Глава 1

«Неужели я умерла?» – открыв глаза, думает Ева.

Ощущение, что она сделана из камня, – спина, плечи, шея затекли, окостенели и беспощадно ноют, руки и ноги скованы холодом. Ева лежит на боку и смотрит в повисший вокруг полумрак и бетонную стену, неровную и уродливую. Чуть выше – тусклый желтый блик, падающий откуда-то сверху из-за спины.

Ева осматривает себя, на ней вновь белый костюм, от вида которого подташнивает.

Сейчас бы надеть привычные черные джинсы и толстовку, натянуть капюшон и забыть все, что она видела. Забыть о том, что сделала и не сделала.

Но эту игру ей не забыть уже никогда.

«Где я, черт возьми? Гончую саму загнали в капкан...»

Хриплый смех вырывается из горла. Она тут же обрывает его и замирает. Прислушивается – тихо. Поворачиваться страшно, но и лежать в ожидании еще хуже. Ева напрягается и медленно начинает шевелиться. Боль вспышками пронзает левое плечо, растекается по рукам и ногам.

«Еще бы. После такого-то падения».

Она закрывает глаза, пытаясь отдышаться и успокоить боль. Чувствует, как поднимается и опускается грудь. Глотает промозглый воздух и вдыхает запах низины: земли и застоялой влаги.

«На поверхности... Хотя неточно. Еще в игре? Вряд ли. Хорошо это или плохо? Черт его знает. Но я проиграла. Все было зря... Все...»

Ева пытается собрать разрозненные воспоминания в звенящей голове. В глазах от боли собираются слезы. Она смаргивает их. Сжимает ладони в кулак и разжимает, пытаясь привести себя в чувство и разогнать кровь. Опускает взгляд на голые ступни.

В метре от нее темный пустой угол. Ева медленно ведет головой в сторону, откуда исходит свет, пытаясь уловить малейшее движение.

У другого конца стены лестница с толстыми деревянными ступенями, уходящими к потолку. Такого богатства в городах не увидишь. Значит, она либо среди руин, либо... на Острове.

«Чушь! – возмущается Ева про себя. – Как бы я попала на Остров? Либо меня оставили где-то на развалинах, выбросив, как мусор. Либо игра продолжается».

Под лестницей маленькая дверь. Чуть дальше на стене квадратная металлическая решетка, за которой прячется неоновая лампа. Ее слабый невнятный свет падает на стену, заклеенную толстой мутной пленкой.

Ева опирается здоровой рукой о матрас, на котором лежит, чувствует ладонями пружинные блоки и осторожно садится.

«Дорогой матрас, с наполнением. Жаль, без подогрева», – думает Ева, поглаживая гладкую резиновую поверхность.

Осматривается: в комнате, кроме нее, никого нет.

Выдыхает с облегчением и разминает затекшие плечи и шею. Еще усилие – и она стоит на ногах, по которым проходят судороги, словно пол сделан из тысячи ледяных иголок, впивающихся в кожу. Ева вновь садится на матрас и растирает ноги, шевелит пальцами, лишь бы избавиться от этих ощущений. Когда становится легче, она вновь поднимается. Смотрит по сторонам, переминаясь с одной ноги на другую. В дальнем углу видит белые литые подошвы. Идет к ним и примеряет. Подошвы моментально облепляют ступни, принимая нужную форму и сохраняя остатки тепла, которое еще есть в ее теле.

«Теперь я смогу бежать или хотя бы идти по руинам», – думает Ева, рассматривая себя.

Она переводит взгляд на комнату. Небольшая, как ее конура в городе, площадью метров пятнадцать. Ни одного окна, только четыре стены и лестница к потолку. Обходит матрас, лежащий на земляном утоптанном полу, и дотрагивается до шершавого холодного бетона стен. Проводит по нему рукой, стучит – звук глухой и тихий. Подходит к лестнице, смотрит наверх – в потолке небольшой квадратный люк. Никакой ручки или выемки нет. Осторожно поднимается и толкает его. Заперто.

Спускается и обходит лестницу. Аккуратно открывает дверь за ней – мизерная туалетная кабина, и ничего больше.

Ева удрученно кивает.

В горле сухо, но в комнате нет ни намека на воду. Она читала, что от обезвоживания умирать достаточно мучительно, как и от голода.

«Лучше бы меня сразу убили. Но, по-видимому, этого я пока не заслужила».

Вновь оглядывает комнату, рассматривает странную пленку, закрывающую одну стену. Мысли воронкой кружат в голове, словно останки ранее существовавшего, но полностью снесенного смерчем города.

«Черт возьми, что делать-то?»

Ей не хочется верить в реальность. Она кидается к лестнице, взбирается по ступеням, пригибается, чтоб не разбить голову об потолок. Упирается руками в неошкуренные деревянные доски, пытаясь выдавить их вверх. Наваливается всем телом, стараясь вытолкнуть дверь, но она остается неподвижной и неприступной. Кожа на руках в мелких занозах, но это не самое страшное, что с ней происходило. Далеко не самое.

Ева кричит, требуя, чтобы ее выпустили. С силой бьет по двери кулаками, все сильнее сдирая кожу. Жалкие звуки, то звонкие от ее голоса, то глухие от ударов, рикошетят об стены. Они растворяются в пространстве погреба, в воздухе тюремной камеры, где ее заперли.

«Если это новый этап игры, то нужно понять, как его пройти», – пытается успокоить себя Ева.

Она быстро спускается, нога соскальзывает, и Ева, успев ухватиться за верхнюю ступень, оседает, ударяясь локтем. Сжимает зубы и громко вдыхает воздух, стараясь справиться с болью, от которой немеет рука.

«Нельзя показывать свою слабость, только не сейчас».

Ева прижимает к себе руку, в локте пульсирует. Она чуть раскачивается, все сильнее стискивая челюсти, стараясь не издать ни звука. Гнев подгоняет сердце неистово биться в груди. Она ощущает себя пузырьком воздуха в закупоренной бутылке игристого пойла.

«Нужно выбить эту пробку и вырваться отсюда! Как можно скорее», – думает Ева.

Через несколько минут она аккуратно сходит с лестницы и снова изучает комнату в поисках шанса на спасение или задания. Нагибается, скребет по твердой земле, проверяя, сможет ли разрыть ее. Но пол настолько утоптан и непробиваем, что мысль о том, чтобы откопать себе путь на волю, сразу отправляется в урну.

Под самым потолком в дальнем углу замечает маленькую сканирующую камеру, а в ближнем, над матрасом, динамик. Сделав всего несколько шагов, она стоит под камерой и пытается допрыгнуть до нее, но не дотягивается и кончиком пальца. Жаль, что она не в своих любимых подошвах с платформой. Плюс десять сантиметров ей бы не помешали.

«Игра должна была закончиться. Я проиграла. Но тогда какого острова меня снимают? Надо рассуждать логически. Я жива, и это не может не радовать. Значит, тот, кто меня поместил сюда, не знает, что я гончая. Или знает, и поэтому я заперта? Лучше уж надеяться, что игра продолжается. Тогда у меня есть шанс выжить и исполнить его мечту. Перебраться на чертов Остров, – горько смеется Ева. – В расщелину Остров, зачем он мне? Это была его мечта, не моя. И чем все закончилось? Он бесследно пропал, оставил меня, обрек на такую жизнь, на вечные поиски. И вот я оказалась здесь. Ненавижу все это!»

Ева яростно стискивает зубы. Она больше не позволит себе страдать из-за него.

Разминает шею, глубоко дышит и идет к пленке. Пытается разглядеть, что под ней, но видит только смутные очертания чего-то. Ева пробует отодрать ее по краям, но та намертво приклеена к стене. Она встает у центра и впивается в пленку пальцами – жаль, ногтей нет, все обломаны еще в игре. Мутный плотный материал неохотно растягивается в стороны. Но даже не думает рваться. Злость и беспомощность клокочут внутри, и Ева остервенело вгрызается в преграду зубами. Появляется небольшая дыра. Она протискивает в нее пальцы и начинает медленно раздирать первый слой. Под ним в самом низу находит пачку разноцветных мелков. Ева ухмыляется, она никогда не умела рисовать. Но зато прекрасно знает, что в игре не бывает случайностей. Откладывает мелки и зубами рвет второй слой. К нему с обратной стороны в разных местах приклеены пластмассовые осколки зеркала, похожие на те, что были в шариках. Только тогда их края были острыми, а сейчас, увы, никак не использовать в обороне. Она срывает их и отбрасывает на пол. Следом рвет последний слой пленки.

По краям стены болтаются лохмотья, а Ева стоит и смотрит на расклеенные по кругу листы белой искусственной бумаги с фотографиями участников игры.

– Значит, это еще не конец, – говорит она вслух, а про себя думает: «Зачем я вообще согласилась на этот заказ? Зачем пошла на игру? Все внутри меня кричало, что нужно отказаться. Я ведь всегда выполняла работу только на своих условиях. И только за деньги. Но заказчик знал, как затуманить мою бдительность. Ради чего я была готова на все. Он знал обо мне все... Почему меня не смутило даже это? Потому что я дура. Или слишком устала за эти четыре года поисков, вот и схватилась за туманный шанс, крохотную надежду. За мечту, что никогда не исполнится. И это даже не чертова жизнь на Острове».

Она подходит ближе, изучает лица игроков.

Ее нет среди участников, зато есть чистый лист, который белым пятном вклинивается в череду цветных изображений. А в центре стены внутри замкнутого круга нарисован мелом знак вопроса.

Ева дотрагивается до фотографий. Все они мечтали, у всех были свои причины. Как и у нее. Слезы жгут глаза и текут по щекам. Рукавом толстовки Ева резко стирает с лица соленые дорожки и зажмуривается с такой силой, что белые точки выплясывают в темноте. Отворачивается и только после этого открывает глаза. Веки болят от напряжения, а Ева отказывается вновь смотреть в знакомые до спазмов лица. Ярость и сожаление поднимаются из глубин, нарастают, увеличиваются, словно волны, зародившиеся от толчка в сердце моря. Разрозненные эмоции накатывают все сильнее и сильнее, от них не убежать, не отстраниться, не спастись. В этот момент нет ничего рационального, только чувства, копившиеся последние годы.

Ева бросается к стене и сдирает листы, расшвыривая их в разные стороны. Она яростно размазывает белый мел по бетону, уничтожая ни в чем не повинный знак вопроса.

– Что вам от меня надо? Что? Черт бы вас всех побрал. Чтоб вы все рухнули в расщелину! – кричит Ева, до хрипоты, до визга.

Тело дрожит от безудержного потока гнева и беспомощности. Она бежит за дверь под лестницей, и желчь вырывается наружу. Рыдания разрывают воздух, и только после этого Ева вытирает лицо, возвращается в комнату, встает на колени и непослушными дрожащими пальцами собирает листы. Прижимает их к себе и ползет к матрасу. Ложится на него и стонет в пустоту:

– Что вы от меня хотите? Где условия этого этапа? Я все еще в игре, в «Александрии»?

Из угла под потолком слышится дыхание. Ева быстро садится и нервно смотрит на динамик, словно из него в любое мгновение может появиться чудовище. Никто не появляется, только металлический голос разрывает пространство:

– Добро пожаловать в суперфинал! – И угнетающий смех разливается по комнате.

Ева сильнее прижимает к себе листы. Смыкает челюсти – от ненависти, безысходности, страха, которые обволакивают всю ее.

– Ты знаешь, почему здесь? – произносит голос.

– Нет, – хрипло, но с вызовом отвечает Ева.

– Ты проиграла в финале и по правилам «Александрии» должна была покинуть путь к мечте. Но... – Голос прерывается, словно на том конце кто-то улыбается и смакует следующие слова: – Ты заслужила еще один шанс, назовем его «Приз зрительских симпатий».

– Что я получу, если выиграю?

– Ответ, – сказал голос. – Или свободу. На твой выбор.

– Какой ответ?

Голос хмыкает.

– Марк, – произносит он. – Разве не его ты так долго искала? Это же твоя истинная мечта: узнать, что случилось с Марком четыре года назад.

Внутри Евы все замирает. Она пытается справиться с эмоциями, сглотнуть. Но в горле стоит ком, а дышать становится все тяжелее. Ева крепко сжимает сухие губы, чувствуя, как кожу рук покрывают мурашки.

– Что я должна сделать?

Никто не отвечает.

– Что мне сделать, черт возьми? – с надрывом кричит Ева. Ее голос становится непривычно высоким, приходится до боли сжать челюсти, чтобы не сорваться и не послать всех, и организаторов, и зрителей, к чертовой матери.

– Сразу к делу. Люблю людей, которые не тратят время зря.

Еву трясет. Теперь она точно знает, на той стороне... Небожитель. Он использовал ту же фразу в переписке.

– Чтобы выиграть, ты, Ева, должна правильно ответить на три моих вопроса. С возвращением на путь к мечте.

Глава 2

Две недели назад

Солнце этой осенью почти не освещало Третий город на поверхности. Острова забирали себе все.

Ева валялась на разложенном резиновом диване и смотрела в ускоренном режиме исторические сводки. Это помогало не только скоротать время, но и ощутить ностальгию и вернуться в прошлое, в те дни, когда она была счастлива. Счастлива с ним.

Она увеличила скорость воспроизведения и наблюдала, как за последние семьсот лет после разделения поверхность претерпевала странные изменения. Острова же, как и раньше, безоблачно парили в небе, словно их совершенно не касалось то, что происходит внизу. На поверхности осталось всего два континента, окруженных темной и холодной океанической водой. Первому дали название «Центральный». На нем еще сохранились десять городов и тридцать мелких поселений. Ева наблюдала, как эти города судорожно росли вверх, ожесточались и погружались в неоновый свет, пока другие исчезали с лица земли в огромных черных расщелинах, испещрявших теперь всю поверхность. Второму континенту, названному «Отдаленный», повезло еще меньше. И за последние столетия он превратился в безжизненный заброшенный клочок земли где-то за океаном. Даже на записях с Островов Отдаленный описывался как сплошная бездонная пропасть, готовая поглотить все живое, что попадало на его поверхность.

Ева промотала сводку, пока не появилось изображение идеальных зеленых Островов, парящих в небе. Низкие дома, чистые улицы, солнечный свет и буйство цветов. Вот какими были недосягаемые для большинства людей Острова.

«Как ты говорил? Пропасть между людьми создали не расщелины, а жители парящих Островов? Наверное, ты был прав. Как и всегда. Остров – это место, где царила идеальная заветная жизнь, но куда могли попасть только “избранные” – управленцы и богатеи. И вот эти “избранные” стали недосягаемы. А тем, кто оказался внизу, осталось выживать в суровой реальности и молиться на видимый рай. И так поколение за поколением. Пока избранность островитян не стала данностью. Мы сами, даже не понимая этого, а может, и понимая, вырубили сердцевину мироустройства. Сместили божественные векторы, ад поднялся на поверхность, а рай спустился на парящие Острова. Ты говорил, что мы тоже станем избранными, хотя и родились на поверхности. Что достойны попасть на Остров. И чем это обернулось?»

Ева вспомнила, как лежала на коленях Марка и спорила с ним о жизни: «Где же тут развитие? И не говори мне, что в нас, Марк. Люди так и не изменились. Все те же пороки, пристрастия – все это никуда не делось. Посмотри в окно. Нас стало меньше, намного меньше. Пространства больше, бери не хочу. Но живется нам хуже и сложнее, чем предкам. Я не говорю про Острова, куда все мечтают попасть. Там, само собой, нет проблем с энергией, водой, пропитанием, лекарствами. У них роскошные дома с нелимитированными ресурсами, помощники, которые выполняют всю работу. И, конечно, спирали с капсулами для путешествий по Островам и для спуска на поверхность, где они чувствуют свое всемогущество и величие. Могут позволить себе все. А мы? Почему мы должны жить по нормам, вечно экономить, мечтать, что когда-нибудь и за нами спустится капсула и поднимет на новый Остров, не в качестве прислуги, а в роли островитян?»

В такие вечера Марк успокаивающе гладил Еву по волосам и шептал, что они будут жить на Острове, что с ее способностями и талантом совсем скоро они будут там. Он обещал заботу, счастье, другую жизнь.

Глупые несбыточные надежды. Ева все еще обитала на поверхности. И уже не мечтала перебраться в рай, в отличие от большинства горожан. Она даже не пробовала подать заявку в «Александрию». Игру, за последние два года захватившую Центральный, словно вирус. Игру, где можно выиграть путевку на Остров. Или отдать все – и даже собственную жизнь. Хотя для многих жизнь на поверхности никогда не была чем-то стоящим. Но не для Евы. Пока не пропал Марк, она жила. Теперь же день за днем ее разъедала тоска. Четыре года она дышала только одной целью – найти Марка. Почти полторы тысячи дней она видела оттенки других людей, всех, но не того, кого искала. И это было пыткой.

Ева грубо откинула старый рабочий портал, который доживал последние месяцы, а может, и дни. Подошла к окну и прижалась к нему лбом. Все вокруг вызывало уныние. Серые грязные панели стен, мрачное небо, выказывающее каждый день свое отвращение к этому городу. И однообразные темные окна соседских домов, стоявших так близко, что казалось, они вот-вот поцелуются.

Она опустила непроницаемую панель и выдохнула. Вернулась к дивану и вновь взяла портал. Вошла в электронный кошелек и грустно взглянула на остаток.

– Пора подумать, как бы не остаться без воды и света и как не вылететь на улицу, – вздохнула Ева.

Высотка, в которой она жила, принадлежала какому-то островитянину, как и все, что осталось на поверхности. Жители Островов владели всем. А горожане могли только пользоваться этим, само собой не бесплатно.

Ей срочно нужен новый заказ, чтобы окунуться в тысячи людских оттенков, занять голову и заодно заработать на жизнь, а может, и на очередной скан.

Последние четыре года все деньги Ева тратила на поиски Марка, без раздумий, без сожалений. Она даже нашла на Острове источник, продававший ей видеосканы – записи поверхности Центрального континента, которые делали с Островов. Видео одного дня, где цветными точками мелькали жители городов, стоило неимоверно дорого, но не дороже, чем надежда, подпитывавшая Еву.

Раз в месяц она покупала скан и следующие несколько недель смотрела видеофайлы, выискивая оттенок Марка среди тысяч других. Ей даже удалось достать запись того дня, когда он пропал. Его точка просто исчезла с поверхности. Будто Марка и не существовало вовсе. Словно он отправился на Остров и не вернулся. Но этого не могло быть, Марк бы не оставил ее на поверхности одну. Он бы обязательно вернулся или связался с ней. Ева помнила его запах, взгляд, горячие нежные губы и оттенок, отливавший, как ей казалось, бирюзой. У каждого человека есть свой тон, неповторимый, как отпечаток пальца. И она различала их. Жаль, что ее способности хроматика считались изъяном, ведь только хромы могли стать гончими. Что она и сделала.

Ева открыла заметки – последний заказ на поиск был три месяца назад. А потом ей дали наводку: Марка видели в Первом городе. Она тут же отдала бо́льшую часть заработка за скан. Не спала ночами, выискивая его среди десятков тысяч людей. Но так и не нашла. Стоило остановиться, но разве она могла поверить скану? Вдруг она пропустила его? Тогда Ева поехала в Первый и нашла адрес какого-то парня, который подходил под описание. Она стояла перед дверью комнаты, ее руки тряслись от предвкушения, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. А потом чужак открыл дверь и недоуменно смотрел на Еву, которую трясло уже от разочарования. Парень был похож, безусловно. Высокий, тело накачанное, и волосы кудрявые, спадающие на лицо, пухлые губы. Но это был не Марк. Не его теплые карие глаза, не его открытая улыбка, нет ямочек на щеках.

Не он. Вновь не он.

Ева вопила внутри, когда вышла из подъезда высотки, где жил тот незнакомец. Стоны боли и разочарования рвались изнутри. Она выдохнула имя «Марк» и умчалась прочь. А потом всю ночь просидела на земле под каким-то мостом. С рассветом собралась с силами и вернулась домой.

Несколько недель она приходила в себя, но сейчас нужно было вернуться в строй. К работе гончей.

Если бы Марк узнал, чем она теперь занимается, то вначале не поверил бы. А потом, наверное, стал презирать. Но у нее не было другого выхода. Ей нужно было научиться выживать без него... и продолжать искать. И она научилась. Стала тем, кем никогда не собиралась становиться. Использовала то, что всю жизнь старалась скрывать.

Ева была отличной гончей. Она и не подозревала, что лучше многих хромов различает оттенки людей, улавливая даже самые незначительные колебания цвета. С каждым новым заданием она все быстрее отыскивала нужную точку на скане, и дело оставалось за малым. Спустя три года в роли гончей она могла найти любого на поверхности, всего раз увидев его оттенок на записи. Но только не Марка, чей тон словно стерли с поверхности.

Работа приносила хороший заработок, но несла в себе огромный риск. Горожане ненавидели гончих, и были даже те, кто выслеживал их. Если гончего нашли, то, скорее всего, его больше никто и никогда не увидит. А причина одна – заказчики. Все готовы были работать на островитян, поклоняться им, обмусоливать, но выдавать им своих считалось предательством. Негласные правила горожан с поверхности были таковы. Если ты натворил что-то на земле – тебя найдут и осудят. А если на Острове – то так им и надо, переживут. Главное – своих не сдавать. Ева никогда не понимала такого отношения. Преступление есть преступление. Какая разница, где ты его совершил? Если ты сделал это на Острове, что помешает совершить то же самое на поверхности? Поэтому Ева брала заказы, находила нужного человека и передавала его контакты и местоположение заказчику. Что будет дальше – не ее проблемы. Нечего было нарушать закон. Таковы были ее убеждения.

Она пошла к кухонному шкафу, насыпала в чашку порошок кофеина, кинула щепотку сахарозаменителя, добавила половину ложки сухого молока, залила горячей водой из крана и сделала глоток.

«Ну и гадость!» – Ева сморщилась от кисловато-горького месива. Но кофеин придает сил и энергии, без него никуда. А еще он глушит чувство голода. Она посмотрела в холодильный ящик – пусто. Надо бы поесть, но нет никакого желания выходить. А за доставку придется доплачивать.

Ева вернулась на диван, взяла портал и открыла новости Островов в поисках работы. Никаких преступлений и скандалов, связанных с горожанами. Иногда она сама предлагала услуги заказчикам, когда находила информацию об изменах, ссорах, конфликтах, в которых мог участвовать кто-то с поверхности. Но не в этот раз. Зашла в сеть Островов, позавидовала фотографиям незнакомых ей счастливых людей и допила отвратительный напиток.

Открыла новости с поверхности, и сразу же ей выскочил призыв в «Александрию».

«А вот и приглашение в рай. Только билетик слишком дорого стоит, – усмехнулась Ева. – Как можно жаждать попасть в игру, из которой не знаешь, вернешься или нет? Но слоганы цепляют...»

Ева бы повелась, наверное, если бы игра появилась... года четыре назад.

«Тот, кто придумал “Александрию” – гений».

Она еще раз посмотрела на яркую, кричащую рекламу. Ходили слухи, что создатель был с поверхности и скупил целый Остров для себя и победителей игр. Многие цитировали его самую известную фразу: «Каждый достоин начать новую жизнь». Но Ева не верила во все эти сказки. Еще один рекламный ход, чтобы привлечь горожан. «Он такой же, как ты. Он смог, сможешь и ты».

Тем более никто не знал, кто же он. Ни имени, ни данных в сети. Все о создателе «Александрии» было наглухо скрыто. Еще бы, за несколько лет он стал одним из самых богатых людей Центрального континента. И провокатором, который помогал горожанам забраться на Остров.

«Интересно, сколько он зарабатывает на одной игре?»

Трансляция игры платная, но ее смотрят все. Даже Ева пару раз покупала подписку. Все хотят верить, что хоть кому-то повезет. А еще люди любят смотреть, как другие борются, проигрывают и умирают. Также в «Александрии» можно делать ставки на игроков, а это распыляет азарт. Кто-то выигрывает, но большинство теряют свои сбережения. Погибнуть для проигравших – большое везенье. Иначе бы их прикончили те, кто на них ставил.

Знакомый Евы, работающий в сети, как-то рассказывал, что поток виртуальной валюты, который идет в дни игр, ошеломляющий – цифры с тысячами нулей. Такое даже представить страшно. К примеру, за поиск нарушителя Еве обычно платят сотню байтов. Но на эти деньги можно жить три месяца. Если не тратить на сканы.

Ева закрыла призыв и зашла в чат гончих. Может, заказчики что-то подкинули или кому-то из коллег нужна помощь. Но в окне заказов царило удручающее затишье. Так бывало только перед началом игры. Никого не интересовали любовницы неверных супругов, все следили за тем, что происходит в «Александрии». Открыла личный кабинет, который не посещала уже больше месяца, и увидела новое письмо от «Небожителя», пришедшее две недели назад.

Ник Еве был незнаком. Скорее всего, новобранец – так они называли тех, кто привлекал гончих впервые.

«Небожитель... Очень остроумно, верх фантазии. Кто же еще, как не островитянин, будет заказчиком в чате гончих», – подумала Ева, хотя сама себя и вовсе называла «Певцом». Если когда-нибудь их взломают, Ева надеялась, что ее не смогут вычислить. Или им потребуется на это больше времени. Хотя для чата и устанавливалась усиленная безопасность, а один из администраторов был системщиком, Ева знала, что всегда найдется кто-то лучше, умнее и хитрее.

Она вернулась к письму.

Тема: «Заказ»

«Странно, что его отправили в личку, а не в общий чат, чтобы провести отбор. Наверное, меня кто-то посоветовал».

Ева открыла анкету, которая автоматически составлялась для каждого заказчика перед отправкой письма:

Кол-во гончих: 1

Кол-во нарушителей:

Срок: две недели

Цена: 1000 байтов или информация

Аванс:200 байтов

По факту: 800 байтов

Оговорки: условия заказчика

Связь: только через чат

Ева еще раз перечитала анкету.

«Может, Небожитель ошибся нулями? Тысяча байтов? Да, за большие заказы, на которые могло уйти несколько месяцев или нужно было сразу несколько гончих, платили до пятисот байтов. Но чтобы тысячу... Никогда о таком не слышала. Да еще и аванс в двести! А приписка про информацию вообще непонятна».

Это было слишком сказочное предложение. Внутри Евы все напряглось, а в горле пересохло от волнения. Что могло ее заинтересовать? Только... Этого не могло быть! Заказчик не может знать, кто она. Все данные о гончих надежно скрыты.

«Мы даже имен своих никогда не говорим. И лица всегда прячем».

Но игнорировать деньги, а тем более любой шанс найти Марка, Ева не могла. Она подтвердила получение анкеты. За тысячу байтов можно было десять гончих нанять. Ева еще раз изучила письмо.

«Вот черт, прошло уже две недели с заявки. Заказчик, наверное, выбрал кого-то другого. А может, и поиск завершен. Нельзя надолго выпадать из чата. Такое предложение упустить!» – корила себя Ева.

Она встала и прошлась по комнате. Зашла в туалетную кабину и плеснула водой в лицо. Хотела остудить пылающую кожу и пылающие чувства. Но это не сработало. Вернулась к порталу. Нужно было узнать, может, все же есть какой-то шанс на этот поиск. Ева написала письмо Небожителю об уточнении размера оплаты и спросила, что означает приписка насчет информации. Оставалось только ждать. Она сидела на диване и сверлила старый экран портала взглядом.

На рабочем столе, который стоял впритык к дивану, завибрировали часы. Звонила мама. Ева не ответила. Она не могла с ней разговаривать, не хотела больше слышать одно и то же – что ей пора начинать жить своей жизнью и принять, что Марк ее бросил и не вернется. Ева знала, что это не так. Но рассказать маме о работе гончей и о том, что его точка бесследно исчезла с поверхности, она не могла. Хотя сознавала, что мама в чем-то подозревает ее. Ведь она хрома и у нее откуда-то берутся деньги.

Ева съехала из родительской квартиры в Шестнадцатом поселке четыре года назад, когда ей было семнадцать. Накопила байтов на первое время и, предав надежды родителей, уехала в Третий город. Ева собиралась поступать на творческие курсы. Никто из ее семьи не верил, что она сможет зарабатывать себе на жизнь голосом. Они не хотели, чтобы она ночами работала в каком-нибудь баре неспящего Третьего города за жалкие байты. Но Ева мечтала об этом, она должна была хотя бы попробовать. Девушка горько усмехнулась: наверное, они бы все же предпочли, чтобы она стала скорее певицей, чем гончей.

А потом... она встретила Марка, который жил с ней в одной высотке. Им посчастливилось, как говорил Марк, застрять вдвоем в лифте. С этого дня все изменилось. Он знал, что она хрома, с первой встречи, но не осуждал, не боялся, не стал избегать. Поверил в нее, убеждал, что она сможет поступить на курсы, что Ева достойна жить на Острове и выступать в лучших концертных залах. Он часами мог сидеть и смотреть, как она занимается, слушать, как Ева поет. Когда ей исполнилось восемнадцать, они стали жить вместе. Окружающие решили, что лишь для экономии, но Ева и Марк знали, что просто не могли иначе, не могли быть не вместе. Марк говорил, что работал на островитян, но в подробности не вдавался. Иногда он просил ее найти кого-то на скане для работы. И она находила. Ева доверяла ему всецело и была влюблена бесповоротно. Пока он не исчез. А она не выяснила, что ничего о нем не знала.

Из мыслей Еву вырвал звук уведомления. В личном кабинете светилось сообщение. Ева быстро пробежалась по тексту. Размер оплаты подтвержден, никакой ошибки – тысяча байтов. Но про информацию ни слова. Она вновь направила запрос. В этот момент ее мало волновала даже эта тысяча байтов.

Через несколько минут Ева громко вздохнула, увидев ответ:

«У меня есть сведения о человеке, которого ты ищешь».

Ева уставилась в экран, с силой сжимая портал в руках, и нервно обдумывала, что делать. Встала, пошла к двери и активировала панель управления, посмотрела камеры на этаже и у выхода. Ничего необычного.

Вернулась в комнату и подошла к окну, выглянула за непроницаемую панель.

«Что я делаю? Что пытаюсь увидеть с шестидесятого этажа?»

Ева развернулась к столу и открыла подвесной шкаф над ним. Вытащила небольшой пластмассовый ящик, в котором хранила набор гончей. Когда Ева не работала, то прятала все эти вещи подальше. Внутри лежал баллон с газом, но его в помещении лучше не использовать. Пластырь с успокоительным и стяжки, которые, скорее всего, не помогут. Ева достала большой нож, покрутила его и убрала обратно.

«А где мой любимчик?»

Закрыла контейнер и задвинула на полку. Вытянула черные штаны и прощупала карманы.

«Вот ты где».

Достала маленький сложенный автоматический нож и крепко обхватила рукоятку. Она умела с ним обращаться, хотя еще ни разу не использовала в деле. Зато всегда носила с собой на поиски. Он был как брелок – плоский, гладкий чехол, из которого при определенном резком движении руки вырывалось острое лезвие. Не самое опасное оружие, но талисман, вселяющий в нее уверенность. Ева часто сжимала его в кармане или держала в руке, чтобы унять тревогу.

«А теперь надо собраться. Заказчик знает, кто я, но за мной еще не пришли. Спустя две недели. Значит, он не планирует убивать меня. Это хорошо».

Ева замерла и улыбнулась себе.

«Или он и не знает, но откуда-то добыл информацию о том, кого я ищу. Это не тайна. Я четыре года в поиске, в том числе и как гончая. Да человек двадцать как минимум в курсе, что “Певец” ищет Марка из Третьего города».

Ева взяла портал и еще раз перечитала сообщения. Он не написал ее имя и не обратился к ней как к девушке. Значит, не все так плохо. Имя Марка тоже не указал.

«Может, заказчик вообще ничего не знает и стоит взять деньги? Да, возьму аванс, а там посмотрим. Если заказ еще в силе».

Ева пыталась убедить себя, что приписка про информацию ничего не значит. Или взята из слухов о певце. Она старалась отмахнуться от мыслей, что заказчик знает что-то о Марке. Но у нее ничего не вышло.

Как только речь заходила о нем, она словно становилась безумной. Пусть никто ее не понимал. Но она знала, что Марк бы с ней так не поступил. Если он попал на Остров, то обязательно вернулся бы за ней. Значит, с ним что-то случилось. И она должна узнать, что именно. Даже если он умер. Она хотела знать.

Ева отправила запрос на условия и следом получила контракт.

Задача: найти убийцу. Он будет среди участников десятого тура «Александрии».

Оплата: байты или информация.

Условия заказчика: если убийца выходит живым из игры – то вы получаете оплату, только если есть доказательства (запись признания для ареста). Если убийца умирает – подтверждение не требуется, достаточно узнать причину убийства.

– Твою-то мать, – выругалась Ева вслух.

Убийц она еще никогда не ловила. Но если заказчик знает, что он будет на игре, тогда зачем ему она? Гончие таким не занимаются. Да и как она попадет в «Александрию»?

Ева зашла на страницу игры и увидела, что отбор в десятый тур заканчивается через пять дней и скоро будут объявлены новые участники.

– Твою-то мать! – повторила она.

«Как я должна успеть? И как попасть в дурацкую игру?»

Ева рухнула на диван и откинула голову. Ее ломало от сомнений. Мало того что она должна была каким-то образом попасть в «Александрию» и умудриться выжить, так ей еще надо найти убийцу.

– На кону тысяча байтов! Тысяча, на которую можно жить почти год без заказов. Или скупить сканы, – убеждала себя Ева, но думала о другом вознаграждении. О том, что не имеет цены.

«Чем я рискую? Своей жалкой жизнью?»

Ева помедлила с ответом, но знала, что уже приняла решение. Все внутри нее сопротивлялось ему. Все, кроме всепоглощающего желания найти Марка.

Она отправила запрос на уточнение контракта:

1. Как попасть в «Александрию»?

2. Кого убили?

3. Есть ли материалы по делу и подозреваемый? Желательно его цветовая запись.

4. Раскрыть убийцу нужно во время игры?

5. Размер оплаты, если не найду убийцу?

Через десять долгих минут, которые Ева расхаживала по крохотной комнате, каждую секунду поглядывая на портал, она получила ответ:

1. На усмотрение гончего. Это ваша забота.

2. Не имеет значения.

3. Предоставить не могу. Убийца – один из участников. Кто – неизвестно.

4. Нет.

5. Аванс остается у гончего за проделанную работу.

Жду подтверждения заказа до 17:00. В случае отказа или молчания буду вынужден обратиться к другому.

На часах было четыре сорок пять.

«Вот урод. Ждал две недели, а теперь хочет, чтобы я приняла решение за пятнадцать минут. Он давит, загоняет меня в угол. Да, тысяча байтов позволяет ему диктовать свои правила. А если он еще и уверен, что у него есть то, ради чего я готова на все... Он знает, намекает мне противным шепотом: “Бери, пока дают. Ты же гончая, соглашайся. Такого предложения больше не будет”».

Ева сжала челюсти. Зашла на страницу заказчика – чистая, как первый снег. Создана две недели назад.

«Все это для меня? И кто же стоит за этим? Может, кто-то из семьи жертвы? Или тот, кто потерял любимого или любимую? О, дьявол, может, это кто-то из горожан и специально создал такой ник, чтобы сойти за островитянина? Он знает что-то про Марка, но ему нужна ответная услуга? Найти убийцу? Охрана у нас ни к черту. Всем плевать, что происходит на поверхности. Каждый день кто-то умирает, это давно перестало быть событием. Но не для тех, кто знал жертву. Но тогда откуда у него столько байтов?»

Ева прошлась рукой по длинным светлым волосам.

«У него нет этих денег, поэтому он и написал нереальную сумму. Он знал, что я выберу информацию о Марке, а не байты. Наверное, скопил двести байтов и готов отдать их, лишь бы узнать, кто убийца, и отомстить».

Ева посмотрела на часы – осталось десять минут, чтобы принять вызов.

«Но если я попаду в игру и выживу, то этот же заказчик сможет разоблачить меня как гончую. И тогда мне точно не жить. Или он вообще ничего не знает о Марке, а только манипулирует мной? Дьявол, дьявол, чертов дьявол!»

Ева сжала кулаки и стала чуть раскачиваться всем телом. Руки свело, а уверенности так и не прибавилось. Ей надо было успокоиться и все взвесить. Она ведь может и не выдавать себя в игре, попробовать выкрутиться.

Хотя бы попробовать.

Рискнуть всем, даже зная, что ее ждет. Как и всегда.

Она прикусила губу и почувствовала металлический привкус крови. Так жить больше нельзя. Поиски Марка и безызвестность день за днем сводили ее с ума. Все вокруг сводило с ума.

Ева поставила галочку и нажала на «подтвердить контракт». Но пообещала себе, что если и это не поможет найти Марка, то она остановится. Остановится навсегда. Что это будет ее заключительная попытка. Если она выживет, то начнет жизнь сначала. Без Марка и воспоминаний о нем.

Через полчаса в ее электронном кошельке чата уже было двести байтов, а в мыслях главный вопрос:

«И как же попасть в “Александрию”?»

Глава 3

Ева, надев линзы, скрывающие холодную голубизну глаз хроматиков и блокирующие восприятие тонов людей, вышла на улицу. Ей нужно было проветриться и прийти в себя. Сухой дерзкий ветер разметал длинные светлые волосы и норовил занести в глаза мелкие песчинки, которые каждый день утаскивал с руин. По асфальту танцевали обертки от еды, а Ева торопливо шла по улице, надеясь поймать передвижную закусочную. Купив быстрый обед, вернулась в квартиру. Запихнула в себя какую-то соевую гадость и запила очередным стаканом кофеина. Мозг обязан был начать работать. И желательно в нужном направлении.

Ева открыла сайт игры, и перед ней тут же всплыла яркая цветастая картинка Островов, на которой огромными буквами было написано: «МЫ ИСПОЛНИМ ТВОЮ МЕЧТУ». Вокруг надписи транслировались истории счастливых победителей. Крепкая девушка стояла у капсулы, а на глазах у нее были слезы. Мощный парень держал перед собой пропуск на Остров и широко улыбался, демонстрируя всем кривые зубы. Невзрачный высоченный мужчина сжимал в поднятой руке электронные ключи, опираясь боком на невысокий светлый забор. Он был на Острове, а за ним высился огромный дом, с виду уходящий вверх метров на шестьдесят точно. Вокруг вечное лето, зеленая натуральная трава, разноцветные дорожки из камня, голубое небо. От яркости цветов у Евы рябило в глазах.

Внизу страницы в онлайн-режиме показывало количество заявок в «Александрию», которые были поданы за все время. Цифры впечатляли. Более миллиона, то есть как минимум каждый десятый, если брать население от восемнадцати до шестидесяти лет, уже подался и ждет своей очереди. Но этого шанса можно прождать всю жизнь, а Еве надо попасть именно в десятый набор.

«Интересно, было бы заявок меньше, если бы рядом показывали тех, кто не дожил до финала и уже никогда не вернется на поверхность, – подумала Ева и выдохнула. – Это не имеет никакого значения, когда на кону стоит мечта».

Ева открыла сеть и стала искать информацию об участниках. Но нашла сведения только о девяти победителях прошлых туров. Посмотрела их сканы, почитала о них. Никаких закономерностей.

«Тогда по какому критерию отбираются участники? Есть ли эти критерии? И можно ли увеличить свои шансы?»

Ева всегда считала, что жертвовать жизнью в игре ради чертовых Островов – глупо. Но цену устанавливали не участники. Участники платили. Беспрекословно и с желанием.

«У меня нет цели выиграть, я могу не рисковать понапрасну. Значит, есть шанс выбраться живой. Пусть побеждают другие, борются за место в раю, а я покажу им, что не конкурент, прикинусь слабой, явно дам понять, что не буду претендовать на приз, когда придет время. Вот как я сделаю. Если попаду в игру».

Ева нажала на кнопку «ХОЧУ В ИГРУ», и на экране открылась анкета. Пролистала вниз, просмотрела множество вопросов. В самом конце была единственная кнопка «Отправить заявку», и больше ничего.

Она стала искать в чатах и пабликах, как заполнить анкету, чтобы попасть в «Александрию». Но выходили только бесполезные технические инструкции. Никаких дельных советов. А ей нужно было понять, как сделать так, чтобы ее анкету отобрали.

«Или у них правит рандом? Тогда мне крупно не повезло».

Ева включила на часах преобразователь голоса и позвонила гончему, который иногда помогал ей с сетевыми вопросами. Все звали его Взломщиком, кем он и являлся на самом деле. Кроме того, он умел молчать за небольшую плату. Совсем небольшую. Не прошло и трех гудков, как Взломщик ответил.

– Солнечного острова, Певец. Ты жив. Я рад, – произнес он, растягивая буквы.

– Привет. Как дела?

– О-у, – ответил он театрально, каким-то странным голосом.

– Работаешь? – уточнила Ева.

– Ноу, ноу, – ответил тот. – Я в завязочке. Мне тут работенку предложили официальную. Так что я легализовываюсь.

– Ясно.

– А чего хотел?

– Вопрос есть, – начала Ева.

– Я так и понял, – продолжал в той же манере он. – Когда вопросов нет, мне не звонят.

– Мне заказ поступил. Но есть нюанс.

– Какой?

– Надо попасть в «Александрию». В десятый тур.

– Откажись, – продолжал ерничать Взломщик.

– Не могу.

– Попрощаться звонишь?

– Не дождешься, – недовольно произнесла она. – Ну так есть варианты?

– Никаких.

– Поможешь – хорошо заплачу.

– Шикуешь, – протянул он.

– Ну так возьмешься? – начинала заводиться Ева. – Плачу сколько скажешь, без торга. Ты знаешь, я не подставлю. А потом легализовывайся сколько хочешь.

– Я бы помог, Певец. Но никак. Если были бы лазейки, как думаешь, я стал бы легализовываться? Ты бы уже ставки на меня ставил. Все взломщики и системщики, которых я знаю, пробовали пробраться во внутренности «Александрии». Но блок-система там как на Островах. Ни с какой стороны не протиснуться.

– Плохо. А как они анкеты отбирают, знаешь?

– Говорят, в два этапа. Вначале программно, потом рандом.

– Вот черт. То есть никак анкету не засветить?

– Без вариантов. Можешь даже не искать дальше, только время зря потратишь и байты.

– Жаль.

– А мне-то как. Сам жду приглашения.

– Что же делать? Мне очень надо попасть туда.

– Подай заявку и надейся на островное везение, – усмехнулся он. – Хотя... Слушай, я тебе контактик скину, парнишка был в игре. Пообщайся, может, он что подскажет.

– Победитель? – удивленно спросила Ева.

– Не-а.

– Но выжил и вернулся?

– Ага.

– Спасибо.

– Если попадешь на игру, да еще и выживешь, то с тебя оплата контакта.

– Договорились.

Ева отключилась. Получив контакт, сразу связалась с парнем. Но он отказался разговаривать по сети, а еще потребовал, чтобы его угостили пойлом.

Встречаться с ним было опасно, но выхода у Евы не было. Вечером она пришла в бар «Низина», купила два спиртовых коктейля и села за указанный столик, где ее уже ждал достаточно крупный, но слишком дерганый парень. Вся кожа на его лице и руках была испещрена затянувшимися порезами. Он стучал пальцами по пластмассовой столешнице и все время оглядывался по сторонам.

– Привет. Меня послал Певец, – сказала Ева. – «Привет» из «Александрии»? – она показала на шрамы.

Он усмехнулся. Улыбка приятная, но слишком слащавая.

– Частично.

– Ясно. – Ева пододвинула ему стакан, но все еще держала в руке, не спеша отдавать. – Певцу нужна информация.

Он обхватил ее ладонь своей и пристально посмотрел на собеседницу.

– Спрашивай, я весь твой. Пока не закончится пойло. – Он нервно рассмеялся.

Ева улыбнулась, и ее пальцы выскользнули из-под чужой ладони.

– Как ты попал в «Александрию»?

– Подал заявку, меня пригласили на отбор, а потом сразу забрали на игру.

– И никаких фишек? Может, ты заполнил анкету как-то по-особенному?

– Попасть – фигня. Лучше спроси, как выжить.

– Чтобы спрашивать это, нужно вначале пройти отбор. Певцу важно, чтобы я была там.

– В этом помочь не могу. Чистая случайность. Но мне кажется, что организаторы оценивают мотивацию игрока. Им важно, чтобы участник действительно грезил островами и был готов на все ради победы.

– Вот это хорошее примечание.

– Фотку прикрепи нормальную к анкете, запиши скан. Им нужно шоу. Ты должна быть заметной. – Он внимательно оглядел Еву. – Ты миловидная, публика таких любит. Только волосы распусти, не делай этот ужас.

Ева машинально потянулась к резинке, которая стягивала в хвост длинные пшеничные волосы.

– Вот вроде и все.

Ева принесла еще один полный стакан для собеседника, пока ее собственный так и стоял не тронутым.

– А теперь расскажи, как выжить.

– Нужно выбрать сильнейшего игрока и быть с ним в связке.

– Это и так понятно. Что еще?

– Покажи всем игрокам, что ты им нужна. Иначе тебя снесут в самом начале.

– Я думала, наоборот. Планировала прикинуться слабой. Показать, что я не соперник.

– Ты совсем, что ли? Зачем им слабак? Ты вообще игру смотрела?

– Пару раз.

– Советую пересмотреть все выпуски. Или хотя бы последние три. Игроки меняются, но все мыслят одинаково. Когда меня позвали на отбор, я занял у знакомых байты, купил все выпуски и посмотрел их. Отмечал, кого убирают первыми, прикидывал почему. То же самое и с теми, кто доходил до финала. Лишний раз не рискуй, везде ловушки. Будь внимательна, всегда есть подсказки. Если все это учтешь, можешь добраться до финала и попробовать выиграть. Или хотя бы выжить.

– Ясно.

– Оценивай всех не на эмоциях, а словно ты сидишь у экрана. Особенно себя. У меня шансов на победу не было, я сразу увидел несколько сильных игроков, с которыми было не справиться. Они боролись в финале. Один из них мертв, а я жив. Да, Острова мне не видать, зато я сижу перед тобой. Если попадешь в «Александрию», то твоя жизнь будет зависеть и от тебя, и от тех, кто рядом.

Ева вернулась домой, сняла линзы и одежду, развела сухой сок и села за анкету. Спустя два часа она потирала глаза и устало заполняла последние строки.

«И зачем им вся эта информация?» – ругалась про себя Ева.

Она уже ответила, где училась, работает или нет, чем занимается в свободное время, чем увлекается, о семье в трех поколениях, с указанием всех, кто жив, и их занятий. Целый блок по здоровью, нет ли у нее хронических заболеваний, аллергии, какой ритм сердца, давление – словно кто-то измеряет их каждый день! Ева даже не знала, какая у нее группа крови, что же говорить об остальном. Отдельная строка с вопросом, является участник хроматиком или нет. Кто же в этом признается? Ева поставила «нет».

Следом были странные вопросы о страхах, чувстве юмора, типе характера, об особых способностях и недостатках.

«Странно, что их не интересует цвет трусов, которые я ношу».

Несмотря на брань, которой Ева осыпала каждый вопрос, отвечала она старательно и развернуто. А в нужных местах из кожи вон лезла, чтобы показать, насколько хочет попасть в игру.

Ева еще никогда не заполняла такую длинную и странную анкету. Она вообще не любила, когда кто-то интересовался ее жизнью. Может, из-за того, что в ней было полно темных уголков, на которые она не желала проливать свет. Периодически Еве хотелось остановиться. Но она продвигалась все дальше и дальше.

Ева даже думать не хотела, что будет, если она не попадет в игру. Как это лишит ее и без того неустойчивого равновесия, которое она вернула себе после прошлой неудачи.

Она распустила волосы, надела единственную светлую прорезиненную футболку и сняла приветственный скан. Но изображение отправила старое, сделанное, когда ее глаза еще излучали счастье.

«Надеюсь, они решат, что я способна поднять рейтинги и принести много денег».

Ей оставался последний пункт анкеты, в котором нужно было написать, почему именно она достойна того, чтобы ее мечта сбылась. Вначале Ева хотела придумать плаксивую историю и расписать выдуманную несчастную жизнь, сложный путь и какие-нибудь неудачи. Правду о себе она никогда бы не стала раскрывать. Но передумала. Был и второй путь – написать, какая она талантливая и что умеет. Но и это показалось слабым доводом. Таких девушек и парней сотни тысяч, и все пишут про одно и то же. Ей нужно было то, что било бы прямо в цель.

Ева улыбнулась и напечатала: «Вам нужна именно я, потому что я готова на все ради мечты».

«Может, стоит с кем-то посоветоваться?» – подумала Ева, но тут же отмела эту мысль. С кем ей было советоваться? У нее не было друзей, только знакомые и те, кто готов оказывать услуги за байты. Звонить маме и говорить, что она хочет попасть в «Александрию», было самоубийством. Мама нашла бы тысячу или миллион способов отговорить ее, переубедить. А если бы узнала, что это опять ради Марка, то сдала бы в лечебницу, чтобы Еве промыли мозги.

«Лечебница не худший вариант», – усмехнулась Ева.

Она так устала жить с неутолимой жаждой вернуть Марка, от которой саднили и тело, и душа. В постоянном напряжении. В постоянном поиске. С навязчивым единственным желанием, которое не давало дышать, не позволяло спать ночами, преследовало ее каждую минуту, чем бы она ни занималась.

Ева еще раз прошлась по анкете и нажала «отправить». Перед ней появилась новая страница с соглашением о конфиденциальности, написанным такими мелкими буквами, что она сразу пролистала вниз, поставила галочки о согласии и вновь нажала кнопку «отправить». Страница обновилась, и девушка увидела заветные слова: «Первый шаг в “Александрию” сделан. Ваша заявка принята. Ожидайте ответ. Срок не предусмотрен».

Следующим утром Ева постоянно обновляла страницу «Александрии», то и дело заходила в личную почту, которую указала в анкете, и проверяла сообщения. К полудню в ящике скопились сотни рекламных рассылок, но заветное письмо никак не приходило.

«Меня не выбрали, – переживала Ева, не находя себе места. – Точно не выбрали. И не выберут. На что я надеялась? Мне никогда не везло. Никогда. А тут я с чего-то решила, что меня отберут из миллиона и поднесут на блюдечке билет в игру».

Ева чувствовала, что нужно отвлечься, пока она ничего не натворила. В таком состоянии она могла сорваться и ввязаться в бой, вновь выйти на ринг и отдаться забвению боли.

А если ей все же повезет и ее позовут на второй этап отбора? В каком виде она поедет туда? Ей нужно держаться и занять себя чем-то. Она просмотрела новости Островов, словно искала работу. Но за сутки ничего интересного не произошло. Все те же солнце, деревья, счастье.

«Самой, что ли, пробраться на Остров и устроить что-нибудь? – усмехнулась Ева. – Жаль только, что в таком случае искать будут меня».

Да и как туда попасть? Через облака к Островам можно добраться только в капсуле. Все остальные аппараты на подлете попадают в токовую сеть. Сколько таких уже рухнуло. Еще надо пройти контрольный пункт, предъявить пропуск или разрешение на работу. Иначе депортация на поверхность и пожизненный запрет. Или смерть. Говорили, что зачастую, чтобы не возиться с отчетами, нелегалов просто скидывали с Островов. Но это больше напоминало истории для устрашения, чем реальность.

Внутри Евы проснулись досада и гнев. Она подошла к окну и посмотрела в густые, вязкие облака. Ева их ненавидела за постоянство, металлический цвет всех оттенков, который преследовал повсюду, за то, что они прячут от нее солнце.

«Может, поискать работу на Островах? Хотя кто меня возьмет, без образования и рекомендаций? Замкнутый круг, спираль, которая никогда не прервется».

Ева вошла в городскую сеть и уставилась на главную страницу. Новости поверхности она смотрела крайне редко, в них показывали только боль и горе. А сегодня ей и так было слишком тревожно. Искать официальную работу на сайте городов она не хотела. Выбирать виртуальных друзей или парней – полный бред. Это не для нее. Она свернула страницу и вошла в хранилище. Посмотрела на единственную папку: «Марк».

Все данные, что в ней были, она собирала больше трех лет, просматривала их раз за разом, искала то, что могла пропустить. И вот опять открыла папку, зашла в заметки и стала перечитывать. Официально он нигде не числился, хотя Еве рассказывал другое. Марк говорил, что легально работает на островитянина и его компанию «Развитие», у которой были свои производства на поверхности. Но Ева купила списки сотрудников и не нашла его. Тогда откуда Марк получал ежемесячные выплаты, на которые они жили?

Когда вскрылся обман, Ева решила, что он был гончим. Это объясняло его просьбы о поиске человека на сканах. Но и эта гипотеза никак не подтвердилась. В чате гончих его не было, и никто о нем не знал. Ни одной зацепки. В день исчезновения Марк забрал свой портал. В нем наверняка были ответы. А еще он зачем-то взял документы.

«Кем ты был, Марк? Почему врал мне? Разве я не достойна была правды?»

Ева выключила портал и прошлась по комнате в пятнадцать квадратов, не разгуляешься. Можно выйти на улицу, но лифт барахлил еще вчера. А она не хотела возвращаться в воспоминания. Она бы не вынесла застрять в лифте одной. Ева посмотрела в окно. Сейчас бы пойти в парк, единственное место, где еще можно насладиться природой, красками пришедшей осени. Но, опять же, он всколыхнет воспоминания. Еще и за вход нужно отдать кучу денег. К черту деньги.

Она закрыла глаза и мысленно вернулась на четыре года назад, в тот день, когда Марк обнимал ее и вел по аллее парка. Ева слышала, как ветер играет листьями, чувствовала, как он раздувает ее волосы. Вдыхала запах трав и влаги, предвкушая начало дождя, который готов был вырваться из стальных туч.

– Ты прекрасна, как осень, – сказал тогда Марк. – Нет, я ошибся. Ты еще прекраснее. Ты ранняя осень.

По щекам Евы потекли слезы, но она сделала вид, что не чувствует, как соленые капли стекают по щекам. Прошла к кухне, взяла недопитый стакан мутного сока, глотнула и отставила в сторону. Слишком сладко. Приторно до омерзения. Развела кофеин, но его вообще невозможно было пить.

Вернулась к порталу, валявшемуся на разложенном диване. На самом деле диван давно сломался и его уже нельзя было сложить. Места в комнате стало катастрофически мало, но зато было удобно. Она вышагивала вдоль дивана, когда нервничала. От одного края шаг до душевой, еще шаг до кухни, еще шаг – и ты у двери.

Ева открыла почту и стала листать новую сотню насыпавшихся рассылок. Можно купить блокиратор, но к черту его. Все знают, что рекламу тоннами выгружают в сеть именно те, кто продает блокираторы. Они доводят клиента до бешенства и вынуждают приобрести абонемент. Но у Евы было много времени, которое можно потратить на что угодно, лишь бы не изныть от ожидания. Она пролистала десятки страниц с письмами и среди цветных кричащих тем заметила его: «ВЫ НА ПУТИ К МЕЧТЕ».

– Онеметь и не встать, – вскрикнула Ева и вскочила с дивана. – Да, да, да! Я сделала это!

Она закрыла глаза и тихо рассмеялась.

«Еще один шаг к тебе, Марк. Еще один шаг».

Чувство ликования было поразительно сильным. Словно она уже в финале. Эмоции бурлили в ней и заставляли улыбаться. Последнее время она так редко улыбалась, что это казалось чем-то непривычным и недосягаемым. Она словно стыдилась быть счастливой до тех пор, пока не узнает, что произошло четыре года назад.

Ева открыла письмо:

«Мы выбрали тебя, Ева, и скоро ты сможешь побороться за свою мечту. Путь к мечте будет сложным, извилистым, но увлекательным. Мы в тебя верим и приглашаем на финальный отборочный тур 11 сентября. При себе необходимо иметь УЛ. Ты готова отправиться в путешествие за своей мечтой?»

Ева усмехнулась.

«Сколько пафоса. Сейчас стошнит. Ладно. Я готова. Готова!»

Одиннадцатое сентября послезавтра. У нее было в запасе полтора дня. Если она пройдет отбор, то сразу отправится в игру. Ева решила последовать совету парня со шрамами и посмотреть игры. Понять, как вести себя, чтобы другие участники ее сразу не уничтожили.

В письме было три вложения. Открыв первый файл, Ева нашла правила участия в игре. Быстро пробежалась по ним взглядом. Слишком много мелкого шрифта, и очень сложные описания. Сухие, черствые инструкции, ничего непонятно, кроме того, что она и так знала. Во втором вложении к письму был билет на скоростной поезд «Ульро» до Пятого города. Отправление в девять вечера десятого сентября. А еще схема проезда и адрес места сбора. Она скачала все файлы на часы и открыла третью вкладку с названием «Особые условия».

«А вот и самое интересное», – подумала Ева и затаила дыхание.

На удивление, особые условия состояли всего из нескольких пунктов:

«„Александрия“ – игра, которая имеет единственную задачу: развлечь зрителей. Основной приз – путевка на Остров с правом проживания в предложенном доме. Участник имеет право отказаться от приза».

«Ага, конечно, так он и откажется. Рисковать жизнью, чтобы потом отказаться от награды. Они там что, перепили настоя?» – подумала Ева.

«Вся информация, связанная с „Александрией“, в том числе о ходе и результатах игры, а также иная дополнительная информация, переданная участникам игры, является конфиденциальной информацией организатора.

Участнику, прошедшему предварительный этап анкетирования, до подведения итогов конкурсной программы запрещается разглашение ее условий любыми способами, в том числе путем передачи сообщений, публикации изображений и сканов или иными способами по любым каналам связи.

В случае разглашения участником информации на любом этапе отбора до начала игры участник исключается из игры без права повторной заявки.

Участник принимает на себя все риски участия в игре, в том числе связанные с причинением вреда здоровью и летальным исходом.

Никакие претензии, связанные с ходом игры, местоположением, испытаниями, не могут быть предъявлены к организаторам. Все риски лежат исключительно на участнике.

Участник, давший согласие на прохождение игры, не вправе досрочно выйти из игры. Игра завершается только после определения победителя».

Ева прочитала текст и пожала плечами.

«Мы сами несем ответственность за себя. Ничего нового. Никаких претензий ни к кому. Только к себе. А то, что выходить из игры досрочно нельзя, я и так знала. Это одно из основных ее правил. Вызвался – иди до конца».

Единственное, что смутило Еву, – отсутствие обратного билета.

«Неужели если тебя не взяли, то ты возвращаешься домой за свой счет?»

Но ей нужно настраиваться только на лучшее. Она должна сделать все, чтобы пройти отбор.

Ева открыла шкаф, который висел над столом, и посмотрела на скомканные вещи. Вытащила из дальнего угла сумку, запихнула туда сменное белье. Достала контейнер с набором для обороны и извлекла из него пластыри с успокоительным. Вдруг придется кого-то усмирить. Один раз во время выполнения заказа она нашла мужика и оказалась с ним вдвоем в тупике улицы. Он был слишком нервным, а ей нужно было, чтобы он никуда не ушел. Пластыри сделали свое дело.

Ева взяла со стола любимый автоматический нож и тоже убрала в сумку. Она считала, что хорошая драка намного благороднее, чем удар ножом исподтишка. Но когда в анкете спросили, что она сделает, если придется защищаться и противник будет намного сильнее нее, то Ева открыто ответила: «Использую нож». Оружия она не боялась, крови тоже. Скорее испытывала нежелание использовать его. Но перед лицом опасности все меняется. Она это знала. Хватаешься за любой способ выживания. И в первую очередь за тот, к которому давно привыкла.

Ева положила в карман сумки блок питания, – ей нужно, чтобы часы всегда могли записывать разговоры с участниками. Поскольку убивать она никого не собиралась, то нужно было не только вычислить убийцу, но и записать признание.

Она нашла в ящиках под столом удостоверение личности, или, проще, УЛ, как все его называли, и запихала в боковой внутренний карман. Без него она даже до места сбора не доберется, повсюду постовые, которые только и делают, что проверяют УЛы.

Ева взглянула на сумку.

«Вот и собралась, что еще стоит взять? Интересно, нам разрешат прихватить в игру свои вещи или нет?»

Ева вернулась на диван и подключила доступ к предыдущим играм. За ночь она просмотрела в ускоренном режиме пять состязаний и поняла следующее:

Каждый тур «Александрии» уникален и посвящен сказке прошлых веков. Угадать невозможно.

Всегда разные локации, и до трансляции никто не знает, где будет происходить игра. Она может быть на поверхности или на Острове, в океане, в воздухе, да где угодно.

Какие будут задания, тоже никто не знает. Но они связаны с темой тура. Интересно, участников подбирают под сказку или это не имеет никакого значения?

В двух играх участникам позволяли взять с собой одну вещь. В остальных такого условия не было.

В «Александрии» три этапа.

На кону стоит жизнь. Можно погибнуть на испытании, на голосовании или в финале.

Убивать другого участника самостоятельно до финала – запрещено. Это радует, особенно когда один из соперников – убийца. Но можно подставить, заманить в ловушку или, самое интересное, проголосовать. Набрав определенное количество голосов, игрок умирает. То есть нужно быть в группе с другими, чтобы уменьшить этот риск. Голосовать можно бесконечное количество раз, но только в первых двух этапах. В финале этой опции нет.

Участники убирают либо самых слабых, либо тех, кто идет против большинства и мешает остальным.

Вначале люди стараются держаться вместе, сохраняют «полезных» игроков. А вот ближе к финалу каждый сам за себя. Тут и начинается самое интересное.

Глава 4

Поезд в Пятый город отъезжал только вечером, поэтому Ева решила заглянуть в веб-бар, где собирались гончие. Она натянула на себя черные прорезиненные штаны, в задний карман положила нож, надела майку и темно-синюю непродувайку с капюшоном. С такой одежды проще стирать городскую пыль. Вставила линзы, без которых не выходила на улицу с самого детства, и вспомнила слова мамы, что ее слишком пронзительный взгляд ярко-голубых глаз стоит прятать от окружающих.

«Будь как все, и лучше никогда не пользуйся косметикой. Яркий раскрас может вызвать ненужный тебе интерес», – не уставая повторяла мама. Но при этом никогда не говорила с Евой о ее особенности, вынуждая быть одинокой, оторванной от всех, чужой.

Ева взяла лайнер и нарисовала черные стрелки на веках, смазала губы темным кремом и завязала волосы в тугой хвост. Набросила капюшон и глубоко вздохнула. Это была ее броня, чтобы никто не преграждал дорогу, не приставал и не лез в душу. К отбору она сотрет черные линии в уголках глаз, как и черный тон, покрывавший губы. Но до этого еще целые сутки, сейчас она могла быть собой.

Надела доходившие до середины голени подошвы на мощной платформе. Она была высокой, но утяжеленная обувь всегда отлично помогала при обороне. Ночами на поверхности было и так опасно, а гончим приходилось учитывать дополнительные риски. Поэтому Ева научилась защищать себя. Всеми доступными способами. Ее тело стало крепче и суше, на ладонях теперь всегда были мозоли от тренировок в подвале. Вместо небольшого животика появился жесткий пресс. Жаль, она давно не участвовала в боях и не выходила на ринг последние три месяца, пока гонялась за очередным призраком. Ева безумно соскучилась по тем ощущениям, которые испытывала, выходя на бой. Всплеск адреналина. Только ты и твой противник. И больше никого и ничего. В эти мгновения она могла забыть о другом мире, который существовал за канатами. Иногда ей казалось, что только три вещи приносили ей истинное счастье – петь, быть с Марком и драться на ринге, заглушая мысли и воспоминания.

Ева взяла сумку и отправилась в ближайший от вокзала бар. Народу было мало, она купила энергетик и пошла к звуконепроницаемой веб-кабинке. Закрылась, достала портал, надела портальную маску и подключилась к веб-бару в качестве Певца. Теперь те, кто тоже был подключен, видели белозубого кудрявого накачанного брюнета, который широко улыбался. Ева огляделась и нашла знакомых гончих. Их называли близнецами, потому что они всегда выполняли заказы вместе. Да и имена у них были Старший и Младший. Насколько Ева знала, у них действительно была разница в возрасте. А вот были ли они братьями, никто сказать не мог. Но в веб-баре их прототипы выглядели копией друг друга, только цвет волос разный, у Старшего – черный, у Младшего – красный.

– Тук, тук. Можно к вам? – спросила Ева.

– О, Певец, – ответил старший. – Вернулся из небытия?

– Как видишь.

– Ты сегодня слишком переборщил с красотой, – усмехнулся младший. – Мы тебя могли и не узнать.

– Но узнали же. Решил чуть преобразиться.

– Это хорошо. А что пропадал? Пытался легализоваться?

– Думал, смогу жить без вас. Но до смерти соскучился, – сказала Ева.

В общении с гончими она всегда говорила от мужского лица. Лишняя осторожность не повредит.

Близнецы одновременно хихикнули, и Ева тоже улыбнулась.

– По делу или отдохнуть? – спросил Старший.

– Хотел поспрашивать. Мне тут работу предложили.

– Работа – это байты. Без них никуда. А мы только заказ закрыли, вот сидим, отмечаем.

– Кого нашли?

– Любовника одной дамочки с Острова. Муженек не рад, что она зачастила на поверхность.

– Ясно. А вы когда-нибудь настоящих преступников искали?

– Конечно.

– Постоянно. Стоит кому-то попасть на Остров, так и норовят что-то вынести. А недавно нашли парнишку, который взломал кошелек островитянина и все байты с него себе перекачал, – возбужденно ответил Старший.

– Полный дурак, мы его за день отыскали, – добавил Младший.

– Я не про таких.

– А про каких тогда? – удивился Старший.

– К примеру, убийцу.

– Шутишь, что ли? Убийцами мы не занимаемся.

– И тебе не советуем, – вновь добавил Младший.

– А кто-нибудь берется за настоящих преступников?

– Наверное. Но мы не знаем. Не рискуй. Грязно это все. Если ошибешься, то, считай, собственными руками погубишь человека. Наказание – уже не пожизненный запрет доступа к Острову, как за мелкие нарушения. А смертельная инъекция. Я бы не стал.

– И это очень опасно. Если он убил кого-то, то представь, что сделает с тобой, – опять влез Младший. – Тут и так выживаешь каждый день на поверхности. Зачем тебе дополнительный риск?

– Да. Наверное. – Ева глотнула энергетика. – А вы подавались в «Александрию»?

– А то. Конечно. Но пока тишина.

– Но выиграть-то может только один из вас.

– Знаем.

– Как поступите?

– Где один, там и второй. – Старший широко улыбнулся. – Что-нибудь придумаем.

Ева выпила свою порцию, попрощалась с близнецами и вышла из веб-бара. Она еще немного посидела в кабине, обдумывая, как ей поступить. Но вскоре встала и направилась на вокзал. Зайдя в небольшое здание, сразу почувствовала дурноту. Не любила она места, где повсюду кишели люди. Хотя казалось, что сегодня их как-то меньше, чем два месяца назад. Тогда было не протолкнуться. Вокзалы во всех городах – место не только чтобы уехать и приехать, но и пережить еще один день хоть под какой-то крышей. Она протиснулась к электронному регистратору, отсканировала билет, УЛ и прошла через постовых и турникет. В зале отправления людей оказалось намного меньше. Металлические стулья пустовали, у стен никаких сумок и сидящих на них людей. Ева выдохнула и прошла к автомату с напитками. Выбрала маленькую порцию чая с сахарозаменителем.

«Могу себе позволить», – решила Ева и прижала часы к сенсору для оплаты. Тут же выехал стакан кипятка с двумя листиками. Она вдохнула ароматный пар – сладкий, цветочный. Настоящее удовольствие.

Утром поезд прибыл в Пятый город. Ева открыла схему. Тратиться на проезд не хотелось, и она решила добраться пешком. Через несколько часов она стояла у дверей огромной высотки, стремившейся к облакам.

«Хорошо бы зайти куда-то и привести себя в порядок, стереть стрелки, расчесать и распустить волосы».

Ей нужно было выглядеть более миловидной и не отталкивающей. Но желание побыстрее найти место сбора пересилило. Неизвестно, сколько человек приглашено. Может, ей придется стоять в длинной очереди среди сотен, а то и тысяч претендентов.

«Тогда найду туалет поблизости к отбору и уже там приведу себя в порядок».

Ева вошла в здание и ошарашенно уставилась на мельтешащих туда-сюда людей. Все были одеты в синие комбинезоны и белые кофты. Волосы у девушек заплетены в косы, ни одна волосинка не торчит. А парни коротко и аккуратно подстрижены, лица начисто выбриты. Обычно мужчины на поверхности не заморачивались с прическами и растительностью на лице. Но не в этом здании. Ей показалось, что она попала в отель на Острове, где движение никогда не останавливалось. Они с Марком смотрели записи и мечтали, что когда-нибудь отправятся туда.

Воспоминания встали поперек горла, но Ева с силой сглотнула их и еще раз огляделась. Слишком чисто, полы натерты до блеска, а лампы по периметру потолка светили белым ярким светом. Ева вдохнула сладковатый аромат, который витал в воздухе. Эта картина выбивала ее из колеи, уносила из привычного серого мира. Она обернулась и посмотрела в окно – все тот же город, мусор, который гнал ветер, люди, прятавшие лица за поднятыми воротниками. Но внутри все было иначе, и это только усиливало смятение.

Ева выпрямилась, откинула капюшон и пошла к большому порталу, на котором было написано «АЛЕКСАНДРИЯ. ИНФОРМАЦИЯ». Она нажала на экран, и перед ней появилось милое лицо виртуальной девушки с заплетенными в косу каштановыми волосами. У нее были неестественно зеленые глаза и длинные черные ресницы, которые хлопали по нижним векам, делая из нее живую куклу.

– Добро пожаловать в «Александрию», – сказала девушка. – Отсканируйте УЛ, чтобы перейти в основное меню.

Ева повиновалась, после чего девушка улыбнулась еще шире.

– Озвучьте ваш вопрос.

– Я пришла на отбор в «Александрию».

– Уточняю информацию. Ожидайте, – сказала она.

Ева подождала какое-то время, но портал словно завис, а потом экран и вовсе потух. Ей пришлось начинать сначала. Она пробудила девушку, отсканировала УЛ и сказала, что пришла на отбор в игру.

– Я очень тороплюсь, – не выдержав, добавила Ева.

– Ожидайте, – выдала вновь программа и отключилась.

Еву потряхивало. Попробовала обратиться к людям, которые бегали из стороны в сторону по огромному холлу, но все отправляли ее к порталу информации. Ей хотелось заорать так громко, чтобы остановить мельтешение и привлечь к себе внимание. Она вымоталась, ноги гудели и отваливались от бессонной ночи в неудобном кресле поезда и долгой дороги до здания. Ева хотела есть, потому что ничего не взяла с собой, а по пути ей не попалось ни одной передвижной закусочной. Руки устали держать сумку, ей было душно, словно в помещении стояла июльская жара, и вдобавок она хотела в туалет. Но Ева молча вернулась к бесполезной машине, сделала глубокий вдох и постаралась сдержать себя, начав все по новой. Результат был тот же, ей сказали ожидать. Только вот чего, кого и сколько – было совершенно непонятно.

Прошло еще десять минут. Никто к ней так и не подошел. Она вновь обратилась к порталу.

– Мне нужно на отбор, – на повышенном тоне произнесла Ева.

Но виртуальная девушка продолжала повторять одно и то же.

– Ожидайте.

– Сколько? – тут же спросила Ева.

– За вами спустятся, – в этот раз добавила программа.

Еве хотелось ударить по экрану и увидеть, как разбегаются трещины и волны по жидкому стеклу, повалить его набок и поколотить ногой. Но она поджала губы и отошла в сторону, от греха подальше. Когда она стала такой нервной и озлобленной?

Люди шныряли мимо нее, а Ева продолжала ждать. Взглянула на часы – прошло уже сорок семь минут. Больше терпеть она не могла. Вернулась к порталу и спросила:

– Где туалет?

– Туалет только для работающих в здании, – с улыбкой ответила девушка.

Ева ударила по боковой панели.

– Соедини с оператором. С живым человеком, – вскрикнула Ева.

– Ожидайте, – произнесла девушка и замерла, через несколько секунд другой голос из портала спросил:

– Чем я могу вам помочь?

– Я пришла на отбор, но с порталом что-то не так, я жду уже час, и никто не приходит за мной и не говорит, куда мне идти. А еще мне очень нужно в туалет, – зло прошипела Ева. – Еще пять минут, и я за себя не ручаюсь. Начну игру, в которой никто уже не встанет у меня на пути.

– Минуточку. – Девушка отключилась, а перед Евой на экране осталось кукольное лицо. – Ожидайте, сейчас за вами спустятся.

Ева пыталась успокоиться, но ей безумно хотелось сбежать из этого места. Однако вскоре из одного коридора в холл вышел взрослый мужчина, напомнивший ей чем-то отца – седеющие волосы, серьезный настороженный взгляд, на лице щетина. Тело крепкое, чуть ссутуленные широкие плечи, и черный костюм, который его явно молодил.

– Ева?

– Да.

– Пройдемте за мной.

– Слава Острову.

Они прошли через турникеты и на лифте поднялись на сорок пятый этаж, а там продолжили путь по длинному, бесконечному коридору. Ева смотрела на двери и электронные экраны с номерами и названиями отделов.

«Неужели они все работают на игру?»

И вот на стене рядом с серой дверью появилась табличка «На отбор», но мужчина прошел мимо и направился дальше.

– Простите, но мне на отбор, – сказала Ева, остановившись.

– Я знаю.

– Но тут написано...

– Нам дальше.

– Вы уверены? – настороженно спросила Ева.

Он обернулся и сердито посмотрел на нее.

– Я-то уверен. А ты?

Ева замолчала и пошла за ним. Справа появилась дверь с буквами «ТК».

– Извините, можно я на секундочку?

Мужчина пожал плечами. Ева оставила сумку на полу в коридоре, хотела попросить, чтобы он присмотрел за вещами, но осеклась. Кто будет красть сумку в таком месте? Или найдутся дураки? Мужчина слишком пристально наблюдал за ее действиями; Ева скованно улыбнулась и спряталась за дверью туалетной кабины. После облегчения она распустила и расчесала волосы, стерла стрелки с век и надела на лицо милую улыбку.

Они дошли до самого конца коридора, мужчина открыл дверь без опознавательных знаков.

– Ожидай здесь. Скоро тебя проводят на отбор, – бросил он небрежно и ушел.

Ева устроилась на светлом диване и осмотрелась. Справа от нее была стойка, за которой сидела симпатичная девушка лет двадцати.

– Энергетик, кофеин или воды?

– Воды, – ответила Ева.

– С примесями?

– Лучше без.

Девушка ушла и вернулась с бутылкой, которую протянула Еве.

– Приготовь УЛ, скоро тебя пригласят. Сумку можешь поставить за той дверью.

– Спасибо.

Ева жадно глотнула, после чего потащилась к указанной двери, которая отъехала, как только Ева встала перед ней. В маленьком помещении загорелся яркий свет. По периметру стен были протянуты штанги, а на полу стояли пять разных чемоданов и две черные дорожные сумки.

«Всего семь. Я восьмая, а сколько будет еще? – задумалась Ева. – Те, у кого нет сумок, тоже наверняка есть. И те, кто уже прошел отбор или, наоборот, не прибыл. Жаль, участникам нельзя рассказывать подробности о том, что не показывают зрителям. Так бы я знала, к чему быть готовой».

Ева вернулась в приемную, где, кроме нее, никого не было. Она ожидала увидеть очереди желающих, которые тянутся по коридорам, но, может, на отборочный тур вызывают немногих? Это было в ее пользу, значит, основная задача уже выполнена – ее выбрали. Теперь надо собраться и показать, что она достойна участвовать в игре. Но что она могла им предложить? Она так и не придумала убедительную речь. А еще ей надо вжиться в свою роль неудавшейся певицы. Хотя это была вовсе не роль, вот только причиной всех несчастий были не обстоятельства, а она сама.

Ева широко растянула губы, репетируя искреннюю и самую открытую улыбку на свете. Сглотнула, вытерла об одежду вспотевшие ладони и постаралась успокоиться. Через полчаса ее пригласили в одну из комнат.

За следующие три часа Ева прошла три изнурительных этапа отбора. На первом с экрана портала, занимавшего всю стену, на нее смотрел виртуальный хмурый мужчина. Он допрашивал по анкете, задавал уточняющие вопросы и все время недоверчиво вглядывался в нее. Она заметила, что на нее направлен сканер. Уточнила, и оказалось, что ее не только записывали, но и анализировали. Этот прибор позволял улавливать колебания эмоций и выявлять ложь. Ева старалась вести себя решительно, верить во все, что говорила, играть свою роль. Она часто примеряла на себя разные маски, когда выполняла заказы. Но тогда это была всего лишь работа гончей за байты. А этот заказ был каким-то личным и совершенно другим. Она нервничала, силой удерживала себя, чтобы не ерзать на стуле и не трогать распущенные волосы, которые так и хотелось завязать в узел. А еще нужно было улыбаться, изображать радость и предвкушение.

На втором этапе на экране появилась миловидная женщина в деловом костюме. Девушка из приемной принесла стакан с мутной жидкостью и попросила выпить. Ева попыталась отказаться, но женщина в портале пояснила, что это обязательное условие отбора. А на вопрос, что это, только улыбнулась.

«Неужели они заставляют пить смесь для допросов?» – подумала Ева, держа стакан в руке. Мало им сканера, который и так должен показать, если человек врет. Еще и этот напиток в придачу. Она знала от гончих, что охранники правопорядка пичкают подозреваемых специальной смесью, чтобы они выбалтывали все. Кто-то даже доставал такую смесь для определенных заказов. Но, по отзывам, она не работала. А может, им продавали не то, что обещали. Охранникам-то претензии не предъявишь. Но она ведь не на допросе.

Женщина давяще смотрела то на Еву, то на полный стакан, то на часы. Выхода не было. Ева выпила все в несколько больших глотков. На вкус жидкость была кислой, и у Евы свело челюсти. Она сглотнула и постаралась улыбнуться, молясь про себя, чтобы ей не задавали никаких вопросов про заработок. Иначе не выкрутиться.

Как оказалось, женщину интересовала совершенно иная информация. Она спрашивала, о чем Ева мечтает, как себе представляет воплощение мечты, чего хочет достичь. Ева вспоминала Марка и рассказывала только про их общие планы. Она постаралась выкинуть из памяти последние годы и вернуться в прошлое, в свою сказку. На вопрос, на что Ева способна ради мечты, она ответила – на все. И это была правда. Ева была готова на все. Затем женщина спрашивала о страхах и о постыдных поступках, которые Ева совершила. Пришлось приоткрыть дверь в темную комнату. Признаться в том, что она боится сдаться и презирает себя за ту жизнь, которую ведет. Рассказать о необъяснимом чувстве вины, которое медленно, но верно подтачивало ее изнутри. Ева поведала, что участвовала в боях и что боль стала частью ее жизни. Хорошо, что работу гончей она никогда не относила ни к страхам, ни к плохим поступкам, иначе выдала бы и про это. Было сложно остановиться, и она продолжала говорить, выливая все, что наболело, те чувства, от которых было сложно дышать. Она даже рассказала, что единственный мужчина, которого она любила, бросил ее четыре года назад, бесследно исчезнув с поверхности. И о том, что ей стало плевать на всех остальных и на себя саму.

С каждым вопросом женщина продвигалась все глубже в самое нутро Евы, тормошила чувства, словно искала сильные и слабые стороны, настоящую Еву, спрятанную под сотней масок. Голос женщины был мягким и спокойным, при этом в нем чувствовалась уверенность. Ее слова обволакивали и погружали в безопасное пространство, где можно было высвободить все, что накопилось. И Ева потеряла контроль, оторвалась от реальности, она то говорила без остановки, то замолкала, меняла тему, рассказывая совершенно разные истории. Она даже призналась, что до сих пор ищет Марка всеми доступными способами. И что был момент, который так и не стерся из ее памяти. Она чувствовала, что должна была поступить иначе. Но не поступила.

После второго этапа ей дали перерыв в десять минут, а затем проводили в тот же кабинет, но с экрана на нее смотрели уже пятеро. Тот мрачный тип, что проверял анкету, женщина, которая лезла в душу, и еще трое мужчин, разодетых в костюмы.

«Точно с Островов, – подумала Ева. – Их за километр видно».

Изображение одного из мужчин располагалось в центре, он был толще остальных и постоянно оттягивал воротник рубашки от мокрой широкой шеи.

Еве предложили показать свои таланты. Она насторожилась. Можно было продемонстрировать приемы боя на ринге, но они вряд ли это одобрят. Еще она могла рассказать о методах, которые используют гончие, чтобы выполнить заказ. Но Ева была уверена, что от нее ждут совершенно иного представления. И она постаралась сдержать ехидную ухмылку. В анкете Ева выставляла себя певицей, которая пока не добилась успеха. Когда Ева отвечала на вопросы, то даже не думала, что ей придется демонстрировать умения. Она не знала, что они захотят услышать, как она поет. А петь – это последнее, чего она хотела.

– Мне бы подготовиться, – скованно улыбнувшись, произнесла Ева голосом скромницы.

Но тучный мужчина резко ответил:

– Так ты будешь петь или у тебя есть множество предлогов, чтобы этого не делать?

– Буду, – уверенно выдала Ева.

Но внутри все дрожало и сжималось. Она не пела четыре года, с того самого дня. Не могла переступить через воспоминания. Ева вздохнула, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. Убрала руки за спину, пряча дрожь.

– Микрофон? – спросила Ева, в поисках любого предлога, чтобы оттянуть момент.

– Нам неважно, как ты поешь. Мы хотим увидеть, насколько ты готова выкладываться, – мягко произнесла женщина.

Ева кивнула и попыталась сглотнуть. Как назло, во рту все пересохло.

– Можно воды? – спросила Ева и закашлялась.

Через несколько секунд в комнате вновь появилась девушка из приемной и протянула Еве бутылку. Ева медленно глотнула, чтобы как-то остудить разгоряченную голову. Если она не станет петь, то точно не пройдет отбор. Они решат, что она слабачка и не готова даже на это, чтобы приблизиться к мечте. Но предать свою клятву?

Мужчина кашлянул. Ева оторвалась от бутылки и поставила ее на пол у стены. Она сжала губы, сдерживая злость на себя и на них, встала перед экраном, закрыла глаза, вернулась в прошлое и стала тихо петь единственную песню, которая в такие моменты звучала в ее мыслях.

Когда Ева допела, то открыла глаза и увидела мягкую улыбку на лице женщины. Лица мужчин не выражали никаких эмоций. И тогда она выдохнула, решив, что провалилась. Тучный мужчина вновь заговорил:

– Это все, на что ты способна?

– Нет, конечно, нет. Я способна на большее, – торопливо проговорила Ева, мысленно перебирая, что она могла им предложить.

«Может, упасть и начать отжиматься? Или сделать колесо? Что, черт возьми, им еще нужно?»

Паника начинала заполнять ее мысли.

– Вам показать еще что-то? – хрипло спросила Ева.

– У нас закончилось время, – резко ответил мужчина. – Ожидай в коридоре.

«Твою же!» – выругалась про себя Ева.

Она почти мило улыбнулась и вышла, хлопнув дверью. Ева нарушила свою клятву, а у них время закончилось? Хотелось высказать все, что она думает про чертову игру, послать всех в ад, пожелать, чтобы они навечно остались на поверхности. Ева мысленно произносила тираду, выплескивая свою злость. Но, когда слов для других не осталось, внутри уже плескались безнадежность и обида на саму себя. Эти люди были ни при чем. Это она провалилась. Она подошла так близко, и нет бы сделать сразу то, что нужно. Она устроила весь этот концерт с водой и сомнениями. Шанс был такой реальный, прямо перед ней, а она его упустила. Не смогла схватить и крепко держать до самого конца. Надо было указать в анкете, что она дерется на ринге.

«Интересно, что бы они тогда попросили продемонстрировать? Как разбивать нос противнику? Или запрещенные удары?»

Ева прошла до дивана и рухнула на него, спрятав лицо в ладони.

– Эй, ты как? – спросил приятный мужской голос.

«А что, не видно?» – хотела сказать Ева, но промолчала.

Она подняла голову и глянула на незнакомца. Красивый, высокий, накачанный парень, улыбаясь, смотрел на нее. Одет он был в белую обтягивающую футболку и светлые резиновые штаны.

«Видимо, зарабатывает нормально, белый – очень непрактичный цвет».

На ногах у него были белоснежные литые подошвы с утолщенным нижним краем.

Ева тихонько хмыкнула и подумала: «Трудится на Островах? По поверхности в таких не походишь, сразу станут серыми и заляпанными».

Его появление отвлекло ее от гнетущих мыслей, и она попыталась чуть улыбнуться. Но во рту все еще стояла засуха.

– Пить хочешь? – спросил парень, словно прочитал ее мысли.

Ева кивнула, ее вода осталась в кабинете. Парень протянул бутылку.

– Я не пил из нее, запасная.

«Запасная? Кто же ты, парень? Отдаешь целую бутылку чистой воды без примесей незнакомой девушке».

– Спасибо, – прохрипела Ева и сделала несколько больших глотков. Закрутила крышку, но бутылку не отдала.

– Ты как? – вновь поинтересовался он, все еще стоя напротив нее.

– Бывало лучше.

– А что так?

– Провалилась, – удрученно ответила Ева.

– Тебя не взяли? – удивился парень.

– Пока не знаю. Скорее всего, нет.

– Жаль. А меня взяли.

Ева внимательно прошлась по нему взглядом.

«Может, он убийца? – тут же подумала Ева. – Нет. Слишком красивый и “чистый”».

Убийц она до этого вживую никогда не видела, но и представляла их как-то иначе.

– Поздравляю, – буркнула она.

– Не парься. На игре жизнь не заканчивается.

– Ага. – Ева хмыкнула, прощаясь с надеждой.

– Ну все, я погнал. Размещение за городом и подготовка к старту. Здорово, да?

– Класс, – без эмоций сказала она.

– Ева, пройдите в кабинет, – произнесла девушка, прерывая повисшее в приемной молчание.

Ева поднялась и, волоча ноги, направилась в комнату. Шла медленно, словно на оглашение приговора.

«Вот был шанс... И вот его уже нет».

Она вошла в помещение, плечи опущены, голова поникла, все силы ушли на моральное угнетение себя.

«Вернусь домой и пойду на ринг. Надо вытряхнуть из себя всю эту пыль».

– Ева, – произнесла женщина.

Ева подняла голову и посмотрела на своих судей. Нужно было улыбнуться, но губы отказывались изображать что-то кроме досады.

– Голоса разделились. Миллионы человек хотят попасть в «Александрию». Миллионы человек следят за играми, болеют за своих героев.

«Бла, бла, бла. Я знаю, что провалилась. Знаю. Заканчивай уже свою важную речь и давайте расходиться», – думала про себя Ева.

– И только единицы доходят до этапа отбора. Сегодня ты сомневалась, и это сбило нас с толку. На первом и втором собеседовании ты так горела мечтой, так рвалась в игру. Если мы дадим тебе этот шанс побороться, ты нас не подведешь?

«Что? Она серьезно меня спрашивает или шутит?»

Они все уставились на нее, и Ева тут же нервно растянула улыбку и с надеждой посмотрела на женщину и хмурых мужчин.

– Я не подведу, обещаю! – громко выговорила она. Ей казалось, что язык заплетался, но слова звучали на удивление четко и бодро.

– Ты готова на все ради мечты? – грубым голосом спросил тучный мужчина.

– Да, да и еще раз да! – выкрикнула Ева.

– И никаких отговорок?

– Ни одной.

– Мы тебе верим, – мягко сказала женщина. – И мы тебя поздравляем, ты в игре. Ты в «Александрии»!

Они все вяло захлопали, а Ева шумно выдохнула, словно все эти минуты не дышала. Она согнулась пополам, уперевшись руками в колени.

«Я сделала это, Марк, ради тебя, ради нас! Я в игре!»

Ева выпрямилась, на ее лице красовалась улыбка.

– Спасибо, – сказала она, втягивая в себя воздух. – Спасибо.

Ева была безумно рада. Да, ей предстояла игра на выживание, где на кону будет стоять ее жизнь. Но она чувствовала сиюминутное счастье и омерзительную жажду оказаться в «Александрии». Показать все, на что она способна.

– А сейчас ты отправишься отдыхать в перевалочный пункт, где собираются все участники десятого тура «Александрии». Желаю тебе не только выжить, но и исполнить свою мечту! – добавила женщина.

«Надеюсь, она того стоит», – подумала Ева и вышла из кабинета.

Глава 5

Еве все еще не верилось. Она прокручивала в голове раз за разом слова судей. Странно, но ей хотелось вопить на весь этаж о том, что она прошла. Рассказать всем и каждому о том, что она попала в «Александрию». Нажать на часы и позвонить Марку, сказав: «Я смогла. Меня выбрали. Ту, кто подал заявку, преследуя свои цели».

А может, она хотела попасть в «Александрию» для себя, но боялась в этом признаться? Всеобщая лихорадочная одержимость игрой вызывала раздражение, но, как вирус, могла заразить каждого. Видимо, она заразила и Еву. Ведь она все так же продолжала ликовать внутри себя.

Ева вернулась в приемную. Нужно было забрать сумку и написать заказчику, что она попала в игру.

«Надеюсь, общение в чате до начала игры не запрещено? Или запрещено? Вылететь из-за этого было бы беспредельно глупо».

Ева еще подумала над этим и решила не писать. Отчитается после того, как пройдет игру.

«Надо было хоть кому-то рассказать о моем участии. Пусть бы сделали ставку не на победу, а на выживание. Может, еще и денег подзаработала бы. Но теперь, наверное, уже не стоит даже пробовать».

Ева украдкой огляделась и открыла на часах почту, но перед ней был только белый экран. Попробовала зайти в сеть – не работает. Ева подошла к девушке за стойкой.

– У меня не работает сеть. Не знаешь, в чем проблема? – спросила Ева.

– Запрещено. Ее у нас нет.

«Видимо, это сделано для таких ушлых, как я. Чтобы избежать любой утечки».

– Я прошла, – зачем-то сказала Ева. Ей захотелось произнести это вслух, услышать, как звучат эти слова.

– Поздравляю. Ты одна из немногих.

– Да?

– Ага. Иногда тут сутками толпятся. Но выбирают только особенных, тех, кто достоин, кто способен.

Улыбка Евы растянулась.

– Судьи сказали, что мне нужно попасть в перевалочный пункт. А я так обрадовалась, что даже адрес не спросила.

– Не переживай. Олег тебя отвезет.

– Класс, – выдохнула Ева, при этом размышляя, кто же такой Олег и где его искать. Она хотела уже озвучить все вопросы, но в коридоре появился мужчина, который привел ее сюда. Лицо мрачно-серьезное, губы поджаты.

– Пошли, – сказал он.

Ева посмотрела на него и улыбнулась, но тот не реагировал. Она молча забрала сумку, заметив, что в комнатушке остался всего один чемодан. Значит ли это, что все остальные прошли отбор?

Мужчина повел ее по коридору, но свернул в другую сторону, не туда, откуда они пришли.

– Вы Олег?

– Да.

– Я Ева.

– Знаю.

– А куда мы идем?

– В подземку. Спуск на другом лифте.

– Помчим на капсуле?

– Нет.

Его настрой портил Еве настроение. Но она не хотела так быстро сдаваться.

– Меня взяли!

– И так понятно, – хмуро ответил он.

– Это же круто!

– Наверное.

– Могли бы и порадоваться за меня. Вдруг я выиграю и переберусь жить на Остров. Буду богата и знаменита.

Он только кивнул.

– Что-то не так? – настороженно спросила Ева.

Олег остановился посреди коридора, повернулся к ней и грозно посмотрел, буравя пристальным взглядом.

– Знаешь, стать звездой не так-то просто, Ева. Тебе еще надо выжить и победить. Ты на это способна?

Ева сняла с себя надоевшую улыбку и посмотрела на него надменно и холодно. Так, как глядела на тех, кто пытался показать ей свое превосходство, кто не верил в нее.

– Вы не представляете, на что я способна.

– Ну тогда ладно, – ответил он и пошел дальше.

«Странный тип», – подумала Ева, смотря ему в спину.

Они вошли в лифт и поехали на минус второй этаж, а там прошли по пустынной парковке до вездехода. Мощное черное стекло покрывало стальной корпус, превращая его в литую огромную каплю.

«Зачем они затемняют окна, когда на улице и так всегда мрачно?» – подумала Ева и усмехнулась. Но вслух театрально восхитилась, вновь входя в образ:

– Вот это махина. На ней, наверное, по всему континенту можно проехать.

Олег молчал и никак на нее не реагировал.

«Засранец. Кем он себя вообразил? Или он считает, что не стоит заводить знакомство с той, кто может погибнуть через пару дней?»

Ева подошла к передней части вездехода, которая, в отличие от задней, сужалась к центру. Олег нажал на пульт управления, овальные люки чуть подались назад и заскользили по внутренней стороне стекла, плотно прилегая к нему. Ева заглянула внутрь. Два эргономических кресла с широкой панелью между ними спереди и два сзади. Когда она забралась на переднее сиденье, люк вернулся на место, закрывая ее от внешнего мира. Рядом сел Олег. Он нажал что-то на панели, выехала подставка, он вставил пульт и включил управление. Перед ним появился виртуальный экран с кнопками и показателями.

– А якорь будет или вы на автомате парите?

Олег нажал какие-то настройки, и из панели перед ним появился литой блестящий якорь управления.

Еве так и хотелось потянуться к нему и потрогать. Она ни разу сама не управляла вездеходом. Но ее опоясали ремни, прижав к креслу, и она отвернулась. Самый ее любимый момент – когда вездеход выпускал крылья. Машина оторвалась от пола. Ева прижалась к боковому стеклу, из днища стало выдвигаться черное матовое металлическое крыло, состоящее из пластин-перьев и блестящих осей. Олег проверил настройки, отрегулировал положение перьев, и они плавно двинулись к выезду. Такой вездеход явно был способен не только передвигаться по руинам, но и перелетать огромные трещины, которые давно стали ландшафтом загородной местности.

Они выехали из города и уже несколько часов пробирались по заброшенным землям. Сеть так и не работала, в вездеходе царила наэлектризованная атмосфера, которая дико напрягала Еву. Что ей оставалось делать? Доставать Олега.

– А вы работаете на островитян? – спросила она.

– Почти.

– Это как? Работаете или нет? Другого не дано.

Олег молчал.

– Ладно. Сколько нам еще ехать?

– Мало.

– В любом случае предлагаю скрасить эти бесконечные минуты и пообщаться. Вы бывали на Острове?

Никакого ответа от мужчины.

– Живете в Пятом? Как вам город?

– Город как город, только большой, шумный, грязный и нервный.

– Как и все остальные на поверхности. Пытались попасть в игру?

– Нет.

– Почему?

– Потому.

– Из-за возраста?

– Нет.

– Не хотите жить на Острове?

– Нет.

– Вы какой-то неправильный. На Островах хотят жить все.

– Мне нравится на поверхности.

«Ага, так и поверила», – подумала Ева и кинула:

– Пыльный бред. На поверхности никому не нравится.

Олег молчал.

– Жена есть?

Молчание.

– Дети?

Тишина.

– Да уж, говорить с вами хуже, чем с виртуалкой. Она хотя бы отвечает.

– А ты уверена, что сама хочешь рисковать жизнью ради непонятно чего? А, Ева?

«Может, это еще один отборочный тур? Едешь с ним, выбалтываешь, что думаешь на самом деле, а потом тебя отправляют домой».

Ева напряглась и вошла в роль.

– Конечно! – начала она возбужденно. – Я так мечтаю вырваться с поверхности и попасть на Остров. Это мечта всей моей жизни.

– Пыльный бред, – передразнил ее Олег, и кривая улыбка потянула уголки его губ вверх.

«А он весельчак», – усмехнулась Ева.

– Я думаю, на Острове жизнь куда приятнее, чем тут, – серьезно сказала Ева.

– Кому как.

– Всем так. Не видела еще ни одного несчастного островитянина. Или того, кто бы спустился жить на поверхность по собственной воле.

– А ты на островитян часто смотришь? Или общаешься с ними, отслеживаешь?

– Нет, – тут же сказала Ева. – Но я вижу их страницы в сети, дома, лица. У них есть солнце, чистые улицы, все для райской жизни. А что у нас?

– Свобода.

– И что это значит? Вы думаете, в раю кого-то держат насильно? – усмехнулась Ева.

– У нас есть выбор, где жить, с кем, как. Мы можем выбрать, кем нам работать, на ком жениться.

– Олег, этот выбор есть у всех. Только на Островах к нему еще прилагаются безлимитные байты, вкусная еда, неограниченное количество воды и света. Ну и все, что нам недоступно. Если бы все было иначе, горожане не стали бы мечтать жить на Островах, не стали бы воровать у них, рисковать жизнью ради путевки наверх.

– А ты уверена, что они воруют?

– Конечно.

Олег повернул голову и серьезно посмотрел на Еву.

– Ты никогда не думала, что причина, по которой заказчики нанимают гончих, а не идут к легализованным охранникам, кроется в том, что им самим есть что скрывать?

– Нет. Я об этом вообще не думаю, – тут же сказала Ева.

«К чему он ведет? Он же не может знать, что я гончая?»

Ева сжала сумку и прикинула, как быстро сможет достать хоть что-то для обороны.

– Это хорошо, – странным тоном ответил Олег.

– Тем более, гончие только ищут преступника, а дальше им занимаются те самые охранники.

– Чушь, – сказал он. – Дальше им занимаются утилизаторы.

– Утилизаторы? – Евы распахнула глаза от удивления.

Но Олег не ответил, а его лицо стало абсолютно мрачным.

– Кто такие утилизаторы? Ни разу про них не слышала.

– Потому что они лучше гончих скрывают свою работу. Знаешь, за что гончих не любят и отлавливают? Они не понимают, что творят. Все, кого выдают заказчикам, вскоре умирают или бесследно исчезают. Вот так.

– Неправда! – вскрикнула Ева, но тут же взяла себя в руки. – И меня это не касается.

В горле появился ком.

«Олег несет полный бред. Этого не может быть! Тогда бы все знали об этом. Гончие бы знали об этом».

– Ну, если не касается, то ладно.

Через какое-то время они добрались до металлических ржавых ворот, на которых стояла новая система управления. Выглядело это странно, но Олег нажал что-то на пульте, и ворота распахнулись. За ними была небольшая неухоженная территория и двухэтажное временное строение. А вокруг только развалины когда-то существовавшего города.

Ева взглянула на часы. Сети все еще не было. Само собой. Они черт знает где.

– Что дальше? – спросила она.

– Узнаешь, – ответил Олег, даже не посмотрев на Еву. – Сбор завтра в восемь утра в холле. Спускайся с вещами к семи пятидесяти.

Ева вышла из вездехода, остановилась, хотела спросить у Олега про утилизаторов, но вместо этого пошла к зданию. У дверей обернулась, – мужчина сидел в вездеходе и тарабанил пальцами по якорю управления, не смотря в ее сторону.

«Черт с ним! Вернусь после игры и сама выясню все про утилизаторов. Не верю. Хоть кто-то, но знал бы про них. И откуда это ему известно? Неужели он сам был утилизатором? Или гончим?»

Ева попыталась вспомнить цвет его глаз – не было ли в них чего-то необычного. Но вроде они были светло-карие, линз она не заметила.

«Все-таки лучше найти его после игры и поговорить».

Сомнения забрались в голову Евы и укоренялись в ней с каждым вздохом. Если она узнает, что всех, кого она нашла, кого выдала заказчикам, ждала смерть... Как она будет жить с этим? Что будет делать?

По коже пошли мурашки. Ева нажала кнопку, и двери тут же разъехались. В холле было пусто и стоял только вертикальный портал. Ева отсканировала УЛ. На экране появился номер комнаты, пароль для двери, информация, что ужин и завтрак проходят на минус первом этаже. Желудок сжался в комок, Ева не ела весь день. Да и вчера она только перекусывала пайком, который купила в поезде. Такими темпами скоро она будет питаться одними эмоциями и исчезнет.

Комната располагалась на втором этаже, маленькая, как капсула, но чистая и уютная. На столике у стены лежал свернутый односпальный матрас с автоматическим надувом, темно-коричневое одноразовое постельное белье и надувная подушка в чехле. Но зато была душевая, туалет, зеркало на стене и даже резиновое кресло.

«Что еще нужно для счастья? Только поесть и сеть в портале», – подумала Ева. Было странно не смотреть почту, не переписываться с кем-нибудь в чатах, не читать новости, не искать любые знаки, которые могли привести к Марку.

«Интересно, организаторы уже объявили участников десятого тура “Александрии”? Мама и все знакомые будут в шоке. Наверное, все же хорошо, что нет сети, иначе меня завалили бы звонками».

Ева поставила часы на зарядку и дополнительно подключила блок питания, чтобы все было готово для записи. Посмотрела содержимое сумки, прикинув, что возьмет, если им дадут такой шанс. Приняла душ по установленному лимиту, отряхнула от пыли вещи, стянула в хвост мокрые волосы и спустилась на минус первый этаж. Желудок урчал. Она быстро нашла нужную дверь, за которой спряталось небольшое помещение без окон. В него втиснулось всего четыре стола с разложенными на них одноразовыми приборами и салфетками. У каждого стояло по четыре убогих стула. В углу ютился холодильный аппарат с напитками. Ева бы предпочла съесть какой-нибудь питательный батончик и отправиться в бар, выпить чего-нибудь. Но она была далеко за городом и приходилось довольствоваться тем, что имелось.

«Надеюсь, здесь найдется хоть какая-нибудь шипучка, которая поможет уснуть. Нужно выключить мысли».

Ева огляделась, выбирая, где сесть. За дальним столом справа развалился тучный, неприглядный на вид парень, попивая мутное пойло из пластмассовой бутылки. За ближним справа скукоженно сидела девушка с бритой головой, в ее носу было веб-кольцо, которое светилось голубым неоном. В мочках ее ушей чернели огромные круглые потухшие экраны. Обычно на таких транслировались какие-то изображения или сканы, но ее были выключены и от этого казались еще ужаснее. Бледная кожа, подведенные черным лайнером светло-серые глаза. Ева нахмурилась, рассматривая девушку и прикидывая, насколько она нестабильна и чего можно от нее ожидать.

В другом ряду за первым столом устроился тот симпатичный парень, который дал ей воду после отбора. Стол за ним пустовал и Ева могла бы сесть туда, но ей нужно было узнать как можно больше об участниках, а заодно и найти соратника для прохождения игры. Поэтому Ева улыбнулась и подошла к парню.

– Привет, у тебя свободно?

– О, так тебя все-таки взяли!

– Ага. – Ева кивнула.

– Рад. Присоединяйся. Я Глеб.

– Ева.

Она села за стол, взяла мини-портал и выбрала ужин из предложенных двух вариантов. А еще заказала успокоительную шипучку. Пока Ева ждала свой заказ, Глеб усердно поедал ужин, а ей оставалось только разглядывать его – фигура как с сетевой картинки, наверняка ходил в зал и нормально питался. Волосы, темные и чуть волнистые, лежали хаотично, но смотрелись безумно стильно, как будто их уложили.

«Вот же ему повезло, помыл голову, пальцами прошелся, и уже красавчик».

У нее же уходили часы, чтобы привести себя в цивилизованный вид. Пока помоешь копну, высушишь... потом, если есть масло, нужно пройтись по всей длине, расчесать, пропарить, завязать. Ева бы давно отстригла волосы, но Марку они слишком нравились. Если она его не найдет, то обязательно избавится от мучений.

Ева пристально всмотрелась в Глеба. Глаза карие, темные, как бездна в расщелине. Интересно, это его цвет или он носит очень дорогие линзы? Ресницы длинные и черные. Взгляд игривый, но с дьявольщинкой. Нос прямой, крупный, а губы такие сочные, что не оторваться. С первого взгляда – симпатяга, а приглядишься, так и влюбиться можно. Притягательный и холодный. Он не был похож на Марка внешне, но странным образом напоминал ей его. Словно они вновь встретились, но в другой жизни. Ева откинула глупые, дурные мысли и попыталась оценить Глеба как игрока. Она сразу поняла, что он будет метить в победители. Что-то в нем выдавало властность и желание брать от жизни все. Как он еще не на Острове?

«Наверное, организаторы выбирают именно таких, на кого хочется смотреть, кому желаешь победы и ставишь на него все деньги без малейших сомнений».

Ева взглянула на противного парня в дальнем углу.

«И тех, кого сразу хочется прибить. Интересно, к какой категории отнесли меня?»

Вскоре помещение стало заполняться участниками, они рассаживались по свободным местам. Лысая девушка вскочила из-за стола и быстро ушла. Ева улыбнулась и пожала плечами.

– Минус один, – сказала она Глебу, но тот промолчал, доедая остатки каши из контейнера. Запил соком и только после этого посмотрел на нее опасно, без улыбки. Ева тут же осеклась. Ей нужно быть с ним в связке, втереться в доверие. А еще узнать, что он скрывает. Она чувствовала кожей, что он может быть вовсе не милым.

Вскоре все столы были заняты, – кто-то беседовал, кто-то угрюмо молчал, кто-то возмущался отсутствием сети.

За столом справа, где совсем недавно угрюмо сидела лысая девушка, устроились две улыбающиеся участницы. Одна пухленькая, с горящим на щеках румянцем и веснушками. Она звонко хохотала над своими же шутками. Вторая была более худой и жилистой, улыбалась натянуто и выглядела отстраненной. Мешки под глазами выдавали постоянный недосып, бледная кожа, измученный вид и потухший взгляд свидетельствовали о том, что она много работала по ночам.

«Вот только кем?» – подумала Ева.

За столом позади них расположились два парня. Оба высокие, но при этом совершенно разные. Первый был худосочным, на вид лет семнадцати. Русые волосы, светло-серые глаза, длинные, как шланги, руки. Он широко улыбался и что-то оживленно рассказывал соседу, напоминавшему Еве бойца с ринга. Таких она часто видела, когда ходила в зал. Мужественный, с виду сильный и бесстрашный, одет в черную обтягивающую футболку и темные штаны.

«Симпатичный, с таким можно снять напряжение... на ринге».

Иногда Еве хотелось отдаться страсти, влюбиться вновь, почувствовать прикосновение мужских рук, нежность поцелуев и заботу. Она даже пробовала несколько раз встречаться с другими парнями, но, как только они приближались к ней, хотелось оттолкнуть их и убежать. Так она и делала, оставаясь одна, питаясь воспоминаниями и надеждой, что отыщет Марка и вновь поддастся любви. «Но хотя бы представить же я могу? Это не измена. Всего лишь фантазия».

Ева не хотела признаваться даже себе, но за эти годы образ Марка понемногу размылся. Остались только чувства, которые тлели, как угли большого кострища. А другие парни существовали, были здесь, ходили по поверхности. Они не бросали ее.

Она пристально посмотрела на того, кто привлек ее внимание. Он медленно ел из контейнера и внимательно оглядывал собравшихся. Слишком холодный взгляд темных глаз. Встретившись глазами с Евой, чуть улыбнулся и нахально отвернулся.

«Еще один самоуверенный тип, – подумала Ева. – И тебе присваивается звание претендента на роль убийцы. Подумаешь в следующий раз, как отворачиваться от меня».

Ева вернулась взглядом к Глебу, который, казалось, тоже изучал ее. Они молчали и только смотрели друг на друга. Ева встрепенулась, когда к ним за стол подсела худощавая девушка с высветленными волосами. На вид ей было лет семнадцать, но Ева не очень-то хорошо определяла возраст других, периодически ее саму принимали за подростка. У девушки были глаза серого цвета, подведенные зеленым блестящим лайнером, и длинные накладные ресницы, украшенные сверкающими стразами. На фоне тощего лица столь ярко выделенные глаза смотрелись странно отталкивающе. Ева взглянула на руки девушки и поморщилась, увидев длинные ногти ярко-салатового неонового цвета.

«Она что, на конкурс красоты собралась? Как она с такими ногтями планирует проходить испытания?» – подумала Ева, задрав брови.

Блондинка представилась, но Ева прослушала ее имя, пока ковыряла неаппетитную жижу, которую ей принесли. Да и знакомиться с ней не очень хотелось, – скорее всего, она не имеет к убийству никакого отношения.

«Если только расцарапала до смерти. С такими когтями даже нож неудобно держать. А про пистолет я вообще молчу. Топор? Молоток? Яд?»

Чем больше Ева рассматривала девушку, тем сильнее ей хотелось записать и ее в список подозреваемых. Может, она только казалась такой беспомощной? А на самом деле настоящий стратег. Ее приход уже разрушил план на сближение с Глебом. И это Еве не понравилось. Блондинка, по-видимому, тоже оценила парня и теперь игриво посматривала на него, улыбалась, пыталась разговорить.

«Лицемерка, – решила Ева и откинулась на спинку стула, недовольно наблюдая за ней. – Такая же, как и я», – добавила она и горько ухмыльнулась.

Ева чувствовала, как раздражение растекалось по венам и барабанило в висках от тонкого голоска блондинки, слащавых фразочек, улыбок и от всего ее вида. Глеб, как назло, мило поддерживал беседу, отвечая на все вопросы. Хотя Еве казалось, что его жесты и язык тела выражали полное отсутствие интереса. Но ей могло только казаться. Глеб рассказал, что живет в Пятом городе и мечтает перебраться на Остров.

«Какая новость, а все остальные о комнатах в высотках грезят», – подумала Ева и чуть не закатила глаза, но вовремя остановила себя и улыбнулась.

Еще Глеб гордо сообщил, что придумал и разработал новый ошеломительный проект, но подробности рассказывать отказался, ссылаясь на коммерческую тайну. А потом добавил, смотря прямо на Еву: «Я пришел сюда с личной целью», – после чего очень загадочно улыбнулся, но продолжать не стал.

«Он это к чему?» – нахмурилась Ева, ощущая странное предостережение в его словах. Но блондинка, видимо, ни черта не поняла и тоже переключила свое внимание на нее, засыпая ее вопросами.

«Она решила, что Глеб так ход перевел?»

Но Еве пришлось отвечать, чтобы еще до игры не настроить их против себя. Она рассказала, что приехала из Третьего города, ищет работу и когда-то хотела стать певицей.

– А еще я участвую в боях на ринге, – добавила Ева, угрожающе посмотрев на Глеба. Она хотела показать ему, что не бесполезна и не стоит считать ее легкой добычей.

– По тебе не скажешь, – произнес он с игривой улыбкой.

– А я и не афиширую.

Ева тут же повернулась к блондинке и весело попросила ее рассказать о себе. А сама сделала маленький глоток шипучки и все же съела пару ложек того, что организаторы назвали едой.

«Даже в передвижных закусочных – и то съедобнее», – констатировала Ева, но ее взгляд упал на пустой контейнер Глеба. Он словно уже готовился к чему-то. Или просто ел все, что дают.

Пока блондинка верещала, насколько она счастлива, что попала в игру, Ева отвлеклась, заметив еще одного симпатичного парня с шикарной фигурой. На вид ему было лет двадцать пять. Он всем улыбался, хохотал и размашисто жестикулировал, выбрав себе в зрители двух девушек за соседним столом.

«А вот и еще один претендент на Остров».

Он явно считал себя лучше других и не стеснялся демонстрировать это.

«Любит зрителей, восторженные взгляды, быть в центре внимания», – делала Ева мысленные заметки.

Но, несмотря на показное поведение, парень выглядел слишком «простым». Тем, кто будет таранить стены в открытую, а не просчитывать ходы.

«Скорее всего, он уверен, что никто не посмеет пойти против него. Но сильно ошибается. И это может стоить ему жизни».

Через несколько минут все услышали странный грохот и обернулись к двери. В помещение ворвалась девушка, тащившая большой чемодан, по-видимому, со сломанным управлением. Она казалась изможденной и взволнованной, фиолетовые синяки под глазами, опухшие веки, бегающий взгляд. Увидев ближайшее свободное место, девушка широкими шагами прошла к столу, за которым сидела Ева, и упала на свободный стул.

Ева сморщилась – от девушки противно пахло спиртным. Глеб зло посмотрел в ее сторону.

– Всем ужасного вечера, – произнесла новенькая, не глядя схватила салфетку и стала теребить ее в руках, выискивая глазами обслуживающий персонал.

– Привет, – сказала блондинка. Ева и Глеб промолчали.

Девушка повернулась к ней и буквально оцепенела. Она глядела на блондинку не моргая, всматривалась в нее, словно увидела бесхозный пропуск на Остров. Блондинка сжалась, ей явно было неуютно.

– Я Мила, – неуверенно промямлила она.

Та будто очнулась, резко перевела взгляд на Еву, на Глеба, осмотрелась по сторонам и уставилась на салфетку в своих руках.

«Странная, – решила Ева. – Еще один претендент в список убийц. Игра еще не началась, а все уже ведут себя подозрительно».

Ева отвернулась, делая вид, что изучает остальных. Напряженная тишина окутала их стол.

– Агата, – выдавила девушка себе под нос, а потом добавила: – Представляться необязательно, я все равно не запомню. – Она резко схватила портал, посмотрела меню и подняла руку. – Прислуга!

«Еще бы крикнула “слуга”! Словно она уже на Острове. Только там так неуважительно обращаются к работникам. А нормальные люди говорят “подающий” или “раздатчик”».

Подающая женщина неспешно подошла к ней и пояснила, что у них в наличии только то, что есть в портале. Агата скривилась, но все же заказала бокал виноградного пойла, стопку высокоградусной настойки и чашку кофеина.

– Может, тебе стоит поесть? Или хотя бы закусить? – недовольно спросила Ева.

– Сама разберусь, – кинула Агата в ответ и стала рыться в сумке.

Ева глотнула шипучки и встала из-за стола.

– Я пошла. Хорошего вечера.

Глеб тоже поднялся.

– И я на отдых.

Ева с довольной улыбкой посмотрела на блондинку, развернулась и уверенно направилась к выходу. Глеб шел за ней.

– Завтра мы уже будем соперниками, – игриво сказала Ева.

– Будем, – хмыкнул Глеб. – И начнется битва. Пусть эти, – он мотнул головой в сторону кафе, – напиваются, а мы проснемся полные сил и сделаем их всех. Да, Ева? – добавил он загадочно и подмигнул.

– Ага. Все такие разные, как нас отобрали?

– А кто его знает. Видимо, каждый из нас заслужил этот шанс.

Глава 6

Ева, как всегда, проснулась в шесть утра. Ее давно мучила бессонница. То мысли не позволяли уснуть, то кошмары будили посреди ночи, и она лежала до утра, боясь закрыть глаза и вернуться туда, где ей не хотелось быть. Но этой ночью она спала как убитая. Напряжение последних дней не только изнурило тело, но и вырубило разум.

Она приняла душ, нужно было по полной пользоваться бесплатной водой, дома это всегда роскошь. Волосы заплела в две косы, чтобы они не мешались. Никто не знал, что будет сегодня, может, их сразу пошлют на «убой». Ева планировала предстать перед зрителями мягкой и ранимой, но, с другой стороны, может, наоборот, облачиться в броню, свою привычную оболочку. Тем более блондинка явно выигрывает у нее битву за титул милашки. Ева нарисовала стрелки и покрыла губы темным защитным кремом. Надела свое черное облачение, засунула в карман нож, обула подошвы, закрепила на руке часы и посмотрела в зеркало.

«Я готова. Я справлюсь».

Ева вставила линзы. Их можно было носить постоянно, у нее были пятилетки, но тогда они быстрее изнашивались, а она пока не могла позволить себе дополнительных расходов. Положила во внутренний карман кофты плоский зарядный блок, стяжки и пластыри с успокоительным. Проверила часы – связи не было.

«Как здесь живут совершенно без сети? Хотя, думаю, тут на сотни километров никого нет. А для сотрудников, наверное, установлены такие условия».

Ева взяла сумку, оглядела комнату, чтобы ничего не забыть, и спустилась в столовую к семи утра. Всего два стола оказались заняты. Ева села за первый свободный, и ей сразу принесли кофеин и небольшой контейнер с завтраком. Быстро выпив теплый горько-кислый напиток, она стала думать о тех, с кем вчера познакомилась.

«Глеб. Что-то в нем есть опасное. Да и взгляд человека, который знает, что такое потери. В нем нет страха, только тьма, которая может привести его к победе. Надо держаться его, хотя бы до финала. Способен ли он кого-то убить? Думаю, да. Вот только кого и за что?

Мила. Слабое звено или пытается казаться такой. Ей хочется всем нравиться, но она бесполезна. Ее бы я все-таки пока исключила из списка опасных преступников.

Сумасшедшая Агата, которая любит выпить. Ее надо остерегаться. Себе на уме, взгляд дикий, пугающий. Повадки островитянки. Но этого не может быть, зачем ей идти в игру, если она и так живет на Острове? Нет, она должна быть с поверхности. А насчет убийства – кто ее знает. Пьет она много, на вид несдержанная. Ощущение, что терять ей нечего. Одиночка, поэтому ее могут слить».

За пятнадцать минут до назначенного времени Ева стояла в холле и осматривала столпившихся людей. Всех их она видела вчера. Ева пробежалась по участникам взглядом, оценивая их и заодно высматривая Глеба. Он стоял в другом конце и беседовал с блондинкой.

«Вот же шустрая, – подумала Ева. – Может, не такая уж и простушка?»

Ева решила не подходить к ним и еще раз осмотрела собравшихся. Всего десять человек плюс она. Количество участников в игре обычно варьировалось от девяти до тринадцати.

Лица у всех были напряженные, все настроены решительно, озираются по сторонам, сбиваются в группы. Ева повернула голову и заметила, что к ней с открытой улыбкой на лице идет полноватая девушка с веснушками.

– Привет, я Ирма.

– Ева.

– Приятно познакомиться, – добродушно улыбнулась та. – Скажи, пожалуйста, у тебя часы работают? У меня сети со вчерашнего дня нет, а мне нужно позвонить. У остальных тоже не работает.

– Мне сказали, что сеть запрещена. А может, тут ее и нет.

– Ясно. Я думала, мы не можем лишь разглашать информацию об игре, а звонить родным можно. – Она тяжело вздохнула. – Мне с родителями связаться надо, узнать, как они.

– Сочувствую. Но правила есть правила. – Ева пожала плечами.

– Да, мы же в самой «Александрии». Почти. Я из Девятого. Перебралась туда пару лет назад. А ты?

– Из Третьего.

– Я там жила когда-то. Город вечных развлечений.

– Ага. – Ева улыбнулась, быстро оценивая Ирму.

«Убийца – домашняя девочка. Почему бы и нет. Черты лица мягкие, пытается со всеми подружиться и казаться веселой хохотушкой, но взгляд грустный, словно ее приговорили к игре. В голосе слышится печаль и неизбежность. Что ты здесь делаешь, Ирма? За какие грешки?»

В помещении появился Олег, облаченный в белое. Одежда молодила этого мужчину, придавая ему более уверенный и официальный вид. Лицо, как всегда, хмурое, широкие брови насуплены.

– Доброе утро, участники десятого тура «Александрии». И добро пожаловать!

По помещению раздались аплодисменты и даже выкрики.

– Прошу всех пройти за мной.

Игроки похватали свои чемоданы и сумки и рванули за ним к двери на улицу. Глеб и блондинка стояли ближе всех и первыми прошмыгнули на воздух. А Ева решила переждать, наблюдая за их поведением.

Из дальнего угла раздался визгливый голос любительницы выпить:

– А что, игра уже началась? Или это стадная привычка всех горожан?

Противный тучный парень обернулся и с презрением посмотрел на нее. А Ева улыбнулась.

«Верно, Агата. Но ты ходишь по краю обрыва, за это можно и поплатиться».

Когда все остальные, кроме Агаты, скрылись за дверью, Ева накинула сумку на плечо и медленно пошла на улицу.

Слева от входа парил на небольшом расстоянии от земли огромный вездеход. Он бы невероятно блестел на солнце, если бы оно было. Ева посмотрела в небо, но там, как и всегда, клубились темные облака. А где-то за ними парил обещанный им Остров. Ева вновь взглянула на вездеход. Он напоминал литой сосуд. Стекло, покрывающее его, было темным, чтобы никто не видел, какое богатство скрыто внутри. На первоклассном многоместном транспорте она еще не каталась. Да и не видела никогда вездеходы таких размеров. Он казался мощным, грозным и безопасным. На нем можно добраться куда угодно, не опасаясь внешних угроз. Стекло наверняка утолщенное и бронированное, корпус с усилением защиты. Марк любил рассказывать Еве про технику, про новые модели, которые появлялись для островитян, желающих прогуляться по поверхности. Четыре года назад.

Ева поднялась по ступенькам и вошла внутрь. Она опешила – стоять можно в полный рост. Кресла широкие и располагались вдоль боковых стекол по два в ряд, а между ними просторный проход. Около каждого места был маленький столик, на котором стояла миниатюрная бутылка с блестящей коралловой жидкостью, а рядом лежал красный пакетик. Все кресла в начале вездехода уже были заняты. Ева прошла мимо Глеба, сидевшего в одном ряду с блондинкой, мимо Ирмы, которая никак не могла устроиться, мимо лысой девушки, отвернувшейся к стеклу. Еве пришлось дойти почти до самого конца и сесть на свободное кресло справа. Она убрала сумку под ноги и нажала кнопку безопасности, ремни тут же перекинулись через ее плечи. Ева взяла бутылку – холодная, даже пальцы обжигала. Взболтала, наблюдая за искрящимися частицами, которые взбудораженно крутились внутри. Открыла пробку и вдохнула сладкий цветочный аромат. Запах Еве понравился, она взглянула на остальных. Никто не пил, и она вернула бутылку на столик и взяла пакет, умещавшийся на руке. Пощупала содержимое – что-то небольшое, круглое и легкое.

Ева хотела расслабиться, но пристальный взгляд парня, сидевшего справа от нее, вызывал тревогу. Это тот самый противный тип, который вчера упивался пойлом. Она повернулась и посмотрела на него в упор. Ева давно научилась не отводить взгляда, давить неприкрытым вызовом. Обычно это срабатывало и противник ретировался. Но этот только усмехнулся. Дверь закрылась, Ева посмотрела в стекло и увидела, как вездеход расправил огромные крылья.

«Вот это размах. Такой может и до Острова поднять», – подумала Ева, хотя знала, что вездеходы приспособлены для полетов лишь над поверхностью. На Острова можно подняться только на капсулах.

В проходе появился Олег.

– Дорогие участники, сейчас нас ждут подготовительные процедуры. – Он показал медицинский пистолет с капсулами. – И мы отправимся в «Александрию». Просьба сдать мне ваши УЛы, они потребуются, если вы пострадаете в игре.

Олег неубедительно улыбнулся. Он прошел по ряду, забрал документы и вживил каждому участнику капсулу с отслеживающим устройством.

Ева потрогала треугольник кожи между большим и указательным пальцем, где теперь находился посторонний предмет. Было не больно, но инородное тело под кожей вызывало не самые приятные ощущения.

Мужчина вернулся к водительскому креслу, отложил медицинский пистолет и повернулся ко всем:

– Я думаю, вы заметили, что перевалочный пункт имел достаточно суровые условия. Никого вокруг, тесные комнаты с надувными матрасами, ужасное питание.

Многие рассмеялись, а Ева серьезно слушала Олега и прикидывала, к чему он ведет.

– Но вы не получали никаких заданий, как бывало в некоторых турах до этого. На самом деле проживание здесь и было заданием, подготовительным этапом, который вы все прошли. Никто не сбежал и не отказался от игры. Это радует. Значит, все готовы и жаждут пуститься в путь к своей мечте.

«Сколько можно ниочемных слов?» – подумала Ева и стала разглядывать бутылку.

– На этом моя вступительная речь окончена. Я надеюсь, вы все изучили правила игры, которые вам рассылали. Но я все же напомню основные моменты. Вас ждут три этапа. В каждом есть свое задание, которое обязательно нужно пройти. Тот, кто не сможет этого сделать, – выбывает. – Олег обвел всех тяжелым взглядом. – Если вы угадаете, по какой сказке подготовлен десятый тур, то будет проще понять, что вас ждет в финале, как искать подсказки, как проходить испытания. Не попадайте в ловушки, будьте начеку. – Мужчина прищурился и сделал намеренную паузу. – Снимать часы запрещено. Не раздражайте других участников. Они могут убить вас. Это самая обидная смерть, которая зависит только от вас. Если игрок набирает пятьдесят процентов голосов, то его уже не спасти. Голосовать можно в любое время первых двух этапов. Количество голосований не ограничено. Но если вы уже отдали голос, то, пока кто-то не будет исключен таким образом, переадресовать его вы не вправе. Поэтому не торопитесь с выбором, он может стать решающим. Голосование прекращается автоматически, если осталось меньше пяти участников. Покажите себя с первых минут. На вас смотрят миллионы, делают ставки, болеют и могут подарить вам шанс на победу. Каждый зритель имеет право пожертвовать любую сумму байтов любому участнику или даже всем вам. Если игрок набирает пятьсот байтов от зрителей, то получает подсказку. За тысячу вас ждет не только подсказка, но и то, что пригодится при прохождении испытаний. Полторы тысячи дадут, помимо прочего, дополнительный голос. Но такой щедрости я еще не встречал. Влюбите в себя зрителя, и вы станете на шаг ближе к победе. Выиграть может только один. Выжить могут все. Напоследок скажу, что все будет зависеть только от вас. А теперь выдыхаем и открываем приветственный сюрприз от организаторов. И я еще раз поздравляю всех с участием! Надеюсь, мы еще увидимся.

В этот раз никто не хлопал, слишком сильным было предчувствие беды.

Олег взял свою бутылку с напитком и пошел по проходу. Он останавливался у каждого участника, и они вдвоем приподнимали бутылки. Обменивались коронной фразой, которую должен будет сказать игрок, когда попадет в первый этап: «Надеюсь, еще увидимся!» – и делали по глотку.

Следом все стали обмениваться этой фразой с соседями и с теми, кто сидел впереди или сзади, и пить коктейль. Ева поставила наполовину пустую бутылку на стол и открыла пакет. В нем был маленький прозрачный шар, а внутри кусок зеркала с частью какой-то надписи или рисунка, сделанного красным маркером.

Ева покрутила предмет в руках. Нажала на кнопку сверху, и шар распался на две половинки. Она взяла кусок зеркала – острый по краям, но пластмассовый.

«И что он означает?»

Ева повернула голову и увидела у противного парня, сидевшего через проход, в таком же прозрачном шаре похожий предмет. Заметив ее взгляд, парень тут же спрятал шар в карман. Ева скривилась и откинулась на широкую спинку кресла. Она сделала еще несколько глотков вкусного освежающего напитка, а вездеход уже начал свое движение, везя их в неизвестном направлении. Буквально через несколько минут Еву разморило, веки стали тяжелыми и закрывались сами собой. Она пыталась побороть накрывающий ее сон, но, выглянув в проход, увидела, как остальные удобно устраивались на сиденьях.

«Может, это и к лучшему», – подумала Ева и перестала сопротивляться.

А + Я

Я бы хотел сказать, что влюбился в нее с первого взгляда, но это, увы, было не так. Как оказалось, мы учились с ней в одной школе много лет, ходили на тот самый второй этаж высоченной стоэтажки, сидели в соседних классах. Но семь лет я ее не замечал, даже не знал о ее существовании. И вот на выпускном я наконец ее увидел. Нет, наверняка я видел ее сотни, а может, и тысячи раз в коридорах, столовой, спортивном зале, около здания. Но увидел я ее только в тот день.

Мы учились в разных потоках. Я был популярным, взбалмошным и самоуверенным. Девчонки липли ко мне, сколько себя помню. А она... она была незаметной скромницей, одной из многих. К окончанию школы у нас сформировалась группа «привилегированных», которые чувствовали себя островитянами, а всех остальных просто не замечали. Мы умели наводить в школе шорох, да и не только в ней. Носились по лестницам высотки, вскрывали замки дверей на другие этажи и на крыши. А еще научились взламывать сеть, ломать порталы, вирусить. Нет, мы не были преступниками, нам всего лишь хотелось бурления эмоций. Мы считали, что в недалеком будущем все переберемся на Острова, что достойны только лучшей жизни. И неважно, какими путями. Тем более на поверхности мы привыкли иметь больше, чем было у многих.

Учился я неплохо, особенно это касалось технических предметов и работы с сетью. Учителя говорили, что с моими способностями и поддержкой отца я могу достичь любых высот, работать на островитян. Но я не хотел следовать их наставлениям, а собирался сам стать островитянином. Тогда жизнь кипела вокруг меня и несла сквозь дни в оглушительном потоке страстей.

Девчонок я всегда выбирал, ориентируясь на их яркую внешность, идеальную фигуру и дерзкий, раскрепощенный нрав. С такими было весело и просто. Никаких заморочек и выноса мозга. Отвязные вечеринки на руинах, безбашенные друзья, прогулки по ночному городу и рассветы на крыше высоток. Что сказать, гормоны кипели, мозг отключался. Мне всегда нравилось, когда девушки носили обтягивающие резиновые костюмы, красили темным губы и смотрели на меня с желанием. Это возбуждало. Особенно когда я сажал такую девочку на воздушный скутер, подаренный отцом, и несся по руинам, чувствуя, как она прижималась ко мне всем телом.

Но к концу обучения однотипные вечеринки уже поднадоели, а веселые подружки превратились в зануд, жаждущих отношений. В те дни я словно предчувствовал начало какого-то нового этапа своей жизни. К тому же мама убедила отца не дарить мне вездеход на восемнадцатилетие, если я не пройду распределение и не оденусь как положено на вечер в честь окончания школьного обучения. Распределение было пройдено с первого раза, – не знаю, почему мама сомневалась. Оставалось только поступить на тот курс, который я хотел. Первую часть сделки я выполнил безоговорочно. Оставалась вторая. И в день икс я, побежденный обстоятельствами и мамой, стоял, одетый как обслуга островитян: белая рубашка, черный костюм, черная повязка на шее, новые часы и классические блестящие подошвы, которые покрылись пылью, как только я вышел из высотки, где мы жили. Друзья умирали со смеху. Они-то привыкли видеть меня в резиновых брюках, футболке и непродувайке. Я бы пришел в этом и на праздник, честно, если бы не вездеход, который стоял на кону. Мама и девочки, с которыми я учился, охали и восторгались, а я парился в пиджаке и задыхался в повязке.

В тот день в самом большом помещении школы на первом этаже собрались все окончившие обучение, их родители и родственники. Программа началась со скучных речей заведующего школой и давателей, которые все десять лет пичкали нас информацией, готовя к пожизненному труду на благо Островов. Интересно, хоть кто-то вслушивался в их слова? Затем зачитали списки окончивших и нажали кнопку отправки. Наконец мы получили долгожданные справки об окончании, итоги распределений и разрешения, в которых указывался список курсов, куда позволялось пойти. Никогда не понимал, зачем весь этот маскарад, если все документы отправлялись на сетевые почты.

После выступали представители высших школ и убедительно рассказывали, что обучение даст нам шанс приблизиться к Островам, позволит улучшить жизнь. Но никто не говорил о том, как попасть на те самые Острова, что сделать, чтобы за нами прислали капсулу и увезли в лучшую жизнь. Их энтузиазм был наигранным, улыбки лицемерными, я видел, что они не верят в свои слова. Но я молчал. Впереди была еще одна унылая часть этого нелепого представления – любительские выступления окончивших, тех, кто собирался посвятить себя развлечению остальных.

Я помирал со скуки. Зашел в чат, где мы общались с друзьями, пролистал все сетевые страницы знакомых и тех, за чьей жизнью следил. Посмотрел новинки вездеходов и парящих скутеров. Но ничего интересного не нашел. Я оглядел зал, придумывая, как бы сбежать. Мама угрожающе посмотрела в мою сторону, когда я стал протискиваться сквозь толпу. Но в этот момент боковым зрением я заметил, как на импровизированную сцену вышла она. Волосы темными крупными спиралями спускались на плечи, глаза светились непонятным мне счастьем, а улыбка на чуть покрытых блеском губах казалась открыто-застенчивой. Но самым завораживающим были ямочки на ее щеках. Я замер, развернулся к сцене и, не отрываясь, стал рассматривать странную девушку-видение. На ней было легкое светло-розовое платье до колен, которое обнимало волнами ее ноги. Она словно сошла с картин другой эпохи. Ничего сексуального, вызывающего, дерзкого. Наоборот, обтекаемые изгибы и плавные движения. Она плыла по сцене в луче света. В руках у нее была электронная скрипка и смычок. Девушка встала к микрофону, зазвучала фоновая музыка, и она начала играть. Меня никогда не привлекали инструментальные выступления. Но ее образ, движения вкупе со струящейся по залу мелодией пленили меня. Я слышал едкие шутки в ее адрес, но не мог оторваться. Друг больно пихнул меня локтем, и только тогда я отвел взгляд. Но в его глазах я тоже заметил блеск желания.

Ну уж нет, она будет моей.

После официальной программы мы все поехали в снятое родителями помещение для настоящего празднования. Шипучки, само собой, были под запретом, но колбы с ними все равно раздавались под столами. Я сделал всего пару глотков и убрал колбу в карман. Все мои мысли были о ней. Мне хотелось сегодня же поймать эту птичку.

Весь вечер я пытался подцепить ее взгляд, подмигивал, смотрел – и игриво исподтишка, и в упор. Но она никак не реагировала. Словно меня не существовало. Такое несправедливое отношение только распаляло мой энтузиазм. И не только мой.

Я подстерег ее, когда она пошла в туалет, и преградил путь обратно. Рассчитывал, что она наконец заметит меня и тогда я смогу действовать по обычному, много раз пройденному сценарию – обворожительная наглая улыбка, медленный танец, а уже через час я зажимал бы ее где-нибудь в темном углу. И вот я стоял перед ней в узком коридоре, широко улыбался, чуть прищурившись, и преграждал путь, словно спрашивая: «И что мы будем делать дальше?» Она подошла ко мне совсем близко, посмотрела в глаза – уверенно, спокойно, равнодушно. Никакой ответной улыбки, только взгляд, который тоже без слов говорил, что она знает обо мне все. Девушка осторожно коснулась моей руки, чуть отодвинула ее и проскользнула мимо. А я остолбенел и не знал, что делать дальше. Но сдаваться было не в моих правилах. Я не мог позволить другу увести ее у меня. Поэтому решил попробовать иную тактику. Когда свет в зале потух и заиграла медленная мелодия, я подошел к ней и галантно пригласил на танец. Она отказалась, как и следующие три раза. Сказала, что не танцует с незнакомцами. Так просто, легко и банально.

Да кто она вообще такая, чтобы отказывать мне?

Я хотел разозлиться на нее и ее упрямство, на то, что она не подчинялась моим правилам. Но не смог и только улыбался, понимая, что в этой игре впервые правила диктую не я.

Когда празднование закончилось, мы большой гурьбой парней и девчонок поехали за город к развалинам одного низкого дома, где часто собирались. За чертой жилых районов можно было творить что угодно. Руины стерпят все. Мы врубили привезенные динамики, и музыка рванула в пространство. Постелили надувные матрасы. Между камней, разложенных по кругу, разожгли сухой огонь. Все продолжили веселиться, а я, встречая рассвет, думал о ней.

Следующий месяц был настолько напряженным, что я почти забыл о девушке. Вступительная проверка на курс по созданию сетевых порталов, ожидание результатов – и вот наконец мое имя в списке. И вновь я и пятеро друзей собрались на вечеринку на тех же развалинах дома. Мы жарили соевые котлеты, пили шипучку и отмечали наше поступление.

– Ну что, девчонок звать будем? – спросил мой лучший друг и так нахально подмигнул, словно у него был какой-то секрет.

– Давно пора, – ответил я.

Парни повеселели, их глаза наполнились азартом.

– Значит, зовем.

Все уставились в часы и стали отправлять сообщения. Только я никому не писал, обдумывая, с кем бы хотел провести эту ночь. Ее лицо всплыло в моей памяти.

«Жаль, что я не могу пригласить ее», – подумал я тогда. У меня даже не было ее контакта.

Через пару часов нас стало уже десять и пространство вокруг наполнилось девичьим смехом и воплями. Я развалился на надувном кресле и смотрел в вечернее небо. Друг подошел ко мне, сел на камни рядом и сказал:

– Я тут достал один контакт. Позовем?

– Зови кого хочешь.

– Уверен? Это номерок той скрипачки.

Я резко выпрямился.

– Ты ей писал?

– Да, а что? Тебя же она отшила. – Он кинул мне вызов. Мы любили соперничать за девчонок, но это никогда не стояло между нами.

– Тебя, видимо, тоже, – усмехнулся я, дразня его.

– Я еще не старался ее заполучить. Времени не было. Но теперь...

– Только попробуй, и я скину тебя в ближайшую расщелину, – угрожающе произнес я, и это была не шутка.

– Ну конечно, наш красавчик сам хочет пригласить ее на развалины и покувыркаться на его матрасе.

– Я предупредил.

– А я тебя не боюсь, – хищно сказал друг. – Но соглашусь на честный бой. Посмотрим, кого она выберет. – Он рассмеялся и скинул мне ее контакт в сети.

Я долго смотрел на виртуальный экран часов, который светился над рукой. Допил то, что было в бутылке, и только после этого написал ей сообщение. Все вокруг веселились, а я ждал ответа, который не приходил. Через час мое терпение лопнуло, и я, злой и раздраженный, позвонил ей. Она ответила, когда я уже собирался отключиться.

– Да.

– Привет, – прохрипел я, подавившись слюной.

– Привет, все в порядке?

– Подавился. Ничего.

– Потому что нельзя разговаривать и параллельно пить или есть, – строго произнесла она.

– Нельзя, – подтвердил я и попытался объяснить, кто я такой.

– Я поняла. Зачем звонишь?

– Я написал тебе, но ты не ответила.

– А должна была? – с ноткой задора спросила она.

– Ну, могла бы хоть что-то написать.

– Ладно, сейчас напишу. – И она отключилась.

Взглянул на друга, который злорадно посмеивался надо мной. Но я отвернулся от него и уставился на экран. Пришло сообщение: «Хоть что-то». И на этом все. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Она бросила мне еще один вызов.

Я вернулся к ребятам и взял новую шипучку. Улыбнулся девчонкам, сделал пару глотков, посмотрел на идиотские танцы друзей, чтобы потянуть время, и вновь набрал ее, отходя в сторону. Она не ответила. Я звонил еще, и еще, и еще. Где-то на шестой или седьмой раз она соизволила поднять трубку.

– Что опять? Я же написала тебе.

– А ты юмористка, я смотрю.

– А ты назойливый, я смотрю. Выкладывай, что нужно. Вы поспорили с друзьями? Что я должна тебе сказать или написать, чтобы ты выиграл и отстал от меня?

– Ни с кем я не спорил. Откуда такие мысли? – возмутился я, а сам бросил взгляд на друга.

– Тогда что? Да ты меня знать не знаешь, и вдруг столько внимания.

– Вдруг ты мне понравилась?

– Ага, так и поверила.

– А если?

– Такое только в сетевых электронках пишут и в сопливых сериалах показывают.

– Не знаю, не слушаю и не смотрю такие. А ты?

Она хмыкнула.

– У нас тут вечеринка на развалинах. Приезжай, метку скину.

– Уже вещи собираю. Что еще мне сделать?

– А если я приеду к тебе, пойдешь гулять?

– Нет.

– Почему это?

– С пьяными не гуляю.

– А я и не пьяный.

– Да ты себя слышишь вообще? – возмутилась она.

– Лады. Сдаюсь. А завтра?

– А завтра ты ничего не вспомнишь.

– А если вспомню?

– Тогда и посмотрим.

Так мы стали общаться. Но пойти со мной на свидание она отказывалась еще раз десять точно, находя просто потрясающие отговорки: понедельник, дождь, подошвы грязные, вечер занят, слишком рано, слишком поздно. Но я не сдавался. И спустя месяц ежедневного общения мы наконец встретились. В тот день началось наше лето.

Сказка о Безымянной Царице Островов

Жили на поверхности в обычной высотке мальчик и девочка. Ее звали Аля, а его Ял. Каждый день они поднимались на крышу и смотрели через огромные стекла на далекие парящие Острова.

Как-то днем Ял подошел к самому краю и взглянул вверх.

– Когда-нибудь я встану на крыло и увезу тебя к Островам, – пообещал он.

Аля только улыбнулась.

– Зачем нам на Острова? – спросила она, взяв его за руку.

– Там солнце, – ответил Ял.

– Ты говоришь как Безымянная Царица Островов.

– Я не знаю никакой Безымянной Царицы.

– Тогда я расскажу тебе о ней.

Аля смотрела на Яла и рассказывала:

– Когда-то Безымянная Царица была девушкой и жила на поверхности, как мы. Каждый день она смотрела в небо, мечтая дотянуться до солнца. Она считала, что чем ближе будет к нему, тем счастливее станет. Однажды, когда над поверхностью повисли тяжелые серые облака, а земля пила дождевую воду, девушка вышла к небу и стала проклинать его. Молнии осветили все вокруг. Тучи услышали ее и прогремели в ответ:

– Если ты хочешь к солнцу, мы поднимем тебя. Но взамен ты оставишь на поверхности свое земное имя и сердце.

Девушка согласилась.

И тогда земля пошла огромными трещинами, отделяя кусок поверхности, на котором стояла девушка. Капли дождя подхватили его и подняли выше облаков, к яркому солнечному свету.

– И она стала счастливой? – спросил Ял.

– Нет. Она стала Безымянной Царицей Островов, у которой больше не было сердца. Она не чувствовала ни горя, ни радости, только пустоту внутри себя.

– И тогда она вернулась на поверхность?

– Она уже не могла. Но Безымянная Царица стала манить людей, обещая им счастье у солнца. Единственное, что они должны были сделать, – найти ее сердце, которое дождь спрятал в расщелинах, оставшихся в земле.

– И они нашли?

– Нет. Никто не нашел.

– Почему? – спросил Ял.

– Потому что они были ослеплены мечтой и становились такими же бесчувственными, как и Царица.

– Я найду ее сердце, и тогда мы будем жить на Островах, – сказал Ял, но Аля даже не улыбнулась.

На следующий день, когда Аля поднялась на крышу высотки, Яла не было. Она одна смотрела на небо и сожалела, что рассказала ему сказку, которую слышала от бабушки. Аля решила, что должна найти Яла. Надела подошвы, взяла воду и отправилась в путь.

Много дней блуждала Аля по городам и руинам в поисках Яла. Но никто его не видел. Однажды она встретила девушку по имени Майя, которая жила на руинах в доме с цветными стеклами и рисовала цветы на стенах старых зданий.

– Что ты делаешь? – спросила Аля.

– Я сажаю цветы, которые всегда будут со мной. Они не завянут и не умрут. Я знаю, что когда нарисую их все, то буду счастлива и не одинока. Ты обошла всю поверхность, города и руины. Видела столько красоты. Останься, помоги мне.

И Аля осталась. Она хотела помочь Майе, рассказывая про алые дикие розы, плетущиеся по стене старого дома, про пионы, растущие пышным кустом у заброшенной дороги, и тюльпаны, распускающиеся ранней весной на краю расщелины.

Майя расцветала от каждого слова. Она упросила Алю изобразить эти дивные цветы. Изо дня в день Аля стояла у старых стен и рисовала красные лепестки и зеленые стебли. Но чем дольше она оставалась, тем меньше верила, что помогает Майе.

– Мне пора идти, – сказала Аля, дорисовав красный тюльпан. – Я не могу больше задерживаться здесь. Я должна найти Яла.

– Но на земле еще так много цветов, – грустно сказала девушка. – А Ял, если он на Острове у Безымянной Царицы, уже давно забыл о тебе.

Аля посмотрела на Майю и взяла ее за руку.

– Цветы не спасут тебя от одиночества, Майя. Даже если ты нарисуешь бутоны со всей земли, они не сделают тебя счастливой. Как и лучи солнца, укравшие сердце Безымянной Царицы.

– Но как мне тогда отыскать счастье?

– Идем со мной. Мы вместе найдем его.

Глава 7

Когда Ева проснулась, голова жутко болела, тело затекло, а кожа покрылась мурашками. Ее знобило. Было ощущение, словно она лежала на холодной земле, а не в мягком, теплом кресле вездехода. Она открыла глаза и несколько раз моргнула. Ева действительно лежала на земле. Быстро приняла сидячее положение, потерла затекшую шею, пошевелила ноющими плечами.

«Черт возьми, где я?» – первое, что пришло ей в голову.

Она огляделась – вокруг были одни мертвые деревья, освещенные яркими лучами солнца. Смерть и жизнь, встретившиеся в одном месте.

– В лесу? – хрипло произнесла Ева, пытаясь осознать реальность.

Скрежет и стоны ветвей вызывали мурашки, разбегающиеся по коже. Ева хотела сглотнуть, но это движение только корябало сухое горло и вызвало першение, от которого она закашлялась.

«Неужели игра будет проходить в лесу? Мать моя женщина. В лесу!»

Ева тут же осмотрела себя. На ней был новый белый спортивный костюм и никакой обуви.

– Вы это серьезно? Без обуви и белый костюм? В лесу? – Ева вновь закашлялась. Она даже по квартире никогда не ходила босиком.

Нащупала что-то в правом кармане штанов и вытащила прозрачный шар, в котором блестел осколок зеркала, вроде тот же, что ей достался в вездеходе. Но шар не совсем то, что могло сейчас пригодиться. Ева вывернула карманы, прощупала кофту и штаны. Больше ничего не было, ни ее ножа, ни пластырей, ни часов.

«Только чертов шар», – выдохнула Ева и тут же задрала рукав, но свой оттенок не увидела, значит, линзы были на месте.

Выдохнула, стараясь унять подступающую к горлу тревогу. Нужно было собраться, а не паниковать. Скорее всего, она на поверхности. Ева не слышала про Острова с лесом, тем более с мертвым. А вот на континенте было полно погибших мест. Но тут светило солнце, что тоже было достаточно странно. Значит, они явно не рядом с городами.

В голове все еще пульсировало, но видимых повреждений не было, а ей нужно было начинать игру. Ева уперлась руками в холодную землю и попробовала встать. Но ее пошатнуло, и она осела обратно. Голова закружилась, тошнота накатила мощной волной, и картинка расплылась перед глазами.

Ева втянула носом воздух и пару раз хлопнула себя по лицу. Она встала на колени и подползла к стволу ближайшего дерева. Взглянула вверх, на серые, распростертые, гипнотически подвижные ветви. От этого стало только хуже. Ева тут же приникла к шершавой коре лицом, закрыла глаза и прикусила до боли нижнюю губу.

«Нужно прийти в себя и правильно начать игру. Просто представить, что я на мгновение потеряла ориентацию на ринге. Что я делаю? Злюсь и дерусь еще яростнее».

Она глубоко дышала в попытках унять головокружение и тошноту. Пахло землей и гнилью, и этот запах горчил на языке. Ева ухватилась правой рукой за выпирающий сук и наконец поднялась на ноги. Холод сразу проник под кожу и ринулся вверх по телу. Далеко босиком не уйти, ей надо что-то срочно придумать. Ева отряхнула костюм, попыталась пригладить волосы, которые выбились из кос, облизала сухие губы. Еще несколько раз хлопнула себя по лицу, приводя в чувства, и сжала руки в кулаки.

Где-то неподалеку раздался странный сигнал, и от земли буквально за мгновение взметнулся высокий электрический забор, который заградил примерно сто квадратных метров вокруг Евы. Она такое уже видела на прошлых играх. Это ограда с высоким напряжением, которую не преодолеть, пока не пройдешь испытание. То есть ловушка, из которой просто так не выбраться. И у этой ловушки есть таймер, но его видят только зрители, а не игроки. Медлить было нельзя, через какое-то время смертельные высоковольтные импульсы или рассекающие лучи заполнят это пространство, уничтожая все живое... а именно ее.

Выдохнув, Ева натянула улыбку, выпрямилась и отошла от дерева, громко крикнув:

– Я Ева. Надеюсь, еще увидимся.

Холод сковывал движения и вызывал озноб, а Ева, растирая ладони друг об друга, повернулась вокруг своей оси, выискивая подсказки. На одном дереве, что находилось почти у самого электрического забора, на ветке вверху висел белый пакет. Вокруг был странный ров, который словно вгрызался в корни. Ева направилась к нему и остановилась у самого края глубокой ямы шириной около полутора метров. На дне был слой разбитого стекла, камней, и кое-где хаотично торчали острые металлические штыки.

– Вот гадство, – вслух сказала Ева, глядя на свои ноги и понимая, что другого пути нет. Чтобы перепрыгнуть яму, нужно каким-то образом сразу схватиться за столб и прилипнуть к нему. Ева пошла вокруг рва, выискивая самое удобное место для прыжка. Она понимала, что если сорвется, то точно угодит в стекло. Но главное, не упасть на штыки. А они торчали именно в тех местах, где удобнее прыгать. Ева прикинула варианты: у такого прыжка не было шансов. Или, вернее, у нее не было шансов при таком прыжке, чистое самоубийство. Нужен был другой вариант. Ева стала носиться вокруг деревьев и таскать в яму ветки. Она даже сломала несколько, взбираясь на соседние стволы. Главное успеть осуществить свой план. Сердце билось как бешеное, ее всю бросало в жар, и в то же время по ногам скользил холод. Ева вернулась к яме и посмотрела вниз. Она села на край, выдохнула, чувствуя, что надышаться не сможет, перевернулась и, опираясь на руки, как можно медленнее спустилась в яму. Постаралась спрыгнуть на ветки, но не устояла и, пошатнувшись, наступила на стекла. Ева выругалась и сжала зубы. Вытащила осколки, порезы оказались неглубокими, но кровь все же медленно сочилась из ран. Ева переложила ветки и перешла яму. Оставалось только забраться вверх. А для этого ей нужны были опоры. Ева осторожно наступила на стекла и камни и разломала ветки на небольшие штырьки. Она со всей силы вонзала их в земляную стену, все глубже уходя в стекла, по которым размазывалась ее кровь. Но Ева понимала, что ей нужно только чуть приподняться, чтобы достать до края, где уже торчали корни дерева. Вскоре она уже медленно карабкалась вверх, стараясь не обращать внимание на боль в ступнях и все сильнее впивающиеся в кожу мелкие стекла. Вытаскивать их сейчас не было ни времени, ни возможности. Сердце гулко стучало в груди, лоб взмок, как и затылок, словно она два часа провела в зале, выбивая пыль из груши. Ева хваталась за суки и сухие толстые ветки у самого основания, слышала их возмущение и надеялась, что они ее выдержат. Ладони саднило, пальцы ног больно упирались в сухую кору, а порезы кровоточили. Но она продвигалась вперед, пока не добралась до нужной ветки и не сорвала пакет. Запихнула его под ремень штанов, спустилась до нижней толстой ветки, повисла на ней, отодвинулась от ствола и стала раскачиваться. Ветка хрустела, а под Евой была яма со стеклом и прутьями, которые так и жаждали проткнуть ее насквозь. Но она отгоняла страх и смотрела только вперед, все сильнее работая всем телом. И вот еще одно движение, яростный скрежет, и Ева отпустила руки, подавшись всем телом вперед.

Падение было не самым мягким: подбородок, руки и ноги горели. Но зато она была жива.

Ева благодарила судьбу, что та привела ее в зал и на ринг.

«Никогда не думала, что моя жизнь будет зависеть от силы рук, ног и цепких пальцев», – рассмеялась Ева и посмотрела на потоки энергии, которые все еще искрились рядом.

Ева разорвала пластик, запаянный со всех сторон. Внутри были прорезиненные носки, литые белые подошвы и часы. Она выдохнула от облегчения, улыбнулась и включила экран. Тут же раздался сигнал, и электрический забор в одном месте потух, открывая проход на свободу. Ева быстро вытащила из ступней мелкие стекла и натянула носки. Чуть скривившись, встала на подошвы, тут же облепившие ноги. Убедившись, что обувь плотно прилегает к стопам, Ева кивнула и пошла к выходу из ловушки. Отойдя на несколько метров, она вывела послание на широкий виртуальный экран часов:

Ева перелистнула страницу. Перед ней возникло множество хаотично разбросанных слов, и каждому предназначалась отдельная кнопка на экране:

«И что мне с этим делать? Ни черта не понимаю в ребусах».

Ева гневно поджала губы и попробовала нажимать на кнопки, но ничего не происходило.

Она посмотрела на небо без облаков, чистое, светлое. Оно пряталось от нее за сухими ветками, но даже кусочки этой голубизны вселяли надежду. Ева натянуто улыбнулась, вспомнив про зрителей, расправила плечи и послала в небо воздушный поцелуй. Надев часы, нажала кнопку «старт», и перед ней молниеносно вспыхнула виртуальная тропа... и тут же погасла, словно сломались приборы, которые создавали проекцию.

Ева нажимала на часы, но больше дорожка не появлялась.

– Что-то сломалось! – крикнула Ева. – Я не вижу тропу.

Никто не ответил, а экран часов показывал только 9:12 утра. Время двигалось вперед, без остановки, без изменений, всегда и в любой точке мира. Значит, и Ева должна двигаться и быть собой, как время, в любой точке континента.

Она не привыкла сидеть и ждать помощи. Никто не поможет – это она усвоила с самого детства.

«Что у меня есть? Ничего, как всегда. Справлюсь», – усмехнулась она сама себе и пошла вперед по тому следу, что успела запомнить.

Когда Ева обошла канавку и побрела по наитию, не зная, куда двигаться дальше, по телу прошел слабый разряд тока. Она вначале опешила, подумав, что куда-то наступила или вновь оказалась в ловушке. Оглянулась по сторонам: вокруг были только корявые безжизненные стволы. Тогда Ева поняла, что ток шел от часов. Когда она остановилась, разряды тоже затихли. Возможно, это было предупреждение. Ева сделала еще шаг, и вновь по руке прошел слабый импульс. Развернулась, сделала несколько шагов – и вновь еле ощутимые удары. Ева выбрала следующее направление, и разряда не последовало.

«Вот, значит, как часы указывают путь», – хмыкнула Ева, выискивая аппаратуру для проекций. Если она найдет приборы, то будет следовать по ним. И она находила, но далеко не все. Проекторы были такими мизерными, а мест, где их можно спрятать, оказалось слишком много. Зато стоило Еве отклониться от неизвестного ей маршрута, удары тока настигали ее. И с каждым неверным поворотом разряды становились сильнее и сильнее. Через какое-то время Ева вздрагивала от боли, пронзавшей все ее тело. Мощные удары сгибали ее пополам, заставляя хватать ртом воздух. Но она сжимала зубы и двигалась вперед, выискивая нужный маршрут.

После очередного удара, от которого Ева рухнула на землю в конвульсиях, она стянула часы с запястья. Они тут же вырубились.

«Вот черт! Черт, черт, черт. Уродские острова, мать их! Не могу больше», – злилась Ева, сжимая и разжимая пальцы, запирая в себе крик боли и отчаянья. Она знала, что нужно терпеть, как и всегда. Что нельзя выйти из игры, которая еще даже не началась.

«Что же тогда будет дальше?»

Ей хотелось вопить до хрипоты и бежать отсюда со всех ног. Но вместо этого она закрыла глаза и стала убеждать себя, что должна забыть о боли и сражаться до последнего. Ради него или, скорее, ради себя. Почему в этот раз у нее не получалось наслаждаться болью, как она умела на ринге? Потому что она не могла ответить, дать сдачу? Или потому что она ни на что не способна и эта игра оказалась ей не по зубам, ведь внутри она сдалась, как только открыла глаза в этом лесу?

«Ни за что! Этого не будет!» – разозлилась на себя Ева и вернула часы на запястье. Она умела бесить себя, да так, что начинала неистово доказывать что-либо себе и другим. Ева встала и осмотрелась. Каждый шаг мог принести дикую, неописуемую боль. Но остановиться – значит проиграть. Этого она позволить себе не могла.

Ева осторожно двинулась к сваленному дереву, тяжело дыша, но при этом натягивая на лицо улыбку. Обогнула его и замерла. Впереди была странная неглубокая канава. Она приглядела к деревьям, окружавшим склон, но проекторов с ее места не было видно. Ева сглотнула и повернулась влево. Сделала шаг, и ее скрючило от нового разряда. Внутри все сжалось, тело окаменело, воздуха не хватало.

– Дьявол, дьявол, дьявол! – завопила она, выплескивая эмоции.

Ева прошлась языком по сухим губам и попыталась сглотнуть. Ей нужно было отключиться от боли, не дать страху преградить ей путь.

– Это навигатор, и он ведет меня к цели, – сквозь сжатые зубы прошептала Ева. – К домику с цветными стеклами. К Марку. Это я виновата, что он пропал. И я должна его найти.

Она задержала воздух в легких, выдохнула, повернулась вправо от странной канавы и сделала шаг. Еще один и еще. Вскоре за несколькими неровными рядами стволов Ева увидела прогалину, а за ней мелькало что-то зеленое. Это казалось манящей ловушкой. Но Ева не почувствовала новых разрядов. Она засмеялась.

Чем ближе Ева подходила, тем отчетливее видела живые деревья – сосны, березы, дубы. Она была на частной территории островитян. Все действующие леса были поделены между жителями Островов. Вырубка органических деревьев была запрещена, их осталось и так немного на Континенте. Кроме того, за каждое живое дерево с каждого жителя поверхности взимался налог на кислород. Поэтому островитяне пытались расширить свои угодья, гордились ими, хвастались. Чем больше территория леса, тем богаче островитянин. Но с годами сохранять деревья становилось все сложнее, ведь никто не понимал, что нужно делать. Молодые отростки не приживались, а многолетние деревья погибали то от многомесячных дождей, накрывавших Континент, то от пожаров, которые начинались в месяцы засухи. Желающих следить за угодьями на поверхности становилось все меньше, и десять лет назад их совершенно не стало.

Мало того что горожанин должен был жить вдали от цивилизации, не имея ни сети, ни удобств. Так ему еще приходилось отвечать за каждое дерево не только деньгами, но и жизнью. Поэтому последние десять лет леса были заброшены людьми, а островитяне только разводили руками, жаловались на горожан и увеличивали налоги, чтобы закрыть свои бреши в бюджетах.

Марк любил деревья, восхищался ими. По ночам он сидел в электронных библиотеках и вечно что-то читал о растениях.

Ева мягко улыбнулась, но где-то неподалеку раздался пронзительный крик. Она помчалась вперед без сомнений и опаски. Сломанные ветки цеплялись за одежду и не давали ускоряться, подошвы чуть сжимали пальцы, порезы острыми вспышками боли давали о себе знать, но тока не было, а Ева неслась на голос. Вскоре за деревьями появился просвет, она рванула к нему и, прошмыгнув между двумя толстыми стволами, словно вырвалась из темного подвала на свободу – поляну, залитую теплым солнечным светом. Прищурилась от ярких лучей, приложила руку ко лбу, создавая козырек, и осмотрелась – на другой стороне опушки, у кромки леса, были игроки.

Глава 8

– Эй! – крикнула Ева, пока ноги сами несли ее к ним.

Трое участников в белых, как у нее, костюмах, обернулись. Ирма сидела на земле, обхватив себя руками, а один из парней помахал Еве рукой, а потом вместе с другим уставился на что-то на земле. Ева быстро пересекла поляну и остановилась недалеко от них. Грудь горела огнем, во рту все пересохло, глотки воздуха обжигали. А под часами краснела обожженная кожа. Ева жадно вбирала кислород, нагнувшись вперед и уперев ладони в колени. Но даже в таком состоянии, задыхаясь и мучаясь жаждой, она была счастлива, что выбралась из мертвого леса и нашла других участников, что больше не одна. Подняла голову и заметила, что парни смотрят на бутылки с прозрачной жидкостью, привязанные высоко к веткам огромной живой сосны.

– Всем привет, – сказала она, подходя ближе. – Я слышала крик.

– Привет, – ответила Ирма и шмыгнула носом.

«Ну прямо одуванчик», – подумала Ева. Ей опять захотелось спросить, что эта «домашняя веснушчатая девушка» забыла в игре, но она не стала. Сейчас Ирма выглядела немного иначе. Дурацкий белый костюм не сидел на пухлом теле, кроме того, штаны были в пятнах крови и разорваны снизу, как и одна из подошв. Короткие золотисто-рыжие волосы торчали в разные стороны, словно испугались чего-то вместе с Ирмой, глаза были красными, нос и веки опухшими.

– Это я кричала, наступила на ловушку. – Ирма показала в сторону дерева.

– Ловушку? – Ева пошла туда, где стояли парни, и увидела металлический капкан.

– Как ты его не заметила? – обернувшись, спросила Ева, а Ирма вновь шмыгнула носом. Один из парней показал на проектор в дереве и ткнул палкой в землю, изображение пошло помехами и стала видна небольшая ямка.

– Вот же психи, – выругалась Ева, все еще тяжело дыша после пробежки. – Он ведь мог и ногу оттяпать.

– Мог, – тихо ответила Ирма. – Хорошо хоть я его только краем ноги задела.

– А еще такие есть? – Ева взглянула на парней, с которыми не была знакома. Вчера они сидели за столом позади. «Боец» глянул на нее свысока и сразу отвернулся. А второй парень, наоборот, смотрел на Еву открыто и широко улыбался, без стеснения демонстрируя отсутствие правого верхнего клыка. Ева растянула губы в ответ.

– Не знаем, Ирма только сейчас на него наткнулась. Я, кстати, Еся.

– Еся? – улыбнулась Ева.

– Да. Я привык, что люди так реагируют на мое имя, – произнес горделиво парень и посмотрел, как «боец» взял длинную палку.

– Оно настоящее? – уточнила она.

– Ага.

– Прямо в УЛе написано Еся?

– Не-е-е, в УЛе полное. Но я не скажу какое. Называй просто Еся.

– Ладно, просто Еся, я просто Ева.

– О, Ева и Еся, вышел бы классный рол для сети, – обрадовался парень, а Ева только усмехнулась.

– Любишь сканить?

– Да. Все говорят, у меня талант. Я спец по старым сканам. Могу делать фото и видео на любой аппарат. Выискиваю в сети, у кого сохранились, ремонтирую и снимаю на них. Главное, чтобы линзы были целы. Никаких трещин или повреждений. Их можно залатать, я умею, но качество скана уже не то. А на часы я вообще не снимаю, они же сразу через нейронку прогоняют изображение, и получаются однотипные трафаретные картинки и ролики. А я люблю живые, особенные, – добавил он и вновь улыбнулся так, как будто сказал что-то невероятное.

«Забавный ты, Еся», – подумала Ева и перевела внимание на второго парня.

– А тебя как зовут? Знакомиться будем?

– Гор, – сухо ответил он, ему явно не хотелось продолжать диалог.

Ева это поняла и обратилась к Ирме:

– А вы рядом все очнулись? – Ирма мотнула головой в ответ. – Быстро нашли это место?

– Относительно, – ответила та.

– Меня чуть током не убило. – Ева усмехнулась.

– Меня тоже. Я давно так не визжал от боли. – Еся изобразил бешеные конвульсии с высунутым языком, а Ева тихо засмеялась. Взглянула на лицо Гора, но он оставался серьезным. Смотрел на бутылки и делал вид, что их болтовня ему совершенно не интересна.

– Зато мы все прошли испытание, – сказала внезапно Ева и посмотрела на подошвы других. Она хотела понять, кто на что способен. Не верилось, что Ирма смогла вскарабкаться на дерево. Но порезы на ее ногах и руках явно говорили о том, что она побывала в яме. – У меня пакет был на дереве, а вокруг яма со стеклами и штырями.

– У меня тоже, – подтвердил Еся и задрал штанину, показывая длинный порез через всю голень.

– Ты что, сиганул? – удивилась Ева.

– А то. Туда еще норм, с разбега и прям в дерево врубился, – засмеялся парень. – А вот обратно чуть не рассчитал.

– Конечно, с твоими-то длинными руками и ногами, – усмехнулась Ирма. – А мне через яму пришлось.

– Как выбралась? – насторожилась Ева.

– Никак. Гор помог. Нашел меня по крику.

– Гор? Как он к тебе подошел? У тебя что, не было напряжения вокруг? – Ева насупилась и внимательно смотрела на Ирму.

– Было.

– Я сломал один датчик, и появился проход.

– Без него я бы не справилась.

– Гор крутой. Когда он услышал вопли и пошел к Ирме, его каждый шаг дубасило током, прикинь? Он скинул часы, только когда нашел Ирму, – вставил Еся возбужденно и изобразил на лице шок.

– Я ему очень благодарна. Помогать сопернику мало кто будет, – сказала та, поджав свои розовые губы и вновь напустила на щеки румянец. А Гор только пожал плечами и вновь посмотрел на бутылки, опираясь на палку. Ева заметила, что его костюм был цел и чист, а рукав кофты прикрывал часы. Видимо, парень решил прятать свои ожоги.

«Отлично. Он не боится боли и готов помогать. Либо это работа на камеру, либо этот парень – вымирающий вид “человека-неэгоиста”. Либо он очень сильно хочет скрыть свою сущность. Или “сучность”», – подумала Ева и захихикала.

– Вы поняли задание? – спросила Ева, стараясь не улыбаться.

– Пока нет. Но тексты посланий идентичны. Мы уже сверились, – ответила Ирма. – Часы всех привели сюда.

– Значит, это точка старта. В каждой игре была точка старта, – важно сказал Еся.

– Тогда предлагаю пока добыть воду, а там видно будет. А то я скоро помру от жажды, – сказала Ева и, осторожно разглядывая землю, подошла вплотную к дереву, обошла его. Гладкий ствол, выступающие сучки и ветки начинались слишком высоко над землей. До них нужно было как-то добраться. – Есь, а ты пробовал залезть?

– Да. Не сбылось. У Гора тоже.

– А сможешь меня подсадить?

– Конечно. Мы с Гором тебя и подкинуть можем. – Он засмеялся. – Только сложно лезть.

Ева чуть скривилась – не любила, когда ее недооценивали. Она еще раз посмотрела на широкий ствол и на свои стесанные ладони. Это может помешать, но сейчас на ней добротные гибкие подошвы и ей очень хочется пить.

Гор подошел к ней.

– Любишь лазать по деревьям? – с сарказмом спросил он.

– Нет. Но мои предпочтения никого не интересуют. – Ева одарила его презрительным взглядом. – Тем более один раз я уже забралась сегодня на дерево. Если ты не заметил, у меня достаточно натренированное тело, – злорадно добавила она.

– Заметил. Мое тоже натренированное, но это не помогло. Тут другой ствол, если ты не заметила, – не упустил возможность съязвить он.

– Все же стоит попробовать, – не унималась Ева.

– Как скажешь, – буркнул Гор и чуть отошел.

Ева обхватила дерево. Ствол был слишком толстым, а кора не такой рельефной, чтобы найти опору. Но деваться было некуда, Ева не желала отступать и кивнула парням. Еся подошел к дереву и сцепил руки в замок. Рядом с ним встал Гор, он был немного ниже Еси, но шире в плечах и казался устойчивее. Ева забралась на руки Еси, держась за его шею. А с них, придерживаясь за ствол, вскарабкалась на плечи Гора. Он пошатнулся, чего Ева не ожидала и чуть не потеряла равновесие. Но Еся успел вовремя, помогая им устоять. Ева крепче схватилась за ствол. Ей повезло, она совершенно не боялась высоты и любила, когда сердце замирало от острых ощущений. До бутылок было не дотянуться, даже если бы она перебралась на плечи Еси. До самой нижней ветки тоже не достать.

– Ну и дерево они выбрали, уроды, – выругалась Ева. – Может, где-то лестница припрятана?

– Сосредоточься, – сказал серьезно Гор. – Я долго тебя не удержу.

Ева собралась с силами и попыталась найти опору для ног. Ей показалось, что у нее получается, и она попробовала чуть подтолкнуть себя вверх. Но когда Гор сделал шаг назад, Ева повисла на дереве, чувствуя дикую боль в ладонях. Она медленно сползала вниз, стесывая кожу. Еся подбадривал ее, Ирма громко вздыхала. Ева же, прижимаясь щекой к стволу, понимала, что нет ни малейшего шанса карабкаться вверх. Кора все глубже впивалась в кожу, а Ева не знала, как ей переставить руки или ноги, чтобы не упасть.

– Не могу. Сейчас рухну, – крикнула она.

– Спустись чуток ниже и нащупай ногой мое плечо, – спокойно ответил Гор.

Ева попыталась, но каждое движение уменьшало шансы на благополучный исход. Силы словно испарились, руки отказывались удерживать ее. Она оторвала одну ногу от ствола и тут же полетела вниз.

– Твою высотку! – выругалась Ева, лежа спиной на Горе.

– Я жив, – только и сказал он.

Ева истерически засмеялась, остальные тоже подхватили, даже Гор. Она перекатилась на землю, продолжая заливаться смехом. Села, вытирая слезы. Ладони и лицо жутко горели. Правая рука онемела. Ева прижала ее к себе и стала потирать локоть, которым ударилась обо что-то, может, и об Гора. К ней подошла Ирма и с жалостью в глазах осмотрела ее.

– Ты как? Сильно ударилась?

Ева отдернула голову, когда Ирма потянулась к ней. И та сразу убрала руки.

– Ничего. Бывало и хуже. – Ева резко встала. Улыбка сошла с лица. Жалость ей была ни к чему. Тем более от этой домашней, явно залюбленной родителями девушки.

Гор сидел на земле и ощупывал голову.

– Все нормально? Я тебя не убила раньше времени? – спросила Ева с улыбкой.

– Жить буду. Только шишка. До свадьбы заживет.

– А что, планируется? – радостно спросил Еся.

– Что планируется? – удивился Гор.

– Ну, свадьба.

Все вновь расхохотались. Ева пыталась успокоиться, щека и так жутко болела. Но смех так и рвался из нее, избавляя от напряжения. Ей надо было расслабиться. Она выдохнула и посмотрела на бутылки.

– Мне не достать. По стволу лезть невозможно.

– Это мы поняли. Рисковать тобой больше не будем, – уверенно сказала Ирма.

Ева замерла, услышав в голосе девушки усмешку. Она старалась подмечать любые нюансы. Ей нужно было понять, кто из десяти человек тот самый убийца. Записать признание скрытно не получится – не на что. Но зато идет трансляция игры.

– Не переживай, – сказал ей Еся, а сам посмотрел на Гора и Ирму. – Вы знаете, как добыть сок из дерева?

– Сок из сосны? – переспросил Гор и замотал головой, будто не верил в то, что сейчас произнес.

– Ну да, – кивнул Еся многозначительно. – Раньше люди пили сок из деревьев. Я об этом где-то читал. Не знаю, как они его выжимали. Но было такое. Может, из палок, листьев или иголок. По условиям игры мы имеем право пользоваться всем, что есть на арене.

– Ох, Еся, – произнесла Ирма снисходительно и спрятала улыбку. – Боюсь, что сока у дерева нет.

– Тогда надо что-то придумать, – решительно добавил Еся.

– Тс-с-с, – сказал Гор, резко встал и повернулся лицом к поляне.

Ева и остальные проследили за его взглядом, всматриваясь в даль. Из-за деревьев появился еще один игрок в белом костюме и пошел в их сторону. Ева отряхнула от земли и иголок кое-где порванные штаны, поправила рукава толстовки, проверила, не сломались ли часы. Работают, даже экран не поцарапался.

Когда парень приблизился, она узнала улыбчивого весельчака из столовой. Он бодро шел в белой термофутболке, подвязав толстовку на поясе.

«Горячий, как контейнер из передвижной закусочной», – усмехнулась Ева.

Утром в лесу было нежарко, она бы еще и куртку накинула, если бы имелась такая возможность. Да и все остальные ходили в толстовках. А он уверенно шагал, немного пружиня и размахивая голыми руками. Светлый ежик волос блестел на солнце, правильные черты лица и мясистые губы делали его привлекательным. Но серые блеклые глаза смотрели хитро и как-то злобно. От этого улыбка казалась лицемерной и немного пугающей. Тело у него было сухим и спортивным, он однозначно занимался каким-то спортом, а может, и паркуром на развалинах. Этот парень, как и Глеб, метил в финал, и Ева была уверена, что он сделает все, чтобы до него добраться. А вот насчет Гора и его стремления добраться до финала она была не уверена. Не чувствовался в нем дикий азарт и безграничный энтузиазм.

– Привет всем, – сказал парень хрипловатым голосом, не стирая улыбки и демонстрируя свои ровные белые зубы.

Ева и остальные поприветствовали его. А среди деревьев появились еще два силуэта – лысая девушка и Глеб.

– Эй, Глеб! – крикнула Ева. – Идите сюда.

Он казался таким уверенным и надежным. Ей захотелось рассказать ему, что уже произошло, показать порезы и отметины от тока. Но она сдержалась, он же не Марк. Да и никто из участников ей не друг. Глеб – ее противник и может убить ее на голосовании или оказаться тем, кого она ищет.

– Ева. – Глеб широко улыбнулся. – И остальные. Рад всех вас видеть. Пусть это и звучит нелепо, но я действительно рад.

Глеб подошел к Еве.

– Ты цела? – спросил он, разглядывая ее.

– Как видишь, частично, – улыбнулась Ева и показала ладони.

Глеб взял их в свои руки, но Ева тут же отдернула.

«Он не друг, не Марк!» – стучало в мыслях.

Его тепло и забота пугали и обжигали ее. Никто не беспокоился о ней много лет. И Ева окостенела внутри, ее чувства обросли панцирем. Она забыла, каково это, когда под чьим-то пристальным взглядом пылают щеки.

«Это из-за ссадин», – тут же попыталась убедить себя Ева, хотя знала, что причина была в другом.

– Промыть бы, – серьезно сказал Глеб и посмотрел на бутылку. – А тебе следует быть аккуратнее, Ева.

Во рту пересохло, и она ничего не ответила, только отвела взгляд. Вновь прибывший парень начал знакомство:

– Меня зовут Алекс. Не Саша, не Александр, а именно Алекс, – уточнил он.

Ехидные улыбки заиграли на лице Глеба и Гора, когда они это услышали. Ева изобразила недовольство, посмотрев на них, но Глеб только подмигнул ей в ответ.

Все остальные тоже представились, кроме мрачной лысой девушки, которая не произнесла ни слова и сразу отошла в сторону.

– Она не разговаривает, – пояснил спокойно Глеб.

«Немая или притворяется? Зачем ей сразу отталкивать от себя остальных? Это только навредит ей в игре», – подумала Ева и внимательно изучила девушку.

На вид ей было лет четырнадцать, но в игру могли попасть только совершеннолетние, то есть с шестнадцати лет. Невысокая, чуть сутулая и худая, штаны на ней жутко висели и, казалось, вот-вот упадут. Но порваны они не были, и следов крови тоже не имелось. Толстовка выглядела размеров на пять больше, чем надо, и девушка постоянно тянула рукава, пряча руки до кончиков пальцев. Черты лица грубоватые, глаза голубые и холодные, нос с горбинкой. А бритая голова, веб-кольцо в носу, экраны в ушах и размазанные вокруг глаз черные разводы от косметики придавали ей совершенно отталкивающий и мрачный вид.

– А теперь давайте все подумаем, как добыть воду, – начала Ирма, словно ее наделили ведущей ролью. Но парни только покорно кивнули. Глеб и Алекс уставились на дерево.

– Высоковато, – сказал Глеб.

– Меня подсадили, но я не смогла ползти вверх и рухнула, – призналась Ева удрученно. Ей бы хотелось поразить всех, но она не рассчитала свои силы. Не зря бывший участник сказал ей, чтобы она оценивала не конкурентов, а в первую очередь себя.

– Ты сумасшедшая, – вставил Алекс. – Кто же по такому стволу голыми руками взбирается?

– Перчаток нет, как видишь, – съязвила Ева.

Все задумчиво смотрели на бутылки. Ева повернулась и заметила, что, в отличие от других, лысая девушка не проявляла никакого интереса к их занятию, будто ее это не касалось. Она отошла еще дальше, села на землю, прижавшись спиной к дереву, и начала грызть ногти.

«Как ее отобрали? Что она сказала судьям? Ой, она же не говорит. Тогда как? Эмоционально жестикулировала? Не нравится она мне. Очень не нравится».

Алекс прошел к сосне и потрогал ее кору, взглянул наверх и молча отвязал толстовку с пояса. Подошел вплотную и перекинул кофту через ствол, так что в каждой его руке было крепко зажато по рукаву. Он попробовал отклониться всем телом, попружинил на ногах, чуть присел, резко выпрямился.

– Тебя подсадить? – спросил Гор.

– Нет, с земли удобнее.

Уже через минуту Алекс ловко стал забираться на дерево. Он добрался до первой ветки, но ему нужно было подняться выше. Обняв ногами ствол, он перекинул толстовку через сук и подтянулся. Вскоре Алекс был уже верхом на той самой ветке с бутылками.

– До воды не доберусь. Сук слишком тонкий, если полезу отвязывать, то он может сломаться! – крикнул он сверху.

– Сломай его, – ответил ему Глеб.

Ева и остальные отошли подальше и завороженно наблюдали за Алексом. Он встал в полный рост у самого основания ветки и стал раскачивать ее. Но она не поддавалась. Его мускулистые руки держались за кофту, перекинутую через ветку выше, и Алекс шагнул от ствола. Еще один шаг. Послышался треск. Он сделал несколько сильных нажимов, чуть приседая и раскачиваясь всем телом. Резкий хруст разнесся по лесу, ветка надломилась и вместе с бутылками устремилась вниз, как секундная стрелка часов к шестерке на циферблате. Ударившись о ствол, ветка грустно повисла, протягивая свои тонкие пальцы к земле. В тот же момент Алекс успел поставить одну ногу к основанию и, удержавшись, устоял на сломанном суку.

Ирма громко выдохнула, как и Ева, которая задержала дыхание. Алекс ликовал и одаривал всех взглядом победителя. Он перелез на другую сторону дерева и начал быстро спускаться, но что-то пошло не так. Возможно, его руки устали и он чуть ослабил хватку или где-то ошибся, оступился, переставляя ноги по неудобному стволу. Подошвы заскользили, рукав вырвался из его ладони, он, не успев ухватиться, сорвался вниз. А следом послышался пронзительный лязг, словно кто-то хлопнул железной дверью у них под самым носом. Воздух прорезал крик боли. Алекс лежал на земле, схватившись за ногу, в которую впился блестящий на солнце капкан.

Все кинулись к нему.

– Надо разжать его ногу, – скомандовала Ирма.

– И как можно быстрее, – добавила Ева, взглянув на парней, которые остолбенело смотрели на Алекса.

– Сделайте хоть что-нибудь, – завопил он, жмурясь от боли.

– Гор, ты же изучал тот капкан, на который наткнулась Ирма. Как его открыть?

– Я не знаю, – нервно ответил он.

– Да разожмите же вы его!

Гор и Глеб схватились за дуги капкана и стали со всей силы тянуть их в разные стороны. Лица парней покраснели и были напряженными, а Алекс кричал от боли. Но стальная челюсть никак не хотела разжиматься.

– Не идет, – кинул Глеб и отступил.

– Давайте я гляну, – предложил Еся и сел рядом с капканом, разглядывая механизм. Из прорезей подошв на зеленую траву текла кровь, а Алекса корежило от боли.

– Нужно что-то придумать, – пробормотала обеспокоенно Ирма и подошла к ветке, отвязала несколько бутылок, и одну из них принесла Алексу. – Попей.

Он только мотнул головой и, кривясь, отвернулся к Есе.

– Мы что-нибудь придумаем, – добавила Ева, стараясь придать своему голосу уверенности.

– Интересно, что. – В голосе Алекса сквозила неприкрытая злоба, а в глазах искрилась такая ярость, что Еве тут же захотелось врезать ему, даже несмотря на его страдания. – Я так быстро не сдамся. Ясно? И не такие травмы бывали. Так что спектакль окончен, – добавил он и сплюнул.

«Но я-то тут при чем? Не я же его с дерева скинула на капкан. Сам полез. Надо было свои силы оценивать, а не выпендриваться».

Ева взглянула на Глеба, лицо которого не выражало никакого сочувствия, а скорее досаду, на Гора, отвязывающего бутылки, на Есю, что-то делающего с основанием механизма. Ее взгляд вернулся к Алексу, чье лицо исказилось, сбрасывая маску весельчака. Улыбка сменилась на гримасу неприязни ко всему, что его окружало. Да и ко всем тоже. Вдруг раздался щелчок, Еся испуганно отшатнулся в сторону, а капкан открыл свою пасть.

Алекс тут же, придерживая руками, извлек из него ногу. Ирма подошла вначале к довольному Есе, потрепав по волосам, торчащим в разные стороны, и вновь предложила Алексу воду. В этот раз он схватил бутылку и жадно выхлебал половину. Ирма помогла ему стянуть окровавленный носок, под которым оказалась опухшая посиневшая стопа с глубокими кровоточащими ранами. Девушка чуть полила на нее воду, а Алекс стиснул челюсти и бил кулаком по земле. Но Еве казалось, что его злость была вызвана не только болью. Она была уверена, что Алекса бесило то, что теперь он стал слаб и не сможет сражаться за победу. Как ему выиграть или хотя бы дойти до финала?

Ева выдохнула, ничего больше не сказав, и пошла отвязывать пол-литровую бутылку воды. Она села в стороне, откупорила крышку, понюхала содержимое и, не почувствовав никаких запахов, сделала несколько больших глотков, а потом взяла ветку и пошла искать капканы. Ей совершенно не хотелось вот так вылететь из игры. Вскоре еще один механизм сжал свои челюсти с другой стороны все того же дерева. Но больше поблизости она ничего не нашла, а когда вернулась, то Гор и Глеб помогли Алексу перебраться на поляну и вместе с Ирмой и Есей устроились рядом, под теплыми лучами солнца. Только лысая девушка все так же сидела под деревом, выражая презрение ко всему этому миру.

Глеб подошел к Еве.

– Давай промоем, – сказал он мягко, разглядывая ее ссадины.

Ева подставила только ладони, лицо она протрет как-нибудь сама. Парень стянул с себя толстовку, вывернул ее, полил водой из своей бутылки на рукав и заботливо протер ее ладони.

– Спасибо, – сказала Ева, пытаясь скрыть смущение.

– Все ловушки нашла? – улыбнулся он.

Ева пожала плечами и присоединилась к большинству.

– А у нее что, нет человеческих потребностей? – спросила она, показывая на лысую девушку.

– Стесняется. Я тоже такой была совсем недавно, – ответила Ирма, повернулась к девчушке и позвала ее. Та нехотя встала, взяла себе бутылку и вернулась на свое место под деревом, игнорируя приглашение.

– Что будем делать? – спросил Еся.

– Ждать, – ответил Глеб.

– Нас семь человек. В вездеходе было одиннадцать, – рассуждал Гор.

– Значит, где-то в лесу бродят еще четыре несчастных участника, – весело добавил Еся.

– Или не бродят, – без эмоций бросил Глеб.

– Бутылок на дереве всего восемь было. Странно, да? – спросила Ирма.

– Мы в игре на выживание, что странного? – буркнул Гор. – Спасибо, что вообще воду дали.

– И нас же надо как-то толкать в ловушки, – усмехнулась Ева.

– Да какая разница вообще, – разозлился Алекс. – Нам досталось – и отлично. А если другие все же найдут старт, то у нас уже есть фора в игре. – Он посмотрел на ногу, которая была обвязана кусками окровавленной ткани от его футболки.

– А дальше-то что? Куда идти? Где испытания? – спросила Ева. – Вряд ли бутылки были испытанием.

– Ты переживаешь, что про нас забыли? – ответил Гор, усмехаясь. – Или хочешь погибнуть скорее?

Ева впилась в него взглядом, но тот только презрительно улыбался.

«Что он задумал? Что они все задумали?»

Она посмотрела на часы – двадцать две минуты двенадцатого. Открыла экран – только то первое письмо, и больше ничего.

«А где голосовать-то? Сейчас как отдам голос против Гора, будет знать».

Но на самом деле голосовать Ева не собиралась. Это выбор каждого, и она хотела его избежать. Может, их тур будет исключением и все участники выживут? Почему кто-то вообще должен умереть?

– То есть вы предлагаете сидеть здесь и ждать чего-то? – не унималась Ева. Ей хотелось поскорее выбраться из игры, приехать домой, принять душ и смыть с себя все подозрения, тревоги, страхи.

Ирма открыла экран на часах:

– Мы должны найти домик с цветными стеклами. А эти слова – загадка. Какой-то шифр. Может, здесь спрятаны координаты?

– Не вижу никаких координат. Бессмысленный набор слов. Или нас опять будут бить током, чтобы мы шли куда надо? – высказалась Ева, но ей никто не ответил. – И по какой сказке наш тур? Кто-нибудь понял?

– История про лес... – задумался Еся. – Может, где жила старая бабка и ела детей, которые потерялись на руинах? Я читал, жуткая история.

– А с этим что делать? – Ева достала прозрачный шар из кармана. – У всех такие?

Остальные кивнули. Ирма начала вслух зачитывать текст сообщения. Ева отвернулась, пытаясь спрятаться от прямых лучей солнца, которые светили в глаза, и увидела на другой стороне поляны еще двоих участников.

– А вот и прибавление, – сказала Ева, и все посмотрела на новеньких.

Одна из них была той блондинкой, что клеилась к Глебу, а вторая измученной девушкой, сидевшей за столом с Ирмой.

– Ах, Глеб, как хорошо, что мы нашлись, – произнесла блондинка, в упор смотря на него. Словно кроме них двоих никого на поляне не было. Ее свитер был грязным и порванным, некоторые ногти сломаны, а кожа вокруг часов на обеих руках покраснела. В глазах блондинки стояли слезы, которые только сильнее разозлили Еву.

– Это судьба, – усмехнулась она.

Улыбка сошла с лица блондинки. Остальные глянули на Еву, будто она сказала какую-то гадость. Глеб тоже одарил Еву неодобрительным взглядом и встал, приветствуя девушек.

– Что я такого сказала-то?

Блондинка широко улыбнулась и прильнула к Глебу, словно они были любовниками, которые не виделись несколько месяцев. Еве это не понравилось. Она себе такого не позволяла.

«Может, они были знакомы до игры? Они вместе? Если так, то почему скрывают это?»

Глеб дал блондинке свою бутылку воды, и та сделала очень скромный глоток. Ева закатила глаза.

– Вы долго искали старт, – констатировал Алекс.

– Да. Ой, что-то я растерялась. Меня Мила зовут. Всем привет. А это Рина. Мне повезло, что мы с ней столкнулись в лесу. Я бы сама не дошла. Совершенно не умею терпеть боль.

– И как же ты справилась? – спросила Ева с издевкой в голосе.

– Мы с Риной поочередно выбирали направление и шли, чтобы не било током сразу двоих. А вы все уже собрались?

– Еще двоих нет, – ответил Глеб.

– И что нам нужно делать? Нас будет еще током бить? – всхлипнула она и вытерла слезу. Ева вновь закатила глаза, даже не скрывая своего презрения.

Гор поднялся с земли и встал перед всеми:

– Глеб считает, что мы должны ждать тут. А я предлагаю начать игру. Задание у нас есть, можем разделиться и осмотреть округу.

После его слов началось обсуждение: одни считали, что нельзя сидеть на месте, другие, наоборот, говорили, что не стоит никуда идти, так как нужно дождаться еще двоих участников или сигнала, что они выбыли, как бывало в других играх.

Ева закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. В предыдущих турах «Александрии», которые она посмотрела, на старте всегда или давали зашифрованные подсказки, или вели к испытаниям. Глупо просто идти в лес и что-то искать. Но, может, письмо и было подсказкой, просто участники оказались не самыми умными и догадливыми. Ева была уверена, что никто из них никогда не бывал в лесу до этого и даже не представлял, как в нем ориентироваться, чего ждать. Если они разделятся и уйдут, то как потом вернутся на эту поляну? А если попадут в ловушки, то никто не поможет. Она точно знала, что надо держаться ближе к лидерам и при этом узнать как можно больше о каждом из участников. Ева открыла глаза и оглядела всех собравшихся. Глеб стоял напротив Гора и доказывал ему, что игра еще не началась. Мила находилась недалеко от Глеба и впитывала каждое его слово. Еся крутил в руках прозрачный шар, Алекс постанывал и рассматривал раненую ногу. Лицо Ирмы было строгим, она все еще в упор смотрела на экран часов. Рина так и стояла в стороне и вглядывалась в Глеба. Когда спор между парнями утих, Рина подошла к ним.

– Мне кажется, я тебя знаю, – сказала она Глебу. – Я хотела подойти еще в перевалочном пункте, но не было подходящего момента.

«Зато сейчас самый подходящий», – подумала Ева.

– Меня? – удивился Глеб и серьезно посмотрел на Рину. – Мне твое лицо незнакомо. Я из Пятого. А ты?

– Из Третьего. Работаю в Травме.

– Никогда не бывал.

– В Третьем-то?

«Да у нас в Третьем бывали, наверное, все. Город развлечений, куда приезжают, чтобы отдохнуть и насладиться зрелищем. Мало того что по ночам у нас не спят, так еще и светло как днем. Но это не солнце, это вечно горящие фонари и анимация на зданиях, что освещает все вокруг. Небо по ночам сияет от разноцветных лучей прожекторов, чтобы любой мог найти место, где можно расслабиться и душой, и телом. Третий – единственный город на поверхности, где проводят концерты, показывают постановки, представления, устраивают бои и азартные игры. Поэтому я и переехала туда когда-то, желая быть частью культурного мира», – думала Ева.

– В Травме, – усмехнулся Глеб.

– А-а-а, – немного скованно засмеялась Рина. – Наверное, вы похожи на кого-то из моих пациентов.

– Возможно. Лучше быть похожим на пациента, чем самим пациентом. – Глеб подмигнул и широко улыбнулся. – Но зато среди нас теперь есть лекарь. Вон, у Алекса уже беда с ногой.

– Я видела, но без лекарств что я могу сделать. – Рина устало пожала плечами.

– То есть лекарь без лекарств перестает быть лекарем? – В голосе Глеба звенело разочарование, но девушка ничего не ответила.

Из-за деревьев справа появились оставшиеся двое участников, а именно любители выпить – Агата и противный парень, который сидел рядом с Евой в вездеходе.

Агата сразу направилась в их сторону, щурясь от солнца.

– У вас есть вода? – спросила она первым делом.

«Ни “привет”, ни “я рада вас видеть”. Она, наверное, и не рада», – подумала Ева и сморщилась. Агата ей совсем не нравилась, как и многие из участников.

– Да, отвяжи от ветки, но осталась только одна бутылка, – сказала Ирма и показала за свою спину. Агата быстрым шагом пошла к дереву.

– А мне? – прохрипел парень. – Кто взял мою бутылку?

– Их всего было восемь, – спокойно ответил Гор.

– Ага, так я и поверил. Не загоняй мне тут. Я спрашиваю, кто взял мою воду? – угрожающе спросил тот. Его лицо набычилось, брови сдвинулись к переносице, губы искривились в каком-то отвращении, порезанные толстые пальцы сжались, и он стал надвигаться на участников.

Гор сделал шаг в сторону от остальных и спокойно посмотрел на приближающегося к нему парня, напоминавшего разгневанного вепря – лицо покрыто красными пятнами, испарина на лбу и на шее, нижняя челюсть словно выставлена вперед. Шаг, еще один. У Евы от этой сцены ком встал в горле, и она машинально напряглась и сжала руки в кулаки, словно он шел на нее. В следующее мгновение между Гором и парнем словно из ниоткуда возник Еся.

– Я готов поделиться, – сказал Еся и протянул свою бутылку. – Меня Еся зовут.

– Сергей. – Парень злобно взглянул на Гора, потом на Есю. Схватил бутылку, отвинтил и выкинул крышку и жадно выхлебал всю воду. Вытер рукавом потный лоб и угрожающе осмотрел всех остальных. До его появления была вполне дружелюбная атмосфера. Странно, как иногда один человек может разрушить все, что создавали другие.

Любительница выпить вернулась с почти опустошенной бутылкой, подошла ко всем, встала в центре и важно спросила:

– А еда?

– Только вода, – ответила ей Ирма.

– Так мы вам и поверили. Я знаю, вы все сожрали, когда нашли! – рявкнул Сергей, и его тело вновь напряглось. Он угрожающе посмотрел на Гора, а потом на Есю.

– Давайте все познакомимся, раз уж так случилось, – Агата не обратила внимания на парня. – Меня зовут Агата. Обращаться на «вы».

«Много чести, еще и на “вы”. Кем она себя возомнила?» – возмутилась Ева про себя, сцепила руки на груди, но комментировать не стала. Ей не хотелось еще сильнее накалять обстановку.

Остальные тоже молчали. Ева почувствовала вибрацию часов на руке. Посмотрела на экран, где высвечивалось новое сообщение. Вокруг стало тихо, только ветви деревьев, потревоженные легким ветром, продолжали негромко шуметь.

Ева открыла сообщение:

А ниже две кнопки: «подсказка» и «голосовать».

Она нажала вторую, и перед ней возникли одиннадцать пронумерованных сканов игроков. Ева всмотрелась в свое улыбающееся лицо и цифру восемь. Внутри все сжалось. Она вернулась к сообщению и тыкнула на подсказку:

Запись отбора. Участник № 4

Имя: ____________________________

– Расскажи о самом ужасном поступке, который ты совершил.

– Больше вам ничего не рассказать? У каждого есть грешки, которыми он не гордится. Но я не собираюсь каяться в них. Чувствую себя словно на допросе. Что вы дали мне в стакане? Что это было? А? Думаете, вам все позволено? Что вам все можно? Или считаете, что раз я подал заявку в «Александрию», то позволю вам сидеть тут с важным лицом и допрашивать меня?

Мне двадцать четыре, я уже не мальчик, чтобы задавать мне такие вопросы и так со мной разговаривать.

Не было ничего, и точка.

Хотя.

После обучения я пошел на курсы, научился водить вездеход и капсулу и сразу работать. И вот уже семь лет я пашу развозчиком в летном такси. Управлять капсулами меня не взяли.

Вот мой самый ужасный поступок. Вы думаете, мне нравится развозить островитяшек по поверхности? Что может быть ужаснее? А вы знаете, сколько раз в день можно отлучаться в туалет, когда работаешь на вездеходе или в летке? Рассказать? Есть же норма, которую установил какой-то никчемный островитяшка. Он же лучше знает, сколько раз мне надо. Может, вы его спросите о самом ужасном поступке? Хорошо сидеть в костюмчике с той стороны экрана, пить бесплатный кофеин, водичку из бутылки, ходить в туалет, когда хочется, а не когда позволено.

– Я вас услышала. А теперь предлагаю продолжить. Вы готовы на все ради того, чтобы перебраться на Остров?

– Да. Именно так.

– Тогда скажите, вы когда-нибудь принимали решения, которые претят вашим убеждениям, но приводят к цели?

– Не понял.

– Давайте на примере. Я предложу вам тысячу байтов или выход в финал за то, что вы, к примеру, подставите одного из игроков или сольете его на голосовании.

– Да мне пофиг. Я никого не знаю, предлагайте.

– То есть вы готовы абсолютно на все ради победы?

– Я уже сказал, что да. И от байтов я бы тоже не отказался. Но это зависит от суммы, которую вы мне предложите. Я устал управлять чужими вездеходами.

– Почему вы не найдете другую работу?

– Это вас не касается, дамочка. Вы хотите шоу – я готов устроить. Все любят скандалы, драки и всякое такое. Я знаю, что это повышает рейтинг. Поэтому, если надо, я к вашим услугам, но, сами понимаете, не бесплатно. Мне пофиг, что там на экранах покажут, что скажут тетки или малолетки, которые будут это смотреть. Мне нужны байты или жизнь на Острове.

– А если вам придется подставить участника, с которым вы будете в связке, или того, кого будете считать достойным финала?

– Я? Дамочка, я вам повторяю, мне плевать на всех. Я живу в двушке на девяносто втором этаже. С родителями, которые мне уже весь мозг выели. Да еще два младших брата. А я, мол, должен им помогать и приглядывать за ними. С фига ли? Родители их родили, пусть сами и приглядывают. А я хочу свалить. Да я бы даже семейку свою слил, если бы надо было. Хотя от них я бы избавился в самом начале и бесплатно.

– В жизни вам уже приходилось стоять перед таким выбором?

– Приходилось. Я ни о чем не жалею. Хотя... нет, жалею о том, что продешевил.

– Тогда вы именно тот, кто нам нужен. Я предлагаю вам суперприз, если вы не побоитесь показать другим участником свое истинное лицо. Я вижу, что вы провокатор и никого не боитесь. Нам для шоу нужен именно такой участник – гордый одиночка, который ни во что не ставит других и всячески демонстрирует свое превосходство. Согласитесь ли вы сыграть эту роль?

– Что даете?

– Тысячу байтов.

– А это уже другое дело.

Глава 9

«Какого черта?» – подумала Ева и еще раз перечитала подсказку.

Она встала и посмотрела на Глеба, сидевшего недалеко от нее. Он уставился на часы и не обращал никакого внимания на остальных. Ева перевела взгляд на Алекса, который нервно теребил траву, его лицо казалось бледным и безжизненным, он поглядывал на остальных исподтишка. Несколько секунд на поляне царила гробовая тишина, но в какой-то момент люди словно проснулись и стали оглядываться друг на друга, задавая немые вопросы.

«Кто решится убить другого ради подсказки?»

Ева быстро всех оглядела.

«Любой. Но тогда кого они убьют?»

Видимо, этот вопрос пришел не только Еве. Сергей заорал, как сумасшедший, что убьет любого, кто только посмеет проголосовать за него. Он вопил так, что слюни с его губ летели в разные стороны, а одутловатое лицо покраснело от напряжения. Так и казалось, что глаза вылезут из орбит. Но его угрозы не устрашали, а словно, наоборот, призывали к действию. Без него игрокам будет только лучше. Такой, как он, не станет помогать, бросит при любой опасности, толкнет в ловушку при первом же подходящем случае. Ирма поднялась с земли и подошла к Гору. Мила тихо плакала и причитала что-то себе под нос.

«О чем тут плакать? Надо идти искать домик с цветными стеклами, а не нюни распускать», – разозлилась Ева.

Многие повставали и стали расхаживать из стороны в сторону. Но почти никто не общался, потому что Сергей стоял в стойке атакующего и смотрел на всех с такой злостью и ненавистью, что становилось страшно. Ева отошла чуть в сторону, казалось, что воздух был пропитан газом, от которого костенело тело. Спокойной выглядела только лысая девушка, отстраненно смотревшая в небо.

Еве хотелось спросить у остальных, что делать дальше. Но она ловила на себе взгляд Сергея и ничего не делала. Казалось, он может кинуться в любой момент.

Всеобщее напряжение усилил мерзкий писк, раздавшийся из всех часов одновременно. Ева тут же взглянула на экран:

И тут же появился обратный отсчет времени, пять минут стали стекать к нулю.

Ева зашла в «голосование». Нашла круг со сканом Сергея и увидела под ним три голоса. Ей хотелось нажать на кнопку, но если еще двое сделают так же, то он умрет. Он был уродом, но заслуживал ли смерти? А если он совершенно другой, но в стрессовой ситуации не справляется с эмоциями? Обороняется, нападая?

Или, наоборот, именно в таких условиях каждый показывает, кто он есть на самом деле?

Ева такое видела на прошлых играх. Вначале люди стараются быть хорошими, правильными, а потом наружу проступает вся их гниль.

Но кто она такая, чтобы судить его и тем более убивать?

Ева вышла из голосования и посмотрела на часы, безостановочно отсчитывающие секунды. Гор отошел в сторону, Алекс в гневе и бессилии бил кулаком по земле, Мила все еще хныкала, чем раздражала Еву все сильнее. Лицо Ирмы было напряженным, она с силой сжимала челюсти. Сергей продолжал орать, и так нецензурно, что Еве хотелось заткнуть уши. Она отвернулась, и ее взгляд упал на лысую девушку, спокойно срывавшую травинки и бросавшую их перед собой. Крик вновь вернул внимание Евы к Сергею. Он стоял около Рины, держал ее за руку и тряс, словно она была каким-то звякающим брелком.

– Что ты, дрянь, делала? Против меня голосовала? – вопил Сергей.

К ним тут же подбежали Глеб и Гор. Сергей отпустил Рину и с такой ненавистью посмотрел на парней, что мурашки пробежали по коже.

К Еве подошел Еся, его лицо было напряженным.

– Что делать-то? – спросила Ева.

– Успокаивать, – нервно ответил Еся.

– Как думаешь, кто уже проголосовал?

– Я видел, как Сергей нажал скан Гора.

– Что?

– Вот так. А сам надрывается, чтобы его никто не смел трогать.

– Против него уже трое. Ты голосовал? – напряглась Ева.

– Пока не решился. Но теперь думаю, что стоит.

Ева еще раз прошлась взглядом по всем участникам: между парнями назревала драка, и Еся пошел к ним, как он сказал, чтобы предотвратить кровопролитие. Ева увидела, как лысая девушка что-то нажала на часах с непроницаемым лицом и спокойно глотнула из бутылки. Любительница выпить тоже ткнула в экран и даже улыбнулась. Но остальные замерли, смотря на парней.

До Евы вновь долетела отменная брань. Она увидела, как Сергей схватил Глеба за толстовку, а Гор и Еся пытались его оттащить и успокоить.

Пять минут истекали. Ева сделала глоток воды и постаралась принять решение.

«Этот Сергей будет только мешать им. Может, он и есть убийца? Тот, кто выдает себя за другого. А если он дойдет до финала, то оставит ли кого-то в живых или предпочтет выиграть вчистую, избавившись от всех соперников?»

Ситуация накалялась, крики звенели в воздухе, а по коже бежали мурашки. Ева вошла в голосование, она должна была сделать это. Но под сканом Сергея уже светились шесть голосов.

«Это больше пятидесяти процентов...» – подумала Ева и подняла взгляд.

В небе послышался странный звук, напоминающий работающий фен или электрическую чистку для подошв. Ева запрокинула голову и увидела дрон, приближающийся к поляне. Парни наконец замолчали и тоже уставились на него. Дрон повис над Сергеем, и красный луч упал на его влажный лоб. Сергей безотрывно смотрел на дрон, его лицо было искажено, словно он увидел что-то мерзкое и вонючее, вена на мощной красной шее пульсировала.

Ева взглянула на часы и увидела, что голосование завершено, а скан Сергея стал бесцветным. Она замерла в ожидании.

– Я не буду участвовать в этой херне! Я отказываюсь от игры. Все подстроено, – заорал Сергей, смотря на дрон. – Я их узнал. – И он показал куда-то в сторону, где стояли Мила, Агата, Глеб, Ирма и Рина. – Что они тут делают? Это ловушка, да? Я все всем расскажу, кто тогда...

В следующее мгновение Ева услышала резкий, пронзительный звук сирены, а за ним несколько оглушительных выстрелов, разорвавших пространство. Она видела, как Сергей, раскидывая руки и беззвучно открыв рот, падает на землю. Крики игроков какофонией рассыпались по поляне. Ева окаменела, словно не присутствовала здесь, а смотрела виртуальный триллер. Она наблюдала, как Алекс и Ирма прижимаются к земле, а другие, наоборот, мчатся в лес, разбегаясь в разные стороны. Ева сморгнула оцепенение, сковавшее все тело, и бросилась в лес. Она мчалась вперед, огибала стволы, перепрыгивала ветки, спотыкалась обо что-то и чуть не падала, но продолжала бежать. Где-то впереди она услышала пронзительный женский крик, словно кто-то провалился в яму. Кто-то, вероятно, побежал бы на помощь, но Евой завладела паника, и она помчалась в другую сторону. Ева задыхалась, внутри все полыхало, обжигая легкие и горло, ноги заплетались, и в каждом шаге чувствовалась боль от порезов, а сердце тарабанило в груди. Дерево, куст, упавшая огромная ветка, какой-то странный участок земли, который лучше оббежать, и вдруг – спуск в неглубокую канаву. Она не успела затормозить, нога зацепилась за что-то, и Ева кубарем полетела вниз. Она не чувствовала боли, только панику, которой подчинялось тело. Руки закрыли голову, лицо уткнулось в траву и землю. Ева замерла, повторяя только: «О черт, дьявольский дьявол, исчадие ада!»

Через несколько минут Ева пришла в себя и прислушалась. Ничего. Ни криков, ни погони, ни стрельбы.

«И какого черта я побежала? – наконец осознала Ева, чувствуя землю на губах и зубах. – Сергея снесли на голосовании, его исключили. Дрон прилетел только за ним. Черт! Горстка жалких игроков».

Ева хрипло засмеялась и, протерев рукавом лицо, открыла глаза. Перед ней высился бугорок земли, на котором росла неприхотливая трава, а по соседству на стебле увядающего цветка невозмутимо сидел какой-то коричневый жук. Она зачем-то улыбнулась ему, убрала руки от головы и немного приподнялась. Ничего подозрительного, только замерший, тихий лес вокруг, который продолжал свою особенную жизнь.

Она села, огляделась, прислушалась, пытаясь понять, что творилось вокруг. Сердце все еще колотилось в груди, да с такой силой, что ритм отдавался в висках. Подсознательно Ева ожидала услышать голоса или приближающийся «фен». Но звуков, которые издавала эта жуткая машина-убийца, не было, как и голосов, только назойливый скрежет веток и лесной напряженный шелест. Словно сам лес затаился и кто-то прятался в его декорациях.

Ева хотела подняться, но резкая боль в левой ноге настигла ее. Казалось, что страх заморозил все ощущения тела, но теперь они оттаяли и настигли Еву. Она стянула подошву и носок, грязный и пропитанный с внутренней стороны кровью. И порезы от стекол показались жалкими царапинами, когда она посмотрела на разбитый у края, опухший и кровоточащий большой палец. Пошевелила им, сжимая зубы, потрогала кожу вокруг раны.

«Не сломано – уже хорошо».

Ева выдохнула, лицо пылало, и казалось, что температура в лесу поднялась минимум градусов на десять. Ей было нестерпимо душно, она вся взмокла и аккуратно стянула толстовку. Осмотрела себя и осторожно ощупала. Кожа на подбородке, локтях и обеих ладонях была содрана еще сильнее. Колени тоже пострадали. Ева усмехнулась, представив, как ею прошлись по огромной терке.

«Да, это точно игра на выживание. Только главный враг в ней – мы сами».

Ева все сильнее чувствовала пульсацию и боль в теле. Разбитый палец адски ныл. Она подняла валявшуюся рядом бутылку с водой и полила на ногу, морщась от боли. Сделала глоток, прополоскала рот от земли и промыла нос. Налила немного воды в руку и ополоснула лицо, аккуратно прочищая глаза.

«Только бы не повредить линзы», – взмолилась она, часто моргая.

Смочила рукав толстовки, стерла с лица остатки грязи и вымыла руки. Больше тратить воду не стала – надо экономить. В косы попали мелкие ветки и иглы, запутались в волосах и отказывались покидать их. Пришлось расплести и вытащить все лишнее. Ева расчесалась пальцами, насколько это было возможно, и вновь заплела косы.

«Залить бы палец обеззараживающей пеной и пластырь присобачить, но придется терпеть. Зато, в отличие от Сергея, я хотя бы жива».

Ева вспомнила, как Марк рассказывал ей, что кто-то из его знакомых выращивал за городом какую-то лечебную штуку. Берешь лист, перемалываешь в кашу и накладываешь на рану. А потом происходит чудо. Но она даже название не запомнила. И не представляла, как выглядит это растение.

«Может, сгодится любой листик? Сомневаюсь».

Ева стянула вторую подошву и носок, который казался чище. Отряхнула его и, жмурясь от боли, надела на раненую ногу. Она решила, что так будет лучше и безопаснее. Натянула подошвы, предназначенные для плотного прилегания к стопе. Было больно, но босиком она вообще никуда не дойдет.

Ева с трудом поднялась и надела толстовку. Вокруг никого, и она не имела ни малейшего понятия, куда ей идти.

«Зачем я побежала?» – ругала себя она.

Ева отыскала место своего падения, помятую и кое-где выдранную траву, колею, корень, который она заподозрила в преступлении против ее пальца. Она сурово посмотрела на него, но обошла, выбираясь из канавы.

«Интересно, я могу хотя бы надеяться, что Сергей был убийцей? – Ева пыталась мысленно отвлечь себя от боли и дергающего пальца. – Но теперь я не узнаю мотива. Как на это среагирует заказчик, одному дьяволу известно. И что за бред он нес? Кричал, что узнал кого-то, что это ловушка, что расскажет все. Вряд ли убийца стал бы так кричать. Может, он знал, кто убийца, за это его и... – Ева огляделась, чтобы понять, куда двигаться дальше. – Против него было шесть голосов. Но кто голосовал, не узнать. Хотя сомнительное предположение. Я сама собиралась нажать на его скан. А если бы он рискнул схватить меня, как Рину, то в моем выборе не было бы сомнений. Надо найти остальных... или домик с цветными окнами».

Ева уже собиралась пойти прямо в направлении сломанной большой ветки, которая виднелась за деревом, как завибрировали часы. Вздрогнув всем телом, она затрясла рукой, пытаясь сбросить их с себя, словно заразную болезнь, что пригнал ветер и кинул в Еву. Вибрация прекратилась так же резко, как началась.

Ева выдохнула, испуганно огляделась по сторонам, но тут же спохватилась и гордо распрямила плечи. Ей хотелось выглядеть бесстрашной и достойной. Она открыла сообщение:

«Да, мы все видели, как Сергей покидал эту игру. Прямо у нас на глазах. Спасибо. Больше не хочется», – разозлилась Ева.

Теперь, чтобы исключить игрока, достаточно всего пяти голосов. Она понимала – это было сделано специально, чтобы участники впервые решились на этот шаг. А где один голос, там и второй. Это добавляло остроты, подстегивало игроков собираться в группы, плести заговоры. Она же была одна.

«Свой голос я уже отдала», – подумала она о несбывшейся мечте стать певицей.

Но вспоминать прошлое и жалеть себя не самое подходящее время и место. Ева тут же откинула лишние мысли. Ей нужно было понять, что делать дальше. Как себя вести.

Слова парня, который выжил, зазвучали в голове: «Влюби в себя зрителя». Она должна стать яркой, той, за кого будут болеть. Только как это сделать? Ева вспомнила прошлые игры и статистику, которую смотрела. Люди ставили на сильных и тех, кто не боялся рисковать. А ей бы очень пригодилась зрительская помощь.

Она улыбнулась и дерзко сказала вслух:

– Где подсказка? Нам обещали подсказку за жизнь игрока. Или нужна еще одна?

Ева оглянулась и добавила:

– Если вы болеете за меня, пришлите дезинфектор, чтобы я не умерла раньше времени. А с болью, заданиями и другими участниками я справлюсь сама. Я буду бороться. – Слезы скапливались в нижнем веке, но Ева не давала им пролиться. – Обещаю бороться до конца! – яростно закричала она.

По руке Евы прошла легкая вибрация от часов.

В этот раз она удержалась и не стала трясти рукой, а только сжала пальцы, чувствуя, как мурашки ползут по коже, еще раз нахально улыбнулась, включила экран и прочитала новое сообщение:

Запись отбора. Участник № 2

ИМЯ: ____________________________

– Расскажи о самом ужасном поступке, который ты совершила.

– Я совершала достаточно неприятных и нехороших поступков. Вы ведь все знаете, да? Хорошо. Я должна рассказать правду, чтобы попасть в «Александрию»? Я хочу попасть в игру. Мне нужно изменить жизнь.

Все началось где-то четыре года назад.

В ноябре, когда мы с подружками отмечали мой день рождения в одном из баров Третьего, я познакомилась с Виктором. Никогда не думала, что стану такой. Но иногда сворачиваешь с освещенной улицы в темный двор, делаешь первый шаг, затем еще один, убеждая себя, что следуешь внутреннему компасу, что у тебя свой путь... На самом деле, идешь к расщелине, неминуемой пропасти, к стоку, не замечая, как тени сгущаются, затмевая просвет. Так всегда говорила моя мама. Не мои слова. Но она была права. И вернуться становится все сложнее, иногда кажется, что это невозможно. Я надеюсь, что это только кажется. Мне нужно развернуться и начать шагать в поисках фонаря. Но у меня не хватает сил, я трусиха. Поэтому я здесь. Чтобы выйти к свету.

В тот вечер я чувствовала себя взрослой, была словно пьяна свободой, вызовом, дерзкими мыслями, тем, что я теперь живу вне надзора мамы, что именно я принимаю решения, что мне стукнуло семнадцать. Я была из тех, кто не чувствует границ, когда срывается с цепи ограничений. Мы с девчонками выпили несколько бутылок дешевой шипучки еще до клуба, поэтому нам было весело и легко вливаться в ночную жизнь. Мы выплясывали на арене, громко смеялись и внаглую высматривали симпатичных парней в надежде найти стоящую компанию на вечер. Мне хотелось приключений, эмоций, всего, о чем я могла только мечтать, следя за другими через портал. Я думала, что жажду ярких незабываемых отношений, таких, какие показывают в сети, когда горожанка встречает островитянина и он забирает ее наверх. Я понимаю, что такие истории нереальны, что в жизни ждет другой конец. Но зачем тогда их показывают нам?

В тот вечер я представляла, как увижу в неоновом свете высокого симпатичного парня. Он подойдет ко мне и посмотрит так, что мое сердце застучит вместе с вибрацией басов и я сразу пойму – я хочу быть только с ним и готова ради этого на все. Вот как я себе это представляла, хотя, думаю, уже тогда подсознательно искала того, кто примет эстафету родительского надзора. И я его нашла. Но это была далеко не сказка, даже не романтическая история. Никакого волшебного мгновения, замирания сердца или затмения мыслей. Скорее, это был странный опыт, эксперимент, который затянулся на годы, менялись только составляющие, но не его суть. Сейчас я другая, совершенно другая. Но, увы, исправить прошлое уже нельзя.

Виктор и его друг сидели в отсеке для островитян, попивали немыслимо дорогой настой и вальяжно разглядывали окружающих.

Подруга сказала мне:

– Смотри, как тот островитянин на тебя пялится. Ничего так.

Он действительно был ничего... для своих лет. Высокий холеный мужчина, с виду заносчивый и важный. Одет, как все островитяне, в фирменную белую тканевую футболку, без резины, и светлые джинсы. На руке дорогущие часы, которые на поверхности даже не продавались. На вид я бы дала ему лет тридцать пять, но я так и не спросила его возраст. Улыбка у него была наглая, а взгляд такой, что не отвертишься. Ну, я и не стала вертеться. Заулыбалась ему во весь рот и посмотрела вызывающе в упор. Шипучка и странная гордость от того, что на меня обратил внимание островитянин, раскрепощали. Я впервые вела себя так. Словно меня, скромную девочку из двадцать первого поселка, заменила ночная хищница Третьего города. Но он видел меня насквозь, неуверенную, зажатую, ту, кем можно управлять. Это я поняла намного позже.

Виктор подослал к нам свою обслугу, и мы перебрались к ним за стол. Когда еще выпадет такой шанс? Весь вечер мы шикарно проводили время за их счет, и никаких лимитов.

Сама я выросла в режиме ограничений. Моя семья состояла из двух человек – я и мама. Она всю жизнь проработала давателем музыки, но почему-то хороший вкус к мелодии так и не смогла мне привить. Мы жили в крошечной однушке девяностоэтажного дома на въезде. Ремонт в квартире был, наверное, лет сто назад, остался еще от прошлого владельца. Старые пожелтевшие стены в комнате, древний кафель в душевой. Мебель у нас тоже была доисторическая. Ни модной одеждой, ни игрушками, ни техникой меня не баловали, только самое необходимое и самое дешевое. Как я мечтала вырваться из той жизни. Все последние три года обучения я вкалывала, чтобы пройти отбор и поступить на курс, словно готовилась к Армагеддону. И вот я прошла и перебралась в Третий город.

Это была первая осень новой жизни. Из небольшой маминой квартиры я переехала в крохотную комнату с двумя двухъярусными кроватями и тремя соседками, на десятом этаже здания, где шли курсы. Мама еженедельно высылала мне столько, сколько могла. Но этого едва хватало на самую дешевую еду и проезд. Деньги на короткое черное платье, в котором я была в тот вечер, на вход в клуб и на две бутылки шипучки я зарабатывала целый месяц, развозя еду в передвижном кафе. В любую погоду. А у самой даже не было денег на обед. Мама всегда говорила, что байты нужно зарабатывать честным трудом. Но как же хотелось иметь все, что есть у других. И неважно как.

После очередного бокала подруга сжала мою руку и потащила меня в туалет.

– Мила, это твой шанс, – сказала она, малюя ярко-красным кремом свои узкие губы.

Я хмыкнула в ответ. Она оторвалась от зеркала и посмотрела на меня блестящими от алкоголя глазами.

– Я серьезно. Этот островитянин явно на тебя запал.

– Не знаю. Я так не умею.

– Ты с ума сошла? Он островитянин. У него столько байтов, что тебе и не снилось.

– А еще у него жена с детьми на Острове.

– Жена не стена, подвинется. Я же тебе не замуж за него предлагаю. Островитяне никогда не берут горожанок в жены. Но зато могут облегчить «прекрасную» жизнь на поверхности.

Она стерла лишнее по краям губ и улыбнулась себе в зеркало.

Я послушалась ее совета, полная дура, что сказать. Купилась на мимолетные удовольствия, переступила через свои принципы и предпочла мнимое счастье. Я стала встречаться с Виктором.

Первый раз было жутко неприятно. Я чувствовала себя грязной подстилкой под ногами островитянина. Мне казалось, что на улице от меня все шарахаются, едва увидев. Но никто не видел, видела себя только я – в зеркале туалета. Через два свидания он подарил новые часы, о которых я и мечтать не могла. Такая небывалая радость разлилась внутри, что не передать. Я даже боялась взять их в руки. Они так красиво переливались. Это ощущение быстрого счастья стерло всю грязь. Хотя... не стерло, просто накрыло непрозрачной пленкой.

Виктора умиляла я и мои поселковые замашки, моя открытость и детская радость каждой мелочи, каждому подарку, каждому байту. Видимо, на Острове ему все приелось и деньги уже не приносили таких эмоций, поэтому он жадно впитывал их от меня. По вечерам он катал меня на вездеходе по городу и развалинам, водил в рестораны, снимал номера в дорогущих отелях, и я чувствовала себя пусть ложной, но все-таки островитянкой. Возможности, которые давали его байты, притягивали лучше магнита. Его деньги, подарки, внимание ослепляли, и я позволяла ему все, не задавая вопросов о его жизни, работе, семье. Это были запретные темы.

Я сама не писала ему и не звонила. Такие были условия. Но отвечать на его вызовы должна была без промедлений. Он ненавидел ждать. Я ни на что и никогда не претендовала и почти ничего не просила. Безвольная, безропотная, всем довольная, вечно счастливая. Вот какая я была с ним в самом начале. Даже не с ним, а скорее при нем.

Иногда, лежа на верхнем ярусе кровати, я подумывала написать ему, что все кончено. А потом смотрела на новые часы, портал, на ароматы, кремы, лайнеры, украшения, лежавшие теперь на моей тумбе, на новые наряды, которые я заказывала на его байты. И тогда я закрывала глаза и молилась, чтобы он сам вновь написал мне или позвонил.

Спустя полгода наши встречи и байты в электронном кошельке вошли в привычку. Иногда мне все еще хотелось других отношений, парня, которого бы я любила, но это могло подождать. Я стала увереннее вести себя с ним, иногда что-то просила, а иногда выуживала лаской. И все чаще мне требовалось внимание, его внимание. Может, я влюбилась. А может, мне хотелось верить, что я влюбилась, чтобы не чувствовать осадка, который, как накипь, скапливался во мне после каждой нашей встречи.

Так прошло еще несколько месяцев, и я стала от него зависима. Мне не хотелось гулять с подругами, сидеть за монитором, рыская в сети, блуждать по виртуальным магазинам, покупая очередную ненужную вещь. Я желала быть с ним рядом, где угодно и когда угодно. Ждала каждого его звонка и сообщения. Теперь только он приносил мне чувство счастья и наполненности несмотря ни на что.

Но его отношение ко мне с каждой нашей встречей становилось все холоднее. Виктор все реже спускался с Острова. По крайней мере ко мне. Больше он не смотрел на меня с жаждой, не обнимал, не целовал. И вот прошла бесконечная неделя с тех пор, как он перестал мне звонить и писать. Целыми днями я не находила себе места, постоянно теребила часы, перебирала наряды в поисках того, что сделает меня желанной. Но писать и звонить ему я не решалась. Как-то раз написала ему, когда он был не на поверхности. Потом неделю не выходила из комнаты, залечивая фиолетовый синяк под глазом. Он сказал, что любит только послушных девочек. Сумасбродки же должны нести наказание. И я вынесла. Больше правил я не нарушала. Я очень быстро усваивала уроки, которые он мне давал.

Глава 10

«И ради этого умер Сергей? Вот чем эта якобы подсказка может мне помочь? Где чертова карта?» – подумала Ева, перечитывая сообщение на часах.

Она уже раз пять закрыла и открыла его, все еще надеясь, что навигатор еще загружается. Но его просто не было. В письме была ссылка на другую страницу, но там требовалось ввести какой-то пароль. Она попробовала писать слова «карта», «пароль», «Ева», «участник» и еще несколько нелепых вариантов, но это не сработало.

– Карта, карта, карта. Где же ты, карта? – произносила Ева вслух.

Посмотрела вверх на ветки, которые словно хватались друг за друга своими корявыми, длинными, острыми пальцами. Она вернула взгляд на часы, не дававшие никаких ответов, покрутила головой, ища невидимые подсказки.

– Эй, ребята? Где чертова карта? – крикнула она дерзко, и ее голос разлетелся между деревьями и эхом разошелся по лесу.

«Нужно просто идти, рано или поздно я выйду куда-нибудь. Домик ко мне сам не придет», – размышляла Ева.

Она открыла первое послание с еще одним ребусом, перечитала его. Потом вытащила из кармана шар и покрутила его в руках, но так ничего и не поняла.

– К черту, все к черту, всех вас к черту! – крикнула Ева злобно.

Она оглядела местность, выбирая, куда идти. Стоило вернуться к старту, может, там кто-то остался. Попыталась вспомнить, откуда прибежала. Но все вокруг казалось абсолютно одинаковым. Да и как запомнить в лесу какие-то детали, когда в панике мчишься от дрона-убийцы?

«Вспоминай, вспоминай, вспоминай хоть что-нибудь. – Ева поджала губы. – Но что?»

В городе Ева бы сразу нашла дорогу. Она отлично ориентировалась среди высоток. Да и руин тоже не боялась, там есть что запомнить, за что уцепиться – очертания разрушенных домов, разбитые площадки, ржавые осколки прошлого. Но вот в лесу... среди абсолютно одинаковых для нее деревьев не было никакого шанса. Поэтому Ева, подобрав длинную ветку, которая должна была спасти ее от ловушек в земле, просто пошла вперед.

Солнце светило высоко, просовывая лучи сквозь густые еловые ветви. Вода давно закончилась, Еве хотелось пить, есть, ноги ныли, а большой палец нещадно пульсировал в подошве. Она зашла в голосование и посмотрела на десять круглых кнопок с цветными сканами. Голосов не было ни под одной. Это радовало, и она медленно двигалась в неопределенном направлении, блуждая по лесу уже несколько часов.

С каждой минутой все отчетливее казалось, что она ходит по кругу, лабиринту, где вовсе нет выхода. Ева остановилась, огляделась по сторонам, высматривая хоть что-то, и заметила справа, вдалеке, какое-то желтое пятно. Может, разыгралось воображение, ведь она так упорно искала подсказки и высматривала ловушки.

Ева направилась в ту сторону. Чем ближе она подходила, тем отчетливее видела какое-то желтое изображение, приклеенное к дереву. Ускорила шаг, насколько была способна, и, не заметив никаких скрытых ям, вскоре стояла перед стволом, на котором был наклеен плоский резиновый бутон какого-то цветка. Ева потрогала его гладкую поверхность, отклеила, даже понюхала. Резина.

«И что это значит? Я дошла куда надо?»

– Я нашла это! Эй! Что теперь делать? – закричала Ева и включила часы.

Никаких новых сообщений. Перечитала задание.

«Этап 1. Домик с цветными стеклами.

Помощник: карта.

Сложности: ловушки».

Следом прошлась взглядом по дурацкому стишку:

«Желтый резиновый цветок. Если про него говорится в подсказке, то он стал мой, только непонятно, для чего нужен».

Ева обошла и исследовала дерево, посмотрела вверх, разглядывая ветки, понимая, что залезть даже при всем желании уже не сможет. Осмотрела землю вокруг. Ничего.

«Но он не может быть здесь просто так. В игре все имеет значение. Каждая подсказка, каждая вещь».

Оглядевшись по сторонам, Ева увидела небольшой холмик.

«Только не могила», – остолбенела Ева.

Она любила гулять по руинам. Там было тихо и спокойно, можно думать, слушая тишину. В городе такого не дождешься. Иногда она встречала могилы и обходила их стороной. В городах и поселках не было мест, отведенных для захоронения людей. Если у родственников была возможность оплатить сжигание, то повезло. А если нет, тело закапывали где угодно за чертой города. Безлюдных пространств хватало.

Ева собралась и подошла ближе к насыпи рыхлой земли. По высоте она доходила до середины бедра, по ширине – руками не обхватить, но и не слишком огромная.

«На могилу не похожа. Да и что ей делать в лесу?» – подумала Ева и обошла странное возвышение, исследуя его вначале палкой. Нашла на нем нарисованный желтой краской бутон.

«Так, это уже интереснее», – обрадовалась девушка.

Она стала раскидывать землю здоровой ногой в разные стороны, и вскоре носок уперся во что-то твердое. Ева наклонилась и, натянув на ладони рукава толстовки, продолжила раскопки руками.

«Ящик какой-то или что это, черт возьми?»

Через несколько минут перед Евой появился угол предмета. Она вытерла поверхность – чуть мутноватые стенки были сделаны из толстого пластика.

«Главное, чтобы не гроб, в который мне зачем-то придется лезть».

Ева продолжила выгребать землю, лоб покрылся испариной, дыхание участилось, поясница ныла. Вернулись забытые ощущения боли после тренировки.

Ева выпрямилась, стянула толстовку, покрутила туловищем, потрясла руками. Привычная усталость поднялась из глубин памяти, и она остервенело продолжила работать. Она любила делать все на износ, чтобы хоть ненадолго полностью отдаться ощущениям тела, которые вытесняли мысли. Вскоре перед ней появилась верхняя часть необычного куба, состоящего из каких-то разноцветных отсеков, к каждому из которых вело небольшое круглое окошко с отодвигаемой крышкой. Ева обошла куб и увидела единственный небольшой прозрачный отсек, села на колени, почти прижимаясь лицом к мутной поверхности, и всмотрелась внутрь. Листья, ветки, какие-то опилки, из которых торчал край желтого пакета, а по всему этому ползало великое множество больших муравьев. Она смотрела на мельтешащих мелких гадов, которые казались движущейся коричневой массой, облеплявшей все, что было внутри. По рукам пошли мурашки, словно эти твари уже добрались до нее. Ева встряхнула руками, пытаясь высвободиться от жуткого предчувствия и подступающего к горлу страха.

До этого Ева видела муравьев только один раз на руинах. Она нашла на земле маленький холмик, напоминающий когда-то существовавшие вулканы, и строй этих тварей. Ева потом даже почитала про них в электронках по общим наукам. Марку бы они понравились, он любил природу и все живые организмы, что смогли выжить. Но в городах никакой живности не водилось. Что им делать среди асфальта, бетона, стекол и пыли? Они же не люди.

Ева посмотрела на окошко, в которое можно было просунуть только руку.

«Это ловушка или испытание? Что эти твари могут мне сделать? Они ядовиты? Наверняка. На поверхности все живые существа ядовиты. По-другому не выжить».

Ева встала и обошла куб. Всего пять отсеков разных размеров, форм и цветов: прозрачный, белый, желтый, красный и черный. У каждого свое окошко, в прозрачном и красном оно сверху, в белом и желтом снизу, а у черного, самого большого отсека, по центру. Ева отодвинула его крышку и заглянула внутрь, но было ничего не видно. Она заглянула в другие. Везде темно, а из белого еще пахло чем-то прокисшим и гадким.

Совать руку в ящик, не зная, что внутри, совершенно не хотелось. Особенно в игре на выживание. Но в пакетах, скорее всего, что-то нужное для прохождения этапа.

«Я должна доказать, что способна справиться с любым испытанием».

В животе заурчало, а палец только беспощадно ныл. Ева посмотрела на экран часов. Перечитала стишок, еще раз прошлась взглядом по строчке: «Желтый будет нужным, если станет твой».

«Значит, там точно что-то важное. И это надо достать».

Ева решила, что стоит начать с прозрачного отсека, где она точно знала, что внутри. Да и муравьи – не самое опасное, что им приготовили. Но ту же в голове замельтешили мысли, и она словно почувствовала, как толпы насекомых движутся вверх по руке, заползают под одежду, норовят попасть в уши, нос, рот. Еву передернуло, и кожа покрылась мурашками. Она подумала, не оставить ли открытым проход, чтобы гады сами вылезли из отсека, но в ушах зазвенел голос мамы, и она произнесла своим важным тоном: «Муравьи не убегут из дома, они же не ты».

Ева натянула толстовку и заправила ее в штаны, села на колени у прозрачного отсека, собралась с духом, сжала губы и, не раздумывая, засунула внутрь правую руку. Рука вошла почти до плеча, но до торчащего уголка пакета сбоку было не дотянуться. Ева зажмурилась и стала раскапывать опилки и ветки, отшвыривая их в разные стороны в надежде, что под ними находится другая часть пакета. Муравьи побежали по руке и стали неумолимо жалить кожу. Ева визжала, но продолжала искать пакет. Она чуть привстала и просунула руку еще глубже, лишившись обзора. Ева чувствовала, что мелких тварей становится все больше и они уже добрались до шеи и побежали на голову и по спине. Ева была готова отскочить, все тело потряхивало, она сжимала зубы и скукоживалась, но пальцы наконец нащупали пластик. Она потянулась и схватила пакет, зажала в руке и рывком достала его. Кинула в сторону и вскочила, нервно стягивая с себя одежду. В этот момент ей было плевать, что она в игре и идет трансляция. Она отбросила штаны, кофту и футболку и стала судорожно скидывать с себя муравьев. Она прыгала, трясла руками и волосами, но насекомые, будто мизерные прищепки, не хотели отрываться. Ей пришлось пройти руками по коже, скидывая оставшихся гадов. Правая рука чесалась и горела, а красные волдыри набухали на глазах. Зуд постепенно перетекал во все тело. Еву кинуло в жар, горло и грудь сдавили невидимые тиски. Она хватала ртом воздух, моргала и пыталась кричать, но с губ не слетал даже писк. Ей уже казалось, что эти мелкие изверги заползли внутрь нее. Ева вновь прошлась ладонями по всему телу: по рукам и ногам, животу и голове, по лицу и волосам. Она пальцами проверила уши и нос, потрогала подмышки, осмотрела трусы и ботинки. И только убедившись, что на ней никого нет, попыталась успокоиться. Ева откинула голову и всмотрелась в белые облака, что плыли над ней, в верхушки деревьев, с которыми танцевал ветер. Ева согнулась, тяжело дыша, и вытерла рукой взмокшее лицо.

«Кто бы мог подумать. Чертовы мелкие твари, сжечь бы их ко всем чертям», – выругалась Ева про себя, выпрямилась и развела руками, только теперь осознавая, в каком виде она предстала перед миллионами зрителей.

Ева горько улыбнулась, проклиная про себя все на свете, и подняла с земли одежду, встряхнула ее и внимательно осмотрела. Несколько живучих гадов все еще были на толстовке – она избавилась и от них.

Укусы чесались все сильнее, а в руках все еще осталась мелкая дрожь. Ева вытерла палец о чистое место футболки, послюнявила его и прошлась по волдырям. Кто-то говорил, что слюна – лекарство от всего. Но этот кто-то врал, зуд не проходил, и Еве все сложнее становилось удерживаться, чтобы не разодрать кожу грязными ногтями.

«Главное не до крови», – подумала Ева и посмотрела на пальцы, которыми водила по коже вокруг укусов.

Одевшись, она вернулась к кубу и подняла пакет. Разорвала и высыпала содержимое. В красных искусственных лепестках розы лежали три питательных батончика.

Смешок вырвался из ее горла, хотя на самом деле хотелось плакать. Не сокровище и не карта, зато теперь у нее была еда и... лепестки. Понюхала – от них шел сладкий цветочный аромат.

«Вот на черта они сдались игроку? Нервы успокаивать?»

Открыла один батончик и съела его в несколько больших укусов. До этого она не замечала голод, но, как только почувствовала ореховый запах, желудок сжался в спазме. Еву затошнило, и казалось, если не запихнуть еду в рот немедленно, то она рухнет без сил и уже не встанет.

«Еще бы добыть воду», – подумала она, дожевывая вязкую консистенцию.

Голод немного отступил, мысли прояснились, зуд утихал. Ева вернулась к кубу. Она выбрала самый большой черный отсек и, открыв створку, заглянула внутрь. Казалось, в нем была спрятана сама чернота. Внутри Евы затрепыхался страх. Она нашла длинную палку и просунула ее в окошко. Тут же послышался пикающий звук. Ева повела палкой вниз и вдруг перед ее глазами промелькнули пересекающиеся лучи. Ева отшатнулась, услышав, как несколько частей палки упали куда-то глубоко на дно. В ее руке остался только огрызок с ровным выжженным срезом, от которого шел дымок. Она онемела. Осторожна взглянула в открытое отверстие. Ничего. Засунула новую палку и вновь тот самый звук «пи, пи, пи», а за ним лучи. Ева посчитала, они появлялись на каждый пятый счет. Найти на ощупь пакет и вытянуть его, не лишившись руки, было почти нереально.

Тогда Ева подобрала новую палку и перешла к следующему, уже небольшому отсеку желтого цвета. Здесь отверстие было снизу, почти у самой земли. Открыла створку и заглянула внутрь. Темно. Просунула палку, вновь зазвучал сигнал, и на пятое пи зажегся свет и со дна вырвались десятки игл и тут же вновь исчезли, как и свет. Но Ева успела увидеть, что в центре стоит прозрачный ящик, в нем желтый небольшой пакет и перед ним четыре кнопки. Ева попробовала сдвинуть ящик палкой, но он не двигался. Да и в отверстие этот ящик явно не пролезет.

Ева обошла и другие отсеки куба. В белом была выстроена странная вертикальная конструкция, и чтобы получить пакет, нужно было вначале опустошить два закрытых ящика и шар, заполненный какой-то вонючей жидкостью. Но проблема заключалась и в том, что если просунуть руку, то уже не высунуть обратно, видимо, пока не пройдешь испытание. Проход тут же опоясывало кольцо острых лезвий, направленных во внутрь. Хорошо, что Ева приноровилась вначале исследовать все палкой, иначе давно бы осталась без рук.

В красном отсеке тоже был странный механизм, где с одной стороны стояла чашка с отметкой 1 л. Две стены были в острых лезвиях, а две просто в металлических решетках.

Ева понимала, что три батончика – это не добыча. Ей нужно было рискнуть. Тогда она вернулась к желтому отсеку. Иглы со дна появлялись каждые пять секунд. Других опасностей она не видела. Навскидку длины ее руки вполне должно было хватить, чтобы достать до ящика. Ева легла поудобнее, приготовилась и быстро сунула руку, схватила ящик, но он был прикреплен ко дну. Высунула руку без происшествий.

Еще одна попытка, но снова без результата. Страх разгонял кровь, а сигнал опасности стоял в ушах.

«Пи, пи, пи, пи, иглы».

Ева выдохнула, понимая, что без кнопок, которые она видела перед ящиком, не обойтись. Придется жать. Собралась, вкинула руку, тут же нащупала одну кнопку и вдавила ее. Ничего не произошло, а она еле успела убрать руку.

«Черт!»

Ева понимала, что если сейчас что-то случится с ее пальцами, то это может помешать ей в игре. Она прикинула, как действовать, вновь приготовилась, резко засунула руку, и вместо пальцев нажала все четыре кнопки боком ладони. В этот миг раздался сигнал, створки короба упали в стороны, а острые иглы молниеносно проткнули ее руку. Ева закричала и зажмурилась, ожидая, что буквально через секунду еще десятки игл вонзятся ей в руку. Но боли не последовало. Она взглянула в окошко, где все еще горел свет, и рядом с ее рукой лежал чертов желтый пакетик. Она взяла его и быстро вытащила руку. Кровь текла по белой коже, а Ева только откинула с лица выбившуюся прядь. Теперь она наверняка знала, что на этом испытании придется чем-то жертвовать. Возможно, в одном из них лежит карта, но с нее было достаточно. Ей нужно выжить.

– Надеюсь, в нем пластыри с успокоительным. Мне бы сейчас пригодились, – сказала Ева вслух и усмехнулась, вытирая кровь о толстовку.

Она разорвала пакет. Автоматический нож лежал в красных лепестках. Он был примерно такой же, как ее «любимчик». Ева сжала гладкий чехол в ладони, резко выкинула руку, и блестящее лезвие вырвалось на свободу. Убрала острие и поцеловала чехол, широко улыбаясь.

Раньше, когда она выигрывала бой, то всегда отрезала тонкую прядь волос, показывая ее зрителям. Ева говорила, что как только ее волосы будут доставать до плеч, она поймет, что стала чемпионкой. Зрителям безумно нравился ее ритуал, многие даже пытались купить пряди, которые она отрезала. Но они не продавались.

Ева распустила одну косу, взяла нож и выкинула лезвие. Отделила небольшую прядь и быстрым движением срезала длину. Подняла руку, в которой были зажаты пшеничного цвета волосы, и повернулась вокруг, показывая их невидимым зрителям. Она поцеловала прядь, подошла к кубу и положила ее сверху.

Запись отбора. Участник № 1

Имя: ____________________________

– Расскажите мне о себе и своей мечте.

– А давайте я начну с того, как попала сюда. Думаю, вы знаете обо мне достаточно, поэтому все поймете сами.

В общем, это было месяц назад, я наконец добралась до дома. Несколько часов бродила по грязным улицам, дышала пылью и выхлопами, которые заводы выбрасывают в город, и думала, что делать. Я ненавижу поверхность. Бесконечные высотки, жалкие люди, ни одного дерева, ни одной травинки. Только асфальт, окна, фонари, которые никогда не гаснут, и мусор, кружащийся повсюду.

Раньше я думала, что никогда не буду жить на поверхности. Я же островитянка. Но я здесь уже три года. Долгих... мучительных года.

Я родилась на Острове, у меня было все: дом, вездеход и своя капсула, большая, со всеми удобствами, словно капля прозрачной воды, обтекаемая и переливающаяся на солнце. Я любила сама управлять техникой, хотя помощников у нас было хоть отбавляй. Что у отца, что у мужа. Не знаю, зачем они собирали вокруг себя всех этих людей. Видимо, не хотели оставаться со мной наедине. Но я в помощи не нуждалась. Только не в такой. Казалось, что когда я сижу за управлением, то контролирую саму жизнь. Могу принимать решения. Но это, как и все остальное, было только иллюзией. Больше я не управляю. Ничем. При одной мысли сердце останавливается, а руки начинают трястись. Смотрите.

В тот день я зашла в подъезд высотки, вынужденно поздоровалась с администратором. Он опять напомнил, что настало время платежа за аренду жалкой комнаты, где я обитала. Я кивнула. У меня было всего два варианта, к кому я могла обратиться за байтами. Отец или муж. Но отец давно отказался от меня. Я сделала неправильный выбор, пошла ему наперекор. А такого стерпеть он не мог. Не знаю, может, он просто никогда не любил меня. Я была слишком похожа на мать, которая сбежала от него к какому-то типу на поверхности. Судьба-злодейка. Я сделала почти то же самое... А муж не отвечал на звонки уже несколько дней. Он обещал оплачивать мое проживание на поверхности, но в этом месяце электронный кошелек не пополнился байтами.

Я попробовала попасть на Остров, но меня не пустили. Чуть не угодила в лапы к охранникам. Но таких, как я, наверное, много. Тех, кто пытается любыми способами попасть на Остров без пропуска. А пропуска у меня не было, тот заветный браслет я оставила наверху три года назад. Браслет и свою жизнь.

Я просила контролеров связаться с мужем, но мне отказали. Еще бы. Кто поверит, что я когда-то была островитянкой. Но не будем об этом.

В тот самый день, месяц назад, я поднялась в комнату на семьдесят втором этаже, смыла косметику. Зачем я продолжала приводить себя в порядок день за днем? Наверное, надеялась, что кто-то из двух самых любимых мной мужчин все-таки заберет меня обратно. На Острове было больше способов губить себя и страдать. А на поверхности приходилось только терпеть. Я заварила кофеин и сжала пульсирующую голову руками. Хотелось глотнуть чего-нибудь крепкого и забыть обо всем, но уже год я была в завязке, ни капли спиртного. Знала, что если начну снова, то уже не смогу остановиться. А был ли смысл останавливаться? Моя жизнь больше ничего не значила. Три года, как я не стоила ни байта. А стоила ли когда-то?

Включила портал и в очередной раз проверила электронный кошелек. Никаких пополнений. Денег осталось максимум на месяц. Что делать дальше, я не знала. Если он не пришлет, то я останусь на улице. Я считала, муж не посмеет. Он не имел права. Я вновь и вновь набирала его номер и ждала, ждала, ждала. Но он не отвечал. Зашла в почту и отправила ему сообщение с угрозой. Если он решил, что может отказаться от своей части сделки, то почему я должна была исполнять свою? Написала, что пойду в охрану и все расскажу. Или выложу признание в сети. Пусть люди узнают, какие мы на самом деле. Я была готова на все, даже на то, чтобы растоптать не только себя и мужа, но и авторитет отца, когда все узнают, кто его дочь в действительности. Мне терять было уже нечего. А вот им...

Сделала несколько глотков остывающего кофеина и решила просмотреть почту. Блок на рекламу у меня стоял, но несколько сообщений в день все равно падали в почту. Открыла входящие, удалила первые пять с кричащими призывами что-то купить в сети. Но следующее письмо не было рекламным. Отправитель «Небожитель». Я усмехнулась. Так называли себя островитяне, полагая, что они почти боги. Но это письмо не могло быть ни от отца, ни от мужа, они бы никогда так не представились. Бывшие друзья и знакомые тоже давно со мной не общались. Я была изгоем, ничтожеством в их глазах.

Тема: «Его секрет».

Неужели кто-то с Островов что-то узнал о муже или об отце и хотел рассказать мне? Но как они меня нашли? Когда я спустилась с Острова, то оборвала все контакты, стерла прошлое.

Я, конечно, открыла письмо и прочитала его. Развернула вложенный файл и всмотрелась в цифры. Все поплыло перед глазами, виски сдавило, как и грудь. Когда смысл послания дошел до меня окончательно – все вокруг померкло. Жизнь стала безжизненно мрачной. Казалось, даже неон на потолке потускнел и почти не освещал комнату. Зато слова на экране становились все чернее и четче, впиваясь в память.

Я закрыла глаза, но они уже жили в моей темноте. Было не убежать, не забыть. Воздух испарился из комнаты, я задыхалась. Открыла глаза, скинула портал на пол и с ужасом смотрела на него, сидя на неудобном стуле. Когда боль внутри стала невыносимой, я поплелась в душевую. Благо на поверхности все комнаты высоток очень ограничены в пространстве. И нет балкона. Путь занял шагов пять, не больше. Я вошла в кабину и направила тонкую холодную струю воды себе в лицо. Мне было плевать, что я потрачу суточную норму. В тот момент было плевать на все. Единственное, чего я хотела, – смыть с себя мысль: «Он предал меня вновь!»

Когда вернулась к столу, то подняла портал. Он работал. На экране светилось все то же сообщение. Я усмехнулась. Да, секреты всегда всплывают наружу, и от них уже не избавиться. Они как пластик, который не разлагается веками. Его можно только складировать и хранить. Нажала кнопку «ответить» и написала один вопрос:

«За что?»

Отправила, но мне тут же пришла отбивка, что такого контакта не существует.

Меня трясло, было то безумно жарко, казалось, я воспламенюсь в следующую секунду, то резко становилось леденяще холодно и хотелось обнять себя руками и растереть кожу. Лоб и шея покрылись испариной. Я прошлась по комнате, посмотрела в окно, увидев свет чужих квартир. От него стало слишком тошно. Пошла к маленькому серому дивану. Легла на него и горько заплакала.

«Почему я? Потому что была слепой, доверчивой и глупой. Я ведь всего лишь хотела семьи. Больше ничего. Только семьи и любви, которой мне так не хватало. Я мечтала избавиться от одиночества среди островитян, а получила пустоту на поверхности. Он отнял у меня все. Забрал себе мою жизнь. Как я могла это позволить? Как?» – спрашивала я себя раз за разом. Раз за разом. И не находила ответ.

Это он был во всем виноват, он и только он. А расплачивалась я.

«Нет, неправда, это все неправда! Кто-то издевается надо мной, – подумала я, так было легче дышать. – И это дурацкое предложение. Это он! Он все еще мучает меня! Я найду его и все выясню. Не позволю ему так с собой поступать!»

Но муж продолжал игнорировать мои звонки и сообщения. Тогда я дозвонилась до нашего, а сейчас только его помощника по спорным вопросам, и мы договорились встретиться в баре на поверхности. Ну как договорились. Я сказала, что если муж не спустится ко мне, то я пойду в охрану. Помощник пытался объяснить мне, что он куда-то уехал, пропал, исчез. Но это были жалкие отговорки. В итоге я согласилась на встречу с помощником вместо мужа. Но с условием, что у него будут ответы на мои вопросы.

На следующий день мы сидели в баре. Я открыла широкий экран на часах и показала сообщение. Он внимательно прочитал его, но не выразил никакого удивления или шока. Видимо, поражена была только я.

– Это правда? – спросила я.

Помощник кивнул. Воздух вышел из легких, словно он пнул меня в живот и я разучилась дышать. Превратилась в мерзкую рыбину, выкинутую на берег после очередного выброса в океан. Я видела фотографии пляжей, усеянных трупами морских обитателей. Вот тогда-то я почувствовала себя одной из них. Лучше бы он соврал, сказал, что это все ложь. Но ему было плевать на мои чувства. Как я хотела посмотреть в глаза мужа в тот момент!

– Значит, все эти годы он знал и ничего мне не говорил? – заикаясь, начала я. – Он заставил меня... Видел, что со мной происходило... И утешался этим? Да? Получил желаемое и не хотел делиться...

– Не думаю, – спокойно ответил помощник. – И не устраивайте истерик. Я не ваш бывший муж.

– Да. Вы не он.

– Насколько мне известно, он узнал об этом только год назад. Наверное, если бы вы были его женой на тот момент, он бы вам все рассказал.

Еще один удар в самое сердце.

– Не рассказал бы.

– Тоже возможно.

– Зачем он отправил мне это? Хотел унизить меня? Чтобы я страдала еще сильнее? Ему мало того, что я теперь живу на поверхности? Мало?

– Не уверен, что это послал ваш бывший муж.

– Кто же еще? Предложил мне рискнуть жизнью, чтобы добраться до него? Хочет избавиться от меня раз и навсегда? Как ему хватило наглости отправить вас ко мне! Трус, мерзкий трус.

– Как я говорил, я не знаю, где ваш муж. У нас есть подозрения, что с ним что-то случилось.

– Надеюсь. Иначе я убью его собственными руками.

Я встала и на подкашивающихся ногах пошла прочь. Я не могла говорить, дышать, плакать. Но брела по дороге к дому, не видя и не чувствуя уже ничего. Заказала бутылку пойла. Не было больше смысла держаться, руины моего мира рухнули в бездонную расщелину. Ничего живого во мне не осталось, ничего.

Я подождала доставщика у высотки и вошла в подъезд словно во сне, чувствуя только тяжесть бутылки, которую обнимала, как маленького ребенка, укачивала, поглаживала. Шаркая неподъемными ногами, добралась до комнаты.

На следующий день голова раскалывалась от похмелья, меня тошнило, в ушах стоял уже забытый гул. Но первой мыслью, с которой я проснулась, было найти моего проклятого мужа и убить его. Ой. Что я говорю? Я имела в виду убить его словами. Высказать ему все. А еще я хотела вернуться на Остров, в свою прежнюю жизнь. И желательно ценой счастья этого труса. Пусть делает что хочет.

Через пару дней, когда я пришла в себя, стала обдумывать предложение, которое было в письме Небожителя. Зашла в сеть, открыла страницу и увидела приглашение в «Александрию».

«Интересное предложение», – подумала я и улыбнулась впервые за последние дни.

Вы не можете исполнить мою главную мечту, вы же не Вселенная, поэтому даже озвучивать ее не буду. Но уничтожить его, отплатить за все, что он сделал, разрушить его жизнь до самого основания – чем не мечта?! Я верну себе то, что он забрал у меня обманом. Отниму у него то, что он прятал. И никто меня уже не остановит... Как вам такая мечта? А для этого я должна попасть в игру.

Глава 11

Солнце медленно спускалось к горизонту, поднялся небольшой ветер, который тревожил деревья, и Еве чудилось, что ветки сплетаются друг с другом в непроглядную сетку, угрожающе скрипят ветвями. Постоянный скрежет и шуршание, доносившееся со всех сторон, наэлектризовывали воздух, словно повсюду были расставлены ловушки. Ева медленно шла по лесу, с трудом переставляя уставшие ноги. Палец дергал и болел, правая рука все еще зудела, пришлось снять кофту, чтобы ткань не раздражала кожу. Левая ладонь пульсировала, а все тело ныло. Во рту окончательно пересохло, язык казался черствой лепешкой. Ева оглянулась и повернула в сторону, где виднелся странный просвет. Деревьев становилось меньше, а вдалеке показалась какая-то изгородь. Ева пыталась ускорить шаг, но только медленно плелась, прихрамывая. Когда она вышла из зарослей, то увидела небольшое поле, покрытое длинными золотыми колосьями, а за ними виднелся высоченный забор из переливающихся чешуек.

«Может, за ним тот самый дом с цветными стеклами?» – обрадовалась Ева и уверенно пошла по полю.

Она словно плыла, раздвигая колосья руками. Когда поле почти закончилось, а до забора осталось всего шагов десять-пятнадцать, среди шепота трав Ева услышала механический щелчок, раздавшийся справа. Она повернула голову – метрах в двадцати от нее стоял человек в белоснежном комбинезоне, испещренном изображениями молний. На лице была маска, словно изо льда, а в руках какое-то оружие.

«Белый – беги!» – вспомнила Ева подсказку и тут же стала хаотично придумывать, как спастись.

«Белый, черт его возьми!»

С ее-то пальцем на ноге? Сердце гулко колотилось, руки напряглись, она медленно достала из кармана чехол с ножом и сжала в ладони. Ева надеялась, что этот человек развернется и уйдет или что позволит уйти ей.

– Я ухожу! – закричала Ева и стала медленно отступать в сторону поля.

Но парень рванул к ней. Она бросилась через поле, почти забыв про боль и усталость. Ева продиралась сквозь колосья, рвалась обратно в густую чащу, виляя из стороны в сторону. Но человек настигал ее, двигаясь наперерез. Она услышала странный звук и краем глаза заметила, как рядом с ней что-то пролетело. Ева попыталась увеличить скорость и сменить траекторию. Но он гнался за ней, шустрый и проворный. Это явно был парень или мужчина. Оставался небольшой отрезок до полосы деревьев, но она уже чувствовала его за спиной. Ева понимала, что, как только выбежит из высокой травы, станет отличной мишенью. В этот момент все чувства исчезли, остались только дикий страх и неудержимое желание выжить. Она уже слышала его дыхание, чувствовала приближение, и в этот момент резко развернулась, выкинула руку с ножом – лезвие тут же блеснуло на солнце. Ева сделала неожиданный для противника выпад и прошлась острием по его руке.

Он вскрикнул, уставившись на порез, из которого текла кровь, впитываясь в белую распоротую ткань. Неосторожно затормозил, напоролся на что-то и упал в траву. Ева, воспользовавшись моментом, отскочила в сторону, пригнулась, скрываясь за высокой нетронутой травой. Она почувствовал, как что-то пролетело совсем близко от ее головы. У Евы не было другого шанса и времени на раздумья тоже. Она знала, что бежать бесполезно. И тогда Ева выскочила из укрытия и вновь бросилась с ножом на парня. Лезвие вошло в его бедро, а мощный отчаянный удар выбил из его рук оружие. Парень завопил, а Ева кинулась за стволом, почти дотянулась до рукоятки, но тот уже ухватил ее за ноги и потащил на себя. Ева пыталась отбиться, но он впился в нее металлической хваткой и рывками отдалял от оружия. Его рука вцепилась в ее косу, и он потянул голову Евы к себе. Она брыкалась и вырывалась, хваталась за стебли, но только тратила силы. И тогда она откинула панику и поддалась, как иногда делала во время боя. Ева надеялась, что противник заглотит приманку и ослабит хватку. На следующем его рывке она повалилась на парня и со всей силы ударила его локтем. Он резко вздохнул и разжал ладонь, сжимающую ее волосы. Ева схватила его за руку, применила боевой прием, вывернула ее и услышала хруст. Крик боли разнесся по полю и потерялся среди тысяч высоких колосьев. Ева наконец вырвалась и отчаянно поползла к оружию. Схватила широкий ствол, приставила палец к спусковому крючку и перевернулась на спину, выставляя его перед собой. Поднялась на ноги, все так же направляя дуло на парня в белом.

– Не двигайся. Ты проиграл. Нельзя недооценивать своего соперника. Давай все, что у тебя есть, – сказала Ева, тяжело дыша.

Он скрючился от боли и ничего не отвечал.

– Что у тебя есть, – закричала Ева. – Я на пределе и могу выстрелить.

Он повернул к ней лицо в маске, и Ева увидела глаза, полные ненависти и ярости.

– Не глупи. Я не промахнусь.

Парень ничего не ответил и медленно залез рукой в нагрудный карман. Достал окровавленными пальцами маленький белый пакет и протянул его Еве. Она сделала несколько шагов к нему, аккуратно наклонилась, не опуская оружие. Но вместо того, чтобы отдать пакет, парень схватил ее за руку и рванул на себя...

Ева упала, услышав свой вскрик и тихий глухой звук, словно из бутылки вырвалась пробка. Парень замер, уставившись на Еву. Из его груди торчала маленькая голубая ампула. Он отпустил ее руку и обмяк, а в его глазах остался только страх.

Ева отшатнулась, попыталась встать, но споткнулась и упала на спину, роняя оружие. Она нервно двигала ногами, ища опору, чтобы отползти в сторону.

– Я не хотела. Не собиралась. Я не... – шептала Ева и старалась вобрать в себя воздух.

Ей нужно было сейчас же прийти в себя, собраться. Нужно. Это игра. Она сделала то, что должна была. Она оборонялась, предупредила. Ева осмотрелась по сторонам. Увидела нож, подползла к нему, вытерла лезвие о рукав, убрала в чехол и засунула в карман. Нашла оружие и осторожно подняла его. Словно боялась, что оно обожжет ее дрожащие пальцы. Разглядела. В рукоятке еще одна ампула. Но должно помещаться примерно пять. Значит, он стрелял в нее три раза.

«Да я везучая...»

Ева старалась унять бешеное сердцебиение, остановить поток мыслей, которые заполняли ее, как бак для воды. Еще чуть-чуть – и она поддастся панике. Чего делать было нельзя. Она подползла к парню, чуть тряхнула его, но он не среагировал. Пыталась проверить пульс – ничего не получалось. Ее руки все еще дрожали, и казалось, что никакой жизни в нем больше нет. Ева забрала пакет и сняла бутылку, висевшую на поясе. Отползла подальше. Сделала несколько вдохов и выдохов, открыла, понюхала – запах витаминизированной воды. Сделала маленький глоток – она самая. Выхлебала все, не смогла сдержаться. Пригладила выбившиеся из кос волосы.

«Это было испытание, и я его прошла. Прошла. Он не умер, а уснул. Он просто спит, – пыталась убедить себя Ева, но внутри скапливалась желчь. – Это был равный бой, и он проиграл. Я не виновата. На его месте могла оказаться я. И думаю, он бы так не переживал. Это снотворное или обездвиживающее средство. Скоро он очнется. А мне пора бежать».

Ева выдохнула. Ей надо было подняться, улыбнуться и поприветствовать зрителей. Она тяжело встала, придерживаясь за высокие крепкие колосья, и почувствовала, как подкашиваются ноги. Сунула пакет в карман, убрала оружие за пояс, расплела косу и достала нож. Ева отрезала еще одну прядь пшеничных волос и сжала ее в левой руке. Подняла кулак, который сбоку теперь украшали четыре прокола, улыбнулась через силу скованными сухими губами, пока по щекам текли слезы. Она кивнула зрителям, не переставая больно улыбаться.

– Надеюсь, еще увидимся! – крикнула Ева и разжала пальцы. Ветер подхватил ее волосы и унес их в поле.

Ева оглянулась на переливающийся вдалеке забор и заметила еще несколько белых силуэтов. Она тут же пригнулась, прячась за высокой травой, и аккуратно двинулась в сторону леса.

«Нужно трезво оценивать себя. Еще один бой мне не выиграть, тем более против двоих», – подумала она.

Когда поле закончилось и в нескольких шагах от нее появились плотно стоящие друг к другу деревья, она привстала, посмотрела на поле, но никого не увидела. Ева помчалась в лес, петляя и углубляясь в чащу настолько быстро, насколько могла. Она перепрыгивала через палки, цеплялась за ветки, спотыкалась. Ей казалось, что она проходила бесконечную полосу препятствий, которая должна была остановить ее. Даже трава пыталась помешать Еве двигаться дальше, хватала за штанины, не позволяя легко и быстро переставлять ноги. Когда силы совершенно иссякли и Ева уже думала, что рухнет на землю без сознания, она выбежала на небольшую опушку, с другой стороны которой рос огромный куст. Добралась до него и спряталась за густую листву. Упала на колени, пытаясь не задохнуться и не лишиться чувств. Грудь ходила ходуном, ноги казались натянутыми струнами, еще движение – и они бы разорвались. Губы были сухими, а все тело стало липким. Она попыталась отдышаться, глубоко вдыхала через нос, медленно выдыхала через рот. Ева вытащила оружие и напряженно сжала в руке.

«Пусть только подойдут!»

Выглянула из-за веток: впереди открытая опушка, за ней лес и никого живого. Зажала нос свободной рукой, пытаясь угомонить сердцебиение и шум в ушах. Она должна быть начеку, но кроме дыхания и бешеной пульсации всего тела, Ева не слышала ничего.

«Надеюсь, они не заметили меня».

Через несколько минут, когда на опушке так никто и не появился, Ева села на землю и, положив голову на колени, закрыла глаза. Во рту пересохло, ей казалось, что она чувствовала, как трескаются губы и шелушится от жажды кожа. Хотелось плакать, разреветься, как маленькой, но вместо этого она истерически засмеялась.

Ей еще никогда так не хотелось домой, как в те секунды. И она желала вернуться не в ту пустую комнату в высотке, не в тот чужой город, где последние годы была совершенно одна. Ева хотела домой, к маме, к тете Лине, туда, где ее всегда ждали, где ее бы обняли и успокоили. От этих мыслей стало чуть легче, и несколько слезинок одиноко скатились по щеке. Она вытерла их тыльной стороной ладони и стянула подошву. Большой палец был опухшим и кровоточил, вокруг порезов покраснело.

Ева стянула толстовку и с помощью ножа оторвала полоску ткани от термофутболки. Обмотала палец. Достала из кармана пакет, который забрала у парня в белом, и разорвала его. Внутри был прозрачный шар с еще одним осколком, утопающий в крохотных красных лепестках. Ева достала осколок и сравнила с тем, что был у нее. Разной формы и с разными частями какой-то надписи.

«Что же мне с вами делать?»

Ева посмотрела на часы, никаких новых сообщений не было. Она убрала оба шара в карман, еще немного посидела, натянула носок и подошву и, схватившись за ветки кустарника, поднялась с земли. Адская боль вернулась, и, сильно хромая, Ева пошла вперед. Она все брела по бесконечному лесу, но ни знаков, ни ловушек больше не встречала. Смеркалось, а пугающий скрежет раздавался то с одной стороны, то с другой. Еве казалось, что это люди в белом преследуют ее, идут по пятам. Она замирала, оборачивалась и постоянно меняла направление. Лес становился мрачнее, а блуждать по нему в ночи Ева не собиралась. Ей нужно было переждать темноту, отдохнуть, набраться сил. Так было безопаснее и разумнее. У нее было два батончика, оружие с одной ампулой, нож и... лепестки.

Ева усмехнулась и стала выискивать место для ночлега. Приглядела полянку между тремя соснами, с виду ровную, с плотным покрывалом из иголок. Она уже села на землю и хотела вытаскивать все из карманов, чтобы было удобнее спать, как откуда-то издалека ветер принес тихий крик. Ева замерла. И вновь кто-то звал на помощь. Ева огляделась, вновь встала и пошла в ту сторону, откуда, ей казалось, долетал крик. Чем дальше она уходила от места ночлега, тем отчетливее был женский голос.

– Ау-у. Кто здесь?

Ответ все еще был далеким и рассыпчатым.

– Это Ева. Ирма? Мила? Это вы?

Она понимала, что кричала девушка, но ей так хотелось, чтобы там оказался и кто-то из парней, Глеб или хотя бы Гор. С ними было бы спокойнее провести ночь. Любая компания все же лучше, чем одиночество в лесу. Даже если кто-то из них убийца, он не станет ничего делать во время трансляции. А игрокам пока запрещено нападать на других участников.

Ева шла на голос и все отчетливее слышала зов о помощи, который, как резиновый мячик, рикошетил от стволов, стараясь запутать ее. Ева остановилась, потеряв невидимую дорожку звуков. Она напряглась всем телом, словно пыталась каждой клеткой кожи поймать голос, когда он зазвучит.

– Помогите, кто-нибудь! – раздался крик совсем рядом.

Ева обошла большой куст и вышла к поляне.

– Эй, ты где? – крикнула Ева. В сумерках было плохо видно, что происходит, и она бы направилась прямиком на другой конец, но резкий истерический вопль остановил ее:

– Стой! Не наступай!

Ева замерла и пригляделась. Достаточно далеко от края из земли торчала голова Рины – лекаря.

– Помоги мне, умоляю.

– О, черт. Что происходит? Тебя закопали?

– Нет, нет. Тут топь. Повсюду трясина, – застонала Рина.

Ева знала, что на мертвых землях есть топи, из которых, если наступишь, уже не выберешься. Говорят, раньше на их месте были озера или другие источники воды, но они превратились в жижу, которая затягивала все, что попадало в нее. Но Ева видела поляну. Или... Ева нагнулась и поняла, что перед ней проекция. Она резко встала.

– Не шевелись. Я слышала, что если двигаться, то тебя быстрее поглотит.

– Я не шевелюсь. Но меня все равно затягивает. Помоги мне.

– Сейчас что-нибудь придумаю, – ответила Ева.

Осмотрелась – никаких длинных палок поблизости.

– Ты можешь подобраться ближе к краю? Я кину толстовку.

– Нет. Если начну двигаться, то тут же засосет.

– Как же ты тогда так далеко забрались?

Рина всхлипнула.

– Держись, я найду что-нибудь. Я сейчас.

– Помоги, – только и сказала Рина, но ее подбородок уже касался «земли».

Ева осторожно отошла к деревьям и сразу стала выискивать длинную палку. Но, как назло, все ветки вокруг были короткими и ломались при первом же нажатии.

– Черт, черт, черт! – ругалась Ева. – Что же делать?

До веток на дереве было не дотянуться, а залезть она была не в состоянии. В ушах гудело, сердце судорожно билось в груди. Она шарила взглядом по земле в поисках палки, которая могла достать до Рины. Попыталась оторвать тонкую ветку от какого-то куста, но только ободрала руки.

– Я скоро, потерпи еще, – крикнула Ева, сдерживая стоны бессилия.

Она шла дальше и искала, искала, искала. Хватала палки, но они были совершенно непригодны. Ева металась из стороны в сторону, пока не нашла крупную ветку. Схватила ее и потащила к топи. Когда Ева вернулась к краю болота, Рины нигде не было.

– Эй, ты где? Рина? Ри-на! Ри-на! – кричала Ева, но в ответ слышала только собственный голос, который раз за разом уносился вдаль.

Ева пошла по кромке, толкая перед собой ветку, чтобы не попасть в ловушку и, всматриваясь в поверхность топи, ища хоть какой-то признак Рины, хоть что-то. Но перед ней была ровная поверхность, на которую опустились сумерки.

«Может, она нашла способ выбраться? Нырнула и выплыла где-то? Она же не могла умереть! Меня не было всего несколько мгновений... Она не могла...»

Но глаза видели только землю. Ева сунула веткой в болото, проекция пошла рябью, но Рины все равно нигде не было.

– Ри-на! – закричала она, но никто не ответил. – Рина, Рина, Рина! Черт бы вас всех побрал!

Со всей силы Ева швырнула палку в болото и просто завопила до хрипоты, до головной боли.

Часы завибрировали, и серое пространство прорезал неоновый свет экрана. Ева открыла сообщение:

Запись отбора. Участник № 7

Имя: ____________________________

– Расскажи о самом ужасном поступке, который ты совершил.

– Я? Да не было в моей жизни никаких ужасных поступков. Жил, как все, и грешил, как все. Ничего сверхъестественного, ничего недопустимого. Так что и рассказывать нечего.

– Но ты должен поведать нам о своих темных сторонах. Это часть отбора. Выбери историю, которую бы не стал рассказывать, и расскажи ее.

– Хитро вы придумали.

Да нет у меня таких историй, ну честно!

Ладно. Есть у меня долги, там ситуация была: я хотел подзаработать, но не срослось. Сейчас у меня с работой все хорошо, но бывали и другие дни.

Так, так, так. Самая моя темная история. Ничего не приходит в голову. Один раз пришлось знакомого кинуть.

Ну как кинуть.

Он на самом деле был сам виноват.

Но долго рассказывать, вы не поймете.

Чувствую себя в чате признаний. Знаете, когда собираются слабаки, подключаются к трансляции и жалуются на жизнь.

Хотите признания? Я бы никогда не зарегился в таком чате.

Бывало, я обманывал своих партнеров, но это же не критично. Никто от этого не умирал, да и хуже не стало. Куда же хуже, мы живем на поверхности. А вот с работодателем так нельзя. Но не будем об этом.

А измены девушке считаются? Бывало, что скрывать. Но я люблю ее. А измены – это так. Девушки сейчас такие пошли, что ух. А я парень открытый, добрый, любвеобильный. Ну честно, без улыбок. Вот и получается, что получается. Конечно, я не могу быть с каждой из них, дать то, чего они хотят. А хотят одного, это я уже понял, – быть любимыми, единственными, чтобы как в глупых сетевых сериалах. Но это же жизнь. Иногда приходится возвращать их в реальность, – должно быть, их это ранит или, наоборот, закаляет. А знаете, что самое смешное? Они все равно выбирают не тех. Ну не любят девушки скуку, да и стабильность тоже как-то не очень. Мне кажется, им нужны эмоции, страдания. Чтобы было о чем подружкам рассказать и желательно поплакаться, чтобы их пожалели. Как будто это заложено где-то у вас в подсознании.

Про работу говорить не могу, запрещено.

– Запрещено? Что же это за работа такая?

– Да обычная. Работа как работа. Вам-то какая разница?

Но если надо, так надо.

Хорошо. Сейчас что-нибудь вспомню.

Это же просто работа, как у всех. У горожан с поверхности.

Точно. Есть одна история. Но я ничего не делал. Просто вспомнилась именно она. Где-то три или два с половиной года назад было. Не знаю, почему я так запомнил ту девушку. Познакомился с ней... по работе. Может, она была другая, не такая, как остальные. Смелая. Я бы даже сказал – бесстрашная. Я таких не встречал ни до нее, ни после. Если бы не заказ. Но о нем я рассказывать не буду. Только о девушке. Понравилась она мне. Правда. Но работа есть работа. Сближаться нам было нельзя. Один раз уступишь, прогнешься, и все. Тем более если бы не я, то кто-то другой. Есть такое слово: «предрешено». Вот. Я считаю, что все предрешено.

Иногда мне хочется, чтобы человек страдал, боялся, чувствовал, что я близко. Что я болтаю? Вы же меня понимаете? Есть такие люди, которым, исключительно мысленно, хочешь сделать больно. У вас такое бывает?

Но не в тот раз. Хотя все начиналось как обычно. Получил заказ, аванс и адрес. У меня тогда сроки были не сжатые, заказчик никуда не спешил. Так. Язык сам говорит то, что не хочу я. Но вы же не думаете, что я гончий? Сразу скажу. Я не гончий. Ваши сканеры подтвердят, что я не лгу. Я не гончий. У меня другие задачи. Но это только между нами. Если эта запись куда-то попадет, я приду к вам в гости. Поверьте, я вас найду где угодно. И думаю, вы не будете рады меня видеть. Ладно. Давайте закончим это побыстрее.

У нее было красивое лицо, сама тоненькая, изящная. У меня аж дыхание перехватило, когда я увидел ее в первый раз.

В тот вечер она наконец вышла из дома и пошла в бар. Я последовал за ней. Подождал немного у входа и вошел. Пока все веселились, она сидела отстраненная, словно мысленно была в другом месте, может, на Острове. Я подсел к ней, мы познакомились. Обычно я не знакомлюсь ни с кем. Так сложнее. Но тут не устоял. Она казалась такой одинокой и несчастной. Говорила мало, удивительно, да? В основном слушала и смотрела в глаза. Сейчас мало кто смотрит в глаза, глубоко, открыто, по-настоящему. Она словно ничего не боялась, как будто жила одним днем. Может, знала, зачем я пришел, кто я и что ее ждет. Я впервые не мог решиться. Впервые не чувствовал азарта, а только горькое сожаление. Вы когда-нибудь чувствовали сожаление перед тем, что еще не сделали?

Она получила какое-то сообщение и ушла домой. Я отпустил ее, не решился. Нашел ее в сети, и мы стали переписываться. Иногда она днем выходила на улицу и казалась кем-то неземным. Отрешенно шла по тротуару и смотрела куда-то вдаль. Но я уверен, она ничего не видела. Пару раз я подкарауливал ее у подъезда и угощал кофеином, а она позволяла мне идти рядом, пока бесцельно блуждала по городу. А потом я свозил ее в одно место, километров пятьдесят через руины. Там был обрыв и огромная расщелина в земле. Вид такой, аж дух захватывает. Даже у меня. Я туда только свою девушку возил... и ее. В лучах заката перед нами расстилался весь потерянный мир. Красивые, дикие, безлюдные просторы. Только я и она. Я положил надувной матрас, мы сидели рядом, совсем близко. И тогда она повернулась, посмотрела на меня и сказала, что знает, зачем я пришел. Говорит, красивое место, чтобы поставить точку. Но она не хотела исчезать. Ей было важно, чтобы ее нашли, чтобы не осталось никаких ложных надежд, которые никогда не сбудутся. Знаете почему? Потому что она кого-то любила. Возможно, безответно. Не знаю. Не спрашивал. Но я считаю, что именно эта любовь двигала ею. Она пыталась спасти не себя.

Я хотел, чтобы все было иначе. Правда хотел.

Не знаю, как она все поняла.

Но это жизнь, жестокая жизнь. А она умела смотреть вглубь.

Я ничего не сделал. Впервые я не сделал ничего, но и этого было достаточно.

Отвез ее обратно, зная, что больше не увижу. Она из тех, кто держит свои обещания. Но это тоже, наверное, не та история, которую вы хотели услышать.

Глава 12

8-й день суперфинала

По ощущениям Евы, прошло около десяти дней. Но здесь нет солнца и луны, нет дня и ночи, поэтому чувствовать время становится все сложнее. Лампа горит постоянно, кроме тех мгновений, когда ей приносят еду и воду. В эти минуты кромешной тьмы она должна лежать на матрасе и отвернуться к стене. Но сегодня Ева решила рискнуть... Она знает, что это уже не игра.

Свет гаснет, и комната погружается во мрак. Ева лежит и прислушивается, как скрипит засов где-то там, за потолком, слышит звук откупоривания склепа и тяжелые шаги на лестнице.

Она напрягается всем телом. Проигрывает в голове снова и снова то, что собирается сделать. Повернуться, быстро вскочить, оттолкнуть «тюремщика» и прорваться к лестнице. Но для этого ей нужен хоть малейший луч света, который должен просачиваться сверху, из открытого люка ее личного склепа.

Шаги приближаются. Ева сжимает ладони в кулаки, открывает глаза и медленно поворачивает голову. Мрак повсюду, он не рассеивается, а стоит плотной завесой. Она чувствует человека в комнате, слышит, как он что-то ставит на пол и идет обратно.

«Чертова тьма!»

Ева вскакивает с матраса и бросается к лестнице, пытаясь прорваться к выходу. Но ее тут же хватает чья-то сильная рука в перчатке и швыряет к стене. Она ударяется плечом и падает на холодный пол. Безвольно лежит, схватившись за онемевшую руку, слушая звуки шагов по деревянным ступеням и хлопок тяжелой двери. Через несколько минут загорается лампа. Она видит тарелку с едой, стоящую на полу, бутылку воды и собирается уже ползти до матраса, как из динамика гремит страшный металлический голос.

– Ева, ты нарушила правило игры и должна понести наказание.

В то же мгновение свет в комнате тухнет, и Еву окутывает промозглый густой мрак.

«Вечность капает медленно, безгранично долго и тягуче.

Кап...

Кап...

Кап...»

9-й день заточения

«В комнате заперты я и мгла...

Кто из нас победит?

Никто не разговаривает со мной...

Не звучат записи других участников...

Никто не приходит, не приносит еду и воду.

Я проигрываю, сдаюсь, ломаюсь.

Кап...

Кап...

Кап...»

10-й день заточения

«А вечность неиссякаема...

Я лежу на матрасе, иногда перемещаюсь вдоль стен, на ощупь.

Только я и мысли. Мысли и я.

Кап...

Кап...

Кап...»

11-й день заточения

«Мне кажется, время остановилось, а стены сжимаются с каждым моим вздохом. Остается всего миг, бесконечный миг, а после они расплющат меня под своей тяжестью.

Я стараюсь думать о хорошем, вспоминать счастливые дни прошлого, пытаюсь поддерживать свет внутри себя. Но моя неоновая лампа понемногу тускнеет, а я слепну от черноты.

Я больше никогда и ничего не увижу.

Скоро я буду помнить только эти стены, этот пол, эти сканы.

Я умру в этом затхлом подвале.

Одна...

Тьма топит меня в слезах, топчет в мыслях.

Я разговариваю с Марком, разговариваю с теми, кого здесь нет...

Я молю о пощаде – десятки, сотни, тысячи раз.

Но меня никто не слышит.

Есть только я. Я бесконечна.

Это страшно.

Целую вечность я лежу, ожидая смерти. Но смерть не торопится, не спешит».

Яркий свет пронзает и режет глаза, словно тысячи осколков стекла впиваются в роговицу. Слезы текут по щекам, и невозможно терпеть, невозможно смотреть. Тьма покинула ее камеру, но не страх и не мрак, впившиеся в нее навсегда.

Глава 13

Утром Еву разбудил странный назойливый звук. Она резко села и размяла затекшую озябшую шею. Ночью было холодно, даже кофта не спасла от озноба, пробравшегося под кожу. Хотелось залезть под струи горячего душа и выпить теплого кофеина. Но вокруг был все тот же залитый солнцем лес. Откуда-то сверху шло жужжание. Ева задрала голову и прищурилась, пытаясь разглядеть, что происходит, но солнце слепило глаза, а гул неумолимо нарастал. Ева тут же включила часы – никаких новых сообщений. В голосовании девять активных кнопок, а изображения Сергея и Рины черно-белые. Ева посмотрела на свой скан, количество голосов под ним – ноль. Выдохнула. Под другими тоже были нули.

«Тогда что происходит?»

Ева встала, хромая подошла к стволу дерева, казалось, что под ветками было безопаснее, и стала следить за небом. Через несколько секунд появился дрон, который парил под облаками и стал снижаться, направляясь в ее сторону. Она оглянулась – бежать некуда. Да и не скрыться ей, тем более с пульсирующей адской болью в пальце. Ева смотрела на дрон, ожидая неприятностей. Но когда он завис над поляной в нескольких метрах от нее, створки на его днище раскрылись, и маленький серебристый пакет рухнул на землю. После чего дрон поднялся над деревьями и стал удаляться.

Ева не шевелилась, смотря на серебристый сверток.

«Неужели это подсказка или подарок от зрителей?»

Ей не верилось, что кто-то пожертвовал свои байты ради нее. Но в других играх она видела, что подарки от зрителей всегда были в серебристой или золотой упаковке. Ева, сильно хромая и морщась, направилась к пакету. Взяла его, вновь оглянулась и села на землю. Разорвала полиэтилен. Внутри был шарик с каким-то свертком и два маленьких тюбика. Открыла первый, понюхала – дезинфицирующая пена. Ева чуть не плакала от радости. Откупорила второй – запах не очень приятный, но знакомый. Заживляющая мазь от отеков, ожогов, ран и любых видов повреждений кожи.

– Спасибо всем. Спасибо! – крикнула Ева.

Новый день, новое начало. Она закрыла глаза и вдохнула свежий хвойный воздух. Ей даже показалось, что она слышит дыхание леса: легкое, расслабленное, свободное.

Стянув подошву и окровавленный грязный носок, Ева аккуратно отодрала прилипшую ткань от плоти и осмотрела палец – раздулся, покраснел и выглядел намного хуже, чем вчера.

«Надеюсь, еще не поздно. Не хотелось бы отрезать», – подумала Ева.

Открыла первый тюбик, задержала воздух и выдавила пену на палец. Та стала окрашиваться в розовый и шипеть, превращаясь в мелкие пузырьки. Ева стиснула зубы, чтобы не издавать болезненные возгласы. Палец жутко горел и дергал. Хотелось стереть с него все, чтобы остановить жжение. Но она держалась, и вскоре боль стала утихать. Ева глубоко дышала, чтобы успокоиться. Она вытерла остатки мутной пены и нанесла мазь. Обработала порезы, оторвала новый клочок от футболки, замотала им палец и ногу, аккуратно надела носок и, морщась, засунула в подошву. Ева прочистила пеной все раны на руках, коленях, лице и намазала все мазью. Открыла шар. Достала крохотный прорезиненный свиток и развернула его.

«Каждый осколок приближает тебя к победе. Найди все одиннадцать частей – и узнаешь вопрос и ответ».

Осколков у Евы было всего два. Тот, что достался ей в вездеходе, и второй, который она забрала у парня в маске. В кубе наверняка был еще один, но рисковать руками Ева не желала. Тем более она пришла на игру не ради победы и чертова острова.

Ева поднялась на ноги. Тело ломило, но Ева собрала все, что у нее было, подвязала кофту, чтобы мазь до конца впиталась в кожу, и неровными шагами пошла к топи. Гладкая поверхность была похожа на безопасную бархатную поляну: то тут, то там торчали высокие острые листья островков травы и спокойные деревья. А на самом деле под проекцией была скрыта черная дыра, которая неумолимо засасывала все, что попадалось в ее ловушку. Ева пригляделась. В этой картинке были изъяны, заметные, если приглядеться при свете дня.

«Западня-то не идеальная, – подумала она. – Если не бежать сломя голову, то можно понять, что что-то не так».

Но она сама мчалась от дрона и от парня в белом не разбирая дороги, даже зная, что арена напичкана ловушками. Может, Рина тоже убегала от кого-то? От людей в масках?

Ева огляделась с опаской и увидела красный бутон на дереве с другой стороны болота, а рядом небольшой черный рюкзак.

«Вот почему она попала в топь! Чертовы уроды! – Злость, как пыльная буря, накрыла Еву с головой. – Еще одна ловушка, да еще и огромная, на всю поляну!»

Красный бутон и рюкзак видны только со стороны топи. Теперь она все понимала, любой бы потерял бдительность и кинулся туда.

Ева выдохнула и аккуратно обошла топь по кромке леса. Подошла к дереву и дотянулась до рюкзака, огибать ствол казалось опасным: поверхность чуть дальше странно поблескивала. Ева перетащила рюкзак к себе, волоча по земле – тяжелый. Села поудобнее, осмотрела его снаружи и аккуратно стала открывать, отклонившись вбок. Вдруг там новая ловушка? Но молния расползлась, и Ева сразу увидела литровую бутылку воды. Выхватила ее, откупорила крышку и без колебаний сделала глоток. Какое это было блаженство – прохладная вода коснулась сухих губ и языка. Ева улыбнулась и закрыла глаза от наслаждения. Она никогда не думала, что простая вода бывает настолько вкусной. Обычно Ева предпочитала кофеин или холодные энергетики. Она знала, что пить воду дешевле и полезнее, но когда работаешь по ночам или сутками сидишь в сети, разыскивая человека, то полезность мало волнует, выбираешь то, что тонизирует.

В рюкзаке еще оказались три питательных батончика, дождевик белого цвета, еще один шар с осколком и, само собой, красные лепестки, но другой формы.

«Самая полезная вещь в лесу – это искусственные лепестки цветов, – подумала Ева саркастически. – Но, если они в каждом пакете, значит, для чего-то нужны. Остается понять, для чего».

Ева переложила все из карманов в рюкзак, оставив только один приплюснутый батончик. За мгновение проглотила его и запила водой. Хотелось съесть еще один, но стоило экономить, непонятно сколько еще придется блуждать по лесу.

Включив часы, она еще раз посмотрела на первое сообщение.

«Мне нужна карта, но ее не получить на испытаниях. Я уже прошла и желтый, и белый, и красный. Карты нет. Может, Ирма была права, и мы должны разгадать загадку, зашифрованную в словах, чтобы найти ее? Или собрать все осколки?»

Ева прислонилась к стволу и стала внимательно перечитывать разрозненные слова, каждое из которых было помещено на отдельную кнопку.

Цель свой путь жизни за что-либо имеют своих на свете. должен Умереть вещь средства. сбываться. по нему Жить – иди Никогда мечтать из толпы. для чего-либо вещь не поздно – самая Цель чтобы простая до конца. на свете. Бойся вина – есть смерть. оправдывает – самая желаний Человек трудная они свойство Выбрал видеть всякой смысл уйти жизни.

Восемь слов с большой буквы. Значит, должно быть восемь предложений. Пересчитала слова, после которых шла точка. Тоже восемь. Еще раз медленно прочитала, начиная с тех, что шли с большой буквы, покрутила в голове. Когда-то в детстве она любила разгадывать с отцом всякие головоломки и ребусы, играть в слова, искать отличия на картинках. Ева поискала в часах хоть одно приложение для заметок. Но ничего не нашла. Тогда взяла маленькую палку и накорябала на земле все слова с заглавной буквы. Видно было плохо, но лучше, чем воображать. Ева стала подставлять к каждому первому слову остальные. Возбуждение резко забурлило в крови.

– Да, да, да! – закричала она. – Это же известная цитата прошлых веков! «Бойся желаний, они могут сбываться». Так, где же слово «могут»? – рассуждала Ева вслух, блуждая взглядом по кнопкам. «Могут» отсутствовало.

– Как же звучала эта фраза? А если так: «Бойся желаний, они имеют свойство сбываться».

Ева попробовала нажать кнопки по очередности, но ничего не произошло.

«Наверное, нужно сначала собрать все слова в предложения, а потом понять, что делать дальше. Или выбрать для ввода определенное предложение».

Через какое-то время она нашла еще одну фразу: «Цель оправдывает средства».

«Жаль, нельзя убрать то, что я угадала».

Больше ничего в голову не приходило. Ева крутила, смешивала, переставляла то так, то эдак. Но никаких гениальных мыслей не возникло.

«Вот знала же, что нужно больше читать. Опять мамин совет, на который я забила. Ничего, мама, зато я жива!»

Глава 14

Ева блуждала по лесу. Она хотела отыскать то самое поле и попытаться проникнуть через забор.

«Загадками можно заняться и вечером, когда идти станет слишком опасно».

Палец почти не болел, она чуть прихрамывала, но передвигаться стало легче. А в мыслях Ева перебирала всех участников, пытаясь понять, кто же из них убийца.

«Глеб. Не хочется в это верить. Но есть в нем что-то темное, дикое, скрытое. И эта загадочная улыбка, – подумала Ева. – Может, она и была его оружием?

Алекс. Тот способен на многое. Двуличный, пытался прикинуться хорошим, но вот какой он на самом деле, одному дьяволу известно.

Мила. Слишком труслива и глупа.

Гор. Вполне вероятно. Расчетливый, себе на уме, сильный, не трус, судя по тому, как он общался с Сергеем и помогал Ирме. Возможно, вспыльчивый, но умеет себя контролировать.

Ирма. Домашняя девочка, пытается сдружиться со всеми, но любит командовать. И очень собрана в непредсказуемых ситуациях.

Сергей мог убивать, но он мертв. У него уже не спросить.

Рина тоже погибла. Но она была лекарем. Не думаю, что “не спасти” пациента то же самое, что и “убить”. Если только она сделала что-то намеренно.

Еся слишком хороший. Его я бы сразу исключила. Взгляд у него детский, открытый, улыбка искренняя. Нет, Еся точно нет.

Остается Агата, любительница выпить с замашками островитянки. Вот ее я бы поместила в первую тройку подозреваемых. Она слишком многое скрывает. И то, как со всеми общается. Таких надменных и высокомерных я еще не встречала. Но способна ли она убить? Кажется, да. А как она на Милу смотрела за столом! Так и казалось, что придушит ее собственными руками. Может, не любит крашеных блондинок?

И в топ еще можно закинуть молчунью. Что она делает в игре? Как говорится, в глубокой трещине исчезают все следы».

Ева остановилась, чтобы глотнуть воды. Расстегнула рюкзак и уже потянулась к бутылке, когда услышала хруст веток недалеко от себя. Обернулась и увидела лысую девушку, наблюдавшую за ней из-за дерева. Ева выдохнула и направилась к ней, сказав:

– Ну, привет.

Та кивнула и, не дождавшись Евы, пошла куда-то.

– Эй, ты куда? – крикнула Ева, но девушка даже не обернулась. – Ты еще кого-то видела из игроков?

Никакого ответа. Но вскоре девушка вывела Еву к Алексу, лежавшему без сознания у дерева, на котором был приклеен синий цветок.

– Вот черт! – Ева внимательно огляделась. Не обнаружив никаких видимых ловушек, она подошла к нему. Глаза закрыты, на лбу блестела испарина, дыхание казалось тяжелым, а кожа была бледно-серого цвета.

– Ты знаешь, что с ним? Что за испытание? – встревоженно спросила Ева, скинув рюкзак на землю.

Та мотнула головой.

– Хоть какая-то реакция. Ты вообще умеешь говорить?

Девушка не отреагировала. Только отошла подальше от них и села на траву.

– И что нам с ним делать?

Ева встала и вновь осмотрелась, пытаясь понять, какое было испытание, но ничего, кроме деревьев, не видела. Пригляделась к стволу, обошла его, посмотрела на землю и на ветки. Ничего. Ева подошла к девушке, чтобы выпытать у нее все, но услышала хруст. Замерла и показала той молчать. Звук шагов становился громче, кто-то уверенно приближался к ним. Место было такое, что не спрятаться. Ни кустов, ни высокой травы, ни каких-то пригорков или канав, только деревья на ровной поверхности. Да и бесшумно перетащить Алекса они бы не смогли.

«Может, пусть он будет приманкой?» – только подумала Ева, как лысая девушка беззвучно встала и спряталась за деревом. Ева последовала ее примеру. Она пригнулась и, стараясь не шуметь, осторожно перебежала к соседнему стволу потолще и прижалась к нему. Сердце ухало в груди, мышцы напряглись, что свело плечи. Ева вытащила оружие, сжала его в руке и замерла, стараясь не дышать. Казалось, что воздух наэлектризовался и окутал ее в душный кокон, пот проступил на лбу, ноги немели от статики и напряжения. Ей нужно было сосредоточиться и, когда появится возможность, напасть первой. У нее была всего одна ампула и никакого второго шанса. Нож остался в рюкзаке около бесчувственного Алекса, а кто-то неумолимо приближался.

– Кто здесь? – раздался знакомый голос Гора. – Выходите!

Ева медленно выглянула из-за ствола.

– О, дьявол, – выдохнула она. – У меня сердце чуть не остановилось.

– Ева, что у тебя в руке?

– Ох, да. Извини.

Она быстро опустила оружие и, чуть хромая, вышла к нему. Молчунья тоже появилась из укрытия.

– Как я рада тебя видеть, – сказала Ева и, не сдержавшись, крепко обняла Гора.

– Взаимно, – ответил он, но отстранился, оглядывая ее. – Ты как? Что с ногой?

– Разбила палец вчера и не только его. Но это неважно, мне уже лучше. А вот Алексу... – Ева показала оружием себе за спину.

Гор тут же подошел к парню и осмотрел его. Потом взглянул на синий резиновый бутон.

– Что произошло?

– Я не знаю. Она, – Ева показала на лысую девушку, – видимо, тоже. Что делать-то? Может, мне поискать задание?

Гор задумался, посмотрел на Еву, потом на девушку.

– С ним явно что-то случилось, может, укусил кто-то. – Ева посмотрела на свою правую руку, испещренную красными волдырями. – Давай проверим. У меня есть дезинфицирующая пена и мазь от ран.

Гор осмотрел парня, но никаких отметин от укусов не нашел.

– У него, должно быть, началось воспаление из-за ноги. Порезы от капкана были глубокие, да и могла попасть зараза. У нас есть аптечка. На поляне, – задумчиво ответил Гор.

– Перетащим его или ты сходишь за аптечкой?

– Мы не знаем, что с ним случилось. Там безопаснее всем нам.

Ева убрала ствол в рюкзак и быстро натянула его на спину. Гор потряс Алекса и пару раз несильно ударил по лицу, а Ева чуть полила водой на его губы, и тот приоткрыл глаза.

– Вставай, если хочешь выжить. Мы сами не справимся. Идти недалеко.

Они втроем помогли Алексу подняться. Гор поднырнул под его руку, обхватил за торс. С другой стороны встала Ева, придерживая его.

Ноги Алекса заплетались, и они почти тащили его на себе. Лысая девушка тащилась за ними.

– Откуда у тебя оружие? – спросил Гор, пока они медленно шли куда-то.

– Прошла белое испытание и заполучила трофей.

– Ясно. Тебе повезло, что ты выжила. Я тоже с одним столкнулся, чуть не убил меня. А рюкзак?

– Нашла.

Вскоре они вышли на небольшую солнечную проталину. Ева увидела Ирму, сидевшую в стороне. Девушка трогала замотанной тканью ладонью зеленую траву. Они уложили Алекса под сосной. Ирма тут же подбежала к ним, держа в руках пакет и бутылку воды.

– Что с ним?

– Мы не знаем, – ответила Ева.

Ирма осмотрела Алекса.

– Может, это из-за капкана, в который он попал? – Она взглянула на Гора и вытряхнула все из пакета на землю.

– Была бы здесь Рина... – сказала Ева и от злости поджала губы.

– Да, но ее нет, – буркнул парень.

– Ладно, что у нас есть? – произнесла Ирма, перебирая лекарства. – От воспаления, жара, отравления и одна таблетка обезболивающего. Что думаете?

– От воспаления или жара, – ответил Гор.

– У меня есть пена и мазь, – добавила Ева, достала тюбики из рюкзака и протянула Ирме. – Там, где он лежал, был синий бутон на дереве, и больше ничего. Но, может, реально заражение пошло.

Ирма первым делом выдавила пену на красные, воспаленные раны на ноге Алекса. Дезинфектор зашипел и начал мутнеть, обеззараживая уже загноившиеся проколы. Парень застонал, но он был настолько ослаблен, что не мог даже поднять голову и посмотреть, что происходит. Ирма стерла грязную пену и нанесла толстый слой мази. Ева сжала губы, чтобы не ляпнуть, что ее мазь нужно расходовать экономнее. Мало ли, что еще могло произойти с ними.

– Я думаю, надо дать ему еще и таблетку от воспаления. – Ирма взяла ее с земли. Гор сел сзади Алекса и приподнял его голову. Ева достала нож из рюкзака и отдала девушке, чтобы та растолкла таблетку. Ирма размешала белый порошок в крышечке от бутылки и влила Алексу в рот, после чего аккуратно дала ему попить. Он закашлял, посмотрел на Ирму и закрыл глаза. Гор положил его на землю и обыскал карманы. Вытащил маленький тюбик с мазью, на котором была приклеена синяя этикетка с надписью: «Рискнешь за подсказку?»

– Ну что за дурак! – выругалась Ирма. – Видимо, он втер это в кожу.

– Если так, то ее надо смыть, – предложила Ева.

– И чем же? Ты видела ручей, озеро, реку, хоть что-то? Или, может, кран, стол или душевую кабину? – издевательски спросил Гор.

– Нет. Но была топь. А значит, где-то рядом должна быть вода.

– С чего ты это решила? Ты была здесь? Знаешь, где мы? – резко спросил парень.

– Нет, – нахмурилась Ева.

– Ты разбираешься в географии пустошей и лесов?

– Нет.

– Может, ты лесник, который живет в подобной местности?

Ева молчала.

– Или ты понимаешь в местностях и картах? Ты способна найти воду? Или оставляла какие-то знаки и хотя бы знаешь, как вернуться к топи? А лучше, как от нее добраться к водоему, – не унимался Гор.

Отвечать не было смысла. Все, что она знала о жизни вне города, рассказывал Марк. Она в лесу-то ни разу не была до этого. Только его увлекательные истории, его сказки на ночь.

Ева посмотрела на Гора, не отводя взгляд. Он был напряжен и натянут. Но Ева старалась не реагировать. Она была убеждена, что парень срывался на нее только потому, что сам не знал, что делать.

– Предлагаю пока обтереть его, – предложила Ирма, не обращая внимания на нарастающее напряжение.

Они с Гором стянули с Алекса одежду. Ирма вывернула термофутболку и вылила на нее немного воды. Обтерла кожу. Его губы слабо шевелились, он что-то бормотал, но лицо было все того же бледного цвета и в испарине. Ева пригляделась и заметила, что его кожа покрыта мелкой сыпью. Почему тогда Гор сразу не сказал про нее?

– Что дальше? – Ева с вызовом посмотрела на Гора. Его черты стали мягче, плечи опустились.

– Искать домик с цветными стеклами. Но это уже завтра. Скоро стемнеет. Я пойду поищу сухие ветки для костра, может, еще кого встречу по дороге. А вы приглядите за ним. – Парень встал, отряхнулся и ушел в лес.

Ева свернула толстовку Алекса и подсунула ему под голову. Ирма еще раз протерла его лицо влажной футболкой. Вид у нее был хмурый и удрученный, а взгляд безысходно печальный. Ирма встала и пошла к лысой девушке, которая сидела в сторонке.

– Ты наносила это на кожу? – Она показала девушке тюбик.

Та мотнула головой.

– Хорошо. Ты нашла его таким?

Та кивнула, но продолжала упорно молчать, уставившись на свои ноги.

– Да что с тобой не так, черт возьми? – зарычала Ева, уставившись на лысую девушку.

– Ева, не надо, – осекла ее Ирма.

– Что не надо? Мы в игре на выживание. И хотя бы сейчас стоит сплотиться, чтобы дожить до второго этапа. А она даже не хочет с нами разговаривать. Я уверена, она знала про мазь, но даже не намекнула нам. Вот ты знаешь, как ее зовут? Кто она и что тут делает?

– Она напугана не меньше нас. Вот что я знаю, – разозлилась Ирма и в этот момент она перестала напоминать домашнюю девочку. Ее лицо стало суровым, а взгляд опасным.

– Не заметно.

– Пошли принесем сюда воду, – только и добавила Ирма.

Ева кивнула, но потянулась к руке Алекса и стянула с него часы. Включила экран и посмотрела сообщения.

– А где подсказка? – спросила Ева и вновь взглянула на лысую девушку.

Та не реагировала.

– Какая подсказка? – непонимающе произнесла Ирма.

– На тюбике написано, что надо рискнуть, чтобы получить подсказку. Но в сообщениях ничего нет. – Ева аккуратно взяла штаны Алекса и проверила карманы.

– Ничего. Даже шара нет.

Ева вскочила, огромными шагами пересекла пространство до лысой девушки и нависла над ней.

– Я знаю, что ты нас слышишь. Где его шар и подсказка? Ты их забрала?

Та продолжала сидеть и даже не подняла голову, чтобы взглянуть на нее. Ева схватила девушку за плечи и рывком подняла на ноги, впиваясь пальцами в предплечья. Девушка соизволила посмотреть на Еву, скривилась, но продолжала смыкать губы.

– Отвечай, – зашипела Ева и увидела ненависть во взгляде девушки. – Или я обыщу тебя сама.

– Ева, – резко окликнула ее Ирма.

– Ирма. Она должна...

– Ева! – В голосе Ирмы звенела сталь. – Ты сама сказала, что это игра на выживание. Тут каждый сам за себя. Она ничего тебе не должна. Пошли. Если она что-то взяла, то это на ее совести. Алекс мог выкинуть шар. Мы вообще не знаем, для чего он. Может, для того, чтобы крутить в руках и успокаиваться.

Ева чувствовала на себе тяжелый взгляд Ирмы. Она выругалась и отпустила девушку, не желая настраивать против себя Ирму, которая дружила со всеми.

– Пошли, – повторила та.

Ева выдохнула и пошла за ней к другому краю прогалины, где в тени под деревом лежали три бутылки.

– Откуда у вас столько воды? – спросила Ева.

– Убегая, многие побросали ее на поляне. А вот аптечку мы с Гором добыли сами. – Ирма показала ладонь, замотанную в кусок ткани.

– Вы вернулись к старту? – удивилась Ева.

– Скорее, остались там. Бежать не было смысла. А потом нашли дерево с желтым бутоном.

– И я.

– Рада, что ты цела. Это был адский куб.

– Это точно.

Ирма только кивнула и перевела тему, заметив, как Ева сжалась.

– Ты в нем добыла рюкзак? Рискнула с черным отсеком?

– Нет. Он мне достался от Рины. Но она... погибла за него в топи. – Слезы собрались в глазах, но Ева сдержалась. – Рюкзак был у самого края. И красный бутон на дереве. «Красный не опасный, но слишком дорогой», – написали они. Ложь. На самом деле очень опасный.

Ирма усадила Еву на траву и нежно приобняла за плечи.

– Но ты выжила и должна быть счастлива.

– Да, – тихо ответила Ева. – Кто из вас полез к муравьям? – Ева постаралась улыбнуться и показала на руку.

– О, господь всемогущий! Бедняга! Я бы не отважилась.

– Значит, Гор?

– Нет. У нас не было живности. Только странные механизмы боли. Меня поджарило, а Гору пришлось пожертвовать литром крови.

– Вот жесть! – Ева вспомнила тот механизм, где был стакан с отметкой 1 л и лезвия на стенках отсека.

– Зато мы добыли аптечку и сухой огонь для розжига.

– А я нож и три батончика. А в рюкзаке были вода, дождевик и те же белковые вкусняшки. – Ева усмехнулась и достала все из рюкзака. Она дала Ирме батончик. Та быстро развернула его и съела. – И лепестки, – добавила Ева. – Во всех пакетах.

– Да. Непонятно только, для чего они. А откуда у тебя пена и мазь?

– Подарок от зрителей. – Ева подняла голову и громко сказала: – Спасибо еще раз. – И вновь посмотрела на Ирму. – Как думаешь, что нам делать? Где искать карту? Ее не заполучить в испытаниях.

– Мы с Гором считаем, что необходимо разгадать загадку из сообщения и ввести пароль. Тогда что-то будет: или карта, или подсказка, как найти карту, или что-то еще.

– Наверное, – согласилась Ева.

– И это только первый этап, – после тяжелого выдоха сказала Ирма. – Когда следишь за игрой с экрана, все кажется нереальным. Думаешь: «Я бы точно справилась». И вот я здесь. И все совершенно иначе. Но мне надо вернуться живой. У меня дома родители, они без меня пропадут!

– Значит, надо сделать все, чтобы вернуться, – кивнула Ева. – Может, и на Остров переберешься.

– Чувствую, что нет. Если бы не обстоятельства, то не стала бы рисковать. Меня устраивает жизнь на поверхности. Но мне нужно помочь маме.

Ева оглянулась по сторонам и тихо, словно ее мог кто-то услышать, спросила:

– А чем ты занимаешься, если не секрет? Ты второй человек после Олега – того мужика из организаторов, – кому нравится на поверхности. Даже не верится.

– Я работаю системным организатором в одной из фирм.

– Ого, так ты системщик. Устроилась после учебы? Тебе повезло.

– Не совсем, – замялась Ирма.

– Это как? До системщика работала кем-то другим?

– Ну да. Поначалу даже подчищала грязь за островитянами на поверхности. – Ирма скривилась, словно вспомнила что-то гадкое.

– Не понравилось?

– Нет. Но деньги нужны были, а за это платили хорошо. Так и жила.

– А дашь контакт, когда выберемся? А то я тоже подумываю работать на островитян, – солгала Ева, ей нужно было вытащить из Ирмы как можно больше.

– Лучше не стоит. – Ирма посмотрела на пальцы с обломанными ногтями, под которыми чернела грязь.

– Почему? – Ева посмотрела на нее.

– Если у тебя есть выбор, то не соглашайся быть их марионеткой.

– А ты была?

– Да. – Ирма стала расправлять обертку от батончика, аккуратно сглаживая края, словно собиралась повторно использовать для упаковки. – Говорю же, в самом начале. Но у меня не было выбора. – Ирма посмотрела Еве в глаза. – Жизнь так сложилась. Я хотела легально работать системщиком, но там необходим стаж, чтобы нормально зарабатывать. А я не могла ждать, мне деньги нужны были, и срочно. Поэтому я закрыла глаза и пошла отмывать грязь за островитянами.

– И ты делала что-то, ну, такое? – прервала ее Ева.

– Какое такое? – Губы Ирмы вытянулись в напряженную полосу.

– Ну, противозаконное или плохое, – еле слышно сказала Ева. – Хочу понять, к чему мне быть готовой. Мне тоже нужны деньги. Очень.

– И ты готова на все? – Ирма вновь посмотрела на Еву, она больше не казалась милой румяной девочкой. Маска окончательно слетела с ее лица, и перед Евой сидела решительная и жесткая девушка.

– Да. Я ведь сижу здесь, в этом лесу, с руками, покусанными муравьями и чужой кровью на кофте.

Ирма только кивнула и грустно улыбнулась.

– Тогда готовься переступать через себя и выполнять любые заказы островитян. Когда мне дали первое задание, то сказали, что «плохо» – очень относительное понятие. Кому-то плохо, а кому-то от этого хорошо.

– Бред.

– Да, – усмехнулась Ирма. – Но я научилась смотреть на ситуацию с разных сторон. Если хочешь работать на Островах, то и тебе придется научиться. Тошно это, пыльно и мерзко. Но куда деваться. Жизнь имеет множество оттенков от белого до черного. И я сделаю все, чтобы эта черная полоса закончилась.

– А она закончится?

– Да, я уверена. Нужно только попасть на Остров. Иначе придется опять окунуться в грязь. Ирония. – Ирма сморщила губы. – Знаешь, год назад все наладилось, и я решила, что больше не стану. Думала, что смогу освободиться и начать новую жизнь. Устроилась системщиком, как и мечтала. Но, увы, на поверхности сказки не случаются.

– Потому что есть Острова.

– Да. Проклятое место, где живут прогнившие люди, наделившие себя безнаказанностью богов. Понимаешь, чтобы убирать подчистую грязь, которую они оставляют на поверхности, нужна система, механизм. Такие, как я, – винтики, шестеренки, детали, обеспечивающие работу всей машины. Но я не жалуюсь. Мы сами сделали этот выбор, когда позволили Островам подняться вместе с самыми алчными представителями нашего вида. Острова забирают все, обескровливают поверхность и горожан. А мы молчим, терпим, содействуем этому.

– Это точно, – кивнула Ева. – Но если ты ненавидишь Острова и островитян, зачем тебе жить на Острове?

– Я жить и не хочу. Но на Острове есть все лекарства и лучшие лекари.

– Ты чем-то болеешь? – напряглась Ева.

Ирма опустила голову, ее плечи поникли.

– Не я, – хмуро ответила девушка. – Но давай не будем об этом. Лучше расскажи, ради чего ты оказалась здесь. Для чего тебе нужно много денег? Ты не похожа на ту, что верит в розовые облака и мечтает жить на Острове, потому что там тепло и зелено.

Ева задумалась. Рассказывать лживую историю не хотелось. Но и говорить всю правду она не могла.

– Я кое-кого ищу, – скованно ответила Ева. – Четыре года.

– Долгий срок. Любовь – она такая. Но я бы не пошла рисковать жизнью ради парня.

– Почему ты решила, что я говорила про парня?

– А про кого еще? Да перестань. Он сбежал от тебя на Остров?

– Нет. Он исчез, – резко ответила Ева.

– Соболезную. И прости за мою колкость. Видимо, он очень тебе дорог.

– Дорог. Но у меня больше нет сил.

– Еще бы. Четыре года!

– Я дала себе слово, что это моя последняя попытка. А потом я начну новую жизнь. – Ева сказала это, всмотрелась в глаза Ирмы и тут же спросила: – Ты когда-нибудь убивала человека?

– Что? Ева? – Ирма с опаской посмотрела на собеседницу.

– Да или нет? – продолжала та, отведя взгляд на поляну.

– Нет, конечно. Сама – никогда. Но знаю, как скрыть следы. Как сделать так, чтобы человек исчез с поверхности. Ты собираешься кого-то убить? – зашептала Ирма.

– Нет. Но я хочу понять, как можно стереть человека с поверхности, – еле слышно произнесла Ева.

– Вызвать утилизатора.

Об утилизаторах говорил и Олег, когда они ехали в перевалочный пункт. Могла ли Ирма знать Олега?

– Они убивают людей? – Ева посмотрела на четыре прокола на левой ладони и провела по коркам пальцем.

– Я не знаю, что они с ними делают, но люди бесследно исчезают. – Ирма смяла фантик.

– Этого не может быть. Я бы знала о них.

– С чего бы это? – спросила Ирма и настороженно уставилась на Еву.

– Я очень долго искала, – ответила Ева с нажимом, пытаясь сбить Ирму с толку.

– А-а-а. Но обычным горожанам их не найти. Они контактируют только с островитянами и звеньями-посредниками.

– Кем ты и была?

Ирма не ответила на вопрос, но продолжила:

– Островитяне никому не расскажут о своих делишках, а звенья молчат, им очень хорошо платят, и... они хотят выжить. Когда знаешь, что можешь исчезнуть бесследно, то рисковать не будешь.

Еве стало трудно дышать. Она все последние годы искала Марка. Но, может, стоило искать утилизатора?

– То есть они выполняют заказы островитян? Как и гончие?

– Да. Гончий находит человека. А потом информация об объекте передается утилизатору, и проблема решена. Вот только обычно вместо заказчика выступает звено. – Ирма хмыкнула. – А настоящий заказчик, как всегда, чист и опрятен.

Ева схватилась за голову и зажмурилась. Коктейль из ярости, гнева, бессилия и вины плескался внутри нее.

– Если хочешь найти человека, ищи звено, оно выведет тебя на заказчика. Только так можно узнать правду.

– Ты знала Марка из Третьего города? Высокий, кудрявый, красивый, – тут же выпалила Ева. – Он пропал четыре года назад.

– Прости. Не припоминаю никого с таким именем. Но если выберусь, покопаюсь у себя в архиве. Там многое можно найти.

– Спасибо. Ты должна выбраться. Должна.

– Мы должны, – мягко ответила Ирма. – Я думаю, Гор нам поможет.

– Почему? Зачем ему это?

– Говорит он мало, сама видишь. И кажется невыносимым и резким. Но я уверена, он другой. Насколько я поняла, Гор в игре тоже ради кого-то. В этом мы похожи. Ставим интересы другого выше своих. Я поговорю с ним.

– Хорошо.

– А сейчас нам надо собраться и разгадать шифр.

– Я нашла две фразы, – сказала Ева. – «Бойся желаний, они имеют свойство сбываться» и «Цель оправдывает средства». Жаль, что нельзя удалить их из этого хаоса слов. Так было бы удобнее. – Ева включила часы и вывела сообщение на большой виртуальный экран.

– Почему нельзя? Когда собираешь верную фразу, то кнопки становятся неактивными и блекнут.

– Да? Я пробовала, но у меня не сработало.

– Попробуй еще. И начало первой фразы: «Бойся своих желаний», – поправила Ирма.

Ева тут же нажала в нужном порядке все слова первой фразы. Они погасли и ушли на задний план. Ева тут же ввела вторую фразу. И еще три слова померкли.

– Мы с Гором исключили еще одну: «Выбрал свой путь, иди по нему до конца».

– Отлично. – Ева ввела и ее.

– Давай выделим оставшиеся слова с большой буквы, и те, после которых идут точки. – Ирма встала, нашла палку, расчистила клочок земли от еловых иголок и написала:

– Это должны быть известные фразы прошлых столетий. Осталось их разгадать, – добавила Ирма и начала рисовать между ними стрелки.

– Не такие уж известные, – сгримасничала Ева. – Нас трое, и мы отгадали всего-то три предложения. Осталось пять. Только мне все равно непонятно, что нам это даст.

– Узнаем.

Они стали перебирать слова, находили подходящие словосочетания и записывали их на земле: «уйти из жизни», «за что-либо», «для чего-либо», «Никогда не поздно», «самая простая вещь» и «самая трудная вещь».

– Смотри, – сказала Ирма. – У нас есть слова «умереть» и «жить» и два противоположных словосочетания: «самая легкая вещь» и «самая трудная вещь». Может, будет так: «Умереть – самая легкая вещь. Жить – самая трудная вещь».

– И какой, интересно, смысл организаторы вложили в эти фразы? Что они должны значить для нас?

– Надеюсь, ничего. Но, может, это еще один ключ к прохождению этапа.

– А если фразы типа «жить за что-либо или жить для чего-либо – самая простая вещь»? – предположила Ева.

– Может быть, но я думаю, будет наоборот. Умереть проще, чем жить. Но давай пробовать.

– Вот ты сообразительная, – улыбнулась Ева. – Так, значит, «Умереть за что-либо – самая простая вещь», а «Жить для чего-либо – самая трудная вещь» и добавим окончание «на свете». Сходится, да?

– Да.

Ирма и Ева ввели эти фразы, и кнопки тут же потухли.

– Смотри, может, «Человек должен», а из окончаний подходит «из толпы» или «жизни».

– Уйти из жизни? – насторожилась Ева. – Не хотелось бы. Что у нас осталось?

Ирма накорябала палкой оставшиеся слова сверху, над другими, и вычеркнула те, что они уже использовали:

Ирма задумалась, а Ева посмотрела на парня, лежащего на земле.

– Пойду проведаю Алекса.

Она подошла к нему, он шевелил губами, словно бормотал что-то. Ева смочила термофутболку, села рядом с ним и еще раз протерла его лицо. Рука Алекса дрогнула, и он чуть приоткрыл глаза.

– Все хорошо. Ты выкарабкаешься! – сказала Ева.

Он дрожал всем телом, но попытался сфокусировать на ней взгляд.

– Отдыхай, – сказала она без эмоций. – Тебе нужны силы.

Но он стал что-то шептать. Ева наклонилась. Ухо почти касалось его губ, но некоторые слова он произносил настолько тихо, что она едва могла разобрать:

– Алена, помоги... он... нужно позвать... Саша... лейка... сестра... такая... звонит, можно... звонит... сестра, Саша. – Его правая ладонь вновь дрогнула, указательный палец скрючился и словно потянулся к левой руке.

Ева ничего не понимала, но хотела его успокоить:

– Я знаю. Ты Саша, Александр, Алекс. Буду называть, как скажешь. У тебя есть сестра Алена? Я не могу ее позвать или позвонить. Мы же в игре, в чертовом лесу.

– Девушка... Алена, девушка... Алена, девушка...

– А-а-а. Твою девушку зовут Алена. Она звала тебя Саша.

Его голова мотнулась, а левая рука потянулась в сторону, указательный палец дергался, но Ева все еще ничего не понимала.

– Лейка, часы... видел... Олег, звонить, я... убить.

– Убить? – прошептала Ева. – Ты убил кого-то? Да?

– Убить... восемь... восемь... заказ...

– Кого? – нервно спросила Ева, видя, как к ним приближается Ирма.

– Восемь...

– Что он говорит? – Ирма отвлекла Еву от его шепота.

– Что-то про себя, Алену – его девушку, часы и Олега, – ответила Ева. Она не собиралась рассказывать о том, что он говорил про какое-то убийство и цифру восемь. – Может, он думает, что я Алена, или просит позвать Олега, или позвонить девушке. Я не понимаю.

– Он бредит. Видимо, лекарства не помогают. – Ирма нагнулась и потрогала влажный лоб Алекса. – Горит.

– Как же меня бесит, что мы ничего не можем сделать. – Ева вскочила на ноги и закричала: – Эй, организаторы, ему плохо. Заберите его из игры. Кто-нибудь, зрители, помогите ему!

Она стояла и смотрела в небо, но сама не верила, что кто-то среагирует на ее просьбу.

– Хватит, Ева, – остановила ее Ирма. – Ему никто не поможет, кроме него самого. Мы в «Александрии». Положи на него влажную футболку, и пойдем посмотрим, какие могут быть фразы. Я все выписала. Надо скорее закончить игру.

– Я могу посидеть с ним, – ответила Ева, ей нужно было все у него выведать.

– Ты ему ничем не поможешь. Идем.

Ева положила на лоб Алекса смоченную ткань и медленно пошла за Ирмой. Девушка что-то говорила, но Ева обдумывала слова Алекса.

«Что же значит цифра восемь? Он убил восемь человек? Или знает, кто убил? Но почему “убить”, а не “убил”? Надо убить? Номер восемь? Но это же...»

– Ева, – окликнула ее Ирма. – Ты меня слушаешь?

– Да. Прости, – встрепенулась Ева.

– Смотри, что есть. «Человек должен мечтать», «Цель жизни смерть», «Человек должен видеть всякий смысл уйти из толпы», «Человек должен видеть смысл всякой жизни», «Никогда не поздно мечтать», «Никогда не поздно уйти». Что думаешь?

Ева не успела ответить, заметив, как лысая девушка встает с земли, подняв длинную, тонкую палку. Она подошла к ним и молча дописала к одной из фраз Ирмы слова «из толпы».

– «Никогда не поздно уйти из толпы?» – уточнила у нее Ирма.

Девушка кивнула.

– Ты знаешь эту фразу?

Еще один кивок.

– Спасибо. – Ирма обняла ее за плечи, но та сжалась, оглянулась и судорожно убрала с себя ее руки.

– Не любишь обнимашки? – усмехнулась Ева и получила укоризненный взгляд от Ирмы.

Ева нажала слова из новой фразы, и они потускнели. Она отвернулась от Ирмы и зашла в голосование. Посмотрела на свой скан, под которым была цифра участника. Номер восемь – это она.

«Неужели он должен был убить меня? Нужно с ним поговорить. Он что-то знает».

Ева посмотрела на Алекса, но Ирма тут же окликнула ее:

– Ева, у нас осталось всего два предложения, которые мы еще не собрали. Давай теперь ты, разомнись чуток, выпусти свой сарказм и злость. На палку и сражайся со словами.

Ева чуть сморщилась, но выдавать свой интерес к Алексу не стоило. В этой игре никому нельзя было доверять. Ева приняла эстафету и стала рассуждать, размахивая свободной рукой:

– К примеру, «Цель жизни есть видеть смысл всякой жизни», тогда вторая фраза «Человек должен мечтать, чтобы смерть вина». Не то. Значит, так: «Человек должен мечтать или видеть, чтобы...» А если: «Человек должен мечтать, чтобы видеть смысл жизни». Подходит?

– Да, и что остается? – уточнила Ирма.

– «Цель жизни есть вина всякой смерть». Бред. Или «Цель всякой жизни есть вина смерть». Тоже не сходится. Значит, мы где-то допустили ошибку.

Ева и Ирма еще раз перечитали готовые фразы и оставшиеся слова. Ничего не получалось. Вернулся Гор с охапкой веток и стал мастерить костер.

– Никого больше не встретил? – спросила Ева у него.

– Нет.

– И ничего не нашел?

– Как видишь, – парень развел руками.

Ева включила часы и посмотрела на экран.

– Как думаешь, что будет, если ввести неверный пароль? – спросила она.

– Не имею понятия. Не пробовал. Но думаю, ничего хорошего, – сухо ответил Гор и повернулся к ней, отвлекшись от веток. Он скользнул по Еве взглядом, которым парень смотрит на симпатичную девушку.

– Рискнуть не хочешь? – ехидно спросила она, а Гор только отвернулся.

– У нас осталось всего два как будто лишних слова: «вина» и «смерть», – вставила Ирма и с нежностью посмотрела на Гора. Ева заметила это и улыбнулась. – Хотя нет, подожди. После слова «смерть» стоит точка, оно должно быть в конце предложения. «Вина» лишняя.

Ева сделала глоток воды.

– Может, попробуем? – Она в упор посмотрела на Гора, с которого Ирма все так же не спускала глаз. Им обеим хотелось, чтобы он принял это решение. Но парень упорно складывал палки и ничего не отвечал.

Ева вывела экран и стала нажимать кнопки со словами.

«Цель всякой жизни есть смерть» и «Человек должен мечтать, чтобы видеть смысл жизни». Последние два предложения потухли. Горело, как прежде, только слово «вина».

– Думаю, надо вводить его. Других вариантов все равно нет.

Нужно было решиться, потому что с каждой секундой становилось все страшнее. Ирма обхватила себя руками и мерила шагами расстояние от ближайшего дерева до Гора. Парень занимался костром и даже не смотрел в их сторону. Безучастная девушка вновь сидела недалеко от Алекса и сверлила его взглядом.

Ева открыла страницу с полем для пароля и ввела слово «вина». Она насторожилась, ожидая или разряд тока, или звук приближающегося дрона, или еще какую-то смертельную опасность. Но небо было чистым и спокойным, только сероватые пушистые облака медленно проплывали над ними. Ева вернула взгляд к часам и увидела, что пароль принят. Она выдохнула и широко улыбнулась.

– Ответ верный, – сказала она громко. – Верный! – повторила, уже ликуя.

Часы завибрировали и появилось новое сообщение с вложением. Ева открыла, и перед ней появилась карта, на которой светился неоновый человечек с цифрой 8 на груди и построенный от него маршрут до разноцветного дома.

– Это навигатор, смотрите! – крикнула Ева.

Ирма и Гор быстро подошли к ней и взглянули на экран.

– Выдвигаемся? Давайте собираться, я сейчас возьму рюкзак, можно в него же закинуть вашу аптечку и воду, – затараторила Ева.

– Темнеет. Утром пойдем, – сухо оборвал ее Гор.

– Ты это серьезно? У нас есть маршрут до чертова дома с цветными стеклами, и ты предлагаешь проторчать здесь еще целую ночь? – возмутилась Ева, а голос сорвался на нервный визг. Она сложила руки на груди и в ожидании посмотрела на Ирму.

– Прости, но Гор прав. Скоро стемнеет. Мы можем заблудиться или попасть в очередную ловушку. В ночи идти нельзя.

«Ну конечно, – подумала Ева. – А может, причина в том, что тебе нравится Гор и ты пытаешься ему угодить?»

– Как хотите, – вырвалось у Евы, она жаждала закончить игру поскорее. – Вы меня не остановите.

– А как же Алекс? – остудил ее Гор. – Его тут бросим?

Ева выдохнула и посмотрела на бледного парня.

– Вы думаете, завтра ему станет легче, и он весело зашагает рядом с нами?

– Вот завтра и посмотрим, – ответил парень.

На лес опускались плотные сумерки. Ева глянула в чащу, которую уже не прорезали солнечные лучи. В памяти всплыла Рина, молящая о помощи. Кожа покрылась мурашками.

«Дьявол!»

Ева понимала, что ребята правы. Чтобы выжить, нужно верно оценить свои силы и обстоятельства. Ночью в лесу опасно. Кому, как не ей, было это знать.

– Хорошо, – кивнула Ева. – Но я планирую выдвигаться с рассветом.

– Конечно, – успокоила ее Ирма. – Все мы мечтаем, чтобы это быстрее закончилось.

Гор взял баллон и развел костер недалеко от Алекса. Ева села рядом с бледным парнем, надеясь поговорить с ним. Но с другой стороны от него примостилась Ирма. Лысая девушка осталась там, где сидела. А Гор устроился напротив остальных. Ирма дала каждому по кусочку питательного батончика и одну бутылку воды на всех. Есть хотелось дико. Ева закинула безвкусную массу в рот и закрыла глаза, представляя, как сидит в гостях у тети и ест вкусную лепешку с подливой.

Иногда не ценишь моменты, пока не лишишься всего. И тогда понимаешь, что бежал не от жизни, а от себя. Но так до финиша и не добрался.

Как только солнце осторожно выглянуло из-за деревьев, Ева и остальные приступили к сборам. Алексу легче не стало, его губы посинели, кожа была серо-прозрачной, он больше ничего не бормотал и не приходил в себя. Они решили, что протащат его столько, сколько смогут. Ирма и Гор первыми взяли Алекса под руки и ноги и попытались поднять.

Гор тяжело вздохнул, вернул парня на землю, согнулся и схватился за поясницу.

– Что случилось? – спросила Ева.

– Спина? – занервничала Ирма.

– Да, чертова старая травма.

– Идти сможешь? – Ирма тут же подошла к Еве и достала из рюкзака обезболивающую таблетку.

– Надеюсь. – Гор тут же проглотил пилюлю и запил водой. – Вчера надорвался, когда тащил его к поляне. Нести тяжелое мне больше не под силу.

Ирма тревожно взглянула на Еву и на отрешенную лысую девушку. Ева подошла к Алексу, чуть прихрамывая, и они с Ирмой попытались его поднять. Но он оказался слишком тяжелым. Лысая девушка присоединилась к ним, но и это не помогло. Еще несколько раз они пробовали удобнее взять его, поднять и чуть пронести. У Ирмы заболели колени, и после нескольких неудачных попыток все сдались.

– Что будем делать? – спросила Ева, чувствуя напряженные мышцы.

«Мы не можем оставить его в таком состоянии», – подумала она, понимая, что никто с ним не останется. На кону была жизнь каждого.

– Идти и искать дом. Вы же помните, в какой мы игре. Мы все решили рискнуть. Знали, на что идем, – сурово сказал Гор.

– Ты предлагаешь бросить его тут? – возмущенно спросила Ева.

– А у тебя есть другие предложения? – разозлился Гор.

Ева сглотнула и задумалась.

– Давайте сделаем какие-нибудь носилки. Нас четверо.

– Из чего, интересно?

Она огляделась. В голову ничего не приходило, но и сдаваться она не хотела. А вдруг что-то случится с ней, то ее тоже выкинут, как сломанную ненужную вещь?

– А если связать между собой наши толстовки? – предложила Ирма.

– Давайте хотя бы попробуем, – предложила Ева и стянула свою. Кожа покрылась мурашками: ранним утром было свежо и зябко. – Не помрем же без них, – добавила Ева, растирая ладонями кожу, и с вызовом посмотрела на суровое лицо Гора.

Ирма без раздумий сняла с себя толстовку и подняла с земли кофту Алекса, а Ева прикинула, как бы лучше их закрепить между собой. Гор и лысая девушка протянули свои. Ева с Ирмой связали пять толстовок, и все вместе с трудом переместили на них парня. Каждый взялся за свой край, и они медленно подняли его на небольшое расстояние от земли. Конструкция оказалась хлипкой, а им было тяжело, но они шли по карте, которая светилась на часах.

Ева хромала все сильнее, Гор периодически хватался за спину, и они ненадолго останавливались. Ирма тяжело дышала, и с каждым вздохом слышался тихий свист, словно ее горло стало узким и ей не хватало воздуха. Через час они сделали привал и уселись на землю рядом с Алексом, руки ныли и чуть тряслись, ноги гудели, спина отваливалась.

– Я дальше не потащу, – сказал Гор. – Мне самому дойти надо.

– Слабак, – кинула Ева, разминая пальцы рук.

– Это ты мне? – Гор встал, подошел вплотную к Еве и навис над ней. Но она делала вид, что не замечает его угрожающей стойки. – Тащи сама, раз такая сильная. Вот этот кусок дерьма.

– Гор, ты чего? – встряла Ирма.

– Я бы его и к поляне не потащил, если бы не ты, – парень все еще прожигал Еву взглядом, не обращая внимания на Ирму.

Ева подняла голову и в упор посмотрела на Гора. Она чувствовала, как гнев и злоба выходила из-под контроля. Терпение же, как соль, растворялись в густом бульоне бушующих эмоций.

– Ребята, вам надо успокоиться, – предложила Ирма, но оставалась на месте, наблюдая за ними. – И Гор прав, это не трусость, а здравый смысл.

– Ты это серьезно? – вскинулась Ева. Ей было плевать на Алекса, он ей не нравился с самого начала игры. Но признаться самой себе, что за эти четыре года ее сердце зачерствело и обросло ядовитой корой, оказалось невыносимо больно и противно. Проще было страдать физически, чем признаться, что она перестала чувствовать все, кроме маниакальной жажды найти ответы.

– Тогда останься с ним, – предложил Гор.

– Что? – зашипела Ева, чувствуя, как по коже разбегается леденящий озноб.

Она заметила тень ухмылки, которая мимолетно отразилась на лице Гора. Он резко повернул голову, пытаясь ее скрыть, но Ева ее уже уловила.

– К чему ты ведешь? – Ева вскочила и сжала руки в кулаки. – Что Алекс тебе сделал?

– Мне? – Гор гневно посмотрел на Еву. – Поверь, он не заслужил наших стараний.

– С чего ты это взял? Ты его знал?

– Нет. Но я чую таких за километр. Знаю, кем он был.

– И кем же? – Ева напряглась, но не отводила взгляд от Гора.

– А ты как думаешь? – В его глазах читалась неприкрытая ненависть.

Ева сглотнула.

– Не знаю. Просвети меня. Ничего не чую от него. А вот от наших поступков пахнет не очень.

– Поверь, многие скажут мне спасибо. В бреду человек говорит то, что пытается скрыть в здравом уме. Может, тебе тоже есть что рассказать? Или вам с ним есть что обсудить?

Ева сжала зубы.

«Он знал... Знал, что она гончая. Неужели и Алекс был гончим? Или...»

Пока они ругались, Ирма уложила Алекса на две толстовки, одну скатала ему под голову и еще двумя накрыла сверху. Она влила ему в рот немного воды, а потом встала и улыбнулась.

– Пора, – и пошла вперед.

А + Я

Я называл ее Алей. Той, кто смог вынуть из меня все осколки прошлого. Впервые, когда она рассказала мне эту сказку, я усмехнулся. Кто читает такие древние истории? Ага, парящие Острова появились потому, что безымянная девчонка хотела к солнцу. Да мы все хотим к солнцу. А оказывается, счастье не в этом. Можно любить бесконечные дожди, темные тучи, руины и пыль, которая повсюду. Но эта сказка завораживала ее, как и любовь, способная разрушить все преграды. И я тоже поверил в неземное, не поверхностное. В одну из наших встреч сказал, что отныне я Ял, а она Аля. Поначалу она смеялась и отмахивалась от меня и новых имен, но я знал, что ей нравится. Не прошло и недели, как она стала звать меня Ялом. Мне кажется, это имя мне подходило даже больше, чем родное.

Аля поступила на курсы по струнным инструментам и любила рассказывать мне и теперь уже нашему общему другу о музыке, композиторах, которые умерли сотни лет назад, о звуках и о том, как слышит и чувствует окружающий мир. Она даже считала, что свой голос имеет каждая высотка, каждый столб, каждый предмет. Это была суть Али – слышать мелодии и воспроизводить их. В этом она была великолепна, выигрывала конкурсы, получала награды, жила музыкой, творила музыку. А я казался слишком приземленным для нее. Учился, создавал программы, работал с сетью. Сухие цифры, буквы, слова, расчеты, формулы. Только она была моей мелодией.

Однажды мы поехали за город к заброшенному маяку. К нему тянулась длинная прямая дорога вдоль обмельчавшего канала, по которому когда-то проплывали огромные баржи, похожие на железных крокодилов. С другой стороны раскинулся неровный берег когда-то наполненной реки. Мы мчались на летном скутере к конечной точке пути. По сторонам мелькали руины прошлого, разрушенные, одинокие. А Аля прижималась ко мне всем телом, насыщая теплом и жизнью. Я оставил скутер на разрушенной дороге, и мы пошли к маяку, который был словно точка, поставленная между каналом и рекой. А может, запятая, когда-то отделявшая спокойствие от всепоглощающего бурного движения. Солнце почти дотронулось до горизонта, и небо казалось подсвеченным желтыми, оранжевыми и алыми фонарями. Я взял Алю за руку и повел вниз по бетонным плитам, устилавшим берег. Она остановилась на полпути и внимательно разглядывала сорную траву, рвавшуюся на свободу между плитами, разрушая их и даря вторую жизнь одновременно. Аля всегда умела видеть чудеса в обыденности, в том, через что многие бы перешагнули.

Я любил приезжать на этот маяк, когда мне хотелось побыть одному. Аля первая, кого я привез сюда. Была середина августа, дневная жара понемногу отступала. Я снял модные сплошные подошвы и почувствовал тепло уходящего дня. Она повторила за мной, скинув свои двулямочные. Широкая улыбка осветила ее лицо. Мы встали на край плиты, позволяя небольшим волнам чуть касаться ног, и смотрели на гладь воды, танцующую от прикосновения свободного ветра. Я отступил на шаг и прижал ее к себе, обхватывая стройное тело. Аля не возражала и только уютнее устроилась в моих объятиях.

– Очень красиво, Ял. Ты часто здесь бываешь? – спросила она.

– Иногда.

– Один? – уточнила Аля. И от этого вопроса на моем лице появилась необъяснимая улыбка.

– Один, – прошептал я ей на ухо.

Она постаралась отодвинуться от моих губ.

– Щекотно, – засмеялась Аля, и ее звонкий смех рассыпался по воде.

– Ты боишься щекотки? – продолжал нашептывать я.

Она пыталась увернуться, произнося сквозь смех слово «перестань». Но я знал, что Аля не хотела, чтобы я останавливался. Развернул ее к себе, она замерла, смотря прямо в глаза. Ее губы были приоткрытыми, зрачки расширились, а ладонь прикоснулась к моей щеке. Я и сейчас помню, как Аля привстала на носочки и потянулась ко мне. Я жадно впился в мягкие, сладковатые от увлажнителя губы. Она обхватила мою шею, я обнял ее за талию, чуть подтягивая к себе, и в свете уходящего солнца наслаждался ею. Даже когда я пересекал на скутере бездонные расщелины в земле, у меня никогда так бешено не колотилось сердце, как в тот вечер. Мне стало страшно оттого, что мог вобрать ее в себя всю без остатка, съесть целиком. Я отстранился и признался ей в этом. Аля только погладила меня и нежно поцеловала.

– Не съешь. От меня у тебя будет несварение.

Я усмехнулся.

– Ты меня плохо знаешь.

– Так расскажи мне, какой ты, – кинула она вызов.

Я взял непродувайку, в которой ездил на скутере, и постелил на плиту. Мы сели рядом, невозможно близко друг к другу.

– Что ты хочешь знать обо мне такого, чего еще не знаешь?

– То есть я все-таки тебя знаю? – прищурившись, произнесла Аля, после чего положила голову мне на плечо и посмотрела вдаль.

– Ну...

– Ладно, расскажи о своих самых сокровенных мечтах.

– Я вроде рассказывал. Хочу придумать сетевую игру-ловушку, в которую будет играть каждый. Перебраться на Остров. Жить в доме, летать в капсуле.

– Хватит. – Она стукнула меня по ноге. – Это не мечты, просто твои поверхностные желания.

– То есть как – «не мечты»? Да еще и поверхностные? Ничего они не поверхностные. Да и вообще, откуда такие слова, блин.

– Ладно, это просто желания каждого горожанина. Байты, капсула, Остров, что еще, красивая островитянка?

Я усмехнулся.

– При чем тут островитянка-то? Можно и горожанку захватить наверх.

– Ой, не начинай, – отмахнулась Аля.

– Я и не начинаю. Пытаюсь понять, что тогда есть мечта.

– Что-то сокровенное, сложно достижимое, то, чего хотел бы лично ты, а не то, чего принято хотеть.

Я задумался. Было у меня одно странное желание, о котором я никому и никогда не говорил.

– Ладно. Но это будет наш секрет, и ты никому не расскажешь. Поклянись.

Аля посмотрела на меня с таким удивлением в глазах, что я не выдержал:

– Что?

– Не буду я клясться. Я и так бы никому не рассказала, – возмутилась она.

– Ладно. Я мечтаю посмотреть второй континент.

Она непонимающе смотрела на меня.

– Зайди в сеть и посмотри записи со спутников островитян. Говорят, это не так дорого.

– Да нет. Я хочу побывать там сам. – Я сделал театральную паузу, подогревая ее интерес. – Перелететь через бескрайнюю воду и пройтись по континенту. Потрогать застывшую лаву, быть тем, кто добрался сам, увидел вживую. Я знаю, что тот континент полностью мертв. На нем ничего нет. Но я хочу увидеть это ничего.

Ее глаза в очередной раз округлились, в них появился блеск восхищения.

– Классная мечта. Никогда бы не подумала.

– Что я странный?

– Что ты классный.

Я сжал ее в объятиях и начал щекотать.

– Ах, вот что ты обо мне думала? Ну, сейчас ты узнаешь, какой я классный.

А потом мы вновь целовались, пока ночь не заставила нас отправиться домой.

Через несколько недель мы гуляли по руинам за чертой города. Аля увидела расщелину, и, конечно, ей надо было именно туда. Теплый вечер почти опустился на развалины, мы аккуратно дошли до края и остановились. Аля скинула подошвы, встала на землю, усыпанную осколками стекла и камней, закрыла глаза и на полном серьезе сказала:

– Представь, что мы на том континенте. Перед нами ничего и за нами тоже ничего. Хочешь попробовать наше ничего?

Я недоверчиво посмотрел на нее. Ветер трепал ее темные волосы, а Аля только расставила руки и покачивалась в его порывах. Я не знал, то ли мне смеяться, то ли бежать от нее подальше. Я засмеялся. Скинул подошвы и встал рядом с ней. Только с Алей я искренне смеялся, больше ни с кем и никогда не испытывая такого чистого чувства счастья.

Осенью началось очное обучение. Я в одной высотке, на юге города, она в другой, на востоке. Я встречал ее после занятий и вез домой, иногда на новеньком вездеходе, подаренном отцом, иногда на любимом скутере. А в самые теплые вечера мы брели по еще не спящему пыльному городу.

Один раз Аля сказала, что наша история – как в сетевых сказках.

– Это как? – удивился я.

– История, где плохой мальчик влюбляется в хорошую девочку.

На что я ответил, что никогда не был плохим.

Запись отбора. Участник № 2

Имя: ____________________________

– Наступил мой день рождения. Ровно год с нашего знакомства с Виктором. За окном лил дождь, а улицы завалило прокисшим мусором. Настроение было соответствующее, ведь прошло уже десять дней с его последнего звонка. Когда смотрела в зеркало, мне казалось, что за эти дни я постарела лет на пять, так долго они тянулись. Я похудела и осунулась, плечи как-то сами накренились вперед, округлив спину. Щеки впали, под глазами темнели пятна, губы были бледными и обкусанными. Я даже не помнила, когда ела последний раз.

Никаких планов на этот день у меня не было. С самого утра приходили голосовые от подруг и знакомых, поздравления, пожелания жизни на Острове, а я только и думала о том, чтобы не разреветься, когда видела не его номер. Многие спрашивали, куда я пропала и когда снова встретимся, а мне нечего было ответить. Я лежала на верхней полке двухъярусной кровати и тихо плакала в перерывах между сообщениями и звонками. Из душа вернулась соседка и силой выволокла меня из кровати.

– Так, хватит устраивать потоп. Иди сходи в душ и приведи себя в порядок. Что, если он спустится, а ты в таком виде?

Ее слова возымели эффект. Я так перепугалась... Вдруг он захочет увидеть меня или устроит сюрприз, а я даже выйти не смогу. Тут же схватила полотенце, все свои ванные принадлежности, натянула однолямочные подошвы и ринулась в душ. Вернувшись в комнату, позавтракала бутербродом, который оставила мне соседка, и стала ждать, постоянно всматриваясь в часы. Вскоре мои молитвы были услышаны, от него пришло сообщение. Виктор сухо поздравил с днем рождения и написал, что вечером выведет в свет.

Я была счастлива от пяток до самой макушки, прыгала по комнате, пританцовывала и улыбалась сквозь слезы. Он спустится ради меня. Чтобы меня вывести в свет. Мне было радостно и горько одновременно. Я чувствовала, что нельзя так зависеть от человека, особенно от него, нельзя растворяться в том, кто меня не любит, унижает, не ценит. Но я ничего не могла поделать. Он стал для меня наркотиком, от которого становилось отвратительно, но отказаться было бы еще хуже.

Почему-то в памяти всплыли его слова: «ты поселенка», «тебе не хватает развития», «ты ни на что не способна», «да если бы не твое смазливое личико, я бы не повелся». Горечь осела на языке и в мыслях, улыбка сошла с лица. Я бы хотела ему ответить, но что? Это была правда. Я всегда чувствовала себя недостаточно красивой, гламурной, ухоженной, образованной, хорошей. Всегда недостаточно. А после вечеров, проведенных с Виктором, убеждалась в том, что не достойна даже капли его внимания. Я стала верить, что мне повезло с ним, что я должна делать все и терпеть все, лишь бы он не выбросил меня на руины.

– Мил, ну какой еще кретин на тебя посмотрит, да еще и байты в тебя будет вбухивать? – застучали его слова в ушах.

Врубила музыку, лишь бы заглушить их, и стала думать, что мне надеть, чтобы хоть как-то ему соответствовать. Выбрала новое длинное бежевое платье, обтягивающее фигуру, красивые высокие подошвы на неудобных каблуках, деревянные серьги, которые он подарил в самом начале отношений. Сделала вечерний макияж, чтобы скрыть синяки под глазами, завила волосы и распустила мягкими волнами по плечам. В завершение накинула бежевую непромокаемую накидку – еще один подарок – и выпорхнула из комнаты.

Не было ни поздравлений, ни сюрприза, только скупой поцелуй. Виктор привез меня к высотке, где располагался зал для концертов. Но почему-то он не стал оставлять вездеход на площадке рядом, а отъехал на одну из соседних маленьких улиц. Мы дошли до здания и вошли в огромные стеклянные двери. Поднялись на третий этаж и попали в грандиозный, яркий, блестящий светом холл. Я еще никогда не бывала в таких местах и на таких выступлениях. В фойе всех встречали парни и девушки в одинаковых черных костюмах с золотистой бахромой на рукавах. Они проверяли билеты на часах и широко улыбались. В правом углу находилась длинная барная стойка, где продавали дорогие легкие и крепкие напитки, а к каждому бокалу давали засахаренные кусочки фруктов. Так хотелось попробовать их все. Но Виктор не повел меня туда.

Все люди в холле были так красиво и ярко одеты, что я боялась моргать. Мне кажется, большинство мужчин были островитяне. А вот девушки походили на горожанок, которые мечтали подняться на Острова. Мне даже показалось, что я попала на какой-то показ, где мужчины демонстрировали своих дам, словно хвастались ими и рассматривали других. Само помещение, где вскоре должен был начаться концерт, было поделено на три зоны. В нижнем зале располагалось всего тридцать изогнутых рядов по двадцать кресел в каждом. Между креслами стояли маленькие подставки для бокалов. Высокая арена, на которую падало множество лучей света, и балкон с более дешевыми местами. Мы сидели на пятом ряду нижнего зала. Я устроилась в мягком золотом кресле, оно расслабляло и убаюкивало. Хотелось отдаться ему, закрыть глаза и погрузиться в приятный сон. Но я даже не облокачивалась на спинку, чтобы не расстраивать своим поведением Виктора. Мне понравилось все, кроме самого выступления. Я пыталась улыбаться, изображать наслаждение и удовольствие. Но честно сказать, было ужасно скучно. Я мечтала, чтобы это мероприятие поскорее закончилось, и надеялась, что не засну с улыбкой на лице, опозорив и себя, и его. Даже не представляю, что бы он со мной тогда сделал.

Виктор весь вечер был странно напряжен и постоянно смотрел на часы. В темноте зала я попыталась взять его за руку, но он резко ее отдернул. Больше я не прикасалась к нему.

Когда концерт кончился, я спросила, куда дальше, а он как-то гневно глянул на меня и только рявкнул:

– Домой.

Пока я ждала в очереди к автомату, чтобы получить свою накидку, Виктор с кем-то нервно разговаривал по часам, размахивая руками. Его глаза были прищурены, а губы искажены. Видя его в таком состоянии, я хотела только одного – сбежать побыстрее и подальше. Он закончил разговор и подошел ко мне.

– И долго я буду ждать? – прорычал он.

Я взглянула на людей, которые сканировали свои билеты в автомате, представляя, как продираюсь через них, и испуганно глянула на Виктора.

– У нас ВИП, Мила. – Он раздраженно хмыкнул, скривился и сам пошел к автомату.

Через минуту Виктор швырнул мне в руки накидку. Мы быстро спустились по лестнице, он не желал даже ждать лифта. Вышли на улицу и в жутком молчании направились к вездеходу. Я хотела сказать, что и сама доберусь до дома, но было страшно говорить хоть что-то. В таком состоянии он мог запросто влепить мне пощечину без причины.

Я сжалась и семенила за ним, перепрыгивая на неудобных подошвах лужи, лишь бы поспеть за его широкими шагами. Мы повернули на маленькую улочку, где он бросил вездеход. Оставалось перейти дорогу, но мой каблук попал в трещину асфальта, нога подвернулась, и я, почти падая, ухватилась за руку Виктора, отдергивая его назад.

Глава 15

Без Алекса идти по лесу было намного легче и быстрее. Свежий ветер обдувал лицо и голые руки, солнце поднялось и ярко светило, придавая всему волшебно-умиротворенный вид. Но в жилах Евы застыла тревога, которая сковывала ее, не позволяя свободно дышать. Она украдкой посматривала на Гора, словно ждала, что он кинется на нее в любую секунду. Правую руку Ева держала в кармане и сжимала футляр с ножом, поглаживая его большим пальцем. А вот ствол был в рюкзаке, который нес Гор. Ева прокручивала в голове план на случай, если парень решит напасть на нее, и думала о его словах.

«Алекс был гончим? Утилизатором? Кем? Что он сделал? Или что должен был сделать? Убить меня? Или кого-то другого? Или уже убил? Тогда я выполнила свой заказ. Но откуда об этом знал Гор? Что он знал и что планировал сделать?»

Ее мысли прервали голоса, которые доносились неподалеку.

– Эй, кто тут? – закричал Гор.

Справа из-за деревьев показались улыбающиеся Глеб, Еся и Мила.

– О, вы все целы! Как я рада вас видеть, – сказала Ирма и обняла каждого из них.

– И мы вас, – весело ответил Еся. – Вы тоже отгадали пароль?

– Да. Не сразу, конечно, – произнесла Ева, улыбаясь. Ей хотелось подойти к Глебу и обнять его, но она не могла позволить себе такой роскоши. Тем более рядом с ним стояла Мила с таким довольным лицом, словно уже выиграла путевку на Остров.

– Хорошо, что вы вместе, – улыбнулась Мила. – А мы были вдвоем с Глебом, пока не нашли Есю.

– Я попал в ловушку, – слишком радостно произнес долговязый парень.

– Хорошо, Милка услышала его крики, – добавил серьезно Глеб.

– Милка? – переспросила Ева вслух, поздно осознав, что надо было оставить вопрос при себе.

Глеб подмигнул ей и мягко улыбнулся.

– Я разгадал пароль, вот только до дома не добрался. Увидел синий цветок на дереве и тут же повис вниз головой, – возбужденно рассказывал Еся. – Думал, все внутренности вытекут через рот и нос. Но Глеб с Милой подоспели и сняли меня. Короче, к синим цветам лучше не подходить.

– Мы уже знаем, – ответила Ева. – Алекс пострадал.

– Быстро разгадали пароль? – спросил Гор, уводя от темы Алекса.

Еся довольно пожал плечами:

– А я не отгадывал. Не стал мудрить. Вводил все слова подряд из послания, меня било током, но терпимо. Хорошо хоть «вина» была не в самом конце. Веселуха, да?

Ева уточнила с досадой:

– То есть можно было просто методом тыка?

– Ну да. – Еся удивился ее вопросу. – Инструкции-то подробной не было. Вот я решил попробовать. И сработало!

Ирма подошла, обняла длинного, худого Есю и сказала:

– Ты крут! Ничего не боишься.

Он с удовольствием ответил на ее объятия.

– У вас водички не найдется? – спросил Глеб.

Гор достал бутылку из рюкзака и отдал ребятам. Они жадно пили по очереди, в шутку выхватывая друг у друга.

– Откуда у вас вода? – спросил Глеб.

– Мы с Гором остались на поляне, когда все разбежались. Даже Алекс пополз в лес. А мы только спрятались за дерево. Еще добыли аптечку и огонь. Ева целый рюкзак нашла, – похвасталась Ирма. – И оружие.

– Ауф! – обрадовался Еся. – А я нашел только ловушку. Дай посмотреть, что у тебя есть, – обратился он к Еве.

– Все там. – Она показала на рюкзак, который держал Гор. – У меня только это. – Ева достала футляр с ножом и одним резким движением выпустила лезвие.

– Ого. А ты опасная.

– Вынужденная необходимость, – гордо произнесла Ева. – Хочешь попробовать? – Она убрала лезвие и протянула футляр Есе.

Он взял его и несуразно махнул рукой, но лезвие не желало показываться.

– А еду не находили? – с надеждой спросила Мила.

– Уже все съели. – Ирма поджала губы, но явно не жалела об этом.

– Тогда нам стоит быстрее найти дом, иначе скоро все попадаем с голода, – произнес Глеб. – Мы свои добытые запасы тоже уничтожили уже.

Ева глянула, но не увидела никаких порезов на руках Глеба. Это насторожило Еву, хотя им могли попасться другие ловушки. Или они поняли, как с ними справиться без травм.

Через час, забравшись на небольшой пригорок у кромки леса, все увидели новые блестящие черные ворота в высоченном заборе. А за ними трехэтажное здание с разноцветными стеклами в окнах.

– Вот и добрались, – серьезно сказал Гор.

Все быстро спустились и сгрудились около ворот, на которых в самом центре был установлен сенсорный экран. Глеб нажал, и перед ним появились четыре колеса и красная круглая кнопка. На каждом колесе было десять одинаковых делений. Одно пустое, белое, а в других девять изображений разных красных цветков. Глеб осмотрелся, но было понятно, что забор слишком высокий, чтобы его перелезть.

– Какие люди! – крикнул кто-то слева от них.

Все обернулись и увидели Агату, сидевшую в тени дерева на пригорке. Она смотрела на всех с противной высокомерной ухмылкой.

– А я-то думаю, где же все? Куда запропастились?

Еся помахал ей рукой, видимо, полагая, что она действительно рада их видеть.

– Ты уже была там? Что внутри? – крикнул Гор.

– Ну так зайди и узнай. Что мешкаешь? Так долго добирались и стоите кучкой у ворот.

Гор сморщился, покрутил колеса с цветами на экране и, развернувшись полубоком к Агате, нажал на красную кнопку. Что-то в заборе щелкнуло и буквально в нескольких сантиметрах от его живота проскользнуло длинное лезвие и вновь спряталось в ячейке забора. Все ошарашенно смотрели на опешившего Гора, а Агата громко рассмеялась со своего места и захлопала в ладоши.

Гор насупился и направился к девушке. Ирма схватила его за руку и постаралась удержать.

– Она чуть не убила меня, – завопил Гор, отдернув руку.

– Я не знала, что там еще и ножички припасены! – крикнула Агата в свое оправдание, при этом все еще улыбаясь. – Меня лично током ударило. – Она встала и медленно подошла к остальным, важно продемонстрировав ожог на пальце. – А вы думали, я на солнышке загораю и вас всех жду? Добро пожаловать, дорогие сопернички.

– Мы о тебе вообще не думали, – сказала Ева, но Агата только хмыкнула и подошла к Миле.

– Хорошо быть пиявкой, да? Присасываешься к кому-то и проходишь испытания за чужой счет? Живешь за чужой счет... – произнесла Агата, стоя напротив Милы, но обращаясь ни к кому и ко всем сразу. Мила молчала и только хлопала ресницами.

– То есть мы все пиявки, по-твоему? – влезла Ева, не удержавшись.

– Все.

– Тебе-то откуда знать? Или по себе судишь?

Агата посмотрела с отвращением на Еву, потом на Милу, на Есю и на лысую девушку. В ее взгляде было такое презрение, которое и линзы бы не скрыли. Внутри Евы закипела ярость, она не собиралась позволять этой девушке так вести себя с ней, так смотреть на нее, словно она пыль, осевшая на ее подошвы. Кулаки сами сжались, дыхание участилось. Вспыхнули воспоминания, как она пела когда-то перед семьей, а брат ухмылялся и шептал что-то маме. Он говорил, что Ева ничего не добьется. Он считал ее никем, пылью в своей комнате.

«Больше никогда и никому не позволю так на себя смотреть! Я уже не маленькая беззащитная девочка».

Ева сделала шаг к Агате.

– Я не боюсь тебя, – сказала Агата, смотря сквозь Еву. – И свое не отдам.

– Девочки, хватит, – вмешалась Ирма и встала между ними. – Не до ругани сейчас. Давайте подумаем, как нам попасть внутрь. Чтобы выжить, нам нужно быть вместе, держаться друг за друга.

Агата фыркнула и сделала несколько шагов к экрану.

– Тут десять цветов: роза, пион, гвоздика, фиалка, гортензия, тюльпан, лилия, мак, георгин и гербера. Надо как-то выбрать для каждого колесика свой цветочек.

Ева разжала кулаки и отвернулась. Открыла рюкзак, желая достать бутылку воды, и увидела самую ненужную вещь в лесу – лепестки. Она усмехнулась и стала вытряхивать все из рюкзака.

– Может, это нам поможет? – спросила с ухмылкой Ева. – Хорошо, что я их сохранила.

– Лепестки, – тихо сказала Ирма. – Ты умница.

Ева разложила три вида красных лепестков.

– Вот эти из куба. Под желтым бутоном.

– У нас были такие же, – подтвердила Ирма.

– А эти из рюкзака. Там был красный. Самые мелкие из пакета, который я забрала у парня в белом костюме.

Ирма посмотрела что-то на часах.

– Я думаю, нам поможет стих. На первом колесе должен быть цветок, чьи лепестки давали в испытании с красным бутоном, на втором – с желтым, на третьем – с синим, и на последнем – с белым. Осталось понять, от каких они цветов и что было в синем испытании.

– Мне синий не попадался. Он был у Алекса и той. – Ева показала на лысую девушку.

– И у меня. – Еся поднял руку.

– Ты находил лепестки? – спросила Ева.

– Нет, только ловушку.

Ева подошла к лысой девушке.

– Ты видела у Алекса лепестки?

Та помотала головой.

– Неважно. Если Ирма права, то подобрать один цветок мы сможем, – сказал Глеб.

– Но это слишком опасно, – запротестовала Ирма. – Восемь неверных вариантов, и мы не знаем, что там припрятано, кроме тока и лезвия.

– Придется рискнуть, – хищно улыбнулся Глеб. – А пока давайте определим те три, что у нас есть.

Агата вернулась к Еве, взглянула на лепестки и пошла к воротам. Гор внимательно следил за ней. Она установила на первом колесе розу, на втором тюльпан, третье пропустила, а на четвертом поставила гортензию.

– Ты разбираешься в цветах? – спросила удивленно Ирма.

– Росли когда-то на моей клумбе.

«На какой еще клумбе? – подумала Ева. – В городе нет клумб, только на... Островах».

– Я свою миссию выполнила. Кто первый рискнет? – Агата широко улыбнулась и заиграла бровями.

«Вот сумасшедшая»

Все молчали, никто не хотел сходить с дистанции.

– Может, первым пойдет тот, кто еще ничего не добыл? – предложила Ирма и посмотрела на Милу и Есю.

– Голосую за, – возбудилась Агата, а Мила сделала шаг назад и обхватила себя руками.

Еся не двигался, но улыбка впервые исчезла с его лица.

– Ну, это странный аргумент.

– Почему? – удивилась Ирма. – Смотри, Ева достала лепестки и еще кучу всего, мы с Гором аптечку и воду, тем более Гор уже жал, Агата помогла с лепестками. Так что остаетесь только ты, Мила и Глеб.

Еся посмотрел на лысую девушку, которая сидела в стороне, но промолчал.

– Ладно, я начну. – Глеб пошел к монитору и крутанула третье колесо. Оно попало на мак. Он внимательно осмотрел ворота и раму над собой и по бокам. Отошел как можно дальше, но так, чтобы дотянуться до кнопки. Глеб приготовился и хотел нажать на кнопку, но Ева вскрикнула:

– Стой. У меня есть идея.

Она подошла и прокрутила до пустого сектора.

– Уверена?

– Нет, – сказала она и отошла к остальным.

Глеб поднес палец к кнопке, насторожился и, нажав, рухнул на землю, закрывая голову. Но ничего не произошло, а ворота начали медленно разъезжаться в стороны. Мила тут же подошла к Еве и обняла ее.

– Спасибо, – сказала она, чуть не плача, а Ева, нахмурившись, освободилась от ее рук.

Гор дернулся, словно тоже хотел подойти, но резко развернулся и пошел собирать разбросанные вещи в рюкзак. Еся, наоборот, подбежал к ней, стиснул в объятиях, поднял и закружил. Глеб встал с земли, отряхнулся, обернулся на Еву, улыбнулся, а потом одними губами сказал: «Спасибо» – и подмигнул ей. Ева почувствовала смущение и постаралась не допустить улыбку до своих губ.

Почему его «спасибо» казалось важнее, чем благодарность остальных? Он не мог ей нравиться. Она любит Марка, и только его. Но ее сердце вновь билось, хотелось ловить на себе его взгляд, ощущать его тепло, прижаться к нему и почувствовать себя защищенной, желанной, особенной. И именно для Глеба, не для Марка.

Запись отбора. Участник № 1

Имя: ____________________________

– А теперь расскажите мне о самом ужасном поступке, который вы совершили.

– Хм, ну ладно. Мне терять уже нечего. От моей жизни остались одни тухлые руины, которые с каждым днем рассыпаются в пепел. Только есть нюанс. У меня таких поступков не один, а целых два. Но, как я посмотрю, вы, как и я, никуда не торопитесь...

В тот вечер, где-то три года назад, я сидела на большом бежевом диване посреди огромной гостиной нашего дома и разглядывала старые сканы. Рядом со мной на блестящем светлом полу стоял контейнер с накопителями, где я хранила воспоминания. Я поочередно прислоняла их к порталу, открывала сжатые ящики и извлекала на экран прошлое. Нашла даже древний скан, где обнимала свою бывшую подругу. Когда-то мне было пятнадцать и я умела веселиться, мечтать, надеяться. Когда-то я умела жить, была способна чувствовать, как ветер треплет волосы, слышать, как скрипят камни под ногами, вдыхать далекий запах облаков. Горькая улыбка искривила мои тонкие губы.

«Вот бы повернуть время вспять, вернуться в тот день и не спускаться на поверхность. Почему никто еще не изобрел машину времени вместо этих ненужных капсул, парящих островов, вездеходов», – подумала я и взяла с низкого деревянного стола, которым так восхищался муж, тяжелый квадратный стакан. В нем выветривался дорогой чистый настой. Я сделала большой глоток и усмехнулась. Если бы муж меня видел, то обязательно сказал бы, что я не умею ценить то, что имею. Мол, на поверхности стола могут остаться следы, а мне на все плевать. На все. Но я ведь всегда была такой. До свадьбы он восхищался этим, а после перевел в разряд недостатков. Для него я перестала быть идеальной. Хотя, скорее всего, я никогда и не была для него такой. Я была шансом, которым он воспользовался.

Но муж давно позабыл дорогу домой: никаких нотаций, замечаний, ничего. Только мимолетные встречи в общей постели, недовольство в голосе и рассказы о событиях на Островах. Но я-то знала все.

В тот вечер, когда мы познакомились, мне было семнадцать. Знойный день, в обучении ежегодный перерыв, в планах безделье. Отец, как всегда, был занят. Только зачем эти постоянные усилия, когда ты островитянин? Не знаю. Может, чтобы не думать, забыть, не видеть меня, свою дочь, которая с каждым годом все сильнее становилась похожа на ту женщину, что бросила нас ради другого. Ради чертова горожанина.

Но знаете, что я поняла тогда?

Жизнь одновременно и последовательна, и противоречива. Вроде один и тот же выбор, вот только итоги совершенно разные.

В то лето я могла делать все, что мне взбредет в голову. Но мыслей не было. Острова так наскучили, что тошнило. Все эти сверкающие роскошью мероприятия и бездушные публичные места. Эти наигранные лицемерные улыбки.

А мне хотелось эмоций. Новых, свежих, запретных. Лето всегда было пыткой безделья, но, когда мне стукнуло семнадцать, бесконечные островные каникулы показались и вовсе нестерпимыми. Все настолько наскучило, что я готова была спуститься на поверхность. И не я одна. Мои подруги тоже помирали от скуки. Торчать в сети за год безумно надоедало, мы хотели жить. Ко мне пришли Аня и Лиза. Но и втроем нам не стало веселее.

– Агат, смотри, – сказала Аня, показывая мне сайт какого-то заведения на поверхности и их афишу. – Там внизу явно веселее. Может, рванем?

– Мне нельзя, – сразу сказала Лиза. – Давайте напишем ребятам, погуляем в парке или посидим в ресторане?

– Скукотища, – выдохнула Аня. – Тем более с нашими занудами соседями. Может, на других островах есть парни посимпатичнее? Не то что эти.

– Да нормальные они.

– Нет, нормальные – вот они. – Аня указала на картинку накачанного горожанина. – А наши все толстые и мямли. Фу-у-у. Бесят.

– Серж не толстый.

– Он единственный. Поэтому все наши за ним и бегают. А он возомнил себя непонятно кем.

– Ты так говоришь, потому что он тебе отказал.

– Он мне не отказывал.

– Отказал.

– Хватит, – остановила я их перебранку. – Моего отца до ночи точно не будет. А у меня есть ключи от капсулы. Ты как, Ань?

– Мои вообще с ночевкой на другой Остров умотали. Так что я готова на все.

– И вы бросите меня? – обиженно спросила Лиза.

– Нет, мы поедем, когда ты домой соберешься. Или давай отпросим тебя ко мне с ночевкой или к Ане.

– Не отпустят, ты же знаешь мою маму. Она вечно паникует, что мы спустимся на поверхность.

– И не зря, – рассмеялась Аня.

Мы вышли из дома и пошли в парк, прогулялись по центральной улице, чтобы нас все видели, и даже посидели в самом популярном кафе нашего Острова. Аня сказала, нам нужно алиби, чтобы никто ничего не заподозрил.

Вечером Лиза вернулась к себе, а мы с Аней разошлись по домам, чтобы нарядиться. Когда стемнело, мы с Аней рванули на поверхность.

Мы наняли вездеход с водителем, и нас покатали по Третьему городу и по руинам вокруг него. Это было сумасшествием, в котором мы так нуждались. Я уже велела, чтобы нас везли к парковке капсул, но Аня увидела компанию парней у какой-то стоэтажки.

– А тут что? – спросила она у водителя.

– В этой высотке разные бары и клубы. На любой вкус.

– Тормози, – сказала Аня, и вездеход остановился у входа.

– Ты что, собираешься пойти туда? – удивилась я.

– А что нам мешает? Да брось, такой шанс. Тем более нам уже можно.

– Не уверена, что стоит. Мы же на поверхности. Тут опасно.

– Зато не скучно. Ну что с нами случится? Мы же островитянки. Никто не посмеет даже подойти к нам. – И она указала на браслет, который означал нашу принадлежность к Острову. – Ты посмотри на этих красавчиков. Мы только глянем и поедем домой, – уговаривала она.

– Ладно, но недолго. Если отец вернется и будет искать меня, то сама знаешь...

– Ничего я не знаю. Он даже не заметит, что тебя дома нет.

– А если заметит?

– Скажешь, что у меня была.

– А если он камеры посмотрит или капсулу проверит?

– Не проверит. Ему не до этого.

– Ты хотела сказать, не до меня?

– Это твои слова.

Да, отцу было не до меня. И, наверное, именно это подстегнуло меня согласиться. Мы вышли, внаглую осмотрели компанию парней и пошли в здание. Обошли несколько баров и выбрали тот, где больше народу. В нем было темно, шумно и так притягательно-запретно. Мы сели за столики для островитян и заказали шипучку. У нас даже УЛы не спросили. Особые привилегии для гостей, которые готовы платить в десять раз больше, чем другие.

Аня быстро приглядела себе какого-то накачанного парня и уже выплясывала с ним. А я все еще с опаской осматривала посетителей. Знакомиться самой с кем-то не хотелось, а горожане не могли подняться на балкон, где сидели мы. Когда шипучки в моей крови стало слишком много, я отважилась подойти к перилам, которые отгораживали меня от этого чужого и загадочного мира горожан.

Тогда я впервые почувствовала на себе его взгляд. Обжигающий, цепкий, волнующий. Я посмотрела в ответ, вызывающе, но с интересом. Парень был явно старше меня, спортивное загорелое тело, короткий ежик темных волос, карие глаза, а взгляд нахальный и дерзкий. Губы немного пухлые, на них играла загадочная хищная улыбка, которую хотелось стереть с лица.

«Этот парень точно не промах, – решила я, – как жаль, что таких нет у нас на Острове».

Аня уже притащила за стол своего нового знакомого, подошла ко мне и обхватила за талию.

– Выбрала кого-то? – спросила она и проследила за моим взглядом. – Такой взрослый.

– Зато уверенный в себе и гордый, – парировала я.

– Агата, ты же не замену папочке ищешь, а парня.

– Отстань, – отмахнулась я.

Парень позвал меня жестом руки. Но я островитянка. Я ответила ему тем же. Он недолго думая подошел к лестнице. Я велела охране пропустить его, и он поднялся к нам.

Три часа пролетели как один мучительный миг. Весь вечер я старалась не обращать внимания на него. Но у меня ничего не получалось. Когда он говорил со мной, я глупо улыбалась, когда сидел рядом и вальяжно обнимал за плечи, мне казалось, что вся кожа полыхала, и я вскакивала и отходила к перилам. Но он не следовал за мной, и я возвращалась. Я чувствовала в нем силу и уверенность. Но все его внимание было посвящено мне. Он слушал, он отвечал, он поддерживал. Он смотрел на меня так, как не смотрел еще никто. Словно я единственная на свете. Самый ценный экземпляр. А я весь вечер только и делала, что отгораживалась от его взгляда, старалась выглядеть равнодушной и заносчивой. Но как только он отворачивался, сама искала его взгляд.

– Ань, пора, ты идешь? – спросила я, увидев, сколько времени.

– Давай еще чуток посидим, – жалобно протянула она, обнимаясь с темноволосым парнем.

– Надо домой, сама знаешь.

– Ну давай еще останемся. Я могу и до утра.

– Ну и оставайся. А я не могу, – сказала я обиженно и встала.

– Останься, – попросил он и взял меня за руку.

– Никак, – ответила я, но руку не убрала. – Если останусь сейчас, то ближайший год, а то и десять, буду наказана.

– Строгие родители?

– Властный отец.

– Тогда лучше не злить его, – ответил он и нежно погладил мою руку большим пальцем.

– Ты сама домой доберешься? – прервала я жаркий поцелуй Ани и парня.

– Интересно, на чем.

– Вот и я о том же.

Она встала, тяжело выдохнула, продиктовала парню свой контакт и пошла к выходу. Я последовала за ней, все так же держа его за руку.

Мы молча спустились вниз и вышли на улицу. Недалеко от входа стоял наш вездеход.

Аня забралась в него, а я не знала, что делать.

«Надо бы что-то сказать», – подумала я и хотела попрощаться, но он обхватил меня за талию, прижал к себе и поцеловал. Это был не первый мой поцелуй, но я никогда не испытывала такого жара. Мне стоило оттолкнуть его от себя, но я, наоборот, обхватила руками его шею и прижалась к нему. Наш поцелуй прервал недовольный голос Ани:

– Агата, я жду.

В горле пересохло, голос стал хриплым и глухим.

– Мне пора, – сказала я ему. Он грустно улыбнулся, не выпуская меня из объятий.

– Не хочу отпускать тебя, Агата. Но отпущу. Только сегодня. Но взамен ты дашь мне свой контакт?

А я даже испугалась, что он не спросит. Хотя изначально давать не собиралась. Но и устоять перед таким соблазном не смогла. Не знаю, может, я была пьяна от шипучки или новых эмоций, от того чувства, что бурлило внутри меня, но я без сомнений продиктовала ему номер.

Дура.

Глава 16

Все участники прошли в ворота и остановились у входа странного здания. Первый этаж был прямоугольный, в пластиковой светлой обшивке, только вот окна покрыты разноцветной пленкой. Но дальше были странные возвышения совершенно безумной архитектуры. Какие-то башенки, пики, неровная крыша, балкон, на котором стояла лестница, ведущая в небо. На одной из башен светился ярким неоном огромный месяц. Казалось, что здание состояло из двух совершенно несопоставимых частей.

Двери входа, который предстал перед участниками, были оснащены сенсорами и разъехались, как только Гор приблизился к ним. Но никто не входил, пока Глеб и Еся разведывали обстановку вокруг дома. Они сказали, что нашли еще одну дверь, но она заперта, в отличие от той, что была перед остальными. Тогда игроки, оглядываясь по сторонам, медленно вошли в небольшое светлое помещение. Солнечные лучи проникали в окна и разукрашивали пол в разные цвета, создавая сказочную атмосферу. Но напряжение, накрывшее игроков, не позволяло им наслаждаться игрой света.

Комната была заставлена горшками с искусственными цветами. И от них пестрело в глазах. В стене напротив тоже расположились закрытые большие автоматические двери. Но панели управления не имелось, и они не открывались при приближении. На правой стене под окном на крючках висели одиннадцать рюкзаков. На каждом был приколот пластмассовый цветок с цифрой. Глеб первый подошел к стене и снял рюкзак с девяткой. За ним последовали остальные. Когда Ева взяла в руки свой, то часы завибрировали, и она увидела новое сообщение:

Ева посмотрела на нетронутые рюкзаки. Она подошла к тому, что предназначался для Алекса, и сняла с крючка. По телу прошел мощный разряд тока, и она тут же вернула его обратно.

– Что случилось? – спросила Ирма, заметив, как Еву тряхнуло.

– Рюкзак Алекса... Даже не знаю, что собиралась с ним делать.

– Думаю, только сам игрок может взять свой рюкзак, – сказал Глеб, подойдя к ней.

– Наверное. – Ева пожала плечами и улыбнулась Глебу, заметив, как Мила сидела в углу и таращилась на него, как ручной таракан на хозяина.

Ева никогда не понимала, зачем тащить таракана домой. Она спокойно относилась к воронам, крысам и другим мусорным грызунам.

«Кусаются они больно, зато обучаемы и намного симпатичнее и приятнее на ощупь. Но не тараканы», – Ева сморщилась от воспоминаний.

В высотках было запрещено держать живность, но ее брат вечно притаскивал тараканов со свалки, выбирал покрупнее, пострашнее, откармливал их.

«Ненормальный».

Он знал, что она их дико недолюбливала, – слишком длинные усы, слишком быстро и хаотично бегают. Видимо, это и была главная причина его страсти – сделать ее жизнь невыносимой.

Ева отстранилась от мыслей и посмотрела на остальных. Гор скрестил руки на груди и наблюдал за ней. Агата рылась в рюкзаке. Еся задорно улыбался и разглядывал обстановку. Лысая девушка, как обычно, сидела в стороне, полулежа на рюкзаке.

Часы вновь завибрировали и появилось новое сообщение:

Агата взглянула на часы.

– Классная игра. За два дня минус три человека, – она широко улыбнулась и презрительно осмотрела всех. – Хотя, я бы избавилась еще от... – Ее палец завис над экранам, а взгляд зацепился за Милу, но та отвернулась, перетек на Есю, он не обратил внимания, и тут он достиг Евы, которая словно ждала его.

Ее затрясло, напряжение последних дней рвалось наружу. Ева чувствовала, что ей надо выплеснуть эмоции, а Агата манерой поведения напоминала ей брата и бесила до тошноты одним своим присутствием.

Ева втянула воздух, подошла к стене и ударила по ней кулаком, чтобы выпустить пар. Глеб приблизился к ней и попытался приобнять, но она грубо отпихнула его руки и отстранилась. Ева уже хотела выйти из душной комнаты, но Агата не удержалась и надменно произнесла:

– Лучше головой. Вдруг мозг встряхнется, если он, конечно, там есть.

– Ах ты чертова запойница! – завизжала Ева и бросилась на нее, повалив на пол.

Глеб и Гор тут же принялись их разнимать, стараясь оттащить Еву от Агаты, которая кричала и отбивалась. Но Ева вцепилась в нее, как клещ, бултыхала ее голову в разные стороны, желая вырвать волосы с корнями. Она бы разбила ей нос, но Гор крепко держал ее кулак.

– Ты с ума сошла, истеричка! – визжала Агата, то пытаясь отцепить руку Евы от волос, то махая кулаками.

Глеб и Гор наконец оторвали ее от Агаты, и Ирма тут же вывела Еву на улицу. Из ее носа текла кровь, а она даже не заметила, когда кулак Агаты успел попасть по ней. Ева попробовала развернуться и пойти в дом, но Ирма держала ее обеими руками. Она посмотрела Еве в глаза и медленно произносила:

– Успокойся. Вспомни правила. Нельзя трогать других участников.

– Убивать, – парировала Ева, скалясь.

– Приди в себя! Если не хочешь, чтобы тебя исключили или чтобы все проголосовали против тебя. Агата еще та дрянь, но сейчас ты сделала из нее жертву. Собственными руками.

– Знаю. Я знаю! Просто она... Дьявол! Я сорвалась.

Ева освободилась от Ирмы, вытерла кровь и отошла.

– Мне нужны мои рюкзаки.

Ирма крикнула, и Еся тут же примчался из дома, принеся Еве два ее рюкзака. Она трясущимися руками стала перекладывать вещи из старого в новый, где лежали двухлитровая бутылка воды, три штуки все тех же питательных батончиков, фонарик и шар. Ева сжала в ладони нож.

– Что ты собираешься делать? – взволнованно спросила Ирма.

– Не то, что ты думаешь.

Ева надела на спину новый рюкзак и расплела растрепанные косы. Она старалась успокоиться, но ее знобило, а внутри клокотали раскаты гнева. Ева взяла прядь потолще, выпустила лезвие и отрезала волосы.

– Надеюсь, еще увидимся, – сказала она, подняла руку и выпустила пшеничные волосинки и слезы, скопившиеся в глазах.

Шестнадцать лет назад

Ей было шесть лет, стоял редкий солнечный душный день. Ева наконец упросила родителей, чтобы они заставили брата взять ее с собой на развалины. Ему было тринадцать, и он казался недосягаемо взрослым и крутым. Ева мечтала проводить с ним время, гулять, сидеть рядом, когда к нему приходят друзья, и слушать их болтовню. Но он никогда не позволял ей даже этого, пинками прогоняя с лестницы подъезда. Когда брат шел гулять, Ева бегала за ним по всем дворам в округе, но он всегда умудрялся исчезать на развалинах, куда ей запрещалось ходить. И Ева оставалась одна, медленно плелась к своей высотке, садилась на ступеньки подъезда и ждала его возвращения.

Но в этот раз он не посмеет ее оставить, не исчезнет. Родители строго-настрого поручили ему следить за ней. Она надела серые штанишки и розовую маечку, сплошные подошвы, чтобы не ушибить ноги на развалинах. Схватила две конфеты, которые припрятала несколько дней назад для особого случая, и засунула их в сумку, которую тетя ей подарила. Она мечтала об этой сумочке около года – глянцевая, красная, с экраном, и в темноте переливалась разными цветами. Еще Ева взяла маленькую расческу, коврик, чтобы удобнее сидеть на камнях, и кепку. Воду захватил Тема.

Он был очень зол, что придется гулять вместе с ней, и как только ни изгалялся, доставая ее все утро. Но папа строго сказал: «Сестра идет с тобой, или вы оба сидите дома». Выходя из квартиры, брат толкнул ее в спину, но она не обратила внимания. У подъезда соседней стоэтажки его ждали друзья, которые недовольно посмотрели на Еву.

– Родаки заставили, иначе было никак, – злобно сказал Тема. Ева молчала и прижимала к себе сумку.

Они прошли через дворы, через территорию для спортивных занятий, застланную мягким прорезиненным асфальтом, через свалку, широкую дорогу и пролезли между прутьями забора к развалинам. Мальчишки уверенно шли вперед, а Ева плелась за ними, с трудом перебираясь через груды камней, обходя торчащие металлические штыри и осколки стекла. Они подошли к наполовину разрушенному зданию и полезли через окна внутрь.

– А ты стой тут. Тебе туда нельзя. Увидишь кого-то – кричи.

– Что кричать, Тем? – неуверенно спросила Ева.

– «Убивают!» И беги к забору. – Он заржал и перелез через раму.

Ева осталась у порога здания, рассматривая руины. Она обеими руками прижимала к себе сумочку и прислушивалась ко всем звукам.

Вскоре мальчишки вернулись и пошли дальше. Они добрались до места, где от зданий остались только невысокие обрубки стен. Тема показал ей камень и велел сидеть здесь и охранять воду, пока они будут играть в прятки. Ее в игру не взяли. Ева расстелила коврик и села на камень, видя, как они разбегаются в разные стороны. Камень оказался неудобным, солнце все сильнее жарило поверхность, и, когда мальчишек не стало даже слышно, Ева слезла с него и начала рассматривать стеклышки и камушки под ногами. Когда все интересные находки поблизости были изучены, Ева посмотрела на соседние остатки дома и пошла к ним. Но вскоре рыскать по округе Еве совершенно наскучило, и она уже собрала целую горсть сокровищ, которые теперь лежали в ее сумке. Она обошла несколько останков построек и наконец нашла тот самый камень. Коврик, нагретый солнцем, все так же лежал около него. Ева оглянулась, ища глазами Тему или других. Но никого не было видно. Она несколько раз громко позвала брата – ответа не было. Ева открыла сумку и хотела достать из кармашка конфеты, но они растаяли, измазав все внутри. Она горестно заплакала, соскребая с темной подкладки липкую массу. Свернула коврик и побежала по округе, заглядывая за горы камней, единичные стены, в черные окна, за которыми были все те же руины. Ева металась из стороны в сторону, не зная, где искать брата. Она чувствовала, как тело горело на солнце, сердце бухало от неизвестности, а руки были липкими от дурацких конфет.

«А вдруг с Темой что-то случилось? – подумала Ева. – Как я расскажу родителям, что ослушалась брата, отошла от камня, на котором он сказал мне сидеть? Я потеряла его!»

Нижняя губа тряслась, слезы стояли в глазах, Ева не знала, что делать, ведь она еще никогда не оставалась одна на руинах. Но она была уверена, что должна найти брата, ведь именно так поступают любящие сестры.

Она побрела обратно, крича до хрипоты имя брата. Но, кроме ворон, которые изредка пролетали над ней, никого не было. Ева шла, и шла, и шла. Сил не было, глаза болели от непривычно яркого солнца и слез, кожа лица пылала. Она увидела забор и пошла к нему. Протиснулась между прутьями и оглянулась. Ева не знала, где она и как найти брата. Она села у дороги и вновь горько заплакала. Слезы текли ручьем, она всхлипывала, глотая воздух, ее тошнило. Через какое-то время кто-то тронул ее за плечо. Ева подняла голову, надеясь увидеть Тему. Но перед ней, наклонившись, стояла женщина.

– Привет. Что случилось? Почему плачешь?

Ева, утирая слезы, попыталась рассказать, что потеряла старшего брата. Женщина внимательно выслушала ее, взяла за руку и повела вдоль забора.

– Не переживай, мы его найдем, – сказала женщина.

– Это я виновата, я, – горько лепетала Ева.

– Может, он ушел домой?

– Нет, брат бы меня не бросил. Родители сказали ему следить за мной. Тема потерялся. Это я виновата, – продолжала причитать Ева, пока они шли вдоль руин.

– Ну что, не видишь его?

– Нет. А вдруг он упал в расщелину? – ошарашенно спросила Ева и заревела во весь голос.

– Не плачь. Дома кто-то есть?

– Не знаю.

– Помнишь номер родителей?

Ева кивнула.

– Тогда мы сейчас позвоним им и пойдем к высоткам, – успокаивающе произнесла женщина.

Ева продиктовала номер мамы, и женщина позвонила. Она повела Еву через дорогу, они обогнули производственный склад и вышли к высоткам. Прошли до серой стоэтажки. Женщина предложила подняться к ней, но Ева отказалась.

– Никуда не уходи, я скоро вернусь, – сказала она и быстро вбежала в подъезд. Через несколько минут она вынесла бутылку воды и печенье. Ева села на тротуар, вытерла рукавом нос, из которого до сих пор текло, и жадно присосалась к бутылке.

– Милая, ты долго гуляла по развалинам?

– С самого утра.

– Ничего не болит? – спросила женщина и посмотрела на красную кожу на руках Евы.

Она замотала головой, хотя чувствовала жар во всем теле. Женщина еще раз сходила в подъезд и вынесла какую-то мазь. Аккуратно растерла ее по лицу, рукам, шее, ногам Евы. Даже кончики ушей помазала. Было приятно, и жжение отступило.

– Почему печенье не ешь? – спросила женщина.

Ева только пожала плечами. Что скажет мама, когда увидит, что она ест печенье, когда ее брат пропал?

Они вместе сидели в тени здания и смотрели на дорогу, по которой изредка пролетали вездеходы. Минуты казались бесконечными, а мамы все не было. Женщина пыталась разговаривать, но Ева только всхлипывала и икала. Вскоре вдалеке она заметила растрепанную маму с красным лицом. Ева кинулась к ней, обняла так крепко, как могла. Мама поблагодарила женщину и недовольно оглядела Еву. Ева опустила голову, касаясь груди подбородком, настолько ей было стыдно и страшно. Мама взяла ее за руку, и они пошли в сторону дома.

– Мама, – прошептала Ева. – Я потеряла Тему. Это я виновата.

Та остановилась, присела и прижала ее к себе.

– С Темой все хорошо. Он на спортивной площадке недалеко от дома, я ему звонила, когда бежала к тебе. Мы с отцом еще с ним поговорим. А ты ни в чем не виновата.

Ева ошарашенно посмотрела на маму.

– А что он там делает? Меня ищет?

– Нет, Ева. Он гуляет с друзьями. – Мама тяжело вздохнула. – Он думал, что ты ушла домой и ему ничего не сказала.

– Нет, – возмутилась Ева. – Я же была на развалинах. – Ее голос задрожал от возмущения. Тема опять пытался свалить всю вину на нее. – А коврик у камня.

– Он сказал, что отлучился на пять минут, а когда вернулся, тебя не было.

Ее маленькое, худенькое тело затряслось от негодования.

– Мама, мамочка, я ждала его, я искала, его нигде не было. Он бросил меня! Правда!

– Ева. Ты еще маленькая. Он отошел, а ты испугалась и пошла с незнакомой женщиной. Нам повезло, что она оказалась порядочной. Ты представляешь, что могло произойти?

Мама внимательно посмотрела Еве в глаза, из которых крупными каплями текли горькие слезы обиды.

– Об этом мы еще поговорим дома, – добавила она.

Когда Ева с мамой зашли в квартиру, брат уже был там и злобно косился на нее. Но в этот раз она не улыбалась ему, не пыталась сгладить острый угол, появившийся между ними. С этого дня что-то в ней надломилась, и Ева никогда уже не смотрела на Тему с безграничной сестринской любовью.

Эта обида, нанесенная ей еще в детстве, это чувство предательства, осознание, что тебя бросили, а потом сказали, что ты же в этом виновата, вросло корнями в ее душу. Из идола он превратился в противного старшего брата, который отнимает драгоценное внимание родителей, помеху в ее счастье, причину постоянного ощущения обделенности и все нарастающего чувства нехватки любви.

Маме она тоже не смогла простить тот разговор и то, что она встала на его сторону, хотя знала, что он врал.

Сказка о Безымянной Царице Островов

Майя и Аля пошли искать Яла. Но его нигде не было.

– Аля, на краю поверхности у глубокой расщелины стоит самая высокая башня. Ее пик утопает в облаках и упирается в звезды. Каждую ночь на ее вершине горит свет. Может, Ял там? Говорят, что с крыши этой башни можно шагнуть на Остров, – сказала Майя и увидела чистую улыбку, озарившую лицо Али. – Но башню охраняет принц Месяц. Он никогда не покидает ее и не пускает никого.

– Я знаю, что мы сделаем, – сказала Аля. – Придем к нему в гости.

Утром они вновь отправились в путь. Шли долго, собирая подарки для принца. В обмен за каждую вещь девочки дарили свое тепло, доброту и заботу.

Придя ко входу в башню, Аля постучала в толстую дверь. Принц Месяц открыл ее и грустно посмотрел на девочек.

– Мы пришли к тебе в гости, – сказала Аля.

– И принесли подарки, – добавила Майя, протягивая теплый костюм, способный согреть от холода по ночам, нитку с иголкой, чтобы зашить прохудившиеся облака, подошвы, которые помогут ему взбираться на самый верх, и лакомства, что он не может получить, безустанно охраняя вход в башню.

Месяц улыбнулся и пустил их внутрь. Они болтали до самого вечера, уплетая то, что принесли девочки. Но когда за окнами стало темнеть, Месяц печально посмотрел на Алю и Майю.

– Я так одинок в этой башне.

– Тогда почему ты сидишь в ней?

– Безымянная Царица поймала меня на небе, когда я хотел поменяться с солнцем местами. Она закрыла меня здесь. Теперь я свечу только из окон башни и охраняю вход на Остров.

– Давай мы поможем тебе, – уверенно сказала Аля. – Освободим из башни.

– Вы пришли спасти меня? – радостно спросил Месяц.

И тогда Аля рассказала ему, что ищет Яла, который хотел попасть на Остров. Но она обязательно поможет ему и только тогда продолжит свой путь.

– Я видел его, – грустно сказал Месяц. – Он отправился к Безымянной Царице.

– Ял нашел ее сердце? – радостно спросила Аля.

– Только стеклянные осколки, спрятанные в глубоких водах расщелин.

– Тогда почему он не вернулся домой? – спросила Аля.

– Царица ослепила его мечтой жить на Острове. Он должен собрать ее сердце из осколков.

– Мы пойдем за ним, вызволим его и спасем тебя.

– Нет, – сказал Месяц. – Ты должна вызволить Яла, а я останусь здесь.

– Но почему? – удивилась Майя.

– Между башней и Островом тянется небесная нить – часть меня. Царица ухватила один край, когда я только появился в небе, и привязала его к лучу солнца, падающему на Остров. Пока нить связывает нас, я не могу покинуть башню. Но если ты ее отвяжешь, я стану свободен, а эта башня рассыпется по небу на тысячи звезд. Обратного пути не будет. А моя нить слишком истончилась, и я смогу спустить по ней на поверхность только одного человека. Не двоих.

– Отведи меня к Острову, – уверенно сказала Аля. – А ты, Майя, нарисуй на земле огромный цветок, чтобы я посмотрела на него и не забыла, кто я.

– Алая роза расцветет для тебя на поверхности, – ответила Майя и пошла к выходу.

Глава 17

Ева старалась унять дрожь, которая шла по рукам и переходила во все тело. Она осела на землю и спрятала лицо в ладони. Она не желала, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии, но скрыться было негде. Корни бессилия и страха показаться слабой больно врастали в мозг с каждой мыслью.

Ей хотелось кричать до хрипоты, разрывая душный воздух, рушить и крушить. Но она глотала всхлипы и растревоженные чувства. Чьи-то крепкие руки сжали ее, притягивая к сильному телу. Глеб обнимал ее, гладил по волосам и тихо, но уверенно шептал на ухо. Она не слышала слов и не улавливала смысл, потому что удары сердца и мысли заглушали их. Но его голос как музыка проникал в сознание и успокаивал. Вскоре он отстранился, а Еве стало безумно одиноко, словно ее отбросило на четыре года назад. Тогда она впервые лежала в их общей с Марком кровати одна и не знала, как жить дальше. Глеб протянул ей бутылку, и она сделала несколько глотков. Ей хотелось объяснить ему, что она сильная и просто сорвалась. Но губы тряслись, а все силы уходили на то, чтобы сдержать эмоции и ту маску, что она никак не хотела сбрасывать с себя.

Ворота недалеко от них резко сомкнулись. Часы на руке завибрировали, и Ева прочитала сообщение:

Ева прижалась к Глебу, понимая, что совсем скоро они вновь станут соперниками. Но парень этот жест принял иначе и прошептал ей на ухо:

– Не переживай, он это заслужил.

Она замерла, медленно отстранилась, стараясь не вызвать подозрений и посмотрела в спокойное лицо Глеба.

– Так можно сказать про каждого из нас, – прохрипела Ева, стараясь не давить, но при этом узнать про Алекса. Глеб и Гор точно что-то знали про него, и ей нужна была эта информация.

– Именно так, – ответил Глеб, подмигнув ей, но продолжать не стал. Он помог ей встать, и они пошли к домику с цветными стеклами.

Ева открыла голосование, скан Алекса был бесцветным. Она посмотрела на другие – под ее изображением был один голос, под Агатой – три. В том, кто голосовал против нее, Ева не сомневалось. Но кто против Агаты? Если она отдаст свой голос, то будет четыре, а участников восемь. Ее голос станет решающим...

Нервно закрыв вкладку, Ева зашла в дом. В комнате грозовой тучей повисла тишина. Она посмотрела на Агату, но та изображала полнейшее безразличие. Кинув быстрый взгляд на остальных, Ева подошла к Ирме. Хотелось хоть ненадолго забыть об омерзении, которое, словно жидкая грязь, стекало по ней.

– Ты еще не угадала сказку, в которую мы попали? Я вот все думаю, но ни одна не подходит, – прошептала Ева.

– Мне кажется, я знаю, – ответила Ирма.

– И?

– История про Безымянную Царицу Островов.

– Не слышала о такой.

– В детстве мне ее читала мама, а потом часто припоминала, когда я возмущалась жизнью на поверхности и ненавидела все вокруг.

– И о чем она? – Ева устроилась удобнее рядом с девушкой и сняла рюкзак.

– О дружбе и опасных мечтах. На поверхности жила девушка, которая мечтала подняться к солнцу. И ее мечта сбылась, но разбила ей сердце. А еще про девочку, которая пошла спасать друга.

– И спасла? – Ева достала нож из кармана и играла им, то выкидывая, то убирая лезвие.

– Да. Всех спасла, потому что была готова пожертвовать собой.

Ева хмыкнула.

– То есть мы должны пожертвовать собой, чтобы спасти других?

– Или мечтой.

– Даже страшно представить, что нас ждет дальше.

– Это точно. Но если это та сказка, то я думаю, нам придется что-то искать или собирать.

– А потом? – Ева подняла взгляд на Ирму.

– Жертва и конец игры, – ответила та.

– И мы снова станем людьми, чистыми и непорочными. Словно ничего и не было.

– Нет. Увы, не станем.

Ева обвела взглядом игроков. Мила стояла рядом с Глебом и тянула рукава толстовки. Лысая девушка сидела в углу и трогала искусственные лепестки какого-то цветка.

«Как она научилась быть такой отрешенной?»

Агата стояла около желтого окна с другой стороны комнаты и исподтишка наблюдала то за Милой, то за лысой девушкой. Лицо девушки было бледным и недовольным, волосы всклокочены, на скуле краснела царапина, которую ей оставила Ева. Губы изогнулись, словно она смотрела не на девушек, а на каких-то мерзких насекомых.

Часы завибрировали, и появилось новое послание:

«Победить врага? У меня нет врагов. Только если нас натравят друг на друга. Выбираю Агату, и пусть выиграет сильнейший. – Ева хмыкнула и скривила губы. – Но для начала необходимо найти принца. Кто это? Кто-то из нас? И при чем тут пять предметов? Думай, везде есть логика. Все связано. Как говорил тот парень, нужно подмечать детали, искать скрытый смысл. Может, по дому разбросаны части принца? – Еву передернуло. – Ладно, разберемся по факту. Помощники – понятно, нужно быть быстрой и ничего не бояться. Но сложности... Тридцать пять штук чего-то. Каждый обязан собрать по пять. Нас восемь, значит, предметов должно быть... сорок. Вот черт! То есть неважно, сколько участников добрались бы до второго этапа. Его смогут пройти только семеро!»

Все устроились в комнате, не хотелось пропустить старт, тем более, когда важна скорость. Ева посмотрела в окно, где все вокруг заволакивали сумерки, а на небе появились отголоски луны и крохотных звезд. Поднялся небольшой ветер, который словно гнал в них темноту.

Рядом с Евой сел Глеб, она хотела отодвинуться, но с ним было как-то спокойнее. Его уверенность и невозмутимость давали странное в этих обстоятельствах ощущение безмятежности. Она чувствовала, что в ней есть силы бороться до последнего, справляться с испытаниями, неизвестностью, страхами. Ева нахмурилась, понимая, что переносит на него свои чувства к Марку. Но разубеждать себя и отталкивать его не хотелось. Не сейчас. Не в игре.

С другой от него стороны устроилась Мила.

«Куда же без нее?» – подумала Ева и чуть ближе придвинулась к Глебу.

Все скучковались, достали батончики, воду и устроили совместный ужин. Еся протиснулся к Еве и тихо спросил у нее:

– Ты как?

– Тебя какая сторона интересует? Физическая или моральная? – слабо улыбаясь, уточнила она.

– И та и та. Выкладывай. Представь, что я твой мозгоправ, только бесплатный.

– Спасибо. Мозгоправ сейчас бы пригодился. Я дико хочу есть и в душ, – выпалила Ева громко, и все рассмеялись. – Разбитый палец и порезы лучше, еще болят, но жить можно. А морально я ужасно, как и все. – Вокруг повисла тишина, и только ветер, который стучался в окна, спасал положение.

– Да уж. Сложноват оказался путь к мечте, – сказал Еся, перестав улыбаться. – Когда смотришь игры в сети, все кажется иначе. Словно все люди – актеры, и это сериал, где нет ничего ужасного. Мы даже с парнями ставки делали, кто умрет первым. Вот так. А сейчас я здесь. И умирать совершенно не хочется.

– Значит, будешь жить. – Ева пожала плечами.

– Так легко?

– Я придерживаюсь трех простых правил. Надеюсь, они позволят мне выжить.

– Какие, рассказывай.

– Не рискуй напрасно, оценивай свои силы, оставайся человеком.

Еся рассмеялся.

– Может, ты в другой игре участвуешь? Они все не про «Александрию».

Ева улыбнулась ему в ответ и внутри стало тепло и как-то спокойно.

– Если бы. Но я тут. На что только не пойдешь ради близкого человека.

– А он того стоил? – спросил Глеб и пристально посмотрел на нее.

– Надеюсь, что да. Иначе все было зря.

– Кто он? – с блеском в глазах спросила Мила, и все остальные замерли в ожидании ее истории.

Ева выдохнула.

– Его зовут Марк. Он пропал четыре года назад.

– Ого. И ты все еще его ждешь? – удивился Еся.

– Я все еще его ищу, – ответила Ева и грустно улыбнулась. – Но у меня больше нет сил.

– Может, он увидит тебя в сети и найдется, – воодушевился Еся. – Игру смотрят миллионы. Это твой шанс.

– Если бы он хотел найтись, то давно бы нашелся, – вставил Гор.

Ева обернулась на него и сказала:

– Или с ним что-то случилось.

– Или Гор прав, и он, к примеру, на Острове, живет себе сладкой жизнью и уже давно забыл о тебе, – произнес Глеб, словно полоснул Еву острым ножом по сердцу.

– Он бы так не поступил, – уверенно сказала она и одарила парней суровым взглядом.

– Почему ты в этом так уверена? – не унимался Глеб.

– Потому что... Потому что... мы любили друг друга.

Гор хмыкнул, а Глеб поджал губы.

– И давайте не будем больше об этом. Мне лучше знать, – взбесилась Ева.

Еся пожал ее плечо и шепнул, что нужно верить в лучшее. Затем он встал и перебрался к лысой девушке, которая сидела в стороне. Еся попытался ее разговорить. Вначале она делала вид, что не замечает его, как какую-то мошку, но уже через пять минут уголки ее губ чуть приподнялись. Она все так же молчала, но по ее жестам и мимике было видно, что ей приятно его внимание.

Глеб отдал Еве толстовку: то ли хотел загладить свою резкость, то ли проявлял заботу, чтобы ей было не так ужасно спать на холодном полу. От этого она вспыхнула, почувствовав, как предательски горят щеки.

– А кто-нибудь знает, кто такой принц? – спросила Ева громко, чтобы отвлечь всех от жалости к ней.

Ирма улыбнулась, а Агата цокнула.

– Принц – это как самый топовый островитянин. У него лучший дом, самые классные капсулы и вездеходы, толпы помощников, – ответила Ирма.

– То есть они украли самого богатого островитянина, и мы должны его найти?

– Ага, расчленили его на тридцать пять частей, – сострила Агата. – Собери своего принца. – И она громко расхохоталась. Видимо, ей очень понравилась эта идея.

Ева замолчала и пересела ближе к стене, привалилась на нее и взглянула на остальных.

«Игра игрой, разберусь с этим принцем, когда начнется этап. Но у меня еще и заказ висит.

Что я имею?

Сергей.

Вполне себе убийца, но уже мертв.

Алекс.

Тоже вполне. Если он был гончим, то кто-то мог считать его виновным. Если же утилизатором... (Допустим, что они действительно существуют. Да и зачем Олегу и Ирме лгать мне?) То он точно был убийцей. Если Гор и Глеб раскусили его, то могли и другие.

Но тогда встает вопрос: зачем заказчику нанимать меня, если он знал, кто убийца? Зачем сложности с игрой? Неужели меня заманили в “Александрию”, чтобы убить? Зачем это кому-то? Намного проще было прикончить меня на поверхности. Или кто-то решил использовать мою смерть для устрашения остальных гончих? Чтобы все увидели, что им не скрыться, что нас могут убить даже на глазах у миллионов? Думать об этом не хочу. Нет, ужастик какой-то. Не верю.

Так, следующая Рина. Она была лекарем и не похожа на маньяка в синем костюме из сетевых сериалов. Тем более ее с нами уже нет.

Глеб.

Не хочу. Это то же самое, что подозревать Марка. Но Марк меня обманывал. А Глеба я не знаю и подавно. Он определенно что-то скрывает, его взгляд бывает такой... демонический. Но в нем есть что-то еще. Вина? Ненависть? Потеря?

Гор.

Суровый, скупой на чувства, резкий. Но он всегда говорит по делу. И Ирма сказала, что Гор готов помогать другим и пришел в игру ради кого-то. Но добрым его назвать сложно. На убийцу не очень похож. Хотя сил бы у него хватило, да и вспыльчивый.

Еся.

Он точно не тот, кого я ищу. Наивный, открытый, добрый, искренний. Минус один.

Агата... любительница пойла и дрянь.

Все еще одна из главных подозреваемых. И мои догадки, что она жила на Острове, крепнут с каждым днем. Тогда что она делает здесь? Зачем островитянке рисковать жизнью, чтобы попасть на Остров, где она живет?

С Ирмой я уже разговаривала. И я ей верю, она не убийца. Может, звено, но это другое. Еще минус один.

Насчет лысой вообще ничего не понятно. Странная, бесит своим безучастием. Но слишком молодая, чтобы убивать. Если только обстоятельства... Да и откуда мне знать, кто способен, а кто нет.

И милашка Мила. Как по мне, слишком глупая и зависимая от парней. А если она только прикидывается такой?»

Все стали укладываться, Мила легла недалеко от Евы. Глеб и Гор вышли на улицу. Это был самый подходящий момент для ее расследования, и Ева придвинулась к девушке.

– Ты как? – спросила Ева.

– Нормально, – удивленно ответила Мила.

– Я думала, ты не пройдешь и первый этап.

– Подозреваю, так думали все. Хорошо, что Глеб мне помогал. Без него так бы и вышло.

– Но в финале каждый будет сам за себя.

– Я уже сказала Глебу, что не буду претендовать на приз. К черту эти Острова. Не знаю, зачем я решила участвовать. Наверное, чтобы побороть свой страх.

– Страх умереть? «Александрия» – не лучший для этого выбор.

– Нет. Дело не в самой игре. Я боюсь попасть на Остров и... встретиться кое с кем. Наверное, даже больше, чем умереть. Я застряла в прошлом. Мой нейропсихолог сказал, что я должна сделать это, чтобы идти дальше. Чтобы изменить свою жизнь. Программа посоветовала мне подать заявку в игру и попасть на Остров.

Ева усмехнулась.

– А написать этому кое-кому с Острова нельзя? Встретиться на поверхности и выяснить отношения.

– Не могу. А там деваться будет некуда. Встречу его где-то среди зелени улиц.

– И что тогда?

– Не знаю. Хочется верить, что не убегу.

– Убьешь его?

– Что ты! Я даже в уме не могу это сделать. До сих пор содрогаюсь от мысли, что проголосовала против Сергея. Глеб сказал, что мой голос не будет решающим. Что мы должны остановить его. Но если именно я убила его? – Мила всхлипнула и с ужасом в глазах посмотрела на Еву.

«Ей с психологом еще работать и работать. Но она вряд ли убийца», – подумала Ева.

– Ты не виновата. А теперь отдыхай, – мягко сказала она и улыбнулась.

Гор вернулся в комнату и взглянул на Еву. Она сделала вид, что не заметила, встала, размяла тело и вышла на свежий воздух. В темноте увидела, как лицо Глеба подсвечивается часами, и пошла к нему. Он стоял в углу у забора. Вокруг было пугающе тихо, словно их окружала мертвая зона. Хотя так оно и было.

– Что делаешь? – спросила Ева.

– Перечитываю задание. Пытаюсь понять, что нам предстоит.

– Предметов всего тридцать пять. Одному участнику точно не пройти в следующий этап. А еще у нас будет всего час.

– Если не пройдет только один, это будет хорошо. Но если и другие не справятся...

– Мы можем помогать друг другу, – предложила Ева. – Я думала, только в финале каждый будет сам за себя.

– Да. Но, увы, не мы устанавливаем правила.

– Это точно.

Глеб поднял голову и посмотрел на луну и звезды.

– Зачем тебе на Остров? Почему ты участвуешь в игре? – спросила Ева.

Он сделал шаг к ней, взял ее за левую руку. Его ладонь была теплой и сухой, а большой палец поглаживал место, куда вживили чип. Внутри Евы все напряглось. Она смотрела в его глаза и в этот раз почему-то не могла отдернуть руку. Нужно было сделать шаг назад, отстраниться, остановить его. Но она не хотела. Дыхание участилось, по венам текла бурлящая кровь. Глеб приблизился вплотную, Ева чувствовала его дыхание, видела, как под обтягивающей футболкой поднимается и опускается широкая грудь. Он обнял ее за талию, притягивая к себе. Они стояли в темноте, и Глеб нежно провел по ее щеке и прошептал:

– Распусти.

Ева стянула резинки с кос и умелыми движениями расплела их. Светлые волосы волнами падали на плечи. Глеб откинул их и обхватил ее шею. Ева рассматривала черты его лица, глаза, которые в упор смотрели на нее, приоткрытые мягкие губы. Она протянула руку и дотронулась до небольшого шрама на брови. Глеб тяжело выдохнул. Они прижимались друг к другу и продолжали молчать. Он всматривался в нее, словно искал какой-то ответ на свой незаданный вопрос. Ева положила руку ему на грудь, чуть поднялась на носочки и потянулась к его губам...

Он резко отпрянул.

– Ева, что ты делаешь?

– Прости, я просто, я не знаю, что на меня нашло, я... – взволнованно тараторила Ева, отстранившись от него. Это было неправильно. Чертовски неправильно. Она не ожидала такого от себя и задыхалась от стыда и вины.

– Ева, я не могу. Правда не могу.

Она резко втянула воздух.

– Ты прав. Мы не можем. Не должны. Я знаю, что это неправильно. Это какое-то помутнение. Перенапряжение.

– Стой, стой, успокойся, – резко прервал ее Глеб. – Послушай, сейчас не то время, не те обстоятельства. Мы не те.

Ева нервно рассмеялась.

– Ты это серьезно? Я не знаю, выживу или нет в ближайший час. И ты говоришь, не те обстоятельства? – Ева продолжала нервно смеяться. – Сейчас самые «те» обстоятельства. И мы те. Такие, как есть. Но ты прав, мы не должны. Нельзя сближаться. Мы ведь соперники. А выиграть может только один.

Глеб мгновенно сократил расстояние между ними, его сильная рука вновь обхватила ее и прижала к нему. Он посмотрел на Еву, и она увидела в его глазах смесь из бешеной страсти и злости. Он схватил ее за волосы, притянул лицо и остервенело впился в губы, до боли, до сумасшествия. Первое мгновение Ева не понимала, что произошло, но в следующий миг отдалась хаосу забвения. Существовали только они и ничего больше. Ни прошлого, ни будущего. Она чувствовала его мягкие, но требовательные губы, слышала свое учащенное дыхание, ощущала жар сильного тела, в которое вжималась. Ее пальцы заскользили по его телу и впились в плечи. Она забыла, насколько это бывает ярко, оглушительно и необузданно. В эти секунды существовали только они и их желания. Два сплетенных силуэта, скрытые самой ночью. Два одиночки, придавленные обстоятельствами. Буквально через мгновение Глеб оторвался от ее губ, отдернул руки, словно обжегся о пламя, развернулся и пошел вдоль забора.

– Глеб, – позвала его Ева.

– Возвращайся к остальным, – послышалось из темноты.

Его уход опустошил ее. Она стояла, окутанная мглой и одиночеством, пытаясь понять, что произошло. Ее губы были приоткрыты, но ни одно слово не сорвалось с них. Через пару секунд Ева очнулась, быстрыми резкими движениями собрала волосы в хвост, развернулась и пошла в дом, мечтая забыть этот момент помутнения навсегда.

Запись отбора. Участник № 3

Имя: ____________________________

– Расскажи мне о себе.

– А что? Да у вас такая анкета была, что мне кажется, я всю свою жизнь вывалил. Но если надо рассказать, я готов. Это же под запись? Такое любят в сети, бэкстейдж – это круто. Я вообще обожаю сканить. Но только на раритет.

Так, значит. Начнем с самого начала. Год назад я закончил первое обучение. На курсы не пошел. Хотел сразу пробиться в сеть, а для этого нужно время, а не курсы. Понимаете, смысла не было. Живу в Третьем, работаю в сети. Вот. Люблю все хипповое, катаюсь на крыле, шатаюсь по руинам, покупаю на поверхности всякие старые штуки, снимаю ролы. Если нахожу сто́ящую вещь, то ремонтирую ее, – не всегда получается, но зачастую справляюсь. Потом продаю собирателям или на Острова. Они такое любят. У меня много друзей. Мечтаю подняться на Остров. Там, наверное, есть что поснимать.

Чтоб еще такое рассказать? Живу с мамой, отца у меня никогда не было. Ну, вы поняли, по жизни не было. Так-то, конечно, он у меня есть, и я с ним даже виделся пару раз. Но ему сейчас не до меня, в принципе как и раньше. Он был слишком молод, когда мама забеременела. И свалил. Да и сейчас ничего не изменилось. По вечерам зависаю в игровых барах. Девушки нет, но она была. Ксю зовут. Мы три месяца назад разбежались. А если честно, то не разбежались, она от меня ушла. Я заболел депрессией. Но мне уже намного лучше. Друзья называют неунывающим, а я только с виду такой веселый, на душе бывает паршиво. Хотя у кого не бывает? Мы же на поверхности живем. Но я справляюсь, я не на препаратах и готов на все, чтобы выиграть. Вон новый наплечник прикупил, мама помогла выбрать, говорит, я в нем выгляжу очень ярко. Но я ей не сказал, что подал заявку в «Александрию». Да и она бы не разрешила. Соврал, что к друзьям в Пятый на пару дней смотаюсь и вернусь, типа обсудить новый проект. У меня, кстати, в сети тысячи подписок. Что б еще такого рассказать. А вы мои ролы смотрели?

– Спасибо за такие честные вводные о себе. Скажи, а была ли в твоей жизни мечта, которая уже сбылась?

– Большая или маленькая?

Так-то я о многом мечтаю. Что-то сбывалось, что-то нет. Вот, к примеру, когда мне было тринадцать, я хотел крутое крыло, чтобы парить над руинами и всякие дерзкие маневры выполнять. Болтал только о нем. Крыло мне даже снилось, представляете? А на рождение просыпаюсь – и рядом с диваном стоит пакет. А в нем крыло! То самое! Маман у меня супер! Я был так счастлив, что катал даже по этажу. Было весело, пока не врезался в соседа. Короче, мама запретила мне катать в высотке. Мама классная. Но не всегда меня понимает. Участие в «Александрии» она бы не одобрила. Да что там. Не пустила бы. Но я ее люблю.

А еще я хотел один раритетный фотик, чтоб снимать классные ролы. Копил на него год и купил! Сам не верил, что выдержу.

Что еще...

Была у меня глупая мечта, детская. А я вон какой оболтус уже вырос. Высокий, да? Даже не знаю. Ладно, скажу. Я мечтал об отце. У друзей были отцы, у кого-то отчимы. А у меня никого. Только мама и я. Но еще тетя, мамина сестра, и бабушка с дедушкой. Но они же папу не заменят. А мне казалось, был бы у меня отец – все было бы по-другому. Мы бы с ним были крутые такие. Я вот на матче ни разу не был. А вы? Не уверен, что мне понравилось бы, но попробовать хотелось. Может, он бы мне летный скутер купил. Вот крутяк был бы. Короче, я окончил обучение и задался целью найти отца. Мама молчала до последнего, как гончая. Но я ее достал расспросами, и она сдалась. Назвала мне его имя и добавила, что ничего не выйдет. Но это уже мне было решать. Я опасался, что он пропоец какой или мусорщик, не знаю. Но, вы не поверите, ничего подобного! Он островитянин! Я нашел его в сети и написал ему. Отец ответил. Представляете? Мы договорились встретиться в игровой. Бли-и-ин, что я тогда пережил, хоть рол снимай! Ноги тряслись, руки так взмокли, что я их постоянно тер о джинсы. Никогда так не паниковал. Уже собирался сбежать, а тут он, руку мне протягивает. Короче, он очень удивился, сказал, что не знал о моем существовании, но вроде был рад. Даже помощь предложил, деньги хотел дать, но я не взял. Мама бы убила. А еще обещал помочь продвинуться в сети. А потом перестал отвечать. Хотя уже неважно, вы же не об этом спрашивали.

Глава 18

Ева вошла в комнату и наткнулась на Гора. Он с горькой ухмылкой смотрел на нее, словно она предала его.

– Что? – рявкнула Ева.

– Ничего, – бросил он, развернулся и хотел уже уйти, но вновь повернулся и посмотрел на Еву. – Что в нем такого?

– О чем ты? – вызывающе спросила она и кинула в него испепеляющий взгляд. Он не имел никакого права подсматривать за ними, и Ева не собиралась это обсуждать.

– Забудь, – ответил Гор и ушел.

Ева устроилась на толстовке, которую дал ей Глеб. Хотелось закрыть глаза и уснуть, но она знала, что этого не случится. Мила спала рядом, по соседству лежала Ирма. Еся устроился недалеко от лысой девушки и что-то ей нашептывал. Та лежала к нему спиной и старалась не выдать себя, но на лице у нее была улыбка. В самом отдаленном углу сжалась Агата. Ева выдохнула, пытаясь сбросить оцепенение, удобнее положила рюкзак под голову и все же закрыла глаза.

В ушах загудело, и Ева не сразу поняла, что происходит. Она резко села и попыталась разлепить глаза. Щурясь, смотрела в сторону яркого неонового света, который бил в комнату из открытых дверей в стене. Ева повернулась, ночь за окном только начинала отступать. Она увидела, как Гор и Агата схватили свои рюкзаки и помчались вглубь дома. Остальные тоже вскакивали с пола, брали вещи и, спотыкаясь, неслись к дверям. Ева быстро поднялась, надела на плечи рюкзак, подвязала на поясе толстовку и побежала за остальными. Над входом горели цифры – шестьдесят минут, которые уже начали отсчитываться к нулю.

За дверьми оказался ярко освещенный узкий коридор, который расходился сразу в три стороны. Ева, все еще щурясь от слепящего неона и пытаясь проснуться, свернула направо и побежала до поворота, потом свернула еще за один и оказалась в коридоре со стеклянными стенами. По обе стороны расположились двенадцать дверей – по шесть с каждой. Ева добежала до первой и оживила сенсорный экран. На нем было написано «Арена игрока № 1» и пять пустых прямоугольников, скорее всего, для ввода найденных предметов. А под ними круглая кнопка с изображением ключа.

«Осталось найти предметы. Только как искать, не зная что?»

Под ключом была иконка карты. Ева нажала, и перед ней открылась схема здания. Из коридора с аренами, где она находилась, можно было выбраться к выходу, но дверь светилась красным. Ева поняла, до прохождения этапа туда идти нет смысла. Она нашла точку старта и посмотрела, куда вели два других коридора. Левый – к лестнице наверх, с примечанием «к жилым комнатам, балкону, башням, крыше», правый – к аренам, а центральный – к кухне, гостиной, хранилищу, библиотеке, туалету. На двери каждой комнаты значились желтые треугольники с различными символами: несколько восклицательных знаков, газ, молния, огонь, яд и оружие.

В коридоре появился Гор. Он быстро нашел свою арену и что-то ввел на экране.

– Ты нашел предмет? – спросила Ева.

Он кивнул и тут же убежал обратно. Ева поняла – теперь каждый сам за себя. Она усмехнулась, еще раз взглянула на схему и побежала к хранилищу, на двери которого был восклицательный знак, означавший опасность.

Спустившись по крутой металлической спиральной лестнице, Ева попала в огромное полутемное помещение. Она ожидала, что придется копать, искать спрятанные вещи, но застыла, когда увидела перед собой множество стеллажей с коробками и пластмассовыми ящиками. Помимо этого, открытые полки были заставлены всякой всячиной. Здесь было столько предметов, что у нее разбегались глаза. Пол был выложен квадратами, и это сразу насторожило Еву. Зачем украшать пол в хранилище? Ева сняла рюкзак и кинула его на ближний квадрат. Ничего не произошло, она сделала шаг и повторила действие. Вновь ничего. Ева уже подумала, что ошиблась в своих опасениях, но все же кинула рюкзак на третий квадрат ближе к стеллажу. И в следующий миг рюкзак провалился где-то на полметра и его пронзили с двух сторон десятки острых металлических штырей. С одного бока рюкзак стал намокать, видимо, они вонзились в пластмассовую бутылку с водой. Буквально через секунду штыри спрятались в стены куба. Ева подошла к краю и дотянулась до какой-то пластмассовой палки на стеллаже. Сунула ее к рюкзаку, ничего не происходило. Тогда она нагнулась и осторожно вытащила его. До многих коробок на полках было все еще не дотянуться. Тогда Ева вновь пожертвовала рюкзаком для проверки пола. Ничего не произошло, и она перепрыгнула ловушку и стала вытаскивать и открывать коробки и ящики, вытряхивая их содержимое. Нашла всякие аксессуары для порталов, нейронные перчатки, стики, очки, фокусы, идеализаторы всех видов, чехлы. Был даже мини-робот-держатель. Следом проверила еще три квадрата и нашла две ловушки, но добралась к другим ящикам, где хранились какие-то раритетные вещи. Верхние полки дальнего стеллажа были забиты рулонами целлофана, а на нижних лежали старые механизмы. Что искать среди всего этого, не было ни малейшего понимания, и она решила посмотреть другие комнаты.

Ева выбралась из хранилища и помчалась на кухню. В комнате никого не было, но зато на столе стояли приборы на одиннадцать человек. Пол наливной, пластмассовый – опасности не предвещал. Тем более на карте эта комната была под знаком яда. Ева прошла к шкафам и начала открывать ящики, в них было полно контейнеров с сухими обедами и ужинами. В углу красовался дешевый охладитель. Ева открыла его, и у нее разбежались глаза от количества дорогущих продуктов, которые на поверхности почти не достать, – фрукты, овощи. В специальных контейнерах лежали замороженный белковый перекрут и даже целые маленькие цыплята, которых она ни разу не пробовала, но видела в рекламах ресторанов для островитян. На полках еще красовались соевые сыры и колбасы и даже желейный красный торт.

Ева сглотнула слюну и закрыла охладитель. Как же хотелось протянуть руку, схватить деликатес и запихнуть его в рот. Но она знала, что в них мог быть яд. Скорее всего так и было, ей повезло, что она увидела ту карту и теперь знала про наличие ловушек. Жаль, что там не было подсказки, как найти предметы.

Ева кинулась к другим ящикам и нашла разновидности пластиковых стаканов, а еще изумительно красивые стеклянные бокалы и рюмки. Но никаких подсказок или отметок, что ей нужна именно эта вещь.

Покинув кухню, она поднялась на второй этаж. Межкомнатные перегородки были стеклянные, и она видела, как другие участники, согнувшись, рыскают внутри. Спустилась, вернулась в центральный коридор и подошла к комнате под названием «Библиотека». У этой комнаты тоже был знак опасности. Ева встала у порога, и дверь отъехала в сторону. Гор кинул в нее взгляд, стоя посреди комнаты в нарисованном на полу круге. Ева осторожно шагнула в комнату, делая вид, что не замечает его, и осмотрелась. Вдоль стен стояли пластмассовые стеллажи, заставленные рядами старых раритетных электронных устройств. В дальнем углу был стол с огромной виртуальной столешницей. Такие используют в развлекательных центрах для островитян. Они играют в какие-то свои, недосягаемые для горожан игры. Экран был включен и проецировал уменьшенные виртуальные копии участников в этом самом доме – они перемещались, искали предметы, а маленькая Ева вместе с Гором замерли в этой комнате. Рядом на тумбе лежала подставка для портала.

Вдруг комнату прорезала сирена, а Гор крикнул ей:

– Живо в круг!

Ева без раздумий метнулась в центр комнаты к Гору, он обхватил ее и крепко прижал к себе. Она не шевелилась. Еще сигнал, и от потолка до пола комнату прорезали десятки раскаленных лазерных лучей. Они окружили круг, их было так много, что, казалось, всю комнату заполнил яркий алый свет и температура молниеносно поднялась градусов на тридцать. Через секунду лучи отключились, и Ева наконец сделала глубокий выдох и посмотрела на Гора.

– Спасибо, – кивнула она, а Гор только нахмурился, разжал объятия и отошел от нее.

– Лучи появляются каждую минуту. Так что поторопись, – он направился к выходу.

– Спасибо еще раз, – искренне ответила Ева, приходя в себя.

Парень уже стоял у выхода, но обернулся и спросил ее:

– Ты поняла, что надо искать?

– Нет, – призналась Ева.

Он замялся, словно никак не мог решить, что делать. Гор шагнул через порог и тихо добавил:

– Принц – пять букв.

«И что?» – хотела спросить Ева, но Гор уже скрылся в коридоре. Она быстро обошла помещение.

«Принц – пять букв. Пять букв... Принц... Пять букв и пять предметов. Пять предметов!»

Ева вновь посмотрела на стол и подставку.

«Подставка на “П”. Ох, спасибо тебе, Гор. Неужели нужно собрать слово “Принц” из слов-вещей, которые есть в доме и начинаются на каждую из букв “П”, “Р”, “И”, “Н”, “Ц”?»

Ева тут же оглядела помещение. Она понимала, что, скорее всего, слово «подставка» уже использует Гор. Но зато теперь она знала, что искать. Если он ее не обманул. Ева выбежала из комнаты и вернулась в кухню и стала внимательно осматривать предметы. Но времени гадать не было, нужно было пробовать, пока ее не опередили. Ева тут же помчалась к аренам. Гор уже бежал обратно, и Ева благодарно ему улыбнулась. Но он только поджал губы. Попав в коридор с дверями, она увидела, что Еся и лысая девушка что-то вводят на экранах.

Ева подошла к двери в свою арену, оживила монитор и ввела первое слово – «нож». Загорелась красная надпись «повтор».

«Дьявол, – выругалась Ева. – Но Гор меня хотя бы не обманул».

Слова «цыпленок», «перец» тоже были кем-то заняты.

Внизу экрана светились часы, оставалось всего тридцать семь минут.

Ева ринулась в сторону хранилища, но увидела, как туда спускается Мила, и помчалась дальше. Добралась до огромной стеклянной комнаты, расположенной в самом сердце дома. Нажала на кнопку, дверь отъехала, и заиграла музыка. Ева остолбенела, узнав мелодию.

«Почему она?» – подумала она, но тут же отбросила тревожные мысли.

Она хотела оглядеться, но дверь тут же закрылась. Ева вновь нажала на кнопку и за пять секунд, что дверь оставалась открытой, успела увидеть, что в комнате не было никакой мебели и вещей, только стены из мутного стекла, увешанные крюками и экранами, на которых что-то транслировалось, но что именно, с порога было не разглядеть. В следующие пять секунд Ева заметила, что пол был металлический и влажный. Она помнила предупреждающий знак молнии, который принадлежал этой комнате. Но Ева хотела посмотреть, что было на экранах, не зря же их отвернули от двери. Она оставила рюкзак в коридоре и, когда дверь вновь отъехала, схватилась за самый ближний крюк, подтянулась и попала в комнату. Дверь закрылась, и Ева увидела, что экран с кнопкой выхода находится в другой стороне комнаты по правой стене.

«Вот черт!» – выругалась Ева, но схватилась за другой крюк и стала двигаться вправо к мерцающей кнопке «выход». Но вскоре впереди появилось довольно большое пространство без нижних опор для ног. Ей нужно было повиснуть и, переставляя руки по крюкам, преодолеть метров пять. Ева не сомневалась в своих силах, но тревога расползлась по коже. Она вытерла ладони и ухватилась за ближний крюк, повисла на правой руке, потянулась к следующему, ухватилась, и в эту секунду он оторвался от стены. Ева вскрикнула, чуть не упав за ним, и повисла на одной руке. Она до боли сжимала пальцы, удерживая себя над полом, по которому бежали яркие разряды тока. Это было волшебное зрелище, если бы не ужас, который сковал ее сердце и мысли. Но Ева не собиралась умирать в этой комнате, под эту музыку. Она ухватилась второй рукой за крюк и стала искать опору для ноги. Нашла и вернулась на нее. Дальше передвигаться было опасно, и Ева решила выбрать более длинный, но простой путь по левой стене. Теперь она проверяла каждый крюк перед тем, как переставить ноги или руки. Тело ныло, пальцы ослабли, сил не осталось, а она добралась только до середины левой стены. И с этого места был виден экран напротив. На нем транслировались дипломы, грамоты и поздравительные сообщения. Ева опешила и ничего не понимала. Она сглотнула, взяла себя в руки и сморгнула воспоминания. Ева зажмурилась, чтобы не видеть картинок, заткнула уши, чтобы не слышать.

«Думай, думай, думай!» – твердила она себе, чувствуя, как хватается за жизнь скрюченными пальцами.

Вдруг дверь отъехала

– Я тут, – закричала Ева. – Не уходите, кто там есть, мне надо выбраться, иначе дверь закроется, – взмолилась Ева и быстро поползла по стене обратно.

– Жду, – ответил Еся.

Еся еще раза три открывал дверь, пока Ева не выбралась из комнаты.

– О треклятые острова, – сказала Ева, сидя на полу. – У тебя есть вода?

Еся кивнул, а лысая девушка, которая была с ним, закатила глаза.

– У меня бутылка проткнулась, и вся вода вытекла, – добавила Ева, отхлебнула из протянутой бутылки и встала. – Спасибо, я у тебя в долгу.

– Сочтемся, – ответил Еся и улыбнулся, а Ева помчалась обратно к арене. Ввела слово «ноты», но оно опять оказалось занято. Она застонала, но стала пробовать другие. При наборе «песня», появилась синяя надпись «отсутствует».

«Еще бы, это же не предмет».

Тогда Ева ввела «певица», но и оно не подошло.

«Точно, она не была певицей, она сочиняла музыку. Значит, мне показалось. Банальное совпадение. Но все эти грамоты на стенах. Жаль, имя скрыто. Может, они выданы разным людям? Но при чем тогда эта мелодия? Нет, они там неспроста. Разве может быть столько наград у одного человека? Награды, награды...»

Ева ввела слово «награда», и наконец загорелась зеленая кнопка «принято». Она вернулась к старту, поднялась на второй этаж, прошлась вдоль стеклянных стен. В комнатах уже никого не было, но, скорее всего, все предметы кем-то уже присвоены. А дышать опасным газом, значок которого был на всех дверях спален, Еве не хотелось. Она услышала шум сверху из башни, поднялась, чувствуя запах гари, и увидела Агату, стоявшую на верхней ступени перед дверью. Ее подошвы и низ штанов были обгоревшими, а кожа ног в ожогах. Услышав Еву, Агата резко обернулась, в руках у нее был нож.

– Проваливай. Тут для тебя ничего нет, – сказала Агата.

Ева не стала спорить и быстро спустилась на первый этаж. Вернулась к лестнице в хранилище, решив, что там намного больше шансов найти что-то. Сбежала по ступеням и вновь оказалась в темном помещении. Мила всхлипывала, копаясь в ящиках, а ее штаны были все в крови. Ева наступила на проверенные квадраты и стала прикидывать, что можно использовать. Она осторожно при помощи рюкзака добралась до дальнего угла от Милы и начала потрошить контейнеры, которые грудой стояли на полу. Ева высыпала все содержимое, быстро просматривала его и брала следующую коробку. Распотрошив очередной небольшой контейнер, Ева увидела предмет, который мог подойти. Она оглянулась на Милу, но та была слишком занята своими ящиками и страданиями. Ждать, пока кто-то использует его, было нельзя. Ева вскочила и, перепрыгивая ловушки, понеслась к своей двери на арену. Легкие горели, хотелось пить, но она вбила слово «игла» и увидела заветное «принято».

Огляделась. Четыре двери почему-то светились зеленым.

«Неужели четверо из нас уже нашли все пять предметов? Если так, то осталось всего три ключа. И три буквы: “П”, “Р” и “Ц”. Куда бежать?»

Ева открыла схему и еще раз посмотрела на названия и расположение комнат.

«“П”, “Р”, “Ц”. Бо́льшая часть предметов маскирует то, что нам нужно найти. Значит, другие могли отгадать самое очевидное, как нож, но не увидеть то, что было спрятано. Я же помимо иглы находила ножницы и нитку. Но эти предметы мне уже не нужны. Зато они могут пригодиться кому-то другому».

Ева стала вспоминать, что она видела в тех комнатах, где была.

«Игровой стол. За нами следят, это понятно, мы же в игре. Но, может, это дополнительная возможность только для островитян?»

Ева закрыла схему и ввела «игра», но появилась красная надпись «занято».

«Не я одна иду таким путем. Ладно. Что еще? Что было на кухне? Контейнеры, перекрутка».

Ева тут же написала «перекрутка», но оно отсутствовало.

«Ясно, городские словечки не подходят. Что еще – тарелки, вилки, стаканы, бокалы, рюмки».

Вбила «рюмка» и увидела зеленый сигнал.

«Отлично! – ликовала Ева. – Еще два слова на “П” и “Ц”. “П” и “Ц”. Ох... Надеюсь, это оно».

Следующим ввела «целлофан» – и вновь зеленый сигнал. Она улыбнулась, прикусывая нижнюю губу. Нужно собраться и найти всего одно слово. Тем более на букву «П» должно быть не так много вещей. Ева стала перебирать все, что только приходило в голову. Но ничего не подходило. И тут в ее памяти вспыхнуло воспоминание. Под лестницей она увидела носы подошв, которые словно прятались от участников. Написала слово «подошва» – и очередной зеленый сигнал. Все пять предметов были собраны, и Ева нажала на ключ. Дверь в ее арену засветилась зеленым цветом.

Ева посмотрела на часы: оставалось всего четырнадцать минут. И трое участников, которые еще не собрали все предметы. Ева стянула рюкзак и оставила его у двери, прихватив с собой только нож. Пока никого не было, она пошла в туалетную кабину. Осмотрела пол, стены, потолок. Ничего подозрительного. Да и не было на карте у этой двери никаких предостерегающий знаков. Ева умылась прохладной водой и напилась воды. Жаль, душа не было, – она бы все отдала, чтобы ополоснуться. Ева вернулась к аренам и стала нажимать на чужие экраны.

У Агаты было найдено два предмета: «роза, измеритель».

«Точно, она же специалист по цветам. Где только она их откопала?»

Вторая арена была для Милы, и она пока не ввела ни одного предмета. Третья, Есина, горела зеленым. Четвертая, пятая и седьмая никогда не откроются для Сергея, Рины и Алекса.

Ева включила часы и зашла в голосование. Двери были пронумерованы так же, как и их сканы.

«Интересно, есть ли у этой нумерации какой-то смысл?»

Шестая арена – Ирмы, и у нее тоже не было ни одного предмета. Неужели она ничего не нашла? Или так и не поняла, что надо искать?

Арены лысой девушки, Глеба и Гора горели зеленым.

Ева остановилась у своей двери и посмотрела на экран, где все так же шел отсчет в обратном направлении. Времени оставалось критически мало. Она побежала по коридору, остановилась у лестницы вниз, которая вела к хранилищу, где оставалась Мила.

«Вначале Ирма. Мне нужен ее архив. Она должна пройти игру».

Ева выбежала к стартовой развилке и заметила, что дверь, в которую они вошли, плотно закрыта.

«Никто не сбежит», – подумала Ева и помчалась в библиотеку.

Метнулась к проекции дома и нашла Ирму. Зазвучал сигнал, и Ева ринулась в круг. Лучи заполнили комнату, а когда выключились, она понеслась наверх. Пока Ева перескакивала через ступени, то пыталась убедить себя, что делает это ради того, чтобы найти Марка. Но на самом деле она хотела помочь ради себя. Чтобы освободить сердце от мраморной холодной скорлупы, вздохнуть свободно и не чувствовать вины, что могла помочь, но не стала.

– Ирма? – крикнула Ева, быстро проходя мимо прозрачных стеклянных стен.

Она завернула за угол и вновь позвала Ирму.

– Я здесь, – раздался голос и сильный кашель из-за дальней двери.

Ева замерла на пороге и увидела, как Ирма металась по комнате и вытряхивала вещи из шкафа с множеством полок. Из ее носа текла кровь, но она даже не вытирала ее.

– Ева, я не понимаю. Я ничего не нашла. Никакого принца, ничего, что бы указывало на него. Я искала корону или вещи, которые упоминались в той сказке.

– Успокойся, – уверенно сказала Ева. – Ты не то искала. Нужно пять предметов, названия которых начинаются с каждой буквы слова «принц». Просто до безобразия.

– И все? – устало спросила Ирма и вновь закашлялась. В уголках губ появилась кровавая слюна.

– Быстро выходи из комнаты! – крикнула Ева и сама почувствовала странное першение в горле. Они покинули второй этаж и сбежали вниз.

– Ты помнишь все, что видела?

Ирма закашлялась, но кивнула, вытирая кровь с губ.

– Иди к своей двери и пробуй вводить слова. Я за Милой.

Ева спустилась в хранилище и нашла Милу, сидящую на полу в груде вещей. Она плакала, обхватив себя руками.

– Хватит слезы лить. Пошли! – грубо сказала Ева.

– Я ничего не нашла, – простонала она.

– Я уже поняла. Где же Глеб? Не помог в этот раз?

Она поджала губы и процедила:

– Каждый сам за себя. Он, наверное, тоже ищет.

– Ага, – только и ответила Ева.

Ева помогла Миле встать, одна ее штанина была влажная от крови.

– Что с ногой?

– Что-то попало в ногу, когда я вышла на балкон.

Они дошли до арен, Мила держалась за Еву и все равно сильно хромала и стонала. Гор и Глеб спокойно сидели на полу около своих дверей. Еся и лысая девушка расположились чуть дальше.

– Есь, поможешь нам? – сухо спросила Ева.

Он тут же встал и подошел к ним.

– Ты с Ирмой, я с Милой. Вам ножницы на «Н».

– Вводи «нить», – сказала Ева Миле.

Та всхлипнула, бросила взгляд на Глеба, который, что-то шепнув Гору, встал и направился к ним. Мила ввела слово. Зеленый сигнал.

– Отлично. Нам нужно еще четыре, на буквы «П», «Р», «И», «Ц». Что ты видела?

– Расческу, – всхлипнула она. – Я видела расческу в туалете. Еще подумала, что мне бы она пригодилась, но времени не было.

– Вводи.

Зеленый сигнал.

– Пропуск, – сказал Глеб и улыбнулся.

Но ни Ева, ни Мила не ответили взаимностью. Мила ввела слово, и оно тут же было принято.

– Давай вспоминай на «И» и «Ц».

К ним подошел Еся:

– Мы с Ирмой подобрали четыре предмета. Не хватает на «Р».

– Агата, – сказала Ева. – У Агаты внесено два слова: «роза» и «измеритель». Мила, подумай насчет вещи на «Ц».

Ева посмотрела на часы. Оставалось семь минут. В коридоре появилась Агата, и воздух наполнил запах горелой резины и кожи. Она подошла к своей двери и уставилась на экран. Еся взял Еву за руку и отвел в сторону. Нагнулся к ее уху и тихо сказал.

– Что делать-то? Использовать слова Агаты нельзя. Либо кто-то должен отдать свои, либо...

– Я знаю. И не знаю, – процедила она сквозь зубы и открыла голосование – те же три голоса против Агаты. Не хватало только одного. – Если мы исключим Агату, то спасем Ирму и Милу. Если не сделаем этого, то они втроем умрут, – хрипло сказала Ева.

Еся только кивнул. Он сгорбился и поник, его длинные руки безвольно свисали.

– Я не хочу голосовать. Это как-то...

– Неправильно. Я тоже. Но...

Ева повернулась и увидела, что Ирма подошла к Агате.

– Агата, умоляю, отдай нам свои вещи. Ты же понимаешь...

– Никогда, – презрительно усмехнулась она. – Только не ей.

– Мы все погибнем.

– О да, – протянула Агата. – Так и будет. Но жертвовать ради этой. – И она вцепилась своим взглядом в Милу. – Она, она, она разрушила все, что у меня было.

Агата вынула руку из кармана, и в ней был нож. Она наставила его на Ирму.

– Прошу, не надо, – взмолилась та.

– Отойди, – зашипела на нее Агата, и Ирма сделала несколько шагов в сторону.

– Прошу, не делай глупостей.

Гор и Глеб вскочили, но Агате они были не интересны, она целенаправленно шла к Миле. Та сжалась и отступила, уперевшись спиной в стену.

– Ну, расскажи им, Мила, какая ты на самом деле. Расскажи!

По лицу Милы текли слезы, и она непонимающе смотрела на Агату.

– Я не знаю, – прохрипела она, всхлипывая. – Что я тебе сделала? Что рассказать?

Агата усмехнулась, надвигаясь на нее. Глеб резко шагнул и прикрыл собой Милу.

– Правилами запрещено нападение на других игроков, – сказал он серьезно.

– Плевать! Вы же все равно меня убьете! Трусы! Чертовы горожане!

Ева и Еся прижались к стене. Агата стояла недалеко от них, но резко развернулась к Ирме, словно та была единственной, кто мог ее понять.

– Это неважно, понимаешь. Уже неважно. Я знаю, что все против меня. Вы все. – И она наградила участников презрительным взглядом. – Я видела три голоса. И знаю, что остался всего один. Я отдам тебе свой предмет, Ирма, только тебе. Но мне нужно узнать правду. Кто его ребенок?

– Опусти нож, Агата, – сухо сказал Гор, подходя к девушке.

– Пожалуйста, – простонала Мила.

Агата посмотрела на Гора и вновь нацелилась на Милу, выставляя перед собой острие.

– Замолчи. Замолчи! Ненавижу тебя! Ты разрушила мою жизнь. Ты! Почему ты еще не сдохла? – кричала Агата. – Это должна была быть ты.

– Прости, Агата, – сказала Ирма за ее спиной.

Агата молчала, но ее взгляд судорожно метался между игроками. В нем не было страха, но читалась такая боль, что Еве захотелось вступиться за нее. Еся толкнул Еву локтем и показал на экран часов. Под сканом Агаты горели четыре голоса. Ева посмотрела на Есю, он был в замешательстве.

Агата, увидев встревоженные взгляды Евы и Еси, тут же дотронулась до своих часов.

– Черт с тобой, Ирма. Никому отсюда не выбраться. Но кто из вас? Кто? – Агата вновь обратилась ко всем.

Она метнулась к Еве, наставила на нее лезвие и всмотрелась в лицо. Потом кинулась на Есю, схватила его за футболку и начала не отрываясь глядеть ему в глаза. Отпустила его и повернула голову к лысой девушке. Сделала шаг, но перед ней появились Глеб и Гор. Она направила нож на Гора, замерла, и ее тело затряслось. Нож со звоном упал на пол, а за ним рухнула и Агата. Мила вскрикнула, все отшатнулись, словно она могла утащить их всех за собой.

Дверь Ирмы уже светилась зеленым.

– Мила, быстро вводи слово, – сказал Гор, взглянув на время.

Мила ревела и тряслась, но жала на экран дрожащими пальцами. Она старалась не смотреть на Агату и на остальных. Часы завибрировали, и появилось сообщение:

Ирма ударила кулаком по стеклянной двери.

– Я должна спасти маму. Любой ценой, – сказала она и, всхлипнув, сползла по стене.

А + Я

Осень того года была поистине золотой. Стояла прекрасная теплая погода, а город казался сказочно красивым, даже под проливными дождями. Вывески на высотках светили ярче обычного, асфальт покрывался разноцветными бликами, и казалось, что зима не придет, а солнце вот-вот пробьется из-за туч. В один из вечеров мы медленно шли по улицам, я нес футляр с ее складной скрипкой, а Аля любовалась сверкающей из-за фонарей водой в лужах. Она рассказала, что через месяц в Третьем городе будет грандиозный концерт электронных инструментов и какого-то скрипача с Островов. И добавила с улыбкой на лице, что мечтает когда-нибудь послушать его вживую, увидеть, как его пальцы танцуют по грифу. Я очень хотел исполнить ее мечту, увидеть горящий огонь предвкушения и счастья в ее глазах. Первым делом договорился с ее отцом, что украду Алю на выходные, вторым – купил дорогущие билеты на этот концерт, заказал проезд до Третьего, забронировал комнату в капсульном отеле. За неделю до поездки забрал ее на вездеходе после учебы и повез на маяк.

Постелил резиновый матрас на нагретые солнцем плиты, достал из багажника бутылку шипучки и цукаты. Проверил часы – билеты были загружены на главный экран, и я мог одним движением скинуть их Але. Рука так и тянулась отправить ей мечту, поскорее увидеть ее лицо, улыбку, которая плавила сердце. Но я снял часы и убрал в карман.

Аля ничего не говорила, только внимательно следила за моими движениями. Мы устроились на матрасе напротив нашего любимого места слияния канала и реки, я разлил шипучку и протянул ей стакан.

– Что за повод? – спросила Аля, улыбаясь.

Я видел: ее терпение было на исходе, она просверлила во мне уже множество дыр.

– У нас круглая дата, – пошутил я.

– То есть пара лет со мной у тебя идут за пять? – подтрунивала она. – Тяжелые условия отношений, так?

– Нет, конечно. С тобой я не замечаю времени.

– Ну а что тогда? Давай уже, говори. – Аля, не отрываясь, смотрела в мои глаза, прожигая насквозь.

– Что говорить? – наигранно удивился я, изображая, что вообще не понимаю, о чем она.

Я сглотнул и лег на спину, вытянув руки над головой. Аля села на меня сверху, прижала мои ладони к матрасу, поджала губы, прищурила глаза, словно она охранник, который схватил преступника, но пока не знает за что.

– Ты что-то скрываешь, – прошептала она, наклонившись к самому уху.

– Щекотно, – возмутился я и попытался увернуться от нее.

– Ах, значит, сегодня ты чувствителен к щекотке. Ну, держись.

Я легко высвободился из ее захвата, обнял ее, прижал к себе и перевернул, оказавшись сверху. Лицо Али светилось счастьем. Отвел прядь волос, упавшую ей на глаза, и тихо сказал:

– На экране часов для тебя кое-что есть, мой страж.

Она не шевелилась, всматриваясь в мое лицо.

– В каком кармане? – уточнила, хихикая.

– В заднем, – игриво соврал я и подмигнул ей.

– Значит, ты хочешь, чтобы я пощупала твою попу, да?

Я улыбнулся.

– Ты мог просто попросить. Мол, милая, потрогай мою попу, я ее сегодня для тебя обтянул этой непромокаемой тканью.

Я засмеялся. Она была самая восхитительная, забавная, самая любимая. Ее кожа была такая нежная, взгляд открытый, ясный, завораживающий. А улыбка... у меня до сих пор замирает сердце от воспоминаний. Аля была чем-то солнечным и весенним.

Она лежала подо мной, наслаждаясь ситуацией, и, в нарушение всех моих планов, ничего не делала.

– Ну же, попроси меня как следует, – продолжала Аля игриво.

– Не-а. Если тебе это не нужно, отправлю кому-нибудь другому.

Она вновь сощурила глаза и потянулась ко мне. Прижалась к телу и обхватила торс. Ее правая рука, поглаживая, сползала в левый задний карман, но там ничего не было. Тогда она пустила в ход левую руку, которая медленно спустилась по моей спине и протиснулась в правый карман, где тоже было пусто. Я усмехнулся.

– Обманщик, – сказала она. – Слезай.

Я сел рядом и достал часы. Включил экран и отправил ей билеты. Она посмотрела на сообщение.

– Что это? – спросила Аля.

– Открой и увидишь. Или ты боишься?

– Конечно, боюсь. А вдруг там завещание? Ну скажи, что там, а потом я открою.

– Нет там завещания, не переживай.

Еще пару секунд она смотрела на экран, после чего вошла в сообщение и развернула файл. Лицо Али стало серьезным, она внимательно читала каждую строчку. Когда наконец поняла, то растянула губы в самую счастливую улыбку, а в глазах появился такой блеск, который мог бы переплюнуть солнце. В следующую секунду она кинулась ко мне в объятия. Повалила меня на матрас и стала целовать все лицо, каждый его сантиметр.

– Хватит, хватит. – Смеясь, я пытался увернуться от ее поцелуев.

Она остановилась, посмотрела на меня и сказала:

– Я люблю тебя.

Глава 19

Ева и остальные стояли у своих дверей, подсвеченных зеленым светом, и в гнетущем молчании отсчитывали секунды.

Ева посмотрела на Глеба и громко спросила:

– Как ты узнал, какие предметы искать?

Глеб взглянул на нее и спокойно ответил:

– Зрители подарили мне подсказку. «Принц». Пять букв. А ты?

– А мне Гор сказал. «Принц». Пять букв. – Она злобно посмотрела на Глеба, чье лицо выдавало искреннее удивление, и добавила: – Не ты.

Он промолчал и только глянул на Гора.

«Хотя что он мог сказать? Мы в игре. Каждый сам за себя. А тот поцелуй, и так понятно, был ошибкой».

– Когда жизнь на кону, сложно оставаться собой. Ничто не имеет значения, кроме выживания, – тихо произнесла Ирма.

Время на экранах обратилось в ноль. Появилась новая запись, о том, что рюкзаки и все вещи, кроме часов, необходимо оставить в коридоре. Ева вытащила нож из кармана и убрала его в рюкзак, лежавший на полу. Хотелось немного оттянуть момент. Но прозвучал сигнал, и дверь отъехала в сторону.

Гор, Глеб и лысая девушка зашли в свои комнаты. Еся посмотрел на Еву, кивнул и тоже шагнул внутрь.

Ева собралась, ловко перевязала волосы в хвост и, переступив порог арены, оказалась в темной, душной комнате. Дверь за ней тут же закрылась, и Ева услышала противный щелчок замка. Она знала, что у всех арен был предупреждающий треугольник с символом смертоносного газа.

На всех стенах, на потолке и полу появились огромные таймеры, которые светились красным. Тридцать минут потекли в обратном направлении.

Она осмотрелась. В комнате не было никакой мебели, только ручной портал, стоявший на подставке, и маленький странный контейнер, напоминавший утилизационную урну. На стене напротив Евы загорелся экран, а под ним выехал небольшой ящик из мутного стекла. Она подошла и осмотрела его. Подергала, попробовала подцепить крышку, но он был заперт насмерть.

«Видимо, в нем ключ от двери, – подумала Ева. – Если я не пройду задание, то не выберусь из этой комнаты. Вот и вся правда».

Она дотронулась до экрана, и он загорелся, высвечивая новое задание:

«Что за черт? Как я должна убить надежду? Удалить что-то в портале, а потом запихнуть его в урну? Но он в нее не влезет».

– Надежда, – сказала Ева вслух и оглянулась. – Я не надеюсь уже ни на что. Поверьте. После того, что было.

Ева подошла к порталу и подняла его. Он был очень похож на ее. Перевернула его и увидела царапину. Ева замерла. От осознания происходящего волосы по всему телу встали дыбом. Она приложила палец, отсканировала отпечаток, и перед ней появился ее рабочий стол. Она тут же проверила сеть, но та была отключена. Связаться с кем-то не получится. Ева втянула воздух и задержала дыхание. Она смотрела на яркую иконку – вход в хранилище. Нажала на нее и зажмурилась, увидев единственную папку: «Марк».

«Нет, нет, нет, – думала Ева. – Только не Марк. Только не архив о нем».

– Вы хотите, чтобы я удалила ее? Да? Стерла все, что я собирала четыре года? Все, что от него осталось?

Ева ударила ногой по стеклянной стене и вскрикнула от ярости, которая кипела внутри. Она расхаживала по комнате, пытаясь собрать мысли, придумать решение, найти хоть малейший намек на то, что задание заключается в другом. Казалось, воздух в комнате наэлектризовался, стал горячим и обжигающим. Ева понимала, что, кроме папки Марка, она не хранила в портале никаких данных. Все, что касалось работы гончей, она чистила сразу после выполнения заказа. Значит, другого варианта не было.

Но если она удалит папку, то обратного пути не будет. Она никогда уже не сможет вновь собрать всю информацию, добытую за четыре года с таким трудом. Все следы давно размылись и стерлись с поверхности.

«Уроды! Выбрали самую болевую точку, самое ценное, что у меня осталось. Они требуют, чтобы я стерла Марка из своей жизни. Убила надежду найти его. Зачем им это? Организаторы замешаны в его исчезновении?»

Ева помнила многое из того, что собрала. Но она могла что-то упустить, что-то проглядеть. Там были не только заметки, но и сканы того дня. А если Ирма отдаст ей архив, с чем она будет сопоставлять данные? Как продолжит поиск?

А воспоминания... Они растворялись в буднях. Ева уже не помнила каждый день, проведенный с Марком. Она многое забыла, словно настоящее вытесняло прошлое. Иногда Ева ложилась спать и вспоминала утро того дня, когда Марк пропал. Во что он был одет, что говорил, как выпил кофеин и улыбнулся ей. Но и это забудется со временем. Все забывается. А Ева хотела помнить.

Казалось, что воздуха в комнате становилось все меньше, и она начала задыхаться. Подошла к двери, но та была заперта. Ева положила руку на грудь и почувствовала, как та слабо поднимается и опускается. Она не могла сделать глубокий вдох и стала хватать ртом воздух. В груди что-то защемило, и Ева согнулась. Нужно было выпрямиться, расправить плечи, вобрать воздух, но ничего не получалось.

– Откройте! – прохрипела Ева. – Мне нужен кислород.

Но никто не ответил. Ева стала стучать в дверь, а в висках молотили абсурдные мысли:

«Я муравей, пойманный в банку. Беспомощный таракан».

Ева поддалась панике и все сильнее молотила по стеклу. С той стороны послышался глухой голос Гора:

– Ева, что происходит?

– Я задыхаюсь, – прошептала она.

– Ева? Что там? Что происходит?

Но она не могла кричать и только повторяла мольбу о помощи. Голос был хриплый, отрывистый, глухой. Ее никто не слышал. Она еще несколько раз ударила по плотному стеклу.

– Успокойся. Ты справишься. Выполни задание – и выйдешь. Дверь откроется, когда ты победишь своего врага! – крикнул он.

– Я не могу, не могу, – шептала Ева, осев на пол.

Она сосредоточилась на дыхании. Пыталась расслабить тело, но оно казалось сплошным клубком нервов, шматком стянутых проводов.

– Мне нужно только дышать.

На лбу выступила испарина, она стала оттягивать термофутболку. Стянула подошвы и носки, положила голые ступни на ледяной пол. Ева закрыла глаза, и нахлынули воспоминания о Марке. То, как он обнимал ее, гладил по волосам, успокаивал, когда она ругалась с мамой или у нее охрип голос перед выступлением.

– Ты лучшая, Ева, – говорил Марк. – Я верю, что совсем скоро ты будешь петь на Островах. А я в белом костюмчике буду стоять за сценой и ждать тебя. – Потом он добавил: – А пока помоги мне найти одного человека.

Ева усмехнулась.

«Какая же я дура... Все были правы, он меня использовал. Знал с первой встречи, что я хрома. Это и зацепило его. А я так хотела, чтобы меня любили, чтобы в меня верили, слышать сладкое вранье о поддержке. Как я могла так ослепнуть. А теперь сижу в этой комнате, рискуя жизнью, и все еще думаю о нем. Нет, Марк, – сказала Ева про себя. – Я никогда не буду петь на Островах. Я больше не пою. Мой голос сорвался, когда я звала тебя. Музыка во мне замолчала».

Напряжение отпускало. Ева наконец смогла сделать более глубокий вдох.

«Если я не удалю тебя, Марк, то погибну. И тогда все будет бессмысленно. Все мои жертвы. Все, что я делала и на что шла. А если я сотру папку... То поставлю точку. Нужно отпустить тебя и жить дальше. Как я и планировала...»

Ноги заледенели, и Ева натянула обувь. Она медленно встала и посмотрела на дверь.

– Выход есть всегда.

Ее мысли метнулись в другую сторону, и Ева стала мерить комнату шагами.

«Если организаторы знают про Марка, то, скорее всего, они знают и остальное. Я все исправлю. Исправлю, когда выберусь! Неужели кто-то действительно подослал Алекса, чтобы убить меня? То есть ловушек им показалось мало? Но они не учли случайности. Неконтролируемые обстоятельства. Они не могут просто убить меня на глазах у зрителей. Нет. Они хотят, чтобы это сделал кто-то другой или я сама. А я буду бороться. Если они рассчитывали, что я сдамся, не дождутся. Значит, единственная моя задача – выжить!»

Ева огляделась. Таймеры показывали, что осталась двадцать одна минута.

Если открыть файл, то у нее будет всего четыре минуты, чтобы выполнить задание. А может, и меньше.

«Ну и черт с ним. Успею. Как говорил Марк: “Кто не рискует, тот никогда не попадет на Остров”».

Ева хитро улыбнулась, включила портал и зашла в хранилище. Она взглянула на таймер, минуты летели молниеносно. Ева быстро прошлась по основным заметкам. Где Марка видели в день исчезновения, где зафиксирован последний сигнал его часов, с кем он встречался в тот день. Она вновь посмотрела на время – восемь минут. Зашла в настройки, и перед ней появилась кнопка «delete». Палец завис, она выдохнула, сжала губы и нажала. Взглянула на стены, таймер замедлился, но продолжал отсчитывать секунды.

Ева нервно рассмеялась. Зашла в корзину и нажала очистить. Она смотрела на картинку экрана, где больше не было имени «Марк». Это казалось дикостью.

Она продолжала ждать сигнала об окончании испытания, но время никак не останавливалось, а дверь не открывалась.

– Но я удалила. Удалила с концами! – крикнула Ева.

Ответа не последовало. Она быстро подошла к экрану в стене и еще раз прочитала задание.

«Урна. Зачем урна? Вытащи и избавься от лжи. Откуда вытащить?»

Ева стояла у стены и не знала, что ей делать. А красные цифры таймеров только нервировали ее, показывая, что она неумолимо движется к концу. Экран портала потух, и она увидела свое отражение. Ссадины и синяки, растрепанные волосы, грустные глаза. Больше той Евы, что была до игры, не существовало. В экране отражалась новая, разбитая Ева. И тогда она все поняла и с ужасом взглянула на урну.

«О нет. Нет! Я не могу. Тогда все узнают...»

Ева запустила в стену портал. Он с глухим звуком ударился о стекло и упал. А таймеры вокруг нее показывали три минуты. Ева схватилась за голову и не знала, как поступить. Она была не готова.

Когда же оставалась всего минута и каждая секунда приближала ее к смерти, Ева наконец вынула из глаз линзы. Подошла к урне, бросила их туда и нажала ногой кнопку перемолки. Послышался писк и жужжание – ее броня и прикрытие были уничтожены.

Таймеры на всех стенах пропали, раздался щелчок, и дверь отъехала в сторону. Еще один глухой звук, и крышка стеклянного ящика под экраном распахнулась. А Ева стояла посреди комнаты и не могла сдвинуться с места. Сейчас все узнают, что она хрома, и тут же проголосуют против нее. А если она выживет в игре, то ее все равно выследят и уничтожат, когда она вернется. Теперь ей не скрыться. Нигде и никогда.

В комнату заглянул Глеб.

– Ты как?

– Жива, – ответила Ева, не поворачиваясь.

– Давай выходи. Ты умница. Я рад, что ты справилась.

Она опустила голову, почти касаясь подбородком груди, и медленно пошла к выходу. Глеб все еще стоял в проеме.

– Ящик, – сказал он.

– Точно.

В ящике лежал очередной прозрачный шар с осколком. Она достала его, сжала в ладони и вышла из комнаты. На полу стоял ее рюкзак, и она убрала в него шар. Ева оглянулась и не увидела тела Агаты.

– Я отнес ее в комнату, – сказал Гор, поймав взгляд Евы. Он сидел на полу в дальнем углу, а недалеко от него расположилась лысая девушка. Больше никого не было.

Ева хотела спросить, как он ее нес с больной спиной, но не стала. Наверное, ему помогли Глеб и лысая.

– Ты быстро, – сказал Глеб, разглядывая Еву.

– Минута за пять, – пробормотала она, не поднимая глаз. – Но вы тоже не тянули.

– Чтобы побороть страх, может не хватить и вечности. Но если решиться – достаточно и секунды, – ответил Гор, как всегда, серьезно.

– Да, и секунды, которую будешь помнить вечность.

Глеб подошел к ней и протянул бутылку воды, она сделала несколько больших глотков.

– Остальные еще в комнатах? – спросила Ева.

– Да.

Достала нож, Ева одним движением выпустила лезвие.

– Ты что творишь? – спросил Глеб.

– Стригусь понемногу, – ответила Ева и подняла на него свои светлые, нереально-яркие голубые глаза хромы. Он замер, но ничего не сказал.

Она стянула резинку и распустила волосы. Взяла прядь у самого лица и отрезала длину так, что концы теперь были чуть ниже подбородка. Затем выделила прядь с другой стороны и сделала то же самое. Заправила за уши волосы и вернулась на арену. Выпустила золотые паутинки из ладони, подумала о Марке и о том, что должна выжить. Растянула губы в улыбке и сказала:

– Надеюсь, еще увидимся.

Чья-то дверь отъехала в сторону. Ева вышла в коридор и увидела, что из комнаты выползла Мила. Она истерично рыдала. Ее волосы были обкромсаны, лицо в крови, руки тоже в крови, а в глазах – безумие и страх.

«О, черт!»

Ева и Глеб тут же подбежали к ней.

– Что произошло? – спросила Ева, рассматривая порезы.

Мила подняла на нее загнанный взгляд, а потом быстро посмотрела на Глеба и вновь разрыдалась.

– Я должна была, должна...

Ева стояла как вкопанная и смотрела на несчастную, испуганную девушку. Глаза ее бегали из стороны в сторону, словно она ждала, что кто-то набросится на нее. Губы были бледные с темными пятнами синяков, как будто она беспощадно кусала их. Ее рука тянулась к коротким, запутанным и испачканным в крови волосам. Глеб поторопил Гора, достававшего из рюкзака аптечку и воду.

– Кто сделал это с тобой? – прошептала Ева в ужасе и заглянула в пустую комнату. Зеркальные стены, потолок, пол и тумба, уставленная духами и косметикой. На полу валялся окровавленный нож.

Мила захлебывалась слезами, пока Глеб пытался ее успокоить. Они с Гором подняли ее и повели в туалет.

Ева зашла в комнату девушки и включила экран.

Ева забрала из стеклянного ящика шар и вышла из комнаты. Убрала его в рюкзак Милы. Вскоре Глеб вернулся и тоже заглянул в зеркальную арену.

– Как она? – спросила Ева.

– Немного успокоилась.

– Глеб, ее задание – жесть. Я таких испытаний ни в одном туре «Александрии» не видела.

– Все бывает в первый раз.

– Но не такое.

– В игре на выживание? – усмехнулся Глеб.

Ева посмотрела на часы, а потом на двери Ирмы и Еси. Им оставалось не так много времени. Гор и продолжающая всхлипывать Мила вернулись в коридор. Лысая девушка забилась в угол и крутила в руках прозрачный шар с осколком. Глеб усадил Милу на пол и что-то ей шептал.

Еве тоже нужно было успокоиться, она двинулась в конец коридора и повернула за угол. Пошла дальше и увидела открытую дверь, которая до этого была заперта. За ней ютилась маленькая комната. Слева была стеклянная дверь на улицу, а около нее стоял металлический шкаф с двенадцатью квадратными дверцами. На каждой был номер. Вторая, восьмая, девятая, десятая, одиннадцатая – приоткрыты. Ева направилась к двери, но та оказалась закрыта. Тогда она заглянула внутрь своей ячейки и увидела миниатюрную бутылку шипучки и контейнер с закусками. Она нервно рассмеялась, но услышала дикий вопль отчаянья.

Когда Ева прибежала к аренам, то увидела Есю. Его лицо было белым, губы сухими, глаза бешеными. Он колотил в дверь Ирмы.

– Ирма, быстрее. Прошу тебя! У меня не было выхода! Ирма! – кричал он.

Ева приблизилась к нему, но не знала, как оттащить. Она взглянула на Глеба, но тот только пожал плечами. А Еся продолжал тарабанить в дверь, бился в нее плечом, звал Ирму. Ева посмотрела на отсчет, который был на экране рядом с ареной Ирмы – оставалось всего десять секунд, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, две, одна...

Еся все еще ломился в дверь, которая теперь светилась красным цветом.

Он всхлипнул и рухнул на колени, прижавшись лбом к стеклу. Ева не верила в происходящее. Ирма не могла не справиться. Она не имела права. Она же была готова на все ради мамы. Ева подошла и подергала за ручку. Заперта. Из-за нее не доносилось ни звука.

«Ох, Ирма...»

Ева наклонилась к Есе и обняла его. Она чувствовала, как тряслось от немых рыданий его длинное, худое тело, как он вжимался в ее плечо, словно хотел спрятаться от того, что произошло. Она и сама бы не отказалась укрыться от всего этого. Но, увы, такой возможности у них не было.

– Тише. Тише, – пыталась успокоить его Ева. – Ты должен быть сильным. Все смотрят на нас. Понимаешь?

– Это я виноват. Я, – шептал Еся.

– Ты не виноват. У каждого было свое задание.

– Нет. Это я. Я выбрал себя вместо нее.

Ева чуть отстранилась и посмотрела на него.

– Как это? Какое у тебя было задание?

– Я должен был выбрать одного из вас. И пока вы не прошли задание, забрать ваше время, оставив только минуту. Я не знал, что делать. Не мог определиться. Тянул, тянул. А потом осталась только Ирма и я. Если бы я не выбрал ее, то не прошел бы задание. И я... я... – Еся всхлипнул и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Ты не виноват, – повторила Ева. – Виноваты те уроды, кто придумал это.

– Я должен был доказать, что способен на все. И я способен. – Еся посмотрел на свои подрагивающие руки, поднял взгляд на Еву и замер, увидев ее глаза. Они смотрели друг на друга. Теперь он знал, кто Ева, а она видела то, что было у него внутри: пустоту, презрение к самому себе и способность сделать все ради выживания. Как ей было это знакомо. – Я больше не хочу на Остров, – прошептал он. – Не хочу всего этого.

– Знаю.

Лысая девушка подошла к ним. Еся даже не посмотрел в ее сторону. Ева увидела на ее лице тревогу и волнение. Она взяла его рюкзак, села рядом с ним, достала воду и дала ему. Но он отвернулся.

На часах появилось новое сообщение:

Еся закричал и вскочил с пола. Он стал бить в дверь Ирмы руками и ногами. Его крик отражался от стен и оглушал своей агонией и болью.

– Успокойся, – сурово сказал Гор и схватил Есю за плечи. Он развернул парня к себе лицом и посмотрел на него. – У нас Мила вся порезанная, а ты себя жалеешь и устраиваешь это представление. Ты мужчина или кто? Сделал выбор – значит, так было нужно. Будь добр, прими его. Это игра на выживание. Тут каждый сам за себя.

Ева хмуро взглянула на Гора. Утешать он явно не умел. Только драки им еще и не хватало. Но Еся молчал. Его тело обмякло, плечи опустились, руки повисли. Казалось, если Гор отпустит его, то Еся рухнет на пол, как кукла.

– Ты шар забрал?

Еся мотнул головой, отстранился и прижался спиной к стене. Закрыл лицо руками и вновь тихо заплакал. Лысая девушка пошла на его арену, принесла шар и положила Есе в рюкзак.

Через несколько минут все двери резко закрылись и окрасились в красный цвет. На них появились белые электронные стрелки, указывающие в конец коридора.

– Пошли. Выберемся из этого места, – сказал Глеб.

Ева взяла рюкзак и направилась по стрелкам. Гор, Глеб и Мила уже свернули за угол, а лысая девушка и Еся медленно плелись за ней.

Они все собрались в той самой маленькой комнате со шкафом. Глеб и Гор достали из ячеек бутылки шипучки и контейнеры. Все уселись на пол.

– Прохладная, – сказал Глеб, сделав глоток. – Я думаю, это намного вкуснее тех батончиков, которыми нас пичкали последние дни. – Он открыл контейнер и тут же положил себе в рот хлебец, смазанный какой-то пастой.

Ева откупорила бутылку и стала пить сладкую, наполненную щекочущими пузырьками шипучку. Выдохнула.

Среди участников царила гнетущая атмосфера. Казалось, что они должны радоваться тому, что выжили и добрались до финала. Но Ева ощущала только чувство потери и вины. Часы завибрировали, и появилось сообщение:

Еся залпом выпил то, что было в бутылке, но к закускам даже не притронулся.

– Надо поесть, – сказала ему Ева. – Я тоже не хочу, но надо. Если ты планируешь выбраться отсюда.

Еся кивнул, запихал в рот сразу несколько закусок и стал яростно жевать. Ева допила все, что было в бутылке, и съела пончик с овощной перекруткой. Тело казалось расслабленным и обмякшим.

«Сколько будет длится передышка? И что нас ждет дальше? Осталось всего шесть участников из одиннадцати».

Она сидела и смотрела на остальных. Ева думала, что они накинутся на нее, как только увидят ее глаза хромы, что завалят вопросами или, наоборот, окатят презрением. Но всем было плевать.

– Я не буду претендовать на победу. Только хочу выжить, – сказала Ева и посмотрела на Глеба и Гора.

– Сдаешься на пороге финала? – удивился Глеб.

– Я тоже, – сказал Еся. – Хочу, чтобы это поскорее закончилось. И все.

– И я, – прошептала Мила.

– Эта победа не стоит тех жертв, что ей уже принесли, – произнесла Ева. – Я готова порадоваться за любого из вас.

– К чему ты это говоришь? – спросил Гор.

– Я, Еся, Мила – мы вам не помеха. Я всего лишь хочу, чтобы мы выжили. Все знают, что финал игры самый жестокий. В нем разрешено устранять соперников. Нельзя голосовать, но можно... убивать. Вот поэтому и говорю.

– Ты думаешь, я или Глеб собираемся убить тебя?

– Не знаю. Но прошу этого не делать.

Гор сухо рассмеялся и добавил:

– Мы не убийцы, Ева. Не переживай.

Ева прислонилась к стене, все вокруг становилось размытым и растекалось в странном легком головокружении. Ева закрыла глаза и погрузилась в темноту.

Запись отбора. Участник № 6

Имя: ____________________________

– Расскажите мне, что привело вас в «Александрию»?

– Жизнь. Меня привела сюда сама жизнь.

Да, понимаю, вы хотите подробностей. Но зачем? Все мечтают попасть в «Александрию» и вскарабкаться на Остров. И я тоже.

Ладно. Не верите мне? Хотите забраться под кожу?

Признаюсь. Я загнана в угол и должна попасть на Остров. Мне нужны лучшие лекари. Мама болеет, и, чтобы ее спасти, нужно очень много денег. Я могу заработать их и на поверхности. Но в то же время не могу. Для этого мне придется вернуться.

Куда?

Туда, куда я не хочу возвращаться.

А эта игра – мой шанс. Хотя, наверное, у каждого участника есть своя нужда. Рисковать жизнью понапрасну станет только дурак.

А идея заставить самых разных людей бороться за путевку на Остров действительно стоящая. Тут и желающих участвовать миллион, а тех, кто хочет увидеть это месиво, еще больше. И ставки островитян. Постоянный поток денег. Создатель «Александрии» – гений. Я, кстати, подавала заявку на работу в «Александрии», но стажа не хватило. Не прошла отбор.

Но это не претензия, просто вспомнила.

Признаюсь, я бы не пошла в игру... раньше. Мне надо за родителями приглядывать, маме уход нужен. Я даже из дома почти не выхожу. Но у меня нет выхода.

Не хочу вновь работать на островитян. Знаете, что это такое? Лучше не знать. Я подчищала за людьми, которые считали себя лучше других, была среди всей этой грязи. Но правда в том, что невозможно стоять по пояс в этом и не испачкаться. Так устроен наш мир. Мама говорит, я слишком пессимистично смотрю на жизнь. А как еще смотреть? Мне двадцать четыре, а у меня даже отношений не было. И это при том, что почти всю жизнь, кроме последнего года, мы с семьей жили в Третьем городе. В Третьем! Городе развлечений и ночной жизни. А мои отношения были только виртуальными. Но мама важнее. Она подарила мне жизнь, пусть и такую. А теперь и я должна подарить ей шанс.

Знаете, сначала я считала, что способна справиться с ее болезнью, с работой на островитян. Что все пройдет, как страшный сон, который развеется утром и забудется через какое-то время. Но потом – стоя у расщелины, образно, – я смотрела в черноту, злая, невыспавшаяся, уставшая и одинокая, а мне оттуда тянули конфетку, вкусную такую, способную хоть немного, но изменить мою жизнь. И не только мою. Я ведь все это не для себя. И все. Я сделала шаг, потом второй, и меня засосало в вязкую, грязную, протухшую черноту. Это самое печальное.

Помню свое первое задание, я вся такая наивная и при параде, гордилась, что взяли, что заметили. А меня раз – и зашвырнули в трясину. Там парень был, покалеченный на производстве. И я должна была сделать так, чтобы он оказался виновным во всем, что с ним случилось. Вот и сказке конец. Он мне еще пару лет снился.

И так изо дня в день. Хочется выключить портал, встать, пойти в душевую и отмыть руки, а грязь уже въелась в кожу и мысли. Так что признаешься самой себе, кто ты есть, и оправдываешься перед собой же.

Но я здесь только ради мамы. Все заработанные байты я отдала на ее лечение. И полтора года назад нам сказали, что мы победили болезнь; я выдохнула, больше не могла так жить. Нашла новую работу, мы даже переехали подальше от Третьего города, где каждый переулок навевал воспоминания, где эти сальные лица с ухмылками, где навсегда в памяти осталась неоновая улица убитых надежд. Год все было замечательно, а потом болезнь вернулась. Но я-то вернуться не могла. Запасы быстро кончились, все ушло, и даже больше. Сейчас мне неоткуда взять такие деньги, а ей нужны лучшие лекари.

И вот я здесь. Я очень люблю маму и ради нее готова на все. Но иногда мне кажется, что моя жизнь – наказание. Какой-то сетевой пастырь сказал, что все, что с нами происходит, – расплата за грехи. Хотя мне всего двадцать четыре.

А + Я

В Третьем городе стояла промозглая серая осень, дождь лил уже несколько дней, а весь асфальт был покрыт месивом из грязи, мусора и воды. Мы остановились в небольшом отеле недалеко от Неспящей улицы и даже пытались гулять под дождем. Но, как оказалось, этот дождь был не таким приятным, как у нас в городе. А еще наглый ветер, который трепал накидку, проникал под одежду и добирался до самых костей. В тот день, прочувствовав все прелести ноября, мы укрылись от непогоды в центре продаж и просидели там три часа, болтая обо всем на свете и ни о чем. В семь вечера начинался концерт, от посещения которого Аля меня освободила. Я думаю, она не хотела, чтобы я ее опозорил, как было в прошлый раз, когда я заснул на каком-то, по ее словам, потрясающем выступлении. Мы договорились, что я отсижусь в баре неподалеку, а когда все закончится, она мне напишет и я встречу ее на крыльце.

В тот вечер она была в обтягивающем платье, скрытом под длинной светлой накидкой. Ее волосы волнами спускались на плечи, а на лице сияла улыбка. Она была нереальной, очаровывающей, восхитительной.

Я проводил ее до дверей высотки, где на третьем этаже расположился концертный зал. Прошелся минут десять под жутким ветром до стоэтажки – там находился бар, в котором собирались поклонники гонок на крыле. Давно хотел побывать в нем, но Аля мое увлечение не поддерживала. Вот мы и разделились. Поднялся на пятый этаж и вошел в небольшое темное помещение, пропитанное весельем. На одной стене висело крыло с подписями победителей гонок за последние десять лет. А на окнах были рисунки разных моделей. Я когда-то тоже катался, даже умел делать кое-какие трюки. Главное – это держать равновесие. Встаешь на крыло, словно на спину птицы, нащупываешь педаль взлета спереди под пальцами левой ноги, а под пяткой правой – педаль посадки. Отрываешься от земли и маневрируешь всем телом. Веселые были дни.

Я сел у стойки и заказал фирменный напиток. Как убеждал бармен, он окрыляет. На большом экране транслировали гонки над расщелинами, за которыми внимательно следили посетители. Я сделал глоток и с удовольствием уставился в экран.

Было уже около десяти вечера, но Аля так и не написала. Последние минут сорок я постоянно смотрел на часы в ожидании сообщения. Терпением я никогда не отличался. Поэтому, расплатившись, пошел к концертному залу. Решил подождать ее у входа или, если получится, зайти внутрь. Написал ей сообщение, но оно не дошло.

Когда я вошел в огромные стеклянные двери, у лестницы стояли девушки, улыбались и обсуждали концерт. Я вновь глянул на часы, которые предательски молчали. Подошел к компании и спросил, закончился ли концерт. Девушки сказали, что давно. Я почувствовал, как внутри меня разрастается тревога. Набрал Алю, но ее часы были отключены. Лифты зависли на этажах, и я помчался по ступеням. Хорошо, что концертный зал не устроили на пятидесятом. Вошел в огромный светлый холл и зажмурился от блеска, который резал глаза. Ко мне тут же подошел парень в черном костюме с золотистой бахромой на рукавах.

– Добрый вечер. Подскажи, а концерт закончился?

– Да, – с улыбкой ответил он.

– Давно?

– Почти час назад.

– Я жду свою девушку с концерта. Она еще не вышла. Могу я зайти и поискать ее?

– Извини.

– Да у меня даже билет есть. Я хочу только проверить.

Парень оглянулся, подозвал девушку, которая шла к барной стойке, и попросил ее узнать, есть ли здесь кто-то из зрителей. Я надеялся, что у Али сели часы, что она где-то ходит или решила дождаться артистов. За эти несколько минут я придумал столько причин для ее молчания, но сам не поверил ни в одну. Девушка вскоре вернулась и сказала, что из зрителей никого нет.

– А одежда? – нервно уточнил я.

– Нет. Все ушли. Позвони ей.

– Часы отключены, – с тревогой ответил я. Чувство страха нарастало с каждым вдохом.

– Может, сели, и она пошла домой? – пытался успокоить меня парень.

Я поблагодарил за помощь и помчался на улицу. Чуть не убился на ступенях и вздохнул, только вырвавшись на воздух. Если ее часы сели, хотя я был уверен, что она заряжала их перед выходом, то Аля могла пойти в бар, где был я. Побежал по улице, рассматривая прохожих, заглядывая в маленькие улочки и в стеклянные витрины. Добравшись до бара, промчался по лестнице и влетел внутрь. Судорожно дыша, оглядел всех посетителей, заглянул в туалет, подошел к бармену и показал ему ее скан. Но он сказал, что не видел ее.

«Может, она не нашла бар и поехала в гостиницу?» – перебирал я варианты.

Через сорок минут я стоял в нашем пустом номере. Шквал мыслей обрушивался на меня мучительными порывами.

«Что с ней случилось? Где она? Все ли с ней в порядке?»

Я написал в чат поддержки отеля, но бот мне помочь не смог, и меня связали с консультантом. Девушка грустно смотрела на меня с экрана. Я объяснил ситуацию.

– Вы не ссорились? – уточнила она зачем-то.

– Нет, конечно, нет. Все было отлично, я проводил ее на концерт и ждал в баре. Но она не написала. И часы отключены.

– Возможно, ваша девушка задержалась или решила осмотреть достопримечательности, зайти в увеселительное место нашего города, прогуляться до отеля?

«Гулять под дождем и без меня?»

– Нет.

– Наш город – один из самых больших городов Континента. Поэтому все же предлагаю подождать ее еще какое-то время. Если она не придет, то мы обратимся в службу помощи.

Я выключил портал и рухнул на кровать. Мне казалось, что жизнь и силы покинули мое тело. Еще никогда не чувствовал себя таким разбитым, слабым, никчемным. Но мне нужно было собраться, я не мог лежать и ждать. Растворил в воде кофеин и сделал глоток. По рукам шла мелкая дрожь, я не хотел думать, что с моей девочкой, с моей Алей что-то случилось. Не мог себе этого даже представить. Я же ничего не почувствовал, сидел три часа в баре и спокойно смотрел гонки. Я задыхался в душной комнатенке от душных мыслей. Включил охладитель воздуха, посмотрел в окно на улицу, навевавшую невыносимую тоску. Этот вечер давно перестал быть таким прекрасным, как мы его планировали.

Порыв ветра сотряс стекло, а неприятный озноб пробрал до кончиков пальцев. Хотелось вырваться из номера и бежать по промозглым улицам Третьего города, вглядываясь в лица прохожих.

Я умылся холодной водой. Ждать и бездействовать было невыносимо, и я позвонил отцу. Он сразу сказал, чтобы я обратился в службу помощи Третьего города. Я включил часы и нажал экстренный вызов. Медленная музыка и картинки, которые транслировались на экране, не успокаивали, а только сильнее нагнетали тревогу. Через какое-то время автоматический женский голос сладко произнес:

– Пациент находится в Центральном лекарии Третьего города.

Меня потряхивало, руки стали влажными, а в голове крутился только один вопрос.

– Что с ней? – хриплым голосом спросил я.

– Ожидайте.

Это единственное, что мне оставалось. Ждать...

– Поступила после наезда. Состояние нормализовано, пациент в реанимации.

– Спасибо. Я сейчас приеду.

– Лекарий закрыт для приема посетителей. Часы приема...

Я не дослушал и отключился. Застыл, уставившись в светящийся экран, и пытался сообразить, что должен сделать. Все время до этого я словно был в трансе. А когда нашел Алю, то вообще впал в кому. Знал, что должен взять себя в руки, собраться и поехать или побежать к ней, но продолжал стоять посреди комнаты. Звонок вывел меня из забвения, на экране высвечивалась фотография ее сестры.

– Да, Лейка? – машинально спросил я.

– Что случилось? Отцу пришло сообщение из лекария. Он бегает по квартире и собирает вещи. Что с ней? Ты где? Ты у нее?

От ее тонкого, визгливого подросткового голоса я окончательно очнулся и ответил:

– Я еду к ней. Как что узнаю, наберу.

– Но что...

Я вновь прервал связь. Нашел адрес Центрального лекария и выбежал из номера.

По дороге набрал отцу. Он всегда знал, что нужно делать. Отец дал мне четкие инструкции и скинул на мой счет байты. Он сказал, что я должен перевести ее в частный лекарий. Поискал информацию. В Третьем их было пять, и один из них специализировался на травмах и реабилитации. Вскоре от отца пришло сообщение, что через очередного друга он вышел на уполномоченного Центрального лекария, и когда я добрался до места, меня уже ждали.

Девушка-стажер начала рассказ о состоянии Али. Она произносила слова, которые летели в меня острыми дротиками и впивались в кожу, пронзая самое сердце. Когда она закончила, я молчал. У меня не было слов. Только боль за мою Алю. Невыносимая, ранее мне не знакомая боль. Настолько сильная, что сложно было дышать. Хотелось, чтобы я был там вместо нее.

Я упрашивал, чтобы меня к ней пустили. Я хотел быть рядом. Но меня убедили подождать до завтра, когда ее должны были перевести в палату.

Губы были сухими, лоб мокрым. Я чувствовал влажную, прилипшую к телу одежду, которая словно впитала не только ледяной дождь, но и безжалостный ветер Третьего города.

Когда я чуть пришел в себя, то сообщил, что хочу переместить Алю в частый лекарий, но стажер убедила меня, что у них служат лучшие специалисты и ей будет предоставлен необходимый уход. Я хотел оплатить особое лечение, чтобы ей занимались лучшие лекари, как учил отец, но она убедила, что в случае с Алей этого не требуется. Я удивился, но поверил ей. Мои часы неугомонно вибрировали: звонил отец Али. Извинившись перед девушкой, я отошел в сторону.

– Что с ней? – нервно спросил он.

– Ее сбил вездеход. – Я пытался говорить уверенно, но мой голос был глухим и неправдоподобным. – Мне сказали, что жизненно важные органы не задеты. Завтра ее должны перевести в палату. Но... у нее переломаны пальцы.

В трубке стало беспощадно тихо, словно на том конце образовался вакуум. После нескольких секунд ее отец хрипло переспросил:

– Пальцы на руках?

– Да. Но она восстановится, я уверен. Она снова будет играть на скрипке. Я обещаю.

Когда я произнес это, мои челюсти сжались до скрежета. Было невыносимо. Я услышал вскрик ее сестры и тяжелый выдох ее отца.

– Папа посоветовал перевести ее в частный лекарий, – добавил я.

– Зачем? Ты же сказал, что ее жизни ничего не угрожает.

– Я надеюсь. Меня уверяют, что все будет нормально.

– Она сильная, моя девочка. – Ее отец вздохнул и добавил: – И у нас нет такой возможности.

– Я оплачу.

– Не надо. Все будет хорошо. Завтра мы будем в городе.

Я уже собирался уходить, но в коридоре меня поймала взрослая женщина, которая оказалась дежурившим лекарем. Она тоже уверяла, что Але ничего не угрожает, что у них работают лучшие лекари и перевод не требуется. Вот только она не сказала, что этих лекарей ночью не было, что все были слишком заняты другими, более «проблемными» пациентами. А моей Але достался стажер.

Сказка о Безымянной Царице Островов

Принц Месяц и Аля поднялись на крышу башни и посмотрели на Остров над облаками, залитый солнцем. Аля перешла по тонкой небесной нити и, щурясь от яркого света, стала искать Яла. Чем дальше она шла, тем сильнее солнце резало глаза. На другой стороне Острова, у самого края, Аля увидела луч света, к которому была привязана небесная нить. А рядом сидел Ял и склеивал разбитое сердце Безымянной Царицы.

– Ял, я нашла тебя! – крикнула Аля.

– Кто здесь? – спросил он. – У тебя очень знакомый голос, но я не вижу тебя.

– Это я, Аля! – крикнула она, подбежав к Ялу.

Но он все еще не видел ее. Аля обняла его крепче обычного. Но Ял словно не чувствовал ее прикосновений.

На Алю упала высокая тень, и она подняла голову.

– Что ты здесь делаешь, девочка? – спросила Безымянная Царица.

– Я пришла за Ялом. Отпусти нас.

– Он еще не склеил мое сердце, – ответила Царица сурово. – Ты можешь помочь ему. И тогда вы всегда будете вместе, на Острове, под лучами яркого солнца.

Аля почувствовала, как лучи ослепляют ее, стирая все воспоминания. Она быстро отвернулась и посмотрела вниз. Облака рассеялись, и она увидела красную розу, нарисованную на земле.

– Я не хочу жить на Острове, – сказала Аля. – Мы с Ялом должны вернуться домой.

– Хорошо. Идите, – спокойно ответила Царица. – На его место придет кто-то другой и продолжит собирать мое сердце.

Аля посмотрела на небесную нить, на Яла, перебиравшего в руках осколки стекла, и на Царицу, чьи глаза были светлыми и бесчувственными.

– Великая Царица Островов, позволь мне предложить другой выход.

– Предлагай. – Царица улыбнулась.

– Отпусти Яла и Месяца и пообещай не ослеплять больше никого. А я подарю тебе свое сердце, – сказала Аля.

– Твое сердце?

– Да.

– Хорошо, – ответила Царица.

Слезы текли по щекам Али, она поднесла руку к груди, и мягкий, теплый свет ее сердца появился на ладошке. Она протянула его Царице. Та взяла его и крепко сжала, смотря, как тепло и любовь искрятся между ее пальцами. Царица подошла к лучу солнца и отвязала нить. Следом она вырвала луч из Острова и отпустила его.

– Ял, ты видишь меня? – тихо спросила Аля, пока в ней гасли остатки чувств.

Ял вскочил и прижал к себе Алю.

– Я вижу тебя! Я чувствую! Бежим, Аля! – крикнул он и потянул ее за руку.

– Хватайся за нить, а я следом, – тихо сказала Аля и отдернула ладонь.

Ял побежал за ускользающим концом нити, ухватился за него, и Месяц стал спускать его на поверхность.

Безымянная Царица прижала сердце Али к своей груди и почувствовала жар, который не мог дать ни один луч солнца. Она видела, как Аля и Ял стояли на крыше, чувствовала их нежность и преданность, заботу и тепло. Царица впервые в жизни ощутила безграничную любовь, которая была ярче любой мечты. Она прошептала свое имя. Счастье заполнило пустоту внутри нее, и по щекам Царицы потекли слезы. Они капали на стеклянные осколки, и в тот же миг ее сердце склеилось и засветилось. Пушистые облака закрывали солнце, а края Острова стали рассыпаться. Царица улыбнулась и вернула Але ее сердце. Царица взяла свое сердце в ладони и взмолилась небу:

– Прошу тебя, прости меня за все. Мне ничего не надо, я уже счастлива. Я отдам тебе еще раз свое сердце, но верни эту девочку домой, опусти ее к Ялу.

Ветер закружил вокруг них, подхватил Алю и Царицу и унес на поверхность. Хлынул дождь, возвращая парящие острова в землю. На небе ярко светил месяц, а Аля, Ял, Майя и девушка по имени Весна наслаждались счастьем.

Глава 20

15-й день суперфинала

Теперь, когда звучит сигнал и выключается свет, Ева тут же ползет к матрасу, ложится, отворачивается к стене и зажмуривается, стараясь не шевелиться и даже не дышать. Пока свет вновь не включается. Но звуки из тьмы каждый раз проникают в нее, ей кажется, что она видит, как человек за спиной спускается по лестнице, ставит на пол пластмассовый контейнер с едой и бутылку воды, как он останавливается у матраса и смотрит на нее, как поднимается по лестнице и захлопывает дверь. Ей даже чудится, что она знает его, эту уверенную походку, дыхание. Но скорее всего, это игры ее разума, так легче принимать реальность – наделив своего тюремщика знакомым обликом.

Сегодня Еве приносят еду уже в одиннадцатый раз. Теперь она отсчитывает дни по количеству визитов. Это не совсем верное исчисление. Она знает, что были периоды во тьме, когда времени для нее не существовало.

Из еды – хлебец и каша. Ева с жадностью проглатывает солоноватую жижу, стараясь смаковать каждую ложку. Хлебец не трогает, оставляя на потом. Она знает, что голод не отступит, он теперь ее постоянный спутник. Порции слишком маленькие, и ей кажется, что она уже никогда не сможет наесться, никогда не почувствует полное насыщение набитого до предела желудка.

Ева сидит на матрасе и собирает пальцами остатки с тарелки. Облизывает их и пластмассовую ложку. Только после этого встает и идет к стене, где висят на скотче (ей оставили его два дня назад) тонкие листы с изображениями участников. Каждый день она рисует мелом стрелки от одного к другому, стирает их и вновь рисует. А еще пишет пометки. Сегодня она решилась первый раз попробовать ответить на вопросы. Смотрит внимательно на стену, изучает свои записи и листы, переходя взглядом от одного к другому.

– Я хочу ответить на вопросы, – говорит Ева, смотря в камеру.

Никто не отвечает.

– Я готова ответить! – кричит она громче.

Чувствует, как внутри все пульсирует, как сердце с силой бьется о ребра, губы и язык сухие, а ладони влажные от волнения. Но на ее крики никто не реагирует. Ева делает небольшой глоток воды и возвращается на матрас, сворачивается клубком, чтоб не мерзнуть, закрывает глаза и ждет.

Из беспокойного сна ее вырывает металлический голос. Она лежит и слушает сказку о Безымянной Царице Островов. Когда она заканчивается, голос спрашивает:

– Ты готова ответить на вопрос финала?

– Да, – отвечает Ева хрипло, привстает и смотрит в камеру.

– И на другие вопросы тоже?

– Да. Наверное.

– И кто же убийца? – начинает голос со второго вопроса.

Ева еще раз быстро прокручивает в мыслях все, что узнала об участниках, и выдает самый, на ее взгляд, логичный ответ:

– Алекс, – мямлит она, предполагая, что он был утилизатором и убивал людей.

– А как зовут Безымянную Царицу Островов?

– Александрия. Сама игра, – добавляет Ева чуть слышно.

Все это время она считала, что знает ответ на вопрос, который им задали в финале игры. Ева думала, что если бы смогла добраться до куба, то выиграла бы. А когда услышала сказку, то убедилась в своей правоте. Царица та, у кого не было сердца. А игра была бессердечной. От каждого из них остались только осколки. Хотя и до этого внутри хранились целые руины разбитых зеркал.

– Ответ неверный, – гремит голос, и свет в комнате потухает.

Игра

Ева открыла глаза. Перед ней выросла стена из старых кирпичей, крошившихся по краям. Ева сморщилась, голова была тяжелой, в ушах шумело, левое плечо побаливало от впившихся в него мелких камней. Она уперлась руками в грязный бетон и приподнялась, чтобы осмотреться. Ева была в каком-то разрушенном до основания здании на руинах. Рядом валялся рюкзак. Она тут же притянула его к себе и открыла. Порылась, проверяя, все ли на месте. Выдохнула, найдя самое ценное – воду, батончики, нож, оружие, шары. На руке часы, на ней новый, чистый белый костюм, на ногах чистые носки и подошвы.

«Слава Островам».

Ева сделала несколько глотков воды, чтобы смочить сухое горло, и встала с грязного пола. Она отряхнула прорезиненный костюм, стянула резинку с волос, попыталась расчесать их пальцами и, поняв, что это бесполезно, кое-как заплела две косы. Натянула рюкзак и вышла из-за невысокого остатка стены. Осмотрелась по сторонам и увидела остальных участников, собравшихся в одном месте. Ева улыбнулась и тут же пошла к ним. Они стояли на возвышении, словно на арене, вокруг какого-то темного предмета и что-то усердно обсуждали.

– Привет. Я так рада видеть вас всех! – смущенно сказала Ева, забираясь на площадку.

Все обернулись, а Ева опустила взгляд. Она не хотела, чтобы они смотрели в ее до безобразия голубые глаза. Еся подошел к ней и крепко обнял.

– Я уже испугался за тебя.

– Я так просто не сдамся, – усмехнувшись, сказала Ева и прижалась к нему. Только от него она чувствовала открытость и отсутствие осуждения.

– И правильно.

– Что у вас здесь?

Ева посмотрела на большой куб, сделанный из черного стекла, словно из окон вездехода.

– А ты не видишь? – ответил Гор в своей манере.

– И что внутри?

– Нам-то откуда знать? Он закрыт.

– Может, разбить его к чертям?

– Мы уже пробовали, пока ты отсыпалась, – с улыбкой произнес Глеб. – Непробиваемое стекло, и вскрыть никак. Нужно ввести пароль на экране сверху. И я тоже рад, что ты с нами.

– Спасибо, – ответила Ева без намека на улыбку. Она ему больше не доверяла, поэтому его улыбка и слова ничего уже не значили. – Задания не было?

– Не-а. Может, ждали, пока мы все соберемся?

– Может.

Ева обошла куб и потрогала его теплые поверхности. Еще раз оглянулась – бесконечные руины прошлого, которые напоминали о том, что у всего будет свой конец. Часы завибрировали, и Ева открыла виртуальный экран:

«Яд? И только один антидот? Да еще охотники, которые хотят нас убить? Они это серьезно? То есть можно просто лечь и ждать своей участи?» – подумала Ева и посмотрела на остальных.

– Что-то не так, – взволнованно сказала она. – Таких правил не было ни в одной предыдущей игре. На кону должна стоять путевка на Остров, а не наша жизнь.

Ева вгляделась в серьезные лица Гора и Глеба и в испуганное лицо Милы, порезы на котором припухли и покрылись красной коркой, посмотрела на ошарашенного Есю и безразличную лысую девушку.

– Видимо, организаторы подняли ставки. Люди любят накал в финале, – серьезно произнес Гор.

– Это не накал, а обман. Нас обманули! – возмутилась Ева.

Он пожал плечами и натянул рюкзак.

– Здесь оставаться нельзя. Охотники. Надо разделиться.

– А я считаю, лучше держаться вместе. Так больше шансов, – ответила Ева.

– Тогда нас точно всех убьют, – парировал Глеб.

– То есть пусть выживет сильнейший? – не унималась Ева.

– А разве не так было все это время? Каждый делал для себя ровно то, что мог. А ради других? Явно не всё. Иначе многие участники остались бы живы. Тебе ли не знать, – сурово сказал Глеб.

Ева захлебнулась свежим воздухом. Это был удар в самое сердце, моральный нокаут, напоминающий о тех, кого она не спасла.

– Я хотя бы пыталась, – на выдохе произнесла Ева, сдуваясь, как проткнутый шарик.

– Мы все пытаемся. Как можем, – добавил Глеб.

– Или ты способна повлиять на правила? – спросил с издевкой Гор. – Или пожертвовать собой ради нас?

– Нет, – тихо ответила Ева. – Но вместе мы могли бы найти эти чертовы осколки быстрее и открыть куб.

– И что дальше? Кто будет решать, кому достанется антидот? Или добудем его и тогда уже поубиваем друг друга?

– Я не собираюсь никого убивать, – возразила Ева.

– Тогда ты умрешь, – ответил Гор. – Всем удачи. Надеюсь, еще увидимся, – сказал он, чуть задержав взгляд на Еве, спрыгнул с возвышения и ушел.

Ева посмотрела на Глеба.

– Такова игра. – Он поправил лямки рюкзака, кивнул и покинул арену, как и Гор. Мила смотрела ему в спину, и по ее лицу текли слезы. Она быстро смахнула их и захромала за ним.

Ева засмеялась и посмотрела в затянутое черными тучами небо.

«Ну как так-то?»

Лысая девушка взяла Есю за руку и повела в другую сторону.

– Надеюсь, еще увидимся, – сказал Еся, обернувшись. – Я был рад познакомиться с тобой, Ева.

– Я тоже, – ответила она. – Удачи.

Он печально улыбнулся. Все участники быстро скрылись за развалинами разных построек. Ева спустилась с возвышенности, огляделась и, присмотрев полуразрушенное здание, двинулась к нему.

Чтобы узнать задание, ей нужно было собрать одиннадцать осколков. Ева вытащила прозрачные шарики из рюкзака. У нее было всего пять, значит, осталось достать еще шесть, и именно тех, что не хватает. Она взглянула на часы – 9:12 утра. Ева быстро достала батончик и съела его, запив одним глотком воды.

«Можно не экономить: если я не найду все осколки быстрее остальных, то в полночь умру. А если найду, то игра закончится».

Но Ева все равно посмотрела на остатки воды и убрала бутылку в рюкзак. Открыла шары и вытащила осколки. Два она смогла совместить, они были крайними справа, и на них было написано: «АЯ» и «А?».

Три других не совмещались. На одном был намек на букву «К» и кусочки еще каких-то букв. На остальных только части надписей. Она собрала осколки в один шар и убрала в рюкзак. Аккуратно выглянула за стену и, не увидев ничего подозрительного, вышла из укрытия и пошла по руинам, выискивая подсказки.

«И вот я опять одна против всего мира», – подумала грустно Ева.

А + Я

С того жуткого дня у Али и у меня началась новая жизнь. И поверь, она не была сказкой или романтической историей, где герои со всем справляются.

На следующий день я выглядел так, словно гулял и вливал в себя пойло всю ночь напролет. Но я не вливал... Я винил себя в том, что случилось. Постарался взять себя в руки ради нее, собрался и приехал в лекарий. Аля, бледная и изможденная, лежала на узкой койке. Голова была перебинтована, под левым глазом расползлось синее пятно, кожа на руках и ногах была испещрена ссадинами, а кисти рук и пальцы обмотаны держателями. Лицо, казалось, какого-то неестественно бледно-синеватого цвета, глаза красные, веки опухшие, словно под них запустили воздух. Я понял, что и она провела бессонную ночь, полную сожалений. Присел на ее кровать и попробовал пошутить:

– Привет. Отлично выглядишь.

Аля чуть улыбнулась, и я увидел, как слезы потекли из ее глаз. Я придвинулся ближе к ней и погладил ее по лицу кончиками пальцев.

– Ну же, любимая. Все будет хорошо, я обещаю. Я с тобой. Мы справимся с этим. Скоро приедет твой отец с сестрой. Отдохнешь пару деньков – и снова в строй. Ты жива, это самое важное!

Она пыталась сдержать рыдания, но они рвались из нее беспощадно и неукротимо. Я потянулся к ней и губами прикоснулся к соленым дорожкам, которые раздражали ее поврежденную кожу. Аля потянулась ко мне и уткнулась в шею, оставалось только гладить ее худенькие подрагивающие плечи и шептать утешающие слова, в которые я и сам с трудом верил.

К вечеру приехали ее отец и сестра, а я пошел поговорить с лекарем. Но меня опять отвели к стажеру. Она уверяла, что Алей занимаются лекари, что для нее делают все, чтобы она смогла вернуться к нормальной жизни, смогла вновь играть на скрипке. Но, увы, она меня обманула.

Что касается расследования, то нам обещали сообщить, если появится какая-то информация. Виновник скрылся с места преступления, свидетелей не было, как и записей со сканеров поблизости. Все они каким-то образом сломались именно в тот вечер. Если бы не мое состояние, то я бы повел себя иначе. Но в те дни я словно находился в прострации, в каком-то невозможном мире. После жалких объяснений ответственного за правопорядок в том районе мне представлялось, что это сделал не человек, а призрак, который испарился после совершенного. Но так не бывает. Я собирался узнать правду, найти виновника. У меня были подозрения, что это сделал кто-то с Островов. За ними всегда подчищают, их никогда не судят, они вечно улетают невиновными с поверхности. Но я хотел это изменить. Каждый должен нести ответственность за свои действия и выбор.

Забегая вперед, скажу, что в этой жизни нет ничего невозможного. Нужно было всего лишь стать одним из островитян. И я стал. А потом нашел того, кто это сделал... И свидетелей, которые молчали. А еще я выкопал корни того зла. Самое жуткое в нашей жизни – это то, что несправедливость случается по двум причинам – жадность и возможность закрыть глаза. Но об этом чуть позже.

Дома Аля выглядела намного лучше и веселее, ее кожа вновь приобрела живой оттенок, глаза блестели, а улыбка все чаще появлялась на губах. Она восстанавливалась и строила планы. Постоянно говорила о том, что, как только будет можно, она вновь возьмет в руки скрипку. Аля жила этим каждую секунду, изо дня в день. А я жил ею. В эти дни она много писала и создала свою лучшую мелодию, которую я теперь не могу слышать. Музыка должна залечивать раны, но, увы, для меня она стала острым ножом, наносящим новые порезы.

Через несколько месяцев у Али было назначено снятие держателей у лучших лекарей нашего города. Я не мог поехать с ней, утром у меня была защита программы на курсах. Но пообещал забрать ее из лекария. После учебы я отправился за ней, написав сообщение. Она должна была уже выйти из здания, но все не появлялась. Отправил ей еще несколько посланий, но никакого ответа не получил. Позвонил, но она прервала вызов, а потом выключила часы. Я решил, что Аля не может ответить, и стал ждать, нервно перебирая музыкальные треки в вездеходе и постоянно смотря на экран часов. Пытался отвлечься, шерстил сеть, тупо перелистывая сканы и посты, или бездумно смотрел глупые ролы. Но с каждой проходившей минутой страх и волнение нарастали и заполняли меня.

Прошел час, но она так и не вышла из здания. Не выдержав, я отправился в лекарий. Узнав номер кабинета, пошел по длинным коридорам, высматривая ее в посетителях, заглянул к лекарю. Ее нигде не было. Во рту пересохло, а из глубин поднималась голодная тревога, которая не позволяла дышать, воруя кислород. Я вышел на свежий воздух и позвонил ее отцу, но он был на работе и ничего не знал. Набрал номер Лейки, и ее слова обрушились на меня как нежданный порыв ледяного ветра в летний день. Оказалось, что Аля уже дома, закрылась в своей комнате, не хочет никого видеть и не собирается ни с кем разговаривать. Я не понимал, что произошло, что я сделал не так или чего я не сделал.

– Лейка, слушай, что происходит? Я прождал ее около лекария целый час, а она уже дома. Даже сообщения мне не написала.

– Она закрылась. Мне ничего не говорит, врубила свою классику. Видимо, плачет. Прости.

– Я приеду.

– Не надо. Она тебе не откроет.

– Какого... Что случилось?

Лейка молчала. Я услышал, как она куда-то пошла, а потом шепотом произнесла:

– Ей что-то сказали в лекарии. Я не знаю что. Она не говорит. Может, проблемы с пальцами.

– Какие проблемы?

– Давай я тебе позже напишу. Может, она отойдет.

Но Аля так и не отошла. Ни на следующий день, ни через неделю.

Я писал ей десятки сообщений, звонил как ненормальный по сто раз в день, приезжал к ее дому. Но она игнорировала меня. Я не знал, что думать и что делать. Был разбит и подавлен. Через две недели мне позвонил ее отец. В его голосе были странные грустные ноты, он позвал меня к ним. Я сел в вездеход и рванул к ее дому. Поднялся на шестой этаж и с силой нажал на экран.

Дверь открыл отец. Его лицо осунулось, а в глазах читалась тревога. Я вошел в их небольшую квартиру, стянул подошвы и сразу направился к ее комнате. Аля сидела в своем надувном кресле, поджав под себя ноги, и смотрела в окно.

Я приблизился к ней, но она даже не взглянула на меня. Хотел обнять, но она отстранилась.

– Что происходит? – спросил я.

– Я больше никогда не смогу... – Она запнулась, не закончив предложение. Только посмотрела на меня, словно искала во мне какой-то ответ. Но я был такой глупый, самоуверенный, глухой и слепой к ее чувствам и словам.

– Чушь. Все ты сможешь! Что за бред! – вскинулся я.

– Нет, не смогу! – резко крикнула она. – Я больше никогда не смогу...

Я замер, не зная, что сказать в этот момент. Мне же обещали, что все будет как раньше, что она сможет восстановиться, а с тренировками подвижность пальцев вернется. Аля сама мне это говорила. Но иногда все происходит иначе, а наши мечты рушатся всего за один миг. Мне нужно было подобрать правильные слова, показать ей свои чувства, поддержку и любовь.

– Все будет хорошо. Мы что-нибудь придумаем. Обещаю, – сказал я со слабой надеждой в голосе.

– Ты уже обещал. И не исполнил. Если бы ты пошел на концерт, а не в бар...

Я замер, уставившись на нее. Злость и раздражение внезапно пробудились во мне, оказавшись неудержимыми, как бешеные псы.

– Ты даже не смог найти того, кто сделал это со мной, – добила меня она, и я сорвался.

– Еще скажи, что я в этом виноват! – грубо кинул я.

Она молчала.

– Ты считаешь, что я виноват? – не унимался я.

Мне нужно было сказать ей, что я виноват, что эта вина разъедает меня изнутри каждый день. Но слышать это от Али, знать, что она тоже винит именно меня, было слишком больно. Ее слова разрушили поверхность, на которой я стоял. И мне впервые захотелось обидеть ее, дать ей почувствовать ту боль, что испытывал я от ее слов, взгляда, мыслей, которые, как мне казалось, я умел читать. Но тогда я ничего не знал. Даже представить себе не мог, что она почувствовала, когда все, о чем мечтала, стало недосягаемым, когда ее жизнь рассыпалась в пепел, а внутри нее стало пусто. Я не понял, что она потерялась в руинах жизни и искала выход. Но я был слишком вспыльчив, слишком эгоистичен и подтолкнул ее к расщелине.

– Это ты не дождалась меня, ты переходила дорогу непонятно где. Это ты виновата во всем, – вырвалось у меня.

Я был тем, кто считал, что весь мир крутится вокруг него, кто не понимал, что его чувства ничуть не важнее, чем ее.

И как только я услышал, что сказал, то тут же пожалел об этом. Но слова было уже не стереть, не удалить у себя и у нее, как случайно отправленное сообщение. Признать свою ошибку в моменте я тоже не смог. Это оказалось непосильным испытанием, которое я провалил.

Она заплакала, а я, словно облитый бензином и подожженный чумной искрой, выбежал из комнаты и рванул из квартиры. Я мчался вниз, перескакивая по несколько ступеней, и только на улице наполнил легкие холодным пыльным воздухом. Забрался в вездеход и уехал прочь, убегая от своих же слов, как от кислотного ливня, вместо того чтобы попытаться спасти любимую.

Глава 21

Ева быстро шла по руинам и выискивала знаки. Увидела вдалеке на еще сохранившейся кирпичной стене рисунок какого-то цветка. Подбежала и рассмотрела красную розу. Обошла стену и заметила ленту, торчащую из груды камней. Она раскидала камни и достала прозрачный шар. Вытащила осколок, такого у нее еще не было.

«Нужно искать цветы, как и в первом этапе», – подумала Ева и пошла дальше.

Тучи распухали на небе, и дул холодный ветер, стараясь растрепать ее волосы. Вот-вот должен был обрушиться ливень. Воздух казался наэлектризованным и предвещал нешуточную грозу. Ева подошла к угрюмому низкому дому с лестницей, ведущей куда-то под землю. Чуть спустилась, чтобы ее не было видно, поставила рюкзак на ступени и достала белый дождевик. Надела его на себя и собиралась уже натягивать рюкзак и идти дальше, как услышала голоса неподалеку. Ева замерла, тихо подняла рюкзак и крадучись спустилась ниже ко входу, который лишился своей двери и открывал черноту помещения. Она шмыгнула внутрь и тут же спряталась за стеной. Окон не было, и свет проникал только из дверного прохода. Ева сделала шаг и наступила на стекло. Хруст был оглушающим. Она замерла и прислушалась к голосам. Слышно ничего не было. Хорошо это или плохо, она не знала. Ева нажала на экран часов и посветила на пол, который был усыпан осколками стекол, палками и всяким мусором. Она повела рукой и увидела проем, ведущий в другую комнату. Аккуратно дошла до него и тут же скользнула внутрь. Увидела старый стеллаж, уставленный какими-то контейнерами, просочилась между ним и стеной и вжалась в угол. На лестнице послышались шаги. Ева замерла. Нож лежал в кармане, а вот пистолет с единственной ампулой – в рюкзаке. Она старалась не дышать, слыша, как кто-то зашел в соседнее помещение. Увидела луч искусственного света.

– Пошли, там кто-то есть, – послышался далекий мужской голос. Это сказал явно не тот, кто спустился в подвал.

Все тело Евы напряглось и окостенело. Но мысли потоком проносились в голове.

«Их минимум двое, один в комнате, другой где-то на лестнице. Если мне удастся справиться с первым при помощи ножа, потому что пистолет я вытащить не успею, то примчится второй. Бежать некуда. Я зажата и беспомощна. Остается только верить в чудо».

Темная фигура появилась в проеме, и луч света упал на стену напротив.

– Ты идешь? – опять крикнул кто-то уже из соседней комнаты.

Ева сжала губы и старалась дышать настолько медленно, как только могла. Но ей казалось, что сердце громко барабанит, передавая всему стеллажу ее вибрации. Она чувствовала жар и такой приступ страха, от которого подкашивались ноги. Но она стояла и ждала. Человек сделал шаг назад и вышел из комнаты.

– Надо все проверять, вдруг кто-то из них решил затаиться.

– Да ну. Они ищут осколки, разбросанные по всему периметру.

– Может, стоит выбрать места с метками и караулить их там?

– Против правил, мы должны передвигаться, иначе оштрафуют. Ближе к вечеру переберемся к кубу и там дождемся тех, кого не поймаем днем.

Голоса удалялись, и Ева наконец смогла дышать. Она еще какое-то время выждала, а после аккуратно выбралась из укрытия. Если вечером эти люди будут у куба, значит, нужно найти осколки намного быстрее. Она надела рюкзак и аккуратно выбралась из здания.

Следующий шар Ева нашла в ржавой груде металла, которая когда-то была транспортным средством. На железе была нарисована все та же красная роза. Еще один она добыла на развалинах страшного дома, заметив рисунок через дыру оконного проема, в котором когда-то стояло стекло. А один шар лежал на асфальтированной площадке, где мелом были нарисованы цветы. Ей пришлось быть очень быстрой и осторожной. Но вскоре Ева наткнулась на двухэтажное здание и спряталась там. Поднялась на второй этаж и села недалеко от окна, периодически поглядывая на улицу. Достала все добытые осколки. Два из них оказались одинаковыми.

«Черт! И ведь никак не понять, где лежат те, что у меня уже есть».

Ева разложила восемь осколков зеркала на полу. Не хватало еще трех, но и без них можно было прочитать надпись:

«Кто Безымянная Царица?»

В этот момент где-то вдалеке раздался раскат грома, и дождь стал барабанить по прохудившейся крыше. Ева смотрела на вопрос и крутила в голове мысли:

«Кто Безымянная Царица? Кто? Кто-то из участников? Или сама игра? Кто эта чертова бессердечная грымза?»

Следом раздался еще один раскат грома, а за ним выстрел. Ева тут же прижалась спиной к кирпичной стене. Высовываться в окно желания не было, и она насторожилась, прислушиваясь к тому, что происходило на улице. Но слышался только монотонный стук капель и новые раскаты грома. Неизвестность пугала, и Ева аккуратно выглянула. За окном потемнело, и только далекие молнии освещали одинокие руины.

Часы на руке завибрировали, и Ева вздрогнула. Она тут же открыла сообщение:

«Вот же черт! Чертов черт! Гор...»

Поначалу Ева не симпатизировала ему, но он спас ее в доме, помог пройти испытание. Да и плохого никому не делал, а только помогал. Может, он и сейчас пытался кому-то помочь? Она бы хотела, чтобы каждый из них вернулся домой. Но эта игра, как оказалось, была не про желания, а про стремление выжить.

Ева достала оружие и вновь высунулась из укрытия. Молния пронзила небо, и Ева заметила через несколько зданий от себя Есю и лысую девушку в одноэтажной разрушенной постройке без крыши. Уцелел только угол, за которым они и стояли. Ева пригляделась. Начавшийся дождь мешал обзору, но она была уверена, что видит, как они ругаются. Губы девушки открывались и закрывались, она бурно жестикулировала, словно пыталась убедить в чем-то Есю.

«Какого черта происходит? Неужели она умеет говорить?»

Еся скрестил руки на груди и только мотал головой.

«Вот же сумасшедшие создания. У них в крови яд, за ними охотятся, а они решили выяснить отношения?»

Ева хотела уже отвернуться, ее это не касалось, но заметила, как в их сторону идет человек в белом комбинезоне. На его лице была маска, а в руке – ствол с голубыми ампулами.

«Что же делать? Что делать? Как предупредить их?»

Ева размахивала руками, пытаясь привлечь их внимание. Но парочка была слишком занята своим спором.

Человек приближался к ним. Ева понимала, что антидот только для одного, что это игра и каждый сам за себя. На кону была ее жизнь. Но она не могла поступить иначе. Еще раз закрыть глаза и сделать вид, что ничего не видела. Ева тут же прижала к себе оружие, натянула рюкзак и побежала вниз.

Запись отбора. Участник № 1

Имя: ____________________________

– Я вернулась из воспоминаний о своем прошлом и перелистнула фотографию. С того вечера, когда мне было семнадцать, прошло семь бесконечных лет. Почему нельзя остаться в каком-то дне навсегда и не испытывать столько боли и разочарования? Почему человечество еще не научилось останавливать время?

Я сделала еще один большой глоток дорогого настоя. На следующем накопителе были наши совместные снимки. Он ведь так любил меня когда-то. Или мне хотелось, чтобы он любил. Может, я это придумала, а на самом деле ничего не было?

После нашего знакомства в баре он нашел меня в сети, и мы тайно стали общаться. Он немного рассказывал о себе и своей угрюмой жизни в Третьем городе. Но больше слушал и узнавал меня. Для него все было важно, мои чувства, переживания, мое одиночество. Его внимание и слова залечивали мои ожоги одиночества, заполняли мою пустоту. Когда мы часами общались по ночам, я была так счастлива. Впервые кто-то обратил на меня внимание, впервые я почувствовала свою ценность, свою значимость. Отец никогда не давал мне этого, только отмахивался от меня, словно я капля дождя на стекле его капсулы. До него я была чужой для этого мира, а с ним весь мир стал мне родным.

Через несколько месяцев я вновь спустилась на поверхность, и он отвел меня на руины. Мы целовались у костра, спрятанные среди разрушенных домов, словно всегда будем вместе, что бы нас ни окружало. Он окутывал меня заботой, держал за руку, оберегал от ветра и крепко прижимал к себе, стоя у края расщелины.

Еще через несколько месяцев я помогла ему устроиться на службу к отцу. У меня были байты, и я подкупила одного из отцовских помощников. Тогда он получил доступ на Остров, но мы пытались скрывать наши отношения. В этом он был строг. Говорил, что заработает уважение отца и байты и мы сможем жить открыто и счастливо.

А я хотела жить открыто и счастливо. Я хотела быть с ним и создать свою семью.

Мы продолжали тайно встречаться еще год. Он все тверже стоял на Острове, познакомился с островитянами, предлагал свои идеи и строил планы. Я иногда спускалась к нему на поверхность. Он жил в крохотной квартире на девяносто восьмом этаже. И наши встречи казались такими романтичными, такими особенными. В тот год и я стала особенной для себя самой.

Когда же мы изменились? Никогда. Ни он, ни я не менялись. Просто мы не знали друг друга. Мы были абсолютно чужими, и каждый преследовал свои цели. Ирония только в том, что он своих добился, а я, даже не обретя желанного, потеряла все, что имела.

Наверное, в тот самый день, стоя на распутье выбора, мы просто разошлись в разные стороны. Хотя мне казалось, что я всегда шагала рядом с ним или за ним. А на самом деле – наши жизни шли параллельно.

Мне было девятнадцать, на дворе стоял пасмурный декабрь, но я не видела туч, не чувствовала промозглого ветра, который был на поверхности, не замечала моросящего дождя. Улыбка с самого утра светилась на моем лице. Я пораньше ушла с курсов и спустилась к нему, взяла с собой ужин из островного ресторана и его любимый десерт, который было не достать на поверхности. Пришла к нему в квартиру – он оформил на меня электронный ключ, чтобы я могла ждать его дома. Дома...

Мне так нужен был дом, что я, наверное, ослепла от своих же грез. Я ждала, когда Виктор тоже вернется с Острова. Еще утром я узнала, что беременна. Моему счастью не было предела, мне казалось, что ребенок от него – это то единственное, чего нам не хватало для полного счастья. Что он навсегда свяжет нас в единое целое, в семью, о которой я мечтала с детства. Больше никаких тайн, только мы в доме на Острове. Меня буквально распирало от ощущения, что я стою на пороге новой жизни, наполненной смыслом. Странно, наверное, думать, что смысл твоего существования в ком-то другом. Но я так чувствовала. А может, хотела исправить ошибку, которую допустила та женщина, что меня родила. Ошибку, из-за которой я чувствовала себя никем. Когда она бросила нас с отцом, меня словно стерли с карты, я ощущала себя ненужным, выброшенным фантиком, который парил в облаках и никак не мог найти свое место. И вот я его нашла. Рядом с Виктором и нашим будущим ребенком.

Но когда Виктор появился в квартире с горящими глазами, странный страх пробрался мне под кожу. Он же не мог знать моего секрета. Я никому не рассказывала, а срок еще совсем маленький и не было никаких признаков. Я почувствовала, что что-то произошло, и, скорее всего, хорошее. Почему тогда холод леденил кожу, а внутри все сжималось? Он влетел в коридор, возбужденный и безумно радостный, подхватил меня на руки и закружил.

– Отпусти меня, сумасшедший. Что творишь? Ты же мокрый, – засмеялась я.

– Ты не поверишь, Агаточка! Не поверишь, что произошло!

– Раздевайся и пошли за стол. Я тебя уже заждалась.

Он быстро скинул обувь, помыл руки, сменил одежду и взобрался на высокий стул.

– Ого, праздничный ужин? – удивленно спросил он. – Я и не знал, что у тебя есть задатки провидца.

Виктор достал стаканы и бутылку винного напитка. Я разложила еду по тарелкам. Мы сели за узкий высокий стол у кухонных шкафов, и Виктор разлил напиток.

– Агата, скоро все будет, уж поверь. Этот шанс я не упущу.

– Да вроде и так все есть, – обиженно сказала я.

Он посмотрел в мои глаза и нахально улыбнулся. Так улыбаться умел только он.

– Я про другое. Поднимай бокал. Скоро я переберусь на Остров.

Он сделал большой глоток.

– Это точно? – сказала я и только смочила губы. – Давай рассказывай.

– Я буду управляющим нового производства, представляешь? Твой отец дал добро.

– Мой отец?

– Да. Я предложил ему вложиться в мою идею. Он согласился. Это будет что-то. Понимаешь?

– Понимаю. Но на это потребуется время.

– Да! Работать придется больше, но это того стоит, – продолжал говорить Виктор с набитым ртом. – Главное, чтобы он не передумал и подписал все бумаги.

Я застыла, пытаясь сглотнуть ком, который перегородил поток кислорода в легкие. Аппетит пропал, я лишь сжимала стакан, не зная, что делать.

– Агат, почему не ешь? Не переживай, я выкрою для тебя время.

Я продолжала молчать.

– Ты чего, не рада? – вдруг спросил он и замер, внимательно уставившись мне в глаза.

– Вить, я... я... – Я начала заикаться, пытаясь выдавить из себя слова. – Беременна.

Вилка с едой застыла в руках Виктора на полпути ко рту.

– Но... Если твой отец узнает об этом, то выпрет меня с работы и не даст денег. Все, к чему я так долго шел... – Виктор швырнул вилку на стол и резко вскочил.

– Агата... Ребенок – это такая ответственность. А тебе всего девятнадцать. И ты еще курсы не закончила.

– Мне не обязательно учиться. Это моя прихоть, чтобы избавиться от скуки. Когда мне исполнится двадцать, то я получу свою долю, как островитянка. Дом, капсулу, байты на счете.

– Вот именно. А тебе до двадцати еще сколько? Восемь месяцев. Восемь!

– Но, Вить. Это же наше продолжение. Я хочу ребенка. У нас и так все будет.

– Ты сама не знаешь, чего хочешь. Очнись, Агата! Ты сегодня одно хочешь, завтра другое. А обратного пути не будет. Когда твой отец узнает, он перекроет мне кислород и доступ на Остров. Все отвернутся от меня. Я никогда не найду спонсора для своего проекта. А ты хочешь, чтобы я гнил на поверхности?

– Нет, – промямлила я.

– Просто представь, что сделает твой отец, когда узнает о ребенке и от кого он. С учетом того, что сделала твоя мать, он вышвырнет и тебя с Острова, лишив всего. Ты сама знаешь, пока тебе не исполнится двадцать и ты не вступишь в свои права – учти, при согласии отца! – тебе нельзя его злить. Иначе и тебе придется гнить на поверхности. Без дома, без капсулы и вездеходов, без байтов. Ты об этом подумала?

Он расхаживал по маленькой кухне, громко вбирая носом воздух. Я тоже встала, слезы уже застилали глаза. Быстро смахнула их и гневно посмотрела на Виктора.

– Мы любим друг друга, и это самое главное. Что-нибудь придумаем, зато у нас будет семья! – всхлипывая, сказала я. Мне хотелось совершенно другого от этого вечера. Я думала, он обрадуется, будет счастлив стать отцом. Он же был намного старше меня, и я считала, что он хочет этого.

– Малышка, у нас будет семья. И мы будем жить на Острове. И ты сможешь иметь столько детей, сколько захочешь. Но только когда тебе стукнет двадцать, а я получу свои деньги на проект. Какой у тебя срок? – спросил Виктор.

– Три недели, – неуверенно произнесла я.

– Значит, еще есть время.

– Нет, Вить. Пожалуйста, только не говори этого.

Он подошел, прижал меня к себе и прошептал:

– Агаточка, поверь, у нас еще будет много детей. Но не сейчас.

Глава 22

Ева бежала, стараясь прятаться за останками старых зданий и груд камней, которые попадались на пути. Она огибала их с правой стороны, чтобы не натолкнуться на человека в маске и не попасться ему на глаза. В руке Ева сжимала оружие и надеялась, что не опоздает. Дождь усилился, ухудшая обзор и приглушая звуки. По лицу и дождевику стекала вода, выбившиеся мокрые пряди волос липли к коже, но Ева не обращала на них внимания. Она пригнулась и обошла невысокую постройку, загораживающую место, где она видела Есю и девушку. Ева осторожно выглянула из-за угла. Она надеялась, что успеет, но человек в комбинезоне уже стоял перед испуганной парочкой. Молния яркой вспышкой осветила пространство, а раскат грома сотряс землю. Но человек даже не шелохнулся. Шум дождя был Еве на руку, и она осторожно подкралась к ним. Лысая девушка, которая прикрывала Есю, заметив Еву, тут же отвела взгляд, чтобы не выдать ее приближение. Ева вышла из укрытия, оказавшись за спиной охотника, выпрямилась и направила на него оружие.

– Отодвинься от него, – сказал охотник лысой девушке.

– Не двигайся! – крикнула Ева. – У меня оружие. Отдай свое и уходи. Иначе я выстрелю.

Охотник напрягся и медленно стал поворачиваться к Еве.

– Не двигайся! – повторила Ева стальным голосом.

У нее был всего один шанс, одна ампула. Ева надеялась, что охотник послушает ее и уйдет. Но в следующий миг он резко развернулся. Ева вздрогнула и нажала на курок. Наверное, он думал, что она блефует, поэтому оцепенел, увидев, как из его живота торчит маленькая голубая ампула. Охотник непонимающе взглянул на Еву. И через мгновение рухнул на пол. Ева подошла к нему и замерла.

– Я убила его, – тихо сказала она.

– Ты спасла нас, – ответил Еся, подскочил к ней и крепко обнял.

– Спасибо, – вдруг сказала лысая девушка.

– Ты говоришь... – произнесла Ева, все еще смотря на охотника.

– Только когда надо.

Ева хмыкнула, а лысая девушка подняла оружие, осмотрела его и протянула Еве. Ева отбросила свой ствол и нехотя взяла новый, заряженный пятью голубыми ампулами.

– Выстрелы совсем тихие, – вдруг сказала Ева, подумав, что слышала оглушительный выстрел, когда пришло сообщение о смерти Гора. – Неужели еще и дроны на нас охотятся?

– Надо уходить и спрятаться, – прервала ее девушка.

– Да, – Ева вышла из ступора и добавила: – Идите за мной.

Она привела их в здание, где отсиживалась до этого. Они поднялись на второй этаж. Из дыр в крыше текла вода, Ева прошла вдоль стен и посмотрела в окно.

– Пока никого. Можно перевести дух.

Еся посмотрел на осколки и прочитал вслух:

– «Кто Безымянная Царица?»

– Ага.

Они спустились на первый этаж, там было суше. Ева стянула дождевик и повесила его на торчащий из стены металлический крюк. Устроилась у окна, чтобы следить за улицей.

– Ты увидела нас отсюда? – спросил Еся.

– Ага. Сверху. Наблюдала, как вы выясняли отношения, пока к вам шел тот в маске. О чем вы думали? На нас же идет охота.

– И ты пришла к нам на помощь?

– Да. – Ева пожала плечами.

Парень вновь обнял ее.

– Эй, хватит. Ты мокрый, – запротестовала Ева, но улыбнулась.

– Зачем? – спросила девушка.

– Вот и я уже об этом думаю, – пошутила Ева и добавила: – Не хотела смотреть, как вас убьют.

– Могла отвернуться. – Девушка вытерла лицо о рукав.

– Спасибо еще раз, – сказал Еся и хмуро посмотрел на девушку.

Ева тоже взглянула на нее. Она сжалась и обхватила себя руками.

– Снимайте одежду. Костер разводить нельзя, но и в мокром не стоит сидеть, – командным тоном произнесла Ева и стянула с себя толстовку. – На, согрейся, потом отдашь.

Девушка послушалась и вскоре уже утопала в толстовке Евы.

– Вы в ней и вдвоем можете поместиться, – усмехнулась Ева, посмотрев на худого длинного Есю. – Ты тоже снимай, а то с тебя течет, как из душа.

Еся снял кофту, встряхнул ее несколько раз и стал искать, куда пристроить.

– Все же это странно, – сказала Ева, изучая оружие.

– Что? – спросил Еся.

– Вы слышали выстрел? После которого пришло сообщение про Гора.

– Да, – кивнул парень.

– Но от них нет такого звука. – Ева показала на ствол. – Тогда как убили Гора? Дрон? Ловушка? Чего еще стоит опасаться?

– Точняк, – сказал Еся. – Я об этом и не подумал.

Девушка стояла рядом с окном и смотрела на улицу.

– Нам надо уходить, – сказала она. – Дождь немного утих.

– Да. Нужно добраться до куба, пока не стемнело, – ответила Ева. – И желательно узнать ответ на вопрос. Пойду посмотрю, что происходит вокруг.

Ева поднялась на второй этаж и осторожно выглянула в окно. Никого поблизости не было видно. Она стала спускаться, когда услышала разговор Еси и девушки.

– Ева должна пойти с нами, – уверенно сказал Еся.

– Нам лучше идти вдвоем. Так безопаснее, – тут же ответила та.

– Она спасла нас!

– Я знаю! – разозлилась девушка.

Ева без предупреждения вошла в комнату. Еся и его собеседница замолчали.

– Я иду к кубу, – сказала Ева. – Если хотите, пошли вместе. Но я никого не принуждаю. Я планирую найти там укрытие и ждать, пока не найду пароль.

– А мы хотим сбежать. Вокруг руины, значит, мы на поверхности. Пошли с нами, – воодушевленно предложил Еся.

Его приглашение было бредовым, но Ева задумалась.

«Сбежать в самом финале? Бессмысленный риск. Лучше уж попробовать выиграть».

– А куда бежать-то? – спросила Ева. – У нас в крови яд, и к полуночи, если мы не введем антидот, встретим конец.

– Но ты же понимаешь, что нам не выиграть, – парировал Еся. – Победителем выйдет Глеб. Я уверен. Может, он уже открыл куб. А так хоть какой-то шанс.

– Мнимая надежда, а не шанс. Это верная смерть.

– Нам нужно всего лишь добраться до любого города или поселения.

– «Всего лишь». Я даже не представляю, где мы и какое расстояние надо преодолеть. А вы?

– И мы не знаем, – ответил Еся обескураживающе беззаботно.

– А еще нам нужно будет найти лекарей, и желательно, чтобы они сразу поняли, какой в нас яд, и нашли антидот.

– Но попробовать-то стоит. Я понимаю, что это безумие. Но Лея считает, что мы выберемся.

– Лея считает, – с издевкой повторила Ева. – Никогда бы не подумала, что Лея у нас оптимистка. Скорее, даже верящая в чудеса. Ты что, смерти нашей хочешь? – спросила она, посмотрев на девушку.

Та молчала.

– А вы подумали, что нас может убить ток из часов? А если их снять, то нас пристрелят с дрона. Ваш план побега безумно романтичен, но он ведет к поражению и смерти. Так что я пас. Я не то что мечтаю выиграть. Я хочу выжить.

– Тогда мое предложение такое, – не унимался Еся. – Мы попробуем заполучить антидот, и если не сможем, то воспользуемся предложением Леи. Что думаешь?

Ева посмотрела на Лею, которая закатила глаза и была явно недовольна таким исходом спора.

– Ладно. Давай. Стрелять умеешь?

– Нет. Но могу попробовать.

– Попробуй, если придется. Просто жми на курок. – Ева отдала оружие, достала из кармана нож и сжала его в руке.

Лея отдала Еве ее толстовку, а сама вновь надела свою, как и Еся.

– Вот зачем делать прорезиненную одежду, если она все равно пропускает влагу?! – возмутился Еся.

– Так дешевле, сам знаешь. А ткань бы, наверное, вообще раскисла, – ответила Ева.

Они натянули рюкзаки и осторожно вышли из здания. Петляли между камнями и развалившимися стенами, оглядывались и иногда прятались, пока не увидели куб. Однако с другой стороны к нему уже бежал Глеб, а следом за ним, сильно отставая, хромала Мила. Ева поспешила вперед, но остановилась. Ей показалось, что слева за развалинами маленькой постройки мелькнул белый силуэт. Она схватила за руку Лею, стоявшую рядом, и потянула за ближайшие руины дома. Еся тут же последовал за ними. Они притаились. Ева выглянула, но уже никого в белом не видела. Глеб стоял у куба и вводил что-то на экране.

– Пойдем к ним, – сказала Ева.

Лея приставила палец к губам и показала куда-то вправо. Ева замерла и только теперь заметила, что с другой стороны к Глебу и Миле шел человек в белом комбинезоне.

Лея тихо сказала:

– Надо уходить.

– Но нам нужно туда, там антидот, и там... человек с оружием, – прошептала Ева. – Мы должны помочь им.

Лысая девушка мотнула головой и вновь показала в сторону Глеба. Ева пригляделась: из-за построек появились еще четыре человека в комбинезонах. Лея сжала руку Евы и потянула ее. Но Ева не поддалась.

– Пятеро против пятерых. Мы можем взять внезапностью.

– Ева, они выиграли. Их не убьют. А нас – да. Пора спасать себя, – прошипела Лея.

Ева взглянула на возвышение и увидела, как Мила оглядывается по сторонам, стоя рядом с Глебом, который достал что-то из куба.

В небе вновь прогремел гром, и дождь с новой силой обрушился на руины.

– Это наш шанс, – сказала Лея.

Ева кивнула. Они перебежали до следующей развалины, от нее к еще одной. Спрятались за грудой камней и вновь помчались к другой постройке, убегая от куба все дальше и дальше. Осматривались, прислушивались. Но ливень и рычание неба глушили все остальные звуки, заполняя пространство. Добравшись до какого-то сарая, Лея остановилась и, посмотрев на Еву и Есю, шмыгнула внутрь.

– Надо вырезать чип, – сказала она, нервно дыша.

– Ты это серьезно? – уточнила Ева.

– Да. Они могут выследить нас по чипу в руке. Давай нож.

Ева отдала ей чехол. Лея ловко выпустила лезвие, сжала губы и тут же сделала достаточно глубокий надрез на руке. Кровь, смешиваясь с водой, потекла по ладони. Лея втянула в себя воздух и быстро выдавила из-под кожи маленькую капсулу.

– Ты сумасшедшая. Ты это знаешь? – усмехнулась Ева.

– Я так не смогу, – сказал Еся, которого немного пошатнуло.

Ева тут же открыла рюкзак и достала подарок от зрителей. Выдавила на рану дезинфицирующий раствор, и та перестала кровоточить. Лея вытерла остатки пены, взяла чуток мази и втерла в порез.

– Давай руку, если хочешь жить, – тут же произнесла Лея, смотря на Есю.

Еся испуганно взглянул на Еву, но протянул ладонь. Лея обработала нож дезинфектором и сделала надрез.

– Ай! – Он вдохнул, зажмурился и отвернулся, пока Лея вытаскивала капсулу. Ева обработала порез Еси и протянула свою руку. Когда все три капсулы валялись на полу, Лея тут же стянула с себя часы. Ева и Еся последовали ее примеру.

– Теперь можно двигаться дальше, – сказала Лея, убрала лезвие и отдала нож Еве.

– А ты случайно не знаешь, как нам яд вывести из тела? – саркастично спросила Ева.

– Идем. Нужно ускоряться, – только и ответила Лея.

– А куда вы надеетесь выйти?

Лея побежала вперед, ничего не ответив. Еся только вскинул брови и помчался за ней.

«Вот черт», – подумала Ева и двинулась следом.

Они все бежали, огибая препятствия, без остановок, то ускоряясь, то замедляясь. Ноги Евы гудели, больной палец напоминал о себе, в легких пылал пожар, воздуха не хватало, а по мокрой коже разбегались мурашки. Ева перелезла через невысокий каменный забор и, обогнув открытое пространство, заросшее высокой травой, добежала до изможденного кирпичного дома. Еся и Лея прижались к стене и пытались отдышаться.

– Нам нужен перерыв. Остановка.

Лея посмотрела в хмурое заволоченное тучами небо.

– Нет. Начинает темнеть. Надо торопиться.

– Зачем? Ну давайте признаемся, что до города мы не доберемся, – грустно произнесла Ева и спустилась по стене. – Мои силы иссякли. Если хотите, то идите без меня. Я лучше отдамся воспоминаниям в последние часы своей жизни, чем буду мчаться непонятно куда.

Лея выпрямилась и подошла к Еве.

– Вставай. Ты не похожа на ту, кто умеет сдаваться. Пошли.

– Нет! Хватит! Я сказала, больше не могу и не хочу. Я проиграла.

Лея впилась в Еву взглядом и злобно сказала:

– Хватит стонать. Пошли, я знаю, как нам выбраться.

Ева застыла.

– Откуда?

– Неважно.

– Так выбирайтесь. Я-то тебе зачем?

– Не хочу оставаться в долгу. Ты спасла меня, я спасу тебя.

– Долг прощен.

Лея ничего не ответила, схватила Еву за руки и потянула вверх.

– Отстань ты от меня!

– Есь, что стоишь? Помоги мне ее поднять, – возмутилась Лея, посмотрев на парня.

– Вдвоем на одного как-то нечестно. Ладно, я встану и пойду, если ты скажешь куда.

– К расщелине.

Ева нервно засмеялась.

– И что мы будем делать у расщелины? Сбросимся вниз? Групповой протест?

Ева перестала смеяться и серьезно посмотрела на Лею. Внутри поднималось мерзкое предчувствие, что все это время их обманывали, ее обманывали. Ева встала и сжала в руке чехол с ножом.

– Откуда ты знаешь, где расщелина? Кто ты и что делаешь в игре? Ты с ними заодно, да? Я так и знала, что с тобой что-то не так! Ты Безымянная Царица? – Ева сделала шаг к девушке.

– Нет. Я не она... Но бывала здесь, – огрызнулась та.

– Бывала? На этих руинах? Когда? – напирала Ева.

– Девочки, хватит, – попытался вмешаться Еся, но они не обращали на него внимания.

Ева уже стояла вплотную к Лее.

– Ты знаешь ответы, которые я ищу? – спросила Ева.

– Нет. Я ничего не знаю. Но если ты хочешь выжить и найти их, то тебе придется довериться и пойти со мной.

А + Я

Аля написала мне только через неделю, но я не ответил, обида и эгоизм все еще жгли изнутри. Я чувствовал, что она винила меня, а я был полным кретином и винил ее в ответ. А еще я начал искать того, кто сделал это с ней. Стал ворошить прошлое, решив, что приду к ней тогда, когда все выясню. Такой герой-победитель, который притащит ей поверженного преступника, чтобы он извинился. Я хотел, чтобы она поняла, на что я готов ради нее. А до тех пор я не собирался чувствовать на себе ее обвиняющий взгляд.

Но кому от этого было легче?

Я любил ее всем своим существом и пытался сделать как лучше.

Она любила меня, я чувствовал это.

Нам просто не повезло.

От своего друга я узнал, что они переехали. Но даже не стал спрашивать почему. Ну какой же был кретин. А через несколько месяцев Аля позвонила мне. Ее голос был таким сухим и безжизненным, что внутри меня от каждого ее слова что-то отмирало. Она предложила встретиться на руинах, у разрушенного фонтана. Ветер в тот день словно прилетел из Третьего города и леденил каждую клетку кожи. Я поднял воротник накидки и засунул руки в карманы. Аля шла ко мне в своей голубой непродувайке, опустив голову и тоже спрятав ладони.

– Привет, – сказал я и постарался улыбнуться.

– Привет, – ответила она, но ее губы так и остались ровной полоской.

– Как ты?

– Жива.

Мы пошли по безлюдным развалинам среди искореженных хмурых зданий, как два незнакомца.

– Зачем ты так со мной? – не выдержал я.

– Как?

– Жестоко.

– Я не хотела.

– Я тоже.

Я остановился, взял ее за рукав и повернул к себе. Мне в лицо дул суровый ветер, но я только щурил глаза и продолжал вглядываться в нее.

– Давай все забудем и начнем сначала, – предложил я, перекрикивая порывы.

Она смотрела внутрь меня, ее глаза блестели, в них читались неизбежность, грусть и боль. Губы Али сжимались в тонкую полоску, словно застегивая молнию и не выпуская эти чувства наружу.

– Не могу, – только и сказала она, развернулась и ушла.

Я остался на месте, стоял и смотрел как она, ежась от холода, уходит от меня. Я не пошел за ней, не позвал, не сделал ничего и дал ей исчезнуть. Почему? Не знаю. Думал над этим все прошедшие годы, но так и не нашел ответ. Почему в тот вечер я не изменил нашу судьбу? Почему не узнал у нее, что происходит? Я ведь чувствовал безысходность в ее взгляде. Буквально ощущал нутром, что ей было что мне сказать.

Глава 23

Они быстро шли, казалось, еще целую вечность, пока действительно не добрались до огромной расщелины в земле. Она была черна и глубока, как бездонная дыра. Ева подошла к краю и увидела, как осыпающаяся земля исчезает в пустоте. До другой стороны было далеко, слишком далеко.

Все вокруг постепенно погружалось в плотный сумрак. Радовало то, что у неба была передышка и оно не выбрасывало в них тонны воды. Лея побежала к трехэтажному дому, который стоял неподалеку.

– За мной! – крикнула она.

Зашла за угол и потянула вверх огромную ставню. Ева ошарашенно смотрела на большой вездеход и около десяти прижатых к стене крыла.

– У тебя есть ключи? – удивленно спросил Еся.

– Откуда? – нервно ответила Лея. – Я знаю, что крылья не заблочены. Берите их.

Ева смотрела на транспорт и не верила своим глазам.

– Лея, кто ты? – опять спросила она.

– Это не имеет значения.

– Ты с ними заодно, да?

Лея ничего не ответила. Она подошла к Есе и обняла его длинное тело. Ее голова прижалась к его груди.

– Еся? – Ева посмотрела на него с опаской. Может, все было подстроено. А она отдала ему ствол. Ева сжала в руке нож.

– Я тут ни при чем, Ева. И Лея тоже.

– Тогда как она узнала об этом... складе?

– Зрители помогли, – сказала Лея, запнувшись. – Мне прислали карту местности.

Ева не поверила ни единому ее слову. И гнусное чувство, что ей нагло врут, закипало внутри. Но зачем она все это делала? И зачем им она?

Еся взял крыло, вытащил из него встроенные колеса и ручку и покатил его к расщелине. Ева сжала губы и преградила Лее путь.

– Даже если мы перелетим на тот край, что дальше? Что там, на той стороне? Скажи, что ты знаешь. – Она приблизилась к ее лицу вплотную и уставилась свирепым взглядом.

– Там тоже руины, потом бесхозное поле, а за ним должна быть дорога.

Ева хмыкнула.

– У тебя на все есть ответы. Только что нам делать с ядом? Ты же понимаешь, что нам все равно не успеть.

Лея взглянула на нее таким взглядом, словно хотела что-то сказать. Но поджала тонкие губы, схватила Еву за руку, встряхнула хорошенько и впилась своими пальцами в кожу.

– Они скоро будут здесь, как ты не понимаешь!

Ева истерически захохотала, но резко остановила смех и ответила:

– Я все понимаю. Мы идиоты, которые купились на мечту, спрятанную в капкане. И нас поймали. Все мертвы, ну кроме победителей. Надеюсь. А мы убежали, и нас найдут рано или поздно. Зачем столько усилий впустую? Скажи, кто ты и что знаешь, – произносила Ева отрывисто каждое слово.

– Я знаю, что мы спасемся, если преодолеем расщелину. Там, на той стороне, я все тебе расскажу.

Ева внимательно смотрела на молодое лицо Леи, обдумывая ее предложение.

– Почему?

Лея замялась и нехотя произнесла:

– Потому что я не хочу смотреть, как вас убьют.

Ева отошла от девушки и взяла крыло. Еся уже парил над землей у края расщелины. Он ловко маневрировал на нем и наслаждался, словно это был обычная прогулка по руинам.

– Вы готовы? Я да. Обожаю крылья.

Ева убрала колеса и ручку, положила крыло на землю и встала сверху. Нажала ногой на кнопку взлета, и аппарат оторвался от земли. Она примерилась к нему, попробовала взлететь чуть выше, затем спустилась, прибавила скорость и притормозила. Все работало идеально.

– Надеюсь, тело еще не забыло навыки полета, – сказала Ева.

– Давно не летала? – спросил Еся.

– Четыре года.

Раньше они часто с Марком брали крылья напрокат и парили над руинами. Он был отличным летчиком и учил ее разным маневрам. С ним все было иначе.

Ева развернулась в воздухе и увидела, как Лея неуклюже встает на крыло.

– Ты умеешь летать? – спросила Ева.

– Конечно. Летите, не тратьте заряд. Нам еще до города добираться. Увидимся на той стороне.

– Мы подождем, – сказал Еся, выделывая разные пируэты в воздухе.

– Есь, летите! – раздраженно бросила Лея. – Я же сказала, увидимся там. Сейчас ты заряд потратишь, а что потом будем делать?

– А потом мы помрем от яда, – засмеялась Ева.

Еся кивнул, увидев гнев на лице Леи.

– Полетели, она нас догонит, – сказал он Еве и стал удаляться.

Но Ева все еще парила на одном месте.

– Ты ведь не умеешь летать?

Лея молчала, смотря на крыло под ногами.

– Черт, как можно не уметь летать на крыле в твоем возрасте?

– Сестра обещала научить меня.

– Ясно. Сестры и братья – они такие, вечно наобещают, а потом то заняты, то еще что. Не до нас им.

– Она умерла, – только и ответила Лея.

– Прости, я не знала.

– Откуда же тебе знать. Улетай.

Ева чуть наклонилась, и ее крыло стало опускаться.

– Слушай, Лея. Давай я останусь с тобой. Мы все равно помрем от яда. Ну не верю я, что мы успеем.

– Святые Острова! – Лея вскинула руки и усмехнулась. – Нет в нас никакого яда! – выпалила она. – Это все обман, блеф, чтобы заставить вас играть.

Все внутри Евы заледенело, словно холодные капли дождя просочились под кожу и остудили кровь. Она все еще смотрела на Лею, а потом резко взметнулась вверх, набрала скорость, развернула крыло и умчалась через черную бездонную расщелину.

Запись отбора. Участник № 2

Имя: ____________________________

– Тот застрявший в трещине асфальта каблук навсегда изменил мою жизнь. Я не знаю, спас он меня или уничтожил. То, что произошло дальше, я стараюсь забыть все три года, которые прошли с тех пор. Мне повезло, а проходящей рядом с нами девушке нет. Я видела, как она лежала, раскинув руки на мокром асфальте, а черный вездеход, который секунду назад сбил ее, рванул вперед. Боль от подвернутой ноги отошла на задний план. Трясущимися руками я потянулась к часам и попыталась включить экран. Но в это же мгновение Виктор с такой силой схватил и сжал мою ладонь, что я скукожилась всем телом, словно укрываясь от удара. Я не могла понять, что он творит и почему делает это. Виктор отпустил мою руку и быстро подошел к летному такси, которое притормозило около лежавшей девушки. Что-то сказал водителю и, оглянувшись по сторонам, направился к своему вездеходу. Я тоже осмотрелась. Никого на улице, кроме нас, не было. Я включила экран часов и хотела вызвать лекарей и охранников, но Виктор обернулся ко мне и сверкнул таким взглядом, что вся моя кожа покрылась мурашками.

– Живо в вездеход, – приказал он.

Я уставилась на таксиста, который медленно открыл экран на часах и набирал какой-то номер. Спотыкаясь, я поковыляла к Виктору так быстро, как только могла. Забралась на переднее сиденье. До сих пор помню каждую секунду. Я безотрывно смотрела в окно на девушку, лежащую на асфальте, пока вездеход Виктора быстро удалялся прочь.

Он довез меня до высотки и сказал:

– Никому ни слова. Я позвоню.

Я захромала ко входу в здание. Меня трясло, я не понимала, что происходит, не чувствовала боли, только леденящий душу озноб. Добралась до Анькиной комнаты – она жила на моем этаже – и постучала в дверь. Я не хотела оставаться одна, меня сковывал ужасный страх, словно это я лежала на той дороге.

Увидев меня, трясущуюся, хромую и испуганную, она быстро завела меня в комнату и с трудом стянула подошву с больной ноги. Щиколотка раздулась и стала похожа на надувной продолговатый шар. Анька достала из холодильника пластмассовый контейнер льда, приложила к ноге и посмотрела мне в глаза.

– Этот уродец снова избил тебя, да? Ты убежала? Я так и знала, что с такими, как он, не бывает хорошо. Все эти островитяне – чудовища, нелюди!

Я замотала головой, но при этом расплакалась, прижимая к себе руки, словно стараясь защититься.

– Ничего. Страшно в первый раз только. Был у меня один, который свои руки распускал. Такое терпеть нельзя, Милка, никогда. Даже за деньги.

Я рыдала, прижимая к ноге тающий многоразовый лед и думая о том, что произошло. Мне следовало позвонить в охрану, я запомнила модель вездехода и номер. Единственное, за тонированными стеклами не видела водителя. Но это же не проблема для охранников. Я включила экран на часах и записала голосовое с цифрами, цветом и моделью того вездехода. Боялась забыть их. Но такое не забывается. Я и сейчас помню все, словно это произошло несколько минут назад.

Анька достала бутылку настоя и налила мне целый стакан. Притащила с кухни пачку сухих закусок, запарила их водой и поставила разбухшие соленые пончики передо мной. Она приказала мне выпить. Настой я не любила, но повиновалась и опрокинула в себя горькую противную жидкость. Быстро заела взбитым пончиком и отдышалась.

– Ну, рассказывай, – начала Анька и села рядом со мной на кровать.

Я пересказала ей все, что произошло, – в этот раз не могла повиноваться Виктору. Я больше не готова была слушаться его беспрекословно. Подруга ошарашенно смотрела на меня.

– Ну и дела!..

– Надо позвонить в охрану, – сказала я и потянулась к часам.

– Успеешь. Дай подумать... Почему он уехал, это ведь не он ее сбил, а, Мил? – встревоженно спросила она.

– Нет, нет, я же сказала. Мы тоже переходили дорогу, но я подвернула ногу, а девушка шла рядом. Все произошло за секунду. Я даже не знаю, откуда взялся этот вездеход.

– Мила... – загадочно произнесла Анька. – А может, это его хотели укокошить? Или вас?

– Нас? Но зачем?

– Это у него надо спросить. Мне кажется, твой островитянин точно что-то понял. Почему он не дал тебе вызвать лекарей и охранников, почему уехал? Почему сказал тебе никому ничего не говорить?

– Не знаю, – нервно ответила я.

– Странно ведь. Когда ты не при делах, зачем бежать-то?

Я отдала контейнер Аньке и сидела в недоумении. Настой сделал меня апатичной и вялой. Через полчаса подруга проводила меня до моей комнаты, уговорила соседку поменяться на пару дней кроватями, так как взобраться на второй ярус я не могла. Я легла, закрыла глаза и вновь увидела ее, девушку на асфальте.

Прошло несколько дней, но Виктор так и не звонил. Мои соседки разбрелись по комнатам своих парней, и я осталась одна. Анька купила дешевой шипучки в пластмассовой бутылке, какие-то соевые закуски и устроилась на полу около моей кровати. Когда мы уже допивали напиток, она сказала:

– Звони своему островитянину. Скажи, надо поговорить.

– Зачем это, Ань? Нет, не буду.

– Звони, говорю. Если он хочет что-то скрыть, то пусть заплатит тебе за молчание.

– Это плохая идея, – испуганно ответила я.

– Это отличная идея, Милочка! – заплетающимся языком восторженно сказала Анька. – Нет, лучше не звони, а напиши ему сообщение, и посмотрим на реакцию.

– Я и так знаю реакцию. Он взбесится.

– Пусть хоть лопнет от злости, но заплатит тебе. У тебя вон нога какая, тебе нанесли физический вред. А еще есть моральный от увиденного. Да вообще, ты могла пострадать, ты же была ближе всех к вездеходу. А может, ты ему жизнь спасла!

Она схватила мои часы с кровати и написала Виктору сообщение:

«За молчание я хочу денег. Иначе сегодня иду в охрану».

– Ты чего, так же не пишут, – возмутилась я, но она быстро отскочила от меня и нажала «отправить».

Через несколько минут часы судорожно вибрировали в ее руках. Неустанно играла музыка звонка от Виктора. Но Анька не отвечала, а только пританцовывала под мелодию. Через пятнадцать минут и семь пропущенных вызовов от него пришел ответ.

«Сколько?»

– Ого, Мила, и на нашей улице будет праздник. Ну что, сколько напишем?

Я пожала плечами. Не нравилось мне это все, но Аньку было уже не остановить.

«500. И если со мной что-то случится, то я рассказала все подруге».

– Ань, зря мы все это затеяли. Надо было идти в охрану, и все.

– Милушка, успокойся. Ты сорвешь куш. А девочке той уже либо помогли, либо нет. Ты ничего не могла сделать.

– Могла, Ань. Могла.

– Но не сделала.

Я опустила голову и сглотнула. Вскоре от Виктора пришел ответ:

«Завтра перекину на счет. Но чтоб ты, отребье с поверхности, забыла меня и тот вечер навсегда. Еще раз напишешь – и пожалеешь».

Все тело покрылось мурашками, как тогда, когда он посмотрел на меня в последний раз. В горле резко пересохло, и я допила остатки шипучки.

– Не боись, Милка. Я нашим ребятам скажу, что он тебя домогается. Так что, если они увидят этого уродца с Острова где-то поблизости, то мимо не пройдут. Поверь мне.

– Ладно, – безвольно согласилась я.

На следующий день пятьсот байтов были у меня на счету.

Еще месяц я ходила только на курсы и обратно, постоянно оглядываясь, высматривая его в каждом прохожем. Но он не появился, и больше я его никогда не видела. Анька еще долго причитала, что надо было просить тысячу. А я жалела, что взяла эти деньги.

Глава 24

Ева почти нагнала Есю и смотрела только вперед, приближаясь к другой стороне расщелины. Под ней был обрыв, а с неба вновь начинали падать огромные капли. Она хотела не оборачиваться, сбежать и не думать о девушке, которая осталась позади.

«Лея должна была рассказать нам все. Должна была помочь. Но она дотянула до последнего, промолчала».

Ева винила ее, но чувствовала: что-то было не так. И чем дальше удалялась, тем тяжелее становилось дышать.

«Всего один взгляд, – подумала она. – Чтобы убедиться, что с ней все хорошо».

Ева крикнула Есе и снизила скорость, зависла над черной бездонной пропастью и развернула крыло к Лее. Она увидела силуэт девушки, стоявшей у самого края расщелины и смотревшей вниз. Еся подлетел к ней и тоже посмотрел на Лею. Вдалеке появились лучи фонарей. Еве нужно было развернуться и умчаться прочь, к свободе и спасению. Но она не могла. Болезненное предчувствие неминуемого подкатывало к горлу. Если она вернется, то уже не успеет убежать. Но если девушка шагнет в пропасть, то Ева никогда не сможет себе этого простить. У нее есть шанс остановить ее. Шанс спасти. И шанс умереть. Мысли метались, пока Ева стояла на крыле и не знала, на что готова пойти ради другого человека.

– Мы должны вернуться за ней, – сказала Ева, обернувшись на Есю.

«Прости, Марк. Для тебя я уже сделала все, что смогла», – решила Ева, прибавила скорости и рванула к Лее. Обернулась, но Еся не летел за ней, он развернул крыло и направился к другой стороне.

Его трусость и бегство уничтожило ее окончательно, она больше не верила ни во что, но хотела, чтобы эта девушка выжила.

«Дура, какая же я дура, черт возьми! – думала Ева. – Но она такая юная, у нее вся жизнь впереди. А у меня? Последние четыре года я жила только воспоминаниями и желанием найти Марка. Но выстрелила в надежду, когда стерла файл. Вторым выстрелом была смерть Ирмы. А третьим то, что нет никаких ответов. Даже если с ним что-то случилось, я не в силах его спасти. А если он предал меня, то лучше этого не знать. Меня сюда заманили, чтобы убить. Наверное, я этого заслуживаю. Я ведь гончая, которая находила людей, чтобы их убили. И кому какое дело, знала я об этом или нет».

Чем ближе Ева подлетала, тем сильнее напрягалось ее тело. Тревога растекалась по венам, как ливень, заполняющий пространство. Над Евой громыхал гром, а небо прорезали яркие молнии, освещая все вокруг. Она видела содрогающееся тело Леи: она вот-вот сделает шаг в бездну!

– Не надо! – завопила Ева, увидев, как девушка делает маленький шаг к обрыву.

Лея взглянула на нее и замотала головой.

– Прошу тебя. Мы найдем выход! – кричала Ева.

Она не могла разглядеть эмоции, которые переполняли Лею, но чувствовала безнадежность в ее движениях. Оставалось совсем немного, каких-то несколько метров. Молния вспышкой осветила поверхность. Девушка прижала к себе руки и закрыла глаза. Ева выжимала скорость на максимум; она знала, что мягкой посадки не будет, но это уже не имело никакого значения. Она мчалась на Лею, выставив руки вперед. Ева готовилась к прыжку, при одной мысли о котором замирало сердце. И вот тело девушки накренилось вперед, чтобы отдаться мраку. Ева бросилась на нее с летящего крыла, и они обе перекувыркнулись и рухнули на землю. Крыло промчалось вперед и с грохотом врезалось в постройку.

Лицо, руки и нога Евы горели пламенем, в голове пульсировала дикая боль. Она слышала всхлипы и стоны Леи, лежавшей рядом. Горячие соленые слезы текли по щекам, а по виску с головы стекала кровь, но Ева смеялась, неудержимо, беспричинно, счастливо. Когда напряжение спало, то ее накрыл успокаивающий шум дождя. Она чувствовала каждый вдох и то, как билось собственное сердце. А еще знала, что сердце Леи тоже еще бьется.

Боль нарастала, дождь усиливался, а Еве было жарко, словно со всех сторон ее согревал сам воздух. Молнии больше не дарили свет, и темнота заволокла поверхность, а Ева сжалась в клубок и даже не пыталась встать. Она знала, что надо подняться и бежать, но не могла.

Яркий свет ударил в лицо, Ева зажмурилась и попыталась приподнять голову, но тело дрожало, словно началось землетрясение. Свет продолжал бить ей в глаза, и она прикрыла их ладонью. Луч сполз на землю, и Ева увидела человека в белом комбинезоне. Маска оставалась на лице, прикрывая все, кроме глаз... знакомых глаз с черными ресницами. В руках у него было оружие, наставленное на Еву.

30-й день суперфинала

Ева открывает глаза и смотрит на стену, разрисованную цветными мелками. Еду приносили двадцать пять раз, попыток назвать ответ было три, и каждая принесла только вечность во мраке. Все ссадины затянулись, а еще Ева переболела простудой. Теперь на полу вместо одного матраса лежат два. Появилось одеяло. Еды стали давать больше, иногда, видимо, по каким-то особенным дням, ей даже приносили сладкий теплый кофеин в термосе. Это самые счастливые моменты ее новой жизни. Тело истощилось, кожа стала прозрачно-серой, белый костюм висит на ней, как на засохшем, скинувшем все свои листья дереве.

«Если меня сейчас обмотать брезентом и отвезти на свалку, никто и не поймет, что внутри тело».

Руки почему-то часто дрожат. Губы она обкусала, а еще они вечно сухие. Веки чрезмерно тяжелые. Она улыбается только тогда, когда включают записи участников с отборочного тура. Закрывает глаза и вспоминает каждого из них. Манеры, улыбки, смешные движения. В такие моменты она оживает, как и тогда, когда вспоминает Марка.

Теперь Ева знает, что все они чем-то связаны и выбраны для участия в игре не случайно. Она убеждается в этом с каждой новой записью. Но понять, что или кто является связующим звеном, так и не может. До игры она не знала никого из участников, они не знали ее. Тогда почему именно они?

Ева нашла только некоторые связи, но этого недостаточно, чтобы найти ответы. Ей нужна вся информация, но записи давно не включали, и время тянется бесконечно долго.

Ей постоянно хочется спать, и уже несколько дней она только лежит на матрасе и вспоминает прошлую жизнь. Она не строит догадки и не пытается выбраться.

В этой комнате тот мир кажется далеким и нереальным. Все в нем было пропитано волшебством, кислородом и радостью, в воздухе пахло сладкими пончиками, которые только что размочили и выставили на витрину передвижной закусочной.

Ева вдыхает противный затхлый воздух. Сегодня она плакала от радости, когда ей принесли маленькую шоколадку. Она надеется, что ее не собираются убивать, да и зачем им это, когда она и так оказалась в аду.

Ева перестала верить в чудеса, дружбу, любовь. Ей остается только лежать и смотреть на шершавую стену. Почему ее еще не нашли и не спасли? Столько людей должны были смотреть игру, следить за ней. Где ее знакомые и родные? Почему Глеб не обеспокоился ее исчезновением? Подумал, что и она погибла? Прошло столько времени, а она все так же заперта в этом погребе.

В памяти то и дело всплывают отрывки из жизни, в основном счастливые моменты, которые она не хочет отпускать. Она вспоминает, как стояла на сцене клуба, как пела и знала, что Марк ждет ее у бара. Ева шевелит губами, тихо мурлыкает гамму, распевается с помощью когда-то знакомых упражнений, и ее шершавый огрубевший голос нехотя, но становится плавным и тягучим. Она тянет свою любимую песню, пытаясь вспомнить, каково это. А мелодия уже волнами растекается по комнате.

Шуршание, а за ним грозный стальной голос из колонки:

– Запрещаю! Еще один звук, и свет потухнет навсегда.

Ева тут же замолкает и лежит в ожидании, широко открыв глаза. Она ждет, что вот-вот все погрузится во мрак. Дышит тяжело и медленно, боясь, что вместе со светом из комнаты уйдет и весь кислород. Но свет продолжает гореть. Ева встает и идет к стене. Прижимается лбом к вопросительному знаку в центре.

Кто же ты, Безымянная Царица, и что я тебе сделала?

Два с половиной года назад

Прошло где-то полтора года с тех пор, как пропал Марк. Ева сидела за порталом и, как и каждый день до этого, искала любые зацепки. Она уже около года работала гончей. Заказов хватало, и ее репутация была безупречной. Она зашла в чат и увидела сообщение от знакомого гончего, который, один из немногих, стал помогать ей, когда она только зарегистрировалась в чате.

«Привет. Есть работа. Напиши мне».

Ева усмехнулась.

«Привет. А ты что, уже сам справиться не можешь?»

«Я занят, а заказчик очень ценный».

«Сложный поиск?»

«Думаю, нет. Но в этот раз еще нужно выгнать добычу на улицу».

«Откуда?»

«Из квартиры».

Задание было странным, и Ева сомневалась. Но когда знакомый написал сумму, которую предлагал заказчик, все сомнения отпали. Деньги умеют перекрикивать предчувствие и интуицию. Ева должна была найти девушку и выманить ее на улицу. Она с самого начала работы гончей предпочитала, чтобы добычей были парни или мужчины. Их было не жалко отдавать в лапы правосудия. А вот девушку, еще и молодую... Но отказаться от приличного вознаграждения, предложенного проверенным заказчиком, было непозволительной роскошью. Тем более ей недавно предложили достать записи с камер слежения за день, когда пропал Марк. И они стоили неимоверно много.

Ева отмахнулась от своего нежелания и взяла заказ. Ей дали имя. Она нашла в сети старый адрес, номер и стала собирать информацию о добыче. Вскоре отыскала новый адрес и все контакты. Узнала, что девушка была скрипачкой и сочиняла музыку, выкладывая ее в сеть под псевдонимом. Она нашла ее самую популярную мелодию и влюбилась в нее с первых нот. После этого Ева слушала ее постоянно, чувствовала, как ее накрывают волны грусти и скорби, потери и щемящей сердце боли. По коже каждый раз шли мурашки, словно эту мелодию писали для нее, для Евы. Она передавала все оттенки чувств, которые Ева испытала после исчезновения Марка. От надежды до отчаянья, от смеха до нескончаемых слез.

Ева слушала мелодию раз за разом. Она словно обволакивала ее и не отпускала. Ева открыла заметки в портале, и слова сами сложились в куплеты и припев.

Когда Ева закончила, то пела про себя, в комнате же стояла абсолютная тишина. После исчезновения Марка Ева часто блуждала по руинам, звала его, пока ее голос не сорвался и не охрип окончательно. Она считала, что это все из-за нее, из-за ее глупой мечты петь на Островах. Ева поклялась, что не будет петь, пока не найдет Марка. Это была священная клятва, данная самой себе. Ведь тогда она потеряла не только Марка, но и себя.

Вечером Ева написала Саше, своей добыче.

«Привет. Я услышала мелодию грусти. И знаю, что она твоя. Пишу, чтобы признаться – она меня покорила. Я сама пою и иногда сочиняю стихи. Когда твоя музыка наполнила меня, то родились слова».

Ева почему-то надеялась, что Саша не ответит. Но она ответила, и между ними завязалось теплое общение двух одиночек. С каждым новым сообщением Саши и с каждой своей ложью Ева все сильнее сомневалась в том, что делала. Девушка призналась, что давно не выходила из квартиры и не гуляла, а еще в том, что она перестала слышать и писать музыку. Все в ней потухло, остались только воспоминания, которые слишком больно ранили. Саша написала, что чувствует себя мыльным пузырем, который красив снаружи, но внутри него лишь чужой выдох. Эти слова откликнулись и Еве. Они с Сашей были словно два мыльных пузыря, гонимые ветром к перекрестку, на котором столкнутся и лопнут.

После этого Ева написала знакомому и спросила, как можно разорвать договор на заказ. Но тот ответил, что если гончий откажется выполнять работу или не выполнит то, что мог бы, то его исключат из чата навсегда. Он жестко убеждал «Певца», что так делать нельзя. Тем более заказ все равно будет выполнен, только кем-то другим.

Ева поняла, что потеряет работу, связи и все, что она выстраивала последние полтора года, в том числе шанс найти Марка. А это было немыслимо.

Тогда Ева отгородилась от чувств и выполнила заказ. Уговорила Сашу встретиться в баре, чтобы увидеться лично. Ева даже пообещала показать слова песни, которые написала для Сашиной мелодии. К сожалению, Саша согласилась. А Ева отправила адрес, дату и время заказчику.

Ева не должна была приходить на встречу, но купила билет и поехала в Пятый город. А вечером, за полчаса до назначенного времени, устроилась за столом в темном углу того самого бара. Вскоре появилась Саша и села там, где они договорились. Она ждала ее. Ева пыталась убедить себя, что эта девушка в чем-то виновата. Что она что-то натворила. Но никак не могла в это поверить. Ева еще раз взглянула на нее, почувствовала ее грусть и одиночество, быстро встала и ушла. Выйдя на улицу, она оглянулась и рванула в сторону здания, где сняла комнату. Ворвалась в холл и метнулась к лестнице. Тело горело, дышать было тяжело, но она все еще убегала от чувства вины, которое мчалось по пятам. Когда Ева очутилась в арендованной крохотной квартире, то рухнула на диван и включила портал. Она смотрела на пропущенные звонки от Саши, на ее сообщения, пропитанные тревогой. Она должна была заблокировать ее контакт и стереть всю историю, как делала это с предыдущими заказами. Но она не смогла. Открыла переписку и отправила Саше сообщение:

«Прости, я не приду. У каждого мыльного пузыря одна и та же судьба. Он все равно лопнет, и от него останутся только капли на асфальте. Но и они исчезнут. Вопрос только когда».

А следом Ева послала Саше слова песни.

Через месяц Ева не удержалась и написала Саше снова. Это был единственный раз, когда она хотела знать, что произошло после выполнения заказа. Голос разума, который твердил, что так было нужно, что, скорее всего, Саша преступница и нарушила закон, казался лживым и звучал неправдоподобно. Тем более Ева прошерстила всю сеть, но ничего плохого про Сашу не обнаружила.

Сообщение так и не дошло до адресата. Ева позвонила ей через сеть – но этот пользователь не существовал.

Ева вновь отправилась в Пятый город и следующие две недели каждый вечер сидела у подъезда высотки, но Сашу так и не встретила.

«Может, она переехала и сменила номер. Так же, как и до этого. А может, сбежала».

Ева не стала ее искать и вернулась домой. Она боялась, что найдет ответ, который окажется мучительнее, чем его отсутствие. А не знать было проще. Она отстранилась, сделала вид, что забыла, и продолжила жить. Идти вопреки всему к единственной цели – найти Марка.

Глава 25

31-й день суперфинала

Ева смотрит на стену, где она выписала все об участниках, ее заметки и предположения о том, кто Безымянная Царица и кто убийца. Напротив чистого листа написано «Ева», а рядом имена тех, кого она загнала, будучи гончей. Имя «Саша» обведено. Ведь ее мелодия играла в холле дома с цветными стеклами и, скорее всего, именно ее награды были развешаны по стенам.

Ева чувствует, что Саша привела ее сюда. Этот заказ, это решение – мыльный пузырь, которому настала пора лопнуть.

В совпадения она больше не верит. Все было спланировано. От начала и до конца. Она обдумывает все связи, сопоставляет события, ищет ту самую нить, которая связывает всех участников. Взгляд падает на фотографию Глеба. Она проводит по ней подушечками пальцев.

«Где же ты, Глеб? Ты спасся или в этой игре не было победителя?»

Надежда выбраться угасает с каждой минутой, каждым часом, каждым днем, проведенным здесь. Но убить еще одну надежду она не может. Хотя стальной голос раз за разом повторяет, что Еву никто не ищет.

«Нет. Не хочу в это верить. Я четыре года искала Марка. Неужели нет ни одного человека на поверхности, кто бы стал искать меня? Мама, тетя, Мила... Еся, надеюсь, ты смог выбраться и не струсил снова.

И Глеб... Зачем ты поцеловал меня? Это было не в тех обстоятельствах, не под тем небом, но я помню, как билось твое сердце, как твое дыхание участилось от моей близости. И ты тоже меня не ищешь...»

Ева берет мел, смотрит на свои пальцы, покрытые белой пылью, и на исписанную стену.

Произносит вслух:

– Глеб убийца? Где его записи? Почему вы не включаете мне их? Кого он убил?

Поджимает губы и старается удержать нарастающую тревогу.

– А Еся? Да, он трус, но хороший парень. Что он делал в игре?

Ева вычеркивает их имена и смотрит в камеру, но ответа не ждет и продолжает:

– Ты же на это мне намекаешь, когда трубишь, что меня никто не ищет? Да? Ты считаешь, что Глеб, Еся и Мила, да вообще все, меня предали. Что всем на меня плевать. Но знаешь что? Я тебе не верю! Не верю! Они не такие! Ты ни черта не знаешь ни о ком из нас! Ты специально это говоришь, чтобы я сдалась. Ты просто больной псих. А может, вас там целая компашка психов? Вы там, на своих Островах, совсем все с ума посходили? Вам все мало? Мы для вас уже не люди? Но я отгадаю, черт возьми, твои загадки. Я дам тебе ответы. Верные ответы. Хотя как узнать, кто убийца, когда не знаешь, кто жертва? Может, я жертва? Или мы все жертвы? Или все убийцы? Нет. Я никого не убивала. Никогда.

Ева останавливает монолог и опускает глаза на свои руки, теребящие мелок. Она продолжает размышлять. Записей Гора и Леи ей еще не включали. Информацию дают по крупицам, поэтому понять, кто из них убийца, сложно. А самые очевидные варианты – Алекса, Сергея и Агату – она уже предлагала и провалилась.

Но если Лея заодно с организаторами, то почему ее фотография висит на стене? Опять обманка? Ловушка? Или она была вынуждена им помогать?

«Ох, Лея, надеюсь, ты выжила».

– Эй ты, она тоже в подвале, да? У вас здесь подземная тюрьма? Скажи! Она жива или вы убили ее за попытку помочь нам?

Никто не отвечает.

Ева ходит от стены к стене, продолжая рассуждать про себя. Она то и дело останавливается и смотрит на листы. Нервно поглаживает фотографии.

«Как же я хочу, чтобы ты смог спастись, Еся. Хотя бы ты».

От безысходности бьет кулаком по стене. Отворачивается от фотографий и резким движением стирает слезу, катящуюся по щеке, словно это кислота, которая обжигает кожу.

Ева опять начинает расхаживать по комнате и мусолить свои мысли, теребить догадки и идеи, которые разрозненно возникают в голове:

«Глеб, Гор и Лея – о них ничего не известно.

Еся. Уверена, он ни при чем. Но его отец – островитянин. Это единственная зацепка. И то, что он из Третьего.

Мила. Глупышка, которая мечтает, чтобы кто-то взял ответственность за ее жизнь на себя. Мама бы назвала ее плохим словом. А как еще назвать девушку, которая спит с мужчиной за деньги, да еще и позволяет ему все? И она не вызвала лекарей и охрану, не помогла той девушке. Но сбила-то ее не Мила. Могла ли Саша быть той девушкой? Что тогда она делала в Третьем, если жила в Пятом?

Сергей таксист, так себе был человек. Мог ли он быть тем самым таксистом, про которого говорила Мила? Он из Третьего.

Рина была лекарем. Тоже из Третьего. Могла ли Саша быть ее пациенткой? Но Рина стала лекарем всего год назад. Что она делала в игре? Если сопоставить рассказы участников, то я общалась с Сашей уже после наезда. Тогда каким боком тут Рина? Что-то случилось потом? Может, Рина не смогла ее спасти? Допустила какую-то лекарскую ошибку? Жаль, в ее записи с отбора не было ничего такого. А работа лекаря всегда связана с жизнью и смертью.

Алекс. Теперь я уверена, что он был утилизатором. Он не называл имени, но я уверена, что та девушка, про которую он рассказывал, была Саша. Я заманила ее в бар. Что было дальше, я не знаю. Но как только я услышала его запись, то сразу дала ответ, что он убийца. Но свет все равно потух. Да и Алекс говорил, что не трогал ее. Хотя я могла ошибиться в вопросе про Безымянную Царицу, на который у меня все еще нет ответа. И при чем тут цифра восемь, о которой он шептал в бреду? Заказчик подчищал за собой? Я должна была умереть в игре? Тогда почему я все еще жива?

Ирма. Она была звеном, но не думаю, что она кого-то убила. И в записи только про «работу» с островитянами и про маму. Как ее мама выживет без Ирмы?

Агата. Странная, высокомерная, но безумно несчастная. Ее записи мне включали несколько раз. А она начала свой рассказ чуть ли не с рождения. И все про мужа и про отца. Интересно, почему они развелись, если она так его любила? Но ее имя я тоже уже называла.

И я. Гончая.

Что нас связывает? Многие из нас работали на островитян, а Агата вообще жила на Острове.

И кто же убийца? А кто Безымянная Царица Островов?»

35-й день суперфинала

Ева просыпается от мерзкого шуршания, доносящегося из динамика. Не хочется открывать глаза, нет желания шевелиться и выбираться из сна, в котором она была свободна.

– Ева, – говорит голос.

Она вся сжимается под одеялом.

– Ева, – повторяет голос жестче и громче.

Она зажмуривает глаза и закрывает руками уши.

– Ева, вставай, а то пожалеешь.

Ева нехотя откидывает одеяло и садится. На полу стоят почти пустая бутылка воды и пустой контейнер.

– Ева, прошло ровно тридцать пять дней, как ты здесь.

Она упирается рукой в матрас и разворачивается к камере лицом. Эта информация мало что для нее значит. Минута, час, день, месяц. Она словно находится в другом измерении, где нет ни времени, ни пространства, ни людей. Только она, голос и шаги из другой жизни, которые она слышит, лежа в полной темноте. Ева смотрит на стены, изрисованные мелками. Больше на них нет листов, знака вопроса, имен и других надписей. Что-то в ней надломилось. И она все стерла, сдирая ладони о бетон. Но появились ноты, которые якорями удерживали ее у этого берега.

– Я думал, ты намного сообразительней и настойчивей. Я ставил на тебя. Но время идет, а ты не сдвинулась с места. Последние дни ты перестала искать ответы, которые должна найти.

– Я не знаю. У меня нет ответов на твои вопросы, – без эмоций отвечает Ева.

– А может, ты не желаешь их находить?

Но она желала, хотела узнать правду, понять и разобраться. Надписи и лица стоят перед глазами. Она помнит каждое слово, заметку, взгляд и улыбку. Эти мысли уничтожают ее, вторгаются в сны, не дают погружаться в воспоминания. Но вот чего она не желает, так это отвечать. Неверное предположение – риск вновь погрузиться в кромешную мглу. Вернее – конец. А она не знает, чего ждать в итоге, и уже сомневается, что это что-то хорошее.

– Так дальше продолжаться не может. Через пять дней я задам вопросы, и, если ты не сможешь дать правильные ответы, свет потухнет, а дверь в эту комнату будет замурована навсегда. Ты останешься здесь навеки.

Слова пульсируют в голове.

Тьма...

Дверь, которая никогда не откроется...

Свет, который она никогда не увидит.

Пять дней...

– Но я добр к тебе и дам подсказки – еще одну запись с отбора, мою историю и портал, где хранится кое-что интересное. Ты хрома, надеюсь, эта особенность хоть раз послужит тебе на пользу.

Запись отбора. Участник № 1

Имя: ____________________________

– Каждый день все следующие пять лет я вспоминала тот день, слова Виктора и то, что сделала после. Я умерла вместе с моим неродившимся ребенком.

Когда мне стукнуло двадцать, я вступила в права островитянки и получила все, что мне полагалось. К тому моменту отец уже подписал бумаги с Виктором и выделил байты на его проект. Обратного пути у него не было, поэтому я пошла к отцу и призналась, что собираюсь замуж за Виктора.

Отец отрекся от меня. А я не стала его переубеждать. Не было смысла.

Я собрала вещи и переехала в новый дом, который мне полагался. Моя уверенность в светлом будущем, в семье и в любви пошатнулись в очередной раз, но я была слишком упряма. Мне казалось, что Виктор восполнит новую пустоту, которая расползалась внутри, что он залечит мои раны и подарит мне новую надежду.

Мы поженились. Чтобы поддержать мужа, я передала половину своих активов ему, и он стал полноценным островитянином. Это был самый счастливый день его жизни. Так он сам говорил. Не день нашего знакомства, не день свадьбы, а день, когда он гордо шел по Острову с браслетом островитянина на руке. Стоило уже тогда все понять и прозреть. Но я все еще тешила себя облачными надеждами на счастливую семью.

Как оказалось, у Виктора были другие планы на наше будущее, на его будущее. Он не хотел детей, да и в семье не нуждался. А во мне? Постольку-поскольку. Я была какой-то необходимостью, с которой он готов был мириться. Терпеть, пока не появится более выгодный вариант.

Но через полгода Остров ему приелся. Быть среди островитян, где ты такой же, как все, оказалось не так приятно, как он думал. Ему намного больше нравилось чувствовать себя островитянином на поверхности, когда все заискивали перед ним, пресмыкались, боготворили. И он вновь вернулся на поверхность, только в другой роли. А я осталась, став еще более одинокой.

Я бросила курсы, не хотелось ощущать на себе презрительные взгляды. Островитяне не терпят вторжение горожан в их владения и тех, кто дал им на это право. Подруги отвернулись от меня. Аня сказала, что одно дело – развлекаться на поверхности, а другое – тащить грязь на остров. Ее слова я не могла ей спустить и полностью оборвала общение. А Лиза говорила, что родители запретили ей со мной общаться, но я знала, что это был ее выбор.

В тот вечер, три года назад, я смахивала слезы, рассматривая старые фотографии, и пила. Тогда я часто пила, хм... в одиночестве. Открою бутылку винного напитка или настоя, включу сеть, чтобы было не так одиноко, и пью. Мне хотелось забыться, притупить боль, которая жила во мне, прижечь рану, которая так и не затянулась. А когда бутылка пустела, я брела в спальню и ложилась в холодную постель. И так изо дня в день. Изо дня в день. В огромном доме на Острове. Среди тех, кто делает вид, что упивается своей жизнью.

Но я продолжала делать, что говорил муж, слушала, молчала, терпела. А как иначе, ведь кроме него у меня никого не осталось. А он свое обещание так и не сдержал. И это не моя вина. Это он во всем виноват, он и только он.

Я швырнула портал на пол, взяла бокал, встала и нетвердой походкой направилась в кладовую. Достала небольшой черный контейнер, спрятанный на самой верхней полке за желтым кейсом, села на пол и обняла его. А слезы все текли и текли, оставляя следы на пластмассовой крышке. Выдохнула. Я всегда выдыхала, перед тем как заглянуть в него, и открыла крышку. В маленькой бежевой косметичке лежали три теста с двумя полосками. Достала их и внимательно рассмотрела. Три надежды, которые рухнули, два выкидыша и одно убийство, трое нерожденных детей. За день до этого я была в очередной раз в лекарии, и самые страшные мои кошмары стали явью. Мне сказали, что я не смогу иметь детей... Никогда. Ни-ко-гда. Я так хотела поговорить с ним, поплакать не в одиночестве, но он не мог, как и всегда. Он даже не знал о третьей беременности, о втором выкидыше, о том, что я постоянно торчала в лекариях. Он ничего не знал и не хотел. Ему это было неинтересно... как и я.

Его интересовали только байты, производство и девочки на поверхности, которые были готовы на все. Как и я. Только я уже дала ему все, что могла.

«Но не сегодня. Сегодня все это закончится», – подумала я тогда и была права.

Допила то, что было в бокале, закрыла контейнер, отодвинула его в угол и вышла из кладовой. Натянула черный костюм, схватила сумку, часы, ключи от капсулы и вездехода.

Я спустилась на поверхность. В мерзкий, загаженный, одурманивающе светящийся Третий город. Села в вездеход на подземной парковке и выехала в город. Неоновые огни мигали по сторонам, люди куда-то шли. Я уже полгода как платила одному гончему, который следил за моим мужем на поверхности и докладывал мне, где он, с кем и что делает. Сегодня он пошел на какой-то концерт. Меня он не водил никуда даже на Острове, зато водил других на поверхности. Я всегда думала, что хорошо быть женой, и только став ею, поняла, что намного лучше быть любовницей. Но мы не об этом. Я нашла его вездеход на маленькой улочке, именно там, где мне и сказали. Остановилась в темноте на углу и стала ждать. Дождалась, когда закончится концерт – не хотела портить ему удовольствие, – и позвонила.

– Я занят, Агата, – сказал он с ходу.

– Нет. Сегодня ты меня выслушаешь, чертов урод, – заплетающимся языком прошипела я. Как же давно я хотела сказать ему эти слова.

– Протрезвей сначала! – рявкнул он.

– Я хочу развода. Я заберу у тебя все, что есть. Ты понял? Я разорю твое чертово производство, как только его часть перейдет ко мне. Уничтожу все, абсолютно все.

Я чувствовала, как ко мне возвращается контроль над ним.

– Что за бред ты несешь? – закричал он в трубку.

– Документы у меня готовы. Ты же знаешь законы Острова. Ты все еще чертов горожанин, у которого прав меньше, чем у пыли. А еще я знаю о твоих делишках на поверхности. Я скину тебя с пьедестала. Выкину с Острова. И никто тебе не поможет. – Такого удовольствия я не испытывала еще никогда. Маниакального удовольствия. – Ты отнял у меня все, и даже надежду! Ты разбил мои мечты. Единственное, чего я хотела и в чем нуждалась, – семья и ребенок. Но ты и это отнял. Это ты! Ты заставил меня сделать аборт. Ты сотворил это со мной! – закричала я и ударила кулаком по панели управления.

– Успокойся. Я скоро поднимусь, и поговорим.

– Ага, – рассмеялась я. – Теперь ты бежишь ко мне? А блондиночка что скажет? Ты думаешь, что стал таким важным, что каждая прямо счастлива с тобой спать? Да ее наверняка тошнит от тебя. Но ты островитянин, и у тебя есть байты. Что молчишь? Думал, я ничего не знаю? Я все знаю...

– Жди, скоро буду! – рявкнул Виктор и отключился.

Я чуть опустила тонированное стекло и почувствовала влажный воздух, запах мокрого гниющего мусора и этой ненавистной мне поверхности. Меня тошнило от нее, от горожан, от каждой высотки, каждого камня и столба.

Я знала, что могу уничтожить его, но мне хотелось иного. Поставить точку и нажать enter, чтобы моя жизнь пошла с нового абзаца. Все, что происходило на поверхности, всегда оставалось на поверхности. Я верила, что мой статус и байты уладят все. Без разбирательств, скандалов, развода и его вранья. Он наверняка сделал бы все, чтобы вернуть меня. Хотя не меня, а то, что он получил от меня. Виктор бы извивался, вновь пел мне свои сладкие мелодии, рассказывал бы сказки о своей любви и о том, что все это ради меня. Он бы вновь давал обещания. А я не хотела новых несбыточных надежд.

Через какое-то время я увидела, как мой муж и девица вышли из подъезда высотки и направились в мою сторону. Кроме них я не видела никого, словно в этом городе существовали только две черные точки, которые неумолимо приближались ко мне. Достала из сумки фляжку с настоем, сделала два больших глотка, выдохнула алкогольные пары и стиснула зубы.

Через мгновение я нажала на кнопку скорости. Вскрик, глухой звук столкновения и всплеск разлетающейся во все стороны воды. Вот что я услышала следом. Остановилась и посмотрела в зеркало, надеясь увидеть пустую улицу. Но мой муж и его блондинка стояли на тротуаре как два столба. На их лицах застыл ужас, и они неотрывно пялились в мою сторону. Я взглянула на дорогу и увидела, как на влажном асфальте лежит какая-то девушка...

Набрала скорость, вырулила и рванула вперед, подальше от того, что натворила. Вездеход я бросила у какой-то стоэтажки, долго блуждала по улицам, пытаясь прийти в себя.

На Остров вернулась только через несколько часов. Мне хотелось надышаться воздухом перед тем, как столкнуться с душной реальностью, которую я сотворила. Когда я вошла, везде горел свет, а разъяренный Виктор сидел в гостиной и постукивал пальцами по стакану с настоем. Я медленно стянула подошвы, бросила сумку, угрюмо прошла в гостиную и рухнула на диван. Он рвал и метал, орал что-то, расхаживая из стороны в сторону, размахивал руками. А я сидела, уставившись в одну точку. Он не выдержал, подошел ко мне, схватил за плечи и с силой встряхнул.

– Очнись уже и слушай меня!

Я вырвалась из угнетающих мыслей и посмотрела в когда-то любимые глаза.

– Я сообщу в охрану. Признаюсь, не переживай, – безжизненно произнесла я.

– Признаешься? Ты совсем свихнулась? Ты островитянка и моя жена, ты представляешь, как это отразится на мне и на производстве? Как все будут смотреть на меня?

– Ты, ты, ты... только ты! Есть только ты, этот чертов Остров и твое производство! Как же меня это достало, – взорвалась я и уткнулась в ладони.

Он сел передо мной на корточки, оторвал мои руки от лица и прошипел, глядя прямо в глаза:

– Я все улажу.

– Ладно. Спасибо, – выдохнула я, не понимая почему, и даже попыталась ухватить его за руку, но он резко дернулся и встал.

– Не нужно мне твое «спасибо». Я все улажу, но при одном условии.

– Конечно, как же без условий, – надменно произнесла я и откинулась на спинку дивана. – Давай.

– Мы разводимся. Как ты и хотела. Только сойти с пьедестала придется тебе, Агата. – Виктор довольно ухмыльнулся. – Ты отправишься на поверхность... Передай мне все права островитянина и вали вниз.

– Лучше уж прибей меня.

– Я бы с радостью, но руки марать не хочу. Поверь, жизнь на поверхности лучше тюремной камеры. И не переживай, я ведь твой муж, я позабочусь о тебе. Каждый месяц я буду скидывать байты на твое содержание. Но чтобы я больше никогда тебя не видел.

Я пожала плечами, сжала губы в противной усмешке и ответила:

– Как скажешь, любимый.

Глава 26

39-й день суперфинала

Сутки до истечения срока. В последние дни Еве включили запись Агаты, которая многое объясняла, и искусственный голос рассказал свою историю, как он ее называл, «А + Я». А еще ей принесли портал, где были видеосканы всех участников с отбора и записи, которые делали с Островов. Теперь она знала оттенок каждого и видела их на поверхности среди сотен других людей. Но сканов было так много, что она не успевала просмотреть их все.

Картинка в голове Евы постепенно складывалась. Осталось понять и сопоставить всего несколько деталей.

Ева стоит напротив стены и смотрит на знак вопроса, нарисованный мелом. От него тянутся одиннадцать стрелок, около каждого участника – его номер в игре. Ева не спала всю ночь, смотрела записи, перебирая варианты.

У нее есть единственное имя, которое она может назвать в качестве ответа на вопрос «Кто Безымянная Царица?». Но ей так и не включили все обещанные записи. А права на ошибку у нее уже нет.

«Участник номер один – Агата.

С нее все началось три года назад, когда она вместо своего мужа Виктора и его любовницы Милы сбила девушку и уехала с места преступления. Раньше я думала, что девушка погибла при наезде, но из рассказа того, кто стоит за этим, буду называть его Ял, следует, что она выжила, но что-то потеряла. Что-то бесценное. И эта девушка Саша. Я уверена. Но что она потеряла? Способность играть на скрипке? Мечту?

Участник номер два – Мила.

Любовница. Теперь понятно, почему Агата с такой ненавистью смотрела на нее. Она-то ее узнала! Но почему тогда ничего не сказала? Ненормальная! Я бы, как только увидела любовницу Марка, сразу бы на нее набросилась. Наверное, у нее была другая цель... Так, вернемся к Миле. Что она сделала? Не вызвала лекарей. Это могло повлиять на пальцы? Сомневаюсь. Но на что-то могло. Или второй вариант – она взяла деньги и не пошла в охрану. Агата осталась безнаказанной. И из-за этого они расстались с Ялом. Лучше бы Мила сообщила все охранникам, тогда всего этого не было и все были бы живы...

Участник номер три – Еся.

Три года назад ему было лет пятнадцать. Вряд ли он ходил в том возрасте на этот концерт и видел, что тогда произошло. Еся бы не прошел мимо. Но он узнал, что его отец – островитянин. Хотя, по словам Еси, это было не три года назад, а совсем недавно. Он уже закончил первую ступень обучения. Лучше бы вообще никогда его не находил. Я думаю, дело в его отце. Неужели этот улыбчивый добрый парень мог быть сыном этого гнусного мужа Агаты? Черт! Агата ведь пыталась понять, кто ребенок... Кто ребенок Виктора! Но почему Еся должен был отвечать за поступки этого урода?! А Еся сказал “крутой мужик”. И этот крутой мужик столько наворотил и вышел сухим из воды. Его даже не было среди участников. Это же нечестно! Он первый должен был отвечать за все свои поступки».

– Вот скажите мне, – обращается Ева к камере, – почему этого урода, мужа Агаты, не было среди нас? Я не понимаю! Почему? Почему мы все должны были участвовать в игре, отвечать за свои поступки, а он нет?

Тишина. Последние дни Еве никто не отвечает. И это только сильнее накаляет тревогу внутри нее.

Ева продолжает стоять, гневно смотря в камеру, шмыгает носом и поворачивается обратно к стене.

«Участник номер четыре – Сергей.

Он работал таксистом, поэтому, скорее всего, это он был там, когда сбили Сашу. Сергей тоже взял деньги и скрыл то, что видел. Как они все могли молчать? А что бы сделала я, если бы мне предложили кучу байтов за молчание?»

Ева теребит огрызок мелка в руке. Еще пару месяцев назад она бы точно взяла деньги, потому что считала, что чужая жизнь ее не касается. Потому что на первом месте всегда был Марк. Или, скорее, ее желание найти Марка. Ее эгоизм. А сейчас... Сейчас она бы позвонила в охрану и все им рассказала.

Она смотрит на следующую стрелку.

«Участник номер пять – Рина.

Она могла быть тем стажером лекаря в Третьем городе. Видимо, она допустила какую-то ошибку при лечении Саши, за это и поплатилась своей жизнью. Не вижу никаких других причин для нее, чтобы попасть в игру».

Перед глазами встает болото и испуганные глаза Рины. Ева сглатывает воспоминание и рассуждает дальше.

«Участник номер шесть – Ирма.

Скорее всего, Ирма подчищала за Виктором и Агатой. Она могла повлиять на расследование наезда, преступника так и не нашли или не стали искать. А потом она наняла и гончую, и утилизатора, чтобы стереть все следы. Пока все более-менее сходится. Ключ – Саша и то, что случилось три года назад в Третьем городе.

Участник номер семь – Алекс.

Он утилизатор, то есть априори убийца. Но я его имя уже называла и проиграла. Хотя я могла ошибиться в ответе на вопрос “Кто Безымянная Царица?”. Алекс говорил на отборе, что не трогал ее. Но это может быть ложью. Я думаю, он профессионал в умении юлить и обманывать. Может, на него не подействовал тот напиток, что давали всем участникам на собеседовании? А я еще заступалась за него, готова была тащить на себе, спасать...

Участник номер восемь – я.

Я взяла заказ, выманила Сашу, приговорив к смерти. И нет мне оправдания. Втерлась в доверие и так легко предала его. И неважно, что я была слепа. Если бы я захотела, то докопалась бы до правды. Но я закрыла глаза, в очередной раз. Аж тошнит...

Так, мне нужно связать с Сашей еще троих. Но как это сделать, если их записи не включали?

Участник номер девять – Гор.

Тоже был свидетелем и прошел мимо? Не похоже. Но я о нем ничего почти не знаю. Только то, что сказала Ирма. Гор в игре ради кого-то. Но кого? Молодой, сильный, серьезный, но замкнутый. Он намекал на что-то в отношении Алекса и меня. Может, он тоже работал на островитян? Еще один гончий или утилизатор? Нет. Тогда кем ты был, Гор, и что сделал? Ты тоже был виноват?

Участник номер десять – Лея.

Лея вообще ничего не говорила и не рассказывала. Но она что-то знала. Она была замешана, или ее заставили. Еще один свидетель? Она слишком молода, чтобы участвовать в этом клубке событий, произошедших три года назад. Но она же была в игре.

Как она связана с Сашей?

И последний участник, под номером одиннадцать – Глеб.

Он знал Сашу? Глеб из Пятого, как и Саша. Но в Пятом живут миллионы человек, это ничего не означает. Что я еще знаю? Он разрабатывает какие-то стартапы. Значит, скорее всего, работает на островитян. Тогда Глеб мог знать не Сашу, а Виктора. Ты помогал ему, Глеб? Что он тебе пообещал? Байты на твой проект? И ты что-то для него сделал? А если этот Виктор обещал и Гору помощь?»

Все внутри протестует против этих мыслей, но они уже закрепились в Еве и не собираются отступать. Ее размышления прерывает резкий сигнал. Ева быстро идет к матрасу, ложится и поворачивается лицом к стене. Свет гаснет, и она слышит, как открывается дверь в подвал. Шаги, но ей они кажутся другими. Ева напрягает слух и открывает глаза. Вокруг царит кромешная темнота. Поворачиваться опасно, но она чуть ведет головой. Знает, что ничего не увидит, но что, если это ее последний шанс на побег? Вдруг человек, который в этот раз пришел, не ожидает от нее нападения и растеряется?

Ева слышит, как кто-то подходит к матрасу, сердце нервно бьется в груди, мысли хаотично мечутся в голове.

«Да или нет? Рискнуть или лежать? Что делать?»

Ева пробует развернуться, но сильная мужская рука ложится на ее плечо, сжимает и уверенно поворачивает ее обратно. Человек держит Еву в таком положении, пока его вторая рука скользит по матрасу, пробирается под одеяло, сложенное вместо подушки, и оставляет какой-то предмет. Ева задерживает дыхание. Если этот кто-то сейчас начнет приставать к ней, то что делать? Она зажмуривается и старается не дышать и не шевелиться. Она решает не сопротивляться, пусть делает что хочет. Ей остался всего день, нужно продержаться. Человек наклоняется к ее лицу. Ева ждет прикосновений, но чувствует только гладкий пластик маски, который словно случайно дотрагивается до шеи под ухом. Тихий шепот голоса, проходящего через исказитель, втекает в сознание:

– Тебя не отпустят. Это единственное, чем я могу помочь. Пока темно, тебе надо спрятать его.

Воздух застревает поперек горла, а глаза распахиваются навстречу тьме. Кто-то резко отпускает ее, и Ева слышит удаляющиеся шаги. Она просовывает руку под одеяло и находит маленький гладкий предмет, ощупывает его. Ева знает, что это. Достает, чувствует, как футляр ложится в руку, и одним движением выпускает лезвие. Слышит, как человек за спиной медленно поднимается по лестнице. Ева убирает лезвие обратно и прячет нож в карман штанов. Хорошо, что ее никто не обыскивает. В этом нет смысла.

Тяжелая дверь в потолке со стуком и скрежетом захлопывается, и свет в комнате включается. Но Ева не торопится вставать. Она лежит, смотрит на стену, сжимает в кармане футляр, обдумывая, что будет делать завтра.

40-й день суперфинала

Ева сидит на матрасе и раздирает до крови заусенцы, которые появились вокруг грязных обломанных ногтей. Вчера она просмотрела все сканы и до сих пор не может прийти в себя. Нет. Она не верит в то, что увидела. Не хочет верить.

Она не находит себе места и ждет, когда зазвучит голос и потребует от нее ответы. А взамен она тоже потребует правды. Но голос молчит, а вокруг нее сгущается тишина.

Ева встает и ходит по комнате, разминая мышцы. Она поглядывает на корявые записи на стене. Время тянется, секунда за секундой. Ева считает про себя, но это не помогает успокоиться. Она вновь ложится на матрас, повторяя, что справится и вырвется на свободу. Теперь она обязана выбраться.

Через какое-то время по бетонной коробке из динамика разносится безликий голос:

– Ева, момент настал. Я задам вопросы, а ты дашь ответы.

Она вскакивает и поворачивается лицом к камере, смотрит в упор на маленькую красную точку. Губы сухие, а язык не хочет шевелиться. Сцепляет руки в замок, чтоб не выдать себя, теребя нож, лежащий в кармане. Пытается облизнуть губы и начать говорить, но продолжает молчать.

– Ева, – вновь раздается голос, – у тебя будет всего пять секунд, чтобы ответить. Кто спрятан под знаком вопроса?

Ева смотрит на стену и снова в камеру.

– Саша. Девушка Саша. Она спрятана под знаком вопроса.

Все тело потряхивает. Ева обхватывает себя руками и пытается успокоиться. Но изобразить уверенность она не способна. Только стоит, чуть раскачиваясь взад и вперед, и ждет, что скажет голос.

– Второй вопрос. Твой заказ, гончая. Кто убийца?

Ева прикусывает губу и продолжает:

– Убийцей может быть любой. Каждый сыграл свою роль. Мы все... все мы... предали Сашу... оставили ее в беде... не помогли ей...

Металлический голос произносит:

– Ева, на второй вопрос есть только один ответ, а ты перебираешь варианты. Считаю до пяти.

– Я не знаю, – тут же отвечает Ева. – Да, мы все поступили плохо, но она же осталась жива. Никто из участников игры ее не убивал.

Ева мечется по крохотной комнате, не зная, что делать.

Голос начинает говорить, а она слышит даже через преобразователь, насколько он пропитан металлом и ненавистью.

А + Я

Через несколько дней после нашей встречи на руинах я сидел на седьмом этаже высотки и слушал скучный курс. Но мысли возвращались к Саше, к моей Але, которую я даже не попытался вернуть. Эгоизм – это болезнь, которая пожирает мысли, и мы перестаем думать о других, остается только «Я», только собственные чувства, эмоции, жалость к себе. И я болел этой болезнью, жалея себя, ублажая свою заносчивость.

Завибрировали часы, звонила Лейка. Я скинул ее и выключил вибрацию.

Когда мы только расстались с Сашей, я хватался за каждую ниточку, которая нас когда-то связывала. Продолжал поддерживать связь с ее сестрой, спрашивал, как у них дела, как они поживают. Обычно Лейка отвечала, что все хорошо, что Саша приходит в себя. Но ее ответы всегда были скупые и немногословные. Со временем я перестал интересоваться. Я им был не нужен. Это причиняло боль – знать, что у той, кто тебя бросил, все хорошо, что она не мучается воспоминаниями, продолжает жить, как будто нас и не было вовсе. Как будто ничего не было.

Еще звонок. И еще.

«Неугомонное создание», – подумал я.

После нескольких попыток она перестала. Но начал названивать друг. После разрыва с Алей наша с ним дружба тоже дала трещину. Я знал, что он был в нее влюблен, но всегда отгораживался от этих мыслей, думал, что рано или поздно встретит другую, свободную девушку. А когда мы с Алей разошлись, я начал ревновать и подозревать его, что это он ее настраивал против меня. И сам же отдалился от него, словно позволяя воспользоваться нашим разрывом. Я был слишком самонадеян и верил, что Аля никогда не предпочтет его мне. А еще я был безмерно высокомерен и напыщен, чтобы признаться ему в том, как сильно я любил Сашу и как мечтаю ее вернуть.

Когда вибрация от его звонков наконец прекратилась, я включил экран и увидел, что от Лейки пришло сообщение с таким началом: «Позвони мне сразу...» Мне были видны только эти слова, ничего больше. Но я еще никогда не чувствовал такого желания не читать продолжения.

Горечь вновь поднялась к горлу, но одновременно с ней маленький проблеск надежды зажегся в мыслях. Может, Саша попросила сестру позвонить мне? «Нет», – ответил я себе. Если бы она хотела, то сама бы набрала или написала. Это я знал наверняка. И эта бредовая мысль молниеносно сменилась другой. Черная тревога, как в тот вечер в Третьем, поднялась во мне и перекрыла дыхание. Этот страх, который обездвиживал, лишал всех остальных чувств, сковывал тело. Несколько минут я пялился на экран, не слыша и не видя ничего, что происходило вокруг. Сидел и смотрел на потухший дисплей.

Толчок знакомо вывел меня из ступора, из мутного полусна тревоги. Я выскочил в коридор, теребя часы на руке, отошел к дальнему окну и открыл сообщение.

«Позвони мне сразу, как сможешь. Саши больше нет...»

После этих слов весь мир стал какой-то сетевой игрой, где ходили, говорили, улыбались люди, а я смотрел на них со стороны. Набрал номер Лейки.

Ее потухший неровный голос звучал в динамике и пролетал мимо меня.

Саша умерла...

Саши больше нет...

Саша ушла...

Шатаясь, я вышел из здания и поехал к незнакомому мне дому. Я не верил ее словам. Как я мог поверить в это? Как мог поверить, что моей Али больше нет...

Когда я вошел в подъезд высотки и стал подниматься по лестнице, ноги казались неподъемными, словно на них повесили по несколько пятидесятикилограммовых гирь, которые намертво приклеивали к ступеням. Каждый шаг был испытанием. Дверь в квартиру была открыта. Я замер у порога и силой заставил себя войти. Стянул подошвы и направился на звук рыданий, который доносился из комнаты. Лейка сказала, что Саша уснула, выпив слишком много таблеток. И уже никто не в силах был ее разбудить. Друг тоже был там и с ненавистью посмотрел в мою сторону. Он сорвался с места и кинулся на меня. Мы бились насмерть, пока отец и еще два соседа не смогли нас растащить.

По лицу из разбитой брови текла кровь, а в ушах стучали его слова, что это я виноват, что я ее предал. Он обвинял меня в том, что я повез ее в Третий и бросил одну, что я отвернулся, когда ей нужна была моя поддержка.

Тогда уже я бросился на него, и мы вновь рухнули на пол. Я кричал как ненормальный и обвинял его в том, что он все знал, но не говорил мне, потому что думал, что займет мое место.

Когда меня оттащили от него, мы уже были врагами. Он держался за спину и не мог встать. Отец Саши выпроводил меня из квартиры. Он сказал, что я должен хоть раз в жизни подумать не о себе.

Следующие два дня казались страшным сном. Хотелось проснуться и понять, что это был кошмар. Но все было наоборот. Я засыпал под утро на несколько часов и только во сне освобождался от чувств безутешного непонимания происходящего, злости и ненависти ко всему миру и к себе. В те дни я еще не чувствовал ни горя, ни утраты, ни скорби. Они пришли позже и остались внутри меня навсегда. Они изменили мою суть, мой взгляд на поверхность. Теперь я видел жизнь, людей и себя насквозь. Я смотрел на мир через призму потери.

Солнце в тот день неумолимо светило, на улицу словно вернулось лето. Прохожие улыбались, радуясь теплому, безоблачному дню, а я стоял у ее дома и ненавидел солнце. Лучше бы в этот день лил дождь и клубились тучи, как и всегда. Природа тоже должна была оплакивать ее. Но плакали только мы.

Прощание было организовано в ритуальном зале на окраине, недалеко от руин. Было очень много людей, они толпились в зале, в холле и на улице. Вокруг нее все было устелено разноцветными искусственными цветами. Я стоял на улице и не мог зайти внутрь, не хотел прощаться с ней. Лейка продралась сквозь толпу, взяла меня под руку и завела внутрь. Я не сопротивлялся, не было сил. Но и смотреть на нее я тоже не мог. Из глаз текли слезы, а вой рвался из горла. Приходилось держать разбитые губы рукой, чтоб они не разомкнулись. Вскоре я почувствовал тяжелую руку своего отца, он стоял чуть позади и периодически сжимал мое плечо, словно делал массаж сердца. Раз, два, три. Дыши, сын, дыши.

Ее отец пригласил инструментальный квартет, и они играли ее любимую музыку, а в конце исполнили ту мелодию, что сочинила она в последние месяцы своей жизни. Это рвало сердце. Но в этот раз я остался с ней и слушал до самого последнего звука. А когда музыка стихла, люди потянулись к Саше. Они шли длинной черной лентой к белому глянцевому гробу. Я остался в стороне. Мне хотелось, чтобы в наши с ней последние мгновения мы были одни. Когда в помещении никого кроме Лейки, ее отца, меня и моего отца не осталось, я попросил их уйти. Подошел к ней, посмотрел в такое родное лицо, прошелся по нему кончиками пальцев. Нагнулся к ней и сказал:

– Ты была права. У нас было как в сетевой сказке, которые я никогда не читал. И финал ты выбрала свой. Но я продолжаю любить тебя. Увидимся на маяке.

Моя слеза упала ей на веко. Я в последний раз поцеловал ее и вышел из зала. Прах Саши развеяли над руинами неподалеку. После этого я вырвался из удушающего дня и поехал на маяк. Дошел до воды и отдал течению две алые розы ручной работы.

Я смотрел на реку, на опускающееся к горизонту солнце, которое тучи так и не спрятали от меня, и прощался с моей Алей навсегда.

Постепенно осознание утраты накрыло меня с головой. Больше не было надежды, что у нашей истории может быть продолжение. Я утопал в сожалениях, в самобичевании, в унынии. Все вокруг потеряло смысл, во мне что-то погасло, заглох двигатель жизни.

Через несколько месяцев Лейка написала мне и сказала, что нам нужно увидеться. Это было тяжело, но она настаивала. Мы договорились встретиться в баре недалеко от их дома. Я сидел за столом и крутил в руках стакан с настоем. Она подошла тихо и незаметно, села напротив и положила на стол пакет, в котором что-то лежало.

– Это тебе. Все, что от нее осталось, – сказала она, шмыгнув носом. – Отцу я не показывала, не выдержит.

– Как он?

– Пьет.

– А ты?

Я посмотрел на ее бледное худое лицо, на черные короткие волосы, которые спадали, закрывая глаза.

– Нормально. А ты?

– Тоже ничего.

– Незаметно. Выглядишь жутко.

Я слабо улыбнулся.

– Мне пора, – сказала она, встала и ушла. А я остался сидеть и смотреть на белый пластиковый пакет. Допив все до последней капли, наконец собрался с силами, взял сверток и поплелся домой.

В пакете был Сашин портал. Я спрятал его в своей комнате и еще несколько недель только вскользь поглядывал в его сторону. Я оказался трусом. Опять. Мне не хватало смелости даже открыть его. Но одним вечером знакомые ребята вытащили меня в бар, и, осмелев после изрядного количества настоя, я вернулся домой, достал ее портал и стал изучать его. Наткнулся на папку «Жизнь». Я не спал всю ночь и прошел с ней все, что она пережила, начиная с нашего знакомства и до самого дня ее смерти. В нем я нашел ответы на вопросы «почему, как, зачем». Я зарычал, как дикий зверь, дочитав последние страницы, и стал крушить все, что было в моей комнате. Сонный отец ворвался ко мне, увидел портал, крепко схватил меня, прижал к себе и держал, пока я не обессилел.

Когда я успокоился, отец серьезно посмотрел на меня, сжал плечи и сказал:

– Сын, ты должен взять себя в руки. Это не поможет тебе вернуть ее. Ничто не поможет. Но именно ради Саши ты должен стать сильным и продолжать жить.

Я сдался, утирая слезы, и кивнул. Он оставил меня в покое, и больше мы это не обсуждали. А дальше... я старался прийти в себя. Правда старался. Целыми сутками разрабатывал проект, в котором бы сам хотел оказаться. Игру, где ради мечты ты ставишь на кон все, что есть. Я прорабатывал все – от и до. В том числе и то, как она должна приносить деньги. Я погряз в игре, лишь бы не думать о Саше, о себе, о нас. Но через месяц еще один удар обрушился на меня – заболел отец. Он был сильный человек, всегда добивался своего, боролся до последнего. Но в этот раз враг оказался проворнее, сильнее и живучее. Еще через месяц отца не стало. Мама поникла в печали и существовала, словно она программа в сети, у которой есть установка, заданная тем, кого уже нет.

Отец был для меня примером, самым лучшим наставником, настоящим мужчиной. За неделю до его смерти я приехал к нему в лекарий и сидел у кровати. Он посмотрел на меня, словно знал, что ему не выиграть, и сказал слова, которые, как дефибриллятор, заставили вновь забиться мое сердце.

– Сын, у каждого в жизни должна быть цель, настоящая цель, ради которой он дышит. Какая цель у тебя?

– Не знаю, пап. Запустить игру.

– Это не цель. Это занятие. Что в твоей жизни самое важное?

– Ты, папа. А что?

– Я – это, конечно, хорошо. Но верится с трудом. – И он хитро улыбнулся. Я тоже открыто растянул губы в улыбке, впервые за долгое время.

Думал, вопрос будет закрыт, но он внимательно смотрел в меня. Я опустил голову и сжал челюсти.

– Саша, – глухо произнес я. – Я любил ее и люблю до сих пор. Но ее больше нет. Я в этом виноват не меньше, чем другие.

Отец откашлялся.

– Да, сын. Вот и подумай, на что ты готов и способен ради нее.

– Но...

– Давай без этих «но». Хватит. Ваше поколение очень любит всякие «но». Нет никаких «но». Я читал ее «Жизнь».

– Отец.

– Да, я твой отец. И я должен был знать.

Я был возмущен тем, что он, не спросив меня, взял ее портал. Но, с другой стороны, мне стало легче от того, что он это сделал. Разделил со мной ее правду.

– Сын. Поставь цель. Цель ради нее, ради себя, ради вас. И тогда все в твоей жизни будет наполнено смыслом. Не будет пустых дней, пустых действий, пустоты. Одиночество останется, но оно будет терпимое. С ним ты сможешь двигаться дальше.

Я не знаю, что отец хотел сказать мне в действительности. Может, я перевернул его слова в ту сторону, которую хотелось мне. Но я сделал их своим девизом и, когда отца не стало, поставил себе цель. Цель ради нее, во имя Али, во имя моей Саши.

Глава 27

– А теперь Ты, Ева, скажешь мне, кто убийца и кто Безымянная Царица, – чеканит голос каждое слово.

Ева невидящим взглядом смотрит на стену и шепотом отвечает:

– Мы все убийцы. Каждый из нас виновен в ее смерти.

– Ответ верный. И кто тогда Безымянная Царица?

Ева считала, что Безымянная Царица – сама Аля. Но это противоречило сказке. Она не могла быть сразу двумя персонажами. Или могла? Ее смерть разбила сердце Яла?

– Саша? – еле слышно произнесла Ева.

Безжизненная тишина воцарилась в комнате, после чего голос сказал:

– Ответ неверный.

Взгляд Евы нервно бьется о стены комнаты. Она опускает руку в карман и сжимает нож. Сейчас свет погаснет, и она навсегда останется заперта в этом подвале. Мысли мечутся, а паника неумолимо надвигается. Но Ева собирается, дышит тяжело, – она не сдастся без боя, не станет безропотно стоять и ждать вечной ночи. Она должна как-то выбраться из подвала. Ева выпрямляется и смотрит в камеру.

– Я правильно ответила на два вопроса из трех. Я все поняла, – напряженно произносит она. – Я ошиблась. Виновата и заслуживаю наказания. Я готова ответить за свои поступки. Но и вы должны ответить за свои.

Слезы текут по щекам, но Ева не обращает на них никакого внимания и в упор смотрит в камеру. Напряженно и непоколебимо. У нее есть план.

Вновь звучит голос из динамика:

– Ты права, Ева. Ты справилась с двумя вопросами из трех. И за это я буду к тебе благосклонен и дам тебе ответы, которые ты так долго ищешь.

– К черту ответы, – говорит Ева. – Я не хочу больше страдать. Я прошу только одного – легкой и быстрой смерти.

Ева откидывает эмоции. Она понимает, что не сможет вымолить прощения. Ее никто не отпустит. Все теперь только в ее руках. И это ее шанс. Чтобы убить ее, ему придется открыть чертову дверь и спуститься в подвал.

– Договорились, – сдержанно произносит голос.

Рука в кармане сильнее сжимает маленький предмет, пока она прикидывает расстояние до лестницы. Ева садится на самый край матраса. Она ждет, что прозвучит сигнал и вырубится свет. Тогда она ляжет не у стены и ей будет проще сорваться с места.

Она слышит скрежет, дверь медленно поднимается, а свет все так же продолжает гореть. Ева, не отрываясь, смотрит на лестницу. Видит белые мужские подошвы, затем белый комбинезон, и вот прямо в нескольких шагах от нее стоит он... На лице маска, которая прикрывает только нижнюю часть лица. Ева поднимает взгляд и смотрит ему прямо в глаза. Он все так же у лестницы, не двигается, не говорит. Ева встает и делает небольшой шаг к нему. Замирает, ожидая, что он что-то скажет, остановит ее. Но он все стоит и только смотрит на нее. Ева делает еще один шаг, губы растягиваются в лицемерную улыбку, а ярость и гнев как смертоносный газ заполняют ее мысли. Она открыто смотрит в его глаза, на старый шрам, прорезающий его бровь, и пытается сдержать необдуманный, эмоциональный порыв, вытащить нож прямо сейчас и воткнуть его в его сердце.

Ева стоит около него, ее рука поднимается к его лицу. Он не двигается, не мешает ей дотронуться до маски и потянуть ее вниз. Она видит его лицо, поджимает губы и выдыхает горячий воздух. Резкий вдох, словно что-то острое входит в ее сердце. Она расслабляет губы, медленно и осторожно опускает руку и зачем-то задает вопрос, на который и так знает ответ:

– Это все ты устроил, Глеб?

– Я, – отвечает он спокойно и смотрит ей в глаза, словно старается запомнить ее черты.

– Это ты Ял?

Глеб берет ее за руку и ведет к стене с записями. Проводит свободной ладонью по знаку вопроса, стирая его. Поднимает мелок и пишет имя «Саша». Ева качает головой, пытаясь отогнать чувства. Она пробует вырвать руку из его ладони, но он с силой сжимает ее.

– Ты... Все это ты... – выдыхает она.

– Хм... Нет, Ева. Это все мы. Никто не должен избежать наказания за свое преступление. Разве не в этом кроется справедливость? – спокойно рассуждает Глеб.

– «Александрия». Ты создал ее во имя Саши?

– Да. Игра дала мне возможность попасть на Остров. Но там нет ничего привлекательного. А еще игра позволила мне найти все ответы и возможности.

– Возможности?

– Собрать всех вас в одном месте.

– Но за игрой следили миллионы людей. Ты не сможешь скрыть все, что натворил.

Глеб усмехается.

– На самом деле десятый тур «Александрии» проходил совсем в другом месте и с другими участниками. А эта игра была только для нас.

Ева громко выдыхает. Теперь понятно, почему ее до сих пор не нашли. Она исчезла с поверхности, ее стерли.

– Но не все мы заслуживали одинакового наказания.

– Все, Ева. Смотри. – Глеб показывает на первую стрелку. – Все началось с Агаты, она запустила процесс. Сбила мою Сашу и уехала.

– Глеб... мне очень жаль. Я тоже знаю, что такое потеря.

– Если бы ты узнала, кто виновен в исчезновении Марка, ты бы осталась в стороне?

– Нет. – Ева прикусывает нижнюю губу. – Но скажи, что означают те сканы, которые ты мне дал.

– А ты как думаешь?

– Не знаю.

– Неужели ты растеряла все свои способности хромы? Перестала видеть оттенки других людей? Забыла его тон?

Ева мотает головой.

– Тогда ты все видела.

– Я не понимаю, – отвечает Ева, все еще сопротивляясь правде.

– Ну, Ева. Вытащи уже свои ослепляющие линзы из глаз! Ты же видела Марка живым. Я дал тебе записи тех дней, когда он появлялся на поверхности. Редко, но все же. И это я устроил так, что он был в Третьем, когда ты поехала на отбор. Ирония, да? И знаешь, все это время он наслаждался жизнью на Острове, а ты... искала его. Хотела спасти! Жила воспоминаниями и мечтой о нем. Сколько ты всего натворила за эти четыре года?

Ева задыхается. Она сжимается всем телом, чтобы не выпустить ни одной слезинки, чтобы не лишиться последних сил.

– Почему?

– Потому что он тебя никогда не любил. Он узнал, что ты хрома, и просто использовал, чтобы найти кое-кого с Острова, посмотреть, где он появляется. И ты все сделала. Когда он исчез? Сразу после того, как ты дала ему всю информацию?

Ева не отвечает.

– Твой Марк грезил быть с другой, с островитянкой. Он разве не рассказывал тебе, что мечтал перебраться на Остров? Кстати, звали его не Марк и работал он звеном. Все время искал возможность. Но, насколько я знаю, его заказчик, а по совместительству отец той самой избранницы, запретил им встречаться. Он был против, чтобы какой-то проныра-горожанин поднимался на Остров и жил с его дочерью. А ей не было двадцати, никаких прав островитянки. Но твой псевдо-Марк не Виктор и не готов был ждать. И на удачу он встретил тебя. А потом отец той островитянки исчез... как и Марк. Только кто-то из них отправился в расщелину, а кто-то на Остров. И жили они счастливо...

– Хватит, – прерывает его Ева. – Перестань.

Она не желает это слушать, не желает это знать. Четыре года... Четыре года... во лжи, в пустых надеждах, в черноте предательства.

– А ты так зациклилась на нем, что не видела очевидных вещей. Но сейчас мы не о нем.

Ева только кивает, а Глеб продолжает свой рассказ:

– Твои догадки верны. Мила, как и Сергей, взяла деньги. Первая оценила жизнь Саши в пятьсот байтов, второй – в тысячу. Ирма, как звено, взяла триста, как и ты. Какие-то триста байтов.

– У Ирмы болела мама, – пытается вставить Ева, но, увидев взгляд Глеба, быстро добавляет: – Но это, конечно, не оправдание. Ты прав.

– Добыть правду можно двумя путями: за деньги и с помощью силы. А сила бывает разная, физическая и эмоциональная. Сначала я использовал деньги и кое-что узнал. Мне дали зацепки. По ним мы вышли на Сергея. Он вызвал лекарей – вот и свидетель, который не хотел говорить правду. Но байты развязывают язык. К тому моменту я уже был островитянином и смог добыть из архивов сети все нужные мне записи, сделанные с Островов. Спасибо взломщикам. Сканы стерли на поверхности, никто не думал, что кто-то из горожан сможет забраться так высоко на Остров и найти их там. Так мы сразу вышли на Агату. Совершить наезд на своем личном вездеходе – слишком самоуверенно. Затем нашли Виктора и Милу, помогли гончие со способностями хромы. Еще для меня проверили счета Виктора и Агаты, там были интересные переводы после наезда Сергею, Миле и Ирме. Я не знал, как Ирма замешана, но такие же звенья, как она, помогли мне в этом разобраться. И я пошел дальше. Ирма привела меня к тебе и Алексу. Цепь замкнулась.

– Цепь-то замкнулась. Но почему главного урода Виктора не было среди нас?

– А это самое большое разочарование всей игры. Я пытался добраться до него и почти сделал это. По моим планам он тоже должен был оказаться в «Александрии» и расплатиться за все. Но он исчез. Говорят, он канул в ад расщелины. Жаль, что кто-то опередил меня.

Глеб показывает на пятую стрелку к имени Рина.

– А Еся? В чем он виноват? – тихо спрашивает Ева.

Глеб переводит взгляд и сдергивает лист с изображением Еси и бросает на пол.

– Мы не собирались причинять ему вред. Он должен был победить. Но все пошло не по плану.

– Зачем ты тогда вообще заманил его в игру? – Злость звенит в голосе Евы.

– Когда мы следили за Виктором, то узнали о Есе. И он был нашей приманкой в игре с Агатой и Виктором. Я планировал использовать его имя для манипуляций, для того, чтобы натравить их друг на друга. Но пришлось переигрывать, когда Виктор исчез прямо перед финальным отбором. Игра была почти готова, нужно было действовать. А Агату, к моему великому огорчению, не интересовали ни деньги, ни мечты, ни призы. Она не планировала возвращаться на Остров. Ее ничто не волновало, она просто ходила по поверхности как призрак. Заманить ее можно было только чем-то особенным. И Еся стал этим особенным призом. Она не могла пережить того, что у ее бывшего мужа был ребенок, о котором она даже не подозревала. А ей так и не посчастливилось иметь своего. Какая ирония, да? Но убивать его – этого не было в нашем сценарии. Хотя не такой уж он и пушистый, да? Бросил вас и улетел, – усмехается Глеб. – И кто-то мне сказал, что именно дети должны расплачиваться за грехи родителей.

– А Мила, где она? Вы же вместе открыли куб.

– Куб открыл я. – Глеб улыбается, так же открыто и спокойно, как в день их знакомства на отборе. – Мог выиграть только один. Таковы правила.

– А Лея? – Ева хочет знать все, она должна узнать.

Глеб молчит и только смотрит на фотографию Леи.

– О, нет... Почему тогда ты не убил и меня?

– Ты пожертвовала собой. И это дало тебе шанс попасть в суперигру. Мы так решили. Тем более я хотел, чтобы именно ты нашла ответы.

– Глеб... Ты монстр. Ты убил всех этих людей ради мести, ради той, что...

– Я? – резко рычит Глеб и дергает Еву за руку. – Я их не убивал. И не предавал.

– Ты это серьезно? – Ева сглатывает и с ужасом смотрит на Глеба.

«Кто этот незнакомец? Кто этот псих?»

– Ну да. На самом деле мы не сделали ничего плохого. Каждый сам выбрал свой путь. Мы всего лишь создали обстоятельства, так сказать, приготовили реквизит. Никто не заставлял вас рисковать, голосовать, убивать друг друга. Мы просто посредники между вашими масками и настоящими вами.

– Почему ты все время говоришь «мы»? Кто еще организовал все это? Тот мужик, что вез нас? Да?

Глеб заливисто смеется.

– Ева. Мы вдвоем с Олегом в жизни бы все это не устроили. Ты нас переоцениваешь. Над игрой работала целая команда. Все хотят жить в достатке, хотя бы на поверхности, и готовы на все, если предложить им хорошую цену. И не смотри на меня так. Подумай лучше о том, как вы вели себя в игре. Вы бросили Алекса умирать, ты не очень-то торопилась спасать Рину, хотя могла бы. Ирма убила Агату. А Еся подставил Ирму, отобрав у нее время. Если бы он пожертвовал собой, то никто бы не пострадал. Дверь бы открылась. А Сергей? Все тут же кинулись голосовать против него, как только назрел конфликт. А самое смешное, что у Сергея была такая роль. – Бархатисто-низкий смех Глеба растекается по комнате. – Так что мы никого не убивали.

– Но ты же тоже голосовал против Сергея, – шипит Ева.

– Ах да. Он меня слишком сильно раздражал, и еще он узнал Милу. Еще бы, он же ее видел. И меня он тоже узнал. Я сглупил, встретился с ним сам и выспрашивал про наезд на Сашу. Не просчитал этот момент. Он мог испортить игру. Поэтому его смерть отчасти я беру на себя. Все по-честному. Но он пешка, которой нужно было пожертвовать, чтобы управлять всеми остальными фигурами. Показать, что выбор, голосовать или нет, на самом деле очень прост. Так же прост, как ваши решения в отношении Саши.

Глеб больно сжимает ее руку, но Ева ничего не отвечает. У нее нет слов. Она не знает, как реагировать на его тон, на слова, на то, как он с удовольствием рассказывает обо всех ужасах, что натворил.

– Теперь продолжим. – Глеб дергает Еву. – Кто еще у нас остался? Знаешь, когда начинаешь копать вглубь, нужно быть готовым к тому, что там, под толщей обстоятельств, можно найти не только глину, но и зарытые другими скелеты. И я их нашел. Саша писала, что считает лекаря, а скорее, стажера лекаря виновной в том, что ее пальцы больше не могли танцевать на грифе скрипки. И я стал рыть в этом направлении. Саша, как всегда, была права. Рина допустила ошибку, недосмотрела, хотя обещала. Она упросила лекаря доверить ей Сашу и самостоятельно ей заниматься. Выпросила себе первого не очень сложного пациента. И ей поверили, как и я, ведь жизни Саши ничего не угрожало. Но ей не хватило знаний и умений. И она собственными руками разрушила жизнь Саши, разбила ее мечту. А потом еще пыталась свалить это на наезд. Мол, это не ее вина. Хотя если бы она не была заносчивой и самоуверенной, не жаждала поскорее стать лекарем, то не взяла бы на себя такую ответственность. – Глеб поджимает губы. – Никогда не думал, что у лекарей хорошая память на лица. Но она меня узнала, там, в лесу, только вспомнить не могла, где видела. Но это был вопрос времени. Пришлось послать ей карту с маршрутом к тому болоту и ограничить время, чтобы она бежала и не думала ни о какой предосторожности. И вот она бесследно сошла с пути к мечте. Допустила очередную ошибку.

– Ты чудовище, – произносит Ева.

– Нет, Ева. Чудовищами были вы.

– Да. Мы ошиблись, поступили плохо, предали всех и все. Но не все из нас заслужили то, через что ты заставил нас пройти.

– Ты так думаешь? – удивляется Глеб, и его широкие брови выгибаются в дуги. – Знаешь, что Алекс был утилизатором? И нет бы исполнить заказ и убить ее, взять этот грех на себя. Нет, он впервые проявил чертово сочувствие и вынудил ее сделать это самой. Сашу, самую чистую, самую честную, самую открытую девушку на поверхности. Она пошла на это ради нас. Ради меня. Чтобы не исчезнуть с поверхности. Чтобы мы не мучились, не искали ее. Чтобы мы могли развеять ее прах над руинами. Представляешь, что она чувствовала в последние дни жизни, зная, что должна убить себя? – Его голос гремит в этой маленькой комнате, как гром, предвещающий настоящий ураган. – Как ты считаешь, Саша это заслужила?

– Нет. Никто такого не заслуживает.

– Я хотел задушить его собственными руками в финале игры. Но вышла небольшая осечка. Вначале он наступил на капкан, а потом услышал в лесу разговор с Олегом по часам. Пришлось согнать его с пути к мечте, намазав ночью ядом. Но я не расстроился. Умирать в лесу в одиночестве – не самое плохое наказание. К слову, он, как и вы все, попал в игру не случайно. Ему предложили заказ и очень много денег.

– Убить меня?

– Убить восемь человек из одиннадцати. И он согласился. Даже не подозревая, что был в числе жертв. – Глеб опять самодовольно смеется. – Что теперь ты о нем думаешь?

– Теперь я о нем не думаю. Но разве я заслужила смерти?

– Ты? Ты? – Глеб больно дергает Еву за руку. Она пытается вырваться и отстраниться, но он хватает ее за левое плечо и притягивает к себе. Его лицо в нескольких сантиметрах от нее, и Ева видит, как ходят его желваки, как раздуваются ноздри, как глаза искрятся ненавистью. – Ты заслужила страданий. Именно ты была последней каплей. Мало, что ты предала ее, подвела к краю расщелины. Ты еще и отправила ей это сообщение и свои чертовы стихи. Они толкнули ее в бездну. В своем дневнике она сказала, что ты была права, она мыльный пузырь, который должен лопнуть. Ради других. Она должна была выпустить чужой выдох на свободу. Мой выдох. – Глеб произносит каждое слово пропитанным свинцом голосом.

– Прости. Я не знала, что делала. Я не хотела. Я писала это про себя! – стонет Ева.

– А теперь правильный ответ на вопрос, кто Безымянная Царица, – сквозь зубы цедит Глеб. – Это ты, Ева. Каждый из вас. Вы ослепли от своих желаний. Я дал вам осколки зеркала и вопрос. Когда ты читала его, то смотрела на себя. На экране куба нужно было ввести всего одно слово «Я», и игра бы закончилась. Но нет. Ты даже не поняла этого. Каждый из вас разбил свое сердце и воткнул осколки в меня. А Аля умерла, и некому было меня спасти.

Глава 28

Ева смотрит в глаза Глеба и понимает, что другого шанса не будет. Она скользит рукой в карман, нащупывает нож, обхватывает его, аккуратно вытаскивает и одним движением выкидывает лезвие. Услышав звук, Глеб отвлекается и ослабляет хватку. Ева делает резкое движение вперед, вложив в него последние остатки сил. Нож входит в его тело по самую рукоятку, а по белому комбинезону начинает расплываться красное пятно. Глеб замирает и завороженно смотрит на свой бок. Ева вырывается из его рук и отчаянно толкает в грудь. Его ноги запинаются, он пятится и падает на пол у стены. Его глаза выпучены, он то смотрит на Еву, то на нож, торчащий из него. Ева мчится к лестнице, к выходу и спасению. Одна ступень, вторая, третья. Она спотыкается, но рвется к свободе. Почти добирается до люка, но Глеб хватает ее за щиколотку и тянет вниз. Она держится за дверь, сдирая руки о шершавые балки, и пытается отпихнуть парня. Его пальцы, словно шипы, впиваются в ногу, и он с новой силой тянет ее к себе. Она держится из последних сил, вцепившись в дверь обломками ногтей. Глеб тащит ее вниз, нога уже готова соскользнуть со ступени.

– Нет! – кричит Ева, оборачивается и видит, как Глеб жмурится и зажимает второй рукой растекающееся пятно крови. Она смотрит в лицо обезумевшего зверя, понимая, что другого шанса не будет. Ева собирает все силы и, поймав момент, вырывает ногу из его капкана. Но она не бежит вверх, а резко выкидывает ногу. Удар приходится прямо по его лицу. Глеб теряет равновесие и летит вниз, пытаясь поймать ее и увлечь за собой. А Ева уже рвется наверх. У нее всего пара секунд. И вот она на полу комнаты, одно движение – и дверь в тюрьму с грохотом захлопывается. Ева переползает на нее, прижимая своим весом, и поворачивает встроенный металлический замок. Щелчок – и засовы запирают Глеба внизу.

Глубоко дыша, Ева оглядывается по сторонам. Вокруг темно, но она видит очертания заставленных чем-то стеллажей.

«Что же теперь делать?»

Она аккуратно встает, вытягивает руки, чтобы не напороться ни на что и не удариться. Нащупывает края полок, огибает их и видит тонкие полосы просвета – дверь. Добирается до нее, на ощупь находит экран. Он загорается и освещает темную комнату. Ева нажимает «открыть», и дверь отъезжает в сторону. Уходящее солнце светит ей в лицо, она чуть прищуривается, но с удовольствием принимает теплые прикосновения лучей. Свежий ветер остужает горящую кожу. Ева хотела бы замереть и наслаждаться царящей свободой и безмятежностью. Но опасность еще не миновала. В голове нервно пульсирует слово «мы».

Ева осматривается. Вокруг стриженый зеленый газон, дорожки из камня, впереди двухэтажный миловидный дом в светлых тонах, рядом с которым растут странной формы деревья.

«Я на Острове! Вот и мечта сбылась, – усмехается Ева. – Только как теперь вернуться на поверхность?»

Мысли путаются, страх все еще сжимает тиски.

«Нужно найти капсулу. И ключи. Или часы. Но кому я позвоню и что скажу? Маме! Она мне поверит. Она должна мне поверить. Или тете».

Ева еще раз осматривается и, не увидев никого, бежит к дому. Пригнувшись, поднимается по ступеням на веранду, мельком смотрит на стол и пять стульев. Жмет на экран у двери и осторожно пробирается внутрь. Перед ней огромная светлая комната, диван, напротив шикарный голограммный монитор. Слева лестница на второй этаж, а справа коридор. Она прислушивается – ничего. Быстро проходится взглядом по мебели в поисках часов или ключей. Не находит и бежит по коридору. Врывается в первую дверь, за ней кухня. Множество шкафов, большие морозильные камеры. На столе графин с водой и пять стаканов, разделочная доска, на которой лежат свежие овощи. Во рту появляется слюна, но она сглатывает ее и судорожно открывает ящики. Теперь в ее руке большой нож, и становится немного спокойнее. Она собирается идти дальше, но взгляд возвращается к стаканам и еде. И в этот момент Ева чувствует, что кто-то стоит за спиной. Она застывает, сжимая в руке нож, готовится к броску и медленно поворачивается.

Вздрагивает и делает шаг назад.

– Ты же умер! – изумленно говорит Ева.

Гор только пожимает плечами.

– Я не понимаю. Я ничего не понимаю, – шепчет Ева и делает еще один шаг назад, упираясь поясницей в столешницу.

– Пошли за мной, пока тебя не увидели.

Но Ева не двигается. Она пытается сильнее сжать нож, но ладони слишком влажные, а рукоятка слишком гладкая.

– Ева, если ты хочешь сбежать, то надо уходить. Быстрее, – говорит он шепотом, но с нажимом. Оглядывается, но вновь смотрит на Еву.

– Это ты дал мне нож?

– Да. – Гор опускает голову и разглядывает свои подошвы.

– Вот черт. Ты друг Глеба. Тот, что любил Сашу.

– Именно, – кивает Гор. – Но она любила только его. Как и ты.

– Я не любила Глеба, – вставляет Ева, но он ее не слышит.

– Я был дураком, который пытался ее добиться любыми способами. Я думал, что смогу спасти Сашу, вернуть к жизни, особенно когда Глеб изобразил из себя обиженного и ушел в сторону. Я видел, как она угасала, потеряв все, чем действительно дорожила, все, о чем мечтала. Но вместо того, чтобы пойти к Глебу, поговорить со своим другом, все рассказать – вдвоем мы могли бы спасти ее, он мог бы это сделать, – я молчал и тихо ждал, когда она увидит меня, когда поймет, что я готов на все, чтобы сделать ее счастливой.

– Но она не увидела?

– Всегда видела. Но не могла предложить мне что-то, кроме дружбы. После встречи с Глебом на руинах она пришла ко мне и сказала, что знает о моих чувствах, но любит только его и будет любить до самой смерти. А я не понял. Она говорила мне, что сделает, но я не услышал. Потому что я не хотел замечать очевидное. – Гор смотрит в ее глаза и душу, словно пытается сказать ей что-то, не произнося этого вслух. Но Ева ничего не понимает, и он кивает. – Все надеялся на что-то, хотя она никогда не давала мне ни малейшей надежды. Но любовь ослепляет. Тебе ли не знать.

– Почему ты мне помогаешь? – спрашивает Ева и видит, как в проеме появляется Олег, а в руках у него оружие. Гор чувствует его взгляд, оборачивается к мужчине, и его плечи опускаются вниз.

– Потому что ты ему понравилась, Ева, – отвечает Олег на ее вопрос. – И опять между ним и Глебом встала девушка. И опять эта девушка выбрала Глеба.

– Я никого не выбирала, – напрягается Ева.

– Потому что Глеб не позволил. Он, в отличие от Гора, все еще предан Саше.

– Я тоже предан, – тихо говорит Гор. – Но месть не то, чего бы она хотела.

– Мы уже не знаем, чего бы она хотела. Саша умерла. А ты решил так искупить свою вину? Помочь гончей? Да, Гор? Предать друга, память о Саше, нас всех, чтобы спасти ту, что убила ее?

– Она ее не убивала. Мы все сделали неверный выбор, – сурово отвечает Гор.

– Положи нож, – спокойно говорит Олег Еве. Он показывает на свое оружие, его палец на курке. И Ева не сомневается, что он может выстрелить. Она медленно кладет нож на стол. Олег отходит от дверного проема и показывает им, что надо выйти из кухни. Под прицелом Ева и Гор идут до гостиной и останавливаются у двери на улицу.

– Пожалуйста. Отпустите меня. Я не могу вернуться в подвал.

– Открывай, – сухо говорит Олег.

Ева поворачивается к нему, из глаз катятся крупные слезы.

– Умоляю. Я никому ничего не расскажу. Вы уже отомстили. Я сорок дней была в аду. Вы уничтожили мою надежду, уничтожили меня и всех остальных. Разве этого мало?

Олег жмет на какую-то кнопку, и голубая ампула, предназначенная для Евы, исчезает в стволе.

Гор заслоняет ее собой, а Ева не двигается. Она не может вернуться в подвал, туда, где будет умирать мучительной смертью. Ева сжимает кулаки и продолжает стоять. Слезы все так же текут по лицу, тело сотрясает дрожь. В этот момент она должна вспоминать маму, как она обнимала ее и прижимала к себе, тетю Лену с ее шутками и задорным смехом, отца, с которым они разгадывали ребусы, брата, вечно задирающего ее, Марка, который оказался лжецом и бросил ее. Но она не вспоминает. Ева думает только о том, как выжить.

«Что делать? Бежать, кричать, попытаться наброситься на Олега? Нас двое, он один, но у него ствол, а у нас ничего».

Рой мыслей кружит в голове, пока секунды тянутся, позволяя ей дышать. И в следующий миг она слышит знакомый девчачий голос откуда-то сверху.

– Папа, не надо. Прошу тебя.

Ева поворачивает голову и смотрит на Лею, стоящую на лестнице.

– Папа? – одними губами шепчет Ева.

– Лея, иди к себе.

– Нет, папа. Хватит. Хватит всего этого!

Она быстро спускается и встает перед Олегом, загораживая Гора и Еву.

– Ева ответила за свой поступок. Гор тоже. Они все ответили.

– Нет, дочь. Ты не понимаешь.

– Это ты не понимаешь! Ты и Глеб. Вы ничего не понимаете. Вас сожрала ненависть. Саша бы этого не хотела. Она бы никогда не позволила вам творить такое.

– Но ее с нами нет, – сурово отвечает Олег.

– Да... Ее уже не вернуть. Отпусти ее. Отпусти нашу Сашу. И отпусти Еву.

Он замирает, но все еще держит Гора и Еву под прицелом.

– Я не могу, Лейка. Если я ее отпущу, то она расскажет все охране. Я должен думать о тебе.

Лея, не отрывая взгляд от отца, достает из кармана маленькую голубую ампулу с тонким, острым наконечником. Ту самую, что вставляется в оружие.

– Что ты делаешь, Лея? – непонимающе хмурится Олег.

– Я так больше не могу.

– Ты сама вызвалась участвовать. Так же как Гор и Глеб. Ты хотела отомстить за сестру.

– Я ошибалась. Пап, мне не стало легче. Все эти люди умерли. А мне только тяжелее. Я знаю, кто они, и знаю про их жизни. Они больше не монстры, которым я сама приписывала пороки. Они люди, у которых есть лица, голоса, привычки, достоинства и недостатки. Теперь я ненавижу не других людей. Сейчас я презираю и ненавижу себя, – всхлипывает лысая девушка.

– Но Лея. Что ты такое говоришь? Ты не виновата.

– Виновата! Я виновата! Я должна была остановить вас. – И она тихо плачет, сжимая в руке ампулу. – Отпусти хотя бы ее, пап. Ради меня.

Он все так же стоит, лицо хмурое и печальное. И в следующую секунду Лея втыкает в свою ногу ампулу. Олег бледнеет, его глаза распахиваются, а руки, держащие оружие, начинают трястись.

– Спаси меня, папа. Ты знаешь, у меня ровно час, чтобы выжить, – говорит Лея и смотрит на отца.

Гор хватает Лею и вырывает ампулу из ее ноги, испуганно глядя на Олега.

– Часть яда уже попала в кровь, – говорит Гор.

– Что нам делать? – судорожно спрашивает Ева.

Олег приходит в себя и швыряет оружие в сторону. Лея оседает, Гор успевает подхватить ее. Но Олег отталкивает его и сам обнимает дочь, трясет ее.

– Что ты наделала, дочка? Что ты натворила? – Он прижимает ее к себе и стонет.

– Святые Острова! Олег, что нам делать? Твои объятия ее не спасут, – кричит Ева.

– Ей помогут только лекари. Весь антидот остался в штабе на поверхности, – говорит встревоженно Гор и бежит к лестнице.

Олег укачивает в руках дочь, но его взгляд цепляется за оружие.

– Сейчас, папа, только тебе выбирать. Она, я или мы обе. Месть или спасение. Выбор за тобой!

Олег глядит на Лею, потом на Еву.

– Уходи, – тихо говорит он.

Гор возвращается. Вызывая лекарей, он произносит «Аля», название частного Острова. Ева смотрит на него, на оружие, которое лежит в стороне, и не знает, что делать.

– Уходи, Ева, пока он не приехал, – говорит Гор, вытаскивает из кармана чехол с ножом и дает ей. – На всякий случай.

– Он? – Ева берет нож и сжимает гладкий чехол в ладони.

– Уходи! Следующая дверь от кухни гардеробная, в ней выход к лестнице в гараж. Бери капсулу и спускайся на поверхность. В гараже, в прозрачном кубе ключи, пароль «Аля».

– А ты?

– Я не оставлю нашу Лейку. И мне надо найти Глеба. Ему нужна помощь?

– Если он еще жив, – морщится Ева.

Гор кивает.

– Но я не умею управлять капсулой, – растерянно говорит Ева.

– Включи панель, и увидишь автоматическое управление. Она сама тебя спустит. И будь осторожна.

Ева кивает, еще раз смотрит на Лею и бросается прочь. Она вбегает в комнату, но в ней две двери. Открывает ту, что слева, и попадает в просторный кабинет. Множество мониторов и управляющих панелей. А у стены стоит прозрачный куб, в котором лежат накопители. Ева знает, что надо спешить, но ей нужна страховка. Куб закрыт, на дверце монитор, требующий ввести пароль. Набирает слово «Аля» – не подходит, «Саша» – тоже не срабатывает. Ева решает попробовать еще раз и вводит «Александрия». Дверца отъезжает, она хватает накопители, рассовывая их по карманам, и тут же выбегает из комнаты. Бросается к другой двери, но тут она распахивается...

Она не верит в то, что видит. Не хочет в это верить. На языке появляется горький вкус предательства, и она мечтает выполоскать свой рот.

Он одет в дорогой белый костюм и белые подошвы, в руках держит ключ от капсулы.

– Ева? – ошарашенно спрашивает Марк, разглядывая ее.

Ева тоже не сводит с него глаз, окаменев и онемев в ту же секунду. Кажется, ее душу выбили из тела и теперь она не способна пошевелиться. Но острые как лезвия мысли рассекают до мяса то, что в ней осталось живого. Они убивают ее, сжимают в огромных ледяных ладонях ее сердце, сдавливают его и крошат.

«Мне не показалось. Это был он. Он! Я узнала его глаза, там, у расщелины. Это он светил мне в лицо фонарем и наставлял на меня оружие. Это делал Марк, ради которого я была готова на все».

Ева делает крохотный шаг к нему, ей кажется, что она разучилась дышать, разучилась действовать. Она только смотрит в его глаза и пытается переубедить себя в том, что уже поняла. Ева начинает истерически смеяться.

– Ева, ты чего? – спрашивает Марк и делает шаг к ней.

– Это все ты, да? Ты заманил меня в игру?

– Слушай, Ева. Мне очень жаль.

Ева смеется еще громче, и из глаз текут предательские слезы.

– Хватит. Да, это я был «Небожителем», но я не знал, что ты стала гончей и скрываешься под ником «Певец». Да и откуда мне было знать, я ведь...

Ева в момент становится серьезной и угрожающе смотрит на Марка.

– Продолжай, Марк, – тихо произносит она. – Или как тебя там зовут? На Острове.

– Ты не понимаешь, это был мой шанс, моя мечта. Я хотел написать тебе, но...

– Но?

– Это было слишком опасно. Никто не должен был знать. Да каждый мечтает оказаться на Острове, ты должна была понять меня. А потом появился Глеб и предложил денег. Много денег. Понимаешь, я еще не стал полноправным островитянином, а работа здесь давала столько возможностей. Но я не знал, что ты будешь участвовать.

– Но потом-то узнал?

– Да. Но если бы я что-то предпринял, то Глеб бы рассказал правду обо мне. О том, что сделал я, чтобы попасть на Остров. Он знал все, у него был компромат. Я не мог, понимаешь? Не мог вернуться на поверхность. Но зато я послал тебе дезинсектор и мазь. Это я сделал, спас тебя.

Ева задохнулась от его слов, казалось, что он сунул руку в ее грудь, разворотил ребра и рвет все, что есть внутри нее. Лицо и все тело горели огнем. Слезы собирались в глазах, но даже их что-то держало, не давая освобождения.

– Ты никогда меня не любил, – еле слышно произносит Ева, чувствуя такую тяжесть, что лучше бы она рухнула в черноту самой глубокой расщелины.

– Любил. Мне было очень хорошо с тобой. – Марк улыбается и делает еще один шаг к ней.

Колени подгибаются, но он удерживает ее. Ева сжимает губы и отстраняется. Его прикосновения оставляют ожоги.

– И все это ради другой девушки? Ты так сильно ее любишь, что готов на все, лишь бы быть рядом? – спрашивает Ева и смотрит в его глаза. От этого ответа зависит все.

– Нет, – отмахивается он. – Я хочу жить на Острове. И ради этого я готов на все. И ты же понимаешь, я не могу позволить тебе сбежать. Прости.

Марк делает шаг и сжимает Еву за плечи. Слезы наконец высвобождаются, как и ее чувства. Ева делает вдох, улыбается, ловким движением выкидывает лезвие из ножа, который все это время сжимала в руке, и прижимается к Марку. Он вскрикивает, когда лезвие входит в его грудь. Удивленный взгляд замирает на Еве, парень хрипит и падает на пол. В этот раз Ева точно попала в его сердце.

– Прости. Но ты покинул этот путь к мечте.

Ева перешагивает через его бездыханное тело и выходит за дверь. Двигается на автомате, не чувствуя ног, не думая о том, куда идет и что будет дальше. Последние годы она стремилась к Марку, жила им и ради него. Теперь же она бежит прочь, сделав все, чтобы он исчез из ее жизни навсегда.

Она находит лестницу, спускается и попадает в гараж. Горьковатый запах топлива нашатырем бьет в нос. Ева цепляется за него, вдыхает глубоко и приходит в себя, как после обморока.

Видит прозрачный куб, берет обтекаемый, словно капля, ключ и открывает капсулу. Холодные руки, на которых осталась его кровь, едва заметно дрожат. Когда все закончится, она будет тереть кожу до красноты, но сейчас смотрит на багровые пятна пугающе равнодушно.

Забирается внутрь, находит управление, вводит пароль и выбирает автоматический режим. В горле стоит противный ком, который все не удается сглотнуть. Ева произносит хриплым голосом: «Третий город» – и нажимает запуск.

Дверь в гараж поднимается, капсула закрывается, ремень безопасности обхватывает Еву и прижимает к креслу. Литая из темного стекла капсула вытекает из гаража и устремляется по своему маршруту. Она мчится над зеленью Острова к заходящему солнцу, которое Ева боялась больше никогда не увидеть. Подлетает к обрыву и тонет в облаках, скользя к поверхности, как свободная, вырвавшаяся из плена туч капля дождя.

Месяц спустя

Ева идет по руинам недалеко от окраины Пятого города, вдыхает самый любимый запах свободы.

«Надеюсь, это чувство счастья от каждого вдоха не исчезнет слишком быстро», – думает она.

Периодически по ночам она все так же оказывается в том лесу или в погребе и пытается спастись. А иногда она стоит перед Марком и держит в руке окровавленный нож. Но в реальной жизни она на поверхности, где нет ни Марка, ни леса с ловушками, ни погреба. Здесь она живет. Ева никогда не забудет того, что произошло, никогда не станет прежней, никогда не будет гончей. Но это и к лучшему.

Когда Ева спустилась на поверхность, она знала, что без доказательств и подстраховки ее никто не услышит. Она пошла к знакомому гончему, выдав себя. Тот одолжил ей на время свой портал. Ева просмотрела накопители. На них была записана игра, с того момента, как они проснулись в лесу, и до последнего дня ее заточения. Она связалась с другими гончими и рассказала об утилизаторах. Большинство ничего не знали, а кто знал, промолчали. Они помогли ей найти Есю. Он был счастлив, что она выжила. Он сказал, что улетел, чтобы привести помощь, но они оба знали, что он струсил и бросил их тогда у расщелины. Ева его не винила, он хотел выжить и сделал свой выбор. Как и она.

Когда Еся выбрался к поселению, он сразу пошел в охрану. Но ему никто не поверил. Ведь в десятом туре «Александрии» участвовали совершенно другие игроки. Все решили, что он очередной сумасшедший или тот, кто хочет нажиться на игре.

Но двух одинаково сумасшедших не бывает. А теперь у них были еще и записи. Ева сделала копию и спрятала накопители на руинах, сказав Есе место. Времени не было, и поздно ночью Ева пошла в охрану и отдала им записи. Отрицать очевидное не было смысла. За организацию игры Глебу ничего не грозило. Как оказалось, все участники подписали согласие и по доброй воле рисковали жизнью, участвуя в новом формате пробной игры. Он никого не убивал и сам был среди участников. А вот то, что он украл Еву и удерживал ее в подвале, это уже было наказуемо.

Конечно, сразу появились звенья от спонсоров и совладельцев «Александрии». Но Ева предупредила о копии записей и о том, что если она исчезнет с поверхности, то все сольется в сеть. Все гончие устроят рассылки сканов того, что произошло. Тогда Еве предложили сделку. Неимоверно крупную компенсацию и дом на Острове за ее молчание. Им нужно было только одно: чтобы никто не узнал про новую игру и про то, что создатель «Александрии» замешан в этом. Глеб будет наказан. Но настоящая «Александрия» должна все так же завораживать миллионы людей.

Ева не сразу, но согласилась. Не из-за денег. Она понимала, что если не примет предложение, то ее могут стереть с поверхности, как и Есю. Она всего лишь один оттенок из миллионов. Светящаяся точка, которая может навсегда погаснуть. Но еще ей не хотелось разрушать чьи-то мечты и надежды. Да и если умрет «Александрия», то родится другая, возможно, более жестокая игра. Поэтому она приняла предложение с единственным условием – изменение правил. Никаких смертей. Мечта не должна стоить чужих жизней.

Часть полученных денег пошла на лечение мамы Ирмы. Еве казалось, что так будет правильно. Еся тоже получил компенсацию, но от дома на Острове отказался.

Сергей, Ирма, Агата, Рина, Мила и Алекс были признаны пропавшими без вести. Для подтверждения их смерти нужны были тела. А они, скорее всего, уже исчезли в глотке расщелины. Да и никто не собирался их искать, как и место, где шла игра. А дом с цветными стеклами остался где-то в лесу, окруженный тишиной.

Глеб выжил, ранение оказалось не смертельным. Его поместили в тюрьму, и, насколько Ева знала, он отказался от всех прав на игру. Единственным его требованием было сохранить название. Вину он не отрицал, наоборот, утверждал, что украл Еву из-за невзаимной любви.

Олега и Гора тоже арестовали. Сейчас ведется расследование.

Лея находится на лечении в специальном лекарии. Все сошлись во мнении, что она была жертвой. Ева и Еся это подтвердили. Теперь они с Леей были квиты. Еся навещает ее каждый день, возможно, из чувства вины, а может, из-за другого чувства, которое уже однажды предал.

Других участников охрана пока не нашла, но поиски продолжаются.

Про Марка Ева охране не рассказала. Она знала, что его тело не нашли и другие про него не упоминали. Ева думает, что это Гор в очередной раз помог ей пройти испытание и продолжить этот новый путь к мечте.

Ева останавливается у разрушенного фонтана – именно здесь был развеян прах Саши, именно здесь последний раз встречались Аля и Ял. Ветер треплет короткие волосы Евы, которые теперь достают только до плеч. Она открывает конверт, в котором лежат ее пшеничные локоны:

– Прости меня. Прости за то, что я сделала, и за то, что собираюсь сделать. У каждого мыльного пузыря одна и та же судьба. Мы все равно лопнем, и от нас останутся только капли на асфальте. Но и они исчезнут. Вопрос только когда. Надеюсь, еще увидимся.

Ева поджигает конверт и кладет на край фонтана. Ветер подхватывает и безвозвратно уносит пепел мечты каждого из них, а Ева тихо поет: