилось.

Призрачно-зеленое облако, просочившееся из костяной стены, подсказало, что она достигла цели.

Как и стержни, бесчисленное количество призраков, что были заключены в ловушку, оказалось на свободе. Сотни духов вырвались из своих тел: вспышка призрачного света ослепляла, а от давления, что оказывала магия, у Рен перехватило дыхание.

На нее нахлынул поток ощущений, столь стремительный и сильный напор эмоций, что горло сдавило от рыданий. Стоящий рядом с ней Хоук ахнул.

И в следующее мгновение все– напряжение, чувства– сменилось неожиданной звенящей тишиной.

Но Рен не могла оставить все как есть. Пусть призраки оказались на свободе, а кости больше не были одержимы, но скелеты все еще могли поглощать магию, так что ее поток оставался открытым. Им следовало похоронить источник волшебства глубоко под землей, как это и было столетия назад.

Рен предстояло все разрушить.

По крайней мере, это она делать умела.

Поднявшись на выступ, окружавший резервуар, Рен слегка за него потянула. Кости были прикреплены к скале, так что, убрав одну, она, скорее всего, заставит упасть остальные.

– Хоук, зайди под арку... обратно в туннель. И приготовься.

– К чему? – ошеломленно спросил он, с трудом поднимаясь на ноги.

– Бежать.

Рен схватилась за кости и потянула. Как она и предполагала, вместе с ними стали падать и камни, большие и маленькие. Изогнутые стены крошились от каждого магического рывка. Она запустила процесс, а гравитация сделала остальное: все каскадом обрушилась на источник магии.

Рен прижалась к арочному входу, ожидая, что магия начнет булькать и вздыматься– может, даже взорвется, – но когда она, готовая бежать, попятилась, то увидела совершенно другой результат. Магия беззвучно поглотила обломки, кусок за куском. После этого осколки костей и камня начали растворяться, сливаться в сплошную массу.

Все разваливалось на части, как будто только конструкция из призраков и костей удерживала на месте это старое каменное сооружение.

Когда наконец оглушительный шум стих и пыль рассеялась, земля перед ними предстала гладкой, лишенной магического свечения. Рен могла бы подумать, что случившееся было лишь плодом ее воображения, если бы не виднеющиеся то тут, то там кусочки земли в форме костей.

Обернувшись, она обнаружила, что Хоук стоит у нее за спиной, разинув рот.

– Получилось... громче, чем я представлял, – выдавил он, отряхиваясь от пыли, которой был покрыт с головы до ног. Скорее всего, Рен выглядела так же. – И грязнее.

Рен, слегка улыбнувшись, пожала плечами.

Она никогда не отличалась утонченностью.

Глава 44

Рен и Хоук не сразу пришли в себя, стоя среди песчаных обломков.

Среди острого, разбитого беспорядка, что остался после их победы.

Туман– свидетельство того, что из земли поднималась магия, – рассеялся. Со временем она бы впиталась обратно, чтобы потечь в другом направлении. В конце концов, они смогли бы залатать глубокую рану, которая разорвала их мир на части, заполнить целый город некромантов.

Рен стянула с лица маску с оленьими рогами и посмотрела на результат своих усилий. Они не мерцали, но все еще были полны магии.

Рен взглянула на брата, который тоже снял маску.

– Как долго это продлится? – спросила она хриплым голосом.

Хоук посмотрел на собственные украшения.

– Все зависит от того, что мы собираемся с ними сделать.

Вернувшись в тронный зал, Рен собиралась прихватить с собой те припасы, которые только удалось бы найти, и направиться к Крепости.

– Мне нужно увидеть, как там обстоят дела, а также найти Джулиана и Лео.

– Да, конечно, – отозвался Хоук, неловко почесывая затылок. – А я тогда... – Он оглядел разгром, царивший в тронном зале.

– Ты пойдешь со мной, – заявила Рен так, словно это было очевидно. Разве нет? Она не оставила бы его здесь ни за что на свете. Ни теперь, ни когда-либо после.

Лицо Хоука озарилось, точно на него упали лучи восходящего солнца.

– Если ты этого хочешь, – поспешила добавить она, несмотря на очевидную реакцию брата, потому что, как ей не раз напоминали, происходящее касалось не только ее.

– Хочу, – откликнулся Хоук, едва позволив Рен закончить.

Она просияла.

– У нас есть повозка и лошади на случай, если мне нужно съездить за припасами, – сообщил Хоук. – Здесь неподалеку старая конюшня.

Даже если наличие лошадей пришлось весьма кстати, Рен могла только посочувствовать бедным животным, которых держали так близко от кишащего нежитью города некромантов. Судя по тому, как ее брат обращался с мертвыми животными, о лошадях заботились настолько хорошо, насколько позволяли обстоятельства.

Прежде чем отправиться в путь, Рен попросила у Хоука наручники, которыми сковала теперь уже полностью потухшего Вэнса, все еще лежащего без сознания у бассейна.

Он провел какое-то время в воде, впитывая магию колодца, но на нем не осталось костей, которые могли бы послужить усилителями. Поэтому Рен подозревала, что вся дополнительная магия ушла на то, чтобы его исцелить.

Но даже несмотря на это, об осторожности забывать не стоило. Проснувшись и обнаружив, что закован в цепи, Вэнс, скорее всего, начнет сопротивляться... Тем более что Рен планировала передать его семье Лео. Если повезет, король проявит к нему милосердие. Девушка не могла позволить лжи и обману длиной в десятилетия и дальше существовать. Вэнс виновен, а значит, должен был заплатить за свои деяния. Поскольку он являлся наследником Дома Костей, наказание могло оказаться легким. Ну или по крайней мере не стоило бы ему жизни. Рен лишь надеялась, что, если она передаст Вэнса в руки правосудия, весь Дом больше не будет страдать от его действий.

Когда они с Хоуком несли его к выходу, внимание Рен привлек посох брата, осколки черепа Хвостика– его привязанной кости– были разбросаны по земле. Дух лиса– едва заметная дымка призрачного света, окрашивающая воздух, – оставался поблизости.

Хоук проследил за ее взглядом, и его лицо омрачилось.

– Я ведь правда собирался освободить его, – сказал он. – Но теперь, полагаю, уже поздно.

Рен осмотрела осколки привязанной кости. Даже с заряженным усилителем ее вряд ли удалось бы собрать воедино. Возможно, подобное мог сотворить жнец, но не она. Рен была хороша в том, чтобы ломать вещи, а не склеивать их по кусочкам.

Но, может, она могла сделать кое-что другое...

– Погоди-ка, я хочу кое-что попробовать. – Она резко отпустила ноги отца, из-за чего Хоук споткнулся, а после куда более аккуратно положил на землю верхнюю часть тела Вэнса.

Рен смогла проникнуть в воспоминания Равенны, даже несмотря на то что духовные нити были обрезаны, а привязанная кость сломана. Понятное дело, она была личем, и ее дух был сильнее многих, но Рен почувствовала его, когда Хоук заговорил с ней. Дух сказал ей идти... и она повиновалась. Никто не принуждал ее, только уговаривал. Каким-то образом Хоуку это удалось. И Равенна по собственной воле оборвала связь с телом. Не из-за удара серпа или вытащенных стержней.

Рен осознавала, что с остальными все могло быть иначе. Ведь Равенна– определенно особый случай. Но попробовать все же стоило, верно? Если бы им удалось... это изменило бы все.

Опустившись на колени перед расколотым черепом Хвостика, Рен посмотрела на бледное облако, которое осталось от его духа. Она подняла руку и взглянула на Хоука. Тот, хоть и неуверенно нахмурился, но кивнул, опустившись рядом с ней.

Рен прикрыла глаза. Сначала образы были слабыми, отдаленными– взмах хвоста, ощущение мягкой травы и яркого солнечного света, – но под прикосновениями и мысленным руководством Рен они становились отчетливей. Когда она открыла глаза, перед ней замер призрак лиса. Его нельзя было назвать безупречным, но он явно стал сильнее и четче.

– Продолжай, – прошептала Рен. – Теперь твоя очередь.

– Моя очередь? – повторил Хоук. – Для чего?

– Скажи ему, – ответила Рен. Когда ее брат так ничего и не сделал, она добавила – Как сказал Равенне.

Вместе с немалой долей тревоги к Хоуку пришло понимание, и он кивнул.

– Хвостик, – мягко начал ее брат, и в этот раз Рен почувствовала в нем силу. – Пришло время уйти. Ты прекрасно справился, и я... Без тебя у меня бы ничего не получилось. Так что спасибо тебе. И прощай.

Убрав руку от призрака, Рен наблюдала, как расплывчатый силуэт дернулся и задрожал, а после, ярко вспыхнув, исчез в дымке.

Ушел. Освободился. Даже без целой привязанной кости.

На лице Хоука отразился благоговейный трепет.

– Не могу поверить, что это сработало. Это значит, что...

Рен, в сознании которой всплыло поле битвы, оставшееся после Восстания, улыбнулась.

– Это значит, что мы сможем освободить их всех.

Потребовалось много времени, чтобы поднять Вэнса по каменным ступеням в конюшню, и еще больше, когда он очнулся и начал сопротивляться. После того как он попытался встать на ноги, им пришлось повалить его на спину и пару раз пнуть по ребрам. Только тогда он наконец подчинился и позволил погрузить себя в повозку. Он был слишком слаб, и даже его оскорбления казались жалкими.

– Да ладно тебе, птичка, подумай о деталях своего плана...

– Уже подумала, – отрезала Рен. – Куда более тщательно, чем ты о деталях своего.

После этого он замолчал. Рен и Хоук ехали на скамейке, как пассажиры, в то время как Вэнс всю дорогу играл роль груза. Доброта Рен распространялась только на то, чтобы дать ему поесть и попить, но не более. Он стал причиной беспорядка, из-за которого она едва все не потеряла.

Из-за которого Владения едва все не потеряли. Вот настолько Рен могла терпеть Вэнса и настолько могла его простить.

С восходом солнца в поле зрения наконец показалась Пограничная Стена и столь знакомый патруль из Крепости. Похоже, солдаты предпочли вернуться, вместо того чтобы ждать Вэнса, и Рен не могла их в этом винить.

Она заметила нескольких костоломов, в том числе Инару Фелл, которая открыла рот при виде повозки, везущей Вэнса Грейвена, точно пленника.

Рен и помыслить не могла, что когда-нибудь будет так рада увидеть кузину.

– Долго же ты ехала, – заметила прискакавшая к повозке Инара, хотя в ее улыбке читалась искренняя радость. Остальные члены патруля обогнули их, чтобы вместе вернуться в Крепость.

Инара с любопытством взглянула на брата Рен, и той стало интересно, что именно она знала о случившемся за последние несколько дней. Поскольку речь шла об Инаре, то, скорее всего, каждую деталь.

– Это мой брат Хоук, – представила Рен. – Хоук, это Инара Фелл.

– Еще один Грейвен? – запричитала Инара, заставив Рен рассмеяться.

Когда они въехали на холм, перед ними предстало невероятное зрелище: ряды железных ревенантов, стоящих прямо перед Крепостью. Неподвижные, они были выстроены, точно статуи в саду, но Рен все равно поежилась от увиденного.

– А я-то надеялась, что к моему приезду все уже будет убрано, – простонала она, в ответ на что Инара усмехнулась.

– Дело продвигается медленно, учитывая, что передвинуть их в состоянии только твой кузнец.

Твой кузнец.

Словно по сигналу, Рен увидела Джулиана, который стоял у ворот и смотрел в их сторону. Сама того не осознавая, девушка спрыгнула с повозки и бросилась бежать.

Джулиан, чьи доспехи сверкали на солнце, сделал то же самое.

Когда они столкнулись, она почувствовала, как ударились ребра, как дыхание вырвалось из легких– странная пародия на их первую встречу, но Рен это не заботило.

– Ты жив, – выдохнула Рен ему в шею. Слегка отодвинувшись, она увидела шрам– доказательство того, что случилось. Доказательство того, что это не было каким-то ужасным кошмаром.

Или все же было, а ей просто повезло проснуться.

– Я жив, – ответил Джулиан, тоже отодвигаясь так, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Спасибо, чтоб тебя, – отозвалась Рен, на глаза которой навернулись слезы. Джулиан рассмеялся.

И она поцеловала его. Весь остальной мир исчез: не существовало ничего, кроме его губ, тихого возгласа удивления, который он издал, и того, как он притянул ее ближе, поцеловал крепче, приподнял, и...

– Вижу, выражаешься ты все так же обворожительно, – послышалось позади Джулиана. Тот вздрогнул и, к досаде Рен, выпустил ее из объятий. Когда он, покраснев, шагнул в сторону, она увидела принца Леопольда Валорианского. – Я тоже жив. Где мой поцелуй?

Рен хотела сказать что-нибудь остроумное, но в голову пришло только «мечтай», а после она обхватила Золотого принца руками.

Возможно, ей все же нравилось обниматься.

Глава 45

Еще многое нужно было сделать.

Снять с ревенантов железные доспехи, чтобы после провести жатву.

Некоторых заключенных предстояло предать суду.

Когда они проехали через ворота, капитан Дункан, снова взявший командование над Крепостью, раздавал приказы. С мрачным удовольствием он велел посадить Вэнса Грейвена в камеру с его соучастниками– Галеном и регентом, который, судя по всему, пережил смертельную схватку с Джулианом. Хотелось бы Рен на мгновение превратиться в муху и послушать, о чем эти трое говорили, пока ждали вынесения приговора. Скорее всего, снова принялись бы заключать сделки и до последнего перекладывать вину с одного на другого.

Согласно словам Инары, Леди-Мастер Светлана все еще была в Крепости, но, учитывая последние деяния ее сына, сидела в своих покоях под усиленной охранной. Ожидалось, что скоро приедут Ингрид Фелл и еще несколько высокопоставленных членов Дома Костей. Как и сам король.

– Мой отец должен прибыть в течение недели, – сообщил Лео, сопровождая Рен, Хоука и Джулиана в обеденный зал, чтобы перекусить и освежиться. – Лоран уехал в Порт «Доблесть», чтобы отчитаться о произошедшем, а вернутся они уже вместе.

– Уверена, ему захочется поговорить с каждым из нас, – сказала Рен, усаживаясь на скамью. У каждого из них имелся родственник, причастный к нападению, так что Рен и Хоуку тоже предстояло рассказать о том, что случилось.

– Но мне нужно как можно скорее вернуться в Железную Крепость, – вставил Джулиан. – Чтобы убедиться, что с Беккой все в порядке, и начать убирать тот беспорядок, что устроил мой дядя.

– Думаю, ты можешь туда отправиться, – с осторожностью произнес Лео. Он подозвал слугу и теперь разливал подогретое вино из кувшина. – Если ты хочешь именно этого...

– Хочу, – торжественно ответил Джулиан. – Я предстану пред королем, чтобы отстоять свою позицию. Ради себя самого и ради своего народа. Ведь теперь я глава Дома Железа.

Сердце Рен подпрыгнуло из-за того, что их цели на ближайшее будущее совпадали. Она придала лицу равнодушное выражение.

– Для такого путешествия тебе не помешает защита.

Губы Джулиана изогнулись в улыбке.

– Знаешь кого-то, кто мог бы помочь мне?

Рен взглянула на брата.

– Даже парочку.

Перед отправлением им предстояло еще разобраться с железными ревенантами, но Лео настоял, чтобы сначала Рен и Хоук немного отдохнули.

– Они никуда не денутся, – заверил он, махнув рукой в сторону неподвижной армии. – А вы собираетесь снова отправиться в Одержимые Земли. Уверен, немного сна вам не помешает.

Рен задумалась над предложением, понимая, что истощена как магически, так и эмоционально. В сопровождении Хоука она уже было направилась к лестнице, когда принц ее остановил.

– Сделай одолжение, прихвати и его с собой, – он толкнул Джулиана в крепкое плечо, хоть и без особого результата. – Он не останавливался с тех самых пор, как приехал.

Джулиана замечание Лео, похоже, не обрадовало, но стоило Рен взять кузнеца за руку, как выражение его лица изменилось. Он позволил увести себя наверх.

– Покои твоего отца свободны, – крикнул Лео им вслед. – Как и соседняя комната. Для твоего брата.

Несмотря на не слишком тонкие намеки Лео, как только Рен проводила Хоука в его комнату и ушла с Джулианом в соседнюю, все развивалось неспешно.

Они не разговаривали, только снимали друг с друга доспехи. Рен уже делала это раньше, когда руку Джулиана поразила смертельная инфекция и ей нужно было срочно его согреть. И, понятное дело, сама она привыкла раздеваться без всяких на то указаний. Но в этот раз все было по-другому.

Она двигалась медленно– не для того, чтобы усилить напряжение, а просто потому, что хотела насладиться самим фактом, что это возможно. Но стоило Рен перейти к рубашке Джулиана и обнажить шрам на его шее, как что-то внутри нее оборвалось.

Она даже не осознавала, что плачет, пока Джулиан не вытер слезу. Его кожа казалась такой теплой.

Он снял перчатки, оголив железную руку. Стоял перед ней, уязвимый, отчего на его щеках виднелся румянец, а в чертах лица скользил стыд. Она оглядела Джулиана, его мускулы и бледную кожу. Его шрамы. Помимо того, что виднелся на шее, другие тянулись вверх по руке, до самого плеча.

Зловещие и красные, они переплетались с вкраплениями черного железа.

То была слабость Джулиана, но в то же время и его сила.

Эти шрамы были прекрасны.

Рен поднесла руку Джулиана к губам и поцеловала.

Он сглотнул, скользнул пальцами по ее подбородку, пока не обхватил ладонями лицо и не прижался своим лбом к ее.

Сбросив с себя оставшуюся одежду, они опустились в постель. И, как в той заброшенной сторожевой башне в Землях Пролома, прижались друг к другу, чтобы согреться. До глубокой ночи они не разжимали объятий. Рен устроилась под подбородком Джулиана, прикоснулась губами к шраму на его шее и заснула под ровное, успокаивающее биение его сердца.

И весь мир мог подождать.

На следующее утро за завтраком Лео был просто невыносим: при любой возможности ухмылялся, глядя на них. К удивлению Рен, Джулиану такое внимание, похоже, нравилось, в то время как Хоук переводил взгляд с одного на другого с тем же любопытством, которое проявлял в туннеле. Его открытый интерес был смягчен небольшим замешательством.

Снаружи Джулиан использовал способности кузнеца, чтобы сорвать с ревенантов шлемы, пока Рен объясняла прибывшим по приказу ее отца костоломам, как аккуратно вытащить стержень, отделить призрака от кости. Было странно указывать жнецам, как выполнять их же работу, но поскольку духовные нити уже были обозначены, с задачей могли справиться как жнецы, так и валькирии. Чем они и занимались, переходя от одного призрака к другому. Валькирии все еще настороженно относились к ревенантам– держали наготове оружие на случай, если те попытаются атаковать. Однако благодаря стержням и Равенне духи находились в ловушке и ослабли. А что насчет их тел? Те так и оставались неподвижными внутри доспехов.

Как только призраки оказывались на свободе, оставалось только отделить плоть от железа, которое Джулиан складывал в повозки, чтобы позже увезти в Железную Крепость.

Когда Рен, Хоук, Джулиан и Леопольд Валорианский– «всегда мечтал увидеть Железную Крепость»– приготовились отправиться в путь, Рен обнаружила, что нуждается в жнеце. Она знала, что они с Хоуком могли обойтись и без этого, но для того, что она задумала, их было недостаточно.

Рен поделилась своими соображениями с Инарой в надежде, что та поедет с ними, но кузина сослалась на неотложные дела.

– Хочешь быть здесь, когда приедет твоя мать? – предположила Рен, собирая припасы в храме костоломов, что располагался под Крепостью.

– Едва ли, – фыркнула Инара. – Не все так же сильно нуждаются во внимании родителей, как ты. – Она на мгновение замерла, будто бы испугалась, что зашла слишком далеко, заговорив с кузиной в прежней манере. Однако Рен улыбнулась и слегка сжала плечо Инары. А потом, просто потому что могла себе позволить...

– Некоторые получают внимание, даже когда не ищут его.

Инара хоть и закатила глаза, но все же улыбнулась. Рен была рада установившемуся между ними товариществу. Мир– в большинстве своем мир костоломов– менялся, так что... две лучшие валькирии своего поколения могли бы пригодиться друг другу.

Но вскоре веселье исчезло из глаз Инары.

– Как выяснилось, мне и самой не помешал бы новый жнец. Мне бы хотелось дождаться приезда родителей Сони, чтобы, как я надеюсь, сообщить им хорошие новости. Они знают, что случилось с их дочерью, но чуть позже я собираюсь отправиться с небольшим отрядом на поиски. До их приезда мы постараемся отыскать Соню и освободить ее дух.

Рен не хотела отвлекать костоломов от столь достойного дела. К счастью, вскоре в Крепость приехал другой жнец, знакомый с Землями Пролома и умелый в бою.

Рен как раз загружала припасы в повозку, когда со Стены послышался крик. Ворота открылись, и внутрь вошла Мерси. Как всегда, выглядела она странно, с арбалетом за спиной и в костяной маске вроде тех, что носили некроманты.

– Мерси! – воскликнула Рен с другого конца двора и бросилась навстречу, чтобы ее поприветствовать. – Что вы тут делаете?

– Тебе удалось, – ответила Мерси, снимая маску. Она взглянула на Хоука, Лео и Джулиана, который также спешили присоединиться к ним. – Мне не верилось, но... Я почувствовала. Как магия... ушла.

Рен кивнула, взглянув на брата.

– Мы разрушили колодец. Вскоре все снова станет нормальным.

– Нормальным, – покачав головой, повторила Мерси. – Не уверена, что знаю, как это.

– Я тоже, – признался Хоук, чем вызвал у женщины улыбку.

Чтобы убедить Мерси присоединиться к их путешествию, не потребовалось много сил.

– Я за. – Она пожала плечами. – Утонувшая нежить может немного подождать.

Просьба Рен слегка удивила Джулиана, ведь двух костоломов было вполне достаточно, чтобы призраки держались в стороне. Однако у Рен имелось одно незаконченное дело.

– Мы с Лео поговорили с твоим дядей, – сообщила она, когда они забрались в седло. В то время как Рен, Джулиан и Лео решили ехать верхом, Мерси и Хоук управляли повозкой.

– Вот как? – На лице Джулиана застыло каменное выражение.

Рен, осторожно подбирая слова, кивнула.

– Я спросила о твоем отце. – Джулиан прищурился. – Где и когда он был убит. Где регент оставил его тело.

– И он рассказал? – с недоверием уточнил Джулиан.

– Не сразу, но... – Она обернулась на Лео, который скакал позади.

– Я пообещал смягчить его наказание, если он согласится сотрудничать, – сообщил принц. – У него не осталось выбора. Понятное дело, после того как он все рассказал, я заявил, что не обладаю такой властью, ведь я всего лишь замена замены. Но даже будь это иначе, я бы и слова не произнес в его защиту.

Джулиан бросил на принца многозначительный взгляд.

– Ты же защитил Крепость и Владения от целой армии нежити. Думаю, пришло время вычеркнуть «замена замены» из списка твоих качеств и вместо этого вписать что-то вроде «герой войны».

Лео с пренебрежением отмахнулся от его слов и даже отвел взгляд, Рен все равно заметила, как покраснели его щеки.

– Ну, – кашлянув, сказал он, – ясно как день, что Фрэнсису это не понравилось. Ты же знаешь, какой у него вспыльчивый характер. Гален по сравнению с ним просто котенок.

– А Вэнс– как избалованный кот, у которого отрезали когти, – вставила Рен.

Джулиан улыбнулся им, но его губы дрожали.

– Теперь мы найдем его, – мягко заверила Рен. – И он обретет покой.

Когда они прибыли на место, Джулиан взял Рен за руку. С той ночи, что они провели вместе, он больше не надевал перчаток: его кожа была теплой и гладкой, с вкраплениями холодного металла. Это стало еще одной вещью, которую Рен узнала о Джулиане. Как изгиб его бровей, когда он относился к чему-то с осуждением, или румянец, что появлялся, стоило ему смутиться.

Он сжал ее руку так крепко, как только осмелился, и не отпускал.

Даже когда они нашли описанное регентом место, даже когда Хоук и Лео принялись копать, и даже когда они наткнулись на тело, облаченное в такие же доспехи. Он не отпустил ее, даже когда Мерси склонилась над трупом, чтобы отыскать привязанную кость, а Рен на всякий случай обнажила меч.

Хотя он ей не понадобился. Когда призрак Джонатана Найта восстал, Хоук мягко успокоил его, позволив Мерси выполнить свою работу.

Смертельной раной стал порез на горле, такой же, как у Джулиана. Призрачная фигура его отца, все еще облаченная в доспехи, светилась от зеленоватой крови, что покрывала шею. Он был пугающе похож на Джулиана– от зачесанных назад волос до изящных черт лица, из-за чего Рен осознала, насколько была близка к тому, чтобы увидеть Джулиана в такой же форме.

От Джонатана, хоть и успокоенного Хоуком, исходило напряжение, вынудившее Рен насторожиться. Особенно потому, что внимание призрака было сосредоточено на сыне.

– Привет, пап, – хрипло произнес Джулиан. Рен крепче сжала его руку. Магия костолома взывала к ней. Хотя она и хотела оставаться рядом с Джулианом, все же позволила себе отвлечься. Джонатан был рядом, струйки дыма, из которого состоял его дух, находились в пределах досягаемости...

– Нашла, – тихо сообщила Мерси, показывая, что душа была заключена в нижней челюсти, кости, что ближе всех располагалась к смертельной ране. То, что предстало их взгляду, было слишком разложившимся из-за захоронения и того факта, что с Джонатана сняли шлем. Хотя, возможно, так было даже лучше. Рен решила, что Джулиану было легче смотреть на череп, чем на сохранившееся лицо отца. Мерси приготовила серп.

Глаза Джулиана блестели от непролитых слез.

– Прости, что так долго, – обратился он к призраку отца, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я позабочусь о Бекке, обещаю. Позабочусь обо всем. – Замешкавшись, он бросил взгляд на Мерси, прежде чем добавить – Передай от меня привет маме.

Во Владениях сохранилось не так уж много знаний о том, что происходило после смерти– после жатвы. Инара, которая была родом из Селнори, говорила, что ее народ верил, будто мертвые возвращаются в мир живых– существуют в каждой веточке, камне или снежинке. Валорианцы же привезли с собой понятие загробного мира с бесконечными голубыми небесами и покатыми зелеными холмами. Рен точно не знала, во что верить, но ей нравилась идея о том, что ушедшие слышали, как их поминают живые, и однажды могли воссоединиться с теми, кого когда-то оставили.

Джулиан кивнул, и Мерси совершила надрез. Когда дух исчез, плечи Джулиана поникли.

К удивлению Рен, первым к нему подошел Хоук.

– Теперь он спокоен, – сказал ее брат. Джулиан неопределенно кивнул: слова Хоука прозвучали для него как обычный способ выразить соболезнование. Похоже, он совсем забыл, с кем имел дело.

– Это правда, – поспешила добавить Рен. – Я это почувствовала.

Джулиан посмотрел на нее. Судя по всему, ее глаза становились зелеными всякий раз, когда она применяла магию некромантов. Были ли они зелеными и теперь?

– Он стал жертвой насильственной смерти... должен был испытывать гнев, но его не было, – объяснил Хоук. – Он мог бы сосредоточиться на ярости. На ненависти. На ощущении того, что его предали. Но вместо этого он цеплялся за любовь.

Джулиан наконец-то сдался, и слезы, которые он до этого сдерживал, потекли по его щекам.

– Мой отец был очень добрым, – сказал он. – Хорошим человеком.

– Как и его сын, – заметила Рен.

– Спасибо, – тихо отозвался Джулиан. Он сказал то же самое Мерси, когда она отложила свой серп, Лео, когда тот помог погрузить тело в повозку, и Хоуку. Снова и снова. – Спасибо вам.

Глава 46

Они прибыли в Железную Крепость на закате.

Всем уже было известно о кознях регента и Королевы Трупов, а также об их поражении, во многом благодаря Лео, который разослал вдоль Прибрежной дороги гонцов, призванных распространить последние новости. Благодаря этому стражники и местные солдаты снова стали подчиняться Джулиану.

По крайней мере, так думал он. Рен же все еще оставалась настороже.

– Большинство из них и не догадывались о том, что задумал мой дядя, – объяснил Джулиан, когда они проехали через массивные железные ворота. По обеим сторонам стояли сверкающие металлические скульптуры закованных в броню солдат печально известного Железного легиона, который несколько десятилетий назад помог завоевать эти земли. Сама Крепость была отделана плитами из черного железа, что придавало ей мрачный и гнетущий вид. – Никто здесь не знал о награде, назначенной за мою голову, или о том, что я вообще находился в опасности. Дядя посвятил в детали только Красных гвардейцев.

Несмотря на его заверения, все были напряжены, когда въехали в главный двор и спешились.

Солдаты патрулировали замок: Рен отметила, что форма тех, кто дежурил на стенах и у ворот, отличалась от той, что носили всадники, которые служили непосредственно регенту.

Она увидела несколько знакомых лиц, как, например, Якоба, который помог Лео сбежать из туннеля.

Он, остальные солдаты, а также слуги, конюхи и жители Крепости– несколько десятков людей– собрались перед ними.

Людей, что разом преклонили перед Джулианом колени, моля о прощении, принося клятву верности.

Рен видела, что Джулиану было не по себе: его выдавали плотно сжатые губы и стиснутые в кулаки обтянутые перчатками руки. Он держал спину прямо, подбородок вздернутым и смотрел на свой народ сурово, но в то же время ободряюще.

«Я вас прощаю, – будто бы говорили его глаза. – Дам второй шанс. Но не смейте тратить его впустую».

Джулиан уже было открыл рот, чтобы произнести что-то в этом духе, когда из Крепости с криком выбежала девочка лет тринадцати и тут же бросилась в его объятия.

Бекка.

Джулиан, широко улыбаясь, подхватил сестру, чьи спутанные каштановые волосы развевались на ветру. В это же время кто-то еще с большей осторожностью вышел во двор. Несомненно, то была мать Бекки– судя по такому же цвету волос и элегантному наряду, – но, подходя к пасынку, она выглядела весьма напряженной. Стоявшие неподалеку стражники внимательно следили за ней, так что у Рен сложилось впечатление, что после того, что натворил Фрэнсис, сама она оказалась под домашним арестом.

Заметив мачеху, Джулиан опустил сестру на выложенную булыжниками тропинку.

Мать Бекки была красива, а благородной осанкой напоминала своего брата, регента. Но она обладала скорее спокойной уверенностью, чем откровенным высокомерием. И, как и все остальные, поспешила опуститься перед Джулианом на колени. После чего бросила на Бекку суровый взгляд, и та последовала примеру матери.

– Клянусь, – начала женщина, – я ничего не знала о кознях Фрэнсиса. Накажи меня так, как посчитаешь нужным... Я лишь прошу, чтобы Ребекка была в безопасности.

Джулиан протянул руку, чтобы помочь мачехе подняться.

– Я и сам знаю. Бекке, как и тебе, ничего не угрожает. – Взмахом руки Джулиан велел остальным подняться, в том числе и своей сестре.

Бекка при этом неотрывно смотрела на Рен.

– Да ты костолом! – воскликнула она с явным восторгом, при этом нарушив несколько напряженное молчание.

– Бекка, – произнес Джулиан, пряча улыбку. – Позволь представить тебе Рен.

– Однажды я вырезала из кости меч, – затараторила девочка. – Чтобы матушка позволила мне покинуть эти земли в одиночку. Она не позволила, но я все же сохранила его, на всякий случай. Изготовление этого меча заняло целую вечность. Хочешь взглянуть?

– А с остальными моими друзьями ты познакомиться не желаешь? – спросил Джулиан. Выражение его лица было совершенно очаровательным, и Рен почувствовала, что ее сердце трепещет от умиления. – Тут и еще один костолом, и принц и...

– Неа, – прервала Бекка, хватая Рен за руку и утягивая ее к ближайшей двери. Рен оглянулась через плечо в поисках поддержки, но, похоже, никто не собирался приходить ей на помощь.

– А я-то думала, что на принца она точно обратит внимание, – весело заметила мать Бекки, когда Рен отошла достаточно далеко.

– Еще один удар по моей и так изрядно потрепанной гордости, – вздохнул Лео. – Возможно, хотя бы вы позволите сопроводить вас внутрь, леди...?

– Прошу вас, зовите меня Аланна, – ответила женщина, принимая руку принца.

– Некоторым девочкам мечи нравятся больше, чем мальчикам, – глубокомысленно заметила Мерси, и Джулиан с Хоуком кивнули.

Они не остались надолго. После того как Джулиан убедился, что его сестра в безопасности, а влияние регента на Землях Пролома сошло на нет, пришло время позаботиться о похоронах его отца.

Мерси очистила и подготовила кости, а Рен и Хоук помогали ей как могли. То, как брат наблюдал за женщиной, подсказало Рен, что он хотел бы узнать больше о жизни костоломов. Она была уверена, что однажды он станет прекрасным жнецом. Мысль о том, что они могли бы работать в паре, наполнила ее радостью. Четкие границы, на которые ориентировался Дом Костей раньше, теперь размылись. Мерси была одновременно и валькирией, и жнецом, а Рен– и костоломом, и некромантом. То же, скорее всего, касалось и Хоука, так что Рен горела желанием научить его тому, как быть костоломом. Она знала, что вместе они были способны на великие дела, и ей не терпелось увидеть, каким будет их будущее и будущее их Дома.

Джонатан Найт был похоронен в семейном склепе рядом со своей первой женой, которая была погребена по всем правилам еще до Железного восстания, до того, как к востоку от Стены развезся ад.

После похорон Джулиан, склонив голову, присел перед мраморным мавзолеем, в котором покоились целые поколения Найтов, словно в раздумье или безмолвной молитве. Рен не хотелось мешать, но им пора было в путь, если они хотели вернуться в Крепость до приезда короля.

К тому же по дороге она планировала сделать кое-что еще.

Приблизившись, она вытащила из-за пояса клинок. Железное сердце.

Девушка присела и протянула его Джулиану. Он точно заметил, что она носила его вот уже несколько дней, но в последнее время столько всего случилось, что Рен не нашла нужного момента, чтобы обсудить это.

– Что ты делаешь? – удивленно нахмурился Джулиан. – Он теперь твой.

– Я не могу его принять, Джулиан. Он принадлежал твоей матери и...

– И я только что спросил, не против ли она, чтобы я отдал его, – ответил Джулиан. – Я перерос этот клинок, а тебе он прекрасно подходит.

– И что сказала твоя мама? – тихо спросила Рен. Речь шла не о царстве призраков, не о царстве мертвых, что остались в этом мире. А о чем-то другом.

– Она согласилась, – заверил Джулиан с улыбкой. – Он твой, если ты того хочешь.

Рен приняла клинок.

– Я знаю, как много он для тебя значит, и...

– Отлично, – прервал Джулиан, лишь бы не позволить девушке отказаться... или хотя бы притвориться, потому что на самом деле Рен хотела владеть этим кинжалом. Понятное дело, она мечтала иметь при себе что-то, что принадлежало ему. И быть достойной этой чести. – К тому же так будет честно. – Он указал на свой пояс, где из ножен торчала знакомая рукоять. Гибель призраков. Точно так же, как она носила клинок Джулиана, он носил ее... Хотя им все еще предстояло обсудить это.

– Инара одолжила мне его во время битвы с железными ревенантами, – объяснил Джулиан, обнажая клинок. Можно ли было считать, что таким образом Инара дала им свое благословение? Рен это тронуло. – Когда я попытался вернуть его, она заявила, что он ей не принадлежит.

– Как и мне, – вставила Рен. – Больше не принадлежит.

Сам по себе клинок напоминал ей об отце и об отчаянном желании получить его одобрение, сделать так, чтобы он обратил на нее внимание. Это оружие напоминало Рен обо всех ошибках, которые она совершила. Но в руках Джулиана его значение могло измениться.

– Оставь его себе. Мне нравится, как он на тебе смотрится. – Точнее, ей нравилось, как на нем смотрелось что-то принадлежащее ей. Выражение лица Джулиана стало серьезным, из-за чего Рен неловко рассмеялась. – Возможно, мне просто нравится знать, что он у тебя. Что у тебя есть что-то мое. Что-то, что напоминает обо мне.

– Я думаю так же, – мягко улыбнулся Джулиан.

Неожиданно Рен почувствовала в горле ком. Она не знала, как расценивать его слова... Как обещание? Признание? Но в любом случае для нее это значило многое.

– Чтобы думать о тебе, мне не нужен костяной клинок, – заметил Джулиан. – Честно говоря, от тебя трудно отделаться, Рен Грейвен. Ты умеешь... – Он нахмурился, подбирая слова.

– Тебя доставать? – с усмешкой подсказала Рен.

– Залезть под кожу, – уточнил Джулиан, который тоже улыбался.

– Мне больше нравится залезать под эти доспехи, – бросила она в ответ.

Рен ожидала, что Джулиан вздохнет или закатит глаза от смущения.

Но вместо этого он пристально посмотрел на нее. Поднявшись на ноги, взял за руку, при этом снова сняв перчатки, и прошептал:

– Докажи.

Когда они направились обратно в Крепость, Рен сообщила Лео, Джулиану и Мерси, что им предстоит сделать незначительный крюк.

Если намерение остановиться на кишащем призраками поле битвы семнадцатилетней давности, чтобы освободить души, у которых даже не осталось привязанных костей, можно было назвать незначительным.

Поле, показавшееся призрачным мерцанием на горизонте, было таким же пугающим, как Рен и запомнила. Их группа, в которую входили и несколько солдат из Железной крепости, смотрела на это зрелище со смесью страха и ужаса.

Когда они остановились, Хоук– с нескрываемым любопытством, а Рен– с мрачной покорностью подошли ближе. Мерси, тоже явно заинтересованная, держалась в стороне. Нежить в подобном состоянии была безобидной, но сложись все так, как Рен задумала, это могло измениться в любой момент.

Рен и ее брат надели все усилители, которые привезли с собой, чем усугубили и без того леденящую душу атмосферу и вынудили некоторых солдат отойти подальше.

Рен все понимала, даже надевая маску из черепа оленя... Просто ее это мало заботило. Магия некромантов была ее частью, такой же составляющей личности, как и парные клинки и подведенные черным глаза.

Кивнув Джулиану, Лео и Мерси, Рен приступила к делу.

Освобождение стало возможным благодаря случившемуся в тронном зале Холлоу-холла. Погрузившись в воспоминания Равенны и Хвостика, она узнала кое-что важное о связи, что соединяла нежить с миром живых. Призраки не понимали, что вся суть заключалась в силе воли, в простом желании. Для этого им и нужна была помощь Рен и Хоука.

Помоги они призракам преодолеть это, те получили бы то, чего так желали, – умиротворение. Только ослабив хватку, как это сделали Равенна и Хвостик, они могли разорвать связь, вне зависимости от того, в каком состоянии находилась их привязанная кость.

Главной проблемой было вернуть призрака в ту форму, с которой можно было договориться. К счастью, Рен обладала Виденьем и могла использовать не только заряженные усилители, но и воспоминания духов.

Она бродила среди призрачного сияния, позволяя каждой частичке прикоснуться к ее коже. Вспышки эмоций, воспоминаний мелькали в ее сознании, но Рен не пыталась ухватиться за них. Вместо этого она пропускала их сквозь себя, осознавая значимость поставленной перед ней задачи.

В момент, когда Рен почувствовала себя переполненной, казалось бы, нескончаемым количеством душ, кто-то взял ее за руку.

Хоук в очередной раз предлагал ей свою поддержку и силу.

После этого Рен стало легче разбираться в суматохе, отслеживать связи и закономерности. Совершая второй обход, она начала подталкивать призраков друг к другу, чувствуя, как те замирают возле своих доспехов или оружия– самого близкого, что осталось у них после тела.

Это заняло несколько часов. Но голод, холод и усталость... Ее разуму, погруженному в мир нежити, эти понятия казались далекими и незначительными.

В какой-то момент Рен заметила, что остальные развели огонь: день хоть и сменился ночью, но темнота так и не опустилась.

Духи, медленно собирающиеся воедино, сияли еще ярче, чем раньше, превращая дымку призрачного света в целое облако нежити.

Но то была лишь часть работы.

– Готов? – она повернулась к Хоуку. И хотя они оба были некромантами, Хоук был более сильным и лучше подготовлен. И лучше ориентировался в происходящем.

Когда ее брат кивнул, они направились к ближайшему призраку. Рен почувствовала, как остальные смотрят на них, желая удостовериться, увенчается ли успехом этот предложенный ею незначительный крюк.

Хоук бросил на Рен вопросительный взгляд.

– Илья, – сообщила она имя духа, которое удалось уловить из воспоминаний.

– Илья, – твердо произнес Хоук, и в его голосе появилась уже знакомая, типичная для некромантов вибрация. – Все хорошо. Пришло время покинуть это место. Покинуть мир живых.

Призрак замерцал.

– Так ты обретешь покой, – добавила Рен. Призрак снова задрожал, появилось едва заметное ощущение сопротивления, пока он с хлопком не растаял в воздухе.

Рен взглянула на Хоука, на лице которого застыло такое же выражение удовольствия и облегчения. На краю поля вскрикнул Лео, и Джулиан, ухмыляясь, толкнул принца локтем за неподобающую реакцию.

Переполненная счастьем Рен тоже улыбнулась.

– Давай же, – пробормотал Хоук, потянув ее за руку. – У нас еще полно работы.

Они потратили на это большую часть ночи, но к тому моменту, когда рассвет окрасил небо на востоке, последняя нежить была изгнана. Пейзаж потемнел, поскольку солнечные лучи еще не достигли маленькой долины, и Рен нашла успокоение в тени. В пустоте. В умиротворении.

Пока Джулиан готовил, Лео убедил Рен и Хоука погреться у огня, и те принялись снимать усилители.

Рен задержалась на последнем.

То было ее кольцо.

Она понимала, что однажды им придется освободить всех духов, что сидели в усилителях, но этого она хотела отпустить прямо сейчас.

Толкнув брата в бок, она дождалась, когда тот обратит на нее внимание и увидит кольцо, которое она держала в руке. На лице Хоука отразилось понимание.

Поскольку их оставили вдвоем, Рен и Хоук призвали своих фамильяров.

Уиллоу и Коготь зависли прямо перед ними, красивые и в то же время печальные, дарящие чувство комфорта и вселяющие ужас.

– Я начну, – сказала Рен. Она прекрасно понимала, какой сложной задачей это станет для Хоука, ведь Коготь многие годы был его единственным другом. Однако брат удивил ее, покачав головой.

– Вместе, – выдавил он, и она подчинилась. Весь вечер они только и делали, что подбирали правильные слова, но Рен, даже будучи измученной в физическом плане и выжатой в магической, все же хотела изгнать своего фамильяра без жатвы или серпа.

Это прощание казалось ей личным.

– Пришло время уйти, – сказали они с Хоуком в унисон. Призраки птиц внимательно слушали их. – Твой долг выполнен, так покойся же с миром.

Призраки взмыли ввысь, ярко вспыхнув– возможно, на прощание, – и растворились в небесах, среди звезд.

Рен ожидала, что Хоуку будет тоскливо. Его глаза сияли так ярко, что в них отражался лунный свет. Но не только.

В них виднелось удовлетворение.

Цель.

Когда брат взглянул на нее, Рен поняла, что они думали об одном и том же.

Они могли бы заниматься этим повсюду. Понятное дело, без доступа к колодцу и без усилителей, увеличивающих их возможности, это заняло бы куда больше времени. Тем не менее они могли бы использовать друг друга в качестве усилителей. Могли бы освободить духов, что скитались в Холлоу-холле, Старейшин в тронном зале, тех ревенантов, что утонули во время потопа в Озерном городе. Могли бы помочь всей нежити, что нашлась бы в Землях Пролома.

– Это только начало, – заявила Рен, снова взяв брата за руку. – Только начало.

Глава 47

Уже в Крепости на границе Пролома Рен, Джулиан и Лео, стоя на коленях перед королем Августусом Валорианским, поведали ему о случившемся.

Лоран, брат Лео, внес свою лепту, как и Мерси, Инара и командир Дункан. Когда пришла очередь Хоука, Рен настояла на том, чтобы остаться с братом, но тот прекрасно справился. Да и король проявил великодушие.

По крайней мере, по отношению к нему.

К Грейвенам правитель был не так добр, но Рен не могла его в этом винить. Она рассказала всю правду, вместо того чтобы выставлять свою семью героями или приукрашивать их проступки. Ее отец также дал свои показания, но Рен не желала их слышать. Она и так потеряла к нему всякое уважение. Последнее, свидетельницей чего ей хотелось бы становиться, так это то, как он пресмыкается перед королем. Светлана не стала прикрывать сына, но Рен сомневалась, что ей удастся выйти сухой из воды.

Поразмышляв несколько дней, король Августус лишил Грейвенов звания благородной семьи, а управление Домом Костей передал Феллам.

Не то чтобы Рен готова была признаться в этом Инаре, но наказание было вполне справедливым. К тому же ей совсем не хотелось возвращаться в Мэрроу-холл и помогать убирать беспорядок, что остался после ее родственников.

Рен с пониманием отнеслась и к тому, что король назначил Леди-Мастера Ингрид Фелл главой Дома Костей, а также проявил милосердие, сохранив Вэнсу жизнь. Правда, тому теперь предстояло сидеть под домашним арестом под строгим присмотром Ингрид. Пусть Вэнс и заслужил быть казненным как предатель, жизнь под каблуком Ингрид и наблюдение за тем, как его власть и статус переходят к давнему сопернику, стали куда более долгим и подходящим наказанием. Светлане также позволили остаться в Костяных Землях, где до конца своих дней она могла спокойно наслаждаться преждевременным уходом на пенсию и гонениями Вэнса.

Возможно, в будущем Рен могла бы навестить их... но уж точно не в скором времени.

Пока что она собиралась остаться в Крепости. Не в изгнании, как раньше, а скорее в качестве замены Одиль на посту высокопоставленного костолома. Поначалу она посчитала, что для такой работы у нее недостаточно опыта, но поскольку в ее обязанности входило избавление Земель Пролома от оставшейся нежити и устранение последствий разрушения колодца, она прекрасно подходила на эту должность.

Не говоря уже о том, что так она оставалась рядом с Джулианом, которому тоже предстояло очистить Земли Пролома. А значит, они могли встречаться весьма часто.

Выдав своего дядю, которого собирались судить и, скорее всего, казнить как мятежника и предателя, Джулиан преклонил колено и поклялся в верности королю в обмен на обещание снова включить Железный Дом в состав Владений. Он планировал однажды вновь открыть школу кузнецов, но пока что сосредоточился на отлове разбойников и необходимых приготовлениях для того, чтобы его народ пережил зиму, пока Рен и ее подчиненные-костоломы уничтожали нежить. Поскольку почва все еще была пропитана магией, требовалось время, чтобы его земли снова стали по-настоящему безопасными. Однако с помощью обученных Рен костоломов, разбросанных по всему региону, очистка, какой бы долгой она ни была, должна была пройти успешно. При определенной доле везения они могли бы заручиться поддержкой кого-то из некромантов-кочевников.

Что же касается принца Леопольда Валорианского, после того как он защитил Крепость от натиска нежити, отец наконец оказал ему заслуженное уважение... как и весьма почетное военное звание.

От которого Лео отказывался. Всеми силами.

– Я хочу использовать свой ум, чтобы поддерживать мир, а не меч, – объяснил он, когда поздно вечером они решили пропустить по стаканчику в покоях Вэнса– а точнее, Рен.

На редкость холодной ночью принц, Джулиан и Рен расположились в удобных креслах, наслаждаясь теплом камина. Поскольку густой снегопад шел уже несколько часов, а снег оседал высокой горкой на подоконниках, никому из них не хотелось выходить на улицу.

– Ты определенно обладаешь достаточно острым умом, – заметил Джулиан, наполняя их чашки.

– К тому же не думаю, что у него есть меч, – театральным шепотом добавила Рен, из-за чего Лео рассмеялся.

– Вместо этого я попросил у него должность дипломата. Чтобы выступать связующим звеном между Владениями и недавно восстановленными Железными землями. Думаю, я могу принести много пользы к востоку от Стены.

– Дипломатия– это еще не все, чем ты будешь заниматься к востоку от Стены, – пробормотала поверх своей чашки Рен. Она заметила, какие взгляды принц бросал на Якоба при их последнем визите в Железную Крепость.

На лице принца появилось возмущенное выражение, и он швырнул в Рен булочкой, которую не доел за ужином.

– Не понимаю, – нахмурился Джулиан.

– Конечно же, мой дорогой, – протянула Рен, положив голову ему на плечо. – Именно поэтому ты такой очаровательный. Просто убедись, что светловолосый голубоглазый Якоб входит в число твоих личных стражников, а не то Лео придет в ярость.

– Я– дипломат, – заявил Лео с таким достоинством, на которое был только способен, несмотря на смех Рен и Джулиана. – Дипломаты не приходят в ярость.

– Зато принцы– да.

– Справедливо подмечено, – усмехнулся Лео.

Как оказалось, у Лео действительно имелись способности дипломата. Всего через несколько дней в новой должности он добился от отца согласия построить вдоль Стены еще одну Крепость, получившую название Золотые ворота.

Там-то принц и обосновался. Он надеялся превратить это место в процветающий транспортный узел между Железными Землями и столицей до тех пор, пока Пограничную Стену наконец не снесут.

Поскольку главным связующим звеном Джулиана с монархами являлся именно Лео, Рен была полна решимости присутствовать на некоторых переговорах, хотя бы смеха ради. Но она знала, что оба сделают все возможное, чтобы помочь Железным Землям снова стать безопасной и функциональной частью Владений.

Рен запросила аудиенции с Ингрид Фелл, прежде чем новоиспеченная глава Дома Костей отправилась обратно в Мэрроу-холл.

Когда Рен вызвали в кабинет Одиль, ее ладони стали липкими, несмотря на то что она понимала, что в скором времени этот самый кабинет станет ее.

Единственным вопросом, по которому еще не было принято решение, оставался ее брат– к какому Дому он принадлежал теперь, когда Королева Трупов была повержена, а Земель Пролома больше не существовало. Король заметил, что «все дела, касающиеся нежити, находятся в руках Дома Костей», но Хоук же не был костоломом.

По крайней мере, официально.

– Мой брат, – прямо перешла к сути Рен. Ей пришлось привести Хоука с собой, и теперь тот стоял, взволнованно склонив голову. – Никто из нас не выжил бы, если бы не он и не его способности. Те же способности, которыми обладаю и я. Знаю, много веков назад некромантов изгнали. Я и сама презирала их, как и любой другой. Но даже в их мрачной магии скрываются возможности. Потенциал. Что же касается его темных деяний, он никогда не хотел так поступать. Она– Равенна, наша мать, – заставила его. Он хороший человек, который мечтает сделать мир лучше. – Она взглянула на Хоука, на лице которого застыло ошеломленное, полное благодарности выражение. И взяла его за руку. – Ему через многое пришлось пройти. Но вместе мы сделали невероятное– то, что я бы не смогла сделать одна.

– Как мне и сказали, – отозвалась Ингрид. Хоть она и была такой же холеной, как и дочь, – каждая пуговица на ее одеянии была застегнута, ни единой пряди волос не выбивалось из прически, а черная подводка оставалась безупречной, – она все же казалась мягче Инары. Может, дело было в том, что ей не хватало резкости и угловатости, как будто вся ее жесткость с годами сгладилась, превратившись во что-то по-прежнему твердое и решительное, но готовое прогнуться.

Рен оставалось только надеяться на это.

– Так вы знаете? – настороженно уточнила Рен.

– Инара рассказала, что ты и твой брат победили Королеву Трупов, разрушили колодец с нестабильной магией, остановили железных ревенантов и освободили сотни потерянных душ, скитавшихся еще со времен Восстания. Все верно?

Рен сглотнула.

– Да, Леди-Мастер.

– Мой муж погиб на том поле, – сказала Ингрид, и ее бесцветные глаза вспыхнули. – Меня ждала бы та же участь, не будь я беременна Инарой.

Рен разинула рот. Ей было известно, что отец Инары погиб во время Восстания, но она так и не сопоставила одно с другим. Все происходило как в тумане, но ей удалось вспомнить призрака с приятными воспоминаниями о неистовой жене, которая, несмотря на беременность, размахивала старинным клинком под названием «Ночной охотник».

– Так что я, как и многие в Доме Костей, должна поблагодарить тебя и твоего брата.

Сердце Рен дрогнуло: надежда расцвела в нем пышным цветком, но она все еще не была уверена. Шло ли вместе с благодарностью Ингрид и место в их Доме?

– Когда-то мы были одним Домом, – продолжила Рен. – Я не знаю, готов ли мир к этому, но думаю, нам стоит открыть двери для уже существующих и будущих некромантов. Их не так много, но если мы научим их использовать магию на благо Владений... они станут незаменимыми союзниками в сражении, в защите живых. Знаю, будет трудно убедить остальных мастеров в том, что...

– Думаешь? – прервала ее Ингрид. – Потому что за последние двенадцать часов в моем кабинете побывало уже три мастера из разных Домов, и каждый из них говорил о том же.

– Вы... Что? – пролепетала совершенно сбитая с толку Рен.

Ингрид кивнула.

– Первой была Инара. Она оказалась совершенно непреклонна в том, чтобы ты, несмотря на все прегрешения отца, все же осталась членом Дома Костей. Когда я заверила ее, что так и будет, она принялась настаивать на том, что и твой брат-близнец должен присоединиться к костоломам. Ведь это же логично.

– Верно, – согласилась Рен, сраженная решительной поддержкой Инары.

– После этого ко мне заглянул удивительный молодой кузнец. Его речь была короткой, но понятной: ты и твой брат– то есть ваши способности некромантов– нужны, чтобы очистить его земли от нежити. Конец истории.

Рен поймала себя на том, что слегка улыбается.

– А потом, когда я уже думала отправиться в постель, в мою дверь постучал сам принц. Он угостил меня ужином и вином... Эх, будь я на несколько десятков лет моложе, – задумчиво добавила она, – и при этом отстаивал ваши интересы. Он был очень убедителен.

– И это сработало? – уточнила Рен, когда в комнате снова воцарилось молчание. – Вас убедили?

Ингрид улыбнулась.

– Я поверила своей дочери, остальные же стали приятным дополнением. Честно говоря, мы не можем позволить себе отказывать новобранцам, особенно сейчас, когда ситуация настолько нестабильна. Нам следует взять под контроль нежить, и, думаю, сделаете это именно вы, Рен и Хоук Грейвены. Так что добро пожаловать в Дом Костей, – обратилась она к Хоуку, который тут же вскинул голову. – И кто знает, возможно, позже мы снова начнем называть его Домом Мертвых.

После нескольких дней встреч, дачи показаний и подписания указов был объявлен пир, предназначенный для того, чтобы достойно проводить короля, отпраздновать окончание изгнания Железного дома и начало новой эры Владений.

Празднование затянулось до поздней ночи: Рен смеялась и выпивала, сидя за главным столом с Лео и Лораном, Джулианом и Хоуком. К ним присоединились Инара и Ингрид и даже Мерси, которая, к веселью Золотого принца, мало ела, но опустошала бокал за бокалом. Мерси уже согласилась помочь Рен в ее новой роли, а та, в свою очередь, пообещала отправить каменщиков в Озерный город в надежде осушить затопленные земли, чтобы позволить костоломам освободить оказавшиеся в ловушке души.

Когда Хоук уснул прямо за столом, а Лоран и Лео затянули Валорианскую церемониальную песню, Рен и Джулиан решили ускользнуть. После короткого разговора со стражниками они прошли в мир, что лежал за воротами. Все вокруг было залито лунным светом, когда Джулиан взял Рен за руку, и они зашагали по покрытой снегом земле. Белое покрывало скрывало грязную и изрытую землю– следы, оставшиеся от войны, которую они выиграли.

Пусть местность была ей знакома, молча прогуливаясь с Джулианом, Рен чувствовала себя так, словно изведывала новую территорию. В отличие от их первой встречи, они были безоружны и беззащитны друг перед другом.

Рен охватило странное беспокойство: она не была уверена, что знает, как вести себя с Джулианом без ревенантов, мертвых королев и разногласий между Домами.

– Знаешь, когда я впервые понял, что ты мне нравишься? – спросил Джулиан, возвращая Рен к реальности.

– Когда мы поцеловались? – предположила она. – Я очень хорошо целуюсь.

Он закатил глаза.

– Намного раньше.

Рен перебрала все их общие воспоминания– большинство были связаны с опасностью и риском смерти, что перекликалось с недавно охватившими ее мыслями.

– Даже не знаю. Я была уверена, что раздражаю тебя. Все еще уверена в этом.

Он сжал ее руку и потянул, вынуждая повернуться к нему лицом.

– Я понял, что ты мне нравишься, когда ты спросила о моем талисмане. Я успел отметить, какой способной и неистовой ты могла быть, но этот вопрос показал мне, что ты еще и добрая.

Доброта никогда не числилась в списке того, что ей когда-либо приписывали. Эти слова согрели Рен, несмотря на мороз, снег и волнение, которым в последнее время наполнились ее мысли.

Быстро заморгав, она попыталась найти, что ответить.

– Погоди-ка, так то, что я спасла тебя от смертельной инфекции, не помогло проникнуться ко мне симпатией, а вот вопрос о твоем украшении– да?

Джулиан рассмеялся.

– Ты спасла мне жизнь, потому что я был тебе нужен. А о талисмане, о моей сестре ты спросила, потому что действительно волновалась.

Рен хотелось поспорить, ведь она переживала за него и раньше. Однако Джулиан улыбнулся, сверкнув темными глазами, и она осознала, что все ее страхи были беспочвенными. Ее не страшило то, что готовит им будущее, наоборот, ей очень хотелось это узнать.

Благодарности

Как обычно, в первую очередь я выражаю огромную благодарность моему агенту Пенни Мур и моему редактору Саре Маккейб– ближайшим союзникам в зачастую нелегком процессе написания романов. Не могу поверить, что мы заканчиваем уже вторую серию!

Я благодарю всех моих издателей, как дома, так и за рубежом, за веру в дилогию «Дом мертвых» и поддержку моих книг: тех, кто делал это с самого начала, и тех, кто только начал. Спасибо Эрин Файлз и всем сотрудникам Aevitas Creative Management за то, что помогли моим историям достичь новых высот, а также Simon & Schuster за самые потрясающие обложки (снова!) и за то, что для оформления наняли самого Томми Арнольда. Спасибо Кейли из S&S Canada за помощь в организации местных мероприятий, а также всем сотрудникам Hodderscape за то, что сделали мою поездку в Лондон такой особенной. Кстати, о Великобритании... огромное, просто гигантское спасибо Аниссе из Fairyloot. Мне жаль, что нам так и не удалось встретиться лично, чтобы я преклонила перед тобой колено (и угостила выпивкой). Не могу выразить, насколько я благодарна за поддержку, которую ты оказала «Дому костей». Я горжусь тем, что являюсь частью того, что ты создала.

Огромное сердечное спасибо моим многострадальным друзьям и семье, которые безропотно принимают то немногое, что я могу им дать, и относятся ко мне как к уличной кошке, каковой я и являюсь: оставляют еду и питье, чтобы заманить меня внутрь, и на всякий случай не выключают свет. Вы поддерживали меня и мои книги с самого начала. Люблю вас.

Моим «Первым наездникам» ^[7], тем, что со мной и в огонь, и в воду, и всем читателям, которые нашли время, чтобы оставить отзыв, доброе замечание или поделиться фотографией одной из моих книг (а то и всех сразу!). Я действительно не смогла бы сделать все это без вас. Спасибо за то, что становитесь частью созданных мной миров. Особые слова благодарности моему совету наездников: Алексу, Брианне и Каллуму, а также Меган, настолько крутому воину, что даже сама Рен Грейвен позавидовала бы.

Примечания

Речь о том, что Королева Трупов назвала своих детей в честь птиц. Hawk значит «ястреб», а Wren– «крапивник».

В археологии глиф – это вырезанный или начертанный на камне или дереве (а в случае данной истории – кости) символ.

Акведук – мосты, построенные для транспортировки водостоков через промежутки, такие как долины и овраги.

Мерси (англ. Mercy) означает «милосердие».

Шкива – колесо с желобом или ободом по окружности, которое передает движение приводному ремню или канату.

Дистиллированный на севере спирт, любимый напиток Вэнса.

«Первые Наездники»– отсылка к серии книг «Корона из перьев», которая рассказывает о Наездниках Фениксов в Золотой Империи.

Ники Пау ПретоДом некромантов

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Благодарности

Примечания

Ники Пау Прето
Дом некромантов