Елена Инспирати

Любовь серого оттенка. Тьма в объятиях света

Young Adult. Мир светлых и темных

Иллюстрация на обложке Atarina5

© Елена Инспирати, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Правитель светлых очередную ночь проводил в тайном кабинете без окон. Он все еще осмысливал тот факт, что темный мир впервые пошел на сделку, выставив своим условием отмену судебного преследования для некого темного, который встречался с пациенткой по имени Аврора.

Суды всегда были финальной точкой встреч безупречных светлых с темными. О них не кричали, потому что правительство знало о том, что обвинения против темных ложные, а «жертвы» запрограммированы. Власти лишь разносили слухи об издевательствах темных над светлыми, аккуратно и без резких движений укореняли ненависть и запугивали.

Ситуация приняла необычный оборот, как только на порог Правителя привели Аврору – типичную светлую, которая должна была истерично кричать о том, что столкнулась с темным. Но она молчала. А слежка за ней не дала никаких результатов: все приближенные надеялись, что она доведет темного до крайности или попробует напасть, как только узнает, что ее прикосновения причинят ему боль, но все закончилось интрижкой.

Никакого страшного убийства, о котором можно было бы смело заявить в правильный момент.

Казалось, все шло как обычно, пока не поступил запрос от темных о помиловании. Они всегда без лишних слов казнили тех, кто контактировал с врагами, а здесь встали на защиту, готовы были к переговорам и выполнению любых условий. «Он преемник», – предположил тогда Правитель светлых и без колебаний согласился не проводить суд.

Но со светлой все равно нужно было что-то делать. Стандартное «лечение» не действовало на нее.

– Девочка сошла с ума, – сказал Правителю приглашенный врач. – Но мы сможем обнулить ее и вернуть к жизни.

– Нет, – Правитель помотал головой, отодвигая от себя очередные бумаги с отчетами, – нам нужно ей воспользоваться. Раз она связалась с настолько важным темным.

– Пока что мы можем вернуть ее к нормальной жизни, сделать безупречной. Иначе она наведет слишком много шума своим сумасшествием. Мы ведь все еще придерживаемся позиции, что все светлые идеальные и ненавидят темных?

Врач говорил очень спокойно, почти испуганно, так как не знал, что его могут заставить сделать, и надеялся, что для Авроры не придумают новые испытания. Он хоть и был ослеплен научным интересом, но убивать никого собственными руками не хотел.

– Нам нужно показать, что Аврора свободна, что больше мы ее не контролируем. Когда их с темным встречи возобновятся, а я уверен, что именно так и будет, потому что со стороны этих тварей тоже предпринимаются странные шаги, мы поспособствуем развитию отношений.

– Хотите полностью развязать им руки? – удивился врач.

– Лишь создать иллюзию свободы и выбора. – Мужчина расплылся в самодовольной улыбке, прокрутив в голове гениальный, по его мнению, план. – Конечно, нам стоит пару раз припугнуть их, якобы мы все еще против их союза, но они должны видеться.

Он открыл ноутбук и создал новый документ, который собирался заполнить своими теориями о том, как лучше действовать, как грамотно использовать мерзкую любовь против врагов и при этом остаться идеальными, чистыми, невинными.

– Мы сделаем все, чтобы эти гадкие отношения пошли нам на пользу. Через Аврору уничтожим преемника и весь темный мир. – Правитель, полностью сфокусировавшись на экране, уже не обращал внимания на врача, а шептал, злобно скаля зубы. – Мы их уничтожим.

– Мы должны его уничтожить, – заявил Правитель темных стоящему напротив него приближенному.

Пару дней назад они получили ночное уведомление по единственному источнику связи со светлыми – стационарному телефону с механическими кнопками – о том, что произошел запретный контакт. Когда Правителю темных сообщили, что Брайен в очередной раз пошел против правил, он кое-как сдержал свой гнев. Он, как и все его предшественники, всегда соглашался на казнь, чтобы дать светлым власть и не распалять конфликт раньше времени, но тут, переступив через свои принципы, попросил Правителя светлых впервые сделать исключение.

К перевороту нужно было подготовиться.

– Как?

– Он должен пожалеть о том, что позволил себе полюбить.

Брайен никогда не был покладистым. Слишком добрый, слишком сочувствующий и свободолюбивый. Но он был идеален для темных: обладал прекрасными пропорциями тела, крепким здоровьем, высоким интеллектом и потрясающими физическими данными. Правда, преемник даже не пытался реализовать собственный потенциал, всегда скрывался, притворялся идиотом и при любой удобной возможности пропускал тренировки.

Упертое существо, но до трясучки нужное. Возможно, в этом тоже крылся огромный плюс Брайена: его было очень тяжело сломить и подчинить.

– Сделайте так, чтобы он снова мог иметь детей, но не говорите ему об этом.

– Зачем? – удивился приближенный.

– Они снова встретятся. С этим капризным ребенком всегда было сложно, поэтому я ни за что не поверю, что вам удастся переманить его на нашу сторону. И я уверен, что он ошибется. Когда она забеременеет, нам будет проще управлять Брайеном. А потом мы сломаем его. Я сделаю все, чтобы он превзошел меня, чтобы он раз и навсегда уничтожил всех светлых.

Глава 1

Брайен укутал меня в полотенце и пошел к двери. Меня на самом деле мало волновало, кого принесло к порогу квартиры, перед глазами до сих пор мерещилась широкая спина с порезом.

Конечно, я была виновата в том, что с ним произошло. Мне не стоило идти на поводу у слабости и страхов. Но я все равно надеялась, что Брайен прислушается, поделится всем, что происходит, и избавит меня от дурных мыслей, какими бы бредовыми они ни были, на его взгляд. Дело ведь уже далеко не в доверии между нами и не в силе наших чувств. Масштабы происходящего разрослись и теперь касались всех, кто нам дорог.

– Я не хотела вам мешать, но это срочно, – дрожащим голосом сказала Ребекка. И я даже не удивилась, что именно она навестила нас. – Аврора, это Ребекка.

Ей не нужно было представляться. Как только она произнесла первые слова, я сразу узнала ее голос, и дрожь прошибла мое тело. Ребекка буквально стала центром моих комплексов и неуверенности, моей боли, с которой я отвратно справлялась. Я не могла избавиться от мысли, что она во всем лучше меня.

Нам обязательно нужно будет поговорить с ней наедине.

– Возьми это. – Темная суетливо сунула в мои руки коробку. – Фонарик у тебя есть. Поторопись.

Дверь резко закрылась, мне не дали сказать и слова. Несколько секунд я стояла в ступоре и не понимала, чего от меня хотят, почему хладнокровная темная так нервничает.

Придя в чувство, я не спеша дотянулась до фонарика и посветила им на загадочную коробку.

– Тест на беременность?! – вырвалось у меня, но я тут же прикусила язык.

Какого черта Ребекка дала мне его?! Я не могу быть беременной! Брайен же сказал, что бесплоден, пока с него не снимут действие препарата. Несмотря на это, мы все равно предохранялись. За исключением тех случаев, когда я...

– Когда я вопреки всему хотела близости и не отпускала его, – пробормотала я, потирая лоб.

Заведенная, я достала содержимое упаковки и кое-как, дрожа от волнения, выполнила все по инструкции.

А потом с ужасом ждала результат, моля тест показать лишь одну полоску.

– Этого не может быть, – прошептала я, сбрасывая с себя полотенце и рассматривая живот, как будто он уже мог вырасти. Жалкое зрелище.

В памяти совсем неожиданно и отчетливо всплыл разговор с Ребеккой в уборной бара. Она тогда сказала, что правительству темных понадобился второй ребенок, рожденный от Брайена, но Ребекка пообещала что-нибудь придумать и дать нам провести последние дни вместе. В конечном счете Брайен даже не узнал о том, что на него имелись подобные планы.

– Нет, нет, нет, – уже с большим отчаяниям повторяла я, не решаясь посмотреть на тест.

Я успокаивала себя тем, что, даже если Брайен все-таки может иметь детей, их не могу иметь я из-за проблем со здоровьем. У меня случались задержки, а после лечения в лагере цикл сбился настолько, что я перестала обращать внимание на даты, идти же к специалисту боялась, ведь любое слово могли обернуть против меня. Где гарантия, что не все врачи работают на правительство? Никому нельзя было верить. Да и, начни я рассказывать о своих проблемах, получила бы только жалость с примесью осуждения за то, что не могу родить.

В конечном счете все мои рассуждения не имели смысла: на тесте проявилась вторая полоска.

Я беременна.

Суетливость, паника и нервозность отступили, поток отрицания прервался. От бессилия и опустошения я рухнула на ледяной пол.

«Ну же, Аврора, радуйся! Почему же ты села на колени и уставилась в пустоту, будто не знаешь, что тебе делать? Вставай, беги к будущему отцу с прекрасной новостью и наслаждайся мгновениями, полными любви! Ребенок – это счастье, он всегда вовремя и желанен», – кричал внутренний голос, все еще цепляясь за воспитание светлого мира.

Я должна была благодарить судьбу за то, что внутри меня растет крошечная жизнь. Должна была испытывать противоположные страху и отчаянию чувства, но мрачный, пугающий образ уже обнимал со спины, гладил костлявыми пальцами живот. Ужас заполнял каждую клеточку, подчинял, заглушал все то, что вбивали мне в голову с детства.

Я хотела сдаться. Разрыдаться и захлебнуться слезами.

– Ты справишься, – шепнула я, стряхивая невидимые оковы. – Справишься.

Опираясь на бортик ванны, я поднялась и выдохнула в попытке собраться и отогнать мысли о том, что все кончено. Эмоции сейчас были ни к чему, пусть они и рвались наружу. Нам с Брайеном придется принять взвешенное решение, и я не позволю страху ослепить и оглушить меня.

Дверь я отворила несмело, все еще пребывая в шоке. Прохладный, но одновременно накаленный до предела воздух пустил волну мурашек по моему окаменевшему телу.

– Брайен, я беременна.

Тихие, едва слышные слова, брошенные мной в полную тишину. Они походили на смертный приговор для меня, Брайена и... Меня трясло от одной мысли о нашем ребенке. И, кажется, мой темный испытывал то же самое. Он молчал, не подходил ко мне, прятался где-то во мраке.

– Брайен, – голос дрожал. – Брайен, ты меня слышишь?

Но он продолжал упорно игнорировать меня. Тогда я попробовала сделать несколько шагов вперед, ожидая, что он очнется, пойдет навстречу. Брайен был нужен мне, как никогда раньше, только вот он никак не мог взять себя в руки.

– Мне лучше уйти. И скоро рассвет, Аврору нужно отвести домой. Второй день ей не стоит проводить в темном мире, – совсем тихо произнесла Ребекка. Я услышала, как она поднялась с дивана и медленно пошла к выходу.

– Подожди, – окликнула я ее. – Подожди, пожалуйста.

Темная остановилась и удивленно спросила:

– Ты что-то хотела?

– Прошу тебя, осмотри его рану. Я не знаю, как ему помочь и насколько она серьезная. От него честного ответа о самочувствии не дождешься. Тем более сейчас.

Ребекка ничего не ответила, но просьбу мою, я уверена, попыталась выполнить.

– Рана не глубокая, зашивать не нужно. На нем быстро заживет. Необходимо обработать, и все, – заключила она.

Спорить я не стала, хотя по меркам моего мира с его спиной все обстояло очень плохо.

– Спасибо тебе, – на выдохе поблагодарила я, ощущая, будто ситуация в одночасье стала лучше.

Хотя бы ему ничего не угрожало.

Ребекка какое-то время стояла у дверей, разделяя с нами удручающую атмосферу квартиры. Перед уходом она совсем тихо, явно обращаясь к Брайену, произнесла:

– Не наделай глупостей.

Когда она ушла, я вдруг почувствовала себя ответственной за все. В присутствии темной ситуация казалась простой, не имеющей отношения к нашим чувствам, и требовала лишь хладнокровного решения. Ребекка принесла тест, Ребекка что-то узнала от своего правительства, и Ребекка должна была предложить вариант развития событий. Но нет, она ничего не сказала, как обычно, не попыталась распутать узел.

Чувствуя, как по выстроенным вокруг сердца стенам пошли трещины и сквозь них стали просачиваться тревога и паника, я поспешила занять себя хоть чем-то. Обернулась, подошла к включенному в ванной фонарику и, взяв его трясущимися руками, поплелась исследовать квартиру в поисках аптечки.

Та нашлась на комоде, и я направилась вместе с ней к Брайену, светя ему на ноги.

– Я видела, в каком ты состоянии, – начала я, положив коробку на пол, и села рядом с ней. – Тут должно быть обезболивающее, только что именно из этого оно, я не знаю. У нас другие таблетки. Еще, возможно, нужно жаропонижающее? Ты был такой бледный. Есть ведь лейкопластыри? Я обклею всю твою спину, чтобы обезопасить...

Брайен опустился на пол рядом со мной и легким прикосновением к пальцам заставил меня прекратить бессвязно бормотать и без остановки рыскать среди упаковок.

– Прости, – вдруг произнес он таким тоном, будто все испортил и не знал, как исправить.

Я задрожала сильнее.

– Брайен, я не...

Мне хотелось признаться ему, что я напугана, что не готова становиться мамой, но не могла. Потому что это неправильные, негативные мысли, которым не было места в голове, когда ты уже беременна. Когда пути назад в наших мирах нет.

Брайен прошелся ладонью по моему оголенному плечу, шее, затем запустил пальцы в немного влажные волосы. И это движение на несколько секунд уняло головную боль.

– Прости, что я не знаю, как поступить, – шептал Брайен, поглаживая мой затылок. Он не притягивал меня к себе и не отталкивал. Он сам стоял на перепутье, разрываясь между различными вариантами действий.

– Только не замыкайся в себе, – молила я. – Не пытайся придумать что-то в одиночку. Мы же вместе, правда? Я постараюсь быть сильной, постараюсь не быть помехой...

– Ты никогда не была помехой. И ты намного сильнее, чем тебе кажется. Например, ты не я, который встал как вкопанный, стоило ему услышать, что его девушка беременна. Прости.

– Ты испугался, – попыталась я поддержать его, чтобы он перестал без конца извиняться передо мной.

– И ты тоже.

Да, я была в ужасе. Именно поэтому я в итоге кинулась в объятия Брайена и разрыдалась на его плече, позволив себе слабость.

– Может, тест ошибся. Ведь есть такая вероятность? Я приду домой и сделаю много-много тестов, – кричала я в его шею, содрогаясь от каждого всхлипа. Брайен крепко прижимал меня к себе и без остановки целовал в висок. – Мне не стоило быть такой настойчивой.

– Это я убедил тебя в том, что у меня все под контролем. И ты не одна поддавалась своим желаниям в те самые моменты.

– Я не хочу сейчас этого ребенка, – наконец-то вслух заявила я, жмурясь и проклиная себя же за горечь слов. – Не потому что...

Говорить было сложно, так как я задыхалась. Брайен отцепил меня от себя и обхватил мое лицо ладонями.

– Дело не в том, что я не хочу ребенка от тебя, – все же выговорила я.

– Дело как раз в этом. Потому что я темный, – мягко сказал Брайен, заправляя мне пряди волос за уши. – Мы оба понимаем, что проблема лишь в том, что наши отношения под запретом. Иначе реакция была бы другой.

– Но я так хотела однажды создать с тобой полноценную семью. Как бы глупо и нереально это ни звучало.

– И я, Аврора, тоже хотел бы этого.

До этого самого признания внутри меня не было ничего, кроме страха. Но Брайен сумел зажечь крошечный огонек абсолютно нелепой и наивной надежды. Благодаря ему у меня вновь появились силы, чтобы взять эмоции под контроль и перестать винить себя за то, что я не испытываю чувств, которых от меня ждал бы светлый мир.

– Нам придется принять какое-то решение, – произнесла я, наслаждаясь теплом его широких ладоней, ласкающих мои щеки, шею и плечи. – Если я обращусь ко врачу в моем мире, то пути назад не будет. Но я должна узнать срок, хотя примерно догадываюсь.

– Примерно два месяца. То самое время, когда мы виделись пару раз в неделю.

Безумное время, когда нам катастрофически не хватало друг друга и когда мы с ума сходили от любой близости. Страсть сделала нас безрассудными, привела к логическому итогу – ребенку.

– Ты рассказывал мне об абортах.

Я возненавидела себя в то самое мгновение, когда допустила мысль об этом, когда хладнокровно озвучила ее.

В своих грезах я действительно представляла нас с Брайеном семьей, но никогда не позволяла себе задумываться об этом всерьез. Теперь во мне рос наш ребенок, и моя глупая фантазия начала воплощаться в реальность. И я правда хотела бы кричать от радости.

– Дай мне время, – попросил Брайен. – Совсем немного, прошу.

Я боялась, что мы упустим возможности, если будем тянуть время. Но я почувствовала, как дрожь сковала уже не меня, а Брайена, как он стал воплощением несбыточных мечт, и кивнула.

– Хорошо. У тебя есть идеи?

– Нет. Прости.

Он рывком притянул меня обратно к себе и обнял с такой силой, что ребра начали трещать. По всем позвонкам молнией прошлось то, что заставило сердце Брайена биться откровенно дико и нездорово. И мы синхронно сделали вдох, такой необходимый в это мгновение.

Мы боялись позволить себе любить, быть счастливыми, потому что из-за риска могли потерять друг друга раз и навсегда. Мы должны были отказаться от всего, как требовали нелепые законы.

– Я очень боюсь, что с тобой может что-то случиться, – прошептал Брайен.

Сглотнув, я избавилась от сухости в горле и ответила:

– Первое, что я испытала, – страх. Но я не хотела бороться с ним одна и считала, что должна быть рядом с тобой в этот момент. И уверенность в том, что отец ребенка – самый лучший мужчина, с которым мы вместе все преодолеем, дала мне сил. Какой бы путь мы ни выбрали. Пока я с тобой, со мной ничего не случится.

Я перекинула одну ногу через Брайена и села на него сверху. Его кожу все еще покрывали капли воды, на бедрах было завязано полотенце. Положив руки на его широкие плечи, я приблизилась и невесомо прикоснулась к его губам своими. Как будто нам действительно не нужно было сейчас принимать каких-то решений. Когда Брайен с трепетом ответил на мое мягкое прикосновение, я почувствовала покой и комфорт, уверенность в том, что за страхами у нас еще осталась способность искренне радоваться происходящему.

– Как думаешь, у нас бы получилось стать нормальной семьей? Получилось бы отреагировать иначе на эту новость, не будь мы из враждующих миров? – спросила я, все еще находясь в манящей близости.

– Уверен, что да. Хотя я плохо разбираюсь в том, как строить семью, но я бы постарался сделать все наилучшим образом. И был бы самым счастливым.

Именно это я желала услышать, и именно это тепло, исходящее от его сердца, мне хотелось почувствовать сейчас. Поэтому я скользнула к крепкой груди ладонью, подняла взгляд на Брайена и неподдельно улыбнулась. Как бы я хотела испытывать лишь эту эйфорию рядом с ним и не возвращаться к тому, что делало нас слабыми, выворачивало наизнанку и грубо играло на нервах.

Мы вновь поцеловались, но уже так чувственно, что из головы напрочь выбило все мысли. Внутри все вспыхнуло пламенем, и по животу сладким, тягучим нектаром разлилось счастье.

– Тогда, – я отстранилась и облизала губу, пробуя на вкус запечатленный поцелуй, – ты был бы самым лучшим папой.

– Я знаю, – самодовольно произнес он.

– Негодяй, – в шутку проворчала я, что вызвало у Брайена короткий смешок. – Может, мы сегодня поиграем в эту нормальную семью? Пока ты провожаешь меня к светлому миру.

– Согласен на все, что заставит тебя улыбаться.

Уверена, я вся залилась краской, потому что кровь под кожей вскипела от его милых слов.

Мы с Брайеном действительно постарались не думать ни о чем плохом. Нам нужен был подобный спектакль, чтобы не сломаться от свалившейся на нас ответственности. Мы шутили, придуривались, не отлипали друг от друга и много говорили о том, какой бы была наша семья.

Но какое это имело значение?

Как только мы разошлись, вся иллюзия пала.

Днем я купила несколько разных тестов, и каждый подтвердил, что я беременна. Последний лучик надежды, что ситуация разрешится сама собой, погас.

За ужином Дэйв не спрашивал о том, что произошло и почему я не вернулась домой прошлым днем. Он по лицу видел, что лучше не затрагивать, вероятно, болезненные темы. Только муж, наверное, думал, что у нас с Брайеном кризис в отношениях, и только. Я должна была как можно скорее ввести его в курс дела, хоть и страшилась ответной реакции.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – все же промямлила я.

– Слушаю, – настороженно сказал Дэйв и отложил вилку.

Как лучше рассказать ему новость? Какой интонацией, чтобы лишний раз не показать, в каком ужасе я до сих пребываю?

– Я беременна. – В итоге прозвучало это так, будто я сообщила, что у меня простуда. Никаких эмоций, лишь усталость.

– Не смешно, – резко ответил Дэйв. – Говори правду.

– Но, – я опешила из-за такой реакции, – это правда.

Дэйв еще долго смотрел на меня, осмысливая полученную информацию.

– Что ж, – наконец заговорил он, – теперь мы все в полной заднице.

Глава 2

С кухни мы перебрались в мою спальню. Я сидела на кровати и наблюдала за тем, как Дэйв в раздумьях бродит по комнате. Внутри меня кружил вихрь различных эмоций, я сжимала колени и иногда кусала губы. Когда Дэйв остановился напротив меня и посмотрел, как на провинившегося ребенка, я замерла.

– У меня лишь один вопрос: чем вы думали? Не знали, откуда дети берутся?

– Не отчитывай меня. – Я нахмурилась, чтобы скрыть стыд. – Ты далеко не все знаешь.

– Не думаю, что существует хоть один весомый аргумент, оправдывающий вашу безответственность.

Не существует. Ни один фактор не отменял того факта, что мы забылись и теперь должны что-то предпринять. Но я все равно не хотела делиться с Дэйвом фиктивным бесплодием Брайена и своим безумством, когда мне нужно было отпускать моего темного.

– Я не требую поддержки или понимания и прошу избавить меня от нравоучений. Поверь, я все знаю. Поделилась с тобой лишь для того, чтобы ты был в курсе, если что-то пойдет не так.

Выражение лица мужа в конечном счете смягчилось. Он сел рядом и выдохнул вместе со мной. Обсуждать беременность с ним оказалось проще, чем с Брайеном, по той простой причине, что я за него не переживала. Он не имел никакого отношения к нашим трудностям, и я бы хотела, чтобы так и оставалось.

– Умеешь ты удивлять, – сказал муж с добродушной улыбкой, полной поддержки. Совсем немного, но мне стало легче. – Что вы будете делать?

– Пока что не знаю. Брайен попросил дать ему время подумать.

– А у вас оно есть?

Скорее нет, чем да. Но я слышала, чувствовала, в каком ужасе был Брайен, поэтому хотела отдать ему каждую секунду, лишь бы только помочь. Меня не покидали мысли о том, что он опять что-то утаивал, и его секрет сжирал его изнутри.

– Нет, но я готова ждать, потому что мне страшно о чем-то думать.

Я боялась говорить о том, что не готова становиться мамой, что в моем положении это абсолютно не вовремя. В то же время я одной ногой шагнула в иллюзии, что у нас с Брайеном может получиться семья, и никто никогда у нас этого не отнимет. Я хотела этого безумно, но... Моим нелепым мечтам не было места в наших мирах.

– Тебе нужно встать на учет, узнать срок, сдать анализы и так далее. Я уверен, что это важно.

– Ты прав. Но если я это сделаю, то пути назад не будет.

Дэйв, который казался расслабленным и спокойным, вновь напрягся.

– Что ты подразумеваешь под «путь назад»?

– Есть процедура у темных, которая прерывает беременность. Я сама не знаю подробностей, как точно все происходит.

Я посмотрела на Дэйва и не увидела ничего, кроме чистейшего ужаса.

– Ты серьезно?! – спросил он, широко раскрыв глаза.

Когда я впервые услышала об этом, продемонстрировала примерно такую же реакцию. Абсолютно нормальные эмоции для светлого, которому вбивали в голову, что детей должно быть много и что они – главный источник счастья.

– Не осуждай меня, – с мольбой в голосе сказала я. – У меня нестандартная ситуация.

– Я ни за что не поверю в то, что Брайен предложит тебе это. Он не ищет легких путей, и отношения с тобой – прямое тому доказательство.

Я не сомневалась в том, что Брайен приложит все усилия, чтобы найти самый безопасный выход для меня, даже если это навредит ему. И я верила, что при других обстоятельствах он был бы счастлив создать со мной семью. Только по этой причине любое предложение Брайена я готова была принять, ведь ему тоже трудно отказываться от того, чего он сильно хотел.

– Ты только подумай, что может случиться с ребенком, когда он родится?

Дэйв после моего вопроса протер лицо и уставился в точку перед собой. Как будто только сейчас он в полной мере понял, что ребенка светлой и темного не ждет ничего хорошего в нашей реальности.

– Если он скажет, что другого выхода нет, я приму это. Мы пройдем через все. Вместе.

В уголках глаз начали собираться слезы. Я старалась быть сильной и стойкой, но опять давала слабину. Как только я всерьез задумывалась о том, что внутри меня растет жизнь и что я не в силах ее защитить, начинала задыхаться от безысходности.

Ненависть к себе вновь просыпалась.

– Я отлучусь.

Мне нужно было сбежать в ванную, чтобы спрятаться от всех со своими неуместными истериками.

– Стой, – в спину сказал Дэйв. Я замерла, но не обернулась, так как не хотела показывать мужу, что сломлена и нуждаюсь в помощи. – Я искренне надеюсь, что вне зависимости от принятого решения все сложится хорошо.

Кое-как сдержав всхлип, я произнесла:

– Спасибо. Правда, спасибо тебе за все.

Скрывшись в ванной, я сразу встала под душ, и, как только первые теплые капли воды коснулись кожи, мне, наконец, удалось дать волю эмоциям. Я так сильно хотела выплеснуть все, заполнить пустоту хотя бы слезами, чтобы почувствовать себя живой.

Пришло осознание, что, несмотря на слабости, я хотела оставаться храброй и решительной, чтобы не жалеть ни о чем и жить счастливо настолько, насколько возможно. Во время следующей встречи с Брайеном я намеревалась приложить все усилия для того, чтобы в центр внимания попала не только моя безопасность, но и его.

Всем сердцем я надеялась, что ночью нам с Брайеном удастся поговорить, но на границе меня ждал не он. Встретил меня стройный силуэт девушки со скрещенными на груди руками.

– Привет, Аврора, – почти плюнула в меня темная.

Снова ее голос вызвал лишь тонну смущения и стыда и поднял со дна старательно затопленные страхи и сомнения. Ребекка обращалась ко мне как к жалкой и ничтожной. По меркам темных, таковой я и являлась, даже спорить с ней не возникало никакого желания. Я устала.

– Привет, Ребекка. – Вопреки ее настрою я постаралась улыбнуться. – А где Брайен?

– Его вызвали, – тут же отчеканила она.

– А разве вы не вместе должны туда ездить?

– Сегодня я им не понадобилась.

– Что ж. – Я неловко посмотрела по сторонам, делая вид, что темные и размытые очертания зарослей достаточно привлекательны. – Тогда я вернусь домой.

Я почти развернулась, когда Ребекка остановила меня, задав вопрос:

– Поговорить не желаешь?

Желала. И понимала, что это необходимо. Но не в данный момент и не в данном положении.

– Боюсь, что сейчас не время выяснять отношения.

– Второй такой возможности может не представиться. Это касается и вашей с Брайеном ситуации. – Из-за холода, с которым она ко мне обращалась, я инстинктивно обняла себя за живот. – Он не смог отказаться от встречи с Правителем, так как последний его визит в центральное здание обернулся маленькой катастрофой.

– С ним все будет в порядке?

– Да. – Ребекка раздраженно выдохнула, как будто она сама никогда ни за кого не переживала. – В общем, у нас появилась идеальная возможность поболтать с тобой наедине.

– Только если ты пообещаешь не пытаться меня задеть.

Я не понимала, откуда во мне взялась смелость обратиться к темной с таким условием и при этом сдержать эмоции. Я посмотрела в ее сторону с мольбой в глазах оставить позади то, что делало нас такими колючими.

– А это возможно?

– Слушай, – я сделала шаг к ней, – я во многом была не права. Но ты будто забыла, насколько мы разные, забыла, что я из другого мира, который тебе чужд. Прости. Правда, прости за все.

– Не надо вот этих твоих...

Я не дала ей договорить и испортить то, что мы могли выстроить:

– Да, я слабее, наивнее и так далее. Да, я не умею принимать то, что для вас норма. И да, в чем-то я заслужила быть осужденной. Но я прошу услышать и понять меня: я правда пытаюсь принять все правила темного мира, пусть у меня это и отвратно получается.

– Понимаю, – совсем тихо произнесла Ребекка. – И понимала всегда. Потому что причуды твоего мира мне тоже кажутся инородными.

Лед треснул. Я улыбнулась наконец-то искренне, потому что почувствовала, что меня не отвергают, со мной пытаются выстроить нормальное общение, несмотря ни на что.

– Пошли.

Ребекка обхватила меня за запястье и повела за собой.

– Я могу идти сама, так как частично вижу. Можешь не утруждать себя этим. – Я слегка подняла руку, но Ребекка меня не отпустила.

– Не утруждаю. Мне так спокойнее. Головой за тебя отвечаю.

– Тогда... – Я остановилась, но только для того, чтобы отцепить ее от себя и взять за руку. Ребекка дернулась, ожидая почувствовать обжигающую боль, но после моего прикосновения ничего не последовало. – Мы можем идти так.

– У нас что, после короткого диалога настолько улучшились отношения? – удивленно спросила она.

– Нет. – Я рассмеялась. – Я серая и, как неожиданно выяснилось, больше никого не обжигаю. Теперь я вроде как обычная, хотя это необычно.

– Интересно, – заключила темная. Чтобы убедиться в моих словах, она задрала рукав моего пальто и провела по оголенной руке, затем прикоснулась к щеке. – Я думала, что для подобного нужно, чтобы оба контактирующих человека перестали воспринимать друг друга как врагов.

– Я не обожгла Блэйка. А он уж точно видит во мне только бесящую светлую.

– Весомый аргумент. Значит, ты действительно кардинально изменилась.

Ребекка сама взяла меня за руку и повела дальше, со всей серьезностью подойдя к моему перемещению: хоть я и была укутана в черное пальто и платок, она меня прикрывала и прятала за собой. Но вокруг не было ни души, все давно разбрелись по своим излюбленным местам, и плевать они хотели на двух девиц, вышедших из кустов. Но темная все равно нервничала.

Через пару минут мы оказались все в том же подвале, только на этот раз никого из компании в нем не оказалось. Ребекка помогла мне устроиться на диване и сама села рядом. Я ее не видела, но все равно ощущала мощную ауру роскоши. Неудивительно, почему они с Брайеном были самыми главными фигурами в темном мире. Я уже не чувствовала ее запаха темной, а это означало, что оказываемое на меня влияние испытывали и другие люди из ее мира.

– Никто не придет? – спросила я.

– Кайл на подработке в баре, Джессика за ним приглядывает. Блэйк, возможно, с ними или тоже пытается подзаработать.

Мне рассказывали, что Блэйк относится к низшим темным, изгоям. Никто не знал, почему его из детского дома вышвырнули сразу на улицу без какой-либо поддержки, перекрыли дороги к нормальному существованию, ведь данные у него были неплохие и тесты он проходил отлично. Нормально жил он только благодаря поддержке друзей, хотя старался изменить свое положение. Кайл находился на пограничном уровне и при желании мог дорасти до среднего, но подобные скачки происходили очень редко. Ему разрешалось работать лишь на окраине темного мира. Джессика была из средних, и за любую работу ей платили больше, поэтому она с легкостью меняла место, как только зарабатывала достаточно, чтобы хватило на ближайшее время.

Ребекка и Брайен принадлежали к избранным, поэтому жили на полном обеспечении правительства.

– Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросила Ребекка.

– Ты правда беспокоишься? – удивленно ответила я вопросом на вопрос. Темная раздраженно выдохнула, и я поспешила сказать: – Все подозрительно хорошо. Я абсолютно не чувствую себя беременной.

– Повезло. У меня был жуткий токсикоз. И это меньшая проблема.

– Меня радует, что хотя бы его нет.

– Ты погоди, – темная усмехнулась, – он может еще добраться до тебя.

– Может... А может и нет...

Сказала я это задумчиво и обреченно, поэтому темная сразу поняла, на что я намекала. Ребекка затихла, и я почувствовала, как она напряглась.

– Серьезно о подобном задумываешься? – аккуратно начала она.

– Если это наш с ним единственный выход, то я соглашусь на него. Хотя мне очень и очень страшно. Мы с Брайеном должны были поговорить во время ближайшей встречи. Когда я только ему сообщила новость, он не смог сказать ничего внятного и попросил дать ему время. Я прекрасно все понимаю.

– Он в ужасе.

– Я тоже. – Эмоции встали комом в горле, я сдерживала себя, чтобы не показать всю внутреннюю агонию. – Я не хочу давать ребенку жизнь, зная, что он будет в опасности. Мы не в том положении, чтобы строить полноценную семью. И я чувствую себя мерзко из-за того, что вынуждена буду поступить...

Я вовремя остановила себя. Если мы продолжим разговор, я разревусь, а Ребекке не нужны слезы, она их терпеть не может.

– Я даже не могу тебе сказать, как поступит Брайен, хотя знаю его с детства. Перед тем, как идти к тебе, мы с ним встретились. Последний раз в таком состоянии я видела его года два назад.

– Что произошло два года назад?

Ребекка не спешила с ответом, поэтому я начала додумывать сама.

– Это связано с тем, что его временно сделали бесплодным?

Темная продолжала молчать, но я уже и сама поняла, что права. Сердце бешено застучало в груди из-за страшных догадок.

– Что случилось с Эйми?

Пазл сложился. Блэйк заикался про то, что раньше с ними была некая Эйми, но она умерла. Затем Брайен говорил, что виноват в трагедии. Я никогда не лезла, так как знала, что допросом могу причинить ему боль, но теперь ситуация изменилась, события прошлого влияли на Брайена как никогда сильно и касались меня.

– Ребекка. – Я впилась в ее руку и всем телом повернулась к ней. – Я должна знать. Но он никогда мне не расскажет, потому что считает, будто таким образом оберегает меня.

– Он меня убьет, если я тебе все расскажу. – Она попыталась отстраниться, но я усилила хватку.

– Ты же и сама понимаешь, что я должна знать. Так я смогу хотя бы понять, какие события влияют на его состояние. Умоляю.

Я не знала, как доказать Ребекке, что дело не в любопытстве, что я хотела лишь разобраться во всем, чтобы принять верные решения. Темная расскажет все без прикрас, без самокритики. А Брайен бы постоянно пытался мне навязать, что он виноват.

– Только обещай, что ты не станешь давить на него. И что не разочаруешься в нем, – наконец сжалилась она.

– Я никогда не смогу в нем разочароваться, ты и сама это прекрасно понимаешь. И я не подниму эту тему с ним, пока он не захочет сам мне все рассказать.

– Хорошо.

Я отпустила темную и вернула комфортную для нас обеих дистанцию. Ребекка, собравшись с мыслями, начала рассказ подавленным и немного приглушенным голосом:

– Эйми была моей ровесницей, не уступала по внешним данным, и я знала, что она могла быть на моем месте. Но анализы, демонстрирующие ее весьма слабый потенциал как будущего «инкубатора», не устроили правительство, и в итоге я стала напарницей Брайена, а ее отправили прямиком в низший класс. Она отличалась от всех темных, была пугливой, романтичной и наивной. А еще она любила. Слишком сильно и отчаянно любила, и это становилось очевидным для всех. Она быстро стала изгоем, только наша компания принимала ее, хотя ее чувства к Брайену не могли не напрягать и нас. Все-таки это было противоестественным и пугающим.

Эйми сидела в самом дальнем углу шумного бара и пыталась читать книгу, игнорируя оскорбления в свою сторону.

– Заткнулись все, пока глотку не вырвала! – крикнула Ребекка напыщенным дамам. Они первым делом окинули темную завистливым взглядом, а затем скрылись в толпе. Знали, что может прийти Брайен. А если темная настучит на них, то его расположения им точно никогда не добиться.

– Спасибо. – Эйми улыбнулась и кивнула, приветствуя подругу. По крайней мере, она считала ее таковой, но молчала об этом, чтобы не смущать лишний раз.

Ведь они просто сборище, но никак не друзья.

– Ты не собиралась заступиться за себя? – Ребекка села на диванчик и взяла в руки бокал вина, отметив, что Эйми к своему так и не притронулась.

– Меня постоянно унижают. Если я буду всем отвечать...

– То ты будешь нормальной темной. А эти книжки, которые, между прочим, не просто так запретили, делают тебе только хуже.

Темная вырвала книгу из руки Эйми и бросила ее куда-то в сторону. Девушка, еще секунду назад читавшая о любви, с неприкрытой обидой посмотрела на подругу.

– Это была последняя книга, которую не сожгли.

– И она бы съела остатки твоей темной натуры. А я хочу, чтобы ты все-таки была способна выжить в этом мире. Мы не можем постоянно тебя защищать.

– Я изгой, Ребекка, и мне уже никогда не встать на одну ступень с вами. Судьба у меня такая. И... Неужели ты переживаешь? – Эйми сощурила глаза и хитро улыбнулась. – Это же так неправильно для темных.

– Ты психопатка. Это точно.

– Я просто верю в то, что после нашего «воспитания» я могу остаться человеком. Я этого не стесняюсь.

– Наивная дура. Она ведь правда верила, что справится. Я сомневалась в том, что она темная. Но ее выдержка, ее внутренняя сила говорили о том, что она все-таки нашей закалки.

– Она была действительно необычной и даже странной для вашего мира, – сказала я.

– Да, и такие умирали сразу, стоило им показать, что они способны чувствовать что-то помимо ненависти и тому подобного. Но у нее были мы. У нее был Брайен, из-за которого никто не смел и пальцем трогать ее.

– Он любил ее?

– Нет, – уверенно ответила Ребекка. – Я знаю его достаточно хорошо, чтобы говорить об этом. Она многое для него значила, но это была не любовь. Хотя они были в отношениях.

– Отношениях?

– У них был секс.

– Я вроде говорила тебе, что не стоит играться с ней.

Ребекка подошла к Брайену, который опрокинул очередную стопку крепкого напитка.

– Мы что, теперь обсуждаем половых партнеров друг друга? – Брайен насмешливо посмотрел на подругу.

– Эйми, она...

– Странная? Особенная?

– Влюбленная. В тебя.

– Ты считаешь, что это недостаток?

– Я такого не говорила.

– Тогда к чему сейчас этот нелепый диалог? Мы взрослые люди и сами решаем, что нам делать.

– Я переживаю за нее. – Темная уняла пыл и даже немного раскисла, понимая прекрасно, что проиграет, если устроит спор с Брайеном. – Для нее это все не просто так.

– Не переживай. Я ее не обижу.

– Он был сам не свой. Грубил мне, скрывал что-то. Никакие разговоры не помогали. Я знала, что их связь до добра не доведет. Но я даже подумать не могла, что они вытворят такое.

По спине пробежал холодок, потому что голос Ребекки изменился, стал грубее, отражая ее злость и боль. Воспоминания завладели ей, и я смогла на себе ощутить все, что тревожило ее.

– Тогда я хотела просто уничтожить их. Эйми забеременела. Все, что она мне сказала, так это то, что она счастлива быть с ним даже так недолго.

– Я должна вам рассказать, – вдруг начала Эйми, когда в подвале остались только девушки. Ребекка и Джессика с опасением на нее посмотрели. – Я беременна!

Она улыбалась. Так широко, будто произошедшее делало ее до сумасшествия счастливой.

– Надеюсь, мне послышалось. Или тебе назначили партнера? Изгоям обычно не дают размножаться, – начала Джессика, стараясь сохранять самообладание. Ребекка в это время кипела.

– Нет, мне не назначили партнера.

– Как?! – крикнула Ребекка, и от такого напора Эйми впечаталась в спинку дивана. – Как вы, два идиота, это допустили?!

– Это моя вина. – Эйми не смогла больше смотреть в глаза подруге, обняла себя за плечи и опустила голову. – Я сидела на таблетках. Когда пришло время пить очередную, мы с Брайеном увлеклись и... В общем, я не выпила в ту ночь. Все сбилось. Ему я ничего не сказала, не остановила его. Надеялась, что обойдется.

– Черт возьми! – взревела Ребекка.

– Успокойся, – Джессика схватила ее за плечо, – держи себя в руках. Еще можно все исправить. Мы найдем для нее лучшего подпольного врача.

– Ты всегда была странная, но я не подозревала, что можешь поступать так безрассудно!

– Я счастлива в те моменты, когда Брайен позволяет мне любить его! – Эйми тоже перешла на крик. – Ты не понимаешь меня, блокируешь подобные чувства в себе. Но это прекрасно! Самое прекрасное, что было со мной за всю жизнь! Если бы я сказала ему правду о контрацептивах, он бы больше не притронулся ко мне. Никогда.

– Ты понимаешь, что таким образом подставила и его?!

– Никто не узнает. Мы решим эту проблему, и, если Брайен захочет, я исчезну. Вы меня больше не увидите. Я больше никогда не буду надоедать вам.

Эйми расплакалась. Достаточно громко, чтобы ее всхлипы стали эхом отражаться от бетонных стен. Сердце Ребекки кольнуло, в глазах защипало, но она не потянулась к подруге, не попыталась поддержать ее. Темная встала и покинула подвал, кинув напоследок:

– Чувства губят. Только посмотри на себя.

Плач стал сильнее. Джессика вручила Эйми бутылку воды и, в отличие от Ребекки, предложила прямо сейчас начать поиски решения проблемы. Она не проявляла эмоции, а старалась предотвратить катастрофу.

– В итоге эти придурки решили предстать перед судом!

Гнев Ребекки до сих пор не угас, будто события происходили на днях и от них еще оставались свежие следы на ее сердце. Я слушала ее не перебивая, не дыша, прекрасно понимая, каков будет финал.

– Ты с ума сошел?! Чего ты добиваешься?! – Ребекка стояла вся красная и била Брайена по спине. Темный не мог повернуться к ней, так как морально не был готов встретиться взглядом с подругой и объяснять свой поступок.

– Так надо.

– Да пошел ты к черту, Брайен! Это то, чего ты хотел?! Смерти?! Такой садистский метод суицида парой?!

– Никто не умрет, Ребекка. Правитель не тронет ее, потому что она вынашивает ребенка от меня.

– Только мне позволено вынашивать ребенка от тебя, идиот! И пока была возможность, надо было спасаться.

– Запомни, – Брайен все же обернулся и окатил подругу ледяным, строгим взглядом, – это я принудил ее к сексу без защиты. Это я сделал так, что она забеременела.

– Ты что несешь? Мы с Джессикой знаем правду.

– Повторяю: виноват я, а Эйми жертва. Никакой другой правды не существует.

– Какой бы у тебя план ни был, можешь засунуть его глубоко себе в глотку и подавиться им. Я вас обоих в порошок сотру.

– О беременности узнали. Эйми и Брайена вызвали на суд. Я вместе с Джессикой, Кайлом и Блэйком сидела в этом самом подвале. Мы молчали, пока не узнали, чем все на самом деле закончилось.

Брайен смотрел на собирающуюся Эйми, на ее слегка выпирающий живот и полное спокойствия лицо. А сам сжимал пальцы в замок, нервничал и боялся того, что что-то может пойти не так.

Он знал, сколько девушек умерло во время подпольных попыток прервать беременность. Поэтому он предложил Эйми рискнуть, явиться на суд и попробовать избежать наказания. Ведь он был избранным, а Эйми почти идеально подходила на роль его партнерши. Что, если Правитель все же не тронет ее?

Никто не знал наверняка, как все сложится. Бунтарство внутри Брайена жаждало проверить правительство на прочность, бросить вызов.

– У тебя все хорошо? – спросил Брайен даже слишком встревоженно.

– Не считая того, что мы с тобой едем на суд, у меня все прекрасно.

Она улыбалась. Несмотря на то, что смерть фактически стояла за дверью, она не бежала, не пыталась спастись. Знала, что недостаточно сильна для подобной борьбы.

– Черт, зачем я это сделал? – Брайен ударил кулаком в стену, не сумев сдержать эмоции. – Зачем ты согласилась?

Ему было плевать, если убьют его. Он не боялся смерти, не боялся боли. В конце концов, он всегда хотел исчезнуть, стать незаметным, чтобы о нем все забыли и оставили в покое. Но Эйми не заслуживала и грамма страданий, которые могли свалиться на них, если Правитель решит все же поступить согласно закону.

– Потому что я люблю тебя. И мне все равно, что будет со мной дальше, вы все прекрасно знали, что я не жилец.

– Не говори так.

– Не пытайся скрыть очевидное. И... Неужели ты переживаешь? – снова ее излюбленный хитрый взгляд с этой идиотской улыбкой, словно она знала все секреты. – Это же так неправильно для темных.

– Любви нет, Эйми. Ее нет! Ты никак не можешь любить меня!

– Я не настолько глупа, чтобы надеяться на то, что ты меня полюбишь. – Девушка сделала несколько шагов вперед и оказалась совсем рядом с Брайеном. – Ты меня не любил, не любишь и никогда бы не полюбил. Но однажды это случится, и тогда ты поймешь меня. Будешь готов на все, на любые безумства, чтобы только быть с ней. Я знаю, что ты способен на чувства. – Она слегка приподнялась на носочки, поцеловала его в щеку и, задержав руку на его лице, погладила пальцами скулы. – Я ни в чем тебя не виню. Наоборот, благодарна за шанс подарить свою любовь. Помни об этом.

И лишь сейчас Брайен осознал, что же он натворил. Но предпринимать что-либо было поздно.

Они предстали перед судом, который возглавлял сам Правитель. Мужчина, как обычно, был спокоен и сдержан, хотя внутри него все же кипела кровь из-за непослушания одного из претендентов на роль преемника.

– Так-так-так, Брайен. – Строгий взгляд устремился в сторону темного. – Очередная попытка бунта? И каков мотив?

– Не уверен, что обязан кого-то в это посвящать. – Брайен огляделся по сторонам и почувствовал что-то неладное.

Обычно на судах присутствовали те, кто должен был засвидетельствовать торжество справедливости. Подобные процедуры показывали всем, какая награда их ждет за нарушение закона. Но сейчас зал пустовал. Были только мужчины в странных черных костюмах со скрытыми лицами. Они стояли по обе стороны от Брайена и Эйми в качестве охранников.

– Тебе лучше быть милым, Брайен. – Правитель встал со своего места и подошел к темному, который продолжал без страха смотреть ему в глаза. – Я знаю тебя достаточно хорошо и прекрасно понимаю, чего ты хотел добиться.

– И чего же?

Правитель кивнул в сторону одного из охранников, и тот ловко вогнал большой шприц в руку Брайена. Разлившаяся по телу жидкость через несколько секунд парализовала Брайена ниже шеи, и он начал падать, но его тут же подхватили за руки и развернули лицом к Эйми.

– Эйми. – Правитель медленным шагом направился в сторону девушки. – Как же тебя так угораздило?

– Не трогай ее!

– Тише. – Правитель самодовольно окинул взглядом полностью обездвиженного Брайена, а затем вернул все свое внимание к темной. – Девушка с репутацией изгоя, по уши влюбленная в лучшего темного. Действительно, идеальный вариант для экспериментов. Знаешь, Брайен, твой поступок только лишний раз подтверждает, что ты самый настоящий темный.

Он обхватил рукой лицо Эйми, сжал ее покрасневшие щеки и заставил смотреть на него заплаканными глазами.

– Как же она напугана, Брайен. А все лишь из-за тебя. Из-за твоих эгоистичных желаний. Я не позволю тебе добиться того, что ты хочешь. – Дьявольская улыбка озарила лицо Правителя. – Эйми, стоило ли оно твоей жизни?

Девушка молча глотала собственные слезы и с трудом оставалась в сознании из-за страха. Правителя вывели из себя попытки сохранять стойкость. Он грубо повернул ее голову.

– Посмотри на него в последний раз. Он даже спасти тебя не может. Воспользовался тобой, такой жалкой и беспомощной.

Брайен пытался пошевелиться, он отчаянно боролся с действием препарата, но все было безрезультатно. Эйми встретилась с ним взглядом, увидела в его глазах желание все исправить и снова почувствовала покой.

– Прости меня, – сказал Брайен, глядя ей в глаза.

Она улыбнулась. Отвернулась.

Это болезненное и покалеченное счастье на ее лице запечатлелось в его памяти навсегда.

– Пусть я слабая и наивная, зато не такая жестокая, как вы, Правитель.

Наигранный смех раздался в глухом зале и сменился звенящей тишиной и глубоким, оборванным вздохом. Нож в руках Правителя вспорол живот Эйми.

Девушка рухнула на пол, на последнем издыхании схватилась за смертельный порез, думая лишь о своем ребенке. Сила и боль вытекли вместе с кровью из ее тела.

Через несколько мгновений огонь жизни в ее глазах погас, и стеклянный взгляд коснулся мертвенно-бледного лица Брайена.

– Как же быстро она умерла. Я думал, подольше помучается.

Брайен не мог закричать, не мог ничего сказать, не получалось даже просто оторвать взгляд от бездыханного тела и посмотреть на Правителя.

– Ты хотел убедиться в том, что закон для тебя ничто? Да, это так. Но она не ты, и твой статус не спас ей жизнь. Хотел умереть вместе с ней? Я не могу этого допустить. Я хочу, чтобы ты жил и каждый день вспоминал о том, как из-за твоего желания перейти мне дорогу погибла она и твой нерожденный ребенок. Впредь ты будешь послушнее, иначе смертей по твоей вине станет намного больше. А теперь отпустите его, – Правитель обратился к охранникам, – пусть побудет пока здесь, посмотрит на результат своей глупости. Как только он начнет шевелиться, покажите ему, куда мы выкидываем тела тех, кто нарушил закон.

– В отдаленном месте существует большой овраг, куда выкидывают трупы провинившихся. Они гниют там, словно мусор. Брайен тогда избил тех, кто пытался выполнить приказ Правителя. Он забрал ее тело и похоронил ее сам. – Ребекка ненадолго замолчала, собираясь с мыслями. – Сутки мы провели в подвале в тишине, думая, что они мертвы. Брайен появился лишь на следующую ночь и сказал нам, что ее больше нет. И ушел. Несколько дней он не подпускал к себе никого, один справлялся со своей болью. И каждую ночь навещал ее. – Ребекка сделала глубокий, судорожный вдох, мне показалось, что она прослезилась. – Его оставили в живых. Но я уверена, что внутри он был мертв.

Глава 3

Дослушав до конца историю, я почувствовала окостенелость в теле. Не было слез, эмоций. Лишь зияющая дыра в груди, из-за которой я не могла дышать.

Неосознанно, я крепко сжала ладонь Ребекки. Темная не сопротивлялась и сама цеплялась за меня, видимо, почувствовав поддержку, сопереживание. И она больше не плакала, лишь тихо сидела, позволяя трагичному рассказу раствориться в стенах подвала.

Сколько же подобных ужасных, пропитанных горем историй хранило это место?

– Теперь ты понимаешь, почему он молчит и ничего не рассказывает? Он не хотел пугать тебя.

Я кивнула.

– И тем более он не хочет пережить это еще раз. Он просто не сможет.

– Если так случится...

– Нет, Аврора, – Ребекка грубо перебила меня, – даже не пытайся сказать, что я должна буду оставаться рядом с Брайеном, поддерживать его. Это не тот случай, когда плечо друга может хоть как-то помочь.

Я поймала себя на мысли, что идеально вписываюсь в образ Эйми. Из-за окрашенных в алый цвет картинок в голове ладони вспотели, а желудок скрутило. Желчь подкатила к горлу.

– Ребекка, мне нужно, – только и успела пролепетать я, когда меня всю передернуло от рвотного позыва.

Я накрыла рот ладонью, и темная незамедлительно вывела меня на улицу, где я извергла все содержимое желудка.

– Ты вся бледная. – Ребекка стояла рядом, поглаживая меня по спине. – Не списывай это на токсикоз.

– Это токсикоз.

– Упрямая, – фыркнула она. – Признай, что ты до сих пор не можешь воспринимать истории темного мира.

– А ты можешь? – Я сделала несколько шагов назад и запрокинула голову вверх, надеясь ощутить прохладу ветра и немного взбодриться. – Я слышала, как ты плачешь. Не списывай это на момент слабости.

– Это момент слабости.

– Упрямая.

Мои губы тронула улыбка, но совсем незаметная. Я до сих пор смотрела на холодный круглый свет среди крошечных крапинок огней и из последних сил сдерживала слезы.

– Ты особенная для него, ты вся его жизнь. Понимаешь это?

Я повернулась лицом к темной и безжизненным голосом сказала:

– Сейчас я очень хочу, чтобы это было не так.

Я прекрасно понимала, что если все обернется против нас, то Брайена в любом случае оставят в живых, а я умру вместе с ребенком.

Что будет с ним?

Хотела бы я, чтобы он смог пережить это и стать новым правителем, изменить жизнь людей. Он должен оставаться сильным, должен бороться.

Кто, если не он?

– Никто не хочет пережить это снова. Мы не готовы потерять тебя.

– Ты... – Мои глаза широко распахнулись от удивления. – Почему вы так грубы со мной, если ваши чувства совершенно иные?

Я терроризировала смутившуюся Ребекку. Она избегала моего прямого взгляда, смотрела куда-то по сторонам, словно с нее сняли кожу и заставили показать, что она прячет внутри.

Ребекка определенно этого не хотела, но мне было плевать. Я требовала откровений, поэтому сделала шаг к ней, принуждая обратить на себя внимание.

– Почему? Почему Джой вы приняли с распростертыми объятиями, как и Дэйва, а меня оставили в аутсайдерах?

– Потому что Джой – пример идеальной светлой. Она располагает к себе, с ней хочется быть откровенным. И нет никаких мыслей о том, что она попытается что-то исправить, влезть со своими правилами и взглядами. А Дэйв... Он просто кажется «своим» человеком, мне было комфортно с ним. Он бы идеально вписался в мир темных.

– А я серая и не гожусь ни для вашего мира, ни для светлого? Вы меня всем своим нутром отвергаете?

– Нет. Тебе сказали, что ты какая-то там серая, но потеря чутья темных и способности обжечь прикосновением еще не говорит о том, что ты приняла это внутри себя. Мы понятия не имеем, кто или что ты. Дело не в какой-то принадлежности. Просто ты способна вывести на эмоции, как на плохие, так и на хорошие, способна выгнать из зоны комфорта. Ты, черт возьми, рушишь все, ломаешь каждого изнутри. С тобой кто угодно даст волю тому, что он прячет. Поэтому даже твои выносящие мозг истерики, нравоучения, эгоизм и ревность – ключ к разрушению многолетних стереотипов. Если бы не твой характер, не твои чувства, о которых ты не боишься говорить, Брайен бы никогда даже не подумал о том, чтобы попытаться изменить наши миры.

Я слушала льющееся из Ребекки эмоциональное признание и открывала в себе новый источник неизвестных мне сил. От кончиков пальцев до макушки головы прошлась воображаемая «волна жизни», сгоняя прочь мертвенную бледность и жжение в опухших от слез глазах.

– Тогда, если ты сейчас так честна со мной, то признаешь, что все эти унижения – лишь попытки защиты?

– Разве это не очевидно? Мы не хотим чувствовать, не хотим откровенно показывать свою привязанность друг к другу. Потому что вместе с этим придет слабость и боль, и жить в темном мире станет невозможно. Ты разрушила то, что защищало нас от реальности.

– Звучит как обвинение.

– Потому что мы ненавидим тебя за это. Но одновременно с этим испытываем чувство благодарности.

Никогда не задумывалась о том, что у их негатива может быть такое весомое оправдание. Все это время я думала, что противна им из-за своего характера, что нарушаю их идиллию.

С одной стороны, так и было: я нарушила покой в пусть и заполненным болью, но их мире. Им было намного комфортнее прятать чувства внутри. Но с открывшейся мне сейчас стороны я поняла, что «волшебным» образом дотронулась до их сердец и вывернула наизнанку забитые еще в детстве души, вскрыла раны и вынудила посмотреть на мир глазами человека, признающего собственные чувства.

Это взбесило бы любого. Даже не буду отрицать, что на их месте не повела бы себя точно так же.

– Ты напоминаешь Эйми. Она походила на червяка в черном яблоке идеально продуманной системы. Не просто так она была изгоем.

– Но вы ее не прогоняли. И, видимо, система не настолько идеальна, раз дает сбой и на свет появляется кто-то вроде Эйми.

– Мы жалели ее и не расценивали как угрозу. Поэтому не заметили, как глубоко в сердце она проникла.

– Тогда ответь мне: сможете ли вы когда-нибудь принять меня?

– Тебе не кажется, что это уже произошло?

Не сдержав свой эмоциональный порыв, я накинулась на шокированную Ребекку. Она попыталась меня оттолкнуть, но сейчас я была намного сильнее ее. Я не могла объяснить, что именно дало мне такой внутренний подъем, просто на какое-то время поверила, что надежда еще есть.

– Знаешь, что меня отличает от Эйми? – Я отстранилась от все еще ошарашенной неожиданными объятиями Ребекки и с полной уверенностью заявила: – Я не сдаюсь. Поэтому даже не думайте о том, что когда-либо избавитесь от меня. Раньше я имела право на слабость, но не сейчас.

Звучало неправдоподобно, несмотря на мою уверенность. На подсознательном уровне я все еще чувствовала дрожь пугливой Авроры, ее неуверенность, ее незрелость и желание быть под защитой, избегать принятия решений. Вероятно, Ребекка увидела крупицы этой части меня в моих глазах, поэтому лишь сдержанно кивнула, делая шаг в сторону.

– Посмотрим.

Это «посмотрим» значило лишь то, что она не верила в меня и полагалась только на действия Брайена. Что ж, доказывать я ничего не собиралась. Проще не обращать внимания на эту явную предвзятость.

– Тебе пора домой, – вдруг заявила Ребекка, выдергивая меня из размышлений.

Да, мне определенно следовало уже идти домой, но темная была права, когда в начале нашей встречи отметила, что второй такой возможности поговорить наедине нам может не представиться.

– Ты хотела обсудить со мной только это?

– Я вообще не хотела говорить с тобой об Эйми. И сомневаюсь, что ты в состоянии слушать дальше.

Но я была в состоянии слушать и принимать, вникать в суть. Я закрыла на замок все те ужасы, которыми со мной поделилась Ребекка, будто ничего не было, будто у меня не появилось ощущение приставленного к животу ножа.

– Все в порядке, правда. Я не стала чувствовать себя хуже.

Мой ноющий желудок со мной бы не согласился. Тем не менее я расправила плечи, чтобы не показать слабости.

– Хочешь поговорить обо мне и Брайене? – все же уступила Ребекка.

– Это так очевидно?

– Даже если начнется апокалипсис, тебя больше всего будут волновать наши с Брайеном отношения.

– Не издевайся.

Она утрировала мою ревность, но спорить с ней я не стала.

– Мне рассказали, что Блэйк втаптывал тебя в грязь. Тебе не стоило это терпеть.

– Ему было больно, поэтому он отыгрывался на мне. Все в порядке, – оправдывала я темного, не испытывая ни капли искренней злости к нему.

– Он не имел права. Он только подпитывал твои страхи. А на тот момент ты уже была беременна, как я понимаю.

– Я была одна в неведении, постоянно слушала о том, какие вы прекрасные и как много времени проводите вместе. Мне показалось, что любви недостаточно, чтобы преодолеть настолько глобальные трудности. Допустила мысль, что в таком положении логичнее выбрать то, что проще. Выбрать тебя.

Я не стала углубляться в то, что ненавидела каждую крупицу себя, что считала себя недостойной и боялась, что Брайен поймет, как он ошибался все время, пока рисковал ради встреч со мной.

– Брайен любит тебя.

– Знаю, поэтому мне стыдно. Хотя сомневалась не в нем, а в том, что у нас вообще может быть будущее.

Руки сами потянулись к животу и погладили его.

– Я получала наказание, когда Брайен не слушался Правителя.

Темная сказала об этом сквозь зубы, почти шепотом, будто открыла страшный секрет. Я тут же подняла на нее полные шока глаза.

– Подожди. Как это понимать?

– О некоторых инцидентах он даже не знал. Я не хотела говорить, не считала нужным. Но Правитель решил, что через меня сможет давить на него. А игра «ты или я» доставляла ублюдку неимоверное удовольствие. Грязные манипуляции, ничего нового.

Голос Ребекки словно превращался в тонкую кромку льда, которая трещала от малейшего прикосновения. Холодный безэмоциональный тон иногда дрожал против ее воли, но она продолжала стоять, стараясь не выдать своих эмоций.

– Что с тобой делали? – осторожно спросила я, пытаясь как-то неуклюже протянуть руку, но темная отшатнулась и ясно дала понять, что ей не нужна моя поддержка.

– Издевались, Аврора, били и все в таком роде. Применяли воспитательные меры. И каждый раз становилось хуже, приходили новые люди.

Она словно окаменела после своего признания, окунулась в пугающие картинки прошлого и застряла там. Всем своим нутром я хотела помочь ей, вытащить ее из состояния оцепенения. Потому что надо быть идиотом, чтобы не заметить, как старательно она прячет душевные травмы, и пройти мимо.

– Не трогай меня! – вскрикнула она, отпрыгивая от меня, как от огня.

– Просто позволь мне тебя поддержать, не говори, что тебе это не нужно.

– Заткнись, Аврора, пока я не закопала тебя в чертовом сугробе!

Я лишь поджала губы. Сделала глубокий вдох. Выдох.

Нужно было принять ее реакцию. Я для нее все еще девушка, сеющая хаос. Возможно, я виновата в том, что Ребекка по-другому посмотрела на «воспитание». Ведь если раньше она просто выключала чувства внутри себя, то сейчас воображаемую кнопку заело.

Темная могла позволить себе сочувствие в отношении других людей. Но если дело касалось ее самой, она выстраивала каменные стены, точила вилы и выпрыскивала яд. Она ни за что не подпустит к себе никого, особенно меня.

– Прости. – Мне пришлось посадить в клетку ноющее сердце и натянуть на лицо высокомерную гримасу.

Словно не возникло никакой дружеской связи с Ребеккой. Словно еще секунду назад мы не откровенничали. Возвращение к началу дало ей уверенность в себе и подбадривающее ощущение контроля.

Ребекка незаметно расправила плечи и задрала подбородок, после чего повернулась ко мне спиной и зашагала в сторону границы. Я не спешила за ней. Мой взгляд был прикован к ее спине, облаченной в объемную куртку, а мысли были сконцентрированы лишь на том, как теперь мне себя вести.

– Ты идешь? – окликнула меня Ребекка и снова повернулась ко мне так, что стали видны высокие сапоги на внушительном каблуке.

Я молча поплелась к ней. Когда мы поравнялись, то начали идти уже вместе.

– Теперь ты поняла, почему Брайен оставил тебя и пошел ко мне в ту ночь?

– Более чем.

Что мне отвечать? Поддерживать образ врага или быть милой? Я не понимала, чего хочет Ребекка, что помогло бы ей почувствовать себя комфортно в моей компании. Но я действительно теперь осознала, почему Брайен не рассказывал о Ребекке, почему он бежал к ней и выстраивал стену между нами. Ему нужно было держать себя в руках, подчиняться воле Правителя, чтобы не пострадал дорогой ему человек.

– Вопрос ревности исчерпан?

– Вероятно, – коротко ответила я, не решаясь спросить о других волнующих моментах их совместного прошлого.

– Мы с ним как брат и сестра, с детства знаем друг друга и всегда помогаем. В наших отношениях нет ни намека на романтику или страсть. И секс, который является больной и неприятной темой для нас, ничего не изменил.

– Ты знаешь, что для меня не существует секса без чувств, поэтому мне нужно чуть больше времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что между вами что-то было. Дело не в вас! – поспешила я заверить ее. – Дело только в моем воспитании.

– Я долго думала над тем, как у нас с Брайеном все произошло, – начала Ребекка. – Удивительно, что я ничего не помнила. Я не могла избавиться от чувства неловкости, стыда, поэтому не решалась даже обмолвиться словечком с Брайеном. Мы не общались с ним с того дня и до моей выписки. Возможно, время помогло нам свыкнуться с мыслью, что между нами было нечто для нас неправильное и неприемлемое. По крайней мере, мы старательно делали вид, что ничего не произошло, но я чувствовала себя виноватой. Несколько дней назад, пусть и немного нелегальным путем, у меня появился доступ к хранилищу с папками на лучших из темных. Я потратила полученные минуты на то, чтобы выяснить причину частичной потери памяти.

Ребекка замолчала, создавая бешеную интригу.

– Ты скажешь мне? – кое-как спросила я, потому что очередной ком, поднимающийся к горлу, не давал нормально разговаривать.

– Нам подмешали стимулирующий препарат. И я уверена, что этот трюк провернут снова.

Меня затрясло.

– Был отдан срочный приказ завести второго ребенка, – добавила Ребекка.

Я не хотела об этом думать.

Совершенно не хотела думать о том, что нужен второй ребенок.

Мой мозг блокировал эту информацию, отказывался воспринимать ее и закидывал куда-то в дальний ящик.

– Что нам сейчас делать, Аврора? Потому что я в замешательстве! Я не хочу этого, как и Брайен.

– Он знает? Про препараты.

Мы уже подошли к моему миру и остановились, но не поворачивались лицом друг к другу.

– Нет. Я не знаю, как сказать ему, что у нас с ним нет выбора.

– И что я должна сделать? Сказать ему: «Брайен, тебя накачают, чтобы ты заделал ребенка своей названой сестре. Потом ты все забудешь, не переживай. Желаю удачи». Так? Это аморальный бред!

Если Ребекка думала, что меня успокоит факт того, что секс между ними был не по их воле, она ошиблась. Я переживала о том, что они безвольны, скованны и с ними обращались как с существами, которых спаривали по надобности. А значит, избежать приказа о втором ребенке будет невозможно.

Мы все должны будем стерпеть это.

– Мне надо идти, – коротко бросила я и побежала в сторону дома.

У меня не получалось сконцентрироваться на чем-то одном. Вся информация, полученная от Ребекки, сумбурно крутилась в голове. Словно множество мелких букашек атаковали черепную коробку и стали прогрызать мозг.

Я хотела сбежать от этого. Хотела спрятаться от зовущей меня Ребекки. Мне нужна была тишина, и я почти получила ее, но мужской голос окликнул меня.

Мое имя прогремело посреди хаоса в голове, и я остановилась.

– Поворачиваться нельзя, надеюсь, ты помнишь об этом.

Снова шепот таинственного незнакомца. Из-за него тело покрылось ледяной коркой, а голова отключилась.

– Дежурство в этой зоне прекращается. Но ты должна помнить, что еще один инцидент с проникновением темных может повлечь куда более кардинальные последствия. На этом у меня все.

Кинув в меня новость, на этот раз положительную, кажется, незнакомец начал медленно отдаляться.

Думай, Аврора. Ты не можешь позволить этой тайне остаться неразгаданной.

– Ты мой старый друг? Иначе зачем ты мне помогаешь.

Имя я опять же не стала произносить, чтобы не навлечь беду на Волкера. Я уже и не надеялась, что мое предположение окажется верным, но незнакомец все же вернулся и грубо прошептал:

– Не смей больше разбрасываться предположениями.

Его злость и откровенная паника лишь подтвердили мою правоту.

– Ты меня поняла?!

– Спасибо, – пропищала я.

Он словно растворился. Ушел быстро, чтобы остаться тайной.

На свой страх и риск я обернулась, надеясь, что пустота за спиной – ложное чувство, но там никого не оказалось.

Все время это и правда был Волкер? Поэтому он пытался защитить меня? Но кто он вообще?! Почему он видит ночью, причем явно лучше меня?

– Черт, черт, черт, – шептала я.

Тишину нарушал хаос мыслей. От всего этого меня опять начало тошнить. Единственное, чего я сейчас по-настоящему хотела, так это оказаться на своей кровати.

Каждый шаг к подъезду, каждая ступенька словно отнимали последние силы. Все вокруг кружилось, и свет от фонарика тускнел, расплываясь во мраке. Кое-как я вставила ключ в замок и сделала четыре несчастных оборота. Как только я надавила на ручку и толкнула дверь, то упала прямо в коридоре и отключилась, напоследок ощутив боль от удара.

Глава 4

Снова ненавистные стены, окрашенные в черный цвет. Брайен с отвращением осматривал кабинет, пытаясь найти хоть что-то, не вызывающее приступы неприязни и даже агрессии.

– Возможно, ты хочешь чего-нибудь выпить?

Засунув куда подальше желание затянуть потуже галстук на шее Правителя, Брайен обратил на него все свое внимание. Вид у него был весьма бодрый и здоровый, что сыграло на самолюбии Брайена. Он-то надеялся, что нанес неслабые увечья.

Брайен ощутил импульс силы в руках, и тонкой змейкой в голову проникла потребность видеть Правителя в крови, валяющимся в ногах и испускающим последний вздох. Но никак не в этом выглаженном костюме и без единой царапины.

Беглый взгляд к шее. Брайен заметил выглядывающую из-за ворота рубашки гематому и слегка улыбнулся. Ему тут же стало лучше.

– Откажусь, – ответил он любезно, даже приветливо, мысленно давая себе пощечины.

Так надо.

Он понимал, что сейчас необходимо делать все, чтобы как можно скорее самому сесть на этот чертов кожаный стул. А Правитель только и рад был подхалимству, не думая о том, что Брайен добродушен из-за вида синих отпечатков рук на шее.

– Я хотел тебя похвалить. Ты убил человека, Брайен. Видишь, в этом нет ничего сложного.

– Того, кто издевается над беззащитными, сложно назвать человеком.

– И все же ты выполнил условие. И мне достаточно знать, что ты способен убить, когда этого будут требовать обстоятельства.

Правитель сказал полнейший бред, что понимал и сам. Брайен убил не по приказу. Он смог прикончить того ублюдка только из-за того, что в его галлюцинациях он навредил Авроре.

– И теперь вы пообещаете не угрожать светлой.

– Брайен. – Правитель усмехнулся. – У тебя нет права голоса. Но готов заверить, пока ты ведешь себя как послушный ребенок, ей ничего не грозит.

– Мало Ребекки для игр со мной?

– Большая удача, что главные люди в твоей жизни – две беззащитные девушки. Хотя насчет Ребекки еще можно поспорить: она способна уложить на лопатки большинство охранников, только если они всей толпой не лезут к ней в трусы.

Все нутро Брайена дернулось от желания вмазать Правителю, который так непринужденно себя чувствовал. Но он сдержался, даже не подал виду, что его что-то задело, потому что категорически нельзя было вестись на провокации. Брайен лишь хрустел пальцами, представляя, как ломались бы кости руки Правителя, покоящейся на столешнице.

– Но к чему и зачем мелочиться? Со светлой игра будет более захватывающей!

– Конечно, как вам будет угодно. – И лицо Брайена застыло в фальшивой покорности.

Правитель сначала удивился, но тут же пошел на поводу собственного эго и расправил плечи от ощущения власти.

– Помимо обсуждения того, что ты потрясающе справился со своей задачей, я хотел поговорить о вашем будущем с Ребеккой.

– Я вас слушаю. – Брайен и сам попробовал расслабиться, но из-за попыток внушить себе, что все в порядке, нервы натянулись только сильнее. Самообман не помогал.

– Она уже сообщила тебе о том, что пришло время продолжить размножение?

– Мы животные, которых вы скрещиваете? Других слов подобрать не могли? – Брайен огрызнулся, но тут же проглотил готовые вырваться слова и продолжил. – Да, сообщила.

Губы Правителя растянулись в совершенно не понятной улыбке, а глаза заблестели, и взгляд устремился в непроницаемое лицо Брайена в попытке прочитать его мысли.

– Полагаю, в скором времени вы приступите? – спросил он, наслаждаясь одной только мыслью о том, что он рушил ванильные отношения своего преемника.

– Мне обозначить вам конкретную дату?

– Не стоит с этим медлить. Тебе также известно, что ты уже давно можешь иметь детей. Надеемся, ты был аккуратен. Никто не хочет, чтобы повторилась история с малышкой Эйми.

– Я вас услышал. Что-то еще?

Брайен все еще внешне оставался хладнокровным, безразличным и безэмоциональным. Он сам поражался тому, как умело мог абстрагироваться от гнева, если у него были на то причины, и игнорировать каждый выпад, отвечая коротко и по делу.

– Пожалуй, это все. Я думал, наш с тобой разговор затянется, но ты сегодня, на удивление, послушный, сдержанный и даже немного скучный. Можешь идти на тренировку. – Правитель махнул рукой, и Брайен, не думая задерживаться ни на минуту, вежливо попрощался и скрылся за массивной дверью.

Через несколько секунд к Правителю подошел один из приближенных к власти советников и поклонился.

– Я же говорил, что все эти поклоны – пережитки прошлого.

– Это мой способ выразить почтение и глубочайшее уважение.

И снова лицо Правителя с самодовольной гримасой чуть не треснуло от лести.

– Его отношения со светлой плохо на него влияют. Раньше его внутреннюю тьму было прекрасно видно, сейчас же я не знаю, как заставить его выпустить ее и при этом убедить, что он сам дал волю этому. Вы планировали воспользоваться его чувствами, сделать их слабостью, но пока что ситуация складывается обратным образом, – начал докладывать свои предположение приближенный. Он говорил тихо и неуверенно, потому что боялся нарваться на гнев.

– Светлая – отличный способ манипуляций. Скоро вы сами поймете. Позволяя ему встречаться с ней, мы делаем лучше всем нам.

– Все его чувства противоестественны, правитель не должен иметь подобных отвратительных качеств, подобного тошнотворного груза. Вы точно уверены, что он все еще подходит на эту роль?

– Лучше его никого нет, вы сами меня в этом убеждали. Сколько тестов подтвердили, что у него огромный потенциал! И мы реализуем его! – Правитель ударил кулаком по столу, но не от гнева, а от страха оказаться неправым. – Думаете, я не понимаю, в каком мы положении? Я стараюсь извлечь максимальную выгоду.

Правитель прекрасно знал, что разыгрывал опасную партию, но он верил в свою победу. В то, что запретные чувства доведут Брайена.

– Чем больше сейчас в нем «света», тем больше потом будет «тьмы». Он превратится в машину для убийств и собственными руками прикончит жалкий, самопровозглашенный идеальным мир.

Ритмичный писк возле левого уха проник сквозь туман в моем сознании. Я попыталась поднять руку, но смогла лишь дернуть пальцем. В этот миг кто-то подбежал ко мне, и теплая ладонь накрыла мое запястье.

– Аврора, ты меня слышишь?

Я повернула голову и приоткрыла глаза, встречая огромный поток света. Вместе с белой вспышкой пришла и режущая боль. Я зажмурилась, и меня тут же спрятали в тени, заслонив собой свет.

– Дэйв, это же ты? – шепотом спросила я, попытавшись снова разлепить тяжелые веки.

– Разве у тебя есть еще один классный муж на день?

– Да, это ты. – Я искренне улыбнулась от радости видеть его сейчас здесь и слышать знакомый голос, лишенный всякой загадки.

Он ответил той же доброжелательной улыбкой, хотя глаза выдавали настороженность.

Вопреки слабости и сильному головокружению я немного приподнялась на локтях, а Дэйв тут же подставил мне под спину подушку, чтобы я смогла сесть.

– Что вообще?.. Как я тут оказалась? – Последнее, что я помнила, как зашла в подъезд. Голова гудела от мыслей, было трудно дышать и меня тошнило.

– Я проснулся от звука удара двери об стену и, как оказалось, твоего падения. Ты упала в обморок. Я пытался привести тебя в чувство, но ничего не вышло. Благо уже почти наступило утро, и я сразу вызвал «Скорую».

Кожу саднило, и от места удара в центр головы бежали болезненные импульсы. Видимо, я ушибла еще и лицо.

– Что произошло? – Дэйв слегка наклонился ко мне, поправил одеяло и принялся разглядывать мое лицо и заспанные глаза.

– Я в больнице? – уточнила я, все еще туго соображая. Вопрос Дэйва пролетел мимо меня.

– Да, Аврора, ты в больнице.

Я в больнице. В больнице...

– О нет! – тут же вскрикнула я, когда пазл сложился и картинка прояснилась. Вся усталость и растерянность растворились. – Мне нельзя тут быть, – шикнула я в сторону Дэйва, который уже испуганно таращился на меня.

– Тебе стало плохо! – возмутился он.

– Все действительно плохо. Все очень плохо.

Пока я бубнила под нос, в палату вошел врач с планшетом.

– Аврора Брукс, – обратился он ко мне, одним лишь взглядом отогнав в сторону Дэйва. – Как вы себя чувствуете?

– Все супер! – Я показала ему большой палец и вздернула подбородок, как будто у меня не плыло все перед глазами и мне не хотелось вывернуть наизнанку и так пустой желудок.

– Мы не можем установить причину потери сознания на такое длительное время, так как ваш организм абсолютно здоров. Вероятно, вы испытали стресс, шок, но вряд ли что-то могло напугать вас ранним утром, когда вы шли за стаканом воды.

Непроизвольно я покосилась в сторону Дэйва. Муж в ответ пожал плечами и потер шею. Его уже успели расспросить, и он умело обвел всех вокруг пальца.

Врач продолжал активно делать записи в карточке, анализируя при этом показатели монитора. Как только я поняла, что писк отображал мое сердцебиение, попыталась выдохнуть и замедлить пульс, чтобы не выдать волнения.

– Не хотите рассказать, что все-таки произошло с вами?

– Меня замучила жажда. Понимаете, нам с мужем плохо спалось... Мы... – Чтобы замаскировать все же набирающий скорость ритм, я начала притворяться смущенной. – В общем, этой ночью мы не выключали прикроватную лампу. Может быть, я переутомилась?

Мужчина поджал губы и нахмурился. Он в последний раз пробежался глазами по записям, а затем стер с лица задумчивость и даже легкую злость и дежурной улыбкой подбодрил меня.

– Ваш муж должен лучше присматривать за вами. Вы знали о своей беременности? Раз другие варианты отпали, то можно сделать вывод, что головокружение и потеря сознания связаны с вашим положением.

– Правда?! – Мне надо было идеально отыграть удивление, но я слишком сильно вдохнула через рот воздух и закашлялась. Дэйв, как подобает заботливому мужу, подошел ко мне со стаканом воды. – Вы не шутите?!

– Не стоит так переживать. С вами все действительно в полном порядке. Возможно, беременность и переутомление сказались на самочувствии. Вы будто просто прилегли поспать после выматывающей ночи. – Врач посмотрел на Дэйва, затем на меня, снова на Дэйва и на меня. – Аккуратнее в следующий раз.

– Я обязательно как следует позабочусь о ней. Какое счастье, у нас будет ребенок!

Муж наклонился и как самый счастливый мужчина в мире чмокнул меня в щеку. Я же выдавила из себя еще более широкую улыбку, даже щеки свело.

– Не могу поверить. Наконец-то, – тихо и нежно прошептала я, переплетая наши с Дэйвом пальцы.

– Поздравляю вас. Нужно будет сдать дополнительные анализы, сделать УЗИ и встать на учет. Акушер-гинеколог проконсультирует вас по поводу вашей беременности, уточнит срок и так далее. С учетом, что вы склонны к внезапной потере сознания – назовем это так, – посещения специалистов должны быть частыми.

Нет, нет, нет. Я все еще держала маску безграничного счастья, но сердце уже покрылось льдом. Я говорила Ребекке, что не сдамся, так какого черта у меня мороз по коже от того, что мне неизбежно придется сообщить всем о ребенке и встать на учет?

Это означало, что у нас был только один путь. И теперь я не знала, как спасти ребенка от жизни, которую я даже представить себе боялась.

В лучшем случае его использовали бы в качестве подопытной крысы. Но с великой долей вероятности с ним распрощались бы еще в младенчестве.

– Завтра у вас встреча с психологом. Эту ночь вы проведете в больнице.

Я кивнула, не найдя в себе больше сил говорить и поддерживать образ. С гордо поднятой головой мужчина вышел в коридор, пожелав мне крепкого здоровья.

Теплые руки коснулись щек. Дэйв подошел ко мне, стер дорожки слез, попытался успокоить. Я и не заметила, как начала плакать все еще с идиотской улыбкой, застывшей на лице. Мои губы задрожали, когда я попыталась прошептать мужу о своих страхах.

– Я все понимаю, не надо, – сказал он, оберегая меня от нелепости сболтнуть чего-нибудь лишнего.

И тогда я надломилась в очередной раз. Нельзя было ничего говорить и показывать свои эмоции. Я чувствовала, словно за мной следят, билась внутри в истерике, но сидела с мертвенной бледностью и красными глазами.

«Ты хотела быть сильной», – напомнила я себе.

– Никто не знает, что ты в больнице, я не стал звонить. Если хочешь увидеть своих родителей, то я могу их привезти.

– Нет. – Я категорично покачала головой. – Им лучше не знать об этом.

– Может, Джой?

– А смысл? Здесь все равно невозможно поговорить. И тем более она тоже беременна.

– Но я не могу с тобой сидеть весь день. Мне нужно съездить на работу хоть на какое-то время.

– Не волнуйся, я уже давно не нуждаюсь в няньке.

– Ну да. Ты каждый раз именно это и доказываешь.

Меня чуть не стошнило из-за простой усмешки. Я резко согнулась, натягивая провода, и уткнулась лицом в любезно протянутую Дэйвом емкость. В итоге я лишь скривилась от ложного рвотного позыва и рухнула обратно на подушку из-за головокружения.

– Все еще не нужна нянька? – Муж уже злился.

– Врач сказал, что все показатели в норме. Я отлежусь сегодня, пройду все обследования, за какой-то надобностью посещу психолога и вернусь домой. Ничего сложного, и я не хочу из-за происходящего напрягать Джой.

– В плане беременности и токсикоза она, как никто другой, поймет тебя. И плюс с ней время пролетит незаметно, она кого угодно заболтает. Тебя нельзя оставлять одну, слишком много факторов может навредить тебе.

– Но и пылинки с меня сдувать не надо.

– А это и не моя забота. Но, к твоему сожалению, сегодня ты проведешь ночь в неуютной палате. Возможно, выспишься, отдохнешь и быстрее поправишься.

Дэйв уже собрался уходить, но я схватила его за руку.

– Пожалуйста, не зови никого.

Он долго упрямился, приводя аргументы в пользу сиделки на день, но в конце концов сдался, когда понял, что мне действительно лучше побыть одной.

– И передай Брайену, пожалуйста, что дежурство на границе закончено.

Я не хотела ничего объяснять и видеть встревоженные лица. Единственный человек, с которым мне надо было все обсудить, это Брайен. И пока я не встретилась с ним, пока мы не поговорили нормально, я отказывалась выкладывать все новости людям, не имеющим возможность как-то повлиять на происходящее.

– Будь осторожна. – Дэйв сжал мою руку на прощание, и, когда он скрылся за дверью со вставкой из матового стекла и его макушка потерялась в редком потоке людей, я продолжила ощущать его рядом.

В нем я тоже нуждалась. Муж был моей единственной защитой в светлом мире. Джой же я не хотела впутывать еще сильнее, подруга и сама нуждалась в надзоре и опеке, так как, вероятно, была безупречной.

Несмотря на то, что я всячески пыталась убедить себя в способности самостоятельно существовать в светлом мире, без дружеского плеча, без человека, который знал бы все, каждый раз я убеждалась, что одиночество делало меня слабой.

А слабость с недавних пор стала абсолютно мне противопоказана.

Дэйв понимал, что этой ночью ему придется отложить сон и встретиться с Брайеном, который придет к границе и из-за отсутствия Авроры направится прямо к ее комнате.

Так и случилось. Дэйв сидел на заправленной кровати и от скуки читал книгу, лежащую на прикроватной тумбе Авроры, когда в окно постучали. Светлый впустил Брайена и лишь тогда выключил свет.

– Где она? – Брайен тяжело дышал, словно пробежал марафон, и агрессивно смотрел на Дэйва, который в отличие от него был спокоен, хоть и слеп.

– Она в больнице. Но уверяю тебя, с ней все хорошо.

– Что случилось?! – Темный сделал один шаг к Дэйву, сжал кулаки от желания врезать кому-нибудь. Ему было легче испытывать злость, чем чувство страха, которое в последнее время стало с ним одним целым и сжирало изнутри.

Дэйв держался уверенно, несмотря на откровенные нападки в его сторону. Понимал, что сейчас не лучшее время отыгрываться за старые стычки и манипулировать Брайеном, находящимся на грани срыва.

– Ты собрался молчать?! – Еще один шаг.

– Во-первых, не ори, ты не у себя дома. У нас есть соседи, которые ночью спят. Во-вторых, если все идет не так, как ты задумал, то я в этом не виноват, поэтому будь добр, не убивай меня. В-третьих, успокойся и дай возможность рассказать о том, что с ней.

– Во-первых, во‑вторых и в‑третьих, не смей мне указывать.

– Как я мог забыть о том, какой ты дружелюбный.

Спокойствие Дэйва сменилось злостью. Он терпеть не мог чувствовать себя слабой букашкой, стоящей рядом с хищником. И еще больше ему не нравилось испытывать на себе гнев, который он не заслужил.

Брайен отступил, чудесным образом угомонив зверские порывы. Его негатив был неоправдан, он прекрасно это понимал, но отвратительно боролся с собой.

– Прости, – процедил он, признавая неправильность своих действий.

– Плевать. – Дэйв на ощупь нашел край кровати и сел на него. – Будешь стоять? – обратился он к темному.

Брайен молча сел на приличное расстояние от Дэйва, чтобы не поддаться порыву врезать ему, просто потому что хотелось выпустить пар на ком-то, чтобы избежать наплыва страшных образов с участием Авроры.

– Она потеряла сознание, когда возвращалась домой после встречи с тобой.

– Мы с ней не виделись, – прохрипел Брайен, пытаясь сглотнуть ком переживаний.

– Тогда у меня еще больше вопросов о том, что могло довести ее до обморока.

– Она разговаривала с Ребеккой.

Брайен сразу понял, о чем подруга могла рассказать его девушке. Аврора только с Брайеном была деликатна в вопросах прошлого, а до Ребекки не постеснялась бы докопаться.

– Я больше поверю в то, что ты на расстоянии смог довести Аврору, чем в то, что Ребекка бездумно обрушила тяжелую информацию на девушку, известную своей неустойчивой психикой. И Ребекка мне нравится, а ты – нет.

– Жить стало легче. Передам Ребекке весточку о том, что у нее появился фанат среди светловолосых парней.

Дэйв фыркнул, Брайен обиженно отвернулся. Словно два мальчика в садике не смогли поделить игрушку. Глупость диалога даже их заставила признать, что надо вести себя соответственно возрасту и не тратить время на колкости.

– Что такого могла рассказать Ребекка?

– Неважно, – прошептал Брайен, без конца думая о том, что же теперь ему делать с Авророй, которая скорее всего узнала обо всех ужасах его прошлого. Как теперь быть рядом с ней, когда ей стало очевидно то, насколько опасно продолжать любить его?

И раньше отношения между ними ставили под угрозу их жизни, но они не могли остановиться. Брайен до последнего верил, что в случае чего сможет сделать так, чтобы Аврора осталась цела. Но как после, вероятно, услышанной истории об Эйми она сможет продолжить так слепо следовать за ним, если он – прямой путь к смерти?

– Действительно, проще узнать у кого-то другого о тебе, нежели ждать, когда ты осмелишься заговорить. – Дэйв намеренно упрекнул Брайена, надеясь, что тот вместо агрессивного рывка предпримет что-то более адекватное. Например, наконец-то научится открываться.

– А ты, я смотрю, знаешь все о наших отношениях?

– Нет, не все. Но Аврора постоянно говорила о том, как много у тебя тайн и что ты не торопишься ими делиться. Видимо, тебе проще, когда за тебя это делает твоя подруга.

– Я пришел сюда не для того, чтобы ты говорил очевидные вещи и смешивал меня с грязью. Поэтому вернемся к тому, как себя чувствует Аврора.

Брайену нужно было услышать от того, кому Аврора доверяла, что с ней все в порядке. Иначе он сойдет с ума и вряд ли сможет сдержаться от разрушающих все вокруг действий.

– После работы я заходил к ней. Все в полном порядке, она старается как можно больше спать. Завтра ее должны выписать, ночью вы увидитесь.

Тиски, сжимающие сердце Брайена, чуть разжались. Он позволил себе мимолетную легкость, поверив в то, что Аврора в порядке. Он посмотрел на Дэйва, прокрутил в голове все то, что муж его девушки сделал для нее и для них в целом, и подобрел.

– Нам надо поговорить о ее беременности, – сказал Брайен.

– В больнице уже узнали о том, что она беременна. Ее поставили на учет. Если у тебя был план отступления, то можешь о нем забыть.

– Не было у меня такого плана.

Голос Брайена стал слишком мягким для образа «грозного темного», каким всякий раз представлял его Дэйв. Светлый слегка сгорбился, оперся локтями на колени и расслабился, будто вел беседу со старым другом, которого слишком хорошо знал, чтобы волноваться о своей безопасности в темноте.

– Для светлого мира отец ребенка я. И я буду играть роль идеального семьянина столько, сколько потребуется. Пока ты не предпримешь что-то. Надеюсь, у тебя есть хоть какие-то мысли о том, как выйти из сложившей ситуации, чтобы все уцелели? И хочешь ли ты вообще пытаться...

– Есть, – коротко ответил Брайен, не дав Дэйву договорить. – И ты не представляешь, как сильно я хочу, чтобы все получилось и мы смогли быть вместе.

– Тогда отлично. Сделаю все, что от меня зависит, чтобы обеспечить прикрытие.

– Спасибо.

Слово вылетело из Брайена без его ведома. Он сам не понял, в какой момент благодарность наполнила его настолько, что он не смог ее сдержать. Если бы вместо Дэйва был кто-то другой, что бы стало с ним и с Авророй?

– Не за что. Мне надо будет лишь притворяться, а мы с Авророй научились делать это идеально. Так что для меня ничего не изменится. А что насчет тебя? Не будешь раздражаться из-за того, что кто-то другой притворяется отцом твоего ребенка?

– Это второстепенное. Я не в том положении, чтобы обращать внимание на... мелочи. И если кто и будет отцом вместо меня для светлого мира, то только ты. Но ты не обязан этого делать. У тебя была возможность с самого начала раскрыть нас и избавить себя от всякой ноши.

– Не надо думать, что я весь такой до ужаса хороший. Изначально мной двигала лишь личная выгода. Потом уже мы нашли с Авророй общий язык и сдружились.

Дэйв вспомнил о том, как долго он мучился от дилемм в голове. К принятию правильного решения его подтолкнуло чувство стыда и желание хоть как-то оправдаться перед собой за то, что он не влюбился в свою «судьбу», а засмотрелся на ее подругу. Пока Аврора была с Брайеном, он меньше мучил себя за то, что и сам нарушал закон. А потом он почувствовал себя счастливым и свободным благодаря тому, что его жена не боялась ради настоящей любви рисковать всем и не строила с ним фальшивую семью.

Дэйв был благодарен за то, что мог не притворяться хотя бы в собственном доме.

– Я правда хочу, чтобы у вас все получилось, – признался светлый. – Поэтому рассчитываю на тебя.

– Я буду защищать их, чего бы мне это ни стоило.

Заявление прозвучало так, будто Брайен был готов разрушить оба мира, если кто-то посмеет навредить Авроре и ребенку. В голосе сталь, слова сказаны четко, больше никакой мягкости и растерянности.

– Не сомневаюсь в тебе. И Аврора просила передать, что теперь дежурства на границе нет, поэтому ты вновь можешь к ней приходить сам.

Странно, что светлые приняли подобное решение. После того, как Брайен погрузился в политику, его все чаще стали посещать мысли о том, как отвратительно охраняли себя светлые, раз за столько лет не смогли выстроить стену или придумать хоть что-то против «злейших врагов». Хотя то, что некоторые светлые могли видеть в темноте, удивляло. Значит, они все же не сидели на месте, а, как и темные, думали над тем, как уничтожить свою противоположность.

В этот раз Брайен сам протянул руку Дэйву, не думая о том, что прикосновение его обожжет.

– Пожмем руки? – спросил он, желая этим жестом выразить свое доверие.

– Да, конечно.

Дэйв тоже вытянул руку, и, наконец-то, они скрепили свою растущую дружбу рукопожатием. Еще недавно они были врагами. Сейчас же рассчитывали друг на друга и больше не отрицали, что с неприязнью между ними покончено раз и навсегда.

Глава 5

Хлопать тапками о плиточный пол – безумно интересное занятие. Особенно, когда вокруг тебя... ничего. Я уже больше часа ждала психолога, которого мне настоятельно порекомендовали посетить, не объясняя причин.

Все назначенные обследования я прошла на одном дыхании: меня водили по кабинетам, не давали даже подумать о том, что именно со мной происходило. На приеме у акушера-гинеколога я выяснила, что у меня шестая неделя беременности и пока что все в полном порядке. На УЗИ я кое-как смотрела в сторону крошечного горошка на экране, пока специалист радостно тыкала в него и объясняла мне, что к чему. Она бы не была такой активной, если бы знала, насколько смешанные чувства я испытывала.

И безграничное счастье, и необъятный ужас.

Из-за волокиты у меня гудели ноги, трещала голова. Очень сильно хотелось есть, но еда в больнице не вызывала аппетита. Когда я залпом выпила очередной стакан воды, в палату зашел молодой человек и любезно обратился ко мне:

– Аврора Брукс, пройдемте за мной. – Я тут же спрыгнула с кровати и поплелась за ним, минуя двери с различными табличками и тоскующих в очереди зевак.

Перед глазами мелькнула надпись «психолог», тогда я поняла, что, наконец, мы добрались до нужного кабинета. За дверью скрывалась вполне уютная комната, ничем не напоминающая кабинет врача. В разных местах стояли горшки с цветами, под ногами лежал белый ворсистый ковер, а на диванчике, на который меня усадили, валялось множество маленьких подушек. На журнальном столике специально для меня был уже зачем-то подготовлен чайный набор.

– Привет, Аврора.

Молодой человек пропустил в кабинет женщину и вышел. Поверх строгого белого платья до колен на ней был надет медицинский халат с бейджиком. Я присмотрелась и прочитала имя: Бэйли Олсопп.

О, черт! Я ее знала!

Именно она обрабатывала мне руку после моей первой ночи на улице, и именно она сопровождала меня во время выписки из «оздоровительного лагеря». Женщин в медицине было так мало, что я точно не могла ее с кем-то спутать.

Бэйли села в кресло напротив меня. Нас разделял столик, но даже этой дистанции мне было мало. Из-за ее улыбки по телу прошелся холодок, я вся сжалась и села прямо, не смея больше облокачиваться на мягкую спинку.

– Здравствуйте, – прохрипела я.

Она не должна понять, что я все прекрасно помнила. Бэйли работала на правительство и всегда оказывалась рядом, когда правительство обращало на меня внимание. Даже во сне! Картинки того, как она вгоняет шприц мне в руку, пролетели перед глазами яркими вспышками. Эта женщина определенно представляла угрозу, ее даже прислали ко мне в обычную больницу, чтобы, видимо, провести беседу.

Кем она вообще была? Уж точно не психологом, которым ей пришлось притвориться.

Я, как рыба, плавала возле крючка и вот-вот могла попасться.

Женщина явно заметила мой испуг и тут же сделала пометку в блокноте. Я совершила ошибку.

– Надеюсь, ты не против, что я говорю так неформально? Ты можешь обращаться ко мне на «ты». – Она косилась в мою сторону и продолжала что-то строчить.

«Да чтоб твоя ручка писать перестала! Знала я прекрасно о том, что тебе нравится, когда я говорю с тобой на „ты“», – пронеслось у меня в голове.

– Конечно, как будет удобно.

Пришлось выстроить вокруг себя невидимые стены, абстрагироваться от фактов и притвориться нормальной, ничего не знающей светлой. Дрожь в теле я уняла и даже смогла вновь облокотиться на мягкую обивку, чтобы предстать в расслабленной, уязвимой позе.

Каждое мое неверное слово могло обернуть все против меня, поэтому я сосредоточилась на собственном языке, мимике, направила мысли по узкому пути «правильности». Я должна была сосредоточиться, должна была обхитрить.

– Что-то не так? – Бэйли снова внимательно посмотрела на меня, пытаясь уловить каждую эмоцию.

Но я лишь притупила взгляд, обратила напряжение и страх в легкое волнение.

– Просто врачи, обследование... Все это выматывает и немного пугает.

– Конечно, я тебя понимаю. Но я не врач, я твой друг. Мы просто с тобой побеседуем. Ты же не против?

Разве у меня был выбор? Хотелось упрекнуть собеседницу в том, что обычно друзья не способствуют тому, чтобы человек раскалывался на несколько личностей, не держат его за идиота. Но у всех свое представление о дружбе, как оказалось.

Воодушевленно кивнув ей, я приготовилась к игре, из которой обязана была выйти победителем. Что бы она ни спросила, я должна дать тот ответ, который охарактеризует меня как светлую и не даст поводов вернуть меня в лагерь.

Сердце пропустило удар, когда я в очередной раз осознала, что теперь отвечаю не только за себя. Руки потянулись к животу, я испуганно посмотрела вниз и представила Брайена рядом. С ним всегда спокойно, уютно и безопасно, но мне предстояло в светлом мире справляться со всем самой. Как и ему в темном. Я отпустила манящий образ и мысленно напомнила себе, что ничего с темным миром в присутствии врачей меня не связывает.

– Приступим. Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше, если не считать того, что я соскучилась по дому.

– Тебе нравится место, где ты сейчас живешь?

– Да, очень. Дэйв снял прекрасное жилье.

– Дэйв – твой муж, верно? – Я кивнула. – У вас с ним все хорошо?

– Как видите. – Я кинула короткий взгляд на живот, затем снова посмотрела на Бэйли и расплылась в улыбке. – Мы ждем ребенка! И это так волнительно.

– Примите мои поздравления. Чувствуешь уже, как просыпаются материнские инстинкты?

– Я очень сильно хочу защитить своего ребенка от всех угроз и вырастить его в любви и заботе.

– Разве вам что-то угрожает? – тут же атаковала Бэйли, стоило мне ответить не как типичной светлой.

– Ну, знаете, дети бывают такими непоседливыми! – попыталась я выкрутиться. – Они могут упасть на ровном месте. Наверное, я рано об этом беспокоюсь, но не хочется, чтобы мой ребенок получал травмы и болел.

– Прекрасно тебя понимаю. Быть родителем очень сложно, это большая ответственность, и я рада, что ты это осознаешь. А как отреагировал Дэйв?

– Мы еще не успели все это обсудить, так как я узнала о беременности только вчера. Но я видела его глаза: он был безумно счастлив. Сегодня я вернусь домой, надеюсь, нам удастся поскорее поговорить и рассказать об этом близким.

– У вас же с ним уже установились доверительные отношения?

– Конечно. – Я посмотрела на Бэйли так, будто она спросила глупость. – Он же мой муж. Я люблю его и полностью ему доверяю. Я уверена в том, что у нас получится создать крепкую и счастливую семью.

Женщина слишком быстро перескакивала с вопроса на вопрос, пытаясь сбить меня, лишить бдительности.

– Тогда я могу полагать, что он знает все твои секреты?

Я приоткрыла рот с желанием гордо воскликнуть «да», но тут же сообразила, что в этом вопросе кроется уловка.

– Но у меня нет никаких секретов. Дэйв знает обо мне все. – Непринужденно склонив голову, я стала ждать ее следующего шага.

Бэйли стушевалась, сдала позиции, и улыбка ее стала натянутой, фальшивой и до тошноты слащавой. Как будто всех хранителей тайн правительства обучали подобному.

И как я могла принимать это за чистую монету долгие годы?

– У тебя все в порядке со сном, Аврора? Ты всегда высыпаешься? – продолжила Бэйли.

– Чаще всего да.

– А когда нет? Возможно, тебе снятся кошмары?

– Нет. Могу не выспаться, если вдруг наше с Дэйвом уединение с вечера затягивается до ночи.

– Мне сказали, что ты упала в обморок из-за беременности.

– Да, так и было. – Я продолжала держаться уверенно.

– Может ли быть такое, что на самом деле ты упала в обморок из-за испуга? Точно ли это произошло утром, а не ночью, когда ты могла что-то или, – она сделала паузу, – кого-то услышать.

– Вы о чем? – Я прикинулась глупой.

– Темного человека.

Мои глаза тут же расширились, пальцами я впилась в край дивана и сфокусировала всю свою агрессию в руках. Оставалось непонятным: они все знали и пытались вытянуть правду, или меня пока что лишь подозревали? Таинственный ночной незнакомец не должен был рассказать про меня. Хотя, возможно, я была слишком наивна.

Я наклонилась вперед и почти шепотом спросила:

– Они могут добраться до меня и моей семьи?

Когда меня выписали из оздоровительного лагеря, я не помнила вообще о темном мире. А любые попытки узнать хоть что-то приводили не к самым приятным последствиям. Так какую роль я должна была играть? Если бы я притворилась, что все еще не знаю ничего о темных, то это было бы слишком, ведь я жила на границе и должна была задавать вопросы мужу. Но и подробности я не должна знать, ведь во мне после «лечения» стоял блок.

– Дэйв говорил, что за зарослями живут они. Но он утверждал, что мы в безопасности.

Бэйли молча рассматривала меня, вертя ручку между пальцами. Тогда я решила продолжить свой отыгрыш:

– Мне было сказано, что о темных нельзя говорить. Поэтому я не спрашивала. – Чтобы поддержать версию о том, что любые разговоры о темных доставляют мне дискомфорт, я схватилась за лоб. – Вы утверждаете, что к моему дому могут пробраться темные? Вы хотите сказать, что, даже находясь в своей квартире ночью, я не в безопасности, и эти чудовища могут навредить моему ребенку?!

Все свои эмоции я превратила в то, что светлые хранят в своем сердце и считают правильным – в ненависть к темным, в страх и отвращение.

Осталось начать лить слезы, чтобы показать себя слабой и беззащитной, что я и сделала. Женщина соскочила со своего места и, принося множество извинений, вручила мне стакан воды.

– Я совершенно не это имела в виду, – говорила она, поглаживая мое плечо, словно меня должно было это успокоить. – Прости, твоей семье ничего не угрожает.

Опустошив стакан, я поставила его на стол.

– Не понимаю, что на меня нашло. Но когда вы сказали о них, я почувствовала неконтролируемый ужас, – я говорила это, хрустя пальцами и опустив голову, словно действительно запутавшаяся в себе девушка.

– Еще раз прости. Мне очень жаль.

Больше к разговору о темных она не возвращалась и прекратила свои попытки докопаться до истины. Вместо этого она вручила мне лист, разделенный на восемь квадратов. Бэйли не дала мне времени прийти в себя и сразу перешла к делу.

– Ассоциативный рисуночный тест? – спросила я, заполняя анкету в бланке.

– Это формальность. С помощью него мы узнаем о некоторых чертах твоего характера и выявим отклонения от нормы, если они имеются, – подчеркнула она. – Мы проводим его со всеми пациентами, не переживай.

Я абсолютно ей не верила. Тест казался бестолковым и безобидным, но я насторожилась.

– Я могу... – Я чуть не сказала «отказаться», так как в конце анкеты требовалась моя подпись рядом со словом «согласен», но вовремя замолкла. Потому что светлая никогда бы даже не задумалась о подобном.

– Что ты можешь? – спросила у меня Бэйли.

– Могу ли я попросить у вас добавить кипятка в кружку? – Я скромно улыбнулась, кивая в сторону своего чая. – Боюсь, он уже остыл.

– Да, конечно.

Она улыбнулась в ответ, и как будто искренне. Я даже в один момент растерялась и чуть не пошла на поводу у ее притворства.

Когда мы обе с ней были готовы приступить, я поставила подпись и сконцентрировалась на светлой части внутри себя.

«Я не серая. Я светлая. И мыслю, и веду себя как светлая», – проговорила я про себя, прежде чем начать рисовать первый рисунок – лучистое солнце в небе.

Дэйв забрал меня из больницы и привез домой, несмотря на мои возражения, что я вполне могу добраться сама. После произошедшего со мной он стал чересчур внимательным и заботливым. Даже когда я доказала ему справками, что в полном порядке, он не успокоился. В какие-то моменты муж перегибал палку с опекой.

– Я действительно могу сама себе разогреть поесть, – сказала я, когда Дэйв заставил меня лечь в постель, несмотря на голод. – Но все равно спасибо.

Он быстро положил мне еды, вернулся в комнату с тарелкой и полотенцем и спросил:

– Рисовала, говоришь? И все?

– Да, ничего интересного. И, опережая твой вопрос, результаты мне пока что не сказали. – Я принялась с удовольствием уплетать ужин.

– Тебя это не напрягает?

– Если я буду думать обо всех возможных угрозах, то просто сойду с ума и откинусь в этот же момент. Я весьма впечатлительна, если ты вдруг не знал.

Дэйв тихо посмеялся, а затем устало выдохнул и потер лицо ладонью. Он уставился в пустоту расфокусированным взглядом.

Я поставила тарелку на прикроватную тумбу и немного приблизилась к нему.

– Что тебя беспокоит?

– Я переживаю обо всех нас. Что с нами будет, если ничего не выйдет? – Он продолжал смотреть вперед. – Ты моя жена, Аврора, и пусть мы не любим друг друга так, как должны были, я все равно считаю нужным заботиться о тебе. Поэтому расскажи о причине своего обморока, пожалуйста, чтобы предотвратить его в будущем. Это из-за того, что рассказала тебе Ребекка?

– Не могу. Это между мной и Ребеккой.

Несмотря на то, что Дэйв стал для меня одним из самых близких людей, я не считала правильным открывать ему чужие секреты. Мы впервые с Ребеккой поговорили спокойно и услышали друг друга. Я не хотела портить то, что мы начали выстраивать.

– Больше подобного не произойдет. Никакого стресса, никаких шокирующих историй, – пообещала я. Хотя это было максимально глупо, ведь мы с Брайеном находились в том положении, когда каждая минута может стать последней. – И ты должен держаться от всего подальше. Ты должен показывать всем уверенность в том, что ребенок от тебя.

Дэйв наконец-то вновь обратил на меня внимание. Он оглядел мое лицо и руки, сжимающие одеяло.

– И все равно держи меня в курсе дел. Брайен не может присматривать за тобой днем, эта часть суток остается на моих плечах.

– Брайен вчера приходил? Вы говорили?

– Да. – Он заметил, как загорелись мои глаза, поэтому тут же прикусил язык: – Это между мной и Брайеном.

– С каких это пор у вас с Брайеном договоренность?

– А с каких пор у вас секреты с Ребеккой?

Хорошо. Мне ничего не добиться. Любопытство кололо подушечки пальцев и щекотало ребра, я буквально не могла унять его, и это бесило.

– Дэйв, ты не обязан возиться со мной. Я не больна, а беременна.

– Да, не обязан. Но ты беременна от темного, и неизвестно, что будет дальше с тобой и ребенком. Я бы подстраховался и даже няньку к тебе приставил.

Он встал, и, когда оказался у двери, я сказала ему вслед:

– Спасибо. Это очень много значит для меня.

– Не за что. Не напрягайся сегодня сильно, лучше поспи до прихода Брайена.

До наступления темноты я была прикована к постели по наставлению Дэйва. Конечно, сна не было ни в одном глазу, поэтому я даже не думала дремать до прихода Брайена. Я собиралась с мыслями, готовила речь и подбирала нужные слова. Но прекрасно понимала, что весь этот процесс бесполезен: я утону в собственных эмоциях, как только мой темный окажется рядом.

Когда Брайен пришел, я впустила его незамедлительно. Мы мгновение потратили на то, чтобы осознать, как сильно успели соскучиться, и порывисто приблизились друг к другу. Я потянулась к нему, прошлась пальцами по шее и волосам на затылке. Брайен тут же поцеловал меня, получив мой мгновенный ответ. Но, к сожалению, у нас было ничтожно мало времени, чтобы в полной мере насладиться друг другом, поэтому пришлось остановиться. Поймав последний тяжелый выдох Брайена кончиком языка, я прижалась к нему всем телом и крепко обняла. Он гладил меня по волосам, целовал макушку и шептал:

– Я скучал.

– Я тоже.

Я бы хотела раствориться в этой нежности, в его тепле и ауре, которая поглощала с ног до головы. Но я знала, что нам необходимо поговорить, поэтому первая отстранилась и сделала шаг назад. Так, я верила, будет проще. Как будто дистанция могла сдерживать наши чувства и эмоции.

– Никаких поспешных решений, эмоциональных всплесков и никаких тайн. Только откровенность, четкость и объективные выводы. Согласен?

Он слегка наклонил голову и, я уверена, просканировал меня. Каждый раз я чувствовала жар в том месте, где фокусировался его взгляд, который я грезила увидеть каждый день и каждую ночь.

– Да. Теперь окончательно согласен с тобой, что так будет лучше.

Мне нужно было сказать ему, что из-за меня мы потеряли возможность отступить. Брайен просил дать ему время, но оно вышло, как только я оказалась в больнице из-за собственной слабости. Я корила себя за обморок и не могла отделаться от чувства вины.

– Ты уже знаешь от Дэйва, что я упала в обморок прошлой ночью. Спешу заверить, что со мной все хорошо. И, – я сделала паузу, прежде чем продолжить, – с ребенком тоже. Я встала на учет.

– Это хорошо. – По голосу было слышно, что Брайен хотя бы немного расслабился. – Я боялся, что ты пострадала. Места себе не находил даже после того, как увиделся с Дэйвом.

– Ты меня не услышал. Я встала на учет, светлый мир теперь знает о моей беременности, – проговорила я чуть громче и четче. От волнения мне стало душно, поэтому я отступила еще дальше и села на кровать.

– Нет, я прекрасно услышал. И рад, что с вами обоими все хорошо.

Брайен подошел и сел передо мной на колени. Его широкие ладони легли на мои сжатые ноги, огладили бедра и замерли. Я не могла перестать бегать взглядом по его силуэту и искать хоть что-то, что намекнуло бы на то, что он все же в ужасе.

– Пути назад нет, – прошептала я, чувствуя, что балансирую на грани.

– Аврора, посмотри на меня. – Брайен поймал меня за подбородок и заставил замереть, впиться взглядом в темноту, за которой скрывался он. – Я тоже думал, что, возможно, правильнее будет отступить. Это не значит то, что при других обстоятельствах я бы допустил такой вариант событий. Это значит лишь то, что я испугался. Как и ты. Но дело в том, что все запрещенные процедуры делают подпольно. Многие умирают из-за этого. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Хотел попросить тебя дать мне шанс, хотя не уверен, что имею на это право.

– Шанс на что?

Мое сердце забилось быстрее, когда пальцы Брайена принялись нежно ласкать мою щеку, перебирать локоны.

– Шанс создать с тобой нормальную «ненормальную» семью. Шанс сделать нас счастливыми.

Слезы подступили к глазам. Мы действительно оба были готовы бороться, оба боялись, но хотели сделать все, чтобы получить право на счастье.

– Я знаю, что Ребекка тебе рассказала про Эйми. И мне жаль, что все вылилось таким образом. На самом деле я не хотел тебя пугать, и это даже эгоистично с моей стороны. Подобное нельзя скрывать. Ты должна знать все риски.

Я не могла промолвить и слова, так как задыхалась от чувств, от того, каким невероятным человеком был Брайен.

– Несмотря ни на что, хочу попросить тебя довериться мне, положиться на меня, – продолжал мой темный. – Потому что я сделаю все, чтобы один этот маленький долбаный шанс изменил нашу жизнь к лучшему.

– Я люблю тебя, – уже неизвестно в который раз призналась я, ощущая, как самое прекрасное чувство наполняет меня и дает сил. – И доверяю тебе и ни на секунду не сомневаюсь в том, что ты сможешь защитить нас.

Мои глаза горели надеждой, хотя отголоски страха еще плясали внутри. К сожалению, они не исчезнут, не оставят нас, пока мы не создадим место, где сможем быть счастливыми.

Я раздвинула ноги и притянула Брайена к себе, чтобы стать еще ближе, чтобы упиваться теплом, которое он мог мне предложить, и показать ему, как сильно я сама дрожу от того, что он во мне порождает.

– У тебя появился план? – спросила я, проведя рукой по его волосам.

– Когда я займу место Правителя, то заберу вас. А пока что для светлого мира ты беременна от Дэйва, а для темного мира я лучший преемник.

– Мне не верится, что мы действительно рискнем. О том, чтобы быть всегда с тобой, я могла только мечтать, а теперь появилась надежда, появились планы, и мы уже, – прежде чем произнести следующее слово, я всхлипнула, так как слез стало слишком много, – семья. Все так внезапно, так быстро и...

Брайен невесомо поцеловал меня, отвлекая тем самым от накатывающей истерики. Он, возможно, до сих пор не представлял, что значит для меня и как сильно я его обожаю.

– Я обещаю, что сделаю все, чтобы сберечь вас.

– Не только меня и ребенка. Без тебя не будет смысла, без такого отца, как ты, ребенок не будет счастлив. Поэтому обещай, что будешь беречь и себя самого, – громко настаивала я. Пусть он и был неприкосновенным в своем мире, он не должен забирать всю боль на себя, как всегда планировал. – И, Брайен, я не Эйми. Знай, что я не сдамся, что буду твоей опорой. Теперь точно, когда я все знаю и ответственна за еще одну жизнь.

– Ты не просто моя опора, Аврора, и ты это прекрасно знаешь. Ты гораздо больше.

Он крепко обнял меня, окутывая непоколебимой защитой. Любви действительно было мало для того, чтобы все преодолеть, но у нас было то, что помогало ей становиться крепче: надежда, вера в нас и в наши силы и желание обрести общее счастье. Мы с ним перешагнули грань романтики, ночных тайных свиданий. От нас теперь зависело многое, не только наши собственные жизни.

– Я очень сильно тебя люблю, – прошептал Брайен, отстранясь от меня. – У нас все получится.

Я попробовала эти слова на вкус, несколько раз прокрутила их в голове, а затем поцеловала Брайена, чтобы скрепить необычную, своеобразную клятву.

Глава 6

Брайен не стал задерживаться у Авроры по той простой причине, что она нуждалась в долгом сне и отдыхе. Светлая выглядела, с одной стороны, воодушевленно, с другой – потерянно и убито. И Брайен не мог найти в себе силы, чтобы спокойно говорить о счастливом конце и строить из себя всемогущего.

Потому что он ни черта не чувствовал себя хотя бы на крошечную долю сильным, уверенным и бесстрашным.

Ослепленный гневом, он чудесным образом сумел добраться до своей квартиры без случайных жертв и столкнулся с Ребеккой, которая ждала его у порога уже несколько минут.

– Чего тебе? – грубо сказал он и, заходя в квартиру, чуть не сшиб озадаченную и нервную Ребекку.

– Из ума выжил?! – крикнула она и захлопнула за собой дверь.

Но звук от этого заглушился грохотом в тесной комнате. Брайен взял первое, что попалось под руку, и швырнул это в стену. Несчастный стул остался без ножки.

– Ненавижу это! – он почти зарычал, дал волю своему бешенству, потому что только оно могло спасти его от собственной слабости.

Он не понимал, что происходит и почему в его руках скопилось столько чужеродной силы, которая начинала уже приносить ему самому боль. Это походило на ток, гуляющий по нервам и отнимающий покой. Его глаза наливались чем-то тягучим, он переставал видеть и различать предметы. Кто-то внутри шептал ему, склонял к агрессии. Утверждал, что станет легче, если передать всю боль другому.

Его тянуло к темной, но он боролся с желанием увидеть чужую кровь на своих руках.

Ребекка какое-то время оставалась в стороне и наблюдала за метаниями Брайена, за его попытками выплеснуть злость ударами в стену или швырянием очередной вещи. Через какое-то время она перестала разбирать его речь и поняла, что он дошел до крайней точки.

Она прекрасно помнила, что было с ним после «лечения». И ей пришлось вмешаться, чтобы Брайен не кинулся на улицу в поисках бродяги для прекращения собственной агонии.

Девушка подошла к другу, увернулась от тяжелой руки и со всего размаху дала ему пощечину.

Брайен замер и с яростью посмотрел на Ребекку.

– Какого...

– Заткнись и успокойся! Что на тебя нашло? – Ребекка отступила, чтобы не огрести за свою выходку. Она знала, что Брайен не поднимет на нее руку, но, когда у него случались подобные срывы еще пару месяцев назад, он был способен и придушить ее.

Брайен, увидев это «незаметное» движение Ребекки, нахмурился.

– Я бы не ударил тебя.

– Не сомневаюсь.

Он сделал несколько глубоких вдохов, возвращая ясность в голове, и заметил, что ночь придется завершить капитальной уборкой. Из-под дивана вылезла напуганная черная кошка и мяукнула на Брайена, после чего скрылась на кухне.

– Прекрасно, даже кошки в страхе бегут от тебя.

Ребекка кинула последний сердитый взгляд в сторону Брайена и села в небольшое кресло. К счастью, несмотря на поганое настроение, терпение у нее еще оставалось, и она собиралась выслушать Брайена, а после поделиться, мягко говоря, неприятными новостями.

– Я тебя о-очень внимательно слушаю, – сказала Ребекка, закинув ногу на ногу.

– Что мне тебе сказать? Что я кретин?

– Это я и так знала. – Брайен резко отвернулся от подруги и начал ходить по комнате. – Объясни, что это сейчас за цирк был. Какого черта? Когда у тебя опять это началось? В ту самую ночь?

Она говорила про ночь, когда Брайен впервые убил человека.

– Мне кажется, что это и не проходило. Я не оправился после того «лечения».

Брайен, несмотря на все договоренности и обещания, намеревался продолжать скрывать от Авроры то, в каком плачевном состоянии он находился. Обморок лишний раз доказал, что она все еще слишком нежная для темного мира. И он не хотел менять ее, закалять подобными садистскими методами, причинять ей вред.

У него были мысли отчитать Ребекку за то, что она так бездумно вывалила на Аврору весь ужас чужого для нее мира, рассказала про себя и про Эйми, позабыв напрочь о том, какой была бывшая светлая. Ребекка ведь даже не знала, что произошло после того, как они разошлись. Но Брайен тактично молчал, так как понимал, что скорее всего не смог бы выложить всю историю без прикрас самостоятельно. Ему хватило бы одного жалостливого взгляда Авроры, чтобы моментально прикусить язык. Ребекка сделала грязную работу за него.

– После новостей о том, что Аврора беременна, стало хуже, – подумав, добавил Брайен.

– И ты, как обычно, предпочел промолчать. Браво, Брайен. Боишься стать подпольным папой? – Ребекка усмехнулась и поймала на себе его злобный взгляд. – Да, я знаю, что не смешно.

– Я думал, у меня все под контролем.

– Наивно думать так после того, как убил человека из-за галлюцинаций. Но сейчас ведь дело не в них. Из-за чего вдруг сработал переключатель?

– Я попросил у Авроры шанс создать семью. Хотел, чтобы она поверила в то, что я смогу обезопасить ее и ребенка. Черт! – Брайен взъерошил волосы и пнул ножку валяющегося стула. Деревяшка сломалась в эту же секунду с характерным треском. – Я и представить не мог, что можно так сильно за кого-то переживать!

– А что она тебе сказала?

– Она доверилась мне. Дала этот идиотский шанс! И если я что-нибудь сделаю не так, то подведу и ее, и ребенка. Но как я могу следовать четкому плану, если каждый день все больше чувствую свою светлую сторону? Это мне мешает.

– Погоди! – воскликнула Ребекка. – Светлую сторону?

– Глупо полагать, что на меня никак не повлияли отношения. Но у меня все не так явно, как было у Авроры.

– Дело-то не в этом.

Брайен остановился и хмуро оглядел Ребекку, всю напрягшуюся и погрузившуюся в мысли.

– Если после лечения ты жаждал мести, ненавидел светлых, значит, сейчас так до сих пор и происходит, – начала рассуждать она.

– И? Это прошло, когда мы с Авророй снова встретились.

– Она снова, можно сказать, на грани смерти. Признайся, ты же представлял ее на месте Эйми? – Брайен кивнул. – Вот тебе и ответ: все вернулось, потому что ты представил смерть Авроры. И это не закончится, пока ты не будешь уверен, что Аврора в безопасности, а вместе с ней и ребенок. Ситуация усугубляется тем, что в тебе есть светлая часть и пока что она не в полной гармонии с темной, как у Авроры.

– Тогда получается, что я ненавижу себя же, – подытожил Брайен, вмиг прекрасно осознав, почему же он не переживает все то, что переживала Аврора.

Ее раскололи врачи, натравили личности друг на друга, запугали светлую, а темную вынудили бороться. С ним тоже проводили процедуры, но иного характера: его темная сторона была рада отомстить светлым просто потому, что данное желание было заложено стереотипами, потому что он считал, что именно враги и погубили его любовь. Светлая же сторона винила себя, находилась в тотальной апатии. Но обе личности никогда не пытались подавить хозяина и выйти на первый план.

И Аврора, и Брайен могли стать серыми намного раньше, легким и безболезненным путем. Ведь Брайен еще до разлуки чувствовал это, замечал, как его способности темного гаснут. Но лечение сломало их, все усложнило.

Если светлые люди слабее темных, то с личностями все аналогично. Когда светлая личность главная, темной проще проявиться. Если же главная темная, светлая куда дольше и скромнее будет пробираться на важные позиции. Поэтому Брайен мягче чувствовал проявление противоестественного, нежели Аврора, поэтому он успешно и после лечения подавлял свет, фокусировался на том, что должен соответствовать требованиям Правителя.

Но некоторые процессы были неподвластны ему. Света все же становилось больше, Брайен прекрасно отдавал этому отчет. Но из-за того, что он был покалечен, вместе с ним росла и ненависть. Вместе со светом росла его тьма, угрожающая всему, что он любил.

– Чем больше света в тебе, тем больше потом будет тьмы, – почти шепотом произнесла Ребекка, почувствовав обреченность. – Ты уничтожишь и себя, и всех вокруг. Они будто не нового правителя готовят, а бомбу замедленного действия. Ты должен что-то с этим сделать.

– Что? – Брайен развел руки. – Перестать любить Аврору? Это невозможно.

– Заглуши это все. Останови процесс, пока не станешь новым правителем.

– Я стараюсь каждый день напоминать себе о том, что я бесчувственный темный.

– Плохо стараешься, раз происходит это. – Ребекка указала рукой на разрушенную мебель. – Совершай какие-нибудь плохие поступки для профилактики.

– Например? Правителю очень понравится, если я убью кого-нибудь.

– Ну, это один из вариантов.

– Прекрасно, Аврора будет рада узнать, какой у меня кровавый досуг.

– Не зацикливайся на ней. Это только усложняет...

– Как я могу не зацикливаться на ней?! – Брайен пнул очередной стул. Его сердце полыхало из-за одного имени, мозг плавился из-за мыслей о ней. Чувства росли, поглощали его, и он не мог бороться с ними, хотя отчаянно старался. Он знал, что для достижения поставленных целей ему нужно обмануть себя и заставить охладеть к ней. Но это было сильнее его. – Я люблю ее.

– Я знаю.

– Сейчас все по-другому. Любовь стала... еще глубже, крепче. Я люблю и ребенка, хотя он даже не родился. Это дает мне сил, чтобы бороться, но одновременно убивает.

Брайен выдохнул, угомонил агрессию и взял себя в руки. Он повернулся к Ребекке, заметил, что взгляд ее стал пустым, что она растворилась в собственных мыслях и перестала реагировать на него. Она слегка скрючилась, ее руки сжались в кулаки, и длинные, идеально подпиленные ногти врезались в тонкую кожу, оставив четкие полосы. Именно колющее ощущение в руке помогло ей прийти в себя и услышать озадаченный голос Брайена, зовущий ее.

Не поднимая головы, она сказала с обидой:

– Я, конечно, все понимаю, но это не твой единственный ребенок. – Она покосилась в сторону друга: – Твой сын или дочь сейчас для всех в правительстве, как кусок плоти с огромным потенциалом, и его никто не любит. Ты прекрасно помнишь, что делали с нами в детстве, представь, что будет с этим ребенком? С твоим ребенком, Брайен. С моим!

Ребекка вскочила, не находя себе места от боли и не понимая, как прекратить это ужасное ощущение в груди. Оно усилилось с момента, когда стало известно о беременности Авроры, и сейчас, кажется, достигло своего апогея. Темная не могла, да и не хотела себе или другим объяснять природу того, что разрывало ее на мелкие кусочки.

– Ты ни слова не сказал, что будешь бороться и за него! А я... одна я ничего не смогу!

Она почувствовала, как по щекам потекли ненавистные слезы, но с остервенением, вытерла их, не щадя свою нежную кожу.

Брайен поймал ее за запястья, развел руки в стороны и вынудил посмотреть на него. Она неровно дышала, кусала губы, чтобы не выдать какой-нибудь писк или всхлип. Ресницы ее слиплись, тушь черными полосами стекла к подбородку.

– Я не плачу, – заверила Ребекка, желая создать иллюзию своей силы и непробиваемости. Она думала о ребенке, о материнстве, когда была одна, считала это интимным. И, несмотря на то, что ее самый близкий друг являлся отцом, она не хотела обсуждать все с ним, потому что он, в свою очередь, никогда не делился своими мыслями на этот счет.

– Прости, – просто сказал Брайен.

– Нет, я все понимаю. – Она вырвала руки из его ладоней и отошла в сторону. – Я вижу, как ты ее любишь. И ее ребенок не результат тупого, насильного спаривания.

Брайен видел Ребекку в разных состояниях, но в последнее время она совсем перестала походить на ту, которой старалась быть по статусу. Она проявляла больше эмоций, в порыве чувств делилась истинными тревогами. В этот раз она вновь не сдержалась. И, если бы не столь щепетильная тема, Брайен обязательно нашел бы подход, но ему было неловко. Как тогда, когда он напрочь забыл о том, что между ними вообще что-то было.

– Я не говорю о том, что ты должен принять и своего первого ребенка. Он для тебя чужой, ты его никогда не хотел. Понимаю тебя, потому что тоже его не хотела.

– Раньше. А сейчас он тебе нужен. – В знак согласия Ребекка почти незаметно кивнула. – На самом деле я думал о нем, даже хотел спросить у Правителя, мальчик это или девочка. Но было известно только то, что ребенок получился удачным по критериям темного мира. Вероятно, он станет избранным, как мы с тобой. Он пройдет через ад, но точно будет жить, а что касается нашего с Авророй ребенка... – Брайен выдохнул, и внутренности его сжались только от мимолетно проскользнувшего в голове видения с Авророй. – Я не могу с уверенностью говорить о том, что все сложится наилучшим образом.

– Ты прав. – Ребекка обняла себя за плечи и пошла в сторону прихожей. – Я не должна была злиться на тебя. Ваш ребенок в гораздо худшем положении, его шанс ничтожно мал.

– Все хорошо.

– И все же. – Ребекка накинула на плечи черное пальто и повернулась лицом к Брайену, который выглядел еще более мрачным и подавленным, чем минуту назад. – Я должна тебе кое-что сказать.

– Слушаю.

– Мы с тобой это не обсуждали, но пришло время. Ты помнишь что-то о нашем сексе? – Ребекке показалось, что она даже немного смутилась, покраснела. Но спрашивать надо было прямо.

– Нет, – откровенно ответил Брайен, чувствуя напряжение. Но не из-за вопроса, а из-за причины, по которой его задали.

– Так и думала, я ведь тоже ничего не помнила. В общем, нас накачали чем-то, поэтому мы не контролировали себя и, как следствие, провели достаточно много времени вместе. А потом сами себе придумывали, как все произошло, и стыдились, что вообще смогли в таком плане посмотреть друг на друга. Нас нехило подставили.

Брайен в шоке уставился на подругу. Из него вырвался истерический смешок.

– А я думал, какого черта все так произошло. Как ты узнала?

– Получила доступ к некоторой информации.

– Потрясающе. Значит, все случилось без нашего истинного желания.

– Да. Нам стоило раньше об этом поговорить. Но, кажется, мы оба боялись друг друга оскорбить.

Наконец-то они почувствовали облегчение. Пусть и делали вид, что между ними никогда не было близости, их обоих произошедшее беспокоило. А сейчас они знали правду и могли больше не увиливать от неловких разговоров.

Но появилась новая проблема.

– Они сделают это снова, – тут же сказал Брайен, теряя на миг приобретенную легкость. – Когда?

– Завтра, – Ребекка произнесла это с дрожью в голосе. – Попросили передать, чтобы ты приготовил свой лучший наряд. Нас ждут на ужине, а после мы должны будем провести время вместе, чтобы я забеременела.

– Почему они не могут просто сделать искусственное оплодотворение?

– А разве это интересно? Лучше усложнить нам жизнь.

Воодушевленная после ночного разговора с Брайеном и полностью отдохнувшая, я суетилась на кухне и готовила ужин, на который пригласила наши с Дэйвом семьи. Я была настроена сообщить всем о своей беременности и хоть на какое-то время изолироваться от светлого мира с его рекомендациями о продолжении рода.

Дэйв вернулся с работы и сильно удивился моему решению: он полагал, что я буду откладывать разговор на максимально возможный срок. Но раз таким образом я могла облегчить и его жизнь, то сделаю это с радостью.

– Ты такая веселая, – заметил муж. – Поговорила с Брайеном?

– Да, и в миллионный раз убедилась в том, что у меня потрясающий вкус на мужчин, и я не прогадала с выбором. – У меня лицо расплылось в жуткой гримасе неконтролируемого счастья.

Нет, это не значило, что я потеряла голову и ударилась в мечты о нормальной жизни без угроз и страхов, без постоянного угнетения. Я все еще осознавала все риски, но надежда, которую Брайен внушил мне, помогала оставаться сильной.

– Даже не знаю, стоит ли это оспаривать.

– Не, не думаю.

Мы провели время до прихода родителей в бессмысленных беседах, не переживая ни о чем и не обсуждая то, как обо всем расскажем. Мысли об этом посетили меня только в тот момент, когда я за столом попросила минуточку внимания, и родители вместе с моим братом уставились на меня.

Глаза наших мам были полны желанием услышать долгожданную новость. Если бы я собрала их по другому поводу, они бы тут же впились мне в глотку, я не сомневалась в этом.

– Я беременна, – выпалила я.

Промедления были лишними. Новость вылетела из моего рта, и гости не успели толком осмыслить ее, как тут же начали раздаваться восторженные вопли. Нас с Дэйвом чуть не сбили с ног радостные родители.

Нет, они были не просто рады. Они были счастливы, словно только ради этого события жили последние дни. Их поддержка была моей мечтой, их объятия наполняли меня позитивной энергией, пусть все и было игрой. Не для них, конечно. Родители не могли представить, что внутри меня рос ребенок от того, кого они считали монстром, тварью и отбросом общества. Я не позволяла себе задумываться об этом, довольствовалась иллюзией принятия. Хотя без Брайена, моей вкусно пахнущей бессонницы, происходящее быстро теряло смысл и не могло больше заставлять меня улыбаться.

Под шумок, пока родители переключились на Дэйва, я увела Алекса в спальню.

– Поздравляю, сестра. – Брат обнял меня. – Скоро уже буду играть с племянником, ну, или с племянницей.

Всего лишь на секунду тело сковал холод. Я бы действительно хотела познакомить ребенка с Алексом, но это слишком нереально. Брат никогда не увидит племянника или племянницу, как и не увидит меня. Я ведь исчезну для светлых, навсегда останусь в темном мире.

Только сейчас, глядя на брата, я осознала, как круто изменится моя жизнь. И что мне придется со всеми проститься.

Глаза жгло, и я заставила себя улыбнуться, отвлечься от плохого и произнести:

– Да, это было бы чудесно.

Алекс слегка растерянно оглядел меня, точно почувствовал что-то неладное, но тем не менее спросил:

– Ты хотела о чем-то поговорить?

– Как там мама?

С моей стороны было глупо верить, что Алекс прекратит пытаться выяснить что-то про маму. Любопытство в нашей семье – общая черта. Поэтому я увела его, чтобы выяснить, как чувствовала себя мама не в моем присутствии. Брат сначала растерялся, но тут же собрал в кучу все свои наблюдения и отчитался.

– Она продолжала в тайне от папы пить какие-то таблетки. В один момент она была максимально обеспокоена, как ты живешь, искала повод прийти к вам без приглашения, в другой – говорила себе оставить тебя в покое. Я не могу понять, почему она так переживает за тебя, ведь у тебя все в порядке.

Должно быть, мои попытки сблизиться и показать ей, что со мной все прекрасно, помогали плохо. Хотя мама боролась с собой и с действием препаратов. Будь у меня возможность избавить ее от таблеток, я бы сделала все для этого. Но я боялась, что подобное могло вернуть ее в такую пучину правдивых воспоминаний, что она бы захлебнулась в них и не смогла жить дальше.

– Просто мама нервничает, что я живу теперь не с вами.

Алекс категорично не согласился со мной.

– Мама борется сама с собой, удерживает себя дома. Она считает, что если придет к тебе, то сделает хуже. Если бы она переживала о том, как ты там в новой квартире, она бы просто пришла тебя проведать.

– Алекс, ты слишком глубоко копаешь.

– А еще это каждый раз прекращается, когда возвращается папа. Она словно забывает обо всем.

– Алекс.

– Погоди, ты говорила не лезть в это. Поэтому я молчал, ничего не рассказывал, старался искать оправдания всему, но ты сама спросила у меня о ней. Почему бы тебе не спросить у папы? Или, может, сразу у мамы?

– Алекс! – я уже повысила голос, и только тогда брат замолк. – Я тебя просила оставить все так, как есть.

– Аврора, если у тебя сейчас новая семья и новые хлопоты, это еще ничего не значит. Я волнуюсь за маму очень сильно. И если ты намерена дальше делать вид, что это пустые переживания, то я вынужден пойти против тебя.

– Пожалуйста, – я схватила брата за плечи и, чувствуя, как сердце колотится в груди, попыталась его переубедить, – доверься мне.

Он сомневался, это было слишком очевидно. Но он еще ребенок, пусть далеко не глупый и понимающий, но ребенок. Хотела бы я списать все подмеченные им изменения в поведении мамы на простые детские замашки и игры.

– Новость о беременности впервые за долгое время действительно смогла осчастливить маму, – угрюмо сказал он. – Только поэтому я успокоюсь.

Я тут же обняла его. Не останови я брата, он рассказал бы обо всем какому-нибудь врачу, а там дело дошло бы и до правительства. Неизвестно, во что превратили бы маму после этого.

Оставшуюся часть вечера нас с Дэйвом заваливали вопросами о том, как мы оформим детскую, как назовем сына или дочку и все в этом роде. Но мы лишь пожимали плечами и скромно улыбались.

Гости ушли, и только тогда Дэйв смог спокойно вздохнуть. Он окинул меня с ног до головы усталым взглядом и протяжно произнес:

– Я невероятный, раз на все это подписался.

– Неужели перспектива отцовства так выматывает?

– Где это видано, чтобы муж прикидывался отцом ребенка, которого жена нагуляла? Думаю, я заслуживаю хотя бы скромного «спасибо».

– Спасибо, – тут же сказала я, ему на потеху. Хотя, несмотря на мой язвительный и шутливый тон, прозвучало это все равно искренне.

Когда на улице стемнело, я села на подоконник и начала смотреть вдаль, наблюдая за качающимися деревьями и холодным светом луны. Как только среди всего этого мрачного массива из веток я увидела силуэт Брайена, то тут же открыла окно и свесила ноги на улицу.

– Ты что вытворяешь? – спросил он, когда я приготовилась спрыгнуть.

Брайен быстро оказался рядом и поймал меня. Придерживая за бедра, поставил на землю и сразу прижал к себе.

– Хотела поскорее с тобой встретиться. – Я отстранилась от него, но лишь для того, чтобы привстать на носочки и поцеловать в губы, мягко и даже невинно. – Как твои дела?

– Могли быть в тысячу раз лучше, если бы мы провели это время вместе, но у меня есть некоторые планы.

Безусловно я расстроилась, но никак это не показала.

– Тогда тебе не стоило тратить время на то, чтобы прийти ко мне. Я постараюсь не волноваться сильно, если вдруг ты не придешь в следующий раз, не буду сразу думать о худшем. Отправлять кого-то из твоих друзей тоже не стоит. Не хочу, чтобы они как-то рисковали.

– Мне надо будет уйти с Ребеккой, – уточнил Брайен, проигнорировав мои слова.

– Хорошо, я понимаю. Вы лучшая пара, так надо. – Я потянулась к нему за очередным поцелуем, уже прощальным, но Брайен отстранился.

– Ты не понимаешь.

– Брайен, я теперь знаю правду и не думаю ни о чем плохом.

Но мой темный не успокоился, лишь сильнее напрягся. Я провела ладонями по его мышцам, попробовала их размять, но в этом не было толка.

– Тогда просто скажи мне, чего я не понимаю.

Я потянулась пальцами к его лицу, желая прикоснуться к его скулам, щекам, но он схватил меня за запястье и отвел руку в сторону, как это было много месяцев назад. Только сейчас причина крылась далеко не в отвращении, он был встревожен.

– Брайен, только не надо молчать.

– Невероятно сложно говорить о чем-то без шуток и сарказма, без грубостей и тому подобного, – приглушенным голосом сказал он.

И я поняла, к чему все шло. Озарение походило на сильный удар тока, я даже вздрогнула.

– Кажется, я понимаю, о чем речь.

Брайен сильнее сдавил мое запястье, словно боялся, что я куда-то убегу. И в то же время он увеличил дистанцию между нами, как будто предоставил мне выбор.

– Сегодня велик шанс, что мы с Ребеккой постараемся исполнить приказ Правителя о втором ребенке. И что-то мне подсказывает, что мы не сможем отказаться, а если попытаемся, все будет только хуже.

Глава 7

Мне был нужен кислород, чтобы не впасть в тягучее болото ярких картинок. Но как бы я ни пыталась сделать полноценный вдох, легкие не могли расправиться. Они сжались в груди, окаменели.

– Аврора, послушай, – прозвучал голос Брайена.

– Не-е-ет, – протянула я, активно помотав головой. Мои собственные волосы прядями били меня по лицу, на мгновения приводя в чувства. Но после секундной паузы покоя перед глазами снова замелькали красочные картинки. Я видела их силуэты, слышала каждый, даже самый тихий, вздох. И когда сквозь всю эту палитру звуков пробрался его стон, ноги понесли меня к границе.

Только от того, что происходило в моей голове, невозможно было сбежать.

Звуки становились громче, смешивались, превращаясь в один громкий гул в ушах. Я остановилась и только тогда поняла, что все это время держала Брайена за руку и вела его за собой.

Я на грани? Снова подошла к пропасти, в которую вот-вот сорвусь?

Больно. Слишком больно, чтобы подбирать слова и пытаться что-то объяснить Брайену и самой себе. Я не хотела даже думать о том, что он может быть с кем-то, кроме меня. Я не готова, черт, и никогда не буду к такому готова!

Конечно, я знала о том, что это предстоит пережить, но даже если бы мне дали год найти в себе силы засунуть ревность куда подальше, в последний момент я бы все равно каждой клеточкой тела ощутила тупую, ноющую боль.

Нельзя смириться с тем, что твой любимый человек будет целовать кого-то другого, нельзя просто взять и без последствий пронести через себя его связь не с тобой.

Даже если так велит закон.

Брайен без слов крепко обнял меня, словно крича, что мы все равно вместе и ничто это не изменит. Я нерешительно подняла руки, чтобы обнять его в ответ, но тут же замерла в сантиметре от его спины. Я колебалась между чувствами и разумом, между тем, чтобы оттолкнуть его и расцеловать. Из-за этого тело пронзала дрожь, и снова дышать становилось труднее.

– Я люблю тебя, Аврора, – произнес он эти слова с таким же отчаянием, что плясало на моем ноющем сердце. И как же глупо было зацикливаться только на своих чувствах.

Брайену не лучше, а я своей чопорностью выбивала последнюю опору из-под его ног.

– Я очень сильно тебя люблю. Сильнее, чем могу это показать, чем ты можешь подумать. Не уходи от меня.

Все назойливые образы исчезли, разум очистился, и я осознала, что вновь могу легко дышать, могу чувствовать Брайена, все его эмоции, которые он прятал за непоколебимой стойкостью и силой, могу слышать то, что раньше он никогда бы и не подумал произнести. Только со мной он максимально открыт, только со мной им овладевают чувства, которые не описать. Я знала это, но постоянно ставила под сомнение, причиняя ему боль.

– Я никогда не уйду от тебя ни по своей, ни по чьей-либо еще воле. – Наконец, мои руки коснулись спины Брайена, и то, как расслабились его мышцы, говорило, насколько глупо было давать ему даже крохотные мысли о моем уходе.

Я пыталась убежать не от него, а от собственных фантазий, страхов и сомнений.

– Я бы все равно тебя не отпустил. Не смог бы.

– Тогда пообещай. – Я приподняла голову и протянула руку к его лицу, подушечками пальцев провела по линии подбородка, по шраму, прикоснулась к скулам. – Что и сам не сбежишь.

Пальцы Брайена на моей талии сжались, смяв одежду в кулак.

– Я имею в виду, что ты не должен сторониться меня после всего. Даже если вам с Ребеккой придется сделать это. – Я судорожно вздохнула. – Знаю, что это не ваше желание.

– Нет, я не буду... – начал говорить он, но я положила пальцы на его губы и попросила выслушать меня.

– Я все понимаю. И ты сам еще несколько минут назад говорил, что иного пути нет. Если вам дадут что-то, то просто прими это. Сейчас ты должен делать все, чтобы стать правителем и спасти нашего ребенка, ты же помнишь об этом? – Брайен кивнул. – И, если ты пойдешь против Правителя, какие еще они смогут придумать методы манипулирования? Мы должны быть хладнокровны и разумны, если хотим после всего этого кошмара проснуться и почувствовать себя счастливыми.

Брайен отодвинул от себя мою руку и произнес:

– Не притворяйся, что с тобой все хорошо. Потому что мне, черт возьми, настолько паршиво от мысли, что тебе больно, что я готов послать всех в задницу и сбежать с тобой.

– Я не притворяюсь. Да, мне неприятно от этого всего, но теперь я доверяю Ребекке, и еще больше я доверяю тебе. От проблем не сбежать. Мы с тобой все решим. И тем более ты же не хочешь, чтобы дорогие тебе люди расплачивались за нашу слабость?

Он наклонился ко мне, но я вновь накрыла его губы своей ладонью.

– Пообещай, что после всего этого ты вернешься ко мне. Ты приедешь в квартиру, примешь душ и ляжешь в свою... нашу постель, где я буду ждать тебя. Обнимешь меня и поцелуешь.

Вновь ненавистная дрожь подчиняла своей воле тело, но я боролась с ней, боролась с эмоциями и цеплялась за внутренний стержень. Мы не в том положении, чтобы капризничать и брать во внимание протесты сердца. Я приложила все усилия, чтобы игнорировать боль, пускающую ветви в каждый уголок моего тела, в каждую частичку души.

Брайен мягко обхватил мое запястье, сильнее прижал пальцы к губам и поцеловал каждый, окутывая нежностью и теплом. А затем уверенно произнес:

– Обещаю. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – ответила я ему с проявившимся на лице благоговением, преодолевшим все баррикады внутри, пробравшимся сквозь путающиеся мысли.

– Спасибо, – на полтона тише сказал Брайен, – за все это. За веру в меня.

– Кажется, тебя тоже легко впечатлить, – пошутила я, вспоминая, как он постоянно говорил мне так, когда я тонула в симпатии к нему якобы из-за мелочей. Брайен даже улыбнулся, я почувствовала это, так как мои пальцы все еще скользили по его губам и подбородку.

Свободную ладонь я положила на грудь Брайена в районе сердца и про себя попросила, чтобы внутри него был покой, чтобы он не переживал обо мне и делал то, что должен.

– Хей, голубки! – раздался женский голос в стороне.

Я выглянула и заметила приближающиеся к нам силуэты.

– Это Ребекка и Блэйк, – прошептал мне Брайен. Мы отстранились друг от друга, но он тут же взял меня за руку и сплел наши пальцы.

– Наболтались? Аврорик, готова идти домой?

Аврорик? Это такое уменьшительно-ласкательное имя, которое пришло ей на ум, или очередной ехидный подкол? В тотальном непонимании я пялилась на Ребекку.

– Не хмурь бровки, морщины появятся.

– Да что с тобой? – воскликнула я. Но тут же стихла, так как вспомнила, что передо мной Ребекка, которая таким образом скрывала свои истинные эмоции. Ее самозащита – грубость, ехидство. Не стоит воспринимать всерьез то, что она говорит, чтобы спрятать волнение и страх. – Я не иду домой.

– Уверена?

– Да, я буду ждать Брайена в его квартире.

Стоящий за спиной Ребекки Блэйк, само воплощение грубости, усмехнулся. Я перевела на него взгляд, удивленная, что он до сих пор еще никому не нахамил. Его голова была повернута в сторону Брайена, и я уверена, что сейчас они просверливали друг в друге дыру. Глупые, бессмысленные переглядывания.

– Но одна я сойду с ума, поэтому было бы неплохо, если бы кое-кто ворчливый составил мне компанию. Хотя я бы предпочла общество Джессики и Кайла.

Блэйк снова усмехнулся, только громче, но промолчал. Он продолжал смотреть на Брайена, и я уловила, как дернулись его кулаки, и он встряхнул их, чтобы сбросить напряжение. Если бы я, как и он, шла на поводу эмоций, то уже разорвала бы Ребекку на куски. Но ни она, ни Брайен не были виноваты во всем этом цирке.

И я действительно хотела пройти через ожидание с Блэйком, потому что только он мог по-настоящему понять мои чувства. Я даже готова была выдержать все его нападки и попытки вывести меня на истерику, лишь бы только иметь возможность нахамить в ответ.

– Кайл у Джессики с прошлой ночи. Она заболела, и он вроде как заботится о ней, – сказала Ребекка.

– Тогда других вариантов нет. Блэйк, проведешь со мной время?

– Я. Не. Твоя. Личная. Нянька, – заявил он.

– Со мной не надо сидеть.

– Ладно, – резко выпалил он. – Лучше я буду издеваться над тобой, чем изводить себя.

Брайен сделал резкий шаг в его сторону, и Блэйк ответил тем же. Благо между ними оказалась Ребекка, которая робко и мимолетно коснулась руки Блэйка. Этот жест показался мне настолько интимным, что я даже смутилась.

– Только посмей обидеть ее, – процедил Брайен.

– Только попробуй хоть пальцем ее тронуть, – рявкнул Блэйк.

– По-моему, ты не совсем понял, куда мы идем, идиот.

Брайен узнал о том, что Блэйк травил меня, унижал и постоянно сравнивал с Ребеккой. Я попросила забыть об этом, понять друга и отпустить злость, но, кажется, Брайен плохо с этим справлялся.

– Та-а-ак, – протянула я, оттягивая Брайена на себя. – Не начинайте.

Он повернулся ко мне и на выдохе спросил:

– Тебе точно нужна его компания?

– Да, и ты сам знаешь почему.

– Не переживай. Я позабочусь о ней так же хорошо, как ты позаботишься о Ребекке, – бросил Блэйк.

Новая вспышка. Ребекка тут же потушила ее, отвесив Блэйку, как нашкодившему ребенку, легкий подзатыльник и прошипев на него ругательство. Я, в свою очередь, крепче обняла Брайена.

Конфликт не был улажен, но мы хотя бы поставили его на паузу. Брайен передал мне ключи от квартиры, и я взяла его лицо в свои ладони, заставила посмотреть на меня.

– Все будет хорошо. – Поднявшись на носочках, я чмокнула его в губы. – Буду ждать тебя, любимый.

Мы никогда не использовали в адрес друг друга подобные слова. Я знала, что Брайен не привык к такому, и его могло коробить от подобного. Но в светлом мире так обращались к супругу, и я по наитию обратилась так к Брайену. «Милым» я называла его в шутку, а для юмора уже не осталось места.

Зато было место для того, чтобы я лишний раз напомнила ему, как он важен для меня.

Не дождавшись ответа, я быстрым шагом направилась в сторону границы. Брайен должен был запомнить меня спокойной, не поддающейся панике.

– Любимый? Серьезно? – раздался едкий и противный голос за спиной. Блэйк точно намеревался опрыскать меня с ног до головы своим змеиным ядом. Он быстро нагнал меня, чего я, конечно, ожидала.

Если больно ему, то больно должно быть всем вокруг. Я была к этому готова, когда минуту назад просила его ждать их возвращения вместе. И на самом деле где-то в глубине души мне хотелось убедить Блэйка не испытывать столько ненависти в сторону Брайена, он ее не заслужил.

Я убеждала себя в правильности принятого мной решения ровно до того момента, пока Блэйк ножом в спину не кинул слова:

– Он останется любимым, даже когда будет трахать Ребекку?

За рулем автомобиля Брайен мог переключить все свое внимание на дорогу. Но у сидящей рядом с ним девушки подобной роскоши не было.

Ребекка терроризировала собственные колени взглядом и терзалась мыслями. Она изредка поглядывала на профиль друга, чтобы только убедиться, что это нормально – ощущать себя настолько паршиво в данной ситуации. Но Брайен оставался непроницаемым, словно ему удалось отключить эмоции.

– Просто скажи уже что-нибудь, – монотонно произнес он, паркуя автомобиль.

– Мне нечего сказать.

– Я тебя не узнаю. – Как будто она сама себя узнавала.

Эти внутренние перемены ее бесили. Она была к ним не готова, страшилась их, но найти противоядие не могла. Тем не менее она все еще чувствовала внутри себя силу, с которой могла пройти через многое. И, окунаясь в нее, она гордо поднимала голову, выпрямляла спину и злостно смотрела на тех, кто пытался ее надломить.

Смех, да и только. Брайен и Ребекка шли по длинному темному коридору совсем не спеша, думая об одном, но совершенно по-разному. Охранники, стоящие возле стен, взглядом хотели откусить кусочек гордости темной. И когда один позволил себе нелепый, тошнотворный свист, то сразу пожалел об этом: Брайен одной рукой поймал его за шею и приложил головой об стену. Больше никто не смел поднять взгляд на облаченное в тесное платье тело Ребекки.

– Что нам делать? – тихо спросила темная, когда они почти подошли к огромным дверям.

– То, что придется.

Лицо Брайена не отразило даже крупицы сомнения или чего-то, что могло показать его неуверенность. Он планировал бороться, морально готовился к тому, чтобы силой воли преодолеть действие неизвестных веществ.

Он посмотрел на Ребекку почти подбадривающе, подставил локоть, который она тут же обвила рукой. Перед его глазами стоял образ Авроры, ее улыбка и ее сияющий, несмотря ни на что, взгляд. Часть его хотела видеть ее все это время, ощущать ее присутствие. Но желание не впутывать даже ее секундный взор на него в грязные дела темной жизни было сильнее.

Они зашли в огромный зал с окнами в пол, спрятанными за плотной тканью бархатистых черных штор. В центре находился стол овальной формы: он ломился от обилия еды, сервировка поражала своей вычурностью. Все присутствующие избранные пары поднялись, чтобы поприветствовать лучших, склонив головы. И они стояли так, не имея права шелохнуться, пока Брайен и Ребекка не заняли свои места.

Тяжелая дверь с небольшим скрипом отворилась, и все вновь, как по команде, встали и склонили головы. Все, кроме Брайена. Он пялился на них и думал, когда же уже их шеи надломятся. Ребекка толкнула его в плечо и грозно проворчала:

– Подними свой зад.

Брайен лишь фыркнул.

– Ты не говорила, что от меня будет требоваться еще и кланяться этой сволочи. Сейчас я не в духе быть паинькой до такой степени.

– Вы можете сесть, – радушно произнес Правитель, когда его наряженная туша присела напротив Брайена. По обе стороны от него встали охранники. – И Брайен прав, я давно говорил, что этот ритуал пора отменить.

– Мы выражаем свое неиссякаемое уважение к вам, Правитель, – сказал один из представителей избранных.

– Поди уже мозоль на языке натер из-за регулярного вылизывания задницы, – как можно тише сказал Брайен, чтобы его услышала только Ребекка, которая, в свою очередь, кое-как сдержала усмешку.

– Я решил собрать вас всех сегодня, чтобы напомнить, как важны избранные для будущего нашего мира. Все вы – опора каждого темного, и однажды судьба народа, угнетенного светлыми, будет только в ваших руках. Под правлением Брайена мы восстанем и покажем, что истинный идеал все это время рос во тьме.

Правитель смотрел прямо на Брайена и хитро улыбался. Темный испытывал на себе это лукавство, эту тошнотворную любезность, но не проявлял ответных эмоций. И дальнейшая речь о том, как светлый мир будет порабощен, проходила мимо его ушей. Он больше думал о том, как ловко Правитель скрыл попытку «спарить» Ребекку и Брайена за роскошью данного недопарада подхалимства.

Неожиданно для него самого рядом появилась девушка с двумя бокалами с черным вином, скрывающая лицо под маской. Этот напиток был создан исключительно для привилегированных темных и обладал особым послевкусием и сильной крепостью. Называть его вином язык не поворачивался, но это было одной из уловок, что якобы все темные равны хоть в чем-то. Изгои и отбросы пили дешевое пойло и тоже называли его вином, чтобы приобщиться к недосягаемому.

Возле остальных темных также выстроился ряд прислуги. Перед каждым поставили наполненный бокал. Но когда прямо под носом Брайена и Ребекки оказались бокалы иной формы и с особыми украшениями, повеяло чем-то подозрительным. Они переглянулись и поняли, что думали об одном и том же.

– До дна! – воскликнул Правитель, поднимая руку с бокалом. Все последовали его примеру и повторили жест, как обученные собачонки.

Брайен подумал лишь о том, почему никто не решил назначить преемником старающегося из последних сил угодить Правителю паренька? Почему именно Брайен, который доставлял столько неудобств, стал центральным персонажем заварушки? А потом он вспомнил, что являлся идеальной машиной для убийств, если нажать на нужную кнопку.

Он в последний раз напомнил себе, что поступает правильно, и поднял злополучный напиток в воздух. Ребекка последовала его примеру, но сделала это скованно и совершенно не уверенно.

Черное вино было выпито до последней капли. И его расслабляющий и опьяняющий эффект подействовал только на двух темных во главе стола. Брайен и Ребекка откинулись на спинки мягких стульев, не притронулись к еде, потому что чувство голода отошло на задний план. Люди кругом что-то активно обсуждали, но их речи переплетались и заглушались, растворяясь в голове. Слышно было только стук сердца и его ускоряющийся ритм.

– Лошадиную дозу они нам подсыпали, – прошептал Брайен, на что получил лишь выдох Ребекки. Смотреть на нее он боялся, потому что чувствовал, что может сорваться прямо здесь, на потеху Правителю и поедающим дорогие блюда людишкам.

– Ребекка, милая, что же ты не ешь? – спросил Правитель, делая глоток напитка. Всем наполнили бокалы снова, но Ребекку и Брайена обошли стороной.

– Как-то... не хочется, – ответила она, уже плохо сдерживая объявшее ее возбуждение.

Резко вдохнув, Брайен отодвинул от себя стол и поднялся. Он осмотрел удивленные лица: они не знали, что устроил Правитель и почему Брайен вел себя подобным образом. Он одной рукой стянул с себя галстук и расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Стоило ему на секунду отвлечься от внешнего мира и того, что держало его в руках, как подсунутый препарат нарисовал обнаженное тело Ребекки, ждущее его на краю стола. На миг он даже почувствовал дикое желание взять ее прямо сейчас, но потом ударил сам себя по лицу и пришел в чувство. Брайен повернулся в сторону Ребекки и обнаружил на ее месте Аврору в слишком коротком платье. Она откидывала своей изящной рукой копну белых волос на одну сторону, открывая вид на изгиб шеи, ключицу и грудь, часто вздымающуюся из-за прерывистого и, черт возьми, возбуждающего еще больше дыхания. Брайен почти произнес ее имя, но зажмурился, умоляя сознание избавиться от иллюзий.

– Это не сработает, – прорычал он. Его пальцы нащупали край скатерти и со всей силы дернули за него. Грохот, звуки бьющейся посуды помогли на короткое время вернуться в реальность. Ребекка подскочила со своего места и побежала к выходу, Брайен последовал за ней.

Они отошли друг от друга на приличное расстояние, почти прижались к стенам коридора, который никогда еще не казался таким узким. Охранники расступались перед ними, вероятно, не имея никаких указаний остановить их.

Осталось совсем немного пройти до выхода, но мозг снова отключился, оставляя лишь крупицу здравомыслия в общем хаосе галлюцинаций. Брайен поймал Ребекку за руку, завел ее за угол и прижал к стене. Она томно выдохнула в его губы, вцепилась пальцами в ворот рубашки и расстегнула еще одну пуговицу.

– Нет, оттолкни меня. Слышишь? – пытался достучаться он до нее, хотя сам в это же время подхватил ее за бедра и позволил обвить себя ногами.

– Я бы с радостью, но, Блэйк, я не могу.

– Черт, я не Блэйк. Аврора... Точнее Ребекка!

Его руки сильнее сжали бедра темной, а ее пальцы в это время стали гладить его шею. Губы были в катастрофической близости, и подсознание обоих подсказывало, что если они перейдут эту черту, то не простят себе этого никогда.

Хватило минуты этой близости, чтобы мозг Брайена начал работать. Он закрыл глаза и почувствовал, насколько чужды ему эти прикосновения и как сильно отличалось тело в его руках от Авроры. Он не хотел больше ни секунды чувствовать кого-то, кроме своей светлой, так близко.

– Ребекка, просто закрой глаза и услышь мой голос. – Брайен поставил ее на ноги и отступил на шаг, испытывая облегчение, но все еще не решаясь открыть глаза. – Это я, Брайен, твой лучший друг, как бы дико сейчас это ни звучало.

– Б... Брайен?! – испуганно произнесла Ребекка.

Все это время она действительно думала, что к стене ее прижимал Блэйк. И ей не было дела до того, что все ощущалось иначе. Она закрыла лицо ладонями и заглушила крик, который был нужен для того, чтобы протрезветь.

– Сложно бороться с этим, – сказала она.

– Сейчас у нас есть люди, которых мы любим, поэтому мы сможем. Не думаю, что мы готовы к тому, чтобы наплевать на все и исполнить прихоть Правителя. Мы не кролики на его личной ферме.

– И что ты предлагаешь?

Брайен приблизился к ней, все еще держа глаза закрытыми, и тихо произнес, чтобы слова не услышал кто-нибудь, посланный проследить за ними:

– Мне нужно к Авроре, это все, о чем я могу думать.

– Тогда я должна попасть домой.

– Нет, ты поедешь со мной. Они должны думать, что мы вместе отправились ко мне.

– План потрясающий, но вот только ты сможешь провести время с Авророй, а я буду мучиться от перевозбуждения и усилившихся галлюцинаций.

– В квартире с Авророй Блэйк, не забыла?

Повисла неловкая пауза. Ребекка даже опешила, когда осознала, что Брайен в своем уме и знает правду о них.

– И что? – небрежно спросила она.

– Ты минуту назад назвала меня Блэйком и готова была отдаться у стены в каком-то закутке. Может, хватит скрывать свою связь?

– Нет никакой связи, – возмутилась Ребекка. – И это не твое дело.

– Конечно, когда это мы с тобой обсуждали интимные связи друг друга? – Брайен усмехнулся, а Ребекка толкнула его в грудь из-за смущения.

– Не говори об этом.

Брайену пришлось согласиться и промолчать о том, что среди их компании нет слепых идиотов, и все прекрасно знали об их «тайных» отношениях.

– Сейчас мы садимся в машину и едем в сторону моей квартиры. Смотреть друг на друга категорически запрещено. Как только я попаду в квартиру, вытолкну Блэйка к тебе, и он будет полностью в твоем распоряжении.

– Отлично. Поехали.

Глава 8

– Блэйк, просто заткнись! – воскликнула я, когда очередная грубость вырвалась из его рта.

Сколько мы сидели с ним в одной комнате? Минуту? Час? Вечность? Я сбилась со счета.

Почему время именно сейчас стало таким резиновым?

– Совершенно не думаешь об этом? Как она прижимается грудью к нему, как он раздвигает ее ноги и ведет рукой по внутренней стороне бедра?

– Это низко даже для тебя. – Из-за отвращения я на ощупь ушла в самый дальний угол комнаты и забилась там, подобно запуганному котенку.

Кстати, о котятах: маленькая и пушистая версия меня пришла ко мне и легла рядом, успокаивая мурлыканьем. Стало даже не так тошно, как было секунду назад.

– Я не понимаю тебя: ты, очевидно, влюблен в Ребекку, но позволяешь себе говорить подобные вещи. Уверен, что ей приятно?

Он горько ухмыльнулся, словно в собственном отчаянии нашел что-то забавное.

– Я не влюблен в нее, – небрежно проговорил Блэйк.

– Ты до сих пор на стадии отрицания.

– Я пришел сюда, чтобы издеваться над тобой, а не терпеть твои попытки лечить меня.

– Ты пришел, потому что тоже знаешь, что только мы можем понять друг друга. Люди, которых мы любим, сейчас вместе и ближе друг к другу, чем мы бы с тобой хотели.

– Я ее не люблю! – Блэйк ударил что-то, попытался успокоиться, сделав глубокий вдох. – Я не могу.

Я же лишь сощурила глаза, совсем не испугавшись и не удивившись его вспышке.

– Брайен тоже это говорил.

– Я не он. – Темный произнес это с отвращением

– Хорошо, ты можешь до конца жизни не признавать своих чувств. Твои поступки уже давно сказали все за тебя.

– Мои поступки?

– Ты защищаешь ее своими методами. Но и ей ты делаешь больно необдуманными словами, которые ляпаешь, чтобы заставить ее разделить с тобой ношу. Она достойна большего, а ты частенько хамишь и не думаешь о ней.

Блэйк вскипал, я давила на больные точки и выводила его из себя. С другими я бы давно сбавила обороты, но ему нужна была встряска, чтоб хотя бы рассмотреть возможность, что я в чем-то права.

Ожидала, что он разозлится и выльет на меня очередную порцию помоев, но он лишь понизил тон и стал с отвращением выговаривать каждое слово:

– Мне просто осточертело даже думать о том, что из-за этого подонка она каждый раз должна терпеть издевательства. И, несмотря на это и то, сколько всего натворил Брайен, его все любят. Она его любит. Он остается на чертовой вершине даже после того, как погубил Эйми, как позволил кому-то издеваться над своей близкой подругой.

– Он не знал ничего о Ребекке.

– А о том, что будет с Эйми, если она родит от него, он тоже не знал?!

Блэйк не знал того, что Ребекка обо всем мне рассказала. Несмотря на это, он бездумно ляпнул о том, что сам же пытался скрыть. Зачем тогда однажды он просил не лезть с вопросами про Эйми к Брайену? Я совсем не понимала Блэйка, и, кажется, он и сам в себе запутался.

– Что, по-твоему, произошло с Эйми? И зачем ты хранил тайну, раз в итоге сам же нелепо стал раскрывать карты? – спросила я, поднимаясь. Разговор повернул в русло, которое требовало от меня большей твердости. Забиться в угол я больше не могла.

– В тебе нет ни капли любопытства. Ты все знаешь? – В ответ я кивнула. – И ты все еще с Брайеном?

Он искренне удивился. Мне не нужно было видеть его лицо, чтобы считать эмоции.

– А я должна была бросить его?

– Он не защитил ее! – взревел Блэйк. – Этот придурок не предпринял никакой попытки исправить ситуацию. Эйми умерла, а он продолжил жить. Еще и позволил себе ввязаться в отношения с тобой.

Блэйк специально ткнул мне пальцем в открытый участок кожи на ключицах, лишний раз напомнив, что я теперь абсолютно бесполезная и беззащитная.

– Не смей оскорблять Брайена, – сохраняя спокойствие, сказала я.

– Ты до сих пор, как верная собачонка, пускаешь слюни, стоит только ему оказаться возле тебя.

– Для тебя любить и полностью доверять человеку значит быть его собачонкой?

– Ты выглядишь жалко, думая о том, какой Брайен замечательный. Он все тот же кусок дерьма, каким был всегда, только скоро на его безмозглую голову напялят корону. Свергнет одного «короля» и провозгласит себя новым, еще более отвратительным. А ты так и будешь ждать, когда он одним взмахом руки раскинет по миру волшебную пыльцу и изменит наши жизни к лучшему.

– Хватит! – выкрикнула я, не выдержав потока оскорблений, лившегося в сторону Брайена, который не сделал ничего, за что его можно было бы так яростно смешивать с грязью. – Да, он не идеален! Как и я, как и ты, как и все другие люди. Но, в отличие от тебя, он не ищет виноватых вокруг себя. Он отвечает за свои поступки.

– Я не губил...

– Эйми уже не вернуть!

Комната погрузилась в тишину, было слышно только мое глубокое дыхание. Лоб покрылся испариной, я вытерла пот ладонью и непроизвольно выругалась, избавляясь от последней капли одолевшей меня ярости.

Мне никогда не переубедить Блэйка, не заставить его отстать от Брайена. Он уперся, завязал тугой узел на смерти Эйми и вечно ковырял его. Возможно, он и не знал всей правды, так как сам Брайен предпочел остаться крайним, полностью взял на себя ответственность за беременность, которая могла и не наступить, если бы Эйми призналась, что нарушила график приема таблеток.

Блэйк еще не знал, что и я беременна. Какими бы гадостями разразился он, расскажи я ему сейчас об этом? Узнавать я не хотела, так как не верила, что смогу достойно выдержать его нападки.

Если бы Блэйк скорбел, я бы с большим терпением и пониманием отнеслась к бесконечному потоку оскорблений. Но Блэйк не просто скучал по подруге, не просто пытался свою боль излить в виде ненависти. Его ослепили ревность и зависть, он пытался прикрыться трагедией и на фоне Брайена выглядеть лучшим вариантом для Ребекки. Да даже мои чувства он хотел извратить.

– Мне жаль, что вы ее потеряли, – искренне проговорила я. – Но прошлое не изменить, в отличие от будущего. Не очерняй память о ней своей ненавистью.

Я глупо надеялась, что мне удастся повлиять на Блэйка, но после моих слов он лишь рассмеялся.

– Бедная Аврора. Как же ты глупа, – прошептал он.

– Какой же ты мерзкий, – процедила я в ответ. – Продолжишь в том же духе и больше никогда не сможешь даже заговорить с Ребеккой. Твои ненависть и зависть погубят все хорошее, что она в тебе будила. И ты так и не ощутишь, как прекрасно любить ее и знать, что твои чувства взаимны.

Блэйк схватил меня за плечи, но я не изменилась в лице, не испугалась, а продолжила впиваться в него злым взглядом с примесью искреннего сочувствия. Он мог предпринимать бесконечное число попыток продавить меня, сделать уязвимой, но я не собиралась поддаваться. Плевать я хотела на его желание посеять в моем сердце зерно сомнения в любви к Брайену.

Я не знала, какой подход нужен, чтобы образумить этого упрямца. На Блэйке будто ничего не работало. Агония и ярость, порабощающие его, были плодом его собственных поступков. И ошибки Брайена здесь совершенно ни при чем. И если я нашла в себе силы не идти на поводу у ревности, посмотреть на все с иной стороны и поверить, что нас ждет иное будущее, счастливое и, главное, безопасное, то он, напротив, продолжил разрушать себя.

Блэйк приблизился к моему уху, обдал леденящим дыханием и произнес:

– Я подготовлю для тебя могилу. Рано или поздно ты умрешь из-за него, и в момент смерти ты вспомнишь мои слова и поймешь, как же я был прав.

Оцепенение. Подобное я услышать не ожидала, поэтому потеряла себя в холоде произнесенных слов.

Это длилось несколько бесконечных секунд.

Все страхи станцевали перед моими глазами и ударили в низ живота. Словно кто-то ножом вспорол меня и оставил истекать кровью.

Но затем внутри произошел щелчок, наступила ясность, пришли тепло и свет. Не тот ослепительно-белый, который боготворили в моем мире. В том не было никакой веры, этот дарил надежду.

Я оттолкнула от себя Блэйка и влепила ему пощечину со всей силы, на которую была способна.

– Еще раз скажешь что-то плохое о Брайене или попробуешь ляпнуть что-то о моем будущем, я лично сотру тебя в порошок. Откажусь от баланса, чтобы стать светлой, и сожгу тебя заживо, и в этот момент ты будешь думать о том, как же я была права.

Я с гордо поднятой головой смотрела в его сторону и готовила еще несколько красноречивых угроз. И была рада, что вдохновляла меня далеко не злоба, а желание уберечь себя и Брайена от нападок.

Но входная дверь с грохотом распахнулась и полностью разрушила висевшую все это время в квартире атмосферу. Брайен с порога начал говорить быстро и достаточно громко:

– Блэйк, Ребекка внизу. Тебе лучше поспешить.

– Что случилось? – одновременно спросили мы с Блэйком, не ожидая, что Брайен и Ребекка вернутся так скоро.

– В том-то и дело, что ничего не случилось. Но если Блэйк сейчас не встретится с Ребеккой, возникнут проблемы. Может, она поднимется сюда, и начнется шоу.

– Так между вами ничего не было? – аккуратно уточнил Блэйк.

– А ты расстроен?

Больше никаких ответов никому не понадобилось: Блэйк покинул квартиру, не успела я моргнуть. Когда дверь издала характерный щелчок, я настороженно посмотрела в сторону Брайена. Из окна лил лунный свет, освещая очертания его высокой широкоплечей фигуры.

– Все хоро...

Фраза оборвалась из-за того, что Брайен налетел на меня с диким поцелуем и чуть не сбил с ног. Я бы упала, если бы сильные руки не подхватили меня за талию и не сжали в крепких и разгоряченных объятиях.

Несколько головокружительных мгновений я не двигалась, позволяя широким ладоням неконтролируемо гладить меня, забывая дышать из-за требовательных и пылких губ. Меня будто выключили, но тут же запустили заново, разогнав тревожность и волнение, наполняя меня до краев страстью. Шок спал, и тогда я в полной мере ощутила, что была окутана огнем, поддалась ему и ответила с тем же желанием.

На губах Брайена не было ни следа Ребекки, запах ее духов не впитался в его одежду. Я не знала как, но они все преодолели, не поддались. Препарат определенно действовал, только он не превращал Брайена в озабоченное нечто. Он был напористым, но все равно делал все так, как мне нравилось, прекрасно осознавая, кто запускал пальцы в его волосы и ласкал шею и грудь, расстегнув в беспамятстве несколько пуговиц на рубашке.

Поцелуй оборвался как по щелчку: Брайен внезапно оторвал меня от себя, и, если бы не его поддержка, я бы по инерции повалилась вперед. У меня кружилась голова и ноги подкашивались, а самый прекрасный силуэт перед глазами как будто стал отчетливее и еще привлекательнее.

– Только не из-за этих препаратов, – процедил Брайен, усаживая меня на диван.

Он ушел. Оставил меня одну, растрепанную, с горящими щеками и припухшими губами. Сквозь гул в ушах из-за бурлящей в жилах крови я услышала, как в ванной полилась вода. Брайен остался в квартире, и это немного успокаивало. Если бы он бросил меня после того, как чуть не съел этим невероятным поцелуем, я бы стерла его в порошок.

У него в планах было полное уединение, я же намеревалась бесцеремонно его нарушить.

Дверь в ванную я открыла аккуратно, предварительно постучав. Брайен мне не ответил, но я все равно переступила порог. Через оставленную щель пробивался рассеянный лунный свет, но его было так мало, что я будто погрузилась в полный мрак.

Мне и не нужно было видеть Брайена, перед глазами уже стоял до дрожи соблазнительный образ. Его образ. Полностью обнаженный. Я чуть замешкалась, смутилась, как будто никогда не проделывала с ним страстные вещи при свете, как будто не заходила с ним все дальше и дальше в близости и не становилась откровеннее.

– Надеюсь, ты не против, если я все же составлю тебе компанию, – пролепетала я, потянувшись к краю футболки.

Меня сложно было назвать роковой соблазнительницей, особенно после того, как я побывала в «оздоровительном лагере» и так и не смогла обратно набрать вес. Тело казалось мне недостаточно сексуальным. Тем не менее Брайен всегда прикасался ко мне так, будто я идеальна для него. И пока я раздевалась, то представляла, что это делает Брайен, намеренно трогала себя, будучи полностью уверенной в том, что он смотрит, следит за каждым моим движением. Из-за этого я распалялась сильнее, и неловкость обращалась смелостью.

Когда я сняла остатки белья и услышала, как Брайен тихо втянул воздух, то неконтролируемо и с ехидством ухмыльнулась. Он определенно был, мягко говоря, взволнован из-за устроенной сценки. На удивление, мне удалось достаточно грациозно перешагнуть бортик ванны и встать за моим темным. Руками я уперлась в него, нащупала порез, который действительно очень быстро зарастал.

Я прижалась грудью к мокрой и теплой спине, обняла его и поцеловала между лопаток. Брайен напрягся и глухо произнес:

– Мне понравилось, как ты снимала с себя одежду и невинно касалась собственного тела.

– Насколько сильно понравилось?

Знала, что Брайен под действием препаратов, из-за которых должен был забыться с Ребеккой. Но он вернулся ко мне, и это стало достаточным доказательством того, что сильно. Что все, связанное со мной, для него «сильно». Хорошо, что он не видел моей глупой улыбки.

Не ожидая получить четкий и внятный ответ, я спустилась руками с крепкой груди к рельефному прессу, увлеченная собственными фантазиями, ощущением его сильного и идеального тела. Дух захватывало от того, что все это, даже его глубокое дыхание, принадлежит мне. Что я могу любить его, и ему это нравится, он наслаждается нами так же, как я.

Опьяненная им, я уверенно опустила руку еще ниже, но Брайен тут же перехватил мою ладонь и повернулся ко мне лицом. Мой недовольный стон он немедленно заглушил поцелуем еще более страстным и пылким.

– Ты прекрасно знаешь все, что я скажу, если вопрос касается тебя, – все же ответил мне Брайен прямо в распахнутые губы, прервав поцелуй.

Последний раз он мягко прикоснулся к нижней губе, слегка оттянул ее и переключился на шею. Мое дыхание участилось, когда его ладонь накрыла грудь.

– Хочу слышать каждый ответ. Вновь и вновь.

Я чувствовала, как он упирается в мой живот, и от этого раскаленная волна желания топила меня в предвкушении, обволакивала каждую клеточку тела. Мою очередную попытку прикоснуться к нему Брайен оборвал. Он отстранился от меня: одна его ладонь все еще ласкала грудь, а другая сжимала запястье.

– Ты не представляешь, в каком я состоянии, Аврора.

– Представляю. – В доказательство я прогнулась в спине, чтобы ярче ощутить его.

За мою маленькую шалость я получила наказание: Брайен развернул меня лицом к стене, прижал к холодному кафелю, и я слегка вздрогнула из-за пробежавших по телу мурашек. Мне хотелось продолжить свои дразнящие игры, но одной рукой Брайен поймал обе мои, заставил выпрямить их над головой и вытянуться перед ним.

Он убрал мои влажные волосы на одну сторону и склонился к уху:

– Я же сказал, что не представляешь.

Не отстраняясь, он свободной рукой поднял мою ногу и поставил ее на край ванны. Я не сопротивлялась и готова была сделать все, что он пожелает, лишь бы пожар в груди никогда не потухал и Брайен вечность прикасался ко мне.

– Дело не в препаратах. Их эффект силен только в самом начале. Он яркий, но проходит достаточно быстро, не оставляя после себя ничего и лишая памяти.

Брайен все это шептал мне на ухо, прижимаясь ко мне сзади и медленно ведя пальцами от сгиба колена к внутренней стороне бедра.

– Неужели дело во мне?

Я развернула голову так, чтобы одна щека прижалась к плитке, а другая согрелась от тепла его дыхания.

– Ты бы хоть сделала вид, что удивлена.

Губы Брайена мягко касались кожи, а пальцы оглаживали ягодицу, периодически поднимаясь к тазовой косточке.

– Сейчас я в замешательстве, как ты держишься. Почему ты все еще...

Не дослушав меня, Брайен наконец-то прикоснулся ко мне между ног, стал ласкать меня и срывать первые, сдержанные стоны. Я контролировала себя, потому что знала, что так могла раззадорить, заставить его мучиться так же, как он заставлял страдать меня из-за запрета ответных ласк.

– Мне мало, – пожаловалась я, хотя сама дрожала и напрягалась из-за нарастающего чувства внутри. Слова и реакция тела противоречили друг другу.

Когда Брайен вошел в меня сначала одним пальцем, а затем двумя, я простонала уже слишком громко, выдав себя, и в лихорадочном состоянии попыталась найти любимые губы. Растворяясь в контрасте холода плитки и жара прижимающего меня к ней тела, я теряла контроль над собой. Нога соскользнула с бортика из-за приятных судорог, я случайно зацепила стоящие на нем баночки, и они рассыпались вокруг наших ступней по полу.

Ванна была узкой, нам не хватало места, но тем не менее я прогибалась так, чтобы мы плотнее прижимались друг к другу, вставала на носочки и пыталась стать выше, на нужном уровне, чтобы дать понять, на что я желала заменить эти невероятные ласки пальцами.

– Брайен, умоляю, – простонала я, хватая ртом воздух.

Он наконец-то отпустил мои руки и развернул обратно лицом к себе. Онемевшие ладони упали на широкие плечи, я тут же потянулась за страстным поцелуем и получила пылкий и всепоглощающий ответ. Пока мы целовались, Брайен подхватил меня под ягодицы, и я обвила ноги вокруг его талии. Вода бежала по нам, было скользко и неудобно, но мой темный наконец-то усадил меня на себя и выбил из нас обоих остатки рассудка.

– Я хочу тебя. И всегда только тебя, – прошептал он мне в губы и вновь поцеловал.

Мне нужно было совсем чуть-чуть, чтобы получить желаемое. Я вжималась в стену, упиралась в нее ладонью, искала опору ногой, чтобы стоять тверже. И когда я пяткой обнаружила что-то достаточно крепкое, чтобы опереться, то стала сама насаживаться на Брайена. Он подключил освободившуюся руку к ласкам, и вихрь невероятных ощущений тут же захлестнул меня, и я рассыпалась на мелкие осколки, пролепетав что-то о том, как мне хорошо с ним. Забылась, погрузилась с головой в собственное наслаждение. Я продолжала сжимать его, игнорируя то, что вода больше не бежит по нам, что больше не трусь лопатками о кафель.

Я пришла в себя, когда меня, мокрую и голую, уложили на диван.

– Тебе нужна передышка?

Он стоял между моих распахнутых ног, и его силуэт очерчивал лунный свет, льющийся из окна.

Пульсация стихла, но я все еще чувствовала ее отголоски внутри. От одной мысли, что я могла ощутить Брайена внутри себя вновь, возбуждение снова росло. Приподнявшись на локтях, я уставилась на него с вызовом.

– Передышка от чего?

Я представляла, в какой же сексуальной усмешке растянулись его губы, каким же диким был его взгляд. Он приблизился, оперся одним коленом на диван и склонил голову набок.

– Я не закончил, Аврора. Теперь мне мало.

– А, ты об этом? – продолжила игру я.

Намеренно медленно погладила свою грудь, спустилась к животу и бедрам. Брайен наблюдал за моими движениями недолго: он почти сразу навис надо мной, скользнул членом между бедер и стер с моего лица надменность.

– Аврора, ты опять нарываешься.

– Это так очевидно?

Я обняла его за шею, притянула к себе и поцеловала очень нежно, понимая, что скоро настроение переменится, что я доведу до того, чтобы движения стали бесцеремонными и грубыми, идеальными под мое состояние.

Мы обнимались, с особым трепетом ласкали друг друга, двигались медленно и сладко, растягивая паузу. Я обожала то, как мы чувствовали друг друга, как с каждым разом превращали нашу близость в что-то более невероятное, изучая друг друга и подстраиваясь под настроение. Мы никогда не боялись громко и прямо говорить о своих желаниях.

– Ты можешь лучше, – прошептала я, обрывая нас, разрушая мягкую, тягучую атмосферу, когда почувствовала, что Брайен готов войти в меня.

Он сделал это тут же, заставляя меня издать громкий то ли стон, то ли крик удовольствия. Но Брайен не стал двигаться, он замер.

– Порой ты до неприличия разговорчивая, – сказал он, пока мучительно медленно погружался в меня. Затем он вышел, чтобы повторить движение, только грубее и немного быстрее.

– Хотел бы заткнуть меня?

Очередной грубый глубокий толчок, из-за которого импульс прошелся по всему телу и сжал в тисках колотящееся сердце.

– Твой рот становится все искуснее. Поэтому да, я бы с радостью его заткнул.

– И твой рот может быть очень полезен.

Подтверждая мои собственные слова, Брайен поцеловал мою грудь, втянул сосок в рот и слегка его прикусил. Мне пришлось приложить все усилия, чтобы окончательно не растечься лужей и продолжить.

– Я все еще могу говорить, Брайен. Это значит только то, что ты все еще можешь... лучше.

Он словно сорвался с цепи. Меня перевернули на живот, приподняли за бедра и шлепнули по ягодице, после чего сжали ее. Я приготовилась к тому, что прямо сейчас вновь забудусь в бешеном ритме, но Брайен потянул меня на себя, поставил на колени и прижал спиной к себе.

– Сделай это сама, – прошептал он, целуя меня в шею.

Я помогла себе рукой и села на него, наслаждаясь ощущением наполненности.

– Глубже, Аврора, – приказал Брайен, и я послушалась, двигая бедрами так, чтобы взять больше. – Активнее двигайся, дорогая.

У него был такой низкий и хриплый голос, что мне хотелось, чтобы он без конца говорил со мной и толкал к пропасти. Я набирала темп, пока Брайен целовал мою шею, плечи, пока его ладони ласкали мое все еще влажное после душа тело, пока он спускался пальцами вниз.

– Я люблю тебя. Очень сильно люблю.

Мое признание усилило химию между нами. Я потянулась к затылку Брайена, запустила руки в волосы и развернула голову к нему.

– Я тоже тебя очень люблю, – ответил он перед тем, как впиться в меня новым страстным и до сумасшествия желанным поцелуем.

У меня перехватило дыхание от движения языка и губ. Я повалилась вперед, прогнулась в спине, подставляя бедра, и вжалась лицом в постель. Брайен вновь двигался внутри меня, сам уже контролировал глубину и темп, угол проникновения и сводил меня с ума этим, уничтожал крепкой хваткой на ягодицах, подключал движение пальцев между ног и плавил в тягучее вещество из обожания к нему. Я упивалась нашими звуками: его дыхание, шлепки и собственные заглушенные диваном стоны. Оргазм ослепил, оглушил, выбил воздух из легких. Пока я сжимала пальцы, кусала простыню и фокусировалась на напряжении внутри, Брайен тоже приближался к разрядке, совершая последние жесткие толчки.

Мы развалились на диване, наслаждаясь сладкой истомой. Нагие, удовлетворенные, счастливые в моменте. Я хотела бы вечность упиваться нами, но мы всегда были ограниченны. Мы всегда должны были отпускать друг друга после очередной незабываемой встречи. И никто не знал, повторится ли она вновь.

На сборы времени не было. На улицу мне пришлось выходить с непросохшими волосами, поэтому Брайен заботливо укутал меня в очередную свою толстовку с капюшоном.

Мы оба хотели продлить нашу ночь, но решили не подставлять Дэйва. Из-за моей беременности наша семья могла привлечь слишком много внимания со стороны светлого мира.

Брайен рассказал мне о том, что происходило на встрече с другими избранными темными, что он чувствовал, когда его опоили.

– Как будто ты похотливое животное. Все уходит на второй план, становишься ведомым инстинктом размножения. Но перебороть это возможно, если ты любишь.

Я в свою очередь рассказала о том, что Блэйк не был любезен, но я дала ему отпор.

– Зато он отвлекал внимание на себя. Так что польза от него была. Не разжигай конфликт с ним, прошу.

Подробности о том, что Блэйк сравнивал мою судьбу и судьбу Эйми, я упустила, так как Брайен и без того злился на своего друга.

Я пыталась убедить Брайена, что меня не нужно провожать до окна. Но он настоял на своем, аргументируя позицию тем, что так он быстрее сможет вернуться домой. Просто так без надзора он все равно оставить меня не мог, а я слишком долго обходила дом и шла к подъезду.

Брайен поднял меня на плечах, и я сразу вспомнила, как все начиналось. Как я накручивала себя, думала о худшем, боялась. Тогда я неуверенно сидела на нем, переживала, что свалюсь, хотя он всегда крепко держал меня и твердо стоял на ногах. Перед тем как залезть в окно, я аккуратно наклонилась и поцеловала Брайена на прощание, глотнула еще каплю нашей любви через настойчивые, но все равно нежные движения его губ.

После короткого, но достаточно бодрящего сна мне нужно было встретиться с Джой. Подруга чуть ли не с порога начала показывать мне фотографии кроватки и уже купленной для ребенка одежды, пеленок и прочего. Пришлось насильно затащить ее в свою комнату и усадить на кровать.

– Посмотри, разве они не прелестны? – Она показала пальцем в экран телефона, и от разнообразия крошечной одежды у меня зарябило в глазах.

Джой шокировала: она словно закупилась одеждой на годы вперед. Ее ребенок пойдет в школу, а у него все еще будет то, что мама купила ему до рождения. Она смущала и даже пугала меня, потому что я не чувствовала подобной потребности сносить все полки в магазине. Возможно, это я была ненормальной, а не она? Ведь мою голову занимало не то, как обеспечить ребенка, а как подарить и сохранить ему жизнь.

Но я не стала ничего говорить. Джой была слишком счастливой, чтобы портить все и обесценивать ее радость.

Среди множества снимков я остановилась на одном. Меня привлекло небольшое розовое пятно. При выписке из роддома разрешен только один цветной элемент: лента розового или голубого цвета. Розовый цвет символизировал девочку, голубой – соответственно мальчика.

Я тут же подняла голову на подругу, а та улыбнулась шире, чем я когда-либо видела.

– Девочка? – спросила я.

Джой вот-вот готова была лопнуть из-за обилия эмоций. Она точно светилась изнутри, даже кожа не скрывала ее внутреннее солнце, я видела его и чувствовала.

– Да! – воскликнула она. – Ты не представляешь, как я рада! То есть я бы обрадовалась и сыну, безусловно! Мы с Гейлом уже говорили о втором ребенке. Я не успела родить, а уже хочу второго, я сумасшедшая?!

– Нет, совсем нет, – успокаивала я, хотя Джой вряд ли нуждалась в поддержке. – Если вы с Гейлом этого хотите, то так и будет. Ничто не должно мешать вам быть счастливыми.

– Я хочу уже поскорее взять ее на руки, услышать первое слово, увидеть первые шаги! Хочу дать ей все, чтобы она выросла лучше меня! Чтобы ее жизнь была невероятной, беззаботной и... У меня слов не хватает!

Не знала, какой момент должен настать, чтобы мое признание прозвучало достаточно органично. Джой приняла меня, мои отношения, поддержала и дала так много, чтобы я не теряла связь со своим прошлым в светлом мире. Но я переживала, что она неправильно меня поймет, если я расскажу о беременности слишком пресно.

Тем не менее я набралась смелости и заявила о своем положении с вынужденной радостью, которую из-за страхов боялась проявлять в полной мере:

– Я беременна.

Джой, еще секунду назад болтающая без умолку, застыла с открытым ртом. Она хлопала глазами и долгое время не знала, что сказать. Но затем я услышала писк, громкость которого постепенно увеличивалась.

– Я тебя поздравляю! – Она крепко-крепко обняла меня. – У вас будет чудо-карапуз! Это же замечательно!

– Замечательно? – удивленно спросила я, пытаясь отстраниться, но Джой крепче прижала меня к себе. – Ты забыла, что он темный?

Подруга все же отпустила меня, но только для того, что отмахнуться от моих слов, как от мухи.

– Он супертемный, не сомневаюсь, что он все решит.

– Я тоже в нем не сомневаюсь. Но все же...

– Даже слушать ничего не хочу! Знаю я тебя: ты там уже прожила все худшие варианты, даже толком не подумав о том, что жизнь может быть счастливой после некоторых трудностей.

«Супертемный» и «чудо-карапуз». Никто еще не верил в это больше Джой. А если эта девушка что-то говорила, то делала это от чистого сердца. И мне опять не захотелось омрачать нашу встречу тревогами, поэтому я нашла в себе силы продолжить беседу так, будто мы обе сможем скоро стать счастливыми мамами.

Мне не хотелось прощаться с Джой. Время с ней пролетало незаметно, я воодушевлялась и открывала новые источники силы в себе. Никогда бы не подумала, что она, безупречная светлая, будет так сильно поддерживать меня и всю мою «темную» жизнь. Неужели моя мама когда-то была такой же? Как они посмели убить в ней весь этот искренний свет? Подобное не должно произойти с Джой.

Как только подруга ушла, вернулся Дэйв. Он держал в руках конверт.

– Нашел в почтовом ящике. Это для тебя.

С любопытством я открыла его и обнаружила внутри документ из больницы, правда, без единой печати или подписи. Меня уведомляли о том, что необходим повторный визит к психологу по имени Бэйли. Видимо, мой рисуночный тест дал неудовлетворительный результат.

Глава 9

Ночью нам с Брайеном удалось провести вместе от силы минут пять. Он срочно должен был идти на очередные уроки и тренировки, но я успела рассказать ему о планах на день. Брайен занервничал, когда услышал о том, что меня ждал психолог на повторный сеанс, но я заверила, что справлюсь.

– Мы должны делать вид, что ничего не понимаем.

Хотя мы прекрасно понимали, что оба мира следят за нашими отношениями. И мой мир уже был в курсе моей беременности. Я не верила, что «знающие люди» считали, будто я вынашиваю ребенка от законного мужа. Они не делали шаги, выжидали, и мы с Брайеном надеялись, что такое подвешенное состояние продлится как можно дольше. Верили, что нам удастся всех переиграть.

Утром я уже была в больнице и, оказавшись единственной в очереди, сразу прошла в кабинет Бэйли. С моего недавнего визита ничего не изменилось, на столике опять стоял горячий чай. Я была одна в давящих четырех стенах, но не переставала чувствовать, будто кто-то пристально следит за каждым моим вздохом.

Я постаралась как можно удобнее устроиться на диване, чтобы поза моя была расслабленная и безмятежная. Бэйли зашла в кабинет стремительно, но я сдержалась и не вздрогнула из-за ее внезапного появления.

– Здравствуй, Аврора.

От одного ее приветствия у меня холодок бежал по телу. Она снова держала в руках свой дурацкий блокнот, а вместе с ним какую-то папку.

– Здравствуйте, – с фальшивой радостью поприветствовала я, – вы хотели меня видеть?

Бэйли кивнула и вместо того, чтобы сесть напротив меня, заняла место рядом. Диванчик и до этого казался мне весьма миниатюрным, а после ее появления его размеры словно уменьшились в несколько раз. Я боялась лишний раз пошевелиться, разрушить свой образ, показать дискомфорт. Казалось, что я очутилась на краю пропасти и осталась ждать, когда эта милейшая женщина меня столкнет.

Только Бэйли уже не была милой. Никакой любезности и притворной симпатии. Женщина долго терроризировала взглядом обложку блокнота, прежде чем в итоге посмотрела на меня с усталостью.

– Ты же знаешь, что я предпочитаю, когда со мной разговаривают на «ты», – вдруг заявила она. – Не ври хотя бы в этом, Аврора. Меня ты помнишь. И помнишь все, что я тебе сделала.

Внутренности сжались в тугой узел, но ни один мускул на лице не дрогнул.

– В прошлую нашу встречу вы сказали, что с вами можно на «ты». – Я улыбнулась шире. – Простите. То есть прости. Мне непривычно.

– Мы говорили с тобой об этом и когда я зашивала тебе руку, и когда сидела с тобой в том самом лагере. Мне жаль, но вряд ли ты примешь мои извинения.

Бэйли как будто отнимала весь кислород прямо у меня из-под носа. Я дышала глубоко, но воздуха не хватало. Вот-вот я могла упасть в очередной обморок. Чтобы не раскиснуть, я незаметно ущипнула себя за бедро, и это меня взбодрило.

– Я ничего не понимаю.

– Результаты твоего теста показали, что ты не светлая. Но в это же время и не темная. Ты не помнишь, но подобный тест тебя заставляли проходить, когда ты только попала в больницу. – Бэйли достала из папки изрисованные листы. Разнообразные рисунки ни о чем мне не говорили, я не могла вспомнить, как рисовала их. Но для психолога все было вполне понятно, она хмурилась и бегло оглядывала проклятые бумажки. – Тогда твои результаты были крайне нестабильны. Сейчас я вижу, что ты пытаешься найти некий баланс.

Неужели меня с потрохами выдавали рисунки?! Неужели моя жизнь и жизнь моего ребенка напрямую зависела от того, что именно я нарисовала в каждой клеточке? Если бы я отвечала только за себя, то не боялась бы их идиотских игр в попытке изучить меня. Даже за Брайена я не сильно тревожилась, так как знала, что темный мир никогда не позволит светлому навредить будущему правителю. Но у ребенка в данную секунду была только я, и от моих действий зависела его судьба.

От страха сердце колотилось бешено и дико, в груди горело, но я оставалась хладнокровной. Нужно было понять, для чего вдруг эта женщина стала раскрывать карты. Чтобы заманить в ловушку? Если так, то разумнее всего прикинуться дурочкой, побег – вариант для более экстремальных и не беременных натур.

– Я правда не понимаю, о чем ты говоришь. Я лишь сделала какие-то рисунки, что они могли рассказать обо мне?

– Эти рисунки могут стать прямым доказательством того, что ты до сих пор водишься с тем темным. Впервые после контакта светлого и темного человека второй остался жив. Он важная персона, как все полагают, возможно, даже преемник. И у вас с ним связь.

Бэйли знала все. Смысла врать не оставалось, но я не спешила подтверждать то, что она с уверенностью излагала.

– Аврора, все подозревали, что лечение может на тебя не подействовать. Что ты в итоге все начнешь вспоминать. Если бы не твой темный, ты бы стала озлобленной, хотела бы убить врагов сильнее типичных светлых. Но тебе помогли. Ты с ним воссоединилась.

– Абсурд. Тебе об этом поведали мои шедевры? – Я кивнула в сторону бумаг, которые Бэйли крепко держала.

– Когда ты рисовала, то очень долго думала над каждым рисунком и перестаралась в некоторых местах.

– Я художник. Мне нужно было все хорошо представить.

– Это никак не влияет. Светлые не думают о том, что нарисовать, и их тесты практически идентичны, у всех схожие «идеальные» установки. Твой же тест отличается.

Я резко встала с дивана, чего Бэйли явно не ожидала, и посмотрела в глаза женщины, боясь ошибиться в том, что читалось в них: они были полны сочувствия и сострадания.

– В одном из рисунков ты изобразила то, что свойственно лишь темным. Это показало, что в тебе есть латентная агрессия. Вот, посмотри, – она ткнула пальцем в листок, – тут много острых углов.

Выявленная латентная агрессия могла в эту же секунду превратиться в явную. Тест не ошибался: у меня зародилось дикое желание выколоть глаза Бэйли, чтобы она больше не пялилась на меня, как на несчастную девчонку с тяжелой судьбой. Я не верила ей. Она давила на мои слабые точки, будто знала, как я всегда мечтала в светлом мире открыто говорить о своей любви и получать поддержку, а не порицание.

Бэйли пристально смотрела на мои руки, и только тогда я поняла, что сжимаю ладонь в кулак.

– Я не прошу тебя рассказывать мне. Будет лучше, если я останусь в неведении. Но ты должна быть начеку: они позволяют тебе быть с темным, пока видят в этом выгоду для себя. Они не идиоты.

Она верила в то, что я начну делиться с ней своими секретами?

– Я никому не показала этот тест, – продолжила Бэйли, не получив от меня никакой реакции. – Ты должна срочно его переделать, я помогу тебе, чтобы все выглядело, как у светлой. Только тогда тебе надо сделать еще некоторые задания, и опять же не без моего вмешательства.

– Это шутка такая?

Инстинктивно я отошла на, как мне казалось, безопасное расстояние. Но Бэйли не оставила меня в покое, а стала медленно, аккуратно подбираться ко мне.

– Я не желаю тебе зла. – Каждый ее шаг отдавался ударом в голове.

Она старательно транслировала сочувствие, но все, что я видела – картинки из того лагеря. Ее белый халат всегда казался мне иным. Я сразу узнавала ее, даже если была в коматозном состоянии. Эта женщина была самым близким для меня человеком в то время, она вечно крутилась рядом, то заботилась, то проводила очередные процедуры.

Я не знала, как к ней относиться, ни тогда, ни сейчас.

– Доверься мне, – сказала она, оглушая меня.

Ее слова эхом раздались в голове, голос слегка исказился, и в нос ударил запах лекарств.

Она постоянно говорила мне эти слова, когда пыталась «по-доброму» поставить мне укол, без применения грубой силы. А я всегда верила ей, хотя эти лекарства вызывали галлюцинации, в которых я умирала от рук Брайена. Потому что только ей было жаль, только ее я видела рядом, когда не могла двигаться. Но она продолжала мучить меня.

Я была уверена, что вспомнила абсолютно все. Но, как оказалось, это совсем не так: хоть я и была почти всегда не в себе из-за лечения, что-то мне удавалось улавливать, и это отпечатывалось на подкорке.

– Как ты смеешь, – сквозь стиснутые зубы произнесла я, отталкивая прочь ее тянущиеся ко мне руки.

Ей не стоило говорить мне те слова.

Определенно не стоило.

Я застыла от ужаса тех дней, ощутила на себе холод палаты и истощение. Единственное, что сейчас связывало меня с внешним миром, – адская головная боль от прорывающихся воспоминаний.

– Они убили твою маму, Аврора. Я знала ее до того, что с ней произошло: она училась на два класса младше меня и была известна невероятной силы добродушием, лучезарностью. Ее все любили. Когда я вышла замуж и оказалось, что у меня проблемы со здоровьем, мне позволили начать обучение на врача. Из-за блестящих результатов в школе меня сразу перевели на курс, который готовит сотрудников так называемого лагеря, где ты была. Я так гордилась, что мне позволили работать на правительство. Я как раз подписала договор о неразглашении, когда к нам поступила твоя мама. Она почти достигла совершеннолетия.

– При чем здесь моя мама, черт возьми?! – выругалась я.

– Мне позволили познакомиться с безупречными светлыми, понаблюдать за «лечением» твоей мамы. Они заносили подобных Розе в базу и ждали, когда те вступят в контакт с темными. Если индикатор срабатывал, то сразу забирали их в лагерь и промывали мозг. Некоторых потенциальных безупречных под различными предлогами специально переселяли поближе к границе. Квартира твоих родителей была квартирой твоих бабушки и дедушки по линии мамы. Твоему отцу путем манипуляций не позволили получить работу с большой зарплатой, и он не смог обеспечить семью достойным жильем, а его родители не смогли дать поддержку. Таким образом произошла рокировка: родители Розы уступили детям большое жилье на границе, а сами переехали в маленькую квартиру. Так или иначе все всегда стараются подстроить.

Эта женщина знала слишком много о моей семье. Она говорила о том, что мне было неизвестно, я не могла подтвердить или опровергнуть ее слова, поэтому просто молча слушала, держа в узде рвавшийся наружу чистейший гнев.

– Я узнала обо всем частично от Розы, частично от правительства. Никто из твоей семьи даже не думал, что их переселили на границу из-за возможности рождения безупречных светлых. По статистике, у безупречных чаще рождаются безупречные.

– В этом гнилом мире хоть что-то не подстраивают?

– То, что некоторые потенциальные безупречные светлые оставались ночью на улице, тоже часто подстраивали. Было сложно, так как темные крайне редко проникали на нашу территорию, тем не менее такое случалось. Ты же не думаешь, что у светлого мира нет ресурсов, чтобы построить куда более надежную границу? Допустим, стену? Контакт нужен. Но все скандалы, связанные с темными, замалчивали. А задавать конкретные вопросы и пытаться добраться до истины у нас не принято. Все живут так, как им сказали.

Правительство говорило, какие темные опасные, и тем не менее подсовывали своих же людей в кровожадные лапы. Сами понимали, что вред темные не наносят, но внушали обратное.

– Какая цель?

– Я не знаю точно. Но главной целью светлого мира всегда было достижение идеала и уничтожение темного. И безупречные светлые должны сыграть в конечном счете какую-то роль.

Темный мир хотел войны, готовил Брайена для того, чтобы он стал лидером и повел темных на прямое столкновение с врагами. Светлый мир хотел того же: расправиться со своей противоположностью и остаться единственно возможным вариантом существования. Каким образом мы могли предотвратить это? Я опустила глаза в пол, расслабила плечи и перестала цепляться за образы из прошлого. Мне хотелось верить в то, что Бэйли раскрывала карты не для того, чтобы потом воткнуть мне нож в спину.

– Я думала, это все во благо, верила в правительство и его цели. В то, что мы спасали, а не калечили. Дело в том, что из-за полного отсутствия способности испытывать негативные чувства, из-за своей излишней доброты безупречные сильнее подвержены манипуляциям. Они ментально слабы и не способны противостоять тому, что им внушают. Сейчас твоя мама – искусственно созданный человек, считающий, что тот самый темный издевался над ней. Но она добровольно проводила с ним время, она любила его.

– Что тебя заставило задуматься о том, что происходящее в чертовом лагере не имеет ничего общего со спасением?

– Твое появление, – без заминки ответила Бэйли. – Ты типичная светлая, могла испытывать негативные эмоции и чувства. Несмотря на это, ты шла на добровольный контакт с темным и не выдавала ваш секрет. Ты единственная, за кем пришлось установить слежку, так как мы не знали, как ты поведешь себя. Скажи, что тебя заставляло первое время видеться с ним?

– У него потрясающий парфюм, – съязвила я, не желая выдавать тайну клятвы. Теперь я знала, что неумение врать, разнообразные индикаторы были пустышкой, завязанной на чистейшей вере.

– Прости. Мы не будем о нем говорить. – Бэйли все еще боялась моей реакции, поэтому вела себя осторожно. – Я не отрицаю того, что вредила людям. Не знаю, как объяснить тебе мотивы. Я верила, что мы спасаем, открывая глаза на правду, ведь безупречные не способны ненавидеть, испытывать негативные чувства даже к врагу, в отличие от нас. Я считала, что их привязанность к темным лишь плод их собственных иллюзий, ведь они видят во всех людях только хорошее. Они уникальны, правительству на руку их существование. Но только после того, как они пройдут лечение. Вера в это дело была настолько сильна, что я не видела того, что происходит прямо у меня под носом. Все безупречные светлые быстро проходили реабилитацию, я не успевала даже толком понять, какими надломленными они уходили. Но только не ты. Ты до последнего вздоха доказывала свою правду. Тогда я поняла, как на самом деле обстоят дела.

Глаза защипало от осознания того, что мама могла встать на мою сторону, если бы ее не сломали. Она упекла меня в больницу лишь потому, что была слишком наивной, и этим воспользовались. Какую же боль она испытывала, когда ее память коверкали. И как же больно было тому темному, которого убили из-за ее искусственно созданного доноса.

Я давно поняла, что мама не была ни в чем виновата, и пыталась вновь с ней сблизиться. Мне не нужен был рассказ Бэйли, чтобы все осознать. Тем не менее после того, как мои собственные догадки подтвердили и разжевали, я сильнее прониклась ее горем.

– Чего ты хочешь от меня? – Я посмотрела на нее с вызовом. – Доверия? Его не будет. Прощения? Не дождешься.

– Хочу, чтобы ты позволила помочь тебе.

– Серьезно? – Из меня вырвался едкий и болезненный смешок. – Ты достаточно сделала, когда я была не в состоянии издать и звука, когда я была слаба. Сейчас все иначе, и я клянусь, если все твои слова окажутся ловушкой, ты станешь первой в списке тех, кому я буду мстить.

Бэйли продолжала стоять на своем, не унималась и старалась мне доказать, что все изменилось.

– Ты давно отреклась от светлого мира. Пойми, если бы в твоей жизни не произошли все эти вещи, ты была бы солидарна со старой версией меня. Дай мне шанс объясниться.

– Хорошо.

У меня не было выбора, я не могла просто сбежать, так как за Бэйли на диванчике все еще лежал тест, чудесным образом доказывающий, что во мне проявилась темная сторона.

Бэйли с облегчением выдохнула, подумав, что смогла расположить меня к себе.

– Как я уже говорила, мне удалось увидеть твою маму и немного последить за ней. Пока ты была здесь, она то пыталась забрать тебя, то настаивала на полном уничтожении из твоей памяти темного мира. Они стерли в пыль все, что ее наполняло. И если раньше они оправдывали подобное «излечением от тьмы», то сейчас стали просто забирать потенциальных безупречных, не дожидаясь контакта с темными, и превращать их в своих марионеток. Им стало плевать на прикрытие, они устали ждать того, что какой-нибудь темный или темная забредут к нам. Они забрали моего сына.

Она замолкла, и я увидела, как в ее глазах появились слезы. Сердце сжалось от отчаяния, которым наполнился каждый квадратный метр кабинета.

Бэйли была из тех женщин, которых называли несчастными из-за невозможности забеременеть. Когда она услышала свой диагноз, то, вероятно, почувствовала себя мертвой изнутри, так как в светлом мире нет для женщины ничего важнее детей. Ее успешная карьера вряд ли могла принести утешение, ведь для общества она оставалась будто меченой, поврежденной.

– Когда я после множества терапий все же забеременела, чуть не сошла с ума от радости. Мы с мужем пылинки сдували с сына, когда он родился. Как только он пошел в детский сад, я вернулась к работе, так как была ценным сотрудником и знала много тайн. Я не думала, что однажды моя работа может погубить его.

Теперь она плакала. Тихо, прикрывая иногда рот ладонью, чтобы случайно не издать слишком громкий всхлип.

– Они узнали, что он безупречный, и заставили привести его под предлогом обычного обследования. Он еще школьник, но они уже изменили его, исковеркали его полное любви сердце. Каждый день он говорит о том, как хочет уничтожить мир темных, а я даже не могу помочь ему. Я должна... должна поддерживать то, что они сделали с ним. Должна способствовать тому, чтобы других так же уничтожали.

Порыв помочь ей был искренним: я протянула руку и крепко сжала ее ладонь. Такой страх невозможно сыграть, такую боль невозможно подделать. Она сожалела, она боялась за своего ребенка, а в этом мы были с ней похожи. Нас объединили материнские чувства, и я захотела поверить в ее искренность.

Если бы в моем сердце было укромное место для еще одной порции боли, которую я должна буду сдерживать, я бы позволила себе сочувствие к этой женщине.

– Из-за того, что в их схеме теперь задействован мой сын, они перестали раскрывать мне все планы. Теперь из-за этого я не могу помочь как следует или передать вам нужную информацию, чтобы вы как-то повлияли на темный мир. Аврора, я знаю, что твой темный высокого положения, но не могу ничего вам предложить, чтобы он воспользовался этим и помог предотвратить катастрофу.

– Ты сказала достаточно. Теперь хотя бы понятно, что наше правительство решило усилить ненависть. И раз не нашлось доказательств того, что темные зло, они пришли к такому методу.

Времени становилось меньше. Возможно, к активным действиям их подтолкнуло то, что среди светлых была девушка высокопоставленного темного. Возможно, они стали быстрее готовиться к своему плану, чтобы воспользоваться запретной любовью, которую не удалось искоренить препаратами.

– Они думают, что я беременна от темного? – прямо спросила я.

– Не знаю, Аврора. Правда. Они не стали за тобой следить с помощью жучка, но должны были найти другой метод. И направили тебя ко мне наверняка не просто так.

Метод был. После вылазки темных в светлый мир они организовали дежурство на границе. Скорее всего, подобные патрули были всегда, когда ожидался очередной контакт светлых и темных.

Я размышляла о том, почему первый раз загадочные светлые, видящие ночью, объявились именно тогда, когда темные проникли в здание церемоний. Если сработала все же какая-то тайная сигнализация, почему же тогда не проверили чашу? Почему все благополучно разрешилось? Правительство явно знало о моей связи с Амелией и Волкером.

Скорее всего, это был очередной ход, чтобы мы с Брайеном думали, будто ситуация под нашим контролем. Но знали ли они, для чего мы так рисковали? Оставалось надеяться, что с Амелией все хорошо.

Но я не стала говорить Бэйли о таинственном помощнике, чтобы не подвергать его риску.

– В любом случае я беременна от Дэйва, – твердо сказала я.

Сквозь пелену слез в глазах Бэйли прочитался вопрос.

– Дэйв не знает о том, что я сбегала. Иногда я тайно давала ему снотворное, чтобы у меня был шанс улизнуть. Иногда приходилось спать с ним, чтобы он не думал, что что-то не так. И с мужем я никогда не предохранялась, а с темным всегда. У них это очень развито.

Я поделилась интимными подробностями, чтобы Бэйли поверила в ложь, которой были пропитаны остальные слова. Она удивилась моей откровенности и действительно посчитала, будто с мужем у нас была интимная жизнь. На сердце стало чуть легче из-за того, что мне удалось одного человека, приближенного к тайнам, убедить в непричастности Дэйва.

– Беременность в принципе должна была сбить их планы. Надеюсь, у них хватит совести не вредить тебе, когда ты в таком положении.

Я сомневалась, но отчаянно делала ставки на это. Нам нужно было, чтобы правительство светлых бездействовало, пока Брайен не доберется до цели.

– В их базе есть Джой, твоя подруга.

Я чуть не закричала вслух «нет». Мы говорили о том, что Джой безупречная, я волновалась за нее и надеялась, что, несмотря на связь со мной, конфликты темных и светлых никогда не коснутся ее. Но сейчас масштабы катастрофы стали серьезнее.

– Она пока что точно не входит в их планы из-за беременности. Но ты должна за ней присматривать, потому что в любой момент после родов ее могут... изменить. Надеюсь, такую же отсрочку дадут и тебе.

Меня уже не так волновала моя судьба, как судьба Джой. До родов осталось немного, потом она станет лакомым кусочком для цепких лап правительства. И дружба со мной могла ей навредить.

Она точно не заслуживала того, чтобы ее искренний внутренний свет потушили.

Я держала себя в руках из последних сил. Не плакала, не проявляла эмоций, хотя внутри все гремело от ужаса. То, что рассказала Бэйли, походило на сумасшествие. Я не сомневалась, что мой мир не отличался от темного, но для меня стало неожиданностью, что теперь безупречных светлых отлавливают, как паразитов, даже не стараясь придумать оправдание.

Нами слишком долго и много играли.

– И присмотрись к своему брату, – добавила Бэйли.

– Алекс?! Он не...

– Может. Раз ты не безупречная, таким мог родиться твой брат. Никаких особых способов зачать безупречных пока что не придумали, поэтому полагаются только на случай.

Мой брат был очень добрым, но он мог испытывать негативные эмоции, например, злость, когда я заставляла его сидеть спокойно и не пытаться достучаться до истины. Но и Джой злилась, когда, например, мы с Дэйвом ругались.

– Безупречные не должны злиться, – сказала я.

– Они могут показывать эмоции из желания спасти. Злость по пустякам или если как-то нечаянно навредили им, как бывает у нас, допустим, им не свойственна.

Мне надо было уйти. Надо было срочно оказаться рядом со своей семьей.

С этими мыслями я попятилась в сторону двери.

– Аврора, только не надо сейчас кидаться в крайности.

Она права. Я замерла, но ноги были готовы к побегу. Они не дрожали, а горели от силы, которая их наполняла.

– Я хочу помочь тебе, так как чувствую свою вину. У меня нет возможности спасти тебя, но я могу хотя бы обеспечить еще одно прикрытие.

– Это не значит, что мы в хороших отношениях, – процедила я.

Она подкупила меня историей с сыном, но я все равно не готова была довериться ей полностью. Хотя Бэйли и оставалась моей единственной надеждой, моим единственным возможным путем решения проблемы.

– Понимаю. Мне будет достаточно того, что ты позволишь мне помочь вам разобраться с происходящим. Я не хочу, чтобы это дерьмо продолжалось, – Бэйли выругалась, из-за чего я удивленно вскинула брови. Она слегка улыбнулась и пожала плечами.

Возможно, у нас с ней все-таки получится сработаться.

Ночью Брайен забрал меня и повел в подвал, так как Ребекка позвала нас обоих на разговор.

– В итоге вы с ней переделали тот тест?

Я рассказала Брайену во всех деталях о сегодняшнем дне. Не упустила даже каплю собственных чувств и эмоций. Он внимательно и чутко все выслушал и явно нервничал, но все равно старался успокоить и поддержать меня. Как никто другой, он понимал, что мы в ловушке, должны действовать аккуратно, но не пропадать с радаров.

– Да. Надеюсь, это поможет.

– Я бы хотел забрать тебя и спрятать. Ты не представляешь, как я переживаю, – устало произнес Брайен.

– Представляю. – Я крепче сжала его руку. Каждый раз, когда он уходил на очередные уроки и тренировки, мое сердце начинало болеть. Не от тоски, она больше не убивала меня, я перестала зацикливаться на ней. Дело было только в страхе, что с Брайеном могут что-то сделать. – Но мы не можем.

Я не могла просто сбежать в темный мир, бросить близких, подставиться. Мы обязаны делать вид, будто не боимся и думаем, что у нас все под контролем. Но мы знали, что опасность рядом, она дышала нам в затылки, и каждый день мы рисковали собственными жизнями ради права быть свободными и любить.

Никто из нас не знал, какой шаг сделает правительство светлого мира, если узнает, что именно я сбежала. И никто не мог представить, что предпримут в темном мире, если меня потребуют вернуть. Беременную.

Мы уже убедились, что связь между враждующими мирами куда крепче, чем всем внушалось. И пока что мы пользовались затишьем перед бурей.

– Ладно. – Брайен выдохнул. – Тебе нельзя нервничать. Лучше сиди дома и в случае чего попроси Дэйва о помощи. Он поможет сбежать ко мне.

О договоренности своего законного мужа и абсолютно не законного парня я знала. Мне нравилось то, что они стали лучше ладить и даже полностью доверились друг другу.

– С тобой мне всегда спокойно, – проворковала я, чмокнув Брайена в щеку.

– Потому что в этот момент я не спокоен, – съехидничал он, из-за чего получил шуточный удар в ребра. – Я не жалуюсь, все-таки...

– Не мне рожать, – я закончила фразу, спародировав его.

– Мне нужно срочно пополнить запас подколов в твою сторону.

– Я тебя слишком хорошо знаю, поэтому уже предугадываю шуточки.

– Не сомневаюсь.

Я закатила глаза и цокнула, а Брайен усмехнулся. Я обожала его за то, что он умел заставить меня забыть о тревогах хотя бы на пару минут, что мог развеселить и помочь сбросить тяжесть груза.

Перед тем как спуститься в подвал, Брайен завел меня за угол и крепко обнял. Я незамедлительно ответила на его жест, даже привстала на носочки, чтобы поцеловать в шею, в щеку и мягко прикоснуться к губам.

– Прошу тебя, всегда думай о собственной безопасности и не лезь никуда. Я знаю, ты любишь свою семью, своих друзей, но они не связаны напрямую с темным миром, им не грозит такая опасность, как тебе.

– Хорошо. Я буду всегда под присмотром Дэйва и постараюсь никуда не лезть.

Будет тяжело в случае чего оставаться в стороне, но я понимала, что так нужно, так как отвечала не только за себя.

Я жалела, что помочь ему и ребенку могла только своим бездействием. Хотелось бы мне принимать во всем участие, чтобы Брайен не думал, что борется один, но я действительно ничего не могла, и, если бы заикнулась о помощи ему, он бы меня запер в комнате и сковал, чтобы я не смела без его ведома что-то выкинуть.

– Только не надо и самому в одиночку геройствовать. Может, твои друзья смогут помочь? Ребекка близка к правительству, она бы сумела что-то сделать, если это вновь не подвергнет ее опасности.

– Скорее всего, я попрошу их о помощи, но не для себя. – Я недовольно фыркнула, так как опять все свелось ко мне. – А у Ребекки нет выбора: она почти всегда будет рядом со мной.

– Ты с Ребеккой, а я с Дэйвом. С нашими официальными парами. Хорошо, что мы с ними в хороших отношениях, согласен?

– Неужели ты окончательно перестала ревновать? – удивился Брайен.

– Если бы вы мне раньше обо всем прямо рассказали, я бы не велась на провокации Блэйка и не накручивала себя. И мы с Ребеккой теперь в нормальных отношениях. Вы с Дэйвом вообще лучшие друзья.

– Ну ты так уж не перегибай.

– Да брось. Ты меня ему доверил.

– За неимением других кандидатов, – тут же парировал Брайен.

– Кроме того, – я приблизилась к Брайену и с озорством посмотрела на него, ощутив связь, – даже под действием препаратов ты думал только обо мне. Так что теперь нет никаких сомнений в том, что у тебя проблемы, так как ты мой.

– А я не об этом постоянно тебе твердил?

– Ой все! – Я отстранилась с наигранным возмущением. – Тебе не понять, так как у тебя конкурентов не было.

– Не говори об этом Дэйву, он расстроится.

Я прыснула со смеху. Мы продолжили в шуточной форме спорить о том, были ли у Дэйва шансы против Брайена, и в ходе разговора я несколько раз сказала, что Дэйв очень обаятельный, если ему нужно кого-то очаровать. И что его все легко и быстро принимают в близкий круг.

– Может, хватит говорить о том, какой Дэйв распрекрасный? – спросила Ребекка, когда мы спустились в подвал.

Мы тут же притихли. Нам стало неловко за то, что мы забылись в абсолютно дурацком юморе. Брайен помог мне сесть на диванчик и сам устроился рядом, приобняв меня за плечи.

– Привет, – внезапно раздался голос Блэйка. Он никогда еще не приветствовал с подобным радушием. Я даже опешила и в ответ лишь кивнула. Брайен же выдавил из себя:

– И тебе привет.

Я положила ладонь на грудь Брайена, расстегнув перед этим куртку, и слегка погладила пальцами манящие мышцы. Блэйк злил его, поэтому я всячески старалась его отвлечь.

– Разговор весьма откровенный, поэтому, Аврорик, не упади в обморок от смущения, – начала Ребекка.

Она была весьма упорна в своем нежелании демонстрировать наше сближение, поэтому я ей любезно подыграла, ответив безобидной колкостью:

– Я очень постараюсь, Бекс.

– Славно. Я думала над тем, что делать с приказом о рождении ребенка. Мы не можем долго врать о том, что у нас не получается, ведь так? Что, если мне все же забеременеть? Не искусственным путем, используя биоматериал Брайена. Хватит нам одного ребенка. А от другого. Во время беременности у меня не будут брать материал для установления отцовства, так как это делают только в том случае, когда женщине не был отдан приказ забеременеть и нужно срочно найти нарушителя. Ребенка проверят после родов. И он в любом случае мой, а я из избранных, поэтому неважно, от кого он может получиться «удачным». – Ребекка начала бодро, но чтобы продолжить, ей пришлось прочистить горло: – И раз уж мы с Блэйком в довольно-таки близких отношениях...

Темная внезапно замолкла. Она смутилась! Хладнокровная темная, главная стерва вдруг растерялась из-за собственных отношений! У меня была идеальная возможность поиздеваться над ней, заставить сильнее прочувствовать новые для нее эмоции, но я лишь коварно улыбнулась, понимая, что мое лицо говорит лучше любых выпадов.

– Вы давно спите с Блэйком. Об этом вся наша компания знает, – прямо сказал Брайен.

– А может, это нечто большее, чем секс? – почти шепотом спросила я, не сдержавшись.

– Ангелочек, заткнись, – огрызнулся Блэйк.

– Блэйк.

В груди Брайена все завибрировало, когда он низким и угрожающим голосом произнес имя друга. Я подняла ладонь к его губам и мягко накрыла их пальцами, безмолвно попросив Брайена не лезть.

У меня выработался иммунитет к Блэйку. Мы уже столько перепалок с ним выстояли, что попытка заткнуть меня стала казаться вежливой просьбой. Тем не менее я считала нужным отстоять себя, показать Блэйку, что я больше не его груша для битья. В последнюю нашу встречу он перешел все границы дозволенного.

– Блэйк, ты стал донором спермы? Или тебя все-таки удостоили звания «парень Ребекки»?

– Ты нарываешься. Дерзишь, потому что Брайен рядом? Думаешь, он защитит тебя?

Брайен захотел вновь вступиться, но я сильнее надавила на его губы. Это не его сражение, а мое.

– От такого придурка, как ты, защита не нужна. Все, на что ты способен, это разбрасывать свое же дерьмо.

– Да? Надеюсь, ты достаточно в нем...

– Да что опять между вами происходит?! Блэйк, прекрати! – вспылила Ребекка. – Не трогай Аврору. Она, в конце концов, беременна, и хотя бы мы должны постараться создать вокруг нее комфортную атмосферу.

Я хотела сама одолеть Блэйка в словесной перепалке, но защита от Ребекки стала бальзамом на сердце. У меня непроизвольно вспыхнули глаза и расцвела улыбка. Но радость тут же потухла, когда я осознала, что Блэйк впервые услышал о моей беременности.

Он точно не из тех, кто поддержит нас. Он обязательно постарается сделать больно. Я сжалась, приготовившись к атаке с его стороны.

Блэйк наконец-то отошел от неожиданной новости и тихо, ядовито прошипел:

– Копать придется больше, ангелочек.

Либо Брайен понял, о чем сказал Блэйк, либо ему просто все это надоело. Он резко встал, задев ногой стол, из-за чего скрежет дерева о бетон разнесся по подвалу. Я поднялась следом и попыталась обнять, успокоить Брайена, но он уже дошел до точки кипения.

Зачем?! Зачем я решила, что Блэйк стоит того, чтобы заставлять Брайена испытывать лишние страхи и тревоги? Я не должна была поддерживать конфликт, грызться с темным, несмотря на горящий от жажды поставить его на место язык. Нужно было молчать, игнорировать.

Воздух в подвале пропитался молниями ярости. Густая тишина давила, поэтому раздающиеся на лестнице смешки до нас доходили лишь глухим звуком.

– Привет, ребята! – сказал Кайл. – А что здесь происходит?

Глава 10

Картина маслом. Брайен, исходящий ядом, Блэйк, холодный и отстраненный, Ребекка, вероятно, злющая до предела из-за перебранки. И вот появились Кайл и Джессика в прекрасном настроении, не вписывающиеся в разрастающийся конфликт.

– О чем ты говоришь, друг? – последнее слово Брайен выплюнул, как что-то мерзкое. Я в тот же момент впилась в его плечи, мышцы которых затвердели как сталь.

Не представляла, сколько сил ему стоило сдерживать себя.

И тем более не представляла, сколько сил понадобится мне, чтобы сдержать его.

– Друг? Это так трогательно, – протянул Блэйк.

– Я задал вопрос!

– И ответ тебя не касается.

Черт возьми! Брайен ринулся вперед, а я сильнее и отчаяннее вцепилась в него. Он бы протащил меня за собой, если бы одним ловким движением не усадил ошарашенную на диван, убирая со своего пути, как пылинку.

До моих ушей дошел один сильный и глухой удар: Брайен приложил Блэйка к стене. И никто, кроме меня, не издал ни единого звука.

– Что ты наговорил Авроре?! – прогремел голос Брайена, отдаваясь эхом по подвалу.

Надо было срочно что-то делать. Я в ужасе повернулась в сторону выхода, в поиске поддержки Кайла. Но он молчал, не шел к своим друзьям. Либо это я оглохла и, ничего, кроме собственного сердцебиения, не слышала. Меньше всего я хотела раздора в их компании, а сейчас...

Еще один удар. У меня начала пульсировать голова и заболели глаза.

– Отвечай!

– Ты сам понял, о чем я говорил.

Да, он понял. Поэтому моментально нанес еще один удар, а Блэйк принял его с тем же безразличием.

– Так, парни, – все же заговорил Кайл, и я моментально встала, думая, что он остановит их. Но в итоге он просто продолжил наблюдать.

Почему никто не мог их разнять?!

Думай, Аврора. Раз они все почему-то решили посмотреть шоу, то ты должна сама что-то сделать.

– Если у тебя есть претензии в мой адрес, то разбирайся со мной и никогда больше не пытайся навредить ей!

– Этого и не нужно. Ты сам навредил ей, друг. Рядом с Эйми местечко найд...

– Хватит! – воскликнула я, но мой вопль растворился в потоке ударов.

Я, кажется, начала замечать каждый замах руки и кровь. Много крови, сочившейся из лица. Почти поверила, что начала видеть, а не просто представлять. Потому что один металлический запах был реальнее и ощутимее, чем мое собственное дыхание.

Меня затрясло еще сильнее. Паника встала за спиной и холодной рукой стиснула мою шею.

– Сволочь, заткнись и не смей никогда больше раскрывать свой поганый рот!

Блэйк засмеялся ему в ответ. Дико, как в припадке, в полном сумасшествии. И я слышала его боль, с которой он не желал справляться в одиночестве, затягивая всех с собой во мрак.

– Мне плевать на то, что ты мне говоришь. Ты не достоин всех тех почестей, что тебе дают. Из нас двоих именно ты убийца и уничтожаешь все, что посмеет приблизиться к твоему величию.

– Блэйк, прошу, остановись! – И опять удары. Снова мои слова стали просто шепотом.

Только теперь Блэйк пытался отвечать. Я слышала борьбу и рыдала против воли. Вопила, кричала, молила кого-то остановить безумие. В потоке всех этих устрашающих звуков я старалась ухватиться за крошечный проблеск разумной мысли в голове: «Они просто должны перестать видеть».

Я достала из кармана телефон, включила фонарик и направила в сторону потасовки.

Брайен одной рукой держал футболку Блэйка, вторую сжал в кулаке и направил на его лицо. На костяшках поблескивала кровь. Точно не его. Брайен был в крови друга, а на одной стороне лица виднелся след в виде алого пятна.

Блэйк делал вид, что ему не больно, и единственный раз он скривился, когда осознал, что его ослепили. Он оттолкнулся от Брайена и спиной ударился об стену, скатился вниз, пряча лицо в ладонях.

– Черт, выключи, идиотка! – прорычал он. Но мне было плевать на его выкрики.

Меня поглотило происходящее с Брайеном.

Он стоял почти неподвижно, смотрел куда-то перед собой и не реагировал на свет. Как идеальная статуя, на которую направили лучи софитов. И я понимала, что никто сейчас не видит этого, кроме меня, не может осознать, понять, что с ним случилось.

Наконец мое бешеное сердце успокоилось, слезы высохли, и гул в ушах пропал. Я даже позволила себе в миллионный раз влюбиться в Брайена: настолько меня завораживали моменты, когда я смотрела на него. И дело было далеко не во внешних данных. Сама возможность видеть его, наблюдать за его движениями наполняла меня феерией. Меня мало кто мог понять, но подобные мгновения я ценила больше прочих.

Я почти потерялась в своих чувствах, в желании стереть с любимого лица кровь, поправить темные волосы, взлохмаченные мгновением ранее. Но то, как Брайен начал медленно поворачиваться в мою сторону, заставило меня сжаться, замереть, забыть обо всем.

Он смотрел прямо на свет.

Смотрел с ненавистью, которая выходила вместе с воздухом из легких. Его глаза... Они были мертвы. Черные как смоль, как самая темная тьма, которая существовала в мире. И не было даже проблеска жизни, души. Его челюсть напряглась, он стиснул зубы и проскрипел ими. Тени, играющие на его скулах каждый раз, когда он повторял эти движения, добавляли жуткой, смертельной красоты его лицу. Из-за малейшего взгляда на него страх забирался вверх по ногам к сердцу вместе с мурашками, похожими на мелких пауков.

Что происходит? Не понимала, но точно знала, что ни за что не оставлю Брайена с этим одного.

Я сделала первый смелый шаг к нему. Боялась, но не его, а за него, поэтому продолжала медленно приближаться. С осторожностью протянула к нему руку, ощущая навязчивые покалывания в подушечках пальцев. Как будто у меня было лишь два варианта: либо сгореть от ярости, бурлящей в нем, либо упасть замертво от того, что его ненависть превратит в лед мою кровь.

Брайен резко сфокусировал взгляд на мне, посмотрел прямо в глаза, и я застыла, все внутренние органы рухнули к пяткам. Он не узнавал меня, видел врага или еще хуже – пустое место, букашку, которую впору раздавить. И это, наверное, было самым унизительным и болезненным, с чем я сталкивалась за последние месяцы.

– Брайен, – обратилась я к нему, а он будто и не слышал. Лишь ставшие учащенными вдохи кричали о том, что он все же испытывал чувства ко мне, которые вот-вот могли вырваться.

Я прикоснулась к его запястью. Невесомо, очень осторожно, боясь ему навредить. Но Брайен не отдернул руку, и тогда я рискнула провести пальцами по тыльной стороне его ладони, повторить линии слегка ощутимых вен. Тогда его пальцы дернулись в ответном жесте, и я сцепила наши руки в замок.

Он не приходил в себя, но позволял мне продолжать сближение. Вторую руку я пустила вверх по плечу к шее, почувствовала тремор мышц и сама же задрожала из-за усилившейся тревоги.

Брайен продолжал неотрывно смотреть на меня, а я следила за собственными движениями. Подняла взгляд на моего темного только тогда, когда положила ладонь на его щеку, а пальцем слегка прикоснулась к ресницам, затем к бровям.

– Брайен, услышь меня, прошу, – обратилась я на выдохе, почти неслышно. – С тобой все будет хорошо.

Мои слова не помогали. Он все так же сжирал взглядом мои внутренности и выплевывал мерзкие ошметки.

– Брайен, со мной все хорошо, – добавила я уже увереннее. Он нахмурился, на лбу проступили морщины. – С твоей Авророй все хорошо.

Даже когда он лишен рассудка и потерян где-то глубоко в подсознании, его мимика до сумасшествия харизматична. Пленит смертью, сидящей в его взгляде. Я, почти как одержимая возможностью видеть его, провела большим пальцем по его губам. Он разомкнул их и согрел меня теплым дыханием.

Брайен наконец-то стал нормально дышать.

Его мышцы расслабились, морщины на лбу разгладились. Взгляд стал оживать.

Я потянулась к нему, крепче сжала его руку, не желая прерывать зрительный контакт. Его глаза наполнились чувствами, эмоциями, мрак стал рассеиваться. И когда в радужке начал проглядываться зрачок, Брайен отлетел от меня и накрыл лицо ладонями. Зашипел от боли и упал на колени.

Я быстро выключила свет и снова оказалась единственной слепой в компании. Некоторое время все молчали, даже не шевелились. Тишину нарушили медленные шаги в нашу с Брайеном сторону, а затем вопрос от Кайла, заданный с нескрываемым шоком:

– Вы объясните, что здесь происходит?

Никто не знал. Из них никто и не видел.

Мы должны это обсудить. Должны разобраться в причине появления этого «приступа». Неужели агрессия настолько сильна? И он никак не смог противостоять?

Раньше он раздражался, когда делал что-то противоестественное, но это были мелочи. А сейчас... Происходило нечто пугающее.

Он смотрел на свет! И он был самой тьмой.

Видимо, мой ступор затянулся, так как Брайен уже немного тряс меня, чтобы привести в чувство. Я смотрела на мрак, в котором всегда прятался он, и даже моя слепота не мешала ощущать его беспокойство, его неизмеримую ни с чем любовь.

«Как ты? Что с тобой?» – хотела я спросить у него, но понимала, как неуместно делать это при всех. Поэтому просто опустила голову, перед этим слегка улыбнувшись. И Брайен притянул меня к себе, заключая в нежные и надежные объятия.

– Блэйк, уходи, – раздался ровный, требовательный женский голос. – Я сказала, уходи.

Ребекка с невероятной выдержкой повторила эти слова, пока Блэйк не вздохнул с такой тяжестью, что я невольно начала ему сочувствовать. Но я сомневалась, что мне это импонировало, ведь я не хотела испытывать ни капли жалости к нему, так как он никогда не сочувствовал мне.

– Не смей прогонять меня, Ребекка. Не вставай на его...

Он не договорил. Ребекка проигнорировала мольбу в его голосе и перебила, теперь повышая голос и почти срываясь на истерику:

– Я не встаю на его сторону! Как же мне уже осточертели твои попытки вечного соперничества с Брайеном! Если у вас с ним есть конфликты, то будьте так добры решить их между собой. Не надо впутывать Аврору, меня и кого-либо еще!

И опять давящая тишина и пробирающий до мурашек холод. Еще недавно они сидели за одним столом и шутили надо мной. Я даже не подозревала, что когда-нибудь захочу вернуть все их совместные издевки.

– Хорошо, Ребекка.

Блэйк смирился, без лишних скандалов принял свое поражение. Тем не менее я уловила боль и злость в этой короткой фразе. Но в чем проблема? Он же утверждал, что не любит Ребекку? Может, хотя бы после этого он поймет, что и у нее есть сильные чувства к нему, что надо просто сделать шаг к ней?

– Ну что, ангелочек, – прокряхтел он, уже не в силах говорить что-то внятно и с прежней невозмутимостью. Я напряглась в ожидании очередного намека на мою смерть или еще парочки унизительных слов, но Брайен сделал шаг вперед настолько угрожающе, что Блэйк отступил и издал тихий смешок. – Лишь хотел сказать, что ты была права.

Все. Я поняла, что он мертв.

Он уходил, отвергнутый всеми. Никто его не окликнул, никто не посмел даже лишний раз вздохнуть, чтобы не задержать его шаги.

«Остановите его! Почему вы все оказались на моей стороне? Это же я, Аврора, над которой вы потешались. Я портила вам посиделки, грузила никому не нужными нравоучениями. А он был с вами всегда!» – кричала я мысленно, но так и не осмелилась сказать вслух.

Но я должна была признать, что у меня теплилась надежда, что Блэйк одумается и вернется. Я искренне хотела, чтобы он не пропал. Даже была готова устроить с ним очередную перепалку, чтобы он смог в своей манере избавиться от эмоций. Все ради того, чтобы он не оставлял друзей и свою любовь из-за ревности и зависти.

– Что он сделал? – почти с возмущением спросил Кайл, когда шаги Блэйка растворились в ночной тишине.

– Сравнил Эйми и Аврору, – глухо ответила Ребекка, забирая пакеты из рук пришедших темных.

Сначала раздался звук шелестящего полиэтилена, затем звон стеклянной бутылки. Это раздражало чуть меньше гробовой тишины.

– Глупо вообще сравнивать их. Эйми была беременна от Брайена, поэтому и умерла.

– Кайл, можешь быть чуточку тактичнее! – возмутилась Джессика и наконец прошла к дивану, где уже, вероятно, распивала напитки Ребекка.

– Извините, но я не собираюсь смягчать ситуацию! – протестовал Кайл. Брайен в это время был как на иголках, не мог больше с той же уверенностью прикасаться ко мне и обнимать. – Так случилось, и Брайен замешан. Но при чем здесь Аврора, черт возьми?

– Я беременна, – сорвалось с моих онемевших губ. – От Брайена, – уточнила, чтобы не было шуточек, что папочкой будет Дэйв.

Кайл и не собирался шутить и разряжать обстановку. Он лишь на выдохе произнес:

– Дерьмо...

Отлично. Я хотела сбежать к Джой, потому что из всех людей во всех мирах только она верила в чудо. Только она не хоронила меня раньше времени.

– Прости его, Аврора, – обратилась ко мне Ребекка. – К тебе его злость не имеет никакого отношения. Мне жаль, что ты выслушивала все те гадости. Я прекрасно знаю, на что он способен.

– Так Аврора все знает про Эйми? – тут же спросил Кайл, не дав мне сказать «спасибо» Ребекке, которая в очередной раз отдувалась передо мной за Блэйка. – Это какой-то...

– Он не имел никакого права угрожать тебе, – подключилась Джессика.

– Если он говорил, что тебя ждет такая же судьба... Ублюдок, конечно.

Все. Это уже грань. Потому что вся их защита начала казаться мне лишней и незаслуженной. Я перестала различать голоса, слова пролетали мимо ушей. Почувствовала себя виноватой, что теперь между ними разлад, что из-за меня они вдруг ополчились против товарища. Хотя вряд ли мое душевное состояние того стоило.

Брайен крепко обхватил мою ладонь и повел на улицу, прочь из подвала, который впервые стал для меня таким душным. Я покорно шла, аккуратно ступая по лестнице и под влиянием мерзких мыслей опускала голову все ниже.

Только когда лунный свет ударил в лицо вместе с ночной прохладой, я прекратила самобичевание. Вот так просто оставила горький вкус ссоры в той тьме, где до сих пор продолжались бурные обсуждения меня. Да я даже на расстоянии слышала, ментально чувствовала, как перемывали мне кости. Позвонок за позвонком.

И металлический запах вернулся.

Я ощутила, как кровь с костяшек Брайена стекла на мои пальцы.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, медленно направляясь в сторону моего дома.

– Паршиво. – Весьма очевидный ответ. – А ты?

– Тоже.

И это еще мягко сказано.

Я не смотрела перед собой, сосредоточив все внимание на профиле Брайена. И сейчас я видела его чуточку отчетливее, так как образ его лица в памяти был свежим и достаточно глубоким.

Когда он посмотрел на меня, моментально в голове всплыл тот самый взгляд. Я не выдержала и отвернулась.

– Почему ты не рассказала о Блэйке?

– Знала, что из-за брошенных на ветер бездумных слов может разрастись такой скандал.

– Это не было какой-то детской попыткой кинуть песок в глаза. Я знаю Блэйка достаточно хорошо и могу различить его пустые угрозы и серьезные заявления.

Я не верила в то, что за угрозами Блэйка скрывалось что-то помимо глупых обид и попыток скрыть свои истинные чувства. И копаться в этом я не считала нужным. Были проблемы куда важнее, чем Блэйк и его озлобленность на весь мир.

– Ты объяснишь мне, что с тобой? – спросила я.

Он наверняка хмурился, поджимал губы и пытался выдать хоть какую-то приличную фразу. Но мне бы подошло любое объяснение, главное, чтобы оно было правдивым.

– Если бы я только сам знал, – отчаянно сказал Брайен. – Раньше это происходило, когда я думал, что ты умерла. Сейчас любой намек, что ты в опасности, и у меня крышу сносит. Когда ярость захлестывает с головой, вижу тебя, эти ужасные галлюцинации. Боль, страх, и ничего, кроме этого. А помогает только удар по чужому телу, ощущение теплой крови на коже.

Мы ускорили шаг, когда Брайен вдруг опять начал заводиться, сходить с ума. И он ни на секунду не останавливался.

– Хочется все контролировать, особенно жизнь твоего обидчика. Когда перестаю чувствовать борьбу, когда пульса больше нет, накрывает эйфория. Все растворяется в дымке, и остается только труп рядом со мной. Ни тебя, кричащей о помощи, ни желания уничтожить все, ни той идиотской маньячной радости. Только беспамятство и сожаление.

Мы уже почти дошли до дома из-за того, что в какой-то момент чуть не перешли на бег. Брайен волок меня за собой, делая быстрые и широкие шаги. Я спотыкалась из-за попыток угнаться за ним, путалась в ногах и в том, что он говорил, ощущая настоящий хаос.

– Брайен, – обратилась я к нему, когда появилась одышка, сердце зашлось и разум помутнел.

– И что прикажешь с этим делать? Что?!

Он мягко подтолкнул меня к кирпичной стене, прижав к ней спиной, и я подняла голову, а он навис надо мной, поставив руки по обе стороны от меня. Брайен сверлил меня взглядом, который я чувствовала сквозь тьму.

В этот момент я думала только о том, как сильно его люблю. Как готова расшибиться о сотни таких стен, только чтобы спасти его от того, во что его превращали.

– Я очень сильно люблю тебя.

Я ладонью прикоснулась к его лицу, большим пальцем очертила скулы, затем обхватила его затылок и с нажимом потянула голову ближе к себе.

– Я уже убил человека, Аврора.

И это было на самом деле ужасом, который почти остановил меня. Я едва скользнула по его губам своими, прикрыв глаза. Под веками вспыхнул его черный взгляд.

– Это произошло в ту ночь, когда я пошел выручать Ребекку. Они выполняли приказ Правителя. Я хотел лишь припугнуть, но начались галлюцинации, – продолжал говорить Брайен, несмотря на то, как близки были мои губы и как я щурилась от нежелания чувствовать себя настолько неправильно.

Потому что, наверное, неправильно, несмотря на все это, слепо хотеть успокоить его и поцеловать.

– То, что Правитель именно этого и добивался путем садистского лечения, не оправдывает меня. Я до сих пор не могу с этим смириться и не хочу, чтобы подобное повторилось.

– Ты не виноват. Я знаю, что происходило с Ребеккой, поэтому считаю, что те уроды заслужили наказание.

Ему от моих слов легче не стало.

– Ты можешь запереть меня в квартире. Засунуть в какую-нибудь коробку, где я буду жить, чтобы тебе было спокойно. Я могу передвигаться только с тобой рядом, а когда ты отправишься к Правителю, я останусь дома, скрытая от всех.

– Это не поможет. Я переживаю, даже когда ты стоишь вот так, прижатая мной к стене.

– Должен быть выход.

Брайен немного повертел головой, и кончик его носа мазнул по моему.

– Не смей.

– Что?

– Раскисать. – И я впилась в его губы, притянув к себе максимально близко, чтобы даже крупицы воздуха между нами не осталось.

Все стало второстепенным, когда его руки на моей талии забрались под одежду и обожгли кожу уверенными, грубыми, но в то же время ласковыми движениями. Он прижимался ко мне всем телом и целовал с той страстью, которая могла заглушить переживания и страхи.

Мы оба нуждались в том, чтобы отключиться от всего, чтобы хотя бы на мгновение все вокруг перестало тревожить и без того расшатанную психику.

Если уж и сходить с ума, то только друг от друга.

– Я все узнаю и что-нибудь придумаю, – прошептал он в мои губы и снова вовлек в поцелуй, спокойный и трепетный, снижая уровень возбуждения, наполнявший все вокруг.

И я была настолько в нем уверена, настолько сильно ему доверяла, что собственные мысли и идеи считала бредом. Но я должна была сказать ему о том, что, вероятно, он так и не понял, но что могло усложнить задачу.

– Ты смотрел на свет.

Он замер в миллиметре от меня, дыша глубоко, в унисон со мной.

– Это невозможно, – он сказал это так, будто пытался и меня убедить в этом.

– Как и все другое, что мы считали невозможным. Но мы стоим здесь сейчас, с зацелованными губами и в полнейшем тупике.

– Чем больше света, тем больше будет тьмы, – задумчиво произнес он и, оттолкнувшись от стены, сделал шаг назад. – Я бомба замедленного действия.

– О чем ты говоришь?

– Возможно, я, как и ты, серый, только какой-то неправильный. Если ты постепенно начинаешь немного видеть в темноте и не можешь смотреть прямо на источник света, то я объединяю в себе все. Не боюсь света, вижу во тьме.

Он озвучил мои мысли. Только еще секунду назад я отказывалась в это верить, боялась произнести вслух, но, видимо, даже Брайен подумал, что это может оказаться правдой.

– Но в эти моменты у тебя появляются галлюцинации. Значит, твои изменения вызваны не естественным путем.

– Это значит лишь то, что они даже этот мой «недостаток» обратили в то, что им надо.

Превосходно. Снова паника и непонимание. Банальное незнание того, что делать дальше. Все, что я могла, – это обнять его и сказать слова дурацкой поддержки. Как слабачка, которая бессильна в том, что сама отчасти посеяла.

– Мы все выясним, я в этом уверена. И не думай, что меня отпугнет то, что с тобой происходит. Рассказывай обо всем, даже о самом ужасном, все равно я не уйду.

– Хорошо. – Он мягко поцеловал меня в лоб.

– Я люблю тебя, слышишь? Люблю, потому что знаю, какой ты настоящий, и никогда не смирюсь с тем, что тебя пытаются изменить. Я с тобой и готова бороться.

– Я тебя тоже люблю.

Мы попрощались, крепко обняв друг друга напоследок, потому что оба никогда не знали, увидимся ли вновь, ведь ходили по тонкому льду.

Я вернулась в квартиру и сразу пошла в ванную, стараясь не разбудить Дэйва, но слезы и всхлипы оказались слишком сильными и болезненными. Я сняла с себя одежду и заметила кровь, в которой были испачканы руки и талия.

Ее было слишком много.

Дэйв постучал в дверь и спросил, что произошло, но я попросила его оставить меня, включила воду и встала под душ, чтобы смыть с себя все. Потому что пятна крови пугали и наводили на ненужные мысли, обрисовывали в деталях все, что мне пророчили другие.

Но через какое-то время я с ужасом поняла, что и сама готова убить. Если кто-то будет угрожать жизни тех, кого я люблю, я вспорю ему глотку. Искупаюсь в крови и даже глазом не моргну.

Я посмотрела на живот, погладила его, смывая красные, размазанные отпечатки рук Брайена. И никакого страха. Приятно быть хладнокровной, не чувствовать жалости к тем, кто даже не заслуживал называть себя человеком.

Нет, это не Брайен убил кого-то, кто, я не сомневалась, не заслуживал вообще дышать, это сделали мы.

Нет его и меня. Нет этой четкой границы между светом и тьмой. Мы ее размыли.

И то, что сделает он, будет и на моих руках. Потому что мы одно целое. В моих силах сделать все, чтобы...

Черт, нет. Это все совершенно не в моих силах.

Глава 11

Месяц спустя

Всегда, когда наступала ночь, я находилась в полной безопасности. На протяжении всего месяца я почти не выходила днем на улицу, но умудрялась находить кучу дел дома или приглашать близких к себе, чтобы время бежало быстрее.

Наступление сумерек означало одно: еще несколько минут, и я смогу расслабиться.

Даже когда со страницы моего блокнота на меня смотрели нарисованные глаза Брайена, мне было намного комфортнее, нежели под опекой кого-то из родных. Тот мрачный взгляд запечатлелся в моей памяти, въелся, возможно, навсегда. Я несколько раз рисовала одно и то же на бумаге, новый блокнот превратился в книгу моей больной психики. По крайней мере, так говорил Дэйв, который случайно застал меня за тем, как я в миллионный раз пыталась передать все эмоции и чувства с помощью карандаша.

– Тебе пора переключиться на что-то менее мрачное, ты так не думаешь?

Я совсем так не думала. Потому что этот взгляд пугал всех, кроме меня.

Хотя какое-то время я пыталась сказать себе, что я ненормальная. Но у меня просто не получалось внушить себе страх. Мое доверие к Брайену было слишком сильным, чтобы хоть на секунду усомниться в своей безопасности рядом с ним.

Кроме того, сквозь эту тьму в глазах проглядывался он сам. Его страх за меня и за нашу семью. Его боль, вызванная галлюцинациями.

Одной ночью, когда у меня был сильный токсикоз, Брайен предложил остаться у меня. С моего позволения он немного порылся в вещах и с любопытством разглядел почти все книги и блокноты. Один роман он открыл на случайной странице и, прочитав первый абзац, смешно фыркнул.

– Только не говори, что мы со стороны такие же.

– Какие? – непонимающе спросила я, и Брайен ненадолго завис, вероятно, в поисках нужного эпитета.

– Сладкие.

Со смехом я вырвала из его рук книгу и посветила телефоном на страницы.

– Какой кошмар, – выдохнула я. – Надеюсь, что нет.

– Кажется, так и есть, милая, – протянул он, беря в руки очередной блокнот. Он сложил их на кровати в большую стопку и перекладывал на другую сторону от себя, когда заканчивал внимательный осмотр. – А там есть постельные сцены?

С идиотской улыбкой и немного удивленно я смотрела в его сторону.

– Конечно нет. Это же книги из светлого мира.

– Тогда эта ваша ванильщина не про нас, – заключил он. – Все-таки я прекрасный художник.

Он резко переключил тему, но я сразу поняла, что в его руках оказался именно тот блокнот, с которого все началось. Нахлынувшая ностальгия заставила меня прильнуть к Брайену. Я обвила его локоть, поцеловала в щеку и положила голову на плечо. От его присутствия мне становилось намного лучше. Иметь возможность просто находиться рядом было настоящей роскошью, так как мы стали сильнее держать дистанцию. Слушать его и вдыхать запах кожи особенно сейчас, когда он перестал напоминать о том, что он темный. Когда он просто стал родным.

– Ты предпочитаешь в своих работах детализировать некоторые вещи. Тебе важны эти мелочи. Я же экспрессивен. Считаю, что главное в работе – эмоции и душа, которую ты вкладываешь.

– Но я тоже рисую с душой! – сквозь смех возмутилась я.

Брайен же серьезно продолжил:

– А я делаю это еще с большей душой.

– Говоришь так, словно всю жизнь рисовал.

– Ты еще не научилась карандаш в руках держать, а я уже мог похвастаться гениальностью.

– Да неужели? Зачем же ты скрываешь свой талант?

– Я достаточно скромный парень, если ты не заметила.

– Конечно, я заметила. Как иначе.

– Нашему ребенку должны перейти мои способности, иначе в семье будет только один художник. Это я о себе.

Я запустила руку под его футболку и специально ущипнула за ребра так сильно, чтобы он от неожиданности вздрогнул. Уже представила, с какой победной улыбкой буду смотреть на его скрюченное тело, но в ответ на мои действия послышалось лишь приглушенное:

– Невыносимо больно.

Он даже не шелохнулся и, кажется, не обратил внимания на мои руки под своей футболкой.

– Что, прости? – спросила я, продолжая слегка щипать его, спускаясь руками к прессу.

– Говорю, невыносимо больно смотреть на работы такого дилетанта, как ты.

Я остолбенела. Даже думая о том, что это его очередные шуточки, мне хотелось его прибить. Не от обиды, а просто ради продолжения игры.

– Почему руку остановила? – невзначай спросил он. – Что-то не так?

– Ну все, – прошептала я и кинулась на Брайена в попытке повалить его на кровать.

Он легко поддался мне, и через мгновение я оказалась сверху, сердито глядя на него.

– Ты боишься щекотки? – протяжно и шепотом спросила я, добавляя некой грубости в интонацию.

Брайен резко схватил мои руки, которые я тянула к нему.

– Только не это, сжалься надо мной.

– Все шуточки шутишь.

– Я позову Дэйва.

– Думаешь, он тебе поможет?

Серьезность, с которой он говорил, только смешила меня еще больше, но я продолжала хмурить брови, как оскорбленный, озлобленный человек. Мы несли какую-то ерунду и чувствовали себя прекрасно. Никаких забот, серьезных разговоров и принятия важных решений.

– Между прочим, если ты не знала, твой муж без ума от меня.

Я засмеялась, резко дернула руками, чтобы высвободиться из хватки Брайена, и положила ладони на его грудь

– Да он только рад будет посмотреть на то, как тебя пытают.

– Если ты считаешь, что поза, когда ты сверху, для меня пытка, то пытай меня, дорогая. Зрители нам ни к чему.

В удивлении от сказанного я широко раскрыла глаза, пытаясь придумать, как бы достойно и непоколебимо что-нибудь ответить. Но пока я находилась в прострации и все больше смущалась от его слов, лицо Брайена оказалось прямо перед моим. Он сел, и теперь кончик его носа касался моего, а ладони стали медленно поглаживать мои бедра.

– Ты потрясающе рисуешь, – прошептал он в мои губы. – Я восхищаюсь тобой.

Он поднес руку к моему лицу, его пальцы нежно провели по щеке, после чего нырнули к затылку и запутались в распущенных волосах. От того, как он мягко надавил, я подалась головой вперед и уткнулась с поцелуем в его губы.

От ощущений, которые дарили его движения и вкус, я моментально терялась в потоке мыслей. И только его слова «я восхищаюсь тобой» звенели в ушах, проносились по венам вместе с диким желанием приковать Брайена к себе навечно.

– Спасибо, – ответила я.

Брайен еще какое-то время нежно целовал мои губы, щеки и шею, заставляя сердце трепетать. После чего остановился, с легкостью посадил меня на одно свое колено, приобнял и, я уверена, самодовольно улыбнулся.

– Я не закончил смотреть твои рисунки.

Я лишь прижималась к нему и наблюдала за тем, как его пальцы аккуратно листают страницу за страницей. Иногда он комментировал работы, выстреливая заумными словечками. Был расслаблен, пока в его руки не попал блокнот, предназначенный для зарисовок его взгляда. Я сразу почувствовала, как сковало его мышцы и как напряглось его тело.

Я хотела забрать блокнот у него, но он упрямо не отдавал.

– Брайен, пожалуйста, не смотри.

– Ты рисовала это так много раз, – сказал он теперь с далеко не наигранной серьезностью. – В чем причина?

– Я хотела понять.

– Что? Насколько это дико? Пугает ли это тебя?

– Конечно нет! – воскликнула я. Моя очередная попытка вырвать блокнот из рук Брайена увенчалась успехом: я откинула куда подальше эти рисунки.

– Тогда в чем дело?

– Это был первый раз, когда я увидела твои глаза. Образ не покидал меня, и мне хотелось рисовать это снова и снова, чтобы понять все твои чувства.

– Я никогда не смотрел на тебя так, как в тот раз. Даже когда я думал, что ненавижу тебя, такого не было.

– Я знаю.

– Но в твоей памяти теперь взгляд того, кто хочет тебя уничтожить. Взгляд убийцы, самая настоящая тьма, которая во мне живет.

– Как и во мне. Как и в каждом, черт возьми! – Обхватив его лицо ладонями, я заставила его смотреть на меня. – Помнишь, ты говорил, что в каждом из нас живет часть вас? Это была самая настоящая правда, первые разумные слова, сказанные мне за всю жизнь.

– Что это меняет?

– А то, что ты не состоишь целиком из того, что, во‑первых, извратили в тебе, а во‑вторых, взрастили еще с пеленок.

– Тогда ответь мне честно. – Он взял мои руки в свои и слегка сжал их. – Прошло время, и ты смогла все для себя проанализировать. Нарисовала это тысячу раз, поведала наверняка Дэйву, и вы обсудили, сколько я, возможно, прикончил и прикончу людей в будущем. Боишься ли ты?

Я сказала ему, что нет. И говорила это еще в тот самый день, у стены дома. Меня ничуть не пугала тьма, которая была одной сплошной нитью фальши и лжи. Это не он, это происки его правительства.

Но он мне не верил.

Брайен сомневался, потому что я вела себя иначе, противоречила самой себе. Раньше я бы закатила истерику и начала нести очередную «правильную» чушь. Сейчас же я была сдержанна, даже слишком, и продолжала за его спиной анализировать все, что с ним происходило.

Но дело было далеко не в том, что я сторонилась его. Просто я не чувствовала надобности выплескивать все на него. Достаточно того, что он постоянно спрашивал о моем самочувствии, иногда докапывался до Дэйва, думая, что я скрываю от него правду ради его спокойствия.

Я так и хотела делать, потому что Брайен сходил с ума, стоило мне просто чихнуть. И мои перемены сейчас были для него несвоевременными, так как добавляли причин для тревоги. Но я напомнила себе, что тайны в наших отношениях делали только хуже, поэтому говорила без приукрашиваний о действительно важных вещах.

Мои попытки понять себя и принять тот факт, что я не против убийств тех, кто сам хочет тебя убить, в список важного не входили.

Дэйв, после одного такого допроса от темного, заявил мне, что Брайен слишком сильно паникует. Он просто не знал ничего про истинные страхи Брайена, не мог его понять.

Никто не мог понять его. Как и понять меня.

Пока Брайен все больше старался угодить Правителю, пока он каждую ночь ломал себя изнутри ради малейшего шанса на нормальную жизнь, я сидела дома. Абсолютно ничем не помогала! Какое я имела право жаловаться? Реветь кому-то в плечо о том, что страх живет со мной каждую минуту.

Кроме тех минут, когда Брайен рядом. Даже со страниц мрачных рисунков.

Теплый свет падал на шершавые листы, подчеркивая структуру, отблескивал от черного грифеля. Как я могла бояться того, что на самом деле появляется из-за желания меня спасти? Хорошо, что Брайен все-таки поверил мне, и просто прекрасно, что он не отобрал этот блокнот.

Я хотела немного почитать, чтобы лучше уснуть, но неожиданно в окно кто-то постучал. Я сразу дернулась и погасила в комнате свет. Этой ночью Брайен должен был отправиться к Правителю, и я не ждала его. Кроме того, мы придумали шифр, который Брайен выстукивал каждый раз. Меры предосторожности, чтобы я не подходила лишний раз к окну.

Через несколько секунд полной тишины стук повторился с новой силой. Человек с улицы был очень настойчив. Я по шею укуталась в одеяло и уставилась на окно, широко раскрыв глаза. Голова кружилась, сердце лихорадочно билось о ребра, намереваясь выпрыгнуть из груди.

Снова раздался стук. Громкий, парализующий меня, выбивающий воздух из легких.

А затем тишина. Давящая на уши, сводящая с ума.

Я затряслась, как в припадке. Кровь застыла в жилах, и конечности стали неметь, буквально замерзать. Я говорила себе, что досчитаю до десяти и побегу в комнату к Дэйву.

Когда в голове пронеслось число пять, я взяла в руки фонарик.

Семь. Я скинула с тела одеяло и попыталась оживить сведенные судорогой ноги.

Восемь. Тяжело выдохнула.

Девять. Ступила босой ногой на пол и приготовилась бежать.

Десять. Подпрыгнула на месте, затем подлетела к двери. Вцепилась в ручку, но она, как назло, не подалась из-за того, что руки слишком сильно тряслись.

А через секунду я услышала удар, который разнесся по квартире из комнаты Дэйва.

Только не Дэйв!

Я все же открыла дверь, но кто-то сразу же втолкнул меня обратно в комнату и выбил из рук фонарик. Я упала на пол, ударилась копчиком и сильно ободрала ладони. Не думая, я поползла назад под ритм сбитого дыхания.

– Ангелочек, где твое гостеприимство?

– Блэйк! – хрипло сорвалось с моих губ. Я подняла голову и с ужасом посмотрела на приближающийся силуэт. Небольшое оцепенение, я замешкалась, и Блэйк легко поднял меня, схватив одной ладонью за предплечье.

– Не рада мне? – язвительно спросил он. – Думал, ты соскучилась.

Я поняла, что по лицу из-за испуга побежали слезы, когда солоноватый вкус коснулся кончика языка. Губы дрожали, как и все мое тело, но я пыталась говорить внятно.

Ведь передо мной был Блэйк, а не простой незнакомец. Блэйк не навредит мне. Он же друг.

«Он тебе не друг, идиотка!» – кричал внутренний голос.

– Тебя месяц не было. Никаких вестей, даже слухов никаких. Ты пропал.

– Волновалась?

Он сильнее сжал руку, и я вместе с шипением ответила:

– Мы все волновались за тебя. Особенно Ребекка.

Произнесенное мной имя, я думала, немного смягчит его хватку. Но Блэйк только больше разозлился и дернул меня так, что я сморщилась от боли.

– Не надо мне врать, – процедил он, подталкивая меня к окну. – Все отвернулись от меня только потому, что я осмелился сказать правду.

– Правду?

– А ты до сих пор веришь в чудеса, которые Брайен тебе пообещал?

Спиной я врезалась в край подоконника. Импульс, пройдя по позвонку, разлетелся по всему телу и отрезвил меня окончательно. Я перестала думать о том, что Блэйк мне не навредит. Перестала успокаивать себя выдумками и искать нужные слова, которые могли остановить Блэйка.

Он пришел не поболтать.

Страх охватил меня в тот момент, когда Блэйк сжал мои волосы на затылке, вынуждая запрокинуть голову и вдохнуть полной грудью густую ненависть, выплескивающимися огромными волнами из черного силуэта.

– Что... ты... сделал... с Дэйвом?! – прокряхтела я. Блэйк прошелся пальцами по слегка выпирающим косточкам глотки и почти обхватил шею.

– Уложил его спать. Он без проблем открыл мне окно и даже поприветствовал довольно-таки дружелюбно.

– Он... доверял...

– Зря. Очень зря. Теперь ему придется отмывать свои светлые волосы от крови.

Я беспомощно дергалась в глупых попытках сбежать из плена, вызывая у Блэйка только смех.

– Что... тебе...

– Тише. – Он положил ладонь на мой рот, затыкая меня. – Так надо, пойми.

Я снова затрепыхалась, пыталась укусить, но все это походило на последние брыкания рыбы перед смертью. Больше не чувствовала, как бьется сердце, не слышала собственных мыслей и не находила в себе сил бороться.

Я пропищала в его ладонь слово «прошу», но он еще грубее зажал мне рот. Мысленно я молила о помощи, закрывая глаза в попытке выпасть из реальности.

– Ты должна пойти со мной, иначе мне придется и тебя вырубить.

Мне не хотелось подчиняться. Не хотелось даже слышать подобные слова. Я последний раз взвизгнула и укусила ладонь Блэйка, перед тем как ощутить удар головой об стену.

Приехав в «излюбленное» здание в идеальном черном костюме, Брайен, как обычно, абстрагировался от всего и приготовился к часовым беседам и занятиям. Он пытался играть роль короля, как ему и полагалось. Смотрел высокомерно на тех, кто семенил вокруг него, и не останавливался из-за обращений в его сторону. Стремительно шел по коридорам, морально подготавливая себя к унизительным минутам любезностей с Правителем.

Успокаивало только то, что выбранная тактика действительно работала. По крайней мере, ему так хотелось думать.

Он сел напротив Правителя, снял пиджак и бросил его на соседнее кресло, где обычно сидела Ребекка. Но сегодня девушку не вызвали.

– Здравствуй, Брайен, – сказал Правитель, откладывая в сторону стопку бумаг. Брайен ответил ему молчаливым кивком. – Как твое самочувствие?

– Все в порядке.

– Твои показатели улучшились, если сравнивать с первой тренировкой.

Чаще всего Брайена пытались усовершенствовать физически, реже происходили занятия, которые должны были закалить его психику. Еще реже его посвящали в дела правления, что на самом деле не удивляло. Брайен подозревал, что ему не раскрывали тайны и детали подготовки темного мира к войне, о которой мечтал Правитель, из-за отношений со светлой. Это его раздражало, но он выплескивал гнев во время тренировок и таким образом держал себя в руках, не провоцируя Правителя на более резкие и хитрые шаги.

Кроме того, на подобных занятиях он мог перестать испытывать неконтролируемое чувство тревоги. Он постоянно был на нервах, волновался за Аврору и ребенка и не мог ничего поделать с обострившейся паранойей. Он везде чувствовал подвох и, если что-то выходило из-под его контроля, начинал паниковать. Так было и с поведением Авроры: он бы предпочел, чтобы она вела себя по-старому, нежели демонстрировала свое полное доверие.

Он самому себе ни черта не доверял. И совсем не мог поверить в собственные силы.

Но раз верила она, приходилось соответствовать. Надо было найти в себе хоть крупицы спокойствия и силы, чтобы покорно проходить обучение и ждать прихода к власти.

Все ради одного шанса стать счастливым.

– Вы хотели меня похвалить?

– Не только. – Правитель задумчиво посмотрел на выход и громко похлопал в ладоши. – Входите!

Большая дверь отворилась, и в центр зала в окружении охраны вошла Ребекка. Она с удивлением смотрела на Правителя, на Брайена, который тоже не понимал, что происходит.

– Вы же ее сегодня не вызывали, – тихо произнес Брайен.

– Планы изменились. – Правитель поднялся, обошел стол и встал между Ребеккой и Брайеном.

Они оба застыли в ожидании того, что им скажут, и мысленно приготовились к худшему.

– Полагаю, вы работаете над тем, чтобы Ребекка забеременела?

Правитель повернулся к Брайену и сразу заметил его секундный, растерянный взгляд.

– Конечно. – Брайен кивнул для пущей убедительности.

Но Правитель лишь покачал головой и с улыбкой произнес:

– Ложь.

Охранники, стоящие вокруг Ребекки, приблизились к ней и схватили ее за руки. Она не успела возразить, как ее силком потащили в сторону, дав перед этим пощечину. Брайен поднялся с кресла и хотел уже двинуться на помощь подруге, как Правитель одним движением руки приказал ему остановиться, а охранникам крикнул быть поласковее.

– Зачем опять отыгрываетесь на ней? – процедил Брайен, сжимая и разжимая кулаки.

– Нет, ты не так все понял. Над Ребеккой сегодня никто не будет издеваться, но не думай, что в целях профилактики мы не сможем устроить это у тебя на глазах. – Правитель сделал несколько шагов к двери и снова похлопал в ладоши. – Веселье начинается.

Дверь вновь отворилась, но теперь вместо стука каблуков послышалось хлюпанье босых ног по полу. Абсолютно обессиленная девушка передвигалась крошечными шагами под поторапливающие толчки нескольких темных. Она не поднимала головы, пока кто-то справа от нее не одернул ее и не заставил остановиться.

Ее взгляд сразу устремился к Брайену.

Темный с ужасом смотрел на наливающееся синяком бедро, которое виднелось из-под рваной, белой ночной сорочки, на грудь и ключицы с кровоточащей царапиной и на мертвенно-бледные щеки, мокрые от нескончаемых слез.

Он сделал абсолютно неосознанный рывок к ней, но прорезавший тишину крик заставил его остановиться. Напуганные, широко раскрытые глаза еще секунду назад смотревшие на него, скрылись под веками и слипшимися ресницами, пустив новую порцию слез. Ее ударили, снова по тому синяку на ноге.

Сжавшееся в груди сердце? Паника? Боль? Все это не имело никакого значения. Чувство, скрутившее внутренности, выворачивающее его наизнанку, было лишь секундной слабостью. Он сменил его на гнев.

– Еще один шаг, Брайен, и я вспорю ей живот. Ты знаешь, я на это способен.

Ярость, побуждающая к действиям, мелкими змейками шипела под кожей. Давила на него, просила сделать хоть что-то. Но разум, до сих пор холодный и стойкий, прибил ноги к месту, чтобы только не испортить и так катастрофическое положение.

Брайен смотрел на нее, а у самого глаза жгло. Он мог разрыдаться прямо здесь из-за чувства собственной ничтожности, из-за невозможности немедленно спасти ее и избавить от малейшей боли. Брайен не мог не винить себя в произошедшем.

Недосмотрел. Не уберег.

Аврора вновь подняла на него взгляд, и сквозь страх просочилась слишком непоколебимая вера в того, кто даже пошевелиться не мог, чтобы исправить ситуацию.

– Прости меня, – сказал он. И когда слова дошли до Авроры, она слегка улыбнулась, словно все в порядке.

Ее поддержка разбила вдребезги его сердце.

– Я прошу вас, – Брайен обратился к Правителю с нескрываемой мольбой в голосе. А тот стоял и продолжал широко улыбаться, упиваться тем, сколько судеб он держал в своих руках. – Я сделаю все, что угодно, только отпустите ее. Пусть она вернется домой. Она не имеет никакого отношения к этому всему.

– Она вынашивает ребенка будущего правителя темного мира. Считаешь, это мелочи?

На секунду Брайену показалось, что он выпал из реальности. Перестал слышать, видеть. Как будто умер. Но иллюзия покоя сменилась холодом ужаса.

– Откуда вам известно? – кое-как произнес он, выбираясь из пут самого страшного кошмара.

– Источник. Один очень сильно ненавидящий тебя источник.

Брайен был настолько поглощен приближающимся крахом, что не смог вспомнить ни одного имени.

– Чего вы хотите? – решил прямо спросить он, потому что на ухищрения сил не было ни моральных, ни физических. – Что мне сделать?

– Для начала было бы неплохо встать на колени.

Брайен не думал о гордости, давно втоптал ее в грязь, поэтому без заминки встал на колени.

– Прошу вас, отпустите ее, – повторил он, готовый к любым испытаниям и унижениям.

Правитель в ответ ударил Брайена по лицу и почти шепотом, так, чтобы слова мерзкими жуками залезли в уши темного, произнес:

– Не проси о милосердии. Все только начинается.

Глава 12

Иногда, на мимолетные секунды, я приходила в себя и пыталась открыть глаза. Ощущала холод улиц, пробирающий до костей тело, скрытое лишь тонкой ночной сорочкой. В момент, когда меня занесли в неизвестную комнату, уложили на кровать и укутали одеялом, я снова была в сознании, но тепло разморило меня и толкнуло обратно в пропасть.

Я правда пыталась бороться, но у меня это отвратно получалось. Чувствовала я себя особенно уязвимой.

Сквозь пелену я услышала чьи-то шаги. Сердце импульсом пустило кровь, пропитавшуюся страхом, и я, наконец-то, пришла в себя, сразу предприняла попытку встать, но тяжесть в голове повалила меня обратно.

Я постаралась сфокусировать взгляд, разглядеть хоть что-то в помещении с едва поступающим в окно лунным светом, но я как будто находилась в черной коробке. Пустота и мрак, стены, которые словно шептали мне, что выхода нет. Голова заныла в месте ушиба, когда я все же вновь попыталась подняться. А когда повернулась в сторону изножья кровати и заметила, как на стуле располагался чей-то силуэт, колющая боль в черепе усилилась.

Человек склонил голову, и его голос пробился словно сквозь вату.

– Здравствуй, Аврора.

Из меня вырвался визг, и я впечаталась лопатками в изголовье кровати. Я не чувствовала никакого запаха темного, осознавала, что не обожгу, не смогу защититься. Челюсть слишком сильно дрожала, зуб на зуб не попадал, но я все же волшебным образом задала вопрос:

– Кто вы?

Человек молчал, кажется, продолжая пялиться на меня, и взгляд его ножом проходился по грудине. Я попыталась повторить вопрос, но слова застряли в глотке. Ответ от неизвестного все же последовал:

– Правитель темного мира.

Его слова влетели пулей в грудь. Я широко раскрыла глаза, впилась пальцами в простыни и отчаянно пожелала сделать хотя бы один безболезненный вдох. Но все было тщетно, от страха мне становилось хуже и хуже с каждой секундой.

Я попыталась поджать ноги, но цепкие руки поймали меня за лодыжки. Пока я брыкалась, Правитель подошел ко мне и устроился на самом краю кровати. Он приподнял одеяло и пальцами прошелся по своду стопы.

– И правда не обжигаешь, – удовлетворенно произнес он и рывком притянул меня к себе.

Я оказалась на краю кровати, не издав ни звука. Правитель схватил меня за щеки, повертел голову в разные стороны, изучил лицо. Пока он держал меня возле себя, я почти не дышала, так как воздух между нами был пропитан моим кошмаром и его идиотским величием. Ради собственной гордости я предприняла попытку воспротивиться, попыталась оторвать от себя пальцы, но получила унизительный шлепок по плечу, а затем бедру.

– Бойкая. Есть в тебе что-то от темного мира.

Я замерла, когда он прикоснулся к ушибу на голове и будто с заботой поправил волосы. После он сдернул с меня одеяло.

– Встань.

И вместо того, чтобы прикрыться, я покорно поднялась.

Сорочка доходила до середины бедра. Разрез, который я считала весьма соблазнительным раньше, стал мне ненавистен. Он разорвался по шву выше, из-за чего дошел до тазовой косточки. Возможно, это произошло, пока меня несли или везли к Правителю. Я чувствовала, как именно этот участок кожи горит от мерзости наблюдателя. Я коснулась его, и по телу разлилась боль.

Там определенно был синяк.

Я постаралась абстрагироваться от этого, забыть о том, что на мне нет бюстгальтера, что только ткань сорочки на тонких лямках прикрывала грудь. Я была выставлена напоказ почти голой, и мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы сдержать рвотный позыв.

Каждая секунда была пыткой. И когда Правитель разрешил мне сесть, я испытала крошечное облегчение. Я моментально натянула на себя одеяло и спрятала лицо за прядями спутавшихся волос. Только так и могла защититься. И только полное послушание, покой и податливость могли дать время мне и ребенку на спасение.

Хотя бы на самый маленький в этом мире луч надежды.

Глаза жгло от слез, но я стерла их тыльной стороной ладони и уверенно, без страха посмотрела на Правителя. Так, словно во мне жил воин, самый сильный человек, способный вытащить меня из этой дыры.

– И что же смогло заставить темного... полюбить тебя? – выплюнул Правитель с отвращением. – Я вижу лишь скучное лицо с невыразительным телом. Вокруг него ходят толпы самых красивых темных девушек, его партнерша – Ребекка, а он выбрал этот пресный кусок недоразумения.

Убожество, пресный кусок недоразумения. Отлично, я думала, Правитель способен на куда более худшие унижения. Меня никак не задела его речь.

– Но, если исправить цвет волос и глаз, возможно, вид станет достойным. И даже не стыдно будет показывать тебя людям рядом с Брайеном.

– О чем вы? – опешила я.

– Видишь ли, весьма удобно иметь такой мощный рычаг по управлению Брайеном под рукой.

Какой ужас... Меня планировали выкрасть из светлого мира, навсегда превратить в темную и сделать пешкой? Блэйк работал на этого психа и притащил меня сюда, чтобы взять Брайена под тотальный контроль?

– Почему вы попросили Блэйка привести меня к вам только сейчас? – осмелилась спросить я.

– Во-первых, мне не пришлось его просить. Во-вторых, мне всегда было любопытно посмотреть на тебя, но после новостей о твоем положении желание усилилось.

Органы сжались в один тугой узел, и я положила взмокшие ладони на низ живота. И снова страх, тягучий, то горячий, то холодный лизнул каждую косточку в теле.

– Сейчас, – продолжил Правитель все так же бесстрастно, – когда я увидел твое лицо, ты мне напомнила девушку. С ней познакомил меня один из темных, с которым я выпивал. Он был так сильно влюблен в нее, что переставал бояться банальных законов и собственных противоестественных чувств. Блондинка отвечала ему взаимностью. Не знаю, что заставляло меня молчать, – усмехнулся он. – В те дни меня только назначили преемником, и мне было не до интриг собутыльника. А потом про них узнало правительство, состоялся суд, на котором я присутствовал. Светлая заявила, что ее изнасиловал темный. Стояла на своей светлой половине и даже не глядела в сторону того, кого еще вчера называла любимым. А он сидел в тени и корчился от боли, первый раз в жизни ревел и не понимал, что происходит. Слушал ее обвинения, проглатывал их и все так же любил. Я видел это в его глазах, пока из них вместо слез не потекла кровь, пока он не стал сплевывать ее на пол. Его убили прямо на ее глазах, а она только улыбнулась. В этом заключается любовь, Аврора?

Он говорил о моей маме. И каждое его слово было абсолютной правдой. Но как я могла объяснить, что мама была не в себе? Рассказать Правителю темных, что в светлом мире тоже успешно промывают мозги?

– Шлюхи светлого мира шепчут сказки темным о неземной любви и потом наслаждаются их смертью. Вы истребляете их, превращаете в еще больших чудовищ.

– Все не так.

Правитель замахнулся на меня, и, чтобы избежать удара, я отвернулась, сжалась в комок, обняла себя за живот и уткнулась лицом в постель, подставляя под кулак спину. Но он не тронул меня, лишь напугал, в очередной раз показав, насколько я слаба. Сесть ровно рядом с ним я больше не решалась и осталась отвернутой на полусогнутых в локтях руках и с опущенной головой. Так меньше чувствовалась боль, тише звенело в ушах.

– Конечно, никакого суда в отношения Брайена быть не могло. Он оказался тем самым темным, которого не пришлось подталкивать к тому, чтобы пересечь границу. Идиот полез в это болото сам.

Подталкивать? Правительство темных тоже нуждалось в контакте? Но для чего?

– Нам прекрасно удавалось создавать для светлых иллюзию того, что они держат ситуацию под контролем. Но из-за вашей интрижки пришлось слегка скорректировать планы.

– Поэтому вы взялись за Брайена? – тихо спросила я.

– Он был рожден для того, чтобы уничтожить светлых. И я приложу все усилия, чтобы его существование послужило на славу главной цели темного мира.

– Вам придется очень постараться.

Мою колкость без внимания Правитель не оставил: он положил ладони мне на спину, между лопаток, и прижал меня к постели. Затем грубым рывком перевернул на спину и схватил за шею, слегка надавил, но лишь для того, чтобы почувствовать бешеный пульс моего сердца.

– Ты думаешь, что у тебя есть шанс повернуть все в свою сторону, маленькая светлая? – шипел он над моим лицом. – Нет. Ты росла в светлом мире, и твой зад подтирали до твоего совершеннолетия, я полагаю, если и не после. У тебя нет никаких навыков, чтобы бороться. И ты выбрала совершенно не того темного для своих игр.

Вторая его рука скользнула к животу. Я попыталась закричать и оттолкнуть, но он надавил на шею, позволяя только хрипу вырваться из моего рта.

– Этот ребенок – ошибка. Никогда кровь лучшего темного не будет смешиваться с кровью светлой оборванки. Противозаконное, противоестественное отродье.

Правитель отпустил меня, и я тут же шумно втянула воздух, наполнила легкие желанным кислородом.

– Ты послужишь на славу, дорогая Аврора, – продолжил Правитель, отступая к выходу. – Твоя смерть, как и смерть твоего ребенка, превратят Брайена в того, кто свершит задуманное. Он обрушит свой гнев на светлый мир и собственными руками убьет каждого, кого ты считала своей семьей. Он подарит темному миру то величие, которое он заслуживает.

Я не могла больше сказать ни слова. Правитель вышел из комнаты, удовлетворенный проделанной работой, и тогда я позволила себе слабость. Мой рот скривился в немом вое отчаяния и страха. Я вся скрючилась под одеялом, обняла себя и попросила прощения у ребенка за то, что не обладала достаточной храбростью, силой и статусом, чтобы легко вызволить нас из плена.

В висках пульсировало, горло жгла желчь. Я боялась, что из-за подобного состояния могу потерять ребенка. Это помогло мне собраться, укротить собственное тело и зацепиться за остатки того, что называли смелостью.

Через какое-то непродолжительное время ко мне пришли неизвестные. Они взяли меня под мышки и без лишних разговоров повели, вероятно, к Правителю. К этому моменту я забыла о страхе, о том, что мне предстояло, возможно, в последний раз встретиться с Брайеном. Я как будто смирилась, хотя не говорила себе, что умру.

Даже пока меня вели по коридору в полном мраке, я не позволяла себе истерик. Только безмолвные слезы и пустой, вероятно, уже мертвенный взгляд. Когда дверь отворилась и передо мной предстал зал, залитый лунным светом, я ощутила взволнованные и судорожные конвульсии сердца в груди.

Меня резко одернули, и я перестала смотреть на свои босые, замерзшие ноги. Подняла голову и сразу увидела его.

Он стоял напротив, бездвижно и молча смотрел на меня какое-то время, а затем сорвался с места, сделал один шаг, но тут же замер. И только когда я зажмурилась, а до ушей долетел собственный вопль, я прочувствовала всю боль от удара по синяку на оголенном бедре.

– Еще один шаг, Брайен, и я вспорю ей живот. Ты знаешь, я на это способен.

Голос Правителя заставил меня замолчать и стереть с лица гримасу изнеможения. Я выпрямилась и вновь посмотрела на Брайена со спокойствием, на которое только была способна. И вера не в какое-нибудь чудо или в собственные силы, а в него держала меня на плаву и не позволяла упасть на колени.

– Прости меня, – сказал он. Его слова, интонация, с которой он их произнес, были полны сожаления и вины.

Но он не был виноват в этом. Я не жалела ни об одной минуте, которую провела с ним, ни об одном решении. Поэтому я улыбнулась, чтобы, возможно, хотя бы немного подбодрить его. Чтобы он увидел, что со мной все в порядке, что я повторила бы все снова, даже если бы знала, что не покину этот зал живой.

– Я прошу вас. – Брайен обратился к Правителю, который все это время стоял чуть в стороне. – Я сделаю все, что угодно, только отпустите ее. Пусть она вернется домой. Она не имеет никакого отношения к этому всему.

– Она вынашивает ребенка будущего правителя темного мира. Считаешь, это мелочи?

Повисла звенящая тишина. Она дезориентировала, сгущала воздух и наполняла его отчаянием. Я кое-как сделала вдох, и Брайен, кажется, тоже поддался мимолетной слабости: силуэт его слегка покачнулся.

– Откуда вам известно? – совсем тихо спросил он.

– Источник. Один очень сильно ненавидящий тебя источник.

Блэйк.

Брайен вряд ли мог представить, что его друг поступит так. Несмотря на все ссоры, они всегда держались вместе. Но удар все же был нанесен.

– Чего вы хотите? – спросил Брайен. Правитель встал прямо передо мной, загораживая его. – Что мне сделать?

– Для начала было бы неплохо встать на колени.

Брайен именно это и сделал без малейших промедлений:

– Прошу вас, отпустите ее.

Послышался звук удара, после чего Правитель наклонился к Брайену и что-то прошептал. Слова эти подняли Брайена с колен и вскипятили кровь внутри него. Я видела, как его широкие плечи вздымались из-за каждого тяжелого вдоха и как разрасталась аура вокруг него, словно он был готов разрушить все. Но он сдерживался из последних сил, осознавая, что любой неверный шаг может усугубить ситуацию.

– Брайен, хочешь познакомиться с источником?

Правитель для чего-то слишком возвышенно похлопал в ладоши, и дверь за моей спиной отворилась. Я знала наверняка, что в зал вошел Блэйк, и в этот же момент из дальнего угла к Брайену выбежала девушка. Сначала я ее не узнала, но, как только она задала вопрос, я сразу поняла – это Ребекка.

– Блэйк? Почему?

Ее голос был пропитан отчаянием, шоком и, кажется, болью разбитого вдребезги сердца. Она стояла на месте и не могла решить, что сделать: подойти к нему или уйти прочь, чтобы больше никогда не видеть.

Блэйк же молчал и даже не смотрел на нее, а ждал того, что скажет Правитель.

– Этот парень предложил сделку, – начал мужчина, медленно расхаживая по залу. – Он поведал о светлой, которая вынашивает ребенка от темного, и сказал, что может привести ее в обмен на твою свободу, Ребекка.

– Мою что?

– Купил твою свободу от роли партнерши Брайена за жизнь этой дамы. – Он небрежно показал на меня.

Все повернулись в сторону Блэйка. Я в том числе, надеясь услышать хоть что-то. Потому что полное непонимание и ненависть захлестнули меня с головой и отбили остатки разума.

– Я убью тебя, – гортанным рыком вырвалось из Брайена, и он сжал кулаки, готовясь нанести удар.

Ребекка обошла Брайена, преградила ему путь и сама медленно подошла к Блэйку.

– Ты привел сюда беременную девушку, которая ни в чем не виновата, чтобы только избавить меня от необходимости быть инкубатором для детей Брайена?

Она спросила тихо, до сих пор сомневаясь в том, что все правильно поняла. И, очевидно, боялась получить ответ, так как не имела никакого понятия, как реагировать.

– Отвечай?! – уже вскрикнула она, ударяя его в грудь ладонью. И ответом послужил лишь стыдливый кивок. – Ты в своем уме?!

– Это было ради...

Ребекка не позволила ему закончить. Она вскинула руку и дала ему пощечину. Звонкий шлепок заставил меня зажмуриться, словно удар пришелся на меня. Из-за этого я не заметила, как Ребекка подошла ко мне и грубо приказала охранникам отступить. Они посмотрели на Правителя, и тот лишь усмехнулся и подозвал к Ребекке еще несколько человек.

– Меня мало волнуют ваши интриги. Куда интереснее тот факт, что ты, Брайен, нарушил сразу несколько законов. У тебя роман со светлой, и от тебя снова беременна девушка, которая не является твоей партнершей. Два в одном. И смерть этой девушки может стереть раз и навсегда твои непростительные ошибки.

– Нет! – вскрикнул Брайен, и его тут же облепили со всех сторон.

Он мог разобраться с несколькими людьми, у него почти получилось прорваться ко мне. Но все новые и новые темные стекались в зал, нападали на него и пытались обездвижить.

Ребекку оттащили в сторону, меня же толкнули к стоящему в центре вакханалии Правителю.

– Я сделаю все, что вы скажете! – Брайен продолжал бороться, но его без остановки били то в живот, то в голову с разных сторон. Пинали и пытались повалить. – Прошу, только не трогайте ее! Я вас умоляю!

Я плохо различала то, что происходит прямо перед глазами, но чувствовала каждый удар. Когда замахивался Брайен, я тоже дергалась, старалась вырваться из оков цепких рук. Я должна была быть, как он, я хотела сделать все, чтобы помочь ему, чтобы спасти нас. Но физически я была бесполезна, во мне оставались только крупицы моральных сил.

– Я предупреждал тебя много раз, дорогой мой преемник. У короля не должно быть слабостей. – Правитель подошел к Брайену и что-то сделал. – Случай с той девчонкой ничему тебя не научил? Я буду убивать всех, кем ты дорожишь. Пока боль, которая сейчас жрет твои внутренности, не поглотит тебя всего.

– Только посмей, хоть пальцем... – Брайена охватила судорога, и его речь оборвалась резким вдохом.

– Посмею. Убью самое дорогое, что есть у тебя, на твоих же глазах. Уничтожу твой шанс обрести семью, которую ты так хочешь.

Ноги Брайена подкосились, и он вновь упал на колени. Все его тело расслабилось, перестав повиноваться.

– Поднимите его, я хочу, чтобы он это видел.

Неизвестный темный схватил его за волосы на затылке и заставил поднять голову, другие темные схватили за руки. Брайен пытался что-то сказать, но в итоге получалось только невнятное мычание.

Они его полностью парализовали.

Как это было тогда, когда они убивали на его глазах Эйми.

Правитель направился ко мне. В его руке в лунном свете блеснуло острие ножа.

Я быстро повернулась в сторону Ребекки, которую оттаскивали от меня все дальше, затем посмотрела на Блэйка, вокруг которого тоже выстроились охранники. Сначала он следил за Ребеккой, но потом его взгляд приковался ко мне.

Хорошо, смотри, Блэйк, что ты натворил.

– Ну что, Брайен, ты рад? В очередной раз обошел закон. Жаль, без подружки.

Правитель встал напротив меня, провел по щеке ножом, аккуратно, лишь слегка задев кожу.

– Представь, как сильно она сейчас тебя ненавидит.

– Нет, Брайен, не слушай его, – громко и четко проговорила я.

– Посмотри, как ужасно она выглядит. Должно быть, ей очень больно. – Он отошел в сторону, чтобы Брайен мог видеть меня. В тот момент я поняла, что не покажу страха, не пророню ни слезинки.

Это не может быть концом. Я обещала себе и Брайену, что не сдамся, что буду бороться.

– Брайен, я знаю, ты меня слышишь, и понимаю, какие мысли сейчас в твоей голове, – спокойно и размеренно начала я. – Но это не конец, мне совсем не страшно и не больно. Я знаю, что ты сейчас встанешь, и мы вместе уйдем.

Правитель издал наглый, высокомерный смех, приставляя нож к моему животу. Холод лезвия чувствовался через сорочку, но кровь внутри кипела и грела меня, не давала принять подобный исход.

– Брайен, – вновь позвала я, и тогда Правитель сильнее вдавил лезвие мне в живот.

Каждая артерия в организме бешено запульсировала, кровь ударила в мозг, и адреналин участил сердцебиение. Я чувствовала, как что-то мощное течет по телу, становится одним целым с кожей и моим нутром. Это было сильнее страха и банальных инстинктов, сильнее желания выжить.

В миг я осознала, что не просто хочу спасти нас, я могу это сделать. Мое стремление подкрепилось безграничной любовью, восхищением и обожанием, верой в Брайена. А главное, верой в себя, в свою тьму и свет, которые были единым целым не для того, чтобы я ныла о том, как же много мне нужно работать над собой. Они внутри меня, в полном согласии и принятии друг друга для того, чтобы я была смелее, выше собственных слабостей и не просто кричала о своей готовности сражаться, а делала это.

– Брайен, я люблю тебя! – я выкрикнула это не из-за страха, что все резко оборвется. Нужно было сказать Брайену, что он все еще в самом центре моего сердца, как бы сильно ни сдавливали его тиски трудностей. – Прошу, встань! Ты мне нужен!

Мне нужно было его увидеть. Даже если это будет последнее, что я смогу сделать.

Никто не ожидал, что я предприму очередную попытку сбежать, поэтому, когда я чуть ли не с рычанием дернулась вперед, к Брайену, мне удалось освободить руки.

Я начала терять равновесие из-за слишком сильного рывка, и перед падением яркая вспышка ослепила меня.

Белый свет отдавал холодом. Он освежал и бодрил.

Это были не яркие лучи солнца. Это была луна, которая недавно слегка приоткрыла для меня тайны темного мира.

– Не может быть, – сорвался тихий шепот с моих губ.

Я стала видеть лучше.

Раньше я с трудом видела хоть какие-то детали, лишь темные силуэты, тени и размытые движения. Сейчас же я отчетливо различала одежду, могла рассмотреть каждый палец, и даже лица стали слегка проглядывать сквозь темную пелену. Это придало мне уверенности.

Брайен был прямо передо мной. Всего несколько метров отделяли нас.

Он висел, как тряпичная кукла, на руках прислужников Правителя, и его все так же заставляли смотреть на меня.

– Правитель, ее глаза, – сказал тот, который держал Брайена за волосы.

Я попыталась подползти ближе, но Правитель уже оказался рядом. Он присел сбоку и за подбородок повернул меня к себе.

– Твой взгляд, – задумчиво произнес он, – стал более сфокусированным. Ты видишь?

– Недостаточно хорошо, чтобы разглядеть вашу удивленную морду.

Я дерзила, прекрасно понимая, что я для него не больше, чем живая игрушка, и просто так в гневе меня никогда не убьют. Правитель опустил руку ниже и, откинув спутавшиеся волосы на одну сторону, взял меня за заднюю часть шеи и развернул обратно к Брайену. Он меня не поднял, а оставил стоять на коленях.

Возле самого уха раздался его мерзкий голос:

– Как прискорбно, что последнее, что ты увидишь, как твой возлюбленный стоит на коленях, парализованный и неспособный помочь.

Он вновь поднес лезвие к моему животу. Я втянула воздух и выпрямилась в неосознанной попытке отстраниться. Мысли в хаотичном порядке летали и не выдавали ни одной здравой идеи, которая могла спасти нас. Я бегала взглядом по Брайену, пока не увидела, как указательный палец на его руке слегка пошевелился.

– Брайен! У тебя получается! – Я подалась вперед, но Правитель притянул меня обратно, сильнее сжимая шею. Следующие мои слова прозвучали сквозь боль: – Еще немного. Я верю в тебя, слышишь?

Вся его кисть пришла в движение, которое уже заметили остальные.

– Что за? – Правитель в замешательстве ослабил хватку, но острие уже подцепило сорочку и почти порвало ее. – Я убью ее.

– Брайен!

Сильнейший крик вырвался из моей груди, когда острие все же прошлось по коже.

Все вокруг для меня замедлилось, заглохло, а затем вспыхнуло, разорвалось на части, как несчастное сердце. Нож со звоном упал на пол, и меня, как ненужный мешок, швырнули в сторону.

Я не пострадала, если не считать покалеченных ног и тонкой струйки крови, сползающей от пупка вниз. Сначала я увидела застывшего и шокированного Правителя, а потом Брайена.

Тот уже твердо стоял на ногах.

Все темные, ранее державшие его, валялись на полу и скулили, пытаясь уползти прочь.

– Невероятно, – прошептал Правитель.

Брайен не двигался, тяжело дышал и смотрел куда-то перед собой. Не замечал даже, как к нему приближался тот, кто еще недавно хотел вспороть мне живот.

В это время ко мне подбежала Ребекка, которую, вероятно отпустили, когда увидели, что Брайен смог побороть действие парализующего вещества. Она подняла меня, обняла и в таком же шоке, что и я, посмотрела на друга.

– Его глаза черные, – прошептала она мне.

– Черт, – выругалась я вслух, выплескивая сгусток скопившихся эмоций.

Нужно было срочно помочь Брайену. Из-за страха за меня он потерялся в пучине кошмаров, и я не хотела оставлять его одного.

– Я должен кое-что проверить. Принесите мне любой источник света, – нетерпеливо скомандовал Правитель, уже стоя рядом с Брайеном, до сих пор даже не шелохнувшимся.

Только благодаря этому неизведанному до сих пор состоянию мой темный смог прекратить действие препарата.

Сейчас он был зомбированным серым.

– Я боюсь за него. Мы должны что-то сделать, – почти скулила я, хватаясь то за сердце, то за живот, который стало тянуть. Ребекка заметила мои нервные движения и крепче меня обняла, пытаясь успокоить.

– Ты правильно делала, что разговаривала с ним. Чувства к тебе пробуждали в нем светлую сторону. Просто вспомни о том, что перед тем, как твои стороны объединились, они были излечены. Поэтому ты меняешься медленно и благоприятно. Брайена же никто даже не пытался вернуть в нормальное состояние. Он страдал от галлюцинаций и приступов ярости. Можно сказать, он все это время был поврежден.

В зал вбежал один из охранников и вручил маленький фонарик Правителю. Тот сразу включил свет и направил его на лицо Брайена.

Снова тот убийственный, холодный взгляд, переполненный ненавистью и желанием все и всех уничтожить.

– Он не боится света! Это свершилось! – воскликнул Правитель. Как сумасшедший ученый, довольный своим творением, он стал ликовать. – Мы хорошо над тобой поработали, дорогой мой преемник. Как же долго ты противился тому, чтобы стать таким? – Он обошел несколько раз Брайена и остановился сбоку от него. – Проверим, как хорошо ты выполняешь мои команды. Хочешь знать, кто виноват в том, что Аврору убили? Ты ведь думаешь, что именно это случилось?

Брайен кивнул.

– Нет, Брайен, я жива! – воскликнула я, но Брайен не слышал меня.

Правитель, заметив это, обрадовался еще больше, и голос его стал источать яд:

– Ребекка. Это она зачинщик всего, что здесь произошло. Она виновата в смерти Авроры.

Брайен медленно повернул голову в нашу сторону, и Ребекка вся сжалась.

– Думаю, ей стоит заплатить за это.

Глава 13

Возможно ли, что я спала и видела страшный сон? После того как Правитель нагло оклеветал Ребекку, я перестала верить, что все вокруг меня реально.

– Вы обещали, что она будет свободна! – встрепенулся Блэйк. Он попытался приблизиться к Правителю, но, конечно, никто не позволил ему сделать и шага.

– Молчи, парень. Ты оказался весьма полезным, несмотря на свое низкое социальное положение. И не смей винить меня, ведь свое слово я сдержал. Она свободна! – Правитель рассмеялся. – Может бежать сейчас, если думает, что ее не догонят.

Ребекка медленно спустила руку по моей, взяла крепко за ладонь, намереваясь побежать, пока не обратила внимание на мою одежду. Она выругалась.

– Я дам тебе фору, моя дорогая Ребекка, – сказал Правитель, начав наматывать круги вокруг Брайена. – И только попробуй разочаровать меня. Ты же не хочешь оказаться на одном уровне с дружком, который так отчаянно искал для тебя спасение, и потерять все почести? Сможешь скрыться – все вернется на свои места, если нет – тебя даже хоронить никто не будет.

Брайен продолжал бездвижно стоять и следить за нами. В прошлый раз я смогла привести его в чувство, просто поговорив с ним. Сейчас мне нужно было вновь добраться до него, помочь ему очнуться.

– Он не причинит тебе вреда, – попыталась я успокоить Ребекку.

– Да? Так уверена? Он уже взглядом несколько раз расчленил меня. Я, конечно, в восторге от собственных ног, но не настолько, чтобы хотеть взглянуть на них по-другому.

Начался громкий и медленный отсчет. В перерывах между озвучиванием очередного числа Правитель что-то нашептывал Брайену.

Почему он его слушался?

– Мне надо просто коснуться его, поговорить с ним. Он придет в себя.

– Моя хорошая, сейчас вообще не время разводить здесь обжимания.

– Но это поможет! – почти на крик перешла я. – У него сейчас в голове сплошные галлюцинации.

– Да, и в одной из них ты труп, а я убийца.

– Ребекка, – вдруг перебил нас Блэйк. Ему позволили приблизиться к нам. – Я не...

– Заткнись! – Ребекка двинулась к нему навстречу, и голова Брайена тут же повернулась в ее сторону. – Лучшее быстрее разденься.

– Зачем?

– В отличие от тебя, – она стянула с Блэйка толстовку и приказала снять носки, – я не желаю смерти своим друзьям.

Она вернулась ко мне и тут же в спешке натянула на меня толстовку и носки на босые, израненные ноги.

– Понимаю, что это не обувь, но другого варианта у нас нет. На моих каблуках ты вряд ли сможешь бежать так, как я.

Я была настолько тронута, что смогла только шепотом поблагодарить ее. Она проигнорировала мою сентиментальность и, услышав число десять, рванула к выходу вместе со мной.

– Главное – выбежать на улицу, – сказала она. В коридоре стояла тьма, поэтому я полностью полагалась на Ребекку. – Проклятие!

Я услышала, как за нашими спинами сначала отворилась, а затем захлопнулась дверь.

– Брайен, если ты хоть пальцем меня тронешь, мы больше не друзья! – кричала она, немного ускорившись. – Он еще, скотина такая, идет, а не бежит, словно зная, что все равно догонит.

Ее слова пролетали мимо меня, как и юмор, с которым она пыталась говорить. Меня даже не тревожило то, что я бежала словно по разбитому стеклу и чувствовала каждый осколок, впивающийся в ноги. Или головокружение, слабость. Меня волновало только то, как остановить Брайена, от присутствия которого где-то позади сводило лопатки. И то, как спасти темную, которую раньше я считала главным врагом, но которая в итоге стала мне другом.

Вдруг мы впечатались в огромную дверь, открыли ее и наконец-то вырвались на улицу. Теперь я видела и могла ориентироваться сама. И ветер, холодный, но все равно ласковый, сушил выступившую на лбу испарину.

Когда мы спустились по ступеням и почти добрались до автомобиля Ребекки, в дверях появился Брайен и прорычал, подобно зверю:

– Ребекка!

– Ух ты, он разговаривает, – прошептала она, подталкивая меня к машине.

– Нет. – Я остановилась. – Я его не брошу.

– С ума сошла?

Ребекка затихла, потому что Брайен подошел слишком близко. Я впервые видела ее такой напуганной, тем более собственным другом. В это же время я была уверена, что его любовь к близким куда сильнее взращенного зла и он не сможет никому навредить.

Путь Брайену преградила я. Он не замечал меня, смотрел поверх моей головы и в то же время расценивал как преграду, которую ему нельзя трогать.

– За что ты убила ее?! – слова вырвались будто прямо из его сердца, и меня прошибла дрожь от того, сколько боли было в них.

– Аврора, давай уйдем, – прошипела Ребекка, оттаскивая меня назад.

Но бежать я не собиралась. Тем более без Брайена.

– Я его не брошу. Ни за что, – уверенно повторила я.

Аккуратно и очень медленно я положила ладонь на грудную клетку Брайена. Сквозь рубашку чувствовались вибрация и стук, настолько сильный, что казалось, будто я держала в руках измученный орган.

Все его эмоции тут же передались мне, и я зажмурилась, чтобы не пустить слезы.

– Ты предала, Ребекка! Ты знала, как сильно я ее люблю, но все равно сделала это!

По всему его телу пронеслась дрожь. Она сковывала его, наполняла силой и превращала мышцы в камень, поднималась к шее и вырывалась в приглушенном рыке, как у дикого зверя.

– Я бы никогда не навредила Авроре, ты же знаешь об этом.

Ребекка предприняла попытку выйти из-за моей спины, но как только Брайен втянул с силой воздух и сделал шаг в сторону, прямо к ней, я вновь преградила путь. Когда я собралась попросить Ребекку уйти, на помощь подоспел Блэйк. Он насильно оттащил ее и стал держать, несмотря на протесты и просьбы не трогать.

Хотя бы в том, что касалось защиты Ребекки, ему можно было доверять.

– Брайен, ты слышишь меня? – Я переместила руку на его щеку. Брайен в это же мгновение замер, перестал пытаться прорваться к той, которая, как он думал, уничтожила его. – Это я, Аврора, я жива.

Он все же опустил голову и посмотрел на меня. Я все еще не видела его глаз, но чувствовала нашу связь. Даже через толщу тьмы, которая теперь плясала в его радужках, просачивалась нежность.

– Со мной все в полном порядке, видишь? – почти плакала я, но держалась ради него и мягко улыбалась. – Мне совсем не больно.

Я нежно прошлась пальцами по его лбу, бровям, спустилась обратно к скулам. Он так сильно стискивал зубы, что можно было нащупать напряженные желваки.

– И с ребенком, – добавила я. – С ним тоже все хорошо.

Дрожь от гнева наконец прошла. Тогда я сделала еще один шаг ближе, встала почти вплотную и ласково погладила ладонью его затылок и шею. Чтобы вернуть его, пробудить его окаменевшее тело и сбросить с него все терзания, мне не нужен был холодный расчет. Мне нужно было прислушаться к сердцу, напомнить обо всех моментах счастья между нами, когда мы не боялись потерять друг друга.

Я взяла Брайена за запястье трясущейся рукой, заставила пальцы разжаться и положила его ладонь на свой живот.

– Помнишь, когда мы только узнали о том, что я беременна? Мы повели себя, как два придурка. – Я усмехнулась, возвращаясь в тот самый день, когда мы оба от шока потерялись в собственных мыслях. – Но те действия и слова были продиктованы страхом и незнанием того, что делать. Как жить, когда ты не имеешь права на счастье. А потом я захотела... Мне в голову пришла мысль отпустить все тревоги и провести хотя бы несколько минут как люди, которые счастливы. Создать иллюзию.

Меня и саму захлестнули воспоминания, причем настолько сильно, что я ощутила губы, которые чувственно целовали меня. А потом в голове прозвучали его слова о том, что он был бы самым счастливым, если бы не обстоятельства.

Слезы все же пробились через слой самообладания. Попытки остановить их походили на добровольное вливание расплавленного металла в горло, поэтому я сдалась. Как бы ни пыталась дышать ровно, жмуриться, кусать губы, эмоции брали верх.

– Подумай об этом сейчас вместе со мной. Только вспомни, как прекрасно было смеяться без передышки, строить планы и даже составлять список гостей на свадьбу. А как ты удивился, когда узнал обо всех традициях? Ты был готов на все милости светлого мира, чтобы порадовать меня. Даже клятву свою хотел придумать, чтобы у нас все прошло по-особенному. Как будто без этого получилось бы иначе.

Брайен резко выдохнул и немного наклонился ко мне.

– Но, конечно, ты не собирался надевать белый смокинг. И уж точно не планировал оставаться на праздник или даже фотографироваться. Хотя на несколько фотографий я все-таки тебя уговорила. Ты хотел увезти меня подальше от суматохи и остаться наедине. И неважно, как бы мы все это провернули. Днем или ночью, при свете или во тьме. Нам казалось это реальным.

Его пальцы на моем животе сжались и собрали ткань толстовки в кулак. Он глубоко дышал и бормотал что-то невнятное.

– Мы еще тогда обсуждали, кого больше хотим: девочку или мальчика. Но и здесь опять же не смогли принять решение, потому что были счастливы просто стать родителями. Ты заикнулся, что в любом случае должен воспитать и девочку, и мальчика. А кто будет первым, значения не имеет.

Вторая рука Брайена легла на мою талию. Он пытался стать ближе, но все еще думал, что я нереальна, оттого и не осмеливался обнять, не мог окончательно вернуться ко мне.

– Аврора, – шепотом произнес он.

– Да, это я, – я воодушевленно заключила его лицо в свои ладони. – Помнишь, что ты еще тогда сказал?

Мне почти удалось пробиться сквозь стену его галлюцинаций и насладиться чувством такого нужного сейчас присутствия его рядом.

– Ну же, Брайен. Еще чуть-чуть.

Его пробрала сильная дрожь, и сквозь зубы протиснулся вой. От неизвестной мне боли он почти потерял сознание и слегка навалился на меня. Я была слаба, поэтому не смогла удержать Брайена, из-за чего он в конце концов вновь оказался на коленях, только теперь рядом со мной и не выпуская меня из крепко сжатых ладоней.

Я бы все отдала, чтобы проникнуть в его голову и избавить от того, что так сильно его мучило, выворачивало наизнанку и ломало.

– Брайен, все, что ты видишь, это ложь. С нами все хорошо. С нами тремя все хорошо. Пожалуйста, ты должен это побороть.

Он впился пальцами мне в бедра и лбом уткнулся в живот.

– Это невозможно... я видел... слышал, – кое-как прошептал он, после чего сорвался на крик, не отрывая лица от моего продрогшего и пронизанного ужасом тела. Я продолжала говорить с ним, успокаивать, поглаживая по макушке.

В прошлый раз он быстро вышел из такого состояния, но ситуация усугубилась.

– Жива... жива... живы, – вторил он.

– Вспомни, Брайен, что ты тогда сказал. Давай же.

Я пыталась разговаривать без давления, но сил быть опорой почти не осталось, как и возможности спокойно выносить все его муки. Упала бы сейчас рядом с ним и крепко обняла, поддавшись эмоциям.

«Но, Аврора, ты нужна ему. Поддержи его», – твердил мой внутренний голос, поэтому я не отпускала мысль о том, что должна любым способом ему помочь.

– Я... обещал.

Брайен в последний раз судорожно вздохнул и сдавил мои бедра. И в одно мгновение его отпустило. Дыхание выровнялось, спина и плечи расслабились, а движения рук стали мягкими и ласковыми.

– Я обещал, – сглотнул он последнюю крупицу того, что терзало его, – сделать ребенка самым счастливым.

Он произнес это на выдохе, согревая мой живот неизмеримым теплом. И, наконец, страх и тревога, так давящие на сердце, сорвались с крючка, оставляя после себя лишь ощущение легкого волнения. Я вернулась в реальность и перестала слышать шум в ушах, только когда оказалась в объятиях Брайена.

Он обнимал меня настолько крепко, целовал в макушку настолько сладко, что я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

– Ты жива, – сказал он, отодвинув меня от себя и запечатлев на губах беглый поцелуй. – Жива.

Вместо слов я улыбнулась и снова прижалась к нему. Хотелось молчать, слушать и чувствовать, как облегчение, как осознание действительности вытаскивало Брайена из его видений окончательно. И то, каким он был неимоверно счастливым в эти секунды, опять доводило меня до слез.

Но я держалась, эмоции были лишними.

Уютные объятия Брайена исчезли, когда меня аккуратно отодвинули в сторону. Я не успела прийти в себя, как услышала удар за спиной и звук сломанной кости.

Я обернулась и увидела вполне ожидаемую картину: Брайен легко уложил Блэйка на лопатки, сел сверху и стал бить его по лицу. Удар за ударом, не останавливаясь, не поддаваясь попыткам Блэйка скинуть его с себя.

– Тварь, я убью тебя! – кричал он. – Что ты наделал?!

Брайен встал и одной рукой за ворот футболки поднял Блэйка с асфальта. Он подтолкнул его к высокой каменной перегородке, придавив ладонью грудную клетку, и ударил вновь по лицу. Блэйк уже не мог стоять, он то и дело падал, сплевывая кровь, но Брайен ловил его за шею и снова прижимал к стене.

– Что же ты молчишь сейчас? – понизив голос, спросил Брайен. – Еще недавно твой язык был отлично подвешен.

Я не знала, чего хотела больше в этот момент: прикончить Блэйка, увидеть, как он истечет кровью, или попытаться спасти. Потому что часть меня до сих пор видела в нем того ворчливого Блэйка, который приходил на помощь и провернул это все ради любви.

Просто он не умел выражать свои чувства правильно, не знал, как лучше поступать и какие шаги предпринимать.

Жалость. Именно она толкала меня к Брайену и Блэйку. Но ярость и страх за ребенка тормозили, поэтому шаги все же были медленными и неуверенными.

Ладно я. Плевать, что он собирался обменять мою жизнь на свободу Ребекки. Я не готова прощать ему то, что он хотел смерти моему ребенку, который уж точно не заслужил и капли его гнева.

Я не хотела даже думать о милосердии. Он не проявил его ко мне, так почему должна я?

Он угрожал мне, плевал на меня и мои чувства, я для него всегда была пустым местом.

Тогда какого черта я все равно продолжаю шагать к ним?!

Потому что это Блэйк. Потому что я отказывалась верить в то, что он способен на предательство.

– Что она тебе сделала?! Что, черт возьми, мы все тебе сделали?! За что, Блэйк?!

Брайен замахнулся в очередной раз. Я хотела кинуться и поймать его руку, но Ребекка меня опередила. Она протиснулась между Брайеном и Блэйком, заставляя первого отступить.

– Хватит, – тихо сказала она. – Я больше не могу на это смотреть.

Но она не пыталась как-то помочь Блэйку. Она отошла и дала ему соскользнуть по стене вниз.

– Ты и так сломал ему нос, превратил лицо в одно сплошное кровавое месиво, – продолжила Ребекка, когда Брайен попытался вновь подойти к Блэйку. – Ты действительно хочешь его смерти?

Брайен замер, его тяжелое дыхание смешалось с хрипом, который издавал Блэйк. Он долго над чем-то думал, прежде чем сказать:

– Я бы не смог его убить.

– Тогда и не трогай его больше, хорошо?

– Пусть он ответит на мои вопросы, и я оставлю его здесь, выплевывать остатки прогнивших внутренностей.

– Брайен, – почти писком вылетело из меня. – Давай просто уйдем. Уже ничего не исправить.

– Нет. – Он взглянул на меня и снова повернулся к Блэйку. – Мы не уйдем, пока я не услышу хоть что-то от этого ублюдка. Хотя бы одно оправдание, которое поможет мне меньше его ненавидеть.

– Можешь меня ненавидеть, друг, – выплюнул Блэйк. – Можешь убить меня прямо здесь, на глазах своей святой Авроры и вопреки просьбам Ребекки. Все равно все будут целовать твой зад, так я хоть не увижу этого.

Прежде чем Брайен успел сорваться снова, я поймала его за плечо и обхватила двумя руками.

– Не делай того, о чем будешь жалеть, – попросила я, и, кажется, это помогло ему вновь отпустить вспышку ярости.

– Я хотел сделать так, чтобы Ребекке больше не приходилось быть рабыней, чтобы больше никто не смел ее насиловать, избивать и требовать рожать от тебя детей. Ты заботишься об Авроре, я позаботился о Ребекке.

– Она же беременна!

– Меня не волнует судьба того, кто все равно сдохнет, когда родится.

После этих слов мое тело парализовало, и звон в ушах стал слишком сильным. Я видела только размазанные картинки того, как Брайен вновь накинулся на Блэйка, а Ребекка попыталась его отогнать. Я шла скорее всего на автомате в это пекло. Шла и не чувствовала ничего. Словно все тормоза отключило.

Брайену пришлось остановиться, так как я подошла слишком близко, а он побоялся меня задеть.

Я схватила лицо Блэйка пальцами и надавила на впалые щеки, испачкавшись кровью. Металлический запах, от которого тошнило, забирался в самую глубь меня.

Все, что я хотела, это вновь стать светлой. Спалить его кожу дотла, чтобы убедиться, что под ней прогнившее насквозь существо. Но у меня больше не было такой способности. Поэтому я могла довольствоваться лишь той силой, которая фокусировалась в руках и приносила Блэйку боль.

– Еще раз ты скажешь хоть что-нибудь о моем ребенке, – я сильнее надавила на его щеки, заставив раскрыть рот, – я вырву твой поганый язык.

– Угрозы, ангелочек. Опять пустые угрозы.

– Радует то, что ты собственными руками разрушил себе жизнь.

– Не только себе. Нам.

Я не знала, был ли смысл в ударе. Но ладонь сама сжалась в кулак. И применение силы почти принесло мне облегчение, на миг я даже подумала, что отыгралась. Нелепо и по-детски отомстила. Хотя, конечно, это было не так.

Я будто стояла на вершине горы, и малейший шаг мог стать для меня роковой ошибкой. В таком эмоциональном состоянии я пятилась, пока не уткнулась спиной в раскрытые объятия Брайена.

Поддаться горю и истерике? Проявить гнев и ненависть? Остаться слабой и уязвимой, зато способной на сострадание?

– Ради чего, Блэйк, ты предал всех? Ради чего отдал на верную смерть человека, который не желал тебе зла?

Ребекка встала перед Блэйком, чтобы ни я, ни Брайен не видели его и не могли добраться до его обессиленного тела. И спрашивала до сих пор с надеждой услышать что-то разумное, что-то способное достучаться хотя бы до нее.

– Ради тебя.

Она сорвалась. Кинулась к нему и схватила его за плечи, чтобы он не упал, а продолжил смотреть на нее.

– Нет, Блэйк. Ты сделал это ради себя. Ты хотел отомстить Брайену и избавить себя самого от терзающей изнутри ревности. И в итоге я теперь чувствую свою вину, так как ты оправдываешь себя извращенной заботой.

– Плевать я хотел на него.

– Врешь! – крикнула она ему в лицо. – Ты постоянно говоришь, что тебе плевать! Но на самом деле все, что тебя тревожило, это слепая и безграничная зависть, которую ты оправдывал всеми возможными путями.

– Он не заслужил всех почестей.

– Он их и не просил! Как и я!

– Над тобой издевались из-за него, – не прекращал Блэйк.

– Он не виноват в том, что Правитель выбрал такой путь манипулирования. После того как Брайен узнал о происходящем со мной, он постарался исправить ситуацию.

– Ты всего лишь игрушка для них всех.

– Как и для тебя. Почему рядом с тобой я тоже чувствовала себя игрушкой? Почему только во время секса мне казалось, что я нужна тебе? Почему после я становилась куклой, которую ты хотел переманить на свою сторону?

– Ты же знаешь, что это бред. Ты никогда не была для меня игрушкой. Я лишь хотел избавить тебя от него, чтобы мы могли... – Блэйк закашлялся.

– Ты говоришь только о Брайене. И ни слова о том, что пыталась объяснить тебе я. Уже несколько месяцев мне ничего не угрожало. Меня никто не трогал и пальцем, потому что мы с Брайеном урегулировали некоторые моменты. Я нужна Правителю, что бы он ни говорил, поэтому я в относительной безопасности. Если бы ты хоть раз услышал меня, поверил мне и просто решил поддержать, если бы ты хоть раз забыл о зависти... Все сложилось бы иначе, Блэйк. А если ты не хотел мириться с тем, что мы с Брайеном не имеем права поступать по своему желанию, то зачем тогда было все начинать? Я не нуждалась в избавлении от него, не нуждалась в спасении. Ты просто должен был оставаться рядом.

– Как я могу быть рядом, пока у него все права на тебя?

– У него никогда не было никаких прав на меня. Они были у тебя! – Ребекка последний раз повысила голос, из-за чего он сорвался и стал тихим, почти неслышным. Она сделала шаг назад и позволила Блэйку упасть снова на асфальт. – Проведи черту между законом и истинными чувствами.

– А ты хоть что-то чувствовала ко мне? Ты не видела во мне просто отдушину?

– Нет. – Она нервно рассмеялась. – Я не скажу об этом первая. Не доставлю тебе такого удовольствия.

Ребекка развернулась и подошла к нам. Она смотрела на Брайена долго и молчаливо, после чего тихо попросила:

– Не связывайся больше с ним, пожалуйста.

– Ребекка! – словно на последнем вздохе крикнул Блэйк. – Я...

– Что ты?

«Блэйк, просто скажи это. Скажи, что любишь ее, попытайся все исправить. Не падай в эту пропасть. Рано или поздно мы поймем друг друга», – мысленно умоляла я.

– Ничего, – сказал Блэйк, окончательно теряя силы.

– Отлично. Поскольку, что бы ты там ни хотел сказать, это уже не имеет смысла. Все кончено, если вообще начиналось.

Глава 14

Я уже испытывала ненависть к людям, от которых не ожидала подвоха. Так было с Амелией, когда она закрутила роман с моим мужем, не зная о наших особенных отношениях. Тогда я впервые проявила столь глубокие и негативные чувства к тому, кого считала близким.

С Блэйком я не дружила так долго, как с Амелией, но все равно испытывала к нему некоторые теплые чувства. Но все эти чувства обернулись ножами в спину. Даже к Правителю я не испытывала столько отвращения. От него стоило ждать грязи и зла, а от Блэйка... Я подумать не могла, что его злоба могла так навредить.

Мои рассуждения, мое внутреннее терзание прервали хлопки. Тяжелые и редкие, как удары по щекам. Я тут же отвернулась от развалившегося на асфальте Блэйка, но так и не успела посмотреть на того, кто так страстно и по-издевательски аплодировал нам: Брайен спрятал меня за своей спиной и попросил не высовываться.

– Как же все это трагично. Он ведь пытался помочь тебе, Ребекка.

Я услышала голос, от которого по коже побежали мурашки. Ребекка встала рядом со мной и сказала совершенно невозмутимо:

– Он пытался помочь себе и своему раздавленному, как ему показалось, эго. И нашел совершенно не подходящий путь, который и привел его к такому концу.

– Но тем не менее он все еще жив, а значит, что-то натворить может.

– Он жив лишь потому, что я считал его каким-никаким другом, – встрял Брайен.

Правитель рассмеялся на это.

– Он жив, потому что ты, Брайен, слабак, который не способен убивать. Даже если прижимающейся к тебе блондинке грозит опасность.

– Я бы с радостью убил...

– Меня? Есть два человека, которых ты пальцем не тронешь: это я и Аврора. Мне ты подчиняешься, а ее защищаешь. Я точка твоего зла, его источник, она же помогла тебе открыть светлую сторону. И я благодарен ей, ведь в итоге ты себе не принадлежишь. Результат превзошел все ожидания. Где тот Брайен, который всегда боролся за себя и голодающую оборванку под боком? Тебя сломали еще очень давно. А смерть той беременной девчонки добила окончательно. Но вот появляется она, якобы способная изменить весь твой мир. Что ты сделал, Брайен? Стал сильнее, чем когда-либо? Нет, ты размяк.

– Вы ошибаетесь, – озлобленно произнес Брайен.

– Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. Чем даже она. И в глубине души ты понимаешь, что я прав. Не глупи, а лучше последуй сейчас за мной, иначе ты потеряешь последнее, что было в тебе когда-то.

Я испугалась, что Брайен действительно может пойти за Правителем, из-за чего вцепилась в него, как ненормальная, и потянула на себя.

– Я понимаю, чего вы хотите. Вы этого не получите.

– Брайен, – выдохнул Правитель. – Либо ты добровольно идешь за мной, либо я насильно приведу тебя вместе с ней. Ей, наверное, очень понравилось в той комнате.

– Это какая-то очередная уловка, – сказала Ребекка, после чего подошла ближе ко мне и к Брайену, готовясь к худшему.

Они переглянулись с Брайеном, и тогда она начала медленно тянуть меня к машине. Но я ни на секунду не хотела покидать Брайена, оставлять его одного, бросать обратно в прогнивший омут. Только ему я доверяла больше, чем себе, и только с ним я хотела быть до самого конца.

– Не уйду, – прошептала я, прижимаясь обратно к Брайену.

– Аврора может идти домой. Ее проводит Ребекка. Мне нужен только ты, Брайен.

Ребекка пыталась меня отлепить от широкой спины, просила идти за ней в мой дом, где уже не безопасно. И никогда не было безопасно!

Мое упрямство прекратилось, только когда я вспомнила о Дэйве. В это же мгновение я отпрянула от Брайена и позволила ему повернуться ко мне.

– Дэйв. Он... с ним... возможно, – запиналась я, хватая воздух ртом слишком часто.

– Отправляйся домой с Ребеккой. Я приду к тебе, как только появится возможность.

Брайен держал мое лицо в ладонях и говорил тихо, но не скрывая своей нервозности. Не успела я прочувствовать жизненно необходимое тепло и сладость его короткого поцелуя, как он ушел к Правителю, а меня Ребекка повела в машину.

Почти без сил я ехала на переднем сиденье, не думая ни о чем, не ощущая времени и пространства вокруг себя. Лишь то, что я еще пару минут назад прижималась к Брайену, а сейчас становилась все дальше от него, влияло на меня. Присутствовало горькое ощущение, что встреча может оказаться последней. Нас все равно попытаются разлучить. Даже будь мы приклеены друг к другу, с нас сняли бы кожу.

На губах осталась горечь очередной разлуки на неизвестный срок, я смаковала ее, чтобы наконец привыкнуть. Хотя давно должна была это сделать.

Когда машина затормозила у самой границы, Ребекка громко и раздраженно сказала:

– Надо успеть, пока не начало светать.

И снова пришлось бежать по влажной и холодной земле, не чувствуя ног. Окно в комнату Дэйва было открыто, поэтому Ребекка подвела меня к нему.

– Я не смогу залезть, – сказала я, но она упрямо пыталась подсадить меня.

– Ты должна. Другого варианта нет.

Из последних сил я затащила себя в окно, содрав напрочь кожу на руках и коленях, но каким-то чудом ввалилась в комнату и отползла в сторону. Ребекка шустро оказалась рядом, и первым делом мы обе посмотрели на тело, оставленное на полу без сознания.

Ребекка успела лишь приблизиться к Дэйву, как в комнату проникли первые лучи солнца. Ей пришлось быстро сесть на пол и спрятать лицо от света. Она вытянула вперед ладонь в попытке найти Дэйва, и, когда она чуть не коснулась его руки, я вскрикнула, чтобы ее остановить.

Но ей не было больно.

Черт возьми, ей не было больно!

– Пульс есть, – выдохнула она облегченно.

Я подползла к ним и принялась осматривать Дэйва. Всю правую сторону его головы заливала кровь, капли стекали в уши, к шее.

– Ты как? – спросила Ребекка, но я ее проигнорировала.

– Я не разбираюсь в том, какие последствия могут быть от подобных ударов. Вся надежда на тебя.

– Блэйк и тебя ударил. Как ты себя чувствуешь?

Вслепую Ребекка потянулась к моей голове, но я взяла ее за запястье и направила к Дэйву.

– Не меня надо осматривать, а его.

– Аврора, если ты сейчас же не ответишь мне!..

– Все нормально. Со мной все нормально. – Не уверена, что говорила правду, но я не теряла сознание, хотя была к этому склонна, и кровь не бежала.

– Псевдогеройству у Брайена научилась? Решила не говорить о своих проблемах, потому что другие тоже в заднице?

Услышав в словах упрек, я возмущенно взглянула на Ребекку. Она жмурилась, хмурила брови из-за солнца, но тем не менее даже в таком состоянии старалась осмотреть Дэйва. Пока она с особой осторожностью проводила по его белым прядям, я в полнейшем шоке ее разглядывала.

Она была невероятно красива. Даже несмотря на то, что из-за раздражающего солнца вся съежилась, а лицо ее сморщилось.

– Хватит пялиться на меня, – огрызнулась она.

– Прости, я впервые тебя увидела. Ты красивая, – откровенно сказала я.

– Я знаю. А теперь давай займемся чем-то более полезным, чем раздача комплиментов.

Ребекке определенно не понравилось мое внимание к ее внешности. Я поняла, что сморозила глупость, только когда ее недовольный тон добрался до моих ушей.

Ее ценность в темном мире заключалась только в ее красоте. Очевидно, она хотела большего.

– Надо позвонить в больницу, – перевела я тему, отвернувшись от нее.

– И что ты скажешь? Что он так удачно упал?

– А что ты предлагаешь?! Он лежит без сознания уже несколько часов, нужен врач, который спасет его.

– Нет, – раздался тихий, совсем приглушенный голос Дэйва, который пытался разлепить глаза. – Меньше всего мне хочется сейчас выдумывать байки.

Радость, слишком сильная и дикая, накрыла меня, и я чуть не забылась в этой отдушине. Вовремя остановила себя и не набросилась на Дэйва с опасными для него объятиями.

– Как ты?

Он посмотрел сначала на меня, пытаясь сфокусировать взгляд. Криво улыбнулся и произнес:

– Лучше всех. – После чего перевел полный удивления взгляд на руку Ребекки, покоящуюся на его запястье. – Я все же умер? – спросил он, когда понял, что к нему прикасается темная, не испытывая дискомфорта.

– К счастью, нет, – ответила ему Ребекка, погладив его руку и даже смягчившись в лице, несмотря на рассвет.

Я не знала, каким эпитетом выразить свои эмоции, но я впала в шок. Когда эти двое успели настолько хорошо поладить? Да, мы с Брайеном пропустили основную часть застолья в Новый год, но разве могли они найти общий язык во время нашего отсутствия? Краткие встречи до совместного празднования я в расчет даже не брала.

Тем не менее сложно было не заметить, что они вполне положительно друг к другу относились. Когда Дэйв более-менее оклемался, то стал пристально рассматривать лицо Ребекки. Его взгляд не был строгим, оценивающим или сальным. Скорее создавалось ощущение, что он просто пытался как можно подробнее запомнить темную, пока у него была такая возможность. И делал это он весьма воодушевленно.

А минуту назад он лежал без сознания.

– Надо осмотреть твою голову, – сказала Ребекка, смущенно убирая руку. – У меня есть некоторые навыки, так как в основном именно я всегда лечила парней после драк. Ты говоришь членораздельно, тебя не тошнит. Если за день состояние не ухудшится, то можно не обращаться в больницу.

– Вряд ли можно обойтись без врача. Блэйк применил достаточно силы.

– Блэйк, – гневно сказала Ребекка. – Он подонок, безусловно. Но... Мне кажется, вы, светлые, такие нежные все, что даже из-за легкого удара уже теряете сознание.

Неужели она его оправдывала? Ребекка вновь поморщилась и аккуратно отползла в сторону.

– Пойми меня, – снова обратилась она ко мне. – Я не хочу думать о том, что Блэйк мог убить всех из-за меня. Мне кажется, что эта мысль уничтожит меня.

Сочувствие, на какое я еще была способна, раздавило последний тонкий стержень внутри меня. Дэйв все еще смотрел на нас с Ребеккой в полном недоумении. Конечно, он знал, что Блэйк оставил его без сознания, но понятия не имел, почему это произошло. А спрашивать боялся. Не хотел лишний раз травмировать ни меня, ни Ребекку.

– Надо скорее все обработать. Вставайте. – Ребекка ловко поднялась. – Отведите меня в ванную, там я смогу сделать то, что должна.

– Ребекка, ты же не виновата.

– Давай без нравоучений сейчас.

Она отсекла мои попытки объяснить ей, что ответственность за произошедшее не лежала на ее плечах, и что я благодарила ее за помощь, за приход к нам с Дэйвом домой, за спасение.

В конечном счете я уступила, проводила Ребекку до ванной, а Дэйву помогла подняться и присоединиться к темной. Все лекарства, которые были в доме, я передала им и, не став подслушивать их разговоры, поплелась в спальню.

Оказавшись в своей комнате в полном одиночестве, я резко издала первый, разрывающий грудь всхлип и начала рыдать, выплескивать весь страх, всю боль, всю ненависть и все отчаяние. Все эмоции, которые я так старательно сдерживала этой безумной ночью, вылились вместе со слезами.

Я ревела с такой силой, что не слышала собственные мысли, но надеялась, что момент моей слабости останется никем не замеченным. Потому что я не имела права становиться той Авророй, которая нуждается в поддержке и защите, когда должна сама оказать хоть какую-то помощь тем, кого люблю.

Когда сгусток ужаса в груди почти рассосался, я почувствовала боль физическую. Сняла с себя всю одежду и, стоя посреди комнаты нагая, осознала, как покалечили мое тело. Я ощутила каждый синяк, каждую ссадину. Внизу живота заныло, голова закружилась, и я кое-как забралась под одеяло, пачкая при этом белую постель грязью и кровью, которая вновь выступила из порезов.

Я хотела отключиться, перестать чувствовать, хоть на мгновение забыть о том, что случилось, и о том, что еще может произойти. Так и заснула в слезах, понимая, что мы в полном тупике и помощи нам искать негде.

Брайена снова привели в зал, где еще пару минут назад от страха за Аврору и за ребенка у него чуть не остановилось сердце. Когда его парализовало, он подумал, что настал конец. Правитель подкрался к ним тогда, когда они поверили, что есть шанс его избежать.

Брайен слышал ее и не мог допустить, чтобы она погибла. Видел ее глаза, которые до сих пор смотрели с любовью и верой.

А затем будто все оборвалось, будто он упал в пропасть. Ее тело, Ребекка с ножом в руках и настойчивый голос, который описывал каждую деталь.

– Что со мной происходит? – спокойно спросил Брайен, надеясь получить хоть какой-то разумный ответ. Но Правитель не торопился что-либо говорить: он перешептывался с другими темными. – Я задал вопрос!

Несколько пар глаз устремились в его сторону, и Правитель, сказав всем оставить его наедине с преемником, подошел ближе к Брайену:

– Это так важно?

– Это угрожает не только мне и тем, кто мне дорог, но и вашей системе. Верно?

– Верно. С тобой будет трудно, пока мы не приручим тебя окончательно. В твоих интересах позволить нам изучить тебя. Пока что все на уровне догадок.

– Почему вы отпустили Аврору?

– Потому что она светлая, которая вынашивает ребенка от темного. В ее чреве что-то неизведанное! – Правитель почти с детским восторгом потер ладони. – Даже во времена, когда светлые и темные делили одну территорию, подобные связи были под запретом и прецедентов не случалось, либо они обрубались на корню.

– Вы хотели убить ее на моих глазах! Или...

Лицо Правителя озарилось хитрой улыбкой, а глаза сверкнули чем-то демоническим.

– Мне нужно было, чтобы все думали, что я ее убью. И ее я запугал, чтобы она ни в коем случае не вообразила, что ее положение гарантирует ей безопасность. Но тебе я больше врать не буду, Брайен. Мне важно выстроить с тобой доверительные отношения.

Правитель подошел еще ближе к Брайену, и тот окатил его презрением и осязаемой ненавистью.

– Вы не в своем уме...

– Как и ты, мой дорогой. Ты уже давно не в своем уме.

– Вы получили то, что хотели? Машину для убийств, беспрекословно подчиняющуюся вам.

– Да, и я намерен сделать ее еще лучше.

Руки неосознанно потянулись к шее Правителя и почти сжались на ней. Одно движение, одно сильное нажатие могло сдвинуть все с мертвой точки и приблизить их к свободе. Он чувствовал чужой пульс, слышал отчаянные вдохи. Все это крутилось в голове, пускало приятный адреналин.

Но оказалось неправдой.

Брайен действительно потянулся к шее Правителя, но сомкнуть пальцы так и не смог. Он застыл на месте и лишь вообразил все, а Правитель увидел все по его темным, наливающимся кровью глазам. Увидел, что еще осталась крупица того парня, которого ломали.

– Не сможешь, – прошептал он. – Убьешь только тех, кого прикажу.

И, кажется, все встало на свои места. В голове вдруг стало ясно и чисто, кристально и прозрачно. Словно на поверхности воды лежали все ответы.

Тот день, когда он начал верить в смерть Авроры. Отправная точка, с которой все пошло совершенно не по правильной дороге. Именно Правитель был во главе всех действий, которые помогли создавать галлюцинации.

Появление светлой половины – любовь к ней. Укоренение тьмы – ненависть к нему.

Все это объединилось и сделало его серым, только совершенно неправильным. Правитель нашел способ погружать его в это дикое состояние, когда реальность становилась иной. Угроза для нее – пусковой механизм.

Правитель – тот, кто мог управлять.

Аврора – та, которая могла вытаскивать его из этого состояния.

Теперь важно было понять, какое чувство выиграет и кто в итоге получит власть. Сможет ли Брайен остаться самим собой?

– Я докажу тебе.

Хотя этого уже и не требовалось. Хватило легкого анализа всех поступков, чтобы подтвердить себе самому, насколько глубок процесс этого изменения и как давно он начался. Он показался необратимым, конечным и...

Как же чертовски сложно было осознать тот факт, что ты уже давно не ты.

Ощущались все эти странные дыры в сознании, ниточки, за которые тянули. И невозможно было что-то изменить.

– Приведите сюда любого охранника.

Брайен в прострации следил за медленно приближающимся человеком. Именно этот темный бил Аврору по ноге. В голове что-то щелкнуло.

– Ты не слабак, Брайен. Если бы я хотел смерти Блэйку, то ты бы сделал это. Сам ты плохо можешь контролировать подобное, даже когда находишься в своем уме.

Он не желал этой реакции, пытался мыслями заставить себя успокоиться, но бесполезно. Ярость пленила, подчиняла. Брайен сделал резкий шаг вперед.

– Убей его.

Звучало слишком заманчиво. Въелось в голову, стало голосом рассудка.

В руках откуда-то появился нож, легкий, почти воздушный. Он не чувствовал его, но почему-то уверенность в силе возросла с его наличием в твердой руке. И ненависть, душившая мгновение назад, отпустила легкие, а по рукам потекло что-то теплое и с запахом металла.

Пелена разрушилась быстро, пропали странные образы, и голос Правителя перестал звучать как свой собственный. Брайен медленно опустил руки и осмотрел пространство.

– Черт, – выругался он, отскакивая от тела, истекающего кровью. – Я не хотел этого.

– Зато хотел я.

Это ненормально. Это не просто пугало, а вызывало панику, настолько сильную, что дыхание сбивалось. Сожаление скорее не из-за падающего на пол темного, а из-за испачканных в крови руках зудело под кожей.

– Я не мог убить! – раздался отчаянный крик. – Я не мог подчиниться!

– Но все же именно это ты и сделал. – Правитель протянул Брайену кусок ткани, чтобы тот мог вытереть руки. – Унесите это куда-нибудь.

– Ему можно помочь. Его можно спасти.

– Нет, Брайен. Его не нужно спасать.

Темного уносили быстро, и Брайен наблюдал за этим, сглатывая ком в горле.

«Ты больше не принадлежишь себе», – пронеслось в его голове.

– Где же твой юмор, Брайен? Где все те шуточки, которые ты любил отпускать? Где высокомерие и гордыня?

И следа больше не было. Ничего не осталось.

– Однажды, когда я стану правителем, то оторву вашу голову и использую ее как мяч для игр. Только представьте, с какой радостью все будут пинать ее, – сказал Брайен, стискивая зубы. Потому что по какой-то причине слова вылетать не хотели, и приходилось прикладывать усилия.

– Когда ты займешь мое место, от того Брайена, который пытается бороться, останутся лишь воспоминания в голове светлой. Если ей, конечно, повезет дожить до этого момента.

Брайен потянулся к вороту рубашки Правителя и, вцепившись в него, встряхнул того.

– Если хоть один волос с ее головы упадет, вы поймете, каково быть с ножом в животе.

– Ты хочешь, чтобы у Авроры все было хорошо? – спросил Правитель, игнорируя очередную угрозу преемника.

– К счастью, я при любом раскладе буду ее защищать. И к несчастью, – Брайен толкнул Правителя от себя, – вас я пока что убить не могу.

– Ты думаешь, так будет всегда? Вы настолько наивны, что верите в силу любви и прочей ерунды? Ненависть сильнее, губительнее и намного привлекательнее благодаря разрушительному эффекту. Настанет тот момент, когда ты просто не сможешь даже на подсознательном уровне остановиться возле нее. Она превратится в ничто, и ее попытки сопливо тебе помочь погубят ее.

– Я не верю в это.

– Позволь помочь.

– Что? – Брайен рассмеялся. – Вы любите издевки, да?

– Она не сможет родить в светлом мире, ты это знаешь. Они убьют ребенка. Я же гарантирую тебе, что она и ребенок останутся живы. Мне правда нужно, чтобы она родила здорового ребенка от тебя.

Бред, обрамленный каймой как-то слепой надежды. Брайен недоверчиво посмотрел на Правителя, ожидая подвоха. Он не верил в это, безусловно, но хотелось все же вычленить выгоду из возможного соглашения.

– Чего вы хотите?

– Ты должен прекратить все встречи с ней и полностью погрузиться в подготовку. Когда подойдет срок, Аврора перейдет в темный мир и родит ребенка. Ее судьба будет в твоих руках.

– Нет.

– Послушай. После пережитого у нее может случиться выкидыш, и если ты хочешь сохранить хотя бы этого ребенка, то примешь мои условия. Я передам лучшие препараты для ее здоровья, чтобы она выкарабкалась из любого тяжелого состояния и продолжила доживать свои беззаботные месяцы в светлом мире. Но когда подойдет срок, она должна оказаться здесь. Ты гарантируешь мне, что продолжишь активную подготовку к правлению без отвлечения на свою светлую, а я – безопасность ей и ребенку.

– Врете вы искусно.

– Первый раз я решил договориться с тобой честно, откровенно и без уверток. У меня нет мотивов убивать ее, пока она полезна. Все, что я делал до этого, – уловка. Она беременна от тебя, Брайен! Светлая – от лучшего темного. Ваш ребенок будет открытием, чем-то совершенно новым, и я не играл, когда говорил о том, как это необычно. Думаешь, я потеряю возможность изучить вашего отпрыска первым? Даже если он окажется мерзким.

– Нет, никогда Аврора и наш с ней ребенок не окажутся в ваших руках ради порабощения светлого мира.

Брайен боялся проиграть. Было очевидно, что они оба не идиоты, и сделка должна была послужить лишь паузой в их поединке. Ответственность, которая и до этого давила на Брайена, стала тяжелее, почти невыносимой. Но он не собирался сдаваться.

– Либо так, либо я прикончу ее сейчас. Видимо, без угроз до тебя не доходит, что твое согласие на самом деле никому не нужно. Но ты упростил бы всем нам задачу, если бы отключил на время глупое упрямство.

Брайен вынужденно кивнул.

Он поставил все на то, что у него получится переиграть весь темный мир во главе с его самым ненавистным врагом. Правитель никогда ничего не делал в убыток себе, оттого и благодать в виде договоренности не сделала Брайена даже на толику спокойнее.

Но он надеялся, что Авроре станет лучше и что она сможет найти в себе силы потерпеть еще немного неизвестность и разлуку.

Глава 15

Я проснулась, когда уже вновь наступила ночь. Через силу открыла глаза и заметила Ребекку, пристально смотрящую в окно. Она повернулась в мою сторону, услышав, как скрипнул матрас.

– Я осмотрела тебя и одела, – тихо сказала она, не отходя от окна. – Пострадали только ноги и руки, ну и голова. Как твой живот? Прости, мне нужно было как можно скорее проверить, не пошла ли у тебя кровь, а ты не просыпалась. Дэйв, как мог, прятал меня от солнца и помогал.

– Как он? – тут же спросила я.

– Терпимо. Сейчас важнее твое самочувствие.

– Все хорошо, – ответила я, проигнорировав адский гул в голове.

Я скинула с себя одеяло и попыталась разглядеть, что же творилось с моим телом. Но, хоть я и четко видела очертания ног, ушибы и ссадины все еще скрывал мрак ночи.

Глубоко вдохнув, я почувствовала запах лекарств и порошка.

– Вы поменяли постельное белье? – спросила я у Ребекки, которая уже шла в мою сторону с одеждой в руках.

– Дэйв поменял. Оно запачкалось.

Она натянула на меня огромную футболку вопреки моим словам, что я справилась бы сама.

– Спасибо вам. Огромное спасибо.

– Необходимо обратиться к врачу. – Ребекка села рядом и приложила ладонь к моему лбу.

– И что я им скажу? Отец ребенка – преемник, и Правитель темных жаждал со мной познакомиться. Как видите, встреча прошла прекрасно. Так?

Ирония в голосе рассмешила меня саму, и я начала странно смеяться. Горло саднило, словно маленькие иголки впивались в глотку, и где-то между ребер сгусток чего-то липкого и гадкого больно давил на сердце.

Смех перерос в кашель, слишком сильный и громкий. Я снова почувствовала ломоту в теле, каждый ушиб ныл, а к мигрени добавилось головокружение. Адреналин действительно творил чудеса: еще недавно я могла бегать, забираться в окна, а сейчас по мне словно проехали несколько фур, и даже пальцы отказывались подчиняться моим командам.

Ребекка отреагировала на мое беспомощное состояние почти молниеносно. Она сунула мне в руки стакан воды и зачем-то слишком ласково погладила по голове.

– Не нужно... так заботиться, – сквозь кашель сказала я.

– Я делаю это не из-за чувства вины, как ты могла подумать. – После того как я осушила весь стакан, она заставила меня лечь обратно в постель и укутала одеялом. – Тебе нужна помощь.

– Почему я раньше не замечала, какая ты милая?

– Потому что я не милая.

Ребекка сказала это уже спокойно, просто будто по привычке. Я даже явно представила, как ее лицо в этот момент озарилось полуулыбкой, а смущенный взгляд опустился, например, на колени.

– Ты должна сходить ко врачу, – продолжала настаивать Ребекка.

Нас прервал Дэйв, который аккуратно вошел в комнату с опущенным в пол фонариком. Он приблизился ко мне, склонился и приложил прохладные руки к моему раскаленному лицу.

– Ты мой спаситель, – почти промурлыкала я, наслаждаясь контрастом наших температур. Непроизвольно я зажмурилась, взяла Дэйва за руку и прижала ее плотнее к покрытой испариной шее.

– У нее поднялась температура, – обратился Дэйв к Ребекке, выключив фонарик. – Это опасно. Мы не можем больше просто надеяться на лучшее.

– Я не смогу объяснить врачам свои синяки, – прошептала я Дэйву, который меня не услышал.

– Будь с ней. Я сейчас вернусь, – отчеканила Ребекка, после чего вышла, а мой муж сел рядом со мной.

Состояние было вялым, разум туманным, а голова тяжелой. Мне становилось все труднее и труднее концентрироваться на проблемах. Любая мысль о плохом повышала пульс, ухудшала общее состояние, поэтому я предпочитала плыть по волнам забытья и бреда.

– Ну что, – начала я с хитрой улыбкой, – Ребекка и тебя покорила?

– Чего? – удивленно спросил Дэйв. – Жар, видимо, остатки разума из тебя выбил.

– Влечение к Амелии ты тоже отрицал.

– Аврора, прекращай, – он пытался меня заткнуть, но в его голосе не было и капли недовольства. Лишь неловкость.

– Я не говорю о каких-то глубоких чувствах. Просто симпатия, возможно, кое-что поинтереснее.

– С ней очень приятно общаться. Такой ответ тебя устроит?

– Скучно. Я это и после Нового года поняла.

– Мне абсолютно не нравится то русло, в которое переходит наш разговор.

– Но вы можете прикасаться друг к другу!

– Да, Блэйк тоже мог спокойно к тебе прикасаться. От большой любви он ударил тебя по голове?

Вялая улыбка сползла с лица. Я придуривалась, пыталась отвлечься, но стоило напомнить о произошедших недавно событиях, как для повседневного и забавного больше не осталось места.

– Прости, я не хотел.

– Нет, ты прав. Мне не стоит дурачиться и смущать тебя.

– Ты хотела отвлечься. В этом нет ничего страшного.

Возможно, я драматизировала, но я почувствовала себя предательницей. Неправильно по отношению к Брайену сейчас развлекаться. Я даже не знала, что с ним.

– С ним все будет нормально.

Дэйв словно мысли мои прочитал и постарался обнадежить. Но его слова не смогли прогнать печаль из моих глаз, красных и полных слез не только из-за поднявшейся температуры.

– Ты прав. Спасибо тебе.

В комнату вернулась Ребекка и принесла кружку горячего чая и мокрое полотенце. Она не села к нам, а подошла к окну.

– Я не знаю, какими препаратами можно лечить простуду у беременных, поэтому сделала чай с медом. Слышала, кому-то это помогает. И полотенце положите на голову.

– Спасибо. Огромное вам спасибо, – повторила я, шмыгая заложенным носом и вытирая слезы.

Ребекка пристально смотрела на границу, как будто выжидая кого-то. Проходили минуты, а мы время от времени вполне дружелюбно перекидывались фразами. Жар отступал, как и тревоги. Но лишь потому, что сил держать глаза открытыми уже не оставалось.

Нет, я определенно не хотела жалеть себя, быть слабой и требовать опеку. Поэтому я упорно продолжала разговаривать. Несколько раз пыталась встать, но Дэйв меня останавливал.

И я почти уснула, почти сдалась.

Но Ребекка резко начала открывать окно.

Я подскочила на месте, воодушевление придало немалых сил. И Дэйв уже не пытался меня держать. Я переползла через постель и оказалась на другом краю рядом с Ребеккой. Но как только я попыталась встать, из-за слабости в ногах и раненых ступней тут же упала обратно на кровать.

Уверена, как только Брайен появится, ко мне вернутся силы броситься в его объятия.

В груди все трепетало, не давало усидеть на месте.

Но его не было. Вместо Брайена в окно сначала залезла Джессика, затем и Кайл.

Внутри все рухнуло, и я отползла обратно в свою нору.

– Кажется, она не рада нас видеть, – отшутился Кайл. – Брайен незаменим!

– Кайл, – шикнула Джесс, – сейчас не до шуток, ты должен это понимать.

– Нет-нет, я рада вас видеть.

– Мы не с пустыми руками. У нас передачка от Брайена.

– Вы его видели?

Меня мало волновало то, что они принесли. Мне нужно было услышать правду о его состоянии, раз уж я не могла его увидеть. Узнать, что он цел настолько, насколько возможно в нашей ситуации.

– Он коротко рассказал нам о Блэйке. – Джессика села на свободную сторону кровати и тоже протянула ко мне руку, крепко сжав мою. Она знала, что я больше не обжигаю, но тесно мы все равно не контактировали. – Нам всем очень жаль. Брайен передал нам лекарства, попросил заставить тебя их выпить.

– Как он? Прошу, Джесс, скажи правду, – взмолилась я, крепко сжав ее ладонь в ответ.

– Брайен прибьет меня за это, но, – она сделала паузу и взглянула на Кайла, который подбадривающе погладил ее по плечу, – он выглядит слишком болезненно. Брайен провел там сутки, к нему приставили охранников с электрошокерами. Не знаю как, но ему позволили встретиться с нами, чтобы передать сумку.

– А в ней, помимо лекарств, записка. От Брайена, – вмешалась Ребекка.

Записка от Брайена. Хотя бы крошечная частичка его самого. Меня затрясло, настолько сильно я хотела как можно скорее узнать обо всем именно от него. Мы обещали больше не геройствовать, не пытаться скрыть что-то друг от друга, поэтому я готовилась принять любое его заявление.

– Простите, вы позволите мне прочитать ее прямо сейчас? Не хочу показаться грубой.

– Мы все понимаем. Держи. – Записку передал мне Кайл, сев рядом с Джессикой.

Я в нетерпении развернула сверток, чуть не порвав бумагу. Дэйв включил настольную лампу, и все темные отвернулись и закрыли глаза. Как только я прочитала первые строчки, то тут же расплылась в улыбке от теплых и крепких чувств к Брайену, и очередная порция слез скатилась к губам.

«Аврора, в первый раз я оставлял послание в твоем блокноте. Кто бы мог подумать, что та надпись будет значить так много? И теперь я пишу тебе вновь.

Если бы я мог прийти к тебе прямо сейчас, то сделал бы это без промедлений. Но все, что мне дозволено, – письмо, лишенное всякой романтики. И вряд ли ты захочешь оставить его как трепетное воспоминание. Я бы точно не хотел.

То, что со мной происходит, объяснить слишком сложно. Это результат тщательной работы врачей и моих чувств. К тебе и не только.

Нет, я никого никогда не любил так, как тебя. Это чувство настолько сильное, что помогло мне раскрыть тот самый свет, который приходилось всегда прятать. Но есть и ненависть. Она так же глубока и сильна, так же всепоглощающа. Я ненавижу Правителя больше, чем кто-либо вообще способен ненавидеть.

Сейчас для меня в мире существует два человека, которых я никогда не трону и пальцем: ты и Правитель. Вы по разные стороны одной стены, и именно в нее я уткнулся головой.

Он научился управлять мной. Как? Черт, хотел бы я сам это понимать. Но именно он создавал все галлюцинации в моей голове, и именно на нем зациклилась вся тьма во мне. Стоит ему захотеть чьей-либо смерти – я исполню любой каприз. Я вновь убил человека, Аврора.

И это будет продолжаться еще долгое время.

Поэтому мне нельзя видеться с тобой. Да, я хочу верить, что ты способна помочь мне. Первый... второй раз... Думаешь, в третий тоже получится? А что, если нет? Я опасен, и только в этом я уверен. В один момент чаша может перевесить, возможно, далеко не в твою сторону.

Сейчас, скорее всего, ты накричала бы на меня и сказала, что мы должны вместе через все проходить. Но это не твоя битва. Моя. С собой. Понимаешь? Мне надо абстрагироваться от всего и разобраться в своей голове. Сейчас там просто месиво.

Тебе безопаснее находиться как можно дальше от меня, по крайней мере, пока я не узнаю все детали о себе.

Помимо всего, это приказ Правителя. Я обязан как можно реже видеться с тобой, он переживает, что все пойдет не по его плану. И (я не думал, что так сложно будет писать об этом) ему нужен наш ребенок. Он обещал обеспечить безопасность тебе и малышу. Взамен ты должна родить в темном мире и отдать ребенка на их воспитание.

Я согласился. Но только для того, чтобы выиграть время. Другого выхода нет.

Ребекка, Джессика и Кайл за тобой присмотрят. Кстати, Ребекка действительно свободна. Но для вида ей придется присутствовать на некоторых собраниях.

Мне жаль, что у меня нет возможности быть сейчас рядом с тобой. Я бы хотел помочь тебе, сказать, что все беды позади. Но, кажется, все только начинается.

Помни, что, даже если меня нет рядом, я всегда защищаю вас и делаю все ради вашего благополучия. Посмотри на шрам на ладони: пусть я и освободил тебя от клятвы, мы обещали друг другу не заканчивать встречи.

Я люблю тебя.

P. S. Лекарства дал мне Правитель. Пусть Ребекка их посмотрит».

Я не была уверена, что чувствовала что-то помимо пустоты.

Его снова отняли у меня. И это ощущалось больнее, чем потеря памяти.

Дэйв выключил свет, когда я аккуратно свернула лист и приложила его к груди.

– Эти лекарства, – сказала Ребекка, достав из сумки несколько упаковок, – их принимают беременные в нашем мире.

Хорошо. Я вытерла слезы и сделала вид, что сердце не разрывается от боли и желания уничтожить всех, кто хочет погубить оба мира.

– А что, если они предназначены для темных? – спросила Джессика.

– Отличия лишь в нашей голове, – ответила я. – Ребекка, поможешь выбрать нужные лекарства?

Они все с тревогой смотрели на меня, я прекрасно чувствовала это, поэтому внутри росло желание выпроводить каждого. Их скептическое отношение к моим попыткам быть сильной только угнетало атмосферу.

– Аврора, – ко мне обратился Кайл, – Брайен попросил присмотреть за тобой.

– А кто присмотрит за ним? Он там совсем один! И я никак не могу ему помочь. Да я бы все отдала за то, чтобы уберечь его от игр Правителя темных.

Ребекка резко сунула мне в рот таблетки.

– Если ты сейчас их не выпьешь, то...

Как будто я не понимала. Все мои нервы уже превратились в ошметки. Словно их обрубили тупым топором, несколько раз ударив по одному и тому же месту.

Я все же послушно проглотила таблетки и запила их стаканом воды, сделала несколько вдохов, внушая себе, что они подействуют. И через несколько мгновений еще недавно напряженные мышцы расслабились, а злость и агрессия расплылись печалью и тоской по телу.

Меня буквально примагнитило к подушке. Я сжала в ладони письмо как единственное, что меня физически связывало с Брайеном.

Я точно бредила.

Комната быстро опустела, либо для меня время перестало течь так, как для других. Я молчала и ни о чем не думала, пока голос Ребекки не заставил меня вновь почувствовать что-то, помимо пустоты.

– Аврора, я останусь с тобой, пока ты не поправишься.

Ребекке не нужно было мое разрешение. Она легла на соседнюю подушку и укрылась пледом, который я оставляла на полу. Темная молчала, о чем-то думала и, наверное, боялась лишний раз пошевелиться. Я спиной чувствовала, как она волнуется и хочет что-то мне сказать.

– Не надо. Я не хочу это обсуждать.

– Хорошо.

Я перевернулась на другой бок к ней лицом и уставилась в окно.

– Ты знаешь Правителя. Как думаешь, когда он его отпустит?

– Уверена, что хочешь услышать ответ?

– Мы должны ему помочь.

– Нет, – резко ответила она. – Ему никто сейчас не поможет, кроме него самого. Наше вмешательство только усугубит ситуацию.

– Предлагаешь просто ждать... чуда?

– Аврора, это уже не шутки. Все зашло слишком далеко и завязалось в тугой узел. Нам его не распутать.

– Все предельно ясно.

С Брайеном происходило что-то ужасное, и никто не знал, как ему помочь. Ребенка хотели сделать подопытной крысой, навешав нам сказочную лапшу на уши. И я не могла спасти ни первого, ни второго.

– Он со всем справится, – успокаивала меня Ребекка. – Тебе сейчас лучше думать о своем здоровье.

Я промычала в ответ что-то похожее на «конечно». Мои веки стремительно и совершенно неожиданно налились тяжестью. В сердце, когда глаза сомкнулись, появилось наивное стремление проснуться и обнаружить, что произошедшее лишь дурной сон.

Прошло три месяца

Начался мой шестой месяц беременности. Живот уже заметно округлился, и я стала носить исключительно мешковатую одежду, до сих пор пытаясь как-то скрывать беременность от посторонних глаз.

Кажется, даже от самой себя.

После той ужасной ночи я сходила ко врачу, только когда сошли последние синяки. Меня все ругали за мою безответственность. Дэйв закатил скандал, в котором я не стала участвовать, лишь пассивно смотрела в стену, пока он отчитывал меня.

Таблетки, которые передал Брайен, действительно помогли. Врачи сказали, что беременность протекает хорошо, что удивительно, ведь мое состояние они назвали «спорным».

Несколько раз я ходила к Бэйли, моему личному психологу. Мы просто беседовали с ней на совершенно отстраненные темы, штамповали поддельные тесты и писали в карточке, что у меня какой-то там банальный стресс беременной девушки. Она точно подозревала, что ребенок не от мужа и моя связь с темным миром намного прочнее, чем может показаться, но поддерживала легенду и не лезла с вопросами.

Хотя врать она умела и в любом случае могла скрыть правду.

Да, я узнала, что все, кто приближен к правительству, не кашляли, когда обманывали. Так было нужно для того, чтобы тайны мироустройства не вытекали за пределы доверительного круга.

Здоровый и правильно развивающийся ребенок был единственной отдушиной для меня. Я окончательно смирилась со своим положением, позволила сердцу впустить в себя безусловную любовь и прониклась материнством. Мечтала разделить каждый миг с Брайеном, чтобы нам приходилось беспокоиться лишь о бытовых проблемах, а не о катастрофах мирового масштаба.

Но от Брайена вестей не было.

Я скучала по нему, тревожилась за него. Знала, что он сильный, верила в него, не сомневалась больше ни на секунду в его планах и целях, в его любви ко мне и к близким. Но я боялась, что чем ярче будет его протест, тем более жестокие меры примут к нему.

Кайл, Джесс и Ребекка навещали меня почти каждую ночь. Разговоры не всегда клеились, больше они общались с Дэйвом, когда у него были выходные дни. Ни Кайл, ни Джесс не видели Брайена, а Ребекка явно чего-то недоговаривала.

«У него все под контролем», – твердила она, чтобы успокоить меня.

Я ей не верила, и один раз Ребекка прокололась, когда у нее не получилось спрятать тревогу. Мне удалось узнать, что состояние Брайена оставляло желать лучшего. Они изматывали его, дрессировали как животное.

После той ночи, когда он прислал мне записку, я больше не плакала. Я походила на призрака, безусловно, но говорила всем, что все в норме. Я вновь начала вести дневник, надеясь хоть раз передать письмо Брайену, но так и не смогла вырвать листок.

Я хотела сообщить ему пол ребенка, но решила сделать это лично. Ведь мы встретимся, я не сомневалась. Почти.

Лето было в самом разгаре. Самый обычный ясный и теплый день. Но абсолютно не улыбчивая Джой пришла к порогу моего дома.

Чуть больше месяца назад Джой родила девочку. Я уже успела подержать малютку на руках и в тот момент испытала приступ паники. Ладони заледенели, а сердце заколотилось о ребра в бешеном припадке. Подруга увидела, как пот выступил у меня на лбу, на глаза навернулись слезы, а дыхание стало рваным, поэтому тут же забрала дочку. Но я еще долго чувствовала тепло крошечного тела и детский запах.

Тот день был единственным среди множества, когда я разрыдалась от страха, что никогда не смогу подержать своего малыша на руках. Мне было стыдно, что я толком не сказала Джой ничего доброго. Лишь криво улыбнулась, пожелала благополучия и скрылась, как тень. Перебороть себя не получилось.

Тогда подруга сияла. Ее лицо было прекрасно, как никогда, улыбка очаровывала и завораживала. Сейчас же она стояла в слезах и с тремором в руках. Ее губы дрожали, она кусала их, чтобы попытаться успокоиться, но все было без толку. Я усадила ее на свою кровать, обхватила ладони и посмотрела в наполненные страхом светло-серые глаза.

– Джой, что случилось? – аккуратно спросила я.

Подруга глубоко дышала и жмурилась, а по ее щекам текли слезы.

– Они вызывают меня! – ответила она громко, на эмоциях. – Понимаешь? Куда-то там вызывают, якобы на обычную беседу! Почему? Зачем?

– Погоди, – остановила я ее. – Кто они?

– Правительство! Пойми же, что я не умею врать! Вдруг я расскажу что-то о тебе?!

Кажется, мое сердце пропустило удар. Я вспомнила, как Бэйли рассказывала мне о некой программе по промывке мозгов безупречным светлым. И Джой была в этом идиотском списке!

– Тебя не просто будут допрашивать...

Джой еще шире раскрыла глаза и утонула в собственных эмоциях.

– А ч-что т-т-тогда?!

– Пора тебе узнать, кто ты на самом деле.

Глава 16

Самой лучшей ночью в период разлуки с Брайеном была ночь, когда мы устроили девичник.

Нам с Джой удалось уговорить Гейла отпустить ее ко мне. Он долго упрямился, так как у нее уже подходил срок и ее должны были вот-вот положить на сохранение, но все же сдался под давлением.

Джессику и Ребекку я тоже пригласила. Их привел Кайл, перед уходом отпустивший шутку про Дэйва, которому теперь нужно чутко спать и присматривать за сборищем весьма пылких девушек, две из которых были в положении.

– Дэйв, дружище, держи себя в руках, даже если они будут вить веревки из тебя с помощью своего обаяния, – сказал он, свесив ноги с подоконника на улицу.

– А может, поддаться? – подначивал Дэйв, стоя в проходе. – А то сложно будет противостоять.

– Просто помни о том, что три девушки заняты. – Кайл усмехнулся. Потом еще раз, но уже нервно и неловко. – Я лучше пойду, – в итоге промямлил он.

Я точно знала, что Кайл в очередной раз пойдет искать Блэйка. Он пропал, и о нем никто ничего не слышал, поэтому друзья, несмотря ни на что, решили выяснить хотя бы, в порядке ли он, и лично бродили в поисках улик.

Дэйв ушел к себе, и мы с девочками остались одни.

– Это же самый настоящий девичник! – восхитилась Джой. Ей пришлось сбавить привычную громкость голоса, чтобы Дэйв мог спокойно уснуть.

– Девичник? – одновременно спросили темные.

– Мероприятие, когда подруги собираются вместе. Перед свадьбой это обязательно.

– Так мы теперь подруги?

– Но я... – Джой заговорила робко и почти неслышно. – Это мои фантазии, наверное.

– Джой. – Джессика естественно и порывисто прикоснулась к ее руке. – Мы будем отличными подругами.

Только вот окончание фразы уже мало кого волновало: мы, очевидно, все уставились на их руки. Джой вытянулась и немного отстранилась, испугавшись, что причинила боль.

– Не-ве-ро-ят-но, – на выдохе сказала она. – Это что значит? Мы действительно теперь подруги?

– Я думала, что для того, чтобы кожа перестала обжигать, надо влюбиться. Как у Авроры с Брайеном. – Джессика медленно поднесла ладонь обратно к себе и несколько раз сжала пальцы. – Или быть серой, как Аврора.

– Тогда, исходя из этой теории, блондин за стенкой волнует...

– Я тебя в порошок сотру, – пригрозила мне Ребекка, но я на ее выпад самодовольно улыбнулась.

– Так, – Джесс осуждающе указала на нас пальцем, – не начинайте скандал.

– Дэйв нравится Ребекке? – невинно спросила Джой.

– В общем, – вступила я, чтобы не огрести за свою маленькую шалость от самой сильной темной, – меня не рассматриваем, я серая. А между вами все просто: вы перестали воспринимать друг друга как темных и светлых. Все лишь в нашей голове, и симпатия здесь вообще ни при чем.

– Обожаю то, что мы знаем истину. Как будто это делает нас крутыми.

– Или больными, – добавила Ребекка.

В истории говорилось, что разделение, произошедшее много лет назад, вызвало что-то вроде мутации. Люди просто стали приспосабливаться к тем рамкам, в которые их загнали. Регулярная промывка мозгов нравоучениями и «правдами» не просто изменила поведение людей, а буквально перевернула их суть, словно перестроила ДНК, и все это стало передаваться детям вместе со специфичным цветом глаз и волос.

Но сейчас в моей комнате сидели совершенно одинаковые и одновременно разные девушки. Они отличались внешностью, характерами, манерой речи и прочими индивидуальными тонкостями.

Различия лишь в голове, и без заложенной программы темные больше не пугали нас, не проникали в сознание, не обладали манящим запахом, и мы больше не обжигали их. Не было никакой фантастики, лишь обыкновенные люди, которым еще предстояло признать новых себя, лишенных стереотипного и массового мышления.

– Так все-таки, – аккуратно начала Джой, нарушая тишину, – между Дэйвом и Ребеккой что-то есть?

Я рассмеялась, а Ребекка тяжело вздохнула.

– Аврора, – процедила она, – ты что наделала?

– Да брось. Я же несерьезно обо всем говорила. Даже Дэйв отреагировал спокойно.

– Ты говорила об этом с Дэйвом?!

– Тише, иначе он проснется, и придется объяснять все ему.

– Ты меня бесишь, – Ребекка почти задыхалась от возмущения.

– Я тоже тебя люблю, дорогая.

В какой именно момент между мной и Ребеккой выстроились настолько тесные отношения, что мне стало комфортно шутить с ней и открыто выражать привязанность, я не знала. Стена между нами постепенно рушилась, а в ту ночь, когда меня утащили в темный мир, последний кирпич рухнул. Мы обе перестали язвить друг другу. Подколы остались, но очень добрые.

– Они просто мило побеседовали, а я накрутила и начала их сводить. Это лишь мои фантазии, не более, – сказала я Джой. – Сердце Ребекки занято.

– Блэйк, – Джой отчаянно выдохнула. – Мне жаль его. Сколько же в нем должно быть злобы, если он так поступил? Он даже собственную любовь осквернил.

– Мне больно оттого, что в итоге он просто пропал. Даже не попытался исправить ситуацию. Неужели им действительно двигала лишь зависть? А меня он сделал благородным прикрытием?

Из-за признания Ребекки боль сковала и мое сердце. Если раньше я боялась поддерживать темных, лишний раз к ним не лезла, то теперь была открыта в своих эмоциях и порывах. Я обняла ее, и она обняла меня в ответ с такими же искренними эмоциями.

– Не просто так темные не усложняют жизнь романтикой, – сказала Джесс.

– Ты это о себе? – спросила я у нее.

Джессика сложила руки на груди и отвернулась. Она точно не ожидала, что разговор пойдет о ней, хотя слова Кайла перед его уходом не пролетели мимо наших ушей.

– У вас с Кайлом сейчас какие отношения?

– Между нами ничего нет.

Я верила, что она не лукавила. Эти упрямцы старательно отрицали очевидное, не рисковали, не делали шаг друг к другу.

– Джесс, – обратилась к поникшей девушке Ребекка. – Если вы что-то чувствуете, то просто признайте это. Не совершайте тех ошибок, которые мы наделали с Блэйком. Иначе это приведет к губительным последствиям.

– Мы не чувствуем! Мы...

– Что это тогда?

Упрямству темных можно было позавидовать, особенно если оно касалось признания в чувствах.

– Я Блэйку говорила, чтобы он просто признал. Но гордость делала его слепым.

– Аврора права. – Ребекка уже полностью развернулась к Джесс и взяла ее за руки.

– А ты все еще любишь Блэйка?

– Ты думаешь, это чувство могло так просто пройти? Это не выключить, когда тебе хочется. Но сейчас я зла на него, поэтому могу мыслить более трезво и рассматривать его поступки под разными углами.

– Что ты будешь делать, если он вернется?

– Мы говорим не обо мне, – Ребекка осекла Джессику, и той пришлось окончательно сдаться. – Я уверена, что ты саму себя пытаешься убедить, что Кайл тебе безразличен. И ведь было бы проще, если бы твои действия всегда подчинялись лишь разуму. Тогда ты не побежала бы вытаскивать пьяную задницу Кайла из очередной заварушки, а он бы не стал потом просить прощения за то, что заставил тебя волноваться.

Я приблизилась к темным и положила свою руку поверх их скрепленных ладоней.

– Кайл не Блэйк, он никогда не станет лгать тебе о своих чувствах, – добавила я.

– Он говорил, – Джесс шмыгнула носом. – Он уже много раз первый говорил о том, что я ему небезразлична. Но я лишь улыбалась и вторила: «Конечно, ты мне тоже, мы же так долго общаемся». А когда он пытался обнять меня или поцеловать, я находила сложную тему для разговора и так эмоционально рассуждала, что можно было подумать, будто мне действительно интересно.

– Просто скажи ему, и все. Тут уже очевидно, что твое признание сделает тебя и его счастливее.

– Я боюсь. Когда я смотрю на него, когда нахожусь с ним рядом, хочу просто забыться и перестать контролировать себя. Но разве это не опасно?

– Контроль все же нужен, – сказала я с намеком на себя. – Но я уверена, что ты пожалеешь, если не позволишь себе любить. У него искренние чувства к тебе. Он не ослеплен злобой и ненавистью, не знает о зависти и презрении.

Ребекка поддержала меня и продолжила:

– Он всегда был открытым и доброжелательным, хоть и скрывал это, потому что подобные слабости портят имидж темного. Он немного импульсивен в некоторых глупостях, но, думаю, ты будешь идеально его сдерживать.

– Я, конечно, мало знаю, – Джой неловко сжала пальцы, тогда Джесс взяла ее руку и положила на импровизированную горку из наших ладоней, – но я тоже боялась быть рядом с Гейлом собой и говорить о своих чувствах, показывать эмоции. Но это было моей ошибкой! Сейчас у нас все хорошо, и вопреки вашим мыслям о том, что в светлом мире браки без любви, я скажу: исключения случаются! Как и в вашем мире. Надо просто не бояться того, что на первый взгляд может показаться непривычным и неестественным. И, надеюсь, мы все будем счастливы, несмотря на трудности, которые возникли и еще появятся в будущем.

Видеть Джой растерянной и напуганной оказалось просто невыносимо. Я прокручивала в голове ту ночь, когда мы, девочки, сплетничали почти до рассвета и перемывали кости всем парням, кроме Брайена. Упоминать его подруги посчитали лишним, хотя я всю ночь не давала поводов подумать о том, что готова сдохнуть от тоски и незнания.

Тогда Джой поддержала каждую из нас, а сейчас же сама нуждалась хоть в каком-то добром слове. Но все, что я смогла, – обрушить правду.

– Значит, я безупречная светлая, которой хотят промыть мозг? И я буду ненавидеть темных, стану совершенно другим человеком?

– Верно.

– Но это же буду не я... Зачем им это?

– Они зачищают тех, кто может хоть немного оспорить стереотип о том, что темные – зло. А раз ты безупречная светлая и тобой легко манипулировать, то им выгоднее перемолоть тебя и слепить то, что им надо.

– Нет. – Джой активно замотала головой. – Я не дамся.

– Ты не можешь...

– Я не дамся им! – Подруга встала с кровати и посмотрела на меня с огнем в глазах. – Научи меня врать, обманывать и не кашлять.

– Безупречных светлых невозможно научить подобному. Только после прохождения терапии и только ради правительства они могут врать. Как моя мама, которая скрывала все, что было на самом деле, безукоризненно веря в собственные слова.

– Неважно. Я просто не приду.

– Джой, ты не понимаешь, что таким образом только усугубишь все? Они догадаются, что у тебя есть секреты, и больше никогда не оставят тебя в покое.

– Нет, это ты не понимаешь! – Джой запустила пальцы в волосы и мелкими и быстрыми шагами начала ходить по комнате. Я тоже встала, поймала ее за плечо и столкнулась с взбудораженным и заплаканным взглядом. Открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, что ее успокоит, но Джой качнула головой и сказала вместо меня: – Это не просто приглашение на лечение. Они хотят вытащить из меня информацию о тебе. Ты же сама говорила, что тебе задают все больше вопросов, и той самой Бэйли приказывают проводить все новые тесты.

Скорее всего, она права. Пока она еще была собой, безупречной светлой, они могли попытаться разузнать все обо мне.

– Я не поставлю под угрозу тебя и всех темных.

Правительство грязным путем хотело подобраться ко мне, воспользоваться абсолютно невинным человеком. Таким образом они не просто отнимали ее у меня, втаптывали в грязь то, что помогало мне улыбаться в периоды уныния, они пытались отнять у Джой ее новых друзей, ее жизнь и суть.

Она строго, словно вдалбливая в мою ватную голову, произнесла:

– Я им не дамся.

– И не надо.

Среди беспорядочных мыслей промелькнула одна, бредовая, но обнадеживающая. Я почти не верила в успех, но только так можно было обезопасить всех.

Под пристальным и любопытным взглядом Джой я рыскала по своим шкафчикам, пока не нашла нужные таблетки.

– Это... – протянула подруга, вытирая слезы со щек.

– Да, те самые.

Когда я оставляла препарат, стирающий память о темных, то не думала, что он действительно пригодится. Это скорее был запасной вариант или что-то в этом роде. Дэйв пробовал их, но он был типичным светлым и глушил лишь темного внутри себя, а не забывал о существовании темных в принципе.

Темную во мне убивали в больнице, я была стерильна, когда меня выписывали, то есть почти как безупречная. И таблетки должны были не допустить, чтобы я вспоминала Брайена, а также поддерживать мое состояние.

Джой была более восприимчива, поэтому эффект даже от одной таблетки мог получиться достаточно сильным, чтобы она обо всем забыла.

Подруга снова заплакала, но уже без гнева и злости, без страха.

– Я забуду всю правду о тебе, забуду темных и больше никогда не смогу быть с вами вместе на ночевках? – спросила она голосом, полным отчаяния, потому что уже знала ответ.

Я подошла к Джой и вложила в ее ладони коробку. Слезы жгли, но я улыбалась, противостояла той слабости, что пускала дрожь по рукам.

– Я не хочу, – прошептала она.

И я тоже совершенно этого не хотела. Не хотела терять ту Джой, которую знала всю жизнь. Это, возможно, эгоистично, но я никак не хотела отпускать солнце, которое грело меня. Она была нужна мне.

– Это можно назвать нашим прощанием?

– Нет, конечно нет. Мы же продолжим общаться, – убеждала я ее.

– Но совершенно не так, как раньше.

Без слов я притянула Джой к себе и крепко обняла. Пришлось признаться самой себе: дружбе конец. Об этом сложно было даже думать, язык не поворачивался ляпнуть что-нибудь на этот счет. Но было очевидно, что та Джой, которая появится после «лечения», может только навредить темным и ребенку.

Сквозь наши всхлипы и рыдания просочился ее голос, надломленный реальностью и беспомощностью перед ней:

– Обещаю, что приложу все усилия, чтобы не дать им зацепок на твой счет. А ты, – она отстранилась от меня, – пообещай, что справишься. Меня не будет рядом, но у тебя еще есть Дэйв, который точно не даст тебя в обиду.

– Хорошо.

– И лучше тебе сторониться меня, потому что я не знаю, что со мной будет. Прости.

Ее большие глаза последний раз посмотрели на меня, и милое лицо подарило улыбку. Никогда еще в ее свете не было столько фальши, никогда в жизни ей не приходилось врать о своих эмоциях. И сейчас, чтобы я не успела заметить печаль, она выбежала из квартиры, сжимая в руке чертову коробку с таблеткой.

Часы до прихода Дэйва пролетели передо мной тусклыми мгновениями. Я сидела на краю кровати, с высохшими на лице слезами, из-за чего кожу неприятно стянуло, и смотрела в пустоту.

– Аврора, что случилось?

Я медленно повернула голову, увидела своего мужа и улыбнулась. Неестественно и, пожалуй, пугающе, раз Дэйв нахмурил брови.

– Джой.

Стоило мне произнести имя, как Дэйв сам все понял. Я рассказывала ему о плане правительства по зачистке безупречных светлых и о том, что в списке была Джой. Там также был Алекс, но Бэйли отслеживала ситуацию, и пока что он лишь числился среди возможных кандидатов. И сейчас, когда подошла очередь Джой, я должна была сделать все, что угодно, чтобы хотя бы сберечь брата.

– Это не значит, что все кончено, – сказал Дэйв.

– А что еще это может значить? Я теперь не могу доверять Джой. Если она не даст им нужной информации, они начнут докапываться до тебя. Я не могу до конца доверять Бэйли, хотя она еще ни разу не подводила меня. В светлом мире для меня все меньше воздуха, словно кто-то назло перекрывает мне кислород. Меньше людей, с которыми я могу хотя бы просто общаться.

– Но и в темный мир дороги нет. Я правильно понимаю, что от него не было никаких новостей?

– Не было, – без эмоций ответила я.

И спустя два дня ситуация не изменилась: я продолжала существовать в неведении.

Джой тоже не писала и не звонила, она и правда исчезла.

Разговоры с Дэйвом стали еще более скудными, чем раньше. Он попросту не знал, как меня поддержать и какие лучше слова подобрать, предпочитая не лезть со своими мыслями и предоставляя мне полную волю в самобичевании.

Все, чего хотела я, это услышать хоть что-то о Брайене. Я и не мечтала встретиться с ним. Мне бы хватило свежего письма, чтобы найти свой покой. Старое я уже все протерла, порвала в некоторых местах и выучила наизусть.

Я хранила его в том самом блокноте с зарисовками. Наверное, именно тоска сводила меня с ума до такой степени, что я ценила до беспамятства бумажку с написанными именно его рукой буквами.

А если он напишет мне новое письмо, в котором я его не узнаю? Это будет страшнее этой тягучей и выворачивающей наизнанку неизвестности?

Я боялась, что система разделения все равно возьмет верх. Сейчас я была предоставлена самой себе, и мне нужно было как-то действовать, чтобы улучшить свое положение. А я могла лишь ассоциировать себя с мухой, застрявшей между двух стекол и пытающейся выбраться.

Время поджимало, все вокруг давило, бежать было некуда.

В очередной раз посреди ночи я делала записи в дневник. Рассматривала все ходы, анализировала свое положение в обоих мирах. В темном мире у меня было больше шансов хотя бы потому, что там были люди, которые могли мне помочь скрыться. А прятки – единственный способ спасти ребенка.

В светлом мире такой возможности у меня не было, Дэйв никак не смог бы мне помочь.

Я поставила точку в конце последнего предложения, когда раздался стук.

Тот самый стук.

Я подумала, что это слуховые галлюцинации, но звук повторился еще четче. Меня медленно потянуло к окну, руки нерешительно его открыли.

– Это я.

Меня затрясло. Голос Брайена оживил потухший давным-давно огонек внутри. Ведь еще секунду назад я пыталась разобраться в том, как в одиночку смогу защитить ребенка.

Я отступала с округленными и красными глазами, инстинктивно обняв живот. Брайен встал посреди комнаты, загораживая широкой спиной окно, и, кажется, наконец заметил, как изменилось мое тело за эти месяцы.

Ладони даже стали гореть, но я выпрямилась и убрала их с живота.

– Привет, – прокряхтела я, сглатывая огромный ком в горле. – А нам уже шесть месяцев.

Я улыбалась, пусть и нервно, но улыбалась. Сердце сходило с ума, и я кое-как держала себя в руках.

– Осталось совсем не много.

Брайен молчал, не шевелился. Я даже не слышала его дыхания. Словно его здесь и не было. Мысли о том, что я в бреду, подтолкнули меня сделать шаг и протянуть руку. Но когда я почти уже дотянулась до него, он отшатнулся от меня.

– Что происходит?

– Мне, – начал он максимально сдержанно и скованно, – велели убедиться в том, что беременность протекает хорошо.

Он говорил, как чужой, как тот, кому абсолютно на меня плевать.

Правда дала мне пощечину.

Все сказочные замки рухнули, и я поняла, что с Брайеном сделали что-то ужасное.

Глава 17

Это походило на сцену из спектакля, поставленного дилетантом. Не хватало зрителей, которые аплодировали бы единственному актеру хотя бы из вежливости. Ну, он ведь так старался!

– Скажи, что ты шутишь, – с угрозой произнесла я, испытывая волнение, граничащее со страхом. – Это опять твои дебильные шутки?

– Ты регулярно посещала врача?

– Брайен! – Мой шаг к нему он воспринял как какое-то нападение: отступил мгновенно.

– Не приближайся ко мне, – строго сказал он. А потом тише и спокойнее добавил: – Это лишнее.

– Лишнее сейчас – твое притворство! Думаешь, я поверю в то, что они тебя сломили? В то, что ты так легко сдался им? Нет, ты бы никогда так не поступил! И ты сам неоднократно в этом меня убеждал!

Брайен уперся в подоконник, и я, наконец, смогла попытаться к нему прикоснуться. Да, против его воли.

– Не трогай... меня, – процедил он.

– А то что? Я же неприкосновенна.

– Не забывайся. – Брайен ловко поймал мою руку за запястье, когда я почти коснулась его затылка, и отодвинул меня подальше от себя. – Все изменилось.

Изнеможенное сердце кричало о том, что это ложь. И я верила ему, а не Брайену, старательно избегающему меня.

– Я вижу.

Наверное, я совсем лишилась рассудка в тот момент, раз допустила наглость со своей стороны. Брайен ждал, что я буду пытаться говорить ему что-то о любви, шептать трогательные словечки. Он явно был готов к подобному. И к тому, что я сойду с ума в плаче, а слезы зальют всю мою спальню.

Возможно, поэтому я сдержалась. Или потому, что решила быть взрослее и мудрее. Я просто поцеловала его.

Если бы передо мной сейчас стоял зомбированный Брайен, он бы не допустил подобного маневра. Он бы сделал все, что угодно, но не позволил бы мне прикоснуться к его губам. Я с отчаянием, выражая всю свою тоску, целовала его, запускала пальцы в волосы и ждала хоть какого-то ответа.

Руки Брайена, поздно отреагировав, легли на мою талию и вместо того, чтобы вновь отодвинуть, затряслись. Он скованно провел по моему животу, и я ощутила тепло, которого мне не хватало все это время разлуки. Мне не могло показаться.

Это и стало моим забвением, из-за которого я уже не могла здраво мыслить. Даже если Брайен и пребывал в трансе или был подчинен Правителем, то любовь не ко мне, а к ребенку могла его вытащить.

Брайен начал наступать, подталкивая меня, отвечать на мой поцелуй, но торопливо, как будто боясь, что нас застукают. Когда я ударилась бедром о край столешницы, что-то рухнуло на пол.

От испуга я подпрыгнула на месте и отпрянула от Брайена, инстинктивно посмотрев на причину грохота. Только виной всему была не я: Брайен кинул подставку с карандашами, и пластмасса разлетелась на мелкие кусочки. Сила, которую он приложил, красным цветом кричала, что сделано это было в ярости.

Я только успела положить руки на живот и поднять глаза, как Брайен уже угрожающе шел на меня. Мне до сих пор не удавалось четко различать черты его лица, видеть его глаза, но я чувствовала одно – он пропитан той самой ненавистью и тем отвращением, которые мы транслировали друг другу в первые дни знакомства.

– Очередная подобная выходка может закончиться плачевно, дорогуша, – пригрозил Брайен, возвысившись надо мной. – Повторяю: все изменилось. Не пытайся сыграть на слабостях. Нет больше тех чувств, которые принесли столько проблем.

Он словно вбил эти слова кувалдой в мою черепную коробку, не жалея ни меня, ни ковер, который мог бы запачкаться кровью. Я всхлипнула и набрала полные легкие воздуха, когда слова сами собой сорвались с языка:

– Скажи это еще раз, чтобы я могла понять, обманываешь ты меня или нет.

Он был слишком близко ко мне и дышал тяжело напротив лица, обдавая то ли холодом, то ли жаром. Я не понимала ни его, ни себя. Скорее я просто запуталась в каждом нашем кричащем вздохе.

– Я, – со злостью начал Брайен, – больше ничего к тебе не чувствую.

В это мгновение рука с острыми когтями вырвала мое сердце и выкинула его прочь. Он мог увидеть дыру в моей груди, потому что она была слишком больших размеров и сочилась уже не алой, а почти черной кровью. Я ощущала это так четко, словно это явь, а не больная фантазия.

И тут я засмеялась. Истерически, болезненно, тошнотворно.

Теперь я понимала, что испытывал Брайен, когда я в попытках все прекратить нагло врала ему о своих чувствах. Он не оттолкнул меня тогда, а наоборот, сделал неописуемо огромный шаг навстречу.

Мы прошли через мелкие взбучки и опасные для жизни ситуации не для того, чтобы в один миг сдаться.

– А я вот, – начала я на выдохе с болезненной улыбкой на лице, – люблю тебя.

Я искренне ждала его разоблачения, надеялась, он объяснит, к чему все эти убивающие меня слова.

– Это уже не мои проблемы. – Все, что он сказал.

Наверное, сейчас я зарыдала по-настоящему. Неужели я была наивна? Почему до сих пор верила в то, что есть обстоятельства, которые вынудили его...

Моя мысль оборвалась, когда дверь с грохотом открылась, и свет фонаря проскользнул в комнату.

– Что здесь, черт возьми, происходит?

В проходе стоял Дэйв, освещая наши с Брайеном ноги. Куски пластмассы на полу и мои слезы ответили на вопрос за меня, и он резко притянул меня к себе.

– Твой муженек стал отважным героем? – язвительно сказал Брайен.

– А ты решил поразить кого-то своим ублюдством? Что ты наговорил?

Я вцепилась в руку друга, понимая, что он не соперник Брайену. При желании тот мог просто разорвать его на куски, не приложив особой силы. И провоцировать кого-то, кто по силе тебя многократно превосходит, как минимум глупо.

Но Дэйв не боялся. Я чувствовала, что в последнее время он становился жестче, но причин для этого не видела. И сейчас он был готов защитить меня от... Брайена?

– Ты и раньше не отличался сообразительностью, лез совершенно не в свое дело и творил то, что потом мне и остальным приходилось разгребать. Сейчас что-то окончательно отбило тебе мозг? Я же раздавлю твою белобрысую голову.

– А ты и раньше не мог ничего путного сказать. Угрозы, угрозы... и снова что? Угрозы. Видимо, умом оба не отличились.

– Дэйв, – я обхватила его плечо рукой, – лучше не надо.

– Да, Дэйв, лучше не надо. Видишь, как твоя женушка боится за твою нежную шкуру?

– Что ты вообще несешь? – Дэйв, еще больше поражаясь всему, что вылетало изо рта Брайена, сменил интонацию на более презрительную. – Твое правительство тебе мозги окончательно разворошило?

– Я сам принял решение, выбрал сторону.

– Звучит неубедительно.

Мне хотелось все это прекратить. Остановить конфликт, заткнуть Брайена и выключить собственное желание исправить ситуацию. Было уже попросту невыносимо глупо стоять и трястись, не осознавая, где правда, а где ложь.

Когда я попыталась вытолкнуть Дэйва прочь из комнаты, то вместо его руки жалко обхватила сама себя. Я мигом обернулась и сжалась от глухого удара об стену, раздавшегося прямо возле меня. Фонарик упал к моим ногам, Брайен на вытянутой руке прижал Дэйва к стене за шею и посмотрел в мою сторону.

– Значит, так, мне глубоко плевать на ваши попытки разглядеть во мне то, что делало меня таким же слабым, как вы.

В доказательство своей силы Брайен сильнее сжал горло Дэйва, но тот не издал ни звука. Он лишь шепотом отшутился:

– Черт, они... явно... чем-то тебя... накачали.

– Ты, – второй рукой он ткнул в мое лицо как во что-то отвратительное, – вытри свои жалкие сопли и ответь на вопросы.

– Нет.

После моего протеста послышался хрип и оборванный вздох Дэйва.

– Что тебе говорят врачи? Как твой... плод?

Плод? Он нашего ребенка назвал плодом?!

Это спровоцировало меня, подстегнуло, я быстрым движением подняла с пола фонарик и посветила им в лицо Брайена.

Но он даже не отвернулся. Его прекрасные черные глаза смотрели прямо на меня. Брайен абсолютно меня не пугал, я ни на секунду не задумалась о том, что он опасен, как бы сильно он ни хмурил брови.

Со стороны Дэйва раздалось тихое ругательство.

– Я ни слова не скажу о нашем ребенке, ты меня понял?! Правитель все равно его не получит!

Луч света ощутимо дрожал из-за того, что мои руки тряслись от злости.

– Нет, ты скажешь, – он ухмыльнулся, – если не хочешь, чтобы я принес в твою жизнь боли столько же, сколько однажды принес счастья. И начну с этого самодовольного кретина, лицо которого уже скоро начнет синеть.

Он играл. Я точно знала, что он специально вел себя мерзко и грубо, вероятно, по приказу Правителя. И я должна была подыграть, должна была показать ту Аврору, которая жила эмоциями.

– Убирайся, – сквозь зубы вырвалось из меня. – Убирайся, я говорю!

– С радостью. – Рука Брайена разжалась, и он отпустил Дэйва, сделав одновременно шаг ко мне. – Как только ты скажешь, как там поживает шестимесячный плод... нашей любви, – с желчью добавил он.

Вместо того чтобы что-то ответить, я начала при помощи фонарика искать собственный дневник. Вырвав один листок с надписью, которую я бы предпочла озвучить при иных обстоятельствах, я скомкала его так, чтобы Брайен не заметил моих манипуляций. И в это же время достала справки из больницы.

– Держи. – Я швырнула небольшую стопку прямо в лицо Брайена, совсем не страшась его реакции. – Передай своему начальнику, что с ребенком все прекрасно.

Брайен окаменел. Он медленно оглядел листы, разбросанные вокруг его ног, затем посмотрел на мое лицо, уже опухшее от слез и раскрасневшееся от гнева. Я надеялась, что вела себя достаточно правильно.

– Что ты молчишь?! – как можно громче и истеричнее спросила я. – Вылей на меня еще порцию дерьма, если тебе так хочется!

– В другой раз.

– Если ты решишь наведаться ко мне еще раз в таком виде, – я скользнула по его телу лучом от фонарика, говоря совершенно не о внешности, – то это будет наша последняя встреча.

– Должно быть, на влюбленного в тебя идиота твой лепет бы и подействовал, но, – он приблизился ко мне, схватил за запястье и опустил руку, опять пряча свое лицо за мраком, – это все в прошлом.

– Ты так старательно пытаешься меня в этом убедить. Но я не верю. Ты любишь меня. И я люблю тебя.

Нужно было добавить отчаяния, сладкой драмы, чтобы выпятить мое якобы разбитое сердце.

– У меня нет времени на то, чтобы переубеждать тебя. Ты всегда была слегка двинута на романтике.

– Не то что ты. Ты же такой холодный, черствый. – Я подняла руку и продемонстрировала подаренный им браслет. – Сердечко это что?

– Оно ничего не значит. Когда срок будет подходить, ты уйдешь в темный мир. Успей попрощаться со всеми.

Последние его слова холодом обдали мои горящие щеки. Брайен направился к окну, но я поймала его за руку и насильно сплела наши пальцы. Он не протестовал, как будто даже сжал крепче ладонь.

– Ты же не всерьез? Ты же притворяешься, да? Наш план еще в силе, у нас все под контролем, и мы вместе?

Я спрашивала очень тихо, сломленным, хриплым голосом, надеясь, что звучала естественно. Брайен должен был продолжать оставаться козлом, бросающим меня на произвол судьбы, и я надеялась, что мои слезы не причинили ему боль.

– Я вроде четко и внятно изъясняюсь.

– Прошу тебя, скажи, что это неправда. Все, что сейчас происходило... Скажи, что это отсрочка. Скажи, Брайен!

Но он молчал. Оставил меня с голыми фактами, выдернув из руки надежду. Вдруг я ошиблась, вдруг вообразила все, а на самом деле Брайен поджег тот листок, на котором я так старательно выводила план моих действий?

План выживания.

Я упала коленями на пол и впилась пальцами в ворс ковра. Я запуталась. Черт возьми! Так сильно запуталась, что голова загудела, челюсть сжалась и зубы заскрежетали. Меня бесило, злило происходящее.

Когда раздался звук открывающегося окна, я крикнула вслед уходящему Брайену:

– Лучше бы ты и не приходил!

Свет загорелся, и Дэйв оказался рядом, притянув к себе в объятия, убаюкивающие и нежные, но, к сожалению, совершенно не те.

Я просто хотела оказаться в руках Брайена. Несмотря на все, что он сейчас наговорил, я хотела быть рядом, быть той, которая может ему помочь. Но он либо категорически против моего вмешательства, либо уже поздно пытаться исправить то, что его настигло.

– Об этом состоянии ты говорила? – тихо спросил Дэйв. – Он смотрел на свет.

– Сейчас все иначе. Он словно не в себе, но его разум стал яснее. И если раньше мое присутствие могло помочь ему, то сейчас я как будто вообще ничего не значу. Понимаешь?

– Ты ошибаешься. – Дэйв отстранил меня от себя и постарался вытереть с лица слезы. – Он бы не проиграл.

– Мы не знаем, на что способен Правитель.

– Зато мы все знаем, на что способен Брайен. Слушай, он же держал меня, даже не прикладывая усилий. Я понимал, что у меня есть шанс вырваться, но не делал этого. Я позволил разыграть спектакль до конца.

Лицо Дэйва было совершенно умиротворенное, он точно не врал мне, чтобы успокоить.

– Погоди, ты уверен в этом?

– Нет, но все же.

– Я тоже подыгрывала ему. Не хочу верить, что все кончено. И ты подтвердил мои догадки.

Мы все еще не знали, какие истинные цели преследовал Брайен, навестив меня. И не знали, что творилось с ним в темном мире. Но успокаивало то, что он был хотя бы относительно цел.

Записка, которую я положила в карман Брайена, пока он говорил очередные слова о своей «нелюбви», внушала пусть и крошечный, но оптимизм.

– Все у нее отлично, – сказал Брайен, вальяжно устраиваясь в кресле напротив Правителя. – Беременность протекает благополучно.

Мужчина, до этого возившийся с бумагами, отложил все дела в сторону и скептически посмотрел на преемника.

– Серьезно. И никакая слежка за мной не нужна была.

Брайен положил крошечный прослушивающий аппарат, который все это время был прикреплен за ухом, на стол, но лицо Правителя продолжило выражать недоверие.

– Я все слышал, Брайен. Ваши пререкания доставили даже некое удовольствие.

– Наши пререкания доставили мне головную боль.

– Я доволен.

– Что? – Брайен, все это время сидевший с закрытыми глазами, с прищуром посмотрел на Правителя. Даже пульсация в висках, назойливая и ритмичная, угасла.

– Ты показал, что тебе можно доверять. Теперь я вижу, что ты на моей стороне.

– Тогда...

– Да, больше можешь не ходить на те процедуры.

Внутри Брайена все перевернулось, и страх перед очередными пытками улетучился. Даже дышать стало чуточку легче первый раз за все эти месяцы. Но он скрыл внутреннее облегчение, не показав каких-либо эмоций.

Добиться того, чтобы Правитель доверял ему, чтобы верил, что чувство ненависти стало роднее любви к той, которую он довел до слез, было невероятно сложно. То, как каждую ночь его ломали, гоняли, как животное, пока он не терял сознание, больше не могло продолжаться. Его изводили, пытались внушить правильность позиции темного мира и избавить от любви, которая все же мешала обрести стабильное величие.

Брайен не был типичным темным. Врачам приходилось придумывать все новые, более изощренные способы воздействия, чтобы лепить то, что нужно Правителю.

И папка, которую Правитель каждый раз с наслаждением открывал, как раз подтверждала то, что методы действовали.

Жестоко? Да. Зато Брайен становился все покладистее и все больше похожим на того, кто сейчас с улыбкой читал последнее заключение от экспертов.

– Ты теперь еще более устойчив к свету, твои физические способности поражают.

Плевать. Глаза Брайена откровенно кричали, что ему на это все плевать. Он лишь хотел, чтобы ему перестали плавить мозг каждый день.

– Список дел, которые ты выполнил по моему приказу, стремительно растет.

Как и количество крови, в которой были испачканы руки.

– И, наконец, ты дал понять светлой, что все в прошлом.

Хлопок папки, как жирная точка.

– Ты заслуживаешь отдыха, так что ступай.

Брайен резко встал, не контролируя толком тело, выполняющее приказ. Он просто знал, что ему надо к себе, в комнату, где он все это время жил.

– Стой.

Он послушался беспрекословно.

– Что-то еще?

– Ты же понимаешь, что будет с ней, когда она родит?

Вопрос этот ударил его прямо в спину, кажется, даже пронзил насквозь. Те обещания, что она и ребенок не пострадают, давно были забыты. Сейчас Правитель настаивал на совершенно другом исходе.

– Меня это не волнует, – ответил Брайен без тени сомнений, без единой эмоции. – Судьба этой светлой и ее отпрыска полностью в ваших руках.

– Она умрет сразу после родов.

– И? – Взгляд черных, наполненных ненавистью глаз быстро нашел самодовольное лицо Правителя. – Предлагаете мне на это посмотреть?

– Предлагаю тебе самому убить ее.

– Как скажете.

И все. Ни одна его мышца не напряглась, лицо, как и голос, отразило полное безразличие. Брайену даже не нужна была пауза, чтобы обдумать свои слова, или время, чтобы побороть эмоции. Все равно их уже давно не было.

– Я сделаю все, что вы скажете.

Правитель с улыбкой махнул рукой и вновь разрешил Брайену идти к себе.

Что он и сделал. Провел в этих четырех стенах, сидя на кровати, мучительные минуты саморазрушения. Пока к нему бесцеремонно не вломилась Ребекка.

– Что все это значит?! – с порога начала она, как только дверь за ее спиной захлопнулась.

– Иди к черту, – тихо сказал Брайен.

– О, мы все уже давно там. Объясни мне, почему Правитель сидит довольный и напивается в компании приближенных лиц, словно он победил?

Взгляд, которым Брайен одарил Ребекку, был красноречивее любых слов. Она даже приоткрыла рот от удивления, когда мысли проели ее мозг и пустили разряд по телу.

– Нет. – Она качала головой, не веря в то, что он сдался. – Я тебя убью, Брайен.

– Дверь прямо за тобой.

– Не-е-ет, – почти взревела она.

Ребекка стремительно оказалась рядом, села напротив Брайена прямо на колени и обхватила его лицо ладонями. Она пыталась увидеть хоть какие-то признаки борьбы, но даже в той тьме, которая плясала в его глазах, была лишь пустота.

Каждый раз после очередных процедур Брайен приходил в себя и как сумасшедший держался за голову. Ребекка видела, как ему тяжело, но никак не могла помочь. Он не слышал ее, не видел, только разговаривал с собой, все сильнее сдавливая череп. А потом падал на кровать и погружался в сон.

И все по кругу.

– Пошла вон! – Он резко встал, за руки подняв Ребекку. – Ты достала меня своей опекой. Сколько можно повторять, чтобы ты отвалила?

Взяв ее за кисти, он толкал ее к выходу, как куклу, несмотря на ее сопротивление.

– Я хочу, чтобы ты исчезла. Чтобы засунула свою самоуверенность в зад и пошла туда, где тебе место. Еще раз я увижу тебя на пороге этой комнаты...

Ребекка, приложив все усилия, смогла выдернуть руку. Она ударилась спиной об дверь, но не обратила на это внимания. Ее взгляд был направлен прямо на искаженное болью и злостью лицо.

– Ты виделся с ней сегодня? Ведь так?

– Это. Не. Твое. Дело.

– Она не отступит. Что бы ты там ей ни сказал, она никогда не перестанет любить тебя, и ты это знаешь.

– Заткнись! – Замахнувшись, Брайен нанес удар в дверь рядом с лицом подруги.

– Не притворяйся. Хотя бы со мной сейчас. Скажи правду.

Глаза Ребекки искрились надеждой и теплом, пока она говорила мягче, чем обычно. И эта выплывшая наружу жалость взбесила Брайена еще сильнее. Все внутри него сжалось, озверело.

– Правда заключается в том, что вы все стоите поперек горла. Вы, шайка гребаных оптимистов, только и маячите перед носом, называя это поддержкой. Никто из вас мне уже не поможет! Нет больше того Брайена, который давал вам столько надежд на счастливое будущее. Все, что меня сейчас волнует, – это новый приказ. Но никак не вы. – Брайен навис над Ребеккой огромной тенью и взглядом вспорол ее внутренности, прошелся по каждой косточке, ломая и обволакивая тем, что его самого терзало. И на секунду он позволил ей заглянуть в самую глубь и понять, кажется, к чему все это. – А ненаглядной Авроре передай, что оставлять в кармане свои записки не стоит.

Сунув в руку Ребекки скомканный лист, Брайен выпроводил ее из комнаты, наверное, применив слишком много силы. Но больше ни слова от нее он не услышал.

Когда Брайен понял, что его, наконец, оставили одного, он нанес еще один удар по двери, уже оставляя вмятину, и упал на колени, вновь ощутив боль, которая топила его, тянула на дно самой глубокой бездны ненависти к самому себе.

Глава 18

Что может быть хуже ощущения полной пустоты? Чувство, что ты стоишь у обрыва, а за спиной у тебя человек, которого ты сильно любишь. Но он не притягивает тебя к себе.

Он насмехается, плюет тебе в лицо и выковыривает из груди надежду, которую сам же туда и посадил. Заставляет сомневаться в том, что действительность, а что игра во спасение.

И потом ты сидишь весь день, предаваясь апатии, до сих пор слыша его слова и стальной голос. Веришь, сомневаешься, снова веришь и опять думаешь, что он притворяется.

А потом тебе звонит твоя близкая подруга. Ты даже улыбаешься ровно до того самого момента, пока не осознаешь, что она тоже больше не на твоей стороне.

– Как твое самочувствие? – скованно спросила я, надеясь, что ответ будет положительным.

– Все прекрасно, даже лучше, чем обычно, – будничным тоном ответила Джой. – А ты как? Как Дэйв?

– У нас с ним все хорошо.

– Это замечательно, потому что вы скоро станете родителями.

Я чуть не сорвалась на смешок и сначала восприняла все как шутку, но в этот момент в комнату зашел Дэйв, и легкая улыбка сошла с лица.

Она ведь говорила серьезно.

– Да, думаю, отцовство будет Дэйву к лицу. – Друг нахмурил брови и одними губами произнес имя моей... собеседницы. Я почти обреченно кивнула. – Он уже весь в нетерпении.

– Не то слово, – прошептал Дэйв.

– Представляю, сколько радости будет, когда он возьмет своего ребенка на руки в первый раз. Гейл даже слова вымолвить не мог в тот момент.

Я не знала, что на это сказать. Просто молчала в трубку, слушая, как Джой с чем-то возится. Подруга, совершенно не поняв моего настроя, так же безмятежно продолжила:

– Кстати, ты не связывалась с Амелией? Я почему-то дозвониться до нее не могу.

Дэйв, уже сев рядом со мной, услышал имя, из-за которого тут же слегка побледнел. Как, впрочем, и я. Я начала судорожно перебирать в голове варианты того, что случилось с Амелией, одновременно мыча что-то невнятное в трубку.

– Она решила начать новую жизнь, – заключила я. Врать мне не хотелось.

– И забыть про нас? Из-за чего?

Из-за того, что мой муж устроил интрижку с ней. А она так глупо в него влюбилась. Я была зла, но сильно не страдала, ведь у меня есть темный. Кстати, ты с ним знакома.

Мой дорогой друг словно прочитал все это в моих глазах.

– Скажи, что из-за мужа, – предложил он все так же шепотом.

– Из-за Волкера. Они оба уехали и начали все с чистого листа. Сама понимаешь: всю жизнь они были друзьями, а тут им пришлось стать чем-то большим.

– Стоп, – Джой замолкла на несколько секунд, – почему я об этом ничего не знаю?! Я пропустила их свадьбу?!

– Не ты одна. Амелия просто исчезла.

– Ладно. – Джой сразу успокоилась. Она совершенно не походила на себя, словно включился какой-то блок. – Это ее дело.

Проблески прошлого урагана эмоций, неконтролируемого света даже в минуты вспыльчивости растворились, превратившись в туман. Сейчас Джой стала пресной, простой, пустой. В ней не было больше огня, не было любви, которую она могла подарить всему свету.

Они уничтожили все это в ней, слепив нечто «существующее для галочки».

– Кстати, а вы не думали переехать? – как бы между прочим спросила Джой.

– Нет, а зачем?

– Вы живете прямо на границе с темным миром. Вам не противно? Я бы не смогла жить с мыслью, что мой ребенок будет расти в такой опасной близости к этим тварям. Неужели вы об этом не задумывались?

– Мы... – Ком встал в горле.

– Меня в последнее время посещают мысли, что было бы неплохо их всех уничтожить. Ты только представь: больше никаких угроз и второсортных людишек. Только светлые, только идеалы. Начала бы я с Правителя и всех, кто приближен к власти. Мелких сошек перебить будет легче. – Джой вздохнула, как будто ей было плохо от того, что это лишь ее мечты. – Мне даже их детей не жалко. Темные вообще не имеют права размножаться. Убить всех, и дело с концом. А вдруг они еще и на нас нападут? А если начнут насиловать девушек? А если одна забеременеет? Светлая, беременная от темного. Абсурд! Это что-то отвратительное. Я б не смогла с этим жить, такой позор...

Больше я не могла ее слушать. Телефон сам выпал из рук, когда пальцы непроизвольно разжались. Всхлип, вырвавшийся из самой груди, пришлось заглушить ладонью.

Дэйв сказал Джой, что мне стало плохо. Подруга пожелала мне здоровья и не задала ни одного вопроса. А раньше...

Она бы не оставила меня без своей заботы и обязательно устроила бы допрос.

Она никогда не была настолько переполнена ненавистью, как сейчас.

До глубокой ночи я думала лишь о Джой, о том, как жесток светлый мир, раз творил с людьми такое. И плакала. Много и долго, не останавливаясь. Пытаясь заглушить таким образом хотя бы воспоминания о Брайене.

В итоге голова гудела, жгучая ненависть к обоим мирам разрывала легкие и ломала ребра. Оказавшись в самом центре несправедливости и не имея возможности сделать и шага без страха, я начала задыхаться.

Если бы не Ребекка, которая вовремя пришла, я бы действительно задохнулась в своем беззвучном плаче.

– Привет, – наконец сказала я, когда она закрыла за собой окно. – Какими судьбами?

– Я смотрю, что не зря пришла. Что с тобой происходит?

Я вкратце рассказала о Джой, делая акцент на фактах и лишая историю собственных эмоций. Но даже так мне стало немного легче: Ребекка была заинтересована в происходящем и, что еще лучше, искренне сопереживала. Ее участливость помогла мне понять, что я не одна. Что рядом со мной есть не только Дэйв, который чаще всего сдержан в своей поддержке, но и Ребекка. Девушка, общество которой раньше я считала просто невыносимым.

– Как думаешь, она вернется к нам? «Старая» Джой, – спросила я у нее.

– Ты хочешь услышать правду, или тебе нужны подбадривающие слова?

Как же очевидно она намекнула на то, что верить в лучшее в нашей ситуации значит быть идиотами.

Ребекка, заметив, как вновь налился безразличием мой взгляд, вдруг сказала то, что заставило меня застыть:

– Я видела Брайена.

Я резко повернулась в ее сторону и безмолвно попросила продолжить.

Немного неуверенно Ребекка достала из кармана штанов измятый клочок бумаги и протянула его мне.

– Он сказал, чтобы я вернула записку тебе. И чтобы ты больше никогда не смела повторять подобное.

Моя рука слишком предсказуемо затряслась вновь. Эти ощущения стали привычны настолько, что в спокойном состоянии я себя и не помнила. И когда записка оказалась у меня, по коже прошлась неприятная рябь, состоящая из тоски и гнета, под которым мы все оказались.

– Как он? – спросила я тихо, медленно теребя погнутые края бумажки.

– Ведет себя как скотина, выглядит идеально, но, – Ребекка сделала паузу, – чувствую я какой-то подвох. Я же видела все те мучения, через которые он проходил. А сейчас все оборвалось: его больше не пытают, он холоден и груб, и выглядит так, словно еще вчера не валился с ног от бессилия. И если раньше я хотя бы могла по одному взгляду понять, что он что-то удумал, то сейчас даже намека на его планы нет.

– Если честно, я думала, что он только от меня отгородится.

– Так ты уверена, что он все тот же?

Если бы я не сомневалась, то не прожигала бы взглядом чертову записку, не пыталась внушить себе, что он хотя бы бегло прочитал содержимое.

– Просто я, – продолжила Ребекка, – не помню, чтобы он когда-то настолько погружался в роль, если считать, что он притворяется. И он бы не оставил тебя напуганную с тонной вопросов, не сейчас точно.

– А если ему пришлось? – оправдывала его я.

– Он знает тебя, он бы просто не смог не оставить хоть какой-то знак...

Ребекка резко замолкла и слегка наклонилась ко мне. В этот же момент я развернула записку. Конечно, я совершенно не видела текст, но почему-то продолжала смотреть на лист. Смотрела и смотрела, пока под веками не начало жечь. Я не отрывала глаз, пока Ребекка сдержанно, но торопливо не произнесла:

– Ты должна это увидеть.

В следующее мгновение в моих руках оказался фонарик: Ребекка вручила его мне и сама накрыла лицо ладонями.

– Включи его, – подтолкнула она меня.

Я встрепенулась, зарядившись энергией, которая откуда-то взялась в темной, включила фонарь, и луч света упал прямиком на измятый лист бумаги. Сначала от волнения буквы плясали перед глазами, и текст не складывался в одно предложение. Пришлось напрячься, сфокусировать взгляд. И лишь когда мне удалось обуздать собственные эмоции, я обнаружила крошечную надпись, выведенную далеко не моим почерком.

– Невероятный, – прошептала я, после чего пришлось прикусить губу со всей силы, чтобы сдержать радостный писк.

Под моим коротким посланием, хранившим информацию о поле ребенка, была одна только фраза, которая значила для меня гораздо больше любого признания в любви.

«Привет от Брайена».

Именно это показывало, что он все помнит, что чувства и эмоции, которые были связаны с посланием в моем старом блокноте, до сих пор горят в его сердце. Он написал именно это, вероятно, чтобы не сбить самого себя с нужного образа и не заикнуться о любви. Сейчас открытость по отношению к этому чувству для него была опасна.

И как же умело он попал в точку.

Теперь я рыдала от счастья.

Фонарь погас, Ребекка сразу повернулась ко мне и в недоумении спросила:

– Это значит, что все хорошо?

– Он справился. Он со всем этим справился.

От радости я кинулась в объятия Ребекки, чтобы хоть как-то разделить свои эмоции с ней. Наша жизнь напоминала огромные качели, поэтому моменты покоя я ценила, даже если они были так прозрачны на фоне общей катастрофы. И мне хотелось дать волю счастью, мягко обнимающему мое кровоточащее сердце.

– А мы все в нем усомнились, – сказала Ребекка.

– Ты только представь, как паршиво ему сейчас. – Я отстранилась от нее. – Ведь он всех оттолкнул и заставил нас поверить в свое поражение.

У меня холодок пробежал по спине, и в груди от стыда закололо что-то огромное и острое.

– Мы должны показать ему хоть как-то, что все понимаем. Что он не один! – Я встала с кровати и подошла к окну.

– Что ты задумала? – с испугом спросила Ребекка.

– Я просто должна... нет... я хочу дать ему понять, что он может не переживать о нас всех. Но я не могу заявиться в темный мир, особенно после всего, что там произошло со мной. Сейчас благополучие ребенка куда важнее.

Мои ладони обнимали живот, а взгляд был направлен на лунный диск, освещающий ночное небо. Как бы я ни хотела сейчас оказаться рядом с Брайеном, прогуляться под звездами и просто узнать, что у него все хорошо, я не могла.

– Предоставь это мне. – Ребекка встала рядом со мной. – Я дам понять этому засранцу, что больше не стоит так отменно притворяться.

– Не дави на него только. Мы должны помочь, а не сделать хуже.

Это был тот редкий случай, когда Брайен и Правитель встретились не в кабинете, от которого тошнило, не в зале, где до сих пор царила атмосфера того дня, когда Аврору чуть не зарезали. Они сидели в совершенно не рабочей обстановке, пока вокруг них ходили приближенные и докладывали все новую информацию о происходящем в темном мире.

– Совсем скоро тебе придется принимать решения по всем проблемам, – сказал Правитель, посмотрев в сторону безучастного Брайена. – Но ты, как я вижу, не особо в этом сейчас заинтересован.

– Это не так.

Брайен оглядел суетливо бегающих людей, отмечая для себя, как удобно быть на вершине иерархии. Не надо стараться угодить верхушке и бояться того, что тебя столкнут вниз. Глава темного мира обладал самой высокой степенью неприкосновенности и выбирался исключительно методом «естественного отбора». Никто и никогда не мог претендовать на это место, кроме преемника, которого избирали после ряда тестов.

– Я просто задумался.

– Надеюсь, не о своей светлой подружке?

Взгляд Брайена быстро метнулся в сторону мужчины.

– Да я же шучу, – улыбнулся тот. – Я верю тебе. А еще больше верю специалистам, которые подтвердили твое беспрекословное подчинение мне. И просто восхищаюсь тем, каких заслуг ты добился за это время. Ты действительно можешь стать лучшим Правителем темного мира за всю историю.

– Как я могу править темным миром, если сам далеко не темный?

– Ты темный, просто специфичный.

– Я не боюсь света.

– Искусственного. Солнечный свет ты до сих пор не выносишь

– Разве люди будут подчиняться тому, в ком есть часть светлого мира? Разве я буду авторитетом среди темных, если путался со светлой? – с как можно большим отвращением спросил Брайен, то и дело косо поглядывая на девушек, отчаянно пытающихся завладеть его вниманием. После того, как Ребекка стала все реже появляться рядом с ним, многие предположили, что путь к Брайену свободен и можно попытать удачу.

– Во-первых, только единицам известно, что ваша близость дала плоды. Весьма интересные с научной точки зрения. Во-вторых, тебя все обожают. Люди слушают тех, к кому питают интерес, они верят в правду, которую произносит человек, вызывающий восхищение. Когда ты станешь Правителем, то сможешь подчинить их своей воле, наплести все, что хочешь. Они пойдут за тобой, ты мог стать лидером и без нашей «помощи».

– Без вашей помощи?

– А ты думаешь, как вы с Ребеккой могли так сильно очаровывать всех? Это далеко не врожденный дар. Парочка умелых махинаций, и вот вы уже центр мира, и никто не может вам перечить. Только сейчас ты можешь делать это один.

– Каким образом?

– Узнаешь, когда придет время, – настоял Правитель, и Брайен притих.

Он вообще давно перестал пытаться сказать хоть что-то. Это сегодня ему показалось, что атмосфера располагала к открытому диалогу, лишенному излишнего официоза. А на самом деле к нему вернулась старая привычка молчать и делать вид, что происходящее вокруг ему безумно интересно.

– Но у меня есть для тебя все же полезная информация. Я давно знал, что ты будешь моим преемником, поэтому вкладывал в тебя все свои силы, растил так, как в мое время растили меня.

Конечно, и Брайен, и Правитель понимали, что ни о каком личном участии в воспитании речи не шло. Просто именно Правитель отдавал приказы начет того, как лучше поступать с еще совсем маленьким преемником. Да и Ребеккой он занимался тоже косвенно, и то словно чувствуя, что она принесет пользу как рычаг для управления.

Тогда никто и не думал о том, что появится светлая.

– Есть кандидатура на роль твоего преемника. – Первый раз за всю беседу Брайен действительно был заинтригован. – Еще рано об этом говорить, так как ты пока что не стоишь во главе темного мира, но я подумал, что это тебя воодушевит.

– Кто он? – не сдержав любопытства, спросил Брайен, хотя на лице не дрогнул ни один мускул.

– Твой сын, которого три года назад родила Ребекка.

Вполне ожидаемо, но Брайена это все равно привело в шок. Ведь он стал преемником, хотя и не был биологическим сыном Правителя. А тут получилось так, словно главенствующий пост передадут по крови.

Еще больше его повергла в шок информация о том, что родился именно сын.

Никому никогда не сообщали подобных новостей. Правитель уловил вопрос в глазах Брайена, поэтому постарался на него ответить:

– Когда ты стоишь во главе чего-либо, у тебя есть множество привилегий. И это одна из них.

Нужно было срочно осмыслить эту информацию. Лицо так и оставалось каменным, но в голове Брайена, вопреки всем самостоятельно поставленным блокам, зудели мысли, скребли по черепной коробке.

Как тогда, когда он прочитал записку, которую Аврора «незаметно» подложила.

– Я также знаю все о своих детях. С одной из моих дочерей ты даже очень хорошо общаешься.

Эмоции кое-как удавалось сдерживать.

– Ребекка?.. – почти неслышно спросил Брайен.

– Да, она моя дочь. Отцовской любовью я ее, конечно, не наградил, да и меня особо не волновало, что с ней будет. Главное, она обошла Эйми и стала твоей напарницей. Хоть какую-то пользу принесла.

Все это никак не укладывалось в голове. Правитель ведь постоянно отправлял ее на наказания, где над ней издевались, обращался с ней, как с пустым местом, хотя для других постоянно возвышал ее.

Возможно, именно этого и следовало ожидать от прогнившего насквозь Правителя. Он даже говорил о ней, как о вещи, и не считал свое поведение с ней хоть на крошечную долю омерзительным.

– Я, очевидно, слегка удивил тебя, раз ты даже съязвить не можешь.

Не слегка. Далеко не слегка.

Брайену нужно было уходить. Он понимал, что мог раскрыть все свои чувства, если еще хоть на секунду останется в обществе этого ублюдка.

– А хочешь узнать, кто был твоим конкурентом? Вы ведь даже и не помните, наверное, как в совсем еще юном возрасте вас сталкивали лбами. Хотя тот парень на подсознательном уровне всегда считал тебя конкурентом, завидовал тебе, ненавидел тебя и хотел отнять пусть и не место Правителя, так хотя бы самую желанную девушку темного мира. Он был способным, мерзким, настоящим темным, но недостаточно идеальным, поэтому его и выкинули на самое дно.

Блэйк. Одного имени, произнесенного про себя, хватило, чтобы взбеситься. Спящий все это время огонь всколыхнулся под кожей, разнесся по мышцам. Взгляд стал тяжелым, убивающим. Брайен не решался посмотреть на Правителя, поэтому все его взвинченное состояние выдавало лишь сбившееся дыхание.

– Ему, наверное, очень обидно, что он проиграл, несмотря на свое предательство. Да и толком Ребекке не помог, ведь она все равно будет выполнять функции инкубатора, только немного позже. Ты же понимаешь, как важно правильное потомство?

Брайен лишь сдержанно кивнул.

– Все складывается лучше, чем я мог себе представить. Главное, что в итоге мы уничтожим всех светлых. Ты же понимаешь, что та блондинка и ваш с ней ребенок помогут нам узнать еще больше о светлых, и мы приблизимся к главной цели нашего существования?

Правитель положил руку на плечо Брайена, и тот сдержался, не скинул с себя мерзкую ладонь, хотя в это мгновение ничего, кроме ярости и ненависти, не был способен испытывать. Он очень ясно и четко ощутил вспышку внутри себя.

А потом снова блок.

Безразличие. Покорность.

– Я все понимаю, – произнес Брайен лениво. – Могу я идти?

Правитель внимательно изучил преемника, прежде чем отпустить. А когда Брайен скрылся за дверью, отметил для себя, что очередную проверку его подопечный блестяще прошел.

Брайен шел по коридору настолько стремительно, что несколько раз чуть не сшиб с ног идущих ему навстречу людей. Ему почти удалось миновать собственную комнату и приблизиться к главному выходу, как неожиданно в него вцепились женские руки и потащили за собой.

– Ты невыносим! – шепотом, перерастающим в крик, сказала Ребекка, когда дверь комнаты захлопнулась.

Брайен сначала оценивающе прошелся взглядом по подруге, с наигранным презрением посмотрел в ее разгневанное лицо и произнес:

– Ты с первого раза ничего не поняла?

– Слушай, я же не Аврора, сердечки из глаз пускать не буду. Просто вмажу тебе.

Она, не находя себе места от ярости, занесла кулак и ударила Брайена под дых.

В ответ на это он лишь нахмурился.

– Ты закончила?

– Нет! Зачем ты устроил весь этот спектакль? – Ребекка слегка понизила голос. – Ты же нас всех напугал. Аврора места себе не находит.

– Ты думаешь, меня это волнует?

– Да, раз ты оставляешь послания на записке, где, между прочим, была очень важная информация.

– Неужели милая Аврора повелась? – темный усмехнулся. – Ей пора перестать быть такой наивной.

– А тебе пора перестать быть таким тугодумом. Если за тобой постоянно следят, если тебя прослушивают, то просто кивни.

Ребекка хотела подойти к другу, но рисковать не могла. Она понимала, что это всего лишь игра, но все равно боялась чего-то: вдруг она усугубит ситуацию или Брайен ради прикрытия сделает то, за что сам себя потом простить не сможет?

С одной стороны, Ребекка хотела, чтобы ее друг дал слабину, еще один знак, что он еще в себе. С другой, она надеялась, что он продолжит идти по своему плану и не сорвется из-за нее.

– Ты прекрасно справляешься. Я знаю тебя с детства и то не могу понять, что же с тобой на самом деле.

Нужно было что-то сделать, чтобы Ребекка остановилась. Брайен и так терял контроль, а ее присутствие, ее разговоры об Авроре только добавляли трещин в его толстой броне. Он решил действовать грязно, чтобы спугнуть ее, остаться одному и уплотнить то, что отгораживало его от тех, к кому он хотел сбежать из плена собственного положения.

– Давай ты лучше займешься выяснением отношений со своим отцом. К нему у тебя должно быть явно больше претензий, чем ко мне, – сказал Брайен, ненавидя себя самого за сделанный шаг.

– О чем ты? – искренне не понимала Ребекка. – Ты что-то узнал о моем отце?

– Правитель – твой отец. Приятная неожиданность, не так ли?

Глаза Ребекки округлились, губы разомкнулись, и былая ярость, придававшая румянец ее лицу, погасла, из-за чего кожа стала бледной, почти прозрачной.

– Нет, – отрицала она. – Этот ублюдок не может быть моим отцом. Скажи, что ты пошутил.

– Мне сейчас не до шуток, если ты не заметила.

– Не говори с таким видом, словно это что-то нормальное, обычное, повседневное!

Ребекка кричала и тряслась, не имея понятия, как принять этот факт, как смириться с мыслью, что оказалась дочерью самого ужасного человека в мире. А Брайен смотрел на нее холодно, выбивая из-под ее ног землю своим безразличием и грубостью.

– Пожалуйста, не вскрывай мне мозг. Это твой отец отправлял тебя на различные «мероприятия».

– Из-за тебя! – вскрикнула Ребекка. – Чтобы проучить тебя! – Она вновь замахнулась и ударила уже по лицу, но ей это не помогло. Она разозлилась сильнее, когда заметила, что Брайен даже не моргнул. – Ты перегибаешь палку!

– Раз уж у нас время открытий, то я порадую тебя еще одним: у тебя есть сын.

Ее непоколебимость рухнула в тот же момент, и Ребекка заплакала. Мало что могло выбить ее из колеи, но это...

Эту боль она до сих пор не могла объяснить себе. Не могла, как все другое, прожевать и проглотить. Все, что было связано с издевательствами над ней, она бы стерпела, но только не разговоры о материнстве.

– Ты мерзавец, – прошептала она. – Ты же знал...

Говорить не осталось сил, хотя этого уже и не требовалось. Брайен действительно прекрасно понимал, что натворил, и ему было ничуть не легче, но он не мог дать слабину. Он лишь смотрел на рыдающую девушку, вспоминал Аврору и то, с каким выражением лица она терпела все его слова.

Снова подвел. Обеих.

Брайен опустил взгляд, больше не имея сил смотреть на стоящую рядом Ребекку. Но ее всхлипы все равно резали слух, раздражали лишь потому, что могли снять с него на какое-то время маску.

«Не смей», – сказал он себе и снова посмотрел на подругу. Та уже с опухшими глазами сверлила в нем дыру.

– Из-за тебя Аврора потеряла ребенка, – охрипшим голосом сказала Ребекка. Она просто хотела сделать больно, спровоцировать, отомстить.

И у нее это получилось. Ее собственная горечь сыграла на руку: слова прозвучали убедительно, проникли в самую глубь закаменелого разума.

– У нее выкидыш, – уже злобно сказала она, тыча пальцем в грудь Брайена и видя, как его глаза начали обнажать его истинные эмоции. – Ты ее довел. Ты во всем виноват.

Глава 19

Брайен еще долго смотрел на Ребекку в попытке понять, врет она или нет. Его лицо оставалось каменным, непроницаемым, хотя проклятые глаза все равно не просто говорили, а кричали о том, как сильно он хотел осознать, что все это лишь его слуховые галлюцинации.

Он ощущал сгусток всех эмоций и чувств, которые приходилось скрывать. Большой ком из тысячи слоев подбирался к сердцу, скребся там. Под веками начинало жечь, так как слишком много правды, вылезающей наружу, было в его взгляде.

Но он не имел права поддаваться.

Ему почти удалось поставить блок, но стальная выдержка начала медленно плавиться, когда фраза прозвучала вновь.

«У нее выкидыш».

– Ты врешь. Скажи, что ты врешь!

Он схватил Ребекку за плечи и один раз встряхнул ее, но она полностью погрузилась в себя, ее уже не заботила реакция Брайена на ее слова.

– Ребекка! – повторил Брайен, уже сильнее сдавливая ее резко ставшее хрупким тело.

Снова ничего.

Сложно было назвать ее эгоисткой в данный момент.

Брайен прекрасно понимал, каким отвратительным он выглядел в глазах Ребекки после фактов, которые он так грубо вылил на нее. Лишь поэтому он не старался больше выяснить ничего у крайне шокированной темной.

И эта слабость пропустила крошечную иглу в голову, на острие которой плясала безумная мысль, отчаянная и запретная. Брайен сверлил взглядом дверь, прикидывая, сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до Авроры. Сжимал и разжимал пальцы, пытаясь унять напряжение и зуд в ладонях.

Всхлип.

Чертов всхлип девушки рядом походил на щелчок зажигалки. Только крошечный огонек поджег не густую и вязкую боль, а сухую ярость.

Брайен уже весьма умело переключил себя. Он метнул взгляд в неподвижное и даже ссутулившееся тело. И рука, повинуясь воле маски хозяина, схватила ладонь Ребекки.

– Куда мы? – хрипло спросила она, когда ей в лицо ударил холод коридоров. И снова, кажется, миллионы незнакомых глаз устремились на нее. Но теперь без желания, а с откровенным удивлением. – Нет, прошу!

Она увидела дверь, за которой всегда чувствовала, что себе не принадлежит. Дверь идиотского зала, где сидел он. Правитель.

А теперь еще и ее отец.

– Не делай этого со мной!

Ребекка уже визжала. Она была в плену всех своих страхов, детских воспоминаний и травм, которые никто не залечивал. Она сама заклеивала их пластырем, но глубоко никогда не копала. От того и была такой сильной, пока Брайен не содрал все к чертовой матери.

– Умоляю!

Последний ее крик разбился в глухом скрипе больших дверей. Брайен упорно тащил ее в зал, мысленно разговаривая с самим собой. Таким образом он успокаивал себя, внушал себе, что это единственный правильный выход.

Брайен остановился, когда увлеченный беседой с одним из приближенных Правитель переключился на них. Мужчина бегло окинул взглядом безэмоционального преемника, после чего оторопел из-за состояния Ребекки.

– Стоило мне вернуться из весьма уютной комнаты в этот зал, как жизнь преподнесла сюрпризы, – начал Правитель протяжно, кивнув собеседнику, когда тот поторопился удалиться. – Полагаю, ты рассказал ей все, и отреагировала она весьма необычно для самой себя. Ребекка, солнце, ты стала очень ранимой.

– Заткнись, – прошептала она. Ее ладонь крепче сжала руку Брайена, и сама она потянулась к нему и спряталась за его спиной.

Что бы сейчас ни происходило, она чувствовала, знала, что может положиться на Брайена. Ее догадка подтвердилась, когда его пальцы едва сжались в ответном жесте, и он отступил в сторону лишь на один крошечный шаг, чтобы приоткрыть ее лицо.

– Сейчас это едва ли имеет значение, – холодно отрезал Брайен. – Ребекка заявилась ко мне и сказала, что у светлой произошел выкидыш.

Высокомерие Правителя сменилось удивлением.

– Надо проверить, – продолжил преемник. – Вам же был важен ребенок этой блондинки.

Брайен чуть не оглох от грубости собственного голоса. Звучал он настолько естественно, что самому становилось противно от любых слов, сказанных ради поддержания образа.

– Сегодня уже не успеешь. Сделаешь это завтра, как только стемнеет. Если окажется, что наша дорогая Ребекка соврала, – начал раздраженно Правитель, но Брайен его перебил:

– Нет, ее вы не тронете.

Правитель нахмурился, его лоб покрылся морщинами, а взгляд въелся в Брайена. Он совершенно не понял подобного благородного порыва преемника, но предположения, которые уже полезли в его голову, Брайен пресек сразу:

– Я не хочу, чтобы ту, которая будет дальше рожать от меня, имел какой-нибудь сброд. Кроме того, если на ее теле появится хоть один синяк, я вырву руки всем, кто имел к этому хоть какое-то отношение. Мне изуродованная спутница не нужна.

Стоявшая за спиной Ребекка даже выдохнула. Влияние Брайена возросло настолько, что Правителю пришлось быстро согласиться.

Еще больше поражало, как мастерски Брайен обводил его вокруг пальца. Сомнений не было, что многое изменилось, что Брайен стал грубее и безжалостнее, но чувства до сих пор жили в нем.

Он даже не смог скрыть их от Ребекки, когда услышал бред про Аврору. Он не забыл об их дружбе, спасая ее от планов Правителя. Резал изнутри, да, но все равно заботился так, как сейчас позволяли обстоятельства.

– Тогда я пойду, – сказал Брайен, не сомневаясь, что его услышали. – А Ребекка...

– Она останется, – твердо заявил Правитель. – Уверяю, я ничего с ней не сделаю. Лишь хочу поговорить с собственной дочерью.

Рвота подступила к горлу сразу, как прозвучало последнее слово. Было проще застрелиться, чем попытаться привыкнуть к новому «статусу». Только об этом Ребекка и думала, прокручивая картинку того, как все могло для нее закончиться. Занятие было настолько увлекательным, что она почти не заметила, как отстранился от нее Брайен. Ее охватила паника, когда она услышала, как закрылась дверь.

Теперь она осталась наедине с Правителем. И после последних новостей она почувствовала, как страх, который копился все эти годы, вырвался наружу.

– Ты напугана? – спросил Правитель, делая шаг к Ребекке. Она же не сдвинулась с места. – Первый раз вижу тебя настолько подавленной. Что вызвало такую реакцию? Что я твой отец или что у тебя родился именно сын? Знаешь, мне не удалось стать отцом преемника, но я хотя бы смог стать дедушкой. Это тоже весьма почетно.

Покрасневшие от пролитых ранее слез глаза заметались по совершенно безмятежному лицу Правителя. Она уже не ревела, да и вообще не имела привычки пускать слезы после стольких лет тренировок.

Заметив замешательство в глазах Ребекки, Правитель спросил:

– Брайен тебе не сказал, что ваш сын получился настолько удачным, что его назначили преемником уже в три года? Как же он мог упустить столь радостную новость.

Только вот совершенно никто не скакал от радости по залу. Тот факт, что мальчика назначили преемником так рано, делал очевидным многие вещи.

Во-первых, его уже могли начать «воспитывать» так, чтобы он стал копией Правителя. Во-вторых, методы будут далеко не щадящими. В-третьих, он легко будет впитывать это все в себя, так как еще совсем мал.

– Только не говори, что у тебя проснулся этот... материнский инстинкт.

Видимо, именно это и произошло. И уже давно. Откровенничать не хотелось ни с кем, надо было самой попробовать разобраться, но Правитель видел ее насквозь: сейчас она не управляла собой и своими эмоциями. Она смотрела с презрением, сжимала губы, но сутулилась.

Хотя никогда этого не делала.

А значит, с трудом выносила бурю, которая обрушилась на нее.

– О, Ребекка. Моя милая дочка.

– Не надо, – сквозь зубы заговорила она, – не надо меня так называть.

– Почему тебя это так взволновало? Раньше тебя даже не беспокоило, кто твой отец. А сейчас ты вдруг решила, что несчастна из-за того, что папа тебя не любил? Я тебя, видимо, удивлю, но все темные растут без этого.

– Но ни один темный не страдал всю жизнь от рук собственного отца! – не сдержалась она. – Никому из темных не приходилось осознавать, что его породило существо, максимально гадкое даже для темного мира.

– Все бы гордились этим, – безразлично заметил Правитель.

– Да вы ведь уже готовите пытки для собственного внука!

И вот она – золотая жила. Правитель засиял, и дальнейшие попытки Ребекки выпустить пар стали для него настоящей музыкой. Он ждал с предвкушением, когда ярость потухнет в расширенных зрачках темной, и руки, которые она активно вскидывала после каждой фразы, упадут от бессилия.

Ребекка замолкла и в страхе, что ляпнула лишнего, сделала шаг назад. Но взгляд Правителя сразу поймал это движение, поэтому ей пришлось застыть на месте.

– А что, если я не буду над ним издеваться? И плюс к этому позволю тебе с ним видеться?

Это точно розыгрыш.

Коварная игра на слабостях девушки, внутренний мир которой менялся так же, как и у Авроры.

Ребекка сначала не поверила, что все правильно поняла. Она почти неслышно произнесла:

– Что вы такое говорите?

– Я предлагаю тебе сделку, которая осчастливит всех. Тебе просто надо будет помочь мне совершенствовать Брайена в нужном направлении, если ты понимаешь, о чем я.

Конечно, Ребекка понимала. Условия даже казались ей весьма привлекательными.

– Но вы ведь уже добились того, чего от него хотели.

– Не совсем. Я хочу довести его до самого края, чтобы он жаждал крови больше, чем чего-либо другого в этом мире. Чтобы убивал не только по моему приказу, а потому что ему так хочется. Он тот, кто поведет темный мир против светлого. Максимальная жестокость и бесчеловечность будут идеальны в такой ситуации.

Остолбенение, в котором пребывала Ребекка, Правитель воспринял положительно, поэтому продолжил с большим энтузиазмом:

– Вижу, как тебя все это заинтересовало. Поэтому я с радостью помогу тебе принять правильное решение. Следуй за мной, сегодня твой малыш здесь.

И она пошла. Мало соображая, оценивая обстановку, пошла по коридорам в какую-то неизвестную комнату. Слышала она только, как колотилось ее собственное сердце.

За дверью не было никого, кроме безмятежно спящего ребенка.

В тот же момент, как она услышала его тихие ерзанья и увидела личико, когда он полностью повернулся к ней, перестала дышать.

Все сжалось.

Она стояла бездвижно и позволяла слезам скатываться по щекам.

Мальчик очень походил на Брайена. Ребекка не могла оторвать глаз от него, она подходила все ближе, намереваясь хотя бы невесомо прикоснуться к нему. Ребенок почувствовал приближение и совершенно неожиданно проснулся. Его сонный взгляд сразу направился в сторону Ребекки, он сладко причмокнул, после чего начал вставать.

Ребекку обдало холодом. Она выбежала из комнаты, осознав, что чуть не попала в самую страшную ловушку. Чуть не повелась на то, что скребло на сердце, почти согласилась на предательство, чтобы иметь возможность быть рядом и хоть как-то помогать этому несчастному ребенку.

Но что-то одернуло ее. Включило разум в самую последнюю секунду, и она сбежала. Только Брайен у власти мог изменить ход событий, и никакие уловки Правителя не должны были сбить их всех с нужного пути.

Она уходила с твердо принятым решением игнорировать все, что ей сегодня открылось. И не чувствовала взгляды в спину: один самодовольный, упивающийся тем, что слабости, которых не должно быть у темных, играли ему на руку, а другой, сонный и любопытный, еще пока что не ставший жестким после всех воспитательных процедур.

На следующий день я чувствовала себя по-особенному вымотанной.

Мне несколько раз звонила Джой с целью вновь разделить со мной свою позицию насчет темных. Разговоры начинались достаточно дружелюбно, но под конец ее голос терял всю эмоциональную окраску.

Дэйв уже стал выхватывать у меня телефон, как только слышал, что мне кто-то звонит. Он больше не позволял мне разговаривать с Джой, а делал это вместо меня и умело поддакивал на любые ее слова о темных.

Кроме того, он убедил меня, что Джой постепенно теряла энтузиазм в стремлении настроить меня против темных, и иногда в ее речах происходили сбои. Она то и дело спрашивала, что вообще только что говорила.

Также мне пришлось быть максимально улыбчивой и радостной, так как в гости зашли родители Дэйва. Его мама душила меня заботой и наставлениями. Вопреки ее убеждениям, я не нуждалась в советах, как быть хорошей мамой. Меня мало волновала смена подгузников. Вот если бы она рассказала, как помочь ребенку выжить, я была бы ей несказанно благодарна.

И Дэйв опять проявил чуткость: он выпроводил своих родителей и сделал это весьма корректно. Да его, вероятно, самого начало тошнить от всего цирка, который происходил в нашей квартире.

Именно поэтому я уснула быстро. В тревогах и переживаниях, но все же уснула и открывала глаза каждый раз, когда казалось, что кто-то стучит в окно.

Или не казалось.

Я встала с постели, когда стук-пароль, придуманный Брайеном, стал громче и отчетливее. Что ему сказала Ребекка, раз он пришел вновь? От волнения у меня тут же взмокли ладони, лицо вспыхнуло, а сердце затрепетало. Но как только я открыла окно, то заставила себя отказаться от любых приятных чувств, установила блок и настроила себя на «холодный» прием, как того требовали обстоятельства.

Первые секунды нахождения Брайена в квартире длились вечность. Тяжелая тишина, напряжение и выстроенная стена недосказанности, догадок и вынужденных мер, – все это я ощущала каждой клеточкой тела.

Но потом плечи Брайена расслабились, и на выдохе он тихо произнес:

– Она соврала. Все хорошо.

Я быстро догадалась, что заставило Брайена навестить меня. Ребекка сказала, что со мной или с ребенком что-то произошло. Весьма жестоко с ее стороны, и я поклялась себе, что разберусь с ней и попрошу больше никогда не пугать так Брайена.

Мы долго молчали и стояли совсем неподвижно. Так было намного спокойнее и проще, чем если бы он с порога стал унижать меня и хамить. Но сцена все же затянулась, и нужно было сделать первый шаг в нашем представлении.

– Зачем ты пришел? – спросила я, тут же придавая своему виду максимальное отчаяние.

Я неторопливо достала лист бумаги из стопки на столе, ручку и поплелась ближе к окну, где лунный свет был ярче и я могла разглядеть хотя бы слабые очертания букв. Заметив мое приближение, Брайен слегка качнулся в сторону, но все же остался стоять на месте.

– Ты что, даже не хочешь меня обнять или поцеловать? Не скучала?

Знал бы он, как сильно я хотела в нем раствориться. Даже язвительность, с которой он задал вопрос, не погасила мое желание.

– Ты объяснишь мне, что происходит?

Я положила лист на подоконник и почти вслепую вывела вопрос:

«За тобой следят?»

В ответ Брайен указал пальцем на место за ухом.

Что ж, мы убедим наивного Правителя в том, что он «победил».

– Твоя подружка пришла ко мне и ляпнула, что у тебя выкидыш. Меня раздражают подобные провокации. Я же тебе все объяснил, дорогуша.

– Я отказываюсь это слушать.

– Давай мы упростим задачу обоим. Да, между нами что-то было. Возможно, даже много приятного. Но ты же сама понимала, что наше баловство до добра не доведет.

– Не верю, что ты разлюбил. – Я заставила себя заплакать и намеренно громко шмыгнуть носом. – Брайен, я не верю, что ты сдался и проиграл.

– Я не проиграл. Просто, – он сделал паузу, как будто действительно задумался, – перестал чувствовать. Дышать стало легче, когда все то, что тревожило меня, вмиг испарилось. Я не откажусь от легкости, которая внутри меня появилась, не откажусь от силы, которая была дана мне с рождения, и применю ее правильно. Ты не стоишь того, чтобы все это вновь потерять.

Брайен говорил так, будто не притворялся. В груди даже кольнуло от его последних слов, и я испугалась, что попала в ловушку собственных мечтаний.

– В тебе больше не осталось света?

– Не знаю. Возможно, что-то есть, отрицать не буду. Меня не совсем посвящают в то, что происходит с моим организмом.

Ради представления и собственных эгоистичных желаний, я поднесла руку к груди Брайена, положила ее на сердце и сама придвинулась так близко, что кончик носа коснулся ткани его толстовки.

– Не поверю, что все кончено, – прошептала я, ластясь к нему и надеясь, что Правитель понимал мои посылы, как нужно. Если бы я с порога накинулась на Брайена с агрессией, то мы вряд ли звучали бы правдоподобно. – Не поверю, что ты способен так поступить.

– Кажется, ты забыла, что я все-таки темный.

Брайен оттолкнул меня, и я разрыдалась сильнее.

– Зачем это все было нужно? Зачем я тогда доверилась тебе?! – вопрос прозвучал громко, с надрывом.

Совершенно неожиданно для меня Брайен одной рукой взял лист с ручкой, а второй схватил меня за запястье и повел к столу.

– Вы, светлые, все до отвращения наивные. Ты думала, что я все это время любил тебя? Верила, что наши встречи имеют долгосрочную перспективу?

Он включил настольную лампу и быстро написал что-то на листочке. Я и забыла совсем, что он теперь может находиться при включенном свете.

– Да, потому что я любила тебя. И люблю сейчас. Я не отдам тебя Правителю.

Я опустила взгляд вниз и прочитала вопрос.

«У тебя действительно все хорошо?»

Брайен отдал мне ручку и, пока я писала ответ, сказал мне спокойным, но унизительным тоном:

– Я не принадлежу Правителю или тебе. Пойми, что никто не проиграл и не выиграл, я просто выбрал правильную сторону. К твоему сожалению, оставив таким образом тебя без опоры. Но мне плевать.

«Все хорошо. Мы здоровы. Ты как? Я помогу тебе всем, чем смогу. Ты не один».

– Уходи, – пролепетала я, представляя свою реакцию, если бы верила в его слова. Мне бы хотелось заткнуть его, встряхнуть или прогнать. – Оставь меня, раз тебе плевать. Брось меня прямо сейчас, раз между нами все кончено.

Я упиралась ладонями в столешницу, с силой сжимая ее пальцами, и в нетерпении ждала, что напишет Брайен. Но вместо четкого объяснения появилась короткая фраза.

«Все под контролем. Просто дай время».

– Сначала ты родишь, и мы заберем этого ребенка себе. После чего я лично избавлюсь от тебя.

На последних словах, которые откровенно напугали меня, рука Брайена накрыла мою. Он не сжимал ее, а касался невесомо и едва ощутимо, но как же сильно это влияло на меня.

Я почти не дышала, наслаждаясь этим контактом, и мысленно благодарила его за смелость и стойкость. Меня медленно начинало плавить, ноги подкашивались, а он держался и тем самым заставлял меня продолжать с новыми силами:

– Вы не получите ребенка.

– Тебя не спрашивали.

«Я заберу вас обеих, как только стану Правителем. Никто вас и пальцем и не тронет».

– Убирайся отсюда, пока я не...

– Не затопила эту комнату своими слезами? Ты хоть попрощалась со своей семьей? Я думаю, они бы хотели повидать дочку в последний раз.

Я забрала ручку у Брайена левой рукой и с непривычки начала неаккуратно писать, одновременно с яростью говоря:

– Я возненавижу тебя!

Мое собственное сердце заныло от сказанных слов. Фальшь в интонации, в произношении никто не мог заметить, кроме Брайена, который чувствовал, как меня трясет, и видел на лице все мои внутренние муки.

Я почти закончила фразу. Почти написала то, что действительно хотела сказать.

«Я тебя л...»

Он остановил меня, после чего ниже написал.

«И я тебя».

– Куда хуже безразличие, Аврора. Именно это к тебе я испытываю, – поставил он точку.

У меня просто больше не осталось сил сдерживаться. Я начала рыдать сильнее и естественнее, что было весьма кстати. Только совсем не из-за того, во что должен был верить Правитель.

Мне было невыносимо стоять настолько близко с Брайеном и не иметь возможности сказать все, что я хочу. Даже прикоснуться к нему не могла так, как требовало все нутро. Веяло такой ностальгией, что становилось еще паршивее.

Я перевернула ладонь под ладонью Брайена, и, к моему огромному счастью, он позволил мне сплести наши пальцы. В это же мгновение, когда в груди стало еще тоскливее и одновременно теплее, он быстро поцеловал меня в макушку.

Мы оказались на тонкой грани, когда уже любой шаг мог сделать хуже. Только понимание этого помогло мне отпустить его.

Я до сих пор ощущала его прикосновения на себе, фокусировалась на чувствах, которые хранились в этих мгновениях, в короткой, но такой важной для нас переписке.

Мне его не хватало, но крупицы, которые он смог дать мне сейчас, помогут мне пережить разлуку с надеждой на скорую и полную разговоров, прикосновений и поцелуев встречу.

Два месяца спустя

– Девушка, мы приехали. Девушка!

– Что? – Я резко выпрямилась.

– Я говорю, что мы приехали.

С переднего сиденья на меня смотрел таксист. Он мягко кивнул в сторону двери, и я наконец-то окончательно пришла в себя: голова кружилась, но мысли прояснились.

– Прошу прощения.

Я быстро расплатилась и покинула автомобиль, все еще сонная. Даже не поняла, как уснула по дороге от Бэйли к торговому центру, где хотела примерить найденные в интернете штаны для беременных. Нужно было срочно купить что-то вкусное и подзарядиться, чтобы выдержать шопинг в одиночестве. Дэйва задерживали на работе, а Джой я позвать не могла.

На самом деле на другой конец светлого мира меня приманила не только нужда в обновке. В социальных сетях одного магазина с уходовой косметикой я увидела на фотографии сотрудников весьма знакомое лицо. Я побывала в разных отделах, в разные дни, учитывая график, но так и не столкнулась с нужным человеком. Осталась финальная точка.

Взяв молочный коктейль с карамельным сиропом в отделе со сладостями, я побрела по широкому коридору, разглядывая вывески и витрины. Меня привлекли яркие буквы, кричащие о скидках в том самом магазине косметики, и я замедлилась. В это время мимо меня пролетела девушка в форме консультанта.

Взгляд сразу зацепился за нее, и я подумала сначала, что мне привиделось, не поверила собственным глазам. Даже поморгала несколько раз и подошла ближе ко входу, чтобы рассмотреть сотрудницу, которая секунду назад неслась по торговому центру, а сейчас вежливо приветствовала клиентов.

Это была Амелия.

Никаких сомнений: в паре метров от меня стояла подруга, о которой мы не слышали уже долгие месяцы. Она ничуть не изменилась и все так же старалась продемонстрировать свою женственность, даже когда суетилась.

– Не может быть, – выдохнула я, переступив порог магазина. Я надеялась встретить ее, но все равно сомневалась, что получится.

Я не знала, стоит ли подойти к ней, нарушить ее затянувшиеся прятки. От волнения у меня даже ладони взмокли и щеки покраснели, и, чтобы освежиться, я приложила стакан к лицу.

Внезапно я почувствовала тяжесть в животе. Затем нарастающей силы спазм. Это не могли быть схватки, ведь примерная дата родов стояла только через пять недель.

От дискомфорта я все же нахмурилась и схватилась за живот. В таком состоянии меня и заметила Амелия. Ее лицо побледнело, а глаза налились тревогой, когда я скрючилась от нового приступа боли.

Глава 20

Хорошо, что мне не показалось. Амелия была реальной, и красноречивый бейдж на ее блузке только подтверждал это. Она попросила другую девушку проконсультировать покупателей, а сама направилась ко мне достаточно смело для человека, пытающегося всячески избегать встреч. Я столкнулась с ней с показной невозмутимостью и с намерением скрыть тревогу, хотя и обрадовалась, что именно она обратила на меня внимание.

– Аврора, что с тобой? Какой у тебя срок? – затараторила она. – Неважно. В любом случае едем в больницу.

– Амелия, как же я рада! – воскликнула я, когда увидела слишком много заинтересованных лиц. Необходимо было усыпить их бдительность, потому что некоторые добропорядочные персоны уже собрались вызвать «Скорую». – Сколько месяцев мы не виделись? Должно быть, очень много! Я так соскучилась! А что насчет тебя?

Я приобняла подругу и продолжила уже шепотом ей на ухо:

– Ни слова о больнице.

– Хорошо, – прошептала Амелия. – Я тоже очень скучала.

От нее эти слова прозвучали куда искреннее, чем от меня. Но у меня была уважительная причина не разбрасываться эмоциями. Часть меня действительно была рада видеть Амелию, особенно такую по-настоящему похорошевшую. Я, в отличие от нее, выглядела весьма потрепанно.

В любой другой ситуации я бы даже расспросила ее обо всем. Но сейчас меня куда больше волновал импульс, от которого боль от низа живота распространялась по всему телу. Я непроизвольно схватила подругу за руку и сжала ее ладонь, как будто это могло мне как-то помочь.

– Это не шутки, Аврора.

– Нет. Это тренировочные схватки. Все нормально. Не могли роды начаться так внезапно раньше срока. У меня все под контролем.

Все шло идеально и должно было так продолжаться еще несколько дней. Прошлой ночью ко мне приходила Ребекка с радостной новостью: Брайена вот-вот должны были назначить правителем темных. Он сам ни слова не говорил ей, но она слышала о планах от приближенных.

Моей единственной задачей было продержаться. А я оплошала.

Еще чуть-чуть, и я могла уже оказаться рядом с ним, могла быть в полной безопасности, как и мой ребенок.

– Аврора, если схватки будут динамичные и боль начнет усиливаться, боюсь, что...

– Да знаю я!

Все я прекрасно понимала и от этого только больше нервничала. Мне нельзя рожать в больнице светлого мира, но все только к этому и шло.

– В чем проблема? Почему мы не можем вызвать «Скорую»?

– Потому что ребенок не от Дэйва, – прошептала я.

Как хорошо, что мне не потребовалось все это объяснять.

Я потянула Амелию за собой, и она, никого не предупредив, послушно пошла. Мне нужно было ее присутствие, потому что, несмотря на наши старые конфликты, я все еще доверяла ей. Я прекрасно знала, что она не сделает ни мне, ни ребенку ничего плохого. Не подведет хотя бы из чувства долга.

Где-то на полпути до выхода из торгового центра схватка повторилась, только сейчас она стала интенсивнее и по времени длиннее.

– Куда мы поедем? – спросила Амелия.

– Домой, мне надо попасть в темный мир любым способом, – ответить удалось, только когда боль отступила.

– Ты уверена, что твои схватки будут длиться до ночи?

– Да даже если я рожу дома, так будет лучше и безопаснее!

Хотя это было сумасшествием. На днях должны были выяснить, правильное ли положение приняла малышка, а это тот минимум информации, без которого роды в одиночестве приравнивались бы к совсем отчаянному шагу. Я изучила много литературы, но все это никак не могло помочь в экстренной ситуации.

Тем более если роды начались раньше, то что-то точно шло не так, и я нуждалась в помощи врачей.

Что мне делать? Черт возьми! Я паниковала, не знала, не могла думать.

Меня держало на плаву только чувство ответственности. И именно оно породило в голове мысль позвонить Бэйли и попросить о помощи. Никто не мог предугадать, сколько часов продлятся схватки и не повредит ли это ребенку, поэтому днем кто-то должен был меня проконтролировать. Связаться с Ребеккой, Джесс или Кайлом я не могла, да и не знала, пойдут ли они этой ночью в подвал или решат навестить меня.

– Они убьют ребенка. А я должна сделать все, должна хотя бы попробовать... – договорить не получилось, меня захлестнули эмоции, и я непроизвольно глубоко и судорожно вздохнула.

– Я поняла тебя. И помогу. Все будет хорошо.

Твердость ее голоса привела меня в чувство. Мы пошли с ней дальше, игнорируя сковывающий страх и дрожь в конечностях. Не было времени ни на что, даже на емкие фразы. И хорошо, что подруга схватывала все на лету, читала мои эмоции по беглым взглядам и вдохам.

На улице я оперлась на перила, чтобы не рухнуть на землю из-за новой схватки. Люди вокруг уже прекрасно понимали, что происходит, и настойчиво предлагали вызвать «Скорую». Амелия на эмоциях кричала на них, что все уже сделано, и вновь возвращала свое внимание ко мне.

– Там таксист. – Я указала в сторону мужчины, который шел к машине с пакетом еды. – Он меня привез сюда.

– Поняла. – Амелия потащила меня вперед, попутно отказывая прохожим, предлагающим помощь.

Я бы посчитала крайне милым то, с какой заботой посторонние люди относились к ситуации, если бы не одно «но»: мне все это не было нужно! Я шла к этому идиотскому автомобилю и проклинала каждого, кто задерживал на мне свой взгляд. Я хотела только оказаться в безопасности. Готова была пережить даже самые мучительные роды, лишь бы у меня из рук не вырвали моего ребенка.

Когда мы с Амелией нагло вломились в машину, таксист удивленно и испуганно уставился на нас.

– Девушки, что вы делаете?! – возмутился он.

У меня не хватило сил даже на вежливую просьбу. Как только я начала говорить, боль в очередной раз сжала меня в тиски, поэтому адрес дома я выкрикнула.

Я видела, как он мешкал еще несколько секунд и пораженно слушал слова Амелии о том, что в больницу нам ни в коем случае не надо. Долго убеждать его не пришлось: мужчина завел автомобиль и поехал в сторону моего дома.

Тогда я попросила Амелию набрать Дэйва и поговорить с ним.

Амелию с Дэйвом...

Осознание того, что не стоило мне просить о подобном, слишком поздно посетило голову. Боль отступила, и я уже собрала все мысли в кучу, чтобы самой позвонить другу. Только вот Амелия даже не изменилась в лице после моих слов.

Она со всей серьезностью набрала Дэйва сама и принялась ждать ответа. Тогда же она поймала на себе мой тревожный взгляд и покачала головой, чтобы я не беспокоилась.

– Все нормально, – произнесла она. – Дэйв, привет!

Голос на другом конце провода определенно отражал шок. Я еле-еле услышала, как Дэйв вопросительно произнес имя подруги, видимо, до сих пор не веря тому, кто ему позвонил.

– Да, это я. Некогда объяснять, – начала тараторить Амелия. Наверное, так ей было проще разговаривать с ним. – Ты должен срочно приехать домой. Мы с Авророй в пути, у нее, в общем, некоторые трудности.

Дэйв прекрасно все понял. Особенно после того, как я сквозь зубы буквально заскулила от боли и, вскрикнув, попросила водителя ехать быстрее. Друг первым прервал звонок, после чего Амелия вновь сфокусировалась на мне.

– Знаешь, – на выдохе начала я, – мне сейчас так паршиво, что я была бы счастлива отпустить пару шуточек в твою сторону и подпортить тебе настроение. Но обстоятельства вынуждают меня сдерживаться.

– Если тебе станет от этого легче.

– Нет, не станет.

– В любом случае, чтобы отвлечь тебя, скажу, что я занервничала не из-за того, что мне пришлось с ним говорить. Мне до сих пор стыдно перед тобой.

– Тема просто до невозможности интересная, но у нас здесь есть лишние уши, которые не хотят ехать быстрее!

Когда от усталости из-за набирающих силу схваток я прикрыла глаза, по коже пробежали мурашки. Меня передернуло, я начала осматриваться из-за дурного предчувствия и увидела пару светлых хитрых глаз в зеркале заднего вида. Сидящая рядом подруга ни с того ни с сего зевнула и, отодвинувшись от меня, облокотилась на окно.

– Амелия, – потрясла я ее, но в ответ она лишь пробурчала что-то и отпихнула от себя мою руку.

Ситуация становилась хуже.

Меня саму потянуло в сон, и, если бы не боль, я бы повторила все действия Амелии.

Слегка наклонив голову, помимо язвительного взгляда я увидела и тошнотворную, ехидную улыбку. Меня чуть не вывернуло наизнанку от понимания того, в какой ситуации я оказалась. Еще и Амелию втянула.

– Вы же знали, что я вернусь к вам в машину? – решительно спросила я.

Мужчина, недолго думая, дал ответ:

– Ждал именно тебя, светлая. Или темная? Или... серая?

Черт!

Я непроизвольно ударила по спинке его сиденья.

– Черт! – Уже вслух.

– Неужели вы, спевшись с той женщиной, думали обмануть своими тестами все правительство светлого мира? Наивность у тебя вряд ли от твоего дружка.

Если бы только этот урод не сидел за рулем автомобиля... Хотя что бы я сделала? Смогла бы я в таком состоянии защититься?

– Или ты думала, что ваш с ним ребенок принесет вам удачу?

Так звучит голос поражения? Нахально и высокомерно, так, словно из тебя ложкой выскребают остатки тепла и надежды, чувств и веры?

Тонкий слой, который два мучительных месяца помогал мне держать себя в руках, не позволял даже на секунду задуматься о том, что конец истории досадно близок, треснул. Как слой старой и ветхой штукатурки осыпался к ногам, и хруст от мелких частиц снова и снова бил по ушам.

Все смешалось в кучу: физическая боль, надрывно бьющееся сердце и полное непонимание.

Я не понимала, в какой момент все обернулось против нас.

В какой гребаный момент стало ясно всем, кроме меня, что счастье – плод моих наивных фантазий.

Когда, черт возьми, я сделала тот самый неверный шаг?!

Мне нужно было хотя бы знать, был ли у меня шанс против тех, кто умело подстроил всю мою жизнь под себя? Они все знали наперед.

Я смотрела на Амелию, пыталась ее разбудить, кричала и трясла ее, но в сознание она так и не пришла. Пока силы еще были и голова могла мыслить, я решила позвонить Дэйву. Он быстро ответил на звонок и, когда услышал мой плач, откровенно запаниковал.

В действительности я должна была выложить ему абсолютно все, что сейчас происходило. Но я не могла: если кто-то поймет, что Дэйв в курсе всех событий, его тоже привлекут к ответственности. Я не хотела впутывать людей, покрывающих то, что я просто полюбила не того, кого следовало по закону светлого мира.

– Дэйв, меня везут в больницу. – Я посмотрела в окно и тут же поняла, что машина направлялась не в роддом. – И ты прекрасно понимаешь в какую.

– Аврора, черт, что происходит?! – спросил он, повысив голос.

– Ты знаешь, что делать. Не приезжай ко мне.

Я бросила трубку. Это все слова, на которые у меня хватило сил.

– Что, не стала шокировать своего мужа, что ребенок не от него? – усмехнулся водитель.

– Надеюсь, вы все сдохнете в муках, – шепотом. Он даже не услышал этого.

Дальнейшие события я никак не могла разобрать: теряла сознание в перерывах между схватками, задыхалась от слез.

Суета вокруг меня, много света. Слишком много света.

А за ним та пропасть, в которую меня вогнали десятки лиц, якобы встревоженных моим состоянием.

Он мчался на высокой скорости, нарушая все правила. Не приезжай? Неужели она думала, что он просто бросит ее одну? Он обещал не только ей, не только Брайену, что будет защищать ее днем. В первую очередь он давал обещание себе, что будет достойным мужем, пусть и выглядело это все в глазах некоторых смешно.

Делал это все он далеко не из чувства долга за то, что Аврора и темные разгребли ту кашу, которую он заварил. Он дорожил девушкой, как единственной светлой, с которой можно было оставаться собой, как близким другом, который никогда в жизни его не подставит.

Почему же у нее начались роды? Врачи твердили, что у нее все в порядке со здоровьем и роды раньше срока ей не грозят. Дэйв думал о том, что с ней могли сделать, и сильнее жал на педали. Когда он оказался на месте, то бросил машину прямо у входа в чертово логово и молниеносно оказался в холле.

Вокруг суетились люди в своих заботах и делах. И он стоял в этом хаосе, не зная, куда идти. За каким из всех этих поворотов находится лагерь, скрывающий множество тайн «безупречного» мира?

А что, если он ошибся? Вдруг ее привезли в соседнее здание, где находилась больница, в которой она встречалась с той женщиной, психологом?

Он был потерян, метался взглядом из стороны в сторону, когда к нему подошла какая-то девушка и предложила помощь. Но в это же время центральная дверь открылась и на каталке в помещение завезли ее.

Она кричала от боли, а в следующую секунду уже не могла дышать и явно была не в себе, не открывала глаз и звала на помощь, скорее инстинктивно, чем осознанно. И люди, которые недавно были увлечены собой, уставились на это зрелище, совершенно ничего не понимая.

Дэйв сорвался с места и, распихивая зевак, побежал в сторону Авроры. Он почти добрался до нее, успел увидеть ее бледное лицо и кровь, струйкой спускающуюся из носа к потрескавшимся губам. Его сердце пропустило удар, он даже оглох на мгновение.

– Аврора! – успел воскликнуть он, прежде чем мужчины в белой форме схватили его за плечи и заставили остановиться.

Он отчаянно вырывался, хотя толком и не знал, что будет делать дальше. Как он мог помочь ей? Что он, не имеющий власти и сил, мог сделать?

– Успокойтесь, – сказал подошедший к нему мужчина, который держал в руке какую-то огромную папку и пронзительно смотрел в совершенно потерянные глаза. – Я правильно понимаю, что вы Дэйв Брукс? Муж Авроры Брукс?

Дэйв кивнул, придя в себя после того, как услышал заглушенный стенами последний вскрик Авроры.

– Ваша жена нарушила множество законов светлого мира. Я понимаю, вам будет сложно осознать это, но она обманывала вас.

Люди вокруг вновь засуетились. Этот эпизод с непонятно откуда взявшейся в подобном здании беременной девушкой не отпечатался в памяти никого из них. По крайней мере, они сделали такой вид.

– Вам следует отправиться домой. Состоится суд, на котором вы, безусловно, должны будете присутствовать.

Взгляд Дэйва сфокусировался на папке, идеальной и белоснежной, до рвоты бесящей. Он вырвался, когда люди в форме того не ожидали, выбил из рук раздражающий предмет, и сотни документов разлетелись вокруг. В это же мгновение Дэйв схватил за ворот пиджака мужчину и произнес, глядя в его удивленное лицо:

– Вы пропустите меня к моей жене, иначе я...

– Дэйв!

Его отвлек женский голос, раздавшийся позади него. Амелия стояла с полузакрытыми глазами, до сих пор не в силах до конца проснуться, но мыслить уже пыталась достаточно адекватно и холодно.

– Дэйв, – продолжила она, когда поняла, что он все свое внимание обратил на нее, – ты должен отправиться домой. Ей ничем не поможешь, она сама совершила все эти ошибки.

Дэйв хмурился из-за негодования. Как Амелия могла это все говорить?

– Я не оставлю...

– Дэйв, – настаивала она, – день заканчивается, близится ночь. Тебе надо домой.

– Послушайте ее. Даже она поняла, что девушка, нарушившая закон, не имеет права и на каплю заботы от человека, который ее любил.

Охранники и таинственный мужчина оставили Дэйва в покое, убедившись, что больше он не подает признаков агрессии, на самом деле не характерной для светлых. Дэйв успокоился только потому, что понял, к чему клонила Амелия, и был с ней согласен. Он побрел за ней к скамейке, кое-как уняв тянущее чувство и пытаясь забыть крик, до сих пор звучащий в ушах.

Дэйв сел рядом с Амелией и уставился прямо себе под ноги. В сторону, куда увезли Аврору, он больше не мог смотреть.

Повисла неловкая тишина.

– Ты сможешь сообщить Брайену, что с ней произошло? – тихо спросила Амелия.

Она волновалась. Это было ощутимо и передавалось Дэйву. Но сейчас то странное чувство, которое скользило между ними, по степени важности лежало на самом дне.

– Не уверен. Только если кто-то из темных придет сегодня ночью. Сам он точно не явится. Два месяца не навещал, вряд ли решит сейчас.

Ответ прозвучал настолько обреченно, что они оба тяжело выдохнули.

– Стоит надеяться на удачу?

– Если бы удача была на нашей стороне, Аврора бы не оказалась сейчас в этом месте. – Наконец Дэйв решил посмотреть в сторону старой... подруги? Он даже не понимал, кем они друг другу приходятся после всего. Как, впрочем, и она.

Если бы они встретились при любых других обстоятельствах, все было бы намного проще. Амелия смогла заглушить свои чувства к нему, но сейчас, после всего этого стресса, из-за ощущения того, что они сидят как на иголках, ностальгией повеяло куда сильнее.

Амелия окунулась в светлые глаза, прекрасно различая каждую эмоцию в них. Тревогу, волнение, страх, злость и раскаяние. Последнее, она чувствовала, он испытывал исключительно к ней.

– Мы все равно бессильны.

И эта горькая правда была в крови всех, кто надеялся сломать систему.

Кучка людей, желающих жить не так, как велят им наиглупейшие законы миров. Даже звучало жалко, а выглядело еще хуже.

– Что у вас произошло? – спросил Дэйв.

– Если бы я сама понимала. – Амелия говорила почти без сил. – Аврора каким-то образом нашла меня. У нее внезапно начались схватки. Причем их частота и сила слишком быстро нарастали. Мы сели в такси и поехали к вам. А потом я уснула. Как? Я не знаю. Спустя какое-то время меня вытащил из машины водитель, и только тогда я уже окончательно проснулась.

– Может, он распылял что-нибудь по автомобилю? А сам был с противоядием каким-нибудь?

– Не знаю, правда, вообще ничего не знаю, – отчаянно сказала она.

Все это время за беседовавшими светлыми наблюдала Джой. Она никак не решалась подойти к ним, так как испытывала смешанные эмоции, а перед глазами всплывали странные картинки. Будто кадры из прошлого восстанавливались в памяти.

Она делала медленные и нерешительные шаги, совсем не привлекая внимания. Только когда она подошла достаточно близко, чтобы ее присутствие стало ощутимо, Дэйв с Амелией подняли головы.

– Джой? – Амелия вскочила с широко раскрытыми глазами, будто ее поймали за чем-то непристойным.

На долю секунды она почувствовала себя счастливой, потому что смогла встретиться с той, от которой сбежала, даже не попрощавшись. Но стыд оказался сильнее.

И взгляд Джой, пронзительный, озлобленный и все равно притупленный, еще больше давил на сердце, заставляя Амелию сесть обратно, так как в ногах было слишком мало сил, чтобы выдержать такой натиск. Амелия сразу поняла: с Джой определенно что-то не так.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Дэйв у Джой.

Не сводя с Амелии глаз, она ответила:

– Меня для чего-то вызвали сюда. Гейл остался сидеть с дочкой, а я приехала. Ну а вы, – она ткнула пальцев в них, – что вы здесь делаете? Объясните, что за странные мысли лезут мне в голову и почему я чувствую себя преданной?

– Джой, прости меня, я... – начала Амелия, но Дэйв остановил ее.

– Так для чего тебя все-таки вызвали?

– Я не знаю, – строгость в голосе постепенно начала сходить на «нет». – Они резко позвонили мне и сказали, что я должна явиться. Я не могла не подчиниться им.

Еще больше ярких картинок. Голова Джой начала гудеть от обилия абсурдных фактов. Так ей казалось, ее промытая голова не могла всерьез воспринимать всплывающую информацию.

Амелия. Дэйв.

Она смотрела на каждого поочередно.

Аврора. Брайен.

Странное и неизвестное имя резануло сознание. Так больно, что девушка сощурила глаза.

– Аврора... она... – заговорила Джой и тут же схватилась за сердце.

Между ребер закололо, а на легкие что-то начало давить. Должно быть, это ее внутреннее солнце, которое путем легких манипуляций погасили. А сейчас оно пробуждалось вместе с той Джой, которая была готова на все ради дорогих ей людей.

Амелия и Дэйв оба подошли к ней. Если Амелия не понимала, что происходит с Джой, то Дэйв прекрасно все осознавал. Только вот как зацепиться за эти проблески и вернуть безупречную светлую в ее истинное состояние, он не знал.

– Темные... уничтожить... – голос Джой вновь обрел механический оттенок.

Она хваталась за голову и пятилась, выдавая разные слова с разной интонацией. Она не слышала Дэйва, который активно ей что-то говорил, не видела Амелию, которая заботливо гладила ее по спине.

Любые попытки помочь Джой были безуспешны. За ней пришли люди в белых халатах. Они насильно взяли ее за плечи и потащили в ту же сторону, куда еще недавно увезли кричащую Аврору.

– Да что происходит?! – на все помещение крикнул Дэйв. В глазах других он выглядел растерянным, преданным мужем. Его боль все связывали с тем, что он жил в обмане, но никто не мог подумать, что он искренне переживал за близких людей.

Дэйв схватил Амелию за руку и вывел ее на улицу.

– Звони Волкеру, чтобы он забрал тебя. Я подожду, когда вы уедете, и сам отправлюсь домой, – в приказном тоне сказал Дэйв.

– Не стоит ждать.

– Нет! Джой начала отходить от промывки мозгов, но эти ублюдки утащили ее обратно. А что мы? Мы ничего не смогли сделать! Аврора рожает, ей и ребенку грозит смерть. И что же мы? Мы опять ничтожны! Хочешь тоже там оказаться? Ты уедешь обратно домой вместе со своим мужем и никогда не вернешься сюда. А пока он не появится, я присмотрю за тобой.

На глаза Амелии навернулись слезы. Она слушала Дэйва, еще больше пропитываясь ужасом из-за той злости, с которой он говорил, и тоже не понимала, что делать, но одно знала точно: она не бросит друзей.

– Один раз я уже сбежала, – начала она. – Обе мои подруги в беде, а я даже не знаю всего, что с ними произошло. Я хочу им помочь.

– Ты меня плохо слышала? Ты вернешься домой, и это не обсуждается.

Не желая больше спорить с Амелией, Дэйв пошел в сторону своей машины. На болтовню времени и сил не осталось. Ему нужно было прийти в себя, успокоиться, написать Гейлу и рассказать про Джой.

Он сидел за рулем, нервно постукивая по нему пальцами, и следил за Амелией, которая ждала своего мужа, а мысли все были об Авроре и о том, как ей помочь.

Только бы она и ребенок выжили. Только бы Ребекка пришла ночью, чтобы обо всем ей сообщить.

Иначе Брайен сровняет с землей все, что когда-то называли светлым миром.

Глава 21

Время... Оно быстротечно? Или тянется подобно густой смоле?

Дэйв весь вечер не чувствовал секунд, минут и часов. Его мобильный разрывался от звонков: все семьи узнали о том, что Аврора нарушила закон и родила от темного. Он не хотел никого слушать, разговаривать о том, что явно не касалось даже его самого. И как же хорошо, что к его порогу никого не принесло. Видимо, родители оказались благоразумнее и решили не давить на «бедного сына, которого предала непутевая жена».

Пожалуй, все это время в голове сидел один вопрос: почему правительство светлого мира не побоялось рассказать всем о связи Авроры с темным? Раньше подобные случаи скрывались либо подавалось все так, будто темные совершили насилие.

Когда наступила ночь, Дэйв уселся на кровать Авроры с единственной включенной лампой и фонариком под рукой. Он смотрел в окно и ждал.

Ждал.

Снова ждал.

В тишине и в полном одиночестве, наедине с безысходностью.

Заветный стук стал спасительным маяком. Он немедля открыл окно и помог Ребекке залезть. Им до сих пор было непривычно без опаски прикасаться друг к другу, и, когда она слегка навалилась на него, они оба вздрогнули.

Ребекка смутилась сильнее Дэйва. Он из-за обстоятельств куда больше был зациклен на важности ее прихода, нежели на секундной близости, поэтому бегло осмотрел ее улыбающееся лицо и поспешил выключить свет, осознав, что постепенно теряет рассудок, пытаясь улизнуть от правды в этом моменте.

– Привет, Дэйв, – воодушевленно сказала Ребекка. В комнате уже было темно, поэтому она могла спокойно осмотреться. – А где Аврора?

Она даже не подозревала. У нее было слишком много хороших новостей, чтобы прочитать реальность в жестах Дэйва, в его пустом взгляде.

– Тебе лучше присесть.

Дэйв похлопал ладонью рядом с собой, но Ребекка не поспешила сесть. Она стояла и изучала его взглядом.

– Дэйв, – выдохнула она, – скажи, что Аврора жива.

– Жива. – Почти уверенно, хотя сомнение все равно подло проскочило и коснулось уже обостренного сознания Ребекки.

Она на ватных ногах подошла к кровати, плюхнулась рядом с Дэйвом и в этот же момент холодно, максимально сдержанно спросила:

– Где она?

– Правительство все знало. Я предполагаю, что они вкололи ей что-то, вызывающее роды.

– Черт, – шепотом выругалась Ребекка. – Они увезли ее к себе?

Дэйв кивнул.

– Ты должна сказать об этом Брайену.

Ребекку от ужаса парализовало. Она прекрасно понимала, к каким последствиям приведет то, что Брайен обо всем узнает.

– Как я ему об этом скажу? Ты хоть представляешь...

– Да, – светлый ее перебил. – Я плохо его знаю, но все равно могу представить, что будет с ним и что в конечном итоге он может сделать. Другого выхода нет. Я бы сам ему сказал, но вряд ли смогу пройти без света хотя бы метр.

Они замолчали, погрузившись в собственные мысли и чувства. Удивительно, что они, светлый и темная, казалось бы, такие разные, сейчас сидели рядом и думали об одном и том же, ощущая холод беспомощности. Им было жаль Аврору и Брайена, которые, пройдя через все испытания, в шаге от счастья провалились в очередную яму. Им было страшно за судьбу обоих миров. Потому что если Брайен не смог предотвратить все, то кто смог бы?

– Через три дня он должен был стать правителем, – тихо сказала Ребекка, проглатывая ком сочувствия, чтобы только не заплакать. – Все должно было закончиться.

– Это уже не имеет смысла.

– Я шла сюда, чтобы обрадовать Аврору. Я и сама была счастлива, ведь и для меня жизнь могла обернуться в лучшую сторону. Как дура мчалась с улыбкой, хотя, черт, никогда себя так не вела. Думала о сыне. – На воспоминаниях о маленьком мальчике она все же сорвалась. Не впала в истерику, но все равно пропустила слезинку. – Что сейчас с Авророй? Брайен возненавидит себя за то, что не успел!

Дэйв впитывал все слова в себя, пропускал сквозь сердце ее переживания и не мог больше оставаться в стороне.

Не видя и, возможно, даже неуклюже, но он притянул Ребекку к себе, пока она не наговорила лишнего, не успела накрутить больше нитей на клубок всеобщего отчаяния. Ему просто хотелось утешить ее, а слов подобрать он не мог. Поэтому обнял, одновременно успокаивая и себя.

Хотелось в этой беспомощности и безысходности почувствовать кого-то рядом. Им обоим.

Ребекка ни на секунду не задумалась о том, как все это странно и необычно. Ей было комфортно и спокойно, ее мысли фокусировались на одном – решение проблемы. Возвращались холодность и рассудительность, к которым она привыкла. Только появилось в них что-то иное. Необъяснимое.

– Я не помню, чтобы была когда-то такой сентиментальной, – заметила Ребекка.

– Иногда полезно иметь возможность побыть слабой.

Не стервой с высоким уровнем чувства собственной важности? Не тварью, уничтожающей взглядом?

Слабой. Способной показать, что за бетонными стенами самозащиты все еще дышит девочка, не знающая боли и насилия.

Она вспомнила о Блэйке совершенно не вовремя. По ее телу прошелся сильный разряд, но вместо того, чтобы отстраниться от Дэйва, она прижалась сильнее. В попытке доказать себе, что любовь прошла? Не прошла. Блэйк был единственным мужчиной, с которым она спала по собственному желанию. Остальное печальное множество мужчин она терпела.

Он дал ей так много и еще больше отнял. С ним она испытывала мощное влечение, хотя по большому счету и не осознавала толком, насколько глубоко въелась в нее эта привязанность.

Было многое, но не такое важное, как сейчас. С Блэйком она никогда не чувствовала тотальной безопасности и полного покоя. Она не позволяла себе слабостей, все равно всегда была начеку и ждала подвоха. Темный был ласковым и веселым, когда трудности не дышали в спину, но становился агрессивным и злобным, когда терял над чем-то контроль.

– За все время, что мы тобой знакомы, я первый раз увидел тебя в таком состоянии.

– И все же не увидел, – съязвила Ребекка.

Она отстранилась от Дэйва, хотя совсем этого не хотела. Ее растерянность смешивалась с уверенностью в том, что она должна сделать.

– Спасибо за, – она замялась, – объятия.

– Ты смущена?

– Вовсе нет!

Хотя она врала, потому что впервые за долгое время почувствовала от объятий приятное покалывание в груди. И никакого дурного подтекста.

Дэйв и собственное смущение скрыл за ухмылкой. Он определенно не хотел что-либо усложнять и показывать свою симпатию. Считал, что репутацию свою уже испортил из-за интрижки и безобидной поддержкой мог разрушить то, что они успели с Ребеккой создать.

– Мне пора бежать. Возможно, это наша последняя встреча, ведь Брайен вас всех разнесет. – Ребекка говорила в шутливой манере, хотя и она, и Дэйв понимали, что ситуация максимально сложная.

– Ты будешь его первой жертвой.

Они вымученно улыбались, пока прощались. Благодарили друг друга за минуты покоя.

Дэйв проводил Ребекку, все еще чувствуя себя паршиво из-за того, что никак не мог повлиять на ситуацию. Из-за этого и не лег спать, а просидел всю ночь на кровати Авроры и продолжил прокручивать в голове варианты исхода событий.

Ребекка побежала в кабинет Правителя, после того как обнаружила, что Брайена в спальне нет. Она игнорировала любое обращение в свою сторону и даже боль в груди от того, что дыхания из-за стресса не хватало.

Она открыла дверь с шумом, почти влетела в кабинет, привлекая к себе внимание всех собравшихся. В том числе и искренне шокированного Брайена.

Темный повернулся ко всем спиной, и тогда его лицо пронзили тревога и полное непонимание. Но лишь на секунду, чтобы это могла увидеть только подруга.

– Ты что-то хотела, дорогая? – спросил Правитель, обходя Брайена.

Через несколько секунд немой сцены под аккомпанемент неровного дыхания Ребекки из-за ее спины показалась еще одна девушка в строгой одежде и с конвертом весьма специфичной расцветки в руках. Одна половина была белой, а вторая – черной.

– Просили доставить прямо вам в руки, – вежливо сказала девушка.

Правитель раздраженно выдернул конверт и так же произнес:

– Я теперь должен разбираться с тем, что какие-то темные и светлые трахаются? Честное слово, меня мало волнуют интриги на границе...

Мужчина резко замолк и уставился в лист бумаги. Он стал внимательно вчитываться в каждую строчку, брови поползли все ближе к переносице, а губы сильнее поджались.

Брайен же не отводил глаз от Ребекки. Он читал по лицу ее просьбу поговорить с ней, но не мог сделать и шага, пока Правитель ему не позволит покинуть кабинет. Так было нужно, и Ребекку уже бесила подобная игра.

«Это срочно!» – кричала она в своей голове, пытаясь донести мысль до Брайена телепатически. Только он ей почему-то не отвечал.

Ребекка все еще боялась озвучить информацию, была как на иголках, злилась на себя и всех вокруг.

– Мне нужно поговорить с Брайеном! – выпалила она, не в силах сдерживаться. Не могла она больше молчать и ждать подходящего момента.

Вряд ли для подобной информации можно найти тот момент, когда она воспринялась бы спокойно.

И вряд ли бы она смогла держать ее за зубами еще хоть несколько минут. Ведь сама переживала за Аврору и за все последствия, к которым могли привести проделки светлого правительства.

Брайен почти сделал шаг к Ребекке, но все же специально равнодушно и лениво повернулся за «разрешением» к Правителю, выражение лица которого впервые было настолько красноречивым.

Обычно невозмутимый, даже когда руки окрашивала чья-то кровь после совершенного убийства, Правитель сейчас кипел от злости. Он смял документ, написанный самим Правителем светлых, и выбросил его в сторону. Все вокруг, даже Ребекка, смотрели с испугом на эту сцену. Только Брайен внешне держался, хотя внутри его всего трясло.

Он, кажется, понял, что могло так вывести Правителя.

За подтверждением Брайен обратился к Ребекке. Одними губами он спросил: «Аврора?» И темная нерешительно кивнула.

Щелчок в голове.

Тишина вокруг зарядилась безумием.

Тьма внутри зашипела, ощетинилась и прорвала въевшуюся в кожу маску.

– Они перехитрили нас и забрали ребенка себе.

Первыми на слова Правителя отреагировали пальцы: они дернулись, словно хозяин пытался очнуться от заморозки. Голос в голове выл, умолял угомониться, продолжать держать себя в руках. Но был ли в этом смысл? Она где-то там, одна, без защиты, и их дочь в большой опасности.

А он, черт возьми, не рядом!

Он был так далеко от них и так жалко выглядел не в силах ничего сделать, что от самого себя тошнило. Ждал срыва, выплеска того, что уничтожит все вокруг, лишь бы очистить дорогу к ним.

Но все, что Брайен смог, это проломить стол Правителя ногой и задеть одного из подчиненных.

«Нельзя срываться», – повторял он себе вновь и вновь.

Подобного ужаса он еще не испытывал. Не думал, что возможно до такой степени любить того, кого даже не видел. Он попросту не ожидал такой боли в груди, из-за которой было впору рыдать и ломать себе ребра.

Брайен надеялся услышать объяснения от Ребекки, получить совет, как мыслить трезво. Только она мало того, что не могла сама до конца понять, что значит любить, ее еще и вгоняло в ступор чувство ответственности перед собственным ребенком.

Они смотрели друг на друга в поиске верного варианта действий. Нужно было все обдумать, гнев и срыв могли только навредить, привести к таким последствиям, из которых никто не выкарабкается. Понимание этого крепко держало в узде.

Ребекка отвела взгляд в сторону, испытав острую нужду не видеть больше всех мук, прорывающихся сквозь зрачки краснеющих глаз. Она просто нуждалась в минутном перерыве, который стал самой ее глупейшей ошибкой.

Ловко воспользовавшись полнейшим ступором преемника и невнимательностью Ребекки, Правитель вогнал иглу в шею Брайена и пустил по венам жгучее лекарство, из-за которого кровь будто вскипела и расплавила внутренности. Хватило мгновения, чтобы препарат начал действовать.

– Специально для тебя разработали самое сильное средство, – прошипел Правитель с уверенностью, что даже сквозь собственный крик Брайен его прекрасно слышал. – Я хорошо знаю тебя, мой дорогой, ты кое-как сдерживался, чтобы не сорваться к ней. Ты все еще любишь эту белобрысую, а теперь к ней добавился ее поганый выродок.

Брайен то хватался за виски из-за чувства, что каждый капилляр лопается, то тер глаза, словно из них бегут кровавые слезы.

Ребекка в ужасе двинулась к другу, но тот подался вперед и упал прямо на колени, в это же время выплевав сгусток чего-то черного прямо ей под ноги. Правитель оттолкнул Ребекку в сторону и, схватив Брайена за подбородок, поднял его голову на себя.

Кожа преемника стала бледной и почти прозрачной, черные зрачки полностью заполнили радужку. Он делал каждый вдох с особым усилием и чувствовал, как силы постепенно покидают его.

– Ты прав, что агрессией здесь ничего не решить, хоть в этом наши с тобой мнения сходятся, – начал Правитель, довольно разглядывая результат действия нового препарата. – Это безобидное средство умерит твой пыл и сделает тебя покладистым. Мы явимся на суд, но не из-за того, что так положено. Нам надо вернуть то, что принадлежит темному миру. Ты будешь хорошо себя вести, Брайен?

– Конечно, – прокряхтел Брайен, не зная, верит ли все еще Правитель в иллюзию того, что преемника хотя бы немного удалось приручить.

– Отлично. Подготовьте его к суду, – обратился Правитель к подчиненным.

– Какой же ублюдок, – голос Ребекки, тихий и злобный, привлек внимание лидера темных.

Правитель повернулся к ней и усмехнулся, когда встретился с ее взглядом, которым она безуспешно пыталась испепелить его.

– Дочка, я же пытаюсь помочь вам спасти ту несчастную блондинку и ее кроху. Будь повежливее.

– Никогда.

– Я бы на твоем месте подумал над этим. Чем злее я, тем хуже твоему сыну, ты знала об этом? Кстати, мое предложение все еще в силе: ты можешь видеться с мальчиком, если будешь содействовать мне.

Вместо ответа Ребекка плюнула в Правителя. После этой выходки ее под руки вывели из кабинета, а следом вышел Брайен, покорно бредущий за мужчиной, в руках которого на всякий случай лежал шприц.

Холодно. Жарко.

Я слышала писк аппаратуры рядом и пыталась очнуться.

Как же душно. Хотелось пить. Губы иссохли.

Кое-как мне удалось разлепить веки и осознать, что произошло.

Я находилась в комнате, которую давно знала: все та же постель, те же стены и запах. Отвратительный запах медикаментов, тяжелый воздух, который я раньше вдыхала каждый день. На улице стояла ночь, поэтому я видела все лишь благодаря лунному свету, скудно пробивающемуся сквозь тюль.

В венах стояли катетеры, по тонким жгутам текла непонятная жидкость. Все руки усыпали синяки, из-за чего двигать ими было очень сложно. Но я все же выдернула жалкие иглы и попыталась сесть.

Меня остановила ноющая боль в животе.

Трясущимися руками я убрала с себя одеяло и нащупала большой пластырь с ватой на еще свежем шве.

Меня сильно дернуло, и вдох оказался слишком резким, он перерос в всхлип, который мне пришлось заглушить кулаком. Слезы потекли сами, но далеко не из-за боли.

Они отняли ее у меня! Мою дочку, которую я даже не видела. Сделали кесарево сечение, так как сама рожать я была не в состоянии. Меня не успели переложить на койку, когда я потеряла сознание.

Все, что я помнила, – это боль, страх и отчаяние.

Я не слышала ее крика, когда она появилась на свет, не видела ее первого вдоха и не держала ее на руках. Она родилась и сразу оказалась у тех, кто желал ей смерти.

А если она...

Из-за этой мысли я разрыдалась сильнее. Нет, этого просто не могло случиться. Что я за мать, если подвела своего ребенка, не смогла его защитить? А Брайен? Он ведь даже не знал о том, что произошло!

Теперь все ноющие, колющие ощущения стеклись к груди. Мне было сложно сдерживать эмоции, я давилась всхлипами, глотала собственные слезы. Вся кожа пульсировала, зудела и краснела, будто под ней ползали муравьи.

Я опустила босые ноги на холодный пол, а ладонью обхватила любезно оставленный для меня стакан с водой. Какая до одури невероятная забота! Судорожные всхлипы сходили на нет, и я пыталась успокоиться, выставив на первый план злость. Благодаря этому мне удалось услышать одинокие шаги за дверью.

Первым инстинктом было лечь обратно в постель и спрятаться под одеялом. Но агрессия раскалила меня до такой степени, что желания убегать от тварей, угрожающих ребенку, совершенно не возникло.

Я встала и на цыпочках последовала к выходу, одной рукой обнимая живот, а второй держа стакан, из которого выплескивалась вода. Спиной прислонилась к стене слева от двери и стала ждать.

Шаги остановились. Шторка, закрывающая окно в двери, поднялась, и в комнату пробился луч света. В освещенный участок попал кусок сброшенного одеяла. Видимо, это показалось странным, раз человек в коридоре решил навестить меня.

Он аккуратно, бесшумно открыл дверь и шагнул в палату. Спина, облаченная в белый халат, отливала теплым желтым цветом благодаря коридорному светильнику. Но для меня это было сродни красной тряпке.

Когда мужчина прошел в центр комнаты, я быстрым движением захлопнула за ним дверь и встала напротив единственного источника света для него. Уже пустой стакан в руке я сжала сильнее и замахнулась так, словно не чувствовала ломоты в теле. Только гремучую смесь того, что притупляло разум, но высвобождало новые возможности угнетенного организма.

Откуда во мне было столько силы и терпения, я не понимала. Не успел доктор испугаться, как я разбила об его голову стакан, и некоторые осколки впились в его кожу, как и в мою ладонь. Он упал на пол без сознания.

Адреналин лизнул каждую косточку и подействовал как обезболивающее. Безумие, смешанное со страхом, будто прошлось по шву новыми нитями, затянуло раны. Я вытерла руку о подол ночной сорочки, приложила к горящим щекам холодные ладони, чтобы унять жар, и медленно вышла в коридор, не издав ни звука. Не знала, куда идти, в какой стороне они держат мою дочь. Небольшие цифры на дверях палат подсказывали, что лучше идти по возрастающей, прямо в центр всего этого ада.

Опираясь на стену одной рукой, я делала максимально быстрые шаги по холодной плитке, прислушиваясь к каждому шороху. Никого поблизости не было, но даже если меня поймают, что изменится? Плевала я на безрассудность собственных действий. У меня была цель и призрачная надежда добраться до ребенка, остальное – ничто.

Я остановилась возле одной двери, когда ощутила тепло и влагу внизу живота, и только сейчас поняла, что далеко не только подол был в алых мазках: вся сорочка прилипала к телу и пропитывалась кровью. У меня уже давно разошлись швы, но почувствовала это я, лишь пройдя несколько метров.

Черт, это было больно. Настолько, что идти дальше становилось все сложнее. Я нуждалась в короткой передышке, хотя бы в минуте бездействия.

«Джой Кларк»

Сквозь смутные картинки лампочек, номеров, дверных косяков я увидела эту надпись. Буквы сначала плясали перед глазами, но в итоге сложились в имя.

Я быстро подняла шторку и заглянула в окошко. Прямо на полу сидела она, моя близкая подруга. Ее волосы торчали в разные стороны, она обнимала себя за колени и качалась то вперед, то назад. Держа глаза широко открытыми, она смотрела в пустоту и активно что-то шептала губами. Джой сидела в темноте, и свет, проникший в комнату, никак не отвлек ее от монолога.

Я хотела ей хоть как-то помочь. Потому что прекрасно знала, каково это, когда тебе промывают мозг, оставляют вареным овощем во мраке, наедине со страхами и странными видениями. Ты не видишь ничего, кроме теней, которые доводят до крайней степени сумасшествия. И эти лживые образы – темные.

Внезапно Джой подняла глаза и сфокусировалась на мне. Ее губы начали двигаться выразительнее, раскачивания стали активнее. Я раздражала ее, пугала.

Она начала кричать, чтобы я проваливала, и так громко, что истерику могла услышать не только я. Это заставило меня пойти дальше, ускориться и стараться не трогать стены, чтобы не заляпать их кровью. Я почти бежала, пока не увидела одну особенную дверь, без номера и таблички, со вставкой из стекла намного больше, чем обычно. Напротив располагался кабинет, из-под двери которого пробивался тусклый свет и слышались разговоры как минимум двух людей.

Незаметно я подкралась к своей цели и проскользнула внутрь, благо дверь не была заперта на замок. Посреди небольшой комнаты, освещенной одной лампой на высокой ножке в углу, стоял кувез, закрытый прозрачным колпаком с четырьмя отверстиями. Внутри него лежал крошечный младенец и мирно спал, пока трубки помогали ему дышать.

Глава 22

Меня разрывало от двойственных чувств: с одной стороны, хотелось расплакаться от радости, что я увидела свою дочь живой, мирно спящей, а с другой стороны, я готова была завопить из-за тупика, в который меня и кроху загнали без каких-либо усилий.

Мои шаги в ее сторону были вялыми и нерешительными, я боялась спугнуть призрачную вуаль счастья, помогающую заглушать боль в районе кровоточащего шва. Дочка выглядела настолько беззащитной со всей этой аппаратурой вокруг нее, что я прекрасно понимала – бежать не получится. Ей нужно было находиться здесь. Как бы дико это ни звучало, но они могли ей помочь. Именно этот голый факт бил под дых, сжимая и так скудно наполненные кислородом легкие.

У них не было намерений убить ее, как только она появится на свет. Возможно, она нужна светлому миру для тех же целей, что и темному. Но что они могли взять от нее? От крошечной девочки, которую буквально вырвали из живота матери?

Полнейшая неизвестность оставляла новые раны на сердце, пуская нити боли по каждому, даже самому крошечному ответвлению расшатанных нервов.

Пока я стояла возле нее, разглядывая каждый ее пальчик, гадая, какого цвета ее глаза, и отмечая, что редкие еще волосы на голове были не светлого и не темного оттенка, как у нас с Брайеном, у самой двери остановилась девушка, активно разговаривающая с кем-то из соседнего кабинета. Я глубоко вдохнула, чтобы остановить непрекращающиеся рыдания, собрала остатки силы в кулак, постаралась чистым участком сорочки вытереть капли крови, упавшие на стеклянный купол над дочерью, и наконец против воли отступила в сторону.

Молодая девушка закрыла за собой дверь и, совершенно не обратив на меня внимания, принялась что-то записывать в свой блокнот.

– Все знали, что ты будешь здесь, Аврора.

Обращение ничуть меня не напугало, хотя голос был холодным и звонким, пропитанным отвращением. Ее строгий взгляд направился на меня, и пальцы агрессивно щелкнули ручкой.

– Я и не думала скрывать свое местоположение, – безразлично ответила я.

– Капли крови ты оставляла намеренно?

– О да.

Я достаточно долго всматривалась в ее лицо. Эти ее редкие, косые, полные презрения взгляды на мою дочь раздражали меня куда сильнее гримасы, с которой она разговаривала со мной.

– Я тебя знаю, – заявила я уверенно, но все равно вялым голосом. – Ты жена Нейта, моего старого друга. Гвен, если не ошибаюсь.

Мы с ней были знакомы лишь косвенно. Узнала я ее только благодаря тому, что они с Нейтом публиковали совместные фотографии в социальных сетях.

– Твоего старого друга? – Она усмехнулась. – Ты, омерзительная девчонка, допустившая смешение крови с нашим заклятым врагом, даже не думай заикаться о дружбе. Ты имела право на нее ровно до той ночи, когда первый раз провела время с тем ублюдком.

– Что я сделала тебе, что ты, совсем меня не зная, опустилась до подобных высказываний? – Я намеренно шагнула к ней и ощутила, как закололо в животе. Теперь уже ничто не помогало мне, даже невесомая эйфория от встречи с дочерью не снимала боль. – Мы с Нейтом хорошо общались, он знает, какой я человек.

Девушка стремительно отступила к двери. Она боялась меня? Да, выглядела я так, словно вот-вот упаду замертво.

Нет, она не боялась. Ей было противно. Не из-за крови, которой я достаточно пролила, не из-за лица белее мела и даже не из-за металлического запаха, которым разило от меня на сотни километров. Просто тот факт, что я родила от темного, автоматически делал меня «необычайно популярной» среди светлых. Падшая на самое дно Аврора... Почему это так смешно?

– Как хорошо, что меня не поставили к тебе в няньки. Я бы и секунды твоего общества не выдержала.

И правда, становилось все веселее. С каким рвением эта девчонка пыталась доказать мне, что я ошиблась. Если бы меня только волновало ее мнение насчет моей личной жизни. Даже объяснять или доказывать что-то не хотелось.

– Ты еще и улыбаешься, – заметила она. – Чокнутая!

А так действительно было проще. Вот почему Брайен постоянно шутил в сложной ситуации: меньше чувствуешь себя побежденным. Даже появляется какая-то иллюзия, что ты выше той грязи, которая льется на тебя.

– Скоро тебе будет не смешно. Светлый мир быстро отмоется от позора в твоем лице. А твоя дочь навсегда останется в этих стенах, пока правительство не получит то, что ему нужно. После она отправится вслед за тобой.

А вот это она сказала зря. Досадная ошибка с ее стороны думать, что мне не хватит сил нанести хотя бы один удар. Я даже не заметила, как приблизилась к ней вплотную и дала звонкую пощечину.

– Повтори еще раз, и я пробью твою голову этой проклятой ручкой! – хрипло крикнула я.

Испуганные светлые глаза стали таращиться на меня с пущей выразительностью. Казалось, они вот-вот вывалятся из глазниц.

Вскоре в кабинет вбежали двое здоровых мужчин. Они встали по обе стороны от меня, вероятно, приготовившись насильно тащить обратно в палату, только этого не требовалось.

Я, не сопротивляясь, пошла обратно, успокаивая себя тем, что поступила правильно. Слезы текли по моим щекам, попадали в маленькие ссадины, неизвестно откуда взявшиеся на моем лице. Но плакала я лишь из-за того, что оставляла дочь одну на растерзание этим животным.

«Они ее не тронут. Она им нужна».

И это я вторила себе на протяжении нескольких часов.

Когда мне оказывали помощь, я все больше замечала ничем не спрятанную неприязнь. Врачи будто сговорились: они специально отпускали при мне «смешные шутки» о том, как бесполезно все мое существование, упоминали дочь. Один раз они даже прокололись, что она им действительно важна, что необходимо посмотреть на процесс ее взросления.

«Время есть. Они ее не тронут».

Ко мне ненадолго заглянула Гвен. В этот раз она была не одна. Вместе со своими дружками она устроила целый цирк, чтобы повеселить свое гнилое нутро. Во мне они видели лишь дикого, подбитого зверя, сидящего за решеткой. Они даже пристегнули мою руку наручниками к изголовью кровати, чтобы я «не смела притронуться своим испачканным телом к их – чистейшему». Наверное, они ожидали, что я сорвусь. Зареву, закричу, начну беспомощно брыкаться на своей постели и пытаться вырваться из плена. Только я сидела неподвижно, смотря в пустоту, и представляла, как сладка будет моя месть. Глаза мои были сухими, и забавляла моих гостей только полная безжизненность, застывшая в зрачках.

Ближе к вечеру, после очередной порции похлебки, которую я съела вопреки всем ожиданиям «замечательных» докторов, ко мне пришел нежданный гость. Он устроился на стуле, поставив его напротив моей постели на максимально безопасное для себя расстояние.

– Добрый день, Аврора.

– Какая честь, – я намеренно съязвила. – Не бойтесь меня. Пусть я и старательно иду на поправку, сил у меня пока что недостаточно, чтобы задушить вас вашим белоснежным галстуком.

Правитель светлого мира собственной персоной! Безупречный костюм, опрятный внешний вид, добрейшее выражение лица. Такое чувство, что он родился со способностью держать себя всегда пусть и строго, но все равно как-то мягко, чтобы нужные люди боялись, а весь светлый народ боготворил.

– В нашу первую встречу ты была совершенно другой девушкой. Но тогда ты тоже умела дерзить. «Постарайтесь оберегать своих граждан, даже когда на небе вместо солнца луна». Как ты думаешь, я справился с твоим наставлением?

– Нет, вам стоит лучше над собой поработать.

Он оказался первым человеком за день, который попытался сыграть сочувствие ко мне... Его глаза так и искрились заботой, что я невольно начала смеяться.

– Да, жаль, что тебя мы не уберегли.

– От самих себя, вы забыли добавить.

Как быстро его терпение лопалось. Невооруженным глазом можно было заметить трещину на его идеальной маске безоговорочной добродетели. Он заметно напрягся, видимо, поняв, насколько тяжелый разговор ему предстоит.

– Он настолько сильно переменил твое мировоззрение, что ты, бедняжка, запуталась. Страшно представить, какие ужасы он творил с тобой.

– Вы действительно никогда не сможете представить, каково это – быть на моем месте, когда тебя безоговорочно любят не за что-то, а вопреки всем гребаным установкам.

– Любовь? Темные не способны на это глубокое чувство.

– И светлые, и темные на него способны. Любить не могут те, кто считает себя идеалом, кто принижает других и по воле своего статуса пропагандирует пустую травлю не заслуживших осуждения людей.

– Хватит! – не сдержался он.

– Вы с Правителем темного мира, как мальчишки, которые не поделили в песочнице машинку. Окружили себя сторонниками и вынудили других мыслить подобно вам.

– Довольно!

Лицо его растеряло всякое спокойствие. Глаза пылали яростью и ненавистью, дыхание сбилось, а руки сжались в кулаки. Удовлетворившись результатом, я отсела к стене и откинулась на нее. Звон цепи вывел Правителя из транса, и тогда я продолжила, но уже спокойнее, как будто вела будничную беседу:

– По какой причине светлые и темные разделились на самом деле? Почему, если темные такое зло, никто не выстроил огромную стену между мирами? Почему в светлом мире нет освещения ночью? Не говорите мне, что все из-за договоренности. Я знаю, все законы полная чушь.

– Дорогая Аврора, – Правитель выдохнул, тоже уняв бурю внутри, – зачем тебе это? Неужели ты думаешь, что сможешь что-то изменить?

– Нет, мне просто любопытно. Вы все равно собираетесь избавиться от меня, так, может, прольете свет на истину?

Он колебался, но совсем недолго. Я даже удивилась, как легко его оказалось разговорить.

– Всегда дело в желании добиться лучшего или заполучить кусочек власти. Когда-то очень давно, возможно, светлые и темные тесно взаимодействовали, но смешение все равно не приветствовалось. Нужны были идеальные, чистейшие люди.

– И светлые якобы такие?

– Среди светлых есть шанс рождения безупречных людей. Они цель разделения. Темные по природе своей не способны...

– У них просто другой цвет волос и глаз. И то потому, что вы искусственным путем разделили людей и предотвратили смешение.

– Не перебивай. Ты же хочешь узнать чуть больше?

Очень хотела, хотя и не верила в то, что сейчас мне говорят правду.

– Темные не способны быть идеальными людьми. Перед человечеством встал выбор: полного их истребления, чтобы очиститься, или переселения подальше от светлых. Тогда-то темные согласились на сделку: они живут ночью на своей территории, не лезут к нам, но получают автономность. Одна мысль о том, что кто-то из темных обретет власть, вскружила им головы. Раньше их не допускали к управлению.

– Поэтому они легко переселились, несмотря на то, что никогда не делали то, в чем их обвиняли? Они просто гипотетически якобы склонны к плохому больше, чем светлые?

– Стоит дать людям немного власти и свободы, как они соглашаются на все, что угодно.

Какой же бред. Разделение существовало только из-за предположений, не подкрепленных фактами. И среди светлых, и среди темных существовали как хорошие, так и плохие люди.

Интересно, знал ли Правитель о том, что подаренная темным свобода привела к тому, что они готовятся к войне?

– А защита ночью? А граница?

– Все контролируется, Аврора. А большего и не надо.

Контакт темных и светлых им нужен был для того, чтобы отлавливать безупречных и промывать им головы. С их помощью растить еще более ярую ненависть к темным, менять настроение в обществе. Сумасшедшие идиоты!

– Вы хоть сами верите в то, что говорите? Неужели вы не понимаете, какой бред несете?

– Я надеялся, что, если объясню тебе мотивы, ты хотя бы задумаешься о том, что натворила.

– Вы только рады, что мы не отступили, разве не так?

Они все про меня знали, но продолжали держаться в стороне. У них не получилось приручить меня, и они решили использовать меня как приманку. А потом я забеременела и принесла в мир то, что все считали мерзким.

– В холле этого здания весь день сидит твой муж. – Правитель перевел тему, и я поняла, что мне не удастся узнать больше о планах на дочь. – Он отчаянно пытается пробраться к тебе. Такой достойный мужчина: знает о твоем предательстве и все равно хочет быть рядом. Испытай хоть каплю стыда.

У друга имелось прикрытие, а чем меньше людей, о которых надо переживать, тем легче мне дышалось.

– Дэйв и правда замечательный человек. Скажите ему, что больше ему не стоит приходить.

– Вся твоя семья тоже здесь. Твоя мать. – Он запнулся на этом слове. – Впрочем, ты знаешь всю правду о ней.

Я не ответила. Он определенно провоцировал меня: говорил о близких, давил на чувство вины перед ними. Все же мне было стыдно, что правда о моей ночной жизни обрушилась на них таким образом.

– Переходите к делу, – сказала я. – Вы пришли не для того, чтобы рассказать, какая я мерзопакостная жена, дочь и сестра. У вас тоже есть ко мне вопросы.

– Ты опозорила весь светлый мир своей выходкой, и об этом узнал каждый прохожий. Грандиозная новость разлетелась с невероятной скоростью.

– И зачем? Вы могли оставить все это в секрете.

– Мы публично покажем, что происходит с теми, кто переходит дорогу закону. О суде узнает каждый, и данное событие не оставит никого равнодушным. Помимо всей твоей семьи мы пригласим туда твою подругу, по-моему, ее зовут Джой.

На секунду я замерла. Вот почему она была в той палате в столь ужасном состоянии.

– Она даст показания против твоего возлюбленного. – Он увидел недоверие в моих глазах, поэтому тут же добавил: – Поверь, мы об этом позаботились.

Я занервничала. Почему-то я была убеждена, что моя семья останется нетронутой, ведь им нужен «несчастный муж», «преданные близкие». Но насчет Джой уверенности было ноль.

– Зачем вы мне это говорите?

– Ты можешь избежать всей этой нервотрепки, если скажешь, что темный насиловал тебя, запугивал, заставлял скрывать правду о беременности и врать всем вокруг. Всего лишь одно обвинение, и всех твоих близких...

– Никогда! – воспротивилась я. – Никогда я не скажу подобную клевету ради собственного спокойствия.

– Хорошо. – Он ничуть не расстроился. – Тогда ты пойдешь ко дну вместе с ним.

Правитель стал ждать. Сверлил глазами дыру во мне, терпеливо боролся с безразличием, въевшимся в мое лицо. Как же ему хотелось победить меня, подавить мою стойкость.

– Вы здесь, не только чтобы запугать меня, предложить сделку. Вам было любопытно, что я собой представляю. Вы умны, знаете абсолютно всю систему, ведь стоите во главе. Что же за девчонка посмела нарушить идиллию? Я даже не безупречная светлая, а самая обычная. Но что в итоге? Я подняла на уши такую важную персону! Вы довольны тем, что увидели?

– Более чем. И буду рад раздавить тебя.

– Нервничаете, – заметила я. – Я заставила нервничать Правителя светлого мира!

– Сколько в тебе самоуверенности.

– Напротив. Во мне нет и капли той уверенности, которая есть у вас. Я скорее безмозглая, наивная девчонка, которая все еще надеется, что расклад будет в ее пользу. Меня совершенно не интересует моя судьба на суде, мне уже безразличны ваши «высокие» цели и истинные мотивы прихода ко мне. Честно, плевать я хотела на ничтожные помыслы обиженного мужчины.

Как же его бесила моя манера общения, мои холодность и неподатливость. Я буквально ходила по тонкому льду, слышала его тихий хруст под ногами. Если бы кто-то сорвал с меня оболочку, то увидел бы, в какой агонии я нахожусь на самом деле.

– Я понимаю, за что такая ненависть ко мне. Вы банально не знаете, как бороться со мной. С крошечной точкой, нагло вылетевшей из потока идеальности. Просто скажите, каким образом вам удалось обмануть меня?

Вот сейчас Правитель стал довольным. Он ощутил свое превосходство, прочувствовал те нити, которые всегда держал в руках. Контроль – одно слово, а он вновь бодр, улыбчив и полон «добродетели».

– Вы с Бэйли, твоим личным психологом, умело штамповали тесты. Поначалу мы пришли в полное замешательство. Только эта милейшая женщина не учла тот факт, что в тайне от нее по комнате могли быть установлены скрытые камеры.

Дикая, просто сумасшедшая оплошность. Мысленно я ударилась головой об стену.

– Что с ней теперь?

– Она в одной из соседних палат, проходит интенсивную терапию. Если завтра она хорошо послужит на суде, то мы отправим ее заниматься своими делами, если нет – о ней позаботятся должным образом.

«Держись, Аврора. Не показывай ему своих эмоций».

– Тебя постоянно окружали люди, знавшие правду. Тот таксист был подставным, как ты уже поняла. По машине распылили что-то вроде снотворного, сам водитель принял противоядие. Как только ты уснула, он вколол тебе львиную дозу препарата, вызывающего преждевременные роды. Знаешь, несмотря на все твои стрессы и переживания, твое здоровье, как и твоей дочери, было в полном порядке. Но наше вмешательство весьма пагубно отразилось на нем.

Я до сих пор держалась. Даже не шевелилась, не выдавала и малейшую эмоцию. Тушила огонь злости внутри, игнорировала колющую боль в груди.

– Ты думала, что смогла обхитрить нас всех, но в итоге обхитрили тебя. Я уважаю твой настрой, ты хорошо держишься сейчас. Все эти твои речи, показная безучастность. Я бы поаплодировал стоя. Тебе плевать, но я все же скажу: да, мне было интересно увидеть в тебе метаморфозы, я не надеялся договориться с тобой, но ответы твои меня позабавили. Твой образ любопытен сам по себе. В покое я тебя никогда не оставлю, как и твою дочь. Она результат страшного преступления, врачи будут изучать ее повадки.

– Она не животное!

– В ней смешана кровь светлой и темного, она будет полезна. Из любой ситуации я вытяну максимальную для себя выгоду. Даже из такой паршивой, как эта. Завтра я покажу тебе, на что способен и как нелепы твои жалкие попытки прорвать строгую систему.

Он резко встал и достаточно торопливо пошел к выходу, но я успела сказать ему в спину, выплескивая всю свою ненависть:

– Однажды все повернется против вас. И моя улыбка станет последним, что вы увидите перед смертью.

Правитель резко захлопнул за собой дверь, оставляя меня в тишине комнаты, наедине с истинными страхами, с материализовавшейся болью и слезами, которые не лились по лицу, а спускались сразу к сердцу.

Настал тот злополучный момент. С первыми лучами солнца люди, заходившие в мою палату, только об этом и судачили.

«Скоро ты ответишь за содеянное».

«Нельзя просто избавиться от нее?»

«Отвратительна и внутри, и снаружи».

Они знали, что я за ночь не сомкнула глаз. Да и разве могла? Помимо тревог, меня постоянно терзали насмешливые взгляды через стеклянное окно двери. Я просто устала. И из-за этого позволила невозмутимой маске упасть, открыв печаль. Мой внешний вид приятно дополнял жалкую картину.

Меня принципиально не пускали в ванную, чтобы показать, насколько я грязная внутри. На мне до сих пор была та кровавая сорочка, и тело все еще украшали алые пятна. Меня бы ничуть не тревожила подобная, мягко говоря, неопрятность, но Брайен не должен был видеть меня в таком виде. Он не должен был знать о том, что здесь происходило, чтобы оставаться хладнокровным.

Я слабо верила, что Брайен вообще явится на суд. Думала, Правитель не допустит, чтобы его драгоценного преемника подвергли каким-нибудь осуждениям. Да и представить себе встречу двух миров в одной точке я не могла. Это же невозможно.

Но всем нутром я все равно верила, что Брайен придет и поможет мне. В его безопасности я не сомневалась: он был неприкосновенен. Из двух зол я выбирала меньшее, и это был Правитель темных.

Если я смогу перебраться к ним и помочь в освобождении дочери, то все сложится наилучшим образом.

Я все же попыталась слюнями оттереть с лица кровь, за что получила по рукам металлической цепью. Ко мне завели амбалов, которые сковали мои руки и выпихнули меня из палаты. Один из них шел впереди: он вел меня, как собаку на поводке, то и дело нарочно дергая сильнее на себя цепи.

Грязная сорочка, спутанные волосы, бледное и покрытое ссадинами лицо, босые ноги. Видимо, все это забавляло врачей, выстроившихся вдоль стен.

И снова те же фразы, и снова попытки задеть меня за живое.

Весь мой путь до автомобиля сопровождался шушуканьем, несдержанными репликами и даже плевками. Меня осуждали за любовь. За совершенно неправильные отношения.

Видели бы они себя со стороны, как смешно выглядит вбитое в их головы предубеждение насчет истинности и правильности чувств.

Конечно, в автомобиль меня толкнули все с той же «деликатностью». Они действительно постелили на сиденье черную ткань! Неужели они делали это не шутки ради? Только вот я не сдерживала истерического смеха, почти всю дорогу задыхаясь от собственного хохота.

Я была на грани нервного срыва. От сумасшествия меня отделяла только единственная мысль – я нужна дочери.

Мы приехали к границе, далеко от того района, где жила я. Как только меня вытащили из машины, то сразу пихнули к лестницам, ведущим к двери, которую украшал только глазок. Само здание больше походило на непримечательный кирпичный склад с плоской крышей, чем на место, где вершились судьбы. Раньше я о нем не знала, возможно, его сделали таким неброским специально, чтобы о нем как можно меньше говорили. Одна половина была выкрашена в белый, вторая, что логично, – в черный.

Меня завели внутрь и сразу усадили на скамейку в крошечной комнатке, приказав смирно ждать наступления ночи. Эти минуты оказались самыми сложными, ведь я не знала, чего именно ждать, как правильно поступить. Мысли путались, сложно было сосредоточиться на чем-то одном.

Ожидание душило.

Я била пальцами по выкрашенному в белый цвет дереву, бесила амбалов своей нервозностью.

– Пора, – наконец сказал один из них и, дернув за цепь, поднял меня.

Дверь, которую я терроризировала взглядом долгое время, отворилась, и моему взору предстал вытянутый зал, по центру которого тянулась белая ковровая дорожка. Света было так много, что мне пришлось приложить усилия, чтобы привыкнуть к нему.

По левую сторону от меня шеренгой стояли люди, и почти всех я хорошо знала. Я шла очень медленно и смотрела на каждого, вспоминая их роли в моей жизни. Тут стоял Нейт со своей женой, презрительно фыркнувшей, когда наши взгляды пересеклись. Чуть подальше я увидела Амелию и Волкера, оба они казались даже слишком встревоженными для людей, связь с которыми давно оборвалась.

Джой и Гейл стояли следующими. Подругу настолько сильно истощили, что только поддержка мужа не давала ей упасть. Она не обращала на происходящее вокруг себя ни капли внимания. Гейл должен был возненавидеть меня за то, что сделали с его любимой, но гнев его был направлен не на меня: как только мы с ним поравнялись, он едва заметно кивнул с сочувствующим выражением лица.

Затем я увидела семью Дэйва: его родители охотно продемонстрировали неприязнь и злость и отвернулись, когда я прошла мимо них. Рядом с ними стояли папа и брат, который шагнул в мою сторону, но его за шкирку притянули обратно. Папе прошептали что-то на ухо, и он тут же обнял со спины Алекса и повернулся к маме.

Она стояла в стороне от них и выглядела чуть лучше Джой, но все равно потерянной и уставшей. Мама даже не подняла головы, когда я оказалась рядом.

В конце стоял Дэйв. За его идеальным внешним видом, выглаженным костюмчиком скрывалось изнеможение. Когда он увидел меня, то в его красных от недосыпа глазах появилось еще больше ужаса. Смотреть на его отчаянные попытки что-то сделать я больше не смогла, поэтому отвернулась. Мне уже хватило пристальных, красноречивых взглядов, и на Дэйве хрупкий стержень сломался.

Меня подвели к Правителю светлого мира. Он восседал на троне, стоящем на пьедестале, и свысока смотрел на меня. Ехидно улыбался.

«Пошел к черту», – подумала я и тут же повернулась направо.

Я обнаружила черный зал, точную копию того, в котором находилась сама. Его отделяло необычное стекло огромной толщины, благодаря которому, возможно, свет с нашей стороны не попадал к темным и не мешал им. Мы видели их, и они нас тоже. Под самым потолком висели небольшие проигрыватели и микрофоны, которые транслировали звук из разных частей одного здания.

Какой бред! Это же буквально противоречило всему, что нам внушали. Мы в одном месте с темными, в равных условиях. Что за стекло такое? Чем его покрыли?

Неужели никто не понимал очевидного: подобный суд возможен только потому, что на самом деле мы все одинаковые? Каждый пришедший поверил в то, что встреча может состояться, и поэтому не противился тьме или свету. Все в наших головах! И дело не в особенностях здания! Но это понимала только я и те, кто тесно общался со мной.

Среди темных я узнала только Ребекку. Она выглядела, как всегда, бесподобно и держалась достойно, несмотря на то, что тремор в руках скрыть у нее не получалось. Если она, девушка, которая знала все о происходящем с Брайеном, так сильно волновалась...

– Приведите его! – приказ оборвал мысли и заставил нас с Ребеккой оторвать взгляды друг от друга.

Хозяином голоса был Правитель темного мира. Он сидел в еще более вальяжной позе, чем Правитель светлых, и смотрел на меня с азартом. Его многоуважаемая персона успела даже намекнуть на то, что у меня грязное лицо, презрительно сморщив нос.

«Придурок».

Наконец, дверь на темной половине скрипнула, и в зал зашел он.

Глава 23

Меня всю свернуло по спирали от одного мгновения, от одного взгляда на него.

Четверо мужчин вели Брайена. Его руки сковали холодным металлом наручников, рот заклеили скотчем. Он смотрел себе под ноги, опустив голову, и каждый его шаг отдавался ржавой иглой в сердце. Брайен был не просто уставшим, измотанным и поникшим. Все эти определения не отражали даже крупицы того, что вместе со странным хрипом и потом на лице выходило из его ослабшего тела. Он был замкнут в себе, в своем личном кольце из огня.

Мой порыв не смогли остановить даже амбалы, отвлекшиеся на загадочную для них фигуру темного. Без сил, но все же достаточно быстро я подбежала к стеклу как раз в тот момент, когда Брайен поравнялся со мной. Как будто на последнем вдохе с моих губ сорвалось только одно:

– Брайен!

Он услышал. Замер на месте, вздрогнул.

Я не виделась с ним долгие месяцы, не слышала его голоса. Сейчас он был здесь, рядом, за одной несчастной преградой. И все равно невозможно далеко.

Медленно, будто боясь, Брайен поднял голову и посмотрел прямо на меня. От ужаса мои легкие покрылись коркой льда и тут же разбились на осколки, не дав сделать вдох.

Его глаза... В них было слишком много страха и ужаса. Не за самого себя, а за ту, которую он не видел. Ненависть и отчаяние вместе плясали в его широких зрачках. И сквозь эту паутину изводящих чувств пробивалась любовь. Та же глубокая, сильная, страстная и нежная.

Он больше не шевелился, не моргал и, кажется, не дышал. Белки его глаз покраснели. Мешки под глазами отливали синевой, и кожа, белейшая с зеленым оттенком, словно истончилась. Я видела эти детали так четко, хотя все другое вокруг покрывала пелена.

Нам нужно было просто пробиться друг к другу. Только на самом деле ничего простого в этом не было. Вот только «просто» в этой фразе от хохота валилось с ног и рассыпалось на куски.

Сложно.

Скорее невозможно.

Мы синхронно двинулись друг к другу, как магниты, будто только в этом было наше спасение. Но в то же мгновение нас обоих остановили и толкнули в противоположные стороны. Я увидела только размазанные лица, услышала рык, приглушенный скотчем. А потом удар.

Быстро повернулась обратно к темным и застала, как в покрытую синяками шею Брайена вогнали, по всей видимости, далеко не первую иглу.

– Хватит спектакля! – голос Правителя темного мира вывел из транса многочисленных наблюдателей. – Ваши переглядывания противны.

Меня повели обратно к Правителю светлых и насильно развернули к нему. Я успокоилась, только потому что почувствовала, как по ту сторону стекла сильнее начал злиться Брайен.

– Все хорошо, – воскликнула я, все же повернув голову к Брайену, но он смотрел не на меня, а на тех, кто до синяков стискивал мои руки. – Брайен, – позвала я его, и он быстро сфокусировал взгляд на мне. – Все хорошо.

Только он видел все кровавые разводы на одежде, фиолетовые подтеки на коже и опухающие ушибы. Видел отражение себя и своих эмоций в моих глазах, полных противоположностях его по цвету.

– Брайен, посмотри на меня. – В игру вступил Правитель темных. Он обратил все внимание Брайена на себя. – Не вынуждай меня.

С полным пониманием ситуации Правитель буравил взглядом измученного преемника, зная, какие нити нужно дернуть. И когда Брайен вдруг успокоился и вновь опустил голову, я зашла в очередной тупик: им все же удалось найти то, что постепенно приручит Брайена, или он лишь притворяется покорным и безвольным?

– Зачем этому преступнику столько охранников? – спросил Правитель светлых. – Он особо опасен?

После своих же слов он засмеялся, как и свора его сторонников. Лицо его выражало полную безмятежность.

– Да, для вас, – уверенно ответил Правитель темных.

Двое мужчин переглянулись и мысленно влили друг в друга самые сильные яды, какие только были в их мирах. Их ненависть была осязаемой, а выдержка и притворное достоинство восхищали приближенных к ним людей.

– Думаю, стоит уже начать, – сквозь зубы властно произнес Правитель светлых, демонстративно проигнорировав теперь уже смешок с темной стороны.

– Как угодно. – Очевидный сарказм. Правитель темных махнул рукой, и один из охранников сорвал с губ Брайена скотч. Брайен сразу после этого сплюнул большой сгусток крови в сторону Правителя своего мира.

Он смотрел то на Правителя светлых, то на Правителя темных и стискивал зубы, явно желая что-то сказать. И все ждали колкостей, признака агрессии, чтобы вогнать в него новую порцию препарата, поэтому Брайен сохранял молчание и терпел на себе любопытные взгляды.

– Так проходят суды? Все собираются для того, чтобы унизить друг друга, после чего приговор выносится наобум? Я вас огорчу, но в этом нет даже капли справедливости, которой вы так гордитесь.

Мои слова полностью переключили внимание на меня. Теперь неодобрительные взгляды пожирали мою кожу, но я была даже этому рада. Хотелось бы превратить это собрание в еще более абсурдное мероприятие, чем представление клоунов.

– Дорогая Аврора, – обратился ко мне Правитель темных, – я тоже не в восторге от того, что обстоятельства привели меня сюда. Но, полагаю, случай особенный, потому что обычно подобное проходит без участия представителя власти.

– Вы знаете, насколько уникален случай.

Он кивнул и улыбнулся.

– Вы собрались в том месте, где соединяются тьма и свет, в том месте, где равны все. Даже вы, – я кивнула в сторону Правителей, – сидите на одном уровне. И здесь же вы решаете судьбу тех, кто...

– Мы не смешиваем! Попрошу не путать! – взбесился Правитель светлых. – Еще одно слово, и твой приговор будет озвучен мной в эту же секунду!

Мне действительно пришлось замолчать, так как идея, придуманная ранее, показалась бредовой. Передо мной сидели обладающие безграничной властью люди, по всей видимости, со сломанной психикой. Они жертвы той системы, которую выстраивали их предшественники.

Я ненавидела их всем сердцем, но одновременно испытывала жалость.

Справа от Правителя светлых, рядом со стеклом, встал человек с развернутым листком. Юноша косился в сторону темных и сжимал бумагу сильнее то ли от страха, то ли от отвращения.

Нет, это точно цирк. Не суд, а постановка, на которую пригласили и представителей ночной жизни.

– Прошу вас, зачитайте обвинение. – Как же любезно Правитель обратился, и с такими поистине добрыми глазами, что никто не усомнился бы в его искренности.

Молодой человек прокашлялся и с особым усердием принялся зачитывать текст, который, вероятно, писали на скорую руку, не прибегая ни к каким нормам подобного изложения.

«Аврора Брукс, при рождении Хьюз, в июне прошлого года вступила в отношения с Дэйвом Бруксом. Месяц, который был дан на сближение со своей судьбой, она потратила на безрассудные ночные вылазки с темным. Тогда правительство узнало об этом и решило помочь юной девушке не забыться в муках и пытках того, кого, как ей показалось, она полюбила. Было принято решение стереть память девушки, чтобы она больше не страдала от жутких картинок из прошлого, а самого темного отдать в руки собственного мира. Светлые сжалились и не стали устраивать суд по просьбе Правителя темных».

Раньше я бы действительно удивилась тому, что суд так легко отменили, что темный мир попросил не трогать Брайена. Они знали, что исход всегда один, – смерть темных и полная промывка мозгов светлых. Но Брайен уже тогда был слишком важной персоной, чтобы рисковать им. Но в чем заключался интерес светлых?

«Девушка вернулась к своей обычной жизни, состоялась церемония бракосочетания, после чего молодожены поселились в новой квартире недалеко от старого дома подсудимой».

Подсудимой. Первое слово, которое хоть как-то делало это представление похожим на суд.

«Втайне от мужа Аврора возобновила встречи с подсудимым. Путем жестоких манипуляций и насилия темный вернул память девушке и заставил ее поверить в то, что она им одержима. Из чувства страха, чтобы избежать опаснейших воздействий на себя, психика девушки нарушилась, и она вообразила себе образ любящего человека. Вскоре после длительных отношений Аврора забеременела и всем объявила, что отцом является ее муж. Она обманывала всех вокруг, сама отрицала реальность. Мы не нашли другого выхода, кроме как вызвать преждевременные роды и изъять плод неправильной, извращенной любви. Сейчас ребенок, ставший результатом страшного преступления, находится под нашим контролем. Кроме того, мы пришли к выводу, что Аврора Брукс больше не способна проживать в светлом мире, лечение не помогает ей. Сама она также не может принять истинную суть своего проступка и принести извинения.

Мы требуем, чтобы подсудимая и подсудимый были казнены немедленно. Данный приговор покажет, как опасны темные и как важно противостоять им. Они вредят светлым и толкают их на преступления против того, что годами строили их предки».

Браво! Если бы мужчины, стоящие по бокам, не держали меня за руки, я бы даже поаплодировала. Завернули они все, конечно, умно. Я так и осталась жертвой, а они – спасителями.

Абсурд.

Молодой человек, порадовавшись тому, как прекрасно он преподнес все изложенное на бумаге, уже увереннее посмотрел в сторону темных. Но, столкнувшись с хмурым от гнева лицом Брайена, тут же исчез прочь.

– Предполагаю, у вас есть доказательство того, что в сторону подсудимой совершались насильственные действия? – скучающе спросил Правитель темных.

Правитель светлых растерялся. Он не смог скрыть того, что этот вопрос нанес точечный и болезненный удар. Я смела предположить, что раньше никто всерьез не обсуждал интриги и романы между темными и светлыми. Людей просто казнили быстро и без заминок. Сейчас же Правитель темных пытался привнести хоть каплю рассудка в происходящее.

– Спешу напомнить, – продолжил он, – что темные не могут прикасаться к светлым. Мы, как и многие присутствующие здесь, прекрасно знаем, что это не просто закон. Но вы всегда утверждали, что темные насиловали светлых, издевались над ними. Как это происходило?

Впервые в жизни я захотела пожать руку мерзавцу. Вся надежда была на него, он должен был защитить Брайена.

В стороне послышались шорохи: маме стало плохо, и она начала падать, но ее быстро подхватили. Она ударила саму себя по лицу ладонью, чтобы прийти в чувство, и вновь выпрямилась. Папу насильно отвели еще дальше от нее вместе с Алексом.

– Светлые слабнут после череды пыток со стороны темных, – начал отвечать Правитель светлых. – Их способность обжигать с каждым разом становится все слабее.

– Неправда, – воспротивилась я. – Способность обжигать – результат психологических внушений. Как только люди перестают разделять друг друга на темных и светлых, врагов и друзей, перестают проявляться и эти, другим словом не назвать, отклонения.

– Молчать.

– Если бы я боялась его, то моя способность обжигать стала бы только сильнее. Но она сошла на нет! Я хотела, чтобы он прикасался ко мне!

Один охранник накрыл ладонью мой рот, а второй со всей силы сжал кисти рук.

– И пальцем ее не касайтесь! – раздался через динамики грубый голос Брайена.

Как только он сказал это, ему пригрозили очередной порцией лекарства и злобным взглядом, который он легко расшифровал. Я видела, каких сил ему стоило стиснуть зубы и перестать всем телом рваться в мою сторону.

«Он все еще со мной».

– Это утомительно, – пожаловался Правитель темных. – У нас столько дел, а я вынужден сидеть здесь и слушать подобные бредни.

– Мы можем упростить задачу и просто наказать преступников.

– Не-е-ет, – сквозь улыбку сказал Правитель темных. – Брайена вы не тронете.

– Потому что он ваш преемник. Ради него вы соизволили явиться, даже просили год назад помиловать его.

– А светлую вы пустили в его койку ради чего? Даже за репутацию свою не испугались. Думали, это ослабит того, кто был избран, и разрушит мои планы?

– Мы будем делать вид, будто у вас все под контролем? Хорошо, потешим ваше эго. Но вы все равно упустили возможность заполучить ребенка, зачатого им и светлой.

Они говорили быстро, без заминок, не собираясь уступать.

– Неужели мы раскрыли все карты? Весь этот суд для того, чтобы похвалиться тем, что вы вызвали роды у девушки и забрали у нее ребенка. Очень в духе светлых, уважаю вас. И сейчас вы еще и рассчитываете таким жалким путем убить ценного представителя темных. Но вам не только не удастся сделать это, вы еще и потеряете свою подопытную крысу.

Я кое-как сдерживалась. Глупейшие споры двух взрослых мужчин, конечно, не особо раздражали, но упоминание дочери в контексте игрушки двух мальчиков выводило на сильнейший гнев. От Брайена исходила такая же жгучая ярость.

– Продолжим, – сказал Правитель светлых. – Если подсудимая не собирается принимать реальность, то вместо нее нам обо всем расскажет ее близкая подруга.

За спиной послышались неуверенные шаги. Зажато и скованно ко мне приближалась Джой. С тревогой за ней следила не только я, но и Брайен с Ребеккой, Амелия и Волкер. Гейл сначала оставался на месте, но затем не выдержал и пошел следом за Джой, и его тут же задержали.

Джой от волнения обняла себя за плечи. Когда она перестала топтаться на месте и все же подняла голову на Правителя, один человек, стоящий в толпе слева от «трона», произнес:

– Джой Кларк, близкая подруга подсудимой. Она была подвержена воздействию темных из-за того, что доверилась Авроре. Это ее погубило. Но нам удалось ей помочь, поэтому сейчас она попытается дать показания.

– Джой, ты готова? – заботливо спросил Правитель светлых. На что девушка кивнула скорее от страха, чем в знак готовности.

Старательно игнорируя взгляды со всех сторон, Джой выдохнула и начала быстро говорить:

– Аврора познакомила меня с тем темным, утверждая, что он хороший человек. Но это не так. Он не бил меня, но запугивал морально, я не могла никому признаться, мне было стыдно. Я... Знаете... Ответственность... Страх...

Джой заклинило, как сломанную машину. Начала она уверенно, но в конце стала путать слова, просто вбрасывая фразы, не имеющие отношения к делу.

– Ох, простите, – выдохнула она. – Я волнуюсь и...

Наконец, я заметила, как сильно она сжимает ладонь в кулак.

– Джой, – попыталась позвать я, но меня тут же заткнули.

– Они издевались над нами, – продолжила Джой, впившись в меня злобным взглядом, – худшие дни в моей жизни. И мне жаль тебя, Аврора. Но ты преступница. Вас надо уничтожить.

Я понимала, что это были не ее истинные мысли, но все равно мучилась от душевной боли. Как же я скучала по Джой, по ее доброте и улыбке.

– Мне было плохо из-за вас всех. Брайен уничтожил все, уничтожил нас с тобой. Брайен...

Она снова запаниковала. У нее затряслись руки, а один глаз стал слегка дергаться. И все, о чем я могла думать сейчас, это об ее благополучии. Я хотела, чтобы ее вывели отсюда и больше никогда не тревожили. Чтобы Джой больше не приходилось проходить через подобное, чтобы она забыла все как страшный сон.

Джой совершенно неожиданно развернулась к Брайену и начала изучающе смотреть на него. В ответ от него она получила полное одобрение: он принимал все ее слова, осознавал, что они на самом деле не относились к нему, и просто хотел, чтобы она перестала так страдать.

– Он... – Я услышала очень тихий всхлип.

– Джой, все нормально. Говори все, что надо, все, что ты хочешь, – Брайен начал ее успокаивать. И от столь искренней и открытой заботы ей стало только хуже.

Намного хуже.

Возможно, это было что-то наподобие панической атаки. Она впала в сильную истерику, из-за которой не могла нормально дышать.

– Он не делал этого! Он хороший! – крикнула она и вновь захлебнулась воздухом. – Это выдуманные образы! Все ложь!

Она начала поднимать сжатый кулак ко рту, и тогда я поняла, что все это время она держала таблетку.

Когда ее губы почти коснулись таинственного лекарства, рядом с ней оказался прорвавшийся к ней чудом Гейл. Он ловко стряхнул таблетку с ладони и силой притянул Джой в свои объятия. И я выдохнула вместе с подругой, испытав каплю того облегчения, о котором уже давно грезила.

– Мы уходим. – Заявление Гейла вызвало всеобщее негодование. Только Джой, все сильнее впиваясь руками в его тело, была готова на любое безрассудство.

В центр зала, держась за руки, также вышли Амелия и Волкер. Они смотрели то на меня, то на Джой и в полнейшей мысленной агонии пытались принять какое-то решение для себя. Недолго думая, воспользовавшись заминкой и шоком всех присутствующих, я весьма эмоционально и строго произнесла:

– Вы все должны уйти.

Глаза Амелии блестели все сильнее, всхлипы Джой становились все громче. Я в последний раз с мольбой посмотрела на них и отвернулась, устремив взгляд в пол. Ком в горле из слез и вины скатился по нежной глотке в желудок, меня начало сильно тошнить от всего происходящего.

Ощутимо было раздувающееся бешенство Правителя светлых, раздавался и откровенно издевательский смех со стороны Правителя темных.

– Пусть уходят.

В этом разрешении от Правителя светлых было слишком много яда. Подвох просачивался из каждого звука.

Друзья не хотели бросать меня. Я чувствовала это лопатками, и мышцы тянуло от того, как взаимно нас влекло друг к другу. В моих мечтах мы были все вместе, светлые и темные, как одна большая дружная семья. Но никто из них не должен был расплачиваться за мою любовь и оставаться в центре событий ради меня.

– Аврора, – послышался голос Гейла.

– Уходите, – тут же сказала я. – Позаботьтесь друг о друге.

– Прости, – последнее слово, которое произнесла Джой, перед тем как направиться в сторону выхода вместе с остальными.

Еще большим шоком для всех стало то, что Ребекка, ступив почти в самый центр темной половины, окликнула Гейла. Тот, конечно, не знал темную, но все же остановился, чтобы выслушать.

– На улице будут Кайл и Джессика. Пожалуйста, примите их помощь. Джой с ними знакома.

Что ж... Пожалуй, именно после этого события можно было официально заявить, что контроль над ситуацией Правители потеряли. Правитель темных приструнил Ребекку и велел ей вернуться, Правитель светлых же со злобной физиономией проследил за тем, как мои близкие скрылись за дверью. Он ничего не сказал, лишь выдохнул и махнул пальцем, после чего неизвестный удалился из зала.

Оставалось надеяться, что друзья смогут защитить друг друга.

Шум со всех сторон нарастал. Правителю светлых пришлось второпях, ненавидя созданное положение, принять решение и сделать следующий шаг.

– Теперь выступит Дэйв Брукс, муж подсудимой.

– Не хочу, – ответил друг, неотрывно следящий за мной, Брайеном и Ребеккой.

– Понимаю, я бы тоже не хотел комментировать предательство той женщины, которую любил всем сердцем.

– Все не...

– Молчи! – воскликнула я. Он окинул меня непонимающим взглядом и попытался продолжить, но я настояла на своем: – Не пытайся оставаться до последнего хорошим мужем, мы оба понимаем, как сейчас важно быть собой.

Дэйв был нужен мне в светлом мире, его не помутненный рассудок, его роль брошенного. Я хотела, чтобы была хоть какая-то гарантия его безопасности, и он смог присмотреть за всеми моими близкими.

– Я не пытаюсь быть хорошим мужем. Я хотел сказать, что все еще в шоке из-за того, что ты мне врала. Как тебе удавалось сбегать к нему?

Друг сам же бросил фразу, которая могла разрушить его образ. Он растерялся, но быстро собрался и с прекрасной актерской игрой, будто он понял абсолютно все, продолжил:

– Вот почему иногда меня так сильно клонило в сон. Ты давала мне снотворное?!

Уже сейчас светлые стали шептаться, выражать сочувствие. Дэйв превратился в мученика, хотя сам того совершенно не хотел. Это читалось в едва прикрытом раздражении, в искренних извинениях, наполняющих его глаза. Но правильность данного хода подтвердилась мимолетным кивком Брайена и Дэйва друг другу, полуулыбкой Ребекки.

– Прости, – прошептала я, будто предала и причинила ему боль.

Якобы разбитое сердце Дэйва превратилось в сладкую конфету, от которой безумие в крови Правителя светлых скакнуло до ранее неизвестных ему самому высот. Пока Правитель темных молчаливо о чем-то размышлял, не слушая никого вокруг, второй Правитель ликовал и праздновал свою победу.

Пустые обвинения, пустые доказательства. А гордости столько, будто ему удалось разгадать загадку самого страшного преступления.

Я ждала финала. Боялась.

Глупо было храбриться, когда очевидность смертного приговора висела в моей голове, еще когда я не успела переступить порог этого странного и противоречащего всем законам миров места.

Ждала только, когда, наконец, вся формальность закончится.

В нарастающем шуме я не слышала ничего, кроме своего дыхания. В суетившихся людях могла разглядеть только призрачные силуэты. И каждой трясущейся поджилкой я чувствовала Брайена.

Хотя бы его не тронут. Хотя бы он сможет помочь нашей дочери.

– Убить!

Отчетливый приказ топором обрубил тонкую нить. Мое дыхание замерло.

Я сделала последний вдох, прежде чем закричать. Это было против воли, паника включилась на инстинктах. Я понимала только то, что меня сильнее схватили за плечи, чтобы попытаться удержать бьющееся в конвульсиях тело.

У меня еще были силы бороться.

Мне нужен был только его взгляд.

Я слышала звон металлической цепи и глухие удары по стеклу. Брайена никто не смог остановить, он повалил всех охранников вокруг себя и обрушился на разделяющую нас стену кулаками. Он звал меня, наносил удар за ударом, все еще веря, что сможет что-то изменить.

Гул, плач, паника.

Его голос.

Передо мной промелькнул образ Дэйва: его сковали наручниками и отвели в неизвестном направлении.

Я снова посмотрела на Брайена. Чувствовала всю его боль, страх, видела, как кожа на костяшках рассекалась от новых ударов. Но, несмотря на все усилия, проклятое стекло не поддавалось. И я начала понимать, что у меня осталась последняя возможность, чтобы сказать ему о том, как сильно я его люблю.

Только слова вышли невнятные: плач и истерика перекрыли все. Руки немели, ноги подкашивались, мои попытки вырваться начали больше походить на судороги.

«Борись!» – твердила душа, черпая силы из каждого нового удара в стекло. А тело просило сдаться.

Я увидела, как ко мне направляются люди со странной коробкой. И на этом все оборвалось.

Затихло.

Брайен устало скользнул рукой по стеклу, размазывая собственную кровь. Я замолкла, считая, что уже на грани смерти.

Но глаза мои все еще были открыты. Я увидела макушку с собранными белыми волосами, расправленные плечи и ровную спину, словно в позвонке у женщины стоял стальной прут, укрепленный твердо принятым решением.

Именно крик Алекса, который я только сейчас смогла отличить, прояснил происходящее: передо мной стояла моя мама.

Папу ввели в бессознательное состояние, чтобы он не доставил лишних хлопот, и потащили, вероятно, в то же место, куда ранее отправили Дэйва. Брата же держали за шкирку, как непослушного щенка, и постоянно дергали назад, как только он пытался вырваться ко мне и маме.

– Повтори, Роза, – сказал Правитель светлых.

– Я знаю, что есть такое условие. Хочу воспользоваться шансом спасти дочь, – без сомнений сказала она.

– Мам, о чем ты? Уходи, прошу!

Мне вновь заткнули рот ладонью с такой силой, что я не смогла даже укусить.

– Продолжай.

– Я беру все преступления своей дочери на себя, всю ответственность. И я готова понести наказание вместо нее. Вы в свою очередь обязаны изгнать ее в темный мир. Живой.

Мое «нет» заглушила чужая рука. Мое желание образумить маму пресеклось мощным хватом. Но она все равно прекрасно слышала меня, поэтому медленно повернулась в мою сторону.

«Не делай этого!» – кричала я. Слова вырывались из меня вместе с бешено стучащим от напряжения, страха и ужаса сердцем.

Но что бы я сейчас ни делала, как бы сильно ни просила ее остановиться, она бы ни за что не передумала. Ее чувства и любовь ко мне стали, как никогда, понятны и прозрачны.

– Ты бы тоже сделала ради своей дочери все, что угодно. Я люблю тебя. Прошу, стань счастливой. И прости меня за все.

Она в последний раз с заботой погладила меня по голове, и ее улыбка, отражающая самую сильную материнскую любовь, в последний раз залечила мои раны.

– Мы принимаем твое предложение, – сказал Правитель светлых.

Секунда. Им понадобилась ровно секунда, чтобы достать шприц.

И еще одна секунда, чтобы поставить смертельный укол, который почти мгновенно остановил сердце мамы.

Глава 24

Все действие для Розы стало пыткой не только потому, что дочь была в смертельной опасности. Она чувствовала, что стоит на краю между двумя жизнями, между ложью и правдой. И пылающая в руках таблетка манила, как никогда, сильно, ее успокаивающий эффект мог сладостью перекрыть ту горечь, из-за которой не получалось и слова вымолвить.

Когда точно такая же таблетка слетела с ладони подруги дочери, она разжала пальцы и отпустила свою «легкость». Теперь все слова, взгляды и поступки осознавались четче, виделись в совершенно другом облике.

Она выдохнула. Подняла взгляд на темную сторону и попыталась заставить себя вспомнить правду, а не иллюзию. Но нет, слишком долго она была под действием препаратов, и, если бы ее не привели наблюдать за судом дочери, она бы даже не увидела искорки воспоминаний.

Не прочувствовала бы, не осознала.

Роза ощутила на себе пристальный взгляд, из-за которого под кожей будто что-то противно закопошилось. Сначала она не поверила, но когда убедилась лично, что Правитель темных с ненавистью сверлит ее взглядом, запаниковала. Она, конечно, никак не могла его вспомнить, ведь не видела его лица тогда, в молодости. Но ей пришлось признать, что он был знаком с тем темным, которого когда-то погубила она, стоя на месте Авроры.

Ради того, чтобы перестать обращать внимание на полное презрения лицо, она сфокусировалась на неизвестном для себя темном, который в свою очередь не спускал глаз с Авроры. Глубокие и сильные чувства были как на ладони, из-за чего сама Роза сжималась внутри все сильнее в крошечный комочек. Счастье за дочь, что она встретила кого-то настолько сильно любящего ее? Оно только и спасало. Но понимание обреченности этих отношений ворошило давно зажившие раны.

Она испытывала всю их боль на себе. Она пропитывалась их связью, силой и излечивалась. Осознавала, что наделала и какую беду навела на собственную дочь.

Допустить несчастливый исход она не могла.

Вынесенный приговор для светлой и темной стороны вдруг напомнил ей об одном условии.

«Родитель имел право отдать жизнь за своего ребенка».

Она мало знала о судах, но часть, когда ей зачитывали права обвиняемых, выслушала весьма внимательно. В этот же раз никто и словом не обмолвился, что у родителей был шанс очистить репутацию ребенка и семьи, поступить благородно и признать свои ошибки в воспитании. Этот пункт скорее всего добавили для того, чтобы показать, что светлый мир способен на милосердие, если того для ребенка захотят его близкие. Тем не менее обвиняемого до конца не прощали, а отправляли жить туда, где он с большой вероятностью все равно бы погиб.

Но никто этим никогда не пользовался, так как светлых всегда признавали невиновными.

Роза не думала, не сомневалась. Это был тот единственный шанс спасти дочь, дать ей возможность уйти с любимым и вернуться, уже окрепшей, за дочерью. В светлом мире, построенном на самообмане и лицемерии, ей места не было.

Она быстро озвучила свое предложение, не испытав и капли страха. Дала себе одно мгновение попрощаться с той, в которой, она верила, реализуются мечты и надежды каждого, подверженного притеснению.

«У нее все будет иначе», – успокаивала себя Роза.

Мужа, действительно всем сердцем любимого, давно увели от нее. А на сына, бесполезно вырывающегося из рук мужчин, у нее не хватило сил посмотреть. Одна секунда – и она увидела проблеск иглы.

Вдох. Последняя мысль в голове: «Все не зря. Они справятся».

Еще секунда – игла пронзила кожу, и лекарство хлынуло ледяной струей по каждому капилляру.

Смерть наступила слишком быстро, без боли и мучений. Она не успела ничего осознать, как уже навсегда потеряла способность дышать.

Не раздавалось ни звука. Только крик младшего брата доходил до ушей.

А перед глазами было ее лицо, смертельно спокойное и пока что еще не побледневшее.

Сильная хватка мужчин, наконец, исчезла.

Тогда я смогла закричать от невыносимой боли, выворачивающей органы наизнанку, перерезающей последнюю нить веры в справедливость этого чертового мира. Мои ноги подкосились, и я упала рядом с телом мамы на колени, уже игнорируя множество синяков и царапин. Они не убивали меня так, как потеря женщины, которую я любила всем своим сердцем, которая подарила мне жизнь, защищала меня.

Даже когда она была под действием множества терапий, она все равно руководствовалась только одним – защитой собственных детей. Сейчас мне стала еще яснее вся глубина и истинность каждого ее поступка.

Алекса также отпустили, и он подбежал ко мне и маме на спотыкающихся ногах и с рваным дыханием. Сквозь пелену слез, текущих по лицу в нескончаемом потоке, я видела, как он пытался обнять маму, но его одергивали, заставляли держать дистанцию. Тогда я осознала, что время на нежеланное прощание ограниченно. Что для нашей семьи эта трагедия всегда будет нескончаемым источником скорби и боли, но для других...

Для тех, кто бесчувственно смотрел на нашу с братом истерику, это просто один из рядовых случаев. Просто одна из смертей.

И как бы я сейчас ни хотела остаться на этом месте рядом с мамой и братом, как бы ни хотела выплакать все слезы и высказать все, о чем молчала и о чем уже не сможет услышать она, надо было брать себя в руки.

Я агрессивно начала тереть лицо ладонями.

– Алекс, – попыталась я обратиться к брату.

Только он не слышал. В его речи проскальзывали неразборчивые слова:

– Я же говорил! Говорил! Что-то не так!

Я обняла его так крепко, как только могла. Попыталась быть сильной для него. А он, в свою очередь, ответил мне той же стойкостью и той же эмоциональной поддержкой.

– Алекс, папу забрали, и вряд ли он вернется домой прежним.

– Главное, что он вернется! – Его пальцы сильнее впились в мою сорочку, а голос обрел ранее не слышимую мной взрослую для него окраску. – И ты!

– Ты обещаешь мне быть сильным?

Такая глупая просьба, ведь Алекс и так показывал силу, не свойственную его возрасту, готовность к принятию и прохождению испытаний. Он понимал куда больше, чем я могла предположить, и будто знал всю тонкую прослойку правды в происходящем.

– А ты?

– Да, конечно, – уверенно ответила я.

– Тогда я тоже.

Я сомкнула веки, когда краем глаза заметила, что маму перекладывают на носилки. Мне нельзя было смотреть на то, как ее лицо накрывают белой тканью, я бы надломилась уже в тысячный раз и вряд ли смогла выполнить обещание, данное брату. Но Алекс смотрел, он сильнее сжимал меня в своих объятиях, стискивал зубы и заставлял себя дышать глубоко и ровно.

– Достаточно, – послышался голос со стороны. Младшего брата стали оттаскивать от меня все с такой же небрежностью, словно щенка.

Тогда я вспомнила, что Алекс был в списке возможных безупречных светлых. Он находился в такой же опасности, как мама, как Джой и многие другие, легко подверженные идеально проработанным препаратам. И, если обратить внимание на ненависть к светлым, которая сидела в его сердце после всего произошедшего, он был опасен для светлого мира, даже не являясь по сути безупречным.

Забрали папу, заберут и его.

Я начала взглядом искать Дэйва, совсем позабыв, как ранее его уволокли прочь из зала. Попыталась найти хоть одно лицо, которое могло проявить сочувствие. Но в глазах у присутствующих отражался лишь шок, страх. И когда я заметила пристальное внимание старого друга, единственного не ушедшего с другими, не почувствовала и капли былого хорошего отношения к себе.

– Нейт! – воскликнула я.

Он стушевался, стоящая рядом с ним женушка презрительно фыркнула. Оба они демонстративно отвернулись и сделали шаг назад, исчезнув с моих глаз.

– Прошу, не трогайте хотя бы брата!

Я молила, стоя на коленях, потеряв остатки самоуважения. Но Правитель светлых лишь устало махнул рукой, и Алекса повели в том же направлении, куда ранее утащили остальных.

Я не знала, что происходило за стенами пропитанного несправедливостью помещения, не имела ни малейшего представления о том, что будет со всеми, когда наступит новый день.

Люди вокруг замели следы вынесенного приговора, и все стало таким, как в самом начале.

Снова я, стоящая перед Правителем светлых, и растущее любопытство сторонних наблюдателей. Изменилось только мое лицо: оно стало красным и опухшим от слез. И появился размазанный кровавый след на стекле, оставленный Брайеном после череды мощных ударов.

– Светлая сторона выполнила вынесенный приговор. – Правитель светлых самодовольно повернулся лицом к темным и с нетерпением стал ждать, когда приговор исполнят по отношению к Брайену.

Его, как и меня, вернули на прежнее место и заставили смотреть вперед. Они даже поверили, что все же хоть немного имели над ним власть, хотя пару минут назад он, будучи в плохом состоянии, быстро избавился от их самоуверенных хватов.

Надо было заковывать его руки за спиной, бестолочи.

Я начала тихо смеяться. И во всем была вина моей истерики, моего шаткого состояния.

Смех сквозь вновь хлынувшие слезы.

Я знала, что Брайену ничего не грозит, но мысли о непредсказуемости происходящего все же маленькими червяками прогрызали нервы. На меня косо смотрели все вокруг, и только Правитель темных прекрасно понимал, о чем я думаю и что вызывало у меня такую реакцию.

– Я не наблюдаю, чтобы подсудимая была мертва, – сказал он. – Она выглядит все такой же бодрой.

Просто невообразимо бодрой.

– У нас есть некоторые пункты, касающиеся приведения приговора в исполнение. Мы светлые и ценим безграничную любовь родителей к своим детям. Мать подсудимой пожелала воспользоваться данной привилегией и обменяла свою жизнь на жизнь дочери. Это поистине отважный поступок, требующий особого уважения.

– И поистине бредовый.

– Вам не понять, что такое семья, что значит быть желанным ребенком. Вы размножаетесь как животные и отдаете свое потомство в чужие руки.

– Моя дочь может сказать вам, что у нас все же бывают прекрасные взаимоотношения с детьми. Да, дорогая? – Правитель темных посмотрел на бледную Ребекку. Она даже не обратила внимания на колкости со стороны своего биологического отца.

Я была в шоке, когда она рассказала мне об этом и о своем маленьком сыне, ставшем преемником Брайена. Тогда она не переставая твердила, что лучше бы ничего об этом не знала.

Заметив незаинтересованность Ребекки в остротах и пререканиях, Правитель темных продолжил:

– Для нас ваши бредовые законы – пустой звук. Либо вы убиваете эту девчонку, либо мы расходимся по домам прямо сейчас.

Как же сильно он хотел моей смерти. Очевидно, что сильнее Правителя светлых, которому было достаточно избавиться от одной светлой, доставляющей хлопоты, а другую попросту изгнать. Хотя светлый был готов хоть пополам меня разрубить, но сделать это против собственных законов не мог, тем более на глазах последователей.

А выгода Правителя темных была очевидна: Брайен не сможет меня спасти и, увидев мою смерть, разгромит к черту весь светлый мир.

Они, восседавшие на своих тронах, зашли в очередной тупик. Не уступали, не действовали опрометчиво. И их безумие, выращенное яростью и ненавистью, увеличилось еще в несколько раз.

Не дождавшись каких-либо действий со стороны светлых, Правитель темных объявил об окончании заседания. Он встал с намерением игнорировать возмущение своего главного противника и приблизился к разъяренному преемнику. Брайена толкали к выходу, но он словно прирос к месту и требовательно смотрел в глаза напротив.

Правитель темных, поняв, чего от него ждут, устало выдохнул и с легким раздражением сказал:

– Они по своим каким-то там законам все равно ее изгнали, так что скоро вы повидаетесь. А сейчас нам надо уходить: ночи нынче такие короткие.

В усмешке со стороны Правителя светлых отразился, пожалуй, уже откровенный призыв к действию. Он не был глупцом, поэтому сложил все факты в один большой пазл и принял решение, которое озвучил с вопиющей восторженностью.

– Аврора останется в светлом мире.

Правителя темных разозлил данный ход, но все же не до такой степени, чтобы потерять рассудок.

– Нарушите закон? Обещание, данное ее уже покойной матери?

– Мы спасем ее, – слово это он выделил, специально хитро посмотрев на Брайена.

Они действительно превращали нас с Брайеном в своих игрушек. Топтали, раздирали на куски и сшивали снова, чтобы только повторить все по новому кругу. Сколько удовольствия они получали от того, что терзали нас? Должно быть, настолько много, что останавливаться было глупо, неразумно.

Брайена совершенно не устраивал получившийся расклад, он говорил что-то Правителю темных, и до меня, к сожалению, доходили только обрывки слов. Но его профиль и взгляд передавали всю агонию.

– Брайен, уходи, – спокойно сказала я с улыбкой. – Все будет хорошо. Ты должен уйти.

Мой голос дрожал, поэтому Брайен игнорировал мои глупые попытки его успокоить. Он был серьезно настроен решить все словесным путем, и мое участие мешало ему держаться из последних сил в иллюзии покоя.

Секунды разговора текли слишком долго, напряженные перешептывания со всех сторон, нетерпеливость нагнетали атмосферу. И когда Брайен сделал неожиданный выпад вперед, толкнув таким образом Правителя темных, все в одночасье покатилось кубарем.

Снова игла, снова препараты. Это были единственные ключи миров к управлению людьми. Безупречное лицо Брайена исказила гримаса сильной физической боли, а из груди вырвался животный то ли рык, то ли вой. Он уже едва стоял на ногах, из-за чего охранникам приходилось его держать. И когда его взгляд стал уставшим и пустым, Правитель, схватив его за волосы на макушке, громко произнес прямо в лицо:

– Я превращу тебя в овощ, если ты посмеешь мне перечить. Ты. В моей. Власти. – Он небрежно оттолкнул его голову, и та повисла на полностью ослабшей шее. – Уведите его.

Я видела, как Брайен сопротивляется, но ноги его совершенно не слушались. Он все еще пытался хотя бы взглянуть на меня, что наотрез запрещал делать Правитель темных. Вслед я могла только просить их больше не издеваться над ним: ведь насколько силен он бы ни был, все это изводило его и убивало по крупицам его рассудок.

Ребекка в мрачном молчании скрылась вместе со всеми за черной дверью.

Снова пустота. Я осталась одна со своими чувствами, своей слабостью и беспомощностью. Ликование со всех сторон становилось приглушенным. И вроде можно было даже успокоиться, перестать безостановочно плакать, думать о трагической потере и счастье, ускользающем все дальше от меня.

Но покой сейчас значил поражение. А я, даже после всего, что произошло, не собиралась сдаваться.

Все присутствующие переместились в специальную комнату, где стали ожидать восхода солнца. Кто-то зевал, кто-то до сих пор активно обсуждал произошедшее, кто-то сплетничал о темных, отмечая их холодность и высокомерие, их внешнюю привлекательность, которой, по убеждениям светлых, не должны были обладать отбросы общества.

Меня же держали близ. Правителя светлых, как собачонку на привязи, и вынуждали слушать его непрекращающиеся речи. Я задала только один вопрос, а он продолжил дискуссию, словно я всем видом показала, как хочу сейчас наслаждаться его тошнотворным голосом.

– Вы нарушили закон, не изгнав меня. Что на это скажут ваши последователи?

– Они не глупцы.

– А что насчет вашего народа?

– Он управляем.

Коротко. Просто. И на удивление ясно.

Каждый смог уловить нити, за которые можно дергать для достижения поставленных целей. И как приятно, должно быть, Правителю извлекать столько пользы из величайшего преступления всех времен.

– Когда я первый раз тебя увидел, Аврора, то не думал, что ты сможешь завязать свою судьбу в такой тугой узел. Ты испортила жизнь всем своим друзьям, своему мужу, из-за тебя погибла твоя мама и вся семья лишилась прекрасного человека, а теперь ты еще и станешь виновницей развязанной войны.

Невыносимо! Он впивался в мое сердце когтями и с удовольствием наблюдал, как я теряю самообладание. Только, кроме слез, я не позволяла себе лишних эмоций.

– Война?

– Должно быть, ты, милая Аврора, как и все темные, недооцениваешь способности и амбиции светлого мира. – Он сделал небольшую паузу из-за новостей о том, что скоро начнет светать. – Раньше оба мира пытались жить вместе, но пришлось установить особые рамки, законы, которые были призваны оберегать покой и саму жизнь порядочных граждан, то есть светлых. И спустя много лет после разработки идеальной системы я стал замечать один упущенный нюанс – темные никуда не делись. Они продолжают терроризировать нас. Разве есть другой выход, кроме войны? Только их полное истребление может дать гарантию светлому народу на безопасную жизнь.

– Поэтому вы отлавливаете безупречных светлых? Собираете армию ради войны? – заметила я. Свои опасения и страхи я спрятала за холодностью.

– Безупречные светлые, такие, как твоя мама, твоя подруга, априори не обладают отрицательными качествами. Все светлые питают тягучее чувство ненависти к темным, но безупречные – нет. Они слабое место нашего мира, хоть и являются по сути целью существования.

– Но я не безупречная светлая.

– Нет, совсем нет. Поэтому я верю в искренность ваших с ним чувств, только это я говорю тебе по секрету, – он специально перед этим понизил голос до мерзкого шепота. – Тобой сложно манипулировать, тебе сложно промыть мозг. Сложно, но возможно. А что же касается безупречных светлых... Добрыми, бескорыстными и честными людьми всегда было легко манипулировать. Они так уязвимы и так легко поддаются действию препаратов, что становятся идеальными сторонниками против темных.

– Они для вас всего лишь пушечное мясо?

– Они мое средство достижения цели. К сожалению, Аврора, в нашем мире истинное добро не выживает. Представь, как будет символично, когда ты собственными руками убьешь преемника темного мира. Твоя дочь поможет нам узнать много нового про темный мир. Она станет символом позора, от которого мы в итоге избавимся и снова не без твоего участия.

За выслушиванием подобных изречений прошли минуты мучительного ожидания нового дня. Из помещения все вышли усталыми и в то же время преисполненными гордостью за свой мир. У моего организма оставалось все меньше сил, я чувствовала недомогание, и адреналин больше никак не гасил его проявление. Толчки, любые, даже безобидные прикосновения я воспринимала острее, так как все тело было одним сплошным синяком. К тому же после операции мне толком не дали восстановиться, шрам все еще ныл, будто только мгновение назад по коже прошлись скальпелем.

И разговоры с Правителем пробуждали еще большую ярость, но я старалась не воспринимать их всерьез. Я просто позволяла ему тешить свое самолюбие и подкармливать безумие фанатичными мыслями о войне. Возможно, только это сдерживало меня от лишних высказываний, от истерик и срывов при каждом упоминании дорогих мне людей.

Нужно было, чтобы Брайен любым образом обо всем узнал. Наверняка есть способ предотвратить бойню, тем самым сохранив жизни ни в чем не повинных людей.

– Отпустите ее!

Громкий и грубый приказ раздался прямо за моей спиной и поверг в шок каждого. Люди, которые еще не успели забраться в свои автомобили, сделали это незамедлительно, восклицая при этом об ужасе того, что пред ними предстало. Вокруг меня, Правителя и самых близких к власти людей столпились охранники в белой форме, выглядевшие не менее внушительно, чем те два амбала, все еще державшие меня за плечи.

Правитель, не веря своим ушам, медленно развернулся и одним взглядом передал все свои опасения.

– Повторять не буду! – Раздался выстрел в землю, недалеко от того места, где мы все стояли.

Один этот голос уже заставлял меня дрожать. Одно ощущение его присутствия становилось опорой, будоражило кровь. Меня грубо развернули лицом к нему, и тогда я наконец смогла увидеть его так, как до настоящего момента мне не удавалось.

Брайен находился в нескольких метрах от нас и направлял дуло пистолета в голову Правителя светлых.

Он стоял под лучами солнца, под дневным светом!

Его взгляд был пронзительно сосредоточен, цвет радужки отливал приятным, немного золотистым цветом, и от слегка отросшей челки на его хмуром лбу играли тени. У меня перехватило дыхание! Под светом фонаря, в зале, из которого меня только вывели, он выглядел не так реально, как сейчас. Его взгляд в прошлом я могла наблюдать, только когда у него случался редкий приступ или когда он играл подчинение воле Правителя темных. И на суде я не допускала и мысли, чтобы сфокусироваться на возможности видеть его.

– Что за... – прошептал Правитель светлых, поражаясь тому, как темный смог выйти на улицу утром. – Как ты это сделал?!

Брайен проигнорировал вопрос и повторил выстрел, попав ближе, чем раньше.

– Мне прострелить вашу белобрысую башку сейчас, или вы предпочтете потешить свое эго еще парочку дней, перед тем как распрощаться с жизнью?

Нервозность и страх светлых ярко контрастировали с моей не сходящей с лица улыбкой. Я упорно брыкалась и рвалась к нему, уже не видя между нами преград.

– Почему они тебя отпустили? Почему ты можешь стоять под солнцем?! – Возмущение Правителя светлых Брайен прервал новым выстрелом и одним шагом к нам.

Из-за незнания данного феномена паника окутывала светлых. Только Правитель держался, активно над чем-то размышляя. Но в итоге он приказал отпустить меня.

На ватных ногах я побежала к Брайену, не чувствуя боли в ступнях, игнорируя колющее ощущение в животе, и влетела в его объятия с выпрыгивающим из груди сердцем и сильнейшим рыданием. Он, не медля ни секунды, развернулся ко всем спиной и прижал меня к себе сильнее, таким образом пряча от любой угрозы. Он не боялся дальнейшего шага Правителя, он думал только о моей безопасности.

– Нам надо уходить, срочно! Не поворачивайся к ним спиной! – тараторила я, то вытирая слезы, то вновь сжимая его в своих руках.

Как же я любила его! Меня разрывало от чувств, от желания раствориться в нем, забыться, спрятаться в его объятиях, самых надежных в обоих мирах.

– Успокойся, они пока что ничего не сделают, – прошептал он, целуя меня в макушку. – Теперь мы вместе будем со всем справляться.

Я никак не могла насладиться этим и унять свои эмоции. До сих пор не получалось вдохнуть полной грудью. Брайен взял меня за руку и попросил пойти за ним. А я думала, что отныне могла броситься хоть в огонь, хоть в воду, главное, что с ним. И за дочь теперь нам предстояло сражаться вместе, не переживая лишний раз друг о друге.

– Аврора, – окликнул меня Правитель, – помни о том, что я тебе говорил. Ничто не вечно.

Слегка ухмыльнувшись, я ответила:

– Как и ваше правление.

Глава 25

Я не верила в то, что происходящее реально. Все еще с опаской оборачивалась на Правителя светлых, который старательно скрывал гнев. Мне будто слышался каждый вдох и скрип зубов. И между лопаток горела точка, словно туда направили дуло пистолета.

Но нас действительно отпустили. И я готова была поклясться, что вдогонку грубый голос шепотом обронил: «Игра началась».

Наконец, когда белые головы совсем пропали из виду и мы оказались на территории темного мира, я взглянула на Брайена. Его брови были максимально нахмурены, глаза он щурил все сильнее, иногда совсем закрывая их. Он молчал, даже когда я отчаянно его звала. Мчался вперед, крепко сжимая мою ладонь.

Я хотела узнать, как ему удалось ускользнуть от своего Правителя, как ему позволили забрать меня. Но то, что ему совершенно не до объяснений, было очевидно даже растерянной мне.

Мы подошли к небрежно припаркованному автомобилю. Брайен усадил меня на пассажирское сиденье, а сам молниеносно оказался за рулем. Только когда его голова коснулась подголовника, он закрыл глаза и выдохнул.

– Если я могу что-то сделать для тебя, – начала я очень тихо, наблюдая за ним, – просто скажи. Брайен, я же на все готова, чтобы только ты был в порядке.

Вряд ли мои слова хоть как-то облегчили его ношу, но я надеялась, что он хотя бы почувствовал, что не один.

– Ты не жалеешь? – неожиданно спросил Брайен.

– Ни о чем не жалею. Нет ничего лучше возможности любить тебя и быть любимой тобой.

Его вмиг захлестнуло чувство вины. Он повернулся ко мне, осмотрел мои ноги, сорочку, заляпанную пятнами крови, и тут же впился в руль, зажмурился, демонстрируя непрекращающуюся внутреннюю борьбу. Тогда я, пытаясь его успокоить, положила ладони на его бледные костяшки и нежно погладила их.

– Послушай, они вылечили меня. Но оставили в таком виде, чтобы только позлить тебя.

Брайен даже не пытался смотреть мне в глаза, как бы настойчиво я сама ни вглядывалась в теплоту радужки, обрамляющей зрачок. Он все же поддался моей манипуляции, отпустил несчастный руль и позволил положить его ладонь себе на бедро. Не уверена, что это было достаточным доказательством того, что я не так хрупка, как может показаться на первый взгляд, но Брайен смог слегка расслабиться. Он водил по коже, спускался к коленке и возвращался снова, задирая подол и все так же виновато осматривая мои синяки. Затем он аккуратно без слов поправил мою одежду и положил руку на живот. Я попыталась его остановить, чтобы он не почувствовал скрывающийся под тканью плотный пластырь с толстым слоем ваты, но в итоге лишь неуклюже махнула рукой.

– Что сейчас с ней? – едва слышно спросил он, наконец посмотрев на меня. Его красные глаза не позволили мне улыбнуться, но я все равно не дала отчаянию стать очевидным.

– Они присматривают за ней и обеспечивают ее всем, что может потребоваться для жизни.

Он понимал, что все это значило.

– А ты? – Теперь его рука скользила по шее, щеке и лбу. – Предполагаю, ты скажешь, что все хорошо.

– Все хорошо. – Я мягко улыбнулась.

– Ты думаешь, что я идиот и не вижу ничего?

– Если ты все видишь, то давай просто не будем обсуждать.

Брайен совершенно не был с этим согласен, но ему пришлось принять мою «тайну» и позволить мне побыть хотя бы немного героиней. Он смотрел на меня еще несколько минут в молчаливой борьбе: обнять и поцеловать либо рвануть туда, где нас, вероятно, ждали. Выбрал он второе, а я, в свою очередь, не стала давить на него и приближаться к нему. Ведь он мог еще сильнее ощутить мой жар и лучше разглядеть зеленоватость кожи. А я все еще надеялась скрыть от него, насколько плохо себя чувствовала.

– Пристегнись, – сказал он, резко отвернувшись. Машина завелась моментально, и Брайен нажал на педаль газа, словно пытаясь сбежать от чего-то. Возможно, от правды, которая выворачивала его наизнанку и заставляла поехать в светлый мир.

– Ты можешь находиться на солнце. Да, не без труда, но можешь. Как? – заговорила я, когда мы выехали на большую дорогу и миновали неблагополучный район темного мира.

– Я не знаю. Правда.

– Это было эмоциональное потрясение, – предположила я.

Больше мы не говорили об этом. Я решила, что не стоит отвлекать Брайена от дороги, тем более когда он не в самом лучшем состоянии: измученном, болезненном и истерзанном. К моему сожалению, я не смогла занять себя изучением городского пейзажа темного мира и безлюдных тротуаров. Все так сильно походило на светлый мир, за исключением преобладания черного, что в итоге я перестала обращать внимание на вид за окном. Из-за этого я сильнее сфокусировалась на переживаниях, на ломающемся изнутри теле и на дочери.

– Мы не выбрали имя, – прошептала я.

– Я даже не думал об этом, – честно, на выдохе сказал Брайен. – Казалось, что это второстепенное.

– Ты прав. Сделаем это, как только она окажется с нами.

Это было ненормально. Вообще наше поведение и положение трудно было назвать пригодным для жизни. Мы были настолько опустошены, что не позволяли себе тратить силы на такие обычные вещи.

Важно дать имя ребенку. Да, несомненно. Но только тогда, когда вы знаете, что ребенку ничего не грозит. У нас с Брайеном были иные приоритеты.

Мы остановились возле того самого здания, где со мной разыгрывал сцену Правитель, желая ввести Брайена в ужасное, дикое состояние. Из-за воспоминаний я нервно и устало ухмыльнулась. Разве тогда я могла подумать, что дальше все станет только хуже?

Брайен помог мне выйти из машины и подняться по ступенькам к главному входу. Он не говорил мне о наших планах, не делился мыслями о том, какие шаги придется предпринять. Я доверяла ему, поэтому просто следовала за ним, готовая в любой момент броситься в бой, чтобы спасти нас.

У двери Брайен остановился и с сожалением в голосе произнес:

– Прости за все, что было. И за все, что будет дальше.

– О чем...

Мой вопрос растворился в скрипе тяжелых дверей. Руки Брайена, еще недавно крепко державшие меня и заботливо гладящие саднившую кожу, толкнули меня вперед, и я упала на колени.

– Я привел ее! – воскликнул Брайен, после чего одинокая полоска света от двери сомкнулась. Все погрузилось в полнейший мрак, и я не смогла больше видеть.

Звуки торопливых шагов, восторженные свисты и полное непонимание происходящего в совокупности порождали панику, а она включала в моем теле дрожь и пускала новую порцию адреналина. Я судорожно цеплялась за картинки из прошлого, когда мы с Брайеном были совершенно беспечны, заставляла себя чувствовать его руки на своем теле, чтобы не находить поводов верить в этот холодный тон за спиной.

Все вокруг затихло, и по полу стали расходиться слабые вибрации шагов. Шел он, Правитель темных, прямо ко мне.

– Невероятно! – Раздались редкие и тяжелые хлопки. – Брайен, а мы ведь слабо верили в осуществление твоего безрассудства.

– Ложь, вы верили. В противном случае не отпустили бы меня.

– Хорошо, подловил. Должно быть, все удивились: темный стоит прямо под солнцем! Немыслимо! Ты превзошел все наши ожидания и достиг того уровня, когда в тебе совместились способности двух миров.

Я подчеркнула это для себя в качестве позитивного момента.

– Мы долго будем обсуждать меня? Может, разберемся с ней для начала? – произнес Брайен надменно, с отвращением... Он будто видел под ногами крысу и испытывал немыслимое презрение.

– А что бы ты хотел с ней сделать? – лукаво спросил Правитель.

– Вы знаете, что сейчас на меня действует ваш идиотский препарат. Очень скоро эффект начнет спадать, и я вновь начну испытывать желание помогать таким немощным, как она.

Хорошо, звучало почти убедительно. За месяцы адаптации Брайен смог обрести по-настоящему важные навыки, например, способность искусно лгать. Но недоверие со стороны Правителя все еще исходило: он боялся просчитаться, не заметить один важный момент, который мог бы порвать туго сплетенную паутину системы. Поэтому я, высвобождая другие эмоции, не имеющие отношения к Брайену, постаралась ему подыграть.

– Зачем? – Я шмыгнула носом и предприняла попытку встать, потому что знала, что повалюсь обратно, и рассчитывала на эффектную и жалкую картину. – Зачем ты меня забрал? Чтобы издеваться здесь? Всех этих месяцев тебе было мало?

Мои слезы не были игрой, как и полное бессилие.

– Я же уже не нужна! Родила вам научный объект! Все! Выполнила миссию!

– Просто заткнись, противно смотреть на тебя, – заявил Брайен.

И хрип в голосе его выдал.

От Правителя это не ускользнуло: я резко почувствовала себя наиглупейшим существом.

– Сукин ты сын! – миновав меня, Правитель разгневанно подошел вплотную к Брайену. – Думаешь, все так просто?

Я слышала только удары: после каждого глухого или звонкого хлопка сжималась сильнее, словно били меня. Брайен терпел все, что с ним делали, без попыток сопротивляться. Ведь так надо было, да? Сдерживая свои порывы, я лбом терлась о холодный пол и зажимала рот руками.

– Если бы только у нас было немного больше времени! Если бы только ты не обладал всеми нужными качествами! Я бы лично расчленил тебя и скормил собакам!

Послышался торопливый стук каблуков. К нам прибежала девушка, и по одним своим ощущениям я поняла, что это Ребекка. Первым делом она аккуратно подняла меня и прижала к себе. Теперь она чувствовала, как сильно я дергаюсь после каждого удара.

– Хватит его трогать! Достаточно! – крикнула она, и ее слова разнеслись, кажется, по всему зданию, отскакивая от застывших на месте наблюдателей.

Правитель остановился. Его тяжелое, бешеное дыхание смешалось с моими всхлипами.

– Я превращу тебя в овощ. Я выпотрошу всю твою суть, все, что ты считал собой, из каждой клеточки твоего тела и подчиню тебя своей воле, на этот раз окончательно, чтобы впредь ты не пытался разрушить мои планы. И мы проверим твою готовность одним весьма показательным методом.

Почему-то именно после этих слов руки Ребекки обхватили меня с большей силой. Я могла лишь предположить, что именно во мне заключался «финальный этап превращения».

– Вколите ему тройную дозу, после чего посадите на капельницу, – приказал Правитель одному из своих подчиненных.

– Смешивать питание с веществом нервно-паралитического действия?

– Самое слабое и в самых малых дозах, чтобы не буйствовал. Предпочтительно используйте вещества с галлюциногенным эффектом. У него порой бывают весьма полезные для нас видения.

– А что насчет терапий?

– Обговорите их с другими врачами. И не забывайте контролировать его здоровье и физические данные: внешняя оболочка должна оставаться прежней. Залечите все ссадины, избавьтесь от шрамов. Будущему правителю не полагается так ужасно выглядеть.

– Будет сделано.

Мой крик в пустоту с просьбой о помощи Ребекка оборвала ладонью. Она держала меня и не давала мне рвануть к Брайену, которого тащили куда-то далеко от меня. Снова нас отрывали друг от друга, так просто, так сладко смакуя наше поражение. И они смеялись. Все они насмехались над нами, словно наша трагедия – один сплошной анекдот.

Через какое-то время нас с Ребеккой оттолкнули друг от друга: меня схватили за обе руки, а ее Правитель, вероятно, стал удерживать за скулы цепкими пальцами, потому что она издала глухой визг и тут же злобно шикнула в попытке что-то сказать.

– А ты, – начал Правитель, обращаясь к ней, – будешь очень внимательно следить за тем, чтобы наш дорогой Брайен следовал плану. Иначе я лично убью вашего сына, заставив тебя наблюдать за тем, как его крошечное тело борется за жизнь. А после я отправлю тебя в твою самую любимую комнату с большой кроватью. По тебе все очень соскучились, дочурка.

От шока она не могла говорить, дышать, двигаться. Правитель приказал увести ее в ту самую комнату, чтобы она смогла там под действием воспоминаний принять верное решение.

– А эту посадите за решетку. И дайте ей лекарства, чтобы она не сдохла раньше времени.

Очнулась я, когда уже наступила ночь. Поняла это по незаколоченным окнам, сквозь которые проникал свет луны.

Я лежала на бетонном полу, касаясь коленями холодной лужицы. Неторопливо привстала на руках и оглядела все вокруг: моим домом стала клетка из толстых прутьев с неизвестным закутком. Помещение само по себе напоминало маленький подвал с крошечными окнами у самого потолка. То, на что падал лунный свет, я могла отчетливо разглядеть, хотя раньше это казалось нереальным.

Невероятно... Теперь я не видела только при полном отсутствии света! Это осознание на мгновение воодушевило меня, пусть и перемены произошли благодаря потрясениям.

Рядом с собой я обнаружила поднос, на котором лежали неизвестные таблетки.

– Выпей их, – раздался низкий голос из угла соседней камеры. Я не на шутку перепугалась, но сдвинуться с места не смогла: все болевые ощущения усилились многократно.

– Кто ты? – несмело спросила я, до сих пор испытывая трудности с полным пониманием происходящего.

– Серьезно, Ангелочек? Забыла мой голос?

От удивления мое лицо вытянулось. Я медленно повернулась всем телом и сфокусировала взгляд на силуэте человека, который сидел в самом углу, откинув голову на стену, и не выходил из мрачного укрытия.

– Блэйк?!

Он усмехнулся. Лениво встал и сделал несколько шатких шагов в мою сторону, после чего резко сел на корточки, обхватив руками металлические прутья. Его лицо оказалось напротив моего настолько близко, что я смогла разглядеть даже самую мелкую морщинку в лунном свете. Не выдержав его тяжелого взгляда, я отползла назад.

– И я рад тебя видеть. – Блэйк сел и облокотился на разделяющую нас решетку. – Какими судьбами?

Пожалуй, он был первым человеком, в глазах которого я видела львиную долю незаинтересованности. Он походил на скучающего монстра, которого разбудили. Возможно, дело было в моем предвзятом к нему отношении, но если лицо Брайена казалось отражением аристократичности, власти, надежности и внутренней силы, то, глядя на Блэйка, я чувствовала лишь противную хитрость. Кого-то это могло соблазнить: нахальная полуулыбка, вечно злобный взгляд. Но я честно хотела, чтобы он перестал портить свою внешнюю привлекательность гнилыми внутренними изъянами.

– Сравниваешь нас с ним? Давай вслух, я заинтригован. Ведь меня ты увидела в первый раз.

– Ты и рядом с ним не стоишь, – уверенно заключила я.

Блэйк громко рассмеялся.

– Все еще трепещешь над Его Высочеством? Его идеальность мне не перебить, ты права.

– Идеальных людей нет. У Брайена есть свои изъяны. И я не виновата, что он старается стать лучше, в отличие от некоторых.

Мои слова укололи Блэйка. Он явно ждал мои горячие речи о том, как прекрасен преемник Правителя по всем фронтам. Только я никогда не была слепа в своей любви. Да, для меня лично Брайен был идеален, но я прекрасно осознавала, что кому-то он может совершенно не нравиться. Я всего лишь всегда готова была защитить его от оскорблений, особенно со стороны моего сокамерника, который слишком узко мыслил на его счет.

– Видимо, он нашел, ради кого становиться лучше. – Он многозначительно посмотрел на высохшее кровавое пятно в районе моего живота.

– А ты разве нет?

Еще один выстрел в его слабое место. Больше от Блэйка не веяло расслабленностью. Он все еще выглядел уставшим, но теперь в нем было больше тоски.

– Почему, когда появляешься ты, все вокруг заливается радужными соплями? – тихо взбунтовался он.

– Как же легко вывести тебя на сентиментальность.

Несмотря на паршивое самочувствие, я была благодарна, что рядом находился тот, кто способен в любой момент сделать хуже. Я всем сердцем ненавидела Блэйка, но не могла не признать логику в его подлом поступке. Поэтому спустя такой большой промежуток времени я вновь не боялась его.

Будь я сейчас одна, то вряд ли бы так быстро пришла в себя. Его присутствие не позволяло раскиснуть, раствориться в боли и стать слабой и скучной добычей в пасти темного правительства.

– Кто оставил эти таблетки? – спросила я у Блэйка, с любопытством разглядывая пилюли.

– Те, кто тебя притащил. Они сказали, чтобы после сна ты сразу выпила все.

– И долго я спала?

– Возможно, сутки? Или больше.

Черт! Пока с моей дочерью делали неизвестно что, а любимого пытали, я сидела в идиотской темнице и спала. От злости на саму себя я мучительно простонала и запихнула в рот таблетки.

– Что с тобой? – спросил Блэйк. – Уверена, что стоит пить это?

Я запила пилюли водой и небрежно посмотрела на Блэйка, в котором вдруг проснулась заинтересованность.

– Ты же хотел, чтобы я это сделала. – Он закатил глаза. – Я нужна им живой. Пока что.

Мне нужна была тишина. Хотя бы ненадолго, чтобы подействовало лекарство. И Блэйк с удовольствием мне ее предоставил.

Мы сидели совсем рядом, разделенные решеткой. Думали о своем и смотрели в пустоту. Минуты капали, жар спадал, и я действительно почувствовала, что таблетки помогают. Прошла ломота в теле, перестал ныть шрам, и даже кожа порозовела, избавившись от испарины лихорадки. Меня посещали мысли о том, чтобы обработать раны и заглянуть под повязку на животе, но условия были максимально антисанитарными, что могло привести к заражению.

– Как ты здесь оказался? – спросила я, когда паника вновь начала набирать обороты.

– Беседы помогают отвлечься?

– Что-то в этом роде.

– Меня без объяснений задержали почти сразу, как я смог самостоятельно передвигаться. Да, твой ненаглядный отлично мне навалял.

– Заслуженно.

– Верно.

– И все же, – задумалась я, – для чего-то же ты им нужен.

Дальнейший разговор Блэйк пытался свести к моей дочери и тому, что происходило все эти месяцы за стенами пропитанного сыростью подвала. В ответ на эти манипуляции я защищалась упоминанием Ребекки. Мы спорили на повышенных тоннах, помогали друг другу справляться с яростью, бьющейся в черепной коробке. Но нам пришлось резко замолкнуть, когда скрипнула скрытая от наших глаз дверь.

По лестнице спустились двое мужчин в специальной черной форме. В руках они несли подносы с едой, которые быстро поставили рядом с нами, после того как открыли решетки. Для меня была приготовлена еще одна порция лекарств. Для Блэйка же положили одну странную капсулу, назначение которой меня моментально заинтересовало. Почувствовав мой немой вопрос, Блэйк тихо ответил:

– Подавление нервной системы.

– Чтобы не буянил, – засмеялись темные, услышав Блэйка.

И тут я прониклась сочувствием к тому, кого никогда видеть не хотела: долгие месяцы он находился здесь в полном одиночестве и постоянно в полупьяном состоянии. Я подала ему знак, чтобы он не принимал свою капсулу. Блэйк удивился, но намек понял.

– Нам долго ждать?!

– Ребят, – любезно обратилась я, стараясь выглядеть бодрой и полной сил, – не найдется ли у вас места поудобнее?

Взгляд двух пар карих глаз устремился в мою сторону. Пришедших мужчин больше не интересовал какой-то там парень, которого им приходилось лицезреть почти каждый день. Другое дело я – диковинка для их будничной жизни.

– Разве что в спальне у одного из нас.

Как предсказуемо.

– Все будет лучше, чем этот твердый пол.

Они прекрасно знали, кем я являлась. То, что выбор Брайена, будущего правителя, пал на светлую девчонку, автоматически делал из меня экзотическую особу, которую они хотели попробовать, несмотря на мой потрепанный вид. Вероятно, они даже надеялись снискать то, что повысит их.

– Не рекомендую, парни, вестись на это ангельское личико. Кожа из-за ее поцелуев будет гореть адски. Слышали о способностях светлых?

– Мы знаем, что она больше не обжигает. Блондиночка теперь совсем безопасна.

Их пошлые улыбки пробудили внутри у меня тревогу, но вида, что они сказали правду, я не подала. Я самоуверенно протянула руку через прутья прямо к Блэйку и обхватила его шею пальцами.

– Твою мать! – натурально вскрикнул он, и я тут же убрала руку. Блэйк начал театрально тереть шею и с ненавистью прожигать мою спину взглядом.

– Говорю вам, не стоит оно того. Один раз она поцеловала меня, хватило!

Я поднялась и, слегка покачиваясь, приблизилась к решетке. Напуганные темные отшатнулись, но пристального взгляда не отвели. Я все еще держала тонкую нить их внимания.

– Ты чокнутая! – сказал один из них.

– Не исключено. – Я закусила губу и одну руку специально выставила к ним, соблазнительно поманив пальцем. Действовало это безотказно: они были полностью поглощены мной. – Расскажите, что там происходит с вашим будущим правителем.

– Мы не знаем. Никто не знает. Из его комнаты постоянно слышны либо крики, либо разговоры, когда там никого, кроме него, нет.

– Известно что-то о том, когда его назначат правителем?

– Чем больше людей он убьет, тем скорее это произойдет. Говорят, что Правитель постоянно контролирует жертв. Вы с ним, – парень кивнул в сторону Блэйка, – финальный уровень.

– Чего?! – Блэйк подскочил и вцепился в прутья. – Кто мы?!

Подобная агрессия вывела парней из моего личного гипноза. Они ошарашенно посмотрели друг на друга, поняв, что сболтнули лишнего, и тут же попытались вернуть все в нужное для них русло.

– Сначала тебя, потом эту блондинку! Надеемся, теперь ваше ожидание скрасит мысль о том, что скоро вас жестоко убьют.

Под звуки трясущейся из-за ударов Блэйка решетки они покинули подвал, так и не дав внятных объяснений.

Я попятилась обратно к стене и сползла на пол, полностью теряя наигранную самоуверенность. Видела, как Блэйк размахивает руками и что-то яростно мне объясняет, но совершенно ничего не слышала.

– Они хотят, чтобы он убил меня. Только тогда он станет правителем, – пробубнила я. – Они сводят его с ума, снова и снова.

Я чувствовала вину за все. За то, что моя дочь оказалась у какого-то сумасшедшего светлого. За то, что Брайен проходил через пытки. За то, что страдали все мои близкие.

И за то, что моя мама отдала свою жизнь за меня.

– Мы сбежим отсюда, – слова Блэйка ворвались в сознание.

– Что?

– Сбежим. Иначе мы трупы.

– Брайен не тронет нас. Он не...

– Брайен не тронет, да. Но ты уверена, что в конечном счете от того Брайена, которого ты знаешь и любишь, хоть что-то останется? Мы сбежим. У меня есть план.

Глава 26

Гордость темного мира.

Так его называл абсолютно каждый. Правительство умело раздуло скандал, связанный со светлой, и нашло таким образом собственную золотую жилу. В конечном счете среди людей прошел слушок, что Брайен был подставным агентом, который смог открыть путь к порабощению светлого мира.

Люди любят верить в сказки: в них желания всегда исполняются, и перед этим сладостным предвкушением очень сложно устоять. Особенно если все делается чужими руками.

Все ждали, когда Брайен официально станет новым правителем, пусть и толком на публику его не выводили.

И пока за четырьмя давящими стенами комнаты Брайена люди боготворили одно только его имя, сам преемник ежесекундно вступал в бой с самим собой.

Началось все год назад, еще с попытки вырезать Аврору из жизни Брайена. Любовь – слабость и сила в одном хрупком флаконе. Они внушили ему ее смерть, заставили верить в галлюцинации.

Слабость заключалась в ней: он был так уязвим перед угрозой ей, что не мог себя сдерживать. Сила же черпалась из пронизывающих его всего чувств и заставляющих бороться даже насмерть.

Тогда Аврора вернулась в его жизнь, но он все равно не излечился. Где-то глубоко в нем сидела отравленная ядом часть, выбирающаяся наружу при малейшем страхе, при любом стрессе. С каждым новым витком событий, новой опасностью состояние становилось все хуже, гнев превращался в паразита, сосущего последние капли рассудка. Сознание Брайена становилось настолько слабым, что побеждающая половина поглощала все и заставляла хозяина верить в картинки, воплощающие его главные страхи. Он впадал в транс, при котором мог уничтожать все, что угодно: не видел преград, не имел моральных принципов и думал только о смерти попадающихся под руку людей. Ненависть руководствовала им, и Правитель был главным ее источником, потому оказывал влияние на Брайена в этом состоянии. И только Аврора могла затормозить процесс, ведь одно ее присутствие рядом рассеивало все галлюцинации.

Власть начала манипулировать этой второй личностью: играться с ней, искать ее слабые и сильные стороны, пытаться слить ее с основой. Строго говоря, можно было бы даже сказать, что сам Брайен – светлая личность, в то время как его альтер эго – темная. Парадокс пугал врачей и специалистов, они молчали, скрывали от Правителя, насколько сильно темный был «нетемным». Любые препараты, которые были когда-либо ими изобретены, причиняли лишь физическую боль, но так и не доходили до глубин сознания, психика оставалась почти нетронутой. Брайен своей игрой долго держал всех в иллюзии безоговорочной победы и сам перестраивал себя изнутри, повышал свои навыки сознательно, каждый раз молчаливо радуясь очередной ступени. Вскоре он преодолел границу между своими личностями, объединил их и научился пользоваться их сильными сторонами. Это напоминало то, как Аврора стала серой. Только у девушки процесс происходил естественно, Брайен же делал все сам при помощи того, что вгоняли в его вены каждый час.

Вскоре исследователи придумали совершенно новое средство, в которое верили всем своим блистательным интеллектом. Когда это произошло, они гордо вручили несколько склянок с жидкостью Правителю и попросили прощения за то, что раньше скрывали нерезультативность проводимых терапий. Правитель оставил всех в живых лишь потому, что до сих пор верил, что чувства Брайена к светлой рано или поздно сыграют на руку всему темному миру. Таким образом обман преемника был раскрыт, правительство больше не видело смысла в том, чтобы объединять личности и превращать Брайена в чудовище. Нужно было просто подчинить то, во что он сам себя превратил.

У нового препарата был накопительный эффект: для более сильного действия требовалось истощать организм Брайена на максимум и вводить лекарство в шею. С каждой такой процедурой эффект от укола длился дольше. Результат – полная недееспособность. Оставалось только дождаться, когда тело Брайена лишится воли и перейдет под полный контроль Правителя.

Предвкушая этот день, Правитель изрядно подобрел, если о нем можно было так сказать. Он злился из-за того, что «чудо-ребенок» оказался не в его руках, но предвидел полный переворот событий. Все зависело от Брайена и того, выдержит он пытки или нет. Разрешение отправиться за Авророй Правитель дал сразу, не видя негативных моментов для себя: во‑первых, Брайен мог выгулять свою новую способность видеть днем, которую модифицировал из-за страха и ярости; во‑вторых, Аврора все еще была самой лучшей наживкой и самым лучшим индикатором для проверки человечности преемника.

И вот теперь светлая сидела в подвальных камерах, ожидая своего часа, Брайен умирал и воскрешался вновь, все сильнее теряя способность внятно разговаривать и думать. Правитель упивался своей победой, из-за чего у него совершенно пропал интерес издеваться над дочерью, хотя, по его мнению, она заслуживала сильной порки за свою навязчивость. Ребекка в разной форме просила оставить Брайена в покое. Она знала, что сердце друга иногда попросту не выдерживало терапий, останавливая свое скудное биение. В эти моменты врачи с хладнокровностью заводили сердце вновь и повышали тонус всего организма, чтобы снова начать его истощать. И так по кругу. Банальные голодовки могли грозить потерей веса, поэтому Брайена заставляли есть и упражняться в перерывах между вводимыми лекарствами.

То мертвый, то живой. Ребекка не знала, что делать. Один раз ей удалось навестить его после очередной промывки мозгов. Пока она стояла за дверью, то слышала, как Брайен разговаривал сам с собой, видя новые выдуманные картинки. Раньше его речь была четкой и агрессивной, сейчас же он не мог связать и двух слов, глотал согласные и не наполнял слова эмоциями.

Ребекка аккуратно приоткрыла дверь пропахшего лекарствами и кровью помещения и в ужасе застыла на пороге от увиденного: Брайен сидел на стуле по пояс обнаженный, натренированное тело полностью покрывали как старые, так и новые шрамы, на запястьях красовались багровые браслеты от постоянно впивающихся в кожу веревок. Мышцы почему-то были напряжены, несмотря на кажущуюся отреченность хозяина, а кожа сверкала в холодном лунном свете от пота и капель алой крови. Взгляд расфокусирован, мелкие капилляры в глазах полопались и наполнили белки красными крапинками. Темные волосы отросли и уже скрывали уши, из которых к шее тянулись запекшиеся змейки крови.

Не спеша Ребекка подошла к Брайену и упала на колени перед ним. Трясущейся рукой она ощупала горячую кожу, аккуратно надавила на мышцы и тут же остановилась, когда заметила, как слегка дернулось его тело.

– Тебе больно?

«Конечно, больно», – ответила она самой себе. Такое чувство, что он был готов ударить ее в любой момент и страдал от постоянного напряжения.

– Брайен, ты меня слышишь? – Она пыталась поднять его голову, чтобы заглянуть в глаза, только он смотрел сквозь нее, словно ее не было рядом. – Подай хоть какой-то знак, что ты все еще с нами, – шепотом взмолилась она.

Ответом ей послужило полное бездействие.

– Не заставляй меня делать тебе больно словами. Просто один знак, прошу.

Ребекка не унималась. Она поправила его отросшую челку и холодными костяшками протерла лоб от пота.

– Я не могу просто стоять в стороне, понимаешь?

Все это время она пыталась спуститься в подвал, чтобы навестить Аврору и обговорить с ней план действий. Но ее туда не пускали, угрожали сыном, поэтому она разворачивалась без попыток применить силу или обаяние. Она до сих пор не понимала, зачем Брайен вызволил ее из одной ловушки, чтобы загнать в другую. Здесь она была в безопасности? Нет, совершенно нет. До нее уже дошли слухи, что Аврора названа финальным уровнем игры по становлению Брайена личным псом на поводке старающегося сохранить власть Правителя. А если об этом узнала и Аврора? Какой бы сильной она ни показывала себя в последнее время, Ребекка все еще видела в ней ту девчонку, которая отчаянно боролась за свои взгляды, капризничала и не могла совладать с собственными эмоциями, выражала чувства прямо в лоб и обескураживала своей способностью любить и внушать веру в это чувство другим. В одиночестве Аврора могла полностью загрызть себя мыслями о том, какую судьбу ей уготовили.

– Ты ведь слышал? Слышал, что с ней будет, если ты проиграешь? – совсем тихо, на свой страх и риск спросила Ребекка. – Скажи, что ты не сдался. Умоляю!

Не выдержав нервного напряжения и тяжелого молчания, Ребекка тихо заплакала, упершись лбом в колено Брайена. Проиграл? Сдался? Она заставляла себя не верить в эти очевидные вещи. Продолжая почти бесшумно лить слезы, она нашептывала добрые слова о том, что все будет хорошо, пока дверь в комнату не открылась.

– Проваливай отсюда, – произнес грубый голос с порога.

Ребекка в последний раз взглянула на друга детства и вновь заметила, что огонь борьбы в его глазах погас. Навсегда.

Побег из тюрьмы. Опасная авантюра, попахивающая проигрышем.

– Я не оставлю Брайена одного.

– Ты с ума сошла?!

– Он не просто так меня сюда привел.

– Он спас тебя от светлых, думая, что здесь сможет хоть как-то защитить. Но он оказался слишком самоуверенным.

Неправда. Я прекрасно знала, что Брайен ни за что бы не стал подвергать меня опасности. Здесь, несмотря на заточение, мне оказали медицинскую помощь, обработали шов и позволили один раз принять душ хотя бы прохладной водой. В светлом мире они бы наплевали на то, как можно использовать меня в противостоянии, и заклевали бы меня до смерти. Он выбрал меньшее из зол.

– Блэйк, я правда...

– Аврора, не надо проявлять отвагу когда вздумается! Честное слово, тебе важнее помочь ему или остаться живой ради дочери?! Он тоже не железный, может и сдать позиции.

Как же меня бесил Блэйк! Его голос, лицо и фигура, отбрасывающая на меня тень. А еще больше бесил тот выбор, который он озвучил, хотя я сама боялась даже на секунду о нем задуматься.

– Хорошо, – буркнула я, возвращаясь к своему углу и прижимая колени к груди. В таком положении болел шрам, но зато было легче держать себя в руках.

Мне и правда нужно было срочно уходить отсюда, иначе я рисковала больше никогда не увидеть дочь. Даже если попытка сбежать обернется крахом, меня вернут на прежнее место, а что касается Блэйка... Он был уверен в своей смерти настолько, что пошел на максимальный риск.

А стоило ли доверять ему? Возможно, нет, особенно после всего, что он натворил. Но я верила в его желание спасти свою шкуру, а это он мог сделать только в паре со мной.

И мне без него не обойтись.

Решение принялось слишком быстро.

– И каков план?

Несколько дней мы решали, как лучше провернуть свою безумную задумку. Все это время каждый раз, когда Блэйку давали таблетку, подавляющую его силы, я отвлекала темных. Молодые парни ничему не учились и вновь клевали на удочку, как глупые, голодные рыбы. Благодаря моей хитрости мой сокамерник стал намного бодрее и сильнее, это прибавило ему уверенности в себе и подняло угрюмое настроение. С ним даже говорить стало чуточку приятнее.

Меня, как положено, тоже поили таблетками. Я стремительно шла на поправку, боль в районе шрама стихала, и у меня даже получалось проделать некоторые простые упражнения. Блэйк одобрительно заключил, что я готова к действиям. Только так ли это на самом деле?

Сутки назад, когда к нам пришли наши добрые друзья-охранники, один из них с насмешкой сказал, что завтра нас публично убьет новый правитель темных.

– Забавно, – сказал Блэйк, когда они ушли. – Он не справился.

– С чего ты это взял?

– Завтра ночью состоится что-то вроде коронации. Процесс передачи власти – важнейшее событие в темном мире. И раз дата назначена, то Правитель уверен в том, что Брайен готов. Ну, а мы с тобой поможем добавить в шоу перчинки.

Я воздержалась от комментариев.

Вообще не говорила ничего о Брайене. Только слушала сплетни, которые выбалтывали надсмотрщики, и молчаливо пережевывала их. Всем своим нутром я отказывалась верить в то, что теперь Брайен – пустая прекрасная оболочка, готовая выполнить любой приказ мерзкого Правителя. Удивительно, но Блэйк проявлял чуткость и не обсуждал со мной все эти кошмары. В ответ я больше не говорила колкости насчет Ребекки.

Настала та самая ночь, когда нельзя было больше медлить и, сидя возле бетонной стены, терроризировать мозг догадками. Пришло время бежать, преодолевая все рамки разумного.

Окно в душном подвале открылось автоматически, когда солнце скрылось за линией горизонта и небо покрылось россыпью сверкающих звезд.

– Готова? – тихо спросил Блэйк, разминая шею и плечи.

– Да, – соврала я.

На мне все еще была жалкая сорочка, вся грязная и влажная от пота и тухлых луж на полу. Все, что мне выдали, чтобы я не замерзла холодными ночами, это огромную черную тряпку, именуемую, по их мнению, пледом. Я легла лицом к стене и укрылась этим лоскутом.

– Эй, кто-нибудь! Ей плохо! – воскликнул Блэйк, при этом один раз слабо пнув по металлическим прутьям.

Я специально начала дрожать всем телом и рвано дышать, словно на легкие кто-то наступил огромным, грязным ботинком. Хотя я в который раз убедилась, что подобное состояние мне даже не надо было играть: просто стоило приоткрыть дверцу внутри сердца и вспомнить обо всех тревогах и опасностях, как неконтролируемая истерика лилась из меня бойким ручьем.

Послышались ленивые шаги по ступенькам и протяжный вопрос:

– Что случилось?

– Сам посмотри.

Вероятно, один из охранников, увидев, как я трясусь в наигранных конвульсиях, стал в панике копошиться возле решетки. Я услышала его быстрые шаги, а вскоре смогла почувствовать тяжелые ладони на плечах.

– Только не трогай кожу, – напомнил ему Блэйк.

Тут настал мой выход. Когда охранник попытался развернуть меня, я резко дернулась и прилепила руки к его щекам. Тот, совершенно не ожидая такого маневра, от испуга врезался спиной в решетку, которая разделяла меня и Блэйка, и полностью отвлекся на выдуманную боль.

Блэйк сел за его спиной, рукой дотянулся до жалкого покрывала и с моей помощью обвязал им шею охранника. Два конца тряпки оказались на территории сокамерника, он резко потянул их на себя, впечатывая череп в толстые прутья. Охранник начал задыхаться, издавать болезненные кряхтения, поэтому мне пришлось закрыть его рот ладонями. Кровь забилась в висках с такой силой, что я не услышала и даже не заметила, как наша жертва потеряла сознание и скатилась на пол.

Меня тут же потянуло прочь.

– Живой, – сказал Блэйк, нащупав слабую пульсацию на шее.

Я глубоко вдохнула. Живой, от этого чуточку стало легче.

Вскочив и подобрав оброненные в ходе битвы ключи, я подбежала к решетке Блэйка.

Как только я выпустила его, на лестнице вновь раздались шаги. Мы вдвоем почти синхронно отскочили к стене в попытке спрятаться.

– Что, черт возьми... – прошептал еще один охранник, в упор глядя на бессознательную тушу коллеги. Спустя мгновение он обернулся, заметил нас и сложил все в один красочный пазл, попытавшись покинуть роковой подвал как можно скорее.

Ноги несли его на первую, вторую, третью ступеньку. Блэйк через перила схватил темного за икры и сильным рывком повалил на пол, после чего набросился с кулаками и несколькими ударами заставил на какое-то время замолчать.

Я сглотнула и с истеричной усмешкой произнесла:

– А ты хорош.

Его взгляд сочился скептицизмом, но при этом лицо отразило гордость.

– Мне говорили, что мы с Брайеном были главными претендентами на роль преемника. Но я проиграл и был опущен на дно. Поэтому не думай, что я слаб, раз мог когда-то составить конкуренцию Его Величеству.

– Так вот где берутся корни твоей нескончаемой зависти к нему.

– Как же сильно ты меня любишь, Ангелочек.

Мы перекинулись язвительными замечаниями и начали активно раздевать бессознательных охранников. В процессе я размышляла о том, в чем заключалось соперничество между ними в далеком детстве. Сталкивать лбами детей было нормально в их мире? Хотя чему я удивлялась. Мы живем в гнилых пчелиных сотах, в которых мед – одна сплошная иллюзия.

– Долго ты еще? – возмутился Блэйк. Он держал в руках скомканную одежду и с нетерпением смотрел на мои вялые попытки стянуть штаны с бедолаги в моей клетке.

На глаза мне попался растянутый лоскут, повисший на его шее. С безумной идеей я быстро схватила его и поплелась с добычей к хмурому напарнику.

Блэйк без слов начал раздеваться, не сводя с меня взгляда.

– Ну, что ломаешься как в первый раз, честное слово. Шевелись! – шипел он.

– Отвернись, – строго сказала я.

Я прекрасно чувствовала, как на его языке вертится унизительная, острая шутка, но он кое-как сдержал себя и повиновался моей просьбе. На споры времени действительно не оставалось.

Сама я тоже повернулась к нему спиной и, быстро сняв сорочку, откинула ее в дальний угол. Этот жест стал неким символом очищения от немощности. Быстро натянув огромную куртку, я заправила волосы за воротник, тряпку повязала на бедрах, превращая ее в юбку, а узел спрятала под формой.

– Я все.

Мы быстро оценивающе осмотрели друг друга, и я вынесла вердикт, что Блэйк выглядел как самый грозный охранник темного мира, особенно с такими хмурыми бровями. Он же остановил взгляд на моих голых ногах, выглядывающих из-под «юбки», и начал смеяться.

– Серьезно?

– Ну а что? Предлагаешь мне напялить мужские штаны, которые по дороге могут просто сползти?

– А эта тряпка так надежна.

– Какая разница? Зато мои синяки на коленях покажут все в выгодном свете. Я в мужской куртке, короткой юбке.

Неожиданно Блэйк приблизился ко мне и натянул на голову капюшон, закрывающий мне весь обзор. Ладонью он поправил мои волосы, спрятал их от лишних глаз, туже затянул узел на бедрах и одернул рабочую куртку.

– А ты можешь быть не кретином, как оказалось. Почему бы тебе не попытать удачу и не попросить у меня прощения? – не стесняясь, спросила я. Мне вообще казалось, что Блэйку я могла ляпнуть все, что душе угодно: от унизительных замечаний до трогательных комплиментов.

– Не вижу смысла: ты бы все равно не простила.

– Это был ублюдский поступок.

– Вау, как грубо.

– И все же.

На выдохе Блэйк произнес:

– Давай мы просто продолжим унижать друг друга, хорошо? Мне куда больше нравится, когда мы друг друга ненавидим.

Упрямый баран. Я закатила глаза, благо он этого не видел, и покорно пошла за ним в белых балетках, сверху которых натянула черные носки. Неуклюже, но хоть какая-то маскировка. Мы оказались возле двери, и я от страха сильнее сжала ладонь Блэйка.

– А если кто-то нас слышал? У вас же отличный слух, – обеспокоилась я.

– Все вокруг заняты церемонией. До нас пока что никому нет дела.

Блэйк аккуратно открыл дверь и после секундного обследования потянул меня в прохладный коридор, наполненный суетой. Наше появление во всеобщем хаосе осталось незамеченным. Я ему верила, хоть сама не видела ничего, так как в коридорах не было окон.

Как и планировалось, я делала вид, что сильно пьяна и удовлетворена, и идти самостоятельно толком не в силах. И Блэйк, мой горе-любовник, помогал мне выйти на свежий воздух после суток алкогольного забытья и страстных кувырканий в постели. Видимо, охранники часто приводят к себе девчонок на день, а после выводят в таком состоянии на улицу, раз картина успела стать обыденной и скучной для других.

С каждым шагом я все больше верила в гениальность плана моего напарника. Мы преодолевали поворот за поротом, слыша только довольные изречения о том, что скоро начнется новая эра для темного мира. Брайена упомянули раз сто, и сто раз в мое сердце впились иглы. Кое-как я выдерживала это давление благодаря одной-единственной цели – сбежать как можно скорее. Блэйк чувствовал мою слабость, поэтому держал крепко и торопился, чтобы разговоры проносились мимо наших ушей. Только до нас все равно доходили реплики о том, что мы были десертом сегодняшнего праздника.

Скоро наше отсутствие обнаружат. Это станет полнейшим крахом всех грандиозных планов Правителя, и на наши поиски отправят какие-нибудь огромные отряды обученных бойцов. Хотя я надеялась, что у нас будет фора из-за страха Правителя упасть в грязь лицом, еще и публично.

Мы вышли в центральный коридор, в конце которого находился выход на свободу. Дверь была открыта, так как люди выносили что-то на крыльцо, и благодаря проникающему лунному свету я смогла видеть.

Сдерживая желание перейти на бег, мы терпеливо брели к спасению в образе пьяных любовников. Но тут к нам кто-то обратился:

– Почему вы в таком виде здесь расхаживаете?

За секунду я оказалась где-то в стороне, в каком-то тесном углу. Уловив неровное дыхание и сильные ерзанья рядом с собой, я слегка приподняла капюшон и от шока чуть не сбросила его полностью, раскрывая белые волосы.

Блэйк прижимал к стене Ребекку, одетую в шикарное платье с глубоким декольте и высоким вырезом от самого бедра, открывающим стройную ногу. Одной рукой он закрывал темной рот, а второй захватил в плен тонкие запястья. Свет почти не проникал в этот закуток, поэтому я не видела ее глаз, но могла ощутить искры, вспыхнувшие между этими двумя.

– Тихо, хорошо? – предупредил Блэйк. Девушка кивнула, и тогда сильная хватка темного ослабла, но шаг в сторону от нее он не сделал.

– Ребекка, – обратилась я, – нам надо уйти. Мы все знаем.

Долгие переглядывания оборвались. Ребекка повернулась ко мне. Она поймала мою ладонь в свою, и в ответ я сжала ее так крепко, как только могла.

– Что с ним? Все плохо?

Когда я увидела слабый кивок, по телу прошел холод.

У нас не было возможности поговорить, не было шанса объясниться. Я просто взяла Блэйка за руку и потянула его обратно к нашему маршруту.

– Будьте осторожны. Оба, – промолвила Ребекка нам в спины.

Без лишней суеты мы вышли на крыльцо, которое успели превратить в сцену. Темные уже начали собираться на площади в ожидании торжества. Мы быстро спустились по лестнице и влились в толпу, где уже можно было сделать передышку. Вот так просто мы, гвоздь программы, только что слегка подкорректировали планы и стали крупицей в общей массе зрителей.

– Нам нельзя останавливаться, – сказал Блэйк.

Но я все равно замерла на какое-то время, посмотрела на сцену и поняла, почему на нас никто не обратил внимания. Ребекка вышла вместе с нами, и все зрители стали наслаждаться ее красотой, ее идеальным телом, облаченным в тонкую ткань легкого длинного платья. Она фальшиво улыбалась, ища нас в толпе, но не успела сделать это, так как кто-то подошел к ней и попросил вернуться за дверь.

Ведь совсем скоро все начнется.

Глава 27

Остались часы до того самого момента. Последний шрам на челюсти, полученный еще в далеком детстве, стерли лекарствами. Волосы подстригли, щетину сбрили. Взгляд, который еще сутки назад отражал все муки владельца, стал пустым, и холод в нем затыкал даже самые неугомонные рты.

Он стоял уже не в той комнате, где каждая трещинка в бетоне была заполнена его кровью, а в роскошных апартаментах, как и полагалось преемнику темного мира. Вокруг него семенили прислужливые дамочки, которым поставили задачу в лучшем свете выставить обездушенное тело. Они были бы рады даже обтереть в ванной каждую его часть, только получили на это предложение громкий хлопок дверью.

Пожалуй, только в ванной он все еще мог делать что-то самостоятельно, оставаться наедине с самим собой. Толпу прислуги возле двери ему помогал заглушить поток воды, бьющий прямо в лицо. В эти мгновения он был свободен от мыслей, от картинок и образов, от всего, чем пытали его это время.

Недолгое время, хотя для него минуты давно обрели размытые границы и превратились в поток одной сплошной издевки.

После душа он вновь становился тем, кого можно наряжать, как куклу, для масштабного мероприятия.

– Вам подготовили речь, – сказала одна из девушек, вошедшая в комнату. В руках она держала конверт. – Ее написал Правитель.

Несмотря на то, что его мышцы после силовых тренировок прислуга натирала обезболивающим, он все равно послушно протянул руку и забрал то, что ему предстояло выучить.

– Он будет готов? – Вопрос уже не к нему. С ним лично вообще перестали общаться, так как он не был способен на разговоры, если они не касались Правителя и его приказов. Только подчинение. Больше в нем ничего не оставили.

Прекрасный, крепкий «овощ», как и планировалось. Презентабельное лицо, огромная сила и полное отсутствие свободы воли.

– Сами посмотрите, – темные отстранились от объекта своей работы. Девушка, которая принесла конверт, пробежала взглядом по его телу и с удовлетворенной улыбкой похвалила всех за проделанную работу. Им удалось скрыть любые признаки издевательств.

По щелчку пальцев в комнату занесли выглаженную одежду: черный костюм и черную рубашку, а также начищенные ботинки.

– Можете одевать его. Скоро все начнется.

Одели, довели до блеска образ идеального будущего правителя.

Еще совсем немного, и он получит новый статус.

Еще совсем немного, и власть поменяет свой внешний облик.

Власть Правителя обретет новую, обожаемую всем миром оболочку.

– Нам надо уходить, – злился Блэйк на меня, пока я все еще глазела на Ребекку, которую уводили прочь со сцены.

Может, если я задержусь на минутку, мне удастся увидеть его? Я не хотела верить, что Брайена, того Брайена, которого я любила всем своим расстрелянным напрочь сердцем, больше нет. Даже слова Ребекки не могли заставить меня принять страшную информацию. Хотя она так сильно верила в нее и никогда бы не ошиблась.

Против воли Блэйк поволок меня через толпу, игнорируя возмущения в нашу сторону, а у меня не нашлось сил воспротивиться. По пути я несколько раз чуть не раскрыла всем цвет своих глаз, один раз капюшон, прятавший мои светлые волосы, немного сполз с головы. За это Блэйк выругался мне в лицо, будто я намеренно подвергала нас риску. В ответ я послала его самым грубым образом.

Через несколько минут упорного бега мы оказались за пределами толпы, от которой то и дело отделялись люди, не заинтересованные в шоу.

– Весь темный мир пришел на это посмотреть? – спросила я, озадаченно оглядываясь на сцену, ставшую слишком крошечной для того, чтобы рассмотреть происходящее на ней.

– Ты считаешь, у нас такое маленькое население? Возможно, не все приглашены, хотя это странно. Когда проходило назначение нынешнего Правителя, я еще не родился, не могу сравнить.

Я думала, что церемония будет куда более торжественной и грандиозной. Хотя, возможно, из-за трудной ситуации Правитель все же постеснялся кричать о своем триумфе.

Неужели он боялся, что люди заметят неладное?

– Хотел бы остаться?

Возможно, не стоило спрашивать его об этом. Несмотря на то, что Брайен будет центральной фигурой, Ребекка получит не меньше внимания. Она нужна для украшения, именно поэтому ее нарядили в роскошное платье, показывающее все прелести ее фигуры.

Очевидно, Блэйк переживал.

– Ты знаешь ответ, – пробурчал он.

Мы смотрели друг другу в глаза, ругая таким образом за слабость. Даже на сквернословие у нас не осталось сил. Подобное поведение помогало нам не раскисать.

– Уходим. Нужно увезти тебя. – Блэйк крепче сжал мою руку и повел меня в сторону брошенных машин. Там было безлюдно, поэтому мы пригибались и петляли между автомобилей, стараясь не привлечь случайно внимание странным поведением. – Надеюсь, ты не против угона?

Даже не думала о том, чтобы возразить. Меня больше волновало то, как он собирался это сделать.

Блэйк подобрал несколько камней и швырнул их в окна выбранного автомобиля. По ним пошли трещины, и руками он уже пробил себе путь к водительскому сиденью. Сигнализация не сработала, поэтому он спокойно открыл для меня пассажирскую дверцу.

Когда я села, то слегка сползла по сиденью вниз, чтобы в случае чего меня не увидели, а Блэйк достал из багажника инструменты, оторвал пластиковую панель под рулем и стал возиться с проводами. Я ничего не понимала, поэтому не лезла. Когда машина издала характерный звук, темный самодовольно хмыкнул.

– А ты хорош. Жаль, что в угоне, а не в чем-то позитивном, – уколола его я.

– Разве мало позитива в том, что мы почти сбежали? Да и не льсти мне, я выбрал не самую классную тачку, чтобы с угоном вышли заморочки.

– Это не лесть. А повод лишний раз задеть тебя.

Блэйк искренне веселился. Я и сама не заметила, как начала смотреть на него с улыбкой, пока он выруливал с парковки.

– Куда поедем?

Любое промедление могло погубить нас, любая ошибка могла стать роковой, но мы оба не знали, куда двинуться дальше.

– Все равно лучше не уезжать далеко от границы. Я должна вернуться к дочери.

– На границе нас и будут ждать.

– Но не сейчас, – уверенно сказала я. – Думаешь, кто-то захочет превратить в хаос передачу власти? Темный мир озабочен внешним лоском, вряд ли Правитель будет все портить. Тем более он не захочет признать свое поражение и выставит все так, будто разрешил нам сбежать.

Кажется, Блэйка убедили мои слова. По крайней мере, он теперь не считал возвращение к границе бредовой идеей.

– Может, все-таки спрячемся где-нибудь в другом месте?

– Варианты?

А их не было. Мы не знали, как поступим после того, как укроемся там. Лучше ближе к границе, чтобы быстрее разрушить альянс и не утащить друг друга на дно. Ночь не такая долгая, как день, мы сможем остаться незамеченными, непойманными. С верой в это мы помчались к излюбленному месту нашей компании – подвалу.

Когда уже не нужно было терроризировать голову в поисках адекватных идей, я почувствовала свою уязвимость. Не в физическом плане, а моральном. Меня пугала упавшая на меня ответственность.

Сейчас, когда мне все вокруг твердили о том, что Брайена больше нет, когда я стала беженкой из двух миров и мне негде было спрятаться, когда близкие попали в беду, когда мама отдала жизнь за мою, в то время как я так бездумно ей распоряжалась, я видела перед собой только одну цель. Цель, у которой даже не было имени, которую я до сих пор не держала на руках.

– Блэйк, давай поговорим. – Я приготовилась снова ругаться с ним, лишь бы только держаться на поверхности и не утопать в эмоциях.

– Все наши разговоры сводятся к взаимным унижениям. – Он бегло посмотрел на меня. – Ты выглядишь ужасно, так что вряд ли выдержишь еще несколько оскорблений.

– Ты тоже на принца не похож, знаешь ли.

Сначала Блэйк улыбался, как и я. Но потом о чем-то настолько сильно задумался, что не услышал, как я его зову.

– Тебе не кажется, что все слишком просто? – озадачился он. Не было у него настроя пререкаться со мной, а у меня из-за этого по спине бежал холод.

– Ты придурок, Блэйк, знаешь об этом? Если бы я хотела в чем-нибудь усомниться, порыдать над трудностями жизни, то просто поговорила бы сама с собой.

– Хорошо. О чем ты хочешь поговорить? Что поможет тебе отвлечься от того, что мы в полной заднице и что твой любимый скоро захочет тебя убить, а ты, возможно, никогда не увидишь свою дочь?

– Ну ты и скотина! Если мы и сдохнем, ты все равно будешь первым.

– Верно, для тебя придумают более изощренный способ.

Он вызвал настолько сильное чувство фальшивой ненависти, что она затмила тревоги и помогла ухватиться за тонкую соломинку моей адекватности. А фальшивой по той простой причине, что я больше не испытывала неприязни к нему. Блэйк все еще в моих глазах был подонком, но что-то теплое к нему я все равно чувствовала, и улыбка появлялась после каждой перебранки.

– Интересно, зачем ты сейчас обо мне печешься? Мог бы кинуть меня прямо там и угнать на этой тачке куда-нибудь подальше. Все равно все бы начали искать меня, а не тебя.

– Аврора вновь пытается найти добро в сплошном зле, я польщен.

– Добра без зла не бывает, как и наоборот. Ты ответишь на мой вопрос? Или будешь отшучиваться? – Я в упор смотрела на него, пытаясь разглядеть хоть какую-нибудь эмоцию на непроницаемом лице.

– Я влюблен в тебя по уши.

– Очень смешно. – Мы оба ухмыльнулись. – Говори честно.

– Так сложно поверить, что тебя любят? Пойми, внешность ведь не главное. Главное то, что внутри. – Он игриво приподнял бровь. – Хотя, наверное, из-за того, что у тебя внутри, ты и думаешь, что тебя невозможно любить.

– Потрясающе! – Я легонько ущипнула его за плечо. – Унизил и внешность, и характер. Теперь мне все понятно, Блэйк, ты точно неровно ко мне дышишь.

– Так и думал, что такие сильные чувства не скрыть от твоих чудесных глаз.

И мы просто начали смеяться, как ненормальные. Потому что были на грани, шли по тонкой нити и кое-как сдерживали эмоции. Ругаться и смеяться на пустом месте – это нормально, когда ты чувствуешь себя психом.

Выходя из машины, мы снова поливали друг друга матом. Если бы не Блэйк, я бы не узнала столько бранных слов за такой короткий промежуток времени. Машину мы оставили подальше от пункта нашего назначения и таким образом подарили себе еще несколько минут взаимного уничтожения. На границе действительно кипела жизнь: из баров доносилась громкая музыка, на улице раздавались пьяные перепалки. Для людей, которые ничего не имели, не было никакой разницы, кто будет править следующие несколько лет.

В подвале, в кромешной тьме, я снова ослепла, поэтому Блэйк даже без моей просьбы стал помогать мне идти. Помещение встретило нас холодом и стойким запахом спиртного. Причем настолько сильным, что, казалось, кто-то прямо сейчас на диване распивает бутылку чего-то очень крепкого.

– Привет, Кайл, – произнес Блэйк. В этот момент стекло звонко ударилось об стол, и темный резко вскочил.

– Блэйк, черт возьми, что происходит?! – Кайл подошел к нам и тут же чуть не свалился с ног. Стоило ему слегка наклониться в мою сторону, как я почувствовала отвратительный запах алкоголя и сигарет. – Я думал, что больше никогда тебя не увижу!

Понять не могла, обрадовался Кайл старому другу или нет, но раз от меня отстранились, а после не последовали звуки ударов, надо полагать, Кайл пребывал в восторге.

– Аврора, дорогая, ты жива! Честно, думал, что больше тебя не увижу, потому что мне Джессика рассказала о том, что происходит с Брайеном, а она узнала от Ребекки, а Ребекка...

Кайл еще долго описывал свои эмоции и то, как он рад видеть нас живыми и относительно здоровыми.

– Как вам удалось? Что с вами было? И почему вы вместе и один из вас еще не убил другого?!

Вопросы сыпались из него бесконтрольно. Блэйку пришлось тащить и его, и меня на диван. Но даже когда я попыталась вставить словечко, Кайл не успокоился. Я всегда знала, что он болтлив и любит выпить, но сейчас все явно было иначе.

– О, так, значит, вы в бегах. Класс!

– Мы с тобой не согласны, – сказал Блэйк.

– Так, Кайл, соберись. – Я взяла его за плечи и заставила полностью повернуться ко мне и успокоиться. – Мне нужно кое-что у тебя спросить.

Только сейчас я поняла, что Кайл должен был встретить Джой, Гейла, Волкера и Амелию после того ужасного суда. Если мне удастся узнать хотя бы об их судьбе, мне станет легче.

– Вы с Джессикой их видели?

– Ну да. Мы приехали туда, как только узнали, что и где будет происходить. Потом увидели Джой. Только она нас не узнала. Ну, я имею в виду по голосу. Один из них, кстати, проглотил какую-то таблетку, после которой смог нас видеть.

– Волкер?

– Думаешь, я знаю? Знаю только Дэйва. Кстати, как он, дружище, поживает?

– Кайл, сейчас не об этом! – воскликнула я, когда почувствовала, что его понесло не в ту сторону. – Вы их встретили и что дальше?

– А что дальше? Половину пути мы помогали им идти. Джой в один момент начала кричать от боли и просить, чтобы ей что-то дали. У нее вроде как голова затрещала. Нам с Джессикой пришлось помогать успокаивать ее. Кстати, представляете, она больше не обжигает! Удивительно!

Действительно удивительно, если учесть тот факт, что Джой полностью промыли голову, и она должна была воспринимать их как темных, как опасность.

– Потом они ушли сами. Парень сказал, что нам нельзя идти дальше, так как в каком-то там секторе может быть дежурство. Это, видимо, тот твой товарищ, который давал тебе график безопасных встреч с Брайеном. Он слишком много знает.

Никакой действительно важной информации. Теперь я убедилась в том, что о судьбе друзей никому не известно. Из-за этого я сразу развалилась на диване и уставилась прямо перед собой в бездну тьмы.

– В честь чего ты так напился? И где Джессика? Почему вы не пошли на коронацию Брайена? – спросил Блэйк. Эти вопросы были действительно интересными, поэтому я прислушалась, хотя виду не подала, что меня это волнует.

Кайл, прежде чем ответить, как-то грустно усмехнулся.

– А Джессика пошла, только без меня. – Он схватил бутылку и начал вливать в себя выпивку. – Она там с каким-то ублюдком, от которого должна будет родить. Да, ей подобрали пару. Я решил, что проще переживу их спаривание валяющимся здесь в собственной рвоте.

Мы с Блэйком оба воздержались от комментариев. В отличие от нас, Кайл справлялся очень даже неплохо. Он хотя бы не изливал свою ненависть на других.

– Алкоголь вообще не выход, – уверенно сказала я, отобрав у него бутылку. Кайл отдал ее, только потому что решил слегка передохнуть, в противном случае меня бы выпроводили на улицу, но не позволили отнять спасающую жидкость.

– Так меньше чувствуешь эту, как ее, – запнулся он, – боль.

Хотелось ему верить и проверить на себе. Только я боялась, что происходящее внутри меня не залить крепостью напитка.

– Я думал, что, когда Брайен начнет править, он отменит это дебильное правило. Но не судьба.

Кайл потянулся за бутылкой, которую я держала, и почти уже навалился на меня, прижал своим пьяным телом мое, все еще достаточно слабое, даже успел ударить Блэйка локтем, чтобы тот не лез, как в подвал вбежала запыхавшаяся Джессика.

– Какого черта ты опять нажрался?! – воскликнула она сразу, без приветствий и прочего.

Из-за собственного испуга я выронила бутылку, и весь драгоценный напиток растекся по бетонному полу, а осколки звоном ненадолго разбавили повисшую тишину. Кайл зло фыркнул, как обиженный ребенок, и отлетел от меня на приличное расстояние, явно отправившись на поиски алкогольной заначки.

– Мне повторить вопрос?! – Джессика вновь ожила. – Кайл...

– Отвали! Ты мне кто, чтобы указывать?! – рычал он в ответ с той злостью, на которую все еще был способен. Я услышала, как он, шатаясь пошел к Джессике. – Тебя не должно быть здесь, у тебя есть дела поважнее.

– Ты серьезно? – небрежно бросила Джессика, после чего обратилась ко мне и Блэйку: – Вы как здесь оказались?

Я уже приготовилась выкладывать краткий пересказ последних событий, как Блэйк перебил меня и попросил помолчать. Это я и сделала, только тишина затянулась, что начало меня смущать.

– Что-то не так? – очень тихо спросила я.

Никто из темных не ответил. Но этого уже не требовалось, так как я услышала несколько выстрелов с улицы.

Еще немного, и перед его лицом откроют дверь. Вокруг все отсчитывали секунды до начала грандиозного торжества. Слева, чуть спереди от него, стоял Правитель с безупречной улыбкой и сияющими глазами. Понятия «счастье» вроде как не существовало в темном мире, но если не оно, то что тогда искрилось в каждой фразе, брошенной прислуге?

А где-то справа, почти за спиной, стояла она, бледная, но все же стойкая и сильная, скрывающая панику. Разглядывала его затылок, на котором не так давно отросшие волосы слипались из-за крови. И вновь от картин из памяти бежали мурашки. Чтобы отвлечься от того, как Брайен поддакивает каждой фразе Правителя, Ребекка мыслями бежала сейчас из этого кошмара вместе с Блэйком и Авророй.

Бежала, а потом останавливалась и возвращалась к сыну, у которого теперь здесь не осталось никакой защиты. Ей было стыдно признаться даже себе в том, что ее держал здесь только ее ребенок, а не лучший друг.

– Пора, – сказал кто-то со стороны.

Тогда Брайен в совершенно механическом жесте немного выставил локоть, чтобы Ребекка смогла взять его под руку. Но она не торопилась и за свою медлительность поплатилась спокойствием: леденящий до дрожи в конечностях взгляд Брайена направился в ее широко раскрытые глаза, испуская презрение и ненависть, подобные туману.

Хотя нет, не туману. Скорее черной патоке, только горькой до тошноты.

«Просто переживи это. Просто переживи», – успокаивала она себя. Принять поражение нужно достойно.

От Правителя не скрылось, с какой гордостью Ребекка приблизилась к своему партнеру. Защитный механизм, не иначе. По дрожащей руке можно было понять, как сильно она боялась.

Дверь отворилась.

Толпа встретила трио бурей оваций и аплодисментов. Визг, крики, хлопки и довольный гул.

Вслед за главными персонажами вечера вышла остальная элита темных, которая встала в пары и выстроилась в ряд за тремя спинами. Где-то сбоку маячил ведущий, подогревающий толпу.

Сегодня все было по-другому. Это не просто официальное мероприятие, а праздник, шоу, и Ребекка прекрасно знала, что главная изюминка давно убежала в неизвестном направлении. Все готовилось в спешке, не было выставлено условие, чтобы в центр темного мира явился каждый житель.

Ребекка знала, в чем дело: Правитель торопился. Он чувствовал, что время на исходе, и смена власти нужна для публики, чтобы люди охотнее последовали за новыми планами. Рождение ребенка Авроры и Брайена заставило его поддаться панике и суете.

Мероприятие началось с подготовленной речи Правителя, в которой он изложил итоги своего правления. Главной своей заслугой он назвал Брайена, словно тот был вещью или в лучшем случае собакой, идеально выдрессированной. После этого заявления пошел рассказ о небывалых способностях преемника. Вишенка на торте – зрение на свету. Те, кто еще не знал об этом, кажется, от шока вдохнули в свои легкие весь в мире кислород и выдохнули его только после нескольких секунд эйфории.

И снова гул, визг, радость и восторг, доходящий до сумасшествия. Нет, это были не просто уважение и любовь, это была болезнь, неестественная зависимость, слепое поклонение. Ребекка могла бы сравнить это пугающее явление с еще несколькими заболеваниями, о которых знала, но она не выдержала давления и отстранилась от Брайена, утопая в мыслях о детстве и жалея, что больше не вернуть того мальчика, приносящего еду.

Брайен же будто не чувствовал ни капли дискомфорта. Он никому не улыбался, не смотрел в глаза. Только вперед. В небо, усыпанное звездами. Когда пришла его очередь говорить заученную речь, он выдал ее без запинки, словно репетировал ее миллион раз. Вся толпа в это время молчала, наслаждаясь низким и приятным голосом, не вникая толком в слова.

Зато Ребекка вникла и уловила тонкую нить под названием «война», которая пронизывала каждое слово. Брайен и сам это понимал, потому с особой страстью делал акценты на намеки о том, что планируется в ближайшем будущем. От прямых заявлений сегодня, на таком радостном событии, решили воздержаться.

Еще речи, обещания, перечисление достоинств, восхваление. Ребекка не слушала ничего из этого, она все еще держала спину прямо и позволяла луне играть холодным светом на своем кукольном лице. Ее темные глаза ничего не выражали, но внутри кипели эмоции.

Раздалось объявление.

Брайен – новый правитель темного мира.

– Начнется новая эра! Эра, в которой мы уничтожим весь светлый мир!

Заключительная фраза уже бывшего Правителя стала брошенной в бензин спичкой. И новый взрыв эмоций. Все ликовали, кроме Брайена, лишенного чувств, и Ребекки, потерявшей дар речи. Еще недавно она ждала этого момента, ждала подписи документов и этого рева толпы. Ждала, так как знала, что за этим последует спасение.

Сейчас же она не видела перед собой ничего, кроме крови миллионов людей. Ребекка пятилась, не сводя глаз с широкой спины.

Пока все купали в своей любви Брайена, в стороне ближе к двери началась суета. Правитель узнал, что Аврора вместе с Блэйком сбежала, и одним легким жестом отправил на казнь тех, кто посмел так глупо упустить пару людишек: ослабленного темного и больную светлую.

«Хоть что-то пойдет не по твоему плану», – подумала про себя Ребекка и против ее воли слабо улыбнулась. А Правитель это заметил.

– Попрошу минутку внимания, – обратился к толпе бывший Правитель. – Я понимаю, как сильно вы хотите насладиться тем временем, которое Брайен сможет вам уделить сегодня.

Все, даже Брайен, устремили свои взоры на старого Правителя.

– Есть одно незаконченное дело. Ребекка, ваша любимица, партнерша нового правителя темного мира, была уличена в связи со светлым миром. Если Брайен путался с блондинкой ради всеобщей цели и добычи важнейшей информации для нас, то юная леди добровольно проявляла симпатию к тем, кто угнетал нас.

Карие глаза, обрамленные пышными ресницами, широко раскрылись, а ладони сжались в кулаки. Ребекка сделала последний шаг, после которого угодила в цепкие руки двух охранников.

– Она рассказывала им о наших тайнах, пыталась перетянуть Брайена на ту сторону. Она предатель.

Вот так просто всеобщая любимица, главная красавица темного мира превратилась в преступницу, в фигуру, которую возненавидели все. И теперь восхищенные ее красотой люди готовы были плевать ей в лицо. Нет, мужчины все еще хотели ее, женщины по-прежнему завидовали, но она никогда не опускалась до их уровня, поэтому они были только рады избавиться от нее раз и навсегда.

– Новый правитель...

Ребекка оглохла. Теперь перед ее глазами возник Брайен, приближающийся к ней. Она брыкалась в своем открытом платье, топала высокими каблуками и кричала, просила друга очнуться, вот только не слышала собственного голоса.

Правитель ловко переиграл сценарий, получилось сумбурно, но кого это волновало? Это же была новая эра, новая глава в жизни. Почему бы в честь такого события Брайену не стереть с лица темного мира последнее напоминание о том, что где-то его ждет любимая и дочь?

В ушах Ребекки гудела кровь, она чувствовала, как удары сердца отдаются болезненной пульсацией в висках. Она сделала глубокий вдох ровно в тот момент, когда крепкая ладонь Брайена обхватила ее тонкую шею. Ребекка не издавала ни звука, смотрела мужественно в лицо друга и даже не показывала ту боль, которая охватывала ее легкие.

– Сожми сильнее, – послышался приказ Правителя. Он стоял возле Брайена и увлеченно наблюдал за тем, как любое его желание исполнялось, стоило сказать об этом преемнику. Для него роли не поменялись, он все еще знал, что власть находится в его руках.

Брайен слегка наклонил голову и внимательно разглядывал краснеющее лицо Ребекки, сильнее надавил на шею и вырвал из нее кряхтение.

– Уже не так красива, – заметил Правитель.

Все отошли от девушки, но она еще стояла на ногах. Теперь, когда ее руки освободили, она обхватила запястье Брайена и попыталась вырваться. Но толку не было, он застыл, как камень.

– Ну давай же, – раздражался Правитель. – Сделай уже это.

Ребекка сомкнула веки, чтобы не видеть перед смертью столько презрения в глазах дорогого ей человека и то, с каким наслаждением он любовался ее последними секундами жизни.

Чувствуя приближение конца, Ребекка расслабилась и обмякла.

И почему-то упала на колени. Через мгновение в ее грудь силой ворвался поток свежего воздуха. Она дышала. Открыв глаза, Ребекка увидела, что Брайен улыбается и той рукой, которой еще секунду назад пытался убить ее, сжимает шею Правителя.

Все зрители от неожиданности отпрыгнули от сцены и замерли в шоке.

– Теперь я неприкосновенен, верно? – спросил Брайен и одним ударом опрокинул своего покровителя на спину.

Страх, ужас, кошмар. В глазах Правителя была буря эмоций. А главное – осознание того, что он ослеп от собственного самомнения и не заметил, как его обвели вокруг пальца.

– Честно, все это время думал о том, как вы умрете. И даже не рассматривал такой простой вариант. – Брайен сидел на нем сверху и одной рукой продолжал давить на шею так, чтобы в легкие попадала лишь капля кислорода, а второй иронично поправлял рубашку Правителя, как тот любил делать, когда страдал преемник. – Но потом увидел ваше лицо и понял, что достаточно просто публично продемонстрировать, как вы облажались.

– Тварь ...

– Я бы на вашем месте не тратил силы на пустые оскорбления.

– Уберите от меня...

– Они теперь не слушают ваши приказы. Я правитель, и каждый, кто стоял за вами, подчиняется мне. – Брайен сильнее сдавил его шею, из-за чего у Правителя на лбу вздулись вены, а кожа покраснела, как и слизистая глаз. – Это первое убийство, которое будет полностью мной осознано, которому я буду рад.

Мужчина пытался вырваться, сделать хоть что-то, несмотря на явное превосходство Брайена. И на предсмертные брыкания бывшего Правителя преемник тихо, наклонившись чуть вперед, ответил:

– Надо было сначала заставить меня убить Ребекку, а после уже назначать новым правителем. Но в последнее время вы сделали слишком много неверных шагов из-за самоуверенности и спешки. – Брайен цокнул, специально громко и раздражающе. – А шанс у вас был.

– Будешь тянуть?

– Нет. Мне даже поговорить с вами не о чем.

Бывший Правитель не хотел признавать поражение, не хотел сдаваться, но был вынужден сделать это, так как никто из тех, кто раньше подлизывался к нему, не поспешил на помощь. Он потерял свой статус, стал никем, пустым местом. Все, что он хотел сделать в последние секунды жизни, это оставить неизгладимый след в душе преемника и задеть его.

– В тебе очень много тьмы, Брайен. Очень много тьмы, – прокряхтел он.

– Обласканной ее светом.

Финальная точка и последнее сильное нажатие, которое навсегда остановило сердце старого Правителя и позволило новому вдохнуть полной грудью.

Глава 28

Свобода. Это ощущалось так прекрасно, что чужая шея в собственных руках перестала иметь значение. Лицо, которое он ненавидел больше всего в жизни, превратилось лишь в памятную маску мертвенно-бледного цвета.

Брайен поднялся, слегка шатаясь от эйфории. Он сдерживал крошечное ликование в глубине души, не показывал эмоций. Брайен умел контролировать все: от любви до ненависти, от радости до ярости. Искусный лжец. Таким его сделали пытки. Порой он даже сам верил в то, что делал, в свою беспомощность и слабость перед трупом, валяющимся сейчас в ногах.

Наконец, до него дошел гул толпы, суета коснулась его покалеченного сознания. Он шарил взглядом по элите темных, читая громкие вопросы в расширенных глазах.

А вы думали, он останется нормальным? Что смерть не ставит черную печать? Он чувствовал каждый раз, когда сердце останавливалось. Совсем не сопротивлялся, потому что знал, что его вернут к жизни.

– Брайен. – Перед глазами возникла брюнетка с красными глазами и следом ладони на нежной шее. – Брайен!

А он не слышал.

Ему вдруг стало страшно, что это была очередная галлюцинация. Что мертвый Правитель – его больная фантазия и несбыточная надежда. Когда ему ставили те уколы с примесью галлюциногенных веществ, он принимал рисованную сознанием реальность. Не боролся, не изводил себя. Знал, что силы понадобятся потом.

– Брайен!

Кажется, у него началась паническая атака. Такое происходило, когда его изводили до предела, когда картины перед глазами становились осязаемыми. Но даже тогда он не боролся, копил все, каждую крупицу своих моральных сил, прятал их во тьме, до которой не добрался бы ни один сильный препарат. Союз со своим альтер эго спасал.

Они думали, что он иссяк, сдался.

А он каждый чертов день в аду становился сильнее.

Правой рукой он обхватил левое запястье и сфокусировал взгляд на пяти пальцах. Пять. Пять. Он пересчитал несколько раз.

Когда он был на грани, все галлюцинации двоились, после чего он отключался.

– Это реальность, Брайен. Ты слышишь?

Понял уже сам. Он закрыл глаза и задержал дыхание. Несколько секунд полной неподвижности и покоя вернули его в адекватное состояние. Брайен уже научился управлять собой, легко справляться со слабостями.

Сердечный ритм и дыхание стали ровными.

Он распахнул глаза и встретил реальность со спокойным выражением лица. Труп бывшего Правителя уже уволокли со сцены, чтобы не шокировать еще больше толпу. Сотни или тысячи глаз уставились в нового правителя, ожидая ответа, какого-то объяснения. Так было всегда: по сути, все они были безвольны, поэтому постоянно ждали разрешения, указа, да чего угодно, что побудило бы их к действиям. И неважно, что сейчас кипело в их жилах. Привычка, вросшая в гены не только темных, но и светлых, могла послужить на руку тем, кто по статусу стоял выше.

Брайен мог сказать все, что угодно, и они бы съели это, проглотили бы даже стекло, проигнорировав рваные раны в нежном пищеводе. Разве у них был выбор? Слова, сложенные в осуждения, вылетали бы из их уст, но так и оставались бы простым набором звуков. Покорность, зависимость и нежелание принимать собственные решения – все это укоренилось в головах народа.

Он не хотел пользоваться этим.

Брайен приказал вручить ему микрофон, встал посередине импровизированный сцены и заговорил четко, спокойно, не понижая тон и не заставляя людей от страха кивать на любую его фразу.

– У меня нет за плечами многих лет практики произношения спонтанных речей. Моя подготовка на этот пост происходила в ускоренном режиме, и, я думаю, вы все понимаете почему. Мои предыдущие слова, которые я заучивал с листочка, тонко намекали вам о планах правительства. Но теперь я стою во главе и не поддерживаю данную политику. – Брайен быстро окинул взглядом лица собственного народа, и от той ответственности, которая рухнула на его плечи, он почувствовал волнение. – Я не хотел этого. Мне не нужны были власть, величие, ваша слепая любовь. Я не хотел становиться новым правителем, который продолжит начинания предшественников. Но у меня не было выбора, его сделали за меня. Как каждый день выбор делают за каждого из вас. Вы знаете о моей связи со светлой. Это не просто связь, это...

Брайен замолк, так как все вокруг него напряглись. Кое-как он выдавил страшное для всего темного мира слово:

– ...Любовь.

Послышались вздохи, некоторые отвернулись, словно только что Брайен раскрыл не свой секрет, а их.

– Как и вы, я ненавидел светлых. Но обстоятельства сложились так, что я столкнулся с представительницей этого мира и узнал о них так много, что сделал вывод: они не отличаются от нас. Они так же загнаны в рамки своей системы, им так же промывают головы с детства.

– Они принижают нас! – послышался голос из толпы, и для Брайена это был хороший знак. Перед ним стояли не просто зомби, а люди со своим мнением.

– Как и мы их, не так ли? Вы прекрасно знаете о наших достоинствах. Разве мы не пользовались ими, чтобы принижать светлых? – Темный, выкрикнувший реплику, согласно кивнул. – Я же говорю, мы все одинаковые. Вы удивитесь, как сильно мы похожи, если узнаете о светлом мире чуточку больше. Они так же, как и мы, вынуждены быть с теми, к кому не испытывают никаких чувств. Они создают... семьи с малознакомыми людьми, потому что так надо. А вы? Вас заставляют спать друг с другом, как собак на случке, чтобы произвести на свет красивого ребенка. Это ненормально.

– Любить ненормально!

– В мире нет ничего более нормального, чем любить кого-то. Оглянитесь на тех людей, с которыми вы сейчас стоите рядом. Кто они для вас? Чужаки? Нет, каждый найдет для себя того человека, без которого он не мыслит своей жизни. Друг, подруга или кто-то, к кому у вас есть неподвластное вашему разуму влечение. Настолько сильное, что вы ощущаете его как что-то нормальное. Вы говорите себе, что это неважно, но оно есть. Факт в том, что вы все равно чувствуете, потому что, что бы нам ни говорили, как бы сильно над нами ни издевались в детстве, способность любить никуда не исчезла. Отношения между людьми – это не мертвый механизм.

– Как это... любить? Что это значит? – раздался вопрос за спиной Брайена. Он обернулся в сторону элиты и увидел девушку, в карих радужках которой плещется море отчаяния.

– Сложно. Очень сложно. Но от этого чувство это становится только прекраснее. – Брайен повернулся вновь к людям, заметив легкое смущение девушки, когда одна пара мужских глаз начала обжигать ее щеку взглядом. – Мне тоже говорили, что я не достоин любви. Но она так не считала. Я думал, это такая дикость, тем более из уст светлой. Черт, когда она сказала, что любит меня, внутри перевернулось абсолютно все. Полюбить меня, не видя? Не обращая внимания на то, за что меня возносили в моем мире? Я даже не осознавал, что сам люблю ее. Понял, только когда чуть не потерял, и тогда же не побоялся об этом сказать.

Брайен верил, что в данный момент, пока все в шоке и ждут внятных объяснений, у него есть шанс открыто заявить о чувствах, которые могли откликнуться и в других. Он мог сыграть не на страхе, а на тайных желаниях темных испытать хотя бы крупицу тепла. Поэтому он продолжил откровенно говорить о том, что было под запретом:

– Для меня любить значит ставить интересы человека выше своих, нуждаться в нем, как в кислороде, и бояться лишиться возможности быть с ним рядом. Хотеть этого человека, как никого другого в этом мире, быть готовым пойти на все, лишь бы видеть улыбку на самом красивом для тебя лице. Ради нее я начал все это, пошел добровольно на испытания, чтобы стать правителем и изменить мир. Я всегда знал, что она рядом, верит в меня больше, чем кто-либо другой, и любит меня так сильно, что готова кинуться следом за мной в самую глубокую бездну. Сейчас у нас есть дочь, которую у нас отобрали. И я знаю, что многие из вас, кто яро отрицает привязанность к детям, все еще иногда вспоминают о том, что где-то в воспитательном центре бегают крошечные ножки, которые являются частью вас самих. И проходят через то, через что мы с вами все прошли. Это другая любовь, она безукоризненная, чистая и глубокая... Сам еще не до конца ее понимаю.

Люди шептались между собой. Не обошлось без тех, кто пялился на нового правителя с презрением. Но никто не уходил.

– С этого момента я останавливаю ту воспитательную деятельность, которая ведется в центре. Также я отменяю закон о том, что вы должны спать с теми, кто подходит вам по тестам. И мне не нужно время, чтобы подписать бумажки. Мое решение вступает в силу незамедлительно. – Брайен обернулся к теперь уже своей свите. – Я понятно выразился?

Все торопливо кивнули. Каждый был обескуражен происходящим и не мог возразить.

– Эти перемены, должно быть, шокировали вас, но это только начало. Сейчас я больше не смею вас задерживать: скоро взойдет солнце...

– Как вы видите на солнце? – перебили его.

– Вы все это можете. Нужно лишь начать со своей головы и понять, что внутри вас сидит частичка светлого мира. Я все объясню вам, расскажу подробнее, только дайте мне время. Сейчас вы должны благополучно добраться до своих домов.

Брайен еще несколько минут напряженно стоял посреди сцены под пулями миллионов немых вопросов. Когда он понял, что никто из людей не хочет застрелить его за запретную связь со светлой, за убийство Правителя... О нем ведь даже никто не вспомнил! Казалось, что он обладал безграничной властью, уважением и любовью, а по сути, всем было плевать на него. Как, возможно, стало бы плевать и на Брайена, если бы он пошел по тем же стопам. Но он точно произвел впечатление на людей, тем самым гарантировав себе то, что его не сбросят с игровой доски за преступление. Теперь люди не пускали слюни по нему из-за какого-то гипнотического эффекта правильно подобранных слов, а считали его «одним из своих» и проявляли уважение. Возможно, даже видели в нем истинного лидера.

Темные, кто-то с громкими обсуждениями, а кто-то в гробовом молчании медленно расходились, освобождая улицы. Брайен пихнул кому-то в руки микрофон и запустил ладони в короткие волосы, провел ими по лицу, глубоко вдохнув.

– Брайен, ты последний козел! Придурок!

Не успел он прийти в себя и успокоить свои нервы после официального выступления, как на него набросилась Ребекка. Она влетела в его руки, положила голову на плечо и обняла со всей силы. Слезы пропитывали пиджак, а губы безостановочно бормотали:

– Я убью тебя, идиот! Уничтожу! – Она плакала и смеялась одновременно. – Ты обманул меня!

Ребекка не находила места от счастья и не могла успокоиться. Ее колотило от безумия, которое перевернуло многолетнюю историю.

– Мне нужно было, чтобы ты поверила в поражение. Ты намного хуже меня сдерживаешь эмоции, – тихо прошептал Брайен, приобнимая подругу в ответ.

– Я же думала, что все кончено! Я же сказала об этом ей.

– Своим незнанием ты помогла мне их обмануть. Правитель постоянно ориентировался на то, как ведешь себя ты. – Он отстранил от себя Ребекку и стер с ее щек тонкие струи слез, после чего обратился к онемевшей свите с приказом: – Отмените поиск сбежавших, немедленно. Я сам с этим разберусь.

– Скоро взойдет солнце, вам не... – затараторила девушка, одна из свиты, но тут же осеклась, вспомнив о способности нового правителя. – Вы не можете уйти. После того, что устроили, вы обязаны быть здесь.

– Мне что, организовать похороны? Или написать объяснительную? Всем плевать на произошедшее, даже вам. На самом деле вы хотели от него избавиться, потому что, хоть он и был марионеткой системы, творил порой все, что в голову взбредет. Скольких из ваших он убил? А скольких я, подчиняясь ему?

Все приближенные к власти, те, кто всегда вился вокруг Правителя, осмысливали сказанное и переглядывались.

– Проиграл не он, а вы. Поэтому либо убирайтесь, либо пересмотрите свою позицию. Никто не хочет жить по зверским законам, которые вы отстаивали многие годы. – Брайен сделал к ним несколько медленных шагов, заставляя их испуганно поднять на него широко раскрытые глаза. – Если в мире есть хоть один человек, стоявший на его стороне, то даже он усомнится. Никто не захочет пойти против всего народа, который отнюдь никогда не был злом. И вам от меня не избавиться, я уже взволновал всех темных. Теперь все будет по-другому. А пока я отлучусь по своим делам, подготовьте все важные документы, в том числе договоры со светлыми.

Не дождавшись какой-либо реакции, Брайен повернулся к ступенькам и быстрым шагом направился к парковке, минуя задержавшихся на площади зевак. Он прекрасно слышал бурные разговоры вокруг, но старательно игнорировал их. Потом он обязательно проанализирует то, что произошло. Поймет, к чему может привести его нынешнее положение. Сейчас ему нужно было увидеть ее.

– Брайен! – окликнула его Ребекка, и он обернулся. Она ловко подбежала к нему на высоких каблуках.

– Зачем ты?..

В ответ она продемонстрировала ключи от автомобиля и на протянутую руку Брайена отрицательно покачала головой.

– Я поеду с тобой, – заявила она.

– Шутишь? Ты не можешь находиться под солнцем.

– Не быть тебе всегда самым крутым, мой дорогой. – Ребекка шутливо скривила губы. – Мне тоже пора учиться.

– Тебе лучше пойти к сыну.

Ребекка застыла от одного упоминания, от одной фразы, и ключи чуть не выпали из ее рук. Как объяснить ему, что она не готова и не знает, как подойти к ребенку и рассказать ему, что она его мама? Как?! У нее никогда не было матери. Отец, как оказалось, всю жизнь издевался над ней, а сейчас скончался и подарил сильное чувство облегчения.

– Это не только мой ребенок, – съязвила она в ответ.

Она клялась самой себе, что не хотела этого говорить, но не поторопилась забрать слова обратно.

Брайен не поменялся в лице, хотя в глазах промелькнуло то, что Ребекка предпочла упустить. Она двинулась вперед, к своему автомобилю, бросив в руки Брайена ключи, которые тот ловко поймал, все еще пережевывая сказанное.

Слишком много, черт возьми, ответственности!

Уже в автомобиле Ребекка попыталась разрядить обстановку.

– Ты ведь знал, что она там не одна?

– Иначе я бы не допустил того, чтобы она туда попала.

– Но там был Блэйк.

– Я все еще хочу пробить ему голову чем-нибудь внушительным и вспороть живот, чтобы вытряхнуть из него дурь. Но, – Брайен сделал короткую паузу и прибавил скорость, вдавливая ногу в педаль газа, – я был уверен, что больше от него подстав можно не ждать. И тем более, если бы у меня ничего не получилось, кто бы помог ей сбежать? Только он.

Ребекка удивленно покачала головой, и ее сердитое лицо расслабилось, озарившись слабой улыбкой. Все знал. Он все знал! Просчитал все на тысячу ходов вперед и вышел победителем. Она гордилась им, как гордятся членом семьи.

– Прости, что не поверила в тебя. Я не должна была сомневаться.

Еще и еще. Сразу несколько выстрелов заставили нас встрепенуться.

– За нами? – тихо спросила я у Блэйка.

– Они бы не стали стрелять без разбора, выдавая себя.

Мой бывший сокамерник уже подошел ко мне, взял меня за руку и притянул к себе.

– Нам нельзя здесь сидеть, – сказала Джессика.

– А что ты...

Пьяные возмущения Кайла прервал грохот. Что-то катилось кубарем по лестнице, прямо к нам. И это что-то – свежий труп, от которого несло тошнотворным запахом металла.

И Кайла тут же вырвало где-то в стороне.

– Сколько же ты выпил, если тебя так сильно тошнит?! – громким шепотом спросила Джессика.

По-моему, ответ был очевиден, если взять во внимание стойкость темных перед опьянением.

– Столько, чтобы не думать о твоих романтических приключениях.

– Не было никаких романтических приключений, идиот! Ни с кем никогда не было!

В подвале вновь повисла тишина. Настолько глухая, что можно было услышать, как рвутся у всех струны выдержки. Но один из нас, очевидно, почувствовал облегчение и теперь выплескивал из себя всю ту гадость, которой хотел заглушить чувства.

И пока Кайл проклинал свой желудок за слабость, мы втроем задержали дыхание, вслушиваясь в шорохи у входа в подвал. Я, благодаря тому, что ничего не видела, могла слышать практически на одном уровне с ними.

– Там кто-то есть, – тихо сказала я, чувствуя, как к моему свободному от Блэйка плечу подошла Джесс, а вслед за ней и вялый Кайл.

– Еще раз ты... – начала шипеть Джессика в сторону Кайла.

– Не буду. Прости, больше не буду, правда. Ради нас брошу пить, обещаю! – Тон его был настолько виноватым и одновременно счастливым, что Джесс моментально растаяла.

– Нам точно надо уходить, – заговорила она уже мягче.

– Разве не лучше переждать здесь?

По ступенькам с глухими ударами стало скатываться что-то очень мелкое.

– Черт возьми, – вырвалось у Блэйка. – Зажмите нос!

Я накрыла лицо ладонью. Газ с шипением стал вырываться из сброшенной емкости и окутывать нас ядом. Все мы ослепли и потеряли возможность дышать. Выбираться нужно было незамедлительно. И раз темные впервые столкнулись с тем, что они ничего не видят, мне пришлось руководить движением.

Я крепче обхватила ладонь Блэйка и локтем пихнула Джессику, которая уже сама хваталась за Кайла. Нужно было лишь вспомнить, как меня постоянно заводили сюда, прислушаться к своим ощущениям.

– Просто идите за мной, хорошо?

Оказалось, на них яд действовал немного сильнее, чем на меня. Они задыхались в нем, поддавались панике и вертелись на одном месте, потеряв всякий ориентир. Я убрала руку от лица и вцепилась мертвой хваткой в плечо Джесс.

– Кайл, схватись за Джессику! И все за мной.

Это было больно. Газ сначала щекотал само основание носа, затем проникал к слизистой и, кажется, наносил крошечные раны внутри. Я чувствовала только запах крови и то, как из носа и глаз что-то текло.

Трио темных оказалось податливым: несмотря на то, что их выворачивало наизнанку и они захлебывались в собственной слизи, их ноги упорно следовали за мной. Кто-то из нас опрокинул бутылки, кто-то напоролся на осколок, а кто-то вжался боком в угол. На ступеньках мы встали в ряд и, опираясь на стену, стали подниматься к свежему воздуху. Лунный свет проник сквозь дымку и дал мне возможность видеть.

Я первая оказалась на улице и тут же столкнулась с размытым силуэтом, который опешил в то же мгновение, когда разглядел мои белые волосы. Я тараном пошла на него и повалила на спину, желая рассечь ему голову об асфальт. Только он оказался сильнее: ловко опрокинул меня на лопатки и сел сверху, занося кулак над моим лицом. Пришлось зажмуриться в ожидании удара, но костяшки лишь мазнули по щеке. А после тело незнакомца рухнуло рядом со мной.

Блэйк стоял в полусогнутом состоянии, протянув мне свою ладонь.

– Спасибо, – сказала я, вставая. Он отмахнулся, будто не сделал ничего важного, и отступил на несколько шагов к Джесс и Кайлу, стоявшим на корточках и сплевывающим слизь.

Они еще мучились от вызванных газом синдромов, мне же хватило минуты, чтобы прийти в себя. Тогда я огляделась вокруг и заметила еще несколько темных, ползущих по асфальту почти в слепом состоянии. Некоторые вставали, держались за кровоточащие раны и бежали из последних сил дальше от границы.

Мой взгляд сразу опустился на бессознательное тело.

Под черной экипировкой с кучей забитых разным оружием карманов скрывался светлый. Я сняла с него маску и шлем, защищающий голову, и белая челка сразу упала на его взмокший лоб.

А светлые глаза распахнулись и уставились на меня.

Быстрым движением я выдернула пистолет из пока что слабых рук и направила дуло прямо в его лоб.

– Только попробуй сделать хоть одно движение, – пригрозила я, желая, чтобы не только в моей голове эти слова звучали достаточно грубо.

– Ты же Аврора, верно?

– Что здесь происходит?! – рявкнула я на него.

– Будто ты сама не понимаешь. Они все будут уничтожены. – Его губы расплылись в такой дикой улыбке, что от нее по пальцам прошлась легкая дрожь.

Передо мной был безупречный светлый. Только уже после долгих процедур. Я поняла это по мешкам под пустыми глазами, по ненормальному оскалу.

О, черт.

Правитель светлых действительно отправил простых людей, одержимых идеей уничтожить темных, творить весь этот хаос. Необученных, не знающих истины. Зато таких диких, глупых и... зрячих?

Неожиданно я почувствовала острую боль в ноге, после которой теплая струйка крови побежала по икре. Безупречный светлый достал нож и полоснул им мне по ноге от колена вниз.

Я просто испугалась. Запаниковала. Потеряла связь с собой, когда увидела, как он поднялся. Потом он сказал что-то о том, что я сдохну вместе с ними.

Выстрел. Я первый раз в жизни держала оружие. Но пальцы сами сжались в инстинкте самозащиты и выпустили пулю прямо в лоб нападавшему, несмотря на неожиданную отдачу и толчок. Безупречный светлый упал в этот раз замертво.

Пистолет затрясся в моих руках и выпал, забирая с собой капли самообладания.

«Ты убила, Аврора. И, оказывается, ты никогда не была готова к тому, чтобы почувствовать чужую кровь на своих руках».

Глава 29

«Аврора, не поддавайся панике. Он угрожал тебе и твоим друзьям, иначе ты поступить не могла!» – успокаивала я себя, не отрывая глаз от кровавой дыры посредине лба.

Что со мной стало? Раньше я и подумать не могла, чтобы причинить боль человеку. Просила Брайена приютить кошку, впадала в панику от того, что представляла чью-то смерть.

А что сейчас, черт возьми?!

Сейчас я стояла рядом с трупом и боялась больше не его устрашающего вида, а собственных сухих щек. Все, что я чувствовала, – как эмоции бьются об стены, выстроенные в моей голове ради собственного же блага.

– Аврора.

Я инстинктивно подняла оружие с земли и направила его прямо в лицо испугавшейся Джессике. Мы смотрели друг на друга с ужасом в глазах и едва заметно дрожали.

– Аврора? С тобой все в порядке?

Нет, не в порядке! Это же так очевидно. Я опустила ослабшие руки, но пальцами продолжила сжимать рукоятку, впиваться в нее как в самое надежное спасение. Не избавлюсь от пистолета, не спрячу его от собственных глаз. Не имело смысла бежать от правды, когда она лежала в паре сантиметров от тебя с простреленной головой.

– В порядке, – сухо ответила я.

Но Джессика не верила. Как и Кайл, Блэйк. Парни до сих пор терли глаза, хотя даже так отчетливо видели, как хаотично разбросались по моим ногам чужие капли крови.

– Уверена?

– Конечно.

Чтобы прервать любые попытки друзей проявить жалость ко мне, хотя я совсем ее не заслуживала, я попыталась осмотреть порез на ноге. Рана была не глубокой и дискомфорта не доставляла. Только вот обработать ее все равно следовало.

– Нельзя здесь оставаться. Лучше скрыться где-нибудь, вам так не кажется? – протараторила я, отвлекаясь от всего и игнорируя пожирающие меня взгляды. – Здесь опасно. Мы не знаем, кто еще появится, а оружие у нас только одно. – Я с серьезным видом крутанула пистолет в руке, словно это было моим обычным действием. А они продолжали смотреть с сочувствием. Откуда в них столько... Всего! Когда во мне, кажется, в конвульсиях умирала человечность? Когда я страшилась той пустоты, которая помогала мне жить?

– Ты права. – Джессика утвердительно кивнула. – Лучше убираться отсюда как можно дальше.

Но не мне. Мое место и укрытие существовало только в грезах.

Осознание этого толкнуло меня на принятие безумного решения, логики в котором я и сама не видела. Просто хотелось сбежать, заглушить агонию.

– Тогда вы втроем уходите в квартиру к Брайену. А мне нужно в светлый мир.

От моего заявления пришел в себя даже Кайл. Теперь вместо жалости темные источали крайнее недоумение. Видимо, я пробила дно собственной непредсказуемости.

– Ты идиотка? Что взбрело тебе в голову? – грубо спросил Блэйк.

– Я не пойду в ту квартиру. Вообще не хочу возвращаться в темный мир. Мне нужно к дочери.

Только с ней я хотела оказаться сейчас рядом. Никто из друзей не мог понять меня, никто не мог ощутить груз на моем сердце. Я недавно стала мамой, но уже не могла представить жизнь, в которой моей дочери плохо.

– С ума сошла?!

– А что мне еще делать? – Я вскинула руки. – Оглянитесь вокруг, это конец! Светлые атакуют темных ночью, и это еще малая часть того дерьма, что ждет нас. Или вы хотите убедить меня в обратном? Я больше не могу находиться здесь, на территории темного мира. Они отняли у меня Брайена, но дочь... Нет, нет, нет. Только через мой труп.

Мой монотонный монолог прервали частые выстрелы с соседней улицы. Из-за громкого звука неизвестная компания темных вышла из-за угла и побежала как можно дальше от границы, постоянно оглядываясь. Вслед за ними вышла пара – парень и девушка.

«Безупречные светлые», – пронеслось в голове, и я громче рявкнула друзьям, чтобы они убирались отсюда, пока не стали мишенью. Сама же накинула на голову капюшон, оставляя одну белую прядь свободно прикрывать лицо, и пошла к границе. Без плана, без понимания того, что делать. Но раз все светлые на границе были заняты своими безумными идеями, мне казалось, что я смогу остаться незамеченной.

На мне тоже была черная одежда, я тоже прекрасно ориентировалась в пространстве и имела при себе оружие.

Слиться с толпой – вот мой план. Главное, чтобы никто не узнал меня, чтобы они были увлечены убийством своих «врагов». Только вот толпы никакой не оказалось: безупречные светлые бегали поодиночке, разводя хаос беспорядочными действиями и закидыванием газовых бомб в открытые двери помещений.

– У тебя точно что-то не в порядке с головой, – прозвучало мне в спину.

Но я лишь закатила глаза и продолжила идти в том же темпе.

– Блэйк, тебе лучше развернуться обратно, пока мы еще совсем рядом с подвалом. С темным церемониться не будут.

Он резко схватил меня за плечи и силой толкнул в глухой закоулок между заброшенными постройками. Сразу после них росли те злополучные кусты и невысокие деревья, а за ними – светлый мир.

Мне захотелось вскрикнуть от боли, когда лопатки сильно ударились о бетонную стену полуразвалившегося здания, но Блэйк зажал мой рот ладонью и приложил один палец к своим губам. Пришлось замолкнуть. Тогда я заметила, как по улице мимо прошел одинокий силуэт.

– Черт, – возмутилась я, когда Блейк наконец отпрянул от меня, – зачем ты за мной пошел?

– За тобой хотела пойти Джессика, но ее не отпустил Кайл. А сам он отравился сильнее нас. Пришлось мне.

– Я в этом не нуждаюсь.

– Наоборот. У тебя поехала крыша, и кому-то надо за тобой присмотреть.

– В тебе проснулось чувство вины? – Я оттолкнулась от стены и сделала шаг к Блэйку. Он держал руки скрещенными на груди и прожигал дыру в моем лице презрительным взглядом, сжимал губы в тонкую линию ради призрачного самоконтроля. – Если ты считаешь, что после своих «проступков» обязан псевдозаботой искупить вину, то спасибо, не надо.

– Ангелочек...

– Не смей. – Я ткнула дулом пистолета прямо ему между ребер, заставив опустить руки, и застыла в крошечных сантиметрах от него, намереваясь прогнать. – Не называй меня так, после всего, что произошло.

– Это не меняет того, что я хочу тебя так называть, – холодно произнес он.

– Мои заботы не касаются Джессики, Кайла и тем более тебя. Вам просто надо залечь на дно и пережить то, что произойдет дальше. Я не хочу, чтобы из-за меня кто-то из вас пострадал.

– Ну а ты собралась в одиночку вершить правосудие? Выглядишь как-то бесперспективно. И эта твоя поза, – он кивнул на направленное на себя оружие, – смотрится уж больно неубедительно, чтобы продемонстрировать воинственность. Откинешься, как только перешагнешь границу.

– Не забывай, мы говорили о том, что ты сдохнешь первым.

– Аврора, – выдохнул он, – не заставляй меня объяснять очевидные вещи. Это опасно, тупо, это, черт возьми, такой паршивый план. Да это даже не план, а просто хрень!

– Я не собираюсь больше беспомощно ждать чуда. Пойми ты, я не хочу по-другому действовать, не хочу больше подвергать кого-то опасности и заставлять нянчиться со мной.

– Идиотка.

– Ты меня не поймешь. Как нам сказала Ребекка, с Брайеном все плохо. В светлом мире меня не убьют, полагая, что я все еще могу повлиять на нового правителя. Таким образом я смогу быть рядом с дочерью. У меня сердце разрывается, когда я думаю о ней. А я думаю о ней постоянно! Молчала об этом, чтобы не надоедать тебе.

– Дождись хотя бы завтра.

– Темные не оставят произошедшее без внимания и постараются защитить территорию. Потом может не получиться вырваться. Умоляю тебя, спрячься и не иди за мной. Ответственность за свои решения должна нести я, и тебе не нужно больше мне помогать. – Я первая отступила от него и приготовилась к прощанию. – Возможно, когда-нибудь еще увидимся?

– Остановись ты, дура! – не выдержал Блэйк.

Его голос эхом ударился о стены и почти грозным рыком разнесся по тихой улице. Мне хватило секунды, чтобы сообразить, чем мог обернуться его срыв. Когда я всем корпусом развернулась к выходу из закоулка, неизвестное мне оружие уже смотрело в нашу сторону.

Решение пришло слишком быстро, чтобы я успела испугаться собственных мыслей.

Тяжесть пистолета была непривычной, я не знала, как его перезаряжать, поэтому просто нажала на курок, надеясь, что все сработает. Выстрел раздался. А за ним еще несколько, потому что я слепо нажимала много раз, игнорируя отдачу. В какой-то момент выстрелы прекратились, и стали раздаваться только щелчки.

Тело напротив меня уже лежало и истекало кровью. Скорченное от боли лицо освещала луна. Это была совсем молодая девушка, скорее всего моя ровесница. Чувство вины подкатывало медленно, но беспощадно, я боролась с ним, чтобы не развалиться на груду бесполезных осколков.

– Видишь, я смогу за себя постоять, – с фальшивой гордостью сказала я, шмыгнув носом и проглатывая тошноту, подступившую к горлу.

От вида крови меня бросило в холодный пот, но несколько глубоких вдохов помогли притупить внутреннюю агонию. В ушах перестали жужжать собственные мысли, невнятные и слишком громкие. Наконец я начала обращать внимание на остальной внешний мир и тогда поняла, что то самое дыхание, за которым я сама неосознанно повторяла, принадлежало далеко не моей жертве.

– Да, ангелочек, отлично сработано, – с хрипотой произнес Блэйк.

Я резко обернулась и увидела, как Блэйк навалился на стену и без сил скатился вниз, при этом держась за место под ключицей. Все его лицо исказилось от боли и взмокло, он зажмурился и стиснул зубы. И я сама окаменела.

Безупречная светлая попала в него.

У меня парализовало ноги, руки, и, как бы сильно я ни хотела закрыть глаза, веки не подчинялись. Я должна была видеть это, понимать, что не успела защитить.

Его громкий кашель заставил меня вздрогнуть, очнуться. В одно мгновение я оказалась рядом с ним на земле и притянула к себе, положила его голову на колени. Сил воспротивиться моему порыву у него не было.

– Блэйк, – обратилась я шепотом, – ты что творишь?

Я убрала его руку и осмотрела рану: где-то глубоко в груди застряла пуля.

– Даю тебе шанс поскорее сдохнуть сразу после меня.

Он засмеялся над собственной шуткой, и по его губе вниз к подбородку тут же вытекла густая кровь. Я в панике как можно сильнее начала давить на рану, осматриваясь вокруг, будто где-то могло лежать лекарство. Черт, да что угодно!

– Аврора?

– Что?! – вскрикнула я, отказываясь бросать даже короткий взгляд в его сторону. Нет, я не могла. Я не хотела смотреть на его бледное лицо и на кровь, стекающую уже и по моим коленям.

– Ты вся трясешься, – констатировал он глупый факт. Меня не просто трясло, мое тело словно плясало в конвульсиях, держа внутри слишком сильные эмоции. И слез не было. Мое лицо до сих пор оставалось сухим, потому что я знала: мне нельзя реветь. – Переживаешь? За меня?

– Блэйк, черт возьми! По-твоему, это шутки?! – Опустив горящие глаза, я увидела, что он спокоен, умиротворен и разглядывает меня с нежностью, которую раньше никогда не показывал.

– Успокойся, хорошо? И смотри мне в глаза.

Я вся напряглась, чтобы только не поддаться слабости и не отвернуться. Блэйк обхватил мои запястья и убрал руки от раны.

– Нет! – Я положила ладони обратно и снова надавила. – Уже светает, видишь? Я смогу сейчас привести помощь, тебе надо просто еще немного потерпеть, – тараторила я, даже не думая о том, что из-за меня он лежит в тени и не видит, как небо медленно начинает светлеть.

– Ты можешь... – его слова оборвались из-за кашля.

Я прекрасно понимала, чего он хотел: я должна была сдаться и бросить его. Но я уже мотала головой, не отрываясь от его карих радужек и вдалбливая в его голову собственные мысли: «Я тебя не брошу!»

– Это комплимент, – прошептал Блэйк.

– Даже сейчас, на грани смерти, ты умудряешься так себя вести. Ликуешь из-за того, что я собираюсь спасти тебя, чтобы потом убить собственными руками?

– Прости меня.

На секунду мое тело перестало дрожать, но все тут же возобновилось. Ладони, все покрытые кровью, расслабились и больше не поддавались моей воле, пальцы лишь беспомощно собирали ткань его одежды в складки.

Он это сказал.

Из глаз потекла первая слеза, и она показалась мне особенно жгучей и соленой.

– Нет, нет, нет. Мы обсудим это потом. Сейчас просто молчи.

– Я был ублюдком с тобой.

– Молчи! Ты разве не понимаешь, что тебе нельзя тратить силы на эти разговоры?!

Но он продолжал сквозь мучительную боль. Говорил, прерываясь на короткие вдохи и кашель:

– А ты всегда была хорошим... другом.

– Прошу тебя... – Наружу полезли все мои внутренние тревоги. Я не смогу выдержать еще одну потерю!

– Извинись за меня перед Ребеккой. – Меня пробрала новая волна дрожи, но я уже не затыкала Блэйка. Я лишь гладила его волосы. – Я люблю ее.

Не выдержала и зажмурилась, слезы потекли ручьем по лицу. Он умирал на моих руках, забирал с собой ту часть души, которую по-своему научил бороться.

– Ты сам ей это скажешь, – прошептала я, не теряя надежды.

А когда мои глаза наконец распахнулись, они сразу встретилась с холодным, пустым взглядом.

– Блэйк? – мягко трясла его. – Блэйк?!

За стеной раздался какой-то шорох, и боковым зрением я заметила, что кто-то в экипировке поворачивал к нам. Я тут же схватила свободной рукой пистолет, лежавший все это время у ног, и начала стрелять, при этом крича:

– Проваливай! Убирайся к черту!

Патронов не было, и я издала слишком громкий крик и одновременно с ним швырнула чертово оружие вперед. Оно отлетело от стены и выкатилось к солнечным лучам, скудно ласкающим асфальт.

– Аврора! – громкое обращение заставило меня оторваться от разглядывания трупа девушки и лужи крови рядом с ней и поднять красные глаза.

– Дэйв?

Мой друг смотрел на меня в ужасе, он стремительно подошел и сел рядом на колени. А я следила за ним, считая, что это сон. Что мое сознание нарисовало его четко и реально для своих целей.

Дэйв посмотрел на Блэйка, и его щеки стали совсем бледными.

– Это...

– Это Блэйк. – Он никогда не видел его и, скорее всего, удивился тому, как сильно я прижимала к себе мертвое тело ненавистного темного. – Ты можешь помочь мне.

Сумасшествие во мне возросло до максимума. Я положила голову Блэйка на асфальт, немного запрокинула ее назад.

– Мы должны его спасти. Я не знаю как, но должны. У него пуля в груди, и я не имею понятия, можно ли делать массаж сердца, когда она там. Но что еще мы можем? Возможно, ты знаешь?

Взгляд Дэйва дал понять одно – он никак не мог его спасти. Друг положил ладонь мне на плечо и попытался полностью развернуть меня к себе.

– Нет! Ты не понимаешь, я не могу!

Он говорил что-то, громко и четко, но я слышала только гул в ушах и бешеный стук собственного сердца. Дэйв уже стоял на ногах и тянул меня за собой, но я брыкалась и падала обратно к Блэйку. Я не могла так просто оставить его здесь, не предприняв ничего для его спасения.

– Он пошел сюда за мной! Понимаешь? Это я виновата!

Дэйв был намного сильнее, и в итоге ему удалось оторвать меня от остывающего тела. Он поставил меня на ноги, встряхнул со всей силы и заставил посмотреть на себя. А я думала лишь о том, что хочу убежать. От всего и всех.

От всех, кого я знала, от сочувствующих взглядов, будь глаза хоть светлыми, хоть темными, от вины и запаха смерти, стойкого и душащего. И от образа мамы, который твердил без остановки о том, что я должна бороться.

Я отпихнула от себя друга и на ватных ногах выбежала из закоулка на пустую улицу, где теперь каждое бездыханное тело грелось лишь лучами восходящего солнца. И из груди, из самой глубины тут же вырвался настолько громкий крик, что я смогла выбить из ушей назойливый шум крови. Когда все внутри наконец стихло, когда взгляд сфокусировался на одной точке, я смогла увидеть человека, выходящего из автомобиля и замирающего на месте в нескольких метрах от меня. Человека, облаченного в черный костюм, идеального даже в этом хаосе и причиняющего мне боль одним своим присутствием. Даже его запах воскрес в памяти.

– Этого не может быть. – Я отступала, но Дэйв, оказавшийся рядом, остановил меня прикосновением ладони к спине. – Ты нереален!

– Это правда я, – произнес человек.

– Нет! Я просто сошла с ума. – Повернувшись к Дэйву, я спросила у него: – Ты тоже его видишь?

Он кивнул в ответ.

– Вы все мне мерещитесь. Это просто моя фантазия.

Я зажмурилась, потерла глаза в попытке прогнать наваждение, но, когда мои веки распахнулись, Брайен уже шел ко мне уверенным шагом, сокращая расстояние между нами слишком стремительно. Из меня вновь непроизвольно вырвался крик, я вся сжалась, обняла себя за плечи, и мое поведение заставило всех замереть на месте.

– Они говорили, что тебя больше нет. Тебя нет. Тебя нет! – Я чувствовала, как все стены внутри рухнули, и та боль, которую я хранила в себе, начала бурными потоками растекаться по телу вместе с кровью, выходить наружу вместе с дыханием.

Эта боль была мной, или я была ей. Я просто не понимала, что со мной происходит. Слезы текли, усиливая истерику, душили меня.

– Аврора, пожалуйста, дай мне все объяснить тебе.

От его голоса я начала сильнее кричать, чтобы не слышать и не дать ему разрушить меня до конца.

– Ты оставил меня в подвале, из которого мне пришлось бежать, потому что тебя больше нет! Они все говорили, что Брайена больше нет. Что осталось только тело! А внутри ничего! Они же сказали!

– Но ты же им никогда не верила, правда? Ты же знаешь, что они ошибались?

– Замолчи! Замолчи! Замолчи!

– Прости меня. Прошу, просто прости меня за все это.

Брайен сделал еще один шаг ко мне, а я отступить уже не смогла: мое тело приросло к одной точке, даже Дэйву не приходилось больше меня держать.

– Не подходи ко мне! Если это вновь очередная игра с целью затащить меня в подвал, то лучше просто убей меня! Убей меня, и все, Брайен, иначе я сделаю это сама!

Сбоку от Брайена я увидела Ребекку, аккуратно идущую с руками, закрывающими глаза. Она остановилась чуть поодаль от нас и заговорила:

– Я была неправа, Аврора. Все закончилось, слышишь? – Она была такой воодушевленной, не видя ничего, не зная, кто только что умер на моих руках.

– Нет, все только началось! Как же вы не понимаете!..

Меня оборвало крепкое объятие: Брайен за секунду стер между нами границы и прижал меня к себе, против моей воли, вопреки моим крикам. Я боялась расслабиться и раствориться в нем. А Брайен шептал совсем невесомо:

– Я люблю тебя. Очень сильно люблю.

И этих слов хватило для того, чтобы я поверила. Его объятия спасли меня, вытащили из пучины горя и отчаяния.

Он реален, он не сон и не моя больная фантазия. Он был здесь со мной, обнимал меня, его дыхание касалось кожи, и руки защищали от всего, что происходило снаружи. Чувствовать его было настолько прекрасно, что я хотела стать с ним одним целым и больше никогда не отпускать ни на шаг от себя.

– Не смей... больше никогда... – сквозь истерику сказала я.

– Никогда. Я больше никогда тебя не покину.

Я впилась в его спину, всем телом навалилась на него и уткнулась лбом в грудь.

– Не отпущу, – шептала я в него, понимая, что он слышит и чувствует, насколько я серьезна. – Никогда.

Мы отлипли друг от друга лишь для того, чтобы посмотреть в глаза и прикоснуться к губам, о которых так долго грезили, впиться в них и потерять от этого голову.

Месяцы друг без друга превратились в пыль, я не хотела даже вспоминать о том, как сложно было существовать вдалеке от него и бороться в одиночку. Сейчас мы были вместе, целовались так, что залечивались все раны внутри, а тело наполнялось силой. Я не думала останавливаться, обрывать эти ощущения и убирать руки с его затылка, потому что нуждалась в его вкусе и его объятиях сильнее, чем в кислороде, пище или лекарствах.

Но я понимала, что эта эйфория не может длиться бесконечно, что реальность все еще здесь, и нам нужно с ней столкнуться. Полностью успокоившись, я прервала поцелуй и сразу опустила глаза, потому что слезы, бегущие из них, вновь наполнились горем.

– Что произошло? – Брайен поднял мое лицо за подбородок и подушечками пальцев стер соленую воду с лица, но это не избавило меня от ответственности.

Мне стоило обо всем сказать.

– Я убила двоих людей, – призналась я, глядя в темно-карие глаза.

– А я куда больше.

Понимала, что он совсем не оправдывал меня и даже не успокаивал. Скорее говорил о том, что это не имело для него никакого значения и ничего не меняло.

Жаль, что это было далеко не все.

Я сделала шаг назад и взяла Брайена за руку. Он недоумевал, но внимательно следил за моими движениями. Мы синхронно посмотрели на Дэйва, который, поняв, о чем пойдет речь, повернулся к Ребекке. Она все еще стояла на своем вместе, прикрывая глаза рукой, и слабо улыбалась.

– Ребекка, – позвала я.

Ладонь Брайена крепче сжала мою. Его взгляд устремился в тот злополучный закоулок. Он видел его, видел Блэйка.

– Что? – осторожно спросила Ребекка, уловив мою интонацию.

Я, как назло, заревела сильнее, из-за чего следующие мои слова прозвучали так, словно я их проглатывала.

– Он погиб. Блэйка больше нет.

Губы Ребекки потеряли тот счастливый изгиб, а ладони отлипли от глаз.

Глава 30

Одного ее напуганного вида хватило, чтобы вновь потерять хрупкий баланс. Хотелось вцепиться в Брайена, спрятать лицо в его пиджаке и избежать объяснений, спастись от горя, сжирающего плоть изнутри. Но это было бы нечестно.

– Это плохая шутка, – прошептала Ребекка. Лицо ее было напряжено в ожидании доказательств, она даже не допускала мысли, чтобы так просто поверить в произнесенные мной слова.

– Ребекка, – аккуратно обратился к ней Дэйв, видя, в каком я ступоре, как Брайен оглядывает каждый труп, лежавший на улице, – я случайно нашел их, пока осматривал местность. Когда подошел, Блэйк уже был мертв.

Ребекка внимательно слушала его, все сильнее теряя самообладание. Ее лицо исказилось болью, словно в ее фарфоровую кожу вогнали несколько иголок. Я не видела ее глаз, но дрожащие веки делали очевидным то, на какой тонкой грани она стояла.

Она верила словам Дэйва.

– Я хочу его увидеть, – выдавила она из себя, сделав один шаг вперед.

Ни Дэйв, ни Брайен не должны были принимать на себя удар горя Ребекки, но они оба почти синхронно сделали шаг к ней, когда ее каблук подвернулся. Я сжала руку Брайена, устремив взгляд на растерянного друга, не знающего, как помочь той, которая никогда вообще не просила о помощи. Просто покачала головой, и Дэйв сам понял, что не сможет ничего сделать для нее.

– Я хочу его увидеть! – повторила Ребекка, и из-под опущенных ресниц скатилась первая слеза.

Я сама отпустила руку Брайена и за секунду оказалась возле нее. Она почувствовала мое присутствие, услышала торопливые шаги и нащупала мою дрожащую руку.

– Вы же были вместе. Что случилось? – тихо спросила она.

А я молила, чтобы все, что чувствовала Ребекка, лучше поселилось во мне.

– Это моя вина, – промямлила я.

И где была та моя храбрость? Где был тот пыл, с которым я рвалась к светлым?

– Что случилось?! – уже кричала Ребекка.

Оторвав наконец взгляд от стискивающей мои пальцы ладони и посмотрев на лицо напротив, я смелее ответила:

– Он пытался остановить меня, а в итоге пострадал сам. Я не успела... та девушка, она выстрелила раньше меня. И пуля попала ему в грудь, – я задохнулась от собственных слов и замолкла. Стиснула зубы, повторяя за Ребеккой.

Не знала, имела ли хоть крошечное право на то, чтобы обнять ее, поэтому стояла как истукан в ожидании ее слов и реакции.

И то, что сделала она, шокировало меня до глубины души. Ребекка приблизилась и крепко прижала меня к себе, уткнувшись лицом в плечо. Мои руки нерешительно замерли на ее спине, и все тело застыло от ощущения слез, от звука плача. Каждый ее всхлип отдавался колющим ударом в сердце, все ее содрогания медленно уничтожали меня.

Я должна была сказать ей. Передать его последние слова.

– Прости меня. Блэйк... Он сказал...

Неожиданно дыхание Ребекки стало слишком быстрым, словно кто-то сдавил ей горло, и все ее тело повело в сторону. Плач стал громче, эмоций стало больше. Мне не удалось ее удержать, я даже не смогла понять, что произошло.

Ребекка уже стояла вполоборота от меня, тянулась к проклятому закоулку, куда, как назло, солнце все сильнее начинало ронять свои лучи. Она бы упала на колени, если бы не Дэйв, который вовремя подхватил ее и заставил отвернуться от тела Блэйка.

Брайен тоже быстро оказался возле нее, перехватил мокрое от слез лицо ладонями и с серьезным видом стал осматривать подругу.

– Тебе не больно?

Ребекка игнорировала вопрос Брайена, пытаясь отстраниться от всех.

Сама я подошла к ней неспешно, с осторожностью взглянула на ее лицо и от шока раскрыла рот. Она открыла глаза! Карие радужки метались в поисках просвета между нами всеми, чтобы вновь увидеть Блэйка, крошечные капилляры в некоторых местах лопнули, образуя красные звездочки на белках, а слезы с новой силой хлынули по щекам из-за сильного раздражения слизистой.

Брайен, не обращая внимания на протест, накрыл ее глаза ладонью.

– Ребекка, не открывай их. Не открывай их!

– Он не мог умереть! Он же еще не исправил, он даже не попытался! Он не заслужил этого!

– Вам нужно уходить. – Дэйв в спешке одной рукой проверил время на телефоне. Вторую сжимала Ребекка, то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы наоборот почувствовать кого-то рядом. Она окончательно запуталась в себе. – Они скоро начнут проверять, как хорошо удалось зачистить территорию.

– Аврора, – Брайен строго посмотрел на меня, – отведи Ребекку в машину. И не давай ей открывать глаза.

Я стояла в ступоре, всматриваясь в Брайена. Иногда мой взгляд падал на границу между мирами. Во мне так сильно горела идея попасть в светлый мир, что даже он не мог просто остановить меня.

Легким кивком он указал Дэйву на Ребекку, и тот занял его место, накрыв своей ладонью глаза девушки, после чего слегка ее приобнял. Брайен же возвысился надо мной, заключил мое лицо в свои ладони и почти невесомо коснулся моих губ своими.

– Сейчас мы не можем пойти туда, ты же понимаешь это. Необходимо все продумать, – гипнотически шептал он, и нехотя мне пришлось уступить.

Никакие аргументы не смогли бы переубедить Брайена, я и сама уже не хотела тратить время на безрассудство. Очевидно, что мой порыв был сравним с безумием. От этого и так... Я закрыла глаза из-за новой порции жжения, предшествующего слезам.

Дэйв передал мне протестующую Ребекку, и я повела ее за собой, накрывая глаза ладонью. Когда мне пришлось стать для нее опорой, я сморгнула с глаз всю соль. Кровь, высохшая на руках, теле, стала заметнее, чем несколько минут ранее: я перепачкала все вокруг себя, в том числе Брайена, который активно что-то обсуждал с Дэйвом. Уже добравшись до машины и усадив Ребекку на заднее сиденье, я убрала от нее руки и развязала плед, который все это время служил мне юбкой, выбрала самый чистый уголок и приготовилась стирать с лица Ребекки размазанную косметику и легкие следы крови.

– Не надо, – сказала она, после чего уверенно открыла глаза и сфокусировала взгляд на черной обивке автомобильных сидений. Я не стала доставать ее своей неуклюжей заботой.

Брайен появился в машине через минуту дьявольски злой. Вцепился руками в руль, спиной вжался в сиденье и выругался едва слышно сквозь сжатые зубы. Обернулся, пылающие глаза нашли мои оголенные бедра. Уже в более спокойном состоянии он стянул с себя пиджак и накрыл мои ноги.

– Почему Дэйв не пошел с нами? – спросила я, когда Брайен для вида перестал проклинать каждую пылинку вокруг себя. – О чем вы говорили? Ты спросил у него...

– Спросил, – перебил он меня, – в первую очередь спросил. Дэйв расскажет все подробнее ночью.

– Ночью? Он появился так неожиданно, исчез, а теперь предлагает ждать его ночью?

– Аврора, – зарычал Брайен, – успокойся, прошу тебя. – Увидев мой испуг, он тише добавил: – Прости.

Если бы мне было за что его прощать.

Менее решительно Брайен смотрел на Ребекку. Он слегка поджимал губы и напрягал челюсть, будто пережевывал каждую фразу. В конечном счете он даже не стал заставлять ее закрывать глаза. Ее взгляд был настолько пустым и расфокусированным, что она не видела, что происходило за пределом бездны, в которой тонула, и свет солнца никак не вредил ей.

– Где Кайл и Джесс? – спросил у меня Брайен, заводя автомобиль.

– Должны были пойти в твою квартиру.

Ехать было совсем недалеко. Я не успела даже подумать о том, чтобы расслабиться, как Брайен вышел из машины и скрылся в подъезде дома. Ждала я его снаружи, на случай, если понадобится помощь. Улицы были пустынны, а значит, до этой территории безупречные светлые решили не идти. Но холод от одного ощущения заброшенности неприятно бегал по шее к затылку.

Наконец из подъезда вышел Брайен. Я тут же ринулась к нему, взяла за руку Джесс, а Кайла помогла поднять на широкую спину любимого. Они не открывали глаза, но к солнечному свету относились терпимо и не пытались спрятать лица.

– Что с ним?

– Видимо, из-за алкоголя этот газ сильно на него повлиял. У него острое отравление, – напуганно ответила Джесс, покорно следуя за мной.

– Ему окажут помощь в здании правления.

– Где? – переспросила Джессика у Брайена. – В здании правления? Так ты все-таки...

– Да, я все-таки теперь правитель. – Фраза, брошенная без энтузиазма. – Официально, но на деле я фигура, лепечущая народу о том, что светлые неплохие. А в это время кучка блондинов убивает ни в чем не повинных людей.

Мы усадили Кайла с Джессикой к Ребекке, сами заняли места впереди. Я не сводила глаз с Брайена, изучала выражение его лица, а последние слова вновь и вновь прокручивала в голове.

– Аврора, а где Блэйк? – задала вопрос Джессика.

Ребекка уронила голову в ладони и вновь начала плакать. Я проглотила язык и лишь глупо распахнула рот. Брайен же резко вдавил педаль газа, и машина со свистом рванула с места. Кажется, уже на уровне инстинктов я нащупала свободную руку моего темного и переплела наши пальцы. Мы оба ободряюще посмотрели друг на друга, хотя сами сходили с ума от ярости и отчаяния.

Мне придется еще не раз рассказать свою историю, не раз подумать о том, что все могло сложиться иначе.

Всю дорогу до центра наша компания провела в тишине, каждый в своих мыслях. Несколько раз мы приходили в себя, когда Кайл начинал сильно кашлять. Один раз мы остановились, потому что он больше не мог сдерживать рвоту.

В самом здании, где все вокруг для меня утопало во мраке, кипела жизнь. Джессика отпустила мою руку и повела Кайла следом за девушкой, которой Брайен отдал приказ заняться здоровьем пострадавшего. Он также распорядился, чтобы присмотрели за Ребеккой, дали ей нужные медикаменты и оставили в покое.

– Вы привели сюда эту блондинку, думая, что ваши речи настроили всех против устоявшейся системы? Вы правитель всего ничего, не нужно так слепо полагаться на неприкосновенность, – произнесла неизвестная мне темная почти рядом с моим лицом.

– Если бы люди считали существующий порядок хотя бы сносным, они бы не смотрели на то, как я душу их бывшего Правителя. Они бы даже не слушали меня. Убили бы, на вашу радость.

– Ими легко манипулировать, – вступил мужчина, когда Брайен взял меня за руку и повел в неизвестном направлении. – И вы догадываетесь, к каким способам мы прибегнем.

Игнорируя нападки и нелепые советы в свой адрес, Брайен вел меня по прохладным коридорам и кидал короткое «я занят». Когда я убегала из этого места, на меня совершенно никто не обращал внимания. Сейчас же, даже будучи слепой, я понимала, что являюсь эпицентром всеобщего интереса. Успокаивало одно: даже среди небрежных плевков грубостью были и просто любопытные носы.

Что-то изменилось. И дело было не только в новом статусе моего темного.

Люди словно решили дать шанс самим себе узнать что-то новое. Пусть и единицы, но этот прогресс успокаивал.

Уже оказавшись в комнате, за закрытой дверью, мы с Брайеном синхронно выдохнули. Он отпустил мою руку лишь для того, чтобы через минуту с окон поднялся плотный металлический занавес, после чего выполненная в черных тонах комната залилась светом.

Черный ковер на черном паркете, черная краска на стенах переходила в черные натяжные потолки.

– Зачем вам люстра? – полюбопытствовала я.

– Они есть везде. Только давно отключены от общего питания.

Отголоски прошлого, когда и светлые, и темные делили одну территорию. Я понимающе кивнула и продолжила бегло оглядывать черную мебель. Я избегала смотреть на Брайена, который, наоборот, не сводил с меня глаз.

Сейчас, оставшись с ним наедине, я острее чувствовала страх, что до сих пор блуждаю в своей иллюзии. Возможно, настал тот самый момент, когда мы могли бы раскрыть все карты, но я не решалась.

– О чем ты думаешь? – не выдержал Брайен моего молчания.

Поднять на него взгляд было настоящей пыткой. Но зато стоило мне посмотреть ему в глаза, и я больше не могла даже допустить мысли, чтобы отвернуться.

– О том, сколько прошло времени с тех самых пор, когда мы еще могли спокойно проводить время вместе. О том, что ты кажешься мне нереальным, несмотря на то, что пару минут назад я точно целовала тебя. И о том, что нам делать со всем... этим.

В одной комнате с ним, без прослушки, без надобности врать.

Я сделала один неуверенный шаг к нему, к его ауре, в которой я таяла. Чем ближе к нему я была, тем сильнее расслаблялись тело и душа. И тем спокойнее становился он сам. Я видела, как напряжение покидает его, и теперь он источал не агрессию и ярость, а фактическую силу своего внутреннего стержня.

Рядом с ним я невольно испытывала нужду в защите. Один раз я содрогнулась, а он уже оказался рядом. Как же много я теряла, не имея возможности смотреть на него, чувствовать его заботу и любовь.

– Ты был прав, – выдохнула я. – Ты выглядишь очень влюбленным.

Брайен слабо улыбнулся, стирая с моего лица слезы. Да, я снова плакала, потому что то, что сидело внутри меня, стремилось выплеснуться до остатка. В тихом плаче, в словах и в рассказе, а не в истерике. Я хотела слушать его: бесконечно долго слушать обо всем, что с ним происходило, чтобы узнать каждую деталь и представить, что я была рядом с ним все это время.

И он лучше всех знал причину моего безумства, моих перемен. Понимал их, оправдывал.

– Дэйв сказал, что с ней все хорошо.

– Но откуда ему знать? – сомневалась я.

– Он все объяснит. Обещал сделать это ночью. Но ему известно абсолютно все о нашей дочери, и он уверяет, что они даже не трогали ее.

– Она для них как свинья на убой!

– Послушай, это неважно. – Он гладил мои щеки, спустился к шее. – Сейчас они действительно делают все, чтобы она росла здоровой. Она нужна им для своих целей, но пока что слишком мала. Это дает нам время разработать план. От нас требуется лишь взять себя в руки и все просчитать.

От бессилия я выдохнула и уткнулась лицом в Брайена, обнимая его.

– Будь я хоть на самую крошечную каплю похожа на тебя, из-за меня бы не пострадали люди.

– Во-первых, будь ты похожа на меня, люди продолжали бы быть шестеренками в системе, а сейчас хотя бы у темных появился шанс начать нормальную жизнь. Во-вторых, – Брайен вновь заставил меня смотреть ему в глаза, зная, что так меня проще убедить, – виновата не ты. Виноваты мы. С нас это все началось. И мы вместе все исправим.

Он ловко снял с меня часть груза, и я уже смогла меньше ненавидеть себя. Понимала, что никогда не избавлюсь от чувства вины, но эти внутренние муки я готова была терпеть, потому что заслуживала.

– Главное, чтобы все это было не зря, – прошептал он, касаясь губами моего лба и вовлекая в объятия.

– Я люблю тебя. Так сильно люблю. Не хочу больше терять возможность смотреть тебе в глаза.

– Ну уж точно не сильнее, чем я люблю вас.

Искренний смешок вырвался из меня вместе с еще большим градом из слез.

– Это было слишком трогательно, да?

Я лишь неуклюже помотала головой.

– А теперь, – он отодвинул меня на расстояние вытянутой руки и слегка наклонился вперед, – предлагаю принять душ, а после обработать твою рану на ноге. – Я растерянно посмотрела вниз на бедро. – Да, я ее заметил.

Мое согласие даже не требовалось: Брайен уволок меня в ванную, помог снять куртку того охранника, которого мы с Блэйком чуть не придушили, и поставил меня под теплые струи воды. Несколько секунд я стояла в одиночестве, наслаждаясь слабостью, растекающейся по телу, терпя жжение даже в самых крошечных ранах на коже и слушая, как Брайен быстро снимает с себя одежду. А потом его руки легли на мои плечи, сосредотачивая все гудение в мышцах на этом одном прикосновении.

И в моей вялости я чувствовала себя лучше. Потому что рядом был он. Снимал с меня остатки одежды, аккуратно тер кожу, чтобы смыть алые пятна. А гель даже не брал, потому что знал сам, что запах металла не скроет ни один приятный аромат. Он промывал рану, оказавшуюся глубже, чем я предполагала, с нежностью, которую я не надеялась больше почувствовать. И я не издала ни звука, хотя шипеть от боли было бы естественно. Но Брайен будто чувствовал мое тело, поэтому каждый раз, когда я была на грани, чтобы вскрикнуть, губами припадал к коже. Все снова растворялось.

Рядом с ним я и правда могла быть слабой и беззащитной. Он позволял мне полностью опереться на него. Но от того, что этой возможности долгое время не было, я ценила каждую секунду втрое больше, чем раньше, чтобы взваливать всю себя на него. И я хотела стать еще сильнее, еще разумнее и полезнее.

Я сидела на большой постели в его футболке на голое тело, а с волос у меня капала вода, когда Брайен вернулся в комнату с коробкой медикаментов.

– Ты понимаешь, насколько ты невероятен? – спросила я.

Он слегка улыбнулся, хотя глаза его оставались все так же серьезны, сел напротив и мягким толчком уронил меня на кровать, попутно задирая футболку до груди. Только когда его пальцы коснулись кожи в районе живота, я вспомнила о шраме. Резко захотелось спрятаться, ведь я прекрасно помнила, как ужасно он выглядит и какие мысли нагоняет. Но Брайен сказал:

– Мне нужно все обработать.

И со знанием дела приступил к работе, пусть и инструкцию получил пару минут назад. Действовал он аккуратно, постоянно спрашивал, больно ли мне.

– Нет, не больно, – отвечала я. – Все это второстепенное.

– Знаешь, я не поверю, что ты в своем блокноте не составила список женских имен.

От неожиданности услышать подобное я села и тут же встретила сердитый взгляд. Но, так как жуткий шрам на животе уже скрылся под повязкой, от которой я отказывалась, ему не удалось вернуть меня в исходное положение.

– К чему ты это говоришь?

– Думаешь, еще не время?

И мы молча смотрели в глаза друг друга, пока Брайен не сфокусировался на моей ноге. Наблюдать за ним, таким сосредоточенным и заботливым... Я даже не смогла подобрать слов. Меня восхищало все, что он делал, каждая мимолетная эмоция на его лице.

– Джейн, – неуверенно произнесла я. – Это имя было первым в списке.

– Все-таки составляла.

– Иногда я очень предсказуема.

– Я предполагал, что ты выберешь что-то более... – Он замолчал, выискивая в памяти подходящий эпитет.

– Я не хочу нежное, романтичное или величественное имя. Хочу, чтобы оно было одновременно мягким и бойким по звучанию, чтобы несло в себе смысл, который подходил бы ей. И чтобы оно ни в коем случае не было исключительно о светлом или темном.

– И какой смысл в этом имени?

– Объединение. Примирение. Разрешение конфликтов.

Брайен готовил для меня обезболивающее и напряженно думал о сказанном, вероятно, произносил несколько раз имя про себя.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнул он. – Джейн Хьюз. Мне нравится.

– Хьюз?

– У меня нет фамилии, поэтому наша семья будет носить твою, – вполне серьезно ответил он.

– Но я уже несколько месяцев как Брукс.

– На фамилию Дэйва я не согласен, – буркнул Брайен, из-за чего я искренне расхохоталась.

– Но зато ты согласен на мне жениться, – проворковала я, после того как проглотила всунутые мне медикаменты. – Наверное, мне стоит прикупить кольцо?

– Было бы неплохо, если бы ты над этим задумалась.

Пока Брайен убирал все лекарства обратно в коробку, я медленно ползла к подушкам и не позволяла умиротворению покинуть меня. Вот так просто мы говорили о счастливом будущем, словно оно уже ждало нас за дверью – стоило только надавить на ручку и отворить ее. И мы оба не боялись его спугнуть. Уверенность эта прибавляла несколько щепоток храбрости в месиво под названием «наши чувства».

В кровати мы посвятили несколько часов обсуждению того, что происходило с нами за время разлуки. Тяжелее всего было говорить о родах, маме и Блэйке. Но я хотела поделиться самым сокровенным, ведь он не просто слушал, он впитывал каждую фразу, как губка, и делил воспоминания на двоих. И пусть ответственность за произошедшее все еще лежала на моих плечах, ему удалось расширить границы моей выдержки, хотя недавно она трещала по швам.

Сам Брайен был более сдержан в своем рассказе. Он не знал, что было реальностью, а что галлюцинацией, поэтому говорил о расплывчатых вещах. Постоянные панические атаки, срывы, игра на публику и смерти... Я крепко держала его за руку, каждый раз чувствуя, как сердце замирает в моменты, когда Брайен упоминал остановку жизненно необходимого ритма. Он действительно несколько раз умирал!

Конечно, в итоге я сорвалась. Кричала что-то о наказании для тех, кто так издевался над ним, пока Брайен не уложил меня под одеяло и не прижал спиной к себе.

– Это уже в прошлом, – прошептал он в мои волосы. Теплые руки, обнимающие меня, и ровное убаюкивающее дыхание быстро стерли картинки с бледным и любимым человеком.

Мы так и задремали, прижавшись друг к другу. Только этим сладким часам не удалось растянуться надолго: я проснулась в холодном поту из-за кошмаров и не застала Брайена рядом с собой.

– Тоже не можешь спать? – спросил он, сидя на краю матраса и протирая лицо ладонями.

В ответе он не нуждался. Кажется, во сне я разговаривала, и пара имен, режущих по груди, сорвались с губ.

– Кошмары? – вопрос уже от меня.

– Что-то вроде того.

Он даже не признался, что у него был очередной приступ. Ведь он умел быстро их останавливать, и я могла лишь догадываться, как у него хватало силы воли.

Истерзанные, измученные, но внешне бодрые и готовые ко всему, мы вышли из спальни, одетые с иголочки. Нас ждало собрание, организованное Брайеном. На нем должно было решиться, как ответит темный мир на провокацию светлых.

После этой ночи мы уже точно не успокоимся, пока не воплотим в жизнь то, что задумали.

Глава 31

Пожалуй, все казалось волнительнее, чем я предполагала. На мне были черные брюки и черная шифоновая блузка поверх тонкой майки. Я отказалась от платьев и высоких каблуков, надев более комфортную и деловую одежду. И что-то мне подсказывало, что я всегда должна быть готова к побегу, поэтому практичнее было испортить образ кроссовками. Лучше так, чем потом ломать ноги из-за тесных лодочек. Волосы я специально оставила распущенными, чтобы белые волны кричали о том, кто я.

Светлая по происхождению, но в черном одеянии под руку с правителем темного мира. Наконец, открыто, не стесняясь и не испытывая страха.

У двери в зал Брайен, одетый в идеально сидящий черный костюм, остановился и с беспокойством спросил:

– Готова?

– Солгу, если скажу да, – растянула я краткий ответ.

Прекрасно, что я приняла еще несколько лекарств, и теперь волнение не рвало нервы, а лишь слегка щекотало их.

– А ты?

– Солгу, если скажу да, – усмехнулся Брайен и толкнул дверь.

В залитой лунным светом комнате собрались важнейшие представители темного мира: по одну сторону стола в вальяжных позах расселись приближенные к власти, по вторую – элита, то есть самые красивые и генетически успешные. Они держались куда более сдержанно, ведь еще день назад подчинялись персонам напротив.

– А она какого черта здесь?! – возмутился кто-то из приближенных. Брайен даже не удостоил взглядом разгневанного бедолагу.

Он лишь провел меня во главу стола, легким движением руки приказал выскочке подняться, забрал у него стул и поставил его рядом со своим. После чего галантно предложил мне сесть и сам занял свое место. Кое-как я сдержала усмешку. Она бы лишь спровоцировала остальных на лишнее гавканье.

– Что ж, – начал Брайен, – приступим?

Лишенный своего места темный с хмурым видом вышел из зала, на удивление, не кинув напоследок никакого комментария.

Слегка расслабившись, я повернула голову в сторону элиты и первым делом увидела ее. Ребекка сидела рядом с непроницаемым лицом, на глазах наверняка было куда больше косметики, чем обычно. Вряд ли ей удалось хоть ненадолго провалиться в сон.

– Вам известно, что произошло на границе?

От глубокого и серьезного баса Брайена у меня по спине прошлась легкая рябь. Он так сильно менялся в этом обществе, превращаясь в истинного лидера и накрывая своим обаянием каждого в радиусе нескольких метров.

– Да или нет? – жестче спросил он, испепеляя взглядом приближенных. Они в свою очередь ответили ему неловким молчанием. – Так вы, значит, печетесь о народе, которым управляете? За столько лет даже не отладили систему оповещения на подобные случаи?

– В ней не было нужды.

– Правда, что ли? А войну вы готовили каким образом?

И снова тишина.

Лежащая на столе ладонь Брайена медленно сжалась в кулак.

– Старый Правитель строил грандиозные планы по захвату светлого мира. Где же это все?! Для разработки стратегии не нужен был я!

– Вам бы лучше не заикаться о нем, – тихо пролепетала одна девушка. – Никто не забыл о том, что его кровь на ваших руках.

А это она зря. Как только мысль покинула ее голову и оказалась озвучена, один уголок губ Брайена в усмешке пополз вверх. Очевидно, он сдерживал себя от любых грубых слов.

– Серьезно? – с иронией спросил он. – Даже не собираюсь вновь поднимать эту тему.

Я с опаской осмотрела всех, кто сидел со стороны элиты. Я ждала хоть какого-то укора в сторону Брайена, ведь Правитель был их... Всем? Они же его так боготворили! В итоге им действительно было плевать на «масштабное преступление» Брайена. Что это? Лицемерие? Они несколько лет врали Правителю, почитали его ради собственного блага? Были под действием каких-нибудь препаратов? Либо верили в систему, в которой родились, и в лидера, которого им навязали?

Что бы это ни было, я боялась за Брайена. Его положение одновременно было воодушевляющим и опасным. Что, если явится кто-то другой, в которого так же легко захотят поверить темные, как поверили в Брайена? Придет со своей проповедью, а народ, привыкший безмолвно плясать под чужую дудку, даже не защитит того, кто дал им свободу в первую минуту правления, отменив закон о «спаривании»? Все эти сомнения заставили меня как можно сильнее выпрямить спину и с надменным выражением лица слегка приподнять голову. Пусть только попробуют сотворить что-нибудь!

– Вам надо отправить два отряда к границе. Один должен собрать все трупы, отдельно темных и светлых, и подготовить их к захоронению. Второй займется защитой всей границы. Цель – не допустить новых невинных жертв.

– Собирать светлых? – Один из свиты даже встал от возмущения. – Проще сжечь их! А темные, живущие там, – полнейшие отбросы. Вы знаете, что мы скидываем их в яму.

– Скидывали, – поправил его Брайен. – Если есть возражения, дверь всегда открыта.

Трое приближенных встали со своих мест и с шумом покинули помещение. Левая сторона стремительно редела, правая же вдохновлялась происходящим. Даже Ребекка, пропадавшая в собственных мыслях, вдруг проявила интерес.

– А мы сможем что-то сделать? – Вопрос прозвучал от пары темных, которые смотрели на нас горящими глазами. – Мы часто были здесь и следили за всеми процессами.

– Вот так просто, – Брайен покосился в левую сторону, – появляются новые приближенные к власти.

Он тут же взял со стола бумагу и ровным почерком быстро вывел несколько предложений с приказом, поставил свою подпись и вручил наспех составленный документ незнакомому парню.

– Доверишься им? – шепотом спросила я.

– Девушка спрашивала у меня про любовь, когда я произносил речь. А это уже о многом говорит.

Спрашивала про любовь? Ох, я надеялась, кто-то успел записать слова Брайена на диктофон, ибо я хотела услышать абсолютно все.

– Если будут возмущения, посылайте командующих ко мне. Пусть отправят как можно больше людей, чтобы удерживать нападение и без огня на поражение. Понимаете, о чем я?

Пара кивнула и быстрым шагом вышла из зала.

– Надеюсь, никто не затеет заговор против тебя, – снова перешла я на шепот, намекая на еще нескольких из свиты, покинувших собрание. Элита по-прежнему сидела в полном составе, не считая пары, ушедшей выполнять задание.

– Никто их не поддержит, поэтому пусть потешат себя жалкими попытками. – Он ободряюще сжал мою руку под столом.

Хорошо, если уверен был он, то уверена и я.

Брайен только собрался продолжить рассказывать о наметках плана на ближайшее будущее, как его перебил один из сидящих слева от него:

– Вы действительно думаете обойтись лишь охраной границы? Светлые нашли способ видеть ночью! И теперь они атакуют нас, а вы все еще хотите мира с ними? Спите с одной из этих тварей и думаете о том, как забрать себе выродка, то ли темного, то ли светлого?! Мы должны представлять угрозу для них, а не наоборот!

Он назвал нашу дочь выродком? Мне же это не послышалось?

Вероятно, нет, раз Брайен встал со своего места, слегка наклонился над столом и притянул темного за шиворот к себе, перед этим приложив его лбом о черное дерево. У мужчины вздулись вены под покрасневшей кожей, и ему впору было лопнуть от стыда и ярости: настолько нелепо он выглядел сейчас после своей эмоциональной речи. А про себя я просила, чтобы картина с разлетающейся головой недоумка стала реальностью.

– Вы же говорили, что ничего не знали о нападении, так какого черта сейчас из вашего рта вылетели такие подробности?!

Я не сдержала улыбки. Как же ловко Брайен подловил их!

– Повторяю, дверь открыта, – процедил он, после чего отпихнул в сторону разгневанный кусок пропитанного системными стереотипами темного.

И этот самый кусок посмотрел на меня с ярчайшей ненавистью, прежде чем уйти, забрав с собой остатки приверженцев старого образа жизни.

Теперь помещение опустело ровно наполовину. Брайен больше не возвращался во главу стола, он предпочел встать напротив элиты, пребывающей в двойственном настроении. Они наблюдали за происходящим и, скорее всего, терялись в собственных чувствах. А каждый из тех, кто когда-то был интересен темному миру, кем восхищались пусть даже и неискренне, был важен для дальнейших действий. Все они, идеальные внешне, были по-настоящему нужны Брайену, чтобы он смог раз и навсегда убедить народ бороться за свободу. Поэтому я поднялась со своего места и приблизилась к любимому, слегка улыбнулась сначала ему, потом всем остальным и начала говорить:

– Меня зовут Аврора, и я благодарю вас за то, что вы дали шанс лично мне присутствовать здесь и разговаривать с вами. – Нелепое начало, но интерес в глазах людей уже появился. – Это правда, что светлые напали на границе на темных ночью.

От их переглядываний меня слегка покоробило, но я не остановилась:

– Также правда в том, что все, состоящие в узком кругу приближенных к власти, прекрасно знали об этом, но предпочли умолчать. Что ими двигало, нам неизвестно. Но хотя бы известно то, что связь с каждой точкой темного мира будет налажена посредством проводной связи, пока не появится возможность пользоваться смартфонами. А это поможет нам в дальнейшем.

– Поможет чем? – спросила юная девушка, напуганная больше всех. Она вообще показалась мне новенькой, так как все время глазела по сторонам и вздрагивала от каждого слова. Весьма нетипичное поведение для типичной темной. – Почему светлые нападают ночью?

– Могу предположить, что им дают таблетки, которые позволяют видеть, или еще что-то, – протараторила я. И каким образом я решила, что мне удастся найти контакт с теми, кто сутки назад ненавидел меня? – Точно неизвестно. Но была такая информация.

– И это правда. – Я подпрыгнула на месте, когда услышала голос, смешавшийся с тихим хлопком двери о стену. Брайен тут же, наверное, на уровне инстинктов приобнял меня за талию.

– Добрейшего времени суток! – бесцеремонно поприветствовал вошедший. И кто? Полностью здоровый Кайл, улыбающийся во все тридцать два зуба. Он будто явился сюда, чтобы спасти мою речь от полного провала.

Рядом с ним шла Джессика. Она погладила Кайла по плечу и двинулась к Ребекке, которая уже встала, чтобы принять утешающие объятия.

А впереди пары стоял мой фиктивный по сути, но официальный по документам муж!

Когда я увидела его прошлой ночью, в голове не было места для того, чтобы осознать его присутствие до конца. Тогда он казался тем, кто был всегда рядом, кто не сбежал с суда и не заставлял меня нервничать несколько дней от переживания! А он ведь был в списке тех имен, которые грызли мой мозг в тухлом подвале.

– Дэйв! Неужели! – Сейчас я чувствовала эмоции, ощущала себя живой, поэтому стремительно приблизилась к нему

– Только не бей, – ухмыльнулся он.

Насколько сильно я была рада его видеть, настолько крепко обняла его. В одно мгновение я прижималась к нему, а во второе – снимала с его головы капюшон. Мои пальцы бесконтрольно поднялись к его белым волосам и слегка растормошили их. Он напомнил мне о доме, о тех людях, по которым я...

– Я по тебе скучала. И я так счастлива, что с тобой все в порядке!

Он широко улыбался, и его светлые глаза искрились, как в далеком прошлом, когда не было таких, мягко говоря, забот. Еще одна крупица светлого мира в главном здании темного! С ума сойти! Мне хотелось завалить его вопросами, хоть я и понимала, что с этим стоило повременить.

– Взаимно. С тобой теперь тоже все хорошо? – Он изучил мой внешний вид, после чего хитро посмотрел на меня. – Тебе действительно идет черный.

Наверное, я одна заметила тонкий намек в комплименте насчет моей одежды. И этот «намек» уже стоял рядом со мной и протягивал Дэйву руку.

«Тебе идет быть рядом с ним в этой атмосфере», – расшифровала я, после чего смущенно улыбнулась.

– Хорошо, что ты пришел, – сказал Брайен, и в это время Дэйв пожал ему руку.

– Хорошо, что ты убрал из власти эту старую задницу, иначе у нас не было бы и шанса.

Брайен хотел поприветствовать Кайла и Джесс, но я потянула его за рукав и кивнула в сторону элиты. Мимо моего опьяненного короткими радостями внимания не проскользнули их нахмуренные брови и приоткрытые губы. Десять пар почти черных глаз смотрели на Дэйва так, словно на территорию стаи забрел одинокий чужак. Хотя по сути так и было. Я персона уже известная, а появление блондина, еще и вооруженного, покой нарушало кардинально. Главное, что они не уходили. Что-то все-таки заставляло их оставаться на местах и ждать объяснений. Хотелось бы думать, что это нечто глубже банального интереса.

– Я сейчас все объясню, – спокойно произнес Брайен, после чего мы втроем последовали на бывшие места свиты. Кайл и Джессика встали рядом с Ребеккой, там, где сидели мы в начале собрания. – Его зовут Дэйв, и он муж Авроры. – Теперь шок элиты стал еще сильнее.

– По документам, – уточнил Дэйв. Тогда же он переглянулся с Брайеном, и тот кивком позволил ему самому рассказать о себе. – В нашем мире принято создавать семьи случайным образом на церемонии, которая проводится в совершеннолетие девушки. В свой день рождения Аврора вытянула бумажку с моим именем, и как же хорошо, что меня не угораздило в нее влюбиться, иначе разыгралась бы драма похлеще той, которая была тогда.

– Я бы на это посмотрел! – как обычно, Кайл не смог промолчать. Но сейчас любая его шутка была очень даже кстати: элита не сдерживала слабых улыбок.

– Я все равно не ровня правителю темного мира, – съехидничал Дэйв.

– Чистейшая правда, и никуда от нее не деться, – как бы между прочим ответил ему Брайен.

Как дети малые, честное слово!

– Мы отходим от темы, – вставила я.

– Верно. Таким образом, мы с Авророй вступили в брак, – продолжил Дэйв. – Совершенно не желая этого, не испытывая друг к другу никаких чувств. Но мы должны были играть счастливую семью.

– Вот о чем вы говорили. – Один парень из элиты посмотрел на Брайена. – Они тоже похожи на нас в этом плане.

– Только их заставляют любить друг друга. А у нас всегда была установка о том, что мы не способны любить, что мы не достойны быть любимыми. За нас делали выбор чисто в сексуальном плане.

– В вашем мире тоже нет никакой любви, – обращались уже к Дэйву. – Это лишь мишура. Вы притворяетесь. Ваша жизнь не лучше нашей.

– И поэтому мы должны ее изменить. Я докажу вам, что вы можете доверять мне и Авроре, если у вас еще есть сомнения на ее счет.

– Мы лишь не понимаем, как у них все закрутилось. Но это сейчас неважно, – сказал все тот же темный. – Если она помогла нашему новому правителю не стать одной из марионеток свиты, отменить закон, который заставлял нас спать друг с другом по приказу, то она более чем может рассчитывать на наше хорошее к ней отношение.

Гора с плеч упала, я даже выдохнула, и мышцы лица перестали гореть от постоянного напряжения. Больше мне не надо было заставлять себя держаться на публике. И согласные кивки остальных девятерых поставили жирную точку в моих сомнениях.

Кроме того, я пришла к выводу, что вся элита всегда тесно общалась между собой, и в их компании появился негласный лидер. Они уже приняли решение для себя и на самом деле ждали момента, весомого аргумента, после которого они с уверенностью смогут встать на нашу сторону.

Над ними издевались, их спаривали, как скот, и они были готовы перевернуть свою жизнь.

Без лишних слов Дэйв положил на стол два контейнера с разными по цвету капсулами и тут же приступил к объяснению:

– Черные капсулы, как бы парадоксально это ни было для светлого мира, помогают видеть в темноте. Не в полном мраке, как умеете вы, а когда есть хотя бы слабый источник света. До этого лунный свет светлые никак не воспринимали. Их рецепт мне не известен, но сами капсулы выдают перед ночной операцией безупречным светлым. Более продвинутым дают несколько штук, чтобы они могли заходить на бо́льшие расстояния и не бояться, что временный эффект пропадет. Мне хватает одной на всю ночь.

– Почему? – полюбопытствовали они.

– Некоторые поступки определили мою суть.

Если разжевать данную мысль, то, возможно, получится в кратчайшее время донести до всех то, что мы своей дружной компанией познавали больше года.

– Что касается этих, белых, – продолжил Дэйв, указав на второй контейнер, – они нужны, чтобы сводить с ума в прямом смысле. На безупречных светлых действует безотказно.

– Кто такие безупречные светлые?

– Полная противоположность вам и нам с Ребеккой, – вступил Брайен. – Нас отбирали как самых лучших, обладающих самыми высокими показателями для темных, а они же – крайняя точка светлых.

– Они не способны ни на что плохое, даже на ненависть к вам, поэтому опасны для нашего правительства, – подхватила я.

– Незаметно, чтобы они были такими уж божьими одуванчиками, – усмехнулся лидер элиты.

– В этом и проблема, – вновь перехватил инициативу Дэйв. – Им промывают мозг до такого состояния, что они ничего не соображают, а потом пичкают их этими таблетками. Они слишком чистые, добрые, поэтому чувствительны к любым манипуляциям. Сейчас ситуация достигла критической точки: их насильно отбирают из семей под предлогом заражения страшной инфекцией и обнуляют. – Дэйв щелкнул пальцами. – Их программируют на убийство всех темных, и они идут, словно зомби, на верную смерть.

– Нам теперь необходимо проявить жалость к ним? Просто потому, что они под действием какой-то дряни?

– Мы попытаемся спасти их, – уверенно сказал Брайен, беря в руку контейнер с белыми капсулами. – Эти таблетки отнесу на анализ. Возможно, те, кто готовил препарат для меня, смогут найти лекарство от этого.

Все присутствующие в зале в конечном счете встали и окружили стол, активно влившись в обсуждение тонкостей светлого мира, сходств и различий двух противоположностей. Оказалось, точек соприкосновения было настолько много, что вся элита приняла тот факт, что спасать надо не только себя, но и врагов от того, что творит верхушка.

– Допустим, мы сможем найти то, что снимет эффект этих таблеток. Что дальше?

– Мы просто дадим эти лекарства им.

На Дейва направились косые взгляды, переполненные скептицизмом. Даже я удивилась, когда он так беззаботно высказал свое предложение. Он же оставался совершенно спокойным, но для убедительности добавил:

– Я серьезно. Просто доверьтесь.

С легким чувством раздражения я схватила его за локоть и немного отвела в сторону.

– Сейчас решаются важные вопросы, мы пытаемся доказать людям, что необходимо бороться, но разумно! Они не могут просто взять и довериться, а ты еще подливаешь масла в огонь своими загадками.

– Прежде чем говорить это им, мне надо обсудить все с тобой, – прошипел он в ответ. – Я и так рассказываю обо всем, что смог разузнать.

– Сейчас все равно это можно рассматривать лишь как один из вариантов, – заткнул нас Брайен и кашлянул, намекая, чтобы мы вернулись в общую беседу. А когда я заметила, что все темные насмешливо смотрят на меня и перешептываются, вспомнила про их невероятный слух.

– Извините, – промямлила я, возвращаясь к Брайену.

– Лучше вспомним о том, что раз вы принадлежите к кругу элиты, у вас все еще есть способность проникать в головы светлых. Мы с Ребеккой уже не можем, так как наши взгляды на разделение давно изменились.

– Разве это не байки? Мы никогда не пробовали такое проворачивать.

– У нас есть подопытный. – И Брайен с совершенно искренней улыбкой повернулся к Дэйву.

Друг тут же запаниковал:

– Я же говорил, что не похож на типичного светлого, до безупречного мне совсем далеко. И вообще я...

Неожиданно его речь оборвалась: он впился пальцами в виски и сжал челюсть, слегка оскалив зубы. Напротив него стояла девушка и взглядом будто вскрывала его черепную коробку. Она была максимально сосредоточена, дышала через рот и иногда вместе с воздухом из нее вылетали слова.

– Хватит! – рыкнул Дэйв, ударяя по столу ладонью.

Темная остановилась, просияла и кокетливо произнесла:

– Мы сможем.

– Что сможете? Расплавить мозг? – все еще злился Дэйв.

– Ты же сам говорил, что ты не типичный светлый. Твое сознание крепче, его сложно пробить.

– Уму непостижимо, – выдохнул он.

– Прекрасно. – Брайен удовлетворенно кивнул. – Прежде чем все продумывать, мы должны знать, согласны ли вы поддержать нас. Я один не смогу убедить весь темный мир идти с благими намерениями к многолетнему врагу.

Кайл, Джессика и даже Ребекка подошли ближе к нам.

– Нас можно не спрашивать, – сказал Кайл. – Пора менять эту чертову жизнь.

– Вопрос состоит не в том, чтобы спасти нашу дочь и друзей, и даже не в том, чтобы спасти темный мир. В светлом тоже творится беспорядок, и для того, чтобы построить нормальную жизнь, нам нужно освободить и тех, кого ненавидели, – увереннее сказал Брайен.

К этому я могла лишь добавить:

– Нужна не помощь, не ваша преданность и не служба новому правителю. Нужно сотрудничество и доверие, потому что мы действительно хотим исправить весь бардак, а лучшей возможности может не представиться.

– Мы согласны. – Им даже думать не надо было, ответ прозвучал от всех почти синхронно. – Мы решили это заранее и сейчас убедились, что доверять вам действительно можно. И даже лидер наш, – темный из элиты посмотрел на Брайена, – пусть еще и не на пике, но имеет огромный потенциал.

Я от восторга чуть не подпрыгнула на месте! Я ведь подозревала, что решение они приняли давно, но все равно волновалась и боялась услышать отказ. Но сейчас уже не сомневалась, что мы приблизились к нужной цели на огромный шаг. Кроме того, у нас был Дэйв, у которого в рукаве пряталось еще много полезной для нас информации. Если бы не вся эта официальность, расцеловала бы всех!

– Тогда не будем терять время. – Брайен стал еще серьезнее, и я прекрасно понимала, как сильно подстегнуло его доверие чужих людей. – Сначала мы должны решить вопрос с тем, какое количество людей профессионально обучено сражаться. Я предлагаю постепенно захватывать светлый мир, объединяться с его жителями, проникать в самую глубь, к центру – к месту, где сидит власть. Лучшие бойцы должны идти впереди. Остальные темные, кто обладает хоть какими-то навыками, пойдут следом и останутся на тех местах, которые мы сможем занять. Сейчас же нужно начать разработку лекарств и провести беседы о том, что мы все можем видеть днем. Для этого не нужны никакие таблетки, страх перед солнцем у нас в голове, его просто нужно перебороть.

– Подтверждаю, – голос Ребекки вызвал легкую дрожь во всем теле. Я неуверенно посмотрела на нее, и, кажется, она смутилась, что в одно мгновение получила столько внимания. – Это больно лишь первое время. Но чем больше ты хочешь, чтобы зрение появилось, чем больше у тебя причин для этого, тем быстрее все проходит. Главное перестроить мышление.

– Но вы, – Брайен указал рукой на элиту, – не должны этому учиться, иначе потеряете свою способность проникать в разум. Вам надо оставаться радикальными темными, а любое действие против природы одного из крайних состояний ведет к уравновешиванию способностей, а точнее, к полнейшей потере того, что вы раньше умели.

– А что насчет вас? Вы видите и во мраке, и на свету. Разучились только проникать в разум.

– Не уверен, что вы хотите проходить через то, что сделало меня таким. О ваших способностях мы поговорим позже, но, если мы не добудем лекарство, придется во многом полагаться на них.

– Если светлые будут сопротивляться?

– Не будут, – скромно вмешался Дэйв. – Об этом мне как раз и надо поговорить с Авророй. Самое настоящее сопротивление вам окажут те, кто не собирается рушить систему, их легко определить по форме и поведению. Безупречные светлые, которые не понимают, что делают, защищены меньше, не умеют нормально пользоваться оружием и ведут себя неадекватно. Они травмированы.

– Убиваем тех, кто объективно угрожает жизни, – кое-как произнес Брайен. – Вряд ли удастся выйти из всего этого дерьма без потерь.

Брайен собрался дальше излагать наметки плана, рождающегося у него на ходу, но его прервал громкий стук в дверь. На пороге появилась девушка в черном медицинском халате с деловитым выражением лица и с толстой папкой, зажатой в руках.

– Хорошо, что вы пришли. У меня для вас как раз появилось задание. – Брайен достал из кармана контейнер с белыми капсулами, обошел нас и приблизился к доктору, но почему-то в один момент замер и шагнул назад, шаркнув ногой.

Дверь не закрылась до конца, и в проем успел прошмыгнуть любопытный мальчик.

– Мы остановили все воспитательные процедуры над ним и над другими детьми, как вы и приказали, – сухим тоном произнесла девушка. – Он практически полностью здоров. Мы решили привести его к вам, так как вы все-таки его отец. – Темный взгляд скользнул по нам, задержался на мне с непонятной эмоцией и нашел Ребекку. – И мать тоже здесь.

Черт возьми!

Сейчас, когда ребенок сделал несколько несмелых шагов вперед к Брайену, я смогла получше разглядеть его лицо. Мне не нужно было даже ставить их рядом, чтобы понять, насколько сильно сын походил на своего отца! Полнейшая копия, только в детской, милой версии.

Волнение? Паника? Я не знала, что это за чувство сковало икры и разогнало пульс. На тяжелых ногах я решила пойти к ним, просто потому что... Хоть и не имела никакого отношения к этому, но не могла оставаться в стороне? Или потому, что смертельное переживание за собственную дочь, которое я скрывала за энтузиазмом и счастливым настроем, снова вернуло меня в болото мук?

Я остановилась на середине пути, обернулась и поймала взгляд Ребекки. Она дрожала еще сильнее меня, последние капли крови отхлынули от ее лица, а глаза открылись так широко, что в ее внутренней истерии можно было утонуть.

Возможно, это должна была сделать не я. Не уверена, что в этой ситуации была правильная модель поведения. Я вернулась за Ребеккой, взяла ее за руку и заставила пойти к Брайену, который тоже пребывал в ступоре. Он смотрел на собственного сына так, будто перед ним призрак. Другого от них и не стоило ждать, ведь они, можно сказать, первые официальные родители в темном мире, не считая отца Ребекки, которому плевать было на благополучие дочери. Вероятно, они даже понятия не имели, как разговаривать с сыном.

А что было в голове Брайена? Каково ему смотреть на сына и понимать, что в это же время дочь находится в лапах врагов? Главное, чтобы он не почувствовал еще больше вины.

Просто буду с ним рядом. И не дам всем запутаться в том, как сложилась жизнь.

– Как его зовут? – преодолев преграду внутри себя спросил Брайен.

– Его старое имя Правитель сменил на новое. Он посчитал, что было бы забавно назвать вашего сына в честь друга, который предал вас и привел беременную светлую сюда.

Пальцы, которые я держала в своей руке, ослабли, шаги за спиной прекратились. Не думая, я повернулась к Ребекке и заставила ее принять мои объятия. Она снова плакала на моем плече, а я снова безмолвно ненавидела себя.

Глава 32

Ребекка не собиралась выплакивать литр слез и выворачивать наизнанку чувства: не в ее характере подобная слабость. Тем более когда перед ней стоял сын, напуганный такой реакцией на свое появление. Она отстранилась от меня, взяла себя в руки и едва заметно смахнула слезы со своего прекрасного лица.

– Все нормально? – тихо спросила я.

Ее карие глаза с какой-то печальной радостью посмотрели на меня, и Ребекка ляпнула:

– Мне ли жаловаться. – Когда меня слегка передернуло от ее тона, от смысла, который она вложила, Ребекка сразу добавила: – Прости.

Но ответить ей я не успела, так как ребенок не мог больше ждать, когда взрослые посмотрят на него и хоть что-то скажут. От недостатка правильного, по мнению мальчика, внимания он сам подошел к Брайену и схватил его за рукав пиджака.

– Развитие моторики и координации намного выше, чем у его сверстников. То же самое касается речи: когда он хочет, может говорить много и внятно. Но обычно молчит, – сказала незнакомка в халате.

Эта дамочка пялилась на меня, как на свой научный проект. Чего она ждала? Драмы? Стоило мне одними губами с небольшим кивком и недовольным взглядом спросить, чего она хочет, как ее высокомерная мордочка отвернулась.

– Вы можете идти. Позже мне понадобятся все врачи, ученые, или кто вы там такие, – указал Брайен, даже не глядя в ее сторону.

– Хорошо, – процедила она в ответ и снова прошлась по мне уже ревностным взглядом!

Все стала понятно. Очередная поклонница Брайена не жаловала мое присутствие подле него, даже не удивительно. Ушла она, явно гордая собой и тем, как всколыхнула занятых важным обсуждением людей. Для нее сложившаяся ситуация – удачная пакость.

– Что ж, – выдохнул Брайен. Он наклонился к мальчику, обхватил его руками и поднял в воздух, прижал к себе неловко и со стеснением. – Приятно познакомиться, Блэйк.

Ребенок удобно устроился в крепких руках и с ответственностью подошел к внимательному изучению напряженного лица напротив. Он несмело прикоснулся к скуле тонкими пальцами и сразу резко отдернул их, как от огня. Сощуренные глаза буравили, спрашивали и ругали одновременно, доводили Брайена до состояния конфуза.

– Ты мой папа? – спросил он прямо в лоб, слишком грубо для своего возраста.

– Да, – ответил как на автомате Брайен. А разве мог он солгать? Да и проще было быстро отчеканить слово «да», нежели заставлять рот произносить непривычное «я твой папа».

Честно, я испытала облегчение, потому что где-то внутри меня грыз маленький червячок сомнения, что Брайен примет этого мальчика. А я хотела, чтобы он любил этого ребенка так же, как Джейн.

– Мне говорили, что ты меня ненавидишь. И она, – обиженный ребенок посмотрел на меня, – тетя с белыми волосами хочет, чтобы меня не было.

Я лишь беспомощно открыла рот. Ком в горле встал, не позволил мне сказать и слова в защиту. Да, раньше я до смерти ревновала Брайена к Ребекке, из-за незнания всей ситуации сходила с ума и заставляла нервничать всех вокруг, но даже в то время я ни в чем не винила ребенка. У меня и мысли не было о том, что его рождение – ужаснейшая ошибка!

Несправедливое замечание, сказанное мальчиком не в детской манере, могло показаться логичным и соответствующим действительности. И меня это злило! До хруста пальцев, которые я сжала в кулаки, до слез, застывших под веками. Но я сдержалась, выдохнула, сложила руки на груди и вернула лицу прежнее мягкое выражение.

– Это все неправда. Люди, которые тебя воспитывали, всем детям говорят что-то похожее. – Я не представляла, как множеству таких же малышей объяснить, где правда, а где ложь. Брайен, видимо, тоже, поэтому на этих словах он остановился, не став вдаваться в подробности. Оставалась надежда на детскую доверчивость, чистоту и наивность.

Вот только с Блэйком все будет труднее: он уже мыслил иначе и выглядел обозленным, хотя на контакт с Брайеном шел охотно.

– А теперь давай познакомимся с твоей мамой. Она очень сильно хотела с тобой повидаться, – Брайен улыбнулся, хотя волнение и нервное состояние ему не удалось скрыть.

Но на фоне Ребекки он выглядел даже слишком спокойным.

Они переглянулись, и между ними произошел какой-то мысленный диалог. Брайен подошел к нам с Блэйком на руках, маленькое личико хмуро и свысока встретило волнительную улыбку матери.

– Приве-е-ет, – протянула Ребекка, а я почувствовала, что она все же может прямо сейчас расплакаться и не успокоится еще несколько дней.

Их сын с опасением отлип от Брайена и позволил Ребекке взять его на руки. Когда хрупкое тельце прижалось к ней, а пальчики зарылись в густые волосы и тонкие ручки обняли ее за шею, обрамляющие ее широко открытые глаза ресницы задрожали, и улыбка из неловкой превратилась в лучезарную.

Ей в миллиард раз стало легче. Один этот контакт вернул ей живой вид и красочность эмоций. Возможно, ненадолго, и скоро все-таки она вновь почувствует холод и впадет в тоску. Но что-то подсказывало мне, что если отношения с сыном начнут налаживаться, то боль от потери и воспоминаний о прошлом будет доставлять лишь небольшой дискомфорт. И имя она сможет произносить не через силу, а с большей любовью, чем когда-либо.

Брайен проводил взглядом удаляющуюся из зала Ребекку, встал напротив меня и напрягся от собственной растерянности.

– Все нормально, – сказала я, после чего протянула к нему руку и нежно прошлась по костяшкам его пальцев. Он сразу отреагировал на это и сгреб мою ладонь в свою. – У тебя получилось почти идеально. Только надо меньше нервничать, дети такое чувствуют прекрасно.

– А ты как?

– Я же говорю, что нормально. И я не вру.

Он сначала недоверчиво смотрел на меня, но все же в итоге кивнул. Наверное, он ждал другой реакции, как и Кайл, Джесс и Дэйв, взгляды которых я отчетливо чувствовала.

– А теперь иди к ней, потому что вам надо поговорить с вашим сыном.

– Аврора...

– После зайдешь к этим умным людям и дашь им капсулу для изучения. Мне надо поговорить с Дэйвом, ему еще необходимо вернуться в светлый мир. А они, – я посмотрела в сторону элиты, – уже знают, что делать. Ты убедил их, все прошло прекрасно.

– Мы убедили, – поправил он.

– Да, поэтому ты можешь пока что отлучиться, не переживая о том, что что-то пойдет не так. Встретимся у тебя после всего и обсудим, хорошо?

– Хорошо. – Брайен скользнул ладонью по шее к затылку и притянул меня ближе, губы коснулись моих. Поцелуй недолгий, но настолько приятный, что тело покрылось мурашками.

Он отстранился, и в его глазах вновь была бездна, наполненная любовью, не кричащей и не слащавой, а такой тихой и неотъемлемой, будто без нее уже никак, и ее уже не надо доказывать.

– Люблю тебя, – сказал он и ушел, перед этим еще раз нежно коснувшись моих слегка распахнутых губ.

Я поймала его слова, но ответить не успела. Он действительно быстро скрылся за массивной дверью. Раньше, когда он уходил, я чувствовала пустоту и страх того, что мы больше не увидимся, поэтому была одержима регулярными встречами и страдала от любой ночи, когда он был не со мной.

Но сейчас я была, как никогда, уверена в нас. Даже если он где-то занят, я все равно знала и чувствовала, что он рядом со мной. Что он часть меня, а я его, и это ничто не изменит.

Я вернулась на прежнее место, полная самых теплых чувств и решимости. Посмотрела на Дэйва, который подмигнул мне. Оказывается, он знал меня как облупленную и искренне радовался! Кайл положил на мое плечо руку и ободряющее сжал его, а я ответила ему уверенной улыбкой и успокоила этим же образом встревоженную Джессику.

– Мы можем приступить, – обратился ко мне лидер элиты. – Выясним, какие возможности у темного мира и что мы можем сделать для светлых. И попытаемся придумать, как убедить людей принять третью, противоестественную сторону.

– Мы с вами, – вызвался Кайл, в этот же момент он взял за руку Джессику, и та моментально смутилась. Я легонько толкнула Дэйва локтем и кивнула в сторону их сцепленных рук. Друг с видом «что и требовалось ожидать» ухмыльнулся.

– Тогда Брайен назначит повторную встречу в ближайшее время, но если появятся срочные новости, сообщайте без промедлений.

– Хорошо. – Элита, тут же начав обсуждение, потоком направилась к выходу из зала.

Новоиспеченные голубки попрощались со мной и сказали Дэйву, что через час они будут ждать его в машине, чтобы отвезти обратно к границе. Спустя несколько суетливых минут мрачное помещение опустело, и мы с Дэйвом остались одни.

Я оперлась об стол лицом к другу, чтобы внимать каждому его слову. Нас ждал серьезный разговор, поэтому я постаралась сосредоточиться, но на деле же внутри была вся на взводе и хотела не сидеть сложа руки, а скорее начать действовать, чтобы приблизиться к дочери.

– Начнем с малого, – заговорил Дэйв. – Можешь больше не носить кольцо, нас официально развели.

Я сразу подняла руку с драгоценностью, о существовании которой забыла. Просто даже не обращала внимания, привыкла настолько, что воспринимала ее как часть тела. Убедившись, что безымянный палец Дейва пуст, я тоже сняла свое кольцо и спрятала его в карман брюк. На коже остался бледный след от символа нашего фальшивого брака.

– С чего это вдруг тебе позволили обнулить статус? Такого никогда не случалось. Даже после смерти одного из супругов брак оставался действительным.

– Потому что я сейчас главный мученик всего светлого мира. И это дает мне некоторые преимущества. После суда меня сразу забрали в центр, где взяли какие-то анализы и провели проверку на степень светлости.

– И ты ее благополучно прошел?

– Да. Все-таки до среднего или, как ты говоришь, серого я еще не дошел. А мелкие изменения в психике они найти не смогли. Плюс ко всему я отлично сыграл человека, которому разбили сердце. Говорил, что не верю в твое предательство, что ненавижу темных и хочу убить Брайена. Надеюсь, он не обидится.

– Твой энтузиазм убедил их? – скептически отнеслась я. Не доверяла я больше такому снисходительному отношению правительства к тем, кто был замешан в чем-то «ненормальном».

– Да, как думаешь, почему они нападают только ночью? – Уровень самолюбования Дейва заставил меня закатить глаза. – Они хотели нападать и ночью, и днем. Хотели проводить активные действия. Но я убедил их, что надо делать маленькие шаги, чтобы спровоцировать темный мир на очевидную агрессию. Нападения делать ночью, чтобы не видели светлые, и чтобы в итоге темные оказались центральным злом, первыми напали и против них можно было открыто воевать. И ночью у темных есть шанс сбежать, а днем – нет.

– Ты, можно сказать, предотвратил войну? – медленно спросила я, осмысливая все, что мне только что объяснил Дэйв.

– Это слишком громко сказано, но есть крупица правды. Надеюсь, Брайен воспользуется этой отсрочкой благоразумно и не допустит агрессии со стороны своих людей. Огромен шанс решить все мирным путем. Потому что я знаю, какое сейчас настроение в светлом мире.

– И какое же? – Я уже обнимала себя за плечи, потому что неприятный холод бегал под кожей по непонятной причине. Хотя, возможно, все дело все-таки в страхе.

– Они напуганы. Семьи распадаются, потому что всех безупречных отнимают. Когда дают выходной, они начинают пропагандировать убожество темных и так далее. Люди, обычные светлые, видят, что происходит. Они не хотят войны и того, чтобы их любимые стали такими «больными». Тем более они не хотят оказаться в числе тех, кто навсегда потерял своего ребенка или своего родителя, партнера, брата, сестру или товарища. – Я моментально вспомнила, как по моей вине как минимум две семьи потеряли дорогих людей. – Ты для них не ошибка и не преступница, твоя дочь не выродок. Всем говорят, что ты получила свое наказание, но я общался с некоторыми людьми, и они не верят в это. Они хотят покоя и готовы за него бороться. Им только нужна поддержка. Твоя и «того самого темного, который тебя любит».

Я слушала все это и видела лишь собственные окровавленные руки, чувствовала характерный металлический запах и вдыхала его, несмотря на жжение в носу.

– Аврора? – встревожился Дэйв, но я помотала головой, будто все было нормально.

Как я могу прийти в светлый мир за поддержкой после убийства двоих людей? Самозащита разве достаточное оправдание, чтобы люди все еще видели во мне символ свободы?

– Ты понимаешь, насколько все серьезно? И как много надежды можешь подарить людям?

– Так, стоп! – Я вскочила и подняла ладони в капитулирующем жесте. – Я не собираюсь брать на себя такую ответственность и становиться каким-то духовным лидером.

– А кто должен это сделать?

– Ты.

– Издеваешься? – Он скорчил недовольную гримасу. – Я всеми силами поддерживаю репутацию страдальца, чтобы доставать информацию о следующих шагах, а ты предлагаешь мне подговаривать людей? Мне и так с трудом удается буквально выуживать информацию о том, что происходит в семьях, из которых забрали безупречных!

– Я не могу. Я недостаточно... хороша для этого! Я же...

Я запиналась и на эмоциях проглатывала слова. Он так легко предложил мне вести за собой людей? Но ведь это не выгулять собаку на поводке!

– Ты сможешь. Ты уже у них на слуху, и они готовы принять твою правду, – чеканил Дэйв, но без злости. Скорее он пытался меня убедить, потому что в его голове уже сложилась картинка происходящего, и моя роль в этом была огромной.

Но я не могла так просто возложить на себя такую ответственность! Нет, ни в коем случае я не подойду к такому со слепой уверенностью, потому что все чересчур нестабильно. И одно лишь мнение Дэйва и его представление о будущем не могут лечь на чашу и перевесить все в свою пользу.

– Я подумаю, – пробубнила я себе под нос, вновь опираясь бедрами на столешницу.

Друг с облегчением выдохнул, но прыть свою не унял.

– Только придется поторопиться, потому что кретин у власти совершенно нетерпелив, особенно после новостей о том, что Брайен стал правителем. Он напуган, это очевидно. И пешки вокруг него тоже не могут сохранять спокойствие.

Я лишь мычала в ответ, надевая каждую фразу, как маленькую петельку на крючок. В итоге должно получиться целостное полотно, которое мне предстояло изложить Брайену.

– И еще, – продолжал Дэйв, – есть огромная просьба.

Здесь друг уже занервничал. Я обеспокоенно подняла на него взгляд в ожидании.

– Вам надо забрать себе Джой и Гейла, потому что они в опасности.

– Что с ними? – И снова я стояла на ногах, понимая, что больше расслабиться мне не удастся.

– Их разыскивают, и в светлом мире им больше не спрятаться. Джой нужна им, они считают ее очень полезной безупречной. Дело в том, что, когда они уходили с суда, выяснилось, что у Джой в шее был датчик слежения, вроде его обнаружил Гейл. – Я тут же нащупала шрам на собственной коже, и голова услужливо нарисовала картинки той ночи, когда Брайен легким движением вырезал следящее устройство. – Позже я узнал, что его вшивают почти всем безупречным, чтобы отслеживать их передвижение. Я чист, – поспешил заверить он, потому что увидел, как я машинально потянулась к нему, – в противном случае не пришел бы сюда.

– Продолжай.

– Амелия и Волкер забрали жучок себе и ушли как можно дальше от Джой и Гейла. В итоге поймали их, потому что преследователи не знали, как точно выглядит нужная светлая и ее муж. Джой и Гейл сейчас у нас в квартире, но больше скрывать их не получится.

– А Амелия и Волкер?

– Они оба на лечении. И ты понимаешь, о каком лечении я говорю. Твой папа тоже там, он не знает о маме, о тебе и находится словно в прострации. Вызволить их, к сожалению, не в моих силах.

– А Алекс?!

– Его приписали к безупречным.

О, черт! Даже без обреченного взгляда Дэйва я понимала, что дело плохо и медлить действительно нельзя.

– В силу возраста вряд ли его отправят к границе. Ему всего четырнадцать, поэтому не беспокойся.

Попытка утешить меня провалилась, правда, я никак не выдала своего нервного напряжения и страха. Одни друзья спасли других и в итоге оказались заперты в психбольнице. Папа понятия не имел о том, что творится за стенами палаты, а брат, возможно, ненавидит меня и ждет момента, когда в его руках окажется оружие. Из списка прямо сейчас я могла помочь лишь одной паре.

– Следующей ночью мы заберем Гейла и Джой к себе. Сможешь вывести их к тому же месту, где тебя встретили Кайл и Джессика?

– Конечно. Если получится, достану новую информацию о планах светлых и передам через них.

– Я хочу, чтобы ты остался с нами, – сказала я другу с совершенно серьезным видом. – Ты должен остаться с нами, иначе я буду переживать и о тебе.

– Но мне нужно быть там, ты же понимаешь. – Его губы расплылись в легкой улыбке, жаль, что груз с плеч он таким образом не скинул. – Я смогу получить больше информации, получить доступ...

– Все-все, я поняла. – Я не могла его слушать, потому что все это прикрытие «полезностями» не оправдывало его риск. Но спорить не смела. – Брайен говорил, что ты знаешь, что там с Джейн, с нашей дочерью. Можешь, пожалуйста, подробнее рассказать?

Вопрос мой прозвучал несмело и как будто из-под палки, которая вот-вот ударит. Чего я больше боялась: услышать плохие новости или вовсе не получить ответ? Знание или незнание?

– С ней все хорошо, честно. – Дэйв приблизился ко мне и легким движением руки заставил принять объятия. С волнением я обвила руки вокруг его тела и положила голову на плечо. – Мне дают с ней видеться, так как я на протяжении всей беременности якобы думал, что она моя. И знаешь, от нее уже убрали все трубки, она быстро крепнет и становится похожей на Брайена. Клянусь, она еще морщится, но сильно его напоминает. Скорее всего будет еще той врединой!

– И она будет дышать сарказмом. – Из меня вырвался смех, смешанный со всхлипом. Снова я разрыдалась, но тут уже даже не пыталась себя сдержать.

– Глаза у нее твои.

Я сильнее обняла друга, который стал гладить меня по голове, утешая и даже убаюкивая.

– Все под контролем, не переживай, хотя это невозможно. Просто соберись, как ты умеешь, и скоро все закончится.

Хорошо. Конечно. Я обязательно соберусь, не раскисну ни на минутку.

– А теперь мне пора. – Дэйв отстранился и стер слезы с моих щек. – Проводишь?

Отпускать Дэйва обратно в светлый мир я не хотела, но так действительно было нужно. Он обещал по возможности давать нам новую информацию: для этого он оставил мне телефон вместе с зарядкой и пообещал связаться на закате, когда ему будет безопаснее помочь Джой и Гейлу добраться до границы незамеченными. Я предложила ему пройти через луг, на котором я часто рисовала, и он охотно согласился, так как там никогда никого не бывает. Получится дольше, но зато их точно никто не поймает. Сейчас же Кайл и Джессика должны были отвезти Дейва к границе и вернуться.

Возвращалась в комнату Брайена я, все еще полная решимости, но уже не с улыбкой от уха до уха. Я списывала это на усталость, потому что даже думать о тревогах мне было опасно: зная себя, я вновь могла сорваться. Люди в коридорах шарахались от фонарика телефона, которым я светила исключительно под ноги, но замечаний не делали.

Все казалось нормальным.

Комната встретила меня прохладой из открытого окна и пустотой. Я лениво скинула с себя кроссовки, блузку и брюки и в одном белье забралась под одеяло. И, как только голова коснулась подушки, тяжесть с век пропала, сон растворился, будто его и не было. Я уставилась в одну точку перед собой и думала, перебирала ходы, анализировала. Сложно было просчитывать каждый шаг, оставаться беспристрастной и разумной, когда на кону жизнь дорогих людей. Но парочку вариантов я составила и подготовила их для Брайена.

Он пришел в комнату где-то через два часа после меня. Также скинул с себя одежду и почти без сил рухнул на кровать, прижался ко мне со спины и крепко-крепко обнял.

– Ты трясешься, – заметила я и пальцами прошлась по извилистым нитям вен на его руке.

– А ты не спишь, – выдохнул он мне в волосы. – Что Дэйв сказал о Джейн?

– Он присматривает за ней, она быстро приходит в норму. Крепкая, вся в папу.

Я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки. Но он все еще нервничал, а как его успокоить, я не знала. Пришлось ловко развернуться в его руках.

– Поделись со мной, – мягко попросила я.

Его усталый, но все еще сосредоточенный взгляд сфокусировался на мне, черные брови ненадолго нахмурились, но почти сразу вернулись в исходное положение. Он долго собирался с мыслями, прежде чем сказать:

– На самом деле все идет хорошо, и это меня беспокоит. А еще после знакомства с сыном тоска по дочери сильнее сводит меня с ума.

– Из-за этого я не могу сомкнуть глаз, будто права не имею. Думаю только о ней и о том, что нельзя останавливаться, мало ли что может случиться. Не помню, когда в последний раз у нас все было под контролем.

Когда мы только познакомились? Когда Брайен пытался сохранять ощущение того, что я пленница?

Продолжая едва слышно разговаривать, мы незаметно заснули. Но опять не без тревог: Брайену что-то снилось, и он сжимал меня в своих руках до хруста, пока я не начинала тихонько колотить его. Иногда он задыхался, покрывался холодным потом, его мышцы слишком сильно напрягались, а зубы скрипели с такой силой, что, казалось, они сотрутся в порошок. Когда мне удавалось его разбудить, он сначала испуганно осматривался вокруг, а потом злился на себя, потому что считал себя слабаком.

Ему нужен был сон, но поить его снотворным я боялась. Поэтому я сидела на постели и, как только начинала чувствовать, что у него вновь происходит что-то неладное в организме, принималась утешать его всеми возможными способами. Я не сомкнула глаз, но жаловаться даже не думала.

Брайену я сказала, что спала хорошо, за исключением тех моментов, когда он видел мое искаженное страхом за него лицо. А он не верил, но не осуждал меня за попытку показаться сильнее, чем есть на самом деле.

Как только на улице окончательно стемнело и темный мир ожил, я встретилась с Кайлом и Джесс и направилась с ними к границе, чтобы забрать друзей. Брайен же готовился к новому контакту со своим народом и к обсуждению количества трупов, найденных за две ночи. Последний раз светлые тоже пытались напасть, но их легко удалось сдержать. К сожалению, без жертв с обеих сторон все равно не обошлось.

Глава 33

– Скоро они? – нервно спросил Кайл, тарабаня костяшками по рулю.

Мы подъехали к назначенному месту, указанному в последнем сообщении Дэйва. Брайен отпустил меня только после долгих уговоров и вместе с отрядом, который патрулировал границу прошлой ночью. Я дала ему слово не задерживаться, но, кажется, сдержать обещание не получится.

– Он не отвечает! – рявкнула я и тут же прокусила губу. Мимолетное ощущение жжения совершенно не отвлекло мое внимание от окна.

– Если он не появится через пять минут, я никогда с ним больше пить не буду.

Если он не появится через пять минут, я лично его прикончу!

В машине находиться было сложнее, чем я предполагала: Кайл и Джессика вели тихую беседу о том, чем бы они предпочли заняться, но я в разговор не вникала. Следила за темными в форме, расставленными по позициям и готовыми к любым атакам. Несколько раз я сама замечала, как кто-то в совершенно безумном состоянии прорывался сквозь единственную физическую преграду – кусты – и нападал на первого попавшегося темного.

Безупречных светлых действительно довели до состояния пушечного мяса, они бросались бездумно, чтобы вызвать агрессию темного мира. За этими ужасными пытками над людьми скрывался голый расчет, который провели не без участия Дэйва. Интересно, что подготовил светлый мир на самом деле, если не боялся темных? Если даже не боялся того, что их собственные люди умирают просто ради прихоти верхушки, а семьи теряют близких?

Череда коротких выстрелов вжала парочку в сиденья, а меня заставила прилипнуть к окну. Убили очередного безупречного.

– Так больше не может продолжаться, – сказала я, кое-как оставаясь на месте и сдерживая желание отправиться на поиски.

– Вот же они! – воскликнула Джесс, и этого сигнала хватило, чтобы я пулей вылетела из машины. Уверенность внушал пистолет, который мне «на свой страх и риск, дорогая» выдал Брайен.

Моим безоговорочным аргументом было то, что светлые нападали только с близкого расстояния, так как скорее всего видели ночью не идеально. А уж в таких условиях я точно не промахнусь. Рука у меня была тверже, чем всем всегда казалось, и Кайл научил меня перезаряжать оружие и правильно выставлять руки, чтобы смягчить отдачу.

На троицу светлых, словно восставших из земли, все члены отряда посмотрели с агрессией, но стоило появиться мне, как прицелы переместились с них на реальные угрозы.

– Что случилось?! – вырвалось у меня.

Гейл нес на руках Джой, лицо которой было белее мела. Сам он вот-вот был готов взорваться ко всем чертям: его обычно сдержанные манеры во всем не просто трещали по швам, а разлетались огромными ошметками, оставляя лишь злость.

– Приступ, – только и смог процедить он.

Я быстро открыла для них заднюю дверцу, и Гейл как можно осторожнее посадил Джой и забрался за ней следом.

– Прости, не было возможности строчить сообщения, – обратился ко мне Дэйв. – И нет возможности поболтать.

Дэйв огляделся по сторонам, накинул на голову капюшон и приготовился удалиться, но я схватила его за рукав черной экипировки.

– Скажи, что у тебя все под контролем, – почти приказала я. – В правительстве тоже не придурки сидят. Как они могли так быстро позволить тебе влиять на ход событий?

– Я же говорил, что я теперь местная брошенка...

– И не заливай мне снова эти песни! – возмутилась я. – Ты что-то недоговариваешь, и меня это пугает.

В его глазах разворачивалась нешуточная война: он то смотрел на мою руку, требовательно сжавшую его одежду, то на темных, косившихся на нас с любопытством, то на несчастные кусты, призванные ограждать миры друг от друга. Я застала друга врасплох: он хотел, чтобы я знала только позитивные моменты его «карьеры» в светлом мире.

– Тебе это не понравится. Хочешь еще раз во мне разочароваться?

Он выдернул руку и приподнял одну бровь в ожидании моего ответа. А у меня в голове уже все само срослось. Каким образом он мог доказать, что ненавидит темных? Почему к нему прислушались? Не одними же словами он ограничился!

– Ты руководишь этим? – Я махнула рукой в сторону трупов безупречных светлых, но взгляд от Дэйва не отвела.

– В том числе.

Конечно, разве это не было очевидно? Он же каждую ночь ошивался на границе, пропадал, будто так и должно быть. Его никто из светлых не терял, а значит, он сам себя загонял в ловушку.

– Ты пойдешь с нами, – с твердой уверенностью заявила я, вновь цепляясь за его одежду. На мою попытку толкнуть его к машине Дэйв усмехнулся.

– Не могу.

– Они тебя используют! Ты этого не понимаешь? Их не обмануть тупой игрой, их так просто не обвести вокруг пальца! – От злости мне оставалось только беспомощно топнуть ногой. – Хватит всех этих спектаклей и хитростей, пора действовать в лоб.

– Как раз этого столкновения и нужно избежать! Иначе жертв будет еще больше.

– Жертвы будут в любом случае. Только сейчас мы, кажется, проигрываем! Они уверены, что ты был в курсе всего происходящего между мной и Брайеном и сейчас ходишь на тайные встречи. Им нужно, чтобы ты оповещал нас о планах, которые они позволяют тебе знать.

Теории переполняли мою голову и фактически лишали рассудка. Я продолжала беспомощно тащить Дэйва к машине, пока на улицу не вышел Кайл.

– Что происходит? – озадачился он.

– Аврора с ума сошла. Ничего нового. – Дэйв грубо взял меня за запястье и оторвал от себя мои пальцы, но я упрямо схватила его вновь.

– Так, времени разбираться нет. Аврора, – Кайл посмотрел на меня, – что делать?

По одному взгляду он все понял: ловко скрутил Дэйва, и тот даже не успел сообразить, что ему надо сопротивляться. Я поторопилась к машине, помогла впихнуть злющего и паникующего Дэйва на заднее сиденье, а сама втиснулась последней. Место для меня нашлось благодаря тому, что Гейл посадил хрупкую Джой на колени. Подруга еще сильнее похудела с того дня, когда я видела ее в последний раз.

– У тебя действительно окончательно крыша поехала? Выпусти меня! – рявкнул на меня друг, на что я лишь рукой заставила его прижаться к сиденью, чтобы он не загораживал мне Джой. Кайл вдавил педаль газа в пол, и машина почти со свистом сорвалась с места. – Ты просто сейчас закопала весь план в могилу.

– Я спасла тебя, придурок. А то ты из-за своего павлиньего хвоста опять не подумал о безопасности и последствиях. Как это в твоем духе! Наивнее меня, честное слово.

– Кто теперь будет присматривать за твоей дочерью?

– Не надо, – мой палец оказался на уровне его пылающих глаз, – манипулировать мной таким образом.

Нас еще какое-то время охватывала злость, и мы дико всматривались в лица друг друга, выражая безмолвные претензии. Он за то, что я не позволила развить ему его «сногсшибательный» план, а я за то, что он посмел надавить на мою слабость. Дэйв может хоть на все сто процентов быть уверенным в своей правоте, но я не позволю ему обмануться. Меня правительство водило за нос всю мою беременность, и больше я не клюну на это.

И Дэйву придется с этим смириться.

– Расскажи, что с ней, – попросила я у Гейла.

Он и раньше не отличался разговорчивостью, но сейчас его замкнутость проявлялась даже слишком сильно. Гейл прижимал к себе Джой, гладил ее волосы и постоянно проверял пульс. Не замечал ничего вокруг, поэтому мне пришлось повторить свои слова.

Его непроницаемый взгляд упал на меня, из-за чего конечности похолодели и словно покрылись инеем.

– Я не знаю, что у нее, – тихо сказал он, это его и пугало больше всего. – Она стала зависима от тех лекарств, без них словно не может функционировать как здоровый человек.

– У нее что-то вроде ломки, – предположила Джессика. – Как описывал Дэйв, все препараты, которыми в итоге пичкают безупречных, влияют на психику и вызывают зависимость.

– Это похоже на мое состояние после лагеря.

– Нет, это не так, – опроверг мои слова Дэйв. – У тебя была зависимость из-за появления личности, которая хотела не вспоминать Брайена. У безупречных всегда было другое лечение. На Джой они испробовали более сильное средство, как на подопытном кролике. Капсулы эти я как раз принес вам. Результат правительство устроил, и они начали масштабную терапию.

Когда друг закончил хладнокровно рассказывать факты, я не могла не поддержать хоть как-то Гейла, который багровел от злости.

– Брайен уже отдал все для анализа, поэтому мы найдем выход из ситуации.

– Это тот парень, с которым у тебя настоящие отношения? Он теперь правит этим миром?

– Да.

– Надо будет извиниться как-нибудь перед ним.

Фраза Гейла зацепила меня, и я хотела уже задать вопрос, но Кайл в этот же момент заставил меня закрыть рот:

– Тихо всем! – Он нажал кнопку на панели, и окно с его стороны открылось. Вместе с влажным и прохладным воздухом в машину ворвался хриплый из-за помех любимый голос.

– Открой мое тоже!

Кайл выполнил мою просьбу, и я тут же припала к дверце, немного высовывая голову. Машины, до этого гнавшие на большой скорости по дороге, замедлились, люди на тротуарах остановились, даже те, кто был в помещении, либо выглянули в окно, либо выбежали на улицу.

Брайену все-таки удалось установить связь! Да, сначала были помехи, но в итоге через речевые оповещатели, расположенные на некоторых зданиях, стал слышен голос, из-за которого у меня бежали мурашки. От восторга я даже на мгновение забыла о заботах, потому что он поглощал каждым слогом, который произносил.

– Уважаемые жители темного мира! Я, ваш правитель, обращаюсь к вам с просьбой явиться в срочном порядке на центральную площадь. Это касается также тех, кто проживает вблизи границы. Дело неотложное и напрямую связано с вашей же безопасностью. Соблюдайте порядок, не создавайте конфликтов в толпе и не вставайте слишком плотно друг к другу. Надеюсь на ваше сотрудничество. Спасибо за внимание!

Обращение застало всех врасплох. Наверное, никто не привык, что помимо сливок правитель обращается и к так называемому дну.

– Если он продолжит в том же духе, то они будут ему ноги целовать, – усмехнулся Кайл. – Ну, я образно.

– Вполне вероятно, – согласилась я.

До конца дороги я не отлипала от ночного города, который впервые предстал передо мной таким живым. Люди рассаживались по машинам, попадался даже редкий общественный транспорт, который забили до краев темные, спешащие на встречу. Одно меня смущало: совсем не было детей. Как сотни не знающих жизни малышей разного возраста ворвутся в эти будни? Как на это согласились взрослые, идущие сейчас рука об руку, но делающие вид, что они чужаки друг другу?

Кайл припарковался как можно ближе к нашему «дому», заглушил двигатель, и мы оперативно стали выбираться на улицу. Дэйв помог Гейлу вытащить Джой, но затем второй уже взял ее на руки и в ожидании уставился на меня. Они привлекали слишком много внимания, но спрятать их у меня не было возможности. Приходилось вести их сквозь толпу, которая расступалась и шепталась о невероятной способности светлых видеть ночью.

– Где мы? – невнятный шепот раздался за спиной, и я поняла, что Джой пришла в себя.

– Все нормально, мы у Авроры, – успокоил ее Гейл.

– Мы не должны быть у нее, ведь она с темными. Почему мы здесь, Гейл, почему?! – подруга перешла на крик и даже дернулась в руках мужа, из-за чего он чуть ее не выронил. – Мне нужно мое лекарство! Дай мне его, ты, кретин! Я ничего не вижу! Ничего не вижу!

Эта сцена могла создать проблемы. Я с опаской оглядывалась и до последнего сжимала рукоять пистолета, пока у самой двери нас не встретил Брайен, такой же злой и раздраженный, как я.

– Почему так долго?! – сквозь зубы прорычал он на меня, после чего прижал к себе и крепко-крепко обнял. – Ты обещала!

После меня в дверь с криками ввалилась Джой, которую один Гейл уже не мог держать: Дэйв активно помогал ему и получал за это от нее по щекам. Следом появилась Джессика, пытающаяся поговорить с подругой, но та отвечала ей лишь тошнотворным криком, словно ее вот-вот вырвет, если ей не дадут таблетки. Кайл зашел последним и быстро закрыл за собой дверь. Пожалуй, он один старался сохранять на лице улыбку, пусть и получалось у него это ужасно неловко и наигранно.

– У нас проблемы, – сказала я Брайену, – поэтому мы задержались.

Нетрудно было догадаться, в какой тупик поставила его ситуация.

– Меня зовут Брайен. – Он левой рукой все еще держал меня, а правую протянул Гейлу.

– Гейл, – ответил тот, и рукопожатие состоялось без каких-либо физических болей для Брайена. Значит, светлый уже не разграничивал людей по традиционным признакам.

– Позволишь?

Брайен отпустил меня, а Джой взвизгнула с такой силой, что я заткнула уши, а кто-то даже зашипел от боли. И этим кем-то был Брайен, потому что подруга оказалась для него одним сплошным огнем!

– Кайл и Джесс, ведите их за мной, – сквозь боль сказал Брайен. Почти сразу рука Кайла нащупала мою, и мы дружной оравой пошли вслед за Брайеном с Джой на руках. Благо тесные коридоры без окон закончились быстро, и мы оказались в более просторном помещении, пропахшем спиртом и прочими медикаментами. Мимо нас проносились люди, от некоторых из них пахло гниющей плотью, и до меня дошло, что это место теперь было не просто сверхсекретным отделением для разработки так называемых лекарств. В темном мире не было больниц, и Брайен организовал здесь пункт помощи пострадавшим на границе.

Дверь, которую Брайен отворил пинком, скрывала огромную комнату. Окна были открыты, поэтому мы смогли все хорошо рассмотреть. Посредине жуткого помещения стояло несколько кресел с кучей ремней, туда Брайен и посадил рыдающую Джой, пристегнул ее и, весь вымотанный, отшатнулся на несколько шагов, пропуская Гейла к ней.

– Мне очень больно, – сквозь слезы говорила она.

– Все хорошо, милая, все будет хорошо. – Гейл одной рукой обхватил ее трясущуюся ладонь, а второй убрал светлые пряди со лба, который покрылся испариной. – Сейчас Брайен тебе поможет. Ты же его помнишь? Ты видела его на суде, ты помнила его.

– Брайен? – От удивления она приподняла голову. – Брайен?!

– Я здесь. – Он вновь вернулся к ней, сначала коснулся ее плеча, потом пальцами прошелся по щеке. Быстро взглянул на меня и прошептал, что теперь ему совсем не больно. – Что тебя беспокоит?

– Я не хотела тогда говорить, что ты плохой. Ты ведь не такой, нет. Я же знаю.

– Все нормально, Джой. Скажи, как нам тебе помочь.

Я подошла ближе к ним: глаза подруги были ужасно красными и зареванными, под ними пролегли огромные синяки, а щеки впали, и цвет у них стал скорее зеленым, чем просто бледным. Она не видела Брайена, но старательно пыталась продырявить черную мглу, которая стояла сейчас перед ней.

– Они говорят, мне нужна таблетка. Мне нужна таблетка! Она поможет! – Ее кукольные губы настолько высохли, что трескались и покрывались алыми крапинками каждый раз, когда она кричала. Худощавое тело прошибла дрожь, и вместе с новым воплем о помощи позвоночник Джой изогнулся дугой. – Мне очень больно!

Брайен резко убрал от нее руку и произнес:

– Она вновь будто горит.

Как только у Джой происходили эти приступы, она обнулялась. Больше не было никого, только она и ее видения, голоса в ее голове, которые пугали ее.

Брайен громко позвал врача. Со шлейфом высокомерия к нам продефилировала та дрянь, которая прошлой ночью с отвращением меня осматривала. Она вновь не удержалась от мимолетного взгляда в мою сторону.

– Дайте ей обезболивающее.

– Ей? – Брюнетка брезгливо ткнула пальцем. – Я не собираюсь помогать светлой.

– Я приказываю.

От властного голоса даже столь упрямое существо никуда деться не могло: девушка исчезла буквально на несколько секунд и вернулась со шприцом, заполненным лекарством.

– Если там что-то опасное для нее, – начал Брайен.

– Не переживайте. – Девушка почти не глядя вогнала иглу в ногу Джой. – Я не посмею сделать то, что вам не нравится.

Она кокетливо подмигнула ему, а у меня к горлу подступила рвота. «Серьезно?» – застыл вопрос на моем лице, когда она вновь посмотрела в мою сторону. Было бы прекрасно, если бы она была единственной моей проблемой.

Мы все ждали, как организм воспримет обезболивающее. И ухудшающееся состояние Джой оптимистических прогнозов не давало.

– Принесите те таблетки, что я вам давал. Пусть она выпьет одну, это остановит боль, – предложил Дэйв.

– И вновь сделает из нее зомби, желающую нас перерезать? – спросил Кайл.

– Выхода другого нет.

Брайен посмотрел на преспокойную докторшу и сказал:

– Вы поняли, как создать антидот на те капсулы, что я вам дал?

– Да, но он еще не готов.

У меня в голове появилась странная гипотеза, которую проверить я никак не могла.

– Несите сюда те таблетки. – Я подошла совсем близко к Джой, взяла ее за руку, и пальцы подруги до хруста сжали мои костяшки. – Она не превратится в зомби.

– Делайте, что она говорит, – приказал Брайен, и девушка тут же удалилась. – Ты уверена?

– Нет, но выхода и правда нет. А если она не выдержит?

Я видела, что Гейл был согласен на что угодно, лишь бы агония Джой прекратилась. И его доверие придавало мне уверенности, как и ощущение, что Брайен рядом и поддерживает меня даже в мыслях, которых не слышал.

Брюнетка вернулась достаточно быстро, хотя тянуть резину мне назло она умела. Встала возле Брайена и как бы невзначай коснулась его плеча и протянула ему коробочку с капсулами. Со злостью я вырвала ее у нее из руки и рявкнула:

– Пошла вон отсюда.

– Ты здесь никто, светлая, – усмехнулась она, – не пытайся мной командовать.

Брайен хотел уже что-то ответить, но я его опередила: сделала шаг к ней и достала чертов пистолет, которым собиралась пользоваться только в случае крайней необходимости. Но она так сильно выводила меня из себя, что я в своих фантазиях подставляла дуло к ее подбородку и делала выстрел, в реальности же пистолет лишь угрожающе царапал ее идеальную кожу.

– Правда? – спросила я. Ее голова слегка запрокинулась, губы поджались. – Еще раз попытаешься к нему подкатить, еще раз посмотришь в нашу сторону, и я прострелю твою прелестную голову. И поверь, я слишком на взводе, чтобы шутить и тратить время на озабоченных девиц.

Я слегка толкнула ее, и она сделала несколько шатких шагов. Подведенные глаза шире раскрылись, и ноздри раздулись от гнева. Я не заметила, как она ушла, потому что уже стояла прямо рядом с Джой и держала в руках заготовленную Джессикой воду.

– Мне нужно забрать у тебя пистолет, ты выглядишь с ним угрожающе, – прошептал мне Брайен.

– Тебе придется научить меня драться и пользоваться другим оружием, потому что прятаться всегда за твоей спиной я не собираюсь.

– Ты прекрасно справляешься и без моих уроков. Ревность тебе все-таки к лицу.

Я резко обернулась: Брайен слишком близко склонился ко мне, так что кончик моего носа слегка коснулся его подбородка. Он улыбался, как сытый кот! Все заготовленные к нему претензии в итоге выплеснулись лишь одним злобным, как мне показалось, выдохом.

– Продолжишь так шутить, и отрабатывать все я буду на тебе.

– Договорились. Я весь в твоем распоряжении. А теперь за работу.

От его поцелуя в лоб крик Джой отошел на второй план. Это помогло мне сосредоточиться и успокоиться, даже рука, в которой я держала стакан с водой, перестала дрожать и выплескивать несчастные капли на пол.

– Джой, выпей это. – Я настойчиво протянула ей таблетку, но как только белая оболочка коснулась ее языка, она закрыла рот и вжалась в подголовник кресла. – Ты чего?

– Это не она! Ты тварь, Аврора, если пытаешься меня обмануть! Я тебя ненавижу!

И тут пазл собрался окончательно. Все подошли еще ближе к ней, окружили ее и принялись ждать моих дальнейших действий. Они тоже все поняли?

– Гейл. – Он без лишних слов обхватил лицо жены, чтобы она не дергалась. Брайен пальцем заставил ее широко раскрыть рот, и я положила эту дурацкую таблетку ей на язык.

У Джой не было выбора, ей пришлось проглотить лекарство. Она даже приняла воду, которую я поднесла к ее губам и немного влила в рот.

Какое-то время она держала глаза закрытыми, глубоко и часто дышала, сжимала пальцы в кулаки. И нам приходилось ждать. Бесконечно долго ждать, кусая губы и нервно заламывая пальцы.

Пожалуйста, это должно было сработать!

– Они больше не говорят. Они молчат. Я больше их не вижу, – протараторила Джой. В итоге она распахнула глаза, и пусть взгляд ее был направлен куда-то в пустоту, он все равно стал живее, чем несколько минут назад. – Ребят? Я вас не вижу, но что-то мне подсказывает, что вы какие-то напуганные.

– Неужели, – вырвалось из Гейла. Он быстро расстегнул все ремни, державшие Джой, и с жаром прижал к груди свою жену. Она не без удивления, но все же с желанием ответила на порыв. До меня дошел ее тихий смешок, и тогда я сама начала улыбаться.

Это сработало! Невероятно, но это сработало!

– Ты понимаешь? – вырвалось у меня, когда мне наконец удалось отвести взгляд от эмоциональной сцены. – Это выход!

Брайен тоже улыбался. Он смотрел на меня, обнимал и согласно кивал.

– Меня действительно обманули, – мрачно отозвался Дэйв. – Я придурок.

– Ты хотел, как лучше, – поспешила я успокоить его. – Но правительство всегда идет на шаг впереди.

– Не в этот раз. Сейчас ты их обхитрила. И кто знает, что случилось бы, не заставь ты меня поехать с вами.

– Неужели они дали нам лекарство под видом яда? Для чего? – спросил Кайл.

– Они знали, что Дэйв не чистый светлый и что он, скорее всего, замешан во всем этом бардаке, – иронизировала я. – Приблизив его к власти, они открыли доступ к нам: думали, что наивность Дэйва и моя доверчивость сыграют им на руку. Знали прекрасно, что он будет искать встречи с нами и таким образом произойдет утечка информации. Ложной информации. Они хотели, чтобы мы изготовили полную противоположность их лекарствам, то есть яд, и поили этим светлых. Никто не думал, что мы проверим лекарство на Джой.

Брайен продолжил, развивая теорию:

– Это смогло бы наглядно продемонстрировать, что в бедах безупречных светлых виноваты именно мы. Им не нужна была наша агрессия, им нужно было скрыть свою деятельность. Светлые восстали бы против нас и возвысили свое правительство.

– Но теперь у нас есть лекарство. – Я довольно потрясла коробочкой. – Надо лишь синтезировать полную копию. И тогда мы сможем с миром идти к светлым.

– И лучше делать это днем, – раздался голос у самой двери. К нам пришла Ребекка. Она выглядела относительно отдохнувшей и собранной. – Видимо, я пропустила что-то крайне интересное.

– Совсем нет, ты вовремя, – ответила я.

Она изучила всех, осмотрела контейнер в моей руке и с хитрой улыбкой переложила шелковистые волосы на одно плечо, после чего стервозным и сладким голосом произнесла:

– Аврорик удивила всех своей смекалкой? Теперь у нас есть ответы?

Теперь у нас появились не только ответы, но и четкий план действий! Благодаря ему мы пойдем к темным с воодушевлением. Гейл, непрестанно благодаривший нас за помощь Джой, был готов к любым действиям, которые смогут поспособствовать разрешению конфликта. Но он еще нужен был нашему солнышку, пока что неспособному внятно разговаривать из-за сильной усталости. Поэтому они оба остались в одной из спален, которую Брайен им выделил: пустых комнат в здании стало в разы больше после ухода свиты и еще нескольких пешек.

У самой двери уже слышался гул толпы, нервничающей и боявшейся солнца, которое вот-вот взойдет. Тем не менее люди рискнули, допустили мысль о том, что можно попробовать жить по-другому. Мы знали, что не все готовы к подобному, поэтому не намеревались давить и навязывать свое видение, принижать тех, кто не желает сиюминутно идти на сближение со светлыми.

Мы обещали выбор, и многие темные сделали его в нашу пользу.

Брайен вышел к ним без пафоса, но все равно достаточно самоуверенно и властно, из-за чего все разговоры стихли. На окраине города отключили все громкоговорители, оставив только те, что в зоне, где собрались люди, чтобы светлые не могли услышать то, что Брайен готовился произнести.

– Я не буду заставлять вас слепо верить мне и тому, что я собираюсь сделать, не буду внушать вам следовать за мной. Я дам вам право выбора, которого у вас никогда не было. Я задавался вопросом, почему мы, не приносящие никакой пользы, якобы лучшие из темных, так легко влияли на вас? Только ли во внешности дело? Причем что я, что другие из элиты на самом деле могли кому-то не нравиться, так как красота – субъективное понятие. Да, нас отобрали из-за тестов, но нам нужна была «помощь», чтобы влюбить вас. Неестественное обожание вызывал постоянный прием некоторых веществ с детства. В каждой выпивке в баре, в еде, – везде, куда можно было впихнуть нужную отраву, – содержалось то, что ломало вашу психику, делало вас покорными и безвольными. Препарат изготавливали прямо здесь, в лаборатории.

Брайену об этом рассказали сразу, когда он спустился в лабораторию. Совсем крошечная доза давала незаметный, но вполне нужный эффект. Изъять все то, что уже доставили по точкам под видом усилителей вкуса, добавок и прочего, в ту же самую секунду не представлялось возможным. Все, что Брайен мог, это остановить распространение.

Как ему объяснили, вещество делало людей податливыми, кого-то в большей, кого-то в меньшей степени. Это никак не зависело от статуса, но чаще всего, чем способнее был темный, тем крепче была его психика. Попавшие под влияние темные готовы были съесть любую приманку и продолжить жить по системе.

– То же самое можно сказать о светлых. Сейчас некоторых из них травят, изводят и заставляют нападать на нас. Им нужна наша помощь. Нам надо с ними объединиться, чтобы спасти себя и тех, кто страдает из-за гнета верхушки. Это может показаться вам диким, но раньше ведь мы жили вместе. История исковеркана, каждый мир знает выгодное для его власти прошлое. На самом деле светлые посчитали, что среди них проще вырастить идеальных людей. Доказательств этому нет. Они выдвинули темным предложение разделиться. Один из моих предшественников согласился, поддавшись желанию получить власть, и возглавил переселение. Светлые в это время пустили байки о том, что темные издевались над ними, началась настоящая пропаганда. Многие договоры были условностью, никто не собирался даже пытаться мирно сосуществовать. А стены между нашими мирами не строили, потому что контакт противоположностей мог однажды спровоцировать конфликт и развить войну. Этого хотел предыдущий Правитель. Хотел избавить нас от выдуманного гнета. Но я не хочу убивать людей, которые так же страдают из-за амбиций узкого круга.

У меня в груди пылало от гордости. Брайен так спокойно и ровно говорил о том, что недавно ему рассказала я, что он сам узнал, изучив архивы, и что переворачивало миры с ног на голову. Даже если бы я сама не верила в то, что это правда, то сейчас поверила бы ему.

– Мы ничем друг от друга не отличаемся, лишь привыкли жить по-разному. Потому что кто-то когда-то так захотел. Но мы тоже можем ходить днем, можем не бояться солнца и видеть при свете. Если вы не хотите или не готовы к переменам, у вас есть время скрыться в своих домах, вы можете обратиться ко мне, и я дам вам укрытие здесь. Но рано или поздно преодолеть стереотипы придется, иначе мы вымрем из-за собственной слабости и ненависти друг к другу.

Брайен замолк на минуту, чтобы дать возможность людям высказаться, но они молчали. Не было протеста, паники и отторжения.

– Это больно лишь поначалу. Организм быстро привыкнет, если вы действительно этого захотите. Если забудете, что вы темные, а где-то там живут светлые. Знаю, что прошу от вас многого. Поэтому у вас есть выбор: поверить мне и помочь или оставить для себя все как есть.

Он выпустил из руки микрофон, нащупал мою ладонь и выдохнул.

– Я говорила тебе, что ты невероятен? – шепотом спросила я. Он улыбнулся и сильнее прижал меня к себе.

Мы стояли перед темными, в окружении друзей, тех, кто решил выбраться из лабораторий, подвалов и кабинетов. Даже Джой и Гейл в итоге стояли среди нас, несмотря на наш запрет. В здании осталась лишь элита, чья способность проникать в головы светлых была нам очень нужна.

Все вместе с нами ждали восход солнца.

Глава 34

До встречи с Брайеном для меня восход, как и закат, был явлением мимолетным. Вот еще секунду назад беспроглядная мгла окутывала тебя, а сейчас – нет. И ты воспринимаешь это нормально, хотя, по сути, тебя будто загоняли в коробку на ночь, а утром добрый волшебник выпускал наружу.

Загоняли нас. Или мы сами себя загоняли. Сути это не меняло. Мы жили по механизму.

Потом я начала замечать красоту в казавшихся мне быстротечными процессах! Когда я ждала ночи, то считала секунды до наступления темноты. Небо в эти мгновения было настолько красочным, что разум кое-как сдерживал желание сорваться на луг и запечатлеть все в ловких мазках. Это открытие показалось мне тогда невероятным.

И сейчас я стояла перед множеством людей, держа Брайена за руку, и ждала восход солнца так, как когда-то закаты. Потому что сейчас даже самые яркие лучи не значили, что мне придется с кем-то прощаться. Прощаться с ним. Сейчас это означало, что мы находимся в единстве, которое ничто не разрушит.

Я чувствовала, что вот-вот земли коснутся первые солнечные лучи, и от предвкушения сжимала ладонь Брайена крепче. А он вторил мне, как бы говоря, что он рядом. Но это я уже и так знала! Он ближе, чем кто-либо мог это увидеть.

Я быстро оглянулась на Джой: она ничего не видела, но широко улыбалась и постоянно дергала Гейла, что-то восхищенно ему рассказывая. Ее муж заметил мое внимание и улыбнулся со слабым кивком.

С другой стороны стоял Кайл. Он, как последний собственник, обнимал со спины Джессику и шептал что-то ей на ухо, поглаживая при этом темные пряди. А она смеялась то ли от шуток, то ли от того, как его губы щекочут ее кожу.

Дэйв был рядом со мной и сильно волновался.

– Все нормально, – сказала я ему и кулаком шуточно ударила в плечо.

– Не могу перестать думать о том, что чуть все сам же не испортил.

– Но мы в итоге решили проблему.

– И решим остальные. – Рядом с Брайеном появилась Ребекка. На руках она держала сына, и тот совершенно искренне ей улыбался.

Румяное детское личико и задорный блеск не могли не вызвать умиление. Но, как оказалось, радоваться чужому счастью сейчас для меня – настоящая пытка. Я смущенно отвела взгляд и притворилась, будто сердце не сжалось от тоски.

– Прости, – обратилась Ребекка ко мне. – Для тебя и так это все сложно, а я еще.

– Нет-нет. Ты не должна прятаться от меня. Когда все будет на своих местах, мы познакомим Блэйка с его младшей сестренкой.

Я попыталась улыбнуться, пусть даже вымученно. Хорошо, что всему темному миру было не до нас: люди переговаривались и со страхом смотрели на небо. Кто-то не выдерживал, расталкивал толпу и убегал в любое возможное укрытие. А чернота все рассеивалась.

– И все же это неправильно с моей стороны по отношению к вам обоим.

Брайен едва удержался от едкого замечания, его сосредоточенное лицо скривилось на долю секунды.

– Не сейчас, – произнес он. – Меня скоро разорвет на части от переизбытка ваших эмоций со всех сторон.

Его просьба не была лишена смысла. Нам всем было проще, когда мы держали себя в руках и не копались в таких тонкостях, как чувства, родственные связи и прочее. Нам нужна была холодная голова, и было бы прекрасно отключить эмоции. По крайней мере те, которые отравляют и толкают на безумства, влекущие за собой домино из ошибок.

Утро наступало, окрашивая все в теплые розовые оттенки. Для меня все шло плавно, но для темных словно что-то щелкнуло. Дюжина людей закричала, пряча головы в ладонях. Кто-то щурился и боялся широко раскрыть глаза. А единицы с улыбкой наблюдали за красочным зрелищем.

Брайен бегло оглядывал мучительные гримасы собственного народа. Он и сам повторял за ними, словно чувствовал их боль на себе.

– Вы можете выдержать это. Дайте себе шанс.

Джессика плакала, но от радости прыгала на месте, дергая Кайла за руки. Тот же не решался так прямо, как на таран, встретить страшное солнце. В итоге ему не удалось обуздать взбудораженность Джессики: он стиснул зубы и открыл глаза. Изящные пальцы Джесс застыли на его скулах, трепетно провели по коже. У обоих был заплаканный вид, но счастье, кажется, перекрывало любые неприятные ощущения. Кайл, воодушевленный общей радостью, преодолел последние сантиметры до девушки, которую так долго любил, и поцеловал ее. Сразу требовательно и чувственно. И то, в каком шоке она сначала застыла, дало мне повод задуматься, что поцелуй для них был первым!

Остальные люди тоже достаточно хорошо справлялись. Не без криков и ругательств, не с первой попытки. Но все же они не сдавались.

Это утро темный мир сохранит в своей памяти на долгие годы. Ведь именно сейчас они все сделали шаг к совершенно новому, к тому, что раньше являлось неестественным. К серому, имеющему свои оттенки в сердцах каждого.

Дни за подготовкой должны были пролетать, по моим представлениям, со скоростью пуль, прорезающих воздух. Но на самом деле они тянулись, как мед или патока, сладости, правда, в них не было ни капли.

С Брайеном мы спали по очереди. Пока один мучился в кошмарах и приступах истерики, другой делал все, чтобы хоть как-то его успокоить. И мы врали друг другу, что прекрасно себя чувствуем, хотя знали, что это ложь, ведь из всех людей, кружащих под носом, мы были самыми бледными и молчаливыми.

Молчать удобно. Когда ты не озвучиваешь свои тревоги, создается иллюзия, что все страхи – плод твоей больной фантазии.

Больше половины всех темных в итоге стали жить при свете дня. Брайен отдал приказ не бродить у границы, чтобы светлые думали, что их противоположность все еще боится солнца. Мы сначала не верили, что возможно так относительно просто переломить устоявшиеся стереотипы, но когда это сделали единицы, к ним стали прислушиваться остальные. Получилось подобие снежного кома. Большинство верили в новую идеологию, у остальных уже не было шансов оказывать сопротивление. Возможно, на руку сыграл и синдром вечного подчинения, остатки той отравы, которой всех поили. Мы не отрицали этого, но пытались видеть лишь плюсы. Тем более Брайен в конечном счете обрел нерушимые авторитет и доверие.

Он постоянно переживал и из-за этого. «Вдруг я подведу их? Они ведь так слепо следуют за мной», – спрашивал он у меня. Возможность провала мы учитывали. Наивности в нас обоих было ничтожно мало! Только я больше переживала, что подвести могут нас. Все-таки мы не использовали никакие препараты, не внушали и не приказывали. Мы так же слепо доверяли им, как и они нам. И на этой взаимной вере держался весь процесс подготовки к нападению на светлый мир.

Переход к дневной жизни принес с собой, к сожалению, не только плюсы: темные теряли свою силу, отменный слух и способность видеть в полном мраке. Лучшие бойцы, которые встали на нашу сторону, первыми привыкли к новому режиму и потянули за собой остальных добровольцев. Их обучали самообороне, приемам, которые могли спасти их, но не убить врага. С более миролюбивым настроем и с отсутствием агрессии тренировки перестали напоминать издевательские, жестокие спарринги из детства Брайена. Никто не стремился запачкаться кровью.

Во время подготовки я тоже тренировалась, но только индивидуально: за мое обучение взялся Брайен. Когда я окончательно окрепла, он отвел меня в зал и помог вернуть тело в тонус. Первое время было тяжело, но под чутким руководством я справилась.

– Ты должна научиться уворачиваться и быть ловкой. Это самое важное, – сказал он, когда я на мате выполняла очередной кувырок и прыжок.

– Я устала уже после того, как ты заставил меня выполнять прыжки в стороны и через препятствия.

Я развалилась на полу, решив устроить себе перерыв, выдохнула и вытерла капли пота со лба. Но впечатляющая фигура Брайена тут же склонилась надо мной.

– Мы должны еще повторить выход из захвата. – Он схватил меня за руку, ловко поднял и так прижал к себе спиной, что из легких вышибло воздух.

– Ты такой сильный, – намеренно кокетливым голосом сказала я, и Брайен рассмеялся.

– А потом по расписанию стрельба. Нельзя терять время.

Тем не менее я развернулась, чтобы его обнять. Он загонял себя сильнее всех, контролировал каждый процесс, заботился о тех, кто хотел, но пока что не мог справиться со страхом перед солнцем.

– Люблю тебя.

Поцеловав его, я развернулась обратно к нему спиной. Если бы в моих силах было снять с него весь груз ответственности, то я бы сделала это, несмотря ни на что. Но я могла только показать ему, что стала достаточно проворной, чтобы не оказаться обузой в ответственный момент.

Элита темных, та самая, которая все еще обладала способностью проникать в головы светлых, потеряла свой дар. Несмотря на то, что мы берегли их от изменений, их мысли и взгляды на жизнь контролировать не могли. Они и без дневных вылазок стали больше походить на серых.

Дэйв и Гейл тренировались с другими темными обычно днем. Они показывали отличные результаты, особенно Гейл, в котором, кажется, было заложено что-то боевое. Парни приняли свои негативные стороны и вскоре научились подобно мне без специальных таблеток видеть при лунном свете. Джой, несмотря на свой статус безупречной, быстро подтянулась за ними. Восторг моей подруги было не унять: она точно собиралась пересчитать все звезды на небе! Возможно, дело в том, что после издевательств она «испортилась» и перестала представлять собой эталон, к которому стремился светлый мир и который они же сами истребляли и использовали в корыстных целях. Я прекрасно понимала, что на самом деле Правителю моего мира не нужны идеалы. Все, что хотели имеющие власть твари, так это покорности, а безупречные были легко управляемы.

Мы с Джой мало вникали в формирование наступления, в подготовку оружия, формы и лекарств. В отличие от Джессики и Ребекки, мы были бесполезны в организационных делах, поэтому больше внимания уделяли самочувствию темных и настроению в мире.

Темных, отвергающих новые возможности, с каждым днем становилось все меньше. Они сдавались под натиском близких и выходили на улицы. Подруга тоже была весьма полезна: она умела разболтать кого угодно и убедить в том, что мирное сосуществование возможно. С ней на контакт шли охотнее, меня же сторонились и даже дышать в мою сторону боялись, потому что я была девушкой правителя темного мира. Мне долго пришлось доказывать, что я не сделана из стекла и что Брайен пусть и любит меня, но не станет сворачивать шеи, если кто-то все еще не настроен общаться со светлыми.

Мы все понимали и относились с терпением к любым резким высказываниям и доказывали действием свои лучшие намерения.

Со мной осторожничали и мои друзья. Я знала, что Джой сильно скучала по Лу, своей дочке, но тем не менее совсем со мной о ней не говорила. Она лишь один раз заикнулась о том, что, думала, я назову свою дочь в честь мамы. Но я хотела, чтобы Джейн никаким образом не была привязана к моим мрачным воспоминаниям о том дне, когда я навсегда потеряла родного человека. После моих объяснений Джой крепко меня обняла и больше не начинала разговоры о семьях.

Ситуация на границе оставалась стабильно тяжелой. Каждую ночь безумные безупречные светлые бежали на темную половину. Некоторых мы отлавливали, связывали, отводили в больницу и лечили. Некоторых приходилось ликвидировать, так как они безжалостно убивали темных.

Тех, кого нам удавалось исцелить, мы готовили к тому, что они станут частью нашего наступления. Если бы мы отпустили их домой, то правительство избавилось бы от них, чтобы скрыть свои грязные дела. Каждый светлый охотно соглашался помочь, пообещав стать свидетелями того, что мы пошли в светлый мир с благими намерениями.

Кайл в большей степени курировал то, что происходило на границе. Основную массу темных перевезли ближе к центру, но некоторые предпочитали оставаться в своих домах и напиваться каждую ночь, отрицая возможность наступления перемен. Они ждали того, что мы все погрязнем в хаосе. Докладывая об этом Брайену, Кайл ругался и винил себя, что не может оказать достаточное давление, чтобы хотя бы спасти их жизни. Мы долго пытались донести до него мысль, что каждый сам ответственен за свою жизнь, и нам в любом случае не удастся спасти всех.

Брайен старался больше работать ночью, надеясь сохранить достаточное преимущество перед светлыми, чтобы иметь перевес в силе. Но прятаться в тени было бесполезно. Процесс шел, даже особенные возможности растворялись, как и время, отведенное на подготовку.

Мы все становились нормальными и в чем-то похожими друг на друга.

Неизвестно только, куда пропали те, кто был приближен к власти и поддерживал старые устои. Они исчезли, но мы ждали, что они в любой момент могут сотворить что-то опасное, поэтому отправляли на их поиски людей.

Из таблеток, которые спасли Джой, удалось создать огромное количество точных копий. Каждому, входящему в состав армии по освобождению светлых от тирании их правительства, выдали по контейнеру с несколькими капсулами. Экипировку новую создавать не было времени, но всем повязали на плечо белую ленту.

Наконец, план был составлен, люди подготовлены. После этой ночи, на заре, мы должны были начать проникновение на территорию светлых. Согласно плану, требовалось застать их врасплох, но не в самом уязвимом для них положении. Мы не хотели запугивать, только помочь.

Переждать эти последние часы перед решающим днем мы, своей компанией, решили в ближайшем к границе баре. Никто из нас не пил, но в привычной атмосфере, рядом с другими темными мы и так чувствовали себя слегка хмельными. По крайней мере, я так представляла это состояние, потому что голова у меня кружилась, язык заплетался, и смех вырывался в самые неловкие моменты.

– Это от волнения, – сказал мне Кайл достаточно очевидные вещи. – Еще немного, и мы выйдем из этого помещения, и все навсегда изменится.

Брайен не мог пойти с нами и ждать момента на самой границе. Он нужен был в управлении, командующим и элите. Они вместе продолжали дорабатывать план, рассчитывать припасы. Ведь оружием и экипировкой, возможно, придется снаряжать и примкнувших к нам светлых.

– А когда-то в этом баре мы впервые нормально беседовали с Авророй, – заметила Джессика. – Помните?

– Только ностальгии сейчас не хватало, – буркнула я.

– Почему бы и нет?

– Тогда вспомни, как в этом баре меня хватил приступ моей чокнутой светлой стороны!

– Но после этого Брайен вправил тебе мозг, и ты стала серой.

Депрессивной серой, пытающейся принять себя.

– А ведь если бы я тогда не потеряла браслет...

Я произнесла это очень тихо, хотя думала, что фраза лишь проскользнула ниткой в клубке мыслей. А что стало бы с нами, если бы браслет не слетел с руки? Если бы Брайен не нашел меня? Если бы он не пошел на сделку, чтобы решить, достойны ли светлые жизни? Если бы мы не полюбили друг друга достаточно сильно, чтобы оказаться сейчас здесь?

Воспоминания захлестнули меня. Я даже выпала из общей беседы, хотя там опять Джой и Кайл о чем-то живо спорили. Они уже даже перешли на ставки, когда Ребекка легким толчком заставила меня прийти в себя.

– О чем задумалась? – спросила она, наклонившись ко мне. – Переживаешь о Брайене?

– В том числе. Спокойнее, когда он рядом.

– Он теперь самый важный человек в темном мире.

– Да-да, ответственность и все такое. Не надо успокаивать меня, я далеко не та Аврора, которая всех бесила.

Неожиданно Джой встала и сквозь смех начала тыкать пальцем в Кайла. Сидящая рядом с ним Джессика держалась за живот от хохота. Я не знала, что у них происходило, но и Гейл, и Дэйв включились в оживленную дискуссию, причем парни, кажется, были на стороне Кайла. Мы с Ребеккой остались предоставлены сами себе.

– А жаль. Мне было приятно над тобой издеваться. – Она игриво приподняла бровь, а я в ответ ей усмехнулась.

– Мы можем в любой момент переброситься колкостями.

– Ты научилась отвечать. Теперь в унижении тебя приятного мало.

Я сочла это за полноценное принятие и дружескую любовь. Именно любовь, и никак иначе. Ребеккой я дорожила, и о взаимности сомневаться не приходилось.

– Так о чем еще ты переживаешь?

– Я не хочу никого потерять. Такие счастливые сидят, ты только посмотри. – Они уже начали перекидываться сухариками, как малые дети. – Я не хочу потерять папу, брата. Амелия и Волкер прикрыли Джой и Гейла, что, если они уже пострадали? А Джейн? Если они ее хоть пальцем тронули...

Ребекка нащупала мою руку и тихонько сжала ее в подбадривающем жесте. Она знала, мне не нужны объятия и наставления, я даже слез не пролью и не покажу своим друзьям, как страдает каждая клеточка меня. Все и так знали, зачем было напоминать?

– Ты просто должна помнить, что мы все знаем, на что идем. И каждый это делает в первую очередь ради собственного счастья и счастья своих близких. Мы благодарны тебе и Брайену. Если хочешь знать, то Блэйк...

Она запнулась. Я тут же подняла на нее нетерпеливый взгляд. Боялась поднимать эту тему с ней, но избегать ее тоже было невозможно.

– Он любил тебя больше всех нас. У него такой метод проявления привязанности – грубить, хамить, унижать. Отрицать то, что на самом деле происходит. Как и все темные делали. Он предал, да, но я уверена, что он ненавидел себя больше, чем его ненавидел Брайен. К тому же он точно не винил тебя в произошедшем.

– Он просил передать тебе...

– Я знаю, – перебила меня Ребекка. Она зажмурилась на секунду, будто на язык положили что-то кислое, но буквально тут же пришла в себя, сбросив всю горечь. – Меня успокаивает, что он успел наладить отношения с тобой. А наши с ним чувства... Прости, сейчас я не готова об этом говорить.

«Сейчас мне все еще больно думать об этом. Не время киснуть», – подумала я.

– Ты не сможешь так много удержать! – взвизгнула Джой. Ее игривое настроение и азарт привлекали уже достаточно много внимания.

– Смогу, – с набитым ртом бубнил Кайл.

Они спорили на то, кто больше сухариков положит в рот? Судя по пухлым щекам Кайла и тонкой струе слюны, именно так и было!

– Ты выглядишь как свинья, – засмеялась Джесс, вытирая пальцами подбородок своего парня.

– Ффо не фдеваеф вади побевы!

Ребекка тоже прыснула от смеха и сказала:

– Он же подавится!

– Вот-вот, а я о чем! – Джой стояла и пальцами стучала по столешнице. Проиграть она точно не хотела. – Кайл, сдавайся.

– Дух бесполезного соперничества родился вперед него, – отметил Дэйв.

– Фпафибо, вувыфе!

– Тебе не одолеть мою жену, парень. – Гейл гордо смотрел на Джой, которая не отрывала глаз от рта главного весельчака. – Она сносит все на своем пути, если ей что-то надо.

– Это ты верно отметил, дорогой!

У барной стойки послышался грохот. Внимание на суматоху сначала обратила только я, так как все были заняты спором. Группа темных с лидером в абсолютно невменяемом состоянии пристала к тем, кто безобидно пил чай и ждал рассвета. Если это были противники нового режима, то они не вовремя решили заявить о себе. Подобные бунты и так случались редко, а чем ближе мы становились к наступлению, тем еще реже они вспыхивали. Стычки не стоили внимания на фоне того, какого масштаба противостояние нас ждало.

Неожиданно темный обернулся в нашу сторону и, позвав всех за собой, двинулся к нам. Когда я толкнула Дэйва в плечо, неизвестный прогремел:

– Это же ты!

Голос, низкий и пропитанный агрессией, отвлек тесный круг безумных, азартных игроков. Я проследила за его взглядом. Парень, наверное, ненамного старше нас, взглядом проклинал Гейла.

– Ты кто? – спросила его Ребекка, вероятно, не почувствовав угрозы. Тон ее был даже слишком небрежен для подобной ситуации.

А я уже настороженно оглядывалась по сторонам в поисках поддержки и путей отступления. Те, кто был на стороне безумца, окружили его, защищая, и выставили оружие.

Откуда они его взяли?

– Это ты убил ее! – прорычал незнакомец. Он ловким движением вытащил пистолет из заднего кармана и направил его прямо на Гейла.

Кайл подавился, каша из сухарей в итоге оказалась на полу. Он в приказном тоне заставил шокированную Джесс встать и спрятаться за ним.

– Так, чувак, убери его, – аккуратно сказал Кайл.

Дэйв одной рукой обхватил мое плечо, а второй – плечо Ребекки и заставил нас отойти в сторону, хотя я все равно упрямо вышла из тени его спины.

– Я видел тебя в ту ночь. А ведь ты даже не помнишь этого! Черт, конечно не помнишь! Разве ты запоминаешь тех, кого убиваешь?!

В дрожащих руках послышался характерный звук перезарядки.

– Джой, уходи, – процедил Гейл.

По лицу подруги я поняла, что она тоже пребывала в абсолютном шоке. Как, впрочем, и все вокруг. И только я осмелилась высказать предположение.

– Гейл, ты из...

Он взглянул на меня, отвернулся и продолжил наблюдать за целившимся в него темным.

– А ты называла меня Волкером, – только и сказал он.

Черт возьми!

Это же он, тот самый незнакомец, который прикрывал мои похождения к Брайену. Это он дал мне расписание! И он из тех, кто стрелял в моих друзей, попав в руку Джессики.

Гейл, видимо, входил в секретную группу светлого правительства. Все это время он знал обо мне и о том, что Джой была в темном мире! Знал о таблетках, которые помогали видеть ночью, и непосредственно принимал их. Вот почему он всегда такой сдержанный, вот откуда у него такие прекрасные навыки борьбы.

Он пропадал по ночам именно по причине причастности к зачистке границы от случайно или нет забредших темных!

Но он молчал. Хранил секрет и выручал меня.

«Надо будет извиниться перед ним».

Вот о чем шла речь! Ему жаль, что в прошлый раз он выполнял приказ правительства и стрелял по тем, кто спас в итоге Джой. По своим новым друзьям.

– Я не убивал темных. Был в этих отрядах, но никогда не стрелял ни в кого на поражение, – сдержанно сказал он. – Наши отряды создали для того, чтобы регулировать контакт светлых и темных, отлавливать их в нужный момент. Огонь открывался, только если на территорию входило слишком много темных, и то, чтобы спугнуть, а не убить. Иллюзию контроля и угрозы мы должны были создавать и для тебя, Аврора. В ту ночь, когда вы пошли в глубь светлого мира, мы атаковали лишь для того, чтобы запугать. Но я попал в Джессику.

Он не отворачивался от наведенного на него оружия. Тем не менее я чувствовала силу раскаяния, сочившуюся из сосредоточенных глаз.

– Простите меня. Тогда я принял окончательное решение больше не вредить людям, поэтому составил график, чтобы обезопасить всех вас от провокаций.

– Все нормально, – ответила ему Джессика. – Мы все были под влиянием своих Правителей.

– Ложь! – очнулся незнакомец. – Мы компанией решили перейти границу просто ради любопытства! Что представляет собой этот сказочный светлый мир? Пули полетели в нас спустя несколько минут после того, как мы оказались за этими чертовыми кустами! И одна из них попала в нее!

Гейл уже отпихивал от себя Джой, молча указывая ей на Кайла. Но она не слушалась его и не желала принимать защиту от недавнего соперника по глупому спору.

– Она умерла почти сразу на моих руках! Из укрытия вышел именно ты...

– Я хотел помочь ей, но было поздно.

– Ты держал оружие и точно так же направлял его на меня, как сейчас это делаю я! Убедился, что она мертва, и скрылся вновь, словно тебя и не было. Нужно было погнаться за тобой еще тогда, ублюдок!

– Тогда почему я не убил тебя? Я клянусь, что у меня не было выбора. Я хотел отказаться от этой работы. – Гейл уже пытался убедить не сошедшего с ума парня, а нас. – Они всегда угрожали, если кто-то из нас противился выполнять ночные обходы. Я не мог рисковать своей семьей и тобой, Джой. Прости, я врал тебе.

Но Джой, кажется, и не слушала: она наблюдала за незнакомцем уже со стороны и молила его опустить оружие. Ее хрупкое тело трясло, кожа бледнела, хотя щеки налились пунцовой краской.

– Я ненавидел эту часть своей жизни, и мне жаль, что я причастен к этому. Жаль, что после экзаменов в школе меня выбрали в эти отряды, посчитав, что мои физические данные им идеально подходят.

– Ты думаешь, это что-то меняет? Ее не вернуть! – кричал темный. – О каком перемирии может идти речь? Они ненавидят нас!

Темный покрутился на месте, ткнув в каждого из нас пистолетом.

– Надо что-то делать, – прошептал Дэйв.

Парни, к сожалению, были без оружия. Никто не ожидал того, что подобное может произойти. Действовать нужно было аккуратно, чтобы не спровоцировать бойню.

– Напомни о том, чья ты девушка, – предложила Ребекка.

– Да плевать ему, разве не понятно? – пробурчала я.

Тем не менее я сделала шаг вперед, надеясь отвлечь внимание на себя.

Его глаза были красными и отнюдь не из-за того, что мы подсвечивали фонариком от телефона стол. Мерзавец прекрасно мог терпеть свет благодаря своему желанию отомстить Гейлу. Дело было в том, что для храбрости он явно что-то принял.

Дэйв продолжал держать меня за руку на безопасном расстоянии от прицела. Теперь, когда ситуация накалилась до предела и прорвала стену из шока после откровений Гейла, искры чистейшей ненависти, исходящей от темного, стали колоть каждую клеточку организма, даже волосы встали дыбом, словно все вокруг сильно наэлектризовалось. Любой неверный шаг мог спровоцировать срыв незнакомца, любой шорох мог стать последним для того, кто помогал мне и прикрывал мои тайные отношения на свой страх и риск.

Я была в долгу у Гейла. И я никоим образом не могла допустить того, чтобы он пострадал от рук обезумевшего из-за ненависти темного.

Я только приготовилась открыть рот, чтобы попытаться изменить ситуацию, только тяжелый воздух бара коснулся моего языка, как незнакомец произнес:

– Ты за это ответишь.

Дальше все происходило слишком быстро: ситуация вышла из-под призрачного контроля и превратилась в какофонию неоправданного сумасшествия. Сильная рука толкнула меня назад, на безопасное расстояние. Сам Гейл, стоявший минутой ранее пригвожденный к полу, отшатнулся.

Я услышала выстрел. Еще один. И еще. Словно стреляли в беспамятстве, вслепую. А затем крики, дикие и тошнотворные.

И запах.

Режущий изнутри запах. Из-за него хотелось зажать нос пальцами и прополоскать рот. Но меня охватила паника, и я не двигалась. А взгляд застыл на обнявшейся паре.

Джой выскочила к Гейлу, когда из дула пистолета вылетела первая пуля. Она отреагировала быстрее любого из нас, словно все это время готовилась к этому прыжку. Ее маленькая спина скрыла мужа, а руки обняли его крепко-крепко.

«К сожалению, Аврора, в нашем мире истинное добро не выживает».

Слова Правителя светлых звучали громче всего, что происходило вокруг меня.

Гейл почти сразу опомнился, прижал к себе Джой, которая с характерным звуком выпустила изо рта сгусток крови, и развернулся, подставив себя под оставшиеся выстрелы.

Когда рядом со мной не оказалось Дэйва, я поняла, что все закончилось. Что за тишиной, звенящей в голове, больше не было криков, свистов пуль.

К моим ногам прилила тяжесть, но я напрягла мышцы и сделала эти несчастные шаги. Рухнула на колени рядом с ними.

«В нашем мире истинное добро не выживает».

Гейл лежал без сознания, на спине. Джессика, двигавшаяся быстрее и активнее меня, уже проверила его пульс и дала мне знак – он еще жив. Все пули попали в плечо и прошли навылет, разрывая плоть. Он истекал кровью, но его все еще можно было спасти, чем и занялась Джессика при поддержке Кайла.

На вытянутой руке Гейла лежала Джой. Ее веки не дрожали, грудная клетка не вздымалась. Кукольные губы синевато-бледного оттенка покрывала алая кровь. Ничего не чувствуя, я поднесла пальцы к ее лицу и погладила все еще теплые щеки. Но она уже была мертва, ее слабый организм быстро сдался.

«Истинное добро не выживает».

Я припала к ней и обняла. Меня пытались оттащить, но я кричала не своим голосом одну и ту же фразу про добро. Вскоре у меня не осталось сил, и я замолкла. Просто плакала и обнимала ее. Собирала ее одежду в кулаки и пыталась ее согреть. Безуспешно!

Это несправедливо! Я подняла голову и прокляла всех, кто когда-либо был причастен к созданию системы. Я прокляла этот день и наш мир, способный уничтожить даже такой настоящий свет, как Джой. Она умерла не просто в любви, она умерла за нее и наверняка провернула бы это вновь.

Я в последний раз обняла Джой, поцеловала ее в лоб и встала не без помощи чьих-то рук, после чего резкими движениями раздраженно стерла слезы с щек.

Я даже уже не обращала внимания на боль внутри. Она давно сожгла меня, оставляя в фантазиях лишь обугленное тело. И сломала меня раз в тысячный.

Но я не смогла простоять долго. Я хотела еще побыть со своими друзьями. Еще раз обнять их. И я вновь упала перед ними на колени.

– Простите меня. Я ведь должна была спасти вас.

Глава 35

Совершенно безмолвно я сидела на коленях возле их прижатых друг к другу тел. Они словно спали, обнявшись, и вот-вот должны были открыть глаза. Но чем дольше я караулила их покой, тем больше их кожа становилась похожей на тонкую прозрачную пленку, под которой уже не билась горячая кровь. Их одежду покрывали темно-алые пятна, и густая лужа того же цвета касалась моих колен.

Но я не вставала. Не кричала и не билась в истерике. Только слушала свое сердце, каждый удар которого был сильнее и больнее предыдущего, и фантазировала, что пульс на самом деле принадлежал им. Пусть хотя бы один на двоих.

Гейла в итоге оттащили в сторону, чтобы попытаться спасти. Он до последнего держал за руку Джой, несмотря на то, что был без сознания и на грани смерти.

Жизнь жестока и несправедлива. Недавно они сидели, Гейл приобнимал Джой за талию, а она визжала от счастья, что участвует в очередном пари со своим другом. Минута. За эту идиотскую минуту все перевернулось! Никто не успел сообразить, что происходит, никто и не подумал, что пьяная выходка незнакомца превратится в расстрел ни в чем неповинных людей. Неужели им не было места в этом мире?

Просто наш мир не заслужил их.

Не заслужил их преданность, любовь и жертвенность. И глупость, жестокость, беспечность людей раздавили их! Отняли их у нас. У меня.

Он отнял у меня их.

Стольких людей, которых я любила, не стало, и я, как никто другой, несла ответственность за это! Я медленно поднялась, чувствуя, как по телу жгучим огнем прошлась злость. Настолько сильная и всепоглощающая, что для скорби не осталось места.

А боль все еще была со мной: она контрастировала на фоне жара, холодила внутренности и сжимала их в мелкие кубики льда. Дикие ощущения, но я готова была терпеть их до конца своей жизни. Возможно, ничтожно короткой.

Кто-то попытался помочь мне устоять на ногах, заботливо приобнял за плечи. Я даже почувствовала теплое дыхание на шее, будто кто-то что-то мне шептал. Но мои глаза, яростно пылая, искали того, кто стал палачом для Джой. Для девушки, которая несла добро и всегда была за любовь и мир. Мы даже не смогли с ней попрощаться. Она угасла быстро, как падающая звезда. В этом была капля милосердия: она хотя бы не мучилась и не страдала от поганости мира.

Когда лицо, уже изувеченное явно сильными мужскими ударами, красной тряпкой мелькнуло между прочих силуэтов, я рванула к нему.

Он пятился от меня, пока его спина не ударилась о столешницу бара. На каком-то интуитивном уровне я взяла большую бутылку и разбила ее о деревянный край. Осколки разлетелись в стороны, алкоголь пролился по руке, вниз к локтю, и его терпкий запах ударил в голову так сильно, что я совсем потеряла рассудок.

– Назови хоть одну причину, чтобы я оставила тебя в живых! – кричала я.

Мне не составило особых усилий толкнуть его в сторону и опрокинуть на пол. Он был растерян, податлив. Я забралась на него сверху, одной рукой обхватила его челюсть и заставила смотреть на себя, на свое лицо, все опухшее от слез и самого глубокого отчаяния, превратившегося в безумие. Второй рукой я сжала горло бутылки. Замахнулась.

– Говори, ублюдок!

– Он убил ее, – прокряхтел тот беспомощно. – Я не хотел убивать девушку. Только его.

– Ты забрал ее! Она никому не причинила зла!

Острые края должны были искромсать его до неузнаваемости. Я представляла, как легко прорезалась бы тонкая кожа на его шее. Это была бы лучшая месть.

– Темные не заботятся о жизни, у нас в порядке вещей такие ситуации. И подобное будет происходить, вам никогда не добиться мира между теми, кто рожден уничтожать друг друга.

– Что ты несешь?!

Я должна была ударить, стекло должно было изуродовать его. Но моя рука застыла в воздухе: сильные пальцы сжимали мое запястье, удерживая на месте. Я рывком вместе с каким-то звериным рыком попыталась дернуться, но безрезультатно. Меня легко оттащили от темного, несмотря на то, что я рвалась как сумасшедшая закончить свое дело. Ненавистное тело все еще пульсировало красным, а вокруг него стояла дымка, за которой для меня мира не существовало.

– Отпусти меня! Я убью его!

– И чем ты будешь лучше его?! – бас раздался почти у самого уха. Либо человек кричал громко, потому что иначе я бы не услышала.

Меня резко потянули назад, и вместе с воздухом из легких вырвался визг. С огромной силой я дернулась и тогда услышала, как стекло все же добралось до кожи. Но не до той, о которой я слепо грезила.

И вот тогда все рухнуло. Дымка рассеялась, пульсация остановилась, и проявились другие цвета помимо красного. Под веками больше не пекло, я не скрипела зубами и не хотела скорее отнять жизнь ради малой капли успокоения. И наконец я увидела, что пара выразительных глаз с состраданием и скорбью смотрит на меня.

– Прости! Прости, Брайен, я не, – слова оборвались, когда я увидела, как из его ладони на пол капает кровь. Остатки бутылки я тут же отбросила на пол. И убежала.

Как последняя трусиха, я выбежала на улицу, где до происшествия никому не было дела, где не пахло кровью и не было стен, хранящих звонкий смех друзей.

В одном я все же оказалась неправа: кровью продолжало не просто пахнуть, а вонять, потому что я вновь перемазалась в ней. Меня трясло, я была готова взорваться и поддаться этой губительной вспышке. Даже Брайен уже не смог бы меня остановить, потому что эти всепоглощающие чувства и эмоции не обуздать.

Это было под силу только мне. А для этого необходимо отвлечься.

На улице в огромные ряды вдоль кустов выстраивались люди, огибая не всю границу, но достаточно большую территорию. Видимо, Брайен принял решение действовать более плотными группами и не рассеиваться по всей площади. Когда некоторые увидели мой потрепанный вид, тут же поднялся шум.

Еще больше разговоров послышалось, когда сильная рука ловко развернула меня и заставила прижаться лицом к широкой груди.

– Поплачь. Сделай все, что хочешь, чтобы тебе стало легче. Можешь избить меня, только не теряй рассудок, мы не имеем сейчас на это права. – Брайен говорил твердо, умело скрывая свои эмоции, хотя я знала, что очередная смерть друга тоже сильно ударила по нему. Он ведь любил Джой, обожал ее оптимизм. А она всегда умела его рассмешить.

– Я не стану, – сквозь зубы выдохнула я. Мне пришлось взять себя руки, точнее, сжать эмоции в самых тугих тисках. Я прошлась ладонями по телу Брайена и оттолкнулась от него.

Лицо мое стало фарфоровой маской. Вулкан из взрывоопасной смеси внутри с гулом стих.

– Я справлюсь без этого, – для собственного убеждения произнесла я эти слова вслух.

Все, что делало меня мной, как напуганное животное прижалось к земле, спрятало морду в грязи и заскулило. Я мысленно отвернулась от этой слабости, хотя она манила. Было проще умереть от переизбытка боли, чем терпеть холод собственного безразличия.

Скрыв сожаление, я потянулась к руке Брайена. Порез на его ладони был достаточно глубоким, чтобы там остался шрам.

– Пообещай, что будешь со мной до тех пор, пока на ладони не останется и следа от моей глупой выходки.

Моя попытка найти позитивное в океане отвратительной, негативной реальности заставила нас на мгновение улыбнуться.

– Один-один, – отметил Брайен.

– Есть чем обработать? Лучше, конечно, зашить, но времени у нас на это нет.

По лицу Брайена я поняла, что он не собирался оказывать себе помощь. Вообще для него это было сродни царапине от когтей котенка.

– Кстати, где маленькая Аврора? – полюбопытствовала я. И пока Брайен собирался с мыслями, я успела стащить с его плеча белый лоскут ткани и попросить у бродящих мимо нас людей воды.

Промыв под гробовое молчание рану, я начала бинтовать ее.

– Она у Ребекки. Возможности заботиться о ней у меня не было.

В ответ я промычала, сфокусировавшись на собственных движениях пальцами. И как мне удавалось так аккуратно и без дрожи заметать следы собственной глупости?

– Прости, мне правда очень жаль. – Я подняла глаза на Брайена, он тоже все это время внимательно следил за мной, пока не увидел выражение моего лица, все еще безэмоциональное.

– Ничего страшного.

Он мягко притянул меня к себе и обвил руками. Насильно парализованное нутро тут же всколыхнулось, ответило на его тепло, клокочущее под твердыми мышцами. Мы больше походили на живые статуи: сами покрывали себя новыми слоями бетона, чтобы стоять на ногах было проще. Но одновременно чувствовали, что внутри пусть даже и неровно, все еще бьется сердце.

– Мы должны сделать это. Ради них всех, – пробубнила я. В подтверждение он крепче обнял меня, наклонился так, что его неровное дыхание стало приятно греть кожу и слегка шевелить растрепанные волосы.

– Мы сделаем все, что в наших силах, и даже больше.

– У них даже не было возможности попытаться с нами...

– Аврора. – Брайен отодвинул меня, заключил мое лицо в ладони и наклонился, но и я в ответ привстала на носочки. – Я тоже хочу, чтобы они все были сейчас с нами. И они будут, если мы не перестанем о них помнить.

– Знаю.

Оба убитые горем, мы смотрели друг на друга и пытались поделиться остатками сил.

К нам уже вышли остальные: Джессика упорно стирала слезы с лица, а Кайл крепко держал ее за плечи, Ребекка была рядом и без остановки смаргивала с глаз пелену, Дэйв появился последним, обозленный и измотанный. Он, как и я, перепачкался кровью, капли были даже на его светлых волосах, по которым он постоянно проводил руками, пытаясь привести себя в чувство.

– Что еще случилось? – с ужасом спросила я. Мы с Брайеном не отлипли друг от друга, но оба уставились на Дэйва.

– Хотел закончить начатое тобой. Но кое-кто, – он покосился в сторону Ребекки, – мне не позволил.

– Потому что это безумие! – почти в истерике крикнула Ребекка. Они стояли с Дэйвом и прожигали друг друга взглядами.

– Гейл и Джой были единственными друзьями, с которым у меня сложилось нормальное общение после свадьбы с Авророй. Знаешь, дерьмово потерять их из-за какого-то кретина. Джой мертва! А Гейл на грани, и если он очнется, то вряд ли справится с утратой!

– Терять тех, кого любишь, всегда сложно! – Ребекка чуть не захлебнулась в эмоциях. Она готовила еще несколько слов, но глотала их, не давая вырваться наружу. Тоже понимала, что все это сейчас лишнее. – Ты тоже захотел в ряды убийц, да? Давайте мы все начнем себя так вести, одной смертью больше, одной меньше!

– Прости, хорошо? Прости! – Дэйв вскинул руки в знак поражения. – Я не прав, что попытался его добить. Надеюсь, он сдохнет самостоятельно.

В итоге они отошли друг от друга на добрые два метра и в ожидании уставились на нас. Дэйв горел от ярости, Ребекка тоже.

– Что с Гейлом? – встревоженно спросила я. – Ему помогут?

– У него есть шанс. На границе развернули пункт помощи. Необходимо сделать переливание крови, и все будет в порядке, – протараторила Джесс, сильнее прижимаясь к Кайлу. – Я дала распоряжение, чтобы нам сообщили, когда он очнется.

Мы все скорбели и хотели спрятаться, чтобы дать волю эмоциям. Но у нас не было на это права. Нас ждали, чтобы начать то, что может предотвратить дальнейшее кровопролитие.

– Пора начинать. – К нам подошел лидер элиты. Он внимательно оглядел наш редеющий круг друзей и удалился, не комментируя обстановку.

Брайену все-таки пришлось отпустить меня.

– Вам надо выдать все необходимое, – сказал он и подозвал к себе кого-то.

К нему немедленно подбежал мужчина, будто только этого и ждал, и, получив поручение, тут же удалился.

Мы все скучковались и принялись разбирать врученную одежду. Девочкам достались более плотные куртки, видимо, усиленные пуленепробиваемым материалом.

– А вы будете без таких? – поинтересовалась Ребекка, оглядывая парней.

– На всех не хватало. Мы решили обеспечить хотя бы женские костюмы.

– Глупости. – Ребекка хмуро уставилась на Брайена. – Вам с Авророй больше всех нужна защита, вы будете главной мишенью в случае чего.

– Просто надень уже, – раздраженно ответил ей Брайен.

Но Ребекка продолжала упрямиться. Она редко бывала такой, но сейчас покой сохраняла хуже всех. И, кажется, она бесилась от собственного поведения не меньше нас.

Дэйв первый не выдержал: вырвал у нее из рук несчастную куртку, развернул упрямицу к себе и принялся одевать, словно она была капризной маленькой девочкой, и хорошо, что она уже не перечила. Лишь смотрела на него стыдливо из-под опущенных ресниц и сжимала губы в тонкую полоску.

Когда он закончил, то обхватил ее за плечи, развернул обратно к нам и на выдохе произнес:

– Продолжим.

Больше Ребекка не вела себя абсурдно и не пыталась сделать что-то наперекор.

Куртки мы успешно застегнули, штаны уже были на нас. Пистолеты мы положили в кобуры, закрепленные на поясе.

Всем нам выдали крошечные футляры с капсулами внутри. Антидоты должны были снять эффект безумия у безупречных светлых и спасти их, как это было с Джой. Больше всего мы надеялись именно на эти таблетки: если они не сработают, мы не сможем без кровопролития добраться до центра светлого мира.

Полностью вооружившись, мы вышли вперед, к самым кустам, и везде были тысячи темных, которые поверили в нас. Все они уставились на Брайена в ожидании напутствующих слов или хотя бы простого приказа.

– Сегодня мы либо изменим миры и обретем счастье, либо потеряем все раз и навсегда. Помните, мы идем не захватывать территории, не убивать светлых. Мы намерены защитить их, показать, что мы не опасны и что нам можно доверять. Мы идем за единством.

Вместо подбадривающих вскриков были лишь кивки. Любых громких звуков мы избегали, чтобы наши действия не воспринимали агрессивно.

– Действуйте только в целях самообороны. Присматривайте друг за другом и не расходитесь слишком далеко. Наша цель – излечить как можно больше безупречных светлых и вывести всех на улицы. Вместе с ними мы сможем подавить их власть. Все готовы?

Первые ряды, друг за другом, начали поднимать руки, на которых в лучах восходящего солнца необычайно ярко горела белым повязка. Такое единство не просто подбадривало, а наполняло дух силой, не сравнимой ни с чем.

Мы повернулись ко всем спиной, и боевая энергетика начала приятно жечь позвоночник и макушку. Я расправила плечи, набрала полные легкие воздуха и успокоилась.

Слева от меня стоял Брайен, мы крепко держались за руки и смотрели, как жухлая листва почти голых кустов начинала ронять тени на наши ботинки.

– А ведь между нами никогда не было преград. Разве эти ветки могли служить нормальной границей? – сказал Брайен.

– Преграды были в нашем сознании. Раньше для нас эти кусты были нерушимой стеной.

– За которой таился на самом деле точно такой же мир, – закончил он мою мысль.

С другой стороны от меня стоял Дэйв. Заметив мой косой взгляд, он ухмыльнулся и легонько толкнул меня локтем в бок.

– Готова, бывшая женушка? Настал тот момент, когда можно и порезвиться, и излить душу.

– Ты сам-то готов?

– Только не пытайся выставить меня трусом, люди же смотрят.

Меня озарила мгновенная улыбка, она не тронула глаз, но я стала выглядеть куда увереннее. Я взяла его за руку, так мне было спокойнее.

– Неужели я больше не в статусе любовника? – Наш разговор услышал Брайен. До этого момента мы как-то не придавали значения расторгнутому браку, а сейчас это был прекрасный маневр, чтобы успокоиться.

– Поверить счастью не можешь?

Они оба заулыбались так, будто ничего смешнее не слышали. И я стояла между ними с ощущением, что упускаю тонкую нить взаимных подколов.

Но спрашивать я не стала: мне было хорошо от того, что они ладят.

– Как я не заметил, что кольца нет? – спросил Брайен уже у меня. Он провел пальцем по все еще заметному следу от кольца, а потом в его глазах зажегся огонек. Крошечный, но достаточно яркий, чтобы осветить радужку теплом. Он вновь отвернулся от меня, уголок его губ все еще был немного приподнят. – Ненадолго.

– Неужто это предложение? – Из-за плеча Дэйва выглянула Ребекка и тут же игриво подняла бровь.

– Что? – ожили теперь и Кайл с Джессикой. Они находились по другую сторону от Брайена и пялились на него в ожидании. – Намечается пирушка?

– Пора, – строго произнес Брайен, хотя лицо его все еще озаряла надежда.

Как и мое. Мы с друзьями держались за руки, смотрели на украшающие небо теплые цвета восхода и думали об одном: наш рывок изменит все, и пути назад нет. Я чувствовала, что все, кого мы потеряли, сейчас рядом с нами. Джой смеялась, ворковала о любви, ее энергия смешивалась со всеми темными, стоявшими за нашими спинами, и вынуждала меня выпрямиться. Мама, моя любимая мамочка... Она дважды подарила мне жизнь, а я так и не смогла ей помочь. И единственное, как я могла ей отплатить, – это не обернуть все крахом и передать всю ее любовь ко мне ее внучке, за которую я готова разорвать на части любого.

Больше не было улыбок, отвлекающих шуток. Я хотела со всем покончить, заставить верхушки ответить за все погубленные жизни и судьбы.

Новый вдох. Я стиснула зубы и прожгла взглядом несчастные ветки.

«Ангелочек, твой выход», – будто над самым ухом раздался шепот Блэйка.

Все внутри сжалось в маленький шар. Какие-то доли секунды я слышала только стук своего сердца.

Выдох. Я сделала шаг вперед не без помощи голоса Блэйка в голове.

Все последовали за мной.

Мы с друзьями быстро просочились сквозь кусты и оказались на большой поляне. За нами шли несколько людей, вырубавших «границу» и освобождающих путь для огромного количества солдат.

Я увидела дом, в котором провела свое детство, окно своей спальни. Мы стремительно шли к нему, не оглядываясь. Знали, что за нами следуют, на нас смотрят, на нас ориентируются.

Брайен вместе с одним членом элиты и еще поставленным в командование темным направил отряд в подъезды, в квартиры к светлым. Некоторые из них уже спешили на работу, и наше появление вызвало у них далеко не просто шок.

Когда мы все темными пятнами растеклись по ближайшей территории, светлые в панике начали разбегаться, прятаться в машинах, пытаться выехать с парковочных мест. Мы знали, что радушных объятий ждать не стоило, поэтому были готовы к любым истерикам и проклинающим взглядам. Такое поведение было естественным, для большинства темные – сборище убийц.

– Каков следующий шаг? – Джессика сидела на капоте одного из автомобилей, пока Кайл старательно пытался убедить целую семью выйти из салона и последовать за ним.

– Нужно вывести всех на площадь, – сказала я. – Любыми способами. Главное, заставить их слушать.

– Знаешь, они что-то несговорчивые! – воскликнул Кайл, стукнув рукой по крыше. Люди в машине завопили от страха.

Повсюду слышались крики и истерический плач. Светлые продолжали разбегаться, как бы мы ни пытались внушить им, что пришли с миром. Некоторые из них валились на пол и просили пощадить их. Самые агрессивные осмеливались с голыми руками идти в атаку.

Безупречные светлые, которых мы излечили, бежали и уезжали в свои дома, чтобы рассказать обо всем близким.

– Ты же говорил, что они только и ждут поддержки? – Я взглянула на Дэйва, который старательно о чем-то думал. – Не похоже, чтобы они хотели изменить все.

– А ты решила прийти на все готовое? Не во всех семьях есть безупречные светлые, и не все семьи успели проникнуться ненавистью к власти.

– Поговори с ними, – Брайен обратился ко мне. Он подозвал кого-то, и мне в руки тут же всучили рупор. – В этом доме полно соседей, которые знали тебя с детства. Возможно, они прислушаются.

Брайен обхватил меня за талию, быстро поцеловал в губы и как пушинку поднял на бетонное возвышение. Нервничала ли я? Да у меня руки тряслись с такой силой, что это можно было заметить за километр. Но я все равно поднесла громкоговоритель ко рту и пискнула:

– Послушайте меня, пожалуйста.

Эффекта было ноль. Дэйв покачал головой, что-то сказал Ребекке, и они оба скрылись в подъезде, в котором я жила.

– Ты сможешь, – не унимался Брайен.

Смогу. Конечно, смогу.

Свободную руку я сжала в кулак так, что ногти впились в кожу, а зубы стиснула до скрежета. Старательно игнорируя гул, крики и всеобщую суматоху, я прыжками добралась до пустого автомобиля и залезла на крышу. Теперь я точно была выше всех.

– Послушайте же, наконец! – завопила я, и мой голос с механическим оттенком разнесся по улице. Те, кто стоял близко, закрыли уши и подняли глаза на меня. Они ненадолго впали в ступор.

По взглядам, внимательным и пристальным, я поняла, что меня стали узнавать.

– Да, я та самая Аврора, которая жила в этом доме. Я та, которую осудили за беременность от темного. И я та, которую, как вам говорили, наказали. Но, как видите, я все еще жива и вместе со всеми темными пришла спасти ваши жизни. Каждый темный здесь желает вам лишь добра. Они не монстры из детских сказок, их не нужно бояться. Они такие же люди, как и мы с вами, просто выглядят по-другому и ведут противоположный образ жизни. Но они готовы меняться ради совместного благополучия. Мы все не хотим войны, которую навязывает правительство.

В окна стали выглядывать те, к кому не удалось проникнуть. Они внимательно смотрели на меня и тыкали пальцем в Брайена, который уже стоял у машины и вглядывался в растерянные и запуганные лица. Видимо, популярность нашего романа была на самом деле огромной. «Страшное преступление», которое превратили в громкий скандал, не сыграло нужную для Правителя ставку. Думал, меня закидают камнями?

Я воодушевилась, почувствовав, как меня начала окутывать аура уверенности в себе. Я завладела вниманием, но слишком хрупким, чтобы сейчас стоять и жевать сопли.

– Мы докажем. – Я засуетилась и из кармана достала контейнер с таблетками. – Здесь лекарство для ваших близких. Вам неизвестны все тонкости, но вы явно замечали что-то неладное с теми, кто раньше источал добро, даже просто дыша. Они стали нервными, озлобленными, постоянно говорили о войне с темными и призывали вас в случае чего уничтожать их. Они пропадали по приказу правительства и не возвращались, потому что на самом деле служили приманкой для темных, провокацией. И некоторые из них не выжили.

На этих словах я замолчала и увидела, как одна женщина с горя бросилась в объятия мужа. Некоторые светлые перестали оказывать сопротивление, они общались между собой, кто-то плакал и с тяжестью смотрел на агрессивного друга или члена семьи. Темным приходилось сдерживать именно безупречных светлых, на границе их было достаточно много.

Из подъезда, где раньше жила я, вышел Дэйв, ведя перед собой некоего светлого. Молодой парень выглядел крайне болезненно и измотанно, он пытался отпихнуть от себя Дэйва, но у него ничего не получалось. Сразу после них показалась Ребекка, она, приобнимая, выводила девушку, чье лицо, которое она прятала за белыми локонами, показалось мне знакомым.

Четверка направлялась ко мне. Когда Ребекка остановила блондинку, та беглым взглядом прошлась по мне, сначала не признав, но потом откинула волосы назад, и мое внимание приковало огромное красное пятно на правой стороне ее лица.

– Аврора?! – поначалу она выглядела раздосадованной. Моя соседка! Мы с ней почти не общались, но все равно часто сталкивались.

А Дэйв держал ее мужа. Его было сложно узнать, особенно с такими впалыми щеками и синяками под бешеными глазами.

– Нам говорили, что тебя держат взаперти, ходили слухи, что ты мертва.

– Давно не виделись. – Я пыталась улыбаться, но жуткий след на ее щеке вызывал необъятное сочувствие.

Ее взбудораженность оборвалась в ту же секунду, когда ее муж сделал к ней рывок.

– Отдай мне эти таблетки, ты, тварь! – завопил он.

– Тяжелый случай, – констатировал Дэйв.

– От этих таблеток ему было только хуже! Я лишь спрятала их, а он напал на меня, и, – она пальцем показала на ушибленное место, – он никогда бы так не сделал! С ним что-то не так!

От страха она даже не заметила, как прижалась к Ребекке. Но остальные светлые обратили внимание. Они пытались понять, представляла ли Ребекка угрозу.

Брайен достал из кармана таблетки, без лишних слов взял парня за челюсть, заставил его раскрыть рот и проглотить капсулу. Соседка сначала ринулась к ним, думая, что Брайен сделал что-то ужасное, но остановилась, когда ее муж резко замолк и свалился с ног.

Парень сидел на коленях, руками опираясь на асфальт. Его качало, возможно, даже подташнивало, он что-то бормотал без остановки и слишком часто делал глубокие вдохи.

– Что это было? – наконец спросил он, хватаясь за голову испачканными руками. Он посмотрел на жену, проморгался. – Что с тобой случилось?!

Остальная семейная драма никого не волновала. Лекарство вернуло рассудок человеку даже с таким запущенным случаем, и это с нешуточной силой заинтересовало тех, у кого кто-то из близких страдал таким же «недугом».

Глава 36

Большинство светлых нам удалось привлечь на свою сторону благодаря лекарствам. Один за другим безупречные приходили в себя, семьи воссоединялись вновь и расставаться больше не собирались. Те, кого мы спасли, рассказывали об этом другим. По цепочке молва о таблетках из темного мира вытаскивала из квартир все больше людей и привлекала их на нашу сторону.

Эту сторону мы не называли ни темной, ни светлой.

Третья, противоестественная, сторона. То есть серая. И на этой стороне люди хотели жить в согласии и мире, наравне друг с другом, оставляя позади старые обиды и забывая стереотипы.

Светлых, которые все еще боялись, мы не трогали и оставляли в покое, как и обещали. За нами шли либо самые смелые, либо самые уставшие от всего. Все безупречные примкнули к нам, они больше всех хотели справедливости, потому что понимали, сколько ошибок сотворили, будучи не в себе. И мы стремительно, как вирус, заполоняли улицы и дома, не видя перед собой никаких преград. Любое сопротивление мы подавляли огромной численностью.

Некоторые безупречные светлые, которые еще не ослабли из-за отсутствия сводящего с ума препарата, в безумии нападали, но, как только нам удавалось впихнуть в них лекарство, они начинали приносить тысячи извинений своим жертвам и оставались их опекать.

Одна безупречная стащила нож и полоснула им по руке бедного темного, который хотел ей помочь, но, приняв лекарство, поспешила все обработать. И когда мы увидели, что она его не обжигала, а он рассматривал ее пристально и продолжал вторить, что не злится на нее, сделали ставки, что они сыграют свадьбу.

Мы подобрались к площади, где нас ждала новая толпа светлых. Люди не переставали звонить своим знакомым и умолять их поверить в это сумасшествие. Объединение светлых и темных? Это не просто сумасшествие, это что-то намного безумнее и нереальнее.

Нас с Брайеном буквально выпихнули в самый центр и окружили в ожидании дальнейших приказов. Все перемешались, у меня в глазах рябило от белого и черного, словно множество фигурок рассыпались в хаотичном порядке. Воинственно настроенные люди вглядывались в меня, в Брайена, не отпускающего мою руку.

– Спасибо, что вы пошли за нами! – воскликнул Брайен, и его голос эхом разнесся по каждой улочке. Ему не нужен был рупор или микрофон, его слушали с замершим сердцем и навострив уши.

– Вы спасли наши семьи, – отозвался один из светлых, – мы у вас в долгу.

Его слова поддержали еще несколько светлых одобрительным гулом.

– Забудьте о долгах и делайте это в первую очередь ради себя и своих семей. Мы даем гарантию, что если нам удастся свергнуть существующую власть, то у вас будет право выбора и все будут в безопасности.

И снова гул, в несколько раз громче, со всех сторон! Я вертелась на месте и встречала все больше добрых взглядов и улыбок, кричащих о доверии и любви. Не к нам с Брайеном, а к жизни, которой мы хотели для всех.

Я тоже закричала вместе с ними, что есть мочи. Меня покинули последние страхи, я обновилась, все ощущения обострились. А в груди возник трепет, сильный и подчиняющий своей воле. Я улыбалась, потому что видела, что все несчастья не напрасны. Даже если беды не минуют нас, останется огромное количество людей, помнящих о нас и готовых продолжать то, что мы начали.

Аврора Хьюз, девушка, которая нашла свое место среди многих «я». Не изгой, а та, которая вдохновила и приложила руку к уничтожению разделения.

Мы продолжили движение все с теми же мыслями о мире. Нас ждали у центра, у проклятого здания власти, огромного и напоминающего улей. Солдаты не противостояли нам, когда мы надвигались на них, но сейчас были готовы дать отпор. Они выстроились в ровные ряды и направили на нас оружие. Мы сделали то же самое в ответ.

Брайен приказал безоружным и не умеющим сражаться уйти в задние ряды и пропустить максимально экипированных. Нас с ним, как и наших друзей, охраняли со всех сторон.

– Нам надо попасть внутрь, – сказала я.

– Без жертв не получится. – Брайен старательно что-то пытался решить, пока две стены угрожающе целились друг в друга.

– Мы вас проведем, – ответил один из элиты. Их в основном и назначили командующими.

– Подставите себя?

– Прорвемся. Они ждут, что мы первыми выстрелим. Это будет знаком, что мы начали войну.

– Начинаем давку, – отдал приказ Брайен.

Мы двинулись вперед, игнорируя звуки перезаряжаемого оружия и предупреждения, что они откроют огонь по нам, если мы не сдадимся. Они отступали медленно, кричали, боялись нас, нашего молчания и духа. Мы двигались быстрее, словно совсем лишенные такого чувства, как страх, словно инстинкт самосохранения сгнил.

«Стреляйте первые», – думала я. Переубеждать свиту, которая, даже видя множество светлых макушек, не усомнилась в своем Правителе и не решила переметнуться к нам, никто из нас не собирался.

Наконец раздался первый выстрел с их стороны. Они попали в девушку, бронежилет которой задержал пулю и не подпустил ее к сердцу. Брайен тут же поднял руку, жест повторили все командующие.

Взмах.

Все первые ряды открыли огонь.

Нас облепили со всех сторон и стали пропихивать вперед, убивая стоящих на пути светлых. Я не слышала ничего, кроме выстрелов, не видела тех, кто погибал от этого столкновения. Брайен обнимал меня за плечи, чтобы не потерять в этой давке, и вел за собой, хотя ноги мои почти меня не слушались. Видимо, часть меня все еще надеялась избежать даже самой маленькой бойни, и эта же часть испытывала чувство вины, когда взгляд ловил чей-то ботинок или когда на меня падал убитый человек.

Но я все равно шла, потому что для жалости не было места, как и для слабости.

Большой оравой мы вломились в двери, и только тогда защитный круг разомкнулся, и все стали расходиться по коридорам. Брайен отвел меня в сторону и, взяв за подбородок, заставил посмотреть на него. Его красивое лицо было испачкано чужой кровью, зрачки расширились, а желваки играли на скулах от напряжения.

– Ты помнишь, где Джейн? – спросил он. – И где Правитель?

– Да, я была в палате, где она лежала. А Правитель всегда располагается на последнем этаже.

– Как предсказуемо.

Он притянул меня к себе и впился в мои губы поцелуем, ответила я моментально и с не меньшим напором и страстью. Я даже забыла, как дышать, мысли в голове стихли, и гул вокруг превратился в шепот. Несчастные секунды мы были прижаты друг к другу и сминали любимые губы, как в последний раз. Этого не могло хватить, но мы отстранились и посмотрели друг другу в глаза, полные идентичного огня.

– Заберем дочку? – прошептал Брайен.

– Пора бы ей уже познакомиться с родителями.

Я достала пистолет и перезарядила его, Брайен сделал то же самое с автоматом и добавил:

– А потом отправим на покой Правителя.

– Без нас вы никуда не пойдете.

За нашими спинами стояла четверка наших друзей: Кайл, Джессика, Дэйв и Ребекка.

– Или думали, что вдвоем со всем этим разберетесь? – Кайл подбадривающе подмигнул и приобнял нас с Брайеном.

Мы все переглянулись, понимая, что сейчас, как никогда, едины и полны решимости. После паузы, которая была нужна, чтобы согреться теплом близких людей, наша сплоченная группа направилась в сторону палат, где когда-то лежала я.

Вокруг не прекращались перестрелки. Брайен шел впереди, я сразу за ним, а Дэйв шел сбоку, так как он даже лучше меня помнил дорогу до палаты Джейн, Кайл замыкал наш тесный круг, защищая Ребекку и Джессику. Брайен быстро устранял любого, кто представлял угрозу, без промахов и заминок, а тех, кто подкрадывался со спины, убирал Кайл. К нашей сплоченной команде вообще относились странно: мы будто были лишними в этой трагедии, нас подозрительно легко пропускали все дальше и дальше по коридорам.

Чем дальше мы заходили, тем меньше было сопротивление. Выстрелы раздавались реже, меньше трупов лежало на полу, и даже легкая дымка почти окончательно рассеялась, когда мы наконец попали в коридор, где в одной из палат когда-то лежала я.

Я внимательно вчитывалась в бумажки на дверях в поисках знакомых имен и фамилий.

– Стойте! – воскликнул Дэйв, повернувшись к палате. – Тут Волкер и Амелия.

Мы без промедлений проникли в комнату, светящуюся белизной и пропахшую медикаментами. Сначала мне в глаза бросилась Амелия, прикованная к постели в углу. Она была слишком сильно похожа на меня: тот же вид измученной и брошенной девушки, полное погружение в себя и худоба. В другом углу палаты лежал Волкер. Его одеяло было опущено, и на обнаженном торсе четко прорисовались следы от побоев и крепких ремней, державших его в горизонтальном положении.

Первой в себя пришла Амелия. Я тут же подбежала к ней и принялась расстегивать ремни.

– Привет, – прошептала она. – Надеюсь, это не очередные галлюцинации.

– Нет, это действительно я.

Меня хватило ровно на одну вымученную улыбку, после которой вновь все внутри обрубилось. Собранность – все, что мне сейчас нужно.

– Я не могу тебя сейчас отключить от этого. – Я кивнула в сторону аппаратуры. – Она отслеживает твое состояние, а капельница фактически кормит. Насколько все плохо?

– Они пытали нас. Хотели сделать так, чтобы мы пошли к вам и напали. Чтобы вы...

Амелия не договорила, закашлявшись. Но я и сама поняла, чего хотел Правитель: показать всем, что даже близкие Авроры хотят ее уничтожить.

– Они за все ответят, – уверенно заявила я, поправляя волосы Амелии.

– Скажи, пожалуйста, ты меня простишь? Дашь мне шанс доказать, что мне можно доверять?

Глаза ее блестели. Я наклонилась для того, что поцеловать ее в щеку. Подруга еще не знала, что наше солнце уничтожили и мы с ней остались вдвоем.

– Тебе не нужно ничего доказывать. Все дерьмо оставим в прошлом, хорошо?

Амелия шмыгнула. Ее эмоции пробирались к моим, грозили сбить с курса. Я отступила, чтобы сдержаться.

– Со мной все будет нормально, – сказала она. – Лучше осмотрите Волкера, он уже давно не приходит в себя.

Из ее покрасневших глаз побежали слезы, почти незаметные, потому что на эмоции у нее не было сил. Я сжала ее холодные пальцы и попросила держаться, пообещав, что скоро мы их вызволим. Амелия ответила мне сдержанным кивком, перевернулась на бок, чтобы лучше видеть Волкера, и вся сморщилась от боли, но легким хлопком по руке отправила меня к остальным.

Ребекка осмотрела моего старого друга и сказала, что у него скорее всего сильные повреждения головы, поэтому он не приходит в себя.

– Либо они избивали его, либо он сам себя калечил, сходя с ума.

Я вспомнила себя и зеркало, на которое набрасывалась, потому что отражение в нем ненавидела. Я била себя. Чаще хотела разбить голову, чтобы заглушить голоса.

– Скорее всего оба варианта, – процедила я, разозлившись. – Твари, я им лично вспорю брюхо.

– Повремени с этим, дорогуша.

Звук исходил из дверного проема. Мы отвлеклись на Волкера и Амелию и не заметили, как к нам подкрался один из солдат в белой форме и прижал к себе за шею стоявшую у выхода Джессику. Кайл, увидев это, сразу двинулся к ним, но его поймал Брайен.

Мужчина приставил к виску Джессики пистолет и с ехидной улыбкой сильнее сдавил ее горло.

– Я тебя прикончу, – прорычал Кайл, – только пальцем ее тронь.

– Уже, – съязвил тот в ответ. – Она меня не интересует. Только ненаглядная Аврора, звезда светлого мира. – Его мерзкий взгляд бродил по мне. – Не хочешь спасти свою подругу и отправиться со мной? Правитель тебя заждался.

– Через мой труп. – Брайен попытался прицелиться, но мужчина прикрылся Джессикой.

Я подошла к Брайену и попросила опустить оружие. Он послушался, но меня все равно близко не подпустил к опасности.

– Ты не представляешь, сколько людей посмотрели бы на твой труп, – сказал тот Брайену. – Но сейчас есть дела поважнее.

Снова его светлые глаза стали коситься в мою сторону в ожидании решения. Его терпение, как и у Кайла, медленно сходило на нет. Джессика попыталась вырваться, за что получила удар по голове рукоятью пистолета.

– Ну же! – рявкнул тот.

Мне пришлось встать перед парнями, потому что они готовы были совершить ошибку. У Джессики кружилась голова, дышать ей становилось все труднее, потому что мужские пальцы играли с ее шеей: то сжимали, то отпускали, давая воздуху просочиться внутрь.

– Хорошо, я пойду с тобой, – согласилась я.

Невероятных усилий стоило заставить Брайена отпустить меня, но он сделал это, доверившись мне. В несколько небольших шагов я оказалась возле Джессики, напуганной и ослабшей. Светлый сразу отпустил ее и оттолкнул от себя, тут же грубо притянув меня к себе за плечи. Его дыхание неприятно коснулось моего лица, но я даже не поморщилась. Я чувствовала, что где-то за спиной Брайен, и он готов броситься на ублюдка в любую секунду.

– Пойдем, – довольно проворковал он с улыбкой.

– Конечно.

Мои руки были в его тисках, но ярость, смешанная с отвращением, делала меня куда сильнее, чем это ничтожество могло предположить.

– А я не она, – прошептала я ему в лицо, намекая на Джессику. – Дрожать от страха больше не в моем стиле. И бороться с тобой я не буду.

Мои губы были рядом с его, я почти чувствовала, как касалась искаженного в шоке рта. Он неотрывно смотрел на меня, хмурился, и тут его руки ослабли.

– Стреляй! – крикнула я и рывком повалилась на пол, высвобождаясь из рук светлого, как учил меня Брайен.

В это же время мой темный нажал на спусковой крючок и несколькими выстрелами убил попытавшего свое счастье бойца, который верил в идиотскую систему.

Он, пошатнувшись, упал прямо на меня. Я с отвращением скинула его, схватилась за протянутую руку и оказалась в объятиях Брайена, строго, но все же с насмешкой смотрящего на меня.

– Твои методы меня с ума сведут, – заключил он.

– О силе моего поцелуя все еще ходят легенды, – пошутила я, легко чмокнув его в сжатые в тонкую полоску губы.

Брайен выдохнул, мотая головой, и быстро сдался.

– Нам пора, – сказала я ребятам.

Дэйв вышел первым, убив почти сразу двоих человек, поджидавших нас. За ним Ребекка и Брайен.

Перед уходом я снова пообещала друзьям, что скоро мы вернемся за ними. Амелия попыталась встать, но упала на постель и скрючилась из-за приступа рвоты. Волкер так и лежал без сознания.

Кайл что-то яростно объяснял Джессике. Он целовал ее, аккуратно касаясь пальцами головы, и тянул вглубь кабинета, ближе к койке Амелии. А потом раздался звон цепи.

– Кайл! – разорвав поцелуй, крикнула Джессика.

На каждом металлическом бортике постели в этом чертовом лагере всегда висели наручники. Их применяли, когда появлялась угроза пролежней у пациентов, и надо было сменить локацию их плена. Рука Джессики оказалась как раз в заточении таких наручников.

– Прости, но я тебя дальше не пущу. А с тобой остаться не могу.

Он избегал ее взгляда и игнорировал просьбу взять с собой. Он достал из ящика стола ключ от наручников, сунул его в карман, последний раз посмотрел на Джессику и отшутился:

– Мы заберем эти наручники обязательно.

После чего под ругательства Джессики вытолкнул меня из палаты, вышел сам и захлопнул за собой дверь. Он прижался к ней лбом и тяжело выдохнул.

– Я не мог взять ее с собой. Она пострадала, не сильно, но все же. – Он оттолкнулся от двери и посмотрел на меня уже без озорства, как обычно. – Хватило того раза, когда она получила пулю в руку.

Я понимающе погладила его по плечу. Иногда нам приходится оставлять близких без собственной опеки, чтобы уберечь. Дается это тяжело, потому что тебе приходится бороться с чувством ответственности. А неизвестность еще и давит похлеще опасности, поджидающей тебя самого.

– Тогда нам надо закрыть палату.

– И ключи уже есть. – К нам подошел Дэйв со связкой. – Стащил вон у того парня. Ему они больше не нужны.

Действительно, трупу в белом халате ключи от палат без надобности.

Мы быстро заперли дверь и вновь двинулись к палате Джейн. Было очевидно, что Кайл сильно разозлился: он стал убивать даже тех, кто не обращал на нас никакого внимания. Я и сама до сих пор была взбудоражена, кровь во мне кипела, и хотелось перебить как можно больше тварей. Но я держала себя в руках, шла с каменным лицом и холодно смотрела на трупы, даже если среди них были наши светлые и темные.

И это продолжалось ровно до того момента, пока я не увидела, как из-за угла на нас двинулся мальчик примерно моего роста. Он смотрел в пол, бормотал что-то, для него перестрелки вокруг не существовало.

Брайен сначала направил на него оружие в ожидании подвоха, но, когда ребенок поднял голову, тут же опустил автомат. А я уже побежала к мальчику.

– Алекс! – воскликнула я и прижала его к себе. Но брат как ошпаренный отпрыгнул от меня и взглянул с испугом. – Ты чего? Это же я, Аврора.

– Я вижу. Но ты можешь быть ненастоящей, – севшим голосом ответил он.

Он сильно изменился. Стал выглядеть старше, тоже, как и другие, похудел. Был зашуганным, но явно нуждающимся в родном человеке или хотя бы в ком-то знакомом.

– Настоящая. – Я осторожно шагнула к нему. – Сам проверь.

Алекс хотел мне поверить. Не без страха, брат протянул руки и сначала коснулся лица, затем плеч, сжал мою кисть, всмотрелся в глаза, попытался найти в них истину. И начал плакать.

– Настоящая? – спросил он.

– Ну конечно!

Теперь Алекс первый потянулся ко мне. Мы застыли в объятиях, и я попыталась его успокоить, но это было бесполезно. Они издевались над моим братом, несмотря на его юный возраст. И я воспылала еще более жгучей ненавистью.

– Они постоянно что-то давали мне. Я видел тебя, очень злую и желающую убить всех. Хотели, чтобы я был против тебя. Но я не сдавался! Хотели обвинить тебя в смерти мамы, но я помнил правду! – Алекс тараторил. Пытался выложить мне всю информацию за жалкие секунды. – Потом они завели меня в палату, посадили на койку и заперли внутри. Заставляли смотреть.

Алекс замолк, собственные слезы его душили.

– На что смотреть?

– На отца! На мертвого папу! Они завели меня в палату, где лежало его тело, и сказали, что пока я не пойму, что в этом виновата ты, они меня не выпустят!

Мне стало тяжело стоять. У меня подкосились ноги, но Брайен вовремя поймал меня и обнял со спины, не дав свалиться вместе с братом на пол.

«Сохраняй спокойствие, Аврора. Засунь это все в задницу, подавись этой горечью, но не позволь эмоциям взять верх!» – внушала я себе.

У меня пекло глаза, но снаружи я была непробиваемой стеной.

– А потом дверь открылась. Твой образ испарился. И я вышел.

– Все будет хорошо, – убеждала я брата. – Нам надо идти.

Потому что стоять так просто посреди коридора, даже когда Дэйв, Кайл и Ребекка защищали нас, было нельзя. Потому что я очень сильно хотела сорваться, и таймер на бомбе внутри меня раздражающе тикал.

«Они убили папу. За что?! Просто мешал им?!»

Я разберусь с этим. Потом. Потом!

– Я в порядке, – сказала я Брайену.

Он не верил, но помог создать эту иллюзию. Не задавал вопросов, сам все прекрасно знал, чувствовал мое тело и видел все в глазах. А в них читался мой личный ад.

Мне негде было оставить Алекса. Я держала его за руку и прижимала к себе, чтобы в любой момент закрыть его своим телом. Он больше не плакал и молча шел за мной.

Оставалось немного до палаты Джейн.

– Черт, – выругался Брайен и заставил нас всех остановиться. – Возле ее палаты слишком много охранников.

– Нужно отвлечь их, – предложила Ребекка.

– Я займусь этим, – сказал Кайл.

На что Брайен сразу ответил:

– Не дури, дружище.

– Я не псих, чтобы делать это в одиночку. Возьму других ребят из наших. Вместе мы их уведем.

Кайл даже не дождался нашей реакции: ушел назад и уже через несколько секунд привел с собой подмогу.

– Это не делает тебя меньшим психом, – процедила я.

– За меня не волнуйтесь.

– Никуда ты не пойдешь, – сказал ему Брайен.

– Ты мне кто?

– Правитель вообще-то. Что-то типа начальника.

– В первую очередь ты мой друг. Так что прости, твои приказы для меня не более чем совет. Быстро все скройтесь в палате и дождитесь, пока мы уведем их отсюда.

Мы не сдвинулись с места. Поэтому Кайлу пришлось повторить:

– Бегом.

Брайен подошел к нему и к другим ребятам, сказал что-то тихо и сдержанно, но в достаточно грубом тоне, а после похлопал по плечу друга и приказал вернуться невредимым. Пока он раздавал наставления, Дэйв отпер пустую палату и завел меня, брата и Ребекку внутрь. Брайен зашел последним и куда более обеспокоенным, чем раньше: ответственность за каждого все сильнее давила тяжким грузом на его плечи. Но он прятал даже самый угрюмый взгляд за такой же, как у меня, маской.

– Все будет в порядке, – сказала я ему, подошла, взяла свободную руку в свою и погладила ее.

Этот контакт мне и самой был нужен, он добавлял немного уверенности.

– Конечно, – ответил он и тоже провел подушечками пальцев по моим костяшкам. А потом посмотрел на Алекса очень по-доброму и с заботой. – Приятно с тобой познакомиться, Алекс. Пусть и при таких обстоятельствах.

– Да, мне тоже. – Брат первый протянул ему руку. Брайен без сомнений пожал ее, и они скрепили знакомство дежурными улыбками.

Дежурными не потому, что неискренними, а потому что неуместными в данной обстановке.

Мы всей толпой почти припали к двери, чтобы слышать все происходящее снаружи. Шум там стал куда громче, частота выстрелов возросла. Мы нервничали, фокусировались на каждом шаге, слове и вскрике, поэтому не заметили, как из западни на нас набросился сумасшедший светлый. Его целью была Ребекка.

Когда мы с Брайеном повернулись на звук, светлый уже почти подобрался к Ребекке, но Дэйв бросился на безумца, повалил его на спину и сел сверху, не прекращая активно шарить по своим карманам.

– У меня больше нет таблеток! – прокричал он.

Мы в панике начали искать свои, но контейнеры тоже были пусты. Все уже раздали другим безупречным светлым.

– Просто свяжем его, – предложила Ребекка.

Я бросила взгляд на красного от злости незнакомца, у которого зубы могли вот-вот выпасть из-за того, что он сжимал челюсть со всей силы. Звуки, которым удавалось просочиться, подтверждали, что он был душевнобольным. Пока они втроем решали, как лучше поступить, я следила за безупречным, за его движениями и мимикой. Одна его рука вырвалась из хватки Дэйва, и через мгновение что-то сверкнуло между его пальцев.

– Дэйв! – только и успела воскликнуть я. Тонкий и блестящий скальпель уже нашел уязвимое место на теле, как раз там, где задралась куртка, и вошел глубоко в бок.

Глаза Дэйва широко раскрылись, а рука сама потянулась к месту, где безупречный пытался нанести как можно больше увечий. Когда Ребекка за плечи начала оттаскивать Дэйва, я решилась на отчаянную меру. Достала пистолет и спустила курок.

И даже не дрогнула, не моргнула, когда кровь брызнула на мои ноги, а от громкого выстрела уши не заложило. Я лишь взглянула на проделанную работу, на след от выстрела на шее безупречного и сказала себе, что этого требовали обстоятельства. Жаль, что успокаивало это так же отвратно, как слова «не грусти».

Больше я не смотрела на того, кого обещала спасти, когда мы сюда шли. На моем счету это уже третий безупречный светлый, третий человек, который не выбирал сторону врага и не хотел причинять нам вред по собственной воле.

Но сейчас был важен Дэйв, скинувший с себя куртку и опершийся на тумбу. На его лбу выступил пот, но в остальном он держался, только ноздри его дергались от злости.

– А это неприятно, – вынес он вердикт.

Ребекка уже бегала по палате и искала, чем можно обработать рану. Алекс заставил Брайена следить за происходящим в коридоре, а сам вместо него стал отвлекать Дэйва от того, что его порез куда глубже, чем можно было ожидать. Безупречный успел не просто воткнуть острейшее лезвие, но и пройтись им везде, куда смог достать.

– Не так много крови даже, – Дэйв обращался ко мне. Он видел, как я с непроницаемым лицом смотрю за алыми струями, стекающими к бедру, как повторяю траекторию движения скальпеля по боку.

Крови было много, он лишь храбрился.

– Я не знаю, как убедиться, что внутренние органы в порядке, – запаниковала Ребекка.

– Они в порядке.

– Дэйв, молчи! – Она села перед ним на колени и склонилась над раной.

Светлые глаза сначала пристально наблюдали за ней и ее действиями, а потом вновь посмотрели на меня.

– Не сходи с ума. Тебя сейчас стошнит. Ты в этом точно не виновата.

Я повернулась к Брайену. Он тоже пялился на рану Дэйва, но, заметив мой взгляд, отвернулся. Стало еще очевиднее, что винил он во всем исключительно себя: в каждом ушибе, ране, смерти он чувствовал свое участие.

– Вам надо идти, не задерживайтесь из-за меня.

Снова моя голова метнулась к Дэйву, что даже волосы ударили по лицу. Он кивнул на дверь и тут же поморщился, потому что Ребекка начала обрабатывать его рану.

– Кайл же не зря всех уводил, – продолжил он.

Он прав. Конечно. Все это не зря.

«А сейчас продолжай, Аврора, делать вид, что внутри тебя пустота. Держи все под контролем!»

– Тогда будьте здесь. Все. – Я посмотрела на брата, который тут же сел на место после моих слов.

Ребекка пробормотала что-то похожее на «все под контролем», Дэйв тихонько махнул мне рукой и закрыл глаза, стараясь как можно сильнее абстрагироваться от боли.

– Не смей отбросить копыта. Мы еще не отметили ваш с Авророй развод, – сказал Брайен Дэйву, и тот в ответ ухмыльнулся.

Дождавшись, когда я хоть немного приду в себя, Брайен аккуратно открыл дверь.

Все оказалось чисто, поэтому мы без проблем вышли в коридор и двинулись к палате Джейн. Брайен шел впереди, я прикрывала его спину и находилась в максимальной готовности к выстрелу. Он остановился, я прижалась к нему и подняла голову, чтобы увидеть его лицо.

– Еще остались, – прошипел он.

– Мы с ними справимся. – Я достала магазин, проверила его на наличие патронов. Он был полностью заряжен за исключением одной пули, но паранойя меня мучила.

Брайен внимательно следил за движением моих пальцев и был невероятно горд собой, ведь именно он научил меня так ловко обращаться с оружием. Я перезарядила пистолет и вновь в полной готовности стала осматриваться по сторонам.

– Я сам...

– Мы вместе, – поправила я. – Я тебя не оставлю. Мы больше никогда не разлучимся.

Спорить со мной было бесполезно. Он тоже быстро перезарядил свой автомат и пристально посмотрел на меня, как будто ему было важно запечатлеть мое лицо в своей памяти или докопаться до моих самых глубоких чувств и мыслей.

– Не сомневайся во мне, – прошептала я.

Я видела, что он опять не находил себе места от переживаний, не желал лишний раз подвергать меня опасности. Его карие глаза были особенно темными, почти черными, лоб прорезали глубокие морщины, а брови постоянно хмурились. Даже на его шее виднелся каждый мускул. И ничто его не могло успокоить.

– Никогда, – произнес он.

Он проглотил все переживания, выдохнул, пошел вперед и тут же открыл огонь по поджидающим нас людям. Я не была таким метким стрелком, оружие у меня было куда слабее и проще, но я не хотела оставаться в стороне. Как только у меня появлялась возможность сделать выстрел без угрозы получить пулю в лоб, я выглядывала из-за угла и стреляла. В одного или двух... Я не видела, кого именно уложил Брайен, а кого я.

Жестокая правда заключалась в том, что даже на такой крошечной войне приходилось забывать о человечности. Накроет потом, обязательно. А пока что я делала то, что должна была.

Брайен пропустил меня вперед к двери, и я не глядя перешагнула через трупы. Меня больше интересовало плечо Брайена. Рукав у него в этом месте порвался.

– В тебя попали? – с тревогой спросила я.

– Слегка задело. – Он демонстративно размял плечо.

Зная силу воли Брайена и его способность терпеть боль, я никогда не смогу быть уверенной в его полной невредимости. Я обреченно помотала головой и с трепетом в груди потянулась к ручке двери.

– Аврора! – позвали меня.

Я резко повернулась и на инстинктах прицелилась. Брайен сделал то же самое.

– Нейт? Какого черта ты здесь?

Мой старый друг стоял в белой форме и направлял на меня автомат. Взгляд был все такой же презрительный, словно я олицетворяла мусор, самое грязное существо на этой планете.

– Я не буду в тебя стрелять. – Я опустила пистолет.

– А я буду, поэтому угомонись по-хорошему, – сказал Брайен, продолжая целиться прямо ему в голову.

– Никто ни в кого не выстрелит. – Я предупреждающе смотрела на них обоих. – Нейт, мы все детство провели вместе. Я не хочу, чтобы наше прошлое перечеркнул этот цирк. В глубине души ты знаешь, что я не зло.

– Не зло? – рассмеялся он. – Вы пришли сюда с толпой таких же ненормальных придурков, чтобы убить нас. Это, по-твоему, не зло? Вы чудовища.

На мгновение мой взгляд расфокусировался, и я растерялась. Но тут же собралась и продолжила:

– Ты извратил все.

– Это ты и твой отброс, – он кивнул в сторону Брайена, который тут же усмехнулся ему в ответ и закатил глаза, – создали свою колонию. Столько лет миры пытались оградиться друг от друга. Столько лет светлые доказывали, что они лучше темных, что они достойны жить и процветать. Аврора, люди разные, есть пригодные и непригодные. И ты, к сожалению, оказалась в числе непригодных.

Я увидела лишь, как его глаза сощурились, а после ощутила легкий толчок в грудь. Меня пошатнуло, но я устояла, зато Нейт упал плашмя на пол, и из его черепа вывалились бордовые сгустки. Выглядело это отвратительно, из-за чего я сморщила нос.

– Что сказать, – начал Брайен на выдохе, приблизившись ко мне и пальцами достав пулю из моей куртки, – у него истек срок годности.

Глава 37

Я правда не хотела, чтобы мой друг, которого я знала с детства, погиб. Да, мы мало общались в последнее время, но это не означало, что я забыла совместные прогулки или то, как они с Волкером любили дурачиться. Почему же он забыл это все? Почему я стала для него монстром? Я лишь полюбила того, кого по правилам нельзя было даже за человека считать, и тут же лишилась его хорошего отношения к себе? Отлично, собственный друг осудил меня за мой выбор.

Кое-как я оторвала взгляд от его тела, зажмурилась и позволила образу раствориться под веками.

– Ты готов? – сглотнув, спросила я у Брайена.

– Давно уже, – окончание фразы потонуло в его страхе. Очевидно, он сильно волновался перед встречей с дочерью.

Он потянулся к ручке, надавил на нее и медленно толкнул дверь.

Но нас прервали: мы услышали, как в нашу сторону кто-то побежал. Выстрелам сопутствовал знакомый голос.

– Кайл? – Вся эйфория предвкушения тут же стерлась с его лица. Брайен втолкнул меня в палату и попросил не высовываться, пока он не решит проблему. Звуки борьбы становились все громче. – Ты меня поняла? Я буду сторожить дверь, а ты собирай Джейн.

Дверь перед моим носом захлопнулась. Звуки стали приглушенными.

– Так-так-так.

Я медленно повернулась, увидела кроватку и рядом с ней девушку в белом халате.

– А я уже заждалась тебя, – прошипела она, касаясь пальцами щек моей дочери, спускаясь к животику. – Думала, когда же наша встреча повторится.

У меня сердце сжалось в груди, я несмело ступила вперед, стараясь дышать ровно и держать себя в руках, но получалось у меня плохо.

– Ваша дочка была бы красавицей.

Наконец она скрестила руки на груди, и тогда мне стало лучше видно Джейн, ее пяточки, которыми она бойко пинала воздух. Она была жива и здорова!

– Отойди от нее, – произнесла я сквозь зубы. Жена Нейта подняла брови от удивления, а потом резко начала смеяться.

– Смотрю, ты понабралась силенок. Жаль, что они тебе все равно не пригодятся. Ты в ловушке, дорогая.

– О чем ты лепечешь, дрянь?

– А ты думаешь, почему тебя так легко сюда пустили? Мы всегда на шаг впереди тебя и твоего любимого ублюдка. Кстати, как он?

Она поднесла к лицу руки и посмотрела на свои ногти, будто проверила аккуратность маникюра. Такая спокойная, словно все у нее было схвачено, и она хозяйка положения. Гвен кое-как сдерживала улыбку. Уголок губ лишь слегка дернулся в хитрой усмешке.

– Лучше, чем твой муженек. Кстати, тебе стоит проверить его голову. – Я подняла палец к виску. – Ему чего-то там не хватает. Знаешь, мозг частично вытек.

Ее стервозность моментально растворилась. Гвен бледнела и беспомощно хватала ртом воздух.

– Да, мы прострелили ему голову.

– Ты не посмела, – оскалилась она. Вряд ли она воспылала огромной любовью к Нейту, раз совсем не раскисла после новости о его смерти.

– Уверена? – Я шагнула к ней, а она ко мне. Мы обе дьявольски злились. – Просто выгляни за дверь. Там как раз где-то его труп охлаждается.

– Я тебя уничтожу.

– Желающих так много, что уже и не сосчитать.

Я ожидала, что она нападет. Поэтому, когда ее руки сжали мои плечи и она начала толкать меня к стене, я выронила пистолет и вцепилась в ее белокурую голову. Запустила пальцы в волосы, наклонила ее и ударила коленом в переносицу. Я и без лишних выстрелов с ней справлюсь.

Гвен схватилась за нос, отшатнулась от меня и заныла от боли.

– Научилась драться и счастлива? – спросила она.

– Я не умею драться, просто ты еще хуже меня, дорогуша.

Гвен вновь напала, действуя наугад, и ей все же удалось зарядить мне пощечину. Это отвлекло меня, она прижала меня к стене и пнула в живот. Но мне не было больно. Знала бы эта тварь, что такое настоящая боль, не махала бы своими кулачками и не позорилась. И мое издевательское выражение лица, мой смех и мое нежелание защищаться распаляло ее больше. Еще немного, и у нее от бешенства слюни начнут вылетать изо рта.

Когда она замахнулась для очередного удара, я поймала ее руку за запястье и носком ботинка ударила под коленную чашечку. Гвен начала падать вперед, и я тут же опрокинула ее на спину и села сверху.

В агрессии я ударила ее кулаком по лицу.

– Это все бесполезно, – кряхтела она, а я ударила вновь. – Твою дочь не спасти, ты и себя-то спасти не сможешь. Вы проиграете.

– Посмотрим. – Я била снова и снова, что костяшки начинали слегка гореть. Гвен перестала брыкаться подо мной, но все еще находилась в сознании.

– Ты даже не представляешь, какие планы на ту, что вы породили. Тебе это и в кошмарном сне не привидится.

– Заткнись. – Я схватила ее опухшее лицо за щеки и сжала со всей силы, вырывая всхлип. – Не смей говорить о моей дочери, не смей касаться ее, не смей даже думать о ней.

– Она видела меня больше непутевой мамочки. Интересно, вдруг она подумала, что я ее мама? Омерзительно! Быть матерью такого чудовища...

Сильнейшая ярость охватила меня, застелила глаза и окрасила все в красный. Я вспомнила всех, кого потеряла, клетка в моей груди начала вибрировать, рык застрял где-то в горле.

Я не хотела сдерживать это. Устала, не могла больше! Я поняла, что плачу, когда слезы стекли к ссадине на подбородке.

– Прости меня, тварь, но ты вскрыла замок, который держал в узде мои самые сильные эмоции.

Так и не приходя в себя, я пальцами стала вести по ее лбу, запустила их в волосы, позволила прядям расползтись между ними, добралась до макушки и сжала кулак. Вместе с криком, который вырвался из моей груди, я подняла ее голову и с силой приложила об пол. И так несколько раз, пока в груди не стало пусто. Пока горячая кровь не перестала разбрызгиваться по артериям вместе с таинственным ядом, сводящим с ума.

Только тогда я поняла, что выплеск этих эмоций совсем не то, что мне могло помочь. На негнущихся ногах я стояла над ней и смотрела, как лужа крови становится все больше, как ее белые волосы пачкаются в этом жутком красном цвете.

Я убила ее. И от этого мне не стало легче.

– Может быть, ты все же очнешься? – тихо спросила я, в глубине души ожидая услышать ответ.

Все, что вырвалось наружу и превратило меня в чудовище, стихло.

В конечном счете я наклонилась к Гвен и проверила пульс. Он едва прощупывался сквозь липкую от крови кожу, и это меня слегка успокоило. Я ее вырубила, или она могла умирать медленно, потеряв сознание. Но для меня было важно в данную секунду осознать, что я сама, как и те, против кого я боролась, не тонула в ненависти и контролировала ее. Хотя вряд ли это было правдой.

Я вытерла руки об одежду, подняла пистолет и убрала его. В ушах перестал кричать собственный голос, молящий о помощи и слабости, и я услышала детский плач. Все остальное стало второстепенным, когда я подбежала к кроватке и увидела ее.

Ее круглое личико, маленький носик и пальчики, которые она держала возле рта, словно пыталась заглушить собственный плач.

Не думая, я потянулась к ней, подняла и прижала к себе. Тепло ее крошечного тела залечивало мои раны, детский запах ее кожи заглушал запах крови. Я пыталась ее успокоить, бормотала ей, что все хорошо, убаюкивала. Вспоминала то, что должна делать мама в таких ситуациях, но получалось из рук вон плохо. В одном жена Нейта была права: я никудышная мать. Но шанс исправиться у меня теперь есть.

Я стояла на месте и продолжала покачивания, когда дверь открылась и на пороге появился отец этой малышки. Весь запыхавшийся и перепачканный кровью, уставший и измученный. Но когда он увидел меня с малюткой на руках, то задержал дыхание, глаза его расширились, и черная радужка стала светлее, чем обычно.

– Знакомься, это Джейн, – прошептала я.

Дочка уже потихоньку успокаивалась Она открыла глазки и морщась смотрела на меня.

– Привет, – сказала я ей с улыбкой. Мне было жаль, что наша с ней встреча произошла при таких обстоятельствах, но хорошо, что она никогда не вспомнит меня в таком виде с кучей чужой крови на щеках. – Джейн, я твоя мама.

Меня снова прорвало на рыдания. Я кусала губы, кое-как сдерживалась, хотя глаза все равно были на мокром месте. Брайен подошел к нам, взглянул на Джейн и, наверное, как и я, понял, что она заслуживает любой нашей жертвы.

– Ну, скажи же ей что-нибудь, – аккуратно попросила я, роняя голову на широкие и надежные плечи.

– Привет, – выдохнул он. Джейн, услышав его голос, сразу посмотрела на него и широко раскрыла рот. – У нее твои глаза.

– Но дочка явно будет папина.

Глаза у нее действительно были, как у меня, с голубым отливом, правда, вокруг зрачка горели маленькие золотистые вкрапления. Волосы у нее были слегка светлее, чем у Брайена. Она пристально разглядывала папу, облизывая свои пальцы. А когда Брайен улыбнулся ей, она повторила за ним.

Джейн была в восторге от него!

– Меня сейчас разорвет от волнения и счастья, – признался Брайен. Потом вновь обратился к дочке: – Ну что, Джейн, знала бы ты, как папа хотел тебя поскорее увидеть. И как мы с мамой сильно тебя любим.

Он потянулся к ее пухлым щечкам, но замер, когда увидел, что все руки у него в грязи и крови. Но Джейн все равно была счастлива! Она пускала слюни, мычала и визжала с улыбкой на лице. Когда я чмокнула ее, она звонко расхохоталась и хлопнула в ладоши.

– Она просто чудо! – восхитилась я.

Брайен крепко обнял нас, коснулся губами моей макушки, а я же поцеловала его в шею. В этом прекраснейшем моменте нежности я бы хотела раствориться, замереть навсегда.

– Я люблю вас, – прошептал он, наполняя меня верой в то, что у нас все будет хорошо. После Брайен поцеловал кулачок Джейн. – Ну что, дамы, путь на выход чист, пора вам выбираться.

Брайен повел нас к выходу, перезаряжая автомат. На пороге нас ждал Кайл, гордый собой до одурения.

– Вы такие сладкие, ребята, что у меня зад из-за вас вот-вот слипнется, – рассмеялся он. Брайен толкнул друга в плечо и закатил глаза, но не без теплой улыбки.

Я встала возле Кайла, и он сразу начал разглядывать Джейн.

– Красотка. Аврора, ты уверена, что участвовала в процессе? По-моему, Брайен просто создал свою женскую версию.

Мне было смешно, но я все равно специально сильно наступила на его ногу. Кайл подыграл мне и хныкнул, словно я причинила ему несказанную боль.

– Шучу! На самом деле пусть лучше она будет похожа на тебя, ты намного красивее этого засранца. – Он кивнул в сторону Брайена.

– Ты такой добрый.

Кайл разразился громким смехом.

– Мне надо найти Правителя, – обратился Брайен ко мне. – Кайл поможет вам выйти. Пора с этим покончить.

– Подожди, я не хочу тебя отпускать.

Брайен наклонился ко мне, мягко поцеловал в губы и, не отстраняясь, проговорил:

– Позаботься о дочке. Я покончу с этой тварью и вернусь к вам. Договорились?

Мне пришлось кивнуть. Его тепло тут же покинуло меня, как бы я ни пыталась пропитать им каждую клеточку своего тела. Брайен собрал людей, в том числе светлых, примкнувших к нам, и повел их дальше по коридору, на самый верх.

– Это же Брайен. Он из любого дерьма вылезет, – успокоил меня Кайл. – А сейчас из дерьма надо вылезти нам.

Мы направились к двери, где оставили Дэйва, Ребекку и Алекса, перешагивая через трупы.

На обратном пути к выходу Джейн на удивление была совершенна спокойна, хотя отдаленная стрельба еще не прекратилась. Неужели все шло к концу? Я крепче прижимала к груди малышку и старалась смотреть только на нее, а не на хаос в коридоре.

Дэйв за это время стал выглядеть куда хуже, но Ребекка как смогла его подлатала. Мы не особо разговаривали, да он и в принципе не мог, все силы берег для передвижения, а Ребекка постоянно контролировала, сколько крови покидает его тело, и ругалась, когда он резко шевелился, и из раны вытекала новая порция бордовой жидкости.

– Ты можешь быть хоть чуточку аккуратнее? – злилась она.

– Это самый обычный порез, а ты ведешь себя так, будто мне все кишки выпотрошили.

– Именно поэтому ты выглядишь так, словно вот-вот потеряешь сознание? – возмутилась она. – Достаточно потерь.

Брат помогал Дэйву идти, Ребекка прикрывала их спины, а мы с Кайлом шли впереди. Мимо проходили наши люди, смотрели на Джейн и довольно улыбались. Для них спасение этой девочки – знак близости к победе.

Я смотрела на них с ответной благодарной улыбкой, потому что, если бы не они, я бы сейчас не держала дочь на руках. Правда, один из темных показался мне весьма подозрительным.

– Подожди, пожалуйста! – окликнула я его. Парень затормозил и повернулся ко мне лицом. – Где твоя повязка?

У всех наших темных на плече была белая повязка в знак желания объединиться со светлыми. А у светлых, примкнувших к нам и решивших биться, была черная куртка.

Пойманный мной темный попытался ретироваться, но Кайл крикнул, чтобы он остановился, и выстрелил рядом с его ногой. Тот испугался и, отлетев к стене, быстро сдался.

Кайл приблизился к нему и одним ловким движением расстегнул куртку.

– Черт! – тут же выругался он. – Они хотят подорвать тут все!

Под курткой он прятал бомбу небольшого размера с кнопкой для ее активации. Темный не смотрел на нас, но и не пытался убежать.

– Кто вы? И сколько вас? – крикнула я на него.

– Нас много, и мы повсюду. – Он повернулся ко мне и продолжил: – Вам не сломать эту систему.

Брайен всегда подозревал, что темные, отказавшиеся встать на нашу сторону, рано или поздно объявятся. Бывшие приближенные к власти организовали это, отправили своих людей на смерть, чтобы избавиться от нас всех разом? Нашли способ, чтобы темные видели на свету, и проникли как паразиты в наши ряды?

– Так-так, – послышался голос. Ребекка тут же направила пистолет в сторону светлого в экипировке солдата Правителя. – Как-то все затянулось. Пора подрывать, ты так не думаешь?

Мне послышалось? Светлый отдавал приказ темному?

– Вы объединились? – уже вслух спросила я, глядя то на светлого, то на темного.

– Ты что думала, дорогуша, что у нас настолько ужасная система охраны, раз вы смогли пробиться? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Черт возьми! Светлые и темные объединились для того, чтобы предотвратить объединение! Эти идиоты хотя бы сами понимали, как противоречат себе же?

– Наш новый правитель, – начал темный, – слюнтяй. Он превратил темный мир в ванильное нечто, где каждый стал думать, будто в жизни есть место любви. Чтоб он сдох! Когда это место взлетит на воздух вместе с вашими изуродованными трупами, все в темном мире увидят, какой идиотский шаг сделал Брайен. Тогда его возненавидят. Все вернется на свои места.

– Тогда смерти никогда не прекратятся. Вы продолжите жить угнетенными. И рано или поздно светлые вас окончательно уничтожат, потому что они озабочены идеалом, а вас считают отбросами, – спорила я. – Вы что, думаете, они не перевернут эту трагедию в свою пользу? Тут же они расскажут, что именно темные подорвали здание правительства светлых. И будут правы!

Я указала на бомбу, прикрепленную к груди темного. Он нервно смотрел на всех нас, дергался, но Кайл крепко держал его.

– Ты светлая потаскуха, – продолжил смертник, – и ты...

Кайл не дал ему закончить. Выстрелил в голову без колебаний и аккуратно уложил труп на пол. Я даже не вздрогнула, не всхлипнула от жалости, так как знала, что этот человек собирался убить множество людей ради веры в гнилые устои.

– Говорили же этим идиотам действовать быстро! – воскликнул светлый.

Он был на прицеле у Ребекки, поэтому не открывал огонь, иначе мог умереть сам. Ребекка не стреляла, потому что ждала, что идиот выложит еще детали плана. Когда он потянулся к рации, чтобы передать сигнал другим о начале активации бомб, за ним появился силуэт.

В ушах гудело, я слышала собственный пульс и видела все как будто в замедленной съемке. В задымленных коридорах пахло порохом и кровью, в воздухе летала пыль.

– Не стоит этого делать.

Я не верила своим глазам. Размытые очертания приняли четкую и знакомую форму. В затылок светлого целился Гейл.

– Ты как тут оказался? – воскликнул Дэйв, после чего закашлялся и сильнее навалился на Алекса.

Гейл был бледный, весь покрытый потом и вялый, но тем не менее ему хватало сил держать руки прямо.

– Доехал, – прошептал он. – Не мог пропустить все веселье.

– Гейл Кларк! – воскликнул светлый. – Мы все искали тебя, а ты предал нас.

Друг толкнул бывшего товарища к стене и, выбив из его руки оружие, вжал пистолет в щеку.

– Ты понимаешь, за что борешься? – спросил он тихо, но достаточно грубо и холодно, чтобы у солдата Правителя от страха шире раскрылись глаза.

– За превосходство. Только мы имеем право на жизнь.

– Джой умерла. Из-за этого умерла! – прогремел он, и его глаза наполнились слезами. – Она была идеальной. Самым чудесным человеком, которого я знал. Но из-за того, что мы постоянно стремимся уничтожить друг друга, она погибла. Лу больше никогда не обнимет маму!

– Мне жаль, Гейл. Правда жаль! Но ты сам позволил ей контактировать с врагами.

– Что ты мелешь? Они спасли ее от ваших дурацких таблеток. Вся власть построена на этом, а без препаратов она не стоит и гроша. Никто никогда не выбрал бы подобную жизнь.

Светлый со всей силы толкнул Гейла, и тот повалился на пол. Он был растоптан, уничтожен, и я точно знала, что сердце его болело сильнее руки, из которой вновь хлынула кровь. Я инстинктивно сделала шаг к нему, чтобы помочь, но Джейн хмыкнула, и я отступила, спрятав ее от сумасшедшего светлого.

– Знаешь, кого я ненавижу больше остальных? – спросил светлый.

Кайл подошел к Гейлу, а Ребекка к Дэйву и Алексу, чтобы защитить в случае чего.

– Ненавижу тех, кто предает...

Кайл не дал солдату закончить никчемную речь. Он застрелил его сразу, как тот прицелился в Гейла.

Ребекка кинулась к трупу и достала рацию вместе с загадочным пультом. Гейл протянул руку и попросил передать это все ему.

– Вы должны уходить, а я задержу их.

Он обезумел? Кайл подхватил Гейла под мышки, проигнорировав его слова. Но друг даже не пытался встать: валился обратно на пол, как тряпичная кукла.

– Только я смогу отвлечь их, так как был одним из них.

– Отвлечешь с улицы, – не унимался Кайл.

– Нет времени. Уходите.

– Послушай. Мы выберемся из этого дерьма вместе, – прокряхтел Дэйв. Ему становилось все хуже, он кое-как оставался в сознании и только при поддержке Алекса шевелился.

– Я хочу поступить так. Уважайте мое решение. Как только я соберу всех в одном месте, то активирую бомбы. У вас есть десять минут, чтобы эвакуироваться и спасти как можно больше невинных людей. А все те, кто продолжит настаивать на уничтожении остальных, будут похоронены здесь.

– Но как же Лу?

Гейл замер, услышав мой вопрос. Он посмотрел на меня с болью и тоской, но решения не изменил.

– Вы же присмотрите за ней?

– Так! – Нас растормошила Ребекка. – Никаких соплей. Дэйву срочно нужна помощь, поэтому я выведу его. Кайл, нужно вывести Джесс, Амелию и Волкера. Аврора, присмотри за тем, чтобы Гейл пошел за нами.

Она двинулась к выходу, ловя наших людей и сообщая им о возможных взрывах. Мы не кричали об этом, чтобы избежать паники и поспешного решения все же активировать бомбы.

– Нужно уходить, – сказал мне Кайл, косясь на Гейла.

– Дай мне минутку.

Я села на колени напротив Гейла, все еще прижимая к груди Джейн. Он, когда увидел ее пухлое личико, зажмурился и сдавил переносицу. Он держался, как мог.

– Ты нужен Лу, – прошептала я, положив руку на его плечо в подбадривающем жесте.

– Я не смогу. Не смогу без Джой. Не смогу после всего, что сделал. Я хочу быть тем, кто это закончит. Позволь мне сделать это. Лу обязательно будет гордиться нами.

– Лу нужна не гордость! Лу нужен ее папа!

– И ей нужна мама. А я ее не сберег. Моя деятельность убила ее, а не тот темный. Я не смогу жить с этим.

Нас прервало шипение в рации. Голос человека прорезался через помехи:

– Кевин, это Бредли. Как слышно? Прием.

– Это Кевин. Слышно прекрасно. Прием, – Гейл специально понизил голос, чтобы его не узнали.

Но, кажется, тому светлому было все равно, он настолько сильно увлекся происходящим вокруг себя, что бездумно стал все выкладывать, не подозревая, что его товарищ погиб, а рация находится у врагов.

– Некоторые из этих тварей отказываются активировать бомбы. Кто-то снимает их с себя и просто убегает. Мы должны были перебить и их всех. Ты где? Прием.

– В северной части. Прием.

Неужели темные, которые были приближенными к власти, предложили своих людей в качестве жертв, чтобы прийти к договоренности со светлыми? Ведь можно было просто установить бомбы в здании и не подвергать опасности собственный народ.

Из-за угла на нас выскочил темный без повязки. Он заметил меня и в ужасе попятился, вскидывая руки.

– Я не буду ничего делать! – воскликнул он. Кайл целился в него, готовясь убить в любой момент. – Я не хочу умирать за тех, кому плевать на меня. Только прошу вас дать мне второй шанс. Попросите у правителя Брайена помиловать меня.

– Уходи, – процедил Кайл. Молодой парень убежал дальше по коридору, крича при этом слова благодарности. – Надеюсь, я не пожалею об этом.

Неожиданно для нас где-то в другой части здания раздался взрыв. Ударная волна дрожью прошлась по стенам, и нам на головы посыпалась пыль и мелкие камушки. Джейн заплакала сильнее, и я почувствовала, как паника лизнула каждую мою косточку.

– Я дистанционно активировал в западной части здания бомбу. Там не было никого из наших, зато было много выродков. Прием.

У нас больше не осталось времени. Кайл притянул меня к себе и слегка подтолкнул в сторону выхода. Гейл в это время поднес рацию к губам и сказал:

– Нужно всех темных и предателей светлых отправлять на восток. Туда двинулся наш объект. Прием.

А куда пошел Брайен?

– В какой части кабинет Правителя? – спросила я у Гейла.

Выдохнув, он ответил:

– В западной.

В той, где минуту назад произошел взрыв. Я ринулась вперед, но через секунду затормозила на пятках, так как Гейл не пошел за нами.

– Ты не передумаешь?

– Меня залатали на скорую руку. Я пошел сразу, как попрощался с Джой. – Друг не смотрел на меня, когда говорил. – У меня нет сил идти. Я только осложню все.

С сжавшимся от боли сердцем, сдерживая рыдания, я пошла вперед. У меня не было моральных сил прощаться. Я не одобряла его поступок, не хотела показывать ему, что приняла его. Тем не менее я крикнула:

– Если мы переживем этот день, я сделаю все, чтобы Лу росла в любви!

Мы с Кайлом бежали, ловили всех, кто попадался под руку, и говорили им, что нужно выбираться.

– Все на выход! Срочно! – кричала я без остановки, так как смысла молчать больше не было. Некоторые солдаты светлых в смятении опускали оружие и пятились к выходу. Очевидно, они чувствовали себя преданными, так как не всех их посвятили в то, что Правитель намеревался закончить все масштабной катастрофой.

Паника нарастала в геометрической прогрессии. Джейн громко плакала, и я чувствовала, что сама вот-вот сорвусь. Кайл суетливо стал открывать дверь, где мы оставили Джесс и Амелию с Волкером.

– Что это был за звук? Взрыв?! – закричала Джесс, как только мы ворвались внутрь.

Кайл высвободил ее и поцеловал, с отчаянием впиваясь в распахнутые губы.

– Больше тебя так не оставлю. Я идиот. Можешь использовать наручники на мне и отлупить меня.

– О да, я обязательно что-нибудь придумаю.

Они оба, даже не обсуждая план действий, подбежали к Волкеру. Джессика помогла закинуть его на спину Кайла, и он с шутливым нытьем понес моего друга детства прочь из палаты. В это время Амелия уже поднялась с постели, и Джесс помогла ей идти.

Людей в проходах становилось больше. И когда раздался очередной взрыв, все ускорились. Никто уже не думал о том, чтобы бороться за свою правду. Истинное желание жить объединило всех, сплотило и толкнуло к спасительному выходу.

Мы догнали Ребекку, Алекса и Дэйва. Я поравнялась с темной и обратилась к ней с просьбой:

– Возьми Джейн, пожалуйста! Я должна найти Брайена, без него я не уйду отсюда.

– Он сможет выбраться, Аврора, успокойся. До него уже дошла эта информация.

– Не могу!

Она не знала, что взрывы начались в той части, куда он направился. Возможно, Гейлу удалось задержать атаку из-за предложенной рокировки, но некоторые бомбы все же были активированы. И паника могла поспособствовать принятию абсурдных решений. Вряд ли солдаты решили бы мешкать из-за того, что желанная цель, то есть я и Брайен, в восточной части. Точно не в подобной обстановке.

Ребекка разозлилась на меня, повернула к себе спиной и начала толкать в лопатки к выходу. Противостоять ей я не могла, на моих руках была Джейн, и я жизнью отвечала за нее. Через несколько секунд сила Ребекки уже не требовалась: поток людей сам выталкивал меня на улицу. А я все звала Брайена и вертела головой по сторонам, надеясь увидеть остальных.

Я оказалась на улице, прижалась корпусом к перилам и стала выглядывать друзей в толпе.

– Потерпи еще немного, Джейн, – прошептала я дочери. – Мы их всех найдем, мы сильные девочки, верно?

Но в одно мгновение все мои слова потеряли смысл.

Раздался взрыв, и не в адских стенах, а в толпе людей около здания правительства. После него почти сразу раздалось еще несколько в самых разных точках. Люди кричали от боли, падали кучами. Те, кто не пострадал, пытались убежать.

– Хватит! Остановитесь! – некоторые из солдат светлых выбежали и стали призывать темных и своих сослуживцев прекратить огонь. – Правительство хочет лишь зачистить всех нас, чтобы потом одни обвинили темных, а другие – светлых.

Так и было. Провокация ради ужесточения конфликта.

– Какие взрывы?! У меня там жена! – воскликнул один из солдат, который был на улице и сдерживал наступление.

Дальнейшие разговоры растворились для меня во всеобщем шуме.

Взрывы начали раздаваться и в здании. Все звуки смешивались: грохот, падающие бетонные куски, крики и истерический плач. Вокруг поднималась пыль, она забиралась в легкие, облепляла, а жар от пожара душил.

Я увидела, как вынесли Дэйва. Он уже потерял сознание, и Ребекка в истерике стала просить помощи, крича о том, что у него повреждены внутренние органы. К ним на помощь сразу подоспели светлые: они положили Дэйва в машину. Ребекка взглядом нашла меня, и я махнула, чтобы она не оставляла его одного. Алекса она подтолкнула ко мне.

Кайл упал, когда спустился с последней ступеньки. Он кашлял, но все еще не переворачивался, лежал на животе и ждал, когда Волкера поднимут, чтобы не пришлось его скидывать. Друг все еще не приходил в себя.

Жертв было много. И несмотря на то, что причиной потерь был многолетний раздор, светлые и темные стали помогать друг другу, загружать людей в автомобили, в машины «Скорой помощи», чтобы попытаться спасти.

– Алекс, – обратилась я к брату, когда он подбежал и обнял меня сбоку, – возьми Джейн и спрячься с ней в укрытии. Взрывы должны прекратиться, но все же.

– Ты доверяешь ее мне? – в шоке спросил он, пока я передавала ему дочь.

– Ты взрослый не по годам и очень ответственный. Я доверяю тебе и всегда доверяла.

Несмотря на то, что Джейн капризничала и брыкалась, Алекс крепко, но бережно, держал ее. Он стал активно ее покачивать, спрашивая у меня, все ли делает правильно. Я кивнула, и только тогда, получив мое одобрение, он побежал по ступеням вниз, туда, где собирались раненые.

Я же направилась в здание. Шла против потока людей, пытающихся вынести тех, кто сам не мог идти. Меня тошнило от вида крови, от торчащих из-за переломов костей, от рева из-за разбитых сердец и скорби. Я и сама была в слезах, но делала вид, что давно обратилась бесчувственным камнем.

Подойдя к одному из солдат светлых, который опустошенно стоял посреди коридора и просто смотрел в никуда, я спросила:

– Подскажите, пожалуйста, куда идти, чтобы добраться до Правителя?

– Там все завалено, – тут же ответил он, даже не потрудившись посмотреть на меня. – Мой брат там остался.

Он указал мне рукой в сторону лестниц, и я пошла туда, перебираясь через разрушенные стены и остерегаясь металлических балок. Я не допускала даже мысли о том, что Брайен мог оказаться где-то под бетонными блоками. Я ползла, карабкалась, пробиралась вперед к нему, мечтая скорее увидеть его глаза, полные жизни.

– Аккуратно поднимайте, а то все рухнет! – раздался знакомый голос.

Сердце бешено заколотилось, будто вот-вот выпрыгнет из груди и полетит вперед меня. Порыв побежать пришлось заглушить, чтобы не сломать суетой хрупкий путь отступления.

– Брайен! – крикнула я, когда увидела, как он и еще несколько темных пытались вызволить светлых.

Брайен обернулся. Замер. Из его головы по лицу бежала кровь, одно бедро было рассечено и, возможно, были сломаны ребра, так как он поморщился, когда глубоко вздохнул, увидев меня.

Тем не менее он раскрыл руки, чтобы я могла пробежать последний метр и прижаться к нему, разрыдавшись в его объятиях от облегчения.

– Ты цела? – спросил он, гладя меня по голове и целуя в висок.

– Да. Я и Джейн. Мы в порядке, – тараторила я в ответ. – Ты жив! Как же хорошо, что ты жив! Я так переживала!

Я отстранилась, чтобы осмотреть его голову. Аккуратно провела пальцами по лбу, смазывая кровь и поправляя волосы.

– Родная, – мягко обратился он ко мне, отвлекая от терзающего все внутренности вида. Он обхватил меня за подбородок и наклонил голову так, чтобы нежно поцеловать меня и стереть с лица слезы. – Мы пошли не туда, и это нас спасло. Меня ударило по голове, но я буду в порядке. Нам надо помочь другим.

– Я не могла стоять на месте. Я хотела к тебе, поэтому сорвалась на поиски. Никогда бы тебя не оставила.

– Знаю. Хочу тебя отругать за безрассудство, но не буду, потому что поступил бы точно так же. Я очень тебя люблю.

– И я тебя люблю, – на всхлипе произнесла я, встав на носочки и чмокнув его крепко, но быстро.

Мы вернулись к остальным, чтобы помочь. Я не стала упрашивать Брайена уйти и позаботиться о собственных ранах, он бы все равно не послушал. Ему было важно приложить все усилия, чтобы уменьшить число жертв. И все, что я могла, это оставаться рядом и помогать, быть опорой, которая поддерживает без слез и упреков, а с любовью и пониманием.

Нам самостоятельно удалось спасти троих, а для разбора остальных завалов требовалась техника. Мы не испытали и капли облегчения, когда нам удалось воссоединить некоторые семьи, потому что все еще видели перед собой тех, кто оплакивал близких.

Когда мы вышли из здания, на улицах кипела работа. Люди разошлись, чтобы подпустить специалистов с оборудованием для расчистки территории.

Это был еще не конец.

– Светлые сговорились с темными, – начала я рассказывать Брайену. – Они хотели устроить катастрофу, чтобы каждый мог потом воспользоваться ею в своих целях.

– Темные явно надеялись убить меня, чтобы вновь занять лидирующие позиции. А светлые сказали бы, что якобы темные всех заманили в центр, чтобы уничтожить.

Мы отыскали других лидеров, выживших после взрывов. И с ними стали думать о том, где нам найти Правителя светлых и приближенных к бывшему Правителю темных.

– Под зданием есть проход, – сообщил нам солдат светлых. – Выход из него ведет к границе. Скорее всего, все они укрылись там.

Вполне логично: темные вернулись бы к себе, как будто их никогда не было на месте трагедии. А Правитель светлых мог бы якобы вылезти из обломков и показать всем, что он чудом пережил вторжение врага.

Брайен, выслушав всех, начал раздавать указания:

– Отправьте машины в темный мир за врачами, сотрудниками лаборатории и за всеми, кто способен оказать помощь. Нам нужно как можно больше рабочих рук. Также отправьте способных к бою людей к тому выходу. Неважно, темные или светлые. Уничтожьте всех, кто хоть как-то причастен к взрывам и поддерживает разделение и войну. Никакого помилования. Пора покончить с этим дерьмом.

День сменился ночью. Фонари освещали место трагедии, где не прекращались работы по спасению.

Амелия, Волкер и Дэйв были в больнице и им оказывали всю необходимую помощь. Ребекка присматривала за ними и помогала другим раненым. Мы были с ней на связи и постоянно сообщали друг другу последние новости.

Джессика помогала людям с незначительными травмами. Она, как и многие другие темные и светлые, не спала, а раздавала еду и медикаменты. Кайл остался самым невредимым из нас, поэтому он отправился в подземный проход, чтобы контролировать происходящее.

– Представляете, они построили его, чтобы тайно проникать в темный мир и провоцировать конфликт, – рассказывал он по телефону то, что ему и другим темным объяснили солдаты светлых. Бывшие враги поклялись, что будут бороться с нами плечом к плечу, чтобы больше подобного не повторилось, чтобы больше никому в голову не пришла мысль пойти убивать других. Они окончательно и бесповоротно отказались служить предавшему их Правителю. – Твои указания передали в темный мир, Брайен. Границу патрулируют, так что, даже если какая-нибудь сволочь сбежит, ее найдут. Мы постараемся вывести их к зданию, чтобы они стали вылезать у вас.

– Хорошо, мы встретим их с распростертыми объятиями.

– Не клади трубку и включи громкую связь, – попросила я, прильнув к телефону, – чтобы мы слышали все, что происходит.

Брайен сидел на ступеньках с перебинтованной головой и ногой. Ехать в больницу, чтобы сделать рентген и проверить целостность костей, он отказался. Он хмурился, пока ему оказывали помощь, ходил грозный, пока отдавал приказы, но как только Алекс прибежал с Джейн и отдал ее Брайену, он смягчился. Даже сейчас он держал ее на руках и, когда опускал на нее взгляд, улыбался. Дочка крепко спала, прижавшись к нему, несмотря на то, что вокруг не стихал шум.

– А вот и они, – отозвался Кайл, и мы услышали первые звуки выстрелов. – Правителя оставляем на закуску!

Каждый радостный возглас наших людей был бальзамом для ушей. Но я боялась лишний раз ликовать, пока победа не сидела мирной птичкой в наших руках. Мы в напряжении ждали дальнейших указаний от Кайла, как и все остальные парни, стоявшие на своих позициях внутри и снаружи обломков здания. Прием готовился весьма жаркий.

– Тут у них уютненько. – Связь была плохой, тем не менее нам удавалось различать слова. – Запасы еды, воды, даже постель есть.

Вероятно, Правитель готовился долго отсиживаться, прежде чем появиться и предстать перед своим народом в роли жертвы. Тварь вряд ли чувствовал хоть каплю вины за то, что устроил.

– Готовьтесь!

Брайен махнул рукой, как только услышал указ друга. Все сразу перезарядили оружие и прицелились в проход, который специально расчистили. Солдаты светлых любезно показали нам, где в последний раз видели Правителя.

Близился восход солнца. Первые лучи коснулись бетонных лестниц, когда люди вышли из укрытия и сразу вступили в перестрелку. Мы с Брайеном так и оставались на ступеньках, как будто нас ничуть не волновало то, что творилось в паре метров от нас.

Пули летели не просто со свистом, а почти что с громом. И пыль, осевшая ранее хлопьями, вновь поднялась, а запах смерти стал выразительнее.

Последний из всего этого балагана пал лицом в кровь, вытекающую из других его союзников. Остался только один. Тот, кого приближенные всячески охраняли до последнего, все еще веря в справедливость системы. Правитель, напуганный и потрепанный, вышел в сопровождении наших людей и рассмеялся, когда увидел меня, смотрящую на него снизу вверх. Нас разделяли ничтожные ступеньки, я могла подойти к нему и выместить всю злость, но я не шевелилась.

– Рада снова вас видеть, Правитель! – Я мило помахала ему.

Двое парней подхватили его и поставили на колени. Брайен все еще сидел спиной к происходящему: Джейн проснулась и требовала внимания. Кайл вышел гордый собой и похвалил всех, с кем зачищал укрытие, и Джессика тут же выбежала из толпы, чтобы обнять его.

– Значит, вы не умерли? Досадно, – открыл рот Правитель.

– Язвить у вас получается так же отвратно, как сохранять авторитет у собственной армии. Спешу вам сообщить, что ваш с темными план взорвать всех неугодных вам людей с треском провалился. Никто не согласен с тем, что есть угодные и неугодные люди. Все отныне знают правду, почему произошло разделение. И все знают о том, что ради власти вы были готовы убивать даже детей.

– Ради того, чтобы создать лучшее поколение, – не унимался он.

– Идеалов нет. Люди не хотят воевать за то, во что верите вы. Люди хотят мира и покоя.

– Да, Аврора, – выдохнул Правитель, осознавая поражение. От него все отвернулись, а последние люди, поддерживающие его тиранию, умерли или пытались скрыться, – а победа явно красит тебя. Язык наточила отменно. Но однажды вы поймете, что все ваши усилия напрасны. Люди всегда будут стремиться к лучшей жизни, а без борьбы к ней не прийти.

– Не переживайте. Мы как-нибудь это проконтролируем, – спокойно сказал Брайен.

– Действительно. Разве есть сомнения в том, что под вашим руководством объединенный мир будет процветать?

Правитель смотрел на Брайена с такой ненавистью, что, казалось, у него глазные яблоки вывалятся из орбит. Для него Брайен все еще был мелкой букашкой, которую он хотел растоптать. На его фоне Правитель темных просто души не чаял в своем преемнике. Впрочем, так и было, только вот Брайен нарушил все планы.

– Мы можем еще долго обсуждать, какие мы с Авророй для вас потрясающие, но публичная казнь не ждет.

Все, кроме тех, кто вызволял людей из завалов, отвлеклись от дел. Каждый, светлый и темный, ждал, когда бойня закончится, опасность минует и все успокоится.

– Ну давай, закончи это, – сказал мне Брайен. – У меня ребенок, я к речам не готов.

– Не прикрывайся дочерью! – засмеялась я. А Джейн, когда услышала мой смех, тоже радостно завизжала и даже выдала смешок. Брайен удивленно на нее уставился.

– Нам с ней потрещать надо. А ты все начала, ты и заканчивай. Не я тогда решил, что ночевка среди мусорных баков – отличная идея.

Детский сад! Я помотала головой, собралась с мыслями, но прилипшую к губам улыбку не убрала.

Я поднялась к Правителю и повернулась к людям. Это была не наша с Брайеном победа. Все те, кто отдал жизнь за справедливость, кто трудится сейчас во благо, кто просто поверил в то, что можно жить иначе, приложил руку к тому, чтобы раз и навсегда сломать систему. Нужно было что-то сказать, но сил кричать не осталось, поэтому речь моя вышла короткой и сдержанной. Тем более я осознавала, что после всего я и многие другие борцы за равноправие сами были по локоть в крови и не представляли, как отмыться.

– Когда я встретила этого прекрасного человека, то сначала ненавидела его всеми фибрами души. – Я указала на Брайена, а он повернулся ко мне и произнес одними губами «взаимно». – Нам пришлось через многое пройти, чтобы осознать, что все это разделение – полнейший бред! Когда мы только полюбили друг друга, то могли лишь мечтать об этой минуте. Но сейчас мы стоим с вами вместе и смотрим в будущее без ненависти, вражды и зла. – У меня перехватило дыхание, я замолчала и поняла, что плачу, только уже от счастья. – Я благодарна вам за то, что вы поверили в нашу победу, не побоялись разорвать рамки и встать на «серую» сторону!

Люди аплодировали мне, а я стояла, как тряпка, наматывала на кулак сопли и не могла больше промолвить и слова.

Я просто хотела уже поставить точку. Развернувшись, я обратилась к Правителю:

– Вы хотели насилием удерживать власть, но оно так не работает. Вы никогда не заботились о своих людях, для вас они были пушечным мясом. К вашему глубочайшему сожалению, люди умнее, добрее и храбрее, чем вся ваша шайка.

– Аврора, давай без лишних речей, – возразил он.

– Просто посмотрите на меня.

Он недовольно скривился, но подчинился.

– Помните, я обещала, что перед смертью вы увидите мою улыбку? Наслаждайтесь.

Я широко улыбнулась ему, и солдат сбоку от меня нажала на спусковой крючок. Пуля попала прямо в черствое сердце Правителя, и алая кровь окрасила его белоснежный костюм.

Это была точка. Конец наших кошмаров и начало новой, счастливой жизни.

Эпилог

Восемнадцать лет спустя

– Блэйк, ты серьезно?! – воскликнула девушка. – Не тебе судить мои отношения!

Джейн мелкими, но быстрыми шагами шла в сторону поляны, размахивая руками и хмуро поглядывая на следующего за ней брата. Ее волосы цвета горячего шоколада блестели на солнце, а глаза горели огнем. Она и сама была буйным пламенем: как обычно, энергичная, сносящая с ног и стремительная.

– Он же кретин! Уж я-то знаю. – Блэйку не надо было бежать. Он широкими шагами легко поспевал за ней.

Джейн остановилась, обернулась, из-за чего волнистые локоны хлестнули ее по лицу, и скрестила руки на груди. Блэйк насмешливо смотрел на нее сверху вниз, наслаждаясь ее пунцовым румянцем.

– По себе людей не судят. И вообще! Ты мог не угрожать ему!

Он обнажил ровный ряд зубов и стал изображать сильнейший хохот. Джейн терпеть не могла, когда он переигрывал назло ей. И в этот раз ей опять пришлось наслаждаться этой выходкой: она ждала, когда брат успокоится, и готовила для него ударное заявление.

– Брось, это было смешно! – Его темные глаза горели озорством. – Он так меня испугался. Я думал, его хватит удар.

– Продолжай-продолжай, братец. – Уголок губ Джейн приподнялся.

Блэйк знал эту усмешку. За ней обычно следовали проблемы для него.

– Скоро должна приехать Лу...

– Что? – Он тут же успокоился и стал поправлять волосы и одежду.

– Пойду скажу ей, что сегодня утром ты вылез из постели очаровательной студенточки!

– Не смей!

Джейн с визгом побежала по поляне к месту, где все старые друзья должны были собраться вместе с детьми. Там уже сидели Брайен и Дэйв, попивали пиво и разговаривали ни о чем.

После того дня, когда власть была свергнута, люди почти не спали. И светлые, и темные устраняли последствия случившегося, вырывали с корнями границу, облагораживали улицы и делали все, чтобы объединение произошло быстро, но мягко.

Неделю после трагедии все прощались с друзьями и родными, погибшими из-за старой системы.

И неделю отвели на то, чтобы люди выбрали новую власть. Кто-то должен был встать во главе, пока все не нормализуется. Среди темных кандидат был один – Брайен. Другие попросту не рассматривались, никто даже не выдвигал себя. Люди верили в него и в его намерения.

Светлые поддержали темных большинством голосов, и Брайена назначили правителем объединенного мира. Только для баланса и укрепления доверия ему в напарники выбрали одного из тех, кто раньше был приближен к власти в светлом мире. Этот человек знал все о старых законах и мог помогать Брайену принимать решения, которые поспособствовали бы комфортному привыканию к новому. Ему позволили встать на высокую должность только потому, что он одним из первых отказался от идеи отправлять безупречных светлых к границе, за что и был отстранен от дел. Подобных ему убивали, как поступили и с Бэйли, но ему удалось пережить пытки.

На плечи Брайена легла ответственность по созданию новых органов власти и законов. Вокруг него также собрались люди, которым он доверял и которых принял народ. Вместе они не выходили из нового здания власти, которое временно организовали в одном из офисов неподалеку от старого, и думали над тем, как все наладить.

В кругу доверенных лиц сразу оказались Дэйв и Кайл: они помогали во всех организационных делах и выдвигали идеи для комфортного совместного проживания бывших врагов. Позже к ним присоединилась и Ребекка.

В первую очередь набрали патрульные отряды, которые контролировали порядок на улицах. Далее были введены запреты на употребление вызывающих зависимость веществ. Больше всего ресурсов вливалось в строительство новых домов, школ и детских садов. Налаживалась система образования, в университетах могли обучаться все сдавшие экзамены без ограничения. И на работу могли устроиться все вне зависимости от пола или принадлежности к миру.

Люди получили свободу, им больше не нужно было тянуть бумажки и рожать детей с кем попало. Браки стали добровольными, как и беременность.

Светлые и темные стали равны в любых отношениях. Большинство людей тянулись друг к другу, они познавали себя и свои недостатки. Некоторые переходили все границы и совершали преступления, за которые их лишали свободы. Тюрьма темных начала заполняться и светловолосыми людьми. Иногда вспыхивали бунты тех, кто верил в прошлые идеалы. Пропагандировать свои взгляды у них получалось отвратительно: никто не хотел возвращаться к состоянию, когда каждый твой шаг контролировался, когда твоя жизнь – сплошная иллюзия. И, если безумцы переходили черту и пытались навредить, их тут же отлавливали.

Сначала всем было непривычно подстраиваться под новый образ жизни. Особенно сложно было темным. Но время шло, жители привыкали, менялись их мышление и сознание. И, пожалуй, это главное. Потому что выстроить власть оказалось легче, чем подарить людям чувство, что они на своем месте и в безопасности. А только в среде, где люди поддерживают друг друга, уважают и принимают, возможны взаимное добро и процветание.

Пока Брайен вместе с другими поднимал с колен мир, Аврора проходила лечение. Она отказалась участвовать в такой ответственной работе, так как не верила в свои силы. К тому же она узнала, что буквально насильственные роды сильно покачнули ее здоровье. В постоянной суматохе она не замечала личных проблем, но, когда все стихло, они дали о себе знать. Ей помогали спасти организм, восстановить психику, но больше она полагалась не на врачей, а на себя и своих близких.

В этот период она много времени проводила с людьми, нуждающимися в поддержке. Она нашла свою отдушину в помощи другим. Стала кем-то вроде психолога, только предпочитала называть себя другом, чувствующим людей. Раньше они подобным в темном мире занимались этим с Джой, а теперь с собой на такие вылазки она брала Джейн, которая спала все «беседы» мамы. Малютка, к счастью, не нуждалась ни в каком лечении. Она росла здоровой и крепкой, даже буйной. Брайену постоянно попадало от нее, когда он долго отсутствовал дома и заставлял ее скучать по нему.

Лу, дочка Джой и Гейла, сначала жила с бабушкой и дедушкой. Аврора предложила Брайену удочерить ее, и он без раздумий согласился. Но буквально в тот же день к ней пришли Амелия и Волкер, изъявив такое же желание. Аврора поддержала их. Все-таки друзья прикрыли родителей девочки, притворившись ими. Они никогда их не заменят, но Аврора верила, что они все равно вырастят девочку в любви. Между ними чувства зародились не быстро, они долгое время притирались, но еще перед столкновением светлых и темных поняли, что им хорошо друг с другом и в романтическом плане. Если бы не подставная церемония, вряд ли они когда-то посмотрели бы друг на друга под подобным углом.

Примерно через четыре года жизнь стала более-менее стабильной. И тогда же состоялась свадьба Авроры и Брайена.

Масштабы празднования были невероятными! Церемония проходила на сцене, сооруженной на бывшей границе двух миров. Чтобы как можно больше людей увидели торжество вблизи, его снимали и в прямом эфире транслировали в интернете.

Аврора выбрала для свадьбы белое шифоновое платье с длинным шлейфом, украшенным вышивкой из солнца и звезд. Декольте подчеркивало ее грудь и хрупкие ключицы, а подвеска из белого золота в форме сердца украшала шею. На запястье, рядом с подаренным давно Брайеном браслетом, она повязала маленькую черную розу на ленте, как символ того, что она приняла свою темную сторону.

Брайен нервно ждал, пока Аврора пройдет по длинной тропе, на которую каждый желающий мог положить цветы и выразить свое уважение. Его подтянутая фигура была облачена в черный костюм, из левого кармашка пиджака торчала белая роза, частичка света в его сердце.

Когда прозвучали клятвы со слезами на глазах и несдержанными улыбками, когда произошел обмен кольцами, когда любящие друг друга до беспамятства слились в нежном поцелуе, в небе расцвел салют в честь их союза. Подросшая Джейн выбежала к родителям под всеобщий гул ликования, и Брайен поднял ее на руки, а Аврора прижалась к ним, замирая в объятиях.

После церемонии все могли отметить событие в различных заведениях, в парках проходили развлекательные программы. Молодожены провели несколько часов на публике, а потом скрылись с близкими в ресторане, где в душевных беседах отпраздновали событие.

День свадьбы решили сделать масштабным праздником, так как это был первый официальный союз темного и светлой. В итоге в новом мире появилось два главных праздника: День свободы, когда Правитель светлых был убит, и День единства, когда Брайен и Аврора стали мужем и женой.

После торжества шумиха вокруг молодоженов стала стихать, можно было сконцентрироваться на своем крошечном мире. Они жили в большой квартире, находящейся в доме, построенном на старой границе. Алекс до взросления проживал с ними, помогал нянчиться с племянницей. Часто у них оставался Блэйк, который по общему решению жил с Ребеккой: он приходил присматривать за непоседливой Джейн и души не чаял в сестре, а она не меньше любила его в ответ.

– Уже знаете, кто у вас третий? Снова девочка? – спросил Дэйв у Брайена.

– Пацан. – Брайен с довольной улыбкой глотнул пива, а Дэйв похлопал его по плечу.

– Поздравляю! А то после того, как Алекс съехал от вас, ты был единственным мужчиной в доме.

– Сложнее всего было со старшей. Младшая на ее фоне просто ангел.

– Ей всего тринадцать. Самая жесть еще впереди.

Брайен обреченно выдохнул. Конечно, это все были шутки, девочек он до безумия любил. Но столкновения с трудностями их возраста для него были пыткой.

– Папа! – раздался за его спиной возглас.

– Спрячьте меня.

Джейн подбежала к нему и навалилась на его плечи. Дэйв не удержался, лег на траву и начал смеяться.

– Папа, не слушай ее! – к ним подошел и Блэйк.

– А Блэйк запал на Лу! Представляешь? Боится пригласить ее на свидание, поэтому гуляет с другими девчонками, напряжение снимает. Я хочу ей рассказать об этом, чтобы он больше не смел угрожать моим ухажерам.

– Но твой последний ухажер действительно придурок, – заметил Брайен. – Я его не одобряю.

– Так и знала! Ты с ним заодно!

– Ты все равно этого не скажешь Лу, ведь так?

Ни для кого не было секретом, что между Блэйком и Лу что-то происходило. Но взрослые не лезли в это и давали детям самим во всем разобраться.

– Конечно, не скажу. Намекну лишь, что один лютый бабник положил на нее глаз. Хотя она уже и сама знает! Блэйк ведет себя как дурак рядом с ней.

– Слушай, мелкая, а ты, я смотрю, нереально умная всегда?

– Блэйк, не груби сестре. – Дэйв перестал смеяться над Брайеном. – Это бесполезно. Тебе мама звонила?

– Она же в парикмахерской. Вместе с братом, его тоже надо подстричь.

– Ты забыл, где твоя жена и ребенок? – Теперь Брайен смеялся над другом.

Дэйв и Ребекка долгое время якобы просто дружили. Все прекрасно знали, что рано или поздно они сойдутся, но парочка делала вид, что они даже не держались за руки и ничего друг к другу не испытывали. Скрывали от всех очевидную химию. Когда Ребекка привозила Блэйка к Авроре и Брайену, все понимали, кто приедет к ней ночью и чем они будут заниматься.

В конечном счете Дэйв сделал предложение Ребекке, только она отказала ему, испугалась. Но светлый заявил, что либо он будет с ней, либо ни с кем, и готов ждать столько, сколько ей нужно. Ребекка пустила Дэйва не только в свою постель, но и в свое сердце спустя пару лет. И призналась, что наконец-то полностью счастлива.

Дэйв озадаченно почесал затылок, а затем быстро посмотрел на время в телефоне:

– Нет, я думал, что это закончится быстрее, а она до сих пор трубку не берет. Из нас всех идеальным мужем в итоге оказался Кайл.

– Говори за себя, – ответил ему Брайен.

– Они приедут?

– Да, с детьми. И Волкер с Амелией тоже. Так что, – Брайен повернулся к Блэйку, – у тебя есть идеальная возможность прогуляться с Лу.

– Он ее не достоин! – Джейн подскочила. – Я его к ней не подпущу, пока он все анализы не сдаст.

– Я тебя убью.

Джейн сорвалась с места и побежала, Блэйк помчался за ней. В итоге они начали шуточно бороться, как делали всегда.

– Никогда не думал, что буду воспитывать твою маленькую копию, – сказал Дэйв, наблюдая за детьми.

– Тебе просто несказанно повезло, друг.

Они увидели, как к ним идут Кайл и Джесс. Младшая дочка Брайена и Авроры была ровесницей их дочери, поэтому она гостила у них и сейчас шла вместе с ними.

– Вы уже без меня пьете, предатели! – возмутился Кайл, когда увидел, как Дэйв и Брайен начали прятать бутылки за спинами.

Девочка с белокурыми волосами подошла к Брайену и сразу вручила ему стопку новых рисунков. Даже в гостях она умудрялась находить минутку, чтобы сделать наброски. Талант у нее был от мамы, как, впрочем, и внешность.

– Милая, это чудесные рисунки, – похвалил ее Брайен.

– Спасибо. – Она чмокнула папу в щеку и ушла обратно к лучшей подруге, которая, к ее счастью, тоже любила рисовать.

– Где остальные? – спросила Джессика. На руках у нее сидел трехлетний сын.

– Амелия и Волкер в дороге. Дэйв забыл, что у него жена с сыном в парикмахерской, но скоро она должна приехать. Аврора уже тут. И кстати, – Брайен встал и вручил свое пиво на хранение Дэйву, – пойду проведаю еще одну свою художницу.

Аврора сидела, скрытая от других в тени листвы, и пыталась нарисовать пейзаж. Давно в руках она не держала кисти и сегодня не смогла отказать себе в этом удовольствии. Брайен подошел к ней со спины, приобнял и поцеловал в висок.

– Все уже подтягиваются потихоньку, ты идешь?

– Да, я почти закончила

Она положила последний мазок акварели и гордо сполоснула кисточку в банке.

– Готово. – Аврора повернулась к нему лицом, их губы сразу как магниты примкнули друг к другу.

Брайен помог ей все собрать, но торопиться обратно к друзьям они не стали.

– Я счастлива в моменты, когда мы вместе. Кажется, даже он от радости начинает пинаться. – Брайен сразу положил ладонь на выпирающий живот и почувствовал толчок.

– Такой же буйный, как Джейн, – отметил он.

– С ней никто не сравнится.

Аврора положила голову на его грудь, и они так и стояли несколько минут в объятиях, обсуждая мелочи. Сейчас они могли себе позволить быть у всех на виду, не переживать о завтрашнем дне и не бояться за карапуза, растущего в животе.

Могли больше не бояться быть вместе и любить.

Все изменилось, но они все равно никогда не забывали начало. Помнили трудности и потери, оттого и ценили новую жизнь больше, чем кто-либо другой.

Они были счастливы.

– Люблю тебя, – прошептал Брайен.

– Люблю тебя, – ответила ему Аврора.

Слова эти были самыми искренними и волшебными даже спустя восемнадцать лет.

Брайен обернулся и увидел, что Ребекка пришла вместе с сыном, который уже сидел рядом с папой и бурно ему что-то рассказывал. Также к поляне приближалось семейство Амелии и Волкера.

– Нам пора, все в сборе.

Аврора тоже посмотрела на своих друзей, и фантазия нарисовала рядом с ними всех близких, которых ей не хватало: любящих родителей, благородных и бескорыстных Джой и Гейла, вредного, но все равно важного Блэйка и даже Эйми, внешность которой она не знала, но которую благодарила за то, что она когда-то заботилась о Брайене.

– Спорим, что Блэйк сегодня не позовет на свидание Лу? – предложила она, смеясь.

– Я сделаю вид, что верю в своего сына, хоть дело и касается Лу.

– Если ты проиграешь, то неделю моешь всю посуду.

– Я даже не буду придумывать наказание для тебя.

Они подняли все принадлежности Авроры и, взявшись за руки, направились к друзьям.

И в очередной раз поблагодарили судьбу за то, что она свела их когда-то, подарив им «любовь серого оттенка».

От автора

Здравствуйте, дорогие читатели!

Вот и подошел к концу путь длиной почти в десять лет. Мы с вами держим всю трилогию в руках!

Когда я только начинала писать «Любовь серого оттенка», не думала о том, что историю настолько тепло встретят на Wattpad, а Freedom решит ее издать. Для меня данное событие стало самым важным в жизни достижением, и я благодарю каждого, кто когда-то обратил внимание на трилогию.

Благодарю тех, кто оказывал поддержку, когда я выкладывала главы на онлайн-платформах, кто продвигал историю в социальных сетях даже активнее меня, рекомендовал ее близким, оставлял отзывы и участвовал в обсуждениях. Именно ваши любовь и поддержка помогли нам дорасти до печатной версии и оказаться на книжных полках.

Спасибо всем, кто подставлял свое плечо, когда я опускала руки. Спасибо всем, кто верил в меня, в Аврору и Брайена и был рядом на протяжении всех этапов, вместе со мной переживал взлеты и падения. Не знаю, как выразить свою признательность в полной мере.

От всего сердца кричу «спасибо» всем тем, кто читает сейчас этот текст!

Любите, процветайте, боритесь за свое счастье. Не изнуряйте себя, не теряйте себя в погоне за идеалом. Каждый человек – уникальная сложная вселенная, со своими изъянами и сильными, завораживающими сторонами. Мы можем стремиться к лучшему, в наших силах принять себя, подарить миру добро, которое обязательно вернется к нам в троекратном размере. Но мы не должны забывать о своих мечтах и целях, не должны корить себя за то, что не подходим под чей-то стандарт или упрекать других в том, что они не соответствуют нашим представлениям об идеале.

Мы все с вами серые! И на самом деле это прекрасно.

Еще раз выражаю благодарность каждому, кто приложил руку к изданию «Любви серого оттенка», кто поддержал меня и трилогию, прочитал историю и впустил героев в свое сердце. Люблю, целую и крепко обнимаю!

До встречи в новых историях! С любовью, ваш автор.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.