Softcoral

Стань светом в темном море

Том 1

© 2021, Softcoral. All Rights Reserved

© ООО «РОСМЭН», 2025

Пролог

Первый человек, ступивший в морские глубины

Глубоким называется море, имеющее глубину более двухсот метров. Невольно задумываешься: как же глубоко могут спуститься люди?

На солнце поверхность моря переливается, словно покрытая россыпью алмазов, и ослепляет своей яркостью, когда к полудню золотистые лучи ложатся на водную гладь. Там, где глубина по пояс, они позволяют различать цвета. Вода может казаться зеленоватой или синеватой, прозрачной или мутной от осадка. Однако до глубоководья еще далеко. Ближе к поверхности, в царстве яркого света и какофонии самых разных звуков, обитают теплокровные существа.

Если опуститься немного глубже, то голубая вода станет зеленой и помутнеет. Человек может погрузиться на эту глубину, если сделает глубокий вдох, и всплыть на поверхность, полагаясь исключительно на силу рук и ног.

Здесь царит тишина, однако стоит лишь немного подняться – и тебя встречают свет и шум. На пути к поверхности нет никаких преград, и возвращение не влечет за собой никаких последствий. Море безгранично милостиво к своим обитателям, но для наземных существ его милость ограничивается этой глубиной. Даже крокодилы и бегемоты не погружаются глубже. За этой гранью море отбрасывает свое радушие и обнажает клыки.

Если опуститься еще ниже, то окажешься на глубине, подходящей для дайвинга. Там царят тишина и сумрак, вода приобретает темно-синий или темно-зеленый, почти черный цвет. Однако еще можно различить очертания того, что тебя окружает.

Люди могут находиться на такой глубине только с помощью кислородных баллонов. Здесь – царство морских обитателей, включая тех, кого люди потребляют в пищу. Здесь одновременно и шумно, и тихо – и очень холодно, ведь эти толщи воды лишены солнечного света.

Ниже начинается царство тайн – обитель существ, отвергших солнечный свет. На такую глубину не проникает свет, поэтому они научились обходиться без него, приспособившись к жизни в вечном мраке.

Безмятежная, но кромешная темнота скрывает затонувшие корабли, сокровища, мертвецов и тайны. Некоторые считают, что отсюда нет возврата: опустившись однажды, подняться на поверхность уже не получится. Такое можно сказать лишь о самых недрах бездны. Это самая нижняя точка бездны, дно дна. Если бы кто-то сюда спустился, то рассказал бы, что побывал у истоков океанских вод, почти у центра Земли. Здесь никто не услышит ваших криков. Это самая глубокая из глубин.

А под ней – черное золото. Нефть.

Прежде моя жизнь, как мне казалось, не была связана с нефтью, и ее потреблению я уделял больше внимания, чем ее добыче. Конечно, в XXI веке меня окружало множество предметов, изготовленных из нефтепродуктов, однако я никогда по-настоящему не задумывался о том, что такое пластиковая смола и синтетическое волокно. В этом и не было необходимости. Благодаря своей работе я знал о том, что нефтепродукты используются для создания одноразовых вещей или лекарств, таких как аспирин. Большего мне знать было не нужно.

Используя горячую воду, я никогда не задумывался о том, что служит топливом для бойлера, а заправляя машину – о том, откуда берется бензин.

К своему стыду, я ничего не знал и о море тоже. Я думал о нем только тогда, когда ел креветок или путешествовал. Помню, как восхищался им, когда видел на экране телевизора красивые пляжи и подводные пейзажи. Для меня море было просто местом отдыха и средой обитания морских существ.

Поэтому, оказавшись в глубине океана, где добывается нефть, я не до конца осознавал масштаб происходящего.

Если бы меня спросили, что я почувствовал после погружения в бездну, куда не проникает солнечный свет, я бы ответил одним словом – «потрясение». Не то чтобы я оказался здесь случайно, однако к тому времени, как я полностью осознал ужас своего положения, я уже находился в глубоком море. Это было похоже на падение в бездну без парашюта. Только тем, кого затянуло в пучину, ведомо ощущение ужаса, которое испытываешь в морских глубинах.

Наземные существа мечтают о море, но, погрузившись однажды под воду, они уже никогда не вернутся на сушу.

Глава 1

По воздуху, по воде

Если сесть на самолет из Сеула и прилететь на остров Чеджудо, то окажешься на военно-морской базе. Там нужно предъявить пропуск на Подводную станцию, пройти многочисленные проверки и дождаться одобрения. Потом можно сесть на корабль. К тому времени, как мне приказали сойти с корабля и пересесть в вертолет, я умирал от морской болезни и не хотел больше жить.

Так как я никогда раньше не летал на вертолете, то заключил, что это похоже на поездку на мотоцикле. Пока вертолет кренился то в одну, то в другую сторону, я думал: «Не упадет ли он в море?» и «Какого черта я не застраховал свою жизнь?!». В конце концов после всех мучений мы благополучно приземлились.

На то, чтобы добраться до искусственного острова, ушло более трех дней. Два из них я непрерывно страдал от морской болезни и потому настолько ослаб, что с трудом выбрался из вертолета. Кто-то подхватил меня под руку, не давая упасть.

– Добро пожаловать на Подводную станцию! Должно быть, добраться сюда было непросто.

Меня придерживала женщина. Казалось, ростом она была около двух метров. Удивленно подняв глаза, я увидел коротко стриженную брюнетку.

– Кан Сучжон, – улыбнулась она. – Приятно познакомиться.

– Взаимно. Меня зовут Пак Мухён.

Мы обменялись рукопожатиями, и Кан Сучжон непринужденно выхватила у меня чемодан:

– Вы новый стоматолог, да? Я вас заждалась!

– У вас проблемы с зубами, Сучжон?

Кан Сучжон покачала головой, рассматривая мое позеленевшее лицо. Казалось, одно лишнее движение, и меня вырвет.

– Ваш вестибулярный аппарат оставляет желать лучшего. Похоже, вас сильно укачало. Может, вам нужны какие-

нибудь таблетки?

– Я больше не в вертолете, мне должно полегчать.

– Все медицинские учреждения на острове бесплатные. Если вам понадобится помощь, то вы в любое время можете обратиться в больницу.

Я попросил вернуть мне багаж, сославшись на то, что он тяжелый, однако Кан Сучжон подняла мой тридцатикилограммовый чемодан с такой легкостью, словно это была дамская сумочка. От вертолетной площадки мы пошли пешком, и, передвигаясь на своих двоих, я почувствовал, как немного оживаю.

– У Сухёка немного резкий стиль вождения.

Похоже, она говорила о пилоте. Я не знал его имени, но теперь этот Сухёк стал моим злейшим врагом. Я подавил подступающую к горлу тошноту и сумел выдавить:

– Вертолет совершил вращение на триста шестьдесят градусов.

– Похоже, вам понравилось, доктор.

Что? Я никогда не видел, чтобы вертолет совершал вращение на триста шестьдесят градусов с последующим вертикальным спуском. Даже на американских горках такого не бывает! Я кричал во все горло с того момента, как пилот, улыбаясь от уха до уха, велел пристегнуть ремни и пообещал «устроить нам представление». Другой пассажир подумал, что я кричу от радости, вскинул руки и принялся кричать вместе со мной.

– Время от времени сюда прилетают вертолеты с военно-

морской базы. Можете приурочить свое возвращение в Корею к одному из таких прилетов. На Третьей подводной базе есть пекарня, и пилоты очень обрадуются, если вы купите им свежую выпечку.

Вот оно что. Кан Сучжон обменялась с пилотом пакетами, в одном из которых, судя по всему, была выпечка.

– Что там? – спросил я, указывая на огромный пакет, который ей передали.

Кан Сучжон усмехнулась.

– Гостинцы для корейцев, которые находятся на Подводной станции. Вертолет всякий раз привозит посылки с материка. Вы не представляете, как долго я ждала вашего прибытия!

– Значит, вы приехали сюда только ради посылок.

– Что? Нет, не только!

Однако, глядя на огромную хозяйственную сумку, полную коробок, Кан Сучжон не могла скрыть довольную улыбку.

– Можно поинтересоваться, что там?

Чего может не хватать на этой Подводной станции? Я не брал с собой ничего лишнего, поскольку слышал, что здесь можно достать почти все.

– Я заказала кое-что из косметики и комиксы. Кто-то заказал корейские закуски и рамён. Эён – сережки и что-то из одежды. Чжихёк тоже сказал, что купил одежду. Чжэхи упоминал, что заказал упаковку стерилизованного бананового молока, но, похоже, она еще не прибыла.

Кан Сучжон принялась рыться в огромной сумке, пытаясь найти свои покупки, но вскоре сдалась.

– Сюда можно заказывать еду?

– Лучше не надо. Никогда не знаешь, когда ее доставят. Гонять вертолет туда-сюда – удовольствие не из дешевых. Если что-то понадобилось срочно, то мы просим американцев, и они заказывают. К ним вертолеты летают почти каждый день.

– Вы скучаете по корейской еде?

– Постоянно! По ночам я тайком готовлю ттокпокки. Если станет невмоготу терпеть, то приходите ко мне в комнату. Я угощу вас чашкой рамёна.

– Эм... Спасибо.

Стоило немного отойти от вертолетной площадки, как я увидел три больших здания. Два из них были похожи на больничные. Кан Сучжон указала на самое дальнее, однако все мое внимание было приковано к ее мускулистым рукам. Несмотря на пронизывающий ветер, она была в футболке. Неужели ей совсем не холодно?

Кан Сучжон подтолкнула меня, и только после этого я посмотрел туда, куда она указывала.

– Это госпиталь, а рядом – административное здание. Господин Мухён, вы здесь впервые, поэтому вам нужно заполнить кое-какие документы. Как закончите, отправляйтесь в номер тридцать восемь в жилом блоке квартала Пэкходон. Я оставлю там ваш чемодан. А сейчас идите вон в то одноэтажное здание. Вам нужна госпожа Прия Кумари. Она наверняка уже ждет вас.

Заполнить документы, квартал Пэкходон, номер 38, Прия Кумари. Похоже, Кан Сучжон не собирается меня сопровождать. Я постарался запомнить поток информации, чтобы не переспрашивать, и поинтересовался:

– А вы чем занимаетесь на Подводной станции, госпожа Кан Сучжон?

– Я инженер. Здесь в основном работают инженеры, специалисты по добыче природного газа и нефти, а также ученые. Я вхожу в команду инженеров. Идите прямо. В той стороне, куда я направляюсь, находится центральный лифт. Воспользуйтесь им, когда закончите оформляться. Увидимся!

– Спасибо и до встречи!

Попрощавшись, Кан Сучжон с невероятной скоростью направилась к больнице. Мой чемодан и огромная сумка с покупками стремительно исчезли из виду. Я остался один рядом со зданием, выкрашенным в зеленый цвет. На морском бризе было холодно, поэтому я поспешил внутрь и быстро нашел кабинет Прии Кумари.

Глава 2

Подписывая контракт, внимательно читайте каждое предложение

Предыстория создания Международной подводной станции, сокращенно – IUS (International Undersea Station), довольно проста.

Во-первых, ситуация на планете стала настолько плачевной, что мы больше не можем игнорировать загрязнение морской среды. Раньше капиталисты были готовы жертвовать морской экосистемой и морскими обитателями во имя развития рыболовства, однако сейчас почти все морские организмы признаны охраняемыми видами. Иными словами, даже анчоусы теперь находятся под защитой, поэтому их нельзя ловить, перерабатывать, распространять или хранить.

Если посмотреть на Южную Корею, которая с трех сторон окружена морем и имеет береговую линию, богатую приливными отмелями, то становится ясно: ситуация критическая. Из четырнадцати тысяч морских видов, которые изначально населяли эти воды, четыре тысячи вымерли и осталось всего около десяти тысяч видов. Из-за застройки прибрежных районов, загрязнения океана, чрезмерного вылова рыбы, радиации и других факторов морская экосистема оказалась опустошена. Дальнейшее загрязнение океана поставит под угрозу выживание человечества, поэтому развитые страны наконец-то объединились, чтобы решить эту проблему, пусть даже и с запозданием.

Во-вторых, человечеству требовалась новая среда обитания. Только достигнув точки, когда уже нельзя потреблять морепродукты, мы поняли, что освоение космоса, приносящее лишь трупы и мусор, – это финансовая черная дыра. Отозвав трех последних астронавтов, страны официально отказались от космических разработок – в том числе от грандиозной, но претенциозной идеи освоения Марса и последующего переезда туда горстки избранных. Вместо этого все средства, выжатые из граждан, были направлены на развитие подводных станций.

Компании по бурению нефтяных скважин и добыче морских ресурсов охотно вложили деньги в разработку Международной подводной станции. Люди всегда охотнее эксплуатируют, нежели сохраняют окружающую среду. В итоге восемь передовых стран умудрились построить Подводную станцию посреди Тихого океана, несмотря на то что это привело к новому загрязнению. С выбором места для Подводной станции возникли серьезные проблемы, но я плохо помнил подробности, поскольку в то время учился в начальной школе.

Как оказалось, изначально первую Подводную станцию планировалось построить в Атлантике, однако из-за необходимости выбора места с минимальным риском землетрясений, доступом к залежам редких металлов, месторождению нефти и природного газа, а также из-за лоббистских усилий и невидимых политических баталий первая Подводная станция была построена в Тихом океане. Сейчас предпринимаются усилия по строительству второй Подводной станции в Атлантике.

В-третьих, это добыча полезных ископаемых.

Кто бы что ни говорил, а это всегда было главной целью. Океан по-прежнему остается неизведанной территорией, богатой рыбой и минеральными ресурсами. Нефть, природный газ, редкоземельные элементы, марганцевые конкреции, чистые глубокие воды... Продолжают появляться новые сведения о морских глубинах, в том числе об открытии съедобной глубоководной рыбы. Человечество еще не отказалось от идеи выживания за счет потребления ресурсов Земли.

Возможно, это прозвучит иронично, с учетом того, что я устроился работать на Подводную станцию, но создание этих станций кажется мне невероятно противоречивым. Мы годами сбрасывали мусор в океан, а теперь несем чушь о «возвращении в объятия моря» и строим дома на морском дне. Просто смешно. Земные ресурсы почти исчерпаны. Мы уничтожили ледники, озоновый слой, переловили рыбу и утилизировали ядерные отходы, а также уничтожили климатическую систему планеты, своими руками создав температурные перепады от минус сорока до плюс сорока пяти градусов. И теперь мы ищем убежище в океане, потому что не можем жить на земле, которую сами и разрушили.

Есть те, кто выступает против освоения космоса, утверждая, что вымирание людей как вида – естественный порядок для обитателей Земли. Я с ними не согласен, однако часто испытываю чувство сожаления о том, что мы достигли дна в нашей борьбе за выживание.

Мне не повезло родиться после двухтысячного года. Хотелось бы мне родиться чуточку раньше, во времена, когда ресурсов было в избытке, люди могли не интересоваться экологическими проблемами, а солнцезащитный крем не был обязательным условием для выживания. Многие из нас, рожденных в XXI веке, вооружены скептицизмом и депрессивным отношением к жизни, однако наши инстинкты выживания гораздо сильнее, чем у предыдущих поколений. Это и заставило нас потратить безграничное количество сил и денег, чтобы построить Подводную станцию в северной части Тихого океана.

Северо-Тихоокеанская подводная станция (NPIUS) состоит из четырех основных баз. Сначала идут искусственный остров Тэхандо на мелководном континентальном шельфе, известный как Нулевой уровень, и расположенная непосредственно под ним Первая подводная база. Дальше – Вторая подводная база, которая находится в эпипелагической зоне (на глубине двести метров), Третья, которая находится в мезопелагической зоне (на глубине тысяча метров), и Четвертая – она находится в батипелагической зоне (на глубине три тысячи метров). Пятая база, располагающаяся в абисопелагической зоне (три – шесть тысяч метров), еще строится.

Итак, станция состояла из четырех баз, и меня назначили на последнюю из них – Четвертую, расположенную на глубине три тысячи метров. Здесь собирались открыть стоматологическую клинику, куда меня пригласили работать.

Прия проверила мой паспорт и принялась доставать какие-

то документы. На столе у нее лежали разные виды кораллов.

– В освоении северной части Тихого океана участвовали восемь имеющих к нему выход стран: Корея, США, Канада, Австралия, Новая Зеландия, Россия, Япония и Китай.

– А Филиппины? Филиппины ведь тоже имеют выход к северной части Тихого океана? – спросил я. – Я не силен в географии, но Мексика тоже имеет. И Тайвань с Гонконгом. Значит, участвовали не все?

– Только те страны, которые могли инвестировать в развитие станции не менее триллиона вон^[1] в год.

– Дорогой взнос за участие.

У нашей страны имелись такие деньги? Триллион вон – это сколько вообще? Я смутно припомнил, что некоторое время назад читал статью о том, что на развитие Подводной станции выделяется больше средств, чем на исследование космоса. Автор статьи высказывал опасение, что наши космические исследования будут отставать от исследований других передовых стран.

Прия с оттенком цинизма сказала:

– Восемь стран согласились вложить сюда деньги и поделить ресурсы, полученные в результате добычи полезных ископаемых. Быть может, за кулисами и шла борьба, но это не наша с вами забота, Мухён.

Похоже, что Прии, которая родом из Индии, доставляло удовольствие наблюдать за этими баталиями за ресурсы.

Она с гордостью показала какие-то документы.

– Что это?

– Информация о мерах безопасности, а также формуляр, необходимый для официального присоединения к организации.

– Ответственность за мою безопасность несет... NEP? Что это?

Я слышал такое впервые. Хотелось бы верить, что однажды люди перестанут создавать организации, состоящие из английских аббревиатур.

– Название происходит от латинского слова Neptūnus, что переводится как «Нептун», или «Посейдон». Во время строительства станции произошел один инцидент. Японская строительная компания задержала зарплату своим рабочим на два месяца. Японские рабочие хранили молчание, но их китайские коллеги в той же ситуации устроили забастовку. Они угрожали прекратить строительство и даже обрушили лифт на Вторую подводную базу. Российская строительная компания тоже столкнулась с попытками взорвать центральный лифт из-за задержек зарплаты. Позже из-за низких зарплат и отсутствия надбавок за работу в опасных условиях корейская строительная компания столкнулась с трехмесячной забастовкой. Американские субподрядчики брали на работу малайцев, филиппинцев и бирманцев. Произошло несколько несчастных случаев со смертельным исходом. Никакой компенсации не было. После этого член семьи погибшего индонезийца совершил теракт, в результате которого был разрушен глубоководный аквариум. Во время строительства Подводной станции произошло множество инцидентов. Угостите меня чашечкой кофе, и я расскажу вам о более неприятных ситуациях. Как бы то ни было, руководство осознало, что если люди будут и дальше умирать ради нескольких долларов, то завершение строительства Подводной станции, которое обошлось в сотни триллионов, будет вечно откладываться. Пришлось задуматься о мерах.

– Так вот почему был создан NEP.

– Только сумасшедшие верят в то, что можно добиться успеха без какой-либо компенсации, за счет силы воли и духа. Необходимо соответствующее вознаграждение. Все, кто остается на Подводной станции, автоматически становятся участниками страховой программы. Если вы заполните регистрационную форму и подпишете контракт, то в случае вашей смерти ваши родственники получат компенсацию в размере двести миллионов вон. Кроме того, ваша зарплата будет выплачиваться первого числа каждого месяца из заранее выделенного бюджета, даже если компания обанкротится или страна развалится.

После этих слов я принялся подписывать одну страницу договора за другой. Теперь я понимал, почему компания названа в честь Посейдона, – похоже, она отвечала за тех, кто живет в море. Пока мне платили вовремя, я был готов работать под начальством хоть Посейдона, хоть акул.

Прия, похоже, нашла мое поведение весьма забавным и улыбнулась. Договор превышал сорок страниц. Я сосредоточился на пунктах о зарплате и отпуске. Все медицинские услуги на искусственном острове были бесплатными. Кроме того, больница имела прямое сообщение с Подводной станцией. Также я увидел соглашение о конфиденциальности, касающееся защиты персональных данных.

У меня был переводчик старой модели, поэтому я не мог перевести документы, составленные исключительно на английском языке. Я углубился в текст, и Прия, взяв в руки телефон, сказала, что я могу потратить столько времени, сколько мне нужно. Я мысленно поблагодарил ее. Наверное, таких, как я, было много. Молча проклиная свое ужасное знание английского, я медленно прочитал договор. Потом, расписавшись столько раз, сколько никогда не расписывался, вернул документы Прии.

– Здесь более подробная информация. Взгляните.

Она протянула мне брошюру. Я немного удивился, что она не электронная. Пролистав несколько страниц, понял, что вся она на английском. С ума сойти. Не то чтобы я не мог прочитать, просто это требовало времени. Много времени.

– Разве в наши дни люди не перешли на электронные подписи?

Прия рассмеялась:

– У некоторых до сих пор нет компьютеров, и они предпочитают вести записи на бумаге.

Понятно. В конце концов, в проекте участвуют восемь стран.

Прия показала подписанную компанией копию договора, оцифровала ее и отправила на мою электронную почту. Мой телефон незамедлительно оповестил о том, что письмо успешно получено.

– Спасибо за помощь.

– Вам спасибо. Добро пожаловать на Подводную станцию.

Я глубоко вздохнул и откинулся на спинку стула. По крайней мере, с самым неотложным делом я разобрался. Прия порылась в ящике и передала мне синий электронный планшет размером с ладонь. Я заметил, что у нее на столе лежит такой же планшет, украшенный миленькими наклейками с дельфинами.

После того как я убрал брошюру и планшет, Прия протянула мне руководство для начинающих по Подводной станции. Оно тоже было в бумажном виде. Развернув руководство, я увидел, что оно полностью на английском, но бесстрастно кивнул и положил его в рюкзак.

Вот получу зарплату и первым же делом куплю новейший переводчик. Иначе сойду тут с ума.

Глава 3

В центральном лифте

– Я только приехал и не знаю, с чего начать. Не могли бы вы порекомендовать какие-нибудь места?

– В пекарне на Третьей подводной базе очень вкусные пирожные макароны, – сказала Прия. – Если вы любите сладкое, то вам понравится.

Я равнодушно кивнул. По правде говоря, я почти полностью исключил сладости из своего рациона. Никакого кариеса – но и потери веса тоже. Удивительно, но отказ от сладостей не делает жизнь невыносимой. Просто со временем начинаешь предпочитать более горькую еду и напитки. В моем случае это кофе.

– Где можно найти хороший кофе?

– На Четвертой базе есть две кофейни, в них готовят кофе из разных зерен. Лично я предпочитаю «Красный коралл». Там используют арабику.

Должно быть, «Красный коралл» – это название кофейни. Или, возможно, здесь перемалывают кораллы и добавляют их в напиток. В любом случае лишь бы на вкус был кофе как кофе.

– Спасибо. Как-нибудь угощу вас чашечкой.

– Кроме того, обязательно посетите пляж, посмотрите аквариум на Второй базе и прокатитесь на канатной дороге. Пляж был создан во время строительства острова, он довольно благоустроен. Ночью он еще красивее, чем днем. В начале следующего года Первая и Вторая базы будут открыты для туристов, поэтому поторопитесь.

– Хорошо. Не подскажете, где найти центральный лифт?

В кабине лифта я увидел надпись: «Ecce extendit circum se lumen suum et fundamenta maris texit».

Это не английский. Что здесь написано? Может, инструкция по эксплуатации? Сообщение, что спуск займет более двадцати минут? И что это за язык? Испанский? Латынь? Скорее всего, латынь.

Новейшие переводчики переводили с тридцати шести языков, причем как речь, так и текст. Они состояли из устройства, надеваемого на зубы, наушников, которые накладывались возле барабанных перепонок, и линз для глаз.

Старый переводчик моей матери, которому более десяти лет, нужно было вставлять в уши, как серьги. Он не распознавал текст и мог переводить только с десяти языков в ограниченном объеме. Кроме того, он бросался в глаза из-за своего ярко-красного цвета. Но у меня не было денег на покупку нового. Переводчик, способный переводить на все языки мира, стоил столько же, сколько новая машина, пусть даже самая дешевая.

После оплаты обучения младшего брата у меня не было особого выбора.

Старые переводчики тоже нужно было прикреплять к зубам – или губам. Второй вариант мне не нравился, поэтому я попросил друга закрепить переводчик размером с четверть мизинца у меня на нижних зубах. Наушник был слишком велик, чтобы установить в барабанную перепонку, поэтому приходилось носить его как серьгу.

Я возился с устройством, болтавшимся у меня в ухе, когда услышал голос, и резко повернул голову.

– «Он распространяет над ним свет Свой и покрывает дно моря», – произнес мужчина европейского вида.

К счастью, он говорил на одном из десяти языков, которые поддерживает мой переводчик. Мама просила не волноваться и уверяла, что переводчик будет работать. Тот факт, что разговор с Прией Кумари был прекрасно переведен, обнадеживал, но столкновение с таким количеством иностранных языков заставляло меня нервничать.

Должно быть, фраза была написана на латыни.

– Это из Библии? – предположил я.

Я помнил только несколько фраз, которые выучил, когда ходил с другом в церковь, чтобы перекусить. Возлюби ближнего своего. Брось камень. Что-то в этом роде.

Неужто речь о том, что свет Божий распространяется даже до морских глубин? Разве это не убьет их обитателей?

– Из Книги Иова. Его любовь освещает даже самые темные глубины океана.

Вот бы хоть частичка этой великой любви была дарована мне... Нет, если следовать толкованию, эта любовь излилась и на меня, поэтому я здесь.

Подавив скепсис и отвращение к религии, я первым протянул руку незнакомцу:

– Меня зовут Пак Мухён. Я дантист.

Тот крепко пожал мне руку:

– Майкл Лоакер, главный инженер по глубоководным операциям. Вы направляетесь в стоматологическую клинику?

– Да. Хочу посмотреть место, где буду работать.

В следующую секунду я потерял дар речи, потому что лифт, в котором мы находились, погрузился прямо в море. Меня заворожил вид, открывшийся из прозрачной кабины. Взяв себя в руки, я оглянулся на Майкла. Тот, видимо, понял мою реакцию:

– Удивительно, не правда ли? Большинство людей, которые оказываются здесь впервые, реагируют так же.

– Прошу прощения, – сказал я дрожащим от благоговения голосом.

Я почти никогда не бывал в аквариуме, и это зрелище для меня в новинку.

По мере того как прозрачный лифт опускался вниз, у меня перед глазами расстилалось бесконечное полотно сапфирово-синих вод, оживленное мерцанием рыб.

Неужели это акула?

Несколько человек, ехавших со мной в лифте, усмехнулись, видя, как я зачарованно уставился на море.

– Вы устанете от этого уже через три месяца, – с улыбкой сказал Майкл. – Увидимся позже в стоматологической клинике.

Не успел я опомниться, как мы приехали на Вторую подводную базу и дверь лифта открылась. Майкл вышел. Большинство людей последовало за ним, и я остался в лифте один. Серебряная наклейка на стене лифта у базы указывала глубину, на которой она находится: минус двести метров.

По пути ко Второй подводной базе я был настолько очарован множеством рыб и лазурным морем, что потерял счет времени. Однако когда мы спустились ниже, смотреть стало не на что. Поначалу я наслаждался созерцанием подводного мира, но по мере снижения мой энтузиазм угасал.

За стеклом стало совершенно темно. Ничего не видно. Только густая чернота. Чтобы пассажиры не пугались внезапной темноты, на стенах лифта были размещены светящиеся голографические наклейки. На наклейках было написано, что на этой глубине обитают такие существа, как гигантские кальмары, поэтому я старательно не смотрел наружу. Я не боялся морских обитателей, но из-за темноты и одиночества чувствовал, что у меня вот-вот появится страх перед морскими глубинами.

Поначалу бескрайняя темнота меня обескуражила, однако она не проникала в кабину лифта – здесь было светло, как днем, поэтому вскоре я взял себя в руки. И все равно поездка казалась бесконечной. В лифте время всегда как будто замедляется, но когда я в одиночестве, в огромном лифте, который мог бы легко вместить сотню человек, опускался в черное как смоль море, мне казалось, что оно и вовсе остановилось.

Всю дорогу от Второй базы я думал: «Когда я уже доберусь до Третьей?» Наконец сигнал оповестил меня о том, что мы на месте.

Двери раздвинулись, и в лифт вошла женщина. Она внесла с собой ослепительный свет и всепоглощающий запах свежего хлеба. Каштановые волосы, рост около метра семидесяти, в руках – пакет с выпечкой.

– О, мы раньше не встречались! Привет!

Я быстро поздоровался в ответ:

– Здравствуйте. Я Пак Мухён, новый дантист.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Ю Гыми. Я работаю в Исследовательском комплексе. Говорят, стоматологическая клиника откроется уже завтра?

– Я ничего об этом не слышал.

Я недоверчиво покачал головой. Почему стоматолог, который там работает (причем единственный!), ничего не знает?!

Заметив мою реакцию, Ю Гыми рассмеялась:

– Тогда вам, возможно, придется отменить записи или обновить уведомление. Для этого нужно будет зайти в программу Подводной станции и внести изменения. Вы прибыли сегодня?

– Да. К сожалению, я пока даже не знаю, где находится стоматологическая клиника.

– Правда? Какая досада.

Ю Гыми невозмутимо вытащила из бумажного пакета пирожок и откусила от него. Потом вытащила булочку размером с ладонь и протянула мне. Бумажный пакет был полон выпечки – казалось, моя новая знакомая ограбила пекарню. Поколебавшись, я взял булочку. Какая теплая! По словам Ю Гыми, она была с красной фасолью. Разломив булочку, я увидел, что начинки не пожалели.

– Третья подводная база находится в среднем слое воды, куда не проникает свет. Должно быть, вы были удивлены.

– Да.

– Двести метров уже считаются глубоководьем. Все, что ниже Второй базы, находится в глубоком море. Здесь ничего не видно.

Даже с полным ртом Ю Гыми говорила ясно и разборчиво. Некоторое время я смотрел на ее светло-каштановые волосы, а потом вгрызся в булочку и принялся жевать. Лифт наполнился ароматом хлеба.

– Ешьте, пока теплая. Оно буквально из духовки.

– Спасибо.

Давненько я не ел булочек с фасолью. Исходящая паром, она была сладкой, мягкой и вкусной. Я сто лет не прикасался к выпечке, и теперь мой мозг кричал, что именно это ему и нужно. Я был настолько поглощен поеданием булочки, что не успел опомниться, как мы прибыли на Четвертую подводную базу.

– Мне сюда? – спросил я, прикрывая ладонью набитый рот.

– Да. Это Четвертая база. Мы в центральном лифте, он перемещается по всей станции, поэтому большинство людей пользуются им.

Как только двери лифта открылись и я вышел, внутрь повалила толпа людей, которые, казалось, ждали его целую вечность. Это заставило меня задать еще один вопрос:

– Наверное, лифт приходится долго ждать?

– Мы находимся на глубине три тысячи метров. Лифту нужно около десяти минут, чтобы подняться или опуститься. За время ожидания можно встретить самых разных людей.

Главный лифт привез нас в Центральный квартал, где было сосредоточено большинство объектов, не связанных с добычей полезных ископаемых, например кафе и кинотеатры. Ю Гыми сказала, что направляется в Исследовательский комплекс и что я найду стоматологическую клинику, если поверну направо.

– До свидания.

– Увидимся. – Она помахала на прощание и была такова.

Слова о том, что стоматологическая клиника открывается уже завтра, встревожили меня. Мало того что я не знаю, где находится сама клиника, так еще понятия не имею, есть ли там хотя бы основные инструменты. Вдруг завтра выяснится, что мне придется лечить зубы отверткой?..

Глава 4

Deep blue

Побродив минут десять, я наткнулся на место, которое показалось мне наиболее похожим на стоматологическую клинику.

Deep Blue. Глубокая синева.

Рядом с вывеской на английском языке красовался череп, который, судя по подписи, принадлежал большой белой акуле. Голова и зубы были около трех метров в длину, а один из зубов – размером с большой палец. Войдя в клинику, я увидел на стенах фотографии больших белых акул.

Несколько секунд я смотрел в глаза акулы, которая смотрела в ответ совершенно белыми глазными яблоками, после чего отвернулся. Казалось бы, подобный дизайн должен эффективно отталкивать людей от стоматологии, куда и так никто не рвется. Я не знал, кто повесил эти фотографии, но собирался осторожно снять некоторые из них, и тут мой взгляд упал на стоматологическую установку.

Ничего себе! Самая последняя модель. Может делать рентгеновские снимки прямо в кресле. Все совершенно новое...

Я начал лихорадочно проверять наличие основных инструментов. Скалер, зонд, щипцы, отсос, ложечка, высокоскоростной наконечник, низкоскоростной наконечник. Потом проверил, работает ли кресло.

На пороге появился светловолосый мужчина. Он дважды постучал по стене, та автоматически открылась, и я увидел место для хранения лотков, инъекторов, зажимов и других принадлежностей.

Поблагодарив незнакомца, я постучал по всем стенам и в одной обнаружил роторасширитель, зубные пинцеты и скальпели, а в другой – ортодонтические обручи, штифтовые кусачки, костные напильники, захваты для коронок, иглы и многое другое. Явно новые, но небрежно засунутые сюда без всякой мысли о рабочем процессе или просто оставленные в коробках. В отчаянии я открывал одну коробку за другой.

– Лидокаин нужно забрать из больницы на первом этаже, – сказал светловолосый мужчина, возвращая меня в реальность.

Только тут я осознал, что он наблюдал за мной, пока я лихорадочно рылся в коробках и искал ножницы. Похоже, я все же поддался волнению из-за завтрашнего открытия.

– Здравствуйте. Я Пак Мухён, новый стоматолог.

– Эллиот Браун. Пожалуйста, зовите меня просто Эллиот. Вы выглядите озабоченным.

– Говорят, завтра мы открываемся, – ответил я, представляя, как совсем скоро придут мои первые пациенты.

Эллиот протянул мне кофе. Я отложил щипцы, которыми вскрывал коробки, поскольку так и не нашел ножниц, и взял чашку. Аромат кофе словно заново возродил меня.

– Спасибо.

– Не переживайте вы так, – успокаивающе сказал Эллиот, увидев, как я дрожащими руками сжимаю стаканчик с горячим кофе. – На завтрашний день у вас записан всего один пациент.

– Один? У меня сложилось впечатление, что на базе работает тысяча человек. Это наше торжественное открытие, мы обслуживаем бесплатно, и придет всего один человек?

Я-то представлял, как сотрудники Подводной станции врываются в стоматологическую клинику, словно разъяренные кабаны, сражаясь за право получить лечение первыми и отказываясь выстраиваться в очереди.

– Не знаю подробностей, но пациент наверняка не срочный. Это первый прием с момента открытия стоматологической клиники. Этот пациент, должно быть, самый смелый на Подводной станции. Хм... На Четвертой базе около пятисот человек, на Третьей – около ста, на Второй столько же, и на Первой – чуть побольше. Учитывая, что около ста пятидесяти находится на искусственном острове, то да, получается около тысячи человек.

– Я ожидал, что каждый день будет приходить не менее двадцати-тридцати человек.

– Ну, сегодня воскресенье, так что на следующую неделю к вам записалось всего двадцать человек. Не волнуйтесь слишком сильно.

После этих слов я рухнул на пол, чувствуя, как из моего тела уходит вся энергия. По простым подсчетам, получалось около четырех человек в день. Напряжение немного спало, и я сделал несколько глотков из чашки, которую дал мне Эллиот.

– Все на Подводной станции знают, что стоматологическая клиника еще не готова. Поэтому пациенты начнут записываться на прием уже после того, как удостоверятся, что никто здесь не умер. Сейчас они, наверное, думают, что вы выдергиваете зубы направо и налево, причем без анестезии.

– Какое облегчение! Эти ожидания я оправдать могу.

Впервые с начала беседы Эллиот рассмеялся. Смех ему очень шел. Зубы у него были белые и ровные.

– Я провожу психологические консультации. Каждый новый сотрудник Подводной станции должен пройти психологическую оценку. Но вам, кажется, сейчас не до того. – Эллиот запнулся, глядя на нераспечатанные коробки и разбросанное медицинское оборудование.

Я испугался, что он захочет начать оценку прямо сейчас, и поспешно предложил:

– Давайте я свяжусь с вами в среду? Я наверняка освобожусь к тому времени.

Надеюсь, оно у меня и правда появится.

– Берегите себя.

С этими словами Эллиот исчез.

Я нашел и разложил основные предметы, необходимые для лечения. В коробках оказались маленькие акульи черепа, которые можно было поставить на стол. Вот бы познакомиться с человеком, который занимался дизайном этого места! От висевших на стене фотографий акул – ох уж эти белые глаза! – у меня испортилось настроение, и я снял их. Подводная станция и без того выглядела мрачно и уныло, а такие фотографии только добавляли тоски.

Наконец кофе, который дал мне Эллиот, был выпит, а клиника подготовлена к открытию. Повсюду летала пыль. Любой профессор стоматологической школы упал бы в обморок, увидев эту картину. Но на глубине трех тысяч метров невозможно было открыть окно, поэтому я молился, чтобы система вентиляции работала безупречно.

Несмотря на то что сделано было очень мало, с моего приезда прошло уже пять часов. Я не ел ничего, кроме булочки, и, чувствуя голод, покинул клинику и направился в центральную столовую.

Кафе в Центральном квартале работало по принципу шведского стола. Там были рис, кимчи и, к моему удивлению, даже вегетарианские блюда, такие как пулькоги^[2] на соевой основе, пельмени с луком-пореем, вегетарианские суши и сэндвичи. Еще я обнаружил несколько различных супов на выбор. Я слышал, что здесь собрались сотрудники из восьми стран, но и подумать не мог, что на Подводной станции еда будет такой вкусной.

Я торопливо наполнил свою тарелку и принялся есть, представляясь всем вокруг как новый стоматолог. Я встретил столько людей, что почти никого не запомнил. Потом, спросив несколько раз дорогу, добрался до своего номера, где меня поджидал мой чемодан.

Я подумал, что нужно будет в качестве благодарности угостить чем-нибудь Кан Сучжон. Ах да, и Ю Гыми предложить булочку, а Эллиоту – кофе.

Захватив банные принадлежности и зубную щетку, я направился в душевую, которую приметил еще по дороге в свою комнату. В душевой было довольно много кабинок, каждая представляла собой отдельную комнатку, где можно было запереться изнутри. Двери были матовые, поэтому не составляло труда определить, занята кабинка или нет. Я осторожно попробовал воду на вкус; она была со странным привкусом, но не морской. Интересно, сколько тонн опресненной воды производилось на Подводной станции ежедневно? Я не мог вспомнить, поскольку только пробежался глазами по описанию станции.

Умывшись и высушив волосы, я вернулся к себе и открыл планшет, полученный от Прии, вошел в программу Подводной станции и узнал, что стоматологическая клиника действительно называется Deep Blue. Нажав на ссылку, я обнаружил неизвестную даже мне, работающему там стоматологом, информацию. Оказалось, что находящаяся на Четвертой подводной базе стоматологическая клиника названа в честь знаменитой гигантской белой акулы.

Насколько мне известно, большинство нападений на людей совершали именно белые акулы. Неужто такое название должно было привлечь пациентов?..

Зубы белой акулы имеют длину от трех до шести сантиметров, а нападает она, подплывая вертикально снизу и кусая свою добычу. По описанию создается впечатление, будто она вылетает из воды, чтобы наброситься на свою цель. Кроме того, белая акула очень умна и может одним махом раскусить человека пополам.

Если все эти описания были верны, то встреча с ней выглядела смертным приговором. Стараясь не представлять, как буду сражаться с большой белой акулой, я продолжил чтение.

У большой белой акулы около трех тысяч зубов. Зазубренные зубы треугольной формы расположены в три ряда. Если они выпадают или ломаются во время охоты, на их месте вырастают новые. Клиника Подводной станции, где первоочередное внимание уделялось гигиене зубов ее обитателей, была метко названа в честь Deep Blue – большой белой акулы, известной своими колоссальными размерами и грозными челюстями, благодаря которым она могла охотиться на китов.

Я поймал себя на том, что перечитал этот отрывок несколько раз.

Запомнив почти всю фразу, я понял, что смогу, по крайней мере, ответить, когда пациенты спросят: «Почему клиника называется Deep Blue?» или «Что это за череп акулы перед клиникой?». Я бы, наверное, назвал клинику просто «Белая акула» или «Акула».

Возможно, все дело в том, что ее назвали иностранцы.

Deep Blue означает... Эти слова вызывали в памяти темно-

синие глубины океана и навевали уныние. Будь моя воля, я бы переименовал клинику в Light Blue – «Легкую синеву», чтобы сделать ее более приветливой для посетителей. Но, с другой стороны, может, местные любили больших белых акул.

Зайдя на страницу записи на прием, я обнаружил, что, как и сказал Эллиот, завтра придет только один пациент. Ю Гыми. Причина визита: кариес на молярах. Теперь стало ясно, почему Ю Гыми вела себя так непринужденно. Какое снисхождение к новому стоматологу, который даже не знает, где находится его кабинет!

Я с облегчением вздохнул.

Программа оказалась простой. Можно было перенести прием или подтвердить запись, нажав на кнопку подтверждения рядом с именем пациента. Я отправил Ю Гыми уведомление, подтверждающее завтрашнюю запись. Интересно, как уведомление отображается на планшетах пациентов?

На другие дни было по две-три записи в день, но я только мельком взглянул на имена пациентов, после чего выключил планшет. У меня хватит времени, чтобы ознакомиться с этой информацией позже.

Я вынул из чемодана одежду, аккуратно разложил ее и достал спрятанную семейную фотографию. В наше время все хранят фотографии в цифровом виде, но, когда они в галерее, на них почти никогда не смотришь. Распечатав снимок и положив его где-нибудь рядом, я смогу видеть родных один-два раза в день. Раньше я никогда не понимал, зачем взрослые распечатывают семейные фотографии и ставят их на столы или на тумбочку возле кровати, вешают на стены и кладут в кошелек. Хотелось бы мне и сейчас этого не понимать.

Подводная станция слегка покачивалась. Я лег на новую кровать и мгновенно заснул.

Глава 5

В ходе работы

Часть 1

Время от времени в Deep Blue раздавался низкий гул, доносившийся из бездонных морских глубин. Рыбы не разговаривают, однако Подводную станцию наполнял нескончаемый шум, а повторяющиеся толчки усиливали психическое напряжение, превращая даже дыхание в источник стресса. И все же самое большое беспокойство вызывало ощущение, что ты в ловушке.

Возможность передвигаться только в пределах Подводной станции и знание того, что выход за ее пределы означает мгновенную смерть, давили на психику. Жизнь здесь была сродни существованию в космическом корабле: снаружи нет воздуха, которым можно было бы дышать, и, оказавшись там, ты либо замерзнешь насмерть, либо взорвешься под давлением.

На глубине три тысячи метров давление составляет триста одну атмосферу, что примерно в триста раз больше, чем на суше. Это как положить на себя триста килограммов железа. Давление и воздух на станции автоматически поддерживались пригодными для жизни, однако с самого приезда я не мог отделаться от ощущения, будто нахожусь в самолете.

В этой искусственно созданной среде, рассчитанной не на жизнь, а на выживание, я остро чувствовал, что окружен стальными стенами. Как рыба, запертая в огромном аквариуме. Подводная станция содрогалась от малейшего воздействия течения, словно морские водоросли в этом же аквариуме, чем напоминала попавший в турбулентность самолет. Каждый раз, когда это происходило, я испытывал слабое головокружение.

– Какой фильм смотрели?

Негромкий голос пациентки вернул меня к реальности.

На Подводной станции находилось десять корейцев, включая меня, и Ю Гыми – одна из них. Эта девушка – морской биолог. После окончания бакалавриата она отправилась на Подводную станцию, чтобы провести исследования для получения магистерской и докторской степеней. Она и подумать не могла, что это повредит состоянию ее зубов.

Что ж, выпечка здесь и правда была вкусная.

– «Форсаж», – ответил я, проверяя ее зубы и десны.

– И как? Фильм понравился?

– Всегда весело смотреть на то, как разбиваются машины.

Заметив, что руки Ю Гыми дрожат от волнения, я поспешил успокоить ее, что только сниму камень.

Стоматологическая помощь на станции была совершенно бесплатная, поэтому каждый, у кого проблемы с зубами, мог прийти к дантисту, не беспокоясь о деньгах. Это было одним из основных преимуществ жизни под водой, но для меня как для дантиста значения не имело.

– Как ваши исследования?

– Мучаюсь с диссертацией.

На мой взгляд, Ю Гыми была самым общительным человеком на Подводной станции. В отличие от меня, интроверта, она знала почти всех обитателей Четвертой базы по именам. Она же стала моим первым пациентом и выудила из меня краткую самопрезентацию, во время которой я упомянул, что люблю боевики.

Удивительно, но в Центральном квартале имелся кинотеатр. Кроме того, всем сотрудникам выдавали планшеты, на которых можно было посмотреть большинство современных фильмов и дорам. Приятное времяпрепровождение перед сном. Я с удовольствием посмотрел несколько фильмов, которые раньше не видел, однако Подводная станция по-прежнему казалась мне увлекательнее всего остального.

– Какие-нибудь интересные истории?

– В этой дыре не происходит ничего интересного.

«Может быть, это потому, что ты сейчас поглощена своей диссертацией», – хотел было сказать я, но сдержался. Человеку, не пробывшему здесь и трех дней, казалось странным, что можно называть «дырой» Четвертую подводную базу, на которой проживало более четырехсот человек. На мой взгляд, она была большой – настолько большой, что я даже не успел заглянуть за пределы Пэкходона и Центрального квартала.

– Я здесь совсем недавно. Наверное, поэтому мне все здесь кажется невероятно интересным.

– А что интереснее всего?

Меня завораживало одно то, что под водой был построен такой огромный объект. И что люди из разных стран работали здесь посменно. Удивляли и многочисленные ограничения. И название искусственного острова.

– Искусственный остров на нулевом этаже называется Тэхандо^[3], верно?

– Да. Дело в том, что его назвал кореец, – с ноткой гордости ответила Ю Гыми.

Она рассказала, что было много споров о том, какое название дать искусственному острову. Каждая страна стремилась назвать его в честь себя, что вызвало много шума. Некоторые рассматривали этот вопрос как бой за право собственности, сродни присвоению прав на международные территории, такие как Луна или Арктика. Было предложено множество названий: Левиафан, Наутилус, Великий Старец, Неверленд, Атлантида, Земля Обетованная, Гренландская акула... В конце концов жителям Подводной станции пришлось принять решение путем голосования.

– В инженерной команде «Ка»^[4] есть один уникальный человек – руководитель этой команды Син Хэрян. Говорят, это он дал острову такое название.

– Значит, в те времена на Подводной станции было много корейцев? Ну, раз за этот вариант проголосовало больше всего человек.

Ю Гыми усмехнулась.

– Только команда «Ка». Тогда, как и сейчас, в ней было менее десяти человек. Говорят, Син Хэрян получил голоса как инженерных, так и горнодобывающих команд.

– Ух ты, впечатляет!

Ю Гыми, похоже, была рада встретить человека, с которым можно поговорить по-корейски. В команде «Ка» находилось больше всего корейцев – семь человек. Кан Сучжон, с которой я познакомился в первый день, была одной из них. Я также узнал еще об одном научном сотруднике по имени Ким Гаён.

Больше всего на станции было американцев, китайцев и австралийцев. Несколько корейцев работали в больнице на искусственном острове Тэхандо.

– Вы бывали на искусственном пляже Тэхандо?

– Здесь есть искусственный пляж? – спросил я, вспомнив о совете Прии Кумари посетить его наряду с другими местами.

– Там очень красиво. Многие люди ходят туда, чтобы позагорать. Я тоже часто там бываю.

– Понятно, – кивнул я.

За два дня я так и не привык к мрачному виду из окна. Вода черная, как чернила. Взгляд в окно каждый раз заставлял усомниться в том, что я нахожусь именно на подводной, а не на космической станции. Только вглядевшись в бездну, лишенную звезд, я понимал, что нахожусь на глубине в несколько километров под водой.

Ю Гыми говорила, что на Второй и Третьей подводных базах много больших окон, но на Четвертой их почти не было: построить окна, способные выдержать давление воды, – задача непростая. Раньше здесь было установлено много ламп искусственного солнечного света, но со временем все убрали. Человек, страдающий клаустрофобией, за три дня сошел бы здесь с ума.

Даже такой интроверт, как я, уже ощутил на себе последствия изоляции. Можно было только представить, насколько тяжело переживал ее такой общительный человек, как Ю Гыми.

Она протянула мне несколько шоколадных конфет и без особого энтузиазма выслушала мою лекцию об использовании зубной нити, после чего отправилась в Исследовательский комплекс, оставив меня наедине со своими мыслями.

Живя под водой, легко впасть в депрессию. Глубокое море – это кромешная тьма, в которой нет света, а рыбы – не самые лучшие собеседники. Именно поэтому центр экстренной медицинской помощи находился на искусственном острове Тэхандо, а центр психологической терапии – в морских глубинах. Единственное, что облегчало постоянную депрессию, – это еда, одна из базовых потребностей человека. Сладости можно было получить почти бесплатно. Лучше уж снять стресс несколькими шоколадками и конфетами, чем устроить пожар или напасть на коллег.

Психотерапевты не зря рекомендуют пить лимонад и есть шоколад. Сладкое делает людей счастливыми. А после того как сахар прогонит грусть, в игру вступает стоматолог. Как бы хорошо вы ни чистили зубы, лучше вообще не есть сладкое. Что касается Эллиота, то его совет получать достаточно солнечного света и заниматься спортом звучал как заезженная пластинка. Под предлогом психологической терапии у него была возможность запросить дополнительные личные вещи, и он любезно предложил помочь со всем, что мне может понадобиться.

Я чуть не спросил, нельзя ли вообще запретить сладости, но не хотел терять работу, а люди склонны отчаянно желать того, что запрещено. Поэтому я сказал, что мне нужен плюшевый мишка размером со взрослого человека.

– Обязательно мишка?

– Подойдет любая игрушка, которую можно обнять.

Эллиот принес мне плюшевую акулу и плюшевого кита, которые лежали в углу у него в кабинете, и сообщил, что сам не понял, зачем купил их в сувенирном магазине морского музея. Теперь игрушки пылились и занимали место. Игрушки были около полуметра в длину и приятные на ощупь. У акулы были белые глаза и синее тело с торчащими плавниками, кит же был ярко-оранжевого цвета – то ли из-за мутации, то ли из-за загрязнения морской среды.

Оранжевый кит понравился мне больше, поскольку китов такого цвета не найти в реальности. Эллиот с улыбкой смотрел, как я обнимаюсь с игрушечным китом, проверяя, достаточно ли он большой. Должно быть, это казалось забавным – взрослый мужчина, а попросил мягкую игрушку. Увидев легкую улыбку на лице уставшего терапевта, я тоже почувствовал себя лучше.

– У него есть имя?

Небрежно пометив что-то в планшете, Эллиот сказал:

– Почему бы вам не назвать его?

– Как насчет Синевы?

– Разве он не оранжевый?

– Ну, это точно.

Я никогда не умел подбирать имена, поэтому на мгновение задумался.

– Как насчет Заката? По-корейски это произносится как «ноыль».

Выслушав переводчика, Эллиот посмотрел на оранжевого кита, а потом перевел взгляд обратно на планшет:

– Ноль. Как мило.

Я решил не исправлять его произношение.

– Я одолжу его вам, если вы вдруг соскучитесь по солнечному свету.

Эллиот слабо улыбнулся и кивнул.

Прозвонил будильник, напомнивший мне о времени.

Поднявшись, я спросил:

– Доктор, мы закончили?

Мы с Эллиотом в основном просто болтали, поэтому я не знал, можно ли это назвать полноценной консультацией.

– Вы – самый здоровый человек на этой Подводной станции, – улыбнулся Эллиот. – Я свяжусь с вами для обязательного профилактического осмотра через три месяца.

Практикующие психотерапевты всегда выглядят уставшими и осунувшимися. Это утомительно – иметь дело с людьми. Я быстро вышел из кабинета, и тяжелая автоматическая дверь плавно закрылась за мной.

Глава 6

В ходе работы

Часть 2

Стоматологическая клиника на Подводной станции была создана потому, что многие люди испытывали проблемы с зубами. При изменении давления даже самая крошечная дырочка в зубе может стать источником мучений – как, например, бывает в самолете.

Но что делать, если зубная боль началась на глубине три километра, где давление в триста раз больше, чем на суше? Гораздо эффективнее посетить стоматологическую клинику, а не терпеть, глотая водку и обезболивающие в ожидании будущего лечения.

До того, как на Подводной станции появилась стоматологическая клиника, нужно было сначала записаться на прием в клинику на суше, потом подняться на центральном лифте до уровня моря. На искусственном острове Тэхандо стоматологии тоже не было, поэтому приходилось на вертолете или на катере отправляться на Гавайи, Соломоновы острова, остров Чеджу или даже в Японию.

Наименьшее время, необходимое для получения стоматологической помощи, составляло не менее пяти часов, и то лишь при совпадении ряда факторов: если у стоматолога есть запись, если не нужно ждать центральный лифт, который отправляется каждые десять минут, если погода благоприятна для взлета и полный бак топлива, если нашлось еще по меньшей мере двое человек, которым нужно уехать, если в вертолете чудесным образом появилось свободное место, если у путешествующего есть разрешение на въезд в страну приземления, а также возможность быстро найти такси или автомобиль, чтобы добраться до стоматолога к назначенному времени.

Конечно, во время рабочей смены сделать это было невозможно, поэтому приходилось дожидаться выходного или отпуска. Лечение зубов становилось серьезным неудобством в тех случаях, когда за одно посещение вылечить их не удавалось.

Так почему бы не открыть стоматологическое отделение в клинике на острове Тэхандо? Сотрудники Подводной станции единогласно заявили, что там недостаточно места, поэтому решено было устроить стоматологию на Подводной станции. Лишь позже выяснилось, что причиной спора о том, где разместить стоматологическое отделение, стало то обстоятельство, что все заведения на станции бесплатные. Исключение составляли только кафе, пекарни и круглосуточные магазины, однако плату они взимали минимальную: всего один цент за чашку кофе и триста вон за булочку.

Однако после разговора с персоналом больницы на острове Тэхандо я выяснил, что там бесплатным является только медицинское обслуживание. Лекарства – лишь те, которые выписывает стоматолог и психотерапевт. На вопрос «почему?» мне ответили, что остров Тэхандо не считается частью Подводной станции, поскольку находится над водой. Почти комичная отговорка – похожая на те, что можно услышать от страховщиков.

Благодаря тому, что стоматолог и психотерапевт, услуги которых непомерно дороги, принимают под водой, лечение может быть покрыто за счет финансирования Подводной станции. Учитывая, что сотрудники приехали сюда из разных стран мира, бесплатное стоматологическое лечение для некоторых из них – не что иное, как спасение. Именно поэтому было принято решение разместить стоматологическую клинику под водой. То, что на поверхности обходится дорого, на глубине становится бесплатным.

Воспользовавшись затишьем в работе, я принялся читать путеводитель по Подводной станции. Он был на английском языке, поэтому понять текст было непросто, однако я решил, что потом у меня не дойдут до него руки. Когда пациентов станет больше, мне будет уже не до чтения.

Если находящийся на Подводной станции сотрудник получает травму, его немедленно транспортируют на остров Тэхандо. Центральный лифт поднимается наверх только раз в десять минут, но если нажать на аварийную кнопку, то он отправится прямиком на нужный этаж, а потом без остановок поднимется на поверхность.

Первый этаж, также известный как базовая зона, обеспечивает прямой доступ к центру неотложной медицинской помощи. Получается гораздо быстрее, чем скорая помощь в больших городах, где нужно молиться о том, чтобы по дороге в больницу не было пробок, а в больнице – пациентов в более тяжелом состоянии. Для сравнения, до центра неотложной помощи можно добраться всего за десять минут, воспользовавшись лифтом.

На Подводной станции действуют строгие правила, главное из которых – никакого алкоголя и сигарет. Курильщики или люди с алкогольной зависимостью могут потворствовать своим слабостям на острове Тэхандо, однако алкоголь и сигареты там не продаются, и проносить их на Подводную станцию строго запрещено.

Воздух на Подводной станции – вопрос жизни и смерти. Система очистки воздуха позволяет даже лишенным жабр людям дышать под водой, однако станция не может позволить себе разместить курильщиков.

В двадцатистраничном контракте, который я подписал пять дней назад, было четко сказано, что алкоголь, сигареты и наркотики запрещены, а их хранение на станции влечет за собой увольнение. Тем не менее два дня назад ко мне на прием пришел инженер по имени Майкл. Стоило ему войти в кабинет, как я почувствовал резкий запах виски. Впрочем, полость рта не выдала никаких признаков того, что пациент пил, – видимо, он перед приемом тщательно почистил зубы и воспользовался ополаскивателем. И я ощутил запах сигарет, когда поздоровался в коридоре с научным сотрудником по имени Цзян Вэй, но опять же у меня не было никаких конкретных доказательств его курения.

Сейчас передо мной сидел пациент, которому не помогла ни чистка зубов, ни полоскание рта. Стоило ему сказать: «А-а-а-а», как до меня донесся горьковатый запах. Я не запомнил его имя, поэтому украдкой заглянул в его карту. Со Чжихёк, инженер команды «Ка». Я нацарапал в планшете букву Т, которую только сам и мог разобрать.

Прополоскать рот.

После того как пациент сплюнул кровь и слюну, я спросил:

– На территории станции есть место, где можно курить?

Со Чжихёк, державший в руках маленький стеклянный стаканчик, расширил глаза. Казалось, он колебался, не зная, как ответить, но потом выражение его лица изменилось, и он ответил вопросом на вопрос:

– Доктор, вы курите?

– Нет, – улыбнулся я.

Я не курил. Точнее говоря, бросил, потому что не мог себе этого позволить. Со Чжихёк улыбнулся мне в ответ. Оранжевый кит в его руках, казалось, тоже улыбался.

– И я нет.

– Ваши зубы говорят об обратном.

– Похоже, они лгут.

– Вы любите шоколад и конфеты, жуете преимущественно правой стороной, курите, подвержены стрессу и имеете привычку сжимать одну сторону челюсти.

– Вы ведь никому не расскажете, верно?

– Нет.

– Особенно руководителю нашей команды?

– Ваш руководитель – Син Хэрян, верно?

– Он ужасно вспыльчив. Если он узнает, что я не бросил курить, то мне не поздоровится.

Заручившись моим молчанием, Со Чжихёк охотно выложил все начистоту. На Подводной станции установлено множество камер видеонаблюдения, датчиков тепла, дыма и углекислого газа, поэтому найти место для курения практически невозможно. Однако если инженер зайдет в систему и укажет, что та или иная зона находится на ремонте, то датчики в ней будут временно отключены.

Он также добавил, что на станции немало заядлых курильщиков.

Я продолжил лечение, цинично размышляя о человеческой природе.

Внезапно у меня возник еще один вопрос:

– На острове Тэхандо и на территории станции не продаются ни сигареты, ни алкоголь, верно?

– Именно! Поэтому провезти их – большая удача. Здесь пачка сигарет стоит шестьдесят долларов.

Я недоверчиво рассмеялся, услышав цену. Это было в несколько раз дороже моей почасовой оплаты на суше.

– Неужели есть люди, которые покупают их по такой цене?

– И немало. Их покупают американцы, русские и некоторые китайцы, – сказал Со Чжихёк, почесывая щеку. – Некоторые бросают курить сразу же после приезда, но есть и те, кому сложно отказаться от сигарет полностью.

– Значит, руководитель Син не курит?

– Курит? У него не прольется ни капли крови, даже если ткнуть его ножом.

Затем Со Чжихёк рассказал о том, почему инженерные группы названы по буквам корейского алфавита и почему остров получил название Тэхандо. Судя по всему, во время голосования сотрудники каждой страны настаивали на том, чтобы в названии острова использовался их родной язык.

Голосование длилось в течение двух дней и проводилось в электронном виде, сотрудники авторизовались в программе Подводной станции, используя свой ID, и отдавали свой голос за тот или иной вариант. В первый же день руководитель группы Син Хэрян забрал голоса всех инженерных команд (от A до H) и всех горнодобывающих команд (тоже от A до H). В общей сложности он получил сто шестьдесят голосов, которые отдал за вариант «Тэхандо». В то время на станции находилось около ста девяноста человек, поэтому остров стал называться Тэхандо.

– Изначально руководитель Син хотел назвать остров Мингук^[5].

Я разразился смехом. Эта Подводная станция была построена на средства восьми развитых стран, более половины из которых очень условно придерживались республиканской системы управления.

– Мне хотелось, чтобы некоторые страны поволновались. В то время китайцы и японцы утверждали, что тхэквондо – их национальное боевое искусство. Руководитель Син настолько разозлился, что хотел назвать остров Тхэквондо^[6]. Но остальные его отговорили, и тогда он остановился на Тэхандо.

Невольно улыбнувшись, я представил руководителя Сина нетерпеливым и вредным щенком мальтийской болонки, но тут же тряхнул головой, пытаясь избавиться от этого образа.

– Как ему удалось собрать столько голосов?

– Азартные игры. Если руководитель однажды предложит вам сыграть в покер, лучше откажитесь.

Азартные игры – еще одна вещь, запрещенная на Подводной станции. Интересно, хоть кто-нибудь здесь соблюдает правила?..

– Он настолько хорошо играет?

– Ему нет равных.

Что касается меня, то я плохо играл не только в покер, но и в корейскую карточную игру Go-Stop^[7]. Мне не везло ни с азартными играми, ни с деньгами. Я никогда не выигрывал даже в мгновенной лотерее.

– Почему команды названы по буквам корейского алфавита?

– Руководители ставили количество голосов из своих команд. Когда ставки закончились, они предложили поставить на названия команд.

Я расхохотался во весь голос, и Со Чжихёк ко мне присоединился. Он рассказал, что все инженеры в команде «На» были японцами, в команде «Да» – русскими. Он также рассказал о национальностях инженеров из команд «Ра» и «Ма» и из команд, чье название состоит из английских числительных, но я не смог запомнить их все. Я мысленно сетовал на свою плохую память, но утешался тем, что с тех пор, как электронные устройства получили широкое распространение, память и концентрация внимания ослабла у всех, а не только у меня. Это не слишком помогло...

Глава 7

В ходе работы

Часть 3

Со Чжихёк взглянул на лежащий рядом со мной путеводитель по Подводной станции и спросил:

– Дочитали?

Я покачал головой. Мне с трудом удалось осилить страниц сорок из примерно трехсот. Я владею английским, но многие специфические термины, связанные с Подводной станцией, были мне незнакомы. В некоторых местах я даже не понимал, о чем идет речь. Зачем мне знать толщину стен или винтов? К тому же мне было сложно сконцентрироваться.

– Вижу, вы читаете на английском. У меня есть корейская версия. Хотите?

– Да, она бы мне очень пригодилась! – с энтузиазмом воскликнул я.

Со Чжихёк удивился, но тут же рассмеялся:

– Отдам вам свой экземпляр. Однако ему уже несколько лет, поэтому он может немного отличаться от последней версии. Сравнивайте их по ходу дела.

– Спасибо. На английском я далеко не ушел. Неужели есть и корейское издание?

– Ну... Мне тоже сначала дали английскую версию, но я даже не удосужился ее прочитать. И мои коллеги – тоже. Увидев наш настрой, руководитель через месяц принес корейскую версию и сказал, что если за неделю мы не выучим ее наизусть, то он нас вышвырнет. Поэтому я быстренько все прочитал. Пометил некоторые моменты маркером, но в остальном путеводитель в хорошем состоянии. Я занесу его после приема.

– Это было бы очень кстати. Мой переводчик не переводит текстовые документы.

Удивленно моргнув, Со Чжихёк уставился на переводчик, висевший у меня на ухе, как серьга. Мне стало немного неловко оттого, что переводчик ужасно устарел, но это было лучше, чем ничего.

Я поспешно добавил:

– Устройства, которые переводят текст, стоят дорого.

– Что есть, то есть.

– К вашему следующему приему я уже прочитаю всю книгу. А вы, в свою очередь, начните использовать зубную нить.

Подробно рассказав Со Чжихёку о том, как пользоваться зубной нитью, я посоветовал ему есть как можно меньше сахара и вручил упаковку зубной нити. Он ушел, через несколько минут вернулся и протянул мне брошюру, на которой огромными буквами было написано: Underwater Base Guidebook. Korean Version. Я был настолько рад увидеть книгу на корейском, что долго прижимал ее к груди.

Пациенты не валили в стоматологическую клинику толпами, но нельзя сказать, что их не было вообще. Некоторые записывались на прием из любопытства, поскольку это была первая стоматологическая клиника, открывшаяся на станции, другие откладывали запись из-за неудобного графика или предпочитали дождаться отзывов от тех, кто уже побывал на приеме.

От своих пациентов я узнавал о порядках в заграничных больницах. Например, Уильям Эриксон из горнодобывающей команды «6» резко критиковал американскую систему здравоохранения. Он пришел с зубной болью и потребовал немедленно заменить ему больные зубы на золотые. Я спросил, готов ли он с сегодняшнего дня голодать, после чего его возмущение несколько утихло. Я поставил пломбу и принялся снимать зубной камень.

Эриксон признался, что никогда раньше не делал чистку зубов. На протяжении всей процедуры он стискивал плюшевого кита с такой силой, что бедняга, казалось, вот-вот лопнет. Не успел я приступить к лечению нижних зубов, как Эриксон, извиваясь, словно кальмар на сковороде, сбежал в туалет и больше не вернулся.

Я отправил ему сообщение с напоминанием о том, что лечение не закончено, но в ответ – тишина. И только когда смятый Ноыль почти разгладился, пришло сообщение от Эриксона, что он вернется на следующей неделе. Я невольно рассмеялся над его словами о том, что в первом кругу ада наверняка есть бормашина, и предложил зайти за зубной нитью, но ответа не получил.

Руководитель команды Владимир Сергеевич Иванов, приехавший из России, действительно принес с собой алкоголь. Я не понял это, когда поприветствовал его, – решил, что у него в металлической фляжке вода, но потом с удивлением обнаружил, что там водка.

Я протянул руку, и светловолосый мужчина ростом под два метра смиренно передал мне фляжку. Закрутив крышку, я поймал на себе его странный взгляд и понял: он хотел, чтобы я выпил. Я покачал головой, попросил его почистить зубы одноразовой зубной щеткой и приготовился к процедуре. К моему удивлению, он без всяких возражений почистил зубы, прополоскал рот и улегся в стоматологическое кресло.

Состояние его зубов было совершенно уникальным: все шесть передних зубов оказались имплантатами. Мужчине немногим за тридцать, и уже столько имплантатов... Я спросил об этом.

Владимир вскинул светлые брови и сказал:

– Вам лучше не знать, док.

Я не понял, то ли мой переводчик был слишком устаревшим, то ли Иванов действительно говорил по-русски так грубо. Посмотрел на его нижний правый коренной зуб – тот был сломан, а для этого нужно очень постараться.

– Вам не больно?

– Вся жизнь – боль.

Я подумал, не причинить ли ему еще больше боли за принесенный тайком алкоголь, но решил не испытывать его терпение.

Обычно я прошу своих пациентов поднимать руку, если становится больно. Если американец активно махал обеими руками, то русский терпел стоически, словно подтверждая свое утверждение о том, что жизнь – боль. Казалось, оранжевому киту в его объятиях было гораздо приятнее, чем в объятиях предыдущего пациента.

Я было похвалил Владимира, как обычно хвалю детей, которые хорошо ведут себя во время лечения зубов, но потом спохватился, что передо мной – взрослый мужчина, который пьет водку как воду, и продолжил процедуру в молчании.

– Вам нужно прийти снова на следующей неделе. До этого не ешьте твердую пищу и не жуйте правой стороной. Тщательно чистите зубы. И, пожалуйста, воздержитесь от алкоголя.

Владимир взял флягу, которую я положил на стол, и сунул ее в карман. Я засомневался в том, что он прислушается к моему совету. Когда он уходил, я по привычке бросил ему упаковку зубной нити. Он поймал ее на лету, нахмурился и ушел.

С тех пор, как я обнаружил коробку, полную зубных нитей, моей миссией стало заставить всех на Подводной станции пользоваться ими. У меня фиксированная зарплата, так не лучше ли обойтись меньшим количеством пациентов?

Инициатива началась именно с таким намерением, но, судя по состоянию зубов тех, кто посетил стоматологию за эти два дня, почти никто из них не пользовался зубной нитью.

Но я не оставлял надежду. Рано отчаиваться, пусть клинику не посетило и десяти человек. Хотелось верить, что со временем зубная нить здесь приживется. В противном случае на Подводной станции появится легенда о дантисте, который угрожает своим пациентам, что если не пользоваться зубной нитью, то можно остаться без зубов. В конце концов, люди не акулы, в три ряда зубы у нас не растут.

Как бы старательно человек ни чистил зубы, как бы тщательно ни пользовался зубной нитью, как бы мало сахара ни употреблял и как бы хорошо ни полоскал рот, от физической травмы лекарства не существует. За это время у меня было пять пациентов с уникальными случаями: сколами, трещинами, расшатанными от сильного удара зубами...

Все пятеро были горнодобытчиками и инженерами. После вопроса о том, как их зубы оказались в таком состоянии, следовал поток причудливых объяснений: споткнулся на лестнице, упал с кровати, проснулся и обнаружил, что зубы сломаны.

С какой стороны ни посмотри, было ясно, что эти травмы – результат удара кулаком. Судя по состоянию пациентов, их противник был высоким и бил правой рукой. Пациенты кипели от ярости и негодования, и это указывало на то, что они испытали горечь поражения, возможно, не раз.

Поначалу я лечил старые, запущенные раны и травмы, а потом в клинике стали появляться недавние жертвы насилия. У вчерашнего пациента был сломан нижний коренной зуб. Осмотрев его, я со вздохом заметил:

– Похоже, у этого парня тяжелая рука.

На Подводной станции насилие недопустимо. Где же они устраивают эти драки? После моих слов Тайлер из инженерной команды «А» разразился возбужденной тирадой:

– Этот псих замахнулся первым! Но я, конечно же, ударил его сильнее. Подождите-подождите! Я позабочусь о том, что он станет беззубым, как медуза! Будет суп лакать до конца жизни!

Размышляя, стоит ли попытаться собрать сломанный зуб, как в тетрисе, или просто выдернуть его, я услышал знакомое ругательство:

– Тощий ублюдок!

– Это сделал руководитель инженерной команды «Ка»?

Увидев во мне человека, который готов выслушать его обиды, Тайлер принялся проклинать своего противника, используя все известные ему ругательства. Я слышал, что инженерная команда «А» состоит из канадцев, которых я всегда считал миролюбивым народом – за пределами хоккея, конечно же, – и очень удивился, что канадец так страстно желает кому-то зла.

Я услышал, что инженерная команда «Ка» никогда не идет на компромисс, даже по самым незначительным вопросам. Более того, их руководитель Син Хэрян вечно провоцирует ссоры. Я вполуха слушал рассказ этого бедняги, который на все лады проклинал всю инженерную команду «Ка».

Благодаря этому я невольно запомнил имена всех семи членов инженерной команды «Ка», с которыми еще не был знаком, а знаком я был только с Со Чжихёком.

– Должно быть, вам пришлось нелегко. Вы хорошо держитесь.

Любой, кто оказывает какую-либо услугу другим, становится работником сферы обслуживания.

Я бездушно произнес несколько шаблонных фраз, которые должны были его успокоить, а потом сказал, что скоро придет следующий пациент, поэтому нам нужно продолжить лечение.

Кабинет заполнили нечленораздельные звуки. Когда лечение подошло к концу, Тайлер поднялся с кресла, морщась от боли. Мне удалось спасти его коренной зуб, но Ноыль у него в руках был совершенно смят.

– Прополощите рот и можете идти. Увидимся на следующей неделе.

– Ноги моей здесь больше не будет, – мрачно пробормотал Тайлер.

Я ободряюще похлопал его по спине за то, что он выдержал лечение, и вручил ему зубную нить. Сотрудники станции, которые занимаются ремонтом оборудования и добычей полезных ископаемых, – люди довольно крупные и выглядят грубовато, но, что удивительно, все послушно брали зубную нить. Возможно, они еще не пришли в себя после лечения и поэтому машинально брали все, что ни вручи.

Люди часто теряют мужество, даже просто записавшись на прием к стоматологу. Я старался как можно чаще подбадривать и хвалить тех, кто приходил в клинику. В конце концов, одно то, что они не убегают от проблемы и приходят к врачу, – само по себе достижение.

Глава 8

В ходе работы

Часть 4

После Тайлера меня посетил один человек из инженерной команды и один – из горнодобывающей. Были пациенты и с кариесом, но статистика посещений за три дня показала, что количество людей, которые пришли ко мне из-за Син Хэряна, перевалило за десяток.

Я подумал, что если удастся найти подход к главе инженерной группы «Ка», то работы у меня убавится. Если нет – работать придется бесконечно.

Взяв планшет, я поискал Син Хэряна в системе Подводной станции.

В системе была функция чата, и я хотел было написать, но колебался, размышляя, уместно ли беспокоить человека, который отдыхает после рабочего дня. Пока я думал, смелость меня покинула.

Что я мог написать?

«Господин Син Хэрян, здравствуйте. Я Пак Мухён, дантист, приехал на Подводную станцию три дня назад. Говорят, вы оставляете без зубов инженеров и шахтеров. Это правда? Что? Говорите, никогда не делали ничего подобного? Я ошибаюсь? Приношу свои извинения. А? Предлагаете встретиться в подворотне? Они здесь есть? Я – единственный дантист в радиусе тридцати километров, поэтому если будете бить, то можно не по лицу?»

Представив себе этот разговор, я покачал головой и усмехнулся. Когда-нибудь мы встретимся.

Я набрал в строке поиска все имена, которые слышал за последние три дня.

Немного поколебавшись, я решил воспользоваться чат-приложением.

После этого я просмотрел доску объявлений Подводной станции и меню ресторана, после чего проверил записи и вызвал следующего пациента.

Как правило, у женщин зубы намного лучше, чем у мужчин. У подростков обоего пола с зубами беда, но после двадцати разница становится очевидной. Это объясняется тем, что многие мужчины употребляют алкоголь, курят и пренебрегают гигиеной полости рта. Как ни странно, сотрудники станции заботились о зубах независимо от пола.

В этом был смысл. Окажись я в космосе, тоже старательно чистил бы зубы. Кому хочется, чтобы к и без того тяжелым условиям пребывания на космическом корабле добавилась головная боль от кариеса. В изоляции станции сложно быстро получить медицинскую помощь, поэтому многие бережно относились к своему здоровью. Но, конечно, нашлись и те, кто этого не делал.

Мужчина по фамилии Сато относился к первым. Сато Рёсуке, инженер из команды «На», оказался одним из немногих людей на этой Подводной станции, кто умел пользоваться зубной нитью. Причина была проста: у этого пациента было два кривых зуба, которые не брала зубная щетка, поэтому без нити на них быстро накапливался налет.

– Вы занимаетесь ортодонтией?

– Хотите выпрямить зубы?

– Да. Это возможно?

– Пока у нас нет четких правил. Я уже сделал запрос, но разработка инструкций займет около месяца. Я сообщу, как только что-то прояснится. Как вы, возможно, знаете, ортодонтическое лечение длится не менее двух-трех лет и может быть довольно неприятным и болезненным.

Сато было около тридцати лет, и он страдал от неправильного прикуса, из-за которого ему, возможно, придется ставить винты в десны. Лечение растянется на два-три года. Я объяснил ему основные этапы лечения, упомянув, что оно предполагает удаление здоровых зубов и ограничения в еде.

Меня смущала сама идея ортодонтического лечения для человека, который работает на Подводной станции. После установки брекетов придется соблюдать массу предосторожностей и особенно – избегать драк.

Услышав это, японец лишь усмехнулся.

– Если бы не Син Хэрян, на Подводной станции не было бы никаких драк.

– Вы говорите о руководителе инженерной группы «Ка»?

– Вы знакомы?

– Нет. Только слышал его имя.

Сато что-то пробормотал – возможно, желал Син Хэряну долгих лет жизни. Он говорил так быстро, что мой переводчик не успевал за ним.

– Кто он такой?

Я ожидал услышать, что он фермер, выращивающий кукурузу под водой, или подводный боксер, но ответ Сато оказался простым:

– Руководитель команды корейских инженеров, и характер у него несколько своеобразный.

Мой переводчик странно растянул слово «своеобразный», произнесенное на японском языке. Я хотел было спросить, что в Син Хэряне такого «своеобразного», но передумал. В Сато бурлила ненависть, похожая на застоявшийся бензин. Людям вроде меня, которые привыкли жить с ненавистью, легко ее распознать. Но Сато не скрывал своих чувств, отчего мне стало не по себе.

Я невольно отвел взгляд.

– Полагаю, у него здоровые зубы.

Сато улыбнулся, его тонкие губы изогнулись, обнажая кривые зубы. Повертев в руках оранжевого кита, он спросил:

– Вы приехали из Китая? Или из Соединенных Штатов?

Просмотрев базу сотрудников, я узнал, что там не указана информация о национальности, возрасте, расе или поле. Теоретически это должно было создать свободу от дискриминации и предрассудков, но на практике люди одной национальности все равно сбивались в команды. Большинство руководителей носили мужские имена, и, похоже, на станции существовало немало хитроумных схем, например, для изменения заданий в зависимости от возраста.

Казалось бы, такие вопросы вообще не стоило задавать, но большинство сотрудников Подводной станции, похоже, уже знали национальность и возраст друг друга.

Должно быть, Сато решил, что я китаец, ведь почти все в моей внешности указывало на восточноазиатское происхождение. За исключением одного – моих глаз.

– Я кореец.

Улыбка Сато исчезла в мгновение ока.

– Но цвет ваших глаз...

– Да, один глаз у меня голубой, а другой – черный.

Я приобрел гетерохромию после дорожной аварии в юности, но, к счастью, не ослеп. По словам врачей, я перенес несколько операций – впрочем, я этого не помню. В зависимости от освещения моя радужка кажется голубой, но это никак не влияет на мою повседневную жизнь.

Сато слегка приподнял уголок рта и негромко сказал:

– Скоро я отправлю к вам руководителя Сина, чтобы вы не скучали, доктор.

Вау...

У меня по спине пробежал холодок. Ощущение было схоже с тем страхом, который я испытывал, спускаясь на центральном лифте Подводной станции на глубину три тысячи метров.

По словам Эллиота, каждый сотрудник станции должен пройти психиатрическое освидетельствование. Только прошедшие его могут работать под водой. Таким образом, большинство людей, с которыми я встречался, были признаны психически здоровыми. Легкое безумие, которое продемонстрировал мне Сато, было хорошо замаскировано.

Я ответил так, словно в его словах не было ничего особенного:

– Это не обязательно. Мне нравится получать деньги, не работая.

Я почувствовал, как зудит поврежденная радужка. Похвалил Сато за относительно хороший уход за зубами и вручил ему зубную нить. Мы перекинулись несколькими словами о нашей следующей встрече.

Вернувшись из туалета, я увидел зубную нить на столе. У Сато, должно быть, была своя, раз он не взял эту. Или, быть может, ему не понравилась та, которую я ему дал. Я решил думать позитивно: мне удалось сэкономить лишнюю зубную нить.

Наверное, руководители инженерных групп не настолько близки, чтобы проводить время вместе. А может, это касается только Сато и Син Хэряна. Хотя, если подумать, руководитель группы по имени Иван тоже не выглядит особо общительным.

Я несколько раз подбросил зубную нить в воздух, а потом бросил ее в коробку к остальным. Что Сато имел в виду? Что порекомендует Син Хэряну мою клинику? Или что нападет на него, как я подумал?

Вздохнув, я вызвал следующего пациента.

Глава 9

В ходе работы

Часть 5

Тем утром инженеры из команды «На», похоже, не работали, поскольку шли ко мне один за другим. Я подтверждал каждую встречу. Спустя три дня я уже вошел в рабочую колею. Пока я отправлял сообщения с подтверждением, ко мне записалась целая толпа японцев.

У пятерых из них не было ничего необычного – кариес, выпавшие пломбы, зубной камень, пародонтоз. Но последний пациент, Юдзуру Тамаки, оказался необычным. Выглядел-то он вполне обычно, если не считать того, что он постоянно прикусывал губу, отчего та была в ранках.

Но потом он открыл рот.

Никогда в жизнь я не видел такого серьезного стоматита. Язвочки были повсюду: на языке, под языком... Я нахмурился.

– Вы что, жевали морского ежа?

– Нет, – просто ответил он.

Наступила тишина.

Тамаки либо не отвечал на мои вопросы, либо отвечал с задержкой. Я сделал ему анестезию и принялся последовательно выжигать лазером язвочки. Воздух наполнился запахом горелой плоти. Процедура, на мой взгляд, должна была занять больше времени, чем было запланировано, поэтому я написал следующему пациенту, извинился и предупредил о задержке.

Я проинструктировал Тамаки о необходимости полоскать рот, выписал рецепт на противовоспалительные препараты и раствор, велел избегать твердой, сырой, соленой и острой пищи, отказаться от алкоголя и сигарет и спать не менее восьми часов. Тамаки безучастно слушал и медленно кивал. Я достал из кармана витаминные леденцы и вложил ему в ладонь.

– Они содержат витамины, поэтому принимайте их всякий раз, когда чувствуете стресс. Вы можете взять выходной?

– Нет.

Мои выходные приходятся строго на субботу и воскресенье, и я никогда не задумывался, как отдыхают те, кто работает посменно.

– Лучше всего вам было бы пару дней не работать и просто отдохнуть. Хорошо питаться, полоскать рот и много спать. Если это невозможно, что ж, тут ничего не поделаешь. Может быть, спросите у своего руководителя, нельзя ли взять отпуск по рекомендации стоматолога? Я скажу ему, что вам необходимо отдохнуть хотя бы два дня, чтобы восстановиться.

Я дал Тамаки зубную нить, и руки у него оказались полностью заняты.

– Увидимся через три дня. Берегите себя.

Закончив разговор, который больше напоминал монолог, я позвал следующего.

Я лечил кариес инженеру из команды «А», когда на экране моего планшета появилось сообщение. Его прислал один из тех японцев, которые приходили ко мне на прием. Как ни странно, спрашивал он не о своих зубах, а о зубах Юдзуру Тамаки. Я подумал, что это Сато, руководитель команды «На», но имя у него было другое.

Пока пациент полоскал рот, я отправил ответ: «Не могу разглашать медицинскую информацию другого пациента». После этого новых сообщений мне больше никто не писал.

Прошло четыре дня с тех пор, как я прибыл сюда, а я до сих пор не могу поверить, что нахожусь на дне океана. Иногда, несмотря на все мои усилия оставаться спокойным, мне кажется, что я в ловушке. Странное ощущение.

Я принимаю пациентов с утра до вечера, за исключением перерывов на обед. В этом отношении мои будни ничем не отличаются от будней обычного офисного служащего: весь день находишься на одном месте, отлучаясь лишь на короткие промежутки времени.

Я и не думал, что жизнь на суше и на Подводной станции будет сильно различаться, но разница все же была. Даже воздух здесь другой – как в салоне самолета. Порой мне кажется, что я – рыба, запертая в аквариуме, который едва ли пригоден для жизни.

Я порадовался тому, что не отличаюсь общительностью. Для тех, кому не нравится сидеть дома, даже один день, проведенный на дне океана, может показаться пыткой. Даже я, интроверт, чувствовал сильное желание выйти наружу, ощутить ветер и вдохнуть глоток свежего воздуха. А ведь прошло всего четыре дня!

Как только появилось свободное время до приема следующего пациента, я без колебаний отправился в центральный лифт и поднялся на поверхность.

Выйдя на нулевом уровне, я принялся бесцельно бродить по искусственному острову. Белые лопасти ветряков бешено вращались под сильными порывами ветра. Будь я немного легче, то меня бы попросту сдуло. В глаза бил яркий солнечный свет.

Насладившись солнечным светом, морским бризом и пылью, я уже через пять минут с тоской подумал, что хочу вернуться в теплый, тихий и пока еще пустой стоматологический кабинет. Здесь было холодно. И слишком ветрено. Захотелось чего-нибудь сладкого. Я торопливо спустился на станцию и направился в кофейню в Центральном квартале.

«Красный коралл» – расположенная на Четвертой базе кофейня, которой управляет японка по имени Фумико. Я приходил сюда дважды в день и уже успел попробовать большинство здешних напитков. Самым вкусным оказался «Красный коралловый кофе» – латте с тремя шотами эспрессо, который отправляет кофеин прямо в кровь. Райское наслаждение – правда, после него у меня дрожали руки. Хотя хотелось чего-то сладкого, я заказал апельсиновый тоник и стал ждать следующего приема.

Возле кофейни стояло много стульев, на которых ожидали люди, заказавшие напитки, заодно болтая или споря. Какие-то мужчина и женщина начали ссориться еще до моего прихода. Я был готов вмешаться или позвать медика, если спор перейдет в драку, однако к тому времени, как мой напиток был готов, до рукоприкладства так и не дошло.

Я исподтишка наблюдал за ними, откинувшись на спинку стула и потягивая апельсиновый тоник. Заметив, что большинство посетителей кафе также наблюдают за этой парой, я успокоился и направился в стоматологический кабинет, готовый к приходу пациента.

По дороге я вдруг задумался о том, что произойдет, если спор разгорится не на шутку. В путеводителе было написано о существовании конвенции по защите глубоководных древностей. Интересно, есть ли аналогичное соглашение о защите сотрудников? Я до сих пор не прочитал свой трудовой договор и все прилагающиеся к нему документы... Глядя на появившийся вдалеке череп акулы, спросил себя: «Не устал ли я?» – и крепко сжал апельсиновый тоник обеими руками. Работа на Подводной станции все еще казалась мне несколько непривычной, – видимо, потому, что я пробыл здесь совсем недолго. Кроме того, она все же сильно отличалась от работы на суше. Здесь не было ни гигиениста, ни зубного техника, все приходилось делать самому, и я чувствовал, что перегружен. Хорошо еще, что пациентов относительно немного, клиника оснащена передовыми технологиями – иначе я сбежал бы в первый же день. А если честно... смогу ли я когда-нибудь сбежать, учитывая зарплату, которую мне предложили?

Очевидно, что законы, регулирующие работу на станции, отличались от корейских. Здесь стоматологу моей квалификации было разрешено делать протезы, что обычно не входило в мои обязанности. Я спросил Прию, буду ли я единственным стоматологом, не планирует ли руководство нанять кого-нибудь еще. Прия ответила, что они уже ищут специалистов на территории России и Новой Зеландии. Учитывая мой собственный процесс найма, при самом лучшем раскладе новый сотрудник появится не раньше чем через два месяца. Я смотрел на акулью пасть, которая становилась все ближе и ближе, и думал: «Выжить в течение следующих двух месяцев – вот моя цель».

Глава 10

В ходе работы

Часть 6

Я поднялся на Третью подводную базу и отправился в пекарню, где купил по одному образцу каждого вида выпечки, которая там была. Пекарня называлась «Вавилония». Не знаю, почему руководство выбрало это название, но выпечка там была очень вкусная и каждый день свежая. Поначалу я не понимал, почему люди стоят в очереди за обычным хлебом, но теперь понял. Я посмотрел на провокационную фразу, выгравированную внутри пекарни: «Хлебом единым».

Если бы меня попросили выбрать, то я предпочел бы рис, но хлеб в этой пекарне был настолько вкусным, что не хотелось спорить с высказыванием. В первый день я думал, что так жадно проглотил булочку с красными бобами, потому что ужасно проголодался, но и позже, когда я был сыт, она казалась не менее вкусной.

Еда в кафе была очень приличной, но наверняка некоторые обходились хлебом просто потому, что он такой вкусный. Сначала я хотел взять только ту выпечку, которая мне нравится, но вместо этого выбрал беспроигрышный вариант и взял изделия каждого вида. Никогда не знаешь, что понравится другим.

До начала смены Кан Сучжон оставалось еще три часа. Она написала, что к ней пришли друзья, и спросила, не хочу ли я присоединиться. Держа в уме, что через два часа у меня прием, я купил четыре стакана кофе и пакет с разной выпечкой, после чего отправился к ней. Дверь открыла Сучжон, одетая в светлую рубашку и джинсы.

– А вот и вы, доктор!

– Здравствуйте!

– Привет!

– Здравствуйте. Меня зовут Пак Мухён, я новый стоматолог.

Гости Сучжон оказались инженерами из разных команд: китаянка Цзы Сюань – из команды «Ра», а канадка Лили – из команды «А». Они вместе ходили на тренировки в спортзал, расположенный в Центральном квартале. Подбадривали друг друга, а иногда и ругали – когда кому-то было лень заниматься. У всех трех рост был выше ста восьмидесяти сантиметров, а руки украшали впечатляющие бицепсы.

Слушая их болтовню, я понял, что большинство женщин-инженеров на Подводной станции регулярно занимаются спортом. Подумав о своем собственном теле, а также о том, что моя активность ограничивалась повседневной деятельностью, я решил, что мне тоже не помешает нарастить немного мышц, пока нахожусь на станции.

– Думаю, мне тоже стоит начать тренироваться.

– Хорошая мысль. Здесь многие мужчины серьезно занимаются спортом. На станции два тренера: Эмили работает с женщинами, а Джеймс – с мужчинами.

– Помню, Джеймс ругался, что поначалу мужчины чуть ли не каждый день ломали тренажеры.

– Кто он такой? Что собой представляет?

– Джеймс Миллер – американец. Скажите ему, что раньше не занимались, и он о вас позаботится.

Заметив мой вопросительный взгляд, Цзы Сюань пояснила:

– Ростом под два метра, сплошные мышцы, всегда одет в красный спортивный костюм. Всегда. Интересно, он его когда-нибудь стирает?

– Похоже, большинство мужчин, живущих на Подводной станции, в хорошей форме, – заметил я.

Кан Сучжон покачала головой:

– Далеко не все.

– Только те, кто по-настоящему тренируется, – сказала Цзы Сюань, стерла большим пальцем крем с губ, слизнула его и вытерла рот тыльной стороной ладони.

Я протянул салфетку слишком поздно, и ее с улыбкой взяла сидевшая рядом Лили.

Пока мы обсуждали физические упражнения, мне захотелось спросить, не ходит ли руководитель Син Хэрян по станции, избивая людей направо и налево, но я решил воздержаться, тем более что Кан Сучжон находилась в его подчинении. К тому же в присутствии свидетелей мое замечание выглядело бы как сплетня. В конце концов, молчание – золото.

По внешности психолога Эллиота или научного сотрудника Ю Гыми невозможно было понять, ходят ли они в спортивный зал.

– Вы всегда занимались спортом? Или начали только после приезда на станцию? – спросил я, надеясь, что если пробуду здесь достаточно долго, то тоже смогу обзавестись мышцами.

Цзы Сюань небрежно ответила:

– Я начала тренироваться после приезда. В море жить непросто.

Она непринужденно взяла очередную булочку, и я подумал, что, возможно, недооценил аппетит собеседниц. Они втроем съели гораздо больше, чем я ожидал. Я принес семнадцать булочек, и они исчезли в мгновение ока. Следовало взять больше. Когда я поделился своими мыслями, Кан Сучжон покачала головой:

– Обычно мы не едим столько хлеба, но сегодня у нас читдэй.

Лили сразу опровергла это:

– Я очень даже ем хлеб! Это ты предпочитаешь рис!

– Тебе тоже стоило бы перейти на рис, – бесстрастно отметила Кан Сучжон.

Цзы Сюань захихикала, а Лили облизала сладкие после пончика пальцы и спросила, почему стоматологическая клиника называется Deep Blue. Я уже мог уверенно ответить на этот вопрос.

После моего объяснения Лили щелкнула пальцами:

– Название явно придумал американец! Мы, канадцы, так места не называем.

– Названия здесь действительно странные! Возьмем ресторан «Маньчжуро-китайский императорский пир» в Центральном квартале. Единственное китайское блюдо, которое там подают, – это пельмени.

Кан Сучжон посмотрела на Цзы Сюань, и та, словно обороняясь, ответила:

– Ты предлагала назвать его «Королевская кухня». Что это вообще за название такое – «Королевская кухня»? Мое было лучше. Вот я хотела назвать его «Сычуаньская кухня».

Я так увлекся разговором, что чуть не опоздал к назначенному времени. Встав со стаканчиком недопитого кофе в руках, я обратился к Кан Сучжон:

– Спасибо за приглашение.

– Вам спасибо. Имейте в виду, я записалась на прием на следующую неделю.

– До скорой встречи.

– Спасибо за угощение!

Взяв из рук Кан Сучжон две чашки рамёна, я покинул ее номер 24, вернулся к себе в номер 38, поставил рамён на кровать и поспешил на работу. В спешке налетел на мужчину, который шел со стороны спасательных капсул, и пролил почти весь свой кофе. Мужчина чуть не упал – к счастью, я успел схватить его за руку. Приглядевшись, вспомнил его имя.

– Здравствуйте, господин Тамаки. Вы не испачкались?

Тамаки уставился на меня с изумлением, заметно нервничая. Оглядев его с головы до ног, я убедился, что кофе на него не попал.

Тамаки нерешительно спросил:

– Вы завтра принимаете?

– Завтра у меня выходной. Как ваши ранки?

– Хорошо.

– Это не может не радовать. Я еще не решил, чем займусь завтра. Это мой первый выходной с тех пор, как я прибыл на Подводную станцию.

– Вот как.

Тамаки замялся, нерешительно открыл рот, потом закрыл. Повисло неловкое молчание. Я нарушил его первым.

– До встречи! – И снова пустился бежать.

На вторую половину дня у меня было запланировано всего два приема, однако я не мог заставлять пациентов ждать. Я торопливо пересек Центральный квартал и вернулся в клинику ровно к назначенному времени.

Глава 11

Выходной

Номер 38 в Пэкходоне – типичная небольшая студия, в которой стоят кровать, стол, стул и шкаф. Когда я въехал, в комнате было чисто – либо потому, что ею еще никто не пользовался, либо потому, что ее уже убрали. Считается, что Пэкходон – самый новый квартал, за исключением Чучжакдона, где расположен Исследовательский комплекс.

Волнение оттого, что у меня появилась собственная новая комната, не покидает меня даже спустя пять дней. Хотя комната была невелика и скромно обставлена, но, растянувшись на кровати, я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Интересно, почему лежать так приятно? Странно, что люди должны передвигаться на ногах, в то время как их тела естественным образом стремятся к комфорту мягкой постели.

Бросил бы я работу, будь у меня достаточно денег? Не уверен. Сколько ни думаю, кажется, что работа ради чего-то, помимо денег, приносит счастье. Будь у меня много денег, я сначала отдал бы часть маме, оплатил бы обучение младшего брата в университете, а потом просто лежал бы на кровати целыми днями. Я поворочался в постели, убеждая себя, что это тоже форма растяжки, и в конце концов встал, чтобы почистить зубы.

Четвертая подводная база построена в форме большого креста. На севере находится квартал Хёнмудон, где живут шахтеры; на востоке – Чхоннёндон, обитель инженеров; на юге – Чучжакдон, где находится Исследовательский комплекс и резиденция научных сотрудников, а на западе – Пэкходон, где живу я и другой обслуживающий персонал.

В каждом из четырех кварталов есть жилье, служебные помещения, различное оборудование, спасательные капсулы, душевые, прачечные и комнаты отдыха. Говорят, что раньше жилые помещения находились на уровне земли и люди спускались на Подводную станцию поработать, после чего возвращались на материк.

Однако с началом круглосуточной работы на станции появились временные помещения для отдыха, а позже были построены полноценные жилые дома. В конце концов большинство работников станции переселились под воду.

Еще до прибытия на Подводную станцию я согласился участвовать в сборе данных о психических и физических изменениях, происходящих во время проживания на станции. Эти данные от примерно тысячи человек могли быть использованы при строительстве новой Подводной станции в Атлантике или для научных исследований. Также я должен был собирать информацию о состоянии зубов сотрудников станции, но пациентов было меньше, чем ожидалось.

Почти все сотрудники работали посменно – по четыре бригады, по восемь часов каждая, а это означало, что они могли посещать клинику только тогда, когда позволял график. В свободное время большинство спали, ели или смотрели дорамы и фильмы, благо здесь был интернет.

Некоторые созванивались с близкими, играли в игры или занимались спортом, как упомянула Кан Сучжон. Я думал тоже заняться спортом в качестве нового хобби, но моим новым увлечением стал аквариум с медузами. Мне сказали, что исследовательская группа разводит их для научной работы. Смотреть на мерцающих медуз было все равно что смотреть на огоньки рождественской елки. Я восхищался красотой этих существ, грациозно плавающих в воде, однако время от времени насущные вопросы – например, чистка аквариума – возвращали меня к реальности, побуждая уйти прочь.

Последние несколько дней я подходил к аквариуму, пока чистил зубы, смотрел на медуз, сплевывал зубную пасту в центральном туалете, а затем, еще немного полюбовавшись, возвращался к себе. Такое зрелище не найдешь нигде, кроме Подводной станции.

Чистя зубы, я взглянул на свой планшет. Через пять секунд у меня должен был официально начаться выходной, если, конечно, не возникнет срочных пациентов. Держа в руках зубную щетку и планшет, я вышел из кабинета.

Четыре, три, два, один, ноль.

Как только обратный отсчет достиг нуля, мой статус изменился с «работает» на «выходной».

Выходной. Ах, какое славное слово!

Не просто «рабочий день окончен», а настоящий выходной. До чего же здорово!

Я был рад, что не работаю посменно, как многие другие. Конечно, в работе по такому графику есть своя прелесть, но для кого-то вроде меня, привыкшего пять дней работать и два отдыхать, гораздо удобнее иметь фиксированные выходные.

С другой стороны, у меня не было десяти выходных дней каждые три месяца, которые полагались сменщикам. Мне предстояло завидовать, когда они уйдут отдыхать, но сейчас я был доволен и, довольный, отправился в прачечную.

Как только стирка закончится, схожу на пляж. Интересно, продают ли там пиво? Надеюсь, что продают. Хотелось бы прогуляться по берегу с пивом в руке. Говорят, на искусственном острове алкоголь не продают? Ну хоть бы газированную воду предлагали, думал я, приближаясь к прачечной, примыкающей к помещению, откуда вдруг раздался грубый голос:

– Сколько, по-твоему, ты стоишь?

Обернувшись, я увидел мужскую спину. Послышалось ругательство, и я осознал, что мой переводчик знает и нецензурные слова тоже. Мужчина, рост выше ста восьмидесяти сантиметров. Внезапно он отшатнулся, и я заметил стоящую перед ним девушку.

Не успел мужчина вскинуть руки, чтобы защититься, как девушка с силой ударила его в челюсть. Голова его резко отклонилась в сторону. Словно не в силах сдержать гнев, она нанесла удар в область солнечного сплетения, и мужчина упал на пол. Ссора произошла так быстро, что я не успел вмешаться.

Нападавшей была невысокая девушка, ростом около ста шестидесяти сантиметров, одетая в спортивные штаны и футболку. Ее длинные волосы были собраны в хвост, придавая ей сходство с белкой. Пока я стоял, ошеломленный сценой, свидетелем которой только что стал, девушка подошла ко мне. Костяшки пальцев у нее были сбиты.

Несмотря на то что по всей Подводной станции были установлены камеры видеонаблюдения, охватывавшие практически все уголки, место, где стояли мужчина и девушка, странным образом не просматривалось. Получается, я – единственный свидетель?

Когда я отступил на шаг назад, девушка дружелюбно улыбнулась, успокаивающе подняла руки и сказала:

– Здравствуйте.

Она явно говорила по-корейски – наверное, потому что увидела у меня в руке Underwater Base Guidebook Korean Edition. Я прокрутил в уме ситуацию: это выглядело так, что мужчина получил удар в одностороннем порядке и потерял сознание.

Девушка тем временем подошла ко мне:

– Не помню, чтобы видела вас раньше. Вы здесь недавно?

– Э... да, недавно. Здравствуйте. Меня зовут Пак Мухён, – выпалил я и только после этого подумал, что, возможно, мне следовало дать деру. Что ж, ничего не поделаешь. Последние пять дней я машинально здоровался со всеми подряд.

– Я Пэк Эён. Рада познакомиться.

Она протянула руку, и я без раздумий пожал ее, сделав вид, что не замечаю крови на костяшках пальцев. Отпускать руку не хотелось – а вдруг теперь кулак полетит в меня? – но после неловкого рукопожатия я вежливо попросил:

– Только не в зубы, пожалуйста.

На этой станции, да и на острове Тэхандо, нет стоматологов, кроме меня. Пэк Эён взмахнула руками, будто я все перепутал.

– А? Нет, я никогда не бью без причины.

Сложно было в это поверить, учитывая то, что я видел всего двадцать секунд назад.

– Но... этот человек...

– Иногда женщинам приходится пускать в ход кулаки.

Похоже, причина у Пэк Эён и правда была, и я почти смирился со случившимся.

– Ему не нужна помощь врача? – спросил я, глядя на мужчину, который недвижно лежал на полу.

Пэк Эён небрежно покачала головой, потирая сбитые костяшки. Она-то могла за себя постоять, но вот этому парню, кажется, все же была нужна помощь.

– Вы, случайно, не из инженерной команды «Ка»?

– Да. А вы – новый стоматолог, верно?

– Верно.

Похоже, инженеры команды «Ка» все вопросы решали кулаками. Или, может, «Инженерная команда „Ка“» – это название команды боксеров?

– Доктор, вы сейчас самый обсуждаемый человек на Подводной станции.

– Потому что я новенький?

– И это тоже, но в первую очередь потому, что никто не ожидал, что здесь, в таком тесном месте, откроют стоматологическую клинику. Подводная станция – это не то место, где исполняются все желания.

– В самом деле? И как вам здесь живется? – спросил я, кивком указывая на лежавшего на земле человека.

Мне показалось, что я выразился двусмысленно, но Пэк Эён горько улыбнулась и покачала головой:

– Сейчас я немного подавлена.

– Почему?

– Со временем узнаете. Как-нибудь загляну к вам на чистку. А пока идите.

– Но здесь раненый...

А вдруг он умрет, если оставить его?

Пэк Эён тяжело вздохнула, и этот вздох смыл всю мою решимость.

– Он оскорбил меня и угрожал, потому что он крупнее меня.

– Судя по вашим словам, этот тип заслужил то, что получил... Но вдруг он умрет? – спросил я, глядя на мужчину, распластавшегося, как лягушка.

Пэк Эён холодно ответила:

– Он не умрет. Вообще-то я обошлась с ним довольно мягко.

Это пугало. Кажется, у него был сломан нос. Она начала с удара в лицо?

И еще неизвестно, как обстоят дела с его ребрами после хука в солнечное сплетение.

Я неловко кивнул:

– Если битье – это ваш мягкий способ справиться с ситуацией, то какой же тогда грубый?

– Ну что-то вроде внезапного исчезновения с Подводной станции.

Я не смог скрыть шока. Неужели это место – средоточие насилия и я легко могу попасть под горячую руку?

– Все инженеры здесь такие безумные?

– О, скажите это инженерным командам Японии и Китая. У них очень высокий процент несчастных случаев. А уж канадцы и австралийцы – те вообще коварны и опасны.

– Что вы будете делать с этим человеком?

– Ничего. Пну еще разок-другой и оставлю здесь. Когда он очнется, то сам вернется в свою комнату. Или, может быть, отправится в больницу.

Мне отчаянно захотелось сбежать. Не потому, что я боялся кулачных боев, а из-за нежелания быть рядом с тем, кто так легко применяет насилие. Однако я не мог оставить Пэк Эён одну. Кто знает, что случится? Парень, лежавший на земле, в любой момент мог встать и отомстить ей. Или она повредит ему еще что-нибудь, кроме носа и ребра.

– Пойдемте вместе.

Пэк Эён посмотрела на меня, задумалась на мгновение и кивнула. Я протянул ей самое чистое полотенце, которое смог найти в прачечной, чтобы она вытерла руки. Однако, взглянув на полотенце, она покачала головой:

– Кровь плохо отстирывается.

Неужели?

Я отправился в кафе вместе с Пэк Эён, держа в руках корзину с бельём. Только по дороге я спохватился, что, возможно, стоило оставить ее в прачечной, но было уже слишком поздно.

Пэк Эён обменивалась приветствиями с людьми, которые встречались на нашем пути: давала им пять, стукалась кулаками или даже показывала средний палец, словно в шутку. Похоже, ее здесь все знали.

Встречаясь с новыми людьми и слушая их голоса, я почувствовал, как мой недавний страх улетучивается. Оказавшись там, где множество камер видеонаблюдения и хорошее освещение, я почувствовал себя спокойнее, но все же не до конца. Пэк Эён шла немного впереди, и ее длинные волосы, собранные в конский хвост, покачивались с каждым шагом. На Четвертой подводной базе есть два кафе: «Красный коралл» и «Течение Агульяс». Я не знал, где находится второе, и мог только предполагать, что, скорее всего, не в северной части Тихого океана.

Я заказал две чашки кофе и протянул одну Пэк Эён. Мы сели за столик, держа в руках теплый кофе, и, казалось, проблемы отступили. Я глубоко вдохнул, наслаждаясь моментом спокойствия.

– Откуда это у вас? – спросила Пэк Эён, указывая на путеводитель, лежавший поверх белья у меня в корзине.

– Мне было трудно читать английский путеводитель, поэтому Со Чжихёк любезно одолжил мне свой экземпляр, – ответил я.

– Я думала, что напечатали всего десять копий, которые предназначались только для инженеров. Поэтому мне стало любопытно, откуда у вас эта книга.

– Ее сделал руководитель инженерной команды «Ка»?

– Ну... Насколько я знаю, он заказал перевод. И заплатил приличную сумму, чтобы перевод был хорошим. Наверное, он также передал несколько экземпляров на военно-морскую базу.

– Хорошо. Читать это руководство – одно удовольствие.

– Расскажите об этом руководителю Сину, когда встретите его. Возможно, он вам понравится.

Наступила тишина. Пока я пил кофе и старался выбросить из головы недавние события, Пэк Эён кусала свои маленькие губы. Наконец она сказала:

– Будет лучше, если руководитель Син не узнает о произошедшем.

Интересно, осудит ли руководитель действия членов команды? Или, может быть, Пэк Эён предотвратила угрозу, которую должен был устранить Син Хэрян?

– Почему? Я спрашиваю, потому что ничего не знаю.

– Не хочу его волновать. Руководитель Син – человек мягкий.

– Как интересно.

Мне многое хотелось сказать. Неужели мои пациенты спутали руководителя Син с кем-то другим? Или на станции есть еще один человек с таким же именем?

– Хорошо.

Значило ли это, что у него крепкие кулаки, но мягкое сердце? Или мягкое тело, но сильные кулаки?..

– Я никогда не встречал руководителя Син Хэряна. И хочу притвориться, что не видел того, что произошло сегодня.

Пэк Эён с облегчением вздохнула, услышав мой ответ.

На станции запрещено раскрывать свой возраст. Это особенно важно для азиатов. Сколько ей лет? Чуть за двадцать? Ближе к тридцати? Она выглядит очень юной – наверное, двадцать с небольшим, не старше. И похоже, она обрадовалась, что инцидент не дойдет до руководителя команды.

Со Чжихёк и Пэк Эён хотели скрыть свои действия от руководителя Сина. Довольно странно, особенно учитывая, что Син Хэрян, судя по всему, не отличается высокоморальностью.

– Спасибо.

Я уже выпил кофе, поэтому единственным звуком был тихий плеск в ее чашке. Взглянув на свою пустую чашку, я спросил:

– Я слышал, здесь очень красивый пляж. Как мне туда добраться?

– Вы можете подняться на центральном лифте на нулевой этаж, но это займет некоторое время. Или можно воспользоваться лифтом в Чхоннёндоне или Хёнмудоне, чтобы попасть на Третью подводную базу. Поверните налево после пекарни, там есть лифт до Второй подводной базы. А уже оттуда лифт привезет вас на Первую базу. Пройдете немного вперед и окажетесь на пляже.

– Спасибо.

Я ничего не понял. Наверное, лучше подняться на центральном лифте и пройтись по первому этажу. Не пропущу же я пляж? Наверняка Пэк Эён очень старалась объяснить мне дорогу, но пока я знал дорогу разве что до пекарни на Третьей подводной базе.

Можно было побродить в поисках дороги, но, честно говоря, мне не улыбалось тратить свой первый выходной на блуждания по станции. Хотелось допить кофе и вернуться в прачечную. Если неизвестный мужчина все еще лежит там, позвоню в больницу либо вызову врача, чтобы ему оказали помощь. Если он повредил челюсть или зубы, запишу его к себе на прием.

Мы сидели за столиком перед кафе, и я чувствовал на себе чужие взгляды. Люди, проходившие мимо или сидевшие в кафе, смотрели на меня так пристально, что у меня зачесалось лицо. Повернув голову, я встретился взглядом с мужчиной, который ждал кофе. Он нахмурился и ушел. Мужчина, сидевший за столиком напротив, повел себя так же. Я огляделся, не понимая, почему они так странно реагируют, но тут осознал, что объектом их внимания был не я, а моя спутница. Я посмотрел на нее.

Пэк Эён была красива, как кукла: маленькое лицо, аккуратно подстриженная челка, слегка прикрывающая брови, и иссиня-черные волосы до пояса. Она притягивала к себе взгляды окружающих. Сейчас девушка была занята тем, что перетягивала волосы в хвост, аккуратно собирая пряди вокруг лба и ушей и не обращая ни на кого внимания.

– Мужчины так и прожигают меня взглядами, – заметил я. – Боюсь, скоро меня завалят любовными письмами.

Пэк Эён улыбнулась уголками губ и уронила резинку, которую держала во рту. Я поймал ее до того, как она упала в кофе, и взял на себя роль подставки. Через несколько секунд Пэк Эён забрала у меня резинку и перехватила ею хвост.

Когда темы для разговора закончились, а чашка опустела, я решил, что пора прощаться. Пэк Эён кивнула и залпом допила кофе.

– Наденьте сандалии, когда пойдете на пляж. Некоторые психи разбивают пивные бутылки и оставляют повсюду стекло, – невозмутимо сказала она, после чего направилась в сторону, противоположную той, куда собирался я.

Я подхватил корзину с бельем и вернулся в прачечную. Нокаутированный мужчина исчез. Может быть, приезжал робот-уборщик? Если бы я не стал свидетелем происшествия, то даже не догадался бы, что что-то случилось.

Чувствуя себя несколько странно, я внезапно подумал о том, что Подводная станция похожа на огромную тюрьму. Я вошел в прачечную, представляя, что подобное насилие случалось здесь десятки раз, и меня встретил мужчина в футболке с изображением большой акулы. Я машинально поздоровался и представился. Он складывал черную одежду в сушилку.

Я засунул все свое белье в одну стиральную машину, кроме белого, которое поместил в соседнюю.

Запустив стиральные машины, я вернулся к себе, лег на кровать и начал читать путеводитель по Подводной станции. Первая глава была посвящена эвакуации. Листая книгу, я задумался: почему путеводитель не начинается со знакомства со станцией? Нумерация страниц была беспорядочной, как будто при редактировании последнюю главу перенесли в начало. Я продолжал читать, ворочаясь с боку на бок.

Прибыв на станцию, я узнал, что здесь может находиться от 400 до 500 человек. Навалившись подбородком на подушку, я подумал, что в случае чрезвычайной ситуации шансы попасть на спасательную капсулу крайне малы.

Текст был тяжелым для чтения. Господин Син Хэрян старательно дополнил перевод собственными комментариями. Просматривая страницы, заполненные информацией о путях эвакуации и пометками с их критикой от Син Хэряна, я почувствовал, что меня одолевает дремота, и сам не заметил, как заснул с путеводителем под головой. Мне снилось, что я плаваю в окружении рыбок, словно русалка.

Глава 12

Протечка

Часть 1

Проснулся я оттого, что упал с кровати. Вдалеке раздался протяжный странный скрип, который эхом отдавался в тишине. «Что за звук?» – подумал я и, попытавшись встать, обнаружил, что комната качается, как на волнах. От вибрации ручка на столе дрожала – казалось, она вот-вот упадет.

Все еще ничего не понимая спросонья, я открыл дверь, и в комнату с шумом хлынула вода.

«Почему коридор затоплен?» – промелькнуло у меня в голове. По телу пробежала дрожь.

Морская вода, омывавшая мои босые ноги, была ледяной. Я почувствовал солоноватый запах и поспешно вернулся в комнату, боясь, что дверь может не закрыться, – однако она медленно, но уверенно закрылась за мной.

Я сел на кровать, вытер мокрые ноги об одеяло, надел длинные носки и самые прочные трекинговые ботинки, какие у меня были. В водонепроницаемом рюкзаке – подарке брата к новой работе – лежал фонарик, купленный для похода, который так и не состоялся.

Я покидал в рюкзак все самое необходимое: бутылку воды, путеводитель, леденцы, шоколадки, энергетические батончики и тому подобное. Взял также полотенце и плюшевого кита, который лежал на полке. Запихивая в рюкзак все, что попадалось на глаза, я вспомнил, что вся моя одежда находится в сушилке в прачечной. Я взял бумажник и планшет, лежавшие на кровати. Нужно было набраться смелости, чтобы снова открыть дверь.

Сделав глубокий вдох, я нажал на кнопку, чтобы открыть дверь. Она открылась медленнее, чем обычно, возможно, из-за неисправности. Раньше вода едва покрывала пол, а теперь доходила мне до щиколоток. Меня охватил страх.

Почему здесь протечка? Подводная станция была спроектирована не для того, чтобы мы жили как рыбы. Или это в порядке вещей? Может, потопы – обычное явление, а я просто не знал?

От этой неожиданной ситуации в голове сразу стало пусто. Единственным, что удерживало меня в реальности, было ощущение холода от воды и намокших штанин.

Двери в личные комнаты на Подводной станции открывались с помощью отпечатка пальца, электронных часов или через планшет. Я находился в жилом блоке Пэкходона, где могли проживать до восьмидесяти человек. Чтобы покинуть станцию, следовало спуститься по центральной лестнице рядом с номером 40 и дойти до спасательной капсулы. В голове крутилось: что, если остальные еще спят? А вдруг ситуация не такая уж и критичная и я реагирую слишком остро?

Мне вспомнилась фраза из путеводителя: «Обнаружение утечки воды – это признак чрезвычайной ситуации». Стиснув зубы и глядя на медленно поднимающуюся морскую воду, я осознал, что если здесь восемьдесят номеров, то нужно начинать сейчас же. Если окажется, что все хорошо, то в худшем случае я буду выглядеть немного сумасшедшим.

– Просыпайтесь! Нам нужно бежать! На станции протечка! – кричал я, колотя в двери соседних номеров.

Никто не откликался. В соседнем номере 37 жил китайский повар по имени Ван Вэй. Я не знал, внутри он или нет. В отчаянии нажал пальцем на панель, хотя знал, что мой отпечаток пальца не откроет чужую дверь.

Из фильмов мне было известно, что сканер можно обмануть, если поднести к нему старый отпечаток пальца, снятый с какой-нибудь поверхности... Но таких ухищрений не понадобилось. К моему удивлению, дверь распахнулась. Я не понял почему, но, увидев, что комната пуста, поспешил в соседнюю. Постучал в дверь и снова попробовал открыть ее своим отпечатком. Дверь распахнулась, но внутри никого не оказалось. Я продолжал кричать и открывать двери номеров.

– Просыпайтесь! Нужно эвакуироваться! Вода поднимается! Нам нужно эвакуироваться! Вода поднимается!

Открыв с десяток комнат, я наконец обнаружил спящего человека. Он был высокий, спал в наушниках, с голым торсом, накинув одеяло до пояса. Я сорвал с него гарнитуру:

– Вставай!

Я замахал руками, словно отгоняя муху, а потом с силой столкнул мужчину с кровати. Он выругался на иностранном языке, вероятно, в мой адрес, но разбираться было некогда. Я легонько пнул незнакомца и закричал:

– Вставай!

Мужчина со стоном поднялся и разразился руганью. Впрочем, его лицо изменилось, когда он увидел, как комната наполняется водой:

– Убирайся сейчас же, придурок!

Он обругал меня, и я ответил тем же, хотя не уверен, что он понял корейское слово «ублюдок». Выскочив из комнаты, я увидел табличку с именем «Карлос» и поспешил к следующему номеру. Я миновал две двери, когда Карлос наконец выскочил в коридор. Он был в рубашке и туфлях, но вода уже доходила ему до щиколоток.

– Что происходит? Почему станцию затопило? – Лицо Карлоса было бледным.

Увидев страх в его глазах, я понял, что происходит что-то серьезное.

– Не знаю! Когда я проснулся, потоп уже начался. Проверьте номера с тридцать седьмого до первого и разбудите всех, кого найдете! – крикнул я, отпечатком пальца открывая дверь в номер 52, но внутри никого не оказалось.

Карлос судорожно теребил телефон и электронные часы.

– Открыть дверь могут только владелец номера, руководитель группы или заместитель руководителя. Или кто-то из специального подразделения. У меня нет доступа.

Именно тогда я вспомнил описанную в путеводителе процедуру открытия дверей и действия в экстренных случаях. Возможно, я могу открыть двери как медицинский работник.

– Тогда хотя бы стучите!

Я ворвался в номер 54. Там кто-то спал, свернувшись клубочком и накрывшись одеялом до подбородка. Я резко сдернул одеяло и сразу узнал Ю Гыми.

Она прищурилась и села, а потом вскрикнула, когда поняла, что в ее комнату вломились двое мужчин. Я тут же отвернулся и сказал:

– На Подводную станцию просачивается вода! Одевайтесь и выходите сейчас же!

Почему она спала в этом здании, когда жилой блок для ученых находился в другой стороне?

На двери было написано «Мартина». Я зашел в соседнюю комнату, потом продолжил открывать двери одну за другой. Ю Гыми выбежала в коридор. Она была в своей повседневной одежде и очках, но ее лицо побелело от страха.

– Госпожа Гыми, у вас есть доступ к чужим номерам? Сможете проверить, остался ли кто-нибудь внутри?

– Постараюсь.

– Я живу в комнате тридцать восемь, но номера по нисходящей еще не проверял!

Я открыл комнату 60; Гыми, качая головой, возилась с наручным компьютером и телефоном.

– Нет никаких экстренных сообщений. Я активирую сигнализацию.

Пронзительный звук сигнализации разрезал воздух, как только я открыл дверь в номер 62. Загремело объявление:

«Внимание! Чрезвычайная ситуация! Все сотрудники квартала Пэкходон должны немедленно эвакуироваться к спасательным капсулам. Чрезвычайная ситуация! Все сотрудники квартала Пэкходон должны немедленно эвакуироваться к спасательным капсулам».

Тут я понял, что давно не вижу Карлоса, и спросил о нем Гыми. Та ответила, что тоже не видела Карлоса с тех пор, как он покинул ее комнату.

Я открыл номер 64. Там нас встретил кот, явно недовольный нашим вторжением.

– Мяу!

«Внимание! Чрезвычайная ситуация!..»

Мяуканье и сигнал тревоги прозвучали одновременно, и мне показалось, что у меня вот-вот лопнут уши.

Гыми растерянно сказала:

– Это русская голубая.

Да какая разница? Гыми выглядела ошарашенной, и я тоже не мог найти слов. На Подводной станции запрещено содержание животных.

Я посмотрел на Ю Гыми, словно спрашивая: «Ну и что нам теперь делать?» – а кот размером с предплечье недовольно вздыбил шерсть. Ю Гыми нервно сняла свой кардиган:

– Давайте поймаем его.

С этими словами она растянула кардиган обеими руками, как сеть, кивнула мне и зашла справа:

– Вперед!

По сигналу Гыми я схватил с кровати одеяло, зашел слева и попытался накрыть кота, который сидел на столе, громко мяукая. Кот ускользнул через узкую щель под одеялом, словно издеваясь над моими попытками. Однако Ю Гыми была готова к такому развитию событий и ловко накрыла кота кардиганом. «Мяааау!» У меня никогда не было кота, но этот орал свирепо, как тигр.

Пока Гыми заворачивала кота в ткань, я схватил первый подвернувшийся мне под руку рюкзак и вывалил из него все вещи, потом запихнул внутрь животное, все еще обернутое в кардиган, застегнул его и перекинул через плечо.

Глава 13

Протечка

Часть 2

Стоило нам покинуть комнату, как из номера 65 нам навстречу вышел удивленный Владимир. Судя по всему, он был пьян.

Владимир посмотрел на воду, поднявшуюся до его икр, и нажал на смарт-часы. Все двери одновременно открылись, и звук сигнализации превратился в непрерывно-пронзительный вой, от которого разрывались барабанные перепонки.

Владимир – руководитель российской инженерной команды, не так ли?

Следом за ним показалась блондинка, собирающая волосы в хвост.

– Что происходит? Безумие какое-то, – сказала блондинка, увидев воду.

Владимир повернулся к ней и крикнул:

– Никита! Немедленно беги к спасательной капсуле!

После этих слов девушка по имени Никита схватила за руку стоявшую рядом со мной Ю Гыми и бросилась бежать. Из-за поднимающегося уровня воды движения их были замедленными.

Обернувшись, Ю Гыми крикнула:

– Мухён!

Я махнул рукой, делая знак идти вперед, и проверил номер 66. Владимир тем временем заглянул в комнату 67.

– Владимир, вы не уходите?

– Все наши пьяны. Они не проснутся, даже если их пнуть.

В номере 67, не обращая внимания на оглушительный сигнал тревоги, спал мужчина, от которого несло алкоголем. Владимир подскочил к нему и с силой ударил по щеке своей большой ладонью. От такого удара вполне можно потерять зуб. После двух подобных ударов мужчина открыл глаза.

– Николай! Тупой ты ублюдок, просыпайся!

Под русские ругательства я направился в номер 68 и обнаружил там лежавшую на кровати девушку. На двери было написано «София». Девушка спала без рубашки. Я позвал ее по имени, не переступая порога комнаты. Но она не проснулась от сигнала тревоги, куда ей было проснуться от моего крика! Я поднял с пола одеяло, накинул на девушку и вырвал подушку из-под ее головы.

– София!

Девушка приоткрыла глаза и приподнялась, а я тем временем бросился в номер 69. Там на кровати спал обнаженный мужчина под два метра ростом. Я пробежался взглядом по табличке на двери, пытаясь разобрать имя. «Виктор Васи...» Йеф? Лев?

Я схватил ручку, лежавшую на столе рядом с кроватью, выдвинул наконечник и энергично провел ею сверху вниз по босой пятке. Мужчина вздрогнул и медленно поднял голову. Лицо его было пунцовым от алкоголя.

– Вставай! Быстро!

Тем временем Владимир забежал в номер 72, но никого там не нашел. Когда я собирался проверить номер 73, он схватил меня сзади за плечо. Хватка была такой сильной, что я чуть не упал.

– Док! Нам нужно добраться до спасательных капсул.

Морская вода уже поднялась мне до бедер. В этот миг я осознал, что дрожу от холода. Неужели морская вода всегда такая холодная? Когда я плескался в море возле берега, было тепло. Я оглянулся на дверь номера 74 и указал в обе стороны:

– Я еще не все комнаты проверил!

– Можешь проверить остальные и умереть, если хочешь.

С этими словами Владимир развернулся и побежал не к лестнице рядом с номером 80, а к центральной лестнице возле комнаты 40. Остальные русские последовали за ним. Неужели это правильно? Ведь мы даже не заглянули в комнаты с 1-й по 37-ю! Мне оставалось проверить еще шесть комнат, вплоть до 80-й.

Комнаты находились на расстоянии около двух с половиной метров друг от друга. Вода уже поднялась мне до бедер. Мне предстояло пройти не менее двадцати метров, а потом вернуться обратно. Что-то извивалось у меня на спине. Я на мгновение испугался, а потом вспомнил, что это шевелится тот самый кот, которого я сунул в рюкзак.

Если бы я его не нашел, то не смог бы спасти. Раз уж я принял решение, следовало действовать быстро. Я бросился бежать в противоположном от остальных направлении.

«Я успею. Успею», – убеждал я себя, пробираясь по воде к номерам 74 и 75. Там никого не было, но в комнате 76 я обнаружил длинную змею. Какой сумасшедший держал тут эту тварь?

Не раздумывая, я схватил змею голыми руками, швырнул к себе в рюкзак между леденцами и шоколадными батончиками, застегнул его и отправился дальше. Номера 78 и 79 были пусты. Пошатываясь, я добрался до комнаты 80. С каждой минутой идти становилось все труднее и труднее. Пожалуйста, пусть там никого не окажется. Пожалуйста, пусть там будет пусто.

В номере 80 спал мальчик. Безумие какое-то... Как он мог спать под ревущую сигнализацию? Словно на автомате, я взял лежащий на столе пузырек с таблетками, аккуратно положил в рюкзак и передвинул его на грудь. Потом взвалил мальчика себе на спину.

По пути в комнату 76 у меня в голове не было никаких других мыслей, кроме необходимости быстро идти. Я брел, опираясь на стену. Вода тем временем поднялась мне до талии.

Я буквально бил по воде ногами. Кот время от времени шевелился у меня на животе, а спящий мальчик не подавал никаких признаков жизни, даже когда его ноги полностью погрузились в морскую воду. Проходя мимо номеров 74 и 73, я не переставал твердить себе, что почти на месте и не должен позволить страху взять верх. Поддаться страху означало бы конец.

Я смогу выбраться отсюда. Главное – сохранять спокойствие. Нельзя падать. Если упаду, то все будет кончено. Нужно идти быстрее, но главное – не упасть. Руками я поддерживал мальчика под бедра, потому что он начал соскальзывать, и зубами удерживал рюкзак со змеей, который норовил утонуть. Сигнал тревоги был настолько громким, что мне казалось, я оглохну.

Выйдя из номера 80, я наконец понял, откуда берется вода: она стекала с расположенной рядом лестницы. Неужели Владимир знал об этом и потому направился к центральной лестнице? Безопасно ли на центральной лестнице? Наверняка безопасно, иначе русские туда не пошли бы, верно?

А вдруг нет? Проклятье. Я уже прошел больше половины пути к этой лестнице. И какого черта какие-то психи держат на Подводной станции животных? И что здесь делает ребенок?

Посторонние на станции находиться не должны. Особенно несовершеннолетние, которым строго запрещен доступ на Четвертую подводную базу. Мальчик лет семи на моей спине явно не относился к персоналу станции. Как он здесь оказался?

Ругаясь себе под нос, я добрался до центральной лестницы и обнаружил, что вода мне выше пояса.

Задыхаясь от усталости, я принялся взбираться по лестнице. Дважды чуть не поскользнулся, но чудом успел схватиться рукой за перила. Поддерживая ребенка другой рукой и держа в зубах сумку, я чувствовал, как схожу с ума. Через некоторое время я выбрался из воды, но тут мне встретилось новое препятствие.

Кто-то закрыл дверь на лестничном пролете, блокируя проход, чтобы вода не затопила жилые помещения и другие части станции. Стоило мне это осознать, как перед глазами потемнело. Я подбежал к двери, навалился на нее всем телом и закричал:

– Откройте! Здесь люди!

Вода тем временем стремительно подбиралась к верху лестницы и уже доходила мне до лодыжек, а ведь я стоял на верхней ступеньке. Мысль о смерти охватила меня.

– Эй, сволочи! Вы заперлись и сбежали, чтобы спастись самим? Здесь люди! Откройте! Быстрее! – У меня на глазах выступили слезы. – Откройте дверь! Разве можно так поступать? Откройте! Сволочи, здесь тоже есть люди! Спасите нас!

Я кричал так сильно, что в глазах потемнело. Кажется, я все еще кричал, когда за дверью раздался шум и оттуда высунулась чья-то рука. Она схватила меня и дернула к себе, словно тряпичную куклу. Я увидел перед собой Виктора – того самого мужчину под два метра ростом. Он быстро захлопнул за мной дверь, чтобы вода не успела подняться выше по лестнице, запер ее и разбил панель на стене перед дверью. Я растерянно спросил:

– Разве члены русской команды не в спасательных капсулах?

– Не знаю.

Он одной рукой поднял лежащего рядом со мной ребенка и взвалил себе на спину, после чего направился к отсеку со спасательными капсулами.

Я осознал, что Виктор вернулся оттуда только ради меня. Он нес мальчика так, словно тот был пушинкой, а не ребенком шести или семи лет. Только тут я почувствовал, какой тяжелой стала моя намокшая одежда.

Каждый шаг давался с невыразимым трудом. Неужто из-за того, что прилив адреналина скоро спадет? Я торопливо вытер рукавом свое грязное заплаканное лицо. Подавив желание бросить вещи, пропитанные морской водой, я зашагал в отсек со спасательными капсулами.

Глава 14

Спасательные капсулы

Часть 1

Возле отсека со спасательными капсулами толпились люди. Среди них были Ю Гыми, пропавший Карлос и группа русских.

Я шел, на ходу отжимая край мокрой рубашки, и мечтал уединиться в углу, где меня никто не увидит, и снять мокрую одежду, хорошенько ее отжать, встряхнуть и снова надеть. Пока я был занят этими мыслями, сидевший рядом с отсеком черноволосый парень обернулся. Пряди мокрых волос частично закрывали его лицо, однако с первого взгляда было видно, что он потрясающе красив.

Будь у меня такое лицо, я зарабатывал бы на жизнь, выставляя его напоказ посреди какой-нибудь оживленной улицы. Уверен, прохожие охотно платили бы деньги за такое зрелище... Я вдруг подумал: симпатичным котятам и щенкам мы умиляемся, но когда смотришь на кого-то невероятно красивого, в голове становится пусто. Вот и теперь на несколько секунд мой разум опустел, и я просто смотрел на этого парня.

– Меня зовут Син Хэрян. Вы не ранены? – спросил он глубоким низким голосом.

Ого! Даже зубы у него красивые. Как Господь может быть таким несправедливым? Но будь Господь справедлив, такой человек никогда не оказался бы здесь, на глубине трех километров под водой.

Я наконец собрался с мыслями и ответил:

– Нет, я не ранен. Меня зовут Пак Мухён. Почему вы еще не эвакуировались?

– Вы, должно быть, новый стоматолог. Мы здесь, потому что все исправные спасательные капсулы уже отправились на поверхность.

Это была одна из самых страшных фраз, какие я когда-

либо слышал.

Оглядевшись, я осознал, что здесь собралось довольно много людей: Син Хэрян, Со Чжихёк, Пэк Эён, Ю Гыми, команда из пяти россиян, Карлос и даже маленький мальчик. Неужели для них не осталось ни одной спасательной капсулы? Я уставился на монитор, на котором было видно, как сорок две спасательные капсулы, словно ракеты, взмывают к поверхности.

– А что насчет неисправных спасательных капсул?

– Осталось тринадцать сломанных капсул, но лучше перейти в другой жилой блок, чем пытаться использовать их для эвакуации.

Виктор был так высок, что мальчика у него за спиной не было видно. Однако стоило ему положить ребенка на сухой пол... Выражения лиц всех присутствующих были бесценны.

– Кто-нибудь знает, кто привел на станцию ребенка? – спросил Син Хэрян, смерив присутствующих ледяным взглядом.

Никто не ответил. Я подозревал о существовании негласной договоренности молчать о присутствии ребенка на Подводной станции, о которой мне, как новичку, не было известно, но, судя по обстановке, такой договоренности не существовало.

Я осторожно порылся в рюкзаке, в котором лежал кот, и достал пластиковую бутылочку с таблетками. Подошедшая Ю Гыми прочитала название лекарства, которое было написано на английском, и нахмурилась.

– Кажется, это снотворное.

– Снотворное?

– Вы вышли из Пэкходона последним. Где вы нашли этого ребенка?

– Он спал в комнате восемьдесят.

София, чья комната находилась неподалеку, усмехнулась:

– Но там никто не живет.

Атмосфера стала леденящей. И дело было не в том, что я промок насквозь. Казалось, по помещению пронесся сибирский ветер. На Подводную станцию не пускали несовершеннолетних. Невозможно предсказать, что произойдет, если я еще достану двух запрещенных животных. Я незаметно передвинул оба рюкзака, которые нес, на спину. Хотелось верить, что змея и кот не будут шуметь. До сих пор они вели себя достаточно тихо, чтобы оставаться незамеченными. Я надеялся, что они продолжат в том же духе.

Син Хэрян активировал на планшете трехмерный план станции и указал на него.

– Мы с моей командой направимся в Хёнмудон, он ближе всего, и попытаемся найти там спасательные капсулы.

На экране было видно семьдесят пять капсул Хёнмудона.

Владимир сдвинул план и указал на другой квартал.

– Учитывая обстановку в Пэкходоне, Хёнмудон тоже могло затопить. Как насчет того, чтобы отправиться в Чучжакдон?

Инженер Пэк Эён покачала головой:

– Это слишком опасно.

– Почему?

– Мы ремонтировали внешние стены и видели, как разрушился Исследовательский комплекс.

– Как мог разрушиться Исследовательский комплекс, самый крупный объект Четвертой подводной базы?! – Жившая там Ю Гыми прикусила губу, а потом предложила: – Может, лучше подняться на центральном лифте? Всего четырнадцать лифтов. Почему бы не сесть в работающий?

Син Хэрян возразил:

– Если случится еще один такой толчок, как двадцать минут назад, или что-то произойдет во время поездки на лифте, то нам конец. Спасательные капсулы куда безопаснее.

Пока люди обсуждали различные способы спасения, я стоял, скрестив руки, и молча наблюдал. Я ничего не знал о Подводной станции, и у меня не было оснований спорить. Инженеры, проработавшие здесь много лет, знали все пути намного лучше стоматолога, который приехал всего неделю назад.

Я стоял чуть в стороне, внимательно следя за разговором. Пэк Эён возле меня наблюдала за лидером своей команды, как за выпущенным покемоном.

– Госпожа Пэк Эён, можно задать вам вопрос? – тихо спросил я. – Кое-что из услышанного поставило меня в тупик.

– Да, конечно.

– Почему нам нельзя воспользоваться центральным лифтом, как предложила Ю Гыми? Разве это не самый быстрый способ выбраться на поверхность?

К счастью, Пэк Эён не стала высмеивать меня за невежество. Она помолчала, глядя на местоположение спасательных капсул в Хёнмудоне, куда указывал руководитель Син, а потом повернулась ко мне:

– Вы же знаете, что мы находимся на глубине три тысячи метров под водой, верно?

Я кивнул, и Пэк Эён заколебалась. Казалось, она подыскивала слова, чтобы объяснить ситуацию человеку, который с ней совсем не знаком. Немного помолчав, она медленно произнесла:

– Всего у нас четырнадцать лифтов, предназначенных для подъёма с глубины трех тысяч метров до уровня моря. Из них только два являются прямыми: один – центральный, второй – грузовой, он находится в Исследовательском комплексе в Чучжакдоне.

Мне доводилось пользоваться только центральным лифтом. Это и понятно, учитывая, что я пробыл на станции всего пять дней и с трудом ориентировался, хотя мои перемещения ограничивались только жилым блоком Пэкходона и Центральным кварталом, где располагались столовая и стоматологическая клиника.

Ожидание центрального лифта могло занять более десяти минут, но это все равно быстрее, чем обычная поездка на метро или автобусе. Кроме того, стоя у лифта, можно было познакомиться с разными людьми и завязать легкую беседу.

Пэк Эён неторопливо объяснила:

– Остальные двенадцать лифтов передвигаются на короткие расстояния. Три – с уровня моря до глубины в пятьдесят метров; три – с пятидесяти метров до двухсот; еще три – до тысячи метров, а оставшиеся – до трех тысяч. Еще один лифт сейчас строится.

Легко запомнить. Три лифта с острова Тэхандо на Первую подводную базу, три – на Вторую, три – на Третью и последние три – на Четвертую. Еще два, которые перемещаются между всеми базами. Итого четырнадцать. Это много или мало? Не знаю.

Заметив мое недоумение, Пэк Эён попыталась объяснить проще:

– Представьте, что мы не под водой, а на крыше небоскреба. Стали бы вы спускаться на лифте, случись землетрясение?

Я понимающе кивнул. Обычные лифты движутся со скоростью шесть метров в секунду, но здесь спуск к Четвертой базе занимает около десяти минут. С точки зрения тех, кто едет в лифте, это невероятно медленно.

Итак, в такой ситуации поездка на центральном лифте повлечет за собой десять минут страха и потенциальной опасности смерти, верно? Или даже смерть. Конечно, в этом случае лестница гораздо безопаснее. Живи я в небоскребе, то при землетрясении предпочел бы воспользоваться лестницей, а не лифтом.

Однако если высота составляет около трех километров, то спускаться по такому количеству ступенек непрактично. Риски значительно снизились бы, будь здесь больше прямых лифтов. Почему нам не воспользоваться лифтом, который с меньшей вероятностью может сломаться? Или спасательная капсула безопаснее?

Я осторожно спросил:

– Простите мою неосведомленность в этом вопросе, но почему при строительстве станции нельзя было сделать больше лифтов?

Пэк Эён слабо улыбнулась. Я впервые увидел ее улыбку, но эта улыбка была нерадостной.

– Иначе говоря, в тысячеметровом небоскребе не менее шестидесяти лифтов, так почему же на станции, погребенной на три тысячи метров под водой, лифтов всего четырнадцать?

Пэк Эён не сказала, что мой вопрос глупый, но ответила с горечью:

– Построить лифты под водой не так-то просто. Да и стоимость нешуточная. Изначально эта Подводная станция создавалась для добычи полезных ископаемых, а не для проживания людей. Сейчас в развитие станции вкладывают астрономические суммы, ее называют первой тихоокеанской Подводной станцией и последней надеждой человечества, за исключением космоса... Но когда строительство только начиналось – еще до того, как загрязнение окружающей среды стало заметным, – финансирования почти не было. В основном станция строилась для отправки бурового оборудования и горных роботов. Прошло менее восьми лет с тех пор, как здесь начали пытаться создать среду, более благоприятную для человека.

Я не ожидал, что дело было в деньгах. Вспомнил статью, которую прочитал, когда подавал заявление о приеме на работу.

– Я читал, что одна только Канада вложила в это строительство около пятидесяти триллионов. Разве этого недостаточно для того, чтобы увеличить количество лифтов?

– Четырнадцать лифтов – это уже увеличенное количество. Все, что используется под водой, стоит очень дорого. Вы будете потрясены, если узнаете, сколько стоит открыть здесь стоматологическую клинику.

Без сомнения, намного больше, чем на суше. У меня болели ноги, поэтому я присел. Ребенок лежал, мужчина по имени Николай тоже растянулся на полу, но это никого не волновало. Только сейчас я почувствовал боль в копчике, возможно, из-за неудачного падения с кровати. Внезапно я вспомнил, отчего проснулся, и спросил:

– Как вы думаете, потоп начался из-за землетрясения?

Пэк Эён хотела ответить, но не успела. Приподнявшись, Николай кивнул на Син Хэряна и Чжихёка, а потом взмахом указал на спасательную капсулу.

– Почему бы их не починить? Сейчас здесь три трезвых инженера.

На спасательных капсулах горели красные сигнальные огни, это говорило о том, что они неисправны.

Пэк Эён холодно ответила:

– Может, ты и починишь?

Видимо, даже русские инженеры не умеют чинить все на свете.

Со Чжихёк покачал головой:

– Там корпус деформирован, или что-то не так с разгерметизацией, потому и горит лампочка. Из инструментов у меня – только голые руки. К тому времени, как мы починим капсулы и выберемся на поверхность, ты уже станешь трупом.

Николай и Со Чжихёк беззлобно показали друг другу средний палец. Судя по всему, они были в хороших отношениях.

Глава 15

Спасательные капсулы

Часть 2

Некоторое время присутствующие обсуждали способы эвакуации, потом Син Хэрян внезапно обратился к Владимиру с упреком:

– Ты же обещал, что бросишь пить.

– А ты правда поверил, что русский бросит пить?

Син Хэрян пристально посмотрел на Владимира. Тот выдержал его взгляд, а потом огляделся и сказал:

– Надо идти в Хёнмудон.

Хёнмудон располагался на севере Подводной станции. Я слышал, что, помимо Горнодобывающего комплекса, там находятся жилые помещения для рабочих. Маршрут пролегал через Чучжакдон. Все поднялись, чтобы последовать за Владимиром, похоже, его тут считали лидером, особенно инженеры из русской команды. Мы с Ю Гыми, спящим ребенком и Карлосом оказались сами по себе: Карлос был членом одной из горнодобывающих команд, Ю Гыми – ученой, а у меня вообще не было команды. Подумав, я решил довериться решению инженеров. Наверняка они знают, что делают.

Никита посмотрела на мальчика и нахмурилась:

– Какой псих притащил сюда ребенка?

Ответа не последовало. Сколько я ни напрягал воображение, так и не смог придумать ничего путного. То, что мальчик спал после приема снотворного, еще больше запутывало ситуацию. Попытки разбудить ребенка были тщетны, поэтому мы решили нести его по очереди. Со Чжихёк сказал, что у него есть двоюродный брат примерно того же возраста, и предложил понести мальчика первым.

По окончании обсуждения мы тронулись в путь. Двигались быстрее, чем при обычной ходьбе, но не слишком. Я думал, что в опасной ситуации нужно бежать со всех ног, но это оказалось не так. На мое недоумение Син Хэрян ответил:

– Если будем двигаться слишком быстро, то устанем тоже быстро и не сможем адекватно отреагировать на неожиданности.

Пэк Эён, которая слушала разговор, подошла ко мне и спросила:

– Пэкходон полностью затоплен?

– Да. Я выходил последним.

На ее лице появилось странное выражение, и я поинтересовался:

– А почему вы спрашиваете?

– У меня в комнате остались кое-какие вещи.

– Должно быть, важные?

– Очень.

Я нес двоих животных, поэтому не мог не спросить:

– Живые?

Пэк Эён смерила меня странным взглядом. Перевела взгляд на ребенка на спине Со Чжихёка, снова посмотрела на меня и нерешительно ответила:

– Нет.

Потом нахмурилась и отошла. Похоже, мы друг друга не поняли. Кто-то тронул меня за плечо, и, обернувшись, я увидел знакомое лицо.

– Спасибо, что разбудил, док. Прими мою благодарность от имени всей русской команды, – сказал Владимир.

Мне было неловко от такого грандиозного выражения благодарности.

– Без проблем. Любой сделал бы то же самое.

– Я бы не сделал, – резко оборвал меня Владимир.

Я потерял дар речи.

– Вот поэтому я тебе благодарен.

С этими словами он вернулся обратно к своей команде.

«Ух ты... Почему здесь все такие холодные?» – подумал я. Очень холодные. Леденяще холодные. За несколько дней пребывания на станции я мог сказать, что все инженеры кажутся черствыми и отстраненными. Как бессердечные роботы. Всю свою жизнь я мыслил рационально, но такого уровня хладнокровия не достиг.

Ко мне подошел Син Хэрян, который только что обсуждал что-то со своей командой инженеров.

– Я нашел тело. Можете ли вы официально констатировать смерть, Мухён?

Это был один из самых страшных вопросов, которые мне когда-либо задавали в жизни. Безумие просто. Еще безумнее было то, что в такой ситуации он был более чем обоснован. Согласно внутреннему законодательству, стоматолог может констатировать смерть человека. Однако здесь, на этой Подводной станции, законы применялись немного по-другому.

Проглотив нерешительное «А это обязательно?», я ответил:

– Да.

Вот уж не думал, что в ходе работы мне придется столкнуться с подобной ситуацией. Редкому стоматологу доводится констатировать смерть – если только ему очень не повезет. Обычно такие обязанности ложатся на врачей скорой помощи или других специалистов.

Выйдя из отсека со спасательными капсулами, я увидел лежащего на полу мужчину. Проглотил все проклятия, подступающие к горлу, и принялся его осматривать. Взглянув на лицо, я с облегчением понял, что никогда раньше не видел этого человека. Я не хотел даже думать о том, что это мог оказаться кто-то из моих знакомых.

Человек передо мной определенно был мертв. Это было очевидно из-за глубокой вмятины размером с кулак на его голове и расширенных зрачков. Должно быть, он ударился головой... Син Хэрян взмахом указал в сторону. Повернув голову, я увидел, что к длинному металлическому поручню на стене прилипли волосы, пропитанные кровью.

Похоже, он ударился головой о поручень, когда станция содрогнулась от удара. Ужасающее зрелище словно перенеслось из худшего кошмара. Я проверил дыхание и пульс, но признаков жизни не обнаружил. Он казался теплее меня – из-за охлаждения температура моего тела упала. После того как я констатировал время и обстоятельства смерти, Син Хэрян быстро сфотографировал тело на планшет и записал все детали.

– Кто это?

– Кевин Уилсон, инженер из американской горнодобывающей команды. По графику он должен был помогать шахтерам и ремонтировать роботов, но вот он здесь.

Мне нечасто доводилось видеть покойников. Как стоматолог, я обычно имел дело лишь с живыми людьми, которые приходили ко мне из страха перед смертью. Проклятье.

Подавив нарастающий гнев, я положил Уилсона на спину и выпрямил ему руки. Прикоснувшись к телу, я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Мне потребовалась вся моя смелость, чтобы закрыть рукой его полуоткрытые глаза. По крайней мере, теперь это выглядело уже не так страшно.

Если бы я мог помыть руки, то сделал бы это десяток раз.

Все в порядке. Все хорошо. Возьми себя в руки. Сейчас нельзя терять самообладание.

Только отойдя от трупа, я перестал ощущать прикосновение к его векам.

При виде трупа Ю Гыми в ужасе отошла подальше, стараясь даже не смотреть в ту сторону. Ее трясло.

– Помочь нести? – Ю Гыми указала на рюкзак за моей спиной. Она знала, что внутри находится кот.

Я покачал головой:

– Все нормально. Это не тяжело.

Шестикилограммового кота нельзя назвать легкой ношей, но было бы смешно отдать рюкзак Ю Гыми, которая на целую голову ниже меня. Я не ранен, и меня больше беспокоила змея в рюкзаке, чем кот.

Вдруг кто-то коснулся моего плеча. Вздрогнув, я обернулся и увидел Карлоса. Похоже, он пытался вспомнить мое имя, но не мог, и не удивительно, учитывая, что я находился на Подводной станции всего пять дней. В такой ситуации я тоже не запомнил бы имя.

– Привет. Прости, что бросил тебя там.

– Ничего страшного, – отозвался я, потому что ничего не изменилось бы, ответь я иначе.

Если бы я сказал, что Карлос поступил как ублюдок, то просто испортил бы с ним отношения, которых и так практически не было.

Честно говоря, я ничего и не ждал от Карлоса. У него не было причин оставаться со мной. Я просто надеялся, что в комнатах с 1-й по 37-ю никого не осталось и все уже убежали.

– Я убежал, поскольку знал, что спасательных капсул на всех не хватит. Меня дома ждет семья, ты же понимаешь?

Эти слова напомнили о маме и младшем брате, которые ждали меня дома. Я чуть не выпалил: «А кого дома не ждет семья?» – но потом осознал, что даже те, кого никто не ждет, не заслуживают остаться в этом аду. Сдерживая эмоции, я проглотил слова, которые застряли у меня в горле.

– Но ты все равно не успел.

Мои слова прозвучали почти издевательски. Это не улучшило ситуацию, но с учетом эмоционального истощения добрые слова давались мне с трудом.

То ли Карлос решил проигнорировать мою подколку, то ли не заметил ее. Он посмотрел на Син Хэряна, стиснул зубы и сказал:

– Когда я прибыл, спасательные капсулы еще оставались.

– Правда?

– Мистер Син заставил двух своих сотрудников, которые хотели остаться, сесть в капсулу. Сначала они отказывались, и я предложил занять их место, но меня полностью проигнорировали. Их главная забота – спасти свою команду.

Остаться здесь?

Какой безумец захочет остаться на протекающей Подводной станции? Если бы мне кто-то предложил свою спасательную капсулу, сказав, что останется вместо меня, я бы глубоко поклонился в знак благодарности и сбежал без раздумий.

Карлос раздраженно сказал:

– Будь осторожен, брат. Я говорю тебе это потому, что ты кажешься слишком добросердечным. Если мы доберемся до Хёнмудона, а там не хватит спасательных капсул, начнется хаос.

Услышав эти слова, Ю Гыми прорычала:

– Молись, чтобы спасательные капсулы еще остались!

Судя по всему, она имела в виду крестик у Карлоса на шее. Тот лишь пожал плечами:

– Само собой, я буду молиться. Но посмотри на этих русских. Неужели ты думаешь, что они отдадут кому-то спасательные капсулы? Они держатся только своих.

Инженеры из команды «Да» послушно следовали за Владимиром. То ли они были сонные, то ли с похмелья, но время от времени спотыкались, хватались за стены или даже падали, после чего громко смеялись друг над другом, несмотря на опасность.

– В любом случае теперь мы все в одной лодке, понимаете?

С этими словами Карлос подмигнул и направился к русским.

Ю Гыми проводила его обеспокоенным взглядом:

– Случись что, он бросит нас, даже глазом не моргнув.

– Согласен. Но любой может поступить так в сложной ситуации.

– Но не вы. Не защищайте его. Почему же вы тогда не убежали первым?

Не то чтобы я отличался высокой нравственностью. Тело двигалось само по себе. Времени на подсчеты рисков не было. Возможно, остальные поступили бы так же.

– Я делаю то, что делаю, чтобы спокойно спать ночами. Не хочу жалеть о своих действиях, если мы выберемся отсюда живыми.

Если бы я сбежал, бросив остальных на произвол судьбы, кошмары преследовали бы меня до конца жизни.

Выслушав мой ответ, Ю Гыми спросила:

– Значит, вы из тех, кто перед сном вспоминает все прошлые ошибки?

– А вы нет?

– Я засыпаю как убитая, как только моя голова касается подушки.

Ю Гыми посмотрела на рюкзак с котом. Казалось, она многое хотела сказать, но сдержалась, взглянув на окружающих нас людей.

Глава 16

Спасательные капсулы

Часть 3

Ю Гыми подошла к Пэк Эён и с некоторой нерешительностью спросила:

– Вы не видели в Чучжакдоне выживших?

Большинство жителей Чучжакдона, насчитывающего более четырехсот человек, были научными сотрудниками. Это было связано с близостью к Исследовательскому комплексу. Услышав вопрос, Пэк Эён нахмурилась. Казалось, она совсем забыла, что Ю Гыми тоже была научным сотрудником.

– Я находилась на улице, когда увидела, как разрушается Исследовательский комплекс. Мы направлялись туда, но пришлось срочно вернуться в Пэкходон.

Со Чжихёк ободряюще сказал:

– Спасательный отсек находится ближе всего к жилому блоку. Наверняка большинство людей успели спастись.

Эти слова были слабым утешением, учитывая, что более половины людей, сбежавших из Пэкходона, были настолько пьяны, что даже не услышали сигнала тревоги. В Чучжакдоне проживало много научных сотрудников. Ю Гыми выглядела расстроенной.

Увидев ее выражение лица, я тихо задал вопрос, который пришел мне в голову:

– Гыми, почему вы спали в Пэкходоне, а не в Чучжакдоне?

Я шептал, думая, что это может быть личным делом, но Ю Гыми ответила так, словно в этом не было ничего особенного.

– Рядом со мной живет профессор морской биологии из США. В последнее время данные поступают не очень хорошо, и я была настолько напряжена из-за написания диссертации, что одно его присутствие являлось для меня слишком большим стрессом. В качестве приветствия он спрашивал, как продвигается моя диссертация. Я не могла нормально спать, поэтому Мартина предложила поменяться со мной комнатами... Что мне делать? Я не могу с ней связаться. Не знаю, потому ли, что она сейчас на шахте, или потому, что она была в Чучжакдоне.

– Может, Мартина сейчас занята работой? Люди, управляющие горнодобывающими роботами, могут не знать, что здесь происходит.

В следующую секунду шедшая впереди Никита указала на круглое окно, выходящее на южную сторону:

– Посмотрите наружу!

На Четвертой подводной базе окна были редкостью. В коридорах имелось несколько окон, все круглые и небольшие, примерно с метр высотой.

Я надеялся, что увижу на Четвертой базе большое обзорное окно и, не найдя ни одного, спросил у своего соседа Ван Вэя о причинах. Ван Вэй ответил, что окна стоят больших денег. Кроме того, в глубоком море из окна можно увидеть только темноту.

Никита сказала, что в Исследовательском комплексе постоянно горят огни, – это необходимость для связанных со светом исследований и маяк для глубоководных рыб, – и добавила, что из этих окон огни похожи на мерцающие в темноте звезды.

Однако там, куда она указывала, ничего не было видно. За окном царила кромешная тьма.

– Ничего не вижу, – спокойно заметил Николай, в то время как Никита лихорадочно заметалась по помещению.

– А что ты мог увидеть?! Огни не горят!

– Ну да.

– А! Идиот!

Наблюдая за взволнованной Никитой, Владимир повернулся к Син Хэряну:

– Похоже, ты все-таки не лгал.

– Если не веришь, сплавай и проверь.

Во время их недружелюбного обмена репликами Ю Гыми оцепенело вглядывалась в темноту – туда, где должен был находиться Исследовательский комплекс.

– Почему... ее нет? – запинаясь, пробормотала она. – Почему не горят огни? Исследовательский комплекс находится там, верно? Она должна быть там!

– Успокойтесь, Гыми. Может, его просто отключили?

– Исследовательский комплекс с семью корпусами – это не то, что можно просто отключить! Он исчез! – Ю Гыми потерянно вгляделась в темноту, а потом, пошатываясь, отошла от окна.

Вспомнив о том, что Ю Гыми любит сладкое, я потянулся к своему рюкзаку. Порывшись, вытащил планшет и мобильный телефон и только потом вспомнил о змее. К счастью, она меня не укусила. Я тайком проверил, цела ли рука, и с облегчением выдохнул.

Телефон не ловил сигнал, интернет не работал, но, похоже, внутренняя сеть была доступна. Я протянул Ю Гыми яблочный леденец без сахара, сам попробовал лимонный и предложил такой же проходящему мимо Син Хэряну. Тот отказался, и я лишний раз восхитился его четко очерченной челюстью. Со Чжихёк быстро выхватил у меня апельсиновый леденец.

Виктор и София взяли по клубничному. Я проверил доску объявлений станции на своем планшете и кликнул на сообщение, которое заполнило весь экран.

Я что, единственный, кто проверяет доску объявлений? Неужели остальные не видели этот пост? Или притворяются, что не видели? Почему все молчат? Разве Син Хэрян не утверждал, что Чучжакдон вместе с Исследовательским комплексом затопило? Тогда кто написал этот пост?

Если жилой блок Чучжакдона не затоплен, значит, вся инженерная команда «Ка» лжет. Именно они настояли на том, чтобы отправиться в Хёнмудон, но можно ли им доверять?

Если жилой блок затоплен, то этот пост – ложь и кто-то пытается заманить нас туда.

Кто же лжет?

Вскоре мы доберемся до Центрального квартала. Оттуда, двигаясь на юг, можно попасть в Чучжакдон, а на север – в Хёнмудон. Похоже, если я промолчу, то никто и не подумает зайти в жилой блок.

– Кто-нибудь видел сообщение на доске объявлений?

Остальные обернулись. Я никогда не отличался общительностью и потому вздрогнул, когда на меня уставились десятки глаз. Собрав все свое мужество, я сказал:

– В жилом блоке Чучжакдона застряли люди.

– И что?

– Нужно их спасти.

Никита прищурилась. Голосом, острым, как когти русского дальневосточного леопарда, бродящего под зимними ветрами, она спросила:

– Кому нужно?

– Нам.

– Почему именно мы должны их спасать?

Услышав этот вопрос, я понял, что Никита уже видела пост с просьбой о помощи. Слова застряли у меня в горле. Однако была веская причина, по которой мы должны были отправиться в Чучжакдон.

– Потому что мы можем помочь этим людям.

– Ты сам видел, что случилось с Пэкходоном. Жилой блок изолирован, мы едва не утонули. Хочешь, чтобы мы отправились в такое же место? Те, кто пойдет на помощь, погибнут сами.

– В ловушке пять человек, и они могут быть членами вашей команды!

– Замолчи! – побледнев, сердито закричала Никита.

Обычно инженерные команды состояли из семи человек. Вчера у русской команды был выходной, поэтому они напились и завалились спать. Сейчас здесь пятеро русских. Двое или трое остальных либо стали кормом для рыб, либо сбежали, либо бродят по станции, либо оказались в ловушке. Одно из четырех.

– Возможно, ваши товарищи уже сбежали, – сказал я, пытаясь утешить расстроенную Никиту.

Я их не знал, но надеялся, что они еще живы. Однако все понимали, о чем я промолчал.

Я также обратился к инженерной команде «Ка»:

– Среди людей, запертых в Чучжакдоне, могут быть ваши сокомандники или знакомые.

Члены русской команды скрестили руки и уставились на меня. Карлос тоже был недоволен. Никто не хотел лезть в затопленный жилой блок, где было опасно. Мне самому туда не хотелось. Я не рвался снова лезть в воду. Но на доске объявлений светилась просьба о помощи.

– Четыре члена нашей команды уже эвакуировались на спасательных капсулах, – нерешительно ответил Со Чжихёк, нарушая напряженную тишину.

Син Хэрян протянул мне руку. Я хотел было пожать ее, приняв этот жест за согласие, но Син Хэрян ловко выхватил планшет, который был зажат у меня под мышкой, и прочитал сообщение.

Я недоверчиво спросил:

– Где ваш планшет, господин Син Хэрян?

– В номере двадцать два жилого блока Пэкходон.

Ох. Планшет был потерян навсегда.

Интересно, какое давление воды может выдержать полностью герметичное электронное устройство? Оставшаяся под водой электроника будет работать до тех пор, пока не разрядится или пока не повредится под давлением?

Пэк Эён просматривала доску объявлений со своего телефона, и Со Чжихёк попросил показать ему пост.

Ю Гыми долго кусала губы, а потом сказала:

– Я пойду в Чучжакдон. Может, от меня будет мало толку, но я сделаю все возможное, чтобы спасти людей, попавших в ловушку. Там могут оказаться мой научный руководитель, коллеги по лаборатории или кто-то из моих знакомых.

Вероятность того, что ученые в Чучжакдоне еще живы, была высока. Может, это Мартина, которая поменялась с Гыми местами. Интересно, почему пять человек собрались в одной комнате?

Глава 17

Спасательные капсулы

Часть 4

Син Хэрян долго смотрел на экран планшета, после чего выключил его, вернул мне и твердо сказал:

– Отправляемся в Чучжакдон.

Должно быть, я улыбнулся, сам того не осознавая, потому что Син Хэрян несколько секунд смотрел на меня, прежде чем открыть рот, чтобы что-то сказать. Но его опередила София, которая разговаривала с Владимиром.

– Мы идем в Хёнмудон.

Казалось, Карлос только этого и ждал.

– Я иду с российской командой! – громко заявил он.

Син Хэрян посмотрел на стоящую рядом с ним Пэк Эён – та только вздохнула. Похоже, это было согласием всей команды. Со Чжихёк велел Николаю приберечь для него местечко в спасательной капсуле.

– Хотите, мы напишем на доске объявлений, если найдем членов команды «Да»?

София посмотрела на меня и покачала головой. Ее темно-

каштановые волосы развевались, как тонкие нити.

– Ирина и Дмитрий не из тех, кого легко убить, и не из тех, кто захочет, чтобы их товарищи рисковали ради них жизнями, – твердо сказала она.

Я вздрогнул, услышав такие слова от девушки, которой на вид было немногим больше двадцати.

Неужели это ее способ сказать, что сейчас каждый сам за себя? Я слышал, что в каждой команде своя атмосфера, но эти люди, похоже, ставили собственные жизни во главу угла.

– Что будем делать с мальчиком? – спросил я, глядя на Карлоса, который его нес.

– Ты его спас, ты и забирай, – ответил Владимир так, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

Как холодно. Даже сибирские морозы не могут быть такими холодными. Син Хэрян забрал мальчика у Карлоса. Карлос, у которого дрожали колени, показал Син Хэряну большие пальцы и быстро присоединился к русским. Они направлялись на северную сторону.

Владимир, шедший позади всех, сказал:

– Увидимся на поверхности, док.

– Увидимся.

Владимир махнул мне рукой, потом указал на часы и сложил указательные пальцы. Казалось, этот жест был адресован Син Хэряну, но тот полностью его проигнорировал.

Пэк Эён помахала Никите:

– Увидимся позже!

– До свидания! – послышалось издалека.

После того, как инженерная команда «Да» полностью скрылась из виду, Син Хэрян сказал:

– Человек, который заперт в жилом блоке в Чучжакдоне, – кореец.

– А? Как вы это определили?

– По стилю письма, по тому, что первоначальный пост был набран на корейском, а затем изменен на английский, и по используемым смайликам. Должно быть, там госпожа Ким Гаён из Исследовательского комплекса.

Только тогда я понял, что несколько предложений в прочитанном посте были написаны на корейском, и неловко рассмеялся. Я ежедневно использую как корейский, так и английский, поэтому даже не заметил, на каком языке читаю.

Лицо Ю Гыми просветлело.

– Если Гаён все еще жива, это настоящая удача.

– Неужели? Она сейчас в ловушке. Это скорее неудача.

Со Чжихёк развернул на планшете чертеж главного двигателя и сказал:

– Главный двигатель мертв. Если электрическая система не отключена, то вышла из строя.

Он энергично постучал по планшету. О нет! Не ломай его!

– По крайней мере, оказаться в ловушке вместе с другими людьми не так страшно, как в одиночку, – заметила Ю Гыми.

На лице Пэк Эён, которая увлеченно печатала сообщение на планшете, отразилась озабоченность.

– Но ведь в таком случае кислород закончится быстрее.

Не было ни одного хорошего предложения. Неужели инженеры всегда такие пессимисты? Пришлось мне взять на себя ответственность за позитивный настрой.

– Если отправимся немедленно, то скоро всех спасем. Не волнуйтесь.

– Верно. Мы им не дадим так просто умереть, – согласилась Пэк Эён.

После обмена этими оптимистическими утверждениями мы немного приободрились, и Пэк Эён опубликовала сообщение:

Глядя, как я читаю сообщение, Пэк Эён, будто оправдываясь, объяснила:

– Я спросила на всякий случай. Один мой знакомый говорит, что никогда не знаешь, когда придет смерть, и хранит рядом с кроватью жилет для дайвинга, баллон с кислородом, парашют и огнетушитель.

«Похоже, у него психическое расстройство», – подумал я и стремительно отошел, ожидая ответа или новых постов.

Мы находились в Центральном квартале – Чуннадоне. Здесь располагались часто посещаемые рестораны, кафе и зона отдыха, а также стоматологическая клиника. Старательно избегая смотреть в ту сторону, я спросил у Ю Гыми:

– Расскажите о Ким Гаён. Какая она?

– Гаён приехала сюда, чтобы проводить исследования по восстановлению загрязнённой морской среды. Она потрясающая. Я тоже хочу поскорее получить докторскую степень... А может быть, просто все бросить, – закончила она самоуничижительно.

После того как стало известно об исчезновении Исследовательского комплекса в Чучжакдоне, Ю Гыми охватило глубокое уныние, и я решил поддержать разговор:

– А какими исследованиями занимаетесь вы, Гыми?

– Я изучаю морских обитателей.

– Например, глубоководных кальмаров?

– Ха-ха-ха. Что-то в этом роде.

Разговор сошел на нет. Видя, что Гыми все больше впадает в тоску, я осознал ущербность своих попыток поддержать беседу и замолчал.

– Гаён любит угощать всех вкусняшками.

Это Со Чжихёк, который шел впереди, подслушал наш разговор и вклинился.

– Вкусняшками?

– Онни^[8] любит печь. Время от времени она арендует ресторан, чтобы приготовить пирожные макароны и печенье. Когда у нее стресс, она делает целую партию и раздает окружающим, потому что не может съесть всё сама. Примерно раз в месяц она также проводит мастер-класс по выпечке, а потом продает приготовленное на центральной площади по себестоимости ингредиентов.

Пэк Эён улыбнулась, и стало понятно, что она не раз пробовала выпечку подруги.

– У Гаён золотые руки. Она может испечь полсотни печений за раз.

– Вы их пробовали?

– Да. Я пробовала ее макароны, шоколадное печенье и такие маленькие штучки со вкусом лимона. Как они называются?

– Лимонные мадленки.

– Да, точно. Они были самыми вкусными. А у вас какое любимое печенье, руководитель Син? – спросил Со Чжихёк.

Син Хэрян перехватил ребенка поудобнее и на мгновение задумался:

– Хм... Печенье, где много миндаля.

– Не помню такого. Гыми, ты такое пробовала?

– Нет, я посещала все кулинарные занятия Гаён, но такого не помню. А ты, Эён?

– Я тоже не пробовала.

– Подозрительно.

– Миндаль трудно достать.

Я улыбнулся и пожал плечами.

– Зато звучит вкусно.

Несмотря на поддразнивания подчиненных, Син Хэрян оставался невозмутим и неторопливо шел позади всех. Мысленно я восхищался им. Даже с ребенком на спине его шаги оставались твердыми и уверенными.

– Стойте.

Услышав команду, шедший впереди Со Чжихёк немедленно замер. Вдалеке раздался грохот. Он походил на низкий раскат грома, но невозможно было определить, откуда он доносится. Внезапно станция слегка задрожала. Ю Гыми опустилась на пол, и я последовал ее примеру. После того как дрожь немного утихла, Пэк Эён заговорила:

– Это звук изгибающегося металла?

Никто не ответил. Нет. Этого не могло быть, правда?..

– Может, землетрясение? – нервно спросил я.

Син Хэрян, который был рядом со мной, покачал головой:

– Маловероятно. Станция построена за пределами сейсмической зоны и рассчитана на землетрясения силой выше семи баллов.

Эту Подводную станцию называли одной из самых защищенных. Страны, расположенные вблизи северной части Тихого океана, вложили в ее строительство огромные деньги. Даже если землетрясение вдруг произошло бы, станция в худшем случае пошатнулась бы, но никак не рухнула. Я вспомнил документальный фильм, где эксперт с гордостью рассказывал об этом, и представил землетрясение силой более семи баллов. Пожалуйста, только не это!

Со Чжихёк с тревогой посмотрел на Син Хэряна:

– Что нам делать?

– Идти дальше.

Син Хэрян помог Ю Гыми подняться с пола. Мне он руку не протянул, поэтому я встал сам. Выйдя из Центрального квартала, мы вскоре оказались в Чучжакдоне. Мост, соединяющий два квартала, был не поврежден.

Показав сообщение остальным, Пэк Эён задумчиво вздохнула и спросила:

– Что делать?

– Возможно, Чучжакдон обрушился не полностью. Мы видели, как все огни погасли, и подумали, что жилой блок тоже рухнул.

– В таком случае, возможно, обрушился только Исследовательский комплекс, а часть жилого блока устояла. Может, номер Гаён уцелел, потому что находится в конце блока?

– Даже если двери герметичны, они недостаточно прочны, чтобы выдержать внешнее давление воды. Значит, они еще не подверглись внешнему давлению?

Пока Со Чжихёк и Пэк Эён обсуждали технические аспекты того, как можно выжить в наполненной водой комнате, я не мог оторвать глаз от окна. За окном что-то проплывало и, казалось, блестело.

Это были волосы. Мимо окна проплывала прядь очень длинных светлых волос. Идущий позади Син Хэрян с силой хлопнул меня по плечу, без особых усилий развернув на девяносто градусов.

– Не смотрите. Идем.

Он толкнул меня в спину одной рукой. Мне пришлось пройти вперед, оставив окно позади.

– Только что...

Син Хэрян перестал подталкивать меня в спину и уже хотел что-то сказать, но потом подтолкнул Ю Гыми. Та побелела, но спокойно сказала:

– Похоже, у кого-то взорвалась голова.

– Что?

– Мы находимся на глубине трех километров под водой. Только представьте, какое здесь давление. Хрупкое человеческое тело взорвется, как только окажется за пределами станции. Даже останков не найдешь.

Видимо, ошметки плоти на концах длинных светлых волос были кусочками кожи головы.

Увидев мое опрокинутое лицо, Ю Гыми закусила губу и сказала:

– На станции много блондинок, но далеко не у всех такие длинные волосы.

Вспомнив колышущиеся светлые пряди, я спросил:

– Кто это?

– Это могла бы быть Анджела Мэлоун, директор Центра изучения глубоководных организмов. Или, быть может, Камилла из инженерной команды. У обеих длинные волосы. Но, наверное, это Анджела, да?

– Камилла коротко постриглась несколько дней назад, – осторожно прошептала Пэк Эён. – Сказала, что длинные волосы трудно мыть. Скорее всего, это Анджела.

– От этого зрелища у меня зачесалась голова, – пробормотал Со Чжихёк.

Он поскреб короткие волосы и торопливо прошел мимо окна.

Глава 18

Спасательные капсулы

Часть 5

На входе в южный квартал висела большая вывеска с надписью «Чучжакдон» и стояла скульптура большой красной птицы, под которой было написано: «Чучжак – бессмертное существо, вновь и вновь рождающееся из пламени. Он умирает и возрождается. Наши исследования сосредоточены на обеспечении бессмертия человечества».

По описанию похоже на феникса. Интересно, почему мифическая птица Чучжак воплощает в себе его качества?

За пять дней пребывания на Подводной станции я редко выходил за пределы Пэкходона и Центрального квартала, поэтому в Чучжакдоне оказался впервые. Он казался просторнее Пэкходона. Здесь наряду с Исследовательским комплексом располагались такие необходимые помещения, как прачечные, комнаты отдыха и душевые. Судя по всему, научные работники посвящали все свое время исследованиям, а отдых проводили в жилом блоке.

Мы направились прямиком к жилому блоку, но вдруг Ю Гыми остановилась и посмотрела в сторону Исследовательского комплекса. Проход, который вел к Центру глубоководных исследований, Центру редких минералов и Центру исследований загрязнения морской среды, был перекрыт рухнувшей стеной.

Я сказал в спину Ю Гыми:

– Похоже, квартал пострадал меньше, чем мы ожидали. Быть может, Исследовательский комплекс цел, просто пострадал от пожара. Не переживайте раньше времени. Давайте подумаем об этом после того, как спасем Ким Гаён.

– Наверняка им удалось выжить, – проговорила Ю Гыми, не отводя взгляда от Исследовательского комплекса. – В конце концов, ученые умеют преодолевать трудности. Они специализируются на самокопании и самоистязании. Что касается моей диссертации, то все наработки хранятся на USB и в электронной почте. На всякий случай.

– На какой всякий случай? – переспросила Пэк Эён.

– В Центре глубоководных исследований содержатся морские существа, которых мы изучаем, – вздохнув, ответила Ю Гыми. – Многие могли сбежать, если аквариумы открылись.

– Плохи дела.

– Да, знаю. – Ю Гыми отвернулась и, тяжело шагнув вперед, повторила: – Знаю.

Син Хэрян, который в какой-то момент оказался впереди, направился к отсеку со спасательными капсулами. «А как же жилой блок?» – пронеслось у меня в голове, однако мое тело уже следовало за остальными.

Пэк Эён проскользнула к панели управления спасательными капсулами и проверила ее.

– Осталось три капсулы!

Нас шестеро, а спасательных капсул с зелеными огоньками – всего три. Интересно, кто должен спастись первым? Оглянувшись, я заметил, что Син Хэрян смотрит на экран, занимающий всю стену.

Похоже, ограниченное количество спасательных капсул его не беспокоило. Любопытствуя, я подошел ближе, чтобы понять, что привлекло его внимание. На экране было видно семьдесят семь спасательных капсул, запущенных за последние десять минут, – крошечные квадратики, поднимающиеся к поверхности моря. Стоило мне подумать о том, что многие успели эвакуироваться, как я увидел, что скорость капсул снижается.

Штук пять вошли в эпипелагическую зону (минус двести метров) и уверенно двигались к поверхности. Остальные же стремительно замедлялись. Большинство спасательных капсул, запущенных с Четвертой подводной базы (глубина три тысячи одиннадцать метров), не смогли преодолеть даже мезопелагическую зону.

Я не знал, какое здесь давление воды, но прикинул, что расстояние между мезопелагической зоной и поверхностью моря эквивалентно двадцати высоткам, этажей по пятнадцать каждая. Иными словами, это не то расстояние, которое способен преодолеть человек, поэтому эвакуирующиеся не могли просто открыть капсулы и пытаться выплыть.

Спасательные капсулы, не достигшие освещенного солнцем участка, вертелись, пытаясь двигаться, и медленно опускались под тяжестью своего веса. Увидев, что семьдесят две капсулы постепенно снижаются, Ю Гыми вскрикнула, а Со Чжихёк судорожно вздохнул.

Мрачно глядя на экран, Пэк Эён тихо пробормотала:

– Думаю, нам не стоит в них садиться.

Син Хэрян стиснул зубы. Спасательные капсулы описывали дугу и опускались обратно в темное море.

– Кто-то сломал спасательные капсулы.

Я растерянно смотрел на спасательные капсулы, мигавшие на экране, как лампочки. Вероятно, люди внутри этих капсул кричали что есть силы. Невозможно, чтобы все семьдесят две сломались одновременно. Значит, кто-то намеренно вывел их из строя.

– Какой псих мог это сделать?.. – изумленно спросил я у стоявшего рядом Син Хэряна.

– Не знаю. Слишком много вариантов.

На этой станции ничто не работало как надо – ни люди, ни вещи. Безумие какое-то...

– Что теперь делать?

– Наша первоначальная цель заключалась в том, чтобы спасти госпожу Ким Гаён, а затем воспользоваться спасательными капсулами. Бегство из Чучжакдона невозможно, так давайте спасем госпожу Ким Гаён.

Меня удивило то, что Син Хэрян все еще планировал спасти ученую. Я ожидал, что он предложит отправиться прямиком в Хёнмудон или Чхоннёндон, чтобы поискать другие спасательные капсулы, но, видимо, не такой он был человек.

Син Хэрян повел нас к жилому блоку, заставляя двигаться вперед, несмотря на растерянность. Посмотрев на него, я предложил понести мальчика. Син Хэрян медленно покачал головой. Я спросил:

– Как думаете, спасательным капсулам из Пэкходона удалось добраться до поверхности?

Син Хэрян нахмурился – возможно, вспомнил о членах своей команды, которые сели в спасательные капсулы. Некоторое время молчал, потом ответил:

– Я видел, как первая спасательная капсула вошла в батипелагическую зону, но это все, что мне известно.

Со Чжихёк и Пэк Эён выглядели одинаково обескураженными, однако быстро вернулись к реальности и начали обсуждать возможные причины неисправности спасательных капсул.

– Дело в системе запуска.

– Нет, похоже на проблему с двигателем.

– Нет, все дело в неисправном катапультировании.

– Да что ты понимаешь?

– Уж побольше твоего!

Слушавшая их препирательства Ю Гыми нетерпеливо спросила у обоих:

– Что будет с людьми, находящимися в спасательных капсулах?

Я тоже собирался задать этот вопрос, но не успел – Ю Гыми меня опередила. А может, я просто не хотел слышать ответ. Нам и без того приходилось непросто, и я не хотел знать никаких трагических или печальных подробностей.

Почесав щеку, Со Чжихёк ответил вопросом на вопрос:

– Капсулы оснащены GMSS и GPS, их можно отследить. Но кто будет искать эти капсулы одну за другой и спасать пассажиров?

– Никто, – мрачно ответила Ю Гыми.

Со Чжихёк кивнул в знак согласия. Правильно, никто.

– У нас спасательные капсулы, предназначенные для одноразового использования. Сколько в них кислорода? На семьдесят два часа? Или на короткое время, необходимое для того, чтобы добраться до поверхности?

– На короткое время?..

– Дин-дон-дэн! – пропел Со Чжихёк, имитируя звук ксилофона.

На лице Ю Гыми отразилось отчаяние. На моем, вероятно, тоже.

Нахмурившись, Со Чжихёк продолжил свои объяснения:

– Конечно, дело не в том, что в спасательных капсулах мало кислорода. Степень сжатия воздуха, которым мы дышим на глубине трех километров под водой, отличается от той, что на поверхности. Если рядом с поднявшимися на поверхность капсулами будет корабль, то вероятность выжить есть. Воздухом, который на глубине израсходуется за две минуты, на поверхности можно дышать два часа.

Слушая его объяснения, я почувствовал вибрацию планшета, зажатого под мышкой, и открыл его. Уведомление о новом сообщении.

Уведомление вернуло меня к реальности. Я даже не мог представить, как это страшно – ждать спасения в темном, заполненном водой помещении, имея только планшет... Несмотря на смятение, мы упорно шли вперед – оставалось только спуститься по лестнице, чтобы оказаться в жилом блоке Чучжакдона.

Глава 19

Спасательная операция

Часть 1

Как только мы вошли в жилой блок, Пэк Эён активировала барьер. Судя по данным, этот блок, вмещавший до пятисот человек, был разделен барьерами, установленными через каждые пятьдесят комнат. Перед лестницей, ведущей к номерам с 50-го по 100-й, барьер автоматически измерял давление. Пэк Эён постучала по двери, и на ней появилась информация.

На вопрос о том, зачем она это делает, Пэк Эён с улыбкой объяснила:

– Если открыть дверь без проверки, то коридор может мгновенно затопить. Сейчас можно спускаться. Нижний этаж не полностью погружен в воду.

Син Хэрян опустил ребенка на пол и взял со стены аварийный топор. Такой красивый и с топором в руке, он был похож на серийного убийцу из фильма.

– Открой все двери жилого блока, – приказал он Пэк Эён.

– Система показывает, что все они открыты, но я не уверена, так ли это на самом деле. Электричество отключено в номерах с шестьдесят первого по сто двадцатый.

– Со Чжихёк!

– Уже иду.

Со Чжихёк снял кардиган и небрежно бросил его на пол. После недолгих раздумий скинул обувь с носками и остался босиком.

В следующую секунду он с силой ударил кулаком по стене рядом с собой. Панель с грохотом отвалилась, и мы увидели отвертку, фонарик и изоленту.

Инженеры всегда прячут свои инструменты в стенах?

Син Хэрян был одет во что-то похожее на гидрокостюм – и Пэк Эён тоже, – но он, судя по всему, раздеваться не собирался. Вместо этого он принялся развязывать браслет на запястье.

– Что это?

– Парашютный шнур.

Что? Почему у него на запястье парашютный шнур? Я проглотил этот бессмысленный вопрос и осторожно положил на землю два рюкзака, которые нес на спине. После некоторого размышления я решил снять обувь.

Увидев это, Син Хэрян покачал головой и сказал:

– Мы с Чжихёком пойдем одни. Пожалуйста, оставайтесь здесь, доктор.

Естественно, мне хотелось остаться. Но именно я первым предложил спасти ученых в Чучжакдоне. Совесть не позволила бы мне ждать, пока они вдвоем переплывут затопленный коридор и спасут людей.

– В той комнате пять человек. Вы уверены, что справитесь вдвоем?

После моих слов Со Чжихёк посмотрел на Син Хэряна и сказал:

– Если там дети или раненые, у нас может не хватить рук. Может, будет лучше, если он пойдет с нами?

Син Хэрян нахмурился, посмотрел на лежащего на полу ребенка и, подумав, кивнул. После того как барьер был убран, Со Чжихёк посветил фонариком вниз. Даже в темноте было видно, как поднимается вода.

Я последовал за Син Хэряном и Со Чжихёком вниз по лестнице. Но стоило мне ступить в воду, как я почти сразу же пожалел о том, что не послушался Син Хэряна и не остался наверху. К тому же тьма была кромешная – электричество и правда отключилось.

Стоило спуститься до подножия лестницы, как вода поднялась по шею, и мне показалось, что из меня высосали все тепло.

При росте сто семьдесят пять сантиметров вода была мне по самый подбородок. Син Хэряну и Со Чжихёку, которые были выше, она доходила только до плеч, поэтому они шли как обычно. Я с новой силой пожалел о том, что вызвался пойти. Со Чжихёк шел впереди, держа в зубах фонарик размером с ручку.

Мы двигались вдоль стены, не понимая, идем или ползем. Встречавшиеся двери были нашим ориентиром. Я оттолкнул плавающие рядом с лицом бутылки и отпихнул препятствия в виде стульев. Со Чжихёк, шедший первым, громко постучал в закрытую дверь номера 77. Послышались крики.

Разве не все двери должны быть открыты?

– Здесь есть люди! Мы в ловушке! Пожалуйста, спасите нас!

– Отойдите от двери.

Син Хэрян сделал глубокий вдох и, забрав у Со Чжихёка плоскую отвертку, погрузился под воду. Со Чжихёк быстро подсветил ему фонариком.

Наблюдая за Син Хэряном, я спросил:

– Почему эта дверь не открывается?

– Может, из-за отключения электричества, или из-за разницы давления, или что-то заклинило – вариантов много.

– Разве мы не должны помочь Син Хэряну?

– Помочь руководителю команды инженеров? Мы помогаем ему тем, что не мешаем.

Благодаря свету фонарика я увидел, как Син Хэрян несколько раз ударил топором по нижней части двери, после чего вставил в нее отвертку. Я понятия не имел, что он делает, но, когда он вынырнул из воды, между дверью и стеной появился зазор сантиметров в пять.

– Хватайте дверь и толкайте со всей силы!

Мы просунули пальцы в образовавшуюся щель. Шесть рук ухватились за дверь и изо всех сил толкнули влево. Один, два, три! Уф! Дверь, которая обычно открывалась автоматически, оказалась такой громоздкой и тяжелой, что я чуть не выругался. Так вот почему она такая герметичная, подумал я.

Бледная маленькая рука, появившаяся из темного зазора, коснулась моей руки. А-а-а! А-а-а-а! Морская вода хлынула мне в рот, заглушив мой крик.

Мы втроем давили на раздвижную дверь, и та начала медленно вдвигаться в стену. Как только образовался проход, в который мог протиснуться человек, мы отпустили ее.

Со Чжихёк осветил фонариком комнату, но внутри был только один человек. Луч скользнул по невысокой женщине. Я знал, что внутри кто-то есть, однако все равно удивился. Лицо ее было мокрым – то ли от воды, то ли от слез.

Узнав ее, Со Чжихёк спросил:

– Что происходит? Гаён, вы одна?

– Разве вы не писали, что вас пятеро? – рассеянно поинтересовался я, оглядывая пустую комнату.

Ким Гаён всхлипнула и сказала:

– Я тут одна. Мне жаль.

– Уходим, – поторопил Син Хэрян, давая понять, что нельзя терять времени.

Он подхватил Ким Гаён, стоявшую на стуле, и взвалил ее себе на плечо. Вода тем временем поднялась выше моего подбородка и уже подбиралась ко рту. Со Чжихёк, Син Хэрян и я – в этом порядке – направились обратно к лестнице.

Я двигался медленнее, чем Син Хэрян, который нес Ким Гаён. Женщина весила килограммов шестьдесят, не меньше. Как ему это удавалось? Он что, робот? Я судорожно цеплялся за стену, глядя на Син Хэряна, который был на пять шагов впереди меня. Кто же он такой?!

Я одновременно и плыл, и подпрыгивал, заглатывая морскую воду всякий раз, когда неправильно рассчитывал время для вдоха. Когда вода поднялась до самых губ, я слегка поднял голову и продолжил идти, но это была сущая пытка.

Если выберусь отсюда, то в ближайшие лет десять и близко к пляжу не подойду. Проклятье!

Син Хэрян что-то крикнул, после чего шедший впереди Со Чжихёк вернулся, схватил меня за воротник и потянул за собой. Я, чей нос едва торчал над водой, позавидовал его росту.

– Зачем вы пьете морскую воду, доктор? – со смешком пробубнил Со Чжихёк, державший во рту фонарик.

– Пытаюсь убавить ее количество... Угх! – Я попытался пошутить в ответ, но внезапно на меня накатила тошнота.

– А-а-а! За что!

Мне было ужасно жаль, что меня стошнило на руку Чжихёка. Я не нарочно. После того как я проглотил чуть ли не ведро морской воды, все содержимое моего желудка полезло наружу. Син Хэрян, пробиравшийся через холодную темную морскую воду на глубине более ста семидесяти пяти сантиметров, наконец добрался до лестницы и отпустил Ким Гаён.

Затем он обернулся. В следующую секунду Со Чжихёк, державший меня за воротник, обо что-то споткнулся и полетел вниз. Луч фонарика мгновенно исчез. Чжихёк погрузился в темную воду, и я скользнул под воду вместе с ним.

Глава 20

Спасательная операция

Часть 2

Морская вода хлынула мне в рот. Глотая ее, соленую и горькую, я быстро перестал ориентироваться в пространстве. Поясницу прошило болью. Открыв глаза, я увидел, как Син Хэрян тянет нас с Со Чжихёком из воды. Когда боль в пояснице стала невыносимой, до меня дошло, как Син Хэряну удалось найти и вытащить нас из черной как смоль воды.

Парашютный шнур, обвязанный вокруг моего пояса, был привязан к руке Син Хэряна. С Со Чжихёком – то же самое. Син Хэрян вытащил нас, наматывая шнур на руку.

Придя в себя, Со Чжихёк пополз вверх по лестнице за Син Хэряном, который был похож на рыбака, вытаскивающего улов. Я последовал его примеру и тоже пополз вверх, туда, где ждали Ю Гыми и Ким Гаён. Они схватили Со Чжихёка и вытащили его наверх. Сегодня я узнал, что по лестнице можно подниматься на четвереньках. Прямо день открытий чудных на принудительной основе.

Подавив царящий в мыслях хаос, я продолжал ползти. Едва все поднялись наверх, Пэк Эён опустила перегородку, которая вела в жилые помещения. Как только неумолимая вода перестала нас преследовать, я растянулся на полу и вдохнул так сильно, что казалось, легкие сейчас лопнут.

– Со Чжихёк, что с ногами?

Голос Син Хэряна отдавался слабым эхом.

Похоже, он видел, как мы упали.

– Я в порядке.

– Доктор, вы ранены? – обратился ко мне Син Хэрян.

Я посмотрел на него. Сил встать у меня не было, и одежда промокла насквозь. Пытаясь ее отжать, я ответил:

– Грудь болит.

– Значит, с вами все в порядке, – твердо сказал Син Хэрян.

Почему люди здесь такие холодные? Может, потому, что долго находились под водой? Син Хэрян молча подошел ко мне, и я протянул руку, думая, что он поможет мне подняться. Вместо этого он ловко отвязал парашютный шнур и забрал его. Пока я стонал, пытаясь встать, Ю Гыми и Ким Гаён обнимались и плакали.

– Ва-а-а! Онни! Я думала, ты умерла!

– Я тоже думала, что мне конец!

– Гаён-онни, почему ты заперлась одна в комнате?! Ты же говорила, что сбежишь, если что-нибудь случится!

– Дверь не открывалась! Не открывалась! Другие открывались, а моя – нет! Я звала на помощь, но все остальные сбежали и бросили меня! Они слышали, как я зову на помощь, и все равно убежали!

Всхлипывая и вытирая слезы, Ким Гаён рассказала, что произошло. Она лежала на кровати и читала книгу, когда ее сильным ударом сбросило на пол. Раздался сигнал тревоги и звук принудительно открывающихся дверей, но по какой-то причине ее дверь даже не шелохнулась.

Ким Гаён кричала и колотила по ней. Она слышала, как в коридоре суетились люди, пытаясь ее освободить, но потом все стихло. Тогда Ким Гаён принялась постить на доске объявлений просьбы о помощи.

В комнату начала просачиваться вода, потом отключилось электричество. Испугавшись, что ради нее одной никто не будет рисковать, она солгала, что вместе с ней в комнате находятся еще пятеро.

Ким Гаён долго рыдала, прежде чем смогла поблагодарить спасителей за помощь и извиниться за ложь. Ее нос распух, глаза покраснели от слез. Я вспомнил, как застрял в жилом блоке Пэкходона. Если бы знал, что можно запостить на доске объявлений просьбу о помощи, и если бы от количества людей зависело, придет помощь или нет, я бы солгал, сказав, что со мной тысяча человек.

Глаза Ю Гыми и Ким Гаён покраснели от слез. Глядя на них, я ощутил тепло: все-таки остались здесь люди с живыми, согревающими сердце эмоциями. Я надел снятые ранее носки и выжал рубашку, чтобы хоть немного избавиться от воды. Обе девушки занимали должности ученых и, судя по всему, были довольно близки.

Взгляд Пэк Эён тоже был наполнен теплотой.

– Гаён, хватит плакать, – тихо сказала она. – У тебя будет обезвоживание, и ты потеряешь силы.

Неужели... все инженеры такие? Я открыл рюкзак и увидел ярко-оранжевого улыбающегося плюшевого кита. Достав полотенце, я набросил его на голову. «Хуже уж точно не будет», – подумал я и, сунув руку между плюшевым китом и змеей, достал несколько леденцов. Возможно, они пойдут нам на пользу? Да и когда их есть, если не сейчас? Плевать, если у кого-то начнется кариес, уж с ним я точно справлюсь.

Я быстро вынул руку из рюкзака – мне показалось, что змея пытается обернуться вокруг запястья и взобраться по руке, – и раздал всем леденцы. Я представился Ким Гаён, которая взяла виноградный, вытерла глаза и нос тыльной стороной ладони и, окончательно успокоившись, спросила о лежащем на полу ребенке:

– Чей он?

– Мы не знаем. Я нашел его в жилом блоке Пэкходона, – сказал я небрежно, словно речь шла о случайно подобранной вещи.

– Вы же знаете, что несовершеннолетним вход на Подводную станцию запрещен? – с недоверием спросила Ким Гаён.

– Морская вода тут тоже под запретом.

По указанию Син Хэряна Со Чжихёк, сосавший сливовый леденец, отвязал парашютную нить, обернутую вокруг его талии, и вернул владельцу. Ким Гаён, которая задумчиво перекатывала леденец от одной щеки к другой, внезапно воскликнула:

– Мы должны спешить! Нам нужно немедленно отправиться к спасательным капсулам, чтобы выбраться отсюда! Все остальные уже эвакуировались!

Глянув на Ю Гыми, я живо представил собственное выражение лица.

После нескольких секунд молчания Пэк Эён нерешительно произнесла:

– Дело в том...

– Мы отказались от побега через эвакуационную точку Хёнмудона, – сказал Син Хэрян, стукнув о зубы клубничным леденцом, и тряхнул мокрыми волосами, как собака. – Мы либо отправимся в Чхоннёндон и воспользуемся оставшимися там спасательными капсулами, либо поднимемся на лифте.

– Прямом лифте в Центральном квартале?

– Нет, сначала поднимемся примерно до тысячи метров.

– Если прямой лифт безопасен, это самый простой способ выбраться отсюда. А что насчет Пэкходона? – спросила Ким Гаён.

Ю Гыми покачала головой:

– Мы пришли из Пэкходона.

Пока инженеры и ученые обсуждали, как быстрее всего подняться на поверхность, я осторожно открыл рюкзак, в котором спрятал кота. Я волновался, все ли с ним в порядке, потому что он вообще не шевелился. Как только я открыл молнию, кот, лежавший неподвижно, посмотрел мне в глаза.

Похоже, ему нравилось замкнутое пространство, и он спокойно лежал в рюкзаке. Я немного посмотрел на его милую мордочку, прежде чем снова застегнуть молнию. Ну и отлично. От свирепости, которую кот проявлял, когда я засовывал его в рюкзак, не осталось и следа. Это нормально для котов? Я никогда раньше не держал животных, потому не знал.

Короткое обсуждение, продолжавшееся менее пяти минут, уже завершилось, и теперь шла подготовка к переходу в Чхоннёндон. Если не получится воспользоваться спасательными капсулами, то мы хотя бы сможем подняться на лифте на Третью подводную базу.

До меня донеслось недовольное бормотание Ю Гыми. Оказывается, все внешние лифты, которые изначально должны были быть установлены в Чучжакдоне, разместили в Исследовательском комплексе, где без лифтов было не обойтись. Однако, когда ученым требовалось подняться на верхние базы, они предпочитали пользоваться лифтом в Центральном квартале, чтобы по дороге зайти за кофе или просто лишний раз покинуть комплекс. По словам Ю Гыми, Исследовательский комплекс был для них сродни тюрьме.

Я надел рюкзак и поднял ребенка. Поборов смущение из-за собственной невнимательности, я задал вопрос Пэк Эён, которая стояла рядом:

– Так что же насчет прямого лифта в Центральном квартале?

– Решили не ходить, потому что слишком опасно.

Пока я размышлял об этом, Син Хэрян подошел ближе и попытался поднять рюкзак, висевший на моей груди. Меня охватила паника.

– Ого, а он тяжелый.

Еще бы ему не быть тяжелым, если внутри сидит шестикилограммовый кот. Син Хэрян без особых усилий снял с меня рюкзак и повесил себе на спину.

– Это ваш питомец? – сказал он так, чтобы слышал только я. – Пахнет животным.

У меня вырвался недоверчивый смешок. А у него хороший нюх, я вообще не слышал других запахов, кроме запаха морской воды. Когда мы поделили между собой запрещенную на Подводной станции поклажу, я медленно подошел к Син Хэряну и сказал:

– Я его нашел.

– Похоже, вы любитель подбирать странные предметы.

Мне хотелось возразить, но тут я вспомнил пьяных русских. Син Хэрян, который явно не собирался раскрывать присутствие животного другим, молча понес рюкзак с котом внутри.

Глава 21

Стрельба

Часть 1

Не знаю, было ли это привычкой Син Хэряна или особенностью членов инженерной команды, но они всегда шли либо впереди всех, либо позади. Теперь, когда я отставал, неся ребенка, Син Хэрян шел рядом со мной в самом конце.

– Можно задать вам несколько вопросов? – спросил я. – Некоторые из них могут показаться неудобными. Вы не обязаны отвечать, если не захотите.

Я ожидал, что Син Хэрян сразу же откажет, но он изучающе посмотрел мне в лицо и через несколько мгновений кивнул:

– Хорошо.

– Почему вы решили отправиться в Чучжакдон? Ведь вы могли пойти в Хёнмудон, как это сделала российская команда.

Судя по поведению команды инженеров, непохоже было, что они отправились сюда по каким-то личным причинам или из особого человеколюбия. В Хёнмудоне проживали работники шахт, занимавшиеся добычей полезных ископаемых. По сути, на Подводной станции были сосредоточены два основных вида деятельности: добыча полезных ископаемых и научные исследования. Даже если в будущем роботы или андроиды заменили бы часть сотрудников, они не смогли бы заменить тех, кто занимается исследованиями или добычей полезных ископаемых.

Первоначальной целью создания Подводной станции была добыча нефти, газа и других природных ресурсов. Ее построили на глубине двухсот метров ниже уровня моря и со временем опустили на глубину трех километров, где было оборудовано временное место для беспилотных роботов. Со временем небольшая зарядная станция для роботов превратилась в горнодобывающий участок, а затем – в Горнодобывающий комплекс.

После того как различные страны начали инвестировать средства в глубоководные исследования и защиту глубоководных ресурсов, появился Центр исследований загрязнения морской среды, который соединили с Горнодобывающим комплексом. С течением времени Подводная станция становилась все больше и больше по мере добавления необходимых функций.

Согласно путеводителю, больше всего сотрудников работало в Исследовательском комплексе. Горнодобывающий комплекс находился на втором месте по численности. Именно поэтому в Чучжакдоне и Хёнмудоне было больше всего спасательных капсул.

После того как я задал вопрос, мне показалось, что я обвиняю Син Хэряна в спасении Ким Гаён. Однако вместо того, чтобы обвинить меня в безнравственности и возмутиться тому, как этот вопрос вообще пришел мне в голову, Син Хэрян спокойно ответил:

– Горнорабочие вели добычу недалеко от Исследовательского комплекса, поэтому после его обрушения была высока вероятность того, что они погибли под обвалами. Соответственно, мы предположили, что спасательными капсулами в Хёнмудоне не воспользовались. А когда я увидел сообщение с просьбой о помощи, то подумал, что обрушение нанесло меньший урон, чем можно было ожидать. Учитывая, что бо́льшая часть персонала Чучжакдона, скорее всего, осталась внутри Исследовательского комплекса, я подумал, что, вероятно, и там остались спасательные капсулы. Конечно, спасение наших соотечественников тоже было важным фактором.

Можно ли назвать гуманным того, кто направился к шахте, рассчитывая на то, что люди в ней погибли, не успев воспользоваться спасательными капсулами? Я уставился прямо перед собой, изо всех сил избегая смотреть на Син Хэряна. Если бы мы направились в Чхоннёндон...

– Если спасательных капсул на всех не хватит... возможно ли, что между оставшимися людьми начнется драка?

Син Хэрян посмотрел мне в лицо и ответил:

– Определенно. Инженерная команда «Ра», безусловно, поставит свое спасение на первое место.

Получается, все эти психологические оценки и тренинги по этике были напрасной тратой времени! Ведь я прекрасно знал, что на станции нужно проходить психологическую аттестацию, что без ста часов тренинга по этике сюда нельзя получить допуск!

– Как думаете, в Чхоннёндоне еще остались спасательные капсулы?

– Не знаю.

– Что делать, если их тоже вывели из строя?

– Тогда мы либо отправимся к подводной лодке, либо воспользуемся лифтом, – ответил Син Хэрян.

Мне уже некоторое время не давала покоя его манера речи, поэтому следующий вопрос я задал из чистого любопытства:

– Почему вы обращаетесь на «ты» к членам вашей команды, а ко мне и другим – на «вы»? Почему с членами вашей команды вы используете неформальный язык, а со всеми другими – очень формальный?

Плавный до сих пор поток его речи прервался.

– Ты... – Син Хэрян запнулся и закрыл рот. Ему потребовалось некоторое время, чтобы найтись с ответом. – Полагаю, потому, что во время работы я говорю с членами своей команды на неформальном языке. Вас это беспокоит?

– Эм... Нет.

– Тогда хорошо.

– За проведенное на станции время я заметил, что многие относятся к вам не очень дружелюбно, руководитель Син.

Впервые с нашей встречи Син Хэрян улыбнулся – немного хищно, обнажив клыки.

– Меня это более чем устраивает.

Пэк Эён, которая шла впереди, оглянулась и, увидев улыбку Син Хэряна, поспешно отвернулась, словно увидев что-то, что не должна была заметить. Она ускорила шаг и подошла к Со Чжихёку, который возглавлял группу.

– Что бы вы сказали, если бы я предложил помочь вам наладить дружеские отношения с коллегами? – Я не ожидал, что Син Хэрян примет мое предложение, но все равно решил попытаться.

– Я бы порекомендовал вам вместо этого немного отдохнуть.

Ага. Понятно.

Поправив на плече рюкзак с котом, Син Хэрян повернулся ко мне и сказал:

– Доктор, не могли бы вы ответить мне на один вопрос?

– Э-э... Да, конечно. Отвечу, если смогу.

– Какие, по вашему профессиональному мнению, травмы зубов требуют самого долгого и болезненного лечения, которое не покрывается страховкой Подводной станции?

При этом вежливом вопросе слова застряли у меня в горле. Я невольно спросил себя: почему у безумцев такие приятные голоса?

Возможно, изменения в структуре ротовой полости или в голосовых связках – обусловленный эволюцией механизм выживания?

– А для чего вам эта информация?

– Для того чтобы поддерживать дружеские отношения с коллегами из других отделов.

Я уже смирился с тем, что количество людей, приходящих в стоматологическую клинику, уменьшить не удастся. Похоже, Син Хэрян намеревался и дальше выбивать передние зубы и крошить коренные.

– Пожалуйста, избегайте области челюсти и рта. Слишком много мороки.

– Я учту это.

Я невольно усмехнулся, услышав его небрежный ответ.

Не успела улыбка сойти с моего лица, как Пэк Эён резко остановилась. Издали доносился какой-то шум, и все замедлили шаг.

Пэк Эён взмахом указала куда-то в сторону. Син Хэрян передал мне рюкзак с котом и быстро подошел к ней. Со Чжихёк, увидев это, приложил к губам указательный палец:

– Тихо. Молчите, как десяток дохлых мышей, пока я не разрешу открыть рот.

Ю Гыми и Ким Гаён, которые говорили о своих коллегах-ученых, замолчали, и я, стоявший позади всех, с любопытством подался вперед и вытянул шею. Син Хэрян махнул рукой, после чего Пэк Эён задрала брючину и достала нож, закрепленный на голени.

Это зрелище удивило не только меня, но и девушек. Тем временем Пэк Эён молча зашла на центральную площадь с левой стороны. Там располагались кафе, рестораны и кинотеатры. Судя по всему, ее целью был кинотеатр № 1. Если кинотеатр № 3 был самым большим, то кинотеатр № 1 представлял собой маленький мультимедийный зал с ковровым покрытием и подушками, где могло расположиться около десяти человек.

Я не видел, как Пэк Эён вошла туда, но через некоторое время она выглянула и подала нам сигнал кончиками пальцев. Син Хэрян махнул Со Чжихёку, и они начали скоординированно перемещать людей внутрь. Остальные прониклись всей серьезностью ситуации и молча следовали инструкциям. Мы с Син Хэряном вошли в помещение последними.

Я положил ребенка на ковер и сел рядом. Пэк Эён и Син Хэрян встали у двери, а Со Чжихёк – немного поодаль. В мультимедийной комнате не горел свет, поэтому нам пришлось сидеть в темноте.

– Что происходит? – испуганно прошептала Ким Гаён.

Не успела Пэк Эён ответить, как до нас донесся далекий звук, напоминающий треск попкорна. Все замерли.

– А-а-а-а-а-а-а!

– Помогите!

– Спасите!

Воздух наполнился душераздирающими криками. Кто-то бежал в направлении центра, где мы находились, и, судя по шагам, бегущих было не один и не два. От напряжения стало трудно дышать.

Пэк Эён молча стояла у стены, держа наготове нож, лезвие которого было направлено вниз, а Син Хэрян притаился у двери и, казалось, чего-то ждал. Звук шагов становился все громче.

– Спасите! Помогите! – доносилось из-за двери на разных языках.

Мое сердце колотилось все сильнее и сильнее. К счастью, звукоизоляция кинотеатра частично блокировала внешний шум, но мне было страшно представить, какой ужас ждал нас за его пределами.

С тех пор, как мы спрятались в кинотеатре, прошло, наверное, около минуты, но мне казалось, что мы сидим здесь целую вечность. Я прислушивался к крикам, как вдруг кто-то схватил меня за руку. Вздрогнув от неожиданности, я увидел, что это мальчик. Лежа на полу, он с хныканьем тер глаза.

Глава 22

Стрельба

Часть 2

Мальчик открыл глаза и, увидев испуганно уставившихся на него незнакомцев, тоже перепугался:

– Кто вы? Где я? Где папа?

В темном кинозале, освещенном лишь пробивающимся в дверную щель лучом света, я разглядел на глазах мальчика слезы, и мне тоже захотелось плакать. Крики снаружи не смолкали.

Ю Гыми приложила палец к губам ребенка и тихо сказала:

– Ш-ш-ш... Тихо, не плачь. Как тебя зовут?

Пока Ю Гыми отвлекала мальчика, я пытался нащупать в рюкзаке леденцы, надеясь, что сладкое поможет ему успокоиться. О змее я вспомнил уже после того, как сунул руку внутрь, и мысленно выругался.

– Меня зовут Генри. Где мой папа?

– Он сейчас на работе... Как зовут твоего папу?

– Леонард Сандерс.

Взгляд Ю Гыми стал острым.

– Твой отец – американский инженер Леонард Сандерс? А мама – Нева Хопкинс?

– Вы знаете моих маму и папу?

– Меня зовут Ю Гыми. Я иногда встречаюсь с твоими родителями в комнате отдыха. Разве ты не живешь с мамой?

– Сегодня я с папой.

Ю Гыми вздохнула. Я поспешно достал из рюкзака шоколадный батончик и леденец и протянул Ю Гыми, которая передала их Генри. Генри без колебаний взял сладости. Не знаю, кто его родители, но им следовало бы научить сына не принимать еду от незнакомцев.

– Я подруга твоей мамы. Веди себя хорошо, и папа придет за тобой после работы.

При виде леденца мальчик озадаченно нахмурился:

– У меня кариес. Мама запрещает мне есть сладкое.

Я решил вмешаться, чтобы помочь Ю Гыми.

– Я зубной врач. Все хорошо, ешь. А я потом проверю твои зубы и позабочусь, чтобы кариеса не было!

Я протянул мальчику оранжевого кита, которого в спешке вытащил вместе со сладостями. Мальчик посмотрел на него и покачал головой.

– Я уже слишком большой, чтобы играть с такими игрушками, – спокойно ответил он.

Не заплакал, даже проснувшись в темноте в окружении незнакомых взрослых. Какой храбрый мальчик! Я на его месте громко рыдал бы и звал маму. На приеме у стоматолога взрослые зачастую сжимают что-нибудь в руках, чтобы справиться со страхом. Корейские дети, когда им лечат зубы, обычно обнимают плюшевые игрушки. Неужели с американскими детьми все иначе?

Ким Гаён спросила:

– Сколько тебе лет?

– Семь.

– Семь! Совсем взрослый, правда? – Я повернулся к Со Чжихёку, ожидая, что тот подыграет.

Но тот растерялся и начал нести какую-то чепуху:

– Да! Точно! Скоро уже сможет водить машину и покупать бухло!

Син Хэрян закатил глаза, потом, услышав шум за дверью, жестом приказал нам замолчать. Я поспешно прикрыл рот Генри рукой, однако тот убрал мою ладонь. В отличие от меня, испугавшегося криков за пределами кинотеатра, мальчик оставался спокоен.

– Что вы делаете? – спросил он.

– Нам нужно вести себя тихо. Нельзя, чтобы нас услышали.

– Вам следовало просто сказать мне, чтобы я молчал.

Я растерялся, услышав такое логичное заявление из уст семилетнего ребенка, и сделал жест, будто застегиваю рот на молнию.

Генри повторил за мной. С каких пор семилетки стали такими умными? Трудно сказать, поскольку в кресле стоматолога все кричат одинаково, будь им семь, семнадцать или двадцать семь.

В этом кинозале не было замка. Существовало негласное правило: если дверь закрыта, значит, зал занят и не следует входить внутрь.

Приоткрытая дверь, в свою очередь, означала, что кинозал свободен. Сейчас в помещение проникал свет – видимо, Син Хэрян, который зашел последним, оставил дверь приоткрытой.

В следующую секунду проходившая мимо темная фигура загородила узкую полосу света, и я затаил дыхание. Напряжение было настолько велико, что я закричал бы, если бы кто-то внезапно коснулся меня.

Вдруг кто-то открыл дверь и стремительно скользнул в кинозал.

Внезапно я заметил, что игрушечный кит исчез. Похоже, Син Хэрян сбил с ног незваного гостя и, прижав его голову к полу, заткнул ему рот игрушкой. Пэк Эён навалилась сверху, удерживая сопротивляющееся тело и угрожая незнакомцу ножом. Со Чжихёк уже держал брыкающиеся ноги.

Ким Гаён первая узнала незваного гостя:

– Мисс Смит?

– Кто это? – спросил я.

– Дженнифер Смит, – ответила Ким Гаён. – Руководитель инженерной команды «Ма».

Вся инженерная команда «Ма» состояла из американцев – по крайней мере, я так слышал. После слов Ким Гаён тело на полу перестало сопротивляться, но Со Чжихёк продолжал крепко его держать.

– Если закричишь, то я за себя не ручаюсь, – тихо предупредил пленницу Син Хэрян. – Кивни, если поняла.

Женщина, распластавшаяся на полу, как лягушка, кивнула. Однако Пэк Эён не торопилась убирать нож. Лезвие угрожающе сверкнуло в темноте и прижалось к щеке американки. Син Хэрян вытащил у нее изо рта плюшевого кита и осторожно подтолкнул его ко мне. Подняв игрушку, я почувствовал, что хвост стал влажным от слюны.

Не обращая внимания на мое ошарашенное лицо, Син Хэрян спросил:

– Что произошло в Хёнмудоне?

– Японский инженер открыл пальбу. Нескольких человек подстрелил. Я сбежала.

Теперь стало понятно, что заставило Пэк Эён остановиться, когда мы вошли в Центральный квартал. Она услышала выстрелы. А я не понял, что это были выстрелы. Подумал, звук гнущегося металла.

– В Хёнмудоне остались спасательные капсулы?

Американка молчала, и тогда Син Хэрян резко повернул ее голову вбок. Увидев Генри, она удивленно воскликнула:

– Откуда здесь ребенок?

Потом, застонав, ответила:

– Осталось шесть капсул. Российская, японская и китайская команды устроили за них драку. Когда мы подошли, один из японцев достал пушку и начал стрелять.

– Кто именно?

– Не знаю. Все они на одно лицо.

– Что это было за оружие?

– Кажется, пулемет. Не знаю. Я бросилась бежать и не успела хорошо разглядеть.

– Ты была в Чучжакдоне?

– Нет.

– В Чхоннёндоне?

– Тоже нет!

– А в Пэкходоне?

– Мы работали! Помогали третьей команде шахтеров ремонтировать робота и пришли в Хёнмудон всего десять минут назад.

– Что ты знаешь о положении других команд?

– Отпусти меня, сукин ты сын!

Син Хэрян ослабил хватку.

Пэк Эён помогла американке отодвинуться от Син Хэряна и пригладила ее растрепанные волосы. Ножа больше нигде не было видно. Из-за тусклого освещения американка не разобрала, кто размахивал ножом, и, ошибочно решив, что это был Син Хэрян, прижалась к Пэк Эён. Та успокаивающе похлопала ее по спине.

Придя в себя, Дженнифер разразилась потоком проклятий в адрес Син Хэряна. Пока я с открытым ртом наблюдал за разворачивающейся сценой, Со Чжихёк внезапно спросил:

– Дэниел из вашей команды жив?

– Когда началась стрельба, ублюдок прикрылся мной, как щитом!

– Ах, этот парень никогда не меняется.

Как я понял из дальнейшего разговора, один из японцев открыл огонь по собственной команде, что привело к перестрелке. Бросившись бежать, Дэниел Родригес использовал Дженнифер как щит, чтобы спастись. Когда ее гнев немного поутих, я осторожно спросил:

– Кевин Уилсон – член американской команды?

– Да. Он сказал, что у него разболелась голова, и отправился к себе. Должен быть в своей комнате, – сурово ответила Дженнифер.

Я открыл было рот, но Генри меня опередил:

– А Леонард Сандерс?

Увидев, как Ю Гыми и Ким Гаён бурно жестикулируют у мальчика за спиной, показывая руками крест, Дженнифер сказала:

– Он сейчас на работе. Я начальница твоего папы. Кто привел тебя сюда?

– Папа.

Дженнифер честно попыталась сохранить дружелюбное выражение лица. Губы ее искривились в жалком подобии улыбки. Судя по моему опыту общения с людьми, она с трудом сдерживалась, чтобы не высказать все, что думает о Леонарде.

– Вот как. А где твоя мама?

– Уехала к бабушке.

– Ты должен был уехать с мамой. Почему ты здесь?

После этих слов Ким Гаён потерла виски, словно у нее разболелась голова. Похоже, у этой семьи были свои сложности.

Пытаясь переменить тему, Ю Гыми спросила:

– Куда направлялась ваша команда?

– Мы собирались добраться до спасательных капсул в Чучжакдоне. Русские сказали, что раз корейцы направились туда и не вернулись, то, вероятно, уже сбежали.

Повисла тишина, нарушаемая только тихим причмокиванием, с которым Генри сосал леденец.

Взглянув на Син Хэряна, Дженнифер с горечью сказала:

– Судя по всему, сбежать вам не удалось.

Син Хэрян, похоже, воспринимал ее слова с тем же безразличием, что и лай собаки. Я положил в рюкзак обслюнявленного плюшевого кита, который был никому не нужен, и сказал:

– Вы не сможете эвакуироваться в спасательной капсуле из Чучжакдона.

– Почему это?

– Большинство спасательных капсул в Чучжакдоне сломаны, – со вздохом ответила Пэк Эён. – Вы, случайно, не знаете, кто проверял их последним?

– Не мы. В прошлом месяце мы с Китаем проверяли капсулы в Хёнмудоне. Думаю, Чучжакдоном занималась Австралия или Новая Зеландия.

– Австралия проверяла с нами спасательные капсулы в Пэкходоне. Им не нравится работать с китайцами.

– Кажется, Чхоннёндоном занимались русские с канадцами. Мы еще выпили с ними после проверки... – Со Чжихёк умолк, бросив обеспокоенный взгляд на Син Хэряна.

Ким Гаён нахмурилась:

– Получается, спасательные капсулы в Чучжакдоне проверяли японская и новозеландская команды.

– Ну... их могли вывести из строя после проверки.

После слов Ю Гыми воцарилась тишина. Доносившиеся снаружи крики и выстрелы резко стихли, будто их и не было.

Глава 23

Стрельба

Часть 3

– Мы направляемся в Чхоннёндон. Хотите пойти с нами? – спросил я.

Дженнифер покачала головой. Ее маленькие сережки качнулись в такт темно-русым прядям.

– Я попытаюсь найти членов своей команды – они направились в Чучжакдон – и воспользуюсь центральным лифтом.

Поразительно. На месте этой женщины я не стал бы никого искать и сбежал, сверкая пятками. Впрочем, бежать особо некуда...

Ким Гаён нахмурилась.

– Придется ждать десять минут, когда придет лифт, и еще столько же – чтобы добраться до поверхности.

– Все равно это самый быстрый способ выбраться.

Син Хэрян, который следил за тем, что происходит снаружи, и, казалось, не прислушивался к нашему разговору, взял у Со Чжихёка планшет и показал Дженнифер какую-то фотографию. Он повернул планшет под таким углом, чтобы стоявший рядом Генри ничего не углядел.

Я понял, что изображено на фото, еще до того, как увидел.

С экрана на меня смотрел мертвый мужчина, и на секунду я заглянул ему прямо в глаза. Проклятье. Дженнифер помрачнела и прикусила губу.

– Лифт – это слишком опасно, – сказал Син Хэрян, выглянув в дверную щель.

– Здесь размахивают топорами и стреляют, сражаясь за место в спасательных капсулах. Думаешь, это не опасно?

– Никто не знает, когда устройство контроля давления в Центральном квартале выйдет из строя.

– Тогда мне следует поторопиться. В каком бы лифте мы ни были, если он выйдет из строя, мы покойники, – заметила Дженнифер и встала.

Со Чжихёк, который следил за тем, что происходит снаружи, сказал:

– Мы отправимся в Чхоннёндон, как и планировали.

После этих слов Генри поднял свою маленькую ручонку. Даже в темноте было видно, как на лице Син Хэряна отразилось удивление.

– Я иду с Дженнифер, – твердо сообщил Генри.

– Почему?

– Она сказала, что пойдет искать папу.

Взрослые с изумлением уставились на мальчика. Он вообще настоящий? В его возрасте я смотрел мультики и с криками катался по полу, выпрашивая у мамы новую игрушку.

Все присутствующие думали о том, как спастись, и никто не собирался прочесывать Подводную станцию в поисках отца Генри, который мог оказаться где угодно. Возможно, мальчик и сам догадывался, что обещание отвести его к отцу было просто красивыми словами.

Дженнифер осторожно взяла Генри за руку. Ким Гаён вздохнула и взяла его за другую руку:

– Я пойду с вами. У меня племянник такого же возраста.

– Куда безопаснее всем вместе отправиться в Чхоннёндон.

– Если не получится эвакуироваться с помощью спасательных капсул в Чхоннёндоне, придется сесть в ближайший лифт, верно? Каким бы лифтом мы ни воспользовались – центральным или тем, что ведет на Третью станцию, – риск одинаков. Поэтому лучше уж я сяду в прямой лифт в Центральном квартале.

– В Чхоннёндоне, кроме лифта на Третью базу, есть еще и подводная лодка. Пойдем с нами, Гаён.

Но Ким Гаён отказалась.

Видя, что дальнейшее обсуждение бессмысленно, Син Хэрян кивнул, открыл дверь и покинул наше временное убежище. Пэк Эён дала Дженнифер пять и, не говоря ни слова, последовала за ним. Третьим из кинозала вышел Со Чжихёк.

Ю Гыми крепко сжала руку Ким Гаён:

– Увидимся на поверхности.

И она направилась за остальными. Я натянул рукав на ладонь, чтобы избежать укуса змеи, осторожно вытащил из рюкзака все шоколадные батончики, которые у меня были, и отдал Генри.

– Если у тебя начнется кариес, то в нашу следующую встречу я тебя вылечу.

– До встречи, господин Мухён.

Я вышел из кинозала. Ким Гаён махала мне вслед.

Пэк Эён шла впереди, а мы – чуть позади, следуя ее указаниям. Останавливались, когда она говорила остановиться, и двигались, когда она разрешала идти.

Когда мы проходили мимо остальных кинозалов, направляясь к кафе, Ю Гыми тихо произнесла:

– У Гаён больная лодыжка. Раньше она носила каблуки и не раз растягивала связки. Думаю, ей было тяжело поспевать за нами. Быть может, она не хотела нас задерживать. Ну или действительно считает, что на лифте безопаснее.

– А вам не тяжело идти в таком темпе, Гыми?

– О, спорт для меня – лекарство от стресса. Каждый раз, когда мой профессор спрашивает меня о том, как продвигается работа над диссертацией, я отправляюсь на беговую дорожку, чтобы выпустить пар. Наверное, я набегала больше, чем наездила среднестатистическая машина.

Я представил, как Ю Гыми в гневе мчится по беговой дорожке, и с трудом сдержал смех.

– А вы как, доктор? – спросил бодро шагающий Со Чжихёк, который прислушивался к нашей беседе.

Вес кота давил на плечи, и, после того как я дважды залез в воду и поочередно таскал на себе то шесть, то двадцать килограммов, силы мои были на исходе.

Я прислушался к своим ощущениям и ответил:

– Вот-вот умру.

– Вы в порядке, – заявил Син Хэрян.

«Видимо, жизнь под водой влияет на слух», – подумал я, глядя на крепкую спину Син Хэряна, шедшего впереди. Потом перевел взгляд на Ю Гыми. Она выглядела встревоженной. Мне тоже было не по себе. В конце концов, я никогда не умел лгать и притворяться, что ничего не происходит. Наверное, никогда уже не научусь.

Поэтому я повернулся к идущей рядом со мной Пэк Эён и напрямую спросил:

– Кто вы на самом деле?

– Я? Простой инженер.

– Простой инженер не носит с собой нож.

– В нашем опасном мире девушке не обойтись без ножа. Сейчас это в тренде!

Со Чжихёк согласился – мол, нож для женщины все равно что модный аксессуар.

Я задумчиво посмотрел на Ю Гыми. Могло ли это быть правдой? Носит ли и она нож?

– Вы в это верите?! – возмутилась Ю Гыми.

Ее слова натолкнули меня на одну мысль, и я снова повернулся к Пэк Эён.

– Разве проносить оружие на Подводную станцию не запрещено?

– Только огнестрел и взрывчатые вещества, – парировала Пэк Эён. – Холодняк разрешен. Иначе повара в кафе остались бы без ножей, и что бы мы тогда ели?

– Холодняк? – переспросила Ю Гыми. – Что это?

В глазах Пэк Эён промелькнул ужас осознания.

Я недоверчиво посмотрел на Со Чжихёка, и он отвел взгляд.

– Мы прокололись, – пробормотала Пэк Эён и повернулась к Син Хэряну: – Что нам теперь делать?

Син Хэрян, который шел впереди, осторожно заглянул за угол кафе и махнул рукой. Что это значит?

Мы медленно двинулись вдоль стены, и Син Хэрян с раздражением произнес:

– Как только ты достала нож, все стало ясно.

– Кто вы на самом деле? Солдаты? Спецназ?

– Неужели вы думали, что на финансируемой различными странами подводной станции, в которую вложили более шести тысяч триллионов долларов, будут только гражданские? – ответила Пэк Эён.

Ю Гыми тихо хлопнула в ладоши и воскликнула:

– В Исследовательском комплексе ходили разговоры о том, что среди нас прячутся непростые люди! Спецагенты из разных стран или даже преступники! Я всегда думала, что это просто слухи, но они оказались правдой!

У Ю Гыми загорелись глаза, и она засыпала остальных вопросами:

– Неужели все члены корейской команды – спецагенты? Сучжон и Чжихён тоже? Неужели Ким Чжэхи и Чон Санхён тоже умеют обращаться с ножами и стрелять из пистолетов?

– Ли Чжихён опаснее всех. Она просто сумасшедшая, – сказал Со Чжихёк.

– Н-не может быть, – робко возразила Ю Гыми. – Чжихён такая милая и добрая!

Пэк Эён пнула Со Чжихёка в голень и резко сказала:

– Хватит молоть языком.

Со Чжихёк сдавленно ойкнул и замолчал.

В следующую секунду Син Хэрян объявил, что дальше придется двигаться перебежками от укрытия к укрытию. И бесшумно. Нам с Ю Гыми он велел разуться и взять обувь в руки. Бежать нужно было по очереди, дождавшись сигнала.

Время от времени откуда-то доносились звуки, напоминающие лопающийся попкорн, но было слишком шумно, чтобы понять, откуда они исходили. Несколько минут спустя Пэк Эён, находившаяся впереди, подала знак лечь. Мы молча подчинились.

Я похлопал Син Хэряна по плечу, привлекая его внимание, и постучал по своим губам. Тот замер. Звуки в отдалении стихли, и, выждав несколько минут, Син Хэрян коротко кивнул:

– Говорите.

– Получается, те психи открыли в Хёнмудоне стрельбу не потому, что хотели сбежать? Есть вероятность, что они – профессиональные наемники, которые действовали по плану?

Я вздрогнул от осознания того, что заперт с людьми, профессионально обученными причинять вред другим.

– А у нас нет оружия, – ответил Син Хэрян.

После этих слов я почувствовал надвигающуюся головную боль и протянул Син Хэряну руку.

Тот непонимающе уставился на меня.

– Повеселились, и хватит.

– Что?

– Беседовать с вами было очень приятно, и все такое. А теперь покажите пистолет, который прячете.

– У меня нет пистолета.

– Инженерная команда «На» тайком пронесла на станцию оружие, команда «Да», судя по всему, завозила водку ящиками, а одна из горнодобывающих бригад – блоки сигарет. Неужели у вас ничего нет?! Неужели вы ничего не припрятали? Типа подводной лодки, которая может подняться на поверхность с глубины в три километра?

Порывшись в карманах, Син Хэрян осторожно положил мне на ладонь виноградный леденец, который я дал ему перед входом в Центральный квартал.

– Это все, что у меня есть.

Не сдержав сухого смешка, я положил леденец обратно ему в руку.

– Мы не ожидали, что все так обернется.

– Как – так? Что мы будем тонуть на глубине три тысячи метров? Или что все спасательные капсулы будут сломаны и потонут?

– Мы не ожидали ни одного из этих сценариев, – спокойно отозвался Син Хэрян.

Пэк Эён поспешила его поддержать:

– Откуда нам было знать, что кто-то пустит торпеду в Исследовательский комплекс?! Если бы мы знали, то еще вчера отправились бы в отпуск на Гавайи и не готовились бы сейчас пойти на корм рыбам!

Ю Гыми пыталась меня подбодрить, но после этих слов испуганно вскрикнула:

– Что? Кто-то выпустил торпеду? Торпеда – это ведь подводная ракета, верно? Кто мог это сделать?! Они хоть представляют, сколько стоит Исследовательский комплекс? А во сколько миллиардов обошлось оборудование? Если возник конфликт, то почему не попытаться разрешить его словами, прежде чем прибегать к насилию?! Страшно подумать, сколько мусора попадет в океан после взрыва семиэтажной базы! В Центре изучения глубоководных организмов мы собирали различные виды медуз, но это еще ладно! А возьмем Центр редкоземельных металлов! Там находилось золото, серебро и даже уран, которые извлекли из морских глубин! Вы представляете, о каких финансовых потерях речь?! А Центр исследований загрязнения морской среды? Он-то в чем провинился?! Люди со всего мира приехали сюда, чтобы спасти океан! Чтобы придумать, как избавиться от этого чертова микропластика и бесчисленного мусора, разбросанного по океану! А какие-то психи взяли и взорвали его? Они что, совсем спятили?

– Тише, Гыми! Успокойтесь!

– Возьмите себя в руки и понизьте голос! Мы не знаем, кто может оказаться рядом.

Ю Гыми кипела от ярости при одной мысли о том, что кто-то осмелился выпустить торпеду по ее Исследовательскому комплексу.

Я повернулся к Син Хэряну и тихо спросил:

– Это правда была торпеда? Не землетрясение?

– Мы видели ее, когда работали снаружи.

– Раз вы военные, то у вас должен быть способ связаться с Кореей? С военно-морским флотом? Вам подготовили запасной план отхода? – спросил я.

Со Чжихёк грустно рассмеялся:

– Ну... Мы не совсем военные. Это и по возрасту понятно. Всем нам почти тридцать – ну, кроме Белой Акулы^[9]. На такую работу обычно берут энергичных молодых ребят лет двадцати. Мы уже старички, так что можете считать нас наемниками. Наемники... Как-то странно звучит. Контрактники? Не-а, все равно странно... хм... подрядчики? Опять не то. Гражданские служащие по контракту? Официально мы даже числимся в списке госслужащих. Никакой пенсии... Если вдуматься, то звучит как-то грустно. Шеф, почему вы не выбили для нас условия получше?

– Нам платят из двух мест, верно? Или вы хотели, чтобы я заключил контракт с Японией или Китаем?

– О нет.

Пэк Эён ворчливо заметила:

– Мы должны в первую очередь спасать корейцев, всеми способами поддерживать Корею, давать объектам на станции корейские названия и направлять еженедельные отчеты о происходящем. При этом нам не оказывают никакой дополнительной материальной поддержки, а все взаимодействие ограничивается электронной почтой. Оружие? Какое оружие, они нам и пары носков не купили!

– Я четырежды просил передать нам спутниковый телефон для связи с островом, но каждый раз мне отказывали. И подводную лодку, способную опускаться на глубину до двух километров, нам тоже не предоставили.

– Я не... – Пэк Эён глубоко вздохнула. – Ладно. Не будем сравнивать нас с Америкой или Новой Зеландией. Сравним с другими азиатскими странами. У японцев и китайцев есть в пользовании крейсерские яхты. Да, у них больше финансовых ресурсов. А все почему? Потому что их поддерживают их страны! Я им говорила, что нам достаточно будет двадцатифутовой яхты! А они мне: «Зачем на подводной базе яхта?» Можно подумать, я просила круизный лайнер! Каждый раз, когда я о чем-то прошу, мне отвечают, что «подумают»!

Выплескивая накопившееся за долгое время недовольство, Пэк Эён не забывала настороженно оглядываться по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

Син Хэрян утомленно вздохнул; ему тоже надоели постоянные отказы в поддержке.

– У нас нет ничего, кроме наших жизней.

– Это касается всех людей. Однако...

Син Хэрян быстро зажал мне рот рукой.

Я хотел сбросить его грубую ладонь, но тут мимо кафе прошла длинноволосая женщина азиатской внешности с пистолетом в руке. Выглядела она расстроенной. Все замерли.

Не успела она полностью скрыться из виду, как Пэк Эён прошептала Син Хэряну:

– Это Такахаси Юри. Схватить ее?

– Пусть идет.

Син Хэрян подал Со Чжихёку какой-то знак. Тот удостоверился, что вокруг никого нет, и первым двинулся вперед.

Глава 24

Стрельба

Часть 4

Если завернуть за круглосуточный магазинчик, то окажешься у моста, который ведет прямиком в Чхоннёндон. Я был там всего однажды, когда только прибыл на подводную базу. Я осторожно коснулся плеча Пэк Эён и кивнул на магазинчик, мимо которого мы проходили.

– Давайте зайдем. Вода лишней не будет.

Заметив, что мы сбавили шаг, возглавлявший группу Со Чжихёк остановился. После трехсекундного размышления Син Хэрян кивнул. Увидев у меня на спине сразу два рюкзака, Со Чжихёк сказал:

– Одолжите один мне. Я мигом сбегаю.

Вот так я оказался перед дилеммой. Какой рюкзак отдать – с котом или со змеей? Змея была маленькой и легкой, в то время как кот весил килограммов шесть или семь и занимал собой почти весь рюкзак. Но если отдать рюкзак со змеей, Со Чжихёк может пострадать от укуса. Впрочем, я до сих пор невредим. Возможно, эта змейка ручная и не имеет привычки кусать людей. Или она уже мертва. В любом случае совесть не позволит мне отдать рюкзак с таким грузом.

– Пойдемте вместе?

Как ни странно, Со Чжихёк с готовностью кивнул. Мы с ним и Пэк Эён бесшумно вошли в круглосуточный магазинчик. Оказавшись внутри, Пэк Эён начала тихо считать: «Один, два, три, четыре». Магазинчик был забит разными вкусностями: батончиками, конфетами, шоколадками и прочим перекусом, который здесь, на территории Четвертой подводной базы, можно было брать совершенно бесплатно.

Первым делом я направился к холодильнику с напитками, открыл рюкзак, чтобы засунуть внутрь несколько бутылок воды, и замер. Змея укрылась в кармане на задней стенке рюкзака и свернулась кольцом. Я осторожно положил внутрь две полуторалитровые бутылки, открыл третью и сделал большой глоток. Потом принялся сметать с полок сладости.

Остальные занимались тем же. Пэк Эён взяла две бутылки изотоника и одну бутылку воды, Со Чжихёк – две бутылки воды, а оставшееся в рюкзаке место заполнил шоколадными и ореховыми батончиками. Пэк Эён кидала в сумку пудинги и стаканчики с фруктами, продолжая считать: «Пятнадцать, шестнадцать...»

Наблюдавший за ней Со Чжихёк сунул руку за холодильник и что-то вытащил. Я решил, что лимонад, но это оказалась бутылка виски «Баллантайнс» пятидесятилетней выдержки. Никогда раньше такой не видел. Подумать только – этот виски старше меня!

Со Чжихёк принялся бороться с молнией, потому что две бутылки воды и «Баллантайнс» категорически отказывались помещаться в рюкзак одновременно. В следующую секунду Пэк Эён, продолжавшая считать, вдруг крикнула:

– Уходим!

– Секундочку!

– У нас нет секундочек! Все, уходим!

Пэк Эён с раздражением потянула Со Чжихёка к выходу. Я последовал за ними, но сбавил шаг, увидев лежащего метрах в десяти от нас мужчину.

– А?

Я остановился, вглядываясь в лежащее на земле тело, но Со Чжихёк вернулся и, схватив меня за руку, потянул за собой. Он тащил меня с такой силой, что я едва успевал перебирать ногами. При виде нас Син Хэрян, который ждал за магазином, тут же направился к мосту.

Та-та-та-та-та-та-та! Где-то совсем рядом раздался звук, похожий на треск лопающегося попкорна. Пока мы не покинули Центральный квартал и магазин не остался далеко позади, Пэк Эён давала нам знаки вести себя тихо, и жесты ее говорили: «Держите рот на замке, если не хотите остаться без языка».

Только когда мы подошли к мосту, ведущему в Чхоннёндон, Син Хэрян оглядел нас и сказал:

– Теперь можете говорить.

Я облегченно выдохнул.

– Как же я испугалась! – сказала Ю Гыми, которая нервничала с того момента, как увидела вооруженную японку, и постоянно оглядывалась назад. – Хорошо хоть мы больше не встречали вооруженных людей.

Со Чжихёк открыл было рот, чтобы что-то сказать, но замолчал, когда Пэк Эён погрозила ему кулаком. Я заколебался, но все же спросил у него:

– Там, возле магазина... лежал мужчина.

– Да, – неохотно признал Со Чжихёк.

– Он потерял сознание или его застрелили?

С расстояния я не заметил никаких серьезных ран. От пули ведь должно быть много крови?

Пэк Эён покачала головой:

– Его ранили в спину. Он либо уже мертв, либо скоро умрет. Доктор, вы умеете лечить огнестрельные ранения?

– Нет.

Если бы речь шла о ротовой полости, я сделал бы все, что в моих силах. Или о травме головы. Но если в нее попадет пуля, мои знания будут совершенно бесполезны. В конце концов, в моем распоряжении только два рюкзака с животными, что я могу поделать?

– Похоже, его застрелили, когда мы вышли из кинозала и направились в сторону кафе, – заметила Пэк Эён.

Ю Гыми поморщилась и повернулась ко мне:

– Вы видели его лицо?

– Нет, он лежал лицом вниз. Но... у него короткие рыжие волосы. Азиат. На тыльной стороне руки – татуировка в виде акулы.

– Хон Тао. Инженер из команды «Ра», тайванец, – сказал Син Хэрян.

Интересно, не был ли Хон Тао одним из тех, кому Син Хэрян организовал «кулачный массаж»?

– Вы его знали?

– Только в лицо.

Похоже, не был.

Со Чжихёк неожиданно хлопнул в ладоши, словно что-то вспомнив:

– А! Это же он! Тот самый парень, который пробрался в столовую посреди ночи, чтобы украсть соль и сварить себе соленый кофе! Тогда еще сигнализация врубилась в три часа ночи!

Ю Гыми поняла, о ком речь, и кивнула:

– Он еще выкладывал на доске объявлений кулинарные рецепты?

Похоже, многие сотрудники Подводной станции снимали стресс с помощью еды.

Пэк Эён, внимательно слушавшая разговор, вмешалась:

– Кажется, выжило больше инженеров, чем я думала.

– Но ведь мужчина, которого мы видели, умер? – растерянно спросил я.

Потирая губу, которую она от волнения прикусила, Пэк Эён покачала головой:

– Инженеры работают в командах. Вполне вероятно, что остальные члены команды живы.

Пока мы шли по мосту, Ю Гыми то и дело потирала руки.

– Что-то здесь прохладно. Похоже, температура понизилась.

– Верно.

Несмотря на то что я дважды погружался в воду и потерял много тепла, холода я не чувствовал, но теперь меня пробрал озноб. Похоже, после того как мы покинули Центральный квартал, адреналин в моей крови значительно поутих. Непринужденно шагавший Со Чжихёк внезапно посерьезнел и, почесывая голову, взглянул на планшет.

– И правда. Обычно я нечувствителен к температурным перепадам, да и костюмы нас защищают. Поэтому я ничего не заметил. Но, видимо, из строя вышла система жизнеобеспечения. Обычно она поддерживает температуру в двадцать четыре градуса, но сейчас здесь всего двадцать один.

Похоже, сломалось что-то действительно важное.

И, судя по названию, нам не поздоровится.

Глава 25

Чхоннёндон

Часть 1

– И что произойдет, если система жизнеобеспечения выйдет из строя? – взволнованно спросил я.

Со Чжихёк замешкался. Казалось, он подыскивал слова, чтобы объяснить все как можно доходчивее.

– Оборудование жизнеобеспечения, используемое на Подводной станции, расщепляет воду на водород и кислород. В свою очередь, энергия, высвобождающаяся в результате реакции, используется для поддержания тепла. Пока все понятно? Система жизнеобеспечения дает нам достаточное для жизни количество кислорода и поддерживает оптимальную температуру даже при высоком давлении, характерном для подводных условий. Тот факт, что сейчас температура упала, означает, что где-то возникла проблема...

Объяснения стали пространными, и тогда Син Хэрян исчерпывающе подытожил:

– Возрастает риск смерти.

А этот парень умеет произвести впечатление!

Некоторое время мы с Ю Гыми переваривали услышанное, а потом она испуганно спросила:

– Может, нам лучше вернуться в Центральный квартал?

Пэк Эён, которая шла последней и постоянно оглядывалась, посмотрела сначала на Син Хэряна, потом на Со Чжихёка и, покачав головой, хлопнула обоих по спине.

– Руководитель группы, вам следует объясняться понятнее. Не волнуйтесь, Гыми. Если мы сейчас быстренько эвакуируемся, то все будет хорошо.

Моя тревога несколько поутихла. Пэк Эён права – при условии, что мы сможем успешно эвакуироваться из Чхоннёндона. В Пэкходоне и Чучжакдоне нам не повезло.

– Сколько времени у нас в запасе? – обеспокоенно спросил я у Со Чжихёка.

– Точно не знаю, – неуверенно ответил он. – Такого еще никогда не было.

– Трудно сказать, сколько времени осталось, – добавил Син Хэрян, а потом сказал то, отчего моя тревога подскочила до отметки «максимум»: – Но если так пойдет дальше, то концентрация углекислого газа в воздухе быстро возрастет и мы задохнемся.

Отлично. Какая прекрасная новость. Пэкходон затоплен, Чучжакдон наполовину разрушен, в Хёнмудоне инженеры стреляются за спасательные капсулы, по Центральному кварталу разгуливают люди с пушками, а долгое пребывание в Чхоннёндоне, куда мы сейчас направляемся, грозит нам удушьем.

– Ну, по крайней мере, здесь мы не умрем от пуль и не утонем, – ободряюще сказал я.

Ю Гыми недоверчиво уставилась на меня, а потом с раздражением затрясла головой:

– Мне тошно от всего, что происходит.

Пока мы с Ю Гыми разговаривали, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей, наша процессия вошла в Чхоннёндон. Мы увидели лифт, ведущий на Третью базу, которая располагалась на глубине в тысячу метров. Лифтовый канал обвивал Синий Дракон. До чего же странно было видеть восточный символ в таком многонациональном месте! Казалось, дракон должен символизировать восхождение, но из-за воды вокруг создавалось впечатление, что он погружается в морские глубины.

Глядя на его яркие голубые чешуйки, я повернулся к Син Хэряну и спросил:

– Почему здесь дракон?

– Какой-то псих из руководящего состава предложил превратить Подводную станцию в туристическую достопримечательность и для этого добавить элементы восточной мифологии: четырех священных зверей, духов четырех сторон света, – объяснил Син Хэрян.

В его голосе слышалось неодобрение, но трудно было сказать, на кого оно было направлено: на психа из руководящего состава с его странными идеями или на самого дракона, обвивающего лифт. Меня всегда удивляло, что кварталам дали такие странные названия, вместо того чтобы просто назвать Хёнмудон Северным кварталом, Чучжакдон – Южным, Чхоннёндон – Восточным, а Пэкходон – Западным.

– И чем все закончилось?

– В глубинах моря смотреть особо не на что. Темнота, высокое давление. Изредка можно увидеть рыб, похожих на чудовищ с неумелых детских рисунков. Естественно, затея провалилась.

Ю Гыми воскликнула:

– А, это все объясняет! Несколько лет назад у входов в Центр глубоководных исследований, Центр редких минералов и Центр исследований загрязнения морской среды появились статуи Красной Птицы Чучжак. Ученые не понимали, зачем их установили, и шутили, обсуждая, кто это – фениксы, индейки или куры. Так вот почему их установили!

Пэк Эён, которая молча слушала наш разговор, вздохнула и, не сбавляя шага, сказала:

– Концепция оказалась провальной. Если бы здесь развесили кресты со страдающим Иисусом, статуи ангелов и картины с двумя рыбами и пятью хлебами, то от христиан отбоя не было бы.

– Почему?

При чем здесь христианство? Я мало что знал об этой религии, поэтому не понимал, о чем речь.

– Ну... В общем, это из Библии, – сказала Пэк Эён. – Не знаю подробностей, но там есть часть, где Бог спрашивает, опускался ли кто-то там на дно моря.

После этих сбивчивых объяснений Син Хэрян нахмурился, словно пытаясь что-то вспомнить, а потом сказал:

– «Нисходил ли ты во глубину моря и входил ли в исследование бездны?» Книга Иова, глава тридцать восемь, стих шестнадцатый.

Я с восхищением уставился на Син Хэряна:

– Вы христианин?

– Нет, я не религиозен.

– Тогда откуда знаете библейские тексты?

– Дженнифер Смит, руководитель команды инженеров, с которой вы недавно познакомились, – ревностная христианка. Стоит ей выпить, как она начинает щеголять своими познаниями. Я слушал ее столько раз, что ее слова отпечатались у меня в мозгу.

Пэк Эён кивнула, потом повернулась ко мне и продолжила:

– Так вот, найдется множество фанатиков, которые захотят ответить на этот вопрос из Библии: «Yes». Наша коллега Ли Чжихён – христианка. Она уверена, что если бы экскурсии на Подводную станцию все-таки организовали, то большинство туристов были бы христианами.

Тогда кому нужен этот Синий Дракон, который едва различим на глубине в три тысячи метров под водой?

Я задумчиво спросил, разглядывая дракона:

– Кто же приказал его установить?

– Какая-то важная шишка, – предположил Со Чжихёк.

Син Хэрян хотел что-то сказать, но потом передумал и лишь покачал головой, словно не желая даже вспоминать об этом психе из руководящего состава.

Ю Гыми, внимательно слушавшая рассказ инженеров, заметила:

– Никогда об этом не слышала. Как интересно!

– Разве в Исследовательском комплексе не знают об этой истории? – удивился я.

Ю Гыми улыбнулась:

– Ученых интересуют только дополнительные выходные и повышение зарплаты.

– Значит, зарплату не повышают?

– А вы проницательны. Не хотите закрыть стоматологическую клинику и устроиться к нам в лабораторию? Впрочем, судя по всему, мое предложение уже неактуально.

Я вежливо отказался.

Мы подошли к лифту, обвитому Синим Драконом.

– Не хочу показаться пессимистом, но такое ощущение, что он не поднимается вверх, а держит лифт, мешая ему подняться, – пробормотал я, глядя на длинное драконье туловище.

Со Чжихёк тоже смерил его взглядом, усмехнулся и сказал:

– Пожалуй, соглашусь.

– Давайте на время отложим пессимистические мысли, нам и так везения не хватает, – сказала Пэк Эён, нажимая на кнопку вызова лифта.

Двери мгновенно открылись, и перед нами предстал пустой лифт. Через некоторое время двери закрылись. Похоже, он работал. Это был наш план «В». Самым лучшим вариантом было бы воспользоваться спасательной капсулой. Затем – подводной лодкой.

Оказавшись перед лифтом, я почувствовал неудержимое желание зайти внутрь. Как странно, что один лишь его вид вызвал у меня такой порыв.

Я посмотрел на Син Хэряна и спросил:

– Лучше воспользоваться спасательной капсулой или подводной лодкой, чем лифтом?

– Да.

Раз уж инженер так считает, то кто я, чтобы возражать?

– Что будем делать? – спросила Пэк Эён.

Син Хэрян нахмурился, словно у него разболелась голова, и через некоторое время сказал:

– Сможешь сходить одна?

– Если нужно, то смогу, – ответила Пэк Эён, разминая ноги. – В конце концов, я самая быстрая из всех нас.

– О чем вы?

– Я добегу до подводной лодки, проверю ее состояние и догоню вас. А вы тем временем направляйтесь к спасательным капсулам.

Подводная лодка и спасательные капсулы находились на противоположных концах Чхоннёндона. Ничего удивительного: при нормальных обстоятельствах не было необходимости использовать одновременно и подводную лодку, и спасательную капсулу. К тому же ничто не должно препятствовать катапультированию спасательных капсул.

– Уверены, что хотите пойти в одиночку? – спросил я и только тогда понял, что задал тот же вопрос, что и Син Хэрян минутой ранее.

Пэк Эён не ответила и просто улыбнулась уголком губ.

Син Хэрян взял мой планшет, написал что-то на доске объявлений Подводной станции и, убедившись, что сообщение отправилось, передал планшет Пэк Эён.

– Отправляйся на подводную лодку и проверь, работает ли она. Потом оставь сообщение. Если что-то пойдет не так, немедленно возвращайся к лифту. Если мы обнаружим, что спасательные капсулы сломаны, то тоже вернемся.

– Даже не думайте сбежать без меня! – сказала ему Пэк Эён.

– Готов спорить, я выберусь отсюда раньше тебя, – поддразнил Со Чжихёк.

– Нет, это я выберусь раньше!

– Берегите себя.

– До встречи.

Пэк Эён улыбнулась на наши с Ю Гыми прощальные слова, несколько раз подпрыгнула на месте и бросилась бежать что есть мочи. До этого мгновения я думал, что мы шли достаточно быстро, но сейчас она летела, как газель. Собранные в хвост волосы развевались на ветру, как флаг, шаги эхом отдавались по пустынному Чхоннёндону.

– Какая же Эён быстрая... – с восхищением сказала Ю Гыми, провожая взглядом стремительно удаляющуюся фигурку.

– Нам тоже стоит поторопиться, – призвал Со Чжихёк.

После того как мы прибавили шагу, он улыбнулся и, по-видимому, продолжая думать о Пэк Эён, сказал:

– И все-таки мир справедлив! Она прекрасно бегает, но плавает паршиво.

– Как же она работает на глубоководье, если не умеет плавать? – удивилась Ю Гыми.

– Инженеры носят специальное защитное снаряжение. Типа сверхпрочных водолазных костюмов, рассчитанных на высокое давление воды. Они толстые и громоздкие, как скафандры астронавтов. Мы надеваем их для проведения внешних ремонтных работ, поэтому у Эён не возникает сложностей. Да и вообще, существует множество неисправностей внутри, которые требуют внимания.

Некоторое время Ю Гыми обдумывала его слова, потом тихо вздохнула:

– Недавно я видела, как Эён чинила протечку в душевой жилого блока.

– Ах, здесь постоянно что-то ломается. А все из-за плохой проектировки.

Глава 26

Чхоннёндон

Часть 2

Слушая бурчание Со Чжихёка, я вдруг задумался. Неужели в случае чрезвычайной ситуации придется спасаться вплавь? Честно говоря, пловец из меня так себе.

– Чжихёк, вы хорошо плаваете? – поинтересовался я.

Со Чжихёк с уверенностью ответил:

– В молодости меня называли Морским львом Сунчхона.

Син Хэрян, который шел рядом с нами, усмехнулся. Заметив это, Со Чжихёк засмеялся и добавил:

– Неловко делать такое заявление в присутствии руководителя нашей команды. На самом деле я был не столько морским львом, сколько морским котиком.

Эта шутка заставила нас с Ю Гыми улыбнуться.

– Что вы имели в виду?

– Что я хорошо плаваю.

– А еще что?

– Только то, что я хорошо плаваю.

Ю Гыми устало вздохнула:

– Я училась плавать брассом, но бросила, поэтому могу плыть только кролем и на спине. Говорят, плавать в море совсем не то же самое, что в бассейне. Я никогда не плавала в море.

– Просто плывите как плывется, – сказал Со Чжихён. – Это несложно.

Мы с Син Хэряном молча слушали, но в следующую секунду он повернулся ко мне:

– Вы умеете плавать?

Я неожиданно для себя ответил:

– Да.

– Тогда всё в порядке.

И все? Это весь разговор? Слова Син Хэряна вызвали у меня волну беспокойства. Учитывая, что мы находились на глубине трех километров под водой, насколько хорошо нужно уметь плавать, чтобы спастись?

– Насколько хорошо мне нужно уметь плавать?

– Настолько, чтобы держаться на воде и плыть вперед.

– Это я смогу.

– Хорошо.

– А вы умеете плавать, господин Син Хэрян?

– Да.

– И насколько хорошо?

– Достаточно, чтобы не утонуть.

– О, отлично.

Слушавший наш несколько бессмысленный разговор Со Чжихёк растерянно разинул рот.

– В каком смысле «достаточно, чтобы не утонуть»? Руководитель команды занимается фридайвингом! Этот человек может опуститься на глубину до ста метров на одном вдохе! Он не человек.

– Вы только что сказали, что он человек, а потом – что не человек. Так кто же или что же он на самом деле?

Со Чжихёк усмехнулся и хлопнул Син Хэряна по плечу:

– И то и другое.

Мы шли довольно быстро, в конце концов я настолько запыхался, что больше не мог говорить. Прошло меньше часа с тех пор, как я проснулся, и все, что я делал, – это шел или бежал. Со Чжихёк и Ю Гыми без умолку обсуждали Чхоннёндон, и я невольно позавидовал их выносливости.

– Можно задать вопрос? – неожиданно спросила Ю Гыми.

– Да? – коротко ответил Син Хэрян.

– Почему некоторые инженеры живут в Пэкходоне?

Северный квартал, Хёнмудон, предназначался для рабочих Горнодобывающего комплекса. Южный квартал, Чучжакдон, был отведен ученым. В восточном квартале, Чхоннёндоне, находилась обитель инженеров, а в западном – Пэкходоне – жили люди самых разных профессий.

Поразмыслив, Син Хэрян сказал:

– На заре строительства Подводной станции инженеров было гораздо больше, чем сейчас.

Эти слова заставили Со Чжихёка рассмеяться.

Непохоже, что Син Хэрян солгал, но и всей правды он тоже не сказал. Я вспомнил, что корейская и российская команды почему-то живут в Пэкходоне, а остальные – в Чхоннёндоне. Неужели у них есть причина держаться друг от друга подальше? Со Чжихёк выглядел так, будто ему не терпелось что-то сказать, и Син Хэрян небрежно махнул рукой, словно говорил: «Делай что хочешь».

Со Чжихёк пустился в объяснения:

– Когда мы только распределяли места для проживания, китайская команда категорически отказалась оставаться в Хёнмудоне. Они заявили, что будут жить где угодно, только не там.

– Почему?

– Потому что север символизирует смерть и невезение. Кроме того, они утверждали, что в номерах с первого по тридцатый находятся негативные врата фэншуй или что-то в этом роде. Как бы то ни было, китайская команда, куда также входят граждане Гонконга и Тайваня, подняла шум и отказалась оставаться в Хёнмудоне.

Я задыхался от ходьбы, но абсурдность услышанного заставила меня с недоверием спросить:

– Хотите сказать, они отказались из-за фэншуй?

Со Чжихёк энергично закивал:

– Идиотизм, правда? Узнав, что южный квартал назовут в честь мифической птицы, китайцы потребовали, чтобы ученые отдали свой жилой блок им. Это притом что он расположен рядом с Исследовательским комплексом! Естественно, ученые отказались. Номера в Чучжакдоне построены позже остальных, поэтому там попросторнее. Стали бы ученые отдавать их только потому, что этого потребовали китайцы?

– Конечно, нет! – воскликнула Ю Гыми.

Со Чжихёк согласился и продолжил:

– В жилом блоке Пэкходона селят по большей части обслуживающий персонал, поэтому там довольно много свободных номеров. Китайской команде предложили, раз им не нравится Чхоннёндон, перебраться в Пэкходон. Но те опять отказались – мол, номера с шестидесятого по восьмидесятый прокляты. В итоге в Пэкходоне поселились русские.

Интересно, почему?

– Китайцы хотели, чтобы им уступили просторный, недавно отстроенный жилой блок в Чучжакдоне или выделили номера от семидесятого до восьмидесятого в Чхоннёндоне, которые находятся недалеко от южного квартала, но вдали от «негативных врат». Первоначально группа хотела заселиться в номерах с восьмого по восемьдесят восьмой, однако, узнав, что те считаются неблагоприятными по фэншуй, остановилась на номерах с семидесятого по восьмидесятый. Но эти комнаты были уже заняты новозеландцами, которые успели даже распаковать свои вещи. Знаете, что тогда сделали китайцы?

С каждой секундой рассказ становился все интереснее. Нет ничего увлекательнее историй о недвижимости, деньгах и суевериях – даже когда задыхаешься от быстрой ходьбы.

– Что же? – с блестящими от любопытства глазами поинтересовалась Ю Гыми.

Со Чжихёк с энтузиазмом ответил:

– Дождались, пока новозеландская команда приступит к работе, взломали их комнаты и перенесли туда свои вещи.

– Неужели новозеландская команда не возмутилась? – спросил я.

У Со Чжихёка загорелись глаза.

– Конечно возмутилась. Хотите знать, чем все закончилось?

– Чем же?

– Увидев, что их вещи вышвырнули, руководитель новозеландской команды ужасно разозлился и пошел разбираться с руководительницей китайской команды Хай Юн. Даже угрожал ее прикончить.

– И что?

– Хай Юн дала новозеландцам денег. Пачки долларов. Не знаю сколько, но, судя по всему, сумма была приличная. Новозеландцы позабыли о своих вещах и устроили пьянку. Тогда-то я и понял, что у Хай Юн денег куры не клюют.

Мы с Ю Гыми не смогли удержаться от смеха, а Со Чжихёк поморщился, словно от головной боли.

– Такие истории весело слушать со стороны. Если бы подобные инциденты происходили один или два раза в год, их можно было бы назвать забавными, пообсуждать и забыть. Но когда они происходят каждый день, то начинают по-настоящему бесить.

Я подумал о своей комнате в Пэкходоне. Сейчас ее, наверное, уже полностью затопило. Я прожил там всего пять дней, но мне там нравилось. Надеюсь, жильцы номеров с 1-го по 37-й благополучно выбрались.

Если подумать, то Син Хэрян упоминал, что живет в номере 22...

– А почему корейская команда живет в Пэкходоне? – спросил я.

– О, это долгая история...

– Давайте отложим эту историю на потом, – перебил Син Хэрян.

Я обернулся, но увидел только его профиль.

Син Хэрян смотрел куда-то на пол, и я, замолчав, невольно проследил за его взглядом. На полу алели капли крови, которые вели в сторону прачечной.

Сразу за прачечной находились спасательные капсулы. Подобно тому как Гензель и Гретель оставляли дорожку из хлебных крошек, некто оставил след, ведущий в прачечную, словно сообщая о своем присутствии или моля о помощи.

Син Хэрян направился в сторону прачечной. Глядя ему в спину, я вспомнил все триллеры, которые когда-либо видел, и тихо спросил:

– А вдруг это ловушка? Вдруг кто-то специально оставил кровавый след, чтобы заманить нас туда?

Ю Гыми тяжело сглотнула.

Син Хэрян покачал головой:

– Будь это ловушка, форма капель была бы другой.

Неужели это правда? Разве не все капли выглядят одинаково? Впрочем, Син Хэрян не собирался ничего объяснять. Он подошел к двери прачечной. В жилых блоках двери отодвигались справа налево, другие же двери – от центра к краям, как в метро, и реагировали на датчики движения. Старательно держась подальше от датчика, Со Чжихёк махнул нам с Ю Гыми рукой, давая знак отойти назад.

Убедившись, что мы находимся на безопасном расстоянии, Со Чжихёк кончиком пальца активировал датчик движения, и дверь открылась. Син Хэрян выждал две секунды и вошел первым. Со Чжихёк вошел следом. Дверь за ними закрылась, и наступила тишина.

Мы с Ю Гыми ждали в пустынном коридоре. Шли минуты, но из прачечной никто не выходил.

В коридоре было тихо. Казалось, будто время остановилось. Больше всего на свете я ненавижу ждать. Когда ждешь, время, обычно ускользающее, как песок сквозь пальцы, замедляется в десятки раз. Такое ощущение, что теория относительности Эйнштейна ошибочна. Не гравитационные поля замедляют течение времени, а ожидание.

Я был немного напуган и, стараясь это скрыть, обратился к Ю Гыми:

– Может, войдем?

– Но почему они не выходят?

После того как мы с Ю Гыми обменялись этими тревожными вопросами, прошло еще некоторое время. Ничего не происходило.

Не в силах больше терпеть, я сказал:

– Я пойду посмотрю, что там происходит. А вы пока побудьте здесь.

– О чем вы? Если уж идти, то вместе!

– А вдруг вы тоже не выйдете из прачечной?

– Предпочту рискнуть, чем остаться здесь одной.

Казалось, пустынный окровавленный коридор пугает Ю Гыми даже больше прачечной, откуда не вернулись наши спутники. Здесь и правда было страшно. Я направился к двери и осторожно вошел внутрь. Ю Гыми последовала за мной. Мы старательно избегали наступать на кровь и, оказавшись в помещении, увидели на стенах кровавые отпечатки ладоней.

Глава 27

Чхоннёндон

Часть 3

Пройдя по окровавленным следам, мы увидели Син Хэряна и Со Чжихёка, чье внимание было поглощено женщиной, которая сидела, забившись в уголок рядом со стиральной машиной. Вокруг валялась окровавленная одежда. Меня замутило от запаха растекающейся по полу крови.

При виде нас Син Хэрян ничего не сказал, но Со Чжихёк нахмурился:

– Зачем вы вошли? Вам следовало подождать в коридоре!

Не успел я ответить, как Ю Гыми воскликнула:

– В коридоре еще страшнее!

Со Чжихёк удивленно приоткрыл рот и проворчал:

– Прошло всего две минуты, а вы уже перепугались.

Неужели прошло только две минуты?! Мне казалось, мы прождали минут двадцать.

Я подошел к женщине, и Син Хэрян поднял на меня глаза.

– Похоже, она умерла от кровопотери. Это Виктория из инженерной команды «А».

Насколько я помнил, инженерная команда «А» состояла из канадцев. Похоже, женщина поранила ногу. Она обмотала ее и попыталась зажать артерию, чтобы остановить кровотечение, но этого оказалось недостаточно. Она больше не дышала, ее сердце не билось.

Я стиснул зубы, а потом констатировал смерть – второй раз за день. Син Хэрян сфотографировал женщину и накрыл ее голову одним из больших полотенец, что валялись на полу прачечной.

После того как лицо покойницы было накрыто, Ю Гыми с облегчением вздохнула и отвернулась. Старательно избегая смотреть в ту сторону, она обеспокоенно спросила Со Чжихёка:

– Разве можно умереть от раны на бедре?

– Если задета бедренная артерия, то через четверть часа даже Хуа То^[10] не спасет.

Оглядевшись вокруг, я не увидел ничего, что могло бы послужить оружием. Только брошенную кем-то одежду и полотенца, а также наполовину сложенную толстовку. Похоже, женщина пришла сюда раненая, попыталась остановить кровотечение и умерла.

Ю Гыми нахмурилась, обдумывая услышанное.

– Значит, на нее напали в пятнадцати минутах ходьбы от прачечной?

Со Чжихёк лишь почесал затылок. Спрятаться здесь было негде, и, приняв его молчание за согласие, Ю Гыми уставилась на дверь, словно ожидая, что в любую секунду сюда кто-то ворвется.

Я отошел от трупа и повернулся к Со Чжихёку:

– Вы были знакомы?

Тот поморщился:

– Инженеров здесь и сотни не наберется. Месяца через три волей-неволей узнаешь всех в лицо и по имени. Эй, шеф... Разве Виктория не дружила с кем-то из наших?

– Она была близка с Кан Сучжон, – ответил Син Хэрян. Потом взял со стола пару тренировочных штанов и толстовку и протянул мне. – Переоденьтесь.

– Но... это же чужая одежда, – машинально возразил я.

Син Хэрян покачал головой:

– Вы потеряли слишком много тепла.

Он, как само собой разумеющееся, снял с моей спины рюкзаки и вышел из прачечной. Ю Гыми последовала за ним. Со Чжихёк сказал мне поторопиться и тоже вышел. Они с Пэк Эён и Син Хэряном были одеты в защитные костюмы с головы до ног, поэтому им холод был не страшен.

Я принялся расстегивать пуговицы мокрой рубашки одну за другой, но затем просто сорвал ее и отбросил в сторону. Стащил мокрые джинсы и носки и только тогда осознал, насколько промок. Избавившись от одежды, я почувствовал огромное облегчение. И вместе с тем – леденящий холод. Я огляделся в поисках сухого полотенца, и по спине у меня пробежала дрожь.

Потому что я отчетливо почувствовал на себе чей-то взгляд.

Мысль о том, что я нахожусь в одной комнате с покойницей, сидящей в луже крови, вызывала у меня желание бежать. Как бы я ни старался не обращать на нее внимания, мой взгляд словно сам собой притягивался к ее лицу. Пусть даже оно было закрыто полотенцем.

В помещении были только мы с покойницей. Хорошо, что Син Хэрян закрыл ее лицо, – иначе я бы не выдержал ощущения ползущих по спине мурашек и с криками выбежал бы отсюда.

Неужели присутствие мертвецов всегда ощущается так остро?

Сдерживая рвущиеся с губ ругательства, я схватил лежавшее рядом с сушилкой полотенце и насухо вытерся. Потом натянул на себя голубую толстовку и черные тренировочные штаны. Мое нижнее белье и носки были насквозь мокрыми, поэтому я решил обойтись без них и надел ботинки на босу ногу. Как бы то ни было, в сухой одежде я чувствовал себя намного лучше, чем раньше. Неизвестно, чья она, но я был за нее благодарен и готов компенсировать ущерб владельцу, если когда-нибудь встречу его.

Стоило мне одеться, как по телу снова пробежала дрожь. Я вылетел из прачечной с ощущением, что меня вот-вот схватят. Мои спутники, поджидавшие снаружи, удивленно уставились на меня. Ю Гыми подпрыгнула от неожиданности, а Со Чжихёк схватился за сердце и недоверчиво спросил:

– У вас там труп ожил или что?

– Нет. Ничего не произошло.

Посмотрев на меня несколько секунд, Син Хэрян обронил скупое:

– Пойдемте, – и направился прочь.

Ю Гыми заметила, что голубая толстовка мне очень идет. Мол, так я выгляжу более юным, чем в своей полосатой рубашке. Это вызвало у меня смешанные чувства: рубашка была моей любимой.

Мы пошли к спасательным капсулам, стараясь не наступать на пятна крови на полу.

Вдалеке виднелась дверь, ведущая к эвакуационному отсеку. Чтобы отвлечься от тревожных мыслей об окровавленном трупе, я сосредоточился на двери, которая становилась все ближе. Присмотревшись, я заметил, что двери в разные помещения (такие, как прачечная, ванная и жилые комнаты) отличаются друг от друга.

Похоже, двери раздвижного типа использовались там, где требовалась полная герметизация.

Я поделился своими мыслями, и Со Чжихёк поправил меня:

– Это не раздвижные двери, а двери, которые открываются вбок, как в самолете. Кроме того, двери этого типа открываются автоматически, и они достаточно тяжелые, чтобы предотвратить открывание вручную и выдержать высокое давление.

В течение пяти дней на Подводной станции я особо не задумывался о том, почему они открываются именно таким образом: вбок, вверх, вниз или с помощью ручки. Просто предполагал, что для этого имеется разумное обоснование. Но теперь я начал задумываться, не был ли я слишком легкомысленным.

Я сказал об этом вслух, и Ю Гыми вспомнила, что двери в Исследовательском комплексе тоже отличаются друг от друга. Одни – прозрачные, другие – толщиной более семи сантиметров. Со Чжихёк проворчал, что двери частенько выходят из строя, и я вспомнил дверь в комнату Ким Гаён.

Возможно, было бы безопаснее полностью убрать двери там, где конфиденциальность не требуется.

Когда до эвакуационного отсека оставалось всего несколько метров, Син Хэрян прервал болтовню Со Чжихёка:

– Возле эвакуационного отсека может быть опасно. Мы с Чжихёком снова пойдем первыми. Заходите после того, как мы подадим сигнал.

– Какой сигнал? – спросила Ю Гыми, сверкая глазами.

Син Хэрян, казалось, слегка растерялся, прежде чем ответить.

– Просто позовем.

– Тайным условным стуком? – уточнила Ю Гыми.

Со Чжихёк тихо рассмеялся:

– Типа два удара означают, что входить нельзя, а три – что можно?

– Звучит неплохо.

Со Чжихёк засмеялся – впервые с того момента, как мы обнаружили в прачечной труп. Интересно, не является ли болтовня для некоторых людей способом справиться со своей тревогой? Удивительно, но Ю Гыми всего несколькими словами смогла разрядить атмосферу. Это настоящий талант – талант, которым я не владею. Более того, после этого разговора у меня появилось ощущение, что я – второстепенный герой боевика, и это немного подняло мне настроение.

Я сказал с улыбкой:

– Тогда договорились. Мы войдем после тройного стука.

– Если ничего не услышите или если мы постучим дважды, то немедленно бегите. Отыщите Пэк Эён. Объясните ситуацию и скажите, что эвакуация через Чхоннёндон отменяется.

Атмосфера мгновенно изменилась. Одной-единственной фразой Син Хэрян омрачил настроение группы. Это тоже своего рода талант, которым я опять же не владею. Мне трудно справляться с напряженными ситуациями.

– Но если эвакуироваться можно, то постучите трижды и спойте что-нибудь.

– Хорошо.

Я рассчитывал услышать отказ, но, к моему удивлению, Син Хэрян согласился – пусть и с некоторой неохотой – и передал мне два рюкзака, которые держал в руках. Я взвалил на плечи ставшие уже привычными рюкзаки. Со Чжихёк доверил Ю Гыми тяжелую сумку Пэк Эён, в которой лежала еда. Наконец, проверив планшет, Син Хэрян и Со Чжихёк направились к отсеку со спасательными капсулами.

Мы с Ю Гыми издалека наблюдали, как наши спутники нажали на кнопку рядом с дверью и вошли внутрь. Вскоре дверь за ними закрылась.

Что я с двумя рюкзаками, что Ю Гыми с тяжелой сумкой – мы чувствовали себя голодными детьми, с нетерпением ожидающими возвращения родителей. Ненавижу ждать, но сегодня мне пришлось делать это не раз. Пока мы смотрели на дверь, Ю Гыми поправила ремешок сумки и сказала:

– Благодаря остальным я чувствую себя спокойнее.

– Именно! Если бы я был один, когда обнаружил тело, то убежал бы с криком.

– И я. Я закричала бы еще громче вас. Как здорово, что наши спутники такие спокойные и собранные!

– И правда. При виде трупа они даже не вздрогнули.

– Их самообладанию можно только позавидовать, скажите?

В следующую секунду мы услышали два громких стука из-за двери. Было ощущение, будто кто-то ударил по ней ногой. Мы ждали третьего удара, но, сколько ни вслушивались, его не последовало. Как странно...

Я подумал, что мы не уточнили, сколько ждать между стуками. Почему они не постучали в третий раз? Стоит ли ждать? Мы точно договорились входить только после третьего стука? Не после второго? Они точно постучали дважды? Почему Со Чжихёк и Син Хэрян не выходят из эвакуационного отсека?

В следующий миг Ю Гыми схватила меня за руку и потянула за собой.

Глава 28

Чхоннёндон

Часть 4

Не успел я опомниться, как мы уже бежали в противоположном от эвакуационного сектора направлении. Ноги подкашивались, несколько раз я чуть не упал, но Ю Гыми крепко держала меня за руку и поднимала каждый раз. Я почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Ю Гыми невысокая – около метра шестидесяти пяти, – а руки у нее маленькие. Как ей удается быть такой невероятно сильной?.. Вскоре мое зрение затуманилось от слез.

Пока мы бежали по пустому коридору, Ю Гыми поскользнулась и упала. Настала моя очередь ей помогать. Она охнула – видимо, ударилась коленом, – вцепилась в мою руку и встала.

Мы как сумасшедшие убегали тем же путем, каким пришли. Прачечная, лестница в жилой блок, первая зона отдыха, душевые... Пробежав мимо второй зоны отдыха, мы наконец добрались до коридора с лифтом. Мои глаза встретились с огромными глазами дракона, охранявшего его. Со стороны Центрального квартала его морду не видно, но теперь, выйдя со стороны Чхоннёндона, я смог хорошенько рассмотреть как морду, так и глаза. Казалось, гигантское существо насмехается над бегущими к лифту жалкими людишками.

Оказавшись рядом с лифтовой панелью, Ю Гыми устало прислонилась к стене и сползла на пол. Я собирался было лечь на спину, но вовремя вспомнил о животных в рюкзаках, лег на живот и почувствовал под щекой холодный пол. Интересно, хорошо ли роботы-уборщики делают свою работу?..

Я так запыхался, что казалось, легкие вот-вот разорвутся. Я не смог бы сдвинуться с места даже под страхом смерти. Не помню, когда в последний раз бегал так быстро. Пока я пытался отдышаться, Ю Гыми дрожащими руками достала из рюкзака бутылку с водой.

– Возьмите, попейте.

– Сначала вы.

Пока Ю Гыми пила, я неподвижно лежал на полу. Наконец она пригрозила, что выльет воду мне на голову, если я не попью. Я послушно присел, заставил себя выпить и внезапно подумал о Пэк Эён.

Она не вернулась к лифту.

Я открыл рюкзак и первым делом проверил кота, которого против воли прокатили на своего рода американских горках. Его широко раскрытые глаза, казалось, вопрошали, за какие грехи я подверг его такому испытанию. Кот попытался вырваться из рюкзака, но я затолкал его обратно и быстро застегнул молнию.

– С котом все в порядке.

Если бы кот умел говорить, то наверняка обрушил бы на меня поток ругательств, думал я, открывая рюкзак со змеей. Змея туго свернулась в маленьком кармашке. Казалось, она не пострадала, но это была лишь моя человеческая точка зрения; невозможно было сказать, что она чувствует на самом деле.

– А вот насчет змеи не уверен.

Я достал из рюкзака несколько леденцов и протянул один Ю Гыми.

Она покачала головой:

– От беготни у меня пропал аппетит.

– Просто положите его в рот.

Ю Гыми дрожащей рукой взяла леденец и тяжело вздохнула.

– Что же нам теперь делать?

– Хороший вопрос...

Ударов точно было два. Это означало «не входить». Должно быть, что-то случилось сразу после того, как наши спутники скрылись в эвакуационном отсеке.

Ю Гыми заговорила, словно пытаясь упорядочить свои мысли:

– Должно быть, там кто-то был. Как звали женщину, которую мы видели в прачечной?

– Виктория, – отозвался я, с трудом вспомнив имя.

Перед глазами возникло прислоненное к стене тело, накрытое полотенцем. Каждый раз, когда я думал об этом, по спине пробегал озноб.

Ю Гыми кивнула:

– Точно, Виктория. Должно быть, на Викторию напали в эвакуационном отсеке, и ей удалось добраться до прачечной. Кровавый след вел туда. И она умерла от потери крови.

– У тех, кто напал на нее, должна была быть причина. Может, им не хватало спасательных капсул, а может, она сделала что-то не то. Вариантов много.

Ю Гыми нахмурилась и тяжело вздохнула.

– Если нападавшие захватили все спасательные капсулы, то почему не сбежали? Почему они все еще здесь? Руководитель Син или Со Чжихёк сказали нам не входить, потому что внутри опасно...

– Именно. Почему нападавшие не сбежали? Может быть, эти спасательные капсулы тоже выведены из строя? Ну как те, в Чучжакдоне?

– Тогда почему они не отправились в другой эвакуационный сектор, как это сделали мы? Или почему не пошли к лифту?

– И то правда.

Ю Гыми кивнула:

– Мухён, я не думаю, что человек, напавший на Викторию, все еще находится в эвакуационном отсеке. Мы пришли уже после того, как Виктория умерла. К тому времени нападавший должен был либо сбежать, либо переместиться в другое место.

– Хм... В ваших словах есть смысл.

Поразмыслив, я понял, что есть один аспект, о котором Ю Гыми не упомянула, поэтому спросил:

– Что, если спасательные капсулы невредимы, но нападавший не использует их для побега?

Ю Гыми нахмурилась. Похоже, предположение о том, что кто-то добровольно остался на Подводной станции, несмотря на потоп и перестрелку, казалось ей немыслимым и иррациональным.

– Это было бы полным безумием, разве нет?

– Вот именно.

– Кто же это? Руководитель Син и Со Чжихёк – высокие и крупные мужчины, но все же запретили нам входить. Значит, они решили, что противники представляют достаточную угрозу.

– Именно. Кто бы это мог быть?

– У них должно быть оружие, которым можно повредить бедренную вену?

– Верно.

– Вы смогли бы обезвредить вооруженного человека? – поинтересовалась Ю Гыми.

Я чуть не рассмеялся в голос:

– Я из тех, кого можно прикончить ложкой.

Среди тех, с кем я познакомился за пять дней пребывания на Подводной станции, не было никого, кто казался бы способным на убийство. Впрочем, мне было куда больше известно о состоянии их зубов, чем о характере.

Вытерев рукавом пот со лба, я вздохнул.

У меня получится справиться со стоматологическими проблемами, но побег с огромной Подводной станции или борьба с вооруженными людьми не входит в мою компетенцию.

Прислонившись к стене лифта в ожидании, пока кто-нибудь появится, Ю Гыми засунула в рот леденец и возмущенно сказала:

– Чем больше я думаю, тем абсурднее это кажется! Зачем нападать друг на друга? Даже работая сообща, спастись в такой ситуации непросто! Зачем устраивать перестрелку в эвакуационных отсеках?! И вот сейчас в Чхоннёндоне. Зачем нападать на людей? Более того, зачем нападать на тех, кого давно знаешь, с кем работаешь? Следовало бы объединить усилия и подумать о спасении! Как можно бросить на произвол судьбы тех, кто оказался в ловушке?

Ю Гыми говорила немного неразборчиво из-за леденца во рту.

– Это относится ко всем, кого вы знаете? – поинтересовался я. – Даже к вашему профессору?

Услышав мои злые слова, Ю Гыми фыркнула.

– Не смешите, Мухён. Неужели вы думаете, что я встречала в своей жизни только приятных людей? Есть по-настоящему хорошие люди, а есть подонки, которым я желаю умереть под колесами пьяных водителей. Но в такой серьезной ситуации, когда необходимо безоговорочно сотрудничать, ни к чему ворошить былое и строить козни. Я из тех, кто прямо говорит, если ему что-то не нравится.

– Прошу прощения за резкие слова.

– Я тоже была слишком резка. Извините.

Впечатляюще. Кажется, я начинал понимать, почему у Ю Гыми столько друзей и почему она знает больше половины обитателей Подводной станции. Я попытался поддеть Ю Гыми, но мне тотчас прилетело. Я – ее полная противоположность.

По сравнению с ней кажусь мелочным, потому что коплю обиды, словно набираю очки. Не особенно красноречив и не умею противостоять несправедливости, мне не повезло ни с окружением, ни с жизненными обстоятельствами.

Единственный способ, с помощью которого я могу справиться с унижениями, – это терпеть, и единственное, что мне остается, – это хорошенько запоминать причиненные мне обиды. Я думал, что если когда-нибудь удача повернется ко мне лицом, то я смогу воздать за все перенесенные несчастья или отомстить, ведь только жертвы помнят причиненные им страдания. Виновным нет нужды помнить, если только они сами не оказываются на месте жертвы, что случается редко.

Поэтому я считал естественным, что при революционных изменениях те, кто долго терпел или накопил обиды, могут взорваться. Безоговорочно сотрудничать? Ха! Обычно люди стремятся к сотрудничеству только тогда, когда оказываются в невыгодном положении. В противном же случае они затопчут тебя, если это будет им выгодно.

Я не особо хороший человек, но, к счастью, за пять дней, прожитых на Подводной станции, врагов себе не нажил. Я готов спасать таких людей, как Ким Гаён или Ю Гыми, которых знаю не настолько хорошо, чтобы испытывать к ним неприязнь. Будь они моими врагами, я без колебаний позволил бы им стать кормом для рыб.

...Интересно, правда позволил бы?

– В отличие от вас, Гыми, я из тех, кто копит обиды. Окажись здесь кто-то, кого я по-настоящему недолюбливаю, я бы пожелал, чтобы он мучительно исчез из этого мира из-за ошибки или несчастного случая.

– В этом вся суть! Вы можете желать кому-то смерти, но не хватаетесь за пистолет или нож. И уж тем более не выводите из строя семьдесят две спасательные капсулы, чтобы кому-то навредить.

– Думаю, все зависит от ситуации...

Ю Гыми нахмурилась:

– Вы говорите, что все зависит от ситуации, но при этом спасаете кота и змею? Даже если вам не нравятся ситуация и люди, не пытайтесь их принижать. Подумайте о том, чтобы подняться выше!

Какая прямолинейность...

Я в любой момент могу выбросить рюкзак с котом. Но удастся ли мне забыть цвет его шерстки и его глаза, если я выберусь отсюда живым? Увидев некролог кого-нибудь из инженерной команды «Да», не буду ли лежать ночами без сна, упрекая себя в том, что не постучал в дверь их комнаты?

Я из тех, кто сожалеет обо всем. Нет почти ничего, о чем я не сожалел бы. Разве помощь другим может считаться добродетелью, если она вызвана желанием избежать сожалений? По крайней мере, Ю Гыми думает, что может. Но люди зачастую делают эгоистичный выбор, потому что так легче, проще, удобнее и выгоднее. Я не собирался их винить. Но если получится выбраться отсюда, сделав менее эгоистичный выбор...

Глава 29

Чхоннёндон

Часть 5

– Проживи я здесь годик, мог бы возненавидеть кого-нибудь настолько, чтобы прикончить, – сказал я, поразмыслив. – Но да, согласен, убить семьдесят два человека – это слишком. Затаив на кого-то злобу, можно устроить потоп в его комнате, но не ломать спасательные капсулы.

Ю Гыми легонько похлопала меня по руке своей маленькой ладошкой. Мы сидели рядом, и ей было легко до меня дотянуться.

– Почему вы совсем в себя не верите? Вам нужно быть чуточку более уверенным! И никогда не говорите, что «все зависит от ситуации»! Вас могут обвинить в разрушении Подводной станции!

Ю Гыми открыла принадлежавший Пэк Эён рюкзак и увидела внутри бутылку виски «Баллантайнс». Ее глаза расширились, потом она принялась откручивать крышечку.

– Можете назвать меня наивной, но отказ от порядочности и животная борьба – это ниже человеческого достоинства.

– Вы очень сильная, Гыми.

– В чем это я сильная?

У нее крепкая психика. Даже в тяжелой ситуации она сохраняет позитивный настрой и старается принимать этичные решения. Даже оказавшись в беде, она не пытаетесь утянуть за собой других, словно «водный призрак»^[11]. Я веду себя как неудачник, но она не осуждает меня и не бросает, не называет идиотом... Похоже, сегодня у меня тяжелый день. Я слишком самокритичен.

– Во всем. Вы ударились коленом, но смогли подняться.

– Нужно двигаться вперед, несмотря на боль.

«Нужно двигаться вперед, несмотря на боль». Звучит как хороший жизненный принцип. Я посмотрел, как Ю Гыми возится с крышкой от виски.

– Хотите выпить?

– Что, сейчас? Ни в коем случае! Не знаю, кто положил сюда бутылку...

– Со Чжихёк.

– Я так и думала. Нет, я не собираюсь пить. Вот когда выберемся отсюда...

Ю Гыми торопливо застегнула молнию, возможно испугавшись, что выпить захочу я.

– Я тоже не собираюсь пить. Выпью, когда выберемся. Отправлюсь в бар и скуплю там все напитки. Честное слово. Вот получу свою первую зарплату и всю спущу на выпивку.

– Интересно, нам вообще заплатят?.. Хм... Ближайший бар находится на Гавайях.

– Неужели на этом чертовом острове нет ни одного бара?

– Думаете, инженеры и горняки смогли бы остаться трезвыми, если бы были?

Мне нечего было ответить. Я вспомнил инженеров из команды «Да», которые напились и отрубились, – яркий пример того, что может произойти. Если появится бар, Эллиот будет рвать на себе волосы. Лекарства, отпускаемые по рецепту, плохо сочетаются с алкоголем.

– Эллиот!

– Мм?

– Он ведь относится к обслуживающему персоналу? Значит, живет в Пэкходоне!

– Если вы говорите о психологах, то они проживают на острове Тэхандо.

– А-а-а... какое облегчение.

Вздохнув, я осторожно снял рюкзак и растянулся на полу. Пол был холодным, и я наверняка простудился бы, если бы не переоделся в сухую одежду.

– Пэк Эён задерживается.

– На доске не было обновлений.

Никто из нас не предлагал воспользоваться лифтом. Если бы Ю Гыми захотела покинуть станцию, я отпустил бы ее и остался ждать Пэк Эён. Но, судя по всему, Ю Гыми была не из тех, кто отправится куда-либо в одиночку. Скорее она предпочла бы, чтобы я уехал, и осталась бы дожидаться Пэк Эён. Я не знал, что мы будем делать, если ситуация осложнится.

Бесконечное ожидание тревожило меня. Что, если пройдет пять минут, а потом десять и пятнадцать, система жизнеобеспечения выйдет из строя, мы не сможем дышать, а Пэк Эён так и не появится? Вдруг на нее тоже напали или что-то помешало ей добраться до лифта? Придется ли мне тогда насильно затаскивать Ю Гыми в лифт?

– Знаете, почему на Подводной станции решили открыть стоматологическую клинику? – спросила Ю Гыми, словно от скуки.

В противоположность моему волнению, голос ее звучал бесстрастно.

– Потому что у сотрудников много проблем с зубами?

Я лежал и слушал голос Ю Гыми. Наполненный смехом, он звучал как колыбельная.

– Стоматологическая клиника не является учреждением первой необходимости, пусть и приносит пользу. Вы здесь потому, что Северо-Тихоокеанская подводная организация решила постепенно увеличивать количество подобных учреждений. Знаете, что это означает? Отказ от попыток заморозить растаявшие десятилетия назад ледники или восстановить затопленные земли. Вспомните проект «Галактика», в который вкладывались астрономические суммы и даже человеческие жизни. И все ради того, чтобы отправить на Марс сотню человек. А деньги, потраченные на проекты «Луна» и «Планета»? Усилия по выходу в космос застопорились.

– Теперь люди пытаются хоть как-то выжить в загрязненных океанах. Вскоре завершится строительство подводной станции в Атлантике. На нее брошены все строительные ресурсы и средства стран, расположенных вокруг Атлантики. В ближайшее время будет создана подводная станция в Индийском океане. Подводная среда выбрана не только для добычи полезных ископаемых, но и как среда обитания, необходимая для выживания человечества.

– Конечно, никто не знает, насколько масштабными окажутся последствия этого выбора. Ученые делают всевозможные мрачные прогнозы. Легко предсказать чуму и голод из-за приказа какого-то безумца перебить всех воробьев, но кто знает, как поведут себя люди, живущие на глубине трех километров под водой, и какое влияние это окажет на Землю.

– Поведут себя так, как у нас сейчас? – со смешком поинтересовался я.

Ю Гыми тихонько засмеялась в ответ:

– Да, именно. Как у нас сейчас. Очень надеюсь, что подводная организация извлечет урок из нашего случая, который может войти в историю как одна из самых страшных подводных катастроф, и Атлантическая подводная станция будет лучше подготовлена к любым неожиданностям.

– Я собираюсь выжить и давать интервью, поэтому не списывайте со счетов словами о самой страшной катастрофе!

– Я тоже не собираюсь умирать! Я еще столько всего не сделала. Даже диссертацию не закончила! О нет, теперь мне захотелось умереть! – Ю Гыми начала накручивать волосы на палец. – Знаете, чему посвящена моя диссертация? Одной рыбе, которая похожа на медузу. Скорее всего, вы никогда раньше ее не видели. Она настолько странной формы, что почти ползает по морскому дну. Даже сомневаюсь, можно ли называть ее рыбой. Но когда выливаешь на нее реагенты и наблюдаешь...

Голос Гыми помог мне избавиться от тревоги, а также от беспокойства за Син Хэряна и Со Чжихёка, которые остались в эвакуационном секторе. Стоило волнению утихнуть, как сонливость обрушилась на меня огромной волной. Неудивительно – после сегодняшней беготни... Едва я закрыл глаза, как оказался в своей комнате в Пэкходоне. Она была доверху наполнена водой, и новые носки, которые я купил перед приездом сюда, плавали, как рыбки. Я мог свободно передвигаться под водой и дышать. Выйдя из комнаты, я двинулся вдоль по коридору.

Мимо проплывали различные вещи – чашки, шарфы, стулья, наушники, косметика, баскетбольные мячи... Несмотря на воду, я дышал спокойно, как рыба, и неторопливо разглядывал комнаты. Стены были прозрачными, поэтому я видел все, что творится внутри чужих номеров. Я вышел из номера 38, в котором жил, и увидел, как на светящейся панели комнаты 22, принадлежащей Син Хэряну, загорелся сигнал тревоги.

Люди прятали в своих маленьких комнатах всевозможные вещи – запрещенные продукты и лекарства, оружие... Проходя мимо номера 8, я увидел, что внутри кто-то плавает. Я никогда прежде не видел этого человека, лицо его скрывали волосы. Внезапно он схватил меня за шею и начал душить.

Несмотря на то что я находился под водой, голос звучал в моих ушах пугающе ясно:

«Почему ты не спас меня?»

В следующий миг морская вода начала наполнять мой рот. Я глотал ее и с каждым глотком задыхался все больше.

«Меня можно было спасти!»

Я не мог дышать. Махал руками и ногами, отчаянно пытаясь вырваться.

«Спаси меня!»

«Не могу!»

«Спаси меня!»

«У меня нет сил!»

«Спаси меня!»

Я резко проснулся. Пэк Эён и Ю Гыми смотрели, как я пытаюсь встать на четвереньки. Пошатываясь, я в полусонном оцепенении поднялся с пола:

– Сколько я спал?

Ю Гыми взглянула на часы и ответила:

– Минут пять.

А мне казалось, что прошло часов пять.

Пэк Эён выпила воду, которую протянула ей Ю Гыми, посмотрела на нас и указала в сторону лифта:

– К тому времени, как я добралась до отсека с подводными лодками, пригодных уже не было. Осталась одна двухместная, которой нужно управлять вручную, но я даже не стану спрашивать, умеете ли вы такими управлять.

У Ю Гыми вырвался нервный смешок.

– В любом случае вам двоим нужно немедленно подняться на лифте на Третью подводную базу.

Лифт был вызван – видимо, кто-то уже нажал кнопку.

После этих слов Ю Гыми нахмурилась и спросила:

– А как же вы, Эён?

– Я пойду к эвакуационному отсеку. А вы двое поднимайтесь наверх.

Я встрепенулся:

– Вы собираетесь помочь Син Хэряну и Со Чжихёку? Я с вами!

Пэк Эён улыбнулась:

– Помочь этим двоим? Я просто хочу узнать, что происходит. А вы двое следуйте указаниям руководителя Сина и поднимайтесь первыми.

Ю Гыми с тревогой сказала:

– Возможно, они в большой опасности. Они постучали дважды! Не трижды. Я точно слышала! Эён, вам опасно туда идти!

– Знаю.

Ее простой и спокойный ответ растревожил меня еще сильнее.

– Мы нашли женщину, которая умерла от кровопотери, – сказал я. – У нее задета бедренная артерия. Будет безопаснее, если вы пойдете с нами.

Пэк Эён кивнула. Видимо, она уже слышала эту историю от Ю Гыми.

– Скорее всего, огнестрел.

– Что?

– Возле подводной лодки лежало несколько человек, которые погибли от огнестрельных ран. А еще я видела следы от пуль на внутренней панели.

– Но... руководитель Син и Со Чжихёк не упоминали о пулевом ранении... – пролепетала Ю Гыми.

Во взгляде Пэк Эён мелькнула улыбка.

Глава 30

Лифт Чхоннёндона

Часть 1

– Учитывая, что мы застряли на тонущей Подводной станции, где не работает система жизнеобеспечения, думаю, шеф решил не пугать вас лишний раз. Тем более что мы с таким трудом добрались до Чхоннёндона, – негромко сказала Пэк Эён. – Вам когда-нибудь приходилось стрелять из пистолета?

– Нет.

– И мне нет.

– Хорошо. Надеюсь, и не придется.

Пока я думал о том, что будет, если все-таки придется, двери лифта открылись, и Пэк Эён втолкнула нас внутрь. Оставалось только нажать на кнопку «Подводная база – 3».

База, которая находится на глубине тысяча метров под водой.

Пэк Эён потянула вниз крышку схемной платы управления. Похоже, она собиралась запустить лифт вручную.

– Мне тревожно, но я не вижу другого способа эвакуировать вас с Четвертой базы, кроме как на лифте. Как правило, в аварийных ситуациях лифты блокируются. Черт возьми, спасательная капсула была бы более безопасным вариантом...

Нам точно стоило ехать на лифте? А вдруг он развалится по пути? Мы же просто умрем...

Пэк Эён не скрывала беспокойства:

– Раз эвакуироваться с помощью спасательных капсул не получится, то придется подниматься либо на лифте, либо вплавь. Впрочем, если кто и выплывет с глубины трех тысяч метров, то только русалка.

– А что насчет лестницы?

Вытянув один из проводков, Пэк Эён нажала на кнопку и фыркнула.

– Три тысячи метров – это примерно четыре сотни этажей. Иными словами, чтобы добраться до Третьей базы по лестнице, пришлось бы пройти примерно десять тысяч ступенек.

Ю Гыми побледнела.

На Третьей подводной базе находилась изумительная пекарня. Однажды я поднялся туда на центральном лифте, чтобы купить свежую выпечку. Насколько помню, подъем занял две-три минуты. Можно только представить, сколько времени потребовалось бы, чтобы подняться пешком... Это если лестница вообще существует.

Разве не безумие – строить базу так глубоко под водой?..

– Поднимайтесь на лифте или приготовьтесь к худшему, – сказала Пэк Эён, смерив нас с Ю Гыми долгим взглядом. – Впрочем, на лифте тоже опасно. Понятия не имею, как на него повлиял удар торпеды. Течи вроде бы нет...

Пэк Эён возилась со схемной платой, тревожно бормоча что-то вроде: «Ах, даже я не знаю... надо храбриться...» – отчего Ю Гыми побелела как полотно. Не удивлюсь, если выглядел так же. Нас ждали адские сто двадцать секунд. Наконец на панели лифта загорелась зеленая кнопка Третьей подводной базы.

Внезапно я вспомнил фильмы, которые видел, и спросил:

– Разве давление на станцию не уменьшится, когда она наполнится водой?

– Да она развалится раньше.

Потрясающе. Какое емкое объяснение. Будь я инженером, наверное, Пэк Эён уже прибила бы меня за глупые вопросы. Но пока мне ни разу не прилетело. Что же сделал мужчина из прачечной, если получил такой удар?

– Надеюсь, вы благополучно доберетесь до Третьей базы.

Глядя на ее напряженное лицо, мы с Ю Гыми с энтузиазмом ответили:

– Берегите себя!

– До встречи.

– Увидимся позже!

Двери лифта закрылись, и начался подъем. Пэк Эён побежала назад той же дорогой, которой пришли мы. Через прозрачную стену лифта было видно, как она бежит к эвакуационному сектору, то и дело скрываясь за статуей Синего Дракона. Ее волосы, собранные в хвост, раскачивались из стороны в сторону. С каждой секундой она казалась все меньше и меньше, пока совсем не исчезла из виду. Вскоре лифт погрузился в океан, и все вокруг поглотила тьма. За прозрачными стенами раскинулась беспросветная морская пустота. Не будь в кабине света, было бы весьма жутко. Как высоко мы поднялись? Оказалось, пока я наблюдал за Пэк Эён, Ю Гыми смотрела на часы. По крайней мере, один из нас мыслил ясно.

– Тридцать восемь, тридцать девять, сорок, сорок один, сорок два...

Сто двадцать секунд – и мы должны прибыть на Третью подводную базу, расположенную между эпипелагической и мезопелагической зонами. На случай если Ю Гыми собьется со счета, я тихонько начал считать вместе с ней.

– Сто, сто один, сто два, сто три, сто четыре...

Время шло, и мое беспокойство усиливалось. Казалось, горло стиснула ледяная рука.

– Сто пять, сто шесть, сто семь, сто восемь, сто девять. Ах!

Внезапно лифт дернулся и остановился.

– А?

Свет внутри кабины погас.

Ю Гыми вскрикнула от испуга, и я тоже не смог сдержать возгласа. Наши голоса эхом отразились от стен лифта. А потом мы вдруг замолчали. Темнота поглотила все вокруг, за стенами лифта ничего не было видно.

– Лифт остановился, – прошептал я в темную пустоту.

– Похоже на то.

Услышав испуганный голос Ю Гыми, я невольно подумал: «Мы влипли». Уверен, в ее голове крутилась та же мысль. Некоторое время тишину наполняли только звуки нашего дыхания. Потом я услышал всхлипывания и, проглотив свою гордость, честно признался:

– Я до смерти перепугался.

– И я.

– Гыми, вы когда-нибудь застревали в лифте?

– Нет.

– И я.

После моего бессмысленного вопроса Ю Гыми снова всхлипнула и сказала:

– До сих пор нам везло.

– Надеюсь, удача и дальше будет на нашей стороне.

Шелест одежды наполнил тишину. Прислонившись к стене, я слушал рыдания. Где-то поблизости, за стенами этого металлического гроба, плавают рыбы. Стоит нам только оказаться в воде, как нас раздавит давление, и мы умрем. Чудо, что лифт только остановился, а не рухнул. Если не повезет, то мы сорвемся в пропасть глубиной в две тысячи метров.

– Гыми, вы досчитали до ста десяти, верно?

– Да. – Всхлип.

– На сколько нам нужно подняться? Если Третья база близко, то давайте попытаемся выбраться своими силами. Возможно, нам осталось метров десять? – Мой голос, казалось, немного успокоил Ю Гыми, и всхлипы поутихли. Эта тишина заставила меня с тревогой позвать: – Гыми?

– Я считаю, не отвлекайте!

После нескольких всхлипов и шелеста одежды она наконец произнесла более уверенным тоном:

– По моим прикидкам, мы преодолели тысячу восемьсот тридцать три метра. Значит, осталось еще сто шестьдесят шесть метров.

Услышав эти цифры, я расхохотался от неожиданности. Должно быть, я сходил с ума. До Третьей базы оставалось всего десять секунд, поэтому я думал, что речь о считаных метрах... Но впереди еще долгий путь.

– Гыми, вы, случайно, не умеете лазить по канату? Я видел в фильмах, как после остановки лифта люди вылезают через люк и поднимаются вверх по тросам.

Ю Гыми разразилась недоверчивым смехом, смешанным со всхлипываниями.

– Аха-ха-ха! Сто шестьдесят шесть метров? Аха-ха-ха! Только если я вдруг превращусь в паука. На турнике я и трех секунд провисеть не смогу. Мне и двух метров не осилить.

– Как и мне. Давайте подождем помощь.

Несколько секунд назад я предложил выбраться из положения своими силами, и вот мы уже решили ждать помощи. Ни Ю Гыми, ни я не умели выживать в экстремальных условиях, мы были офисными работниками. Чего от нас ждать?

– А что, если никто не придет?

– Тогда нам ничего не остается, кроме как смириться.

Я рухнул на пол и вскоре услышал, как Ю Гыми уселась напротив. Спустя несколько секунд она зашмыгала носом. Черт. Мне тоже хотелось разрыдаться в голос, но я стиснул зубы, чтобы сдержаться.

Подавив желание расплакаться, я тихо заговорил в темноте просторного лифта, способного вместить пятьдесят человек:

– Если бы я знал, что все так обернется, то последовал бы за Эён.

Ю Гыми несколько раз всхлипнула, прежде чем ответить:

– Кто мог знать, что мы застрянем в лифте? Мы не можем изменить того, что уже случилось. Не сожалейте. Это ничего не изменит.

– Да вы оптимистка.

– Что есть, то есть.

– Это было искреннее восхищение, а не сарказм.

– Знаю. В любом случае пессимизм нам не поможет.

После очередного шмыганья носом и всхлипа наступила тишина. Интересно, сколько уже прошло времени?

– Мы не можем просто сидеть и ничего не делать! – внезапно воскликнула Ю Гыми, нарушая молчание.

Ее крик так напугал меня, что я аж подскочил:

– А?!

– А что, если никто не придет? Придется стать пауками! Или заставить лифт заработать! Мы должны что-то делать!

Голос Ю Гыми был полон решимости. Я подумал о змее и коте в моих рюкзаках.

«В чем они провинились, что им пришлось застрять здесь со мной? Верно. Я не одинок. И нытье ничего не изменит».

– Что мы можем сделать?

– Включите подсветку на планшете и подойдите сюда.

Ю Гыми сидела рядом с кнопочной панелью. Я сделал вид, что не заметил ее покрасневших глаз. Ю Гыми наклонилась к панели, и подсветка планшета осветила сложную сеть проводов, в которых недавно копалась Пэк Эён. Провода выглядели непонятно и запутанно.

– Гыми, вы разбираетесь, что здесь к чему?

– Нет. Не имею ни малейшего представления.

– Звучит оптимистично.

Ю Гыми засмеялась в ответ на мое саркастическое замечание, и я к ней присоединился. Кажется, мы оба спятили. И тут неожиданно, без нашего вмешательства, свет в лифте мигнул и зажегся.

Глава 31

Лифт Чхоннёндона

Часть 2

Мы с Ю Гыми дали друг другу пять и радостно вскочили на ноги, но лифт по-прежнему оставался на месте.

– Свет включился. Возможно, стоит подождать и лифт сам начнет подниматься? – предположил я.

– Верно! Не будем действовать сгоряча и подождем!

Странно, но когда все вокруг утопало в темноте, было легче – по крайней мере, тогда мы не видели обеспокоенных лиц друг друга.

– Вы помните, что делала Эён? Может, нам стоит попробовать сделать все наоборот?

– Что, если лифт вернется на Четвертую базу?

– Есть ли смысл ждать дольше?

Мы просидели в застрявшем лифте больше десяти минут. Раз свет включился сам по себе, то, быть может, и лифт заработает без нашего вмешательства? Стоит ли ждать, когда нас спасет кто-нибудь с Третьей подводной базы? А вдруг все сотрудники уже эвакуировались? А вдруг нас снова протаранит торпеда?

– Я оставляю выбор за вами, Гыми.

– Вы не пожалеете?

– Нет. Я не буду сожалеть, и винить вас тоже не буду.

– Хорошо. Тогда потянем этот и этот провода, потом соединим здесь... Я видела, как Эён нажала сюда, и кнопка загорелась.

Ю Гыми решительно разъединила провода и соединила их с другими. Второй комплект проводов теперь был свободен. Я и глазом моргнуть не успел – действия Ю Гыми вызывали у меня ужас.

– Нельзя так просто их выдергивать!

Казалось, земля ушла у меня из-под ног. Лифт начал падать. А-а-а-а!

Обнявшись, мы с Ю Гыми в страхе закричали, и кричали все сто десять секунд. Мы всхлипывали и умоляли сохранить нам жизнь, но падение продолжалось.

Через несколько секунд Ю Гыми приняла позу, которая должна была смягчить удар при падении, и положила рядом со мной свой рюкзак. И все это – продолжая кричать.

Господи Иисусе! Будда! Аллах! Греческие и римские боги! Скандинавские боги! Индийские боги! Если у вас есть свободная минутка, спасите нас! А если минутки нет, то найдите!

Мы кричали до тех пор, пока внизу не показались люди.

Двери разъехались, и мы увидели растерянную Пэк Эён и мрачного Син Хэряна, которые поддерживали бледного до синевы Со Чжихёка. Они помогли ему войти – точнее, Пэк Эён буквально втолкнула беднягу в лифт, и он приземлился прямехонько на меня, сидящего на полу.

Звучали выстрелы, от грохота едва не закладывало уши. Син Хэрян волок кого-то на спине, и только когда он вошел в лифт, я увидел женщину. Она опиралась на него всем телом и соскользнула на пол, стоило им оказаться внутри. Син Хэрян схватил ее за руку и потащил вглубь кабины. По полу потянулся кровавый след.

Я сидел прямо напротив дверей, и Син Хэрян крикнул мне:

– Наклонись!

Я машинально наклонился, и пуля просвистела ровно в том месте, где секунду назад была моя голова.

Син Хэрян отпихнул нас с Со Чжихёком в сторону, и мы оказались в углу лифта. Ю Гыми тряслась от страха, и я услышал торопливые шаги. Син Хэрян прикрыл нас с Со Чжихёком своим телом, и я увидел, как лифт покрывается вмятинами от пуль.

Кто-то стрелял. Я не заметил, когда Пэк Эён вбежала в лифт, но она уже возилась со схемной платой управления.

Перед тем как двери лифта сомкнулись, мужской голос крикнул:

– Сдохните!

Пули продолжали лупить по стенам. Казалось, еще немного – и лифт превратится в решето. Наконец двери закрылись, и пули перестали залетать внутрь, но грохот выстрелов не смолкал. Лифт быстро пошел вверх, и звуки постепенно стихли. Я хотел выглянуть наружу через прозрачную стену лифта, но Син Хэрян продолжал давить на меня и Со Чжихёка своим телом, не давая пошевелиться.

– Что, черт возьми, произошло? – хрипло спросил я.

Одновременно Пэк Эён устало спросила:

– Ответьте сначала на мой вопрос. Почему вы вернулись?

Ю Гыми, не сводившая глаз с окровавленной женщины, дрожащим голосом ответила:

– Питание выключилось, лифт остановился. Тогда я повторила ваши действия, чтобы его запустить.

Пэк Эён вздохнула, провела рукой по лицу и снова вздохнула. Потом выдавила из себя улыбку и сказала:

– Тем самым вы спасли нам жизнь.

Син Хэрян осторожно помог Со Чжихёку сесть. Лицо последнего побледнело еще сильнее, и он застонал. В следующую секунду я осознал, что не только женщина истекает кровью. Со Чжихёк тоже ранен! Я с ужасом уставился на него – точнее, на его замотанную каким-то тряпьем ногу.

– Что случилось?

– Подстрелили. Кажется, раздроблен коленный сустав. Если так, то левое колено не спасти.

Изо рта Со Чжихёка посыпались всевозможные ругательства. Он всегда отличался разговорчивостью, но никогда прежде я не слышал от него столько нецензурной брани. Видимо, боль была настолько невыносимой, что он едва сдерживался, чтобы не начать кататься по полу.

Подрагивая, Ю Гыми спросила:

– Он... он сможет идти?

Син Хэрян невозмутимо покачал головой:

– До обследования у ортопеда и получения должного лечения он ходить не сможет. У вас есть какие-нибудь обезболивающие?

Не в силах оторвать взгляд от истекающей кровью женщины, я машинально открыл рюкзак и достал оттуда кота, не заботясь о том, что остальные его увидят. На дне рюкзака нашарил ацетаминофен – единственное лекарство, которое нашлось в моей комнате. Трясущимися руками протянул Со Чжихёку таблетку и бутылку воды.

Со Чжихёк уставился на меня:

– Я помру от боли, даже если выпью всю пачку.

– Здесь только четыре таблетки.

Со Чжихёк, казалось, хотел высказать все, что обо мне думает, но в итоге молча проглотил все четыре таблетки. Он так сильно стиснул челюсти от боли, что я насильно запихнул ему в рот несколько леденцов, убивая одним выстрелом двух зайцев, – леденцы уменьшили количество ругательств. Закончив с раненым, я перевел взгляд на женщину, которая окончательно и бесповоротно умерла.

– Что случилось? Кто это?

Ярость, исходящая от Син Хэряна, была практически осязаема, однако, когда он заговорил, голос его звучал спокойно:

– Китайцы и японцы вооружены. Они не из тех, кто ратует за правое дело. Если предоставить их самим себе, то они, скорее всего, перебьют друг друга. В эвакуационном отсеке мы с Чжихёком столкнулись с несколькими инженерами из команды «Ра».

– Значит, огонь открыли китайцы?

– Да. Эта женщина – Хай Юн, руководитель китайской команды... Она уже мертва.

Син Хэрян мрачно стиснул губы. Среди присутствующих только я мог констатировать смерть. Поднявшись, я приблизился к лежащей на полу женщине, проверил дыхание и пульс и объявил ее мертвой. Уже третий раз за сегодня я констатировал чью-то смерть. Мне захотелось выругаться, но я сдержал подступившее к горлу проклятье.

Пэк Эён процедила:

– После смерти Хай Юн команда «Ра» ударилась во все тяжкие. Если услышите китайскую речь, сразу бегите или прячьтесь.

– Какой была эта Хай Юн?

– Она была богаче и умнее остальных. А еще – рассудительнее многих руководителей команд, – медленно перечислила Пэк Эён, загибая пальцы. – И с недавних пор... – Она взглянула на Син Хэряна и запнулась, словно решив не заканчивать свою мысль.

Видимо, ее молчание было продиктовано лучшими побуждениями, но я отвлекся на то, чтобы закрыть глаза Хай Юн и распрямить ее тело, свернувшееся как креветка, поэтому рассеянно спросил:

– М-м? Что с недавних пор?

Син Хэрян и Пэк Эён промолчали, но Со Чжихёк громко разгрыз леденец и, проглотив его, сказал:

– Недавно Хай Юн влюбилась в руководителя Сина. Что ж... Почему бы и нет? Верно, шеф? Эй, Пэк Эён, не затыкай меня! Хочешь бить, бей! Пусть я не могу ходить, но рот ты мне не заткнешь! Если Хай Юн не отвечала на чувства Ли Вэя, тут ничего не попишешь. Сукин сын должен был просто принять отказ! Сегодня я узнал, что Цзы Сюань сохнет по этому придурку! Подумать только!

Пэк Эён оставила попытки заткнуть Со Чжихёка, а Син Хэрян, вероятно, решил, что раненому Со Чжихёку стоит выпустить пар, и сосредоточенно осматривал рану в его колене. Получается, что рассказ слушали только мы с Ю Гыми.

– Эти ублюдки захватили эвакуационный отсек в Чхоннёндоне и, похоже, расстреляли всех, кто пытался спастись. Рядом с капсулами лежала целая гора трупов. Проклятье! Конечно, некоторые члены китайской команды были не в восторге от идеи стрелять по безоружным – например, Хун Тао из Тайваня или Шу Лань из Гонконга. Вы же видели, что произошло с Хун Тао?

– Кто это? – Ю Гыми выглядела растерянной.

Еще бы... Столько всего произошло за столь короткое время...

Со Чжихёк рявкнул так, словно его обожгло изнутри:

– Парень, который лежал у магазина! Ему прострелили легкое! Как только он сказал, что не хочет стрелять по людям, Ли Вэй застрелил его. Проклятье! Хун Тао был просто невероятен. Как ему удалось так далеко уйти с простреленным легким? Может, кровотечение утихло? Как бы то ни было, на входе в эвакуационный отсек мы столкнулись с Хай Юн и Шу Лань. Они не хотели нас убивать. Хай Юн сказала, что сделает вид, будто нас не видела, но мы должны покинуть эвакуационный сектор Чхоннёндона и бежать в другое место. Но внезапно эта сучка Цзы Сюань подкралась сзади и прострелила мне колено!

Если вкратце и без учета ругательств, то произошло следующее: между китаянками разгорелся спор, Син Хэрян бросился бежать, практически таща за собой Со Чжихёка, однако на крики Цзы Сюань сбежались остальные.

Глава 32

Лифт Чхоннёндона

Часть 3

Дураку понятно, что Син Хэрян не мог беспрепятственно сбежать, тем более с раненым на спине. Видимо, их перехватили по дороге. Хай Юн раскричалась, приказывая их отпустить.

Некоторые китайские инженеры возражали против того, чтобы Хай Юн возглавляла команду, и, если судить по ругани Со Чжихёка, больше всех возражали Ли Вэй, Хао Ран и Вэй Цинь. Эта троица частенько игнорировала приказы, отказываясь подчиняться женщине, что отравляло работу всей команде. Ли Вэй обвинил Хай Юн в том, что она решила отпустить Син Хэряна из-за личной симпатии. Хай Юн ответила, что личные симпатии тут вовсе ни при чем. После этого они направили оружие друг на друга.

– Шу Лань дружит с нашей Белой Акулой. Она уговаривала остальных не стрелять, но эти психи лишь рассмеялись и открыли огонь. Вот тогда Шу Лань разозлилась.

Я перевел взгляд на Пэк Эён:

– Вы ранены?

Пэк Эён нахмурилась и покачала головой:

– Они стреляли по ногам. Чтобы запугать.

– Потом Шу Лань закричала, что больше не хочет никого убивать, Хао Ран выстрелил, и все пошло к чертям. Нам повезло, что вырубился свет. Я и правда решил, что нам помогают небеса.

Ха-ха. Каждому свое. Когда из-за отключения электропитания лифт остановился, я решил, что небеса хотят нашей смерти.

– Как только отрубился свет, наша Эён метнула нож Вэй Циню в шею и бросилась к лифту. Руководитель Син потащил меня, пока Хай Юн нас прикрывала.

– Мы добрались до лифта и увидели, что он опускается, хотя должен был уйти на Третью базу, – сказала Пэк Эён. – Мы обрадовались, ведь, по сути, лифт пуленепробиваемый – его строили с таким расчетом, чтобы он выдерживал давление воды. Остальное вы и сами знаете.

Син Хэрян тяжело вздохнул и сказал:

– Не думаю, что Шу Лань выжила. Ей дважды выстрелили в живот. Остаются двое. Хао Ран и Ли Вэй. Учитывая, что нас преследовал только Ли Вэй, Хао Ран, видимо, повредил ногу.

– Цзы Сюань! – вмешался Со Чжихёк. – Не забывай о Цзы Сюань!

Син Хэрян мрачно согласился:

– Да. Остаются трое.

Поморщившись, Пэк Эён взглянула на Со Чжихёка, который поморщился в ответ, и спросила:

– Вэй Цинь точно мертв?

– Точно. Я своими глазами видел.

– Ясно.

Стоило Пэк Эён ответить, как лифт внезапно остановился и свет погас. Ю Гыми громко взвизгнула, и я тоже невольно вскрикнул. Троица инженеров кричать не стала, только Со Чжихёк громко выругался.

– Аварийный генератор включится в течение пяти минут, нужно просто подождать, – спокойно произнес Син Хэрян.

Ю Гыми взяла у меня планшет и установила таймер. Казалось, все затаили дыхание, ожидая, пока истекут эти несчастные пять минут. Воцарившуются тишину нарушали только слабые стоны Со Чжихёка. Сидеть в темноте в компании пяти человек и одного трупа было тревожно, но, как ни странно, не так тревожно, как только с Ю Гыми.

После рассказа Со Чжихёка у меня появился вопрос, и я решил его задать:

– Почему в китайскую команду входят инженеры из Тайваня и Гонконга?

В темноте раздался голос Син Хэряна:

– У Гонконга и Тайваня нет возможности вносить ежегодные взносы на развитие Подводной станции. Конечно, Китай распался на федерацию из восьми провинций, но не зря же говорят, что, даже если богач обанкротится, его денег хватит на три следующих поколения^[12]. Благодаря своим финансовым ресурсам Китайская федерация по-прежнему сотрудничает с Гонконгом и Тайванем по проектам, связанным с Подводной станцией. Похоже, они договорились включить представителей разных стран как в китайскую команду инженеров, так и в команду горняков.

– Ясно...

Внезапно в разговор вмешался Со Чжихёк:

– Так вот почему Шу Лань и Хун Тао всегда повторяли, что не хотят ассоциироваться с Китаем, и любили напевать: «Я не китаец». Хун Тао часто готовил чай с молоком и соленый кофе, которыми угощал всех на базе, а Шу Лань, глядя на него, пыталась печь яичные тарталетки и даже записалась на уроки выпечки к Гаён. Это ведь традиционные напитки и еда, популярные на Тайване и в Гонконге. То еще было зрелище.

Я устало вздохнул. Строительство этой Подводной станции обернулось полным провалом.

Спустя некоторое время зажегся свет, но лифт не сдвинулся с места. Неужели прошло всего пять минут? Было такое ощущение, что как минимум двадцать.

Пэк Эён полезла в схемную плату управления, расположенную под кнопочной панелью. Син Хэрян подул в бутылку с водой, как в рожок, а Со Чжихёк отправил в рот еще один леденец.

Пэк Эён отошла от платы и забрала у Син Хэряна бутылку. Через мгновение лифт снова начал подниматься. Мы с Ю Гыми переглянулись и с облегчением вздохнули.

Отбросив мысли о надвигающейся гибели, я вдруг подумал: «Интересно, что же стало причиной отключения электричества?»

Я взглянул на Пэк Эён, которая пила так жадно, словно собиралась выпить всю воду, потом – на притихшего Со Чжихёка, усердно катавшего леденец во рту, и повернулся к Син Хэряну:

– Как Подводная станция получает электричество?

Син Хэрян лаконично ответил:

– Когенерация.

Ю Гыми резко побледнела.

– О нет... тогда мы...

– Да. Нам нужно эвакуироваться как можно скорее.

Похоже, остальные прекрасно поняли, о чем речь. Что до меня, то чем больше я узнавал о Подводной станции, тем яснее понимал, что это вредит моей психике. Должно быть, я выглядел не румянее Ю Гыми. Одно слово «когенерация» звучало пугающе, но это хотя бы не ядерный реактор. По крайней мере, радиация мне не грозила.

Я посмотрел на Син Хэряна и спросил:

– А что такое когенерация?

Не успел он ответить, как в разговор вмешался Со Чжихёк, усердно катающий во рту леденец:

– Пожалуйста, объясните все как можно подробнее, шеф.

Син Хэрян посмотрел на него, потом повернулся ко мне и ответил:

– На Подводной станции используется небольшая когенерационная система, которая производит как электричество, так и тепло. Эта система работает на природном газе, добываемом прямо с морского дна. Природный газ – источник питания для турбин, которые вращаются, вырабатывая электроэнергию. В процессе работы турбин выделяется тепло, которое затем используется котлом. Таким образом, система обеспечивает надежное энергоснабжение Подводной станции.

Прекрасное объяснение. Даже я понял, а ведь я ни разу не инженер. Но спрашивал я совсем не об этом!

– И в чем подвох?

– Оборудование дорогое. А без подачи природного газа от системы толку не больше, чем от груды металла.

– Каковы наихудшие сценарии?

– Зависит от степени повреждения системы. Возможна утечка газа или других загрязняющих веществ, а если повреждены трубы, то нас зальет кипятком. В худшем случае... Если произойдет взрыв, вызванный природным газом, то он может уничтожить не только шахты, но и всю Четвертую базу. Учитывая, что центральный лифт соединяет ее с другими подводными базами, взрыв может задеть и их.

Син Хэрян говорил спокойно, но смысл его слов вверг меня в ужас. Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок. Неужели на станции используется что-то настолько опасное?!

– И никто не подумал об использования альтернативных источников энергии?

– На такой глубине?

Я растерялся. И правда. Что, черт возьми, может генерировать электроэнергию под водой? Даже предполагать не берусь.

– И правда. Если построить базу на трехкилометровой глубине, каким образом производить электроэнергию?

– Обсуждали использование энергии ядерного синтеза, вырабатываемой ядерными реакторами, и геотермальной энергии. От ядерного синтеза решили отказаться из-за невозможности достижения достаточной стабильности для безопасной работы ядерного реактора на такой глубине. Что касается геотермальной энергии... Трудно найти место, где вулканическая активность была бы достаточной, но при этом отсутствовал бы риск обрушения станции из-за землетрясения.

Хорошо, что здесь не используется ядерная энергия. Я был бы против. Или не был бы? Не знаю.

Син Хэрян, наверное, понял что-то по моему лицу, потому что объяснил:

– Проще говоря, строительство подводных станций рядом с такими странами, как Новая Зеландия или Япония, означало бы, что им придется смириться с тем, что восемь других стран добывают в их водах природный газ и нефть. Сомнительно, что они согласились бы. Скорее всего, саботировали бы строительство, а не участвовали в нем. В настоящее время Первая подводная база и остров Тэхандо получают энергию от ветряных турбин, а Вторая, Третья и Четвертая базы генерируют энергию с помощью комбинированных теплоэнергетических систем. Надеюсь, это лишь временное решение.

Син Хэрян замолчал, устремив взгляд на мертвую Хай Юн. После того как я уложил ее прямо и прикрыл ей глаза, казалось, что она спит.

– Вы встречались? – невольно вырвалось у меня.

Син Хэрян повернулся ко мне и покачал головой:

– Нет.

Липкими, измазанными кровью руками я открыл рюкзак со змеей и достал полотенце, которым сушил волосы в прачечной. Оно было влажноватым, но я расправил его, насколько это было возможно, и осторожно накрыл им лицо Хай Юн.

В воздухе повисла тишина. Лифт поднимался бесшумно. Настроение царило упадочное. Молчал даже Со Чжихёк, у которого обычно не закрывался рот.

Потом Пэк Эён резко отстранилась от стены и вскрикнула:

– Следовало прикончить этого ублюдка Хао Рана!

Все вздрогнули от неожиданности.

– Черт возьми!

Пэк Эён горько усмехнулась, не в силах скрыть своего разочарования. Заметив, что взгляды всех присутствующих обратились к ней, она медленно прислонилась к стене и закрыла лицо обеими руками. Тихо свернувшийся в уголке кот переполошился и испуганно уставился на нее.

Ю Гыми печально вздохнула.

Я окинул взглядом своих товарищей по несчастью. Все либо сидели, либо лежали на полу и выглядели совершенно измученными. Мне невольно вспомнилась атмосфера, три года назад царившая у нас дома. Я тяжело сглотнул, вздохнул и услышал, как у кого-то заурчало в животе.

Смотрящий в потолок Со Чжихёк спросил:

– Неужели только я хочу есть?

Шоколадные батончики и леденцы не могли толком утолить голод. Ю Гыми, которая сидела рядом с Со Чжихёком, кивнула:

– Я тоже хочу.

– Надеюсь, на Третьей подводной базе найдется хлеб. Можно заглянуть в магазин по дороге, – сказал я, глядя на ногу Со Чжихёка и его несчастное лицо.

Перед операцией есть нельзя, но, учитывая обстоятельства, никто не мог предсказать, когда мы выберемся отсюда.

Глава 33

Лифт Чхоннёндона

Часть 4

– На Третьей подводной базе тоже есть спасательные капсулы, – сказал Син Хэрян, рассматривая план Подводной станции. – Но с учетом обстоятельств лучше подняться на лифте. Думаю, бо́льшая часть персонала Третьей базы эвакуировалась с помощью капсул. От Третьей базы ко Второй ведут три лифта. Попробуем найти работающий и поднимемся как можно выше. Ближайший к Синему Дракону, на котором мы едем, – это лифт Архелон, он находится слева.

Архелон? Какое необычное название. Интересно, здесь у всех объектов свои названия?

– Похоже, у каждого лифта есть имя.

– Внутри Архелона изображена огромная черепаха. Вероятно, он назван в честь нее. Пойдем туда. Если этот лифт не работает, то отправимся ко второму или первому. В любом случае неподалеку спасательные капсулы.

– Телефон! – внезапно вскрикнула Ю Гыми, напугав и меня, и Син Хэряна.

– Телефоны не работают, – сказал я.

Но Ю Гыми покачала головой и затараторила:

– Нет-нет. В пекарне есть стационарный телефон, подключенный к внешней сети! Я видела, как сотрудники Первой базы звонили, чтобы узнать, остался ли хлеб! Когда-то по всей Подводной станции собирались проложить стационарную линию связи, но из-за проблем с бюджетом и банкротства подрядчика ее довели только до пекарни. Вообще, изначально там должна была находиться не пекарня, а штаб управляющей команды. В итоге команда получилась настолько большой, что ее расположили на поверхности.

– Откуда вы все это знаете?

Переведя дыхание, Ю Гыми ответила:

– Мне рассказал Оливье Мартин. Ну тот невысокий француз из пекарни, он еще печет прекрасные круассаны! Хлеб на закваске у него – пальчики оближешь! А вот над пирожными макаронами и тортиками ему еще нужно поработать...

Син Хэрян смотрел озадаченно, зато Со Чжихёк понял, о ком речь.

– А, тот усатый седой старичок, который помешан на вине? – спросил он, ложась на пол.

– Да-да!

– Помню, он помог мне достать бутылку белого. Ворчал на управляющую команду за то, что они запрещают продавать вино на Подводной станции.

Син Хэрян, который молча слушал разговор, устало потер виски и кивнул.

– У нас в приоритете спасение, а не вызов спасателей. Если те, кто уже эвакуировался, добрались до поверхности, то уже отправили сигнал бедствия. Для того чтобы добраться до пекарни, нужно пройти рядом с центральным лифтом, а нам лучше избегать этой зоны.

– Руководитель американской команды и Ким Гаён решили подняться на центральном лифте.

– Я бы предпочел, чтобы мы по возможности избегали контактов с другими людьми.

Я невольно взглянул на Хай Юн и согласно кивнул. Син Хэрян опустился на колени и закинул руку Со Чжихёка себе на плечо. Я подхватил Со Чжихёка с другой стороны, и вместе мы помогли ему подняться. Со Чжихёк оперся на правую ногу, схватился за поручень и подавил стон.

Ю Гыми взяла один из моих рюкзаков, накрыла им кота и застегнула молнию. Я же взял рюкзак со змеей, который показался мне легче, чем прежде. Возможно, потому, что мы выпили бутылку воды, которая раньше лежала внутри.

Пэк Эён встала и невозмутимо посмотрела на нас:

– Прибываем через пять секунд. Пять! Четыре! Три! Два! Один!

Двери лифта разъехались с тихим звоном. Син Хэрян выглянул наружу и вышел, Пэк Эён последовала за ним. Дождавшись сигнала, мы с Ю Гыми помогли Со Чжихёку выбраться из кабины. Потом я попросил Со Чжихёка опереться на стену и бросился обратно. Двери еще не успели закрыться. Увидев, что я снова вхожу в лифт, Ю Гыми испуганно воскликнула:

– Вы что-то забыли?

– Хай Юн.

Я хотел было схватить Хай Юн за плечо, но побоялся, что полотенце спадет, и я увижу ее мертвое лицо. Поэтому я взял ее за лодыжки и потащил к дверям. У Со Чжихёка был такой вид, будто ему есть что сказать, но он сдержался и прислонился одной ногой к стене.

Ю Гыми бросилась ко мне, закинула рюкзак с котом на спину и схватила Хай Юн за руки, которые были раскинуты, словно в ликующем жесте. Она вздрогнула – возможно, от прикосновения к холодной коже, – но потом крепко взяла Хай Юн за запястья и помогла вытащить ее из лифта. Мы осторожно уложили покойницу рядом с лифтом и аккуратно сложили руки у нее на груди.

Тем временем вернулись Син Хэрян и Пэк Эён, которые отошли разведать обстановку. Оба вопросительно посмотрели на меня.

– Она преследовала бы меня в кошмарах, если бы я оставил ее там, – объяснил я.

Что, если бы лифт рухнул вместе с телом?

Никто не осудил меня за то, что я трачу время, когда каждая секунда на счету. Син Хэрян кивнул и сообщил, что они заглянули в круглосуточный магазин, но никого там не обнаружили. Потом он подхватил Со Чжихёка под плечо. Я поспешил подхватить Со Чжихёка с другой стороны. Пройдя около двух метров, Син Хэрян посмотрел на меня:

– Думаю, будет быстрее, если я его понесу.

– Господин Син, вы уже давно несете господина Со. Давайте я вас подменю?

– Спасибо вам обоим за то, что не бросили меня, – встрял Со Чжихёк, – но если позволите высказать свое мнение, то я бы предпочел, чтобы меня понес господин доктор. Его спина выглядит удобнее.

– Тебе палец в рот не клади, да? – насмешливо хмыкнул Син Хэрян, и Со Чжихёк рассмеялся в ответ.

Я почувствовал необъяснимое облегчение, услышав его смех. Пусть уж лучше смеется, чем чертыхается на чем свет стоит.

Поморщившись, Со Чжихёк сказал:

– Я бы не отказался сунуть чего-нибудь в рот. Дайте мне миску рамёна, и я умру счастливым.

Закинув Со Чжихёка себе на спину, я ответил:

– Поддерживаю. Я думаю о еде с тех пор, как вылез из воды... Вот бы сюда чашку рамёна, которую предлагала мне госпожа Сучжон!

Со Чжихёк издал звуки, имитируя поедание острой горячей лапши. Из-за раненого колена нести его оказалось неудобно. Обмотанная вокруг колена ткань основательно пропиталась кровью, уже невозможно было определить ее первоначальный цвет.

К тому времени, как мы втроем добрались до круглосуточного магазинчика, Пэк Эён и Ю Гыми уже вовсю хозяйничали внутри. Они разорвали несколько одеял на длинные лоскуты. Син Хэрян ножницами отрезал ненужные части одежды, обмотанной вокруг колена Со Чжихёка. Глядя на обрезки, я вдруг подумал, что раньше повязка, скорее всего, была женским кардиганом. От него оторвалась пуговица и с грохотом упала на пол.

Я спросил, будем ли мы перебинтовывать колено, но Син Хэрян лишь покачал головой: если снять повязку, то кровотечение может усилиться. Кое-где ворсинки ткани прилипли к окровавленной коже. Отыскав гигиенические прокладки, я передал несколько штук Син Хэряну, и тот аккуратно приложил их к колену. Поверх он намотал полотенце и лоскуты ткани.

На полках лежало несколько видов обезболивающего, лекарства от простуды, жаропонижающие пластыри, дезинфицирующие средства и лейкопластыри. Не было ни бинтов, ни марли. Если кому-то на Подводной станции становилось плохо, его просто отправляли на поверхность в больницу. Лечение было бесплатное. Повезло, что в магазине нашлись хоть какие-то лекарства.

Не обнаружив ничего, что можно было бы использовать как шину, я осмотрелся по сторонам и решил взять два пыльных зонта, которые, видимо, никто не хотел покупать. Неужели здешние работники не пользуются зонтами во время дождя? Я смахнул пыль и передал зонтики Пэк Эён, которая приложила их к ноге Со Чжихёка и начала обматывать тканью. Каждый раз, когда она затягивала ткань вокруг колена, с губ Со Чжихёка срывался стон.

– Хватит ныть!

– Вот словишь пулю, я на тебя посмотрю.

– Так подставиться – просто стыдоба! Что ж ты ноги не поднимал, если знал, что будут стрелять по коленям?!

Со Чжихёк прикрыл рот рукой и затрясся всем телом. Видимо, ему было больно от смеха. Я тоже рассмеялся, и Ю Гыми, которая держала в руках воду и несколько булочек, присоединилась к нам. Син Хэрян рассматривал витрину с напитками, но, услышав смех, перевел взгляд на нас. Впрочем, он быстро отвернулся и взял несколько энергетиков.

– Когда я смеюсь, болит все тело, – с несчастным видом сказал Со Чжихёк.

Ю Гыми открывала одну за другой упаковки с булочками и раздавала присутствующим. Син Хэрян перехватил булочку, предназначенную Со Чжихёку, и покачал головой.

– Чжихёку сейчас нельзя есть. Да и пить тоже.

Даже если бы наступил апокалипсис, сомневаюсь, что Со Чжихёк выглядел бы таким же несчастным.

Я поддержал Син Хэряна:

– Ему нужна операция. Другого выхода нет.

Я положил в рюкзак несколько жаропонижающих пластырей и обезболивающее. Ю Гыми спросила, зачем они мне.

– У вас температура?

– Нет. Пластыри для Со Чжихёка.

– Зачем?

– Похоже, пуля задела кость.

– Разве при переломе поднимается температура?

– Да.

Видимо, морские существа, которых изучала Ю Гыми, не страдали от лихорадки при переломе. Или, возможно, у них не бывает переломов. Син Хэрян велел нам поторопиться. Теперь, когда на ногу Со Чжихёка наложили шину, поддерживать его стало гораздо проще. Мы с Син Хэряном практически несли его, подхватив под руки.

Пэк Эён пошла впереди. Мы миновали магазинчик с сэндвичами и кофейни. Эффективная планировка. Сначала можно купить сэндвич, а потом зайти в кафе по соседству и взять что-нибудь попить. Лифт был уже виден, и Пэк Эён махнула рукой, делая знак остановиться. Теперь-то я четко понимал разницу между «лежать» и «стоять».

Мы замерли возле кафе, и Пэк Эён вытащила из-за щиколотки плоскую отвертку, которую, видимо, прихватила в магазине. И когда только успела?..

Осмотрев окрестности, Пэк Эён вернулась к нам.

– Лифт стоит на Второй базе. Поднимемся на нем или пойдем дальше?

Если вызвать лифт, то ждать придется больше трех минут. Но среди нас находился раненый, поэтому я предложил подняться на лифте. Выслушав меня, Син Хэрян взглянул на ногу Со Чжихёка, потом задумчиво перевел взгляд на нас с Ю Гыми. Несколько секунд спустя он согласился с моим предложением.

Эй, не слишком ли откровенно?!

Судя по всему, Син Хэрян считал, что мы с Ю Гыми замедляем движение больше, чем Со Чжихёк, который из-за простреленного колена не мог передвигаться самостоятельно.

Глава 34

Третья подводная база

Часть 1

Пэк Эён направилась к лифту, чтобы нажать кнопку вызова. Я думал, все пойдут за ней, однако Син Хэрян велел нам оставаться в кафе. Вскоре Пэк Эён вернулась и, заметив наши с Ю Гыми недоуменные взгляды, пояснила:

– Территория вокруг лифта хорошо просматривается. Там мы как на ладони, а это небезопасно.

– Ого!

– Вот оно что!.. – тихо воскликнули мы с Ю Гыми, удивляясь такому ходу мыслей.

Последовали три минуты ожидания. Со Чжихёк присел на пол у стойки, чтобы проверить, ловит ли интернет. Ю Гыми устроилась рядом с ним и достала телефон.

– На планшете интернета нет.

– Телефон тоже не ловит.

Услышав эти неутешительные новости, я оглядел кафе, в котором мы находились. У меня не было возможности попробовать здешнюю еду – я успел побывать только в двух кафе на Четвертой базе. Похоже, меню по большей части состояло из фруктовых смузи. Видимо, персонал эвакуировался в спешке, побросав все как есть. На полу лежало несколько пачек замороженной черники и клубники. Взяв одну, я открыл морозилку и понял, что она не работает.

А?..

В морозилке лежал металлический предмет, которого там быть не должно.

Неужели это настоящий пистолет?..

Со Чжихёк не мог толком двигаться, Пэк Эён не сводила глаз с лифта, поэтому...

– Син Хэрян, не могли бы вы подойти?

Син Хэрян тут же примчался на мой зов, и я показал ему неработающую морозилку. Похоже, ее использовали как склад: внутри лежали предметы, которым не место в кафе, где продают фруктовые смузи.

– Вы трогали пистолет?

– Нет, я только открыл морозилку.

Син Хэрян посмотрел на пистолет и запасные обоймы с патронами, а потом указал на пустое место рядом.

– Похоже, отсюда что-то забрали.

Он осмотрел морозилку. Удостоверившись, что ничего странного в ней больше нет, он взял пистолет, проверил предохранитель и патроны.

– Это муляж?

Пожалуйста, пусть это будет муляж.

Син Хэрян покачал головой:

– Он настоящий.

В морозилке были припрятаны пистолет, два магазина, пачка патронов и бутылка виски. Син Хэрян осторожно открыл остальные дверцы холодильника. Только тогда я понял, что он проверяет, нет ли там ловушек. А я, дурак, так неосторожно открыл морозилку!

Но все, что мы нашли на полках, – это бутылки с молоком, охлажденные газированные напитки и продукты. На всякий случай я сдвинул бутылки с молоком, но там ничего не обнаружилось. Я по-прежнему держал в руке пачку замороженной клубники и теперь неловко положил ее обратно на пол, откуда взял. Судя по всему, пачки с ягодами нужны были для того, чтобы замаскировать пистолет. Раздался лязг – это Син Хэрян положил пистолет на полотенце для сушки посуды и принялся разбирать его.

Что? Нет! Погодите-ка, зачем разбирать работающий пистолет?!

В разобранном виде оружие, которое и раньше было не больше ладони, могло поместиться в кулак. Я забеспокоился, что Син Хэрян не сможет собрать пистолет обратно, но тот, словно почувствовав мою тревогу, осмотрел пружину и внутренние детали и собрал его с такой легкостью, словно это был конструктор лего. Стоило ему вставить обойму на место, как на кухню вошла Ю Гыми.

– Что вы здесь делаете?

При виде пистолета глаза Ю Гыми расширились – совсем как у меня, когда я заметил его в морозилке.

Громко сглотнув, Ю Гыми спросила:

– Вы... вы собираетесь его использовать?

Син Хэрян перевел взгляд на пистолет, дуло которого было направлено вниз, и поставил его на предохранитель.

– Надеюсь, до этого не дойдет.

С этими словами он вышел из кухни. Мы последовали за ним. При виде пистолета Со Чжихёк и Пэк Эён заспорили о том, кто его возьмет, чем ввели нас с Ю Гыми в ступор.

– Почему мне нельзя пострелять? Шеф? Нет, руководитель команды! Я словил пулю, у меня был тяжелый день!

– Он сам говорит, что у него был тяжелый день. Дадим ему как следует отдохнуть. Шеф, вы знаете, как я стреляю. Гарантирую, что ни единая пуля не будет потрачена впустую!

– Оружие останется у меня, – отозвался Син Хэрян. – А вы двое не шумите!

После этих слов Пэк Эён и Со Чжихёк погрузились в уныние. Почему они так отчаянно хотели заполучить пистолет? Я спросил, и Пэк Эён со вздохом ответила:

– Очень хочется иметь под рукой оружие. Знаете, как это тревожно – быть безоружным?

– И представить не могу.

Я задумался, пытаясь поставить себя на ее место, но мой ответ остался прежним. Наверное, чтобы по-настоящему понять чувства Пэк Эён, нужно привыкнуть к оружию.

– Может, противник предпочтет решить дело миром, если увидит, что у нас нет оружия и мы не представляем угрозы?

– Ну, с учетом того, что кто-то пронес на Подводную станцию запрещенное оружие, создается впечатление, что «противник» не настроен решать дело миром. Похоже, кто-то хочет устроить хаос, полный крови и криков.

– По части крови и криков я мастер, но всегда стараюсь решить любой вопрос миром.

Услышав мои слова, Со Чжихёк и Ю Гыми тихонько захихикали – им уже доводилось приходить ко мне на прием, – а Пэк Эён озадаченно нахмурилась, но через несколько секунд поняла, что к чему, и щелкнула пальцами.

– Точно, вы ведь стоматолог! – И добавила, обращаясь ко мне: – Если противоположная сторона хочет мира, то я с удовольствием пойду навстречу. Я тоже всегда стараюсь решить любой вопрос мирно.

Со Чжихёк недоверчиво покачал головой.

– Но если они хотят кровавой бани, – продолжила Пэк Эён, – то кто я такая, чтобы им отказывать?

– Разве ты не слышала поговорку о том, что худой мир лучше доброй ссоры?

– Это корейская поговорка?

О-хо-хо. Боже мой.

В следующую секунду Пэк Эён вскинула голову и посмотрела в сторону лифта. Вытянула шею, как сурикат, а потом вдруг велела всем пригнуться. Ни я, который уже поспешно садился, ни зажавшая себе рот рукой Ю Гыми не смели даже вздохнуть.

Пусть мы и спрятались за стойкой кафе, казалось, нас обнаружат, стоит хоть немного приподнять головы. Послышались шаги, свидетельствующие о том, что кто-то вышел из лифта. Пэк Эён пальцами показала, что прибывших двое. Я подавил желание броситься к ним и умолять вывести меня с Подводной станции. Син Хэрян, Пэк Эён и Со Чжихёк приложили палец к губам, призывая нас молчать.

Син Хэрян дважды постучал по стволу пистолета, который держал в руке, и дважды взмахнул пальцами в сторону лифта. Я так и не понял, имел ли он в виду, что хочет застрелить новоприбывших, или же дал понять, что они тоже вооружены. Учитывая особенности инженерной команды «Ка», первое казалось мне более вероятным. Я насторожился.

Новоприбывшие отошли от лифта, и мы наконец смогли их разглядеть. У обоих на предплечьях красовались черно-красно-белые нашивки с изображением акулы с разинутой пастью. Они были вооружены и одеты в черную одежду и черные маски, закрывающие нижнюю половину лица.

Сотрудники Подводной станции, как правило, не одевались полностью в черное. Чем глубже погружаешься, тем темнее становится – вода не пропускает свет. Местные предпочитали носить одежду ярких цветов, которая не только оберегает от несчастных случаев, но и облегчает симптомы депрессии.

Пять дней подряд я видел только разноцветную одежду, поэтому при виде черной ощутил страх.

Теперь-то я понял, почему Пэк Эён опасалась подниматься на лифте. Похоже, эта парочка была внутри кабины, раз появилась на Третьей базе вскоре после нажатия на кнопку. Черная одежда, маски, нашивки с акулой, да еще и оружие – таких людей обойдешь стороной, если встретишь на улице. Как они вообще оказались на Подводной станции?

Из их разговора стало понятно, что они ищут тех, кто вызвал лифт.

– Somniosus microcephalus, – тихо пробормотала Ю Гыми.

Я понятия не имел, что это значит.

Спустя несколько секунд сухой голос переводчика, который все еще был у меня в ухе, перевел это как «гренландская акула», и мое сердце чуть не остановилось.

Вооруженные мужчины решили обыскать кафе «Шоколадное печенье и книги без границ», которое находилось ближе к лифту, чем кафе, в котором прятались мы.

После того как они скрылись из виду, Пэк Эён сказала:

– Будь у меня пистолет с глушителем, я бы их пристрелила.

Син Хэрян, похоже, был с ней согласен – по крайней мере, возражать он не стал.

Вооруженная парочка направилась в сторону шоколадно-книжного кафе, поэтому я спросил, не подняться ли нам на теперь уже пустом лифте.

– Меня беспокоит то, что они спустились на лифте со Второй базы.

Видимо, Син Хэрян опасался, что стоит нам подняться на лифте Архелон, как мы столкнемся с толпой вооруженных до зубов наемников.

Ю Гыми почесала щеку и спросила:

– Неужели они нападут на нас без всяких причин?

– Они прячут лица под масками, значит, готовы на что угодно, – ответил Син Хэрян.

– Многие из тех, кто не прячет лицо, тоже готовы на что угодно.

– Несомненно.

Слушая этот довольно банальный обмен репликами, я испытывал смешанные чувства, поэтому спросил:

– И что же нам делать?

– Лучшая защита – нападение.

Пэк Эён поудобнее перехватила отвертку и посмотрела на Син Хэряна. Спустя несколько секунд он кивнул:

– Давайте поймаем их и допросим.

Син Хэрян передал пистолет Пэк Эён, которая зажала отвертку во рту и велела нам с Ю Гыми спрятаться на кухне и не выходить до тех пор, пока нас не позовут.

Мы хотели было оттащить Со Чжихёка на кухню, но Син Хэрян покачал головой.

– Вам не обойтись без моих выдающихся актерских способностей, да? – спросил Со Чжихёк.

Син Хэрян бесстрастно кивнул, не обратив внимания на его язвительный тон:

– Именно.

Со Чжихёк подтвердил, что без него они ни за что не справятся, а потом схватился за колено и принялся кататься по полу, корчась от боли.

– А-а-а-а-а! Моя нога!

Мы с Ю Гыми спрятались на кухне и принялись считать. Не прошло и двух минут, как раздался голос Пэк Эён. Мы вышли и оторопели. Один из вооруженных мужчин лежал на Со Чжихёке, а Пэк Эён держала на мушке второго, который, в свою очередь, целился ей в ногу.

В следующее мгновение Син Хэрян схватил его сзади и голыми руками скрутил так, что собственное оружие мужчины уперлось ему в бедро. Потом спокойно, но с неприкрытой угрозой сказал:

– Если закричишь, то лишишься либо головы, либо того, что ниже пояса. Сам решай, чем готов пожертвовать.

Учитывая, что Син Хэрян был без малого два метра, а его пленник едва дотягивал до метра семидесяти, то в случае выстрела последний и правда лишился бы кое-чего ценного, а Син Хэрян в худшем случае словил бы пулю в бедро или икру. Со Чжихёк тем временем спихнул с себя мужчину, который был без сознания, схватил упавший пистолет и тоже взял на прицел наемника, которого удерживал Син Хэрян.

Теперь троица инженеров целилась в одного человека.

– Медленно подними обе руки.

Глава 35

Третья подводная база

Часть 2

Пэк Эён и Со Чжихёк целились наемнику в лицо и грудь – вряд ли ему удалось бы увернуться. Нажав же на спусковой крючок, он выстрелил бы себе между ног. Однако даже в таких обстоятельствах наемник нашел в себе силы выдавить:

– Мы... выживем, несмотря ни на что.

Впечатляет. На его месте я не смог бы и слова сказать от страха.

– Хочешь ссать сидя до конца жизни?

От голоса Эён у меня по спине пробежал холодок. Она перевела прицел с головы пленника на грудь, а потом опустила пониже живота. Пленник бросил оружие и поднял руки. Не ослабляя хватку, Син Хэрян осторожно подобрал его пистолет.

Со Чжихёк поежился и посмотрел на Пэк Эён.

– Ты не понимаешь весь ужас своей угрозы.

– А должна? – холодным как лед голосом парировала Пэк Эён.

Я направился к лежащему на полу мужчине. Казалось, он был без сознания, однако стоило мне приблизиться, как Со Чжихёк сказал:

– Он точно мертв, док. У него перерезана сонная артерия. Эй, а почему вы вышли до нашего сигнала?

Я думал, что Пэк Эён нас позвала, но, видимо, показалось.

– Разве... план заключался не в том, чтобы взять их живыми?

– Не будь я ранен, то взяли бы.

Я посмотрел на шею мужчины, лежащего рядом с Со Чжихёком. Зрелище было настолько ужасным, что мне сразу же захотелось отвести взгляд. Кто-то вонзил мужчине в шею сразу и отвертку, и ножницы, которыми мы разрезали одеяло.

Он явно был мертв.

Я протянул дрожащие руки, собираясь осмотреть мужчину, однако Ю Гыми схватила меня и оттащила назад. Из шеи покойника маленьким фонтанчиком выплескивалась кровь. Лужица крови продолжала расти.

Я бездумно уставился на рану. Откуда столько крови?.. Даже после вырванного зуба рана так не кровоточит. Здесь не должно было быть так много крови.

Биение сердца оглушительно отдавалось у меня в ушах: бум-бум-бум-бум. Закружилась голова, грудь сдавило. Казалось, я не мог дышать. Ю Гыми закрыла мне глаза своими маленькими ладошками. Как это возможно? Ведь она намного ниже меня... В следующую секунду я понял, что сижу на полу. Перед глазами потемнело, и голос Син Хэряна доносился до меня словно сквозь толщу воды.

– Кто вы такие?

– Кто вас нанял?

– Сколько вооруженных человек находится на станции?

– Как вы пронесли оружие?

Руки Ю Гыми были такими холодными, что я невольно ее пожалел.

Я достал из рюкзака бутылку с водой и сделал глоток, потом рассеянно сунул в рот леденец. Он оказался лимонным. И сладким. Я навидался страдающих от кариеса людей, поэтому теперь держался подальше от сладкого.

Конечно, отчасти причина заключалась в том, что я просто не люблю сладкое. Сахар вызывает у меня острую реакцию. Стоить съесть немного, и сразу же начинает болеть голова. Обычно я держусь подальше от шоколада и конфет – даже мармеладных. Лимонад тоже не пью. Я ненавижу алкоголь и никогда не курил, за исключением тех нескольких раз, когда друзья угощали меня сигаретами. Но я быстро бросил. Не мое, да и вообще, сигареты – удовольствие не из дешевых. Однако за последние несколько часов я съел больше сладостей, чем за последние несколько лет. Мои зубы и поджелудочная, должно быть, в шоке.

Пока я был погружен в свои мысли, Ю Гыми сказала:

– Это стресс. Вы пережили сильное потрясение.

– Мы все пережили одно и то же.

– Все люди разные. Каждый человек справляется со стрессом по-своему. И переживает его тоже по-своему. Я глазом не моргну, увидев на кровати паука, а вот моя младшая сестренка поднимет крик на всю округу.

Я вытер нос и глаза тыльной стороной ладони, смущенный попытками Ю Гыми меня утешить.

– Однако вы хорошо держитесь, Гыми.

– Думаете? Не сказала бы. Я просто...

– Просто?

– Заставляю себя держаться. Я часто вижу кровь. Во время экспериментов.

– Вот как...

В конце концов, Ю Гыми занимается научными исследованиями...

У меня кружилась голова, однако я изо всех сил старался сосредоточиться на том, что она говорит.

– У него из шеи вытекло столько крови... Я никогда не видела ничего такого...

– И я. Впервые вижу ножницы в чьем-то горле.

– Скорее всего, это был Чжихёк. Я видела, как он прятал ножницы в повязке.

– Вот оно что.

– Ага...

Наступило молчание. Ю Гыми увела меня на кухню, и, посидев в тишине, я быстро пришел в себя. Удивительно, насколько я успокоился просто оттого, что не видел покойника с ножницами в шее и закатившимися глазами. Должно быть, я находился в состоянии легкого шока.

– Держитесь, Мухён. По крайней мере, нам удалось выбраться с Четвертой базы, верно?

– Правда. Еще совсем недавно мы застряли в лифте.

– Точно-точно. Лифт упал, и мы закричали.

При воспоминании об этом Ю Гыми слабо улыбнулась, и я улыбнулся в ответ, почувствовав себя намного лучше. Я уже не задыхался, как раньше, и не умирал от страха.

Я повернулся к Ю Гыми и сказал:

– Спасибо, Гыми. Вы привели меня в чувство.

– Всегда пожалуйста, – отозвалась она и ласково похлопала меня по спине своей маленькой холодной рукой.

Мне захотелось умереть от стыда. Подумать только, я – взрослый мужчина, а эта невысокая девушка утешает меня, как ребенка. Осознание того, что она была напугана меньше, чем я, заставило меня почувствовать себя таким жалким. Как унизительно. Что я творю? Мне нужно взять себя в руки.

К тому времени, как мы вернулись к остальным, допрос закончился – а может, он прекратился из-за нашего возвращения. Кто-то – интересно кто? – прикрыл убитого тканью по грудь.

Со Чжихёк сидел у стены и держал второго наемника на прицеле, Пэк Эён – тоже, но при этом больше следила за окрестностями.

Не сводя с пленного ни взгляда, ни пистолета, Син Хэрян сказал:

– Думаю, пользоваться ближайшим лифтом опасно.

– Значит, наемники охраняют лифты? – спросил я.

– Да.

А потом – тишина. За несколько часов знакомства я понял: это обычное поведение Син Хэряна. Он не делится информацией, если не задавать вопросы и не требовать объяснений. Поэтому я спросил о том, что не давало мне покоя:

– Кто эти люди?

Со Чжихёк продемонстрировал нам нашивку с акулой, которую, судя по всему, сорвал с одежды мертвеца, но поспешил спрятать, увидев на ней брызги крови.

Син Хэрян сказал со вздохом:

– Религиозные фанатики, которые питают слабость к гренландским акулам.

– Богохульный ублюдок! – гневно закричал пленный, но быстро успокоился, почувствовав дуло пистолета Пэк Эён на своем затылке.

Крик заставил меня вздрогнуть. Ю Гыми испуганно спряталась у меня за спиной, и я попытался успокоить свое неистово колотящееся сердце.

– В каждой религии имеются три основных элемента – основатель, доктрина и прихожане, верно? Так кто основал эту религию?

В кои-то веки Син Хэрян не знал ответа. Похоже, допрос почти ничего не дал.

Несколько раз моргнув, Син Хэрян сказал:

– Наверное, какой-то психопат, который любит акул.

– Нет!

Пэк Эён прижала дуло к голове мужчины, заставляя его замолчать.

– А какая... эмм, какая у них доктрина?

Син Хэрян взглянул на пленника и, поколебавшись, неопределенно ответил:

– Геноцид всего человечества?

– Ублюдок! – взревел пленник, и Пэк Эён ударила его по затылку пистолетом.

– Хочешь, чтобы в твоей башке появилась маленькая дырочка? Хочешь, да? Я организую.

После этих слов пленник заскрипел зубами от злости. Впрочем, мне показалось, что замечание Син Хэряна разозлило его куда больше, нежели угроза.

Не обращая на него никакого внимания, Син Хэрян продолжил:

– Похоже, лифты на Второй подводной базе охраняют вооруженные и агрессивно настроенные личности. Судя по всему, они расстреливают всех, кто к ним поднимается. Мы не можем доверять словам этого человека, но если он говорит правду, то противников должно быть от восьми до двадцати человек.

Я нахмурился, услышав количество, а Ю Гыми посмотрела на нашивку на плече пленника и, помрачнев, спросила:

– Ваш символ – гренландская акула?

– Да. Похоже, ты умнее остальных неверных. Мы – те, кому покровительствует бессмертная акула! Мы переживем все опасности и невзгоды!

Услышав это, Ю Гыми недоверчиво заметила:

– Если пуля попадет вам в голову или ножницы воткнутся в шею, то вы все равно умрете.

Пленник посмотрел на Ю Гыми в упор. Та смело встретила его взгляд, словно не желая проигрывать, но после нескольких секунд гляделок заморгала, как если бы у нее пересохли глаза, а потом спряталась у меня за спиной.

– Что-то в глаз попало, – пробормотала она, потирая глаза, а потом добавила: – Я слышала о религиозном культе, который посвящен шестисотлетней гренландской акуле. Его адепты стремятся к бессмертию. Культ называется «Церковь Древней Акулы» или как-то так.

– Церковь Бесконечности! – яростно выкрикнул мужчина.

Со Чжихёк настороженно огляделся по сторонам, а Ю Гыми, ничуть не обеспокоенная этой вспышкой ярости, возразила:

– Невозможно жить бесконечно!

– Глупое дитя. Исследования в области бессмертия идут полным ходом, просто ты об этом не знаешь. Не говори опрометчиво о том, о чем не имеешь представления, ибо невежество есть грех!

Ю Гыми сердито скрестила руки на груди:

– В лаборатории, где я работала, был человек вроде вас. Большего дурака сыскать трудно! Когда температура снижается, активируются гены, подавляющие старение. Чтобы жить в ледяной воде, метаболизм должен быть снижен, а рост – протекать очень медленно. Гренландская акула живет долго, потому что это единственная акула, которая обитает в таком холоде! ДНК человека запрограммирована на жизнь до тридцати восьми лет! Даже с учетом достижений современной науки и медицины предельная продолжительность жизни – сто пятьдесят лет! Если поместить человека в холодную воду, в которой живут гренландские акулы, то продолжительность его жизни составит всего десять минут! Бессмертие? Чушь собачья! Даже двести лет прожить невозможно!

– Гренландская акула – позвоночное. Люди – тоже!

Услышав этот нелепый аргумент, Ю Гыми покраснела так, будто ее сейчас хватит удар.

Глава 36

Третья подводная база

Часть 3

Испугавшись за самочувствие своей спутницы, я поспешил вмешаться:

– Насколько мне известно, гренландские акулы живут в Северной Атлантике. Так почему они доставляют нам неприятности здесь, на Подводной станции в северной части Тихого океана?

– Они живут и в Канаде.

Я не мог не рассмеяться от такого ответа. Как смешно. Этот парень мог бы стать комиком или повышать давление гипотоникам.

Я напрягся, пытаясь вспомнить все, что знаю о теологии.

– В каждой религии должны быть объект поклонения, священники, последователи, священные писания и храмы. Допустим, объект веры – осьминог, священники – акулы, последователи – кальмары, а валюта – ракушки. А где хоть один храм? Напротив трех лифтов на Второй подводной базе? Или это зал Дворца Дракона на Первой подводной базе? Или вы просто разбиваете лагерь на пляже?

– Вы глупцы. Наша религия очень древняя, и храмы наши существуют в каждой стране, в каждом городе и в каждом море. Ваши дома уже являются частью наших владений.

Пэк Эён, должно быть, решила, что прошлых предупреждений достаточно. Не говоря ни слова, она ударила мужчину пистолетом по голове.

Я вытаращился на нее, ошеломленный внезапным насилием, а стоявшая позади меня Ю Гыми испуганно попятилась. Лицо мужчины повернулось почти на девяносто градусов. Он провел языком по внутренней стороне рта и попытался выплюнуть выбитые зубы.

Я машинально прикрыл ему рот ладонью и, заикаясь от испуга, выдавил:

– Не выплевывайте, пусть останутся во рту... Они понадобятся во время лечения.

Будь то керамика или золото, ничто не сравнится с собственными зубами. Ни в прошлом, ни сейчас. Выращивание зубов с помощью стволовых клеток занимает слишком много времени. Тем более что здесь нет необходимого оборудования.

– Значит, это ты новый стоматолог?

Мужчина говорил невнятно – рот его был полон крови, слюны и зубов.

Я ничего не ответил.

Тогда он выплюнул зубы на пол, захохотал и, брызгая кровью, заговорил. Произношение его было нечетким, но, как ни странно, я прекрасно понимал каждое слово.

– Твой младший брат сейчас учится на первом курсе университета, верно? Отец покончил жизнь самоубийством, а мать сбил пьяный водитель, после чего она не может пользоваться нижней частью тела. Она буквально ползает, да?

Мое сердце снова подскочило к горлу. По спине пробежала дрожь, как если бы это меня ударили по затылку.

Все, что он сказал, было правдой, однако вместо того, чтобы разозлиться, я задался вопросом: откуда он это знает?

Сплюнув кровь, пленник продолжил:

– Неужели ты думал, что мы этого не знаем? Мы уже проверили и тебя, и твою семью. Ты прочно погряз в долгах, не так ли? Дурак! Если ты не вступишь в Церковь Бесконечности, твои родные окажутся под угрозой. Более того – ты не выберешься с этой Подводной станции живым...

Ю Гыми громко ахнула, а Син Хэрян выбросил правую руку вперед и отправил пленника в нокаут. Похоже, он одним ударом сломал ему нос и выбил два передних зуба. Мужчина, который секунду назад издевался надо мной, покатился по полу. Я безучастно уставился на него. После такого удара бедняге придется посетить не только стоматолога, но и отоларинголога, и пластического хирурга.

Син Хэрян небрежно стряхнул кровь с руки.

Я растерянно поднял упавший на пол зуб. Человеческие зубы не так-то просто выбить.

Не все знают, какая нужна сила, чтобы вырвать зуб мудрости. Да и передние зубы тоже. Как можно просто взять и выбить человеку зуб?! Он хоть представляет, сколько сил и денег понадобится на лечение?

Пока я оцепенело вертел в руке белый зуб, Син Хэрян легонько похлопал меня по плечу:

– Пойдемте.

После недавних событий его прикосновение заставило меня вздрогнуть. Не задавая никаких вопросов о том, что сейчас произошло, Син Хэрян помог Со Чжихёку подняться с пола. Переступая с ноги на ногу, Ю Гыми негромко позвала меня по имени. Я тронулся с места, покачиваясь, как маятник. Взял у Ю Гыми рюкзак с котом, закинул его на спину и поддержал Со Чжихёка с другой стороны.

Пэк Эён сказала, что догонит, и велела нам идти вперед. Ю Гыми заколебалась, но Пэк Эён сделала ей знак поторопиться. Оглянувшись, я увидел, что Пэк Эён куда-то оттаскивает тело мертвеца с ножницами в шее.

Лужа крови, катящийся по полу зуб, изуродованное лицо – эти образы ярко вспыхивали в моем сознании.

– Не было никакой необходимости бить его так сильно. Не было никакой необходимости бить его, – потерявшись в мыслях, пробормотал я и рассеянно погладил зуб, который держал в руке. Я говорил все, что приходило в голову, пытаясь справиться с желанием заплакать: – Он не сказал ничего, что не было бы правдой. Если этот культ проверил моих родных, то они в опасности...

Трупы и раненые, культ и вооруженные наемники, тонущая Подводная станция... Все это вставало у меня перед глазами. Не в силах побороть волнение, я крепко сжал дрожащие кулаки.

Син Хэрян покачал головой:

– Забудьте о том, что слышали. Подобная угроза – самый эффективный способ завербовать кого-то вроде вас. И если последователи этого культа настолько тщательно проверили биографию человека, который прибыл на станцию всего пять дней назад, то наверняка они знают все и о нас.

Голос Син Хэряна звучал твердо и надежно, как скала, не оставляя места даже для толики беспокойства, а его слова хоть немного, но ослабили мои переживания и заставили забыть о блестящих глазах и голосе сектанта.

А потом я осознал, что зуб в моей руке испачкан кровью.

О, меня уже тошнило от этого! Никогда не думал, что почувствую такое омерзение, увидев зуб вне стоматологического кабинета. Мне с трудом, но удалось сдержать переполнявшие меня эмоции – тревога, которая бушевала во мне, как буря, утихла до моросящего дождика. Тем не менее казалось, покажи мне кто-нибудь палец – и я разрыдаюсь.

Поколебавшись, Со Чжихёк сказал:

– Эм... этот тип нес чушь еще до вашего прихода, доктор. Поэтому не волнуйтесь слишком сильно.

– М-м.

Похоже, Со Чжихёк решил, что меня больше шокировали слова поклонника культа, чем насилие, свидетелем которого я стал. Правда заключалась в том, что я никогда раньше не видел, как кого-то бьют, и уж тем более не бил кого-то собственноручно.

Ю Гыми продолжала оглядываться назад. Пэк Эён больше не было видно, и Ю Гыми забеспокоилась:

– Неужели Эён отстала?

– Не волнуйтесь, Гыми! Она скоро нас догонит. Вы же помните, что она намного быстрее нас?

Продолжив путь, мы миновали магазинчик с сэндвичами и вернулись к круглосуточному магазину. К тому времени, как вдали показалось тело Хай Юн, Пэк Эён уже присоединилась к нашей процессии.

Ю Гыми спросила идущего впереди Син Хэряна:

– Куда мы направляемся?

– Туда, где сектанты нас не найдут.

– Разве есть такое место? Наверх можно добраться только на одном из трех лифтов. Или с помощью спасательных капсул...

– На одном из четырех лифтов.

– Есть еще один?! Но в путеводителе, картах и схеме об этом ни слова!

Я так вообще не знал, сколько здесь лифтов.

Ни Ю Гыми, пробывшая здесь больше года, ни Со Чжихёк и Пэк Эён, пробывшие здесь еще дольше, не понимали, куда ведет нас Син Хэрян. Однако Пэк Эён ни о чем не спрашивала, а Со Чжихёк, опиравшийся на остальных, заворчал, раздраженный то ли болью, то ли своим положением.

– Шеф? Эй, шеф! Вы выглядели очень расстроенным бреднями того психа. Не переживайте. Как насчет того, чтобы найти способ воспользоваться центральным лифтом и подняться на нем наверх? Можно настроить лифт так, чтобы на Второй базе двери не открылись. Или устроить перестрелку. Разве это не лучше, чем связываться с дурацкими спасательными капсулами?

После этих слов Син Хэрян, поддерживавший Со Чжихёка, остановился. Это заставило остановиться и меня – я поддерживал Со Чжихёка с другой стороны, – и Ю Гыми, и идущую позади всех Пэк Эён.

– На Вторую подводную базу есть два пути: сложный, где мы никого не встретим, и легкий, но со стопроцентной вероятностью наткнуться на вооруженных фанатиков. Какой предпочитаете?

– Легкий путь без вооружённых фанатиков, – быстро сказала Ю Гыми.

Со Чжихёк рассмеялся, а я подумал о недавних событиях и покачал головой:

– Я не хочу встречаться с этими людьми во второй раз.

По правде сказать, мне больше не хотелось находиться и рядом с Син Хэряном, Со Чжихёком и Пэк Эён. Мне хотелось спрятаться, извергнуть содержимое своего желудка и провести весь день в кровати, свернувшись в клубок...

Неужели я вырос слабаком? После смерти отца жизнь у меня была несладкая. Раньше я думал, что рос как трава в поле, но теперь понял, что это поле удивительным образом находилось внутри теплицы.

Сколько раз в своей жизни я видел, как кто-то умирает от ножниц в шее? Безумие. Так непринужденно говорить о чужом несчастье и бить других с такой силой, что вылетают зубы... Чем меньше мы будем сталкиваться с этими фанатиками, тем реже мне придется наблюдать подобные сцены.

Пэк Эён не ответила на вопрос, и Син Хэрян спросил Ю Гыми:

– Вы когда-нибудь стреляли из пистолета?

– Нет.

Син Хэрян повернулся ко мне, и я тоже покачал головой.

– Вот в чем беда добровольной военной службы. Мужчины разучились стрелять, – сказал Со Чжихёк тоном ворчливого старика.

Пэк Эён недоверчиво посмотрела на него и произнесла:

– Беда в том, что мужчины, которые умеют стрелять, сами подставляются под пули.

Она легонько коснулась перевязанной левой ноги Со Чжихёка носком ботинка. Он не смог закричать – боялся, что кто-нибудь услышит, – и только судорожно замахал руками.

– Гр-р-р! Пэк Эён! Вот выберемся отсюда, и я тебя прикончу!

– Давай, прикончи меня. Прямо здесь. Давай, неудачник. Попробуй!

Пока Пэк Эён подначивала Со Чжихёка, Син Хэрян, похоже, пришел к выводу, что лучше выбрать менее опасный путь. Возле круглосуточного магазинчика пахло хлебом – скорее всего, запах доносился из пекарни неподалеку. Следуя за Син Хэряном, мы уходили все дальше от центра. Похоже, мы направляемся к выходу из квартала.

Глава 37

Лестница

Часть 1

Не успели мы оглянуться, как Син Хэрян остановился и открыл дверцу закрепленного на стене пожарного гидранта. Но вопреки надписи на табличке внутри был не гидрант, а темное помещение, пропахшее плесенью и морской водой. Указав на кромешную тьму, Син Хэрян сказал:

– Проходите. По одному человеку за раз.

Он обращался к нам с Ю Гыми, но никто из нас не пошевелился. Я уставился в темноту. Казалось, там могут прятаться чудовища. Темнота была настолько глубокой и непроницаемой, что напоминала черную дыру, поглощающую весь окружающий нас свет.

– Что там? – спросил я, указывая внутрь.

– Лестница.

– Лестница? На Подводной станции есть лестница?

Остальные растерянно переглянулись.

– Эту лестницу построили в первые дни ее существования, до того, как появился центральный лифт. Ею пользовались, пока строили Первую и Третью подводные базы. На этой лестнице часто происходили несчастные случаи, поэтому ее закрыли.

Кроме того, здесь не было никакого освещения. Я сглотнул, вглядываясь в полную темноту. Изнутри доносился странный звук, похожий на шум ветра, да и пахло оттуда странно. Местечко прямо как из фильма ужасов, куда не сунется ни один здравомыслящий человек.

– Какие несчастные случаи?

Только не говорите, что там кто-то умер...

– Люди поскальзывались и падали. Вы поймете, когда увидите лестницу. Она без перил, а ступени построены не по стандарту, поэтому высота у них разная. Кроме того, этой лестницей не пользовались с тех пор, как достроили лифт, поэтому она пыльная и скользкая.

Мой взгляд невольно упал на ногу Со Чжихёка. И не только мой – Ю Гыми и Пэк Эён посмотрели туда же. Со Чжихёк выругался себе под нос.

– Какой высоты эта лестница?

– От Третьей до Второй базы около восьмисот метров, что составляет примерно сто восемьдесят этажей. Это около четырех тысяч трехсот ступеней.

Я так растерялся, что не мог подобрать слов. Так вот что Син Хэрян имел в виду, говоря о «сложном пути, где мы никого не встретим». Не помню, чтобы за последние несколько лет поднимался по лестнице хотя бы на десятый этаж. А теперь нам предстоит подняться на сто восемьдесят этажей? Безумие просто.

Ю Гыми побледнела еще больше. Похоже, она думала о том же. Я с трудом сдержал желание последовать примеру Со Чжихёка и красочно выругаться. Четыре тысячи триста ступенек? Насколько помню, подъем на вершину горы Ососан включает в себя всего тысячу шестьсот ступенек...

– Эм... Четыре тысячи триста ступенек... Знатная тренировка. Как думаете, сколько времени потребуется, чтобы подняться наверх?

Син Хэрян посмотрел на меня, потом – на Ю Гыми и, наконец, на Со Чжихёка. Несколько секунд поколебался и ответил:

– Если подниматься быстро, не останавливаясь, то можно добраться до Второй подводной базы за шестьдесят минут. Однако в таком составе это займет у нас не менее полутора часов.

Это обнадеживало. Похоже, Син Хэрян был настроен куда оптимистичнее меня. Я думал, подъем займет целый день. Даже Пэк Эён, которая прежде ни разу не ставила решения Син Хэряна под сомнение, смотрела с тревогой.

– Шеф... Однажды я участвовала в вертикальном марафоне. Для того чтобы попасть в число победителей, нужно было взбегать на три ступеньки в секунду, это примерно семь секунд на этаж. Если я правильно помню, результат победителя – около двадцати пяти минут. Даже тренированным людям понадобится около получаса, чтобы подняться на такую высоту. Я люблю подниматься по лестнице, поэтому я не против пойти этим путем. Но к тому времени, как мы доберемся до Третьей базы, все, кроме нас с вами, не смогут и пальцем шевельнуть.

Син Хэрян сдержанно ответил:

– Ничего страшного. Я надеюсь, что за время нашего полуторачасового подъема что-нибудь произойдет. Например, наши враги перестреляют друг друга.

После этих слов Со Чжихёк взглянул на свою ногу. Похоже, он возлагал надежды на лифт, а не на бесконечные лестницы.

– К черту все. Умереть можно лишь один раз! Давайте воспользуемся лифтом. Сразимся с этими сектантами! Я смогу завалить как минимум троих!

Однако слова Со Чжихёка остались без внимания – Ю Гыми, которая, как мантру, повторяла: «Четыре тысячи триста, четыре тысячи триста», вздохнула и сказала:

– Давайте поднимемся по лестнице, делая перерывы в пути. Чем меньше вероятность столкнуться с вооруженными людьми, тем лучше.

Я перевел взгляд с едва видимой в темноте лестницы на окутанный теплым светом коридор и вздохнул. Мой ответ был довольно предсказуем:

– Я предпочту подняться по лестнице, чем столкнуться с сектантами.

Взгляды всех присутствующих обратились к Пэк Эён, которая хранила молчание, причем Со Чжихёк смотрел на нее особенно проникновенно, словно надеясь на поддержку.

Пэк Эён холодно встретила его взгляд и заявила:

– Я согласна с руководителем Сином.

Теперь взгляды всех присутствующих обратились к Син Хэряну. Со Чжихёк состроил исполненную отчаяния мину и разразился тирадой, надеясь переубедить бесстрастного Син Хэряна:

– Возможно, сектантов всего несколько человек, не больше двух-трех. А вдруг мы поднимемся по этой длиннющей лестнице на Вторую базу и обнаружим, что там пусто?! Будет ужасно обидно! Такой подъем, и все напрасно! Сектанты явно пытались создать впечатление, что их больше, чем есть на самом деле. Давайте спрячемся над или под лифтом и поднимемся наверх?

Разве лифт не прозрачный?

– ...Может, японцы или китайцы уже расправились с этими фанатиками. Или те сами поубивали друг друга. На Четвертой базе царит хаос. Кто знает, когда рухнут Вторая и Третья базы?

Казалось, он цепляется за соломинку, как утопающий.

– А если вы считаете этих двоих обузой, – он указал на нас с Ю Гыми, – то я готов прямо сейчас научить их стрелять. Возможно, в них кроются скрытые таланты. Готов спорить, что этот парень – он кивком указал на меня – прирожденный убийца. Нормальный человек дантистом не станет. Сверлить людям зубы – это особый вид садизма. Да и кто останется в здравом уме, целыми днями заглядывая в чужие рты?

На этих словах я громко рассмеялся.

– Готов спорить, Ю Гыми сможет обращаться с пистолетом! Посмотрите на Пэк Эён. Невысокие, робкие на вид женщины с длинными волосами частенько таят в себе врожденную жестокость. Наверняка Ю Гыми хватит решительности нажать на спусковой крючок. Учитывая род деятельности, у нее уровень стресса должен быть как у людей, устраивающих массовую стрельбу.

Что? Ю Гыми растерянно заморгала.

– Зачем полтора часа брести в темноте, когда это расстояние можно проехать всего за три минуты? Посмотрите на мою ногу!

Син Хэрян молча выслушал Со Чжихёка.

– Численность противника нам неизвестна. Ты серьезно предлагаешь начать перестрелку, имея всего три пистолета и двух гражданских, которые никогда не держали в руках оружия, а также одного раненого? – спросил он. – Даже если бы пришлось пройти сорок тысяч ступенек вместо четырех, я все равно выбрал бы лестницу.

При этих словах Пэк Эён хмыкнула и первой бросилась в темноту.

Со Чжихёк тяжело вздохнул.

Ю Гыми спросила Пэк Эён, чей силуэт был едва различим в кромешной тьме:

– Как оно там?

– Чудесно. Тихо играет рок, пахнет розами, пол усыпан перьями, а сверху падают цветочные лепестки.

– Я иду.

Ю Гыми осторожно шагнула в проход в стене. Я нагнулся и последовал за ней. Ничего из того, что описывала Пэк Эён. Свистел ветер, пахло водой, плесенью, пылью и какой-то гнилью. Пол был завален мусором, а сверху падали капли неизвестной жидкости. Кроме того, лестница казалась скользкой, ступеньки были разной высоты, а держаться было не за что. Разве что за стену.

Мы с Син Хэряном помогли Со Чжихёку забраться внутрь. Я поддерживал его со стороны лестницы, а Син Хэрян – со стороны коридора. Бедняге пришлось принять горизонтальное положение, чтобы мы смогли протащить его через узкий вход. Последним вошел Син Хэрян.

Оказавшись внутри, он тряпкой из кафе протер пол, стирая отпечатки наших ботинок, и закрыл дверь. Свет из коридора пропал.

Пэк Эён использовала свет от планшета, чтобы освещать путь. Со Чжихёк посветил планшетом на стену и, увидев, как там что-то движется, некоторое время ругался, а потом освещал только пол. Я сунул руку в рюкзак, который, по сути, стал переноской для кота. Его шерстка была невероятно мягкой.

Вытащив кота, я порылся на дне рюкзака, нашел фонарик и начал поворачивать ручку вокруг своей оси. Если покрутить минуту, то заряда хватит на четверть часа. Вскоре фонарик загорелся. В наше время самозаряжающиеся фонарики пользуются большим спросом. Когда я устроился сюда на работу, младший брат подарил мне этот рюкзак и фонарик – мол, чтобы я никогда не сбивался с пути. Я и подумать не мог, что придется использовать их таким образом. Интересно, чем сейчас занимается мой брат?..

– Ого! – в один голос воскликнули Со Чжихёк и Ю Гыми.

Фонарик определенно светил лучше, чем планшеты. Я и не думал, что он мне понадобится... Я передал фонарик Пэк Эён, которая стояла впереди. Она быстро убрала планшет в свой рюкзак и взяла фонарик.

– Так гораздо лучше!

Широко улыбнувшись, Пэк Эён осветила фонариком пол перед собой, а потом направила луч света на ногу Со Чжихёка. Мы с Син Хэряном поправили самодельную шину и, поддерживая Со Чжихёка, двинулись вперед.

Глава 38

Лестница

Часть 2

Похоже, Со Чжихёк осознал масштабы предстоящей задачи только после того, как ступил на лестницу. Он испустил недоверчивый смешок, смешанный со вздохом, и сказал:

– Эх... Если бы я знал, что все так обернется, то сбросил бы вес. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.

– Мы постараемся.

Син Хэрян не ответил. Вместо этого он уступил мне место у внутреннего края лестницы, а сам встал у внешнего – вероятно, потому, что вдоль внутреннего края идти было легче. Мы покрепче подхватили Со Чжихёка под руки и, поддерживая под спину, начали подниматься по лестнице.

Лестница оказалась прочнее, чем я ожидал. Главной проблемой была грязь: ступеньки покрывал слой пыли толщиной с палец, из-за чего идти было скользко. Идущая впереди Пэк Эён безжалостно сметала весь мусор и все препятствия, кувырком отправляя их вниз.

Вскоре я понял, что у моего положения есть как преимущества, так и недостатки. Преимущество заключалось в том, что двигаться мне приходилось куда меньше, чем если бы я шел по внешней стороне лестницы. Однако недостатком было отсутствие поручня, поэтому мне приходилось быть осторожным, чтобы не наступить в пустоту.

Син Хэрян шел с внешней стороны, и ему приходилось двигаться больше всех, но у этого положения было преимущество – он мог опереться на стену рукой или плечом. Правда, стена была покрыта пылью и кишела какими-то странными насекомыми.

Размышляя о преимуществах и недостатках, я шел и сосредоточенно смотрел на лучик фонарика.

Подниматься по лестнице втроем, держась друг за друга, – не самый лучший способ. Главным образом потому, что каждый из нас двигался с разной скоростью. Из-за проблем с координацией мы спотыкались, то ползли медленно, как черепахи, то, казалось, участвовали в забеге на трех ногах, но с тремя людьми вместо двух.

Син Хэрян быстро придумал выход: он предложил считать до трех и ступать на счет «три». «Раз, два, три! Раз, два, три! Раз, два, три! Раз, два, три!» Преодолев около сотни ступенек, мы наконец-то смогли скоординировать свои шаги.

Ю Гыми стремительно поднималась наверх, движимая страхом потерять из виду Пэк Эён, которая служила нам путеводным маяком на темной лестнице. Время от времени Пэк Эён оборачивалась. Иногда она светила фонариком на идущего за нами кота, однако по большей части луч света скользил по бетонным ступеням – некоторые из них крошились, обнажая металлическую арматуру. Кроме того, Пэк Эён освещала опасные участки, стоило нам к ним подойти.

По мере подъема идущая впереди нас Ю Гыми считала ступеньки и оставляла отметки на стене. Когда Пэк Эён спросила, что она делает, Ю Гыми объяснила, что считает этажи. За высоту одного этажа она взяла двадцать четыре ступеньки.

Это напомнило мне, как Ю Гыми считала этажи в лифте. Эта девушка определенно любила цифры. Если бы считал я, то сбился бы со счета примерно на пятидесяти. Попытался бы вспомнить, посчитал ли сорок восьмую ступеньку, и пропустил бы следующий десяток.

Мы продолжали двигаться, не останавливаясь. Я еще не успел устать. Со Чжихёк начал рассказывать страшилки, пытаясь напугать наших спутниц. Он явно не ожидал, что Ю Гыми перехватит инициативу и расскажет городскую легенду о призраке, который преследует спускающихся по лестнице людей и съедает первого попавшегося. После этого Со Чжихёк притих, и я от души посмеялся.

Сколько мы уже шли? Ноги начали тяжелеть, а вес руки Со Чжихёка, закинутой мне на плечи, начал тянуть меня вниз. Все, что я слышал, – это как Ю Гыми считает ступеньки. Счет перевалил за двести.

– Сколько этажей мы уже прошли?

Счет прекратился, и из темноты раздался ответ:

– Чуть больше восьми.

Ю Гыми продолжила считать, потому что Пэк Эён, которая шла впереди, не остановилась. Подумав о том, что нам предстоит подняться на сто восемьдесят этажей, я понял, что мы преодолели всего около четырех процентов пути. Сдерживая желание лечь прямо здесь и сейчас, я продолжал двигаться, шаг за шагом.

Во время этой гонки на трех ногах стояло ясно, что если один из нас не сделает шаг вовремя, то мы не сможем двигаться. Это сводило с ума. Теперь я слышал не только свое тяжелое дыхание, но и дыхание остальных. Мы все начинали уставать. Вскоре мы трое задыхались, как собаки после бега.

Син Хэрян перевел дыхание и сказал:

– Если мы уже преодолели четыреста тридцать ступеней, то давайте сделаем перерыв.

Со Чжихёк торопливо спросил у Ю Гыми:

– Сколько мы прошли?

Ю Гыми остановилась, пытаясь отдышаться. Потом тяжело сглотнула и ответила:

– Четыреста две!

Проклятье. Судя по всему, ни Син Хэрян, ни Со Чжихёк не собирались останавливаться. Мне каким-то образом удалось заставить двигаться свои негнущиеся ноги. Я постарался очистить разум от любых мыслей. В трудные минуты чрезмерные размышления только усложняют задачу, поэтому я сосредоточился исключительно на том, чтобы двигать ногами.

Вперед! Подними ногу! Шаг! Еще один шаг! И еще один! Черт возьми, заканчивай думать об акулах, живущих в ледяной воде. Сосредоточься на ногах! Только на ногах! Я робот, запрограммированный на то, чтобы двигать ногами. Просто двигайся. Шаг. Еще один. И еще. Не вспоминай лицо человека, которому выстрелили в грудь. Еще один шаг! И еще один! Подними ногу! Ни о чем не думай! Шаг! Еще один шаг! И еще один!

С каждым шагом моя ненависть к Церкви Бесконечности росла. Вскоре спина у меня стала мокрой от пота, и мне не хотелось ничего, кроме как все бросить и лечь на ступеньки. Сосредоточься на ногах! Только на ногах! Думай только о том, чтобы делать один шаг за другим!

Я вытер текущий нос тыльной стороной ладони и смахнул пот со лба. Мои ноги были негнущимися, словно бревна.

– Давайте остановимся здесь и передохнем! – сказала Пэк Эён с лестничной площадки, отпихивая в сторону лежащий на полу мусор и комки пыли.

Нужно дойти до нее. Нам просто нужно дойти до той площадки. Мы с Син Хэряном и Со Чжихёком дважды споткнулись и чуть не упали, но вскоре добрались до цели. Мы трое долгое время двигались как единое целое и теперь разъединились, растянувшись на полу в удобных позах.

Нас не волновала ни пыль, ни мусор. Все, чего мы хотели, – это лежать. Тишину нарушало только наше тяжелое дыхание, но через несколько минут мы смогли отдышаться. На лестнице дул ветерок. Я знал, что он наверняка полон пыли и плесени, но радовался каждому порыву, который ерошил мне волосы.

Я закатал рукава и принялся дергать на себе рубашку, чтобы остудить пот. Услышав звук молнии, я повернул голову и увидел Син Хэряна, который расстегнул молнию на спине своего костюма, пытаясь охладиться.

– Разве у гидрокостюмов есть молнии?

– Это не гидрокостюм, – сказал Син Хэрян.

И замолчал. Похоже, он посчитал, что этого объяснения достаточно. Даже Со Чжихёк молчал. Изредка из темноты доносились стоны и бормотания «ох, помираю». Я смог разглядеть Ю Гыми, которая лежала возле ног Пэк Эён.

Пэк Эён была единственной, кто сидел. Фонарик у нее в руке отбрасывал косой свет на остальных. Я поймал себя на мысли, что очень рад тому, что взял с собой этот фонарик, и сказал:

– Следовало захватить из магазина несколько фонариков.

Лежа на полу лицом вниз, Син Хэрян покачал головой и сказал:

– Заметив порванную упаковку или пропавшие из магазина вещи... наблюдательные люди смогли бы догадаться, куда мы направились...

Какой... неожиданный ответ. Ничего себе. Но разве последователи культа, которые сейчас на Третьей базе, или люди, бежавшие с Четвертой базы, будут тратить время на инвентаризацию магазинчика? Разве им не нужно бежать отсюда? Спасаться?

Я слишком устал, чтобы ломать над этим голову, поэтому молча подполз к рюкзаку со змеей, который Ю Гыми положила на пол. Со Чжихёк испуганно ахнул. Я достал бутылку с водой, чтобы смочить горло, и со всех сторон раздались просьбы передать им воду.

Бутылка с водой сделала круг и, опустев, полетела вниз – Пэк Эён сбросила ее с лестницы. Прошло несколько секунд, прежде чем мы услышали, как она ударилась о землю. Нам потребовалась целая вечность, чтобы подняться наверх, а спуск занял всего лишь несколько секунд!

Пока я лежал, вытянув ноги, мимо прошмыгнул кот. Я чуть не вскрикнул, почувствовав легкое, как дуновение ветерка, прикосновение. Напугав меня, кот спокойно устроился на спине Син Хэряна. Должен ли я его согнать? Не успел я ничего предпринять, как Син Хэрян приподнялся, и кот спрыгнул сам.

Тогда Син Хэрян объявил, что пора идти дальше. Он упомянул, что прошло уже пять минут, из чего я понял, что он считал секунды. Похоже, все здесь что-то считают. Может, и мне пора начать? Пять минут передышки пролетели как одна, и мы, постанывая, поднялись на ноги.

Пэк Эён недрогнувшей рукой освещала нам путь. Откуда в ней столько сил?.. Как ей удается с такой легкостью подниматься по ступенькам? Ю Гыми возобновила подсчет ступенек. Мы с Со Чжихёком и Син Хэряном собрались, как три робота, сливающиеся в одно целое. Попытавшись сделать несколько шагов, снова сбились с ритма, и пришлось снова считать до трех, чтобы скоординировать наши движения.

Задыхаясь, Со Чжихёк сказал:

– Ха... Будь с нами медик, подъем стал бы сущим пустяком.

Медик – это транспортный робот, используемый в медицинской сфере. Обычно медик передвигается на четырех ногах, однако в тех случаях, когда требуется большая устойчивость или маневренность, он может развернуть еще четыре, и в общей сложности их становится восемь, как у паука. Если путь непроходим, то медик может передвигаться по потолку. Транспортный робот предназначен для использования в труднодоступных или опасных для человека местах, таких как горящие здания или разрушающиеся строительные площадки. Также он часто используется в больницах для эффективной транспортировки пациентов или оборудования.

По словам Со Чжихёка, в больнице на острове Тэхандо есть такие медики. Если бы мы могли одним из них воспользоваться, то Со Чжихёк поднялся бы наверх быстрее, чем Пэк Эён. Медик выдерживает более двухсот пятидесяти килограмм, а значит, девушки могли бы отправиться с ним.

Но я не из тех, кто любит предаваться бесплодным мечтаниям – в отличие от Чжихёка, – поэтому просто покачал головой.

– Давайте обойдемся двумя человеческими медиками.

– А... Я не жалуюсь. Просто переживаю, что вам двоим тяжело.

Глава 39

Лестница

Часть 3

После этого Со Чжихёк переключил свое внимание с наших спутниц, которые поднимались по лестнице, словно феи с волшебной светящейся пыльцой, на нас, потных мужчин, помогавших ему идти. Выбор собеседников у него был ограничен, и он предпочел обращаться ко мне, который хотя бы отвечал, а не к молчаливому Син Хэряну.

В конце концов, ни один подчиненный не чувствует себя полностью уверенно в обществе своего начальника.

Со Чжихёк спросил меня:

– Значит, у вас есть младший брат, док?

Я вздрогнул, вспомнив, как этот факт стал общим достоянием, но скрывать мне было нечего, поэтому я ответил:

– Да, сейчас он учится в университете.

– У меня есть младшая сестра и младший брат. Сестра учится в универе, брат – в старшей школе, и оба совсем меня не слушаются!

– Так обычно и бывает с младшенькими, – согласился я. – Син Хэрян, а у вас есть младшие братья или сестры?

– Только старшие.

– Брат?

– Сестра.

Я попытался представить себе писаную красавицу, дочь тех же людей, что произвели на свет Син Хэряна, и, не в силах сдержать любопытство, прямо спросил:

– Она замужем?

Рядом послышался звонкий смех Со Чжихёка.

– Ха-ха-ха-ха! Все мы одинаковые. В свое время я спросил шефа о том же.

Син Хэрян не стал спрашивать, почему я интересуюсь семейным положением его сестры. Вместо этого он ответил таким тоном, будто уже устал отвечать на этот вопрос:

– Да, она замужем, и у нее двое детей.

– Когда мы выберемся отсюда, вы должны будете показать нам фотографии своих племянников и похвастаться тем, какие они милые.

– У вас есть фотографии ваших племянников, шеф?

– Не знаю.

На несколько секунд темноту заполнил только звук шагов по лестнице. После паузы Со Чжихёк снова заговорил:

– Кстати... тот сектант много чего нарассказывал... Например, что мы с шефом не представляем для них интереса. Можно сказать, нас дисквалифицировали.

– Неужели?

– Вы что-нибудь знаете об этой церкви?

Церковь Бесконечности, которая утверждает, что ей покровительствует бессмертная акула... Нет, ничего не приходит на ум. Я даже мяса акулы никогда не ел.

– В нашей семье можно исповедовать любую религию. Моя мама – буддистка, но ходит в храмы только раз в год, чтобы подвесить фонарик в день рождения Будды. Сам я не религиозен. Мой брат – тоже.

– Вот как, – отозвался Со Чжихёк, а потом спросил: – Вы помните череп перед стоматологической клиникой?

– Череп акулы?

– Я вдруг подумал, а не принадлежит ли он гренландской акуле?

– О! – вырвалось у меня.

Я напрочь забыл о нем!

– На табличке написано, что это большая белая акула, но может быть, и гренландская. Не то чтобы я мог отличить один череп от другого.

– Какой еще череп большой белой акулы? – спросил Син Хэрян, который никогда не посещал стоматологическую клинику.

Мы с Со Чжихёком принялись объяснять: перед стоматологической клиникой Deep Blue выставлен череп, под которым написано, что он принадлежит большой белой акуле. Но с учетом существования культа не может ли это быть череп гренландской акулы?

– Да и кто сможет определить вид акулы по черепу? – вздохнул я.

Со Чжихёк энергично закивал:

– Здешние ученые – извращенцы, каких поискать. Они изучают странные вещи. Например, какой ногой медузы двигают больше, что едят и когда какают. Неужели среди них не найдется чудак, который смог бы определить вид акулы, просто взглянув на череп? Верно, Гыми?

Со Чжихёк выкрикнул в темноту имя одного из упомянутых «извращенцев», и темнота взвизгнула в ответ:

– Напугали!

– Простите-простите. Позвольте спросить кое-что... Можно ли перепутать череп гренландской акулы с черепом белой акулы? Например, если бы морской биолог, находясь в здравом уме и твердой памяти, прошел мимо стоматологической клиники, он бы подумал: «Эй, этот череп похож на череп гренландской акулы, а на табличке написано, что это большая белая акула»?

– Конечно, если биолог интересуется акулами, то смог бы отличить один череп от другого. Они же совсем разные! Это как разница между лошадью и коровой!

Наверное, биолог и заметил бы разницу, но если бы мне сейчас дали кости лошади и коровы и попросили сказать, где чьи, я вряд ли справился бы. В конце концов, я не остеолог. Черт возьми, сомневаюсь, что смогу отличить череп кошки от черепа собаки!

– Тогда что скажете о черепе перед стоматологической клиникой? Он был подписан как череп белой акулы.

Из темноты донесся ответ:

– Конечно, это большая белая. Вы же видели пасть! Будь это гренландская акула, челюсти были бы гораздо у́же.

О! Я выдохнул.

– Значит, череп никак не связан с культом. Какое облегчение! Достаточно того, что меня тревожили фотографии акул с белыми глазами...

– Это и правда облегчение, – ответил Со Чжихёк и похлопал меня по плечу, разделяя мои чувства.

Вдалеке мы услышали звук шагов, спускающихся по лестнице. Это была Ю Гыми. Пэк Эён посветила фонариком вокруг ее ног, чтобы та не споткнулась.

– «С белыми глазами»? – переспросила Ю Гыми, убирая со лба мокрые от пота волосы.

Из-за света фонарика казалось, будто у нее над головой нимб, как у Иисуса или Будды.

– Да. А что?

– Гренландские акулы ничего не видят. Паразиты поедают их глазные ткани, что приводит к слепоте. Однако сами паразиты излучают свет, привлекая добычу, которая потом становится закуской для акул. По сути, акулы обменивают свои глаза на еду.

Значит, акулы – тоже безумные существа...

– А что насчет больших белых? У них паразитов нет?

– Конечно, у них полно паразитов. Но они бы не потерпели, если бы кто-то решил съесть их глаза. Ух! С их-то темпераментом!

Ю Гыми зарычала, изображая разозлившуюся акулу. Если подумать, то у акул на фотографиях челюсти у́же, чем у черепа возле клиники...

Голос Син Хэряна эхом разнесся в темноте:

– За последние пять дней кто-нибудь проявлял к вам необычную доброту, не ожидая ничего взамен, или пытался с вами сблизиться?

Стоило мне услышать вопрос, как мысли у меня в голове начали путаться, как нитки. В конце концов, я на Подводной станции недавно. Если кто-то проявлял ко мне расположение, то разве не естественно было ответить взаимностью, особенно если я хотел, чтобы меня приняли? Так устроены человеческие отношения.

Несмотря на рассуждения, я уже перебирал в голове имена. Кан Сучжон. Эллиот. Ю Гыми. Спокойный и всегда улыбающийся Ван Вэй из соседней комнаты, который наблюдал за тем, как я распаковываю вещи. Цзы Сюань и Лили. Кто еще? Эмили, бариста, которая встретила меня бесплатной чашечкой кофе в мой первый день? Если говорить о кофе, то на ум приходит Пэк Эён. Нужно ли включить всех пациентов, которые ко мне приходили?..

Задумавшись, я пропустил ступеньку, оступился и чуть не уронил и Син Хэряна, и Со Чжихёка. Это резко вернуло меня к реальности. Поднимаясь по лестнице почти в полной темноте, я вынужден был подозревать всех, кого встретил при свете.

– Не уверен... – выдавил я.

Такое ощущение, будто я угодил в капкан, который вот-вот оттяпает мне конечность. Захотелось выблевать все, что я пил и ел, – воду, конфеты, шоколадные батончики... Не знаю, из-за того ли, что подниматься по лестнице становилось все труднее, или из-за нарастающей тревоги. Стиснув зубы, я вспомнил события последних пяти дней.

Неужели один из моих новых знакомых – последователь Церкви Бесконечности, который надеялся обратить меня в свою религию? Я выделил одного человека, который, казалось, мог искусно использовать слабости других. Я отметил его как главного подозреваемого, а всех остальных занес в список возможных подозреваемых.

У меня в голове шло расследование в отношении каждого человека, проявившего ко мне хоть малейшую доброту. Если подумать... Могу ли я доверять людям, которые меня сейчас окружают?

Со Чжихёк настаивал на том, чтобы мы поднялись на лифте, который якобы охраняют члены Церкви. Пэк Эён поддерживала Син Хэряна, однако скрывала свои истинные мысли и, скорее всего, без колебаний убила бы меня, появись для этого повод. Ю Гыми стала первым пациентом стоматологической клиники. Син Хэрян избегал пользоваться лифтом. Он возражал против предложения Дженнифер и Со Чжихёка. Не потому ли, что знает местонахождение членов Церкви Бесконечности?

Ждут ли меня в конце этой лестницы последователи культа? С каждой ступенькой мои подозрения росли, и к тому времени, как мы во второй раз остановились на привал, я сомневался во всех, кого встретил на Подводной станции. Дошло до того, что сопровождающие нас кот и змея оказались единственными, кому я мог доверять.

Я подозревал всех, от маленького Генри, который спал в пустой комнате в Пэкходоне, до Ким Гаён, в спасении которой участвовал лично. От подобных размышлений у меня разболелась голова. Пытаясь отдышаться, я прилег на лестничную площадку и повернулся к Син Хэряну.

– Эллиот Браун! Если подумать, то он подозрительнее остальных.

В присутствии инженеров я не мог заставить себя упомянуть Кан Сучжон – их коллегу и первого человека, которого я здесь встретил.

Син Хэрян промолчал. В темноте я услышал, как он пьет воду.

– А, психотерапевт? – сказал лежавший на полу Со Чжихёк. – Как по мне, он больше похож на шарлатана, чем на религиозного фанатика.

– Шарлатана?

– Очень сомневаюсь, что у него есть лицензия. После его консультации я ощущал себя так, как если бы попал в больницу с многочисленными переломами.

При этих словах Пэк Эён от души рассмеялась.

– Этот Эллиот просто нечто. Но он не мой психотерапевт. Со мной беседовал кто-то по имени Ивин... что-то там.

– Со мной тоже беседовал кто-то другой, не Эллиот, – сказала Ю Гыми. – Может, у ученых свой психотерапевт?

– И я с ним не общался.

После этого я начал мысленный допрос Кан Сучжон – второго подозреваемого в моем списке. Почему ты помогла мне с багажом? Почему выпила со мной кофе? Неужели потому, что ты веришь учениям этого культа? А, просто у тебя доброе сердце! Понятно. Извини, что так вышло. Сама знаешь, какие эти сектанты, – они умеют запудрить людям мозги. Они как раковая опухоль, которая не может существовать, не отнимая чего-то у окружающих, будь то деньги или труд.

– Деньги! – неожиданно крикнул я в темноту, отчего Со Чжихёк, который был ко мне ближе всех, вздрогнул и полуприсел от удивления.

– Черт!

Син Хэрян отреагировал так же, но, осознав, что кричал я, лег обратно на пол.

Глава 40

Лестница

Часть 4

После того как мы преодолели около тысячи ступенек, никого не волновало, что пол под нами покрыт толстым слоем пыли. Мы думали только о том, чтобы перевести дух и дать ноющим ногам немного отдохнуть.

Я повернулся к Со Чжихёку и сказал:

– Извините, что напугал. Просто... у меня нет денег. Все, что я могу предложить Церкви Бесконечности, – это свои услуги стоматолога. Конечно, подводная стоматологическая клиника выплачивает мне жалованье, но... учитывая мою историю, я скорее подавлюсь деньгами, чем пожертвую их церкви.

– Может, они хотят себе нового стоматолога? Который просверлит им все по полной программе? – спросила Ю Гыми, тоже ложась на пол.

– Вы же помните, что лечение зубов здесь бесплатное? – ответил я вопросом на вопрос. – А что касается сверления... Это уже зависит от дантиста.

Пэк Эён, которая находилась чуть поодаль, зевнула и спросила:

– Доктор, почему вы скорее подавитесь деньгами, чем пожертвуете их церкви? О какой истории речь?

На лестничном пролете повисла тишина – я ничего не отвечал. Никогда в жизни мне не задавали такого вопроса. Если подумать, то я вообще никогда раньше не разговаривал на эту тему. Ни с кем. Я уставился в темноту и ответил:

– Я презираю религиозные пожертвования.

Мои слова не были ложью. Мне действительно претит то, как церковь и храмы берут деньги под предлогом пожертвований. Если Бог есть, то Он наверняка не потерпит, чтобы во имя Его грабили людей. В противном случае этот Бог – премерзкий тип.

Со Чжихёк почесался и спросил:

– Такие, как десятина?

– Включая ее. Но я ненавижу все виды пожертвований. Почему для поддержания веры нужны деньги? Почему церковь даже не платит налоги, словно она принадлежит к привилегированной касте?

Со Чжихёк усмехнулся и со вкусом потянулся.

– Жаль, что мой верующий отец вас не слышит.

Раздался женский смех. Из-за темноты трудно было понять, кто смеется – Пэк Эён или Ю Гыми.

– Вы когда-нибудь рассказывали о своей семье Эллиоту или кому-нибудь из местных? – спросил Син Хэрян так тихо, что голос его почти сливался с шумом ветра.

– Нет. Никогда.

Не знаю, поверил Син Хэрян или нет, но я говорил правду. Я пробыл здесь недостаточно долго, чтобы успеть с кем-то сблизиться.

Раздался голос Пэк Эён, который возвестил об окончании перерыва.

Неужели пять минут уже прошло?..

Пэк Эён ослепила фонариком тех, кто еще не встал. Со Чжихёк раздраженно зашипел, как вампир, попавший на солнечный свет. Благодаря этому я понял, где он находится, схватил его за руку и помог подняться.

Со Чжихёк посмотрел на поднимающиеся перед нами ступени и прыгающий впереди луч фонарика (находившегося, предположительно, в руках Пэк Эён) и ворчливо произнес:

– Чертова лестница! Конца и края ей нет...

– Конец есть.

Это был голос, полный уверенности. Син Хэрян подхватил Со Чжихёка под другую руку. Я подумал, что если мне еще когда-нибудь доведется выпивать с Со Чжихёком, то хорошо бы разузнать, что за человек на самом деле Син Хэрян.

Я вздохнул, глядя на лестницу. Я практически не чувствовал ног. Интересно, сколько ступенек мы преодолели? Я решил не спрашивать – боялся, что меня охватит искушение скатиться вниз.

Спускаться всегда легче, чем подниматься.

Всю свою жизнь я боролся за то, чтобы не опуститься ниже того места, где нахожусь, а теперь использовал все свои силы, чтобы забраться выше, пусть даже почти обезумел от усталости. Но Син Хэрян был прав: рано или поздно конец наступит.

– Надо было заниматься спортом, – пробормотал я себе под нос.

Услышав меня, Со Чжихёк покачал головой.

– Спорт вам не помог бы. Это другой уровень, – заметил он, глядя на маячащий где-то наверху луч света.

Выносливость Пэк Эён впечатляла. Как она это назвала? Вертикальный марафон?

– Я даже не знал о существовании вертикальных марафонов, пока Пэк Эён не сказала, – признался я.

– Хотел бы я и дальше о них не знать, – отозвался Со Чжихёк.

Мы рассмеялись, продолжая подниматься по лестнице.

По мере восхождения я горбился все больше и больше. Как жаль, что у меня нет трости! Вскоре эта мысль поглотила мой разум. Я молчал, сосредоточившись исключительно на ступеньках под ногами.

Мое дыхание становилось все более затрудненным. Сколько этажей мы прошли? Когда будет следующий перерыв? Я шел, думая о том, что надышался пыли на годы вперед. Внезапно Со Чжихёк коснулся моего плеча. Я повернул голову и, проследив за его взглядом, увидел, что свет замер.

Пэк Эён обернулась и сказала:

– Дальше придется прыгать.

С этими словами она передала фонарик Ю Гыми. Посмотрев вперед, я увидел провал шириной примерно в метр. Остальная лестница казалась целой – по крайней мере, на первый взгляд. По пути нам и раньше встречались провалы, но они не превышали нескольких сантиметров. Такой широкий повстречался впервые. Пэк Эён перепрыгнула через него, как олень перепрыгивает через препятствие.

Я взял фонарик, который протянула мне Ю Гыми. Она на мгновение заколебалась, глядя на провал, а потом с криком прыгнула. Настал мой черед – и одновременно черед Со Чжихёка и Син Хэряна. Пропасть была большой, а лестница – узкой, и мы решили, что один из нас переберется на другую сторону первым, после чего второй перекинет ему Со Чжихёка.

– У вас еще остались силы в руках? – спросил меня Син Хэрян.

Мне очень хотелось покрасоваться перед ним, но я честно ответил:

– У меня нигде не осталось сил.

После этого Со Чжихёк велел мне идти первым. Я легко перепрыгнул через метровую пропасть. Передав фонарик Пэк Эён, я приготовился ловить Со Чжихёка.

Син Хэрян посмотрел на него и спросил:

– Хочешь упасть на живот или на спину?

– На бок!

Поскольку левая нога Со Чжихёка была ранена, решили бросать его по диагонали, так, чтобы он приземлился на правую ногу. Они с Син Хэряном встали на самую крайнюю ступеньку. Пэк Эён осветила их фонариком, и в следующий миг лестница под ними рухнула.

– А-а-а-а! – закричала Ю Гыми, и луч фонарика резко взметнулся.

Син Хэряна нигде не было видно, но он успел отбросить Со Чжихёка в нашу сторону. Внезапно я почувствовал сильный толчок в живот, и меня потянуло вниз. Черт!

Я уперся ногами в пол, чтобы не улететь в темную пропасть, которая теперь расширилась раза в два, и схватился за лестницу. Пэк Эён и Ю Гыми поймали меня, когда собственная тяжесть чуть не утянула меня вниз, и с силой подняли на ступеньки.

– Ползите!

Что я и сделал, причем буквально. Каждое движение вызывало резкую боль в районе живота, и только тогда я понял: Син Хэрян каким-то образом умудрился связать нас парашютным шнуром. Пока Пэк Эён и Ю Гыми тащили меня вверх, Син Хэрян поднимался из провала.

Со Чжихёк лежал на полу и тянул на себя парашютный шнур, обмотанный вокруг его руки. С его губ слетали все мыслимые ругательства. Луч фонарика осветил показавшегося из темноты Син Хэряна. Со Чжихёк, который находился к нему ближе всех, схватил его за руки и потянул наверх. Я продолжал карабкаться по лестнице.

Наконец Син Хэрян выбрался из темного провала и подполз к Чжихёку. Тот прислонился лбом к ступенькам и выругался:

– Черт! Чуть не помер!

Опасаясь, что лестница под нами может обрушиться, мы решили подняться еще ступенек на пятьдесят, прежде чем отдохнуть.

Казалось, от напряжения кровь течет по моим венам в три раза быстрее. От прилива адреналина у меня кружилась голова, а сердце громко колотилось в ушах. По сигналу Пэк Эён мы растянулись на пыльном пролете.

Я повернулся к сидящему рядом Син Хэряну и спросил:

– Вы целы?

Син Хэрян ощупал свои конечности, потом проверил, может ли шевелить пальцами на руках и ногах, после чего ответил:

– Да. Даже если бы я упал, то приземлился бы на лестницу ниже. Обошлось бы без серьезных травм.

У меня вырвался вздох облегчения. Я лег на пыльный пол и спросил:

– Когда вы успели нас связать?

– Во время первого перерыва. Я предположил, что лестница может обрушиться.

Я и не заметил, как он обвязал меня веревкой. Впрочем, в такой темноте я бы не заметил, даже если бы кто-то пырнул меня ножом.

Пэк Эён осматривала ногу Со Чжихёка. Шина была закреплена плотно, но Пэк Эён проверила, не торчит ли оттуда ботинок. Посветив фонариком на наши с Син Хэряном ноги, она с облегчением вздохнула:

– Я думала, у меня сердце выпрыгнет из груди.

Со Чжихёк фыркнул.

– Мое уже выпрыгнуло. Поищи вон там, в темноте.

– Проживешь без него, – холодно ответила Пэк Эён, поглаживая по спине Ю Гыми, которая тихонечко всхлипывала от пережитого испуга.

Я почувствовал, как запульсировали локти и колени. Кажется, я заработал несколько синяков от встречи с лестницей. Ладони горели после ползания по шершавым ступенькам.

Мы будем полутрупами к тому времени, как поднимемся на Вторую базу. Внезапно мое окоченевшее тело охватила волна боли, которую я не замечал из-за напряжения. Пэк Эён посмотрела на распростертых на полу мужчин, которые то и дело постанывали, и спросила:

– Как насчет того, чтобы временно присоединиться к Церкви Бесконечности? Наверняка такие культы отчаянно нуждаются в новой крови. Мы присоединимся к этим психам, помолимся с ними, а потом улизнем, как только представится возможность.

– Как гости на фуршете? – фыркнула Ю Гыми, делая глоток воды.

Син Хэрян на мгновение задумался, а потом спросил:

– Что проще – вступить, а потом сбежать или вообще не вступать?

– Вообще не вступать. А вдруг сбежать окажется непросто?

Даже в темноте я почувствовал, как взгляды всех присутствующих обратились ко мне, и пояснил:

– Они знают о наших родных. И о нашем финансовом положении тоже. Возможно, они придут за нами, даже если нам удастся сбежать.

Повисло неловкое молчание. Страшно думать о том, что кто-то тайно собирает о тебе информацию и может использовать ее против тебя.

Глава 41

Лестница

Часть 5

Пэк Эён с улыбкой начала вращать фонарик. Свет закрутился вокруг ее руки кольцом, как факелы во время фаер-шоу.

– Что ж, пусть. Надеюсь, они придут сначала ко мне и больше никого не потревожат.

Ее последние слова прозвучали странно, монотонно, как если бы говорил робот. В темноте она показалась мне менее реальной, чем призрак.

Со Чжихёк ничего не сказал, а вот Cин Хэрян заметил:

– Не волнуйся.

– Я просто шучу, – отмахнулась Пэк Эён, продолжая играть с фонариком.

Лучик света беспорядочно плясал по лестнице и стенам, и, понаблюдав за ним, я почувствовал легкое головокружение.

– Я несколько раздражена после встречи с тем сектантом, – негромко продолжила Пэк Эён. – Гыми, Мухён, не знаю, слышали ли вы, но он кричал на меня. Называл сиротой. А я и без того расстроена из-за Шу Лань... Я только и жду, чтобы кто-нибудь дал мне повод выместить на нем злобу.

– Я сожалею о том, что случилось с Шу Лань. Должно быть, вы были близки, – дрогнувшим голосом отозвался я.

Пэк Эён глубоко вздохнула и выдохнула. Если бы силой одного-единственного вздоха можно было обрушить ступеньки, то лестница под нами провалилась бы. Одновременно свет фонарика, беспорядочно прыгавший по стенам, остановился на раненой ноге Со Чжихёка. При таком освещении трудно было что-то разглядеть, но, кажется, Ю Гыми сдвинулась с места и заключила Пэк Эён в объятия.

– Заводить друзей на работе непросто. Как и найти хороших людей. А Шу Лань действительно была хорошим другом.

Услышав ее дрожащий голос, я осознал, каким был невнимательным. Я порылся в карманах, которые даже не были моими, надеясь найти что-нибудь, чем можно было бы вытереться, но нашел только одну монетку. Должно быть, мой носовой платок остался в Пэкходоне и теперь плавал в морской воде. Меня охватило непонятное чувство вины. Неужели все это время Пэк Эён испытывала печаль и злость? Я и понятия не имел. Она так бодро поднималась по лестнице, что я ничего не заметил. Мне стало ужасно совестно.

Немного помолчав, Пэк Эён бодро объявила:

– Перерыв окончен! Продолжаем восхождение! На этот раз давайте попробуем пройти больше.

С этими словами она схватила Ю Гыми за руку и потащила за собой. Мы взялись за плечи и тоже тронулись с места.

Пэк Эён побежала по лестнице с невероятной скоростью. Ю Гыми старалась не отставать, но соответствовать темпу человека, поднимающегося на две-три ступеньки в секунду, – задача не из легких. И наоборот, идущему впереди тоже сложно сбавить скорость, ведь у каждого свой темп.

Время от времени фонарик обращался к нам. Обычно – перед сломанными ступеньками или чем-то похожим на куски бетона, которые преграждали дорогу.

Глядя, как Пэк Эён освещает нам путь, я сказал:

– Она похожа на маяк.

Проводив взглядом удаляющийся свет, Со Чжихёк заметил:

– Какой-то слишком энергичный маяк. Шеф, наша Белая Акула в растрепанных чувствах. Хотя физически она, кажется, в полном порядке.

– Что насчет тебя?

– Вы спрашиваете о моей тонкой душевной организации и психическом состоянии? Или о нестерпимой боли ранения, которое постигло мое идеальное тело?

– О ранении. О твоем психическом состоянии я позаботиться не могу.

– Болит.

– Значит, ты в порядке по обоим пунктам.

– А вы? Как чувствуете себя вы, господин Cин Хэрян? – спросил я одновременно с Со Чжихёком, который вскричал: «Зачем вы вообще спросили?!»

После моего вопроса Со Чжихёк сразу же замолчал.

– Не очень, – после недолгого колебания ответил Cин Хэрян, – но гораздо лучше, чем когда мы были в лифте.

– Несмотря на то что нам предстоит преодолеть около трех тысяч ступенек в темноте, когда сверху капает вода и падают жуки и мы время от времени спотыкаемся?

– Да.

После этого Со Чжихёк истерически рассмеялся, вероятно, решив, что руководитель команды сошел с ума. Мне хотелось присоединиться к смеху, но любопытство взяло верх.

– Можно спросить, почему?

– Во время подъема по лестнице не приходится слишком много думать.

– Например, чем лучше воспользоваться: спасательной капсулой или лифтом?

– Скорее о том, засекли ли подводные лодки ближайшей страны, как нас атаковали торпедами; через сколько времени после отключения связи руководство отправит дрон, чтобы обследовать станцию; зафиксировали ли спутники наши спасательные капсулы; сколько членов моей команды выжило; что делают другие руководители команд и в какой степени культ взял Подводную станцию под свой контроль.

– Пожалуй, нам и правда не приходится слишком много думать. Вот я сейчас могу думать только о лестнице.

Я протянул руку через широкую спину Со Чжихёка и легонько похлопал по плечу Син Хэряна, пытаясь его подбодрить. Подводные лодки? Дроны? Спутники? Проклятье. Моя голова и без того готова взорваться от постоянных размышлений о людях, которых я встретил за последнюю неделю, поэтому остальные заботы я решил оставить Cин Хэряну.

Со Чжихёк постучал пальцами по моему плечу и спросил:

– А вы как, доктор?

– Мысленно допрашиваю всех, кого встретил на Подводной станции, и пытаюсь понять, причастны ли они.

Со Чжихёк тихо рассмеялся. Мы шли так близко друг к другу, что я почувствовал, как двигается его грудь.

– И как ваши успехи? Подозреваете кого-нибудь?

– Кроме Эллиота?

– Эм... да кого угодно.

Я заколебался. Пожалуй, лучшей возможности поговорить не представится... Заметив, что свет фонарика находится довольно далеко, а шагов Ю Гыми поблизости не слышно, я тихо произнес:

– Я подозреваю Кан Сучжон и Ю Гыми.

– Почему же? – спросил Со Чжихёк так беспечно, словно ничего особенного не произошло.

– Кан Сучжон встретила меня, когда я прилетел, и даже помогла мне с чемоданом. А еще представила меня остальным. А Ю Гыми угостила вкусной булочкой в нашу первую встречу и была моим первым пациентом.

– Другими словами, обе проявили к вам доброту, не ожидая ничего взамен. Итак, что будете делать?

– Я ничего не могу сделать. Я просто поднимаюсь по лестнице, а мои подозрения просто растут.

Cин Хэрян молчал и не сказал ничего даже тогда, когда я упомянул о том, что подозреваю одного из членов его команды.

Со Чжихёк тем временем понимающе кивнул:

– Подозрения порождают новые подозрения. Стоит начать кого-то подозревать, и все, что он делает, кажется подозрительным. Ну, одна из этих девушек и правда может оказаться членом культа. Или сразу обе. Или же ни одна.

Я горячо закивал:

– Именно.

– Как только зерно сомнения посеяно, оно начинает прорастать повсюду. Избавиться от подозрений практически невозможно, если нет веских доказательств. Док, вы наверняка читаете новости, а значит, прекрасно понимаете, насколько трудно в этом мире добиться правды.

Я снова закивал. Так и есть.

Со Чжихёк повернулся к Син Хэряну, который шел справа от него, и спросил:

– А что в таких ситуациях делаете вы, шеф?

– Допрашиваю подозреваемых по отдельности.

Наступило недолгое молчание. Похоже, Со Чжихёк ожидал услышать совсем другой ответ. Он легонько шлепнул Син Хэряна по спине, словно говоря: «М-да, наш лидер команды – тот еще псих», и обратился ко мне:

– Если вы кого-то подозреваете, но не можете ни подтвердить, ни опровергнуть свои подозрения, есть два пути. Первый – слепо верить этому человеку.

– А второй?

– Разорвать любые отношения.

– Что?

– Возможно, вы не осознаете, насколько хорош этот совет. Он также применим к партнеру, которого подозреваете в измене. Если не можете понять, обманывают вас или нет, то либо слепо доверяйте, либо разорвите отношения.

Интересно, это хороший ответ или обычная болтовня?

– А что, если кто-то из них состоит в культе и пытался меня завербовать?

– Люди редко стремятся доказать свою невиновность, когда на них давят и допрашивают.

Син Хэрян, казалось, хотел возразить, и Со Чжихёк сказал:

– Шеф, пожалуйста, помолчите немного. На допросе люди обычно злятся и спрашивают, почему им не доверяют. И на этом ваши отношения просто заканчиваются. Любые теплые чувства улетучиваются без следа. Более того, любые их поступки будут вызывать у вас опасения.

– Что вы оба думаете о Кан Сучжон?

Со Чжихёк, казалось, был застигнут врасплох этим вопросом. Он задумчиво хмыкнул и начал размышлять вслух:

– Не знаю, является она членом культа или нет, но она не станет требовать от других поверить в то, во что верит сама.

Из темноты донесся голос Син Хэряна:

– Если бы Кан Сучжон прониклась идеями Церкви Бесконечности, то рассказала бы. Она не умеет ничего скрывать.

– А, ну да. Скорее всего, она пришла бы и заявила: «Шеф, с сегодняшнего дня я верю в Церковь Бесконечности! Посмотрите-ка на эту эмблему с акулой! Крутая, правда?»

– А что насчет Ю Гыми? – пробормотал я, думая о лучике света вдалеке и девушке, которая изо всех сил старается следовать за ним.

– Я несколько раз встречал ее в кафе и пекарне на Четвертой базе. Похоже, она обожает выпечку. Всегда покупает гору хлеба и булочек. Честно говоря, я плохо ее знаю. Как правило, ученые неохотно покидают свой квартал.

– Я тоже мало что о ней знаю, – произнес Син Хэрян.

Я подумал о Ю Гыми и сказал:

– Она ночевала в Пэкходоне. Сказала, что поменялась с кем-то комнатами. Теперь это кажется мне немного подозрительным. Особенно учитывая ваши слова о том, что ученые даже свой квартал покидают неохотно.

Со Чжихёк взглянул на своего руководителя, словно о чем-то спрашивая, но Син Хэрян безразлично продолжал подниматься по лестнице.

Со Чжихёк беспокойно вздохнул:

– Женщины... э-э-э... нередко меняются комнатами.

– В самом деле?

– Можно я расскажу, почему мы переехали в Пэкходон?

Син Хэрян не высказал никаких возражений, и Со Чжихёк, похоже, принял его молчание за согласие.

Глава 42

Лестница

Часть 6

– Как по мне, так самая красивая здесь – это Чжихён. Есть у нас в команде такая девушка, Ли Чжихён. Умница, красавица, да и человек хороший. Но мировым стандартам красоты, похоже, больше соответствует Пэк Эён. Она популярнее.

– Вот как.

Я посмотрел на свет, который был так высоко, что пришлось задрать голову.

– Знаете, есть мужчины, чьи моральные качества, мягко говоря, оставляют желать лучшего. Лезут к женщинам, признаются им в любви, получают от ворот поворот, а потом снова лезут. И снова получают отказ! Казалось бы, ну отшили тебя, так смирись и с достоинством отступи. Но как там говорится? «Нет дерева, которое не падет после десяти ударов»? Дурацкая поговорка! Человек же не дерево! И о том, что «дереву» тоже бывает больно, никто не думает. Как можно быть такими эгоистами! Пусть бы встречались с девушками из своих команд или искали себе подружек на суше! И ладно были бы они еще неженатыми! Но нет, женатые мужики тоже лезут – ума не приложу почему.

– Да уж...

– Так вот, трое или четверо таких придурков запали на Пэк Эён, но она в их сторону даже не смотрела. Говорила, что в таком маленьком замкнутом пространстве отношения ни к чему хорошему не приведут. Да и не нравились они ей.

– А потом?

– А потом... Эти идиоты решили объединиться и вломиться к ней в комнату.

От этих слов у меня чуть не отвисла челюсть.

– Нет... Это просто безумие!

– Точно. Но вот что интересно: Чжихён их услышала. Как я и сказал, Чжихён не только красавица, но и умница, говорит на пяти языках. Голова у нее варит как надо. Обычно она делает вид, что едва понимает один язык, а на деле – знает аж пять. И вот даже без всякого переводчика она все поняла и сразу же сообщила командующему Сину.

Со Чжихёк украдкой взглянул на идущего рядом Син Хэряна. Тот молчал. Интересно, слушал ли он вообще?

– И что было дальше?

– Командующий поменялся с Эён комнатами. А Пэк Эён... как вы могли заметить, если начальник скажет, что собирается сварить суп из цементной пыли, она найдет ему все нужные ингредиенты.

В темноте раздался тихий смешок, похожий на медленный выход воздуха из проколотого шарика.

– Не настолько уж все плохо, – усмехнулся Син Хэрян.

– Так вот! После смены несколько человек перевели дверь в комнату Пэк Эён в аварийный режим и вошли внутрь. В коридоре нашего блока уже темно было, вечер все-таки, они решили, что она спит. Но их ждал «сюрприз»: вместо Эён в темноте их встретил вот этот парень под два метра ростом. Чтобы не скучать, он тренировался с двадцатикилограммовой гирей, которую одолжил у Сучжон.

– Ого... И что потом?

Я невольно замер посреди лестницы, заслушавшись, но после знака от Син Хэряна заставил себя переставить ногу на следующую ступеньку.

– Мы закрыли дверь на ключ. Один успел сбежать, но мы с Чжэхи погнались за ним и поймали. К нашему возвращению все уже закончилось. Те трое, что остались в комнате, получили по полной. Особенно один – он пытался защититься рукой, но получил удар гантелью, и рука сломалась. Потом гантель упала ему на ногу. Перелом ступни.

Поделом.

Но сам Син Хэрян, один из участников событий, молчал.

– Командующий Син Хэрян, это правда?

– Не уверен. Помню только, что слушал Viva la Vida, когда они ворвались.

В душе́ я танцевал брейк-данс от захватывающей истории, которую рассказывал Со Чжихёк, но умом первым делом беспокоился о том, как они сумели разрулить ситуацию.

– И что произошло потом? Вы вызвали полицию?

– Полицию? Если вызывать ее с Гавайев, это займет... не меньше двух-трех часов. Из Кореи или Японии – еще дольше. Из США – вдвое больше. Услышав шум, остальные выбежали из своих комнат. Четверо мужиков в этой тесной комнате устроили полный хаос. Майкл, главный инженер, вызвал всех причастных и начал разбираться. Командир Син спал в комнате Пэк Эён, когда вдруг дверь распахнулась и ворвались эти парни. Они утверждали, что пришли поговорить с командиром Сином, но тот вдруг сошел с ума и набросился на них с кулаками. Майкл, может, и разгуливает с дебильной улыбочкой, но далеко не дебил, иначе не смог бы управлять станцией. Выслушав всех, Майкл спросил, зачем эти четверо пришли в комнату Пэк Эён. Этим ублюдкам нечего было ответить. Они несли какую-то чушь. Ну и... некоторое время спустя с этими парнями начали происходить «несчастные случаи» во время работы или в зале – например, один пострадал от гантели, якобы потому, что Джеймс плохо его проинструктировал. А через несколько месяцев некоторые из них были принудительно отправлены домой.

Со Чжихёк замолчал, как будто закончил объяснение. Меня пробрала дрожь, и по спине поползло неприятное чувство тревоги.

– А как насчет властей? Например, полиции или армии? Они не вмешались?

– Эту Подводную станцию до сих пор делят восемь стран, и каждая считает ее своей. О какой полиции тут вообще может идти речь? Думаю, морской царь разобрался бы быстрее. В любом случае признаюсь, я почувствовал облегчение, увидев, как Сато мучается, пытаясь есть ложкой, потому что из-за перелома не может пользоваться палочками.

– Сато? – растерянно переспросил я. – Вы говорите о Сато Рёсуке?

– Да, о нем. Полный моральный урод. Говорят, в его двадцать три или двадцать четыре у него уже есть жена в Японии, поэтому я не понимаю, какого хрена он тут вытворяет. В любом случае после драки в комнате Эён и угроз командующего Сина, что если нас не переселят в другой блок, то об этом инциденте узнают даже в самой захолустной кафешке Мозамбика, нам все-таки удалось переехать в Пэкходон. Все остальные инженеры находятся в Чхоннёндоне.

– В Пэкходоне ведь и русская команда живет?

– Да, русские оказались еще жестче. Говорят, они привязали одного австралийца к стулу и пытали его восемнадцать часов за то, что он вломился в комнату Никиты или Ирины, не помню точно. После больницы его сразу отправили прямиком на родину.

Господи... Что я только что услышал?

– Неужели нет способа наказать за такие преступления?

– Наверху вроде ведутся какие-то обсуждения, но когда будет что-то решено – неизвестно. Страны спорят о том, чьи подводные лодки могут патрулировать окрестности. Разведывательные дроны сталкиваются друг с другом и падают, а американцы заявляют, что построят свою военно-морскую базу прямо рядом с Подводной станцией, что тоже вызывает напряжение. Когда здесь возникает проблема, сразу же начинается спор о том, законы какой страны применять.

Неожиданно вмешался Син Хэрян:

– Официально на Подводной станции никто не имеет права носить оружие. Это своего рода нейтральная территория. Изначально ее создавали с целью, чтобы люди могли жить здесь в духе мира и сотрудничества вне зависимости от расы, национальности, пола или возраста.

– Ах... Ну, идея-то хорошая. Но реализовать ее не так просто, да?

Как идеалистично. Похоже, из станции хотели сделать своего рода утопию, но совсем не учли реальную человеческую природу. Конечно, было бы прекрасно жить в таком мире, но уровень сознания людей явно не соответствовал столь высоким ожиданиям.

Син Хэрян продолжил объяснение:

– В соответствии с этой идеей из каждой страны отбирают только тех, кто максимально этичен и не создаст проблем в отношениях с другими людьми. Но возникает вопрос: насколько хорошо работает этот отбор?

– Отбирают?

– Да.

Постойте, что за бред? Разве я проходил какие-то тесты? Я был «отобран»? Что это значит?

– Так и я, выходит, прошел отбор, чтобы попасть сюда? Каким образом?

– Вы же проходили тесты на профпригодность.

– Ну... да, я проходил два онлайн-теста и одно собеседование.

– А еще наверняка были проверки на этику и идеологию, о которых вы, возможно, даже не знали. А еще в конкурсе не участвуют лица со штрафами свыше трехсот тысяч вон. Все остальное появилось уже после того, как я сюда попал.

Наступила тишина, нарушаемая лишь звуком шагов. Поднявшись еще на несколько ступенек, Со Чжихёк вдруг издал громкий возглас. Я подумал, что у него заболела нога, но он обернулся ко мне и сказал:

– Так вот! Поэтому нет ничего подозрительного в том, что женщины меняются с кем-то комнатами!

Зато я убедился, что у Со Чжихёка отличная память. Мои мысли были заняты обстановкой на Подводной станции, где, похоже, царил жуткий беспорядок, и подозрения в отношении Кан Сучжон и Ю Гыми уже отступили на второй план.

Я потер лоб, вспоминая неприятного пациента, и сказал:

– Похоже, Сато затаил глубокую обиду на господина Син Хэряна.

Со Чжихёк усмехнулся:

– Ну конечно! Этот ублюдок Сато закончил переломом правой руки, ноги и травмой своей штуковины, в то время как наш командир отделался сбитыми костяшками.

Со Чжихёк взмахнул руками, будто боксируя, и случайно оступился. Ритм сбился, и мы все трое кубарем покатились вниз. Ой!

Мы с Cин Хэряном со стоном поднялись, не говоря ни слова. Но, похоже, Со Чжихёк воспринял наше молчание как осуждение.

– Э-э... Простите, парни. Знаю, тяжело тащить по лестнице девяносто шесть кэгэ чистого веса. Потерпите меня еще немного. Как выберемся отсюда, я угощу вас выпивкой.

– Разве здесь не запрещено продавать алкоголь?

– Да, поэтому я и предложил!

От его нелепого замечания мне стало так смешно, что я, несмотря на усталость, не смог сдержать улыбку. Казалось, за глупыми разговорами мы продвинулись дальше, чем в молчании.

Если спросить у Ю Гыми, то, скорее всего, окажется, что мы прошли совсем немного. Раньше я постоянно спрашивал, сколько ступенек осталось, но теперь почти перестал – слишком разочаровываешься, когда реальность не совпадает с ожиданиями.

Глава 43

Лестница

Часть 7

Поднимаясь по лестнице, делая остановки и снова продолжая путь, я размышлял о Кан Сучжон и Ю Гыми. Как ни взгляни – объективно или субъективно, они хорошие люди. Я не могу жить, постоянно подозревая всех вокруг. Конечно, некоторые могут, но я не из тех, кто способен выдерживать постоянный стресс. У меня просто не хватит на это сил.

Я должен быть благодарен за ту доброту, которую они проявили ко мне, и верить, что она была искренней. Не хочу барахтаться в болоте недоверия, глубину которого даже не могу измерить. Совет Со Чжихёка оказался весьма полезным. Но если Со Чжихёк... Ладно, хватит об этом.

– Гыми!

– Да?

Слабый голос донесся издалека. Поднимаясь, я примерно в двадцати ступенях от себя увидел темную фигуру Ю Гыми, которая стояла и покачивалась из стороны в сторону, как зомби. Теперь Ю Гыми больше не спускалась вниз, даже если звали. Она просто стояла и, отдыхая, ждала, когда мы ее догоним. Или, если Пэк Эён окликала ее сверху, она тяжело вздыхала и продолжала подниматься. Эффективно.

Пытаясь отдышаться, я наблюдал за ее плавными, словно у воздушного змея, движениями, потом спросил:

– Сколько ступеней мы уже прошли?

– Я стою на три тысячи двадцать пятой. Погрешность может составлять плюс-минус десять ступеней.

Мы пять раз останавливались, чтобы передохнуть, и прошли целых три тысячи ступенек? Изначально привал должен был быть через каждые четыреста пятьдесят ступенек, а на самом деле мы проходили по пятьсот-шестьсот. Не удивительно, что я так вымотался. В темноте, когда ничего не видно, легко поддаться обману. Вот бы они сказали, что мы уже на четырехтысячной ступени. Человеческая природа – она такая, да... Люди легко обманываются. Точнее, я сам склонен обманываться.

– Ого, мы прошли больше, чем я ожидал. Я-то думал, мы прошли всего тысячи две.

– Осталось еще около тысячи трехсот.

– Но по крайней мере больше половины пути уже позади.

Задыхаясь так же, как и я, Со Чжихёк произнес:

– Больше никогда не буду ходить по лестницам. Вот вылечу ногу – буду жить прямо в лифте. Постелю там себе постель. Честное слово.

– Отличная идея, – подхватила Ю Гыми. – Я тоже не выйду из лаборатории. Эти лестницы уже достали.

Слушая наш разговор, Син Хэрян взглянул на часы и спокойно сообщил:

– Мы потеряли не так уж много времени.

– Сколько прошло?

– Около сорока минут.

– Это много или мало?

Помедлив, Син Хэрян ответил:

– С нашей группой – нормально.

Я кивнул, хотя в темноте этого не было видно. Если уж обычно немногословный Син Хэрян не говорит что-то вроде «Нам конец, мы обречены», значит, все идет неплохо. Словно зачитывая рэп, Со Чжихёк выдал длинную тираду, полную ругательств. Основной смысл его жалоб сводился к тому, что у него сильно болит колено и что он мечтает причинить в три раза больше боли тому, кто в него стрелял. Конечно, он мог бы причинить обидчику в десять раз больше боли, но, будучи человеком высоких моральных принципов, сдержался. Я засмеялся, слушая его монолог, и тут же оступился. Вернее, моя нога шагнула в пустоту.

– А?!

Я начал терять равновесие, но Со Чжихёк, который, опираясь на Син Хэряна, держался за мое плечо, успел меня подхватить. Одна моя нога уже повисла в воздухе, но они быстро подтянули меня, не дав сорваться в темноту.

Син Хэрян велел нам с Со Чжихёком держаться ближе к стене, а сам осветил лестницу с помощью планшета. Оказалось, что длина ступени, на которую я наступил, была на два-три сантиметра меньше, чем предыдущих. Пэк Эён и Ю Гыми шли посередине лестницы, поэтому в темноте не заметили разницы.

– Док, вы чуть не полетели вниз...

– Спасибо вам обоим.

Син Хэрян нахмурился, глядя на ступени:

– Пойдете по внешнему краю? Так безопаснее.

По внешнему краю идти было сложнее и утомительнее, но я без лишних слов поменялся с ним местами. Лучше перестраховаться, чем упасть.

Син Хэрян потянулся к шее и достал из-под одежды цепочку. Даже в темноте можно было разглядеть слабое мерцание. Син Хэрян расстегнул ее и шагнул ко мне. Он приблизился вплотную, и я понял, что это кулон, который я раньше не замечал из-за закрывающего шею спецкостюма. Син Хэрян протянул мне руку, и я машинально отступил – было немного странно, что мужчина вдруг решил предложить мне свой кулон...

– Это совсем не обязательно...

– Я просто одалживаю его. Вернете, когда выберемся из темноты, – сказал Син Хэрян, надевая на меня цепочку.

Так его ожерелье оказалось у меня на шее.

На ощупь я не мог понять, из чего сделан кулон, но он слабо светился. С моими скромными познаниями в минералогии я еще не слышал о камнях, которые светятся в темноте без источника света.

Глядя на маленький синий камень у себя на шее, я с беспокойством спросил:

– Из чего он сделан?

Только бы не радиация. Если камень светится, это ведь не к добру, да?

– Это лазурит, покрытый флуоресцентным веществом, – спокойно ответил Син Хэрян.

Я с облегчением выдохнул. Но ведь я не единственный, кто идет в темноте! Посмотрев вперед, я спросил:

– Может, лучше отдадите кулон Ю Гыми?

Мы поднимаемся втроем, а она одна. Как ей, должно быть, страшно в темноте.

– За три тысячи ступеней Ю Гыми ни разу не оступилась.

– Откуда вы знаете?

– По звуку, – ответил Син Хэрян.

После слов Син Хэряна у меня больше не нашлось возражений, и я замолчал. Ноги пульсировали от боли, и я не сомневался, что они покрылись синяками. Ступени были неровными, высота постоянно менялась, а идти, поддерживая другого человека, было нелегко. Кажется, по мнению Син Хэряна, я слишком часто падал. Ну да. Не удивительно, что он беспокоился, – упав, каждый из нас троих утянет за собой остальных. Камень, висевший у меня на шее, излучал слабый синий свет. Он был размером с ноготь большого пальца, но его света хватало, чтобы немного меня успокоить.

Глядя на мерцающий голубым светом кулон, я сказал Син Хэряну:

– Впервые вижу, чтобы кулон был покрыт флуоресцентным веществом.

Син Хэрян ответил тихим «да». Я заметил, что Со Чжихёк, который все это время болтал без остановки, сейчас молчал и спокойно поднимался по лестнице. Я думал, что он весь день будет подшучивать надо мной за то, что я споткнулся на лестнице или ношу кулон Син Хэряна, но, к моему удивлению, он ничего не сказал.

Долгое время мы поднимались по лестнице в молчании. Син Хэрян был человеком немногословным, и я общительностью не отличался, да и дышать без того было тяжело. Обычно разговор начинал Со Чжихёк, но, похоже, даже у него закончились темы для бесед. В темноте я услышал, как он тихо шмыгнул носом, прежде чем заговорить:

– Вспомнил, как командир делал этот кулон.

Я дотронулся до кулона кончиками пальцев правой руки. Он поблескивал. Лазурит, говоришь? Если мне не изменяет память, при свете он выглядит как глубокое синее море.

– Вы сами его сделали?

– Нет.

– Расскажите поподробнее, командир. Мне ведь нужно знать, что я ношу на шее.

Раньше, когда члены команды Син Хэряна просили что-то объяснить, он всегда подчинялся. Интересно, почему?

На мой вопрос об этом Со Чжихёк хмыкнул:

– Мы установили такое правило, потому что командир слишком немногословен. Если попросить объяснить что-то подробно, ему приходится это делать. Иначе у всей команды давно закончилось бы терпение.

Помолчав, Син Хэрян сказал:

– Мне посчастливилось найти лазурит в Афганистане. Камни были небольшие, но из них могло получиться два кулона. Забрав обработанные камни у ювелира, я покрыл их несколькими слоями нетоксичного флуоресцентного вещества, чтобы они были видны в темноте. Убедившись, что кулоны светятся, я добавил защитный слой и подарил один из них.

– Значит, изначально кулонов было два?

– Да. Это парные кулоны.

У меня по спине пробежали мурашки. Неужели я ношу один из парных кулонов? Да нет, не может быть...

– А второй сейчас у вашей второй половинки? – спросил я.

Из темноты донесся смущенный голос:

– Эм... нет, второй сейчас на мне.

Впервые за все время Син Хэрян говорил так неуверенно. Черт.

– Я сейчас же верну его вам! Господи, да что же это! Вдруг ваша девушка меня проклянет!

– Она умерла, так что ничего страшного не случится, – спокойно ответил Син Хэрян.

У меня похолодело в груди, там, где висел кулон. Похоже, что и Со Чжихёк, стоявший рядом в темноте, не ожидал такого объяснения. Он убрал руку с моего плеча и, почесав затылок, пробормотал:

– А я-то думал, вы просто коротко объясните, зачем сделали, чтобы он светился в темноте.

– У меня спросили подробности, – сухо ответил Син Хэрян.

– Ну теперь я окончательно проснулся.

– Чжихёк, вы что, засыпали? – удивился я.

– Попробуйте-ка сами подниматься в полной темноте по лестнице. Неужели вам не хочется спать?

– Мне не хочется.

– Значит, у нас с вами разные организмы.

После этих слов повисла тишина. Мне вдруг показалось, что кулон, который сначала был легким, начал давить на шею, как тяжелый груз. В темноте мерещилось, будто какая-то женщина сверлит меня взглядом. Я принялся придумывать себе всякие страшные сценарии, но потом все же задал вопрос Син Хэряну. Я... впервые за все время осознал, какой я трус. Раньше я даже не подозревал об этом.

– Извините за вопрос, но... Носить этот кулон – настоящее испытание.

– М-м?

– Не сочтите за грубость, но можно спросить, как она умерла? Я готов идти вслепую, падать на каждом шагу, лишь бы вернуть вам кулон. Если вопрос слишком личный, можете не отвечать.

– Три года назад она с друзьями поехала отдыхать на природу и утонула в горной реке из-за внезапного наводнения.

– О... Пусть она покоится с миром.

– Спасибо. Я тоже так считаю.

Син Хэрян продолжил подниматься по лестнице. Казалось, ему ужасно неловко. Похоже, что и Со Чжихёк испытывал то же самое. Некоторое время он шел молча, а потом вдруг хлопнул Син Хэряна по спине и сказал:

– Да ладно вам, нужно было объяснить это подробнее. Командир, у вас катастрофа с коммуникацией!

– Вынужден согласиться с господином Со Чжихёком.

Глава 44

Лестница

Часть 8

Со Чжихёк понизил голос и начал рассказывать:

– Когда командир вдруг позвонил с просьбой о помощи, у меня сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, оно колотится так, будто вот-вот выскочит. Троих человек унесло течением, и их не смогли найти. Командир позвал всех, кто хоть немного умел плавать. Мы тут же схватили все необходимое снаряжение и помчались к реке. Если бы не внезапный ливень, никто не погиб бы. Одного человека нашли на следующий день – он застрял среди камней. Но бывшую девушку командира и еще одного человека так и не нашли. Мы с Санхёном приехали как можно быстрее, и еще пять знакомых тоже бросили все дела и примчались. Нас было семеро. Мы тогда шутили, что раз мы – «счастливая семерка», то найдем их за семь минут. Но из-за дождя вода стала такой мутной, что даже собственную руку было не разглядеть. Родители пропавших каждый день приходили на берег, плакали и продолжали поиски, а дождь все не прекращался. Было так холодно, что немудрено было замерзнуть насмерть. В какой-то момент спасатели сказали, что ради безопасности придется прекратить поиски.

– И что было дальше? – спросил я, чувствуя, как напряжение нарастает.

Син Хэрян, до этого молчавший, ответил:

– Мы думали, что их унесло течением, но... они оказались на дне реки. Кулон светился в темноте.

– Разве не странно? – вставил Со Чжихёк. – Обычно если тело уносит течением, то вода срывает все напрочь. Обычно утопленников находят полностью раздетыми.

– Но вы до сих пор носите этот кулон, да? – спросил я, чувствуя, как холод снова пробежал по спине.

Я понимал, что кулон не принадлежал утопленнице и его свечение – всего лишь результат действия флуоресцентного вещества, однако все равно почувствовал себя еще более неловко, чем раньше. Голубое свечение в темноте словно сдавливало меня. Я решил, что, как только выйдем отсюда, первым же делом верну Син Хэряну его кулон. Честно говоря, хотелось бы вернуть его немедленно. Как он носил его все эти три года? Неужели это не вызывало у него неприятных чувств?

– Почему вы продолжаете его носить? – спросил я, поднимая камень, излучающий голубое свечение.

Даже самый непонятливый человек, услышав мои слова, понял бы, о чем идет речь.

Немного помолчав, Син Хэрян ответил:

– Я дал обещание.

– Вы обещали носить этот кулон до конца жизни?

– Не совсем. Лазурит в переводе с латыни означает «синий камень». Его считали божественным камнем, который открывает истину. Говорят, он приносит любовь тем, кому ее не хватает, и удачу тем, кто в ней нуждается. О любви я говорить не буду, давайте остановимся на удаче... В то время я увлекался фридайвингом.

– Фридайвинг? Что это такое?

– Погружение в море без акваланга и ласт.

– А как же дышать?

– На одном вдохе можно погрузиться на глубину около ста метров.

Насколько помню, Ю Гыми говорила, что один этаж – это примерно три метра. Значит, это все равно что на одном дыхании опуститься на глубину в тридцать три этажа? Зачем люди такое делают? Это же настоящее безумие. Мы сейчас поднимаемся на сто восемьдесят этажей и уже полностью измотаны, а он находит удовольствие в погружении на такие глубины? Это определенно дело, требующее не любви, а удачи. Конечно, я, как человек социально адаптированный, не стал говорить все это вслух.

– Да, удача в этом деле точно не помешает, – осторожно ответил я.

– Лазурит – камень хрупкий. Он не выдерживает частого контакта с водой и давления. Мы договорились носить его до тех пор, пока он не разрушится.

– Что ж... Пока еще не разрушился.

– Да, пока цел.

Син Хэрян снова замолчал, а Со Чжихёк, сменив положение и облокотившись на меня, заметил:

– Впервые слышу эту историю. Я думал, вы носите его на удачу.

– Ты не спрашивал.

– Да, не спрашивал. – Со Чжихёк яростно почесал затылок. – Вы ведь одалживали кулон и мне, когда я шел на экзамен, и Чжэхи, когда он сдавал на вождение?

– Ты тогда плакал и кричал, что завалишь экзамен.

– Ну в итоге-то сдал. Никогда не думал, что в этом замешана какая-то история про любовь.

– Теперь в кулоне осталась только удача.

– А вам обязательно сдержать обещание?

– А есть причина не сдерживать?

Со Чжихёк выглядел так, будто вот-вот взорвется от досады, и я чувствовал нечто подобное. Кажется, наше молчание озадачило Син Хэряна, и он продолжил:

– Психотерапевт говорил мне не зацикливаться на кулоне. Посоветовал продать или избавиться от него. Но, в конце концов, это моя вещь. Кому бы я ни дал этот кулон, он всегда возвращается ко мне – и будет возвращаться до тех пор, пока не сломается. Сейчас он нужен как источник света, вот почему я дал его вам, Мухён.

Что ж, звучит вполне логично. Я посмотрел на светящийся кулон у себя на шее и подумал, не будет ли грубым сразу его снять и вернуть. Но тут Син Хэрян добавил:

– Вернете, как только выйдем из темноты.

– Конечно. Первым делом.

Тем временем Со Чжихёк, возвращаясь к предыдущей теме, сказал:

– Ну, в общем, мы ныряли все четыре дня, пока не нашли оба тела. Я тогда впервые побывал на похоронах человека своего возраста. Никогда раньше не участвовал в таком мрачном и тихом мероприятии. Мы тогда были в отличной форме. Плавали четыре дня подряд, потом всю ночь сидели на похоронах, а на следующий день были как новенькие. Сейчас я так уже не смог бы.

– Вы и сейчас неплохо справляетесь с лестницей, – подметил я.

Конечно, Со Чжихёк поднимался не сам – мы с Син Хэряном помогали, поддерживая и принимая на себя часть его веса. На одной ноге Со Чжихёк не смог бы взобраться по этим бесконечным ступеням.

Со Чжихёк возмущенно замахал руками и заявил:

– Несколько лет назад я по таким лестницам летал!

Син Хэрян провел рукой по его затылку, то ли прося замолчать, то ли пытаясь утешить.

– После операции ты снова будешь летать, – тихо пообещал он.

Со Чжихёк ничего не ответил. Мы продолжили молча подниматься. Я не знал, сколько времени нужно, чтобы полностью восстановиться после огнестрельного ранения в колено, но слышал, что суставы лечить сложно. Впрочем, возможно, за последние годы медицина шагнула далеко вперед.

Когда мы все трое, запыхавшись, остановились для очередного привала, выяснилось, что нам осталось около шестисот ступеней из четырех тысяч трехсот. Бутылочка воды, которая ходила по рукам, почти опустела, и я спросил, можно ли допить остаток. Получив разрешение, я осушил ее до последней капли и выбросил. Кажется, у нас было около девяти бутылок воды и других напитков, но теперь все закончилось.

В рюкзаке Пэк Эён оставалась бутылочка виски, но никто не собирался ее открывать. Даже сам Со Чжихёк, который настоял на том, чтобы взять ее с собой, не изъявлял желания. Он сказал, что в таком состоянии даже один глоток свалит его с ног.

Я, весь пропитанный потом, рухнул на холодный пол и простонал:

– Хочу в душ.

Ю Гыми, одновременно зевая и вздыхая, добавила:

– Хочу американо со льдом.

– Любую газировку.

– Воду.

– Пиво, – добавил Со Чжихёк.

Пэк Эён нахмурилась и с упреком ответила:

– Будь благодарен, что я еще не выбросила твою бутылку этого «Баллен чего-то там»!

– Спасибо-спасибо. Давай выпьем, когда выберемся отсюда.

Я лежал на пыльном полу, чувствуя, как мое потное тело время от времени овевает дувший откуда-то ветерок. Ступени приятно холодили. Глядя в темный потолок, я спросил:

– Что вы собираетесь сделать, когда мы выберемся отсюда?

Некоторое время никто не отвечал, пока из темноты не раздался голос Син Хэряна:

– Вторая подводная база находится на глубине двести метров. Самый быстрый способ подняться – на одном из трех лифтов, включая центральный. Еще есть спасательные капсулы и подводные лодки. Думаю, проще всего будет сначала проверить лодки, потом капсулы и лифт. В данный момент я согласился бы выбраться на поверхность на чем угодно, хоть на исследовательском аппарате.

– А с такой глубины нельзя подняться с аквалангом? – спросил я, вспомнив его рассказ о фридайвинге.

После моего вопроса все замолчали. Если можно нырнуть на глубину в сто метров без снаряжения, то наверняка со снаряжением можно подняться на двести метров! Син Хэрян и Ю Гыми одновременно ответили:

– Нет.

– Двести метров – это слишком много.

Поняв, что они с Ю Гыми ответили одновременно, Син Хэрян вежливо предложил:

– Говорите.

– Хорошо, – ответила она. – На глубине в двести метров давление составляет около двадцати атмосфер. Это все равно что положить на ноготь груз в двадцать килограммов. Представьте, что на каждый участок вашего тела площадью в один квадратный сантиметр давит по двадцать килограммов. Площадь кожи человека составляет около двадцати тысяч квадратных сантиметров. Это как если бы на ваше тело навалилось четыре тысячи килограммов сразу.

Слушая объяснения, я невольно подумал, что из Ю Гыми получился бы отличный учитель математики.

Пэк Эён добавила:

– Это как вес двух порше.

– Один порше весит две тысячи килограммов? – удивился Со Чжихёк.

– Какая разница?

Пока они препирались, Ю Гыми спокойно повернулась ко мне:

– На глубине в двести метров уже начинается так называемая глубоководная зона, в которой человеческое тело не может выжить без специального оборудования. Я закончила. Господин Син Хэрян, продолжайте.

– Опытные дайверы не советуют новичкам погружаться глубже пятидесяти метров. И да, оборудование для дайвинга есть только на Первой подводной базе.

– Спасибо вам обоим за исчерпывающие ответы.

После их подробных объяснений я чувствовал себя так, словно вернулся в университет. Правда, мои профессора были далеко не так терпеливы и доброжелательны, как эти двое. По крайней мере, здесь от меня не отмахивались, даже если мой вопрос был глупым.

Неожиданно что-то тяжелое опустилось мне на живот. Я оцепенел, но, протянув руку, понял, что это кот.

Глава 45

Лестница

Часть 9

Теплый и мягкий. То ли именно этот кот отличался небывалым спокойствием, то ли все кошки такие, но он не кусался и не царапался. Я забыл про кота, но, кажется, кто-то из нашей группы о нем позаботился. Разве животным тоже не нужна вода? Чем питаются коты? Мышами?

А как насчет змей? Кажется, они тоже едят мышей? И пьют воду? Я никогда не держал животных. Все, что мне было известно о питании змей, я почерпнул на телеканале про животных из передачи о том, как змея охотится на мышей в дикой природе.

Интересно, водятся ли мыши на Подводной станции? Смогу ли я их ловить? Я даже не знаю, ядовита ли эта змея. Что делать после того, как мы спасемся? Кто будет ухаживать за котом и змеей? Я захватил их сгоряча, но теперь вдруг осознал, что хлопот с животными гораздо больше, чем я думал. Но нельзя же было бросить их на погибель в морской воде?

Пэк Эён начала водить фонариком в разные стороны, пока луч света не упал на кота, удобно устроившегося у меня на животе. Тогда она опустила фонарик. Похоже, именно Пэк Эён несла кота все это время.

– Не знаете, у кого-нибудь в Пэкходоне был кот? – спросил я.

Мне ответила тишина. Я подумал, что раз уже все знают про кота, то змея тоже не вызовет особого удивления, поэтому спросил снова:

– А может, кто-то держал змею?

– Змею? Она... не ядовитая?

Со Чжихёк, казалось, был слишком измотан, чтобы реагировать. Я не мог ответить, а спрашивать у самой змеи, ядовита она или нет, не имело смысла.

– Не знаю. Я нашел ее в клетке и взял с собой, когда эвакуировался из жилого блока в Пэкходоне.

– А где она сейчас? – спросил Син Хэрян.

Я машинально указал на лежащий рядом со мной рюкзак, но, осознав, что в темноте этого никто не увидит, зевнул и сказал:

– В маленьком боковом кармане моего рюкзака.

– Вас укусили?

– Нет... хотя, если честно, не уверен. Если бы укусила, разве я уже не был бы мертв?

– Не факт. Если это не нейротоксин, а гемотоксин, то при быстром развитии смерть может наступить через двадцать минут, но чаще это занимает около двух часов.

Умеет же Син Хэрян одним словом заставить сердце биться быстрее. Секунда – и я уже волнуюсь. Даже не верится. Кажется, прошло больше двух часов с тех пор, как я нашел змею. Болела ли у меня рука, когда я клал ее в рюкзак и вынимал обратно? Я не помнил – слишком много всего произошло. Меня настолько вымотал подъем по лестнице, что, скорее всего, я сейчас легко смирился бы с укусом ядовитой змеи.

Из темноты раздался голос Ю Гыми:

– Как думаете, что с остальными?

– С какими остальными?

– С теми, кто сел в центральный лифт. С Генри, Дженнифер, Гаён, русскими. И с теми, кто воспользовался спасательными капсулами или подводной лодкой. А еще с сотрудниками нашего Исследовательского комплекса.

– Они либо мертвы, либо живы. Пытаются спастись. Возможно, попали в плен к сектантам или были убиты ими. Нам бы самим выжить, а не думать о других, – лениво пробормотал Со Чжихёк.

Пэк Эён встала, выгнулась, как кошка, и с насмешкой произнесла:

– Тоже не понимаю, зачем нам думать о раненых.

– Беру назад свои слова. Прошу вас подумать о других. Жизнь – драгоценный дар. Каждый человек – чей-то близкий, друг или возлюбленный. Простая помощь может изменить чью-то судьбу, – заговорил Со Чжихёк.

Это напоминало предвыборную речь политика, и я не смог удержаться от смешка. Ю Гыми тоже тихо засмеялась.

Пока я копался в рюкзаке, пытаясь найти змею, мне под руку попались три леденца. Я вручил по одному девушкам, потом подошел к мужчинам, которые лежали на полу, и спросил, кто из них хочет последний леденец.

Син Хэрян слегка качнул головой:

– Лучше заткни Чжихёка. Я в порядке.

– Я способен говорить даже с леденцом во рту! – тут же возразил Со Чжихёк.

Как бы то ни было, последний леденец я вручил раненому. Во время первой нашей остановки Пэк Эён, доставая из рюкзака стаканчики с фруктами, твердо заявила: «Надо съесть, иначе не дойдете. Отказ не принимается. Если дают – ешь!» С тех пор мы молча ели все, что доставалось из наших рюкзаков.

Карабкаясь вверх по лестнице, я понял, что на пустой желудок никто из нас действительно не осилил бы эти тысячи ступеней. Видимо, инженеры знали свое дело – настоящие профессионалы подъема по лестницам.

Мы уже почти добрались до Второй подводной базы. Я надеялся, что Син Хэрян хотя бы на мгновение остановится и скажет несколько вдохновляющих слов. Что-нибудь вроде: «Мы отлично справились, мы почти на месте, это результат усилий каждого из нас». Но в темноте он тихо произнес всего одно слово:

– Пойдемте.

Меня охватила надежда – неужели ступенек осталось совсем немного? Скоро мы будем на Второй подводной базе. Нужно собраться с силами. Со Чжихёк почесал голову и приобнял меня за плечо.

...Когда выберусь отсюда, первым делом приму душ. А одежду придется выбросить. Неужели я единственный, кто так переживает из-за гигиены? Этой надежды хватило ровно на тридцать ступеней. Дальше мои ноги стали такими тяжелыми, будто приклеивались к ступеням, и мне больше не хотелось идти.

После множества вздохов и попыток разглядеть что-то в темноте я спросил:

– Как можно было построить под водой такую конструкцию?..

– С деньгами нет ничего невозможного. Если уж людей на Марс отправляют, то с этим и подавно справятся, – спокойно ответил Со Чжихёк.

Из темноты раздался тихий голос Син Хэряна:

– Эта станция – сочетание невозможной инженерии и самых передовых технологий, которыми располагает человечество. Когда строительство только началось, сюда съехались все специалисты, чья профессия так или иначе связана с морем: архитекторы, инженеры по подводному строительству, бурильщики и многие другие. Скорее всего, сейчас они уже работают над станцией в Атлантике. Говорят, что на строительство были потрачены весь бетон и арматура, произведенные в странах северной части Тихого океана за последние десятилетия.

Я вспомнил, как в новостях говорили, что благодаря подводным станциям возродилось судостроение и строительная отрасль. Морские технологии стали настолько популярными, что многие студенты выбирали их вместо космической инженерии. А я выбрал стоматологию, рассчитывая на стабильный доход, – и вот теперь нахожусь на станции, которая может обрушиться в любую минуту. Жизнь, конечно, удивительная штука. Неделю назад я и представить не мог, что буду ползти по темной лестнице, спасаясь от вооруженных сектантов.

Надо верить в передовые технологии. Профессионалы наверняка приняли все меры безопасности при проектировании станции. Если бы я был начальником, то переселил бы всех специалистов по безопасности подводных сооружений на Четвертую базу. Раз они считают, что она безопасна, пусть живут там сами.

– Как думаете, что произойдет, если станция обрушится? – спросил я.

Со Чжихёк подождал, пока Син Хэрян что-то скажет, но, видимо, командир группы был погружен в свои мысли и не собирался отвечать, поэтому Со Чжихёк сделал это за него:

– Мы просто сдохнем. Не уверен, что даже тела останутся. Рыбы нас сожрут подчистую.

Верное замечание. После его слов я вспомнил историю о том, как он четыре дня нырял в поисках утопленников. Пока я молча соглашался с его пессимистичным мнением, мы поднялись еще на несколько ступенек, и вдруг из темноты раздался голос Син Хэряна:

– Последствия будут колоссальными. Ради этого проекта приостановили программу по освоению Марса и проект «Фронтир». Обрушение наверняка повлияет и на судьбу Атлантической станции, которую планируют закончить к концу следующего года. Строительство Подводной станции в Северном море, возможно, вообще не начнется. Но больше всего меня беспокоит загрязнение северной части Тихого океана после обрушения. Но, конечно, экспертам лучше знать.

О, дальновидный взгляд. Хотелось бы мне сидеть перед телевизором и слушать рассуждения экспертов о Подводных станциях как о чем-то далеком, меня не касающемся. Я на мгновение задумался о своем беспокойстве по поводу возможного обрушения Четвертой базы.

– Вас не беспокоит возможная безработица? – спросил я.

Раздался тихий смешок. Трудно было сказать, кто смеется: Со Чжихёк или Син Хэрян. Да и причина смеха была непонятна.

– Мухён, ваша работа не связана с Подводными станциями, так что безработица вам не грозит, – заметил Син Хэрян.

– Верно, – согласился я, – но у меня нет денег, чтобы открыть свою практику. Иначе я бы сюда не поехал.

– Понятно.

– Вот и я думаю: если выберемся отсюда живыми, придется серьезно задуматься, чем зарабатывать на жизнь, – сказал Со Чжихёк. – Возможно, не стоит возвращаться к инженерии? А вы что будете делать, командир?

– Возьму три месяца отпуска, а там посмотрим.

Мы продолжали подниматься по лестнице. Со Чжихёк принялся жаловаться на работу, выплескивая потоки недовольства. Похоже, жизнь на Подводной станции его не радовала. Он упомянул, что его специальность – электроника и электротехника – открывает ему множество возможностей. Я кивал. Ну я-то все равно останусь стоматологом, даже если сменю работу. Судя по его словам, Со Чжихёк точно не умрет с голоду. Лишь спустя некоторое время до меня дошло, что болтовня – это его способ справиться с тревогой.

Через некоторое время Со Чжихёк наконец устал говорить, и наступила тишина.

Я вспомнил один из вопросов, который часто задавал своим молодым пациентам, и спросил спутников:

– Знаете, у какого существа больше всего зубов?

Обычно, если дети угадывали, я дарил им зубную щетку. Вообще-то, даже если они не угадывали, все равно получали щетку.

– У акулы? – спросил Со Чжихёк.

– Нет, не угадали. У акулы всего около трехсот зубов. Господин Син, а вы что думаете?

– Не знаю. Я тоже подумал об акуле. Ну или о каком-нибудь ките.

– Правильный ответ... улитка! У нее более десяти тысяч зубов! Они расположены на языке, которым она лижет фрукты и листья. А вот мы не облизываем фрукты и листья, поэтому должны чистить зубы.

– Хлоп-хлоп-хлоп.

Со Чжихёк держался за нас с Син Хэряном, обе руки у него были заняты, поэтому он так изобразил аплодисменты.

– Теперь следующий вопрос: у какого животного нет зубов?

– Такие бывают?! – удивился Со Чжихёк.

Я кивнул. Своей реакцией он напомнил мне детей начальной школы. Интересно, сколько Со Чжихёку лет?

– Да, есть три. Их основное оружие – когти и челюсти, и они прекрасно обходятся без зубов.

– Муравьед?

От удивления я чуть было не остановился. Я задавал этот вопрос много раз, но получил правильный ответ впервые. Как обычно бывало: я начинал прием с этого вопроса и просил пациента подумать над ним во время лечения, но к концу приема большинство либо забывали вопрос из-за боли, либо давали неверный ответ.

А тут Син Хэрян сразу попал в точку.

– Динь-дон-динь-дон! И это... правильный ответ! Да, один из них – муравьед.

– Командир, у муравьеда что, правда нет зубов? – спросил Со Чжихёк.

Син Хэрян с легким вздохом ответил:

– У него, похоже, есть только язык.

– Да, верно. Зубов нет, только язык. А кто остальные двое?

– Коала?

– Нет.

– Слон?

– Тоже нет.

Мой голос, видимо, прозвучал слишком громко, потому что идущая впереди Ю Гыми спросила:

– Что вы там делаете?

– Угадываем, у каких животных нет зубов. Может, вы знаете? – спросил я.

– Броненосец, – без колебаний ответила Ю Гыми.

Как приятно в столь сложной ситуации находиться среди таких эрудированных людей!

– Динь-дон! Верно! У броненосца нет зубов. Осталось последнее животное!

Недовольно хмыкнув, Со Чжихёк начал перебирать все возможные варианты:

– Не знаю... Верблюд?

– Нет.

– Жираф?

– Нет.

– Панда?

– Неправильно.

– Ленивец?

– О, правильный ответ! Это ленивец!

Голубое сияние кулона осветило лицо Со Чжихёка – он выглядел довольным, как ребенок. Гордился, что угадал хотя бы одно животное. Хотелось бы мне подарить ему зубную щетку или зубную нить в качестве приза.

Глава 46

Вторая подводная база

Часть 1

– Что вы там застряли? – крикнула Пэк Эён.

Не знаю, сколько времени мы простояли на лестнице, но ее слова подействовали как удар хлыста – я поспешил вперед и чуть не упал. Вот и закончилась моя викторина. Надо будет в следующий раз придумать приз за правильные ответы.

Пэк Эён с фонариком в руках ждала нас наверху. Мы шаг за шагом, через усталость и раздражение, поднимались, пока наконец я не достиг уровня, на котором смог разглядеть ее лицо. Рядом с ней, упираясь руками в колени, стояла Ю Гыми. Тяжело дыша, мы уставились на замерших наверху девушек.

– Привал?

– Это конец, – ответила Пэк Эён.

Я ошарашенно огляделся. За ее спиной оставалось всего несколько ступеней – и лестница заканчивалась. Все, больше никаких ступеней! У меня вырвался радостный возглас. Позабыв об усталости, я улыбнулся и вскинул руку.

Ю Гыми, полностью вымотанная, рухнула на пол и, тяжело дыша, слабо воскликнула:

– Ура, мы справились!

Со Чжихёк рассмеялся и тоже упал на пол. Син Хэрян взял у Пэк Эён фонарик и начал осматривать стены. Несколько секунд я чувствовал себя абсолютно счастливым. Когда Ю Гыми сказала, что мы преодолели около четырех тысяч трехсот двадцати ступеней, я подумал, что на этой неделе могу больше не заниматься спортом.

Проблема возникла, когда Син Хэрян стал постукивать по стене и нажимать на нее, словно пытаясь протереть своим телом. Все замерли, наблюдая за его действиями.

– Что-то не так? – с тревогой спросила Ю Гыми.

Син Хэрян обернулся к нам и ответил:

– Здесь нет выхода.

Шею будто пронзила ледяная игла. На мгновение мне даже показалось, что кто-то действительно ударил меня ножом. Я машинально потрогал затылок и шею, а Со Чжихёк воскликнул:

– К-к-командующий... только не говорите, что нам придется спускаться вниз! Спускаться еще сложнее и тяжелее, чем подниматься.

Отчаяние в его голосе резало слух. Несмотря на странное ощущение в затылке, я какое-то мгновение тешил себя надеждой, что, возможно, спускаться будет легче, чем подниматься. Но Син Хэрян, нахмурившись, посмотрел на нас, потом снова на стену и сказал:

– Оставайтесь здесь.

С этими словами он в одиночку пошел вниз по лестнице, светя себе фонариком. Остальные были скорее мертвы, чем живы. Ю Гыми лежала неподвижно, как часть интерьера. Со Чжихёк выдал что-то вроде «пусть меня уже убьют» и перестал двигаться, как будто заснул или правда умер. Пэк Эён тянула руки и ноги, принимая такие положения, будто ее суставы работали на пределе.

Когда никто не последовал за Син Хэряном, я, шатаясь, поднялся. Не мог же я оставить его одного бродить в темноте! Как только он ушел, темнота вокруг нас стала еще гуще. Полагаясь на слабое голубое свечение кулона, свисающего с моей шеи, я, пытаясь успокоиться, твердил себе: «Не страшно, не страшно». Мои ноги дрожали так, словно я только что научился ходить. Даже новорожденный олененок ходил бы лучше. Сегодня я, возможно, продержусь, но завтра точно не смогу двигаться. С этими мыслями я направился за Син Хэряном.

Он посмотрел на меня, но останавливать не стал. Мы спустились на еще одну лестничную площадку, где Син Хэрян снова начал постукивать по стенам, освещая их фонариком, а потом продолжил спускаться. На следующей площадке он повторил те же действия. С каждым спуском меня захлестывало отчаяние при мысли о том, что это испытание придется повторить.

Четыре тысячи ступеней назад, к Третьей подводной базе? После всего, через что мы прошли? Волна отчаяния накатила на меня, и я едва сдержал слезы. Кажется, физическая усталость наложилась на моральную. В голове бушевал ураган, сметая остатки уверенности, словно хрупкий карточный домик.

Син Хэрян остановился на очередной лестничной площадке и постучал костяшками по стене. Раздался глухой звук. Стена была покрыта плесенью, что не удивительно: влажность, сырость, насекомые... Син Хэрян ощупал стену и достал из рюкзака отвертку – ту самую, которую взял у Пэк Эён на Третьей базе, – потом со всей силы воткнул ее в стену.

Я ожидал, что отвертка отскочит, но кончик легко вошел внутрь. Син Хэрян вытащил ее и бросил на пол.

Глядя ему в спину, я спросил:

– Это оно?

– Да.

Мое сердце стучало так сильно, будто билось у меня в ушах. К горлу поднялся ком. Через маленькое отверстие, сделанное отверткой, пробивался лучик света. Стоило увидеть это светлое пятнышко, и я почувствовал, как глаза мгновенно наполнились слезами. Со Чжихёка не было рядом, однако мне казалось, что я слышу его голос: «Черт бы побрал этого командира!»

– Не могли бы вы объяснить подробнее?

– Здесь двойной слой гипсокартона. Из-за влаги стена покрылась плесенью и ослабла настолько, что с легкостью вошла отвертка. Мы можем разбить стену и выйти.

Значит, это фальшстена, соединенная с лестницей. Почувствовав, как подкашиваются ноги, я неуклюже опустился прямо на ступеньки. Нам не придется возвращаться на Третью подводную базу. Не придется снова спускаться по этим проклятым ступеням. Мы сможем выбраться отсюда. Слезы снова подступили к глазам.

– Оставайтесь здесь. Я приведу остальных, – сказал Син Хэрян.

Я кивнул, глядя, как он поднимается по лестнице, и крикнул ему вслед:

– Может, просто позвать?

Пропустив мои слова мимо ушей, Син Хэрян продолжил подниматься, и только когда звук его шагов стих, я сообразил, что он пошел наверх из-за Со Чжихёка, который не в состоянии спуститься сам. Но я настолько устал, что осознавал происходящее с опозданием. Послышались шаги, но у меня совсем не осталось сил, чтобы снова подняться. Я подполз к тому месту, где недавно стоял Син Хэрян, начал ощупывать пол и вскоре коснулся рукояти отвертки.

Тогда я решил пробить гипсокартон, пока жду остальных, но, принявшись стучать по стене, понял, что это далеко не так просто. Как Син Хэряну удалось воткнуть отвертку? Интересно, это я такой слабый или стена такая крепкая?

Я сидел на полу, сжав отвертку обеими руками, и изо всех сил долбил в стену, когда у меня за спиной раздались шаги. Кто-то легонько постучал меня по плечу, и я увидел протянутую руку, освещенную голубым светом кулона. Я передал отвертку «профессионалу», который уверенно сжал ее и начал наносить мощные удары. Всего через четыре удара в стене появилась дыра размером с ладонь. Син Хэрян бил как отверткой, так и кулаком и предплечьем, словно живой экскаватор, а под конец ударил по стене ногой.

Поднялась густая пыль, но за ней пробился яркий свет. После долгого времени, проведенного в темноте, он слепил глаза. Как только дыра стала достаточно большой, чтобы через нее мог пролезть человек, Пэк Эён тихо присвистнула и с грациозностью кошки скользнула наружу. Потом трижды постучала по стене снаружи. Ю Гыми весело засмеялась, и этот смех эхом отозвался у меня в ушах.

Син Хэрян объяснил, что мы выбрались через фальшивую стену, которая находилась внутри глубоководного океанариума Второй подводной базы. Расположенный на глубине двести метров океанариум должен был в следующем году открыться для широкой публики – туристов, которые будут посещать Подводную станцию в рамках экскурсии. Пока там были проведены только основные строительные работы, и в резервуары заселили всего несколько видов рыб. Сотрудники периодически приходили в океанариум – покормить рыб или почистить резервуары, но, к счастью, сейчас вокруг никого не было.

По предложению Пэк Эён, первым делом мы направились в ближайшую уборную. Син Хэрян, похоже, мысленно уже проложил кратчайший маршрут до Первой подводной базы, как будто был роботом, которого не волнуют подобные «мелочи», однако большинство людей все-таки не роботы.

Особенно мы с Ю Гыми, которые прямо заявили, что если сделаем еще хоть шаг, то умрем на месте. Даже Со Чжихёк, который не смел жаловаться в присутствии командира, выглядел не лучше нашего. Син Хэрян, скрестив руки, с неодобрением взирал на то, как мы валяемся на полу, сетуя на усталость. Пэк Эён повернулась к нему и сказала:

– Не все такие же выносливые, как мы с вами, командир.

Со Чжихёк посмотрел на командира, как бык перед убоем, и мы с Ю Гыми последовали его примеру, словно поддерживая молчаливый протест.

Тяжело вздохнув, Син Хэрян наконец согласился:

– Хорошо. Давайте сделаем перерыв.

Пэк Эён предложила умыться в ближайшем туалете, добавив, что это немного улучшит наше самочувствие.

Разделившись, мы договорились встретиться через десять минут. Со Чжихёк, несмотря на ранение, первым на одной ноге допрыгал до туалетной кабинки. Я взглянул на свое отражение в зеркале и едва сдержал смех. Это было жалкое зрелище: волосы слиплись от пота, а одежда выглядела так, словно ее специально вываляли в пыли. Лицо и ладони были испачканы чем-то темным, как будто я возился в грязи.

Мне пришла мысль постирать свою толстовку прямо в раковине, но потом я решил не устраивать в общественном туалете прачечную и пошел на компромисс со своими представлениями о гигиене. Зашел в угловую кабинку, снял с себя толстовку и спортивные штаны и, задержав дыхание, принялся вытряхивать из них пыль. Я предпочел бы встряхнуть одежду за окном, но там была только вода. Давай, вентиляционная система. Не подведи.

Когда мне показалось, что я вытряхнул достаточно пыли, я быстро оделся и подошел к раковине. Тщательно вымыл жидким мылом мокрые от пота волосы и умылся, надеясь хоть отчасти избавиться от ощущения грязи. Наткнувшись на подозрительное, но явно более чистое, чем моя одежда, полотенце в шкафчике для уборочного инвентаря, я вытер им волосы, а потом прополоскал рот водой, чтобы избавиться от неприятного привкуса. Одно это заставило меня почувствовать себя лучше.

Затем я вымыл кулон, аккуратно протер его тем же полотенцем и вернул законному владельцу. Вымыв руки и ополоснув лицо, Син Хэрян стоял у двери, словно на страже, как будто опасался, что кто-то может зайти.

Через некоторое время из кабинки выбрался Со Чжихёк, заявил, что чувствует себя заново рожденным, и подошел к раковине, чтобы вымыть руки. Я почувствовал беспокойство, наблюдая за тем, как он балансирует на одной ноге, но он, похоже, не обращал на это внимания. Со Чжихёк прислонился к стене и недовольно уставился на свою поврежденную левую ногу, как будто та его подвела.

Глава 47

Вторая подводная база

Часть 2

Пэк Эён и Ю Гыми вышли из женского туалета с чистыми, без следов пыли и копоти, лицами.

– Вы выглядите намного свежее, – заметил я.

– Вы тоже, Мухён.

Мне уже начало казаться, что подъем по темной лестнице был далеким сном. Невыносимо хотелось лечь и хоть немного поспать. Мы с Син Хэряном помогли Со Чжихёку выбраться из туалета, но стоило нам выйти, как Пэк Эён, которая была уже в коридоре, подала знак вернуться. Я почти на руках затащил Со Чжихёка обратно в мужскую уборную. Через несколько мгновений вслед за нами вошли Ю Гыми с Пэк Эён.

Син Хэрян спрятался в кабинку для людей с инвалидностью. Через приоткрытую дверь я увидел мужчину в черной кепке, но без нашивки с акулой. Он направлялся к уборным. Со Чжихёк и Пэк Эён, уже с оружием в руках, – я даже не заметил, когда они его достали, – замерли. Напряжение повисло в воздухе. Мужчина несколько секунд колебался, глядя на обозначения мужского и женского туалетов, после чего неожиданно вошел в женский. Что, почему?..

– Почему он пошел туда?

– Вот извращенец...

Судя по всему, план был следующий: если бы мужчина вошел в мужской туалет, Син Хэрян, спрятавшийся в кабинке для инвалидов, напал бы на него сзади, а Пэк Эён и Со Чжихёк встретили бы его спереди. Но мужчина неожиданно зашел в женский туалет. Син Хэрян, растерявшись, вышел из укрытия и последовал за ним. Пэк Эён сразу пошла следом. Со Чжихёк остался со мной.

Все произошло быстро: мужчину поймали, когда он справлял нужду в раковину. Почему в раковину? Я не мог этого понять, мой разум отказывался принимать происходящее.

– Такие типы не поддаются логике, не пытайся их понять, – сказал Со Чжихёк.

– Да, наверное, – кивнул я, присоединяясь к остальным, чтобы посмотреть на пленника.

Он был без нашивки, но в черной кепке, и, если бы ее козырек был чуть мягче, она не ассоциировалась бы с акулой. Мужчина без сопротивления поднял руки, позволил забрать у него оружие и покорно опустился на колени. На вид ему было не больше двадцати с небольшим, в то время как тот член секты, которого мы видели ранее, выглядел на все сорок.

Я взглянул ему в лицо дважды, прежде чем понял, что этот человек был моим пациентом. Пленник стоял на коленях, не поднимая головы, поэтому пока он меня не видел. Я жестами сообщил об этом Пэк Эён: сначала коснулся своих глаз двумя пальцами, потом показал на него и потер лицо. Выражение ее лица стало странным.

– Вы предлагаете выколоть ему глаза и содрать кожу с лица? – спросила она с серьезным видом.

Пленник испуганно вздрогнул, а Ю Гыми с ужасом посмотрела на нас обоих.

Я поспешно возразил:

– Нет, я просто... я его знаю.

– Ах, теперь понятно. Да, ваш жест можно было истолковать и так.

Почему же она выбрала такое мрачное толкование? Ладно, неважно.

– Это Тайлер Джонс, он инженер.

Тайлер вскинул голову и, нахмурившись, огляделся по сторонам. Когда его взгляд встретился с моим, он наконец узнал меня и кивнул в знак приветствия. Остальные наверняка тоже его знали, но непохоже, чтобы они радовались встрече.

– О, вы тот самый дантист!

– Привет, Тайлер. У меня есть несколько вопросов, – сказал я, в последнюю секунду удержавшись от фразы вроде «Если ответишь, то ничего плохого не случится».

Я не мог гарантировать безопасность Тайлера: хотя сам не собирался причинять ему вред, но за остальных поручиться не мог. Всякий раз, когда мы кого-то встречали, дело заканчивалось насилием. Пэк Эён смотрела на Тайлера таким взглядом, что если бы глаза могли стрелять, то бедняга уже превратился бы в решето. У Син Хэряна было такое же выражение лица.

– Эм... Вы пользуетесь зубной нитью?

При этих словах Ю Гыми и Со Чжихёк посмотрели на меня с изумлением и медленно отступили на несколько шагов. Не знаю, что они подумали, но они явно ошибались. Тайлер стоял на коленях, держа руки за головой, и я присел напротив, чтобы наши глаза оказались на одном уровне. Похоже, робот для уборки хорошо делал свою работу, однако эта одежда все равно уже была испорчена. Удивительно, но ни Син Хэрян, ни Пэк Эён не пытались меня остановить. Хотелось верить, что они вмешаются, если что-то пойдет не так...

– Еще не успел. Она до сих пор хранится у меня в том виде, в каком вы мне ее дали.

– Нужно обязательно пользоваться зубной нитью. Но скажите, вы что, принадлежите к религиозной группе, которая называет себя Церковью Бесконечности?

Тайлер нервно огляделся, а потом кивнул:

– Да.

– Давно ли?

– Присоединился около полугода назад.

– Сколько у вас последователей?

– Ну... я видел около шестидесяти человек.

– На Подводной станции?

– Да. И часть осталась на поверхности.

Тайлер довольно охотно отвечал на вопросы, однако после последнего ответа Син Хэрян, который держал его на прицеле, и Ю Гыми, стоявшая в углу, нахмурились. Со Чжихёк тяжело вздохнул. Это не совпадало с тем, что говорил человек, которого мы встретили на Третьей подводной базе. Тот утверждал, что их около двадцати. Интересно, кто из них говорил правду? Только Пэк Эён, как будто не замечая ничего, продолжала целиться в голову пленного.

– Почему именно сегодня?

– Что?

– Почему вы решили захватить Подводную станцию именно сегодня? Есть причина?

Этот вопрос волновал меня больше всего. Почему? Почему сегодня? Почему не неделей раньше, до моего приезда? Почему?!

– Эм... Кажется, сегодня самый подходящий день. Сегодня же День океана. Говорят, в это время выше шансы обрести вечную жизнь.

Ю Гыми почесала щеку и заметила:

– Всемирный день океанов отмечается восьмого июня. Вы уверены, что не ошиблись числом?

Сегодня было тридцать первое мая. Можно ли провести мероприятие на восемь дней раньше?

– Да. Наш учитель сказал, что все должно случиться сегодня.

– Понятно. Но в чем разница между теми, у кого есть нашивка с акулой, и теми, у кого ее нет?

Я указал Тайлеру на грудь. Тот посмотрел на кончик моего пальца и ответил:

– А, это! Нашивка нужна для обозначения тех, у кого есть искусственные зубы.

От этих слов у меня по спине пробежал озноб. Искусственные зубы?

– Искусственные зубы? Вы имеете в виду вставные? Или что-то другое?

– Да, если вставить себе акульи зубы, то получишь нашивку. Но это не обязательно. Делают только те, кто хочет. Я не стал – зубы у меня здоровые, не хочу их вырывать, даже если это бесплатно.

После этих слов я почувствовал, как взгляды всех присутствующих устремились мне в затылок. Господи... Пожалуйста, не начинайте меня подозревать...

– А вы не знаете, где им вставляют зубы?

– Они ездили на Гавайи. Но там врач, говорят, не очень – зубы часто выпадают, да и болят.

Если бы Тайлер вдруг указал на меня и сказал: «Здесь, на Подводной станции, вы сами это делали!» – то Пэк Эён уже направила бы свой пистолет на меня. Тайлер, казалось, просто говорил все, что приходило ему в голову, и я вздохнул с облегчением.

Теперь ясно, почему культ мной заинтересовался. Наверняка неудобно постоянно мотаться на Гавайи ради посещения стоматолога, а с появлением на станции бесплатной стоматологии сектанты, вероятно, решили, что если завербуют меня, то я буду устанавливать им акульи протезы.

У меня по спине пробежал холодок. А что, если бы я был христианином? Или буддистом? Или даже мусульманином? Вдруг на ум пришли слова Пэк Эён о множестве несчастных случаев и слова Со Чжихёка о том, что полиции понадобится больше двух часов, чтобы добраться сюда. Неужели если бы я был верующим, то меня просто тихо устранили бы?

Я обдумал слова Тайлера и спросил:

– Есть ли какие-то выгоды от вступления в вашу организацию? Что-то же должно быть.

– Говорят, у всех по-разному. Мне, например, дали много денег.

О, это звучало заманчиво. Кто же не любит деньги?

– Сколько же?

– Достаточно, чтобы не жалеть о вступлении.

– У меня большой долг за учебу. Культ сможет его погасить? – спросил я с улыбкой, и, к моему удивлению, Тайлер серьезно кивнул.

– Еще они дают деньги на жилье и оплату медицинских счетов.

Я замолчал. Эта религиозная группа, должно быть, очень богата. Интересно, чью кровь и пот они отдали за такие деньжищи? Вряд ли сектанты зарабатывают деньги честным трудом, платят налоги и трудятся ради общего блага, а значит, они наверняка кого-то обчистили.

– Есть ли какие-то условия для вступления?

– Ну... особых условий нет. Я просто пообещал, что буду помогать в День Бесконечности, больше ничего. Я и сам не думал, что этот день наступит, согласился только ради денег. Никак не ожидал, что придется брать в руки оружие и стрелять в людей! Есть всякие штуки, например вставка акульих зубов или пирсинг драгоценными камнями, но это не обязательно. Раз в месяц нужно молиться богу моря. А, и не бросать мусор в океан, помогать акулам, выступать против их вылова, против добычи акульих плавников, против сброса радиоактивных отходов в океан и против строительства подводных станций. В общем, это что-то вроде Гринписа, но я вступил, потому что мне предложили много денег.

Тайлер выглядел самым молодым среди нас – примерно одного возраста с Пэк Эён. По его тону было понятно, что он вступил в эту организацию не из-за какой-то сильной веры или твердой убежденности. Как странно: убивающая людей группировка, а выступает за, казалось бы, полезные вещи.

Ю Гыми тяжело вздохнула.

– Что-то не так, Гыми? – спросил я.

– Гринпис тоже начинался как движение против ядерных испытаний на морях и островах, – ответила она. – Их символом был зеленый флаг, который они поднимали на корабле. Похоже, Церковь Бесконечности специально вводит людей в заблуждение, чтобы ее путали с Гринписом. Тоже выступают против охоты на китов и ядерных разработок, защищают места обитания диких животных...

После этих слов Тайлер словно почувствовал необходимость оправдать свою организацию.

– А, да, точно, мы действительно на них похожи. Недавно даже потопили рыболовецкое судно, которое занималось выловом акул. Мы действительно защищаем природу!

Ю Гыми застыла с открытым ртом. Пэк Эён с отвращением покачала головой, не веря в глупость Тайлера, а Со Чжихёк прищурился и произнес:

– Потопили судно? Гринпис – это ненасильственная организация. Как ты можешь спокойно нести такой бред?

– Эм...

Я потерял дар речи. Значит, они убили всех людей на судне? Ловля акул, конечно, запрещена, но...

Глава 48

Вторая подводная база

Часть 3

Ю Гыми быстро взяла себя в руки.

– Сюда должны были подняться сотрудники Третьей и Четвертой подводных баз, – сказала она.

– Да, здесь несколько человек. И еще... говорят, на Первой подводной базе тоже кто-то остался. Некоторых мы застрелили, но только тех, кто отказывался подчиниться. Остальных мы собрали в одном месте.

Это немного обнадеживало. Значит, они убивали не всех подряд, в том числе из тех, кто приезжал на лифте. Может, и нам следовало подняться на лифте? Поздно об этом говорить – мы уже поднялись по лестнице. Кроме того, я точно так же легко мог оказаться среди тех, кого убили. Мне повезло, что меня не схватили. То, что они не знают о нас, могло стать нашим преимуществом, хотя я не до конца понимал, насколько важным.

Немного помедлив, Ю Гыми продолжила:

– Зачем Церковь Бесконечности убивает? Ведь можно обойтись без этого. Пусть забирают себе Подводную станцию, главное, чтобы люди могли спастись.

Я сразу закивал. Да, пусть забирают станцию, без разницы кто – Китай, Россия, Япония. Пусть выясняют между собой, кому она достанется. Главное, чтобы остальные могли эвакуироваться.

Смущенно почесав затылок, Тайлер ответил:

– Я точно не знаю, но для проведения ритуала в здании должно быть много людей и кто-то обязательно должен умереть. Раньше в жертву приносили рыбу, но в День Бесконечности требуется человеческая жертва. Ритуал должен был состояться сегодня ночью или завтра утром, но, когда стало известно о разрушении Четвертой подводной базы, члены Церкви приняли это за добрый знак и решили начать раньше. Теперь они могут сказать, что все погибли из-за катастрофы на Четвертой базе.

Действительно, сектантская логика налицо. Приносить людей в жертву... Какая нелепость! Даже полторы тысячи лет назад наши предки осознавали ценность человеческой жизни, заменяя людей глиняными фигурками. А кто эти сектанты такие, чтобы решать, кому жить, а кому нет?

– Хочешь сказать, это не вы ударили ракетой по Четвертой базе?

– Ракетой? Кто-то выпустил ракету по Четвертой базе? Что за дела? Я что, один ничего не знаю? – Тайлер нахмурился, глядя на нас с искренним возмущением и обидой. – Зачем Церкви Бесконечности уничтожать Четвертую базу? Ладно бы до ее постройки, это еще можно понять, но разрушить базу на такой глубине – прямая дорога к экологической катастрофе. Кто будет убирать эти тонны бетона, мусора и пыли? И что станет с морскими обитателями? Если лопнет добывающая труба и случится утечка нефти или газа, кто будет отвечать? Проблему радиоактивного загрязнения в Японии не могут решить уже несколько десятков лет, а если разрушат эту базу, то северная часть Тихого океана окажется в полном хаосе.

Пока я дивился неожиданно здравым рассуждениям Тайлера, Ю Гыми саркастично заметила:

– Значит, гибель людей во время религиозной церемонии вас не волнует, а вот загрязнение океана – да?

Слегка растерявшись, Тайлер пробормотал:

– Ну, какая мне разница, если умирать не мне.

После этого Со Чжихёк спросил о средствах связи, на что Тайлер объяснил, что после захвата станции они первым делом отключили интернет и телефонные линии. Связь между подводными базами поддерживается через рации, разве что между Первой и Второй – только с помощью «контактных».

Син Хэрян открыл на планшете карту Первой и Второй подводных баз, вывел голограмму и сказал:

– Покажи нам, где находятся ваши основные силы.

Некоторые участки уже были отмечены синим цветом. Тайлер взглянул на Син Хэряна с раздражением, но, недолго думая, принялся тыкать пальцем в карту, и там начали появляться красные точки. Они совсем не совпадали с синими, которые, судя по всему, были сделаны мужчиной, встреченным нами на Третьей базе.

– Я знаю только о том, что происходит на Второй базе. Вы отпустите меня, если я укажу все места? – недовольно спросил Тайлер, закрашивая карту.

Син Хэрян покачал головой:

– Нет. Ты пойдешь с нами. Если мы наткнемся на сектантов в местах, которые ты не отметил, то станешь предателем. Не знаю, насколько ваша религия заботится о своих последователях, но мы сможем выяснить, стреляет ли она в предателей.

Тайлер разинул рот от удивления. Мысленно я сделал то же самое. Тайлер поспешно стер несколько красных точек с карты. Со Чжихёк, держа пистолет Тайлера, проверил, заряжен ли он и стоит ли на предохранителе, после чего положил его рядом с собой. Потом достал пистолет, который мы нашли на Третьей базе, положил его на раковину и подозвал нас с Ю Гыми к себе.

– Кто-то из вас когда-нибудь мечтал выстрелить из пистолета?

Мы молчали, и Со Чжихёк, тяжело вздохнув, повторил свой вопрос, а затем прибавил:

– А кто из вас лучше умеет сосредоточиваться?

– Не знаю, – ответил я.

– Трудно сказать, – сказала Ю Гыми.

Мы оба растерялись от такого вопроса. Разве такие вещи не определяются тестами на мозговую активность?

Со Чжихёк повернулся к Ю Гыми:

– Попробуйте взять пистолет. Что чувствуете? Мне он тяжелым не кажется, но говорят, что нетренированные люди часто считают оружие тяжелым. Вам не тяжело дышать? Ноги не подкашиваются? Руки не потеют?

– Нет.

– ...Но дрожат, – заметил Со Чжихёк с ноткой беспокойства.

На лице Ю Гыми появилось испуганное выражение, и она, держа пистолет, спросила:

– А вдруг я случайно выстрелю не туда?

– Главное – не стреляйте себе в ногу. Ладно, положите пистолет обратно на раковину. Отлично, вы молодец. Мухён, теперь попробуйте вы. Как ощущения?

– Тяжелее, чем я ожидал.

– Вы думали, он весит как палочки для еды? Эй-эй-эй! Держите крепче! У вас что, совсем нет силы в руках? И где вы научились так держать указательный палец?

Когда Ю Гыми держала пистолет, Со Чжихёк был гораздо спокойнее. Черт возьми. Он заметил, что я держу указательный палец вдали от спускового крючка, и спросил:

– Из боевиков научился?

– Да, из экшен-фильмов.

– Ю Гыми, а вы какие фильмы любите?

– Фильмы-катастрофы.

– ...Пистолет будет у Мухёна. Всегда держите ствол направленным вниз и стреляйте только тогда, когда я скажу. Держите палец так же, как сейчас, и ни в коем случае не нажимайте на спусковой крючок, пока не будет команды. Слышите? Стреляйте только по команде.

Я будто держал в руке гранату с выдернутой чекой. Никогда не подумал бы, что пистолет может быть настолько тяжелым, намного тяжелее моего большого термостакана с кофе. Похоже, Со Чжихёк дал мне оружие не только потому, что теперь у нас было четыре пистолета, но и потому, что у меня не трясутся руки. Ничего удивительного – кто захочет лечиться у стоматолога с трясущимися руками?

Я держал пистолет с каким-то неприятным чувством, похожим на несварение, и не мог отвести от него взгляда. Казалось, стоит мне хотя бы на секунду отвлечься, как дуло волшебным образом повернется прямо в мою сторону.

Ю Гыми, похоже, почувствовала себя несправедливо задетой и тихо пробормотала:

– Когда я держу пинцет, руки у меня не дрожат!

Однако Со Чжихёк просто кивнул, словно соглашаясь, и с усмешкой добавил:

– А у меня руки не дрожат, когда я держу куриную ножку, – чем окончательно вывел ее из себя.

Тем временем Тайлер почти закончил раскрашивать карту. Пока Син Хэрян проверял цветные отметки, Пэк Эён, держа пистолет у головы Тайлера, впервые задала ему вопрос:

– Почему ты сюда пришел? К глубоководному океанариуму почти никто не приходит.

– Какого хрена я должен тебе отвечать? – огрызнулся Тайлер.

После этих слов я напрочь забыл о пистолете в своих руках и повернулся к Пэк Эён. Несмотря на наглый ответ, она мило улыбалась. Впервые такую улыбку я увидел у нее на лице во время того случая в подсобке.

Пэк Эён слегка повернула голову и взглянула на Син Хэряна, их взгляды встретились, и Син Хэрян всего лишь на мгновение прикрыл глаза, словно подавая знак. Продолжая улыбаться, Пэк Эён сняла прикрепленный к уху Тайлера переводчик и тихо заговорила на корейском:

– Думаешь, я тебе по зубам? Видишь перед собой маленькую азиатку, ростом меньше ста шестидесяти сантиметров, с пистолетом в руке, и тебе кажется, что это все шутка, да? Насколько жалкой ты меня считаешь, раз позволяешь себе хамить? А? Как тебе вообще пришло в голову выкаблучиваться перед человеком с оружием? Ты спокойно отвечал на вопросы нашего командира и даже этого идиота – а ведь они не целятся в тебя из пистолета, – но как только начинает говорить женщина, у тебя, видимо, слух отказывает? Да?

Ее последнее «Да?» прозвучало особенно мелодично и спокойно. Кроме того, Пэк Эён отключила переводчик, и говорила она только на корейском. Меня пробрало до костей – я догадался, что будет дальше. Тайлер, оставшись без переводчика, понятия не имел, что Пэк Эён говорит, но по улыбке и спокойному голосу решил, что это что-то приятное.

Он начал приговаривать на английском что-то вроде:

– Что ты там болтаешь? Запала на меня, да? Улыбайся-

улыбайся, сучка! Давай раздевайся лучше.

Пэк Эён медленно провела рукой по его волосам, а потом, без всякого предупреждения, ударила по щеке прикладом пистолета. Твердый металл врезался в мягкую плоть.

– А-а-а-а-а!

Тайлера откинуло назад, но Пэк Эён схватила его за волосы и безжалостно продолжила бить пистолетом по лбу и вискам. Он машинально попытался вскинуть руки, чтобы защититься, но Син Хэрян с самого начала связал их парашютным шнуром, поэтому единственное, что ему оставалось, – это поднимать локти, пытаясь хоть как-то прикрыть лицо.

Удерживая Тайлера за волосы, Пэк Эён с силой ударила его коленом в лицо. По тому, как его голова дергалась, было сложно понять, куда именно пришелся удар, в шею или в челюсть.

– Ну, смейся давай. Ну? Смеяться будешь? Можешь поиздеваться! Скажи, что я не заслуживаю ответа!

После этих слов Пэк Эён снова впечатала его лицом в свое колено. Я отчетливо услышал, как рядом тихо вздохнул Со Чжихёк. Ю Гыми стояла, ошарашенно прикрывая рот руками и не в силах отвести взгляд от происходящего. Я было шагнул вперед, чтобы остановить это безумие, но Син Хэрян, все еще направляя на Тайлера пистолет, слегка покачал головой, давая понять, что вмешиваться не стоит.

Я застыл, в страхе наблюдая за происходящим, и внезапно меня осенило: пистолет Син Хэряна в любую секунду может повернуться в мою сторону.

Глава 49

Вторая подводная база

Часть 4

Если смотреть трезво, мы с Ю Гыми – люди, которых Син Хэрян едва знает. В голове эхом прозвучал голос Карлоса: «Сначала он прикроет своих».

...После того как мы спасли Ким Гаён, я думал, что мы стали одной командой. Командой из тех, кто не успел сесть на спасательные капсулы в Пэкходоне, спасал других, носил на спине спящего ребенка, прикрывал друг друга от пуль, делился едой, помогал эвакуироваться, поддерживал раненых, – и все это не задавая лишних вопросов. Мы стали командой ради того, чтобы спастись, однако все равно старались сохранить человеческое лицо. Или только я так думал?

В голове всплыли слова, которые Пэк Эён сказала мне в кафе: «Не хочу, чтобы начальник Син переживал. Он такой ранимый». Я до сих пор не знал, насколько раним Син Хэрян, но одно было ясно: мы с Ю Гыми по-настоящему ранимы. Если Пэк Эён говорила правду, то, возможно, и Син Хэрян тоже. А может быть, даже Пэк Эён и Со Чжихёк.

Но у меня были недостаточно крепкие нервы, чтобы спокойно смотреть, как кто-то из моих знакомых прибегает к насилию.

Возможно, это потому, что я никогда раньше не видел жестокость вживую. Я к ней не привык. Даже в боевиках я обычно перематывал сцены с драками и старался избегать кровавых моментов. Я не хотел видеть, как кто-то из тех, кого я считаю хорошими людьми, применяет насилие. Не только Пэк Эён, но и Син Хэрян, и Со Чжихёк – я не хотел, чтобы они кого-то избивали. И точно так же я не хотел видеть, как избивают их. Мы провели вместе всего несколько часов, неужели я уже успел к ним привязаться?

Тайлер тоже начал вызывать у меня раздражение. Ну зачем было лезть на рожон? Эта женщина одним движением могла уложить парня ростом под два метра. К тому же сейчас она была убита горем из-за смерти подруги. И вообще зачем ты вступил в секту и взялся за оружие, чтобы убивать людей, идиот?

– Пэк Эён, перестаньте! Давайте просто поговорим.

После этих слов я почувствовал, что мне нужно срочно высморкаться. Черт возьми! Я вытер нос тыльной стороной руки, понимая, что в моем голосе не было ни капли уверенности. Он звучал тихо и прерывисто, но, похоже, Пэк Эён все-таки меня услышала. Она сразу прекратила бить Тайлера и, все еще кипя от гнева, отошла в сторону.

Я передал пистолет Ю Гыми, потому что мои руки дрожали так сильно, что я больше не мог его удерживать. Потом я взял висевшее у меня на шее полотенце, которое я нашел в мужской уборной, и начал вытирать Тайлеру лицо. Оно уже опухло, а сам он был без сознания. Кровь текла из нескольких мест, и я не знал, что обработать в первую очередь. Будь рана во рту, было бы проще, но сейчас кровоточили и нос, и щеки, и лоб был разодран.

В раковине шумела вода – Пэк Эён мыла руки. Я прижимал полотенце к лицу Тайлера, когда Син Хэрян отрезал часть парашютного шнура, который намотал на левое предплечье, и протянул мне руку. На этот раз я сразу понял, что не для рукопожатия, и с сомнением передал ему окровавленное полотенце. Син Хэрян легко разорвал его на две части (никогда бы не подумал, что полотенце можно разорвать так просто), вернул мне одну половину, а вторую свернул и вставил Тайлеру в рот. Потом затянул шнур вокруг головы, крепко завязав узел на затылке. Я смотрел, как он проверяет узел, и только тогда понял: это же... кляп?

– Он сможет дышать?

– Через нос, – спокойно ответил Син Хэрян.

Судя по тону, ему было все равно, задохнется Тайлер или нет. Я продолжал прижимать полотенце к самой глубокой ране на его щеке, пытаясь остановить кровь. Тем временем Син Хэрян привязал запястья Тайлера к дверной ручке туалета. Наблюдая за его действиями, я спросил:

– Разве мы не собирались забрать его с собой?

– Нам и самим передвигаться тяжело. Раз ему так нравится женский туалет, то пусть здесь и остается.

Ага, значит, его предыдущие слова были просто блефом. Логично. Кто следил бы за Тайлером, возьми мы его с собой? Мы с Син Хэряном будем заняты Со Чжихёком, поэтому остаются только Пэк Эён и Ю Гыми. Поручить надзор Ю Гыми, которая впервые взяла в руки оружие, было бы глупо. Оставалась только Пэк Эён, но ее роль как разведчицы и проводника была слишком важна, чтобы отвлекать ее на охрану пленника.

Сейчас Пэк Эён отмывала руки и колени от крови. Наблюдая за тем, как кровавые разводы смываются, я почувствовал головокружение и крепко зажмурился. Никогда прежде я не видел столько крови.

Пока я возился с лицом Тайлера и пытался остановить кровь, Со Чжихёк объяснял Ю Гыми, как обращаться с пистолетом, а Пэк Эён и Син Хэрян склонились над картой. Даже мне, человеку, далекому от тактики, при взгляде на трехмерную карту было очевидно, в чем заключалась проблема.

Основные выходы – три лифта, включая центральный, а также спасательные капсулы и подводные лодки – находились под контролем сектантов. Вторая подводная база была большой, однако спроектированной так, что любой маршрут проходил через центральную площадь. Противник, похоже, знал об этом и разместил на площади значительное количество людей. Куда бы мы ни пошли, избежать столкновения не удастся. Единственное место, где, казалось, людей было меньше, – это зона с подводными лодками, но туда тоже можно было добраться только через центральную площадь.

Вокруг центральной площади располагался глубоководный океанариум, где мы сейчас находились, четыре ресторана, два минимаркета, два выставочных зала, четыре кафе, зал с медузами, информационный центр, сувенирный магазин, Горнодобывающий комплекс, доступный только уполномоченным лицам, и выход к подводным лодкам. Также рядом с площадью располагался отсек со спасательными капсулами и центральный лифт, окруженный тремя другими лифтами. Если это место планировали открыть для публики в следующем году, то маршрут, вероятно, должен был быть следующим: посетить глубоководный океанариум, перекусить в ресторане, осмотреть выставки, выпить кофе в кафе, посмотреть на медуз и купить сувениры.

– Что находится в Горнодобывающем комплексе? – спросил я.

– Раньше там проверяли промежуточные результаты добычи природного газа и нефти, но теперь все перенесли на Четвертую базу. Сейчас там находятся внешние и внутренние роботы-уборщики, электростанции, системы жизнеобеспечения и... точно! Медик! Если его не отправили на обновление в больницу, то он может быть еще внутри! Было решено оставить одного медика и на Второй подводной базе.

– Возможно, его переместили, – задумчиво добавил Син Хэрян. – Изначально они планировали установить его на Третьей базе.

После этих слов Со Чжихёк забеспокоился. Если честно, то о Второй базе я почти ничего не помнил – мне и на Третьей и Четвертой было непросто ориентироваться.

Я все прижимал полотенце к рассеченному лбу Тайлера, и мои руки намокли от крови. Лицо всегда сильно кровоточит при ранении.

Сдерживая желание вытереть пот со лба, я спросил:

– Говорят, на Второй базе строят подводную канатную дорогу. Куда она ведет?

– На Первую базу!

Осторожно держа пистолет дулом вниз, Ю Гыми повернулась к Син Хэряну:

– Я слышала, что канатную дорогу строят уже давно. Она что, готова?

– Не знаю. Официально срок окончания строительства – конец апреля, но мало кто укладывается в сроки, – ответил Син Хэрян с ноткой недовольства, явно выражающего его недоверие подрядчикам.

Не странно ли это? Если срок окончания – конец апреля, разве строительство не должны завершить до начала мая?

Пэк Эён распустила свои длинные волосы, а затем снова собрала их в хвост и нахмурилась.

– Я слышала от одного электрика, что они уже провели тестовые запуски.

– Как думаете, они знают, что канатную дорогу можно использовать для перехода со Второй базы на Первую?

На схеме о канатной дороге не было ни слова. Видимо, обозначение появится только после завершения строительства. Но если кто-то из сотрудников Второй базы стал последователем секты, он наверняка знает о канатной дороге и о том, что через нее можно сбежать. Однако канатная дорога соединяется только с Первой базой, поэтому есть вероятность, что она не охраняется. Невозможно предположить, что кто-то проник на Вторую базу по лестнице, как это сделали мы. Логичнее было бы воспользоваться лифтом.

Если канатная дорога действительно работает, это, пожалуй, лучший способ добраться до Первой базы. Син Хэрян, казалось, обдумывал несколько возможных маршрутов: через три обычных лифта, центральный лифт или зоны со спасательными капсулами и подводными лодками. Однако, судя по его мрачному выражению лица, ни один из этих вариантов не казался ему удачным.

Пэк Эён, взглянув на лежащего Тайлера, сказала:

– Если все сектанты такие же непрофессионалы, то они...

Син Хэрян даже не дал ей закончить, покачав головой. Интересно, что она хотела сказать? Что они – легкая добыча? Или что она могла бы справиться с ними в одиночку?

Пэк Эён недовольно надула губы, но сказала:

– Канатная дорога находится за океанариумом, там, где заканчивается выставочный зал номер один.

– Надеюсь, в выставочном зале никого не окажется, – сказал я, чувствуя, как пересыхает во рту.

По команде Син Хэряна все начали покидать туалет. Мы с ним вышли последними, поддерживая Со Чжихёка. Пэк Эён сказала, что вернется, чтобы замести следы, и снова скрылась в туалете. Я, Син Хэрян, Со Чжихёк и Ю Гыми брели по еще не открывшемуся океанариуму.

Я редко бывал в океанариумах и уж точно не хотел попасть сюда таким образом. С обеих сторон стеклянные стены аквариумов, наполненные водой, создавали ощущение, что мы идем прямо по дну океана, а мимо нас проплывают рыбы. Но вскоре нам стали попадаться пустые аквариумы.

Пока мы шли, Со Чжихёк, который вначале пытался шутить – мол, «эта рыба хороша для суши», «а эту лучше запечь», – постепенно затих. Видимо, боль начинала брать верх, и он стиснул губы, чтобы сдержать стоны. Только теперь я понял, почему Син Хэрян поощрял его болтовню: в нашей временной команде не было никого, кто мог бы поддержать разговор, кроме него. Но его состояние явно ухудшалось.

Син Хэрян отвечал коротко, только если его спрашивали, а Ю Гыми хмурила брови, погруженная в свои мысли. Я ничего не знал о Подводной станции и тем более о море. Несколько минут спустя Пэк Эён вернулась и снова возглавила группу, но тишину нарушали только наши шаги.

Глава 50

Глубоководный океанариум

Мы тихо шли по океанариуму, когда Ю Гыми вдруг сказала, словно размышляя вслух:

– Я все думаю о словах сектанта. Они явно выбрали этот день неспроста. Но сколько ни ломаю голову, единственное, что приходит на ум, – тридцать первого мая в Корее отмечается День моря.

– В Корее есть такой праздник?

Син Хэрян, нахмурившись, как будто задумавшись о чем-то далеком, ответил:

– Возможно, это день, когда Чан Бого^[13] основал Чхонхэчжин^[14].

Я был ошеломлен. Что, такие даты тоже становятся праздниками? Тогда, может, есть и День земли?

– Так это еще и отмечают?

Мое удивление заставило Ю Гыми обратить внимание на Син Хэряна.

– Откуда вы об этом знаете? – спросила она с любопытством.

– У меня есть знакомый в военно-морском флоте, – ответил Син Хэрян. – А вы, Ю Гыми, откуда об этом знаете?

– Я родом из Вандо.

Со Чжихёк, тяжело дыша, вдруг пробормотал:

– День отказа от курения! Сегодня же еще и День отказа от курения. Может, гуру – кореец или у него сегодня день рождения, а курение он ненавидит?

– Ненавидит сигареты? – задумчиво добавила Ю Гыми, вновь погружаясь в раздумья.

Я поправил руку Со Чжихёка, сползающую с моего плеча, и попытался отвлечь Ю Гыми разговором:

– О чем вы задумались, Гыми?

– Об этих сектантах. Нужно понимать врага, чтобы повысить шансы на выживание. Они устроили такой ужас ради того, чтобы обрести вечную жизнь. Я подумала: если сегодняшний день не такой важный, как они думали, может, они просто прекратят это все?

Со Чжихёк коротко засмеялся, но тут же поморщился от боли.

– Ох, Гыми, вы думаете, что сектанты скажут: «Ой, мы ошиблись с датой!» – и спокойненько уйдут? Эти люди взяли в руки оружие и захватили четырехэтажную подводную станцию. Такие террористы готовятся годами и вкладывают в подготовку уйму времени и денег.

Со Чжихёк не стал говорить, что ее рассуждения наивны или глупы. И правильно сделал, потому что самым наивным здесь, скорее всего, был я. Невежество Ю Гыми не заслуживало осуждения, ведь обычный человек не каждый день сталкивается с террористами или сектантами, и это не то, что кто-то должен знать наперед.

Ю Гыми внезапно обратилась ко мне:

– Эм... Мухён, на Третьей базе вы говорили что-то о религиозных элементах?

– Учитель, учение и община.

– Можно спросить, откуда вы это знаете?

Я собирался рассказать о своей семье, но понял, что это займет слишком много времени, и просто покачал головой:

– Я не хотел бы отвечать на этот вопрос.

К моему удивлению, Ю Гыми не настаивала:

– Поняла. Тогда расскажете, когда захотите. Итак, учитель... Тот, кто создал религию, наверное, и есть учитель? Учение – о том, как обрести вечную жизнь. Однако меня удивило, что у них все так регламентировано. Например, принято вставлять себе акульи зубы. Или было четкое указание именно сегодня взять в руки оружие. И они вкладывают столько денег в людей, которые даже не особо интересуются религиозными ритуалами. Обычно бывает наоборот. Я слышала, что секты стараются оставлять правила размытыми, чтобы было легко выкрутиться, если что-то пойдет не так. И я никогда не слышала, чтобы секты вкладывали деньги в своих последователей.

Я торопливо кивнул:

– Да, я тоже впервые о таком слышу. Обычно секты вытягивают деньги у верующих, как пиявки, а не раздают. Меня удивил рассказ про акул. Можно подумать, что речь о какой-то экологической организации.

– Почему они выбрали такую концепцию? Обычно секты создаются для того, чтобы основатель мог использовать труд и деньги своих последователей.

Я представил себе культ, у которого столько денег, что нет нужды собирать их с последователей. Как бы безумно это ни выглядело, если секта обещает большие деньги, люди, особенно те, кому они действительно нужны, выстроятся в очередь, чтобы присоединиться. Да и понятие «бесконечность» тоже звучит странно. В мире ведь нет ничего бесконечного.

– Если у основателя секты есть деньги, то ему и не нужно привлекать средства через последователей.

– Получается, какой-то богач решил, что сегодня – идеальный день для обретения вечной жизни, обеспечил своих последователей акульими зубами, оружием и отправил их убивать людей ради бессмертия?

– Похоже на то...

Ю Гыми на мгновение задумалась, а потом нахмурилась и подметила то, что и мне казалось странным:

– Но ведь сама идея вечной жизни выглядит абсурдно. Жить вечно? Как долго длится это «вечно»? Время всегда имеет пределы. Даже у планеты есть свой срок жизни, не говоря уже о людях.

Син Хэрян, до этого молча слушавший наш разговор, вдруг сказал:

– Вопрос в том, нужно ли вообще стремиться к бесконечной жизни.

– А вы бы выбрали вечную жизнь, если бы могли?

– Нет.

Син Хэрян ответил как отрезал – видимо, ему была не по душе идея вечной жизни. Впрочем, такие люди есть.

Я взглянул на Со Чжихёка, и он со стоном сказал:

– Да плевать мне на это бессмертие, просто вылечите мне колено. И морфий дайте!

Идущая впереди Пэк Эён закатила глаза и добавила:

– Долго жить – это, конечно, здорово. Вампиры такие крутые, правда? Но остаться совсем одной... даже не знаю.

Она покачала головой, и ее длинные волосы, собранные в хвост, тоже плавно качнулись.

Ю Гыми задумчиво нахмурилась:

– Я не медуза. Предпочитаю прожить жизнь и умереть.

Я удивленно спросил:

– Медузы живут вечно?

– Некоторые виды действительно обладают способностью к почти бесконечной регенерации.

Со Чжихёк тоже был поражен:

– Получается, кроме этой гренландской акулы, с которой все носятся, есть другие бессмертные существа?

– Но у медуз нет ни мозга, ни сердца, – добавила Ю Гыми.

Я невольно выдохнул. Вот это да... Как можно жить без таких важных вещей?

Со Чжихёк покачал головой:

– Похоже, за все приходится платить. Акула вон слепая, а медузы вообще без мозгов.

– А вы как думаете, Мухён? – спросила Ю Гыми.

– Жить вечно в одиночестве, без семьи? А если когда-

нибудь надоест? Я лучше проживу столько, сколько мне отмерено.

Похоже, что если члены Церкви Бесконечности захотят завербовать кого-то из нас, им придется предложить нам нечто большее, чем просто бессмертие. Возможно, деньги? Но сейчас безопасный выход на поверхность выглядел куда привлекательнее любых обещаний.

Мы почти дошли до конца глубоководного океанариума, где нас ждала Пэк Эён. Она жестом показала нам опуститься на пол. Мы с Со Чжихёком практически легли, а Син Хэрян и Ю Гыми просто пригнулись.

Пэк Эён осторожно выглянула из-за угла, вернулась и прошептала:

– Видимых целей – шестнадцать. Трое – у центрального лифта, пятеро – на площади, трое – у отсека со спасательными капсулами, двое – у кафе «Черная жемчужина», трое – у второго лифта. Если у первого и третьего лифтов тоже по три человека, то получается не меньше двадцати двух.

– Если предположить, что на Третьей и Первой подводных базах тоже по двадцать человек, то Тайлер не врал.

Около шестидесяти человек... Неужели нам придется прорываться через них, чтобы спастись? Нет, надо думать позитивно. Если на Третьей базе осталось двадцать человек, значит, впереди поджидает около сорока. Звучит оптимистично? Не то чтобы. Что сорок, что шестьдесят – в плане шансов это не меняет практически ничего.

Мои спутники выглядели далеко не оптимистично. Ю Гыми сильно побледнела. Кажется, никто из нас не питал иллюзий, что нам удастся захватить Вторую подводную базу, вступив в перестрелку минимум с двадцатью двумя вооруженными людьми. Со Чжихёк с раненой ногой и Ю Гыми, которая впервые держала в руках оружие, явно не были готовы к такому сценарию. Пэк Эён и Син Хэрян, пожалуй, были ближе всех к тому, чтобы воплотить этот план в реальность, но даже они не выглядели воодушевленными.

Когда я поделился своими киношными фантазиями, Пэк Эён улыбнулась, а Син Хэрян лишь покачал головой.

Со Чжихёк тихо хихикнул:

– В жизни все не как в кино. Будь на нашем месте Джеймс Бонд или Итан Хант, пули чудом обходили бы их стороной. Но в реальной жизни все решает количество. Один против десяти или десять против одного – разве это одно и то же?

– Могу отдать вам свой пистолет, а сам буду тихо сидеть и ждать, когда вы все уладите, – предложил Син Хэрян, устало потирая глаза.

Мы уже почти дошли до выхода из океанариума, который соединялся небольшим проходом с выставочным залом. Только пройдя через выставку, мы могли добраться до канатной дороги. Проблема заключалась в том, что, как только мы выйдем из дверей океанариума, нас хотя бы на несколько секунд засекут сектанты на центральной площади. Ю Гыми, взглянув на расстояние за дверью океанариума, заметила:

– Примерно... пять метров. Если побежим, то окажемся на виду где-то на четыре-пять секунд. Надеюсь, за это время нас не заметят.

– А если заметят? – спросил я.

Ю Гыми замялась, не зная, что ответить, а Со Чжихёк тяжело вздохнул.

– Поймают, конечно, – пробормотал он и снова вздохнул, словно решил израсходовать весь запас вздохов за сегодня.

Видимо, ему была ненавистна мысль о том, чтобы стать обузой, ведь он не мог быстро преодолеть это расстояние сам.

– Я тебя понесу.

– Огромное спасибо, командир, – ответил Со Чжихёк с оттенком сарказма, но и с благодарностью.

Ю Гыми задумчиво спросила, что ей делать с пистолетом. Пэк Эён без слов протянула руку, и Ю Гыми, не раздумывая, передала ей оружие. Но что нас ждет за этими пятью метрами? А если за дверями выставочного зала кто-то будет? Вдруг они вооружены и поджидают нас?

– А что, если в выставочном зале кто-то есть? – спросил я.

Пэк Эён спокойно, даже немного равнодушно посмотрела на меня и коротко ответила:

– Я разберусь.

Понятно. Похоже, Пэк Эён привыкла решать все максимально просто. Хотелось бы мне когда-нибудь поговорить с ней о ее жизненной философии. Возможно, с таким подходом все проблемы кажутся решаемыми.

Она пристально уставилась на дверь, и в воздухе повисло напряжение. Мы даже не знали, открыта ли эта дверь. А что, если она не поддастся, если ее закрыли на замок?

– Думаю, дверь будет открыта, – сказал Со Чжихёк.

– Откуда такая уверенность? – спросил я.

Остальные тоже уставились на него в ожидании ответа.

Со Чжихёк немного замялся, прежде чем ответить:

– Вчера я там был, и она была открыта.

Глава 51

Выставочный зал

Часть 1

Син Хэрян озадаченно взглянул на небольшую табличку с надписью «Выставка современных драгоценностей» и спросил:

– Ты действительно интересуешься ювелирными выставками?

– Командир, я человек с изысканным вкусом!

Син Хэрян молча уставился на него. Уже через три секунды Со Чжихёк не выдержал и выложил все как на духу:

– Ну... я ходил туда, потому что освещение было плохое, потом помог им немного с установкой и заодно покурил. Кто вообще будет воровать что-то в этой глуши посреди океана? Сами увидите – там только какие-то камни и вещи, на которые без смеха не взглянешь.

Это что, еще один метод допроса? Син Хэрян прямо-таки прожег Со Чжихёка взглядом. Мне такие трюки ни к чему – ко мне пациенты приходят, уже точно зная, в чем их проблема.

Главное – насколько быстро я могу понять, где у них болит. Но Ю Гыми, похоже, нашла это занятным. Она щелкнула пальцами перед Син Хэряном, чтобы он на нее посмотрел. Син Хэрян смутился, но они несколько секунд просто смотрели друг на друга. Безрезультатно, хотя Ю Гыми и я слегка улыбнулись, а Пэк Эён усмехнулась.

Посовещавшись, мы решили, что первой пойдет Пэк Эён, за ней – Со Чжихёк и Син Хэрян. Затем Ю Гыми, а я буду замыкающим. Если Пэк Эён не удастся пройти, никто не попадет в выставочный зал. Если провалятся Со Чжихёк и Син Хэрян, мы с Ю Гыми останемся в океанариуме. Что будет, если провалимся я или Ю Гыми? Даже не знаю.

Пэк Эён, закрепив рюкзак на спине, попросила у меня рюкзак с котом. Я передал его ей, и она надела его спереди. Выглянув наружу, она на несколько секунд замерла, затем, словно кошка, бесшумно преодолела пять метров и осторожно открыла дверь выставочного зала. Это было так плавно и грациозно, будто хищная птица спустилась с небес. Спустя меньше чем двадцать секунд дверь приоткрылась, и Пэк Эён подала сигнал, что можно двигаться дальше.

Я осторожно выглянул через окна океанариума, чтобы узнать, что происходит на центральной площади. Там находилось несколько вооруженных сектантов, а рядом распластались их пленники. Повсюду краснели кровавые следы и лужи, некоторые люди лежали неподвижно, как мертвые. Вокруг центрального лифта тоже было много крови, и сектанты, что-то обсуждая, держали на прицеле сам лифт.

Я ощутил, как голова стала тяжелой, мысли начали путаться. В ушах застучал пульс, и я едва сдержал рвотный позыв, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь без причины. Я заставил себя успокоиться и подал сигнал Син Хэряну, выбрав момент, когда никто не смотрел в сторону океанариума.

Син Хэрян практически подхватил Со Чжихёка и понес его. Несмотря на вес, он двигался почти бесшумно и легко, едва касаясь пола, и всего за несколько секунд преодолел расстояние до выставочного зала. Пэк Эён, идеально рассчитав момент, подхватила их и втянула за собой в зал. Мы с Ю Гыми ждали, когда Пэк Эён вернется и подаст нам знак.

Ю Гыми нервно выдохнула, затем вытерла кончик носа тыльной стороной руки и снова тихо вздохнула. Ее глаза блестели за очками. Дрожащей рукой она сжимала шнурки, на которых висели кроссовки, а ноги в одних носках легко скользили по полу, словно она готовилась к рывку. Я собирался снова выглянуть наружу, но замер – услышал шаги. Двое мужчин шли в нашу сторону. Ю Гыми тут же прикрыла рот рукой, и я тоже замер, молясь про себя: не подходите, не подходите, не подходите.

Шаги приближались, и напряжение нарастало. Океанариум был длинным и прямым, чтобы спрятаться, нам пришлось бы отойти минимум на двадцать метров назад, используя аквариумы как укрытие. Но если мы побежим, то нас выдаст звук шагов. В то же время если не убежать, то нас наверняка заметят.

Ум кричал, что нужно двигаться, но тело словно парализовало. Мы с Ю Гыми сидели съежившись у двери океанариума и дрожали от страха. Она уже закрывала одной рукой не только рот, но почти все лицо, а другая рука сжимала кроссовки так крепко, что они дрожали вместе с ней. Я, наверное, выглядел не лучше – слишком напуганный, чтобы проглотить накопившуюся во рту слюну.

Внезапно Ю Гыми полностью распахнула одну половинку слегка приоткрытых дверей океанариума и, пригнувшись, переместилась за мою спину, прислонившись к другой половинке. Я взглядом спросил, что происходит, но она лишь покачала головой. Двое вооруженных мужчин подошли и встали между дверями океанариума и входом в первый выставочный зал. Я затаил дыхание. Черт, что делать?

Мужчины торчали прямо перед входом в океанариум. Из-за того, что Ю Гыми оставила одну из половинок дверей открытой, они стояли практически впритык к половинке, за которой мы прятались. Стоило им немного передвинуться, и они увидели бы и меня, и Ю Гыми у меня за спиной. Мое сердце бешено колотилось, в глазах темнело.

Мужчины ругали Тайлера, который якобы спрятался в каком-то туалете и не выходит. Один из них с раздражением пнул дверь океанариума. Громкий удар отдался в ушах, возвращая меня к реальности. Но настоящий шок настиг мгновением позже – я почувствовал сильную боль в боку, как будто меня ударили ногой.

Даже после удара дверь не сдвинулась ни на миллиметр, потому что я всем телом навалился на нее, а рядом со мной была Ю Гыми. Наш общий вес удержал дверь на месте. Я слышал, как тот, кто пнул ее, выругался и потер ногу, а его товарищ засмеялся над ним.

Их шаги и голоса постепенно затихали. Последнее, что я расслышал, – это как один из них с издевкой спросил, не повредил ли другой ногу. Когда они совсем ушли, Ю Гыми осторожно коснулась меня, и я вздрогнул, но она просто успокаивающе провела рукой по моей спине. Только тогда я позволил себе выдохнуть. Напряжение начало уходить, и боль – от удара по голове, спине и рукам – накатила со всей силой.

– Как? Почему? Почему вы открыли одну половинку двери?

– Успокойтесь, Мухён. Просто... я подумала, если оставлю дверь открытой, они не подумают, что мы здесь.

– И что вы собирались делать, если бы кто-то заглянул внутрь?

– В этом случае ничего не поделаешь.

Ее простой ответ вызвал у меня легкую улыбку. Ю Гыми осторожно выглянула наружу и сказала, что никто не смотрит в нашу сторону.

Мы выждали около двух минут, пытаясь восстановить дыхание. Ноги дрожали от напряжения, и без отдыха бежать было невозможно. Одна из половинок оставалась открытой, и мы продолжали следить за выставочным залом. Вскоре дверь в него приоткрылась, и я увидел Пэк Эён. Она тоже смотрела в сторону центральной площади.

– Гыми, бегите первой. Я пойду последним, – сказал я.

Ю Гыми кивнула и, как маленькая белка, быстро выскочила наружу, пробежала открытый участок и нырнула за дверь выставочного зала, которую Пэк Эён держала открытой. Я быстро оглядел площадь, боясь, что кто-то мог заметить ее рывок, но, к счастью, никто не смотрел в нашу сторону.

Черт возьми, теперь была моя очередь. Сердце бешено колотилось. Вот дерьмо, я сходил с ума. Машинально проверил свои кроссовки, затянул шнурки как можно крепче и заправил их длинные концы, чтобы не наступить на них во время перебежки. Был я когда-нибудь хорош в беге? Нет, не особо. В чем же я вообще хорош? Похоже, ни в чем. Проклиная свою судьбу, я осторожно высунул голову из-за двери, чтобы выбрать подходящий момент для рывка.

Среди людей, лежавших на площади со связанными за спиной руками, я заметил женщину с длинными растрепанными светлыми волосами. Она приподняла голову, и мы встретились взглядами. Она тут же отвернулась – хотя не могла меня не увидеть.

Это была Дженнифер Смит, руководитель инженерной команды. Если бы не ее длинные волосы, я, возможно, не узнал бы ее. От неожиданности я замер, не решаясь ни двигаться к выставочному залу, ни продолжать наблюдать. Но, к моему удивлению, Дженнифер не выдала меня. Она спокойно отвернулась, как будто ничего не видела. Затем медленно поползла вперед, словно червяк, и в какой-то момент неожиданно укусила мужчину, который лежал связанный перед ней, прямо за лодыжку.

– А-а-а-а!

Все присутствующие мгновенно повернулись в его сторону. Воспользовавшись моментом, я сорвался с места и побежал к выставочному залу. Зубы были стиснуты, а в голове только одно – как же далеко! Пять-шесть метров, но казалось, что все двадцать. Ноги двигались, но я их почти не чувствовал.

Пэк Эён, стоявшая прямо на пороге выставочного зала, резко схватила меня, затащила внутрь и тихо закрыла за мной дверь. Я тяжело выдохнул и рухнул, не в силах больше держаться на ногах.

Глава 52

Выставочный зал

Часть 2

В выставочном зале на стене большими буквами было написано по-английски: «Океан: источник жизни и свидетель бесконечного хода времени». Под надписью ожидали Ю Гыми, Со Чжихёк и Син Хэрян. Со Чжихёк тяжело дышал, а Син Хэрян сидел с закрытыми глазами.

– Син Хэрян? – спросил я, подумав, что он, возможно, уснул.

Он устало открыл глаза и тихо сказал:

– Пора идти.

– Да.

Помогая Со Чжихёку, я рассказал о том, что только что произошло. Син Хэрян тяжело вздохнул, глядя перед собой, а Пэк Эён заметила, что Дженнифер – хороший человек.

Постанывая от боли, Со Чжихёк спросил:

– Помните, как выглядел тот парень, которого она укусила?

– Я был слишком растерян и не заметил.

– Интересно, был ли это Дэниел или кто-то другой? – Со Чжихёк усмехнулся, но снова поморщился от боли.

Мы шли через выставочный зал. Хотя на входе было написано «Выставка драгоценностей», внутри оказалась круговая панорама первобытного океана. На стенах висели плакаты, рассказывающие, как формировалась планета Земля, как образовались океаны, как появились первые клетки и как они эволюционировали в живых существ.

Я подумал, что в другой ситуации с удовольствием осмотрел бы выставку. Видеопроекции с мерцающими океанами отражались на наших лицах, пока мы медленно шли вперед. Я поддерживал Со Чжихёка, и вдруг экран перед нами сменился, заполнившись насыщенным синим цветом, напоминающим морские глубины. Плеск волн и успокаивающая музыка наполнили зал. По мере того как мы продвигались, на экране появлялось все больше рыб, их разновидности постоянно менялись, демонстрируя богатство подводной жизни.

Чем дальше мы заходили, тем больше ощущалось, что мы путешествуем по дну океана. Вокруг нас на стенах и потолке отражались бескрайние водные просторы.

– Ах... Как хорошо сделано! – восхитилась Ю Гыми, оглядывая трехмерные проекции.

Действительно. Сквозь меня изящно пролетели голограммы дельфинов. Стайка летучих рыб вылетела из головы Син Хэряна и пронеслась мимо Со Чжихёка. Скаты проплывали перед Пэк Эён, а мимо Ю Гыми пронеслись скумбрии.

Так мы достигли зоны «Морские легенды». Голографическая белокурая русалка в натуральную величину проплыла сквозь нас и мимо статуй. Черноволосая русалка, улыбаясь, плавала рядом с Ю Гыми, а зеленоволосая помахала рукой Пэк Эён. Легенды о русалках со всего мира отображались рядом с картой и сопроводительными текстами. Хвост еще одной русалки махнул перед носом Син Хэряна.

– У нас в Корее тоже есть легенды о русалках? – пробормотал я, поправляя руку Со Чжихёка на своем плече, чтобы она не соскользнула, и бегло просматривая азиатские легенды о русалках.

В этот момент ближайшая статуя зашевелилась:

– По всему миру встречаются подобные легенды.

Я потрясенно замер, а Син Хэрян и Пэк Эён молниеносно направили в сторону источника звука пистолеты. То, что мы приняли за статую, оказалось андроидом. Это был длинноволосый блондин с почти человеческой внешностью, одетый в странную одежду, словно только что сошедший с пьедестала в Древней Греции. Если бы не его голос, можно было бы подумать, что это женщина. Пэк Эён, озирая пространство впереди, видимо, приняла его за экспонат или статую, так как он стоял абсолютно неподвижно.

– Черт...

Впервые я слышал, как Пэк Эён ругается, – уж очень она удивилась. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что андроид все же не очень похож на человека. Его лицо и тело казались искусно вырезанными из мрамора. Андроид был невероятно красив, словно создан по образцу киноактера. В голове мгновенно промелькнуло несколько известных имен.

Хотя андроиды применяются в разных областях, их внешний вид обычно слишком неестественен, чтобы можно было принять их за людей. Если они и вызывают замешательство, то только из-за своего телосложения, но никак не из-за лица. А этот андроид выглядел удивительно человечно. Я всегда думал, что на Подводную станцию отбирают персонал не только по способностям, но и по внешности, но не ожидал, что и андроиды, работающие на выставке, будут прекрасны.

Син Хэрян, продолжая держать андроида на мушке, спросил:

– Кто ты?

– Путешественник. Я ждал, когда существа, рожденные в море, пройдут через это время, – ответил андроид.

На эти слова все отреагировали по-разному. Пэк Эён и Син Хэрян стояли неподвижно, не опуская оружия. Со Чжихёк пробормотал себе под нос что-то вроде «черт, с ума сойти» достаточно громко, чтобы я услышал. Ю Гыми несколько раз открыла и закрыла рот, явно не зная, что сказать.

Я решил попытаться как-то сгладить ситуацию:

– Тогда я тоже путешественник. Мы ищем безопасное место. Можешь нам помочь?

– От времени не спрячешься.

Его глаза цвета расплавленного золота смотрели прямо на меня. Интересно, они всегда были такими большими или это я находился в прострации? Если бы я увидел их ночью в темноте, наверняка испугался бы до смерти. Его философский ответ был явно не к месту. Но кто из здешней публики был способен оценить изысканные чувства андроида? Зачем его вообще так запрограммировали? Я поставил бы его у входа в музей, чтобы он помогал детям, людям с ограниченными возможностями и беременным женщинам.

Со Чжихёк ответил на мой невысказанный вопрос со свойственным ему остроумием:

– Этот андроид немного не в себе, вам не кажется? Программист явно был пьян.

Син Хэрян и Пэк Эён, стоявшие рядом, полностью согласились с его мнением. Время было на вес золота. Пэк Эён осторожно обошла вокруг андроида, осматривая, словно проверяя что-то, даже приподняла его белую тунику. Я с изумлением наблюдал за девушкой, пораженный ее смелостью.

– У него нет никакого оружия, – успокаивающе сказала она.

– Значит, это не связано с сектой?

– Есть ли еще кто-то в зале?

– В зоне «Морские легенды» находятся только пять человек, – ответил андроид. – Нужна ли вам помощь?

– Какова общая длина выставочного зала и сколько мы уже прошли?

– Общая площадь Первого зала составляет две тысячи квадратных метров, длина зала – четыреста метров. Вы прошли сто четырнадцать целых и шесть десятых метра.

Ого, больше, чем я ожидал. Выставочные залы всегда такие большие? Может, я просто редко бываю на выставках.

Ю Гыми посмотрела на Со Чжихёка и сказала:

– Нам нужна помощь. У человека ранение в колено.

– К сожалению, моя система не поддерживает оказание медицинской помощи.

Со Чжихёк тяжело вздохнул и покачал головой.

Я поспешно обратился к андроиду:

– Можешь пронести одного взрослого человека до конца выставочного зала? У тебя ведь должна быть программа помощи для пожилых людей?

– Я могу перемещать до двухсот пятидесяти килограммов.

Я взглянул на Со Чжихёка, а он – на меня. Потом мы оба посмотрели на остальных.

– Вы серьезно собираетесь доверить меня этому тупому роботу?

Тем временем «тупой робот» уже опустился на колено, вытянув руки ладонями вверх. Со Чжихёк снова тяжело вздохнул, бросил взгляд на меня и Син Хэряна и, смирившись, схватился за плечо андроида.

– Эй. У меня прострелено колено, ногу надо держать прямо. Если она согнется – нам обоим крышка. На ноге шина, так что согнуться ничего не должно, но если вдруг что – клянусь, я тебя на металлолом сдам.

– Садитесь на руки.

Андроид зафиксировал руки вертикально и легко поднял Со Чжихёка, который тут же крепко схватился за его плечи.

– Жалкое зрелище, – покачала головой Пэк Эён.

– Серьезно? Жизнь важнее понтов.

– Посмотрим, как ты без понтов проживешь.

Андроид медленно зашагал к следующему залу. Пэк Эён держалась на небольшом расстоянии, чтобы при необходимости быстро обезвредить робота. Следующий зал оказался заполнен минералами, которые больше походили на драгоценные камни.

Я заметил огромный черный камень размером с человеческий торс и, прочитав табличку, узнал, что это обсидиан. Рядом высился оливин, а неподалеку стоял кварц высотой с человека. Мы с Ю Гыми увлеченно рассматривали сверкающие, светящиеся камни, почти позабыв обо всем. Однако Син Хэрян, Пэк Эён и Со Чжихёк, сидящий на андроиде, все время оглядывались, словно хотели убедиться, что в зале нет никого, кроме нас и андроида.

Остановившись перед огромным камнем, Ю Гыми сказала:

– Тут написано: «Каннотайт».

– И что это такое?

– Видите, он светится под ультрафиолетовой лампой? Насколько я помню, это минерал, похожий на уран.

– ...Он радиоактивен?

Ю Гыми задумалась, потом неуверенно произнесла:

– Э-э... наверное, да. Точно не знаю. Я не специалист по минералам. Но, кажется, такие руды стоят немало, ведь из них можно добыть уран.

– А сколько этот примерно стоит?

– ...Не знаю.

– Уран стоит примерно миллион вон за килограмм, – неожиданно ответила Пэк Эён с другого конца зала.

Что? Уран такой дорогой? Я слышал, что цены взлетели из-за «уранового шока», но не думал, что настолько. Хотя вряд ли мне когда-нибудь понадобится покупать уран. Глядя на этот огромный камень, который, вероятно, весил около ста килограммов, я невольно задумался, сколько урана можно из него извлечь, и вдруг спохватился:

– Постойте, откуда вы знаете цену урана?

– Когда-то интересовалась ценами на золото и платину, вот и узнала, – спокойно ответила Пэк Эён, после чего снова стала оглядываться, проверяя обстановку.

Выставочный зал был огромным, но, не считая освещения, направленного на минералы и драгоценные камни, остальная часть зала утопала в полумраке. Здесь вполне мог кто-нибудь прятаться, и Пэк Эён это явно беспокоило.

Глава 53

Выставочный зал

Часть 3

Мы с Ю Гыми беспокоились о другом. Тусклое освещение не мешало любоваться выставленными камнями – они блестели и переливались. Но сам факт того, что такие дорогие минералы выставлены без какой-либо охраны, вызывал недоумение.

– Выставки драгоценностей всегда такие большие? – спросил я, указывая на аметист, который был выше меня.

Я никогда не посещал подобные выставки и решил уточнить у Ю Гыми. Она покачала головой, тоже удивленная:

– Впервые вижу выставку таких масштабов. Вон там, например, сапфир размером с мой торс... Это ведь подделка, да?

– Вчера здесь ничего подобного не было, – сказал Со Чжихёк, держась за шею андроида и с удивлением оглядывая зал. – Когда я чинил освещение, это место было совершенно пустым. Будь эти камни здесь, я прихватил бы какой-нибудь.

Пэк Эён, стоявшая на расстоянии, усмехнулась:

– И как бы ты утащил такую махину?

Даже самые мелкие экспонаты здесь были величиной с человеческое бедро. Какие бы они ни были драгоценные, камни есть камни, так что весили немало.

Я щелкнул пальцами:

– Канатная дорога! Она же начинается сразу за выставочным залом. Наверное, они спустили все это с Первой подводной базы на Вторую.

– Ну, тут недалеко лифт, так что могли просто загрузить камни на тележку или использовать медицинского андроида для транспортировки.

Со Чжихёк почесал голову, а Син Хэрян мельком оглядел экспонаты и нахмурился.

Чувствуя его напряжение, я спросил:

– Вы, случайно, не разбираетесь в минералах?

– Нет. Они просто ослепляют.

В зале стояли огромные кристаллы кварца, аквамарина и гигантский агат. Я также заметил изумруд размером с человеческую голову и рубин величиной с предплечье. Аметисты я видел раньше в пещерах; из киновари медленно сочилась ртуть.

Андроид направился к центру зала, где был выставлен огромный алмаз. Подойдя ближе, я осознал, что его размер почти равен двум кулакам взрослого человека. Даже у меня, не склонного к алчности, возникло желание забрать этот алмаз себе. Он сверкал так ярко, что на его фоне остальные драгоценности казались тусклыми. Теперь я понял, почему алмазы всегда были в центре внимания: блеск камня буквально гипнотизировал и притягивал взгляд.

Так вот почему люди дарят друг другу драгоценности. Вспомнилось, как мой друг, покупая перед помолвкой камушек размером с ноготь, едва не расплакался, глядя на свой банковский счет. Сколько же тогда мог стоить огромный алмаз размером с два кулака?

Когда мы подошли ближе на шесть шагов, я еще раз убедился, насколько алмаз огромен. Наверное, это был синтетический камень, ведь натуральные алмазы такого размера встретить практически невозможно.

Андроид, заметив наше внимание к драгоценности, сказал:

– Это самый древний минерал на выставке.

Пока андроид говорил, Пэк Эён и Син Хэрян продолжали внимательно следить за выходом и прислушиваться к любым подозрительным звукам, а я задумчиво смотрел на свет, падающий на алмаз.

Ю Гыми, заинтересованная словами андроида, спросила:

– А сколько ему лет?

Как андроид, работающий на этой экспозиции, он должен был знать множество фактов, но я все равно не ожидал, что он ответит так точно. Возможно, для меня было непривычно общаться с роботами – раньше я видел их только по телевизору. Когда андроид дал точный ответ, я невольно вздрогнул от удивления.

– Четыре с половиной миллиарда лет.

– ...Почти как Земля.

– А Земле действительно около четырех с половиной миллиардов лет? Кажется, я слышал об этом на уроках географии, но это было так давно, что забыл. В последнее время мне даже свой возраст сложно запомнить, а тут такие цифры... Ю Гыми, как вы запомнили возраст Земли?...Получается, этот алмаз был создан в то время, когда Земля только зарождалась. Значит, это натуральный алмаз?

– Он появился вместе с рождением звезды, – сообщил андроид.

Сияние алмаза было настолько ослепительным, что казалось, даже если выключить весь свет в зале, он все равно будет светиться. Его блеск был настолько сильным, что трудно было отвести взгляд. Со Чжихёк, сидя на руке андроида, обратился к Пэк Эён, но сделал это так громко, что все вокруг услышали.

– Белая Акула, убери алкоголь из рюкзака и положи туда этот бриллиант, – сказал Со Чжихёк.

Я не смог сдержать смех, а Ю Гыми уставилась на него с удивлением. Син Хэрян и Пэк Эён тоже посмотрели на него так, словно он говорил полную ерунду.

Со Чжихёк, почесав голову, пояснил:

– Судя по тому, что тут выставлено, это какое-то безумное сектантское логово. Если здесь начнется наводнение или перестрелка, никто даже не заметит, если что-то пропадет. А если мы заберем алмаз, кто нас остановит?

Ю Гыми, открывшая было рот от удивления, тут же возразила:

– Я ни за что не стала бы трогать драгоценности этого сумасшедшего культа. Даже с разумными людьми страшно иметь дело, а вы предлагаете украсть бриллиант у вооруженной секты, которая захватила Подводную станцию? Даже думать не хочу, что они с нами сделают. К тому же, раз этот алмаз в центре выставки, он невероятно важен. Если такой камень пропадет, они будут искать его день и ночь – и точно нас не отпустят!

Пэк Эён оценила на глаз размер алмаза и указала на другую проблему:

– Как ты собираешься засунуть в рюкзак восьмикилограммовый камень? Если взвалишь такой вес на спину, двигаться будет сложно.

Если уж на то пошло, мой кот в рюкзаке, который Пэк Эён вернула мне, весил около шести килограммов. Она спокойно и без жалоб поднималась по лестнице с этим рюкзаком, в который были засунуты еще две бутылки воды по полтора литра и бутылочка алкоголя. Видимо, таскать кота ей все же было приятнее, чем нести огромный алмаз.

Со Чжихёк взглянул на Син Хэряна, но при виде его выражения лица быстро перевел взгляд на меня. Я покачал головой. Да, у меня два рюкзака, но один уже был занят котом весом в шесть килограммов, а в другом сидела змея. Даже с котом на спине я иногда чувствовал, как мои плечи протестуют, а уж таскать алмаз? Нет, спасибо.

Кроме того, когда я видел алмазы на фотографиях или видео, они казались просто красивыми, но сейчас, когда этот огромный камень был прямо передо мной, его ослепительный блеск внушал страх. Он напоминал молнию в замедленной съемке – слишком ярко, чтобы чувствовать себя спокойно.

Ослепительное сияние бриллианта размером с человеческую голову само по себе было достаточно впечатляющим, но меня охватывал страх при одной только мысли о том, чтобы взять его. Я никогда не брал чужие вещи без разрешения. Да, может, пару раз лишал друзей глотка какого-либо напитка или кусочка снека, но это ведь совсем не то.

Со Чжихёк, похоже, сожалел, что алмаз останется здесь.

– Один такой камень, и мы все могли бы не работать до конца жизни!

Его слова заставили меня вспомнить о положении моей семьи и о том, что на этой работе мне даже первая зарплата не светит. Я невольно задержал взгляд на алмазе. Однако Син Хэрян хладнокровно и строго предостерег Со Чжихёка:

– Лучше позаботься о том, чтобы выбраться отсюда живым.

После слов Син Хэряна губы Со Чжихёка обиженно надулись, но он не собирался перечить своему командиру, который все это время его носил и поддерживал. Взгляд Со Чжихёка лихорадочно заметался между остальными членами группы. Затем, осознав, что в его нынешнем положении – сидя на андроиде – он не сможет ни доверить бриллиант кому-то другому, ни понести его сам, Со Чжихёк нахмурился и тяжело вздохнул. Бросил полный сожаления взгляд на Пэк Эён, но она даже не удосужилась посмотреть в его сторону. Ю Гыми, рассматривая выставленные драгоценности, покачала головой.

– Я готова отказаться от всех этих камней, если это поможет выбраться отсюда живыми, – сказала она таким тоном, словно уже была сыта по горло Подводной станцией.

Пэк Эён с улыбкой протянула ей руку со сжатым кулаком:

– Согласна.

Ю Гыми смущенно посмотрела на протянутый кулак, сначала не понимая, что делать. Оглядевшись, она робко стукнула своим кулачком по кулаку Пэк Эён. Видимо, ученые не привыкли к таким жестам.

Со Чжихёк, тяжело вздыхая, начал жаловаться, что ему невероятно обидно оставлять здесь бесхозные драгоценности. В глубине души я его прекрасно понимал – сам был бы не прочь заполучить такие камни, деньги мне не помешали бы. Но в моей ситуации таскать с собой алмазы было просто нереально.

Если бы я был хотя бы наполовину таким выносливым, как Пэк Эён или Син Хэрян, возможно, я попробовал бы что-

нибудь прихватить. Но после бесконечного подъема по лестнице между Второй и Третьей подводными базами мои ноги дрожали, как у новорожденного олененка. А после того как я в панике пробежал от глубоководного океанариума до выставочного зала, мне больше всего на свете хотелось упасть на пол и отдохнуть. Только благодаря тому, что в моем рюкзаке сидело живое существо – кот, я продолжал держаться. Если бы это был не кот, а камень, я бы давно его бросил.

Пэк Эён уверенно шла впереди мимо огромного рубина, который почти касался потолка, опала размером с двух крупных собак. Мы с Ю Гыми, Со Чжихёком и Син Хэряном следовали за ней.

Со Чжихёк продолжал приставать к андроиду с вопросами: не может ли тот доставить алмаз ему домой через курьерскую службу или хотя бы вынести его за пределы Подводной станции?

Андроид отвечал монотонно и терпеливо, пока Ю Гыми вдруг не задала свой вопрос:

– Что случится, если вынести какой-нибудь камень из выставочного зала?

– Все лифты прекратят работу, и сработает сигнализация, – ответил андроид.

Меня тут же пробил холодный пот. По спине и шее побежали мурашки, и я, пораженный услышанным, резко обернулся. Пэк Эён и Со Чжихёк выглядели такими же потрясенными этим ответом, как и я.

Лифты – это основное средство передвижения между подводными базами. Спасательные шлюпки используются только в самых критических ситуациях, поэтому без лифтов выбраться отсюда практически невозможно.

Глава 54

Выставочный зал

Часть 4

Если бы кто-то из нас решился тронуть драгоценности, мы фактически объявили бы всей Второй базе о своем присутствии. Я мысленно поблагодарил удачу за то, что оказался в компании таких рассудительных людей. Их здравый смысл и самообладание помогли мне не натворить глупостей. Если бы хоть один из нас взял камень, нас бы уже преследовали.

Андроид продолжал говорить, но только Пэк Эён и Син Хэрян не обращали на него внимания, в отличие от Со Чжихёка. Пэк Эён, глядя вперед, пробормотала что-то себе под нос. Мне послышалось слово «идиот». Вполне справедливо – думать о драгоценностях в такой ситуации было безумием.

Мы ускорили шаг и продолжили путь в полной тишине. Вокруг было много красивого и ослепительного, но теперь я ясно осознавал, что одно неверное движение или чрезмерная жадность могли разрушить нашу жизнь в мгновение ока.

Мы проходили мимо огромного содалита и спессартина – оба минерала я видел впервые, – когда Пэк Эён сжала кулак и слегка махнула рукой, давая сигнал. Син Хэрян и Со Чжихёк тут же остановились. Пэк Эён скрылась за большим синим камнем, на табличке перед которым значилось: «Цюйдуншаньский камень», а Ю Гыми и Со Чжихёк на андроиде поспешили спрятаться за огромной шпинелью, размером с медведя. Я, оказавшийся в укрытии рядом с Син Хэряном, не знал, что происходит, но было очевидно, что кто-то приближается.

Вскоре я услышал шаги. Здесь действительно был кто-то еще, кроме нас. Только мы проникли в выставочный зал через вход, а новоприбывшие приближались с другой стороны – от выхода. Если бы не Пэк Эён, мы наверняка столкнулись бы лицом к лицу.

Мы увидели около шести вооруженных людей, и среди них – трое, которые шли в центре группы. Лицо одного показалось мне смутно знакомым, но остальных двоих я никогда раньше не видел. Пэк Эён едва слышно выдохнула: «Майкл Лоакер». Я попытался вспомнить, кто это, и вдруг в памяти всплыл мужчина, которого я встретил в лифте. Точно, это был он.

Трое направились прямиком в центр зала, где находился огромный алмаз. Это было даже к лучшему: если их цель – алмаз, то наша – выйти, не привлекая внимания. Все, что нам нужно, – незаметно удалиться в противоположном направлении, выйти и попасть на канатную дорогу. Но никто из нас не двигался – ни Пэк Эён, ни Син Хэрян, ни Со Чжихёк, который почти соскользнул с андроида и облокотился на стенд со шпинелью. Даже Ю Гыми застыла на месте. Почему мы не уходили?

Через несколько секунд я понял почему. В нескольких метрах от нас, у большого синего минерала, стоял мужчина с автоматом. А примерно в десяти метрах от него, рядом с красным камнем – кажется, он называется «красный берилл», – стояли еще двое вооруженных людей, внимательно осматриваясь по сторонам.

Группа людей, вошедшая со стороны выхода, оставляла за собой вооруженных охранников, словно рассыпая их по выставочному залу, как хлебные крошки в сказке про Гензеля и Гретель. Я не мог понять смысла этого действия. Почему бы им не двигаться вместе? Зачем рассредоточивать охрану? Возможно, когда они пойдут назад, охранники снова присоединятся к ним.

Можно было подумать, что экспонаты не предназначены для того, чтобы посетители могли спокойно их осмотреть. С центрального прохода были видны только некоторые камни, а остальные разбросаны по всему прямоугольному залу, как осколки взрыва.

Если бы мы попытались убежать сейчас, можно было бы воспользоваться этим беспорядочным расположением камней и осторожно пробраться к выходу, прячась за массивными постаментами. Теоретически это казалось возможным. Но похоже, у Син Хэряна был иной план. Он тихо прошептал мне, чтобы я не двигался, а Со Чжихёку подал знак рукой, чтобы тот тоже оставался на месте. Со Чжихёк, в свою очередь, шепотом велел андроиду не шевелиться и продолжать «наслаждаться» выставкой. Затем он шепнул что-то Ю Гыми – скорее всего, тоже приказал оставаться на месте.

Сидеть, затаившись за большим камнем, было крайне неудобно. Места было слишком мало, чтобы спрятаться втроем. Я сидел на корточках, пока ноги не затекли, но, вытянув их, тут же получил указание от Син Хэряна снова согнуть ноги. Я быстро подчинился, стараясь дышать как можно тише. Вооруженные мужчины стояли в проходе шириной около двух метров, болтая между собой и иногда переговариваясь по рации, но я не мог разобрать, о чем шла речь.

Сидя на холодном полу в изнеможении, я чувствовал, как притупляются все мои чувства. Шум вентиляции, обрывки разговоров охранников, редкие тихие слова Син Хэряна и Пэк Эён сливались в неразборчивое жужжание. Единственное, чего мне сейчас хотелось, – это вымыться, почистить зубы и лечь спать.

Пытаясь бороться с усталостью, я прижал колени к груди и обхватил руками рюкзак с котом, стараясь сделать себя как можно меньше и незаметнее. Я чувствовал себя как ребенок, свернувшийся клубком. Пэк Эён, выглядывая из-за камня, раздраженно прошептала: «Черт... Да уходите уже, ублюдки». Ее голос был настолько тихим, что походил на шелест ветра.

И вдруг я оказался в другом месте. Я лежал на боку в перевернутой машине, а отец тянул меня за руку, крича: «Вставай, Хён! Вставай! Ты должен прийти в себя!»

Но, оглянувшись на остальных, я заставил себя подавить этот порыв. Мы прошли через столько испытаний, проделали такой путь – поднялись с Четвертой подводной базы на Вторую. Мы почти выбрались. Нужно всего лишь продержаться еще немного.

Кроме того, на Третьей базе мы уже напали на двоих сектантов и одного точно убили. А еще один из них связан и заперт в туалете здесь, на Второй базе. Если они узнают, что мы натворили, разве не расстреляют нас на месте? Вряд ли нас оставят в живых. Я прислонился к постаменту и невидящим взглядом уставился в сторону, где прятались Со Чжихёк и Ю Гыми. Они тоже молча ждали, когда сектанты пройдут мимо. Пожалуйста. Просто пройдите мимо. Просто пройдите мимо.

Но вдруг один из сектантов, возглавляющий группу, позвал андроида: «Марис!» И тут же андроид, сидевший рядом с Со Чжихёком, резко поднялся. По звуку можно было понять, что оружие теперь направлено прямо на него.

Ю Гыми застыла, зажав рот обеими руками, а Со Чжихёк в полнейшем оцепенении беспомощно наблюдал, как андроид встает и уходит от него. Костяшки пальцев Пэк Эён, сжимавшей свое оружие, побелели от напряжения. Я, дрожа от нервного напряжения, бесшумно сглотнул, ожидая развития событий.

Со Чжихёк сжал зубы, глядя на свою ногу, а Ю Гыми медленно приподнялась, словно готовясь в любой момент броситься бежать. Я тоже начал осматриваться, пытаясь понять, куда можно рвануть, если придется спасаться. По спине стекал холодный пот, но, на удивление, звуки ровного дыхания Син Хэряна действовали как-то странно умиротворяюще, несмотря на всю напряженность ситуации.

Андроид, словно не замечая направленные на него стволы, без колебаний подошел к мужчине, который его позвал, и произнес:

– Добро пожаловать на выставку «Океан: источник жизни и свидетель бесконечного хода времени», мистер Дэвид Найт. Чем могу помочь?

– Сколько здесь людей? – спросил мужчина.

Сколько людей? Этот вопрос ошеломил меня, как гром среди ясного неба. Андроиды не умеют лгать. На такие простые вопросы они обычно дают точные ответы. Здесь девять сектантов и пятеро нас. Если андроид скажет правду, наше присутствие будет раскрыто.

Син Хэрян мягко схватил меня за спину и дал понять, что нужно медленно отползти в сторону от выхода, ближе к центру зала, прячась между драгоценностями. Я прижался к полу и, сжав кулаки, пополз, стараясь как можно тише убраться подальше от группы вооруженных людей. За мной ползла Пэк Эён. Мы затаились среди камней, стараясь не издавать ни звука.

Тем временем андроид по имени Марис замер на несколько секунд, а затем ответил:

– В настоящее время на этой выставке находится четырнадцать человек.

Услышав это, Дэвид Найт удивленно вскинул брови. Я прополз около пяти метров и забился под массивный мраморный постамент сине-зеленого камня, который назывался бенитоитом. Пэк Эён, подползая ко мне, закусила губу и спряталась рядом. Вдалеке я увидел, как Со Чжихёк, глядя на андроида, беззвучно ругает его на все лады. Я машинально облизал пересохшие губы, пытаясь понять, что делать дальше. Что теперь? Что нам делать?!

Сектанты громко выругались, их голоса эхом разнеслись по залу. Вдруг я почувствовал, как Син Хэрян коснулся моей спины, и чуть не вскрикнул. Это был знак: он пытался сказать, чтобы я успокоился. Я сделал все возможное, чтобы заглушить шум собственного дыхания, похожий на звук пароходного гудка. Страх буквально сковал меня, пот струился по ладоням и спине.

– Если нас девять, где прячутся остальные?

Глава 55

Выставочный зал

Часть 5

Андроид спокойно, как будто это само собой разумелось, поднял руку и указал в сторону нашего недавнего укрытия. К счастью, Со Чжихёк и Ю Гыми уже успели отползти.

Мужчина, не колеблясь, начал палить туда, куда указал андроид.

Черт, этот псих что, совсем с ума сошел?! Он же стреляет по выставленным драгоценностям! Я в ужасе прикрыл рот рукой, пытаясь не издать ни звука.

– Ты что, рехнулся?! Эти камни стоят больше, чем твоя жизнь! Их стоимости хватит, чтобы нанять тебя не только в этой жизни, но и в прошлой, и в будущей! – пронзил тишину резкий женский голос.

Что, они настолько дорогие? Мужчина что-то буркнул в ответ, но я не расслышал его слов. Затем послышались шаги – их люди начали передвигаться по залу, чтобы выследить нас и убить. Что же делать? Как быть? Мысли лихорадочно метались. Пэк Эён неожиданно протянула мне пистолет. Я дрожащими руками взял его, не смея даже пикнуть.

Пэк Эён сжимала в руках автомат, который забрала у Тайлера, в то время как Син Хэрян держал оружие, добытое на Третьей подводной базе. Его спокойствие поражало. Он выглядел так, будто преспокойно отдыхал на скамейке в парке. Как он мог быть таким невозмутимым? Ему что, совсем не страшно?

Они оба молча ждали, когда противник приблизится, а я только молился, чтобы этого не произошло. Пэк Эён подала знак, чтобы я прополз за постамент с камнем, и я, не раздумывая, подчинился. Если эти люди доберутся до места, где стоит бенитоит, нам нужно будет укрыться сбоку, чтобы оставаться вне их поля зрения.

Мы с Пэк Эён и Син Хэряном осторожно переместились в новое укрытие, а через мгновение услышали, как вооруженные люди добрались до того места, где мы прятались раньше. Один из них громко сказал, что нас там нет, и они начали рассредоточиваться, чтобы продолжить поиск.

Звуки шагов приближались. Я стиснул зубы, чувствуя, как напряжение растет. Еще несколько шагов, и, если кто-то повернет голову, нас сразу заметят. Я, дрожа, крепко сжимал пистолет и молился всем богам, которых только знал, чтобы нас не нашли, хотя до этого момента считал себя атеистом. Но, похоже, молитвы атеиста не работают – один из людей зашел прямо в наше укрытие.

Это была женщина с каштановыми волосами. Син Хэрян среагировал мгновенно: резким движением направил ее автомат в потолок, а свой ствол приставил к ее подбородку. Она собиралась закричать, но, увидев Син Хэряна, замерла в удивлении и нахмурилась. Пэк Эён тоже без колебаний нацелила свое оружие на женщину, готовая в любой момент действовать. Судя по всему, кроме меня, все трое знали друг друга.

В ходе этой короткой схватки черная кепка, напоминающая акулью голову, слетела с ее головы и покатилась по полу.

Син Хэрян, не отрывая пистолета от ее подбородка, очень тихо произнес:

– Браун. Ты нас не видела, и мы тебя не видели. Поняла?

Было ясно, что, если она откажется, Син Хэрян без колебаний нажмет на курок.

Женщина по имени Браун несколько секунд смотрела на ствол оружия Пэк Эён, как будто вообще не замечала пистолета у себя под подбородком, и наконец тихо ответила:

– Я вас не видела.

После этих слов Пэк Эён наклонилась, подняла упавшую кепку и аккуратно водрузила на Браун, которая слегка склонила голову. Несколько секунд Браун внимательно смотрела на Пэк Эён, потом огляделась, словно ища кого-то, и как ни в чем не бывало просто ушла в другом направлении.

Когда напряжение, сковавшее меня, начало спадать, я вдруг вспомнил о Со Чжихёке и Ю Гыми. Со Чжихёк не может двигаться из-за раны на ноге, где он сейчас? А что с Ю Гыми, ведь она даже не умеет стрелять? Пэк Эён нахмурилась и тыльной стороной ладони вытерла пот, стекающий по ее щеке.

Она едва слышно, словно ветер, спросила у Син Хэряна:

– Что будем делать?

По ее лицу было видно, что она готова пустить в ход оружие. Возможно, готова убить и Браун, несмотря на их знакомство.

Син Хэрян, видимо, считал, что если удастся незаметно ускользнуть, не выдавая себя, то это даст нам огромное преимущество. Однако Пэк Эён, напротив, была за то, чтобы начать перестрелку прямо сейчас, даже если шансы были девять против двух. Она полагала, что трое безоружных сектантов занимают высокие должности, и устранить их сейчас будет выгодно.

Я понимал обе точки зрения, хотя ясно осознавал, что, если дело дойдет до перестрелки, толку от меня будет мало. Вот почему я считал, что это будет девять против двух, а не девять против трех, – вряд ли я смогу на равных выполнять роль стрелка. Хотя, возможно, сделаю один выстрел.

Я думал, что Син Хэрян и Пэк Эён будут обсуждать план действий, но они обменялись всего парой реплик. Син Хэрян сначала нахмурился, слушая Пэк Эён, но затем коротко кивнул. Видимо, времени на раздумья у нас действительно не было – Со Чжихёк и Ю Гыми могли быть обнаружены в любой момент, и полагаться на еще одну удачу не стоило.

Пэк Эён показала мне, как нужно действовать: стрелять, затем сразу прятаться за камнем, снова стрелять и снова укрываться. Она несколько раз подчеркнула, что главное – не высовываться. Мое укрытие находилось за ярко-синим камнем, похожим на тот лазурит, который носил на шее Син Хэрян. Я провел рукой по гладкой поверхности камня и мысленно понадеялся, что он выдержит пулю. Ладно, я был готов.

Я крепко схватил Син Хэряна за плечо, чтобы привлечь его внимание, и спросил:

– Какой будет сигнал к началу?

– Как услышите выстрел, так и начинайте. Думайте о том, что нужно убить всех.

– Если не выстрелите, вас убьют, – добавила Пэк Эён. – Не умирайте!

– Берегите себя.

После этих слов Син Хэрян и Пэк Эён, вооруженные автоматами, быстро спрятались за другие камни и двинулись вперед. Сектанты уже направлялись в их сторону. Я сосредоточился на том, чтобы крепко сжать пистолет, который, казалось, вот-вот выскользнет из моих потных рук. Спины Син Хэряна и Пэк Эён вскоре исчезли из моего поля зрения. Прошло несколько минут, а затем раздались выстрелы. Бах! Бах! За ними последовали крики: «А-а-а!», «Помогите!», «Кх!» – все это эхом разнеслось по залу.

Двое безоружных сектантов – беловолосая женщина и черноволосый мужчина – вдруг выбежали в центр выставочного зала. Женщина была в сверкающих белых драгоценностях – серьгах, ожерелье, браслетах, кольцах, поясе и тиаре, словно модель с фотосессии для ювелирного каталога. Все ее украшения были из бриллиантов.

Черноволосый мужчина был в зеленых драгоценностях – пояс и ожерелье из темно-зеленых камней. Я прятался за синим камнем, целясь из своего пистолета, но они все еще не замечали меня. Если я собирался стрелять, то сейчас было самое время. Но в голове вихрем проносились тысячи мыслей.

А что, если они невиновны?

Вдруг они такие же заложники, как те, кого я видел снаружи?

Что, если из-за меня они погибнут несправедливо и бессмысленно?

Может, они, как та женщина по имени Браун, просто позволят нам уйти?

Что, если эта секта на самом деле не убивает людей, а кровь у лифта – это просто краска?

А вдруг все вокруг лгут?

Как я смогу жить с тем, что убил двух невинных людей?

А что, если их родные – родители, дети, близкие – захотят отомстить моей семье за их смерть?

Вдруг их мертвые лица будут преследовать меня в кошмарах?

Что, если каждый день я буду сожалеть о своем поступке, обуреваемый чувством вины и раскаянием?

В долю секунды, когда все эти мысли промелькнули у меня в голове, я вдруг осознал, что мой разум отчаянно ищет оправдания, чтобы не нажимать на спусковой крючок. Я не хотел стрелять. Я просто не мог. Почему я должен это делать? Почему я должен убивать людей? Я стоматолог, а не убийца! Я избавляю людей от кариеса, а не от жизни!

«Думайте о том, что нужно убить всех», – всплыли в памяти слова Син Хэряна.

И тогда я, словно в оцепенении, несколько раз нажал на спусковой крючок. Ощущения были как в тумане, как будто пальцы перестали мне принадлежать. Я не ожидал, что спусковой крючок окажется таким тяжелым. Нужно было приложить гораздо больше усилий, чем я думал. Выстрелы оглушили меня – только когда в ушах прогремело: бах! – я понял, что выстрелил.

Когда я наконец осознал, что произошло, стало ясно, что я попал в обоих. Женщина с белыми, возможно, серебристыми волосами лежала на полу лицом вниз и не шевелилась, а черноволосый мужчина был ранен в ногу. Женщина выглядела так, будто была не человеком, а манекеном, лежащим на земле.

Мужчина с простреленной ногой пытался подняться, но с каждым движением на пол вытекало все больше крови. Его крики эхом разносились по залу, а я, заметив, что у него нет оружия ни в руках, ни на поясе, как завороженный смотрел на него. Но через несколько секунд инстинкты взяли верх, и я пополз в укрытие – за огромный розовый камень, стоявший неподалеку.

Через мгновение кто-то начал стрелять в мою сторону. Бах! Бах! Бах! Пули рикошетили от камня. Я вскрикнул и пригнулся еще ниже, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Мне велели стрелять и снова прятаться, но я не мог найти подходящего момента, чтобы выстрелить. Пули продолжали свистеть без остановки, и казалось, что поднять голову означало мгновенно получить пулю в лоб. Звуки выстрелов оглушали, уши заложило.

Пули не прекращали свистеть, как будто стреляли прямо в мое укрытие. Я не мог поднять голову, опасаясь, что тут же буду убит. Как я вообще смогу выстрелить, если противник беспрерывно палит по мне? Бах! Бах! Бах! Звуки выстрелов становились все громче и оглушительнее.

– Элизабет! Бет! Бет! Очнись! Бет! Вставай!

Раненый мужчина продолжал звать женщину по имени Элизабет, которая не двигалась. Он кричал: «Бет! Приди в себя! Вставай!» – его голос сливался с раздающимися повсюду выстрелами и криками других людей.

Если память меня не подводит, я выстрелил в нее трижды – два раза в грудь и один раз в плечо – и дважды в мужчину. Она бежала впереди, и я сначала сбил ее, а потом мужчину, который был позади. Кажется, только один из двух выстрелов попал ему в ногу. Что теперь? Убедиться, что женщина действительно мертва? Если нет, может быть, ее еще можно спасти, оказав первую помощь? А что делать с мужчиной, который все еще жив? И что делать со мной? Я прячусь здесь, дрожу от страха, а время идет.

Глава 56

Выставочный зал

Часть 6

Выстрелы продолжались, но огонь по моему укрытию прекратился, и я решился действовать. Хотел было выстрелить вслепую, просто высунув руку с пистолетом из-за камня, но тут же передумал – мне пришло в голову, что, если высуну руку, ее могут прострелить. Тогда я лишь слегка высунул ствол оружия и наугад выстрелил два раза. Бах! Бах! Криков после моих выстрелов не последовало. Похоже, я никого не задел.

Я тяжело дышал, чувствуя, как холодный пот стекает по шее и подбородку.

«Не хочу стрелять в людей! – повторял я про себя. – Это слишком страшно! Я просто хочу выбраться отсюда! Я не знал, каково это – стрелять в людей...»

Пока я размышлял о том, действительно ли хочу выжить в подобной ситуации или все же смогу спасти женщину и мужчину, оказав им первую помощь, звуки выстрелов стали отдаляться. Теперь стрельба доносилась не с моей стороны, а со стороны выхода из выставочного зала.

Я решил рискнуть и осторожно высунул руку с пистолетом из-за камня. Стрельбы не последовало. Видимо, тот, кто вел огонь по моему укрытию, уже ушел. Тогда я медленно и почти ползком выбрался из-за укрытия, внимательно осматриваясь. Обогнув камень, я наконец увидел его название – розовый турмалин. На всякий случай я двигался тихо, готовясь снова спрятаться, если потребуется. Оглядевшись, я увидел только женщину с серебристыми волосами, лежавшую на полу. Подстреленный мужчина исчез. Место, где он лежал, было отмечено кровавыми пятнами, но самого его нигде не было. Видимо, его кто-то забрал. Крепко сжимая пистолет дрожащими руками, опасаясь, что получу пулю в голову, и стараясь держаться как можно ниже, я осторожно подполз к лежащей женщине.

С трудом сдерживая приступы отчаяния и слезы, я ругал себя за то, что произошло. Крови было слишком много – она была повсюду. Я осторожно перевернул женщину на спину, чтобы проверить, жива ли она, и нащупал пульс. Ничего. Она была мертва.

Я закрыл ее приоткрытые глаза ладонью, и это прикосновение – холодное, неживое – заставило меня содрогнуться. Ощущение ее ресниц и кожи на моих пальцах вызвало во мне ледяной ужас, который я больше никогда не хотел испытывать. Я собирался оставить ее здесь и уйти, но вдруг меня охватил страх – а что, если она откроет глаза, когда я отвернусь? Эта мысль нагнала на меня такую жуть, что я не посмел повернуться к женщине спиной. Продолжая дрожать, медленно начал двигаться в ту сторону, откуда доносились выстрелы. Выстрелы означали, что сражение продолжается.

«Я должен помочь, – думал я. – Нужно что-то сделать».

Перебирался от одного камня к другому, используя их как укрытие. Ноги окончательно отказали, и я больше не мог идти. Я уже потерял счет тому, сколько прополз, но, увидев впереди лицо сектанта, осознал, что подошел слишком близко к зоне перестрелки.

Прячась за огромным камнем, он стрелял в сторону зеленого булыжника, от которого его отделял выставочный стенд. Я оказался за ним, совсем рядом, чуть левее.

В фильмах герой часто успевает облизать губы и сказать что-то эффектное вроде «Асталависта», но в реальности все иначе – времени на такие вещи просто нет. Я был настолько напуган, что едва дышал. Почти лежа, я прицелился и выстрелил. Я понял, что попал, когда на его спине начало расползаться кровавое пятно.

Мужчина повернулся ко мне, и в этот момент страх, что он меня заметит, заставил меня выстрелить еще раз – на этот раз в голову. Пуля прошла через его щеку, и он рухнул. Я лег на землю, ожидая ответного выстрела, но ничего не произошло.

Ползком, прижимаясь к полу, я забрался за очередной выставочный стенд и затаился в его тени. Оставался неподвижен, слыша, как выстрелы отдаляются и теперь доносятся снаружи, у выхода. Вдруг кто-то коснулся моего плеча.

Вздрогнув, я хотел было поднять оружие, но услышал голос Син Хэряна:

– Это я.

– А где остальные?

Син Хэрян ответил не сразу, вместо этого снял автомат с убитого мной мужчины. Потом пояснил:

– Со Чжихёк и Ю Гыми прячутся за тем красным камнем. Приведите их.

– А вы?

– Я помогу Пэк Эён, – коротко бросил он и, не теряя времени, открыл огонь.

Судя по всему, это был скорее отвлекающий огонь, чтобы создать иллюзию продолжающейся перестрелки, чем попытка кого-то убить.

Я, почувствовав уверенность от его решительных действий, снова пополз в сторону красного камня. По пути заметил, что мои ладони ободраны, но почему раньше не чувствовал боли? Сейчас не было времени думать об этом. Я продолжал ползти, миновал камни с табличками «Иолит» и «Циркон» и наконец добрался до красного камня, на табличке которого было написано: «Андезин».

Когда я подполз, Со Чжихёк сначала навел на меня пистолет, но, узнав, тут же опустил оружие. Он лежал на спине, держа пистолет наготове, а рядом с ним сидела Ю Гыми, прислонившись спиной к выставочному камню. Казалось, она спала. Один ее глаз был закрыт, и мне вдруг вспомнилась женщина, которую я недавно убил.

– Гыми? Почему... почему вы спите? – запинаясь, спросил я.

– Она мертва, – с трудом ответил Со Чжихёк. – Слу... случайная... пуля...

Случайная пуля? В голове у меня все смешалось. Я подполз к Ю Гыми и осторожно тронул ее за плечо, словно пытаясь разбудить, и только тогда заметил, что ее правая сторона, опиравшаяся на камень, залита кровью. Сначала я не понял этого, потому что камень, к которому она прислонялась, был красным. Но теперь я увидел струйку крови, стекающую с правой брови. От ужаса я не мог найти слов.

Я не знал, сколько времени просто сидел и смотрел на лицо Ю Гыми, потеряв счет минутам. Несколько раз Со Чжихёк пытался докричаться до меня и наконец, не выдержав, схватил меня за руку и заставил посмотреть на себя. Только тогда я понял, что весь дрожу, как тоненькое деревце на ветру.

Со Чжихёк нахмурился и сказал:

– Эй! Соберись. У меня нет сил сейчас еще и тебя вытаскивать.

– Но... Гыми... Она умерла...

– Ю Гыми мертва, и я тоже скоро сдохну. То, что я дошел сюда на своей ноге, уже чудо. Только благодаря вам всем я до сих пор жив. Окажись на вашем месте какая-нибудь сволочь вроде Чон Санхёна или бессердечная Кан Сучжон, я бы сдох еще на Четвертой базе с пулей в башке. Никто не стал бы тащить меня по лестнице. Пак Мухён! Хватит думать о мертвых! Сосредоточься на живых! Возьми, – он сунул мне в руки свое оружие, – и стреляй в тех, кто целится в Пэк Эён. Не дай им убить ее.

– А вы?

– Ты что, не слышал? Иди уже.

– Нет! Я не могу! Мне велели привести вас!

Со Чжихёк проигнорировал мои слова, забрал мой пистолет, проверил количество патронов и протянул мне свой.

– ...Син Хэрян – хороший человек, но он не умеет оставлять людей. Если в команде есть слабое звено, его нужно просто оставить. Я знаю Син Хэряна семь лет, и это единственное, чему он так и не научился. Но ты, Мухён, стоматолог. Ты спокойно вгоняешь дрель в чьи-то зубы, значит, у тебя крепкие нервы. Ты справишься.

Что за чушь он нес? Какая связь между дрелью и этим? Никакой! Я замотал головой, чувствуя, как мое тело дрожит от стресса. Я думал, что выплакал уже все слезы, но новые продолжали катиться, обжигая лицо.

– Я... я... я не могу оставить вас, Со Чжихёк! Я... я... я всего лишь стоматолог! Но если я оставлю вас здесь, вы умрете!

– Кто знает? Пусть Син Хэрян и стоит троих, а Пэк Эён – отличный стрелок, но кто может предсказать, когда оборвется чья жизнь? Мы не знаем, доживем ли до Первой подводной базы. Ю Гыми пряталась за мной, кто бы мог подумать, что она погибнет от случайной пули, отрикошетившей от камня?

Он был прав. Даже если я попытаюсь вывести Со Чжихёка и мы доберемся до Син Хэряна и Пэк Эён, это не гарантирует спасения. Мы легко можем попасть под обстрел и погибнуть еще быстрее, чем здесь. Но и оставаться – тоже не вариант. Если сектанты прорвутся через вход в выставочный зал, нас всех перестреляют.

– Так какая разница, погибнуть здесь или по дороге? Пойдемте вместе!

Со Чжихёк нахмурился, почесал затылок, тяжело вздохнул и посмотрел на меня с каким-то усталым пониманием. Наконец, покачав головой, сказал:

– Забери сумку Ю Гыми.

В ту секунду я воспринял его слова как согласие и почувствовал облегчение. Быстро подойдя к телу Ю Гыми, я извинился перед ней, хоть она и не могла меня услышать, и начал осторожно снимать ее рюкзак. Ремни были затянуты, и, чтобы снять их, мне пришлось согнуть ее руки.

Вдруг я услышал голос Со Чжихёка:

– Прости, что тебе придется это увидеть.

Я замер и повернулся к нему. Со Чжихёк стоял ко мне боком. Вдруг раздался громкий выстрел – бах! Я не сразу понял, что произошло, но через мгновение осознал: Со Чжихёк выстрелил себе в голову. Он направил пистолет прямо в глаз и покончил с собой.

Я остолбенел. Он не хотел, чтобы я это увидел. Поэтому и сказал «прости». Но зачем? Почему он это сделал? Мы могли бы пойти вместе. Я бы помог ему. Да, у него было ранение, но я бы помог ему идти. Сейчас делают операции на колене, которые позволяют людям снова ходить, даже если полное выздоровление невозможно.

Мы вместе выбрались из перестрелки на Четвертой подводной базе, прошли вместе эти бесконечные лестницы, так почему теперь он не продолжил бороться? Да, вокруг нас стреляют сектанты, но это же не причина сдаться. Почему? Почему он решил так поступить?

Почему крошечный кусочек металла, размером не больше ногтя, способен убивать людей? Как так выходит, что из-за него человек превращается в мешок с кровью? Ведь пули можно извлечь, я же знаю. Можно сделать операцию. Я слышал, что даже из мозга извлекают пули. В мире происходит столько ужасных событий, и врачи постоянно сталкиваются с необходимостью удалять все мыслимое и немыслимое из поврежденного мозга. Я слышал истории о том, как из головы доставали предметы гораздо больше пули, и люди выживали, даже если их череп был раздроблен. Несколько недель в больнице, выбритая голова – и они возвращались к жизни. После лечения даже не оставалось следов. Почему и здесь не может быть так же? Может, если вынуть эту пулю, то Со Чжихёк выживет?

Или я чего-то не знаю, потому что в этом месяце не читал последние медицинские журналы? Как только выберусь отсюда, первым делом подпишусь на журналы про нейрохирургию. И еще нужно будет спросить друга, который специализируется на нейрохирургии. У меня тут двое с пулей в мозгу, вот интересно, сколько времени им потребуется на восстановление, если просто извлечь пулю. Может, пулю можно высосать, как с помощью вакуумного насоса? Если да, тогда это могли бы делать и стоматологи. Я мог бы это сделать – руки у меня не трясутся.

Глава 57

Выставочный зал

Часть 7

– Мухён.

Я не знал, сколько времени просидел между телами Ю Гыми и Со Чжихёка. Кто-то потряс меня за плечо, и только тогда я поднял голову. В глазах темнело, и мне пришлось встряхнуться, чтобы увидеть, кто это. Передо мной стояла Пэк Эён, с головы до ног залитая кровью. Я попытался что-то сказать, но слова не шли.

– Э-э... э... э...

– Вставайте. Нам нужно идти.

Встал я не сразу. Попытался, но рухнул обратно на пол, и только с трудом, глотая слезы и сопли, смог подняться, опираясь на руку Пэк Эён. Винтовка, которую мне дал Со Чжихёк, казалась невероятно тяжелой (я только от Пэк Эён узнал, что это вообще винтовка). Мне было тяжело даже просто стоять, не говоря уже о том, чтобы идти. То ли она всегда была такой тяжелой, то ли я настолько ослаб. Все тело налилось свинцом, и единственное, чего я хотел, – это упасть на пол и спать часов десять подряд.

Если бы винтовка не была закреплена на ремне, я бы ее уронил. До этого я пользовался только пистолетом, который легко держать в двух руках, но из винтовки не смог бы даже выстрелить.

У Пэк Эён тоже была винтовка, похожая на мою. Но девушка двигалась, как леопард в саванне, скользя между драгоценными камнями. По ее шагам невозможно было догадаться о тяжести оружия.

У Пэк Эён была уже не та винтовка, с которой она уходила. Ремень предыдущей был черный, а этой – синий. Сама винтовка была почти аквамариновой, как тот камень, мимо которого мы недавно прошли. Оказывается, оружие тоже можно кастомизировать. Вряд ли у Пэк Эён было время покрасить свою винтовку, так что, скорее всего, она взяла ее у кого-то другого. С каждым ее шагом на пол падали капли крови. Если бы это была ее кровь, она бы уже не стояла на ногах.

Эта мысль заставила меня задуматься: а жив ли я сам?

Шатаясь и спотыкаясь, словно новорожденный теленок, я старался не отставать от Пэк Эён, потом, собравшись с духом, спросил:

– Вы ранены?

Она решительно покачала головой, затем стерла кровь со лба и щек тыльной стороной руки.

– Это не моя кровь.

Скажи Пэк Эён, что вся эта кровь ее, что мы с ней уже мертвы, я, наверное, поверил бы. В ушах стоял гул, и я рассеянно кивнул, едва понимая, что происходит. Перед глазами все расплывалось, я несколько раз протер их грязной рукой, пытаясь что-то разглядеть.

– А где Син Хэрян?

– Слышите стрельбу? Это стреляет командир. Он ждет нас.

«Нас». Наверное, Син Хэрян ждет четверых человек.

Только спустя несколько секунд я осознал, что мы почти добрались до выхода из выставочного зала. Син Хэрян стоял, прижавшись к двери, и стрелял из-за нее. Когда мы приблизились, он повернул голову и посмотрел на нас – сначала на Пэк Эён, потом на меня. Его взгляд скользнул по нам и остановился на пустом пространстве за моей спиной. Через пару секунд Син Хэрян снова сосредоточился на происходящем впереди, где слышались выстрелы. Он все понял. Мгновенно догадался по тому, что пришли только мы с Пэк Эён.

Мы с Пэк Эён спрятались за его спиной. Она быстро проверила мою винтовку и сказала, что просто нужно целиться и стрелять. Ах да, Со Чжихёк говорил мне то же самое. Син Хэрян отступил внутрь, и мы услышали, как пули стучат о дверь. Это была не обычная деревянная дверь, а массивная металлическая конструкция толщиной с большой палец – видимо, такая дверь была необходима, поскольку станция находилась под водой. Интересно, была ли она еще и водонепроницаемой?

Я ожидал, что при первой же возможности Син Хэрян набросится на меня с обвинениями, скажет, что я никчемен, что я всех подвел, а может, даже выстрелит в меня со злости за то, что я не привел остальных. Но когда Син Хэрян наконец заговорил, его слова были совсем о другом.

– Все подводные лодки вышли из строя. Говорят, их повредили.

– Командир, все лифты остановлены на втором подводном уровне, – добавила Пэк Эён.

Я ожидал, что Син Хэрян спросит, где Ю Гыми и Со Чжихёк, но он даже не упомянул о них. Не спросил, как они погибли, что вообще произошло. Говорил только о текущей ситуации. Значит, лифты стояли на этом уровне, на Второй базе.

«Интересно, откуда у них эта информация», – подумал я, но уже через несколько секунд понял, что Пэк Эён и Син Хэрян, должно быть, добыли ее у противника. Но когда у них было время на разговор в разгар перестрелки?

Я рассеянно спросил:

– Значит, нет никакого способа добраться до Первой подводной базы?

– Как я уже говорил, канатная дорога – наш лучший вариант. Все эти камни были доставлены сюда по ней.

– Ох, но по вашему лицу видно, что эта идея вам не по душе.

– Терпеть не могу канатные дороги. Мухён, вы не ранены? – меняя магазин, спросил Син Хэрян, даже не глядя в мою сторону.

Пэк Эён проверяла нож, привязанный к левому бедру (интересно, где она его раздобыла?), и запасные патроны. Мы не брали с собой ничего подобного, так что, видимо, они забрали все это у врагов. Я прислушался к своим ощущениям. Ноги были все в синяках после подъема по лестнице, ладони, локти и колени были стерты до крови от ползания по полу, а указательный палец онемел от постоянного нажатия на спусковой крючок. Голова работала, как сломанный миксер, мысли путались, и я был в каком-то шоковом состоянии. Однако мне казалось, что Син Хэрян спрашивал не об этом, и я просто покачал головой:

– Не ранен.

– Если верить информации о том, что на этом уровне находится около двадцати двух сектантов, то на центральной площади их осталось не больше четырех-пяти человек.

– Почему?

– Заложники оказали сопротивление сектантам.

После этих слов у меня перед глазами возникла пугающая картина: десятки людей, услышав выстрелы, вскакивают и с голыми руками набрасываются на вооруженных до зубов сектантов. Неужели крики и стоны, которые я списывал на разыгравшееся воображение, на самом деле доносились из-за пределов зала? Что же тогда случилось с Ким Гаён, Генри и Дженнифер? Голова закружилась, перед глазами все поплыло. Я зажмурился и потер переносицу, пытаясь прийти в себя. Ощущение, что голова вот-вот взорвется, нарастало, и я спросил:

– Кто-нибудь из заложников остался жив?

– Не знаю, – ответил Син Хэрян.

Понять, что это ложь, было несложно. Скорее всего, центральная площадь усеяна телами погибших. И тут меня осенило: Син Хэрян терпеть не может тратить время впустую. Именно он всегда подгонял нас – например, когда мы поднимались по чертовой лестнице высотой в четыре тысячи ступеней. Так почему сейчас, в разгар перестрелки, он спокойно отвечает на мои вопросы и беспокоится о моем состоянии? Странно. Откуда в такой ситуации может быть время для разговоров?

– Почему... почему мы не идем к канатной дороге?

– Мы ждем.

– Чего?

Пэк Эён улыбнулась – впервые с тех пор, как мы поднялись на Вторую подводную базу. В ее взгляде было что-то ледяное, и, глядя в ее глаза, я почувствовал, будто моя голова погрузилась в холодную воду.

– Они думают, что командир Син мертв, и скоро придут сюда, чтобы убедиться в этом, – объяснила она.

С чего сектанты решили, что Син Хэрян мертв? А, понял. Он перестал отстреливаться, чтобы создать иллюзию, будто его ранили или убили. Но что, если они бросят гранату в наше укрытие? В голове мелькнули мрачные мысли, и я поделился своими опасениями.

Пэк Эён покачала головой:

– Граната на Подводной станции? Это равносильно самоубийству. Даже в самолете, который взрывается в воздухе, вероятность выжить была бы выше.

Слова Пэк Эён почему-то вызвали у меня странное беспокойство. Что-то было не так, но я не мог точно понять, что именно.

Неужели сектанты, которые затеяли это безумие, действительно думают о выживании? Если они стремятся к бессмертию, то их действия противоречат этому. Террористическая атака – не то, что делает человек, собирающийся жить долго и счастливо. В голове не укладывается! Чем больше я думал, тем меньше понимал, что происходит. Как эти сумасшедшие могли верить в вечную жизнь, когда погибали от пули размером с ноготь? Если мне суждено было умереть, то я хотел бы понимать почему. Я не хотел умирать, не зная причины.

«Мы – те, кто живет вечно с бессмертной акулой! Мы переживем любые опасности и испытания!»

«Я точно не знаю, но для проведения ритуала в здании должно быть много людей, и кто-то обязательно должен умереть. Раньше в жертву приносили рыбу, но в День Бесконечности требуется человеческая жертва».

«Но ведь сама идея вечной жизни выглядит абсурдно. Жить вечно? Как долго длится это „вечно“? Время всегда имеет пределы. Даже у планеты есть свой срок жизни, не говоря уже о людях».

Почему сектанты уничтожили подводные капсулы на Второй базе? Ведь они усложнили побег и для себя. Может, они планируют снова запустить лифты и подняться на Первую базу? Или собираются воспользоваться канатной дорогой, как для перевозки экспонатов? И что случилось с теми, кто остался на Третьей базе? Мы добрались сюда по тайной лестнице, но они-то как собираются выбираться на поверхность?

Будь я лидером секты, я разместил бы всех своих на Первой базе и на острове, убивал бы тех, кто поднимался на лифте, и обстреливал лодки или спасательные капсулы, поднимающиеся на поверхность. Почему они рассредоточены по нескольким уровням? Почему они усложняют даже собственное бегство?

«Думайте о том, что нужно убить всех».

Внезапно перед глазами все потемнело. Мгновение я думал, что ослеп от стресса или что меня ранили, но потом понял, что произошло, – электричество отключилось.

Наступила полная темнота, я не видел буквально ничего. Внезапно кто-то осторожно взял меня за запястье. Я вздрогнул от неожиданности и резко дернул рукой, но тот, кто меня схватил, ловко подставил подножку. Потеряв равновесие, я почувствовал, как меня мягко толкают в плечо. Только когда моя спина коснулась пола, я осознал, что лежу, и услышал рядом с собой тихий голос Пэк Эён:

– Чуть по лицу мне не заехали.

– Извините. Я просто слишком испугался.

Внезапно справа раздался голос Син Хэряна. Он был настолько близко, что я чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Мы поползем. Даже если услышите выстрелы или кто-то рядом остановится, продолжайте ползти.

– Понял.

Со стороны Син Хэряна послышались шорохи, а потом я почувствовал, как он обвязывает что-то вокруг моего запястья. Потрогав запястье, я понял, что это был парашютный шнур. Син Хэрян отмотал шнур со своего предплечья и связал нас друг с другом, чтобы не потеряться в темноте. Действительно, мудрое решение.

Глава 58

Канатная дорога

Часть 1

Мы поползли, и уже через тридцать секунд я почувствовал, что схожу с ума. В разгар перестрелки страх получить пулю был настолько силен, что боль почти не ощущалась, но теперь, преодолев всего около пяти метров в темноте, я ощутил боль во всем теле.

Когда-то я слышал, что младенцы ползают около восьми месяцев, и теперь никак не мог понять: как это вообще возможно? Как они справляются с такой нагрузкой на руки и ноги? Впереди ползла Пэк Эён, и я подумал, что она наверняка в прошлой жизни была ящерицей, раз так легко передвигается на четвереньках. Мои руки подламывались, я задыхался и в какой-то момент просто упал щекой на грязный пол, забыв о пыли и грязи.

И вдруг кто-то выстрелил. Раздался крик, следом со всех сторон затрещали выстрелы. Я пополз дальше, почти плача от ужаса. В какой-то момент парашютный трос на запястье натянулся, и я, чуть не теряя сознание от страха, пополз туда, куда он тянул. Пэк Эён и Син Хэрян перестали стрелять, но выстрелы продолжались. Люди в темноте палили без разбора, не понимая, кто перед ними – друг или враг. Со всех сторон звучали стоны, грохот, тяжелое дыхание. Каждый выстрел оглушал, в ушах звенело, голова разрывалась от боли.

Продолжая ползти, я мельком подумал, а стоит ли вообще бороться за выживание в такой ситуации. Но тут взгляд упал на парашютный трос, обвязанный вокруг моего запястья, и я взял себя в руки. Об этом можно будет подумать позже. Главное – выжить. Потом, дома, буду разбираться с мыслями. Устав, я приподнял голову, и в следующую секунду пуля просвистела прямо под моим подбородком. По спине пробежали мурашки. Не подними я голову, эта пуля меня убила бы. Была ли это случайность, или кто-то прицельно стрелял по нам в темноте? Я провел рукой по подбородку и почувствовал что-то липкое. Инстинктивно закричал:

– Кто-то целится в нас!

– Беги! – раздался крик Син Хэряна одновременно с очередной серией выстрелов.

Я очнулся, осознав, что уже несусь вперед, как безумный. Парашютный шнур, привязанный к моему запястью, натянулся, и я изо всех сил старался догнать бегущую впереди Пэк Эён. Она двигалась так быстро, что я едва поспевал за ней. Наверное, в прошлой жизни она была гепардом, иначе как она могла бежать так быстро? Я мчался что было сил, но шнур оставался натянутым, и расстояние между нами никак не сокращалось.

Я оступился и, с грохотом рухнув, покатился по полу. Боль была настолько острой, что я едва не потерял сознание. Правый бок и бедро горели огнем, а затем будто бы исчезли, но тело все еще кричало, что мышцы и кости на месте. В следующую секунду Син Хэрян с силой дернул меня за руку. По-моему, если бы я не встал, он просто вырвал бы ее из плеча, поэтому сквозь боль я все-таки поднялся на ноги.

Все, чего мне хотелось, – это рухнуть обратно на пол и отключиться. Син Хэрян выстрелил в темноту, и я, хромая и всхлипывая, побежал вперед. Он не сможет меня бросить, даже если я стану еще большей обузой. Эта мысль была единственным, что заставляло меня двигаться. Если бы не она, я бы давно сдался и остался лежать на полу.

Мне казалось, что мы блуждали в этой непроглядной тьме целый час. Однако позже я узнал, что все произошло менее чем за десять минут после отключения электричества. Син Хэрян схватил меня за руку и потянул вперед. Время от времени он оборачивался и стрелял куда-то в темноту, но я не понимал зачем – ведь ничего не было видно.

Син Хэрян толкнул меня в какую-то комнату, захлопнул и запер дверь. Внутри горел аварийный свет, и я смог осмотреться – мы были на платформе канатной дороги. Значит, все-таки добрались! Я размотал парашютный шнур, обмотанный вокруг моей руки, и увидел, что он привязан к столбу рядом с платформой, как и шнур на руке Син Хэряна.

Подойдя ближе, я начал развязывать шнур, чтобы вернуть его владельцу, но, коснувшись, понял, что он покрыт кровью. В тот же момент в ушах раздался пронзительный писк. «Где Пэк Эён?» – пронеслось у меня в голове.

Син Хэрян тем временем подтащил к двери несколько стульев, чтобы забаррикадировать выход. Охваченный тревогой, я начал искать Пэк Эён и наконец заметил ее в комнате управления. Она нажимала кнопки на панели, ее пальцы, измазанные кровью, оставляли следы на кнопках. Пэк Эён уже давно была вся в крови, но сейчас это выглядело куда страшнее, чем раньше.

Охваченный паникой, я спросил:

– Эён, вы ранены?

– Да.

– Э-э... Где? Сильно?

– Неважно. Что с командиром?

– Он баррикадирует дверь стульями.

– Кажется, вы тоже ранены.

Я быстро ощупал ногу, думая, что поранился при падении, но оказалось, что в крови не нога, а мой рюкзак. Я дрожащими руками открыл его и увидел кота, покрытого кровью. Когда он успел получить пулю? Кот тяжело дышал, издавая хрипы, которые говорили, что ему осталось недолго. Я застыл, не зная, что делать, сжимая рюкзак в руках.

Пэк Эён молча застегнула молнию на рюкзаке и, качая головой, тихо сказала:

– Нельзя привязываться.

– Что?

– Все, что живет, быстро умирает. Нельзя давать себе привязаться. Это принесет только боль.

Пэк Эён, держась одной рукой за бок, другой рукой подняла пистолет и без колебаний выстрелила два раза в рюкзак с котом, который лежал на полу.

Я в оцепенении смотрел на дырявый рюкзак, не в силах осознать, что только что произошло. Больше всех заботилась о коте именно Пэк Эён – когда он не сидел у меня в рюкзаке, она несла его на руках по тем четырем тысячам ступеней.

Пэк Эён безмолвно отволокла рюкзак с мертвым котом в угол. За ним осталась кровавая полоса. Только теперь я заметил, что пол тоже весь в пятнах крови. Пэк Эён бросила взгляд на работающую канатную дорогу и тихо кашлянула.

Моя голова пульсировала от боли, словно кто-то сжимал ее в тисках и бил молотом по лбу, нещадно и беспрерывно. Острая боль пронзала сознание, и на мгновение мне показалось, что в меня выстрелили. Пэк Эён тронула меня за плечо, и только тогда я с трудом повернул к ней голову. Я стоял на коленях, не в состоянии пошевелиться, и, похоже, она пыталась встряхнуть меня. Я думал, что кровь на полу не моя, но оказалось, она шла не откуда-то еще, а из моего собственного носа. Кровь текла ручьями.

Пэк Эён, указав на мое лицо, спросила:

– Почему... что случилось?

Глотая кровь, я зажал нос рукой и сказал:

– Ничего страшного. Это, наверное, из-за стресса.

На самом деле я не знал, действительно ли кровотечение началось от стресса. Может, это какая-то болезнь или в меня попала пуля, а я даже не заметил. Но стоило взглянуть на рюкзак с котом, как голова начинала болеть так сильно, что казалось, она вот-вот расколется. Я взял кота с собой, но не смог о нем позаботиться... Однако оставить его умирать в затопленном здании тоже не мог. Получается, я привел его сюда только для того, чтобы он погиб?

Сжав пальцами переносицу, чтобы остановить кровь, я посмотрел на панель управления канатной дорогой и заметил, что она была вся разрушена.

– Она... работает? – спросил я с тревогой.

– Да. Она питается энергией с обеих сторон.

– Вот как...

Син Хэрян направился к канатной дороге, и я, поддерживая Пэк Эён, медленно последовал за ним. Мы двигались медленно, словно зомби. Особенно я – кровь из носа не останавливалась, часть ее стекала по руке, а часть я просто глотал. Син Хэрян распахнул дверь ближайшей кабинки и буквально втиснул Пэк Эён внутрь. Мы оба рухнули на пол, и только тогда я осознал, что по нам стреляли.

Син Хэрян встал у двери и открыл ответный огонь, целясь в приближающихся сектантов. Я не мог ничем помочь, кроме как прикрыть своим телом Пэк Эён, пытаясь хоть как-то ее защитить.

– Вставайте! – закричал Син Хэрян.

Я с трудом приподнял голову и понял, что он требует от нас подняться и убираться отсюда как можно скорее. Все, чего я хотел в этот момент, – закрыть глаза и больше никогда не вставать. Но, сравнивая себя, лежащего на полу, и Син Хэряна, который в одиночку, без прикрытия отстреливался от врага, я осознал, что у меня нет права на слабость. Я начал трясти Пэк Эён, пытаясь привести ее в чувство и поднять на ноги.

Двери фуникулера закрылись, и послышался голос, сообщающий, что система полностью герметична. «Почему она должна быть герметична?» – подумал я, все еще зажимая нос, чтобы остановить кровотечение. Подняв голову, заметил у двери индикаторы уровня кислорода и азота. Разве в фуникулерах такое бывает? Наверное, это из-за того, что он предназначен для подводных перевозок. В следующую секунду я узнал, что если стрелять в воде, то пули летят по дуге, а не по прямой. Как только кабина полностью погрузилась под воду, фанатики, стрелявшие по нам, исчезли из поля зрения.

И только теперь я осознал: первая кабина, в которую мы сели, была изрешечена пулями. Син Хэрян успел вытащить нас оттуда и пересадить в другую буквально в последний момент перед погружением. Неудивительно, что двери захлопнулись сразу, как только мы вошли. Син Хэрян, опершись на дверь, глубоко дышал, восстанавливая силы, а я, сжавшись в углу, смотрел в окно. Снаружи было так темно, что на мгновение мне показалось, будто я ослеп.

Глава 59

Канатная дорога

Часть 2

Из окна фуникулера море выглядело черным как смоль. «Этот фуникулер поднимается с глубины в двести метров до Первой подводной базы, расположенной на глубине пятьдесят метров, верно?» – подумал я, продолжая зажимать нос рукой и глядя сквозь прозрачное окно. В кабине почти не было света, скорее всего, чтобы внутренняя подсветка не мешала рассматривать происходящее снаружи. В другой ситуации эта поездка показалась бы мне даже увлекательной.

Я сглотнул еще одну порцию крови и тихо сказал:

– Впервые еду на подводном фуникулере.

– Я тоже, – сказал Син Хэрян и переключился на Пэк Эён, словно робот, получивший команду.

Я же открыл рюкзак со змеей. Внутри лежала оранжевая игрушка-кит по имени Ноыль и изорванное полотенце. Я протянул их Син Хэряну. Он схватил полотенце и игрушку и прижал их к ране на боку Пэк Эён. Оранжевый кит начал быстро окрашиваться в кроваво-красный цвет.

Син Хэрян поднял голову, посмотрел мне в лицо и спросил:

– Что с вами, Мухён?

– Всего лишь кровь из носа. Ничего страшного. Что с Эён?

– Ей срочно нужна медицинская помощь.

Я вытер окровавленный нос тыльной стороной руки и кивнул. Кровотечение почти остановилось. Но фуникулер еле полз. Рядом с индикатором уровня кислорода мигали цифры, которые показывал глубину. Сейчас мы были на отметке минус сто девяносто пять метров, и, хотя цифры уменьшались, это происходило слишком медленно. Я глубоко вздохнул, глядя на неподвижную змею на дне рюкзака, и, прислонившись головой к стеклянной стене, спросил:

– Эта канатная дорога всегда движется так неторопливо?

Меня беспокоило, что фуникулер сломался, поэтому я решил уточнить.

Син Хэрян, взглянув на цифры, показывающие пройденные метры, спокойно ответил:

– Да. Она должна двигаться медленно из-за давления воды.

Видимо, если двигаться быстрее, фуникулер может взорваться.

Син Хэрян аккуратно уложил Пэк Эён на пол, а я, пытаясь справиться с невыносимой головной болью, с силой сжал виски. Сейчас бы таблеточку аспирина... Син Хэрян посмотрел на меня, потом на Пэк Эён, проверил свое оружие и пересчитал патроны в винтовке, закрепленной на теле девушки. После этого он закрыл глаза и произнес:

– В конце маршрута нас могут поджидать вооруженные люди.

Я собирался кивнуть, но, заметив, что Син Хэрян закрыл глаза от усталости, ответил вслух:

– Понял.

Пэк Эён то ли потеряла сознание, то ли просто заснула – было сложно сказать. Единственное, что приносило нам хоть какое-то облегчение, – это то, что ее грудь все еще поднималась и опускалась. Пожалуйста, пусть больше никто не умрет! Если мы выберемся с этой чертовой Подводной станции и нам окажут помощь, то Пэк Эён поправится, верно?

Син Хэрян продолжал давить на рану Пэк Эён, и я заметил, что кровь текла и у него – по левой щеке, от разорванной кожи у виска. Я старался не смотреть, но стоило мне повернуть голову в сторону Син Хэряна, как рана снова и снова бросалась мне в глаза. Я лихорадочно принялся рыться в рюкзаке, надеясь найти что-нибудь, чтобы остановить кровотечение. Но внутри был только мусор – обертки от еды, которую мы ели, когда поднимались по лестнице, и которые я не выбросил, чтобы не загрязнять окружающую среду.

Я заглянул в рюкзак, тяжело вздохнул и попытался разорвать левый рукав своей толстовки. Однако, сколько бы я ни старался, ткань никак не поддавалась. «Что за черт! Почему она не рвется? Вот ведь современные вещи – воистину сшиты на совесть!» – раздраженно подумал я. Подняв глаза, я увидел, что Син Хэрян смотрит на меня с недоумением, как будто спрашивая, что я делаю.

Понаблюдав за моей борьбой с толстовкой, он спросил:

– Вы пытаетесь порвать одежду?

– Да.

Тогда Син Хэрян, не задумываясь, вытащил нож, закрепленный на бедре Пэк Эён, и наклонился ко мне. Я быстро вытащил левую руку из рукава и спрятал под толстовку. Син Хэрян с легкостью разрезал ткань ножом и протянул мне отрезанный кусок рукава. Я покачал головой, отказываясь его брать.

– Прижмите к виску, у вас кровь идет.

Син Хэрян посмотрел на кусок ткани, но вместо того, чтобы приложить его к ране на голове, обмотал им свое левое предплечье. Похоже, его задела пуля... Я убрал руку от носа, который все это время зажимал, и кровь тут же начала стекать по губе и подбородку. Я вытер ее правым рукавом, а скопившуюся во рту кровь решил сплюнуть в угол – казалось, если проглочу, она застрянет в горле.

Син Хэрян, наблюдая за моими действиями, спросил:

– Это из-за перестрелки?

– Не знаю. Внезапно началось.

Моя голубая толстовка была в ужасном состоянии. Я вспомнил, как случайно нашел ее в прачечной Чхоннёндона, и подумал, что если когда-нибудь встречу владельца, то должен буду купить ему новую. Я поднял голову и посмотрел в сторону двери: минус сто семьдесят метров. Мы поднимались медленно, невыносимо медленно. Мысли о Ю Гыми и Со Чжихёке накатывали волной.

Чтобы не думать о них, я уставился в окно, за которым царила беспросветная тьма. Океан был чернильно-черным, но если приглядеться, становилось понятно, что на самом деле он синий. Пусть я не видел, но понимал, что где-то там, в его недрах, скрываются многочисленные морские обитатели. Возможно, сейчас они наблюдают за нами, существами без жабр и плавательных пузырей, которые изо всех сил пытаются выжить в чуждом для нас мире.

Внезапно фуникулер остановился. Замер на отметке в сто пятьдесят метров и больше не двигался. Несколько секунд я смотрел на экран, надеясь, что цифры изменятся, а потом обернулся к Син Хэряну, который смотрел на Пэк Эён.

– Хэрян, похоже, мы остановились.

– Похоже на то, – помолчав, ответил он.

– Мы можем что-то сделать, чтобы запустить его снова?

– Нет.

Сказал, как отрезал. Я чуть было не спросил: «Что, теперь нам конец?» – но внезапно понял, что не хочу слышать ответ, и промолчал. Син Хэрян оглядел канатную дорогу, потом – кабину.

– Подождем. Возможно, это аварийная остановка.

– Надеюсь, скоро мы снова тронемся, – пробормотал я.

Я сидел в напряженном ожидании, время от времени вытирая пот со лба Пэк Эён относительно чистым рукавом своей толстовки или бездумно гипнотизируя взглядом экран с цифрами, застывшими на отметке «минус сто пятьдесят метров». Это было хуже, чем когда мы с Ю Гыми застряли в лифте. Тогда было страшно, да, но не так безнадежно, как сейчас.

Ситуация казалась настолько абсурдной, что я невольно хмыкнул:

– Никогда бы не подумал, что застряну в таком месте.

– Я тоже, – спокойно ответил Син Хэрян.

Несмотря на то что мы застряли на глубине в сто пятьдесят метров, в крошечной кабине, размером в три квадратных метра, и двое из нас троих были ранены, Син Хэрян выглядел на удивление спокойно, почти так же, как во время нашего подъема по бесконечной лестнице. Я невольно восхитился его хладнокровием. Меня-то страх буквально разрывал изнутри – настолько, что хотелось разрыдаться.

– Как вам удается оставаться таким спокойным?

– Я кажусь вам спокойным?

– Да.

– Ну что ж, если хотя бы один из нас выглядит спокойным, значит, еще не все потеряно.

Значит, он тоже был на грани, просто хорошо это скрывал. Я старался не думать о том, что мы застряли в подвесной кабине, зависшей в пустоте подводного мира, без какой-либо страховки или спасения, и, чтобы не отчаиваться, попытался отвлечься другими мыслями. Но, учитывая недавние события, ничего хорошего не вспоминалось. Я подумал о Ю Гыми, и вдруг в памяти всплыли ее слова: «Не хочу жить вечно без мозга и сердца». Она заслуживала большего. Она не заслуживала умереть в таком ужасном месте...

– Что, если бы мы и правда обрели вечную жизнь?

Син Хэрян поднял голову и посмотрел на меня.

– Оказаться запертым на глубине в сто пятьдесят метров – это ведь не такая уж проблема для тех, кто живет вечно, не так ли?

– Если не повезет, можно тонуть бесконечное количество раз. Снова и снова.

От этих слов у меня мурашки побежали по спине. Черт. Возможно, следовало радоваться, что нас ждет быстрая смерть? Тем временем Син Хэрян принялся рыться в рюкзаке Пэк Эён, лежащем в углу. Он нашел пустую бутылку из-под воды и несколько леденцов, которые я ей дал. Видимо, Пэк Эён не любила сладкое. Следом он вытащил треснутый планшет и бутылку «Баллантайнс» пятидесятилетней выдержки. Увидев это, я не смог сдержать нервный смешок. Кто-то умудрился подстрелить моего кота, которого я нес в рюкзаке, а бутылочка дорогого виски, лежавшая в рюкзаке Пэк Эён, осталась целой и невредимой, без единой царапинки.

Син Хэрян открыл бутылку, и я поспешно остановил его:

– Вы же не собираетесь лить это на рану?

– Нет, только сделаю глоток.

– А, ну тогда пейте на здоровье.

В фильмах люди запросто пьют виски и поливают им раны, но такое возможно только в кино. Если крепость ниже восьмидесяти процентов, это может только ухудшить ситуацию.

Син Хэрян усмехнулся, сделал глоток и, поморщившись, протянул бутылку мне. Я колебался несколько секунд. Обычно я пью только пиво, и то редко, но наконец взял бутылку и тоже сделал небольшой глоток.

...Черт. Сделав глоток, я тут же уставился на этикетку. Крепость больше тридцати градусов. С ума сойти. Кто вообще такое пьет? Не понимаю любителей виски. Ощущение, будто проглотил соляную кислоту, – горло и желудок опалило огнем. Я закашлялся, расплачиваясь за этот опрометчивый поступок.

Я следил за Син Хэряном, опасаясь, что он напьется, но тот сделал один глоток, закрыл бутылку и положил ее на сиденье. Я выпил совсем немного, но по телу мгновенно разлилось тепло, а голова слегка закружилась. Как так? Я ведь выпил всего ничего! Зато Син Хэрян выглядел так же спокойно, как и до этого. Может, это было связано с тем, что мы находимся на глубине? Я коснулся своего раскрасневшегося лица, и неожиданно вспомнилась поговорка: «В вине тонет больше людей, чем в воде».

Я был в шаге от того, чтобы утонуть в океане, и, с тревогой глядя в его черные глубины, спросил:

– Можно ли плыть после того, как выпил?

Син Хэрян покачал головой:

– Если бы я собирался плыть, то не стал бы пить.

– Тогда зачем?..

– Потому что у нас нет обезболивающих.

– А...

Наступила тишина. Я так и не понял, что именно имел в виду Син Хэрян, – то ли нам не понадобится плыть, то ли это не имеет смысла, поскольку мы обречены. Я пытался успокоить себя, чтобы не поддаться панике. Хотелось вскочить, начать метаться по тесной кабине канатной дороги, но я сдержался.

Тревога легко передается другим. Я напомнил себе: как бы тяжело ни было, нельзя терять надежду. Нужно держаться, вести себя так, будто все нормально. Паника только усугубит ситуацию. Море не станет щадить мою жизнь, ведь оно беспристрастно относится ко всем, у кого нет жабр. Если страх возьмет верх над разумом, тогда уже ничто не спасет.

Я вздохнул и повторил про себя: «Надо оставаться спокойным. Все будет хорошо. До сих пор справлялся – и дальше справлюсь. Мной проделан долгий путь, и то, что я дожил до этого момента, – уже достижение».

Глава 60

Канатная дорога

Часть 3

Еще недавно я чувствовал во рту привкус крови, теперь там стоял вкус виски. Я взял один из леденцов, которые не съела Пэк Эён, и сунул в рот. Персиковая карамель. Покатал леденец во рту, и мне немного полегчало. Прошло несколько минут, но сколько точно, я не знал.

С помощью рукава моей толстовки, кита и парашютного шнура Син Хэрян перевязал рану на животе Пэк Эён, потом начал бинтовать свою раненую левую руку.

Внезапно он поднял голову и сказал:

– Тронулись.

Я вскинул голову и посмотрел на дверь кабины: действительно, мы снова начали двигаться и уже поднялись до отметки минус сто сорок метров. Было так тихо, что я и не заметил, как началось движение. Меня накрыла волна облегчения, и я едва не засмеялся. Пусть мне было зябко без одного рукава и дышалось трудно из-за носового кровотечения, но теперь, когда мы двигались вверх, все это казалось мелочью.

Рядом с индикатором высоты на дисплее кабины отображались уровни кислорода и азота, – правда, я совершенно не помнил, какими они были изначально. Почему здесь вообще отображался уровень азота? Мне казалось, что под водой нужно следить только за уровнем кислорода и, возможно, углекислого газа. Азот, насколько я знал, используется в стоматологии в виде закиси, известной как «веселящий газ». Он не обезболивает, но помогает пациентам расслабиться, особенно детям или взрослым, которые боятся лечения. Очень важно контролировать его концентрацию, поскольку реакция на газ у каждого разная. Некоторые успокаиваются от малой дозы, а другим требуется бо́льшая.

Глядя на растущие цифры рядом с надписью «азот», я спросил:

– Почему здесь отображается уровень азота?

Син Хэрян долго смотрел на меня, прежде чем ответить.

– Когда повышается уровень углекислого газа, это чувствуется, но с азотом все иначе – его повышение невозможно заметить. Если концентрация азота в воздухе становится слишком высокой, возникает риск азотного отравления, которое может привести к смерти. Поэтому здесь отображается этот показатель. С кислородом то же самое – если уровень слишком высок, это может вызвать интоксикацию.

– Какова вероятность, что мы умрем от азотного отравления?

– Не знаю.

Тем временем фуникулер уже достиг отметки минус сто тридцать метров. Но даже если мы доберемся до Первой подводной базы, находящейся на глубине пятьдесят метров, выбраться будет непросто. Череда препятствий казалась бесконечной. Теперь я понимал, почему Син Хэрян с самого начала настаивал на том, чтобы эвакуироваться в спасательных капсулах. Спасательная капсула мгновенно поднимает на поверхность, минуя все другие базы – Третью, Вторую, Первую. Не нужно подниматься по лестницам и преодолевать другие трудности. И, что важнее всего, в капсуле не придется столкнуться ни с вооруженными людьми, ни с фанатиками. Все просто: сел – и на поверхность.

Будь я опытным сотрудником, а не новичком, тоже выбрал бы спасательную капсулу. Хотя, с моей удачливостью, наверняка сел бы в неисправную и кричал бы от ужаса, моля о спасении всех богов, пока она опускалась бы на дно. Забавно, как это похоже на мое нынешнее положение...

Голова снова начала болеть, и я машинально схватился за лоб. Возможно, головная боль была вызвана избытком углекислого газа. Или это предвестник очередного носового кровотечения, или реакция на внезапный стресс, а может, я страдаю от какого-то неведомого мне заболевания мозга. Я посмотрел на Пэк Эён, лежащую на полу, потом крепко зажмурился и прислонился к стене кабинки.

Мы ничего не можем сделать. Не можем управлять фуникулером, не можем контролировать уровень кислорода или азота. Остается только надеяться, что канатная дорога благополучно доставит нас до Первой подводной базы.

Я посмотрел в окно, на океан. Сначала он казался просто темным, но чем дольше я смотрел, тем больше видел оттенков темно-синего. Син Хэрян тоже прислонился к стене. Я не мог сказать, спит он или просто отдыхает. Пэк Эён лежала с закрытыми глазами, и сейчас, глядя на ее лицо, я вдруг понял, насколько она юная. Даже если она старше, чем кажется, ей не больше двадцати пяти. То же самое можно сказать о Син Хэряне – вряд ли он старше двадцати семи. У них вся жизнь впереди. Оба они слишком молоды, чтобы погибнуть здесь, на дне океана. Да и я тоже.

Пожалуйста, Господи... Я просто хочу еще разок увидеть солнечный свет, почувствовать, как он касается моего лица... Говорят, на острове Тэхан построили искусственный пляж с мягким белым песком. Хочу пройтись по этому песку, ощутить его под ногами, пробежаться по берегу, дыша полной грудью...

Я дремал всего мгновение, но когда посмотрел на индикатор, увидел, что мы уже достигли отметки в минус семьдесят метров. Если бы не уменьшающиеся цифры, я бы и не понял, что мы поднимаемся. Окружающая обстановка не давала никакого намека на то, где мы находимся. Время от времени я проверял, дышит ли Пэк Эён, или просто смотрел на море, со страхом ощущая на себе чей-то пристальный взгляд из его глубин. Син Хэрян тем временем снял свой автомат и перекинул через плечо ремень от оружия Пэк Эён.

– Сможете ее понести?

– Придется смочь, – ответил я с глубоким вздохом и поднялся, решив воплотить свои слова в действия.

И почувствовал, как у меня подгибаются ноги, дрожащие от усталости или, возможно, от шока. Мы уже достигли отметки минус шестьдесят пять метров. Смогу ли я донести на спине другого человека, не подведет ли меня тело? Впрочем, у меня нет права жаловаться. Если бы я стрелял лучше, чем Син Хэрян, возможно, мы поменялись бы ролями.

Я представил, как все могло бы быть: Син Хэрян нес бы Пэк Эён, а я, как герой боевика, прикрывал бы их, стреляя и ловко уворачиваясь от града пуль. Мы с триумфом выбрались бы из подводной ловушки. И, конечно, спасли бы Со Чжихёка и Ю Гыми. С такими мыслями я надел рюкзак со змеей на грудь, чтобы не мешал, и с помощью Син Хэряна осторожно взвалил на спину бессознательную Пэк Эён. Ох... В бесчувственном состоянии человек весит куда больше... И почему я не занялся спортом раньше?!

На отметке минус шестьдесят метров мы с Син Хэряном начали готовиться к выходу. Я твердо решил: если выберусь отсюда живым, больше никогда не сяду в фуникулер. И по лестницам ходить не буду! Даже в лифт больше не зайду! Но тут же мелькнула мысль: «А как тогда жить в обществе?» – и я тихо рассмеялся. Син Хэрян посмотрел на меня с недоумением, но не сказал ни слова: он стоял у выхода из фуникулера, вскинув оружие, готовый к любым неожиданностям.

И вдруг раздался странный звук, похожий на рычание. Все время поездки было тихо – то ли кабина не пропускала никаких звуков, то ли в океане звуков просто нет, – и тишину нарушало только наше дыхание. Мы с Син Хэряном синхронно задрали головы и посмотрели на потолок.

– А?

Одновременно я почувствовал, как ноги отрываются от пола. Меня резко бросило вперед, что-то твердое ударило меня в грудь, и, придя в себя, я осознал, что лежу на Син Хэряне, который принял удар на себя и своим телом смягчил приземление для нас с Пэк Эён. Он нахмурился, глядя на потолок кабинки.

– Это что еще...

– Что?

Звуков больше не было, но кабинка вдруг резко накренилась сначала вправо, потом влево и начала раскачиваться из стороны в сторону. Мы перекатывались с одного края на другой, словно фасолины в банке, ударяясь о ножки кресел. Если бы мы стояли, нас бы уже нещадно швыряло от стены к стене. Что происходило? Что случилось?

Син Хэрян, похоже, понял что и резко притянул меня ближе, крепко удерживая нас с Пэк Эён в своих объятиях. Лицо его было мрачным.

– Оборвался кабель, ведущий ко Второй базе.

– Что?

– Мы скоро упадем.

– Что-что? Упадем?!

В следующее мгновение кабинка сорвалась вниз. Как я это понял? Мое тело словно взмыло в воздух. Рюкзак Пэк Эён и бутылочка виски тоже взмыли вверх и ударились о потолок. Мы с Пэк Эён не последовали за ними только потому, что Син Хэрян крепко держал нас, обхватив ногами закрепленное сиденье. Я, в свою очередь, вцепился в ноги Пэк Эён, которая находилась у меня за спиной.

Падение казалось бесконечным, затем кабинка резко остановилась. Наверное, кабель за что-то зацепился. Все предметы, которые зависли в воздухе, включая бутылку, с грохотом обрушились на нас, лежавших на полу. Бутылочка ударила меня прямо по бедру и покатилась по полу. Я невольно зажмурился от боли, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Забавно, но чертова бутылочка даже не разбилась, а вот мое бедро, казалось, разнесла в щепки.

Собрав остатки сил, я прохрипел:

– Почему порвался кабель? Его сделали из резинки, что ли?

– Судя по таймингу, Четвертая подводная база обрушилась, и это вызвало цепную реакцию – остальные базы тоже рушатся.

– Когда одна база рушится, разве другие не остаются целыми?!

– Структурно все четыре связаны между собой.

– Вот же хреновая конструкция!

Стоило мне выругаться, как кабинка снова сорвалась вниз. Мы с грохотом врезались в другую кабинку, уже лежавшую на дне. Я замер от ужаса и поднял голову, только чтобы увидеть, что другие фуникулеры уже летят прямо на нас.

Чья-то рука резко прижала мою голову к полу кабины. Послышался чудовищный грохот, от которого, казалось, разорвутся барабанные перепонки.

Открыв наконец глаза, я понял, что, несмотря на весь кошмар, я все еще в сознании. Это показалось мне настоящим проклятием.

Оглядевшись, я увидел рядом Пэк Эён и Син Хэряна. Оцепенев, я потряс Пэк Эён за плечо и, не сводя взгляда с Син Хэряна, позвал:

– Хэрян? Син Хэрян? Пэк Эён? Пэк Эён! Пожалуйста, очнитесь!

Кабинка, в которой мы находились, была вся искорежена. Нижняя кабинка и та, что упала сверху, сильно повредили пол и потолок. Через пробитые части начала поступать морская вода. Я выполз из-под Пэк Эён и Син Хэряна и только тогда заметил, что металлическая балка пробила Пэк Эён грудь и шею. В ушах стоял звон – долгий и пронзительный, но постепенно он затихал. Дрожащими руками я попытался нащупать у Пэк Эён пульс, она была уже мертва.

Она умерла мгновенно, она не чувствовала боли, убеждал я себя, заливаясь слезами и глядя на свои руки, покрытые ее кровью. Я попытался оттащить Син Хэряна с ее тела, но он застонал, и я мгновенно отпустил его. Лишь тогда я заметил, что его бедро и голень залиты кровью. Похоже, их рассекло разбитое стекло кабины. Я впервые обратил внимание на толщину этого стекла – оно было больше моей ладони в ширину.

Глава 61

Канатная дорога

Часть 4

Вода стремительно заполняла кабину и уже доходила до щиколоток. Я попытался привести Син Хэряна в чувство, но понял, что, возможно, лучше, если он останется без сознания. Однако он уже пришел в себя, открыл глаза и быстро оценил свое состояние и ситуацию в кабине. Его взгляд задержался на мне, и я, проследив за ним, увидел, что в моем животе тоже застрял металлический осколок. До этого момента адреналин блокировал боль, но теперь она хлынула, обжигая тело. Черт.

– Простите, – хрипло прошептал Син Хэрян.

Я обессиленно сполз на покореженное кресло и покачал головой:

– Вам не за что извиняться.

– Что с Эён?

Я хотел ответить, но каждый раз, когда напрягал мышцы живота, боль становилась невыносимой, поэтому я просто покачал головой. Однако я быстро понял, что в нашем положении не имеет смысла экономить слова, и решил сказать все, что хотел.

– Спасибо за все, что вы сделали. За то, что помогли мне добраться сюда.

– ...Вы оказались лучше, чем я думал.

– А что вы обо мне думали?

– Что вы один из последователей Церкви Бесконечности.

Боже мой. Я не выдержал и рассмеялся, но тут же согнулся пополам от боли, тяжело дыша.

– Я атеист.

– А я агностик.

– Это те, кто не может решить, есть бог или нет?

– Если он есть, я скоро его прикончу.

Почему он пытается рассмешить меня на пороге смерти? Я невольно улыбнулся, но быстро вернулся к реальности, осознав, что вода уже достигла голеней. Я приподнял Син Хэряна и помог ему сесть на покореженное сиденье. Соленая вода попала в раны, и я невольно застонал.

Син Хэрян, взглянув на оружие, висевшее у него на плече, спокойно сказал:

– Я не хочу утонуть.

– Что? – переспросил я, не понимая, куда он клонит.

– Я давным-давно для себя решил, что не умру от утопления.

– Ну... и что вы хотите этим сказать?

Син Хэрян несколько раз постучал по стволу винтовки пальцем. Черт возьми. Я вспомнил, как поступил Со Чжихёк, и отчаянно замотал головой.

– Если я попытаюсь вас остановить, это поможет? Если мы так и так погибнем, то какая, в конце концов, разница, утонем ли мы или истечем кровью?

Но Син Хэрян, похоже, не слушал. Почему все, кого я встречаю на этой станции, такие упрямые? Он вытащил из-под одежды цепочку с кулоном из лазурита, сорвал ее с шеи и бросил в воду. Кулон блеснул на свету и тут же исчез в темной воде.

Син Хэрян повернулся ко мне и сказал:

– Отвернитесь или закройте глаза. Зрелище будет не из приятных.

– Нет! Я буду смотреть, – упрямо ответил я, чувствуя, как все внутри сжимается. – Не делайте этого, пожалуйста. Просто... останьтесь со мной.

Син Хэрян задумался, а потом усмехнулся и покачал головой.

– Это мой конец, и я поступлю так, как считаю нужным.

Как только я отвернулся и зажмурил глаза, раздался выстрел. Что-то горячее и липкое брызнуло мне на лицо, но я не хотел ничего видеть. Я крепко зажмурился, как будто это могло меня спасти, как будто таким образом я мог убежать отсюда.

Когда вода в кабине дошла мне до груди, я приподнял голову. Все, что находилось в кабине, теперь плавало вокруг меня. Было холодно. Я обхватил себя руками, пытаясь согреться, и взгляд упал на рюкзак. Я открыл его и вытащил из внутреннего кармана свернувшуюся змею.

Мысли о том, что змея может меня укусить, больше не пугали. Змея скользнула вверх по моему запястью и обвила руку. Ярко-желтая, она двигала головой туда-сюда, будто что-то искала. Эй. Прости, что привел тебя сюда и не смог о тебе позаботиться, не смог тебя спасти.

Вода продолжала прибывать с угрожающей скоростью. Теперь она доходила мне до плеч. Сначала я сидел на кресле, потом стоял, но по мере того, как вода заполняла кабинку, меня поднимало к потолку. Дышать становилось все труднее. То ли морская вода вытесняла воздух, то ли из-за осколка, застрявшего у меня в животе.

Я искал, куда положить змею, но ничего подходящего не нашел, поэтому вынужден был посадить ее себе на голову. Планшет Пэк Эён был разбит, но экран все еще светился, и в такой темноте я был благодарен хотя бы за этот слабый источник света. Я отчаянно пытался подавить желание выбраться наружу через трещины, откуда поступала вода.

Мы находились глубоко под водой. Если выйти наружу, давление сразу убьет меня. Или я из-за воздуха в легких слишком быстро всплыву и умру более мучительной смертью от утопления. Мне не хватало смелости свести счеты с жизнью самому. Теперь я это знал. Те, кто смог нажать на спусковой крючок, оказались куда храбрее, чем я был когда-либо.

После смерти Син Хэряна на меня накатила волна паники – страх смерти стал невыносимым. Но спустя несколько минут истеричных слез все как-то улеглось. Больше не осталось сил для страха. Я сидел со змеей на голове, понимая, что готов. Смирился с тем, что это конец.

Интересно, на какой мы глубине? Сто метров? Двести? Я дотронулся до уха и ощутил кровь, но понятия не имел, когда и как был ранен. Оглядывая кабину, я подумал, что погибнуть от азотного отравления было бы самым мирным вариантом. По крайней мере, тело останется целым... если, конечно, обрушение Подводной станции его не уничтожит. Некому будет забрать мой труп. Если утону, мои легкие, трахея и желудок наполнятся водой, а рыбы, крабы и другие морские создания устроят пир на моем теле. Останутся только кости, которые со временем растворятся в соленой воде.

Что, если семья решит искать меня? Надеюсь, они забудут обо мне и будут жить дальше как ни в чем не бывало. От одной мысли о том, что мать и брат будут плакать из-за меня, сердце разрывалось от боли. Я старший сын, и на мне лежала ответственность за семью, я должен был занять место покойного отца. Мне нужно было оплачивать брату учебу в университете. И мамины счета за лечение. Что, если эта новость ее сломает?..

Сквозь слезы я вдруг осознал, что вода уже стоит у подбородка. Я ожидал, что змея начнет извиваться, когда вода поднимется выше, но, к моему удивлению, она оставалась спокойнее меня и просто шевелилась у меня на голове. Я был погружен в свои тревожные мысли, когда услышал громкий удар: что-то огромное с размаху врезалось в прозрачное стекло кабинки. Я стремительно повернулся и увидел огромную морду акулы. На мгновение застыл от ужаса, но вскоре взял себя в руки. Возможно, лучше быть съеденным акулой, чем утонуть и опуститься в морские глубины. Вероятно, акула уловила запах крови и теперь кружила около фуникулера. Эй ты! Знаешь, стоматологическая клиника, которая открылась всего на пять дней, называлась Deep Blue! Так зовут одну белую акулу, которая куда крупнее и красивее тебя. Она бы в два счета с тобой разделалась!

Кабинка содрогалась каждый раз, когда акула била в стену, через пробоины в корпусе с каждым ударом просачивалось все больше воды. Паника нарастала, но я не хотел умирать, трясясь от страха перед акулой. В конце концов, смерть неизбежна, так почему бы не встретить ее с достоинством?

Син Хэрян говорил, что хочет сам выбрать, как все закончится. Но можно ли было назвать это выбором?! Черт побери.

Говорят, что акулы – охотники моря. Крутое прозвище. Интересно, готовы ли псевдоверующие мерзавцы, которые называют гренландских акул своими друзьями, стать кормом для этих «друзей»? Прижавшись к противоположной стене кабинки, я с ужасом наблюдал, как акула скользнула в темную воду, обнажив свои острые зубы.

Змея, сидевшая у меня на голове, не шевелилась. Похоже, она тоже осознавала, что выхода нет, – вокруг только вода. Когда моя макушка уже почти коснулась потолка, змея осторожно подплыла к поврежденной стене и заползла на нее, нервно высовывая язык.

Славная змейка. Столько времени провела со мной, наверняка боялась, но ни разу не укусила. Мне захотелось погладить ее напоследок, но я быстро передумал – возможно, она этого не хочет.

Я попытался выломать поврежденную дверь кабины, сквозь которую хлестала вода, но только порезал ладони; правда, кровь тут же растворилась в морской воде. Собрав все силы, я все же расширил отверстие настолько, чтобы можно было пролезть. Снова раздался громкий удар, и я закричал, хоть понимал, что акула меня не услышит:

– Я уже выхожу, не торопи меня!

Схватил окровавленными руками планшет, который все еще светился, и, сделав последний вдох, вылез наружу. Боль пронзила все мое тело. Это из-за давления? Или слишком много ран? Не знаю, но у меня не было ни одного места, которое бы не болело.

К тому же я ничего перед собой не видел. Все вокруг было размытым. Человек не видит под водой без специальных очков. Ведь человечество выбрало сушу, отказавшись от моря.

Я потер руки. Наверняка они все еще кровоточили, но я старался игнорировать боль. Планшет погас, едва погрузился в воду. Впереди ждали темнота и смерть. Как ни странно, мне не было страшно, только очень холодно, больно и тяжело.

Несмотря на темноту вокруг, я вдруг почувствовал, что рядом кто-то есть. Отчаянно заработал руками и ногами, пытаясь плыть в ту сторону, но не был уверен, что двигаюсь вообще. А затем вдруг почувствовал, как что-то огромное с неимоверной силой вцепилось мне в живот. Боль была невыносимой, такой, что хотелось умереть. Я попытался закричать, но лишь выдохнул весь воздух, который у меня оставался. Это было хуже, чем застрять под перевернутой машиной.

Глотая морскую воду, я попытался нащупать пасть, которая разорвала мне живот. Когда-то я слышал, что, если на тебя нападает акула, нужно бить ее по глазам, чтобы вырваться. Но как это сделать, когда у нее так сильно трясется голова? Смешно... Лучше бы я остался в кабине и спокойно утонул вместе со змеей. Я успел пожалеть об этом раз двадцать, а потом потерял сознание.

Очнулся я оттого, что упал с кровати.

Глава 62

Снова

Часть 1

Неимоверное чувство облегчения накрыло меня с головой. Это был всего лишь сон. Длинный, ужасный сон! Я глубоко вздохнул и, продолжая лежать на полу рядом с кроватью, уставился в потолок. Ну и дела. Видимо, за время работы на Подводной станции я действительно сильно устал, раз умудрился сгенерировать такой кошмар. Хотя это не удивительно – новичкам всегда тяжело, особенно в первые три месяца.

Как я вообще мог додуматься до таких ужасов, как обрушение Подводной станции? Я покачал головой, мысленно усмехнувшись. А что это еще за бред с животными – змеей и кошкой? Какое-то глубинное желание завести питомца? Странно, что наяву у меня ни разу в жизни не возникало желания завести змею или кошку. Но еще более странным было то, что в моем сне фигурировали не только люди вроде Со Чжихёка, Ю Гыми и Пэк Эён, которых я действительно встречал, но и Син Хэрян. Это кто вообще?

И вот такая концовка – утонуть возле оборвавшегося подводного фуникулера и стать едой для акул. Что за бред вообще? Наверное, пересмотрел боевиков. Да и здоровье, видать, уже не то, если такое снится. Жизнь на Подводной станции явно не шла мне на пользу, раз во снах происходила такая ерунда. А самое обидное – почему укус акулы в конце сна был настолько болезненным?

Я снова вспомнил последнюю сцену из сна и, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце, сделал несколько глубоких вдохов. Постепенно дыхание замедлилось, а сердцебиение стало ровным. Лишь через какое-то время я заметил, что все мое тело покрыто потом. Я схватился за подол футболки и начал обмахиваться, чтобы хоть как-то охладиться. Когда пот испарился, тело наконец стало расслабляться.

Ну и начало выходного... Надеялся провести утро поприятнее. Может, днем сходить в пекарню на Третьей подводной базе, взять булочку и кофе, а потом неспешно прогуляться по пляжу? Вспоминая свой кошмар, я невольно усмехнулся. Да уж, устроить перестрелку во сне – это сильно. Особенно мне, человеку, который ни разу в жизни не держал оружия. Пф-ф, да какой из меня стрелок? А эти четыре тысячи ступеней между Второй и Третьей базами? Ха! Я выдыхаюсь, поднявшись на третий этаж, а тут – сто восемьдесят? Да еще с раненым на плече?! Ну да, конечно.

А что за нелепость с сектантами на Подводной станции? Сюда ведь так просто не пробраться! И кто поверит в акулу как предмет поклонения? Как такое вообще возможно? А выставка гигантских драгоценных камней без какой-либо охраны... Ну не бред ли?

Я усмехнулся нелепой фантазии своего мозга и, растирая напряженный живот, тяжело вздохнул. Чем настойчивее я отрицал сон, тем отчетливее ощущал, как возвращаюсь к реальности и успокаиваюсь. Надо будет рассказать об этом Ю Гыми или Со Чжихёку во время следующего приема в стоматологии – пусть тоже посмеются. Я лениво растянулся на полу и почти собрался заставить себя встать, но вспомнил, что сегодня выходной, и решил, что великодушно позволю себе еще немного отдохнуть.

Вдруг откуда-то сверху послышался зловещий звук, похожий на скрежет деформирующейся железной конструкции. У меня мурашки побежали по коже, и я резко сел. Что это? Что за звук? И тут же я почувствовал вибрацию. Она была настолько сильной, что, даже сидя на полу, я чуть не потерял равновесие. Все вокруг дрожало, и я заметил, как планшет, лежащий на столе, поехал к краю. Бросившись вперед, я успел поймать его прежде, чем он упал.

Нет... нет! Это не может быть правдой!

Я открыл дверь и замер как громом пораженный, сжимая в руке планшет. Вода с шипением хлынула внутрь, заливая пол, и холод окутал мои ноги. Я машинально схватился за затылок, будто кто-то огрел меня по голове. Что происходит? Почему вода просачивается внутрь? Ноги мерзли в ледяной воде, и это чувство возвращало меня к реальности.

Я продолжал стоять не двигаясь, пока дверь не распознала опасность и не закрылась автоматически. В этот момент меня будто в бок толкнули. Сорвавшись с места, я принялся лихорадочно натягивать одежду. Схватил носки и ботинки, потом открыл рюкзак, который подарил мне брат, и проверил, лежит ли на дне фонарик. Закинул внутрь, словно гранату, бутылку воды; сгреб туда все, что нашел на столе, – печенье, конфеты, шоколадки. Наспех затолкал несколько полотенец, попавшихся под руку, а сверху бросил кошелек и планшет.

Нужен ли мне этот плюшевый кит? В памяти всплыло, как я отдаю его Син Хэряну, чтобы тот остановил кровь у Пэк Эён. Значит, нужно взять? Но у меня и так уже полно полотенец. Что еще? Все необходимые лекарства и инструменты остались в клинике, и я понятия не имел, что еще может пригодиться.

Я осмотрелся, ища хоть что-то, что можно использовать в качестве оружия. Разумеется, ничего. Я ведь всего лишь стоматолог. Зачем мне оружие? Пациенты в моем кабинете всегда спокойны. Иногда дети пытаются вырваться, но успокоительное и закись азота быстро решают проблему. Со взрослыми еще проще – их не нужно держать, боль и дискомфорт делают все за тебя. Поняв, что в комнате нет ничего, что могло бы стать оружием, я, сжавшись от напряжения, открыл дверь.

Вода уже достигала икр. Крича во всю глотку, я бросился открывать двери, начиная с комнаты 38. Это сон? Почему все, что происходило во сне, сейчас происходит наяву? Я решил отбросить эти мысли – времени на размышления не было. Подумаю потом.

«Как же Ю Гыми включила общий сигнал тревоги?» – думал я, распахивая одну дверь за другой. Вода подкрадывалась к коленям, и я, проклиная все на свете, остановился и достал планшет. Тревога, тревога, где тут тревога?! Быстро открыл программу на планшете, нашел раздел аварийных сигналов и выбрал опцию экстренной эвакуации для квартала Пэкходон. Нажал. Коридор осветился красным светом, оглушительно завыла сирена.

«Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, находящимся в квартале Пэкходон, немедленно эвакуироваться к спасательным капсулам! Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, находящимся в квартале Пэкходон, немедленно эвакуироваться к спасательным капсулам!»

Оглушительный вой заполонил коридор, и я, не раздумывая, бросился к пятидесятым номерам. Где-то здесь спала Ю Гыми, но я никак не мог ее найти. Добежал до комнаты 48, увидел, как Карлос, потирая глаза, с трудом поднимается с кровати.

– Что за черт?! – закричал он.

– Вставай! Вода прибывает! – ответил я, бегая между дверьми.

В комнате 54 я наконец заметил, что на кровати кто-то спит, свернувшись калачиком.

– Вставайте!

Я бросился к человеку, стал трясти его за плечи и тянуть с кровати. Нам надо было немедленно выбираться. Сдернул одеяло, и мне стало до боли приятно снова увидеть Ю Гыми живой.

– Ю Гыми, просыпайтесь!

Она приоткрыла глаза, раздраженно уставилась на меня черными зрачками, и я чуть не расплакался от облегчения. Гыми зевнула и потрясла головой, все еще не понимая, что происходит.

– Вода! Нас заливает! Немедленно вставайте! – закричал я и выскочил из ее комнаты, чтобы продолжить искать остальных.

Где кот? А змея? Я не мог вспомнить номера комнат и потому метался от одной двери к другой, выискивая животных или людей. Карлос, чертыхаясь, шел рядом со мной по направлению к лестнице. Ю Гыми, уже одетая, с планшетом в руках и очками на носу, выбежала из своей комнаты.

Я осматривал одну комнату за другой, пока в номере 64 не наткнулся на кота. Я улыбнулся с облегчением и раскинул руки в стороны, уверенный, что он прыгнет ко мне в объятия. Конечно, кот не сделал ничего подобного. Наоборот, он громко завыл в унисон с сигнализацией и вздыбил шерсть, сразу став вдвое больше.

Я попытался набросить на кота одеяло, но он, глядя на меня как на полного идиота, увернулся и попытался сбежать. Я случайно толкнул его, отчего бедняга неловко споткнулся и с жалобным мяуканьем плюхнулся в воду, которая уже была мне по колено. Я быстро подхватил мокрого кота, запихнул в рюкзак и застегнул молнию. Рюкзак задвигался, но я решил не обращать на это внимания. Куда дальше? Какая комната мне нужна?

Стоило выбежать в коридор, как дверь соседней комнаты открылась. Владимир увидел воду, доходящую до его икр, и нажал что-то на наручном устройстве. Сирена сменила тональность, стала пронзительнее, и экстренное сообщение тоже изменилось:

«Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах! Внимание! Чрезвычайная ситуация! Всем, кто находится на Подводной базе номер четыре, немедленно эвакуироваться на спасательных капсулах и лифтах!»

Оказывается, можно было передать сигнал тревоги на всю Четвертую подводную базу.

Владимир мельком глянул на меня, а потом повернулся к двери, из которой вышел:

– Никита, одевайся. Надо выбираться отсюда.

Я пробежал мимо, направляясь к комнате 80. Услышал, что меня зовут, но проигнорировал крик. Пусть там никого не окажется! Это просто ужасный сон, вот и все!

Вода поднялась выше колен. Я решил проверить комнату 80, потому что, если там спит ребенок, я буду до конца жизни корить себя за это. Каждый мой шаг сопровождался плеском воды, и брызги уже долетали до пояса и спины. Пусть там никого не будет! Прошу! Пусть внутри никого не окажется!

Но, открыв дверь, я увидел спящего Генри. Внутри у меня все оборвалось. Казалось, голова вот-вот взорвется от боли. Нет, только не это. Черт возьми! Это ведь сон! Очнись! Я окоченел от ледяной воды, но нет, это не могло быть реальностью!

Схватив лежащие на тумбочке таблетки, я засунул их в рюкзак к коту. Повесил рюкзак на грудь и взвалил на себя Генри. Вода уже колыхалась вокруг бедер, а коридор был заполнен русскими, которые, пошатываясь, брели в сторону выхода. Никиты и Ю Гыми нигде не было видно – вероятно, они уже направились к спасательным капсулам. Я шагал осторожно, боясь потерять равновесие. Если упаду – все кончено.

– Здесь ребенок! Ребенок!

Владимир, проверявший комнату 72, обернулся на мой голос. Я едва держался на ногах, одной рукой опираясь о стену, чтобы не потерять равновесие под напором воды.

– Это твой?

– Нет!

Глава 63

Снова

Часть 2

Я шел по коридору, заглядывая в комнаты в поисках змеи. Где она? В какой из них? Наконец я нашел ее в комнате 74. Проблема заключалась в том, что у меня на спине спал Генри, а на груди висела сумка с котом, – с этим грузом я не мог ничего сделать. Пришлось уложить Генри на кровать. После этого я схватил змею голыми руками, расстегнул рюкзак и засунул ее в маленький внутренний кармашек.

Попробуйте сдружиться! Пожалуйста! Хотя бы попробуйте!

Я торопливо застегнул молнию и снова взвалил Генри себе на спину. В коридоре вода уже полностью закрывала бедра. Впереди русские пробирались к центральной лестнице.

– Подождите!

Я попытался ускориться, насколько это возможно, но полз как черепаха. Вода поднималась, и идти становилось все труднее. Вес Генри у меня на спине и мой собственный едва удерживали меня от падения. Одной рукой я поддерживал мальчика, а другой цеплялся за стену, пытаясь справиться с паникой. Мы с трудом прошли мимо комнаты 68. Я смогу выбраться. Я уже делал это во сне! Я справлюсь! Мне не страшно! Мне не страшно!

Центральная лестница казалась такой же недостижимой, как путь к обогащению. Николай, который шел впереди насвистывая, поскользнулся и схватился за Софью, после чего оба упали в воду. Виктор и Владимир, ругаясь, подняли их на ноги. Похоже, там действительно было скользко.

Поднявшись, Софья не раздумывая ударила Николая по щеке, и он упал снова. Наблюдая за ними, я мысленно уговаривал себя не повторять их ошибок и не падать. Русские один за другим исчезали из поля зрения, поднимаясь по центральной лестнице, находившейся у комнаты 40. Последним добрался до лестницы Виктор. Он обернулся и на мгновение встретился со мной взглядом. Я уже проходил мимо комнаты 55.

– Не блокируйте дверь! – закричал я. – Я скоро догоню вас и сам ее заблокирую!

Вода уже поднялась мне до пояса, и рюкзак наполовину погрузился в воду. Находившийся внутри кот заметался, поэтому пришлось взять ручку рюкзака в зубы и приподнять его повыше. Генри постоянно сползал у меня со спины, и мне то и дело приходилось его подхватывать. Главное – не упасть. Если не упаду, смогу выбраться. Нужно идти медленно, но не останавливаться. Паника ничего не изменит. Не поддавайся страху, и тогда все мы спасемся.

Затопившая помещение вода хватала меня за ноги и тянула вниз. Я с трудом двигался вперед, стараясь не поддаваться ужасу. Если бы страх захватил меня полностью, я бы, вероятно, бросил всех – даже Генри – и побежал бы один.

Ничего, все будет хорошо. Я выберусь. Вот найду хозяев животных и родителей ребенка и как следует наподдаю им. Как они могли бросить своих питомцев во время потопа?! Ребенок и животные чуть не погибли! Их вообще запрещено приводить в такие опасные места. Черт. Я выберусь. Надо успокоиться. Если аварийная дверь окажется закрыта, то я просто разрыдаюсь.

Наконец я добрался до центральной лестницы. Выпустив из зубов ручку рюкзака, я поднял голову и посмотрел вверх. К счастью, аварийная дверь была открыта. У меня на глазах выступили слезы. Осознание того, что меня не бросили, принесло чувство облегчения.

Стиснув зубы, я начал подниматься по лестнице, но тут же расслабил челюсти, вспомнив, что это вредно. Одной рукой я хватался за перила, налегая на них нашим общим весом. Еще никогда в жизни я не держался за что-либо так же крепко. Медленно шел вверх, поддерживая Генри и то и дело спотыкаясь на мокрых, скользких ступенях. В итоге я все-

таки одолел лестницу, хотя несколько раз чуть не навернулся, и в эти мгновения мне было некогда думать, не пострадал ли при этом Генри, змея или кот.

Добравшись до конца лестницы, я опустил Генри на пол и, тяжело дыша, схватился за дверь. Уровень воды был всего на две ступени ниже. Я нажал кнопку на панели, которая должна была заблокировать дверь, и только когда та наконец захлопнулась за нами, перевел дыхание. Я выбрался. Наконец-то выбрался из затопленного здания. Это первый успех. Не в силах сделать больше ни шага, я растянулся на полу. Потом вспомнил Пэк Эён, которая так четко отсчитывала минуты, собирая вещи. Ее слова о том, что медлить нельзя, заставили меня сосчитать до ста и встать.

Немного передохнув, я снова взвалил на себя рюкзак с котом весом в шесть килограммов и ребенка, весившего двадцать пять, после чего двинулся вперед. Мне вспомнилось, как в прошлый раз мы двигались этим путем с Виктором, и я поддерживал сползающего Генри. Если все пойдет по плану, то уже совсем скоро, у отсека со спасательными капсулами, я встречу Син Хэряна и остальных. Главное – на этот раз не ходить к канатной дороге. Несмотря на холодящую одежду и груз, от которого у меня подгибались ноги, предвкушение встречи с моими спутниками придавало мне сил.

Оставляя за собой мокрые следы, я добрался до отсека со спасательными капсулами. Там уже собрались люди – я заметил Ю Гыми, русских, Карлоса и еще нескольких человек. Стоявшая у одной из спасательных капсул женщина стремительно направилась ко мне. Она была высокой и крепкой.

– Вот мы и встретились, док, – с улыбкой произнесла Кан Сучжон.

Я, словно в оцепенении, протянул ей руку, растерянно оглядываясь по сторонам. Что за... Почему она здесь? Где Син Хэрян, Со Чжихёк и Пэк Эён? Все развивалось не так, как в моем сне. Неужели те, кого я искал, уже покинули базу в спасательных капсулах? Значит, теперь мне придется эвакуироваться с теми, кто остался?

– Син Хэрян покинул базу в спасательной капсуле?

– Ага. Типа того, – с лукавой улыбкой проказливой школьницы ответила Кан Сучжон. – Я его обманула. Он, наверное, до сих пор в недоумении.

– Вы сказали командиру, что капсула сломана, попросили ее проверить, а потом закрыли за ним дверь, да?

Кан Сучжон рассмеялась, явно довольная своей хитростью. Неподалеку стояли двое корейцев, которых я не знал. Коротко стриженная женщина – волосы едва доходили ей до подбородка – улыбнулась, подошла и протянула мне руку. Я машинально пожал ее.

– Здравствуйте, я Ли Чжихён из инженерной группы «Ка». Похоже, вы знакомы с нашим заместителем?

– Да, мы уже встречались. Приятно познакомиться, меня зовут Пак Мухён.

– Вы ведь новый стоматолог, да? Я хотела к вам заглянуть, но времени не было.

– Вас что-то беспокоит?

– Верхние зубы слегка ноют, когда пью что-то холодное.

– Понимаю. Как только мы отсюда выберемся, я сделаю все, что в моих силах.

– Тогда давайте постараемся выбраться вместе.

Ли Чжихён слегка улыбнулась, помахала Никите из инженерной группы «Да» и отошла.

Мужчина, стоявший на расстоянии около трех метров от того места, где она только что находилась, был примерно одного роста с Пэк Эён. Он выглядел раздраженным – хмурился и, скрестив руки на груди, наблюдал за окружающими. Меня он игнорировал, и я, не испытывая желания заводить разговор, отступил, но не удержался и спросил у Кан Сучжон:

– А это кто? Он тоже из инженерной группы «Ка»?

– А, Чон Санхён? Да, он у нас за компьютеры отвечает. Санхён обиделся, не обращайте внимания.

– Обиделся? Из-за чего?

– Я вытащила его из спасательной капсулы и посадила туда Эён, хотя она возражала. И теперь этот здоровый парень все ворчит, потому что уступил место больной.

– Пэк Эён больна? Я ее недавно видел, она выглядела совершенно здоровой!

– Я тоже так думала, но у нее голос совсем сел, видимо, с горлом что-то. И она все морщилась и хваталась за грудь с левой стороны. Возможно, у нее проблемы с сердцем, поэтому я решила отправить ее одной из первых.

Горло? Грудь с левой стороны? Меня вдруг охватило неприятное чувство, словно кто-то невидимый провел рукой по спине и начал сдавливать шею. Образ Пэк Эён, лежащей в обрушившейся кабинке фуникулера, был слишком свеж в моей памяти. Бесконечный звон, уходящий из-под ног пол, безысходность и потоки крови – все это до сих пор стояло перед глазами.

Пытаясь отогнать тревожные образы, я спросил у Кан Сучжон:

– А что Со Чжихёк? Он недавно приходил ко мне в клинику.

– А, он тоже начал жаловаться. Мол, у него болит левая нога и он ходить не может. Так что я и его отправила одним из первых.

Всего несколько минут назад парень чуть ли не летал, а потом вдруг начал изображать боль, ползать по полу. Ох, да у него с ногой все в порядке было.

– С ногой все в порядке? – переспросил я, стараясь не обращать внимания на неприятный холодок, скользнувший по спине и плечам.

Кан Сучжон тихо засмеялась:

– Да, он говорил что-то о том, что ощущения такие, будто ему прострелили колено. Чушь какая-то. Посмотрела я на его ногу – все в норме. Но он устроил целое шоу, чтобы попасть в спасательную капсулу. Судя по всему, здесь от него было бы мало проку, поэтому я отправила его.

Кан Сучжон подняла указательный палец вверх. Я собирался ответить, но в этот момент в разговор неожиданно вмешался молчавший до этого Чон Санхён:

– А почему тогда меня не отправили? Почему отправили его, а не меня?

– Потому что ему уступила место Ли Чжихён. Надо было просить, чтобы она уступила его тебе.

– Но Пэк Эён еще сегодня утром была в полном порядке!

– Ты же сам слышал, что у нее с голосом. Если хотел попасть в капсулу, надо было поступать как Со Чжихёк – ползать по полу, кричать и снимать штаны на глазах у всех.

Чон Санхён что-то буркнул и отошел в сторону. Глядя ему вслед, Кан Сучжон только покачала головой.

– Приоритет был у больных. Позже начальство или журналисты обязательно проверят, соблюдался ли порядок при эвакуации. Я никого по своему желанию не отправляла.

Ее взгляд упал на ребенка, которого я, устав, уложил на пол. Несмотря на то что у него были мокрые руки и ноги, Генри мирно спал. Глядя на его безмятежное лицо, я наконец-то хоть немного опомнился от охватившего меня смятения.

Глава 64

Снова

Часть 3

Реальность и события из моего сна совпадали не полностью. Но почему тогда ранения, которые мне приснились, отражались в действительности? Если так, мне следовало бы чувствовать боль в животе – там, куда во сне акула вонзила зубы. Стоило вспомнить об этом, и я заметил неприятные ощущения, хотя раньше меня ничего не беспокоило. Я потер низ живота, пытаясь избавиться от странного чувства.

Кан Сучжон внимательно посмотрела на ребенка, затем спросила:

– Это не ваш ребенок, верно?

– Нет, не мой.

– Где вы его нашли?

– Он спал в восьмидесятой комнате в квартале Пэкходон.

Кан Сучжон нахмурилась:

– Разве эта комната не пустует?

– Не знаю.

– Вот как... Хм. Спит крепко, несмотря на все, что происходит.

Вспомнив про таблетки, которые лежали у меня в рюкзаке, я сказал:

– Похоже, Г... мальчика усыпили каким-то препаратом.

В последний момент вспомнил, что не должен называть Генри по имени.

– На нашем вертолете ребенка доставить не могли. Возможно, американцы провезли на своем? Но почему тогда мальчик был не в Хёнмудоне, а в Пэкходоне? Эй, Николай! Это, случайно, не ваш русский ребенок?

Николай переговаривался со своей командой, но, дождавшись кивка командира, подошел к нам. Окинув взглядом Генри, он повернулся к Кан Сучжон и сказал с недоумением:

– Посмотри на его физиономию. Где здесь хоть намек на славянскую внешность? Разве он похож на того, кто мчится по замерзшей русской степи, вдыхая ледяной воздух, холодящий легкие?

– Да откуда мне знать? Для меня все белые на одно лицо, – ответила Кан Сучжон, пожимая плечами.

Николай закатил глаза:

– Этот пацан ни разу не русский. Спросите кого-нибудь из более теплых краев. А кстати, вы не видели моих ребят – Дмитрия и Ирину?

Кан Сучжон покачала головой, и Николай посмотрел на меня. Я тоже отрицательно замотал головой.

Николай коротко вздохнул и вернулся к своей команде. Тем временем Кан Сучжон проверила пульс ребенка, приподняла ему веко и пошарила в карманах, но ничего не нашла. Тогда она задумчиво почесала щеку, достала планшет, сфотографировала Генри и стала набирать сообщение, явно собираясь разместить его на доске объявлений. Я краем глаза увидел начало текста и обомлел, когда прочел заголовок: «Эй ты, ублюдок, потерявший ребенка...»

Вот что она писала:

Кан Сучжон, не меняясь в лице, печатала текст, пестрящий ругательствами. Потом остановилась, пропустила строку и более сдержанно добавила:

После этого она приложила фотографию ребенка и опубликовала пост.

Я на мгновение задумался. В моем сне Генри был ребенком Невы и Леонарда, но я их не знал. К тому же сон и реальность могли не совпасть, и мне не хотелось спешить с выводами. Что, если у мальчика другие родители?

Люди вокруг общались только с членами своих команд, хотя во сне все действовали сообща... Однако и капитан инженерной команды Син Хэрян уже покинул базу... Вдруг меня осенило: почти все, кто сел в капсулу, – покойники. От мысли, что Син Хэрян, Пэк Эён и Со Чжихёк мертвы, у меня по телу побежали мурашки.

Но это всего лишь сон, верно? Там все происходило не взаправду! Реальность совсем другая. Правда?..

Кто мне поверит, если я расскажу сон, в котором кто-то намеренно вывел из строя спасательные капсулы на Четвертой подводной базе? Кто мне поверит, если я расскажу о перестрелке, которая стала возможной из-за того, что некоторые инженеры пронесли на станцию оружие? А если расскажу, что вооруженные фанатики захватили людей на Первой, Второй и Третьей подводных базах? Если расскажу, что канатная дорога обрушилась, а меня растерзала акула? Наверное, примут за сумасшедшего...

Рюкзак у меня на груди зашевелился. Я быстро приоткрыл его, чтобы проверить, как поживают звери. Несмотря на тесноту, кот был спокоен и даже не мяукал. Может, ему нравилось в укромном месте? Я никогда не держал домашних животных, поэтому не знал их повадок. Змея, лежавшая в боковом кармашке, смотрела немного обеспокоенно, но не двигалась, лишь слегка приподняла голову. Ах, какие же они славные...

Пока я пробирался по узкому коридору, где вода уже доходила до груди, в голове то и дело возникали мысли: «А имеет ли смысл спасать животных в такой ситуации? Может, лучше попытаться выбраться самому?» Но каждый раз я отвечал себе, что если брошу их, то буду мучиться от угрызений совести. Такой уж я человек. Если выберусь отсюда живым, буду видеть в каждом встречном коте и каждой змее тех, кого оставил умирать. Взглянув на кота, я молча застегнул рюкзак и продолжил наблюдать за людьми, обсуждающими ситуацию.

Никита по-кошачьи потянулась, выгнув спину, и лениво повернулась к Кан Сучжон:

– Все так перепугались из-за несчастного подземного толчка. Подумаешь, вода немного залила базу, ну и что?

Зевнув так, что рот, казалось, вот-вот порвется, Никита снова потянулась.

Кан Сучжон рассмеялась и ткнула ее в бок:

– Ну тогда оставайся здесь. А мы будем выбираться.

Эти две наверняка были близкими подругами.

Никита пьяно захихикала, потирая бок, а Николай, все еще красный от выпивки, указал на поврежденные спасательные капсулы, на которых горели тревожные красные огоньки.

– Сначала почини их, – сказал он, обращаясь к Кан Сучжон. – Смотри, сколько вышло из строя.

Та покачала головой:

– Сам чини. Тут ни инструментов, ни оборудования. Сколько ты вообще выпил?

– Я даже трусы надеть не успел.

Эту информацию я предпочел бы не знать... Ладно, хорошо, что хотя бы штаны надел. От русских все еще несло перегаром. Инженеры команды «Ка» были одеты в черные защитные костюмы, а вот остальные выглядели не лучшим образом. Я промок насквозь, и не только я. Большинство, спасаясь от воды, промокли по пояс. Люди в спешке надели то, что подвернулось под руку, и поэтому выглядели несколько странно. Виктор был в одних штанах и демонстрировал накачанный торс, а Софья – в тонкой футболке и шортах, которые насквозь промокли. Точно, она ведь упала...

Все русские пришли босиком – видимо, найти обувь в затопленном жилом блоке оказалось непросто. Никита выжала мокрые штанины, выругалась и закатала их повыше. По ее примеру я тоже снял обувь, отжал носки, надел их обратно, хотя они оставались влажными, и закатал штанины, превращая их в подобие шорт.

Заметив, что Софья дрожит от холода, Ю Гыми сняла с себя длинный кардиган и протянула ей. Софья поначалу отказалась, но Ю Гыми настаивала:

– Вы выглядите очень замерзшей.

Сама Ю Гыми была в джинсах и водолазке, поэтому Софья, поколебавшись, согласилась:

– Спасибо, я с удовольствием его надену.

Все еще дрожа, женщина торопливо натянула кардиган. Видя, что ее волосы тоже насквозь промокли, я молча достал из рюкзака полотенце и протянул ей.

Софья благодарно кивнула, вытерла волосы и передала полотенце Виктору. Виктор, в свою очередь, перекинул его Владимиру, а тот, даже не воспользовавшись, бросил его прямо на голову Николаю, который был занят разговором.

Вытирая мокрое лицо и волосы, Николай пробурчал:

– Шеф, что делать будем? Может, лучше пойти в другой квартал, чем что-то здесь чинить? У меня все еще двоится в глазах.

– Идем в Хёнмудон. Если шахтеры не успели вернуться, там должны остаться спасательные капсулы.

Кан Сучжон, Ли Чжихён и Чон Санхён обсуждали другой план. Чон Санхён предлагал воспользоваться центральным лифтом, но Ли Чжихён была категорически против.

Она спокойно объяснила:

– Санхён, после такого удара лифты могли выйти из строя. Если центральный лифт застрянет на полпути, нам конец. Останется только молиться.

– Что, если в других кварталах не осталось капсул?

Ли Чжихён немного подумала, после чего спокойно ответила:

– Тогда придется искать другие варианты. Можно попробовать добраться до подводной лодки в Чхоннёндоне или другом квартале. Но что толку сейчас гадать? Согласно записям в системе, ни одна спасательная капсула не была выпущена, но по факту все они уже отсутствуют, верно? То же самое может быть и с лифтами. Возможно, они в рабочем состоянии.

– А если мы все равно не сможем выбраться?

– Тогда сдохнем все вместе, – с улыбкой ответила Кан Сучжон и легонько похлопала его по спине. – Наш Санхён не останется здесь один.

Понимая, что больше возразить нечего, Чон Санхён вздохнул и раздраженно плюхнулся на пол. Казалось, он всеми силами пытался выместить свою злость и разочарование на команде. Да, ему не хотелось быть здесь, но опять же, а кому хотелось?

Во рту оставался соленый привкус. Я достал из рюкзака клубничный леденец и положил в рот. Мокрая одежда липла к телу, и я ощутил, как усталость обрушилась на меня с новой силой. Я тоже опустился на пол. Ю Гыми, которая до этого разговаривала с Никитой, подошла ко мне. Я пошарил в рюкзаке, достал еще несколько леденцов и раздал остальным. Один протянул и Ю Гыми.

Глава 65

Снова

Часть 4

– Мухён, спасибо, что разбудили меня, – сказала Ю Гыми, взяв леденец. – Я была сбита с толку происходящим и только сейчас могу вас как следует поблагодарить.

– Не стоит. На моем месте любой поступил бы так же.

Чон Санхён, находившийся в нескольких метрах от нас, насмешливо фыркнул, вертя в руках леденец. Ю Гыми посмотрела на него, но, видимо, решила не реагировать. Она обернулась к нам с Кан Сучжон:

– Куда вы собираетесь?

Кан Сучжон взглянула на Ли Чжихён, потом на Санхёна и ответила:

– Наша команда направляется в Чхоннёндон. Даже если не удастся воспользоваться спасательными капсулами, можно будет попробовать сесть на подводную лодку. А если и это не получится... что ж, придется рискнуть и сесть на лифт, даже если это может закончиться для нас плачевно.

– Через пару минут русская команда отправится в Хёнмудон, чтобы воспользоваться тамошними спасательными капсулами, – сказала Ю Гыми.

Кан Сучжон посмотрела на стоящих поодаль босых людей и кивнула. Потом спросила:

– Хотите с нами?

Ю Гыми покачала головой:

– Нет, я пойду в Чучжакдон. Нужно узнать, насколько пострадал Исследовательский комплекс. Там находятся все ученые и профессора, которых я знаю.

Ах да, точно, Ю Гыми – морской биолог. Я совсем забыл, что она работала в Чучжакдоне.

Кан Сучжон с беспокойством заметила:

– В такой ситуации вам, возможно, стоит подумать в первую очередь о собственной безопасности.

Ю Гыми на мгновение задумалась, после чего ответила:

– В Чучжакдоне четыре семиэтажных научно-исследовательских корпуса. Там работают около четырехсот человек. К тому времени, как я туда доберусь, мои коллеги, возможно, уже успеют эвакуироваться. Но некоторые могли даже не заметить утечки воды, если спали. Кроме того, там есть морские животные, которые, вероятно, тоже оказались в ловушке. Я мало что знаю о Центре редких минералов и Центре исследований загрязнения морской среды, но знакома с Центром глубоководной биологии, поэтому хочу заглянуть туда. Потом эвакуируюсь в спасательной капсуле из Чучжакдона. Если капсул не останется, то в Исследовательском комплексе есть грузовой лифт.

Взгляды Кан Сучжон и Ю Гыми обратились ко мне. Я замялся. Стоит ли рассказать обо всем сейчас? Если события будут развиваться так же, как в моем сне, то Исследовательского комплекса в Чучжакдоне уже не существует – его разрушила торпеда. Я не мог позволить Ю Гыми отправиться туда. Что делать? Сказать, что мне приснилось, будто Чучжакдон был уничтожен? Впрочем, нам в любом случае придется туда направиться – Ким Гаён, скорее всего, заперта в жилом блоке.

– Эм... тогда я тоже пойду в Чучжакдон, – произнес я наконец.

На лице Кан Сучжон отразились смешанные чувства. Она ненадолго задумалась, а потом кивнула:

– Понятно. Тогда мы расстанемся в Центральном квартале.

Русские, тихо постанывая, начали подниматься на ноги. Кан Сучжон посмотрела на лежавшего на полу мальчика, легко подняла его и аккуратно закинула себе на спину. Поправила его руки на своей шее, убеждаясь, что он не упадет, и сказала:

– Пойдемте?

– Да.

В отличие от сна, у меня был всего один рюкзак. Кот весил ощутимо, и я вдруг вспомнил, что оставил рядом с ним леденцы. Едят ли коты леденцы? Они ведь не для животных. Да и людям сладости не особо полезны... А что, если кот съест змею? Эта мысль меня тревожила, и я решил спросить:

– Ю Гыми...

– Да?

– Едят ли коты змей?

К счастью, Ю Гыми не сказала: «Почему вы задаете такие странные вопросы?» или «Да вы с ума сошли!». Она лишь странно посмотрела на меня, а затем кивнула:

– Кошки – хищники, они ловят змей.

– Понятно, – ответил я, осознав, что у меня появилась еще одна причина для беспокойства.

А что, если кот решит съесть змею? Конечно, я посадил их в разные отделения, но сейчас их разделяет только тонкая ткань. Как предотвратить возможную катастрофу? Открыв рюкзак, я посмотрел на кота – тот уютно свернулся клубком на полотенцах. Вид у него был настолько спокойный и умиротворенный, что казалось абсурдным даже подозревать его в таком злодействе.

Закрывая рюкзак, я пробормотал:

– Ладно, вам лучше дружить, если хотите выжить.

Вдруг меня осенило: Ю Гыми даже не подозревает, что у меня в рюкзаке кот и змея. Да и никто из присутствующих не догадывается. Я почти было решился спросить, знает ли кто-нибудь хозяев этих животных, но передумал. Вдруг в какой-то момент придется выбирать между животными и людьми? Чем меньше люди знают о моих подопечных, тем меньше вероятность, что такая ситуация возникнет.

Как странно. Во сне мне казалось, что присутствие запрещенных животных на Подводной станции только ухудшит и без того хаотичную атмосферу. Более того, поскольку именно я их спас, то и ответственность ляжет на меня. Но теперь я молчал, чтобы обезопасить животных.

Интересно, что единственными, кто заботился о Генри, были Кан Сучжон, которая несла мальчика на спине, и Ю Гыми, которая заботливо вытерла ему ноги краем своей водолазки. Остальные либо не обращали на мальчика внимания, либо делали вид, что не замечают его.

Бесчувственный ребенок весом более двадцати килограммов казался им обузой в ситуации, когда Подводную станцию заливало водой. А как тогда насчет кота весом более шести килограммов и змеи, возможно, ядовитой, которая могла бы трижды обвиться вокруг моего запястья? Ощущая тяжесть своего рюкзака, я внезапно заметил, что ко мне подошла Никита.

Я вздрогнул – она двигалась неслышно, наверное, потому, что была босиком. Взлохматив свои светлые волосы, она спросила:

– Вы никого не видели, когда эвакуировались из Пэкходона?

– Что?

– Вы не видели мужчину? Русского, похожего на меня?

– Нет. Если бы я увидел кого-то, то я вывел бы его.

Никита мельком посмотрела на ребенка, которого Кан Сучжон несла на спине, кивнула и побежала догонять свою команду.

Ли Чжихён, шедшая рядом со мной, посмотрела ей вслед и заметила:

– Кажется, она не может найти своего младшего брата.

– Сюда же нельзя проводить несовершеннолетних, разве нет?

Ли Чжихён рассмеялась, услышав мой вопрос, и я осознал свою ошибку. Конечно, если он здесь, значит, уже взрослый.

– Его зовут Дмитрий. Высокий блондин с выбритой головой. Его с ними нет. Ирина тоже пропала. Кажется, русские потеряли двух членов команды.

Я вспомнил номер своей комнаты – 38 – и вдруг понял, что ни разу не смотрел, кто находится в номерах от 36-го и дальше... Хотелось надеяться, что там никого нет. А если и были, то уже эвакуировались. Я ведь не мог спасти всех. Стараясь избавиться от внезапно нахлынувшего чувства вины, я напомнил себе, что все люди на Подводной станции взрослые. Каждый в состоянии нести ответственность за свою жизнь. Сразу после этой мысли мне вспомнились те, кто ночью пьянствовали и теперь, едва держась на ногах, медленно плелись впереди.

...Будем надеяться, что другие взрослые окажутся более ответственными, чем эти. Я на мгновение задержал взгляд на лице Генри, спящего на спине у Кан Сучжон, и вдруг остановился. Первым обнаружил тело Виктор.

Русский склонился, проверяя, жив ли лежащий человек, и, убедившись в его смерти, сообщил об этом своей команде. Потом отряхнул руки, как будто они были испачканы, и пошел дальше.

Кан Сучжон тяжело вздохнула и обратилась к Чон Санхёну:

– Санхён, иди сфотографируй его на планшет.

– Не хочу хранить фотографию трупа в своей галерее.

Но все же Чон Санхён подчинился – подошел к трупу и сделал две фотографии на планшет. Ю Гыми, идущая рядом со мной, испуганно ахнула, увидев тело, и почти прижалась к стене, обходя мертвеца.

Кроме Виктора, я был единственным, кто подошел ближе. Проверив пульс, я убедился, что это тот же человек, которого я видел во сне. Кажется, его звали Кевин Уилсон? Син Хэрян сказал, что он американец. Он разбил голову о металлическую ручку, установленную в коридоре. Глаза Уилсона были открыты. Облизав пересохшие губы, я собрался с силами и осторожно закрыл ему веки. Черт, какая неприятная штука – прикасаться к теплым векам мертвого человека, чувствовать, как ресницы задевают ладонь. Мне захотелось сбежать куда подальше, но я сделал глубокий вдох, собрав волю в кулак. Пусть он мертв, но, по крайней мере, теперь его глаза закрыты, и это немного успокаивало.

Чон Санхён сделал снимки, посмотрел на меня и сказал:

– Зачем такие лицемерные жесты?

– Я делаю то, что хочу.

Чон Санхён посмотрел на меня как на сумасшедшего, а потом вернулся к Кан Сучжон.

Ю Гыми, которая ждала меня в стороне, тихо спросила:

– Помочь вам с рюкзаком?

– Спасибо, я справлюсь.

– ...Я впервые вижу труп так близко.

– Я тоже. В стоматологической клинике не часто увидишь, как умирают люди.

– И не должны, верно?

– Да, верно.

Моя улыбка, похоже, немного успокоила Ю Гыми – она выдохнула и улыбнулась в ответ.

К нам подошел Карлос, приветливо улыбаясь.

– Эй! Мы виделись в жилом блоке, как тебя зовут? – спросил он.

– Пак Мухён.

– Карлос Луис.

– Я – Ю Гыми. Мы с Мухёном хотим пойти в Чучжакдон.

– Правда? А я с русскими – в Хёнмудон. Почему в Чучжакдон? Там что, больше спасательных капсул?

Проглотив слова: «Если все пойдет так же, как во сне, то скоро нам придется спасать кое-кого из жилого блока в Чучжакдоне», я уклончиво ответил:

– Нет, но если спасательные капсулы там будут, то хорошо. Лучше, чем всем вместе идти в один блок, верно?

– Думаешь?

– А почему вы идете в Хёнмудон?

Поглядывая на идущих впереди людей, Карлос понизил голос, словно не хотел, чтобы его услышали:

– Да потому что здесь, в Пэкходоне, корейцы все капсулы себе забрали. Я просил их хоть одно местечко выделить, но они меня проигнорировали. Если бы русские пришли раньше, тут началась бы настоящая бойня. Слышали, как этот Виктор врезал одному из австралийцев? Лицо разбил к черту.

– Я не слышал.

– Мы, научные работники, почти все время проводим в Чучжакдоне.

Глава 66

Тревога

Часть 1

Карлос заговорщически наклонился к нам:

– Если капсул не будет хватать, начнется драка за места. Но сейчас в корейской команде нет этого бешеного пса, командира Сина. А вот у русских есть Владимир и Виктор. Если начнется бой, они выиграют, а я успею занять свободное место после них.

– Думаете, дойдет до драки? – спросил я с недоумением.

Карлос, брызжа слюной, ответил:

– А ты думаешь, они будут вежливо уступать друг другу места, как благородные рыцари? Ты слишком наивен, друг.

Конечно, драка, возможно, и не начнется... но если все пойдет так же, как в моем сне, то начнется перестрелка.

Пока я переваривал его слова, Ю Гыми раздраженно покачала головой:

– Не надо меня включать в «этих людей». Я уступила бы место, что тут такого.

Карлос усмехнулся:

– Ах, сеньорита, вы, наверное, просто не в курсе, что тут творится. Вы работаете в Чучжакдоне, да еще и китаянка... Эти корейцы – сумасшедшие. Лучше держаться русских, они хотя бы не такие безумные. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю.

Ю Гыми нахмурилась, словно у нее разболелась голова, и сухо ответила:

– Мы с господином Паком – корейцы.

– А, да? – Карлос, кажется, на мгновение смутился, но быстро пришел в себя и, подмигнув, нахально добавил: – Вы же понимаете, что я говорил не про вас, да?

После этого он поспешил догнать русских.

Ю Гыми прищурилась, глядя ему вслед, и покачала головой. Потом посмотрела на шедшую впереди Кан Сучжон, которая несла ребенка, и тихо обратилась ко мне:

– Что будет с мальчиком, когда мы уйдем в Чучжакдон? Сейчас Сучжон несет его, но что, если никто не захочет тащить его, когда мы дойдем до Центрального блока?

– В таком случае его понесу я. Оставить ребенка здесь – точно не вариант.

– Хорошо, будем нести по очереди.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я.

Посмотрев на тонкие руки Ю Гыми, я подумал, что лучше сам понесу ребенка, даже если это будет изнурительно. Пусть устану до предела, но двадцать килограммов – слишком серьезная нагрузка для такой хрупкой девушки. Однако, увидев решительное выражение на лице Ю Гыми, я понял, что невежливо предложить ей отказаться от этой идеи. Меня охватило чувство благодарности за ее готовность помочь, и я вдруг понял, что хочу доверить ей одну из своих тайн. Ю Гыми не осудит и не использует это против меня.

– Есть тайна, которую я хотел бы вам доверить. Вы ее сохраните?

Она внимательно посмотрела на меня и ответила:

– Постараюсь.

– У меня в рюкзаке сидят кот и змея.

Ю Гыми изумленно уставилась на мой рюкзак, потом тихо выдохнула.

– Так вот почему вы задали тот вопрос!

Время от времени я заглядывал в планшет. Если события будут разворачиваться так же, как в моем сне, то вскоре на доске объявлений появится сообщение от Ким Гаён с просьбой о помощи.

Тем временем идущая впереди Никита остановилась у окна в коридоре квартала Пэкходон. Потом, нахмурившись, подбежала к Владимиру и что-то ему шепнула. Владимир тоже посмотрел в окно и, ничего не сказав, пошел дальше.

...Люди начали настороженно поглядывать друг на друга. Если бы мне не приснился тот сон, я бы тоже не знал, что Чучжакдон разрушен. Инженеры из команды «Ка», которые собственными глазами видели, как это произошло, и инженеры из команды «Да», посмотревшие в окно и заметившие исчезновение Исследовательского комплекса, молчали и не делились друг с другом информацией. Кажется, во сне мы узнали о разрушении Чучжакдона гораздо быстрее... Но кто же об этом сказал?

Воспоминания путались. Яркие моменты, такие как подъем по лестнице, стрельба и нападение акулы, затмевали все остальное.

Я вздохнул, чувствуя, как растет желание рассказать им все, что я знаю. Что мне приснился сон, в котором мы пытались сбежать с Подводной станции, что я отчаянно пытался добраться до нулевого этажа, до поверхности, но потерпел неудачу и погиб от зубов акулы. Хотелось забыть этот сон, вычеркнуть его из памяти, но странным образом все, что сейчас происходило, слишком напоминало события из него. Слова предупреждения крутились у меня в голове, готовы были сорваться с языка... Но я остановил себя, вспомнив, что во сне Син Хэрян подозревал меня в том, что я – последователь Церкви Бесконечности. Что, если среди присутствующих здесь людей есть кто-то, связанный с сектой? Если я расскажу им все, что знаю, они могут подумать, что я один из сектантов.

Да, я не доверял словам последователей Церкви Бесконечности, но что, если те, кто пустил ракету в Чучжакдон, чтобы превратить станцию в дырявый аквариум, действительно не имели никакого отношения к секте? Что, если за этим стояли совсем другие люди, о которых я даже не подозревал?

Что, если мои слова о том, что нас ждет борьба с вооруженными инженерами, только усугубят и без того накаляющуюся обстановку? Все спешили к спасательным капсулам, но что будет, если я скажу им, что капсулы нас не спасут, что те, кто уже сел в них, мертвы или погибают? Что тогда произойдет?

...Нет, если подумать, то это же бред бредом. Син Хэрян подозревал меня в принадлежности к секте, но не бросил умирать, даже спас несколько раз. Наверное, думал, что я не представляю угрозы.

Я глубоко вздохнул, мысленно прокручивая события сна, но голова уже начинала кружиться от избытка информации. За короткий промежуток времени произошло слишком много событий, чтобы их осмыслить. Воспоминания о том, как акула разрывала мой живот, были такими яркими, что я невольно дотронулся до тела, чтобы проверить, есть ли раны, но, разумеется, ничего не нашел.

Считать, что происходящее сейчас – сон, было бы неправильно. Вес рюкзака у меня на спине, мокрые ботинки и носки ясно давали понять, что это реальность, и прочно удерживали меня в настоящем. Пусть лучше мир, в котором мы все погибли, будет сном, а происходящее сейчас – явью.

И все же, несмотря на мой пророческий сон, я все еще оставался обычным стоматологом, который почти ничего не знает о Подводной станции.

«Хорошо, – сказал я себе. – Давай решать проблемы по одной. В любом случае происходящее сейчас немного отличается от сна, и, возможно, эти мелкие отличия уберегут нас от больших опасностей».

Я остановился у окна и громко, чтобы Ю Гыми точно услышала, сказал:

– Как темно... ничего не видно...

Ю Гыми, погруженная в свои мысли, бросила косой взгляд на окно.

– Благодаря огням Исследовательский комплекс похож на сияющий в ночи город.

– Там нет никаких огней.

– Что?

Она стремительно подошла к окну. Темная бездна без малейшего проблеска света ошеломила ее.

– Э-э...

– Это нормально? Так должно быть?

– Нет, не должно. Огни не могут погаснуть.

Ю Гыми, словно завороженная, прижалась лицом к круглому окну, будто хотела продавить его. Видя ее странное состояние, я аккуратно положил руки ей на плечи и слегка отодвинул от стекла. Она забормотала что-то несвязное о своих научных записях, исследованиях и руководителе, взгляд ее был совершенно отсутствующим, а тихий голос полон отчаяния.

Тем временем Карлос, приникнув к другому окну, прокомментировал:

– Там вообще ничего нет! Разве Исследовательский комплекс не такой же огромный, как Горнодобывающий? Может, его унесло течением, как медузу?

Глаза Ю Гыми вспыхнули от возмущения:

– Три корпуса по семь этажей и один – на шесть! Как их могло унести? Там больше четырехсот человек работает! Если все исчезло... что же случилось с теми, кто был внутри?!

Она снова уставилась в окно, затем тихо пробормотала: «Ничего нет». Потом, словно в полусне, пошла вперед. Казалось, она вот-вот упадет. Ли Чжихён и Чон Санхён лишь мельком взглянули на тьму за окном и, ничего не сказав, продолжили идти дальше. Кан Сучжон, заметив странное поведение Ю Гыми и посмотрев в окно, только покачала головой и последовала за остальными.

Видя, что Ю Гыми теряет контроль над собой, я достал из рюкзака пригоршню леденцов и протянул ей:

– Возьмите. Сладкое поможет вам немного успокоиться.

Ю Гыми громко захрустела леденцом. Не лучшая идея, но она была не в том состоянии, чтобы думать о зубах. В Чучжакдоне работали друзья Ю Гыми, и ей было тяжело смириться с тем, что весь комплекс исчез. Я снова взглянул на планшет. Над постом Кан Сучжон появилось несколько новых сообщений. Одно из них было подписано: HELP.

Таких сообщений набралось много, и автором наверняка была Ким Гаён. Она снова оказалась в ловушке в Чучжакдоне. Читая ее посты, я испытывал странную смесь облегчения и тревоги.

Однако среди ее постов я наткнулся на еще один. Словно под гипнозом, открыл его.

Я растерялся, осознав, что Ким Гаён – не единственная, кто оказался в ловушке. Возможно, многие другие люди писали на доске объявлений с просьбами о помощи, но я не помнил, читал ли их во сне. Кого спасать первым? Ученых в блоке Чучжакдон, куда уже начала поступать вода? Я показал планшет Кан Сучжон.

– В блоке Чучжакдон в одной из комнат заперты ученые. А в Чхоннёндоне кто-то застрял в подлодке.

Кан Сучжон быстро пробежала глазами посты и кивнула:

– Поняла.

Она передала планшет Ли Чжихён, которая стала медленно, внимательно читать каждую строчку. Чон Санхён попытался читать вместе с ней, но из-за разницы в росте быстро сдался и открыл собственный планшет. Когда Ли Чжихён закончила, я показал планшет Ю Гыми. Потом твердо сказал Кан Сучжон:

– Мы должны их спасти.

Она нахмурилась, задумчиво глядя вдаль, и ответила:

– Мы направляемся в Чхоннёндон. Если доберемся до подлодки, то попробуем помочь тому, кто там застрял. А вы с Ю Гыми идите в Чучжакдон и попытайтесь спасти ученых.

Глава 67

Тревога

Часть 2

Я был готов к тому, что у людей могут оказаться иные приоритеты, нежели спасение жизней, но услышать подтверждение этому оказалось куда тяжелее, чем ожидалось. Я посмотрел на ребенка, которого Кан Сучжон несла на спине, и кивнул, понимая, что она, вероятно, тоже думает о спасении. Но тут возникла проблема: я – стоматолог, а Ю Гыми – морской биолог. Мы не имели ни малейшего представления, как открыть запертые двери. Нам пригодился бы инженер.

– Мы не знаем, как открыть дверь. Может, с нами пойдет кто-нибудь из инженеров? – спросил я, оглядывая собравшихся.

Ли Чжихён и Чон Санхён сразу же посмотрели на Кан Сучжон, словно ожидая ее решения. Возможно, потому, что она была заместителем главы инженерной команды «Ка». Она некоторое время смотрела на меня с явным сомнением, а затем кивнула.

Чон Санхён сказал:

– Я хотел бы пойти с ними.

– Почему? – спросила Кан Сучжон, слегка прищурившись.

– Надеюсь сделать что-то хорошее.

Ли Чжихён, которая шла рядом с ним, удивленно подняла брови, словно не верила тому, что он сказал.

– Ты съел что-то не то?

– Ох, ну вот опять... Ну неужели я не могу просто сделать что-нибудь хорошее?

Кан Сучжон внимательно посмотрела на Ли Чжихён и Чон Санхёна, а затем приняла решение:

– ...Ли Чжихён, пойдете вы.

– Эй, я же сам вызвался! Вы меня недооцениваете, заместитель руководителя группы.

– Ты ведь знаешь, что, скорее всего, промокнешь до нитки. Возможно, придется плыть, чтобы выбраться. Если бы ты умел плавать, я отправила бы тебя. Ты уже давно был бы на месте, – сказала Кан Сучжон с легкой усмешкой. – Наш Санхён всегда в первых рядах, да?

– Да нормально все будет, ну! – продолжал настаивать Чон Санхён.

– После того как всех спасете, оставьте сообщение на доске объявлений. Напишите, если спасательных капсул в Чхоннёндоне не останется. Похоже, с телефонами все плохо.

Ли Чжихён, кивнув, приняла от нее ребенка и аккуратно взвалила его себе на спину. Ее шаги стали немного медленнее. Кан Сучжон позвала Софию, которая шла впереди. Та остановилась, сохраняя свое обычное бесстрастное выражение лица. Когда мы приблизились, Кан Сучжон спросила:

– У вашей команды хоть один планшет есть?

– Нет, – ответила София.

– А с телефоном как?

– Не работает.

Выйдя из своей учетной записи, Кан Сучжон передала планшет Софии:

– Похоже, интранет еще работает, раз можно оставлять сообщения на доске. Напишите, как доберетесь до Хёнмудона.

– С разрешения нашего командира, – отозвалась София.

Она взяла планшет и побежала к Владимиру, чтобы объяснить ему ситуацию. Владимир, не удостоив Кан Сучжон даже взглядом, просто махнул рукой через плечо, показывая, что согласен. Та вздохнула, глядя на его светлый затылок.

Чон Санхён, приблизившись к ней, тихо спросил:

– Зачем вы отдали свой планшет этим психам?

– Если бы я попросила твой, ты бы его отдал?

– Вы положили глаз на мой планшет? – возмутился Чон Санхён и крепко прижал его к груди, будто защищая от посягательств.

Кан Сучжон поглядела на него и снова вздохнула. Ли Чжихён поддернула ребенка на спине и сказала:

– Возможно, лучше было бы оставить здесь командира. Не потому, что вам не хватает способностей, а потому, что нам приходится иметь дело с такими вот... личностями. А ведь русские – еще самые адекватные. Представьте, что будет, когда придется столкнуться с теми, с кем вообще невозможно нормально общаться. Стоит ли добровольно брать на себя новый груз проблем, если можно их избежать?

Кан Сучжон, посмотрев сначала на Ли Чжихён, затем на идущих впереди, задумчиво ответила:

– Возможно, ты права. Но разве можно их избежать?

После этих слов она потянулась, будто избавляясь от напряжения, и, обернувшись к нам с Ю Гыми, тепло улыбнулась.

– В первую очередь постарайтесь эвакуироваться на спасательных капсулах в Чучжакдоне. Если Исследовательский комплекс цел, воспользуйтесь внутренними лифтами, но, судя по всему, его уже не спасти, – сказала Кан Сучжон, и лицо Ю Гыми потемнело. – Что касается людей, которые застряли в Чучжакдоне, попытайтесь их спасти, если будет возможность. Но если не получится, не рискуйте собой. В такой ситуации сложно сохранить даже собственную жизнь. Если вода поднялась высоко, открыть дверь будет почти невозможно. Кроме того, к тому времени, когда вы туда доберетесь, возможно, спасать будет уже некого. Если эвакуация из Чучжакдона окажется невозможной, приходите в Чхоннёндон. Мы будем вас ждать и постараемся помочь.

– А что делать с ребенком? – спросила Ю Гыми.

Кан Сучжон повернула шею, как будто разминая ее, и беззаботно ответила:

– Мы с Санхёном понесем его по очереди.

Чон Санхён тут же встрепенулся и замотал головой:

– Что? Нет, я против! С какой стати я должен его нести?

– Ты же сам сказал, что хочешь сделать что-то хорошее, – напомнила ему Кан Сучжон.

– Свою жизнь спасти непросто, так с какой стати тащить чужого ребенка?

– Если так рассуждать, то это и не мой ребенок. А вдруг его родители – миллиардеры?

– Какой миллиардер оставит своего ребенка на Четвертой подводной базе?

– Хм, это верно.

Чон Санхён жестом указал в мою сторону и предложил:

– Пусть тот, кто его нашел, и забирает с собой!

Кан Сучжон, скрестив руки на груди, задумчиво кивнула:

– Да, тоже вариант. Но если мы с тобой понесем ребенка, Мухён и Ю Гыми быстрее и эффективнее окажут помощь ученым. Кстати, интересно, как эти пятеро оказались заперты в жилом блоке Чучжакдона? Может, в покер играли? Или в Go-Stop? Как вообще ученые развлекаются в свободное время?

– Э-э, да никак особенно... В «Монополию» играем, в игры всякие.

Чон Санхён все еще возмущался, но Кан Сучжон не обращала на него внимания.

Мы продолжали двигаться вперед и наконец подошли к Центральному кварталу. Во сне мои последние воспоминания о нем были связаны с перестрелкой. Пусть в реальности этого еще не произошло, память о выстрелах и криках заставила мое сердце биться сильнее.

Глядя, как Санхён обеими руками прижимает к себе планшет, Кан Сучжон с насмешкой сказала:

– Ох, ну что ты, как ребенок. Если бы я захотела, могла бы силой его забрать, но не буду, ведь я добрая.

– Да вы им и не пользуетесь обычно! – огрызнулся Санхён.

Кан Сучжон, взяв у меня планшет, проверила, не появились ли комментарии или новые сообщения в посте о поиске родителей ребенка. Не найдя ничего нового, она быстро набрала новый пост, подписавшись ником lifeboat.

Похоже, Кан Сучжон не слишком верила, что в одной из комнат жилого блока действительно заперты пять человек. Отправив сообщение, она принялась листать список на доске объявлений. Потом передала мне планшет:

– Где вы нашли тот пост? Не могу его найти.

– Сейчас поищу, – ответил я.

Я начал искать сообщение от человека, застрявшего в подводной лодке в Чхоннёндоне, но никак не мог его найти. Оно, казалось, растворилось среди других просьб о помощи от людей, запертых в Чучжакдоне. Но я точно его видел! Может, автор удалил его, потому что сам выбрался? Или кто-то другой стер сообщение? Странно. Но ведь его прочитал не только я.

В памяти всплыли события, связанные со спасательными капсулами в Чхоннёндоне: два удара, странное чувство страха... Я подумал об инженере Хай Юн, и вдруг в голову пришла мысль: а может, люди из инженерной команды Ла-Тима сейчас находятся в той самой подводной лодке? Кан Сучжон уставилась на потолок, будто что-то обдумывая, потом снова взяла у меня планшет и написала новое сообщение под ником «Злой боксер».

Меня охватило замешательство: почему вместо слова «подлодка» Кан Сучжон написала «спасательная капсула»? Проверив, ушло ли сообщение, она посмотрела на меня и объяснила:

– Похоже, автор поста удалил его. Видимо, решил, что никто не должен его видеть. Или выбрался своими силами. Но знаешь, здесь мало таких, кто подумает: «О нет, вдруг какая-нибудь добрая душа примчится мне на помощь уже после того, как я отсюда уйду? Удалю-ка я пост, чтобы никто не переживал!» Выбравшись, человек просто забыл бы о своем сообщении. А раз его удалили... значит, кто-то решил, что его не должны видеть.

– А если кто-нибудь, увидев сообщение, все же поспешит к подводной лодке? – спросил я.

– Мы все равно направляемся к спасательным капсулам. Если капсул не будет, пойдем к подлодке. Кто бы там ни застрял, мы, скорее всего, с ним встретимся. Но если бы я сейчас написала о подлодке, то могла бы привлечь лишнее внимание. Лучше уж написать про спасательную капсулу, – спокойно ответила Кан Сучжон. – Если автору не понравится мой пост, пусть оставит комментарий.

Тем временем инженеры из команды «Да» повернули в сторону Хёнмудона. Николай и Карлос, замыкавшие группу, помахали нам на прощание. Мы с Ю Гыми и Ли Чжихён помахали им в ответ.

Мы прошли мимо первой столовой в Центральном квартале, которая называлась «Оран». Прибыв на базу, я сразу подумал, что это вегетарианское место, поскольку «Оран» означает «северный олень». Я обедал там, пока не узнал, что во второй столовой, «Манханчжансок», подают мясо. Впрочем, еда была вкусной и там и там.

Кан Сучжон посмотрела сначала на меня, потом на Ю Гыми и сказала:

– Тут мы расстанемся.

Она кивком велела Ли Чжихён подойти к Чон Санхёну. Тот в ужасе отпрянул:

– А-а-а! Зачем вообще тащить с собой этого ребенка?

– Ну так разбуди его и заставь идти самостоятельно.

Чон Санхён, недовольно хмурясь, подошел к ребенку, спящему на спине Ли Чжихён, и ущипнул его за руку. Я ахнул от неожиданности, а Ю Гыми возмущенно закричала:

– Что вы творите?!

– А вдруг он притворяется? – буркнул Чон Санхён.

Но ребенок, несмотря на шум, так и не проснулся.

Да, было очевидно, что Чон Санхён не в восторге от ребенка, однако такого я от него не ожидал. Меня охватило беспокойство, но Кан Сучжон, словно предвидя подобный поворот событий, аккуратно сняла мальчика со спины Ли Чжихён и переложила его на спину Санхёна. В тот же миг ноги Санхёна подогнулись, но он, дрожа, выпрямился. Кан Сучжон, держа в руках его планшет, сказала, сдерживая улыбку:

– Эй, Санхён! Ты что, не можешь удержать маленького ребенка? Ты же не слабак, да? Даже Ли Чжихён, которая сама похожа на палочку, несла его.

– Эй, замглавы! За кого вы меня принимаете? Я Чон Санхён! Этот ребенок для меня – как пушинка!

– Конечно, конечно, – с легкой усмешкой ответила Кан Сучжон. – Я лучше всех знаю, как силен наш Санхён. Продержись до лифта в Чхоннёндоне, а там я его заберу.

Проводив взглядом Санхёна с ребенком на спине, Кан Сучжон повернулась к нам:

– Если получится, эвакуируйтесь в спасательных капсулах в Чучжакдоне. Если не выйдет, сделайте все возможное, чтобы выбраться другим способом. Главное – сохранить жизнь. Что бы ни случилось, пишите на доску. Мы будем следить за ситуацией.

Ли Чжихён протянула Кан Сучжон руку и сказала:

– Берегите себя.

Ю Гыми почтительно поклонилась.

Глава 68

Тревога

Часть 3

Интересно, насколько реальность будет отличаться от моего сна?

В квартале Пэкходон система управления спасательными капсулами была повреждена – экраны не работали, кнопки не реагировали, но вдруг мы найдем в Чучжакдоне работающие капсулы? Вдруг те, кто уже эвакуировался, выжили, а в Чхоннёндоне вообще не случится никакой перестрелки?

Провожая взглядом уходящую Кан Сучжон, я почувствовал необъяснимую тревогу и крикнул ей вслед:

– Будьте осторожны! Если сюда пронесли ребенка, то кто знает, что еще могли пронести?

Кан Сучжон оглянулась с любопытством, затем махнула рукой и поспешила догнать Чон Санхёна.

Мы с Ю Гыми и Ли Чжихён двинулись в сторону Чучжакдона. Ю Гыми время от времени оглядывалась на наших товарищей, превращающихся по мере удаления в точки.

Заметив это, Ли Чжихён спросила:

– Вас что-то тревожит?

– Да. Ребенок. Что, если с ним что-то случится? Чон Санхён не хотел его нести. Вдруг он не справится? Может, нам все-таки стоило взять мальчика с собой – было бы безопаснее, чем с таким человеком, как он...

– Уверена, с ребенком все будет хорошо, – сказала Ли Чжихён. – Какие-никакие моральные принципы у нашего завкома есть. Даже если Санхён иногда ведет себя не лучшим образом, он не осмелится ослушаться ее приказов.

После этих слов я не мог не спросить:

– Почему не осмелится?

Ли Чжихён усмехнулась и, глядя в сторону Чучжакдона, пока мы проходили мимо первого кинотеатра, ответила:

– Кан Сучжон – бывший чемпион по боксу в тяжелом весе. Поначалу Санхён публично игнорировал ее указания. Она терпела, но однажды, когда Син Хэрян был в отпуске, дело дошло до стычки.

Вот оно что. Это объясняло состояние ее зубов. На взгляд обычных людей они выглядели идеально, но мне как стоматологу были видны следы восстановления после перелома.

На станции мне не приходилось изготавливать капы для защиты зубов, но вообще в стоматологии есть возможность делать их на заказ, особенно для таких спортсменов, как боксеры и тхэквондисты. Правда, чаще всего спортсмены приходят с уже поврежденными зубами: сломанными, выбитыми или с трещинами в челюсти, потому что не использовали защиту вовремя.

– Она его побила? – спросил я с интересом.

– По словам Санхёна, они просто поговорили и мирно разрешили все недоразумения, – ответила Ли Чжихён с легкой усмешкой.

– Хм...

– Замком не делает поблажки тем, кто плохо справляется или саботирует работу. Она заставляет выполнять указания, даже если приходится прибегать к силе. Потому что если кто-то не выполняет свои обязанности, то это отражается на его коллегах, которым приходится брать на себя дополнительную нагрузку.

Логично, но, к сожалению, в реальности чаще случается обратное. Я повидал множество начальников, которые закрывали глаза на нерадивых работников, сваливая их работу на остальных. После смерти отца, когда наши финансовые дела пошли под откос, мне приходилось перебиваться разными подработками. И очень часто я был вынужден трудиться за тех, кто ленился, потому что «работаю на совесть». Начальники всегда говорили что-то вроде: «Ну такой уж он человек...» – но повышать мне оклад не спешили.

– Довольно справедливо...

– Как коллега она просто великолепна. И с Син Хэряном нам тоже повезло. Я много где работала и чаще всего уходила не из-за тяжелой работы, а из-за начальства или коллег, с которыми невозможно иметь дело. Здесь, конечно, работа трудная, но хотя бы внешние источники стресса сведены к минимуму.

Я вспомнил историю о том, как Син Хэрян вступился за Пэк Эён, пустив в ход кулаки. Похоже, он действительно старался защитить своих сотрудников от лишнего стресса.

Ю Гыми с облегчением вздохнула:

– Хорошо. Хотя бы об этом можно не переживать.

– Сейчас Санхён, наверное, только и думает, как бы сбежать от Кан Сучжон, – усмехнулась Ли Чжихён.

– Почему? – спросила Ю Гыми.

– Хочет свободы, наверное.

– А сейчас ему свободы не хватает?

Ли Чжихён хотела ответить, но внезапно резко пригнулась. Вдалеке послышался оглушительный грохот, и пол у нас под ногами задрожал. Мощные вибрации сотрясли потолок и стены, и рокот прокатился по всему зданию.

Пытаясь удержать равновесие, я вдруг понял, что если сейчас упаду на спину, то придавлю животных у себя в рюкзаке. Надо было падать вперед. А-а, черт... Задуманное удалось, но ощущения были далеки от приятных. Боковым зрением я заметил, что Ю Гыми уже растянулась на полу, приняв более безопасное положение. Единственной, кто остался на ногах, была Ли Чжихён. Спустя две-три минуты дрожь начала стихать. Оглядевшись, Ли Чжихён помогла подняться Ю Гыми, а потом подала руку мне:

– Надо поторопиться. После такого удара жилой блок в Чучжакдоне может затопить.

– Это было землетрясение? – растерянно спросила Ю Гыми.

Ли Чжихён покачала головой:

– Не думаю.

Она нахмурилась и несколько секунд осматривала потолок, обдумывая происходящее, прежде чем добавить:

– Если бы это было землетрясение, то не меньше восьми баллов. В таком случае можно было бы считать настоящим чудом то, что мы живы.

Подгоняемые страхом, мы ускорили шаг. Я уже тонул три... нет, четыре раза, если считать ту проклятую канатную дорогу, и не хотел переживать это снова. Вода внушала мне ужас.

Мы без остановок дошли до коридора, соединяющего Центральный квартал с Чучжакдоном. Ли Чжихён, молчавшая всю дорогу, вдруг спросила:

– Мухён, что вы имели в виду, говоря, что здесь могут быть запрещенные предметы?

Хм... О животных пока рассказывать не стоило.

– Ну... если учесть, что русские пьют как не в себя, одни сотрудники тайком курят и потом приходят ко мне с больными зубами, а другие умудряются провести на базу детей, то я не удивлюсь, если у кого-то окажется оружие или наркотики.

Если подумать, наркотиков, к счастью, пока не было и, надеюсь, не будет. Одного оружия уже хватило бы с лихвой. Так или иначе, мое замечание должно было предупредить Кан Сучжон о возможных проблемах. Вопрос только в том, поняла ли она намек.

Ли Чжихён тоже погрузилась в раздумья, а потом внезапно спросила:

– Доктор, а Чжихёк курит?

Этот вопрос застал меня врасплох, и я замялся, не зная, как лучше ответить. Разве Со Чжихёк не говорил, что питает чувства к Ли Чжихён?

– Я не могу разглашать медицинскую информацию о пациентах.

– Вот как... А он говорил, что бросил...

Как она сделала такой вывод из моего ответа? Я был немного ошарашен, но постарался не показать этого. Ли Чжихён смотрела на меня, явно ожидая подтверждения, и я понял, что, если скажу что-то еще в защиту Со Чжихёка, это только подтвердит ее подозрения. Поэтому решил просто промолчать.

Ли Чжихён продолжила:

– Давайте сначала проверим спасательные капсулы, а уже потом пойдем к жилому блоку.

– Почему бы не пойти сразу в жилой блок? – спросил я.

– Есть несколько причин, но главная – если спасательные капсулы еще остались, их нужно использовать как можно быстрее. Нет смысла задерживаться на станции дольше необходимого, – ответила Ли Чжихён, бросив взгляд на идущую впереди Ю Гыми. Потом снова посмотрела на меня и добавила: – И к тому же моя основная цель – не столько спасение тех ученых, которые застряли в Чучжакдоне, сколько поиск капсул. Спасение жизней важно, но возможность выбраться самому еще важнее.

Пока мы шли по коридору, ведущему в Чучжакдон, я заметил, что Ли Чжихён что-то бормочет себе под нос. Я спросил, что она говорит.

Слегка смутившись, Ли Чжихён ответила:

– Я христианка, вот и молюсь, чтобы Господь нас спас.

– Помогает?

– Ну, мы все еще живы.

Ю Гыми услышала наш разговор и тихо засмеялась.

Через некоторое время мы достигли входа в Чучжакдон, где нас встретила огромная статуя Чучжака. Я вспомнил, что у входа в каждый квартал располагался его символ. В Пэкходоне тоже стояла скульптура на четырех лапах, отдаленно напоминающая тигра.

Ю Гыми направилась прямиком к Исследовательскому комплексу, но внезапно остановилась перед массивной металлической дверью, которой раньше в моем сне точно не было. Дверь полностью блокировала проход к комплексу. Нахмурившись, Ю Гыми подошла к панели сбоку и положила на нее руку, пытаясь разобраться с системой.

Раздался писк.

Ю Гыми несколько раз прикладывала руку к панели, но ничего не происходило. Ли Чжихён тоже попробовала, но, хотя она была инженером, система ее не распознала. Я решил попытать удачу, но результат был тем же.

Изучая панель, Ли Чжихён посмотрела на Ю Гыми и сказала:

– Похоже, нужен доступ уровня руководителя.

– В каких случаях активируются такого рода блокировки? – спросил я, ощущая нарастающее беспокойство.

Нервно прикусив губу, Ю Гыми задумалась и наконец ответила:

– Причин может быть много. Пожар, утечка газа, что-то еще. Обычно это делается ради безопасности лабораторий. Ближайший к нам – Центр изучения глубоководных организмов, так что, скорее всего, закрытие инициировала его директор Анджела Мэлоун. Она отвечает за безопасность всех лабораторий внутри.

При упоминании этого имени в памяти всплыли длинные золотистые волосы с кусочками плоти, плывущие за окном станции. Я никогда прежде не видел ничего подобного. Возможно, в моем сне Анджела Мэлоун погибла по дороге к Исследовательскому комплексу, когда спешила закрыть проход?

Ли Чжихён, поняв, что доступ не получить, быстро сориентировалась:

– Раз попасть внутрь не получится, пойдемте к спасательным капсулам.

Ю Гыми расстроенно отвернулась. Кажется, она упоминала, что внутри находятся ее научный руководитель и коллеги. Я не до конца понимал ее чувства, поскольку никогда не был человеком науки, но слышал от знакомых, насколько это тяжело. Ее исследования нескольких последних лет оказались под угрозой. А тут еще люди, которых она знала, исчезли, будто их не было... Наверняка это ужасно.

В моем сне Ю Гыми без раздумий отказалась от идеи попасть в Исследовательский комплекс, чтобы спасти Ким Гаён. Но сейчас она даже не знала, кого предстоит спасать. Стоило ли рассказывать? Но ведь в реальности я даже не знаю, кто такая Ким Гаён.

Пока мы шли, я открыл планшет, чтобы проверить доску объявлений Подводной станции и посмотреть, не появились ли новые сообщения.

Под постом появился комментарий:

Ким Гаён, наверное, долго раздумывала, прежде чем решиться написать это.

– В комнате семьдесят семь один человек, а не пять, – сказал я, догоняя своих спутниц.

– Имя есть?

– Нет.

Ли Чжихён кивнула:

– Умный ход. Я так и думала.

– Да?

Глава 69

Тревога

Часть 4

– Время от времени двери заедают, – сказала Ли Чжихён, продолжая идти. – Помню случай, когда в одной комнате застряли четверо. Они играли в маджонг. Но чтобы пятеро?

– Почему вы считаете, что не назвать имя было умным решением?

На этот раз ответила Ю Гыми:

– Если раскрыть свою личность, еще неизвестно, кто за тобой придет – друг или враг. Кто угодно может воспользоваться ситуацией... Господи... там, скорее всего, женщина.

Разумеется, Ю Гыми была права. Но как она догадалась?

Ли Чжихён, ускорив шаг, бросила мне через плечо:

– Напишите, что мы скоро будем.

– Это не опасно? Если кто-то читает доску объявлений и увидит этот комментарий, то узнает, что мы в Чучжакдоне. Это может привлечь ненужное внимание.

В обычной ситуации я не подумал бы об этом. Но поскольку Кан Сучжон и другие старались не афишировать свои перемещения, понял, что осторожность важна.

– А кто еще, кроме нас, побежит спасать этого человека? Да, другие поймут, что в Чучжакдоне как минимум двое, но если бы кто-то действительно хотел помочь, то уже помог бы. Напишите, чтобы готовились.

Я оставил комментарий под ником RESCUE:

Когда мы подошли к шлюзу, ведущему к спасательным капсулам, Ли Чжихён вдруг остановилась. Уставилась на мокрые следы на полу, посмотрела на нас с тревогой и тихо сказала:

– Внутри инженеры.

– А? Что? Инженеры? – переспросил я, понимая, как глупо звучат мои вопросы. – Как вы это узнали?

Ю Гыми нахмурилась, тоже озадаченная этим заявлением.

– Они знают, что кто-то застрял в жилом блоке, но даже не пошли на помощь? – уточнила Ю Гыми.

– Но как вы узнали, что там инженеры? – повторил я.

Ли Чжихён торопливо объяснила:

– На полу отпечатки обуви, которую инженеры носят во время подводных работ. Вероятно, они занимались ремонтом внешней стены, а затем вошли в Чучжакдон.

На полу были мокрые следы, оставленные людьми, которые, похоже, в спешке выбегали из затопленных помещений. Но поверх этих следов отчетливо виднелись отпечатки обуви – рабочей обуви инженеров. Приглядевшись, я понял, что Ли Чжихён права: их обувь действительно отличалась от наших кроссовок. События развивались не так, как в моем сне.

Ли Чжихён посмотрела на нас с Ю Гыми с выражением, которое говорило: «Я знаю, что надеяться не на что, но все же спрошу».

– У вас есть что-то, что можно использовать как оружие?

– Возможно, инженеры просто не знают, что кто-то застрял в жилом блоке? – предположил я.

– Инженеры не знают? Да они все делают через планшеты!

Верно, подумал я. В стоматологии все было иначе. До недавнего времени я даже не знал о существовании доски объявлений. Ли Чжихён не спешила, возможно, из-за напряженных отношений между инженерными командами.

Ю Гыми посмотрела на толстую и крепкую дверь, ведущую в спасательный отсек, и спросила:

– Мы ее сможем открыть? Возможно, те инженеры уже эвакуировались на спасательных капсулах.

– Это было бы самым лучшим вариантом, – согласилась Ли Чжихён.

– В таком случае, может, нам сначала спасти того, кто застрял в жилом блоке, а потом вернуться? До него ведь рукой подать, – предложил я.

– А если к тому времени, как мы вернемся, капсул больше не останется?

– Тогда пойдем в другой квартал. Мы все равно планируем спасти тех, кто застрял, – просто ответил я.

Ли Чжихён на несколько секунд задумалась, а потом кивнула. Похоже, она, как и Син Хэрян, считала, что время сейчас – самый ценный ресурс.

«Интересно, она тоже бывший военный или наемник?» – мелькнула у меня мысль.

Девушки пошли вперед. Я, глядя им в спины, вдруг решил: раз уж мы вместе, надо доверять друг другу, и начал медленно говорить, подбирая слова:

– Несколько часов назад мне приснился сон.

– Сон?

– В этом сне происходило нечто похожее на то, что происходит сейчас, – ответил я, помешкав.

– В каком смысле похожее? – уточнила Ю Гыми.

Я помолчал, собираясь с мыслями.

– В моем сне по Чучжакдону ударили торпедой. Люди пытались эвакуироваться в спасательных капсулах, но погибли. Мы с кем-то шли, пытаясь спасти людей... И еще были сектанты, которые захватили базу.

Ли Чжихён, которая до этого шла молча, настороженно осматривая коридоры, резко остановилась и обернулась ко мне:

– Откуда вы знаете, что по Чучжакдону ударили торпедой?

– Я... видел это во сне, – ответил я, чувствуя себя полным идиотом.

Ю Гыми уставилась на меня с приоткрытым ртом и странным выражением. Я понимал ее реакцию – в такой ситуации, наверное, любой бы посчитал мои слова полным бредом. Я ожидал, что Ли Чжихён отреагирует так же, но она лишь нахмурилась и молча осмотрела меня с головы до ног. Потом ускорила шаг и бросила через плечо:

– Чучжакдон действительно был атакован торпедой. Моя команда чуть не погибла во время взрыва.

– Что? Это правда? – неверяще переспросила Ю Гыми.

Ли Чжихён, не отрывая взгляда от дороги, кивнула. Ю Гыми, все еще потрясенная, некоторое время шагала молча, а потом повернулась ко мне:

– Подождите, вы же сказали, что вам это приснилось! Хотите сказать, что Исследовательский комплекс в Чучжакдоне действительно был уничтожен ракетами? Как такое вообще возможно? Кто мог решить уничтожить комплекс, где работает более четырехсот человек?

– Не знаю. В моем сне таких подробностей не было.

– Люди со всех уголков света собрались в Исследовательском комплексе, чтобы решить проблемы окружающей среды, – тихо говорила Ю Гыми, все еще не отойдя от шока. – Они хотят спасти нашу планету, а не колонизировать другие и уничтожать их. И тут – ракеты... Боже... А загрязнение океана?

– Ну... бетон и сталь, скорее всего, осядут на дно, так что для нас на мезопелагическом уровне это, может, не так страшно, – сказал я, пытаясь успокоить ее.

Но мои слова, похоже, не сильно помогли. Ю Гыми пошатнулась. Я с тревогой следил за ней, опасаясь, что она вот-вот упадет, однако она продолжила идти.

Вздохнув, я спросил у Ли Чжихён, которая шла чуть впереди:

– Похоже, вы не особо удивлены, Чжихён?

– Думаете? Я была потрясена, когда взорвался Исследовательский комплекс, но теперь эта новость меня уже не удивляет.

– Нет, я о том, что вы не удивились, узнав о моем сне.

Ли Чжихён замялась, затем, устремив взгляд вдаль, тихо ответила:

– В Библии не раз упоминается о людях, которые видят будущее во снах. Ангел явился Марии во сне, чтобы возвестить о беременности. Для верующих божественные откровения через сны не кажутся чем-то необычным. Но меня больше беспокоят ваши слова о том, что люди не смогут эвакуироваться в спасательных капсулах и что сектанты захватят станцию.

Откровение? Неужели этот сон – божественное откровение? Но если это так, то где было «откровение», когда умер мой отец? Почему перед тем, как наша семья попала в аварию, не было никакого предупреждения? Я никогда не чувствовал себя избранным Богом, чтобы получать подобные знаки. Я никогда не чувствовал себя избранным Богом, и если так выглядит «избранность», то я предпочту жить без нее.

– Я думал, что это просто странный сон. До тех пор, пока не началось наводнение и мы не начали эвакуацию из Пэкходона.

Ли Чжихён спокойно кивнула, как бы подводя итог:

– Как ни крути, это ничего не меняет. Мы все равно идем спасать того, кто оказался в ловушке.

– Верно.

Впервые с культом мы столкнулись не на Четвертой подводной базе. К тому же о наличии спасательных капсул можно узнать только в эвакуационном отсеке.

Ли Чжихён остановилась и, немного замешкавшись, спросила:

– Мухён, а во сне вам удалось сбежать?

– Ну... вроде того.

На самом деле я погиб ужасной смертью, но стоило ли рассказывать об этом моим спутницам? Может, лучше было промолчать, чтобы ненароком не отбить у них всякое желание бороться? Пусть надеются на лучшее – в конце концов, все может сложиться иначе.

Ли Чжихён некоторое время смотрела на меня, а потом сказала:

– Понятно.

Но я же ничего не сказал!

Ли Чжихён догнала Ю Гыми и, поддерживая ее за плечи, быстрым шагом направилась к жилому блоку Чучжакдона. Я тоже ускорил шаг и, опередив обеих, первым добрался до входа.

Открыв планшет и взглянув на доску объявлений, я заметил, что она буквально завалена сообщениями о том, что происходит в комнате 77 в Чучжакдоне. Писали, что погас свет и уровень воды пугающе высокий.

Я рассказал о сообщениях остальным, пока Ли Чжихён проверяла шлюзовые двери, ведущие в жилой блок. Она задумчиво изучала аварийные перегородки, спущенные на участках с номера 50 по номер 99, и, казалось, размышляла, как лучше поступить. Затем обратилась ко мне:

– Во сне вы, случайно, не видели, как я провожу дренаж?

– Проводите дренаж?

– Ну, откачиваю воду, – уточнила она.

– Эм... не уверен, не помню такого, – ответил я, осознавая, что мои ответы, мягко говоря, не помогают.

Ли Чжихён стояла перед панелью управления, раздумывая, нажимать ли кнопку откачки воды из изолированного отсека. Она посмотрела на нас с Ю Гыми и пояснила, что ее беспокоит:

– Если система работает нормально, вода начнет уходить, но если что-то сломано, то она может начать заполнять отсек еще быстрее.

– Может, откроем дверь, а если уровень воды окажется слишком высоким, то нажмем на кнопку?

Ю Гыми покачала головой:

– Думаю, лучше не рисковать. И так слишком много всего, что мы не можем контролировать.

Ли Чжихён согласилась, проверила давление на шлюзовой двери, ведущей к отсеку здания, и осторожно открыла ее.

За дверью оказалась темная лестница, освещаемая лишь слабым светом из коридора. Видно было только первые несколько ступенек, а дальше все тонуло во мраке. Ощущение, будто смотришь в бездну. Меня накрыло волной страха. Вздрогнув, я обнял себя за плечи, пытаясь успокоиться. Вдруг мой взгляд упал на пожарный топор, который когда-то взял Син Хэрян.

Я аккуратно поставил рюкзак на пол и сказал:

– Возьмем его с собой.

Быстро снял топор с крепления на стене – он оказался тяжелее, чем я ожидал, почти как оружие, которое я держал во сне. Как Син Хэрян умудрялся с ним бегать? Должно быть, он очень сильный.

Ли Чжихён ударила по панели рядом с дверью, и та отлетела, открыв доступ к фонарику и отвертке. Ли Чжихён потерла ручку фонарика о свой комбинезон, чтобы очистить ее, и оглянулась:

– Мы с Мухёном спустимся вниз, а вы, Ю Гыми, подождите здесь, у двери.

Глава 70

Тревога

Часть 5

Ю Гыми посмотрела на пустой коридор и темные лестницы.

– Я тоже хочу спуститься и помочь.

– Мы не знаем, насколько высок уровень воды, – возразила Ли Чжихён.

И она была права. Я вспомнил, что в прошлый раз было ужасно глубоко. Ю Гыми, как самая маленькая из нас, могла оказаться в опасности.

Я хотел снять обувь, чтобы не промочить ее, но Ли Чжихён резко остановила меня:

– Не снимайте. Если пораните ноги, не сможете двигаться дальше.

И опять она права. Хотелось сохранить обувь сухой, но безопасность была важнее. Я оставил рюкзак на полу, взял в руку топор и приготовился спускаться.

Ю Гыми пожелала нам удачи:

– Будьте осторожны и возвращайтесь целыми и невредимыми.

Ли Чжихён быстро перекрестилась, зажала фонарь в зубах и, держа в одной руке отвертку, а другую оставив свободной, начала спускаться по лестнице. Возможно, держать фонарь в руке было бы удобнее, но она, видимо, привыкла к такому способу.

Я спускался осторожно, скользя по мокрым ступеням и не забывая про топор в руке. Несколько раз я нервно вздрагивал, вспоминая, что это оружие, и старался держать его подальше от себя.

Жилой блок Чучжакдона был погружен во тьму. Свет отключился, и место напоминало деревню безлунной ночью, когда вокруг не видно ни зги. Единственным источником света был узкий луч фонарика Ли Чжихён, идущей впереди меня на пару шагов.

Вода заполнила коридор, и вокруг плавала мебель. Ли Чжихён осторожно ступила в воду, ее шаги были медленными, как будто она боялась, что что-то может случиться. Вода поднималась все выше: сначала по бедра, затем до груди.

Я тоже медленно вошел в воду. Если сейчас у меня случится сердечный приступ, это станет настоящей катастрофой. Черт, как же холодно! Вроде бы все это напоминало ситуацию из сна, когда я шел спасать Ким Гаён, но почему-то сейчас было намного страшнее. Вспомнив, что во сне вода дошла мне почти до подбородка, я попытался успокоить себя: все будет хорошо. Уровень воды ниже, чем тогда, так что должно быть легче.

Ли Чжихён двигалась практически бесшумно. Время от времени она светила фонариком в открытые двери, проверяя помещения, и продолжала путь. Как ей удается двигаться так легко? В отличие от нее, я цеплялся за стены и двери, как осьминог, производя при этом изрядный шум, – от меня во все стороны разлетались брызги. В холоде и темноте меня внезапно посетили странные мысли.

А что, если впереди меня – не Ли Чжихён?

Что, если настоящая Ли Чжихён не спустилась и я один брожу в этой кромешной тьме?

Что, если она вдруг растворится в воде, как тень?

Или повернется ко мне с ухмылкой от уха до уха?

А если вдруг фонарик погаснет и нас поглотит кромешная тьма?

...Кажется, я пересмотрел фильмов ужасов. Но с каждой секундой меня охватывал все больший страх. Казалось, стоит кому-то меня коснуться, и я закричу. Руки, сжимающие топор, начали слабеть, все тело дрожало. Топор в моих руках внезапно стал казаться чем-то ужасным и пугающим. Я не мог позволить себе держать что-то столь опасное в таком состоянии страха – ради нашей общей безопасности. Наконец я не выдержал и позвал Ли Чжихён, которая шла впереди:

– Чжи... Ли Чжихён! Ли Чжихён!

Она повернулась, и яркий луч фонарика ударил мне прямо в лицо.

Ли Чжихён вынула фонарик изо рта и спросила:

– Что-то случилось?

Из-за яркого света я не мог рассмотреть ее лицо, но голос оставался спокойным. Мой собственный голос, напротив, звучал жалко и беспомощно:

– Давайте вместе пойдем.

Ли Чжихён не стала задавать лишних вопросов, просто махнула рукой, подзывая меня к себе. Я проглотил свой страх и двинулся к ней. Теперь мы шли не друг за другом, а бок о бок. Пока я отодвигал очередной стул, за который запнулся, Чжихён ненадолго осветила мне путь и спросила:

– В Пэкходоне был такой же уровень воды?

– Что? Нет, там вода дошла до самой макушки. Без жабр не выжить.

– Понятно.

– Почему вы спрашиваете?

– Мой кошелек, телефон, паспорт, Библия, четки – все осталось в моей комнате.

– Ох... жаль. Придется все это заново покупать.

– Не все можно купить, и это меня беспокоит, – сказала она с долгим вздохом, уклоняясь от плавающей в воде чашки.

Наш разговор внезапно напомнил мне о семейной фотографии, которую я оставил на столе в своей комнате. Черт... во сне я ее точно взял, а в реальности? Черт, не помню. Слишком много всего происходило в Пэкходоне.

По мере того как мы приближались к комнате 77, шаги Ли Чжихён становились все медленнее и осторожнее. Вдруг она остановилась и, повернувшись ко мне, предупредила:

– Мухён, сообщения о номере семьдесят семь могли быть ловушкой. Там может поджидать опасность, так что будьте готовы.

– А?..

Самым страшным для меня сейчас была ледяная вода и темнота, а ужасными «ловушками» казались маленькие столики, которые плыли навстречу, пытаясь зацепиться за мою лодыжку, или ножки стульев, которые больно били по голени. Было очевидно, что я не совсем понял, что Ли Чжихён имела в виду, поэтому она объяснила:

– Возможно, автор поста не застрял в затапливаемой комнате. Возможно, он написал на доске объявлений, чтобы заманить нас сюда.

– О... да, если подумать, это возможно. Но зачем кому-то так поступать?

– Люди с дурными намерениями способны на что угодно.

– Но ведь, несмотря на это, мы все равно пришли их спасать, – улыбнулся я.

Мы могли бы проигнорировать сообщения, и тогда не пришлось бы идти через холодную воду и кромешную тьму.

Ли Чжихён с непроницаемым выражением лица ответила:

– «Следуйте за Мной, и Я сделаю вас ловцами человеков»... Мы пришли «ловить» людей, да?

Она слегка улыбнулась. Кажется, это была фраза из Библии... Точные слова не вспомню, но Иисус говорил что-то подобное, когда призывал учеников.

Это была Ким Гаён. Услышав ее голос, я почувствовал облегчение.

Ким Гаён говорила быстро, почти на одном дыхании:

– Дверь не открывается! Она застопорилась, не знаю, что случилось, но не открывается ни автоматически, ни вручную! Я нажимаю кнопки, толкаю, тяну – ничего! Пожалуйста, вытащите меня!

– Гаён?

– Да, это я! А кто это?

– Ли Чжихён из инженерной команды «Ка».

– О боже... Ли Чжихён, я тут одна! Я застряла одна! Пожалуйста, помогите!

– Подождите немного.

С этими словами Ли Чжихён передала мне фонарик, нащупала дверь, сделала глубокий вдох и нырнула под воду. Я испугался, но тут же направил на нее луч фонарика, чтобы лучше видеть, что она делает.

Ее короткие волосы колыхались в воде, пока она пыталась втиснуть отвертку между створками двери. Через несколько мгновений она вынырнула, жадно хватая ртом воздух. Я сразу протянул ей топор, который все это время нес с собой. Откинув мокрые волосы с лица, Ли Чжихён стерла воду с глаз.

– Это вряд ли поможет... Хотя постойте. А кто открыл дверь в вашем сне? – спросила Ли Чжихён.

– Син Хэрян.

– Помните, как он это сделал?

– Не очень. Но когда он вошел, у него был топор, а когда вышел – его уже не было.

Ну и сказанул я. Даже мне самому мои слова показались абсолютно бесполезными. Ли Чжихён не бросала меня только из какого-то необъяснимого терпения.

– Наш командир с легкостью разбил бы эту дверь, – пробормотала она.

И, взяв топор, глубоко вдохнула и снова погрузила голову под воду. Я продолжал светить фонариком, пока она пыталась расширить топорищем щель, которую сделала отверткой.

К тому времени, как Ли Чжихён вынырнула, щель в двери расширилась до трех сантиметров – достаточно, чтобы просунуть пальцы. Я посветил в щель фонариком, и что-то за дверью шевельнулось. Ким Гаён подошла ближе, заглянула в щель, и сердце у меня в груди чуть не остановилось. Пульс резко взлетел. Ах, я и правда ужасно пугливый.

Наши глаза встретились, и меня охватил страх. Почему даже в темноте белки глаз так отчетливо видны? Пульс гремел в ушах, как барабан, заглушая все вокруг.

Ким Гаён спросила:

– Чем я могу помочь?

– Э-э... Ли Чжихён, может, нам попробовать сдвинуть дверь в сторону?

– Нет, ее нужно приподнять, – ответила Ли Чжихён.

Втроем мы попытались поднять дверь, у которой не было даже ручки, но тщетно. Ли Чжихён продолжала пинать топорище, застрявшее в щели. Вдруг она снова нырнула под воду, чем меня основательно напугала. Я сразу же направил на нее луч фонарика. Она что-то сделала, и дверь медленно начала сдвигаться в сторону. Когда щель увеличилась примерно до тридцати сантиметров, Ли Чжихён вынырнула на поверхность и сказала Ким Гаён:

– Гаён, попробуйте пролезть.

Ким Гаён осторожно начала протискиваться в узкую щель. Когда прошла голова, я вздохнул с облегчением:

– Раз голова пролезла, с остальным проблем быть не должно.

Вытирая воду с лица, Ли Чжихён закашлялась и спросила:

– А как же бедра?

– Будем честны: голову не отрежешь, а вот с бедрами можно что-нибудь придумать.

– Ничего резать не надо! – испуганно воскликнула Ким Гаён и быстро протиснулась наружу.

Ли Чжихён тут же сказала:

– Надо уходить. Вода продолжает прибывать.

Осмотревшись, я понял, что вода уже поднялась до уровня моих плеч. Когда только успела? Неужели я настолько привык к происходящему, что даже не заметил? Ли Чжихён двигалась вдоль стены, цепляясь за нее, словно паук. Мы с Ким Гаён последовали за ней, стараясь не отставать.

Глава 71

Тревога

Часть 6

Вода поднялась так высоко, что идти становилось все труднее, как и дышать. Самой низкой из нас, Ким Гаён, приходилось плотно сжимать губы и вытягивать шею, чтобы вода не затекала в нос.

Я плыл, держа шею над водой, следя за двумя черными силуэтами, которые двигались впереди. Мы прошли уже больше половины пути, когда один из силуэтов – это, похоже, была Ли Чжихён – вдруг издал короткий крик и исчез под водой вместе с фонариком.

– Ли Чжихён! – крикнул я, но крик утонул в глухом шуме воды.

Через пару секунд Ким Гаён тоже погрузилась под воду. Что за чертовщина! Что с ними произошло?

Испугавшись, я инстинктивно ухватился за стену. Что-то с силой ударило меня по голени. Боль была такой острой, что перед глазами вспыхнули звезды. Я открыл рот, чтобы вскрикнуть, и вода сразу же хлынула в горло. Черт. Я попытался встать, но боль пронзила ногу. В лучшем случае будет синяк, в худшем – сломанная кость.

Боль была невыносимой, но я, цепляясь за стену, кое-как смог выпрямиться. Что бы это ни было, оно внезапно исчезло. Я опустил руку в воду, пытаясь понять, что произошло, и нащупал в воде что-то твердое. Это оказалась... кровать.

Какого черта? Перевернутая кровать свободно плавала, сбивая людей с ног.

В следующую секунду из воды вынырнула Ли Чжихён, и свет фонарика ударил мне в лицо.

– Где Гаён?

– Под водой!

Ли Чжихён не колебалась ни секунды – тут же нырнула, унося с собой свет. Я бросился следом, отчаянно продвигаясь вперед, размахивая руками и ногами, как вратарь, пытаясь пробиться сквозь плывущие вокруг пластиковые бутылки, книги, стулья, одежду и даже парик, который напугал меня едва ли не до смерти. Свет фонариков приближался, и в этот момент что-то коснулось моей руки. По спине пробежали мурашки. Я инстинктивно схватился за руку и потянул – тело безвольно привалилось к моему плечу. Чертова водяная тварь, мелькнуло в голове, но я не останавливался.

– Нашел ее! – крикнул я, когда Ли Чжихён вынырнула.

– Идем! – скомандовала она.

Второй раз, когда я вытаскивал кого-то из воды. А если учитывать сон, то уже третий. Не такое уж тяжелое тело, и все равно двигаться с ним было невероятно трудно. Ноги болели ужасно, но я продолжал идти за Ли Чжихён, которая освещала нам путь. Слезы катились по щекам. В темноте их никто не замечал, но они мешали мне смотреть, и с каждым шагом идти становилось все труднее. Черт! Я знал, что не время для слез, что они могут привести к обезвоживанию или шоку, но остановиться не мог.

Вода уже поднялась до шеи. Ким Гаён, придя в себя, громко закашлялась и хрипло прошептала:

– Оставьте меня. Идите. Я справлюсь...

От этих слов слезы полились сильнее. Мы пришли сюда не для того, чтобы бросить ее! Я не собирался уходить один! Слезы застилали глаза, и я уже почти ничего не видел. Голову раз за разом задевали плывущие предметы, вызывая новую волну отчаяния.

И тут вдруг Ли Чжихён, моя надежда и путеводная звезда в этой темноте, неожиданно упала. Фонарь осветил потолок, а потом с громким всплеском исчез под водой. Всхлипывая, я бросился туда, где пропал свет.

Самое нелепое, что в то время, как я рыдал во весь голос, в моей голове крутилась мысль: «Этот фонарь, наверное, водонепроницаемый, раз все еще работает». К счастью, шнур от фонаря был обмотан вокруг запястья Ли Чжихён, и я быстро ее нашел.

Тяжело дыша, я взвалил на одно плечо Ким Гаён, а на другое – Ли Чжихён. Обхватил их обеих.

Эта импровизированная конструкция получилась далеко не идеальной – если не повезет, обеим грозил вывих.

Но вода уже стояла очень высоко, и я не мог придумать более подходящий способ нести обеих так, чтобы головы оставались над поверхностью. Почему никто не придумал, как носить двух человек одновременно? Может, это просто физически невозможно? И что мне делать в такой ситуации?

Сквозь слезы я повторял, как мантру: «Не упади, не упади», крепко держа обеих девушек и медленно двигаясь вперед. Мимо проплыл очередной стул, я успел от него увернуться и почувствовал облегчение – благодаря воде вес двух человек не был таким уж неподъемным.

К тому времени, как я наконец добрался до лестницы, вода поднялась мне до подбородка. Случайно глотнув ее, я закашлялся. В следующее мгновение что-то в темноте схватило Ким Гаён.

Я в панике дернулся в сторону, но из темноты раздался голос:

– Это я, Ю Гыми!

Поддерживая Ли Чжихён, я начал подниматься по лестнице и, когда яркий свет вдруг ударил в лицо, машинально зажмурился. В жилом блоке Чучжакдона электричество уже отключили, мы привыкли к темноте, и тут глаза, приспособившиеся к мраку, мгновенно заслезились. Я чувствовал себя как летучая мышь, неожиданно оказавшаяся на свету.

Мы выбрались в коридор, который соединял жилой блок с остальной частью базы, и только здесь смогли рассмотреть друг друга. Защитный костюм Ли Чжихён был порван на лодыжке и плече, из разрывов сочилась кровь. Я аккуратно уложил ее на пол и вернулся, чтобы помочь Ю Гыми вытащить из воды Ким Гаён. Ее джинсы тоже были разорваны на лодыжке, и, приглядевшись, я заметил кровь. Мелькнула мысль, что, возможно, и я пострадал. Я закатал штанину и увидел, что мои ноги покрыты ярко-красными и синими синяками, но, к счастью, серьезных порезов или ран не было. Похоже, ударившись о девушек, кровать замедлилась и задела меня не так сильно.

Ли Чжихён все еще не пришла в сознание, и я первым делом проверил дыхание и пульс. Запрокинув ей голову, чтобы открыть дыхательные пути, я через несколько секунд услышал хриплый вдох. Наконец она пришла в себя, и я облегченно выдохнул. Попытался разорвать костюм на ноге, чтобы осмотреть рану, но ткань была невероятно плотной и прочной – без сомнения, из особого материала.

Ли Чжихён, медленно приходя в себя, выплюнула морскую воду и прохрипела:

– Плечо просто разрывается от боли. Это ножка стула ударила, у меня перед глазами потемнело... Лицо Господа увидела, можно сказать.

– Всех нас по ногам ударила огромная кровать.

Вдруг Ли Чжихён резко села, указывая куда-то за мою спину:

– Закройте дверь! Быстрее! Закройте этот портал в ад!

Я настолько переволновался, что забыл закрыть дверь, ведущую в жилой блок. Бросился, закрыл и повернул запор, чтобы заблокировать. Перед тем как дверь захлопнулась, я заметил, что вода почти настигла нас – оставалось всего три ступеньки.

Успокоив Ли Чжихён, я с большим усилием разорвал костюм у нее на ноге. К счастью, рана оказалась не такой страшной, как я боялся, – до кости не дошло. Я с облегчением осмотрел повреждения, но все же надавил на травмированное место, чтобы проверить, насколько оно болезненно.

– Болит, когда я нажимаю здесь?

– Болит везде, куда бы вы ни нажали, – сквозь зубы ответила Ли Чжихён, сжимая кулаки.

Конечно, я понимал, что будет больно, но все же вздрогнул, опасаясь, что кулак может ударить по мне.

– Встать сможете?

– Не знаю.

– Попробуйте. Я помогу.

Пока Ю Гыми возилась с мокрыми джинсами Ким Гаён, я помог Ли Чжихён подняться. Стоило ей встать на ноги, как ее словно прорвало: она начала изрыгать проклятия вперемешку с религиозными высказываниями. Она была полна гнева на все и всех – на чертову кровать, которая ее сбила, на инженеров, которые проектировали станцию, на людей, выпустивших ракеты, и даже на тех, кто купил мебель, но не закрепил ее как следует. По мнению Ли Чжихён, все они заслужили жариться в аду на сковороде при температуре не ниже ста восьмидесяти градусов.

Я был ошеломлен этой внезапной вспышкой ярости, но старался не обращать на нее внимания и сосредоточился на травмированной ноге Ли Чжихён. Здесь был нужен опытный ортопед, а не стоматолог.

С трудом стоя на ногах, Ли Чжихён выплескивала свою боль вместе с потоком ругательств. Ким Гаён, все еще откашливая воду, показала ей большой палец. Сцена была почти комичной – в стоматологии такое точно не увидишь. Пациенты, открыв рот, обычно не в силах ругаться, а если и пытаются, то их слова звучат так невнятно, что ничего не разберешь. Да и вообще, кто решится проклинать врача со стоматологической дрелью в руках. Большинство предпочитают высказывать недовольство на ресепшене, а не в кабинете.

Можно ли ходить с переломом? Теоретически да – сквозь боль и слезы. Если Ли Чжихён не сможет идти, это крайне затруднит передвижение всей нашей группы. Где нам сейчас искать шины или импровизированные средства для фиксации? Имей я выбор, отправил бы обеих девушек в больницу на рентген, но что поделать? Ноги у Ли Чжихён уже начинали опухать, причем обе сразу, и я не мог понять, было это нормальной реакцией или признаком серьезной травмы.

Я усадил Ли Чжихён обратно на пол, намереваясь осмотреть ее плечо. Она осторожно дотронулась до него и сказала:

– Кажется, плечо вывихнуто.

Похоже на то. Кожа была содрана, текла кровь, а синяк уже начал приобретать багрово-синий оттенок. Я осторожно ощупал плечо – к счастью, не почувствовал ничего вроде сломанных костей или осколков.

– Есть два варианта, – начал я. – Первый: я попробую поставить плечо на место здесь и сейчас, хотя это довольно рискованно. Второй: оставляем так, фиксируем руку тканью и ждем до больницы.

– А вы уверены, что мы сможем попасть в больницу в ближайшие два часа? С учетом нашей ситуации и вашего вещего сна?

Я посмотрел вокруг, понимая, что она права, и с неохотой покачал головой:

– Нет...

Глава 72

Причина и следствие

Часть 1

Следовало бы сказать что-нибудь обнадеживающее вроде «все будет хорошо» или «мы обязательно выберемся и уже скоро будем в больнице», но слова застряли у меня в горле, и я не смог произнести ни единого ложного утешения.

Ли Чжихён посмотрела на меня и спокойно произнесла:

– В таком случае вправьте мне плечо сейчас.

– Я не травматолог. Если что-то пойдет не так, могу повредить нерв или сосуды. Возможно, вывих станет хроническим. Мышцы или кости тоже могут пострадать.

Я, конечно, не травматолог, но мой друг, ординатор в травматологии, кое-чему меня научил. К тому же я видел, как вправляют вывихи. Конечно, все могло закончиться неудачно, и тогда, если мы выберемся отсюда благополучно, меня еще и засудят. Впрочем, если Ли Чжихён поправится настолько, что сможет подать на меня в суд, это уже будет неплохим исходом.

Ли Чжихён перекрестилась, провела рукой по плечу и прервала мои размышления:

– Давайте сейчас.

Я перевел взгляд на Ю Гыми, которая наконец справилась с джинсами Ким Гаён, и, не находя других аргументов, кивнул. Взяв Ли Чжихён за плечо и руку, я прикинул, как лучше действовать.

– Откройте рот как можно шире, – велел я, – и трижды скажите «Аве Мария».

Ли Чжихён уставилась на меня, а потом начала:

– Аве Мария... Аве Ма... А-А-А-А-А! – вскрикнула она, когда сустав со щелчком встал на место.

К счастью, она успела открыть рот и не стиснула зубы, иначе могла бы прикусить язык. Боль – это то, что каждый переживает в одиночку. Никто не может разделить или забрать ее. Это, пожалуй, самое ужасное и личное, что есть в нашей жизни. А пока у нас не имелось под рукой никаких обезболивающих, Ли Чжихён оставалось только смириться с этой болью. Я оставил ее и подошел к Ким Гаён.

Ее лодыжка выглядела плохо: не хватало двух кусочков кожи размером с ноготь большого пальца. Кажется, кровать не только ударила ее, но буквально вырвала плоть. К счастью, ничего слишком серьезного: ни переломов, ни осколков кости. Просто глубокая рваная рана, из которой сочилась кровь.

Я открыл рюкзак и вытащил одно из полотенец, на которых спал кот. Тот, явно недовольный, что его потревожили, бросил на меня возмущенный взгляд, но я быстро закрыл рюкзак.

«Прости, сейчас не до тебя», – подумал я и приложил чистую часть полотенца к ране на ноге Ким Гаён. Микрофибра мгновенно пропиталась кровью. Ким Гаён тихо зашипела от боли.

Ю Гыми огляделась.

– Неподалеку есть прачечная, а рядом с ней – душевые, – сказала она. – Пойдемте туда. У нас есть раненые, и все мы насквозь промокли.

Только после этих слов я почувствовал, что меня потряхивает от холода. Мокрая одежда облепила меня, как вторая кожа. Я попросил Ким Гаён встать. Она встала на ноги с моей помощью, стиснув зубы. Ни звука не сорвалось с ее губ. В то время как Ли Чжихён ругалась на чем свет стоит, Ким Гаён молча терпела боль.

В таких ситуациях нужно считать каждую травму переломом, даже если это не так, и обращаться с ней соответственно. Но чем я мог помочь без инструментов и медикаментов? К тому же я ведь всего лишь стоматолог. Без бормашины я бесполезен процентов на семьдесят.

Ладно. Поиски шины – пустая трата времени. Все равно здесь, в этом коридоре, ничего подходящего не найдется.

Я кивнул в ответ на предложение Ю Гыми:

– Пожалуйста, позаботьтесь о Ким Гаён, а я помогу Ли Чжихён.

Ли Чжихён была выше и тяжелее, чем Ким Гаён. Я взял оба рюкзака – свой и Ю Гыми, зажал в одной руке планшет Ли Чжихён, другой поддерживая ее саму. Сначала я думал, что смогу нести ее на спине, но мои ноги дрожали от усталости, поэтому я быстро отказался от этой идеи.

Мы с Ли Чжихён прибыли в прачечную первыми. Я настороженно открыл дверь, ожидая худшего, но, к счастью, внутри никого не оказалось. Гудели работающие стиральные машины, а вокруг валялась одежда, которую не успели разобрать или сложить. В нескольких стиралках все еще крутились вещи.

Я усадил Ли Чжихён на стул возле длинного стола для глажки. Она с трудом опустилась на него, издав болезненный стон. Я уже собирался выйти, когда в помещение вошли Ю Гыми и Ким Гаён. Я подхватил последнюю с другой стороны и помог усадить. Ли Чжихён вытерла лицо полотенцем, которое нашла поблизости.

Оглядев царящий вокруг беспорядок, я сказал:

– Переоденьтесь в любую сухую одежду, которую найдете. Отдохнем здесь минут десять. Я пока выйду.

Схватил вещи, похожие на мужские, пару больших футболок и штаны, и вышел из прачечной, закрыв за собой дверь.

Мысль о том, что я один в пустом коридоре, заставила меня вздрогнуть, но тут же представилось все, через что мы только что прошли, – темная вода, боль и страх, – и коридор сразу стал куда менее пугающим.

Стянув с себя мокрую одежду, я вытерся футболкой с изображением белого кота. Потом осмотрел свои ноги.

Я пострадал меньше всех из нашей группы, видимо, потому, что шел последним, однако даже легкое прикосновение к ушибленной ноге вызывало стон. Мечтая о противовоспалительных средствах, обезболивающих и расслабляющих мышцы препаратах, я натянул свободные хлопковые брюки, которые единственные подошли мне по размеру. Остальные были слишком велики.

Не знаю, кому принадлежала футболка, но вкус у хозяина был странный. Я оказался перед выбором между футболкой с синим червяком, футболкой с красной жареной курицей и черной футболкой с надписью Polar Star. Последняя производила впечатление самой нейтральной, ее я и выбрал. После этого вытер мокрые волосы другой футболкой и, ощущая сильную усталость, сполз по стене.

Что теперь делать? В прошлый раз мы направились в Центральный квартал и попали в перестрелку. Безопасно ли там сейчас? Сколько времени мы уже потратили на спасение Ким Гаён? К счастью, все мы могли если не бегать, то хотя бы ходить.

А что, если кто-то нападет на нас, пока мы тут отдыхаем? Нельзя засыпать... Ах да, нужно проверить планшет. Может, кто-то что-то написал...

Я и не заметил, как задремал, сидя у стены с футболкой на голове.

Разбудила меня Ю Гыми – потрясла за руку. Открыв глаза, я обнаружил, что растянулся прямо на холодном полу в пустом коридоре. Вытерев слюну ладонью, торопливо поднялся. Каждая мышца болезненно откликнулась на это движение, и я с трудом поборол соблазн снова упасть на пол и погрузиться в забытье. На мне было несколько слоев одежды, которыми меня заботливо накрыли. Сбросив с себя чужие джинсы, я потер глаза рукой, а потом, встревожившись, резко повернулся к Ю Гыми.

– Что-то случилось? Сколько прошло времени? Я долго спал? Это вы меня укрыли? – спросил я, еще не до конца проснувшись.

– Все в порядке, Мухён. Вы проспали около двадцати пяти минут. Я накрыла всех одеждой, чтобы вы не замерзли, – спокойно ответила Ю Гыми.

Но это был не просто сон, скорее что-то вроде обморока. Наверное, остальные чувствовали то же самое. Мы действительно нуждались в отдыхе, но Ю Гыми, похоже, все это время не спала, стоя на страже.

– Спасибо. Но меня беспокоит, что мы слишком долго отдыхали, – пробормотал я.

– Если бы не отдохнули, не смогли бы двигаться дальше. Не переживайте, двадцать пять минут – это не так много. Наверстаем.

Да, она была права. Время назад не вернуть, но мы могли двигаться дальше. Ю Гыми – настоящий оптимист, подумал я, наблюдая, как она пошла в прачечную за остальными. Зевая и прикрывая рот рукой, я включил планшет, пока переодетые в сухую одежду девушки выходили в коридор. Все выглядели немного помятыми. Ким Гаён, с опухшими от усталости глазами, несколько раз зевнула, потрясла головой, пытаясь избавиться от сонливости, а потом вдруг подошла ко мне и протянула руку.

– Я Ким Гаён, научный сотрудник Чучжакдона. Спасибо, что спасли меня, – сказала она слегка охрипшим голосом.

– Пак Мухён из Пэкходона. Я лишь сделал то, что должен был.

Я взял руку Ким Гаён в свою, слегка встряхнул и отпустил. Тем временем Ли Чжихён попыталась потянуться, но тут же скривилась от боли и, ойкая, опустила левую руку. Увидев, что я смотрю в планшет, она спросила:

– Есть хорошие новости?

– Эм... нет, не особо, – ответил я.

Ли Чжихён начала осторожно массировать левое плечо правой рукой.

– Давайте вернемся к эвакуационным капсулам, как и планировали, – сказала она. – Да, мы потеряли немного времени, но если получится, выберемся. Если нет, будем искать другие варианты.

Чтобы покинуть Чучжакдон, нам все равно пришлось бы дойти до спасательных капсул. Пожалуйста, хоть бы капсулы работали! Пусть на этот раз сон окажется неправдой!

– Да, согласен. Если не сможем воспользоваться спасательными капсулами, решим, куда двигаться дальше, – поддержал я план.

После первых шагов Ким Гаён, с облегчением вздохнув, сказала:

– Тело все еще болит, но после сна двигаться стало легче. До этого я вообще не могла шевелиться.

Это мышечное напряжение, вызванное шоком. Мы оказались в смертельной опасности, и тело дало такую реакцию, размышлял я, вспоминая, как когда-то изучал методику лечения ушибов под названием R.I.C.E.: Rest (покой), Ice (лед), Compression (сдавливание) и Elevation (поднятие).

Мы, по крайней мере, немного отдохнули. А что касается остального, то я предпочел бы оказаться в больнице. Кажется, методику нужно применять в течение двадцати четырех часов.

В обычной жизни ее применять не приходится.

В Корее, если травма серьезная, можно отправиться в отделение неотложной помощи, а если не очень – пойти с утра пораньше в ортопедическую клинику. Тамошние врачи буквально творят чудеса и возвращают тело в нормальное состояние.

Ю Гыми потерла переносицу, а потом неуверенно спросила у Ким Гаён, которая шла впереди:

– Ты видела кого-нибудь из Центра изучения глубоководных организмов?

– Нет. Слышала только голоса сотрудников Центра исследований загрязнения морской среды. А что с Исследовательским комплексом?

– Закрыт. Говорят, в него ударила торпеда. Ты что-нибудь об этом знаешь?

– Впервые слышу. Проснулась в панике – люди с криками выбегали из жилого блока. Я все время была заперта. Вода стала прибывать, люди плакали, я слышала шаги. Было так страшно. Но знаешь, что самое странное? Кто-то ходил по комнатам и обыскивал их одну за другой.

– Они кого-то искали?

Ким Гаён грустно улыбнулась:

– Похоже, они не людей искали, а что-то другое. У моего соседа есть сейф, и я слышала, как кто-то пытался ввести код, – раз за разом звучал сигнал ошибки. Я подумала: «Вода прибывает, а ему жизнь, видимо, не дорога?» – Она снова тяжело вздохнула и начала массировать плечо, пытаясь размять застывшие мышцы. – Я начала кричать, просить о помощи. А они спросили у меня, какой код. Откуда мне знать? Ответила, что скажу, если меня выпустят. Тогда они выругались и ушли.

Глава 73

Причина и следствие

Часть 2

Вспоминая случившееся, Ким Гаён говорила все тише и тише.

Ю Гыми мягко погладила ее по спине, стараясь хоть как-то утешить:

– Не думай об этом. Тебе больше не придется возвращаться в этот ужас. Теперь надо думать только о том, как отсюда выбраться.

– Надеюсь, тот мерзавец споткнется и разобьет себе нос, – вставила Ли Чжихён, нарисовав в воздухе крест.

Все рассмеялись, включая меня.

Я, тоже желая поддержать Ким Гаён, добавил:

– Быть может, даже хорошо, что вы не отправились прямиком к спасательным капсулам.

Ким Гаён удивленно посмотрела на меня, и я с улыбкой добавил:

– Ведь тогда вы не встретили бы нас!

Ким Гаён посмотрела на нас, закрыла глаза и покачала головой:

– Ах, ну что за ерунда... Я не из тех, кого трогают подобные вещи. Я – рациональный человек с научным складом ума! Почему вы все такие мягкие?

– Я тоже человек с научным складом ума, – ответил я. – И суперхладнокровный.

– Я ученый, абсолютно холодный и рассудительный, – добавила Ю Гыми, подыгрывая.

– Ну а инженеры по определению – люди науки. Мы твердые как камень, – пошутила Ли Чжихён.

Мы все начали подтрунивать над Ким Гаён и так, смеясь, продолжили наш путь к отсеку со спасательными капсулами. Время от времени я слышал, как Гаён сдавленно всхлипывает, хоть и пытается это скрыть. По пути она рассказывала нам, как плакала, снова и снова оставляя сообщения на доске объявлений Подводной станции, без всяких копипастов. Что никто не отвечал и она решила, что все уже сбежали, осталась только она одна на всей Четвертой базе.

Рассказывала, что пела песни от страха, но поняла, что в пустом здании петь страшнее, чем молчать. Всего два дня назад они с коллегами смотрели фильм ужасов, и ей было так страшно обернуться – вдруг кто-то окажется за спиной.

Она сильно испугалась, оказавшись в темноте. Впрочем, кто бы не испугался? Мне тоже становилось страшно каждый раз, когда мы спускались. Я порылся в рюкзаке и достал несколько леденцов без сахара.

Мы все взяли по одному и пошли дальше, перекатывая конфеты на языке. Сладость немного успокаивала, а беседа давала ощущение безопасности.

Медленно подошли к отсеку со спасательными капсулами. Я предложил, чтобы мы с Ли Чжихён пошли проверить обстановку первыми, оставив Ю Гыми и Ким Гаён у входа. Но Ю Гыми категорически покачала головой.

– Давайте пойдем вместе, – сказала она.

– Почему? – удивился я.

– Оставаться тут вдвоем слишком страшно!

Ким Гаён тоже начала тревожно оглядываться и яростно закивала. В моем сне Ю Гыми была такой же пугливой. Как же она, наверное, боялась, когда мы оставили ее одну и спустились в затопленный жилой блок!

– Спасение – в единстве, – сказала Ким Гаён, дрожа не то от холода, не то от страха. – Если разбежимся, погибнем.

Я не удержался от улыбки, вспомнив шутку, которую когда-то слышал от своего друга:

– Если взорвется бомба, разбежаться – единственный шанс выжить.

– Если рядом что-то взорвется, то нам уже не о чем будет беспокоиться.

Ю Гыми сказала это с таким страхом, что Ли Чжихён, немного поколебавшись, велела им с Ким Гаён идти за нами. Вчетвером мы зашли внутрь отсека с эвакуационными капсулами и увидели двух инженеров, стоящих перед пультом управления. Оба вздрогнули, и один выставил перед собой разводной ключ:

– Не подходите близко, говорите оттуда.

– Почему вы еще не эвакуировались... – начала Ли Чжихён и, узнав одного из инженеров, договорила: – Маркус?

Тот, кто стоял сзади – человек с черными волосами, – видимо, узнал ее и приветственно махнул рукой.

Инженер с разводным ключом осмотрел нас с головы до ног и ответил:

– На мониторе видно, что спасательные капсулы сломаны, поэтому мы не рискнули. А вы?

– Мы только что пришли, чтобы эвакуироваться, – ответила Ли Чжихён, не сказав ни слова о наших попытках выбраться и о спасательной миссии.

Поняв, что инженеры не собираются нападать, она повернулась к большому экрану, на котором было видно, как эвакуационные капсулы одна за другой опускаются в пучину моря.

– Какие у вас планы?

– Что?

– Как вы собираетесь отсюда выбираться?

– Наши планы вас не касаются, – холодно ответил Маркус, тот самый черноволосый парень.

Ли Чжихён нахмурилась:

– Если надеешься починить эти спасательные капсулы, можешь сразу забыть об этой затее.

– Почему? – спросил он, прищурившись.

– Ты серьезно? Думаешь, у тебя есть время чинить их, когда в любой момент сюда может хлынуть вода?

– Мисс Ли, займись лучше своими делами. Если успеем починить до того, как вода придет, спасемся. Не успеем – утонем.

Небритый мужчина с разводным ключом добавил:

– Эти две спасательные капсулы – наши. Если вопросов больше нет, валите.

– Ну что ж, удачи с вашими сломанными капсулами, – бросила Ким Гаён с сарказмом, пятясь.

И тут мужчина с ключом обратился ко мне:

– Доктор, все люди из Пэкходона успели эвакуироваться?

– Я проверил только комнаты после номера тридцать восемь.

– А двадцатую комнату не смотрел?

– Что? Нет. Мы знакомы?

– Ты же меня в клинике видел.

– О... А!

Стоматолог-то один, а вот пациентов много. Разве всех упомнишь? Гораздо легче запомнить состояние зубов. У мужчины с разводным ключом светло-каштановые волосы закрывали уши; его лицо, когда-то красное, стало бледным. Кроме того, раньше у него не было этой неаккуратной щетины, так что неудивительно, что я его не узнал.

– Мистер Гарри Вудс?

– Помнишь, значит.

Точно. Мужчина из Новой Зеландии. Значит, и Маркус оттуда? Вдруг вся информация о пациенте начала всплывать у меня в голове. Он рассказывал, что живет в Квинстауне, и жаловался, что здесь нельзя пить алкоголь. Он страдал от нескольких межзубных кариесов, диабета и гипертонии, но, судя по состоянию зубов, он был алкоголиком. Когда Вудс пришел на прием, от него так разило спиртным, что у меня голова закружилась. Еще у него был пародонтоз, а когда я сказал, что ему нужно завязать с алкоголем, он разозлился.

Тогда его лицо было красным как помидор. Последнее, что я о нем помню, – это как он вышел из клиники, ругаясь на женщину-маори, живущую напротив его дома.

Гарри спросил:

– В жилом блоке Пэкходона тоже потоп?

– Что? Да.

– Значит, там уже никого нет.

Ну конечно, раз все затоплено, там никого не может быть. И тут меня осенило. Я спросил у Гарри:

– Что находится в двадцатой комнате?

– Не твое дело.

Черноволосый Маркус обратился к Ли Чжихён:

– А вы как собираетесь отсюда выбираться? Какой у вас план?

Ли Чжихён холодно посмотрела на Маркуса и ответила:

– Наши планы вас не касаются.

Она слово в слово повторила то, что он сказал Ю Гыми. Никто не собирался делиться информацией о планах спасения, да и доброжелательности было немного. Ли Чжихён махнула рукой, показывая, что мы уходим. Мы начали медленно отходить.

Маркус усмехнулся:

– Не бойтесь, мы не собираемся на вас нападать. Да и смысла нет – взять с вас нечего.

Гарри издевательски замахнулся, делая вид, что собирается напасть. Я невольно дернулся, но Ли Чжихён и глазом не моргнув продолжала наблюдать за ними, пока все не вышли из сектора со спасательными капсулами. Только после этого она последняя покинула помещение.

– Похоже, все, кто пытался сбежать в капсулах, уже погибли, – сказала Ю Гыми, содрогнувшись.

Ким Гаён, шедшая рядом, крепко схватила ее за плечо. Ли Чжихён перекрестилась и что-то тихо пробормотала, потом тяжело вздохнула и обратилась к Ким Гаён:

– Гаён, напишите на доске объявлений, что эвакуационные капсулы в Чучжакдоне неисправны. Они были намеренно выведены из строя. Предупреди всех, что использование капсул опасно.

Ким Гаён, заметно нервничая, вытащила из мокрого рюкзака планшет, завернутый в пакет, и начала быстро печатать сообщение.

Ли Чжихён, продолжая идти по коридору и оглядываясь по сторонам, вдруг спросила у меня:

– Что дальше?

– Что? – не понял я.

– Что произойдет дальше?

– В моем сне было так: в Хёнмудоне началась стрельба, люди побежали в Центральный квартал. Люди с оружием начали убивать всех подряд, и я в итоге бежал в Чхоннёндон, – ответил я, стараясь вспомнить детали.

Ю Гыми беспокойно оглядывалась, Ли Чжихён, посматривая в сторону коридора, ведущего к Центральному кварталу, соображала, разумно ли сейчас туда направляться.

– Хм, если верить словам Мухёна, то есть вероятность, что в Центральном квартале мы встретим вооруженных людей.

– А если не в Центральный квартал, то куда? Как лучше поступить? – спросил я.

– Может, лучше сразу бежать со всех ног в Чхоннёндон через Центральный квартал?

Ю Гыми, внимательно слушавшая наш разговор, вдруг спросила у меня:

– А в Чхоннёндоне безопасно?

После ее вопроса меня будто кто-то схватил за горло, не давая дышать. В Чхоннёндоне тоже было отнюдь не безопасно. Там погибла Хай Юн, а Со Чжихёк получил пулю в колено. И потом, ведь Кан Сучжон и Чон Санхён уже отправились туда, но от них до сих пор не было никаких вестей. Меня охватило зловещее предчувствие – вспомнился Чхоннёндон и Синий Дракон, обвившийся вокруг лифта и наблюдавший за тем, как мы пытаемся спастить.

– Нет, – ответил я. – Там небезопасно. У отсека со спасательными капсулами по нашей группе открыли огонь.

– Тогда как вы выбрались?

– На лифте, но он постоянно отключался из-за перебоев с электричеством.

– ...Значит, нам так или иначе придется воспользоваться лифтом в Чхоннёндоне, чтобы подняться на Третью подводную базу.

Глава 74

Причина и следствие

Часть 3

Ли Чжихён нахмурилась:

– Если не воспользуемся спасательными капсулами, придется выбирать: подводные лодки, шахтерские роботы или лифты. Но куда бы мы ни направлялись – в Хёнмудон, Чхоннёндон или Центральный квартал, Центрального квартала не миновать.

«А что, если нам не повезет и, зайдя в Центральный квартал, мы попадем под пули?» – подумал я.

Но, может быть, я слишком паниковал? Ведь стрельба могла и не начаться. Люди способны решать проблемы с помощью разговора, верно? Не обязательно, как в моем сне, прибегать к насилию, пытаясь изменить ситуацию в свою пользу. Мы же можем общаться.

И потом, кто знает, сколько времени прошло? Возможно, мы потратили на спасательную операцию не так много времени, как кажется. Возможно, у нас осталось минут десять или двадцать до того, как начнется перестрелка?

И тут я услышал звук. Тук-тук-тук. Тук-тук-тук. Едва слышный, словно кто-то далеко-далеко жарил кукурузные зерна.

В своем сне я не сразу понял, что это за звук, но сейчас мне сразу стало ясно – это выстрелы. Очень далекие, но все же выстрелы.

Ли Чжихён, словно лань, почуявшая хищника, мгновенно вскинула голову и посмотрела на длинный коридор, соединяющий Чучжакдон с Центральным кварталом. В том конце коридора не было ни души. Звук, видимо, эхом разносился по огромному пространству, а на самом деле стрельба была далеко-далеко. Ли Чжихён бросила на меня настороженный взгляд, потом повернулась к Ким Гаён, которая продолжала печатать сообщение.

– Исследовательский комплекс закрыт. Гаён, вы можете его открыть?

– Что? Нет-нет, у меня нет таких полномочий. Я могу разве что дверь своей лаборатории открыть и закрыть, не больше.

Ли Чжихён на мгновение задумалась, глядя на закрытую дверь комплекса, затем обратилась ко мне:

– Если мы сейчас отправимся в Центральный квартал, то, скорее всего, окажемся под перекрестным огнем и вряд ли выберемся живыми. Но добраться до Чхоннёндона можно только через центр. Если заблокировать коридор между Центральным кварталом и Чучжакдоном, можно выиграть немного времени, но неизвестно, как долго мы сможем продержаться здесь, в Чучжакдоне. – Она горько улыбнулась.

– Что же нам тогда делать? – осторожно спросила Ю Гыми.

– Пойдем туда, куда меньше всего хочется идти.

Ли Чжихён достала из своего небольшого рюкзака планшет. Странно, я не помнил, чтобы она пользовалась этим устройством раньше.

Она ввела пароль – 000000 – и вошла в систему.

«Прекрасная защита», – подумал я саркастически, но в этот момент издалека донесся крик. Ли Чжихён, не говоря ни слова, направилась в сторону Исследовательского комплекса, как тигр на охоте. Мы все поспешили за ней.

– Я все гадала, зачем командир вручил мне это перед тем, как сесть в спасательную капсулу. Сначала я думала, что это его планшет, но потом вспомнила, что свой он оставил в комнате. А когда мы пересеклись с ублюдком Лоакером возле лифта, у него в руках был планшет, которого я раньше не видела.

Ли Чжихён быстро подключилась к системе инженеров Подводной станции и коснулась значка на экране, чтобы снять блокировку с двери Исследовательского комплекса.

Появилось сообщение:

– Сейчас мне внезапно пришло в голову, что это может быть планшет Майкла, главного инженера станции.

Ли Чжихён нажала кнопку «Да», и массивная бетонная перегородка, толщиной почти с мою руку, начала медленно подниматься. Разве переборки не должны быть тоньше? Я ожидал увидеть что-то вроде противопожарных штор, но это была гораздо более серьезная конструкция. Когда проход открылся, Ким Гаён мрачно посмотрела на Ли Чжихён и на путь, ведущий к Исследовательскому комплексу.

– Кто бы ни закрыл проход, возможно, это было сделано, потому что в комплексе творится что-то ужасное, – предположила Ким Гаён.

– Вполне возможно, – согласилась Ли Чжихён.

Я бросил взгляд в сторону Центрального квартала, откуда доносились крики и выстрелы, и поспешил пройти за баррикаду. Я уже побывал в перестрелке во сне и слишком хорошо знал, насколько там страшно. Чем ближе слышались звуки выстрелов, тем сильнее меня охватывал страх.

– Еще немного, и, кажется, получу пулю в затылок, а мне этого совсем не хочется, – пробормотал я.

Ю Гыми поежилась и тоже поспешила войти.

– Может, встретим здесь знакомых. Людей, которые не успели эвакуироваться.

Ким Гаён тяжело вздохнула, заходя следом:

– Или тех, кто не смог выбраться. Может, нам повезет, и грузовой лифт в Исследовательском комплексе еще работает.

После того как все мы перешли на территорию комплекса, Ли Чжихён быстро вернула стену на место. Крики и выстрелы становились ближе, но, как только она полностью опустилась, все стихло.

Я попал сюда впервые. В воздухе ощущался слабый запах гари, да и вообще – ощущения были странные. Несмотря на то что я провел на Четвертой подводной базе несколько дней, сам факт, что на дне океана построили такое огромное исследовательское учреждение, вызывал легкую тревогу. С самого приезда меня не покидало ощущение чужеродности, я понимал, что оказался в искусственной среде обитания, как в самолете или больничной палате. Я словно стал частью новой экосистемы, как если бы находился в террариуме, аквариуме или кукольном домике. Ли Чжихён подошла к стене и провела рукой по табличке с надписью «Центр изучения глубоководных организмов».

В те времена, когда уровень моря повышался, климат менялся, а продовольственный кризис набирал обороты, разговор об освоении океана шел наряду с космическими проектами. Однако подводные исследования считались более затратными и загрязняющими океаны, поэтому приоритет был отдан космическому развитию.

Позже выяснилось, что освоение космоса стало способом для развитых стран с их огромными финансовыми и технологическими ресурсами создать закрытую лигу, из которой они исключили менее развитые государства.

Просто... лично я думаю, что, если бы технологии были доступны всему миру, разработчики космических проектов добились бы гораздо бо́льших успехов. Возможно, думать так – наивно, но разве в таких обстоятельствах можно делить технологии на «свои» и «чужие»?

Что касается освоения Мирового океана, то, в двух словах, даже дети могли бы пытаться сдерживать воду руками и строить песочные замки. Идея искать убежище в океане на умирающей планете – не только человеческая фантазия. Рыбы уходили в более холодные слои воды, а те, кто не смог адаптироваться, погибали. Выживали лишь те виды, которые научились размножаться, несмотря на вторжение приливов в их среду обитания.

С ослаблением строительных ограничений в разных странах под видом курортов начали появляться дома самых разных форм, которые строили даже на затопленных реками землях и под уровнем моря. Тем не менее возникало много вопросов о том, зачем вообще строить научно-исследовательские центры под водой. Многие считали, что уж лучше построить подводные жилые комплексы.

Теперь я думаю, что решение построить исследовательские центры вместо жилого комплекса, которое было принято тридцать лет назад, – это лучшее, что могли сделать ученые, жившие тогда в северной части Тихого океана.

– Изначально это место было создано для добычи нефти. Страны вложились в проект, но с развитием сюда стало приезжать все больше людей, появились жилые помещения, а затем и Исследовательский комплекс, – объяснила Ю Гыми, шагая впереди вместе с Ким Гаён. – Честно говоря, если бы не такие места, все океанологи остались бы без работы. Морские виды вымирают быстрее, чем я окончила университет. Я была уверена, что останусь без работы.

Обе девушки сейчас выглядели довольно спокойно и чувствовали себя здесь как дома.

Я ожидал увидеть систему контроля доступа, но мы прошли через заградительную стену и уже довольно далеко продвинулись, не встретив ничего подобного. Это вызвало у меня вопросы.

– Неужели здесь нет системы контроля доступа через карты или биометрию? Что-то вроде системы обнаружения вторжений или хотя бы турникетов? Ну, знаете, как турникеты в метро, которые не дадут пройти, пока не приложишь транспортную карту.

Ким Гаён непонимающе посмотрела на меня и покачала головой.

– Изначально предлагали проверять разрешения у тех, кто входит в Исследовательский комплекс, ввести систему контроля доступа. Говорили о выдаче карт, регистрации отпечатков пальцев, лица, сканировании радужки глаза, голосовых данных и использовании пароля для ограничения доступа.

– Почему этого не сделали?

– Во-первых, установка и обслуживание стоят денег. Сейчас сотрудники комплекса могут войти только в свои лаборатории – с помощью отпечатка пальца или сканирования радужки. В другие помещения они все равно не могут попасть. А если бы и попали, что бы они там сделали? Разрисовали научные журналы? Устроили пожар? Или проводили бы исследования за нас? Все наши записи автоматически загружаются в подводную систему данных MARIA, которую может просмотреть любой с доступом к интернету. Здесь ведь нет никакой секретной информации, да и работаем мы не для чьей-то выгоды.

Все исследования на подводной станции были направлены на продолжение существования человечества. Стоявшая рядом Ли Чжихён, услышав это, вздохнула и покачала головой.

– И без того сложно устранять все поломки, а если еще и эти датчики чинить придется, я просто сбегу, – сказала она.

Так что, получается, любой может войти в Исследовательский комплекс? Похоже, эта контора полна людей, которые гораздо наивнее меня. Это же Исследовательский комплекс, тут, вероятно, полно опасных вещей вроде серной кислоты или всяких газов. А как же безопасность? Может, я просто слишком много об этом думаю? Поскольку я бывал лишь в одной лаборатории у моего друга биолога, мне трудно сказать, везде ли служба безопасности организована так же, как там. В лаборатории друга всегда кажется, что там круглосуточная охрана. Интересно, а тут как устроено?

Глава 75

Лаборатория

Часть 1

Ким Гаён и Ю Гыми ушли вперед, а Ли Чжихён продолжала внимательно осматриваться. Было такое впечатление, что она, как и я, оказалась в Исследовательском комплексе впервые. Мы миновали Центр изучения глубоководных организмов, за ним – Центр исследований загрязнения морской среды и Центр редкоземельных металлов. Ю Гыми быстро объяснила, что нам надо добраться до грузового лифта и находящихся рядом спасательных капсул.

Ю Гыми работала в Центре изучения глубоководных организмов, а Ким Гаён – в Центре исследований загрязнения морской среды.

– Наш центр называют пожирателем денег, – пояснила, оглядываясь через плечо, Ким Гаён. – Сегодня у нас должно было состояться важное собрание – первое за долгое время. Мы должны были рассказать, какой ущерб люди нанесли морскому дну с начала промышленной революции.

Вдруг Ю Гыми резко остановилась, схватив Ким Гаён за руку. Я, не ожидая этого, чуть не налетел на нее. Чуть дальше по коридору кто-то лежал на полу, кто-то с длинными золотыми волосами, доходившими до пояса.

Мы с Ли Чжихён бросились вперед и осторожно перевернули тело на спину. Уф... Я отшатнулся от неожиданности. Ли Чжихён ахнула, закрыв рот рукой, и отступила назад.

Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и, когда немного пришел в себя, проверил пульс и дыхание, надеясь найти признаки жизни. Но женщина уже была мертва. Я был потрясен – никогда в жизни не видел ничего подобного.

Казалось, кто-то аккуратно вырезал на ее теле круги размером с ладонь взрослого мужчины. Отсутствовал большой кусок с левой стороны лица, и несколько фрагментов в области живота и груди, где должны были быть внутренние органы, тоже исчезли.

Может ли человеческая плоть исчезать такими ровными кругами? Я пригляделся к ее бедру и увидел кость. Что могло вызвать такие раны? Пока я рассматривал ее лицо, Ли Чжихён смотрела на обнаженную кость бедра. В этот момент Ким Гаён в ужасе закричала:

– Не трогайте!

Ли Чжихён вздрогнула от неожиданности и опустилась прямо на пол. Через отверстие в животе трупа были видны внутренние органы, но крови почти не было – в воздухе витал лишь слабый запах аммиака. Я вздрогнул от крика Ким Гаён и инстинктивно сделал шаг назад.

– Раны я не трогал.

Конечно, я не стал бы голыми руками касаться непонятных ран, не зная, чем они вызваны.

Ю Гыми, несмотря на шок, узнала изуродованное лицо и с трудом проговорила:

– Это... это Анджела Мэлоун, директор нашего центра... Я ее не особо любила, но никто не заслуживает такой смерти...

Ли Чжихён осмотрела рану на бедре, пальцем измерила расстояние между ней и неповрежденной частью ноги, затем сделала то же самое с раной на животе. Потом задумчиво произнесла:

– Раны почти одинакового размера, около двадцати сантиметров в диаметре... Похоже, это сделано намеренно.

Ким Гаён все еще выглядела растерянной, но после этих слов медленно подошла к телу Анджелы.

– Можете сказать, что могло стать причиной таких ран? – спросил я.

– Это разрушитель органических соединений, – ответила она. – Мы используем его в лаборатории для утилизации пищевых отходов и белковых веществ. Но его не должны использовать на людях... Не трогайте раны, микроорганизмы все еще активно разлагают тело.

– Микроорганизмы?

– Переработка пищевых отходов на восемьдесят процентов состоит из удаления влаги, – начала объяснять Ким Гаён, – а оставшуюся часть расщепляют с помощью микроорганизмов. Мы используем морские бактерии, такие как Micrococcus luteus, Streptomyces, Penicillium, Debaryomyces hansenii и Rhizopus oligosporus. Проблема в том, что микроорганизмы не могут уничтожать отходы так быстро, как человек их производит. Они такие крошечные, что их не видно невооруженным глазом, а количество отходов, которое человек генерирует при каждом приеме пищи, огромно. Микроорганизмы выделяют ферменты – амилазы, протеазы, целлюлазы, липазы, – чтобы эффективно уничтожать отходы. Но если уровень водородного показателя слишком низкий или высокий, среда перенасыщена солью либо содержит антибактериальные вещества, такие как черный перец, горчица или острый перец, это может подавлять активность микробов. Мы пытались разработать микроорганизмы, которые могут выживать в таких условиях и продолжать производить необходимые ферменты. Если они не смогут быстро разлагать органические соединения, начнет появляться зловонный запах из-за выделения азотистых и сернистых соединений, что может быть опасно для дыхательных путей человека. Все ли понятно?

Ли Чжихён уставилась на Ким Гаён в полном недоумении, а я выдавил из себя: «Понятно», хотя до конца не был уверен, что действительно все понял. Липаза? Разве это не фермент, который расщепляет жиры? А амилаза, которая содержится в слюне, расщепляет углеводы – я это знаю, ведь я работаю стоматологом.

Ким Гаён старалась объяснить все как можно проще для меня и Ли Чжихён, но, поскольку это совершенно не моя область, мне было сложно полностью разобраться. Из того, что я понял, она занималась экологическими исследованиями в Центре исследований загрязнения морской среды, используя морские микроорганизмы.

Ким Гаён растерянно бормотала:

– Наша команда выделила новый микроорганизм, который может довольно эффективно разлагать белки в морской среде. Мы изолировали штамм нового Bacillus с протеолитической активностью и долго его исследовали. Разложение белков требует много времени. До начала двухтысячных годов основное внимание уделялось синтезу и функциям белков. Исследования процессов их разложения начались менее пятидесяти лет назад. Процесс выделения протеасомного комплекса, ответственного за разложение белков, был раскрыт совсем недавно.

– То есть этим нельзя стрелять в людей? – перебила Ли Чжихён, не выдержав объяснений.

Ким Гаён быстро кивнула:

– Да, это используется для разложения органических соединений.

– Но ведь люди – это тоже органические соединения?

– Ну, в человеке также есть и неорганические вещества.

Слушая этот разговор, Ю Гыми впервые после обнаружения тела улыбнулась и посмотрела на Ли Чжихён. Потом хмыкнула, покачала головой и повернулась к Ким Гаён:

– Если так объяснять, никто ничего не поймет. Просто скажи, что в Анджелу выстрелили из пистолета, который заряжен микробами, поедающими плоть.

...Теперь понятно, почему Ким Гаён просила ничего не трогать. Микробы все еще копошились в ранах, продолжая разлагать ткани.

Встревожившись, Ли Чжихён спросила:

– Есть ли способ это остановить? Если Анджела не покончила с собой, выстрелив в себя из этой «микробной пушки», значит, кто-то разгуливает вокруг с таким оружием?

Вокруг тела Анджелы ничего не было, кроме разбитого планшета. Вопрос Ли Чжихён застал Ким Гаён врасплох. Она огляделась по сторонам и, явно нервничая, выпалила:

– Но ведь мы используем разлагатель только с лабораторной вытяжкой, и распылители у нас гораздо меньше. А что касается того, как остановить процесс... смыть водой, наверное? Но будет ли этого достаточно? Главное – не допускать контакта с кожей, тогда опасности нет. Но чтобы кто-то из наших ученых использовал разлагатель для стрельбы по людям... В принципе у нас есть ученые с таким... своеобразным мышлением. Конечно, всем нам время от времени хочется прикончить кого-нибудь из коллег, но чтобы выстрелить в них разлагателем? И к тому же Анджела даже не была научным руководителем...

Пока Ким Гаён мысленно перебирала всех ученых, которых знала, я принюхался и спросил у Ли Чжихён:

– ...Вы не чувствуете запах гари?

Ли Чжихён тоже принюхалась и, немного поколебавшись, ответила:

– У меня ринит, я не ощущаю запахи.

Понятно.

– Я чувствую слабый запах гари с тех пор, как мы вошли, – сказала Ю Гыми.

Значит, не только я его заметил. Но, может, такой запах – норма для Исследовательского комплекса.

– С какой стороны он доносится? – спросила Ли Чжихён.

– Не могу сказать... Кажется, что запах повсюду.

Нахмурившись, Ли Чжихён бросила взгляд в длинный коридор.

– Пойдемте прямиком к грузовому лифту, – решила она. – Обходите любые тела, которые встретятся на пути. Мы все равно не сможем ничего сделать.

Центр изучения глубоководных организмов, Центр исследований загрязнения морской среды и Центр редкоземельных металлов – каждое из этих семиэтажных зданий было построено в виде замкнутого четырехугольника. Между собой они соединялись мостами. Войдя с южной стороны, человек попадал на четвертый этаж Центра изучения глубоководных организмов.

На третьем этаже каждого центра находились мосты, по которым можно было перейти в соседний центр. Отсек со спасательными капсулами и лифт располагались в Центре исследований загрязнения морской среды. Как же неудобно! Что за бред? Если я работаю на седьмом этаже Центра редкоземельных металлов и мне срочно нужно эвакуироваться из-за затопления, то придется спуститься на третий этаж и по мосту перейти на третий этаж Центра исследований загрязнения морской среды.

Мы медленно шли по коридору четвертого этажа Центра изучения глубоководных организмов, собираясь перейти на третий этаж Центра исследований загрязнения морской среды. Выйдя наконец к лестнице, мы начали спускаться. Ли Чжихён пошла первой.

– Почему в каждом центре не сделали по одному лифту и сектору со спасательными капсулами? – проворчал я.

Лестница, ведущая с четвертого на третий этаж, оказалась длинной, возможно из-за высоких потолков, поэтому ступенек было много. Лестница... Нет, все в порядке, мы спускаемся вниз. В моем сне все было иначе. Успокойся.

Ю Гыми с улыбкой заметила:

– Знали бы вы, как дорого стоит построить каждый из наших центров! Всех моих денег не хватит даже на то, чтобы купить здесь кабинку в туалете. Никто не ожидал, что нас затопит. Мы ведь спустились на дно океана, чтобы избежать затопления.

Ким Гаён, сжав зубы от боли в ноге, медленно спускалась по лестнице, кривясь при каждом шаге.

Глава 76

Лаборатория

Часть 2

– Впервые спускаюсь по этой лестнице. На каждом этаже по обе стороны коридора находятся лифты, так что ученым не нужно ходить пешком. В Исследовательском комплексе есть столовая, повсюду бесплатные автоматы с напитками, и, если повезет, получишь место в жилом комплексе прямо в центре. Тогда вообще можно не выходить наружу. Но такие неудачники, как я, селятся в жилом комплексе Чучжакдона с сотней своих коллег, – с улыбкой сказала Ким Гаён.

Значит, ученые почти не покидали комплекс. Три раза в день им доставляли еду, имелся жилой блок и четкое расписание рабочего времени. Для кого-то это рай, а для кого-то – ад.

– Ю Гыми, на каком этаже находится ваша лаборатория в Центре изучения глубоководных организмов?

– На втором. Раньше была на седьмом, но наш профессор подрался с профессором из соседней лаборатории, и директор Мэлоун перевела нас на второй этаж. Я до сих пор помню день переезда – мы сами таскали оборудование. Иногда нам помогали медики. Сейчас думаю: хорошо, что мы на втором. В случае опасности убегать проще, чем с седьмого этажа.

– ...Профессора дерутся? – спросил я с удивлением.

Ким Гаён переглянулась с Ю Гыми, и обе рассмеялись.

– О, конечно, – подтвердила Ким Гаён. – Когда профессора дерутся, это похоже на ссоры школьников. Поводом может стать все что угодно – от грантов на исследования до споров о том, чье имя включить в публикации, кто какой вклад внес в проект. Даже такие мелочи, как «почему ты дышишь» или «пойдем ли мы обедать вместе».

Вот как. Впрочем, в стоматологии тоже хватало не совсем нормальных профессоров. Кто-то казался адекватным, но во время обходов мог сорваться на ординаторах. Извращенцев тоже хватало. Но я никогда не думал, что профессора способны подраться. Хотя, если подумать, в стоматологии порой доходило до угроз выбить зубы и обещаний: «Я сам тебе потом имплант поставлю».

Ли Чжихён уже ждала нас на третьем этаже, где запах гари стал еще сильнее.

Осторожно спустившись, чтобы не упасть, мы увидели на полу несколько тел и отвернулись. После Анджелы Мэлоун мы то и дело продолжали натыкаться на трупы с вырванными кусками плоти. Я проверял, живы ли они, а Ли Чжихён фотографировала лица погибших. В лабораториях, двери которых были распахнуты, людей не оказалось. Некоторые аквариумы были открыты – кто-то выпустил глубоководных существ, чтобы те спаслись.

Ю Гыми мельком оглядела беспорядок, который царил в одной из лабораторий, и сказала:

– Они выпустили всех перед тем, как уйти.

Ли Чжихён, которая шла позади, на пару секунд удивленно остановилась перед пустыми аквариумами, а потом быстро вышла из лаборатории и спросила:

– Им надо было спасаться, а они успели подумать об этих созданиях?

Ю Гыми на мгновение задумалась и ответила:

– Если бы они этого не сделали, то случившееся преследовало бы их до конца жизни.

– Но это же просто рыбы!

– Неважно, рыбы это, медузы, кораллы или что-то еще. Если бы можно было достичь целей исследования без использования морских существ, это было бы идеальным вариантом. Если же их нельзя заменить культурами тканей или моделированием, то необходимо максимально использовать имеющиеся данные и обращаться с животными по возможности гуманно. Это этическая ответственность любого ученого.

– Но у них ведь нет души.

– Простите?

Ю Гыми остановилась, сбитая с толку этим замечанием, и Ким Гаён, шедшая медленнее из-за боли в ноге, подтолкнула ее вперед. Ю Гыми послушно пошла дальше, размышляя над услышанным. Хм. Бо́льшая часть ерунды, которую я слышал, исходила от людей, цепляющихся за религию или власть.

Я вдруг осознал тяжесть рюкзака на своих плечах и спросил:

– Вы говорите о религиозной точке зрения?

– Это не мое личное мнение, – неловко ответила Ли Чжихён.

Мы уже дошли до конца одного из коридоров на третьем этаже, когда Ю Гыми наконец ответила:

– До девятнадцатого века интеллектуалы насмехались над теми, кто испытывал сострадание к животным. Они считали, что животные просто реагируют на внешние стимулы, как будильник на телефоне, и не обладают никакими чувствами. Считалось, что убить собаку или кошку – это не преступление. Женщин, африканцев и азиатов тоже приравнивали к животным. Но все существа, способные испытывать боль, равны и имеют право избегать страданий.

Продолжая осматривать открытые лаборатории, Ю Гыми добавила:

– Честно говоря, возможно, у меня самой нет души. Я даже не могу точно подсчитать, сколько невинных морских существ погибло по моей вине. Но раз уж мы заговорили об этом, скажу, что, как только вы втроем пойдете в Центр исследований загрязнения морской среды, я вернусь в свою лабораторию на втором этаже.

Ким Гаён, продолжавшая толкать Ю Гыми в спину, спросила:

– Одна? Ты пойдешь одна?

– Да. Не хочу испытывать чувство вины каждый раз, как приду в океанариум или рыбный ресторанчик, и думать о том, что могла сделать, но не сделала.

Внимательно слушавшая Ли Чжихён тихо спросила:

– Рыбы... они чувствуют боль? – Потом остановилась и спросила: – Ваша лаборатория далеко?

Я улыбнулся, услышав ее слова. Наши с Ким Гаён взгляды встретились, и у нее тоже слегка приподнялись уголки губ.

Ли Чжихён спросила, не возражаем ли мы двое против того, чтобы заглянуть в лабораторию на втором этаже перед тем, как отправиться на третий этаж в Центр изучения глубоководных организмов.

Ким Гаён подняла руку и с легкой улыбкой сказала:

– Я всеми руками за, но чисто из любопытства: что будет, если кто-то против?

– Можете остаться здесь или идти дальше без нас.

– Я пойду с вами.

Я тоже быстро сказал:

– И я!

Бродить в одиночку по коридорам с трупами? Мне становилось не по себе от одной мысли об этом. Я вспомнил, как наполнялась водой кабинка фуникулера, как змея лежала у меня на голове, и постарался избавиться от этих мыслей. Я больше не хотел оставаться один. Слегка дрожа от нахлынувшего страха, я заметил, как Ким Гаён вытирает слезы в уголках глаз.

Ли Чжихён велела нам вернуться к коридору, где находилась лестница, и мы пошли быстрым шагом, не останавливаясь. Ли Чжихён и Ю Гыми, которая знала дорогу, шли впереди, а мы с Ким Гаён – позади.

Ким Гаён посмотрела на меня, слегка улыбнулась и сказала:

– В последнее время я совершенно не в состоянии контролировать свои эмоции. Увижу что-то трогательное, и слезы льются сами по себе. А если смотрю грустный фильм и кто-то там плачет, я тоже начинаю плакать.

– Разве это не нормально?

– Раньше я такой не была. А теперь часто плачу без причины. И сейчас, когда вижу добрых людей, почему-то сразу хочется плакать. Смешно, да?

Ну не знаю. Пока я шел спасать вас, я столько раз раскачивался на эмоциональных качелях – то плакал, то смеялся, – что даже не могу сосчитать. По-моему, с вами все в порядке.

– Я не думаю, что с вами что-то не так, Гаён. Например, мне приходится задавать своим пациентам много вопросов.

– Зачем?

– Ну, чтобы выяснить, где точно болит, а где не болит или на какую еду реагируют зубы. Или если какой-нибудь пациент утверждает, что пользуется зубной нитью, но по зубам видно, что он ее даже в руки не брал. Другой говорит, что чистит зубы дважды в день, а это явно неправда. А если правда, то я хотел бы знать, как нужно их чистить, чтобы довести до такого состояния? Кто-то просит снизить звук бормашины, и я спрашиваю – если у них есть такие инновационные идеи, как это сделать, не могли бы они поделиться со мной? Ну и, конечно, спрашиваю, почему они так долго не приходили на прием. Почему верят в народные средства, но не доверяют стоматологам? Даже когда говорю, что это точно кариес, они уверяют, что это просто пятнышко на зубе. И еще почему от них разит алкоголем, хотя они утверждают, что не пили? И как так получается, что на этой Подводной станции, где запрещено курить, ко мне приходят пациенты с желтыми, прокуренными зубами? Вот такие вопросы.

В ответ на мое ворчание Ким Гаён рассмеялась, и я тоже слегка усмехнулся.

Я слышал, как Ли Чжихён, пока они с Ю Гыми быстро шли вниз по лестнице, тихо сказала:

– Будь здесь замком или Чон Санхён, этого никогда не произошло бы.

– Чего именно?

– Группа не стала бы делать крюк, чтобы спасти каких-то рыб. Гыми, я не критикую ваши действия, просто... я сама удивлена, что принимаю такие решения. Инженеры помешаны на эффективности.

– Но ведь речь идет о спасении жизней.

– Они бы сразу подумали о том, чья жизнь ценнее. Наша или бесчисленных рыб в океане.

– Может быть. Но ведь этих существ вырвали из их среды обитания ради наших исследований и притащили в лабораторию. Некоторые виды находятся под угрозой исчезновения. Если они погибнут, то это будет конец.

Они спустились на второй этаж, и Ю Гыми, шедшая впереди, сказала:

– Сюда. Почти дошли. Нам нужна комната двести десять.

Глава 77

Лаборатория

Часть 3

В следующее мгновение Ли Чжихён схватила Ю Гыми за плечо и заставила пригнуться.

Мы с Ким Гаён, только что покинувшие лестничный пролет и вышедшие в коридор, застыли на месте. Потом присели на корточки и подползли к Ли Чжихён.

– Что происходит?

– Там кто-то есть?

Ли Чжихён быстро прошептала в ответ:

– Я только что видела кого-то на четвертом этаже, с противоположной стороны. Не вставайте.

Внутри здания был сделан атриум, благодаря которому хорошо просматривались другие этажи. Ли Чжихён оглядывалась по сторонам. Сначала я подумал, что это из-за странной архитектуры здания, но оказалось, что дело в другом.

Но почему мы должны прятаться, если там кто-то есть? Если это не вооруженный противник, зачем скрываться? Похоже, Ю Гыми думала о том же.

– Почему мы должны прятаться? Это может быть ученый, который не успел эвакуироваться.

– Да, или тот ублюдок, который оставляет за собой трупы.

Ах, точно. Черт. Я думал, что убийца уже давно сбежал, но нельзя было исключать, что он до сих пор бродит где-то здесь.

– Как он выглядел? Высокий? Какого цвета волосы? Ты его разглядела?

Ким Гаён засыпала Ли Чжихён вопросами, но та лишь покачала головой:

– Все случилось слишком быстро, я толком не разобрала. Один человек, вроде высокий. Думаю, он нас не заметил. Лучше с ним не встречаться.

По настоятельной просьбе Ли Чжихён мы решили двигаться к кабинету 210, пригибаясь как можно ниже. К счастью, мы были уже рядом с кабинетом 215. Я мысленно радовался тому, что нам осталось пройти всего пять комнат, но расстояние между лабораториями оказалось больше, чем я ожидал. Мы шли согнувшись пополам, пока не заболели спины, а потом опустились на четвереньки. С ума сойти. Почему бы просто не пробежаться?

Только собрав всю пыль на полу одеждой и ладонями, мы наконец добрались до кабинета 210. Ю Гыми подняла руку и приложила указательный палец к биометрическому датчику, который находился рядом с входом в лабораторию. Дверь открылась. Все еще пригибаясь, мы тихо вошли внутрь и сразу же закрыли за собой дверь.

Ким Гаён подергала ее, чтобы убедиться в том, что она заблокировалась, и только потом выпрямилась во весь рост. Послышался хруст. Она со стоном повернула шею и сказала:

– О-ох... Тело совсем разваливается.

Оказавшись в лаборатории, Ю Гыми сразу же рванула вглубь помещения. Стеклянная дверь отделяла офисную зону от вивария и операционной. Ю Гыми подошла к аквариуму и начала копаться в настройках. В гигантском аквариуме плавали огромные медузы со множеством щупалец. Аквариум был освещен слабо, но существа светились в темноте, словно многочисленные летающие тарелки. Как красиво...

В Центральном квартале, неподалеку от стоматологической клиники, тоже располагался аквариум с медузами, но их щупальца были гораздо длиннее, так что, похоже, это другой вид. Ю Гыми нажала на какие-то кнопки, и медузы начали медленно покидать резервуар.

– Я выпускаю их наружу, регулируя давление. Эти медузы могут жить только в условиях глубоководья, – пояснила она.

Значит, условия в этом аквариуме идентичны морской глубине в несколько тысяч метров? Совершенно не похоже на лабораторию моего друга – биолога. У него в лаборатории животные – мыши, кролики, собаки и свиньи – жили в отдельных клетках, которые стояли одна на другой, как блоки тетриса.

Ю Гыми прошла дальше и выпустила медуз из других резервуаров. Все четыре аквариума медленно пустели. Потом Ю Гыми направилась к стене, где находилась железная дверь размером почти с человека.

Ли Чжихён стояла возле этой двери. Она дернула ручку, но дверь оказалась заперта. Ю Гыми подскочила, дотянулась до верхней полки и схватила запыленный ключ.

– Это дверь в соседнюю лабораторию. Изначально мы дружили, но потом наш профессор и профессор из соседней лаборатории поссорились. Поэтому теперь дверь заперта.

Ю Гыми вставила ключ в замок и открыла дверь.

Я удивленно спросил:

– Разве вы не в плохих отношениях?

С улыбкой помахивая брелоком с изображением медузы, Ю Гыми ответила:

– Это профессора поссорились, не рядовые сотрудники. Когда у нас было много работы, коллеги кормили обитателей наших аквариумов, а мы в их отсутствие следили, чтобы их подопечные не погибли от голода.

Это вообще разрешено? Ю Гыми вошла в соседнюю лабораторию. Там стояло несколько аквариумов, полных крошечных существ размером с ноготь. Полупрозрачные создания, похожие на миниатюрные прозрачные лампочки, медленно плавали в воде.

Ю Гыми снова нажала несколько кнопок, опустошая резервуары.

Ли Чжихён недоуменно спросила:

– Что это?

– Гребневики.

– Это животные?

– Да, это гребневики.

Это тоже медузы? Кажется, нет. Они совсем не похожи на тех, что мы видели раньше. Пока Ю Гыми освобождала обитателей трех аквариумов, мы осматривали лабораторию. Здесь тоже была операционная, виварий, а за межкомнатной дверью – офис. Оба вивария соединялись между собой.

Пока Ю Гыми носилась между двумя лабораториями, мы решили осмотреть офис. У каждого ученого имелся свой стол и компьютер. Столы были украшены в соответствии с предпочтениями ученых. На одном стояли игрушки в виде медуз и различных персонажей, на другом были развешаны фотографии с пляжа – видимо, его владелец увлекался серфингом. А третий был завален разнообразными плюшевыми акулами.

Я с грустью разглядывал акул, Ли Чжихён бродила по офису, как львица. Вдруг она заметила в углу литиевый огнетушитель, а рядом – самоспасатель. Она смахнула с него толстый слой пыли. Судя по удивлению на лице Ю Гыми, она впервые узнала о существовании этого самоспасателя. Ли Чжихён перевернула его вверх дном и энергично вытряхнула содержимое на пол. Портативный туалет, термоодеяло? Кремень? О, веревка. Грелки для рук, одеяла, дождевики, влажные салфетки, несколько пар перчаток, маски и радиоприемник. Даже радио положили в спасательный набор? Это первый раз, когда я увидел его содержимое.

Не найдя того, что искала, Ли Чжихён ногой отодвинула все это в сторону и снова принялась бродить по лаборатории. Тем временем Ким Гаён, осматривая столы, нашла обезболивающее и радостно воскликнула: «Ура!» Она раздала таблетки всем и сама тоже приняла одну, запив найденной газировкой.

Сделав глоток, она довольно произнесла:

– Вот оно! Какое счастье жить в мире, где есть обезбол.

Она села в пустующее кресло и начала осторожно разминать опухшую голень, покрытую синяками и порезами. Освобождая морских существ, Ю Гыми оглянулась на Ли Чжихён, которая расхаживала по помещению, как тигр в клетке, и спросила:

– Вам что-то нужно?

– Зиг Зауэр или Глок.

– Это же пистолеты? Вы ждете, что они найдутся в лаборатории? Может, вам еще и сибирскую язву поискать?

– А у вас есть?

– Конечно, нет! Но... Здесь есть хирургический скальпель и соляная кислота.

– Давайте и то и другое. Прямо сейчас.

Ю Гыми бросила взгляд на стеклянные резервуары и направилась в операционную. Я последовал за ней и спросил:

– А зачем соляная кислота?

– Чтобы регулировать водородный показатель.

А, понятно. Впрочем, я никогда бы не подумал, что в лаборатории с морскими существами может оказаться хирургический скальпель. Но, в конце концов, это ведь лаборатория... А вдруг...

– У вас есть анестетик?

– Есть, но не для людей.

– А если использовать тот, что для рыб? Разве он не подойдет? – спросила Ли Чжихён.

Я на мгновение растерялся. Нельзя использовать на людях анестетик, который предназначен для рыб. Или можно? Черт его знает...

– Думаю, нет.

Ю Гыми объяснила, что для обезболивания морских существ они с коллегами растворяют анестетик в воде. Любопытно. Доведется ли мне когда-нибудь лечить зубы рыбе? Ю Гыми достала из хирургического набора скальпель и передала Ли Чжихён.

Я тоже получил скальпель и, немного растерявшись, уронил его на пол. Быстро поднял и вдруг вспомнил о стерильности. Пока я размышлял над этим, Ю Гыми ловко надела перчатки, достала из шкафа с реагентами коричневую бутылочку и поставила на стол.

– Это соляная кислота, обязательно наденьте защитные перчатки. Они кислотостойкие. Так, куда же подевались маски?..

Ли Чжихён рассматривала лезвие скальпеля, а я растерянно спросил:

– Соляная кислота... Вы работаете с соляной кислотой без маски?

– Обычно мы надеваем только перчатки. Мы используем ее не так часто, – ответила она.

Пары соляной кислоты могут разъедать даже зубы. Ох уж эти ученые... Такие беспечные.

Ким Гаён тем временем обыскала столы и нашла горсть шоколадных конфет, после чего раздала всем по одной.

В следующее мгновение неожиданно раздался тихий голос:

– Отпечаток пальца не распознан. Отпечаток пальца не распознан.

Как только я услышал этот низкий, нейтральный голос, у меня по спине пробежал холодок. Что происходит? Кто-то пытается войти в лабораторию? Может, мне послышалось? Но мои сомнения рассеялись, когда голос повторил:

– Отпечаток пальца не распознан.

Дверь и стены лаборатории не позволяли увидеть, что происходит снаружи. Ю Гыми привычно повернулась к двери и открыла было рот, но мы с Ли Чжихён подскочили к ней и зажали его руками.

Ким Гаён тихо указала на дверь и скрестила руки, знаком показывая «нельзя». Потом кивнула в сторону вивария и операционной. Не снимая перчатки, Ю Гыми схватила бутылочку с кислотой и направилась в виварий, а потом через железную дверь – в смежную лабораторию.

– А если спросить, кто там?

– Ни в коем случае. Нельзя показывать, что мы здесь.

– А вдруг это кто-нибудь из моих коллег? Другие ученые?

– Тогда бы они уже вошли.

– О... Верно. Тогда кто это?

Мы сохраняли полную тишину, и из-за двери продолжал звучать нейтральный голос:

– Отпечаток пальца не распознан.

Глава 78

Лаборатория

Часть 4

– Отпечаток пальца не распознан.

Голос звучал так далеко, что мой переводчик не мог перевести его на корейский, и я слышал только исходную английскую фразу: «Access Denied».

С напряжением, сковывающим мое тело, я спросил:

– Сколько у нас есть попыток, прежде чем дверь заблокируется?

Ю Гыми глубоко задумалась и через некоторое время ответила:

– Раз десять?

Ким Гаён, загибая пальцы и пересчитывая попытки, дрожащим голосом прошептала:

– Кажется, было уже больше семи.

– А что происходит после десятой?

– Ну... придется подождать десять минут, чтобы попробовать снова.

Ли Чжихён нахмурилась, сжимая скальпель в руке.

Что, если за дверью несколько человек? Эта мысль внезапно мелькнула в голове, и я задумался: может ли один человек так настойчиво пытаться пробиться через систему? Нет, это вряд ли...

Отгоняя нарастающую тревогу, я повернулся к Ю Гыми:

– А кроме как по отпечатку пальца, можно как-то еще войти?

Ю Гыми немного подумала и покачала головой.

– Лаборатории отказались от голосового распознавания после того, как выяснилось, что для открытия дверей можно использовать голосовой модулятор. Изначально мы использовали карточные жетоны, но люди стали шалить с выходами по ним, так что их отменили, и теперь, скорее всего, доступ только по отпечаткам пальцев.

Едва она это произнесла, вдалеке послышался щелчок открывающейся двери. Мы все на секунду замерли, глядя друг на друга.

Увидев испуганное выражение лица Ким Гаён, Ли Чжихён бесшумно подошла и быстро заперла железную дверь, соединяющую виварии.

Шаги были едва слышны. Ю Гыми посмотрела на почти опустевшие аквариумы, потом – на закрытую дверь и бутылочку с соляной кислотой, которую держала в руке. Резко побледнев, она отчаянно зашептала:

– Ключ! Ключ!

– Что?

– Ключ от этой двери! Он должен быть рядом со шкафчиком с реактивами!

– Вот он, у меня. Я взяла его. Не волнуйся.

Ким Гаён протянула вперед ладонь, демонстрируя ключ с маленьким брелоком-медузой. Ю Гыми облегченно выдохнула, а потом обеими руками вцепилась в бутылочку с соляной кислотой, услышав приближающиеся шаги.

Дверь, ведущую в виварий, можно было открыть, нажав ногой кнопку на полу. Стоило мне об этом подумать, как я услышал, что кто-то нажал на кнопку, и дверь действительно открылась. Похоже, неизвестный уже вошел в виварий. Шарканье звучало все ближе и ближе. Он что, в шлепанцах?

Ли Чжихён посмотрела на дверь в офисное помещение и тихо спросила:

– Как ее открыть?

– Нажмите кнопку сбоку.

Ли Чжихён нажала кнопку, и дверь, которая закрывала виварий соседней лаборатории, открылась, позволяя нам перебраться туда. Мы смотрели друг на друга с застывшими от напряжения лицами. Что теперь? Может, броситься бежать, надеясь, что мы окажемся быстрее, чем неизвестный? Ли Чжихён схватила со стола блокнот и начала что-то писать, когда раздался стук.

Тук-тук-тук.

Незнакомец постучал по металлической двери тыльной стороной руки. Тук-тук-тук. Звук повторился, и мы переглянулись.

В следующую секунду раздался мужской голос:

– Знаю, что ты там.

После этого он с силой пнул дверь. Бам! От этого звука Ким Гаён задержала дыхание, а Ю Гыми подпрыгнула на месте.

Дверь металлическая. Вперед. Попробуй выбить ее, ублюдок. Ю Гыми застыла, как статуя, крепко сжимая бутылочку с соляной кислотой. Я аккуратно взял ее у девушки из рук и поставил на стол.

– Почему вы не пришли на третий этаж? – снова послышался мужской голос из-за двери.

Человек говорил на английском, и на этот раз его речь прозвучала резче, грубее.

Все наши взгляды обратились к Ю Гыми. Она неуверенно спросила:

– Мне ответить? Или молчать? Что лучше?

На лице Ли Чжихён появилась растерянность, а я едва слышно прошептал:

– Может, спросить его, кто он такой? Почему он не эвакуировался со станции, цел ли Исследовательский комплекс и что вообще происходит? Зачем он сюда пришел и что собирается делать?

Мы зашли сюда по пути на третий этаж, чтобы перейти в Центр исследований загрязнения морской среды. А этот тип что здесь забыл?

Ли Чжихён, подумав несколько секунд, кивнула:

– Хорошо. Давайте попробуем с ним поговорить. Но, Гыми, давайте сделаем вид, что в лаборатории есть только вы.

Ю Гыми кивнула и быстро написала: «ОК». Потом она вышла из кабинета, прошла через промежуточную дверь и, оказавшись напротив металлической двери, громко спросила:

– Кто вы такой? Почему вламываетесь в чужие лаборатории без разрешения?

– Я вошел по отпечатку пальца, – насмешливо ответил мужчина.

Ю Гыми, напряженная до предела, прикусила губу и нахмурилась.

– Если собираетесь продолжать нести чушь, то я не хочу с вами разговаривать! Уходите! – раздраженно выкрикнула она.

После короткой паузы мужчина ответил:

– Я работаю в Центре исследований загрязнения морской среды. А ты здесь работаешь? Или просто забрела сюда, как я?

– Как ты попал внутрь? – спросила Ю Гыми, явно сомневаясь в правдивости его слов.

– Взял пару пальцев у ученых. А ты?

Ким Гаён выглядела так, будто ее вот-вот стошнит от отвращения.

Ю Гыми, поколебавшись несколько секунд, посмотрела на нас и ответила:

– Я здесь работаю.

– Ты пришла сюда из Чучжакдона? Или все это время была здесь?

– Была здесь все время, – солгала Ю Гыми.

Мужчина снова с силой пнул дверь. Громкий «бам!» заставил Ким Гаён вздрогнуть от неожиданности, а Ю Гыми отскочила назад на несколько шагов. Услышав шорох, я повернул голову и увидел, что Ли Чжихён, сжав в руке скальпель, с напряженным выражением лица что-то пишет.

Увидев сообщение, я затряс головой.

Что?! Этот тип – псих, а Ли Чжихён собирается сражаться, вооружившись только скальпелем? Сможет ли она справиться с ним в одиночку? А вдруг у него пистолет с микроорганизмами? А что, если кто-то сейчас стоит прямо перед той дверью, поджидая, когда мы откроем ее?

Кроме того, если этот тип закрыл за собой дверь в лабораторию, мы не сможем войти. Застать его врасплох не получится.

Тем временем мужчина с насмешкой обратился к Ю Гыми:

– Не ври. – Он продолжил медленно, все так же расслабленно: – Давай обменяемся информацией, чтобы выжить. Никакой лжи. И ты, и я – люди занятые.

Нахмурившись, Ю Гыми скрестила руки на груди. Губы ее дрожали, но голос звучал холодно и твердо:

– Тогда скажи мне хоть что-нибудь полезное. А я решу, стоит ли продолжать разговор.

– Барьер на третьем этаже Центра исследований загрязнения морской среды можно снять только с доступом уровня директора Райли или директора Мэлоун. То же самое касается барьера между главным зданием и остальными частями комплекса.

Глаза Ли Чжихён широко распахнулись. Она тут же достала планшет Лоакера, включила его и, просмотрев карту Центра исследований загрязнения морской среды, быстро начала что-то писать.

Ким Гаён озадаченно взяла ручку и написала:

Видимо, раньше ученые могли свободно перемещаться между исследовательскими центрами. Я взял ручку и быстро написал: «Значит, этот ублюдок сейчас заперт в Центре изучения глубоководных организмов?»

Внезапно я вспомнил о разбитом планшете, лежавшем рядом с телом Анджелы Мэлоун, и о барьере, который перекрыл проход в главное здание. Вероятно, именно Анджела Мэлоун опустила барьер, чтобы заблокировать проход.

Ли Чжихён смотрела в планшет, пытаясь выяснить, есть ли выходы из Центра изучения глубоководных организмов. Нам удалось попасть в Исследовательский комплекс только благодаря этому планшету. Очевидно, у обычных инженеров нет полного доступа к управлению внутренними системами комплекса.

Ю Гыми расцепила руки, указала на железную дверь и жестом спросила: «Что нам делать?»

Ли Чжихён быстро что-то написала и показала Ю Гыми.

Я задумался, действительно ли это важная информация. На мой взгляд, нет. Наверное, Ли Чжихён думала так же. Какими бы ни были причины, но факт оставался фактом: станция тонет, и нам нужно спасаться.

Ю Гыми немного поколебалась, облизала губы и ответила незнакомцу:

– В Исследовательский комплекс запустили торпеду. Теперь мой вопрос: людей в коридоре убил ты?

– Да.

– Почему?

– Потому что мог.

Ю Гыми приоткрыла рот. Похожее выражение лица появилось и у Ким Гаён. Схватившись за блокнот, она спросила: «Я не ослышалась?!» Ли Чжихён нахмурилась, пристально глядя на железную дверь. Ю Гыми глубоко вдохнула и выдохнула, словно пытаясь справиться с потрясением, а потом вызывающе скрестила руки на груди.

Мужчина за дверью задал следующий вопрос:

– Теперь моя очередь: зачем ты вернулась в Исследовательский комплекс? Почему не сбежала?

Ю Гыми посмотрела на нас и, увидев, как Ли Чжихён качает головой, бесстрастно ответила:

– Я действительно все время была здесь. Выпила снотворное, легла спать. Потом проснулась, вышла из лаборатории и увидела в коридоре мертвых людей. Испугалась, пошла в главное здание. Увидела, что проход закрыт, и вернулась в лабораторию.

– Почему вернулась в лабораторию, а не пошла на третий этаж, в Центр исследований загрязнения морской среды?

Ким Гаён принялась писать так быстро, что текст получился неразборчивым. Я нарисовал рядом с ее каракулями вопросительный знак, после чего она всплеснула руками и аккуратно все переписала.

Ах, мы спустились до того, как дошли до этого коридора. Если бы мы не свернули к лаборатории, то встретились бы с ним лицом к лицу.

Ю Гыми покачала головой и спросила:

– Сначала ответь на мой вопрос. Почему ты не эвакуировался?

– Спасательных капсул оказалось недостаточно. В Исследовательском комплексе около пятисот человек, а капсул – всего триста пятьдесят. Все уйти не могли.

Пятьсот человек? Я думал, что всего четыреста.

Глава 79

Лаборатория

Часть 5

Ким Гаён широко распахнула глаза, будто ее ударила молния, и начала быстро писать.

Мужчина за дверью, будто оправдываясь, воскликнул:

– Эта тварь Белиал Райли в первую очередь эвакуировала детей и инвалидов!

Увидев непонимание на моем лице, Ким Гаён торопливо написала:

Ю Гыми холодно сказала:

– Значит, ты – здоровый мужик, поэтому тебя не пустили в спасательную капсулу? А грузовой лифт не работал?

– Остановился. Теперь ответь на мой вопрос. Почему ты вернулась?

Ли Чжихён показала Ю Гыми блокнот, в котором написала, что у нее есть идея, и попросила потянуть время. Сейчас она судорожно что-то искала в планшете Лоакера.

Ю Гыми мельком посмотрела на нас троих, слегка улыбнулась, а потом с невозмутимым лицом посмотрела на дверь и сказала:

– Знаешь, что было в том пустом круглом резервуаре рядом с тобой? Медузы. Одиннадцать исследовательских команд изучали этих медуз в течение тридцати лет. А в том пустом квадратном аквариуме у тебя за спиной были организмы, над которыми работали более двухсот ученых на протяжении сорока лет, вкладывая в них свои деньги и силы. – Разминая напряженные плечи и шею, Ю Гыми продолжила: – Большинство медуз живут меньше года. Но обнаружено несколько видов, которые могут жить вечно. Эти медузы, если условия окружающей среды становятся неблагоприятными или они начинают стареть, могут вернуться в молодое состояние. Люди посчитали, что эта особенность может помочь в продлении человеческой жизни. Даже сейчас много тех, кто страдает от неизлечимых заболеваний. Если бы нашелся способ вернуть их в младенчество, то мечта о бессмертии стала бы реальностью. Если бы я сюда не пришла, то шесть тысяч медуз, которые, возможно, живут на Земле миллиарды лет, погибли бы. Они бессмертны, но, если бы я их не выпустила, они умерли бы только потому, что оказались здесь в ловушке, – с тяжелым сердцем проговорила Ю Гыми, глядя на железную дверь. – В соседней лаборатории исследовали коралловые рифы, чтобы те смогли расти даже в условиях загрязнения океана. Я видела одного из исследователей мертвым в коридоре на четвертом этаже. Я не смогла попасть в их лабораторию, потому что у меня нет доступа, но в свою лабораторию и сюда я могу войти. Пусть наши усилия кажутся незначительными, но, быть может, однажды будущие поколения смогут воспользоваться их результатами. Возможно, через пятьдесят или даже через сто лет после моей смерти океан снова станет голубым и прозрачным. В это дело было вложено много сил, времени, денег. Мне не нравится мысль, что все это пропадет зря. Вот почему я пришла. – Глубоко вздохнув, Ю Гыми продолжила: – Возможно, такие, как ты, не поймут меня. Ты можешь подумать, что я впустую трачу свое драгоценное время, торча в лаборатории, чтобы выпустить каких-то медуз, когда нет никакой немедленной выгоды и жизнь может быть под угрозой. Или, может, ты считаешь, что жизнь одного человека важнее, чем жизни сотни или тысячи животных. (Ли Чжихён вздрогнула, но сдержалась.) Может, ты думаешь, что я впустую трачу свою жизнь ради благ, которыми не смогу воспользоваться. Но я не собираюсь тратить свое время на то, чтобы убедить таких, как ты. Уж лучше я займусь тем, что хочу делать. Я ответила на твой вопрос, теперь моя очередь. Зачем ты пытаешься попасть в эту лабораторию?

Мужчина раздраженно выдохнул:

– Эти бабы... у всех в голове ни капли реальности. Сил нет слушать таких дур. Рожали бы детей, занимались бы благотворительностью, но нет – приперлись на эту гребаную Подводную станцию, чтобы нормальным людям житья не давать.

Было неясно, на кого именно он злится – на Белиал Райли, Анджелу Мэлоун или Ю Гыми. Тем временем Ли Чжихён просмотрела планшет Лоакера, вздохнула и написала: «Не могу ничего найти». Видимо, программы в планшете Майкла Лоакера отличались от тех, которыми пользовались обычные инженеры, поскольку были предназначены исключительно для авторизованных пользователей. Ли Чжихён жестом попросила меня передать ей еще один планшет, и я быстро вытащил из рюкзака свой.

Я торопливо проверил, все ли хорошо с котом и змеей, Ким Гаён тем временем сделала список имен и, вынув из уха переводчик, вычеркивала их одно за другим.

Тирада незнакомца застала Ю Гыми врасплох, однако она продолжала говорить, внимательно поглядывая на нас:

– Я занимаюсь благотворительностью. Преподаю взрослым основы фундаментальных наук. Как ни странно, среди людей за тридцать довольно много тех, что хочет учиться. А ты так и не ответил на мой вопрос. Я была на третьем и четвертом этажах и видела, что ты убил множество невинных людей. Зачем ты пытаешься попасть в эту лабораторию? Мои исследования тебе не помогут. И не навредят.

Ли Чжихён, судя по всему, окончательно потеряла надежду найти на планшете Лоакера что-нибудь полезное. Она тихо пробормотала: «На безрыбье...» – вышла из моего аккаунта и зашла в свой. Авторизовалась в системе инженеров и подала заявку на отпуск от имени своего руководителя. Перенаправила заявку на одобрение Майклу Лоакеру, одобрила с его планшета и благополучно отправила Син Хэряна с сегодняшнего дня в отпуск.

...Что она делает? Теперь Ли Чжихён от своего имени отправила запрос на утверждение плана электрической системы в Центре изучения глубоководных организмов. В отсутствие ее руководителя запрос автоматически отправился Лоакеру напрямую. Ли Чжихён написала очень простой текст для согласования, но система запрашивала технические детали.

Выскочило окошко, сообщающее об ошибке, – мол, длина сообщения должна быть не меньше пяти символов. Судя по лицу, Ли Чжихён мысленно обругала планшет и, заскрипев зубами, переписала запрос.

Как только заявка была отправлена, Ли Чжихён с планшета Майкла Лоакера нажала на кнопку «одобрить». После того как заявка была утверждена, Ли Чжихён выдохнула и начала проверять на моем планшете уже одобренные документы.

Тем временем мужчина за дверью раздраженно сказал:

– Я думал, ты пришла снаружи и знаешь, как отсюда выбраться.

Я посмотрел на бутылочку с соляной кислотой, которая стояла между мной и Ким Гаён. Стоило ли взять ее с собой? Будет ли от нее прок? Но мысль о том, что произойдет, если она разобьется, заставила меня отказаться от этой идеи. Ким Гаён сузила глаза и несколько раз обвела одно из имен. Потом посмотрела на меня и написала:

Ким Гаён написала и вычеркнула множество мужских имен, после чего остановилась на этом. Снова вставив в ухо переводчик, она продолжила писать:

Ли Чжихён мельком взглянула на написанное, но сразу же вернулась к планшету Лоакера и, прикусив губу, написала сама:

Ким Гаён, остановив ручку Ли Чжихён своей собственной, вывела:

Ли Чжихён перевела взгляд на меня, потом – на Ю Гыми, кивнула. А потом открыла программу на планшете Лоакера, отвечающую за барьер.

«Вы хотите поднять барьер?» – выскочило на экране тогда, когда мы пытались пройти в Центр изучения глубоководных организмов из Чучжакдона. Сейчас появилось окошко с сообщением: «Вы хотите опустить барьер?» и кнопками «Да» и «Нет», но Ли Чжихён не нажала ни одну из них. Она отложила планшет Лоакера и взяла мой. Посмотрела на кнопки под документом с названием «aaaaa». Я закинул рюкзак за спину, а Ким Гаён снова принялась что-то писать.

Я поднял блокнот и показал Ю Гыми, которая едва заметно кивнула. После этого Ким Гаён забрала блокнот и ручки и разложила их по столам.

Ю Гыми глубоко вздохнула и спокойно обратилась к мужчине:

– Из нашего разговора вы должны были понять, что я не из тех, кто руководствуется корыстными мотивами. Даже если бы я могла, то не стала бы помогать человеку, который в такой ситуации начинает убивать других.

– Но разве не в такой ситуации следует убивать? Не каждый день выпадает возможность избавиться от тех, кто бесит. А тут можно не сдерживаться. Подводная станция рухнет, и рыбы съедят все трупы. Не лицемерь и подумай хорошенько. Наверняка есть люди, от которых ты хотела бы избавиться.

Ю Гыми нахмурилась, а потом глубоко вдохнула и закричала:

– Эгоист! Я не такая, как ты! Вот почему ты оказался в ловушке! Потому что, когда тебе протягивают руку помощи, ты только и ждешь, чтобы ее откусить! Анджела опустила барьер, разбила панель и погибла, чтобы ты не смог выбраться! В то время как остальные рисковали жизнью, чтобы добраться до своих лабораторий, ты думал только о том, как бы их убить!

Мужчина по другую сторону двери молчал. Я взял Ли Чжихён за руку. Она, положив один из планшетов на предплечье, начала прописывать какие-то команды. Похоже, выключить электричество в Исследовательском комплексе было непросто.

Другой планшет держала Ким Гаён. Мы выстроились в линию. Я закрыл глаза и протянул руку к Ю Гыми.

Послышался раздраженный мужской голос:

– Ты больше не нужна.

В темноте я почувствовал, как меня схватили за руку.

Продолжение следует...